Александр Задорожный, Димитрий Близнецов

Большая игра

Глава 1

Вит Смуглер открыл глаза и с ненавистью уставился на электронный будильник, стоящий на столике рядом с кроватью. Громкое пиканье, издаваемое этим маленьким черным ящичком, прогоняло последние остатки сна, в чьих теплых, обволакивающих объятиях еще совсем недавно так сладко нежился Вит. Часы показывали половину восьмого утра, и ясное погожее плобитаунскоеnote 1 утро только начинало вступать в свои законные права.

На другом конце огромной постели заворочалась Ли, что-то неразборчиво пробормотала во сне и натянула на голову одеяло, чтобы не слышать звуков пикающего будильника. Вит познакомился с ней вчера вечером в элитном ночном ресторане «Денди». Он любил после завершения дневных дел зайти сюда и плотно поужинать, отведать своих любимых кальмаров.

Ресторан «Денди» располагался в самом центре деловой части города на пересечении двух улиц, постоянно запруженных машинами и лендспидерамиnote 2. Своим фасадом это заведение выходило прямо на площадь перед небоскребом, принадлежащим «Плобитаунской межгалактической вещательной корпорации», а к задней стене ресторана примыкал маленький скверик, каким-то чудом уцелевший среди обступавших его со всех сторон огромных железобетонных зданий и заасфальтированных автомагистралей.

Когда вчера вечером Вит Смуглер не спеша вошел в главный обеденный зал ресторана, он сразу же обратил свое внимание на Ли — красивую женщину с эффектной прической по последней плобитаунской моде. Сооружение на ее голове состояло из копны золотистых волос с торчащими в разные стороны тонкими прядями. Прическа держалась только благодаря неисчислимому количеству лака и геля, источавших вокруг себя густое ароматное облако.

Дама была одна и явно скучала. В одной руке она держала длинную ароматизированную сигарету, небрежно зажатую между пальцев с длинными, выкрашенными блестящим фиолетовым лаком ногтями, а в другой руке у нее находился наполовину пустой бокал с виски «Черный Саймон»note 3.

Скользнув взглядом по ее стройной фигуре в обтягивающем вечернем платье и на секунду задержав взгляд на разрезе, тянувшемся до середины стройного бедра, Вит Смуглер решил, что приключение может быть заманчивым, и, обогнув эстраду, на которой, окунувшись в неоновый свет и всполохи лазерного освещения, танцевали четыре полуобнаженных танцора, подошел к незнакомке. Приключение действительно оказалось, как и всегда, замечательным.

Вит Смуглер встал с постели и, накинув на плечи белый пушистый халат, сшитый из искусственного меха, пересек большую, роскошно обставленную спальню. Комната вся тонула в полумраке за плотно задернутыми толстыми шторами, не пропускавшими лучи утреннего солнца. Во всем теле чувствовалась приятная усталость после бурно проведенной ночи в жарких объятиях Ли, а голова была тяжелой от обильно выпитых напитков. В такие дни Смуглеру вообще не хотелось куда-либо идти, а наоборот, возникало желание забраться в теплую постель и проваляться там до самого вечера. Но дела есть дела, и никто, кроме него самого, не станет возиться с ними.

Добравшись до ванной комнаты и подставив свое сильное мускулистое тело под теплые струи душа, Вит поймал себя на мысли, что ему очень понравилась Ли. «Можно встретиться с ней как-нибудь снова», — думал он, наслаждаясь ласкающей кожу водой, сбегающей с его коротко остриженных волос на загорелые плечи.

Вдоволь наполоскавшись, Смуглер почувствовал себя намного лучше. Силы и потраченная этой ночью энергия словно возвратились к нему. Насухо растеревшись полотенцем, он пошел на кухню и налил в стакан холодной воды, бросив туда две саморастворяющиеся пилюли, которые в огромном количестве производятся «Плобитаунской объединенной фармацевтической корпорацией». Эти пилюли предназначались для того, чтобы привести в чувство человека, находящегося в любой степени алкогольного опьянения. По крайней мере, именно так было написано на коробке этого препарата.

«Пейте витаминизирующие тонизирующие пилюли каждый день! Они дадут вам бодрость и уверенность в завтрашнем дне!» — гласила броская надпись на обратной стороне упаковки. Далее мелкими буквами сообщалось, где каждый житель Плобитауна может купить эти чудесные пилюли.

«Какая гадость», — подумал Смуглер, когда пилюли с шипением растворились, окрасив воду в мутноватый мыльный цвет. Он сделал глоток чуть кисловатой ароматизированной жидкости.

«И как только люди могут пить подобную дрянь?» — подумал он.

Вит, пересиливая себя, допил эту жидкость и почти сразу почувствовал, как его голова начинает проясняться. Как ни странно, препарат действовал быстро. Реклама оказалась достоверной.

— Что подать на завтрак, сэр? — На кухню выехал робот-слуга, в программу которого были заложены обязанности готовить еду, убирать комнаты и выполнять мелкие поручения хозяина по дому. Он имел прямоугольную форму и был похож на небольшой холодильник с прикрепленной наверху перевернутой полусферой. Издали создавалось впечатление, что на блестящем, передвигающемся прямоугольном параллелепипеде, сделанном из железа, вырос большой гриб на короткой толстой ножке. Робот стоял перед Смуглером, выжидательно мигая разноцветными лампочками на панели управления, и ждал приказаний.

— Перехвачу что-нибудь в городе, — ответил Вит, ставя пустой стакан на край кухонного стола, — нужно спешить. Босс не любит, когда опаздывают. А ты прибери в квартире, пока меня не будет, — добавил он, выходя из кухни.

В железной сферической голове робота щелкнуло какое-то реле, и механический слуга, поводя телескопическими светоэлементами, заменяющими ему глаза, отправился выполнять приказ своего хозяина.

Миновав коридор, оклеенный по последнему писку плобитаунской дизайнерской моды люминесцентными светящимися обоями салатового цвета, Вит очутился в просторном холле. Все пространство одной из стен занимали дверцы встроенных шкафов, где Смуглер хранил свою одежду, а на стене напротив висело несколько абстрактных картин, на которых были изображены какие-то закорючки, треугольники и беспорядочные линии. Эти картины Вит приобрел совсем недавно. Он ничего в них не понимал и никогда не купил бы их, если бы полотна не стоили так дорого.

Смуглер отворил легкие дверные створки и с задумчивым видом встал перед рядом висевших на вешалках костюмов. Подумав минуту, он извлек небесно-голубой в светлую зеленую полоску летний костюм, продел в петлицу пластмассовый гладиолус, надел на запястье массивный золотой браслет и, обувшись в желтые ботинки на толстой подошве из белого каучука, вышел из квартиры. Вит Смуглер любил одеваться, как он сам говорил, «круто и с шиком». Он считал себя «недешевым» парнем, поэтому его гардероб, как и внутреннее убранство квартиры, составляли «недешевые» вещи.

Об оставшейся спать в его спальне Лу Смуглер даже и не подумал. В конце концов, робот-слуга сумеет позаботиться о гостье и проводить ее до дверей. А в противном случае эта механическая железяка не стоит тех денег, которые Вит за нее заплатил, и годится разве для того, чтобы разносить лимонад с хот-догами в лагере бойскаутов.

Вит Смуглер по плобитаунским меркам считался очень обеспеченным человеком. С каждым годом он зарабатывал все больше и больше, но, несмотря на это, его счет в банке становился все меньше и меньше. Виной тому была непомерная зависть Смуглера, которую он испытывал к людям, чей годовой доход превышал его собственный. Он не мог спокойно спать несколько ночей подряд после того, как увидел по телевизору, что капитан футбольной команды «Плобитаунские дьяволы» купил себе новую модель флаераnote 4. И успокоился Вит только тогда, когда у него в гараже появилась точно такая же «тачка». Его желания далеко опережали возможности и средства. Это было похоже на неизлечимую болезнь, из силков которой Биту никак не удавалось выбраться. Робот-слуга, дорогая квартира в сверхфешенебельном районе Плобитауна, флаер последней модели стоили очень дорого даже для богача. Все эти вещи были куплены в рассрочку, и Смуглер постоянно думал, где бы ему достать еще денег для уплаты очередного взноса. Чтобы вести тот образ жизни, к которому он себя приучил, Биту требовалось все больше и больше денег. Он не вылезал из долгов, и мысли о том, как ему расплатиться с кредиторами, когда наступит день и придется держать ответ по каждому выписанному им долговому векселю или неоплаченному счету, постоянно мучили его воображение.

Скоростной лифт мгновенно доставил Смуглера на плоскую крышу здания, где располагалась стоянка летательных аппаратов, принадлежавших жильцам. Отсюда, с головокружительной высоты, открывалась захватывающая воображение панорама раскинувшегося внизу Плобитауна — густонаселенного мегаполиса и столицы Межзвездного Объединенного Галактического Содружества.

На западе возвышались темными исполинами силуэты построек деловой части города, еще окутанные утренним туманом. С крыш небоскребов, оборудованных под взлетно-посадочные площадки, плавно поднимались в безоблачное утреннее небо флаеры и гравитолеты. А далеко внизу по широким автомагистралям проносились электромобили и лендспидеры.

Вит Смуглер оценивающие посмотрел на голубое небо. Денек обещал быть хорошим.

— Все в порядке, Майк? — напуская на себя озабоченно-строгий вид, спросил Смуглер у служителя — шустрого молодого паренька в яркой майке и потрепанных джинсах.

В обязанности Майка входило следить за порядком на стоянке и смотреть за сохранностью летательных аппаратов.

— Порядок, господин Смуглер. — Парень открыл маленькую калитку в обтянутом стальной сеткой заборе, за которым аккуратными рядами стояли, дожидаясь своих владельцев, флаеры и гравитолеты всевозможных моделей, видов и расцветок.

Достав ключи, Смуглер подошел к своему новенькому флаеру ярко-салатового цвета. Вит очень любил этот цвет, так как это было для него одним из способом самовыражения. Заработал двигатель, и через минуту обтекаемая машина взмыла в воздух и на полной скорости полетела по направлению к деловой части столицы. Оставалось совсем немного времени, а босс не любил ждать.

Глава 2

Спайдер стоял в своем офисе у огромного, во всю стену, окна и наблюдал за утренним городом, раскинувшимся перед ним. Времени было еще немного, но, несмотря на ранний час, в деловой части Плобитауна царило оживление. Все улицы были забиты автомобилями и лендспидерами. По тротуарам спешили по своим делам прохожие. А в небе, лавируя между башнями огромных небоскребов, проносились юркие флаеры. Спайдер видел, как над зданием, принадлежащим издательскому концерну «Мудрость галактики», — массивной прямоугольной коробкой с черными зеркальными стеклами, весело тарахтя лопастями своих винтов, завис полицейский геликоптер, напоминающий своим видом гигантскую стрекозу. По толстой, извивающейся змеей между домами трубе, сделанной из прозрачного сверхпрочного металлизированного пластика, со свистом пронесся пневмопоезд, делающий недалеко отсюда остановку. Многие плобитаунцы любили пользоваться именно этим видом городского транспорта, потому что проблема найти место для парковки своего автомобиля или флаера в разгар рабочего дня всегда стояла очень остро. Плобитаун жил в своем обычном энергичном ритме многомиллионного города.

Спайдеру нравилось наблюдать за этой городской суетой. В утренние часы, когда новый день только начинал вступать в свои права, Спайдер мог позволить себе немного отвлечься от дел и привести в порядок свои мысли. В этот момент он, опираясь на трость с серебряным набалдашником в виде паука, чувствовал себя хозяином жизни, вершителем человеческих судеб. Спайдер проследил взглядом, как, закрыв своей темной тенью полнеба, над городом проплыла громада межзвездного пассажирского лайнера «Золотая Звезда», совершавшего посадку на центральном космодроме.

Офис Спайдера размещался рядом со зданием «Первого Национального федерального кредитного банка». Яркие блики солнечных лучей, отражаясь от стеклянного купола банка, стоящего напротив, весело плясали на полу, стенах и гладко отполированной поверхности стола. Вся комната утопала в утренних солнечных лучах и ярких бликах.

Да, несомненно, Спайдер мог с уверенностью считать себя преуспевающим предпринимателем. Ему принадлежала целая сеть игорных заведений на планете Плобой и всемирно известная корпорация «Вакумклир». Дела шли успешно. Рулетка и тотализаторы приносили приличный доход. Но, кроме легального игорного бизнеса, Спайдер занимался еще и поставками во все уголки галактики глюкогена сильнейшего синтетического наркотика, производимого из сырья, доставляемого звездолетами с плантаций на других планетах, из подпольных лабораторий заброшенной промышленной зоны и островов архипелага Белой Медузыnote 5.

Это было куда более хлопотно и опасно, чем азартные игры. За глюкоген суд мог дать от двадцати лет рудников в Поясе астероидов до смертной казни. Но, несмотря на это, та прибыль, которую приносила Спайдеру нелегальная деятельность, оправдывала риск оказаться на электрическом стуле.

Давно, во времена кризиса и экономического спада, он сколотил банду и взял под контроль и опеку мелких торговцев из своего квартала. Со временем авторитет Спайдера вырос, и с его мнением стали считаться не только «предприниматели» из «деловых» кругов, но и политики, А период клановых войн, сотрясавших город в те беспокойные дни, когда городу Плобою грозила колонизация напавших на Плобитаун синтетойдовnote 6, обошел стороной Спайдера благодаря его деловым качествам и умению находить с людьми общий язык в любой, казалось бы, самой безнадежной ситуации. Более того, именно в те бурные дни организация Спайдера смогла извлечь большую выгоду из этой войны, поставляя оружие как той, так и другой стороне. Может быть, поэтому за выдержку, хитрость, граничащую с коварством, и хладнокровие в деловых круга Спайдера прозвали Пауком.

Во времена так называемых «Имперских войн»note 7, когда, ослепленный алчностью и непомерными амбициями, Великий Император развязал глобальную войну в безумной попытке подмять под свою неограниченную власть всю галактику, Спайдер со своими людьми опять-таки выгодно продавал оружие, как имперским войскам, так и тем немногим свободным мирам, вставшим на борьбу за сохранение своих прав и свобод против имперской тирании. Когда же Империя, окончательно подорвав войной свою экономику, распалась на несколько звездных содружеств, сохранив под своим контролем звездную систему с несколькими десятками планет, у организации Спайдера были свои контролируемые рынки сбыта в иных мирах и налаженные связи поставок.

А все потому, что Спайдер никогда не торопился и тщательно обдумывал каждое свое новое дело. Сколько горячих парней он знал, которые вечно спешили и кидались в первую подвернувшуюся авантюру? Где они теперь? В лучшем случае их обледенелые останки затеряны в холодном космосе среди безжизненных, обгорелых и искореженных остовов разрушенных кораблей.

Дверь в комнату бесшумно растворилась, и на пороге появился глухонемой слуга Спайдера Бониэль Фаций, катящий впереди себя сервировочный столик на колесиках с напитками и закусками. Бониэль Фаций был человеком среднего роста и неопределенного возраста. Казалось, ему лет тридцать, если бы не морщинки около глаз, показывающие, что, может быть, Бониэлю чуть больше лет, чем ему давали на первый взгляд. Одевался господин Фаций всегда во все темное. Он любил носить галстуки-бабочки, которые красиво смотрелись на фоне его белоснежных рубашек. Вообще поведение Бониэля Фация отличалось вежливостью и аристократизмом. И это не могло не нравиться Спайдеру, который сам придерживался несколько консервативных взглядов как на одежду, так и на ведение своих дел.

Почувствовав едва уловимое движение воздуха, Спайдер резко поднял голову, но, увидев чуть сгорбленную фигуру слуги, отвернулся и вновь погрузился в свои мысли. Спайдеру было над чем подумать.

Последняя операция, которая сулила очень большую прибыль, с треском провалилась.

Его лучший звездолет «Гладиатор» под командованием капитана Денжерса этого старого космического волка, совершившего не один контрабандный рейс, вез большую партию сырья для производства глюкогена из созвездия «Тигриный коготь». Это был риск, так как этот сектор космоса контролировался имперскими сторожевыми кораблями Ивана Штихаnote 8, а в последнее время участились случаи нападений имперских военных звездолетов на торговые корабли Межгалактического Содружества. Но вся жизнь Спайдера состояла из бесконечной череды рискованных операций, чаще всего полностью расходившихся с законом. «Кто не рискует, тот не пьет шампанского», — любил цитировать Спайдер древнюю мудрость.

Через день после того, как «Гладиатор» совершил дозаправку на искусственном спутнике в Поясе астероидов, связь с бортом звездолета прервалась. А еще через неделю «Гладиатор» был случайно обнаружен недалеко от Пояса астероидов почтовым звездолетом. Корабль был полностью разгерметизирован, а все члены экипажа мертвы. Обледеневшие трупы со связанными за спиной руками находились везде: в рубке управления, в каютах, на палубах и переходах. Среди погибших не удалось обнаружить только капитана Денжерса и еще двух его помощников. Командир звездолета бесследно исчез, как и весь ценный груз, и этот печальный факт огорчал Спайдера больше всего. Без этого сырья, который вез «Гладиатор», лаборатории Спайдера скоро остановятся, и покупатели глюкогена станут покупать товар у конкурентов. Кто был виноват во всем том, что произошло с «Гладиатором», так и не удалось выяснить. Но Спайдер знал, что шампанское сейчас пьет глава конкурирующего с его организацией преступного синдиката Клиф Блекман. Причем пьет шампанское его — Спайдера.

Если бы у Спайдера были доказательства, изобличающие причастность к этому делу синдиката, можно было развязать войну, но на этот раз Клиф все сделал чисто. И даже если бы такие доказательства были, Спайдер очень крепко бы подумал, стоит ли открывать военные действия против синдиката. Сейчас он стремительно набирал силу и авторитет в «деловых» плобитаунских кругах, и неизвестно было, кто выйдет победителем из этой гангстерской войны. Против Блекмана нужно действовать по-другому.

Еще до этого случая с «Гладиатором» Клифу Блекману удалось сорвать несколько крупных сделок Спайдера, перехватив его покупателей глюкогена и наркотинаnote 9. Репутация Спайдера в деловых кругах и его личный авторитет среди своих людей несколько пошатнулись.

«А может, я уже стар? — подумал Спайдер. — Может быть, с годами хватка уже стала не той, как была в молодости?». Такое рано или поздно может произойти с каждым. И тогда в интересах семьи и бизнеса глава должен отойти от дел, назначив себе преемника. Таков закон. В противном случае тебя просто загрызут более молодые и энергичные волки, у которых достаточно подросли и окрепли клыки, чтобы оскалить зубы на вожака стаи.

Но нет! Он еще чувствует в себе достаточно сил и энергии, чтобы возглавлять дело. Просто организация прогнила изнутри, и ей необходим приток свежей крови. Спайдер чувствовал, что в их ряды пробрался предатель, работающий на синдикат и передающий, а скорее всего продающий, жизненно важную информацию Клифу Блекману.

Спайдер оторвался от окна и подошел к длинному столу, за которым обычно проводились совещания, там, рядом со стопкой свежих газет, стояла чашка с его утренним кофе. Сев в массивное, обитое черной матовой кожей председательское кресло, Спайдер отхлебнул из чашки маленький глоток. Напиток был очень горячим, но это было даже хорошо. Спайдер никогда не любил спешить.

На панели внутренней видеосвязи, вмонтированной в тяжелую деревянную столешницу, загорелась лампочка вызова, а звуковой сигнал издал при этом легкий мелодичный звон.

Спайдер с недовольным видом, что его отвлекли, поставил чашку на стол и нажал на тумблер, включающий большой экран, занимавший почти весь простенок над дверью у входа в комнату прямо напротив Спайдера. На экране сразу же появилась коротко остриженная голова дежурившего в холле охранника с мутным, ничего не выражающим взглядом профессионального убийцы и мимикой палача.

— Пришли Вит Смуглер и Крул Мордер, босс, — хриплым голосом произнес он.

— Пусть подождут в приемной, — ответил Спайдер и отключил экран видеосвязи.

Он сделал еще один глоток и взял лежавший сверху свежий номер «Плобитаун-Экспресс».

Вся первая полоса газеты была посвящена предвыборной борьбе за пост мэра Плобитауна между старым мэром от партии консерваторов Теодором Киненом и новым претендентом от партии прагматиков на этот пост Гербом Кримсоном. В самом центре страницы, сильно потеснив рекламные объявления, была помещена большая цветная фотография претендента на столь высокий и почетный пост — худощавого подвижного негра, улыбающегося своим избирателям обаятельной, жизнерадостной улыбкой уверенного в себе человека, который четко знает, чего хочет от жизни, и прекрасно понимает, как достичь поставленных перед ним целей. Статья в газете была озаглавлена: «Скажем НЕТ тупоголовым, ортодоксальным КОНСЕРВАТОРАМ, и скажем ДА неустанным искателям нового и беззаветным борцам за прогресс — ПРАГМАТИКАМ!».

Далее вся статья была посвящена клятвенным заверениям Герба Кримсона о том, какое изобилие и благоденствие ожидает избирателей, если они дружно отдадут свои голоса в его пользу. Кримсон не скупился на похвалы в свой адрес, при этом не забывая очернить своего соперника Теодора Кинена.

Предвыборная гонка входила в свою последнюю, решающую стадию. Все должно было решиться в последнюю неделю.

«Неделька будет тяжелой не только для меня!» — подумал Спайдер, переворачивая страницу газеты.

Просмотрев глазами последние новости, касающиеся звездных систем и планет Содружества, он более подробно остановился на полицейской хронике и только после того, как прочитал ее до конца, с шелестом закрыв газету.

Рука потянулась к кнопке вызова видеосвязи, и, когда на экране перед ним появилось все то же лицо охранника, произнес:

— Пусть заходят.

«Остальные газеты просмотрю позже, все равно в них будет написано все то же самое», — подумал он.

Глава 3

Дверь приоткрылась, и в помещение проскользнул личный телохранитель Спайдера Микадзуко Яко. Упругой пружинистой походкой он пересек комнату и занял свое обычное место за спинкой кресла своего хозяина, готовый в случае чего не задумываясь прервать любое число жизней ради безопасности шефа. Спайдер постоянно держал при себе этого худощавого человека с невыразительными чертами лица. Создавалось впечатление, что Микадзуко является живой тенью Спайдера, никогда не оставляющей хозяина без опеки. Спайдер полностью доверял этому человеку. Несмотря на кажущуюся худобу, телохранитель обладал недюжинной силой, а молниеносная реакция делала его опасным, как гремучая змея. У телохранителя Спайдера было еще одно очень большое достоинство — он не боялся ничего, даже смерти. В душе он давно был мертв. Он был сам словно сама смерть, словно само воплощение смерти. И его душа была мертва. Поэтому он ничего не боялся.

Скрестив на груди руки, одетый в черную пиджачную пару и черный бадлон, полностью закрывающий шею, Микадзуко Яко стоял за кожаным креслом, в котором сидел Спайдер, олицетворяя своим невозмутимым видом полную безопасность своего господина.

Вслед за телохранителем на пороге появились доверенное лицо шефа Вит Смуглер и Крул Мордер — человек, который занимался силовыми вопросами. В его подчинении находились «боевики» организации. Это был кряжистый широкоплечий мужчина невысокого роста, одетый в безукоризненный черный костюм и белоснежную рубашку с широким галстуком в тонкую бело-красную полоску. Волосы на его шарообразной, похожей на тыкву голове были всегда коротко подстрижены и уложены в аккуратную прическу. Глаза Мордера были скрыты непроницаемыми стеклами темных солнцезащитных очков. Если бы не эти очки, которые делали внешность Крула Мордера устрашающей и подчеркивали впечатление опасности, исходящей от этого человека, Мордера внешне можно было бы принять за преуспевающего директора какого-нибудь закрытого частного учебного заведения.

Вит Смуглер и Крул Мордер — ближайшие помощники и доверенные лица Спайдера, ждали уже целых десять минут в приемной, пока босс не соблаговолил их принять. Такое случалось довольно редко и говорило о том, что сегодня утром у шефа плохое настроение.

— Присаживайтесь, джентльмены, — негромко произнес Спайдер, показывая рукой на ряд мягких кресел без подлокотников, стоящих по обе стороны длинного стола.

Вит и Крул сели. В помещении воцарилась гнетущая тишина. Спайдер наблюдал за своими людьми, не сводя с них цепкого взгляда, словно оценивая сидящих перед ним людей.

Глаза Мордера были, несмотря на то что он находился в помещении, все так же скрыты узкими стеклами черных солнцезащитных очков, придающих его полному одутловатому лицу злобное и хищное выражение.

Люди, близко знающие Крула Мордера, говорили, что тот не расстается со своими очками ни днем ни ночью. И это было недалеко от правды, потому что никто еще не видел глаз этого человека.

С виду холодный и бесстрастный, глубоко в душе Мордер нервничал, бессознательно теребя красивую золотую запонку в манжете на левой руке.

А сидящий напротив Мордера Вит Смуглер в это время с интересом разглядывал абстрактную картину, занимавшую большую часть стены.

«Эта картина, наверное, будет стоить дороже всех моих, вместе взятых», — с завистью думал Смуглер, разглядывая разноцветные круги со множеством спиралевидных линий, выходивших из центра полотна и причудливо извивавшихся, как змеи. Отдаленно рисунок напоминал паутину. У художника, писавшего эту работу, было очень богатое воображение.

«Какая большая! Мои все гораздо меньшего размера». — Смуглер вспомнил свои картины, висевшие у него на кухне и в прихожей. Те полотна Вит купил на одной очень престижной плобитаунской художественной выставке, чтобы не отставать от Спайдера, у которого в кабинете и приемной можно было увидеть множество образчиков ультрасовременного искусства.

«На следующей выставке нужно будет купить картину побольше, — подумал Смуглер, — и обязательно заказать золотые рамы». Вит понимал, что это будет дорого стоить, что последние свои деньги он отдал на уплату очередных взносов за новый флаер и дорогую квартиру, купленные в кредит. Что снова придется залезть в долги, которых у него было и так более чем достаточно. Но Вит об этом особенно не думал. Как-нибудь утрясется.

— Кто нам сейчас поставляет товар, Вит? — неожиданно задал вопрос Спайдер.

Смуглер вернулся к реальности, и ему стало немного не по себе от нацеленных на него в упор пристальных серых глаз босса, словно сверлящих его насквозь.

«И что эта старая лиса собирается еще выкинуть?» — мелькнула в мозгу Смуглера мысль.

Вит Смуглер лично занимался поставками глюкогена и хорошо знал всех поставщиков организации. Но Спайдер и сам знал всех поставщиков не хуже Смуглера. Спайдер не мог этого не знать. Смуглер внутренним чутьем угадал, что босс что-то затеял.

— Основные объемы товара нам поставляет Чарли Мартин и Сэм Шепард с экваториального архипелага коралловых островов, — как ученик, сдающий экзамен строгому учителю, ответил Смуглер.

— Какое количество глюкогена нам смогут поставить в течение этой недели? спросил Спайдер, не сводя со Смуглера пристального взгляда.

— Не более двадцати пяти кило, босс, — ответил Смуглер. — С тех пор как мы прокололись с «Гладиатором», семейство Роджеров — наши основные поставщики глюкогена — перешло под опеку Синдиката. Сейчас объемы поставок резко снизились. Не то, что было раньше. И все из-за потери той партии сырья, что должен был доставить «Гладиатор». Многие люди, что работали с нами, переметнулись к Клифу. И их понять можно — у Клифа нет перебоев с поставками. Те, что остались на нашей стороне, отказываются давать товар в кредит, требуя немедленной оплаты. Работать в таких условиях становится все труднее и труднее, босс.

Смуглер замолчал. В душе он был очень доволен. За охрану груза на злополучном «Гладиаторе» отвечал Мордер, и Вит прекрасно понимал, что сейчас своими словами он переложил часть ответственности за перебои с поставками товара на плечи Мордера.

Ничего не ответив Биту Смуглеру, Спайдер перевел свой взор в сторону чуть побледневшего Мордера.

— Босс, капитан Денжерс оказался предателем, — оправдываясь, произнес Мордер. — Этот ублюдок обманул наше доверие. Даю слово, он жестоко поплатится за это. Мои парни сейчас разыскивают этого мерзавца. И, когда найдут, негодяю воздается по заслугам. Я лично вырву его поганое сердце.

— Надеюсь, ты скоро сделаешь то, что обещаешь, Крул. Как идут розыски? спросил Спайдер.

— Нам удалось нащупать одну нить, — продолжал Мордер, — и эта нить ведет в Синдикат к Клифу Блекману!

Дверь отворилась, и на пороге появилась чуть сгорбленная фигура Бониэля Фация, который катил впереди себя сервировочный столик. Маленькие никелированные колесики чуть поскрипывали под тяжестью выставленных на нем бутылок виски «Черный Саймон». Спайдер из всех напитков предпочитал именно этот. В отдельном специальном углублении столика находилась емкость, заполненная аккуратными кубиками льда, рядом к которыми располагался пузатый сифон с газированной водой. На нижней полке сервировочного столика красивой пирамидой были выставлены тарелочки с разнообразной закуской.

— Прикажи, босс, кликнуть моих парней, и я собственноручно застрелю Блекмана! — воскликнул Мордер, не обращая никакого внимания на слугу.

— Сейчас не время начинать открытую войну, джентльмены, — сказал Спайдер. — Синдикат в данный момент не уступает нам по силе… Но игра не закончена. Она только начинается. И неважно, какие карты были на руках у твоих противников во время игры, важно, кто сорвал банк.

Спайдер на секунду замолчал, пока Бониэль Фаций расставлял на столе стаканы, клал в них специальными щипчиками кусочки льда и разливал «Черный Саймон».

— Ты, Вит Смуглер, — продолжил Спайдер, — достанешь три тонны чистого глюкогена. И где ты его достанешь — это уже твоя проблема. И знай, что через неделю товар должен быть доставлен на заброшенную взлетную площадку старого космодрома в районе складов и ремонтных ангаров. А ты, Крул Мордер, обеспечишь надежную охрану товара. Окончательное время проведения сделки я вам сообщу позже. У меня есть покупатель, которого я знаю лично. Этот человек готов расплатиться с нами сразу за весь товар, который мы ему поставим. Он оплатит часть товара необработанными алмазами, а часть сырьем. Этого сырья хватит для работы наших лабораторий на несколько месяцев. И это тот самый заказ, который бывает раз в десять лет. На эти деньги мы сможем купить мэра города со всей его администрацией, сможем нанять новых боевиков и раз и навсегда покончить с Блекманом. Потому что в Плобитауне должен быть только один хозяин. И именно за этим я и позвал вас сегодня, господа. В эти дни решается судьба всей нашей организации. Нам надо временно забыть о прошлых долгах. Мы их обязательно вернем и с хорошими процентами, но потом. Сейчас все силы нужно положить на эту предстоящую операцию. И запомните, господа, об этом деле знаем только мы втроем.

Сигнал внутренней видеосвязи прервал Спайдера.

— Пришла телеграмма с Эльвентурина, босс, — услышали все хриплый голос дежурного охранника.

— Неси ее сюда.

Маленькая голова дежурного, словно атавизм, вросший в широкие могучие плечи, подчеркивала сходство вошедшего человека с гориллой. Он был одет в темно-зеленую майку, из-под которой выпирал рельеф мускулатуры, блестящие спортивные брюки известной плобитаунской фирмы «Адис» и белые кроссовки с тремя полосами той же фирмы. Охранник протянул Спайдеру лист прозрачного пластика с отпечатанным на нем текстом телеграммы и удалился.

— Люди покупателя только что вылетели с искусственного спутника Эльвентурин в Поясе астероидов, — пояснил Спайдер, прочитав телеграмму. — Сам покупатель будет ждать груз на Плобое и через неделю явится лично в то место, где будет происходить сделка. Груз алмазов летит обычным контрабандным маршрутом с остановками на планете Аларм и спутниках Асиденте и Блосе. Маршрут обычный в таких случаях, чтобы сбить с толку полицию и не попасться в лапы имперских истребителей Ивана Штиха.

Немного помедлив, Спайдер взял свой бокал. Его примеру незамедлительно последовали и остальные.

— За победу над конкурентами! — произнес он тост.

— За победу над конкурентами! — одновременно подняли свои бокалы Смуглер с Мордером.

— И помните, господа, что вы не имеете права позволить себе ошибиться на этот раз, — напутствовал Спайдер своих помощников, когда те направились к выходу. — Если возникнут непредвиденные осложнения, сообщайте мне в любой час дня или ночи.

Глава 4

Выйдя из кабинета босса, Мордер со Смуглером оказались в просторной, отделанной полированными плитами зеленого малахита приемной Спайдера, и, пройдя мимо охранника-гориллы, сидящего за низеньким столиком, на котором стоял телевизор, телефон и пульт коммутатора внутренней связи, они очутились в той части небоскреба, которую занимала фирма «Вакумклир», торгующая пылесосами, фирма, являющаяся официальным прикрытием деятельности организации, возглавляемой Спайдером. Именно через эту фирму отмывались деньги, полученные от продажи наркотиков. Годовой оборот фирмы по продаже пылесосов со штатом занятых в этом деле рабочих в сто пятьдесят человек превышал оборот таких гигантов индустрии, как «Межгалактические перевозки» и «Плобойэлектроникс», вместе взятых.

Вокруг Мордера и Смуглера сновали рядовые клерки фирмы. И никто из них не удивился, увидев этих двух человек, выходящих из кабинета босса. Ведь Смуглер личный секретарь Спайдера, а Мордер — пресс-секретарь, человек по связям с общественностью. Их работники фирмы знали хорошо, а лишних вопросов задавать никто не станет — рабочее место с приличной заработной платой стоит того, чтобы помолчать восемь часов в день. В этом длинном, чуть закругляющемся коридоре, проходящем через все здание, было много людей. Весь персонал фирмы «Вакумклир» был одет в одинакового покроя пиджаки и черные брюки, неизменную белую рубашку и неброский галстук. Женщины носили обязательный жакет с длинным рукавом и черную юбку классического покроя, обязательно закрывавшую колени. Нарушившего эти правила увольняли из фирмы в тот же день. Единственной разницей был цвет пиджаков. Новички — начинающие торговые агенты по продажам пылесосов — носили пиджаки темно-зеленого цвета, менеджеры отделов продаж носили пиджаки горчичного цвета, а директора, входящие в административный совет фирмы, носили пиджаки малинового цвета.

На стене красовался огромный плакат с полуобнаженной девицей, в своих изнеженных руках она держала мини-пылесос. Надпись гласила «Пылесос „Паучок“ радость в вашем доме». У Смуглера дома уже было два таких пылесоса.

Пройдя метров десять по коридору, Мордер и Смуглер подошли к стеклянной кабине скоростного лифта, который бесшумно помчал их вниз. Свои флаеры они оставили на улице. Ехали молча. Смуглер немного побаивался Мордера. Ему не нравилось, что Крул в своей одежде предпочитает темные цвета. В представлении Смуглера строгие черные костюмы не вязались с имиджем богатого и «недешевого» парня. А то, что Крул Мордер «недешевый» парень, Смуглер знал наверняка. Он, Смуглер, со всеми своими амбициями был гораздо «дешевле» Мордера. И к общей неприязни по отношению к Крулу примешивалась еще и горечь самой обычной зависти к чужому материальному благополучию. Крул Мордер выполнял самые грязные дела в фирме Спайдера, а грязь и деньги неразделимы, поэтому у Мордера всегда были деньги. Смуглер брезговал пачкаться, но если бы встал выбор: быть при деньгах, но с грязными руками, или честным с обычной зарплатой, Смуглер, не задумываясь, выбрал бы первое. К сожалению, пока босс не предлагал ему ничего такого, что бы резко поправило его финансовое положение, которое Вит считал незавидным, и от того жизнь Смуглера превратилась в сплошной кошмар. Несколько раз на дню Вит, сидя в каком-нибудь ресторане, изнемогал от своего жалкого существования и сознания своего ничтожества, а ему так хотелось иметь в собственности несколько планет или несколько крупных банков Плобитауна, а самые красивые женщины мира падали бы в обморок при одном взгляде на него. А вместо этого ему приходится ехать в одном лифте и дышать одним воздухом с убийцей и дегенератом Крулом Мордером, который не умеет даже прилично одеваться, а денег имеет в несколько раз больше.

Поэтому Смуглер, пока они находились в лифте, нарочито отвернулся от Мордера и стал смотреть, как земля, дома, люди внизу и машины — все это стремительно плывет ему навстречу по мере того, как скоростной лифт опускается все ниже и ниже. Как было бы здорово, если бы вот так же стремительно, как и панорама Плобитауна, к нему приближалась его мечта о богатстве, о богатстве настоящем, самом большом из всех существующих, таком, чтобы сам Спайдер чистил ему — Биту — ботинки, а Мордера бы Вит заставил вытирать своим безвкусным черным пиджаком пол в тех местах, куда бы Вит изволил бы ступить в следующий момент. А еще бы он скупил всю фирму «Вакумклир» и величаво, в богатом желтом костюме от кутюрье Дефранко Бабло Иглесииса, прошелся по всем отделам, чтобы все клерки фирмы видели, как этот страшный человек Крул Мордер унижается, вытирая пред Витом пол. Вит Смуглер размечтался, уйдя полностью в свои бредовые фантазии.

Мордера устраивало то молчание, которое воцарилось в лифте. Ему нужно было подумать над одним решением, которое он уже давно вынашивал, и во время совещания у Спайдера пришел к мысли, что настало время осуществления планов. Кроме того, он презрительно относился к Смуглеру, считая его пижоном и «пустым» человеком.

Наконец лифт плавно остановился на первом этаже. Дверцы растворились, и Смуглер с Мордером оказались в обширном холле.

— Какая жара, — сказал Смуглер, доставая из кармана аккуратно сложенный платок светло-зеленого цвета в красный горошек и вытирая им пот со своего лица. — Пойду пропущу стаканчик-другой холодного пивка. Не хочешь присоединиться? А, Крул?

Вит Смуглер не хотел пить пиво с Мордером, но в то же время выражать по отношению к нему открытую неприязнь было нельзя. Неизвестно еще, как далее будут разворачиваться события. Поэтому приходилось идти на определенные компромиссы по отношению к этому человеку.

— Извини, Вит. Только не сейчас. Слишком много дел. Как-нибудь в другой раз, — ответил Мордер.

— Ну, как знаешь, — обрадовавшись, что этот головорез отказался, пожал плечами Вит.

Вит с Крулом вышли на залитую летним солнцем улицу. Широкий козырек над входом в здание бросал спасительную тень, защищая стоящих под ним людей от солнца. По широкой улице перед небоскребом в несколько рядов двигался поток из электромобилей, машин, такси и лендспидеров. Сверкали рекламными вывесками витрины магазинов. По тротуарам сновали толпы прохожих. А над всей этой суетой стоял шум живущего своей жизнью большого города.

Постояв немного под козырьком и давая своим глазам привыкнуть к яркому дневному свету, Вит Смуглер, махнув рукой Мордеру, сбежал по широким ступеням подъезда на тротуар. Смешавшись с толпой, он направился в сторону ближайшего бара на углу пересечения двух улиц.

Крул Мордер проводил взглядом Смуглера, пока тот не скрылся из виду, а сам не спеша направился к кабине телефонной связи, стоящей рядом с подъездом.

Зайдя в застекленную кабину, он пошарил в карманах пиджака и через некоторое время извлек оттуда маленькую блестящую монетку в полкредита. Опустив ее в специальное гнездо аппарата, он набрал несколько цифр.

Вначале Мордер услышал лишь длинные гудки, потом мелодичный женский голос на другом конце провода спросил:

— Алло! Что вам угодно?

— Мне нужен Виктор Брага, — сказал Мордер после небольшой паузы. — Это звонит его старый друг Крул Мордер. Передайте господину Брага, что через час я буду ждать его в баре «Чико».

Не дожидаясь ответа, Мордер повесил трубку, вышел из кабины и взглянул на часы. Времени, для того чтобы добраться до бара «Чико», было вполне достаточно.

«Может быть, пойти пропустить стаканчик и мне?» — подумал Мордер, но сразу же отогнал от себя эту мысль. Сейчас ему нужна была светлая голова.

Крул Мордер ничуть не удивился, что Виктор Брага не сам подошел к телефону. Он вообще никогда не появлялся по этому адресу. Этот номер был подсоединен к компьютеру Виктора, и Брага мог в любой момент узнать, кто ему звонит и что от него хочет, где бы он сам ни находился.

Виктор Брага по профессии был наемным убийцей. А профессионал своего дела, он ни от кого не зависел, работая только на себя. Брага был свободным ганфайтеромnote 10. Именно такой человек сейчас и нужен был Крупу Мордеру. Когда-то давно Мордер оказал Виктору важную услугу, вытащив его из одной неприятной истории. Теперь настало время потребовать должок, а Виктор был не такой человек, который забывал оказанные ему услуги.

Закурив сигарету, Мордер подошел к своему припаркованному рядом с тротуаром флаеру и, забравшись внутрь, включил двигатель. Негромко заурчал гравитационный мотор, и черная блестящая обтекаемая машина с темными тонированными стеклами и хромированными ручками дверей оторвалась от пыльного асфальта и стала плавно подниматься в воздух.

Крул Мордер сидел, развалившись на кожаном сиденье пилота, держа одной рукой штурвал, другой крутил ручку настройки радиоприемника, вмонтированного в приборную панель флаера, надеясь поймать какую-нибудь интересную волну.

Весь эфир был забит самыми различными позывными, наслаивающимися друг на друга, словно слои рождественского пирога. Сквозь шумы и эфирные помехи пробивались даже отдельные фразы переговаривающихся между собой диспетчеров и радистов с больших звездолетов, совершавших посадки на космодромах планеты Плобой.

Наконец Мордеру удалось поймать известную музыкальную радиостанцию «Радио Плобой», на волне которой как раз транслировался самый популярный в этом сезоне шлягер «Скажи мне „Хэй“, милашка!». Салон флаера в тот же миг заполнился потоками пульсирующей мелодии ритмичной компьютерной музыки, в такт которой певец время от времени выкрикивал высоким прокуренным и пропитым фальцетом: «Скажи мне, милашка!».

Мордер недовольно поморщился. Он терпеть не мог подобной музыки. Такие вещи скорее нравились Биту Смуглеру, но только не ему. Мордер вообще не любил музыку, никогда ее не понимал и не слушал. Все, что он слушал по радио и смотрел по телевидению, были сводки новостей, погода и полицейская хроника происшествий. Продолжая вертеть ручку настройки, Крулу наконец удалось поймать нужную ему радиостанцию новостей.

Крул посмотрел вниз. Тротуары города, заполненные пешеходами, автомагистрали, забитые лендспидерами и электромобилями, — все это медленно и плавно уходило назад вниз, под днище флаера, все ниже и ниже по мере того, как летательный аппарат набирал высоту.

Он чуть повернул штурвал вправо и вверх. Машина заложила плавный вираж и, огибая по периметру круглую стеклянную башню торгового центра, вырвалась из каменного леса обступавших ее со всех сторон небоскребов на простор чистого неба.

Покатая крыша торгового центра напоминала собой рассерженный пчелиный улей из-за беспрерывно взлетающих и опускающихся на нее разноцветных летательных аппаратов всевозможных конструкций. А над самим небоскребом, отражавшим своими стеклянными стенами солнце, которое рассыпалось мириадами ярких бликов, висели на одном месте, похожие на двух гигантских стрекочущих стрекоз, два полицейских геликоптера, бдительно наблюдая за порядком во вверенном им секторе гигантского мегаполиса, именуемого Плобитауном.

Мордер повернул чуть правее и полетел по направлению к зоне отдыха и развлечений, расположенной на берегу древнего океана, омывающего своими зеленоватыми волнами каменные плиты пирсов, причалов и набережных, тянущихся на многие километры вдоль кромки берега. Город подступал то вплотную к самому океану, то удалялся, оставляя между огромными башнями небоскребов и линией прибоя несколько сот метров чистого белого песка, на котором так любили загорать жители Плобитауна в свободное время. Хотя лично Мордер загорать на пляже никогда не станет, несмотря на избыток свободного времени.

Времени до встречи с Виктором Брага еще было много, поэтому можно было не спешить. Крул любил не торопясь лететь над Плобитауном, наблюдая с высоты, как внизу проплывают здания и асфальтовые паутины улиц.

По радио передавали сводку новостей. Все главные события Мордер уже слышал в утренних передачах. Сегодня все газеты и радиостанции муссировали две темы: предвыборная кампания на пост нового мэра Плобитауна и обострение в галактике политической ситуации в связи с Империей. В сводках погоды был малоутешительный прогноз: в самое ближайшее время синоптики предсказывали, что на столицу планеты Плобой должен обрушиться туман и смог. Это время от времени происходило в городе, когда долгое время стояла безветренная погода. Обычно смог держался не больше недели, а потом его уносил прочь океанский ветер.

Впереди Мордера летел выкрашенный в блестящую белую эмаль грузовой гравитолет с нарисованными на заднем грузовом люке и люках кабины управления четырьмя карточными тузами — знаком синдиката и его главы, Клифа Блекмана. Когда Мордер облетал гравитолет, оставив его чуть ниже, он даже разглядел прыщавое лицо пилота и толстую, красную от жары физиономию сопровождающего, держащего на коленях крупнокалиберный карентфаерnote 11. Этого человека Мордер хорошо знал. Брик Илдор — доверенное лицо Блекмана по доставке товара к местам розничной торговли.

Гравитолет синдиката летел в том же направлении, что и флаер Мордера — в прибрежную зону отдыха. И, судя по вооруженным карентфаерами людям, сопровождавшим груз, в недрах гравитолета было что-то важное.

«Пилот, наверное, так же хорошо вооружен, как и Брик. Только его оружие спрятано под сиденьем, — подумал Мордер. — Да и в кузове сидят как минимум человек пять вооруженных до зубов головорезов, которым незнакомы сами понятия слов „сострадание“ и „милосердие“. Правда, Мордер и сам толком не знал, что обозначают эти слова, но никогда не упускал шанса упрекнуть в этом других.

Обгоняя гравитолет синдиката, Мордер поймал себя на мысли, что не удивился, если бы узнал, что там в грузовом отсеке лежат расфасованные по маленьким целлофановым мешочкам красные кристаллики глюкогена, который Блекман захватил на «Гладиаторе».

«Да, ту игру, в которой главной ставкой был „Гладиатор“ с грузом глюкогена, Спайдер проиграл, — думал Мордер, доставая сигарету и прикуривая от перламутровой зажигалки. — Боссу нечем было ответить на это тузовое каре Клифа Блекмана. А в этом случае нужно было либо встать из-за стола да уйти восвояси, либо достать бластер и разрядить его в грудь своему противнику. Третьего не дано. Спайдер же поступил странно. Он просто сделал вид, что ничего не произошло, и сейчас, когда нужно было собрать верных людей и устроить кровавую бойню, он затевает какое-то новое дело, которое все равно уже не сделает партии в этой игре. Спайдер стал стар, чтобы держать в своих руках все нити и рычаги управления делами. Силы уже не те, что были в молодости. Босс в интересах семьи и дела должен освободить председательское кресло и с подобающим достоинством, окруженный почетом, уйти на отдых, передав при этом свое место более энергичному и молодому преемнику. Организации нужен новый глава — только это может помочь выйти победителем из игры и остаться за игровым столом», — так рассуждал сам с собой Мордер.

Единственным же человеком, достойным занять кресло босса и взять на себя управления делами, Мордер считал себя. Другой достойной, по его мнению, кандидатуры он не видел. Ведь не Виту Смуглеру же, в конце концов, быть главой фирмы!

При воспоминании о Смуглере пальцы Мордера яростно сжались, вцепившись в штурвал флаера. Подумать только, как этот выскочка, этот пижон, который только о бабах и думает, ловко подставил его на совещании у Спайдера, когда завел разговор о «Гладиаторе», черт бы побрал этот проклятый звездолет, за охрану которого он — Мордер — нес ответственность лично перед организацией!

Тем не менее в руках у Вита сосредоточены все основные поставщики глюкогена и наркотина. И этим козырем Смуглер может очень ловко сыграть, когда речь пойдет о достойном преемнике Спайдера.

«Значит, нужно сделать так, чтобы Вит просто не успел достать из рукава этот козырь», — решил Мордер.

Между тем деловой центр столицы остался далеко позади, и под фюзеляжем флаера проплывали плобитаунские предместья, застроенные утопающими в зелени парков и садов частными коттеджами и виллами состоятельных плобитаунцев. А справа, по ходу движения, насколько мог охватить взгляд, искрилась в лучах яркого летнего солнца лазурная гладь океана и желтый прибрежный песок пляжа, на который величественно накатывались зеленые волны, увенчанные гребешками белоснежной пены. Солнечные лучи, отражаясь от рябоватой поверхности волн, рассыпались на мириады ослепительных сверкающих бликов. Но Крулу Мордеру не мешало солнце. Темные очки надежно защищали его глаза от яркого света.

Крул протянул руку к небольшой серой кнопке и легким нажатием пальца утопил ее в обитой красноватой кожей передней приборной панели. Загорелось несколько индикаторных ламп, а вслед за ними засветился голубоватым светом небольшой экран бортового компьютера. Тотчас на экране появилась точная карта Плобитауна с движущейся на ней ярко-красной точкой, показывающей местоположение флаера Мордера. Покрутив рукоятку увеличения масштаба, Крул Мордер без труда отыскал на карте бар «Чико», расположенный почти на самом побережье.

Глава 5

Крул Мордер приземлился на стоянку для флаеров около самого пляжа, до отказа заполненного отдыхающими. Прямо перед ним тянулась вдоль всего побережья, исчезая там, где линия горизонта сливалась с лазурным небом, широкая автострада. По ней мимо Мордера то и дело со свистом проносились электромобили и лендспидеры — машины на воздушной подушке. На противоположной стороне от дороги белели стены построек, утопающие в буйной зелени экзотических деревьев и кустарников, в изобилии росших на побережье.

Пропустив двух длинноногих, покрытых бронзовым загаром молодых девушек в модных купальниках из блестящих разноцветных лоскутков синтетического пластика, Мордер долго смотрел им вслед. Его внимание привлекли плавно покачивающиеся в такт легких шагов упругие бедра. Девушки вылезли из ярко-красного маленького флаера, приземлившись на стоянку одновременно с Мордером.

Вдоволь насмотревшись на соблазнительную картину, он пересек автостраду и пошел мимо фасада какой-то виллы, оплетенной от массивного гранитного цоколя до самого шпиля на крыше декоративными лианами с большими фиолетовыми цветами. Здесь, на этой тихой спокойной улице, по которой шел Мордер, в тени деревьев было не так жарко. Там, на стоянке, Мордер чуть не зажарился на солнце в своем деловом костюме, когда вылез из флаера, где во время всего перелета работал на полную мощность кондиционер. Крул повернул голову и прочитал на табличке, привинченной к стене виллы, название улицы: Грин Роуд. Что ж, улица полностью оправдывала свое название.

Пройдя всю улицу до самого конца, Крул оказался на маленькой площади перед одноэтажным отштукатуренным зданием, стены которого были выкрашены в сине-зеленые разводы, напоминающие океанские волны. Над самым входом висела надпись БАР «ЧИКО», сделанная из стеклянных трубок, заполненных светящимся газом. Почему бар назывался таким странным и, казалось, лишенным всякого смысла названием, Мордер не знал, да это и не особенно его интересовало.

В этом заведении, вдалеке от шума и суеты делового центра столицы, Мордер бывал, и не раз. Он часто назначал здесь встречи нужным ему людям, если хотел спокойно поговорить, не опасаясь слежки и прослушивания разговоров со стороны нежелательных лиц или полиции.

Лучшего места для конфиденциальной беседы, чем бар «Чико», придумать было трудно.

Толкнув входную дверь и миновав полутемный дансинг-зал, где в любое время суток звучала музыка и в сполохах разноцветных мигающих огней, сопровождавших мелодию, двигались в ритмическом плясе темные тени танцующих, Мордер очутился в небольшом уютном баре. Несмотря на то что много столиков в зале было свободно, Крул сел на высокий вращающийся табурет у стойки.

— Вам как обычно? — бармен, которого Мордер хорошо знал, поставил перед ним стеклянную пепельницу и остановился в вопросительной позе.

— Да, Джек, — ответил Мордер, — как всегда. Двойной «Саймон» без льда.

Крул, в ожидании, пока Джек выполнит заказ, достал из пачки сигарету и закурил.

— Принеси еще сигарет! — крикнул Крул Джеку, возящемуся у замысловатого механизма по розливу напитков.

Рядом с Мордером на таком же высоком табурете сидел широкоплечий мужчина в белых кроссовках на босу ногу, летних шортах горчичного цвета и пестрой легкой рубашке с короткими рукавами с расстегнутыми пуговицами. Рубашка открывала загорелый, без единой капли жира мускулистый торс. Глаза закрывали широкие солнцезащитные очки. Человек не спеша потягивал лимонад и жевал жевательную резинку, распространявшую вокруг себя сладкий тяжелый аромат.

Мужчина маленькими глоточками пил лимонад и не отрываясь смотрел в телевизор, где в этот момент транслировался футбольный матч между плобитаунской футбольной командой «Плобитаунские Дьяволы» и командой гостей, прибывших на товарищескую встречу с планеты Морволон. Команда морволонцев называлась «Крокодилы», и игроки были одеты в зеленые цвета. «Дьяволы» носили цвета своего клуба, где доминировал красный и фиолетовый. Матч начался недавно, и счет пока не был открыт.

Крул ненавязчиво пододвинулся к незнакомцу и стал что-то тихо говорить ему, время от времени поглядывая на телевизор. Мужчина слушал его, не отрываясь от экрана, словно то, что говорил собеседник, к нему не относится, и только изредка кивал в знак согласия головой с гладко зачесанными назад каштановыми волосами.

Со стороны могло показаться, что случайно встретились за стойкой бара два совершенно незнакомых человека и стали обсуждать ход матча. В этом не было ничего необычного. Подобные ситуации случаются сплошь и рядом, особенно если оба человека к тому же еще и болельщики.

Досмотрев матч до конца, мужчина поднялся со своего табурета и, расплатившись за лимонад, вышел из бара.

Крул Мордер остался один.

— Еще один «Саймон», Джек, как обычно, — попросил он бармена, который в это время занимался тем, что протирал чистые стаканы — излюбленное занятие всех барменов.

«Теперь можно и расслабиться, — думал Крул, доставая из пачки новую сигарету. — Дело сделано. Виктор выполнит мою просьбу». В этом Мордер не сомневался. На такого человека, как Брага, можно было рассчитывать. Этот козырь побьет все твои карты Вит Смуглер!

Допив виски, Мордер вышел из бара и, не спеша добравшись до флаера, полетел в сторону небоскребов делового центра Плобитауна. Он был доволен прошедшим разговором с Виктором. Это была его первая ставка в начавшейся игре. На кону стояло место босса в организации, а его соперником в этой игре был не Вит Смуглер, не Синдикат во главе с Блекманом, а сам Спайдер. В такой игре, с такими ставками и с таким соперником у проигравшего не будет никаких шансов сесть второй раз за игровой стол. И Мордеру нравились такие правила.

Флаер быстро летел по направлению к высоким башням небоскребов, попадая время от времени в маленькие облачка, которые стали появляться на небе.

Глава 6

— Что еще желаете, сэр?

Смуглер поднял глаза и увидел стоящего перед ним официанта с белой салфеткой, перекинутой через руку.

Потом Вит перевел взгляд на круглый полированный столик со стоящим там пустым стаканом, в котором еще совсем недавно плескалось виски «Черный Саймон».

— Еще «Саймона», приятель, и чашку черного кофе, — чуть подумав, сказал Вит.

— Будет исполнено, сэр, — ответил официант и удалился.

Из музыкального робота, стоящего у дальней стены, зазвучала популярная в Плобитауне песенка, которая называлась «Плохие девчонки». Мелодия была очень модная. Поэтому она нравилась Биту Смуглеру. От удовольствия Вит даже стал постукивать пальцами по полированной столешнице в такт музыке. «А картины здесь — полная дешевка», — подумал Смуглер, разглядывая висевшие на стенах акварельные пейзажи с изображениями каких-то далеких звездных миров.

Музыкальный автомат закончил играть «Плохих девчонок», и на смену ей зазвучал другой хит, который назывался «Дай мне шанс, детка».

«Отличная здесь музыка! — решил про себя Вит. — Нужно здесь бывать почаще. А вечером в этом баре, наверное, можно будет подцепить и недорогую девочку».

Официант принес кофе, новою порцию виски и поставил все это на фирменные картонные подставки.

— Больше ничего не хотите заказать, сэр? — спросил он у Смуглера.

— Нет, приятель, ничего больше не нужно. Вит Смуглер сидел в самом дальнем углу зала. Задернутые шторы на окнах скрывали его лицо густой тенью, а растущее рядом в большой деревянной кадке дерево с огромными разноцветными листьями скрывало от любопытных взглядов всю фигуру Смуглера и его яркий костюм. Он был похож на хамелеона, меняющего цвет кожи под цвет растений, чтобы подобраться поближе к своей добыче. Зато самому Биту был отлично виден из своего укрытия весь зал.

Смуглер прилетел сюда час назад на специальном пассажирском экспрессе надземной пневмодороги, курсирующем маршрутом «Деловой центр» — «Прибрежная зона». Этот вид транспорта появился в Плобитауне сравнительно недавно и был введен в эксплуатацию для того, чтобы частично разгрузить от многочисленных летательных аппаратов воздушное пространство города. Преимущества надземной пневмодороги заключалось в том, что по сравнению с флаером или электромобилем поезда доставляли пассажиров из забитого пробками центра гораздо быстрее. За короткий срок плобитаунцам так понравилась эта новинка, что за совсем небольшой промежуток времени пневмодорога опутала Плобитаун своими прозрачными тоннелями.

Смуглер оставил свой любимый флаер яркого салатового цвета в центре города. Оттуда ему пришлось в спешке добираться до прибрежной зоны этим видом общественного транспорта, которым он не пользовался с того момента, как купил свой первый флаер. Вит до сих пор с чувством брезгливости вытирал своим шелковым платочком в красный горошек ладони рук, которыми он держался за поручни вагона.

Но когда Смуглер увидел, как в бар зашел Виктор Брага, одетый в легкую летнюю рубашку, шорты и кроссовки на босу ногу, Вит понял, что, очевидно, он не зря мчался сюда сломя голову. И он не ошибся.

Виктор Брага подошел прямо к стойке, за которой бармен деловито взбивал коктейль, и заказал себе стакан лимонада и жевательную резинку. Потом, усевшись на высокий табурет, стал маленькими глоточками попивать шипучий напиток, делая вид, что всецело поглощен футбольным матчем, который в этот момент передавали по телевизору.

В тот момент, когда форвард «Плобитаунских дьяволов» Джордж Булле, прозванный своими друзьями по команде «Бешеный бык», вышел один на один к воротам и не забил гол только благодаря самоотверженности защитника «Крокодилов», бросившегося прямо под ноги Джорджу, трансляцию прервали. Героического спасителя своих ворот унесли с поля на носилках с переломом двух ребер, после того как форвард «Дьяволов» споткнулся об него. И в это время под восторженные вопли плобитаунских болельщиков на поле появился кандидат на пост мэра от партии прагматиков Герб Кримсон. Одетый в новенький спортивный костюм фирмы «Алис», которая финансировала его предвыборную кампанию, Кримсон легко подбежал к мячу и ударил по нему. Миллионы телезрителей видели, как мяч попал прямо в ворота команды «Крокодилов».

«Голосуйте за кандидата от партии прагматиков Герба Кримсона! Герб Кримсон — это победа!» — надрывался в микрофон комментатор. На следующем кадре темнокожий кандидат на пост мэра находился уже в комментаторской кабине в окружении своих телохранителей — здоровенных парней невозмутимого вида.

— Все мы, Герб, только что видели твой прекрасный удар. Удар, достойный профессионального нападающего. — Комментатор, ведущий матч, обращался к Кримсону по-простому, называя его «Герб» и на «ты». — Я думаю, твоим избирателям, всем нам очень интересно будет узнать твое отношение к спорту, футболу. Как долго ты занимаешься этой увлекательнейшей игрой?

— Я очень давно увлекаюсь спортом, а футболом — с самого детства. Можно сказать, что я болельщик «Плобитаунских дьяволов» со стажем, — ответил Кримсон, и на его темнокожем лице возникла обаятельная улыбка. — Я считаю, что футбол это прекрасная игра. Это та игра, которая объединяет и сплачивает людей, делает их добрее и счастливее. Мне же спорт дает бодрость и уверенность. В спорте я черпаю ту жизненную энергию, которая подпитывает мои силы в политической борьбе, которая бывает подчас очень жесткой и жестокой, — продолжал Кримсон, жизнерадостно улыбаясь в объектив камеры. — Когда я стану мэром нашего прекрасного города, я добьюсь от городского муниципалитета финансирования всех зрелищных спортивных мероприятий, проводящихся в Плобитауне. Я считаю, что давно пора сделать вход на спортивные стадионы бесплатным для всех болельщиков и любителей спорта. Удивляюсь, как до такой простой вещи не смогла додуматься администрация консерваторов во главе с нынешним мэром.

— Спасибо тебе, Герб, за это маленькое, любезно предоставленное интервью, — комментатор поблагодарил Кримсона и пожал его руку. — От себя хочу добавить слова благодарности спортивной фирме «Адис». Фирма «Адис» — это первоклассная одежда, первоклассная обувь и первоклассный спортивный инвентарь. Фирма «Адис» — это первоклассные специалисты, которые готовы оказать вам первоклассную помощь в любое время.

Здесь в трансляции наступил перерыв, во время которого на экране запестрели ролики, рекламирующие самые различные товары. Но Вит Смуглер больше не смотрел на телевизор. Он не отрывая глаз Смотрел сквозь листву экзотического растения на входную дверь, где в этот момент появился Крул Мордер.

Раздвинув декоративные блестящие пластиковые полосы, подвешенные на веревочках прямо над дверным проемом, Мордер направился к стойке и заказал себе виски «Черный Саймон» с сигаретами. После этого он, немного помолчав, заговорил с Виктором, который слушал его, кивая время от времени головой в знак согласия.

Как Смуглер ни старался, он не мог разобрать, о чем говорили Виктор с Мордером. До них было слишком далеко, да и в баре было слишком шумно, чтобы услышать хоть что-нибудь из разговора. Впрочем, Смуглеру и не нужно было знать, о чем беседовали Брага с Мордером. Сам факт, что они встретились, говорил Биту о многом. Для Смуглера было достаточно, что они просто встретились, для того чтобы понять, что они замышляют. Репутация наемного убийцы Виктора Брага была широко известна. Все знали, какими делами он зарабатывает себе на жизнь. А то, что Мордер встретился с Виктором за спиной Спайдера, наводило на определенные размышления.

«Что же затевают эти два негодяя?» — этот вопрос очень сильно мучил Смуглера. Для себя он решил, что обязательно это узнает. Может быть, от этого зависит и его, Вита, жизнь и карьера.

Когда футбольный матч закончился, Виктор поднялся со своего места и ушел. Чуть позже, расплатившись с барменом, ушел и Мордер. Вит Смуглер еще немного посидел в баре, посасывая свой виски. Он принял решение и знал, что теперь будет делать. Определив, в каком рукаве лежит туз у Мордера, можно смело поднять ставку. К тому же в колоде четыре туза, что намного больше, чем у Мордера.

Глава 7

Индикаторная лампа сменила свой цвет с фиолетового на ярко-красный, который показывал, что в зоне радиуса видимости пространственного локатора появился летящий объект, чей курс шел навстречу курсу, которым следовал звездолет. На большом плоском экране с картой сектора звездного пространства показалась ярко-голубая точка. Объект двигался сбоку экрана и вскоре исчез из поля видимости, не представляя угрозы кораблю и его экипажу.

Скайт Уорнер сидел в удобном кресле пилота и лениво наблюдал в огромный иллюминатор переднего обзора, как бездонная чернота космоса, усеянная яркими бусинками далеких звезд, надвигается на него, медленно и плавно закручиваясь гигантской спиралью по ходу движения звездолета. Скайт за свою жизнь провел времени в глубоком космосе больше, чем на твердой земле, и эта величественная, завораживающая картина надвигающегося на тебя звездного неба давно уже перестала будоражить его воображение. Со временем ко всему привыкаешь. Но, как не устаешь смотреть на текущую воду или горящий огонь, так никогда не устанешь глядеть на плывущие навстречу тебе звезды.

Это был уже третий метеорит с тех пор, как они с Делом Бакстером стартовали сутки тому назад на двухсоттонном грузовом звездолете «Атлант» со спутника Эльвентурин в Поясе астероидов. Скайт был доволен. Дело, на которое они с Делом подрядились, выглядело очень простым и привлекательным. Доставить груз туалетной бумаги на Плобой и получить деньги за проделанную работу. Никаких опасных приключений и потраченных нервов. И вот чуть ли не при самом старте они попадают в зону метеоритного шторма — событие само по себе экстраординарное.

Конечно, понятие «метеоритный шторм» было достаточно условным. Обычно можно облететь всю галактику из конца в конец и не встретить ни одного метеорита. Так чаще всего и бывает. Когда же в метеосводках объявляют о надвигающейся буре, это означает лишь то, что в данном секторе космоса замечено скопление метеоритного «облака» — рассеянных на огромных друг от друга расстояниях «летающих булыжниках», как называют их пилоты. Эти булыжники практически не представляют никакой опасности. По крайней мере за все время, проведенное в космосе, Скайт Уорнер еще не слышал ни об одном трагическом случае. Но теоретически для звездолета, летящего на субсветовой скорости, такое столкновение с метеоритом может стать роковым. Поэтому по инструкциям не рекомендуется совершать взлет с планеты, проходящей сквозь метеоритное скопления. В таких случаях диспетчеры советуют переждать несколько суток, пока планета не выйдет из опасного сектора, а потом уже лететь, куда вздумается.

— Ну как, еще попадались булыжники? — На пороге главной рубки управления появился Дел Бакстер. В руках у него были две чашки кофе и бутерброды.

— Да, появилась парочка камней. Ничего опасного. Пролетели далеко.

В том, что пришлось стартовать во время метеоритной бури, была доля риска. Такого же мнения был и капитан Сильвестр — владелец грузового звездолета «Молния», совершавшего на Эльвентурине дозаправку. Дел со Скайтом познакомились с этим человеком в баре около самого поля космодрома, где коротали время, пока роботы-погрузчики заполняли трюмы «Атланта» картонными коробками с грузом, а роботы-заправщики наполняли топливные резервуары.

Капитан Сильвестр был настоящим прожженным космическим волком, в котором с первого взгляда угадывался профессиональный контрабандист. Он вез свой груз по самым опасным маршрутам на задворках вселенной, чтобы сбить с толку межгалактическую полицию и имперские сторожевые крейсеры, нападавшие и грабившие без разбору любой звездолет, не принадлежащий Империи.

Но в метеосводке сообщалось, что метеоритная буря будет продолжаться еще неделю. А у Дела со Скайтом не было времени ждать так долго. Поэтому, несмотря ни на что, они решили рискнуть. Друзей связывал жесткий контракт, в котором особо оговаривалось точное место и время доставки груза. Любое маломальское отклонение от условий влекло за собой жесткие штрафные санкции.

Но Бакстер с Уорнером были довольны и не беспокоились насчет булыжников. Контракт был выгоден, дело многообещающим, а риск ничтожен.

— Дьявол! — выругался Дел Бакстер, усаживаясь в свое пилотское кресло. Разрази гром всех пугливых работодателей!

Он сделал большой глоток кофе и энергично стал жевать свой бутерброд.

— Клиент всегда прав, друг, — философски заметил Скайт.

— Какого черта мы должны останавливаться на Аларме, Асиденте и Блосе, да еще и телеграфировать этому старому индюку, когда мы спокойно можем долететь напрямую до Плобоя, приземлиться там, сдать груз, получить свои денежки и убраться восвояси?!

— Клиент боится, что мы попадем в лапы имперских истребителей. Да ты не кипятись, все идет так, как нужно, — урезонивал своего друга Уорнер.

— Я не боялся Ивана Штиха, когда он был простым принцем, не испугаюсь его и теперь, когда он стал Императором! Подумать только, мы потеряем целую неделю, когда бы могли сделать дело за несколько дней.

— Дел, — Скайт Уорнер отхлебнул из своей чашки, — в контракте, который мы с тобой подписали в агентстве по найму, особо оговаривается, что при каждой остановке мы должны телеграфировать нашему клиенту о благополучном приземлении. Он сильно волнуется за сохранность груза и должен быть полностью спокоен. В конце концов, это его право. Он ведь платит деньги.

— Я это прекрасно понимаю, Скайт. Но ведь, подписав контракт, мы с тобой полностью отвечаем за доверенный нам груз. И если что случится, с нас будут вычитать его стоимость.

— Я думаю, Дел, клиент хочет просто подстраховаться. Кроме того, Антон агент компании «Космический найм», которого уполномочил вести переговоры наш работодатель, — оговорил в контракте, что все текущее техническое обслуживание «Атланта» и горючее на дозаправке будут производиться за счет клиента, а не за наш счет. Если клиент боится, что груз не долетит до цели, мы тут ничего не можем поделать. Но даже при таком раскладе это выгодная работа.

— Если техническое обслуживание за счет клиента, тогда это имеет свой резон, — согласился Дел Бакстер. — В конце концов, дело есть дело. Контракт подписан, и не нам менять его условия.

Бакстер сделал большой глоток кофе из чашки и стал жевать свой бутерброд. Минуту друзья молчали. В рубке управления стояла тишина, прерываемая лишь пощелкиваниями реле, гудением приборов и компьютеров.

— Послушай, Скайт, — Дел поставил чашку на приборную панель прямо перед собой. Горячий кофе сильно обжигал руки, — может быть, нам все-таки не делать остановки на этих планетах. Полетели напрямик до Плобоя. Сэкономим пару дней, это уж точно. Да и заказчик, наверно, будет доволен, когда увидит свой груз доставленный так быстро.

— Дел, ты помнишь старика Матча? — спросил Скайт, поворачиваясь к Бакстеру.

— Это того смешного старикана, который обычно стреляет деньги на выпивку в баре Могучего Джо «Падающая звезда»note 12?

— Да, этого бывшего штурмана с «Медузы».

— Прекрасно помню, Скайт. Он мне еще остался должен за два стакана «Черного Саймона», которым я угостил его перед нашим полетом в Пояс астероидов.

— Так вот, Дел, он мне рассказывал, как ему однажды не заплатили денег за рейс только из-за того, что он стартовал на день позже того срока, который был указан В контракте. Я думаю, нам не стоит рисковать нашими деньгами из-за каких-то там нескольких дней.

— Ладно, Скайт. Ты меня убедил. — Дел Бакстер поднялся со своего кресла и, на ходу дожевывая бутерброд, вышел из рубки. — Пойду посмотрю, что там делается у нас в машинном отделении. Проверю, все ли в порядке, — сказал он уже на пороге.

— Хорошо, Дел, глянь. А я подежурю здесь. Дел Бакстер вышел, и Скайт еще какое-то время слышал звук его удаляющихся шагов. Потом снова наступила тишина. Уорнер посмотрел на экран локатора. Метеориты больше не попадались. Все было тихо и спокойно. Не было видно даже какого-нибудь контрабандистского звездолета, которые так часто попадались в Поясе астероидов.

Скайт Уорнер поудобнее устроился в своем кресле, закрыл глаза и задремал. Он знал, что приборы работают исправно и ничего не может произойти, а если что и случится, то сигнал тревоги разбудит его. Курс «Атланта» был проложен до планеты Аларм. Полет обещал быть скучным и рутинным, что больше всего и нравилось Скайту в этой работе. А то, что они с Делом Бакстером были всего лишь «шестерками» в этой игре, нисколько не волновало его. Кто-то должен выполнять и эту работу.

Глава 8

Спайдер взял сигару и закурил, жестом отпуская своего телохранителя Микадзуко Яко. Повинуясь, тот безмолвно исчез, растворившись в дверном проеме.

— Ты нашел глюкоген для предстоящей сделки, Вит? — Спайдер отхлебнул из стакана маленький глоток «Черного Саймона» и вопросительно уставился своим тяжелым взглядом на Смуглера.

В Плобитауне стояла глубокая ночь. Шторы кабинета были наглухо зашторены, и в помещение не проникало ни единого звука с улицы. Очередное совещание у босса продолжалось уже два часа и грозило затянуться.

— Возникла серьезная проблема с поставщиками, босс, — сказал Вит Смуглер.

По его дрожащим пальцам и красным, воспаленным глазам было видно, что он сильно нервничает. Смуглер выглядел усталым и утомленным. За последние сутки ему не удалось отдохнуть. Дела обстояли так, что требовали принятия немедленного решения.

— Говори, — Спайдер поставил на столешницу свой стакан, — какие возникли осложнения, Вит?

— Сэм Шеппард отказывается поставлять товар, босс. Он говорит, что недавно отряд полиции по борьбе с наркотиками накрыл несколько их лабораторий. Операцию возглавлял заместитель комиссара полиции — капитан Хэнк. Еще Шеппард говорит, что в возникшей перестрелке он потерял много своих людей и, чтобы выполнить наш заказ, ему нужно время.

— Сколько им нужно времени, Вит?

— Как минимум две недели, босс. Спайдер задумался. Через его высокий лоб пролегла тяжелая складка.

— Чарли Мартин готов поставить нам часть товара, — продолжал Смуглер, — но этого недостаточно. Лаборатории Чарли не обладают достаточными мощностями, чтобы производить столько глюкогена, сколько производит Сэм Шеппард на Архипелаге.

Сэм Шеппард и Чарли Мартин были основными производителями и поставщиками глюкогена в организацию Спайдера. Оба они входили в дело и являлись членами семьи. Сэм действовал на островах Архипелага, находящихся недалеко от Курортной зоны Плобитауна. Шеппард целиком контролировал острова и был там кем-то вроде некоронованного правителя с безграничными возможностями. Он выплачивал еженедельно в пухлых конвертах зарплату местным властям, и его не трогали.

Чарли Мартин обосновался в восточных трущобах столицы, куда полицейские боялись заходить даже днем. Там, в старых цехах заброшенных заводов, он и устроил свои лаборатории.

— Сэм лжет, — нарушил возникшую паузу Спайдер. — Шеппард решил просто поднять себе цену. Он играет в свою игру. Шеппард прекрасно знает, что нам нужен этот глюкоген, и решил погреть руки за наш счет. Это плохой поступок с его стороны. Такой поступок не достоин члена семьи.

Снова наступила тишина. Спайдер думал.

— Сколько у нас людей, которым мы можем доверять? — спросил Спайдер у Мордера.

Этот вопрос не застал Крула Мордера врасплох. Он был готов к нему.

— Босс, мы все верные солдаты организации! — воскликнул Мордер, поднимая свою стриженую голову. В его темных солнцезащитных очках отразился огромный сферический плафон, горящий под потолком люстры. — У меня есть два десятка верных молодцов, которые сделают все, что ты им прикажешь.

— Держи их наготове, Мордер, — сказал Спайдер и добавил, уже обращаясь к Смуглеру: — Свяжись с Чарли, Вит. Скажи ему, что теперь под его контролем будут еще и лаборатории на островах Архипелага. Пусть выделит своих людей. Делайте все, что угодно, но достаньте товар. Мне нужен этот глюкоген.

— Можешь на нас рассчитывать, босс. Мы оправдаем твое доверие. Глюкоген будет в нужном количестве, в нужное время и в нужном месте, — сказал Смуглер. Мордер подтвердил его слова кивком головы.

— Хорошо, парни, я знаю, что на вас можно рассчитывать. Вы не раз доказывали мне свою преданность. Но имейте в виду, что за выполнение операции вы отвечаете своими головами.

Этого Спайдер мог бы и не говорить. Вит Смуглер и Крул Мордер сами прекрасно понимали, что за доставку и охрану товара они отвечают своими головами. Это было ясно каждому.

— Ты хорошо продумал, как обеспечить охрану транспортировки товара, Крул? — спросил Спайдер у Мордера. — Я хочу услышать от тебя, что ты делаешь для того, чтобы во время предстоящего дела наш глюкоген не попал в руки Синдиката, как это произошло с «Гладиатором»?

— Скорее я проглочу ствол собственного бластера, чем допущу, чтобы хоть один кристалл нашего глюкогена достался Клифу Блекману! — слишком горячно сказал Мордер, и стекла его темных очков блеснули в свете лампы.

— Если и в этот раз все пройдет недостаточно гладко, то вместе со стволом своего бластера тебе придется проглотить и вес заряд его энергетической батареи.

— Не волнуйся, босс, — казалось, что Мордера чуть задели последние слова Спайдера, — на этот раз все будет хорошо. Ты же знаешь, что ради семьи я готов на все.

— Да, Крул, твоя преданность организации хорошо известна. Не обижайся на мои слова. Никто не хочет оскорбить тебя недоверием. Но бизнес есть бизнес. У нас здесь не благотворительная организация. Все мы здесь делаем Дело.

— Все будет происходить по уже отлаженной схеме, — сказал Мордер. — Груз под надежной охраной с Архипелага и лабораторий восточных районов доставят на нашу перевалочную базу за городом. На ферму Эдуарда Ванека. Там товар будет взвешен и расфасован. Заброшенный космодром, а также прилегающие к нему взлетно-посадочные полосы, ангары и склады будут контролироваться нашими людьми. Путь следования груза с фермы Ванека до места сделки будет курировать специальная группа. Люди Синдиката и близко не смогут сунуться, а если попробуют, то мы быстро укоротим их норов!

— Хорошо, господа, я доволен вами, — Спайдер поднялся со своего кресла и стал не спеша прохаживаться по кабинету, разминая уставшие от долгого сидения ноги. — Но запомните: от результата этой операции зависит наша жизнь. Мы не имеем права на ошибку. Игра началась, и ставки сделаны. А когда в конце игры мы все откроем карты, то тогда и узнаем, кто окажется по какую сторону стола. Вы свободны, джентльмены. Действуйте.

Смуглер с Мордером удалились. Бониэль Фаций убрал все со стола. Спайдер подошел к окну и выглянул на ночную, освещенную фонарями и яркими неоновыми рекламами улицу. Синоптики обещали смог и туман. Высоко в черноте космоса россыпью жемчужин сверкали звезды. Над темными силуэтами небоскребов огромными серебряными шарами висели два спутника планеты. Третий — искусственный спутник Блос — находился в это время над другим полушарием планеты.

На центральный, отстроенный совсем недавно космодром города совершал посадку пассажирский межпланетный лайнер. Его огромный корпус переливался яркими иллюминаторами освещенных кают, салонов и палуб.

— Меня всегда завораживала картина возвращающегося домой космического корабля. Ты не находишь это, Бониэль? — спросил Спайдер у своего слуги, который в это время убирал со стола.

Ответом ему было молчание. Спайдер усмехнулся:

— Я совсем забыл, что ты глухонемой.

На противоположной стороне улицы, прислонившись к фонарному столбу, стояла ярко накрашенная девица с копной обесцвеченных волос на голове. Она была одета в блестящую синтетическую черную юбку с широким разрезом на бедре и коротенькую блузку из такого же материала, оставляющую обнаженным плоский загорелый живот. На плече у женщины болталась на золотой цепочке маленькая дамская сумочка, которую женщина поддерживала рукой с длинными, покрытыми фиолетовым лаком ногтями.

Рядом с ней остановился лендспидер. Девица не спеша подошла к открытому окну и наклонилась, чтобы поговорить с сидящим на водительском месте мужчиной средних лет в длиннополой шляпе, лихо сдвинутой на самый затылок.

Видимо, разговор прошел удачно, потому что в следующий миг дверь распахнулась, женщина юркнула внутрь, и лендспидер умчался прочь, увозя в своем длинном обтекаемом корпусе искательницу ночных приключений.

Наблюдавший эту сцену Спайдер отошел от окна, сел за стол и зажег стоящую слева от него настольную лампу. Достав из жилетного кармана маленький блестящий ключик, он отпер выдвижной ящик, где рядом с кожаной папкой для бумаг лежал тускло поблескивающий сталью бластер. Отодвинув оружие в сторону, он достал папку и разложил перед собой документы. Было много работы.

В комнату бесшумно проскользнул Бониэль Фаций. Спайдер даже не заметил, как перед этим слуга закончил прибирать на столе и вышел из кабинета. Бониэль Фаций хорошо знал привычки своего хозяина, поэтому сейчас в его руках был поднос, на котором стоял кофейник и новая коробка с сигарами.

Спайдер остался один. Он любил работать в одиночестве, когда никто и ничто не отвлекало его внимание. Ему нравились эти ночные часы, когда столица звездного Содружества Плобитаун замирает и на город спускается ночная тьма. Спайдер любил ночь.

Глава 9

Дел Бакстер и Скайт Уорнер завтракали в баре у самого поля космодрома на планете Аларм. Заведение под громким названием «Рог изобилия» представляло собой обшарпанное двухэтажное строение с большими стеклянными окнами и стеклянной дверью, открывавшейся в оба направления. Обеденный зал и бар располагались в самом низу, а второй этаж занимали хозяйственные помещения и номера, которые иногда сдавались внаем.

Дверь то и дело открывалась, пропуская в бар новых посетителей. Это были в основном пилоты, чьи звездолеты сделали остановку на Аларме.

Планета Аларм с единственным спутником, вращающимся вокруг нее, находилась на пересечении торговых маршрутов и была чем-то вроде перевалочной базы для кораблей, совершающих дальние рейсы по границе Пояса астероидов.

На Аларме не было ни полезных ископаемых, ни богатых природных ресурсов. Большую часть ее территорий занимали безжизненные равнины каменистых пустынь. Но из-за своего удобного местоположения на планете был построен космодром и городишко, носящий то же название, что и планета. В городе жили техники, обслуживающие космодром, таможенники, проверяющие грузы, шериф со своими помощниками, следящими за порядком в городе, проститутки и бродяги, заброшенные судьбой на планету, да так и оставшиеся здесь.

Звездолеты прилетали, чтобы произвести дозаправку своих двигателей и необходимый технический ремонт, а потом снова улетали к далеким звездам. Городок жил суетливой привокзальной жизнью, и создавалось впечатление, что он в любую минуту сам готов погрузиться на корабль и отправиться восвояси.

Скайт с Делом никуда не спешили. Они совсем недавно прилетели, следуя точному графику, на планету Аларм. После завтрака им нужно было только сходить на почту и отправить телеграмму их работодателю, что перелет до Аларма прошел благополучно. Времени у друзей еще было навалом. Тем более что почта начинала свою работу только через час.

Столик, за которым завтракали друзья, располагался недалеко от окна, через которое Дел со Скайтом хорошо видели поле космодрома. Свой звездолет друзья не могли видеть за целым лесом силовых мачт, антенн, металлических ферм и стрел грузовых кранов.

Ближе всего к бару завершалась погрузка транспорта «Добрая удача», чья команда находилась сейчас в заведении и шумно выпивала за «удачный перелет», «горячие двигатели» и «чистое пространство». Во главе стола сидел небритый пожилой мужчина с черной повязкой на левом глазу. Он был одет в сильно помятый капитанский китель и фуражку с блестящим гербом торгового флота. Все его загорелое и обветренное лицо пересекал глубокий шрам. Одноглазый рассказывал своим друзьям что-то веселое. После каждой фразы, сказанной им, все его слушатели взрывались от дружного хохота.

Посреди бара стоял обшарпанный бильярд. Два парня в одинаковых черных кожаных брюках и кожаных жилетках, надетых прямо на загорелые голые тела, лениво играли в плобитаунку.

Дел со Скайтом могли видеть в пыльное, давно не мытое окно бара, как рядом с плоским обтекаемым корпусом транспорта суетилась бригада роботов-грузчиков. В настежь распахнутые грузовые люки загружались железные контейнеры, деревянные ящики и картонные коробки. За погрузкой наблюдали два таможенника в синей униформе и полицейский агент в штатском. Время от времени эта троица о чем-то переговаривалась, а агент в штатском делал пометки в своей электронной записной книжке.

Недалеко от заправляющегося транспорта стоял маленький почтовый «Свингстер»note 13. Все люки корабля были распахнуты настежь, а рядом беспорядочной кучей была свалена кипа тюков с письмами, посылками и ценными бандеролями, упакованными в серую оберточную бумагу и перевязанными бечевой с большими сургучными печатями. Двое почтовых работников в униформе занимались загрузкой этих тюков. Один из них стоял на земле, рядом с кораблем, другой возле раскрытого люка грузового отделения и ловил тюки, которые ему небрежно швырял первый. Было жарковато, и почтальоны то и дело вытирали пот со своих лиц.

Дел Бакстер и Скайт Уорнер увидели, как к почтовику подъехал дребезжащий лендспидер санитарной службы. На его когда-то белых, сильно тронутых ржавчиной бортах красовались два красных креста, недавно подновленных яркой масляной краской.

Из машины вылезли два здоровенных санитара в белых халатах, поверх которых были надеты клеенчатые передники, какие бывают у мясников.

Раскрыв заднюю дверцу, санитары извлекли из недр своей машины три продолговатых предмета, упакованных в темные полиэтиленовые мешки. Один из мешков порвался, и из него с глухим стуком вывалился труп мужчины. Не обращая на это совершенно никакого внимания, санитары загрузили два оставшихся мешка в холодильный отсек корабля, то и дело перешагивая через лежащее на земле распростертое тело. Потом, схватив труп за руки и за ноги, зашвырнули его в «Свингстер» вслед за остальными.

— Я знал этого парня, — проговорил сидящий рядом с Делом и Скайтом высокий широкоплечий парень в черной майке. Его сильные волосатые руки были сплошь покрыты рисунками, татуированными синей краской, и разными философскими изречениями. — Его звали Моррис Долман, — продолжал он, то ли обращаясь к Бакстеру с Уорнером, то ли разговаривая сам с собой, — крутой был мужик. Крутой и отчаянный. А и его настигла смерть. От костлявой никто не уйдет. Ни я, ни вы, парни. Долман был одним из людей капитана Денжерса, того самого, которого застрелили здесь вчера с одним типом по имени Макс Зотов. Да, все они были крутыми ребятами. — Широкоплечий сделал паузу, во время которой залпом осушил стакан с виски «Черный Саймон», и заказал себе еще один. — Капитан Денжерс, продолжал он, — командовал «Гладиатором», огромной многотонной транспортной махиной, пока не перешел дорожку какому-то парню с Плобоя. Тот тоже был крутой. По сравнению с ним Денжерс со своими ребятами были жалкими щенками. Так вот, тот тип с Плобоя приказал своим парням найти и убрать Денжерса. Те его и нашли в этой богом забытой дыре, где капитан думал спрятаться от мести. Но он крепко просчитался. Его разыскали на Аларме. Его, Долмана и Макса. А разыскав, поджарили на каренфаерах.

Закончив говорить, широкоплечий допил свой виски и, кивнув Делу со Скайтом, чуть покачиваясь, двинулся к выходу.

В бар постоянно заходили посетители, поэтому никто не обратил никакого внимания на мужчину в длинном потертом кожаном плаще, доходящем своими полами до самых кончиков покрытых дорожной пылью остроносых сапог. На голове у вошедшего была черная шляпа с широкими, чуть загнутыми кверху полями, бросавшими тень на резкие черты загорелого лица. Плащ был распахнут, открывая на всеобщее обозрение две кобуры с бластерами, висящими низко, на бедрах, что выдавало в незнакомце профессионального ганфайтера.

Оглядевшись по сторонам, человек в черном не спеша подошел к столику, за которым сидели Дел Бакстер и Скайт Уорнер, и остановился перед друзьями.

— Простите, джентльмены, — сказал он, притрагиваясь кончиком указательного пальца к шляпе, — мне сказали, что вы пилоты грузового транспорта «Атлант». Если это так, то у меня к вам есть одно небольшое дельце.

— Вы не ошиблись, — сухо ответил Скайт, — что вам угодно?

— Дело в том, джентльмены, — незнакомец сделал неуловимое движение руками, и в них, словно по мановению волшебной палочки, оказались два бластера, нацеленные прямо на Дела со Скайтом, — что мне заплатили неплохие деньги, чтобы вы никогда не улетели с этой планеты. А я привык хорошо делать ту работу, за которую берусь.

Взгляд незнакомца стал еще жестче, а черты его лица напряглись.

— По-моему, парень нарывается на неприятности, — пробормотал Дел Бакстер, и его рука легла на рукоять бластера.

Скайт Уорнер тоже потянулся к своему «Дум-Туму», Хотя прекрасно понимал, что скорее всего он ему не поможет. Незнакомец уже держал их на прицеле. А судя по тому, как ловко он обращался с бластерами, они с Делом не успели бы вытащить из кобуры свое оружие даже наполовину.

Прогремел выстрел. Раздался звон разбитого стекла. Тело незнакомца дернулось и повалилось на пол, опрокинув стол с едой, за которым сидели друзья. Десятки голов с интересом повернулись в сторону Дела со Скайтом, к тому месту, где среди обломков стола лежало неподвижное тело. На улице взревел автомобильный двигатель и завизжали резиновые покрышки об растрескавшийся перед баром асфальт.

— Безобразие! — воскликнул седой грузный мужчина. — Поесть нормально не дадут! Что им, на улице места мало. Обязательно нужно пострелять в помещении, где люди обедают. Ох, уж эта молодежь! — Седой отпил большой глоток из своего стакана и длинно витиевато выругался.

— Всем оставаться на своих местах! — послышался грубый, властный голос.

В дальнем конце зала поднялся со своего места мужчина, одетый в помятый серый костюм с серой жилеткой. Встав в полный рост, он показал всем свое удостоверение шерифа и жетон в форме звезды. Из внутреннего кармана достал небольшую рацию, выдвинул антенну и нажал на кнопку вызова.

— Лэнк! — прорычал он в микрофон. — Немедленно бери парней, всех, кто есть в управлении, и приезжай в бар к космодрому. Здесь только что пристрелили одного. Да, и не забудь прихватить врача. И пошевеливайте своими задницами!

— Выезжаем, шеф, — последовал ответ помощника шерифа, — сейчас будем.

— Этому парню нужен не врач — ему нужен гробовщик, — негромко проговорил сидящий за стойкой бара пилот, одетый в серый летный комбинезон с нашивками старшего штурмана.

Полицейский лендспидер подкатил к «Рогу изобилия» через несколько минут и лихо затормозил у самого входа в бар. Из машины выскочили трое полицейских и бегом ввалились в бар, где их с нетерпением ждал шериф.

— Гибсон, собери показания со свидетелей, если, конечно, эти пьяные задницы что-нибудь видели, кроме своей выпивки, — сурово оглядывая заведение, приказал шериф низкорослому коренастому сержанту. — А ты, Джонни, проверь улицу. У бара вечно шатаются всякие бездельники. Может, кто что видел или слышал.

— Будет сделано, босс!

— Лэнк, ты его знаешь? — спросил шериф у своего помощника, показывая на труп убитого.

— Нет, шеф, раньше я никогда его здесь не видел. — Лэнк вгляделся в лицо покойного. — Он явно не из наших.

Шериф наклонился к трупу. Достал из нагрудного кармана не первой свежести носовой платок и осторожно, двумя пальцами взял за рукоять один из валявшихся на полу бластеров.

— Похоже, парень был профессионалом, — пробормотал он. — Посмотри на его оружие, Лэнк. Видишь эти насечки на стволе? Разрази меня гром, если сюда не привинчивался плазменный усилитель мощности и лазерный оптический прицел. При желании эта игрушка могла не уступать по своей мощности хорошему карентфаеру.

— Стреляли из флэштера, босс. — С улицы вернулся Джонни. В полиэтиленовом пакетике, который он бережно нес в руках, находился маленький цилиндрик темного цвета.

— Энергетический патрон. — Шериф взял у Джонни находку и стал внимательно ее разглядывать. — Да, редкая вещица. Теперь флэштеры встретишь нечасто. Это оружие требует особого умения и сноровки. Что у тебя еще?

— Шеф, — Джонни достал свой блокнот, — сторож стоянки видел, как недавно тут какой-то тип выстрелил с улицы в окно бара и умчался на большом вездеходе по направлению к пустыне. Номера он не запомнил. Да я думаю, что его там и не было.

— Иди и вытряси из него все, что только можно, Джонни. Пока это наша единственная зацепка, не считая, конечно, гильзы от энергетического патрона.

К бару подъехал лендспидер медицинской службы города. Из него с недовольным видом вылезли два санитара, которых Дел со Скайтом недавно видели у почтового «Свингстера». Положив тело на носилки и накрыв его белой простыней, они увезли его в полицейский морг.

— Как у тебя дела, Гибсон? — крикнул шериф сержанту.

— Никто ничего не видел, босс. Как обычно. Особенно не откровенничают.

— Ладно, парни, — шериф повернулся в сторону выхода, — нам здесь больше делать нечего. Это, Лэнк, ко мне в сейф. — Он отдал своему помощнику полиэтиленовый пакет с бластерами и гильзой. — Да пошевели нашего врача. Пусть оторвет свою задницу от кресла и определит личность убитого. Если нужно, пусть свяжется с Плобоем. Там помощник комиссара полиции мой старый товарищ капитан Хэнк. Если что, сошлитесь на меня. Скажи, что я прошу его помочь. У них там большая картотека. Может, что и удастся раскопать на этого парня. А ты, Гибсон, останешься в баре и запишешь всех, кто здесь находился. Да заодно запиши бортовые номера их звездолетов. Все, поехали отсюда.

Шериф и его помощник вышли из бара, а через некоторое время и их лендспидер скрылся из виду. В баре остался только Гибсон.

Проверив у всех документы и аккуратно переписав в блокнот фамилии, Гибсон присел на высокий вращающийся табурет перед стойкой, заказал себе пива и заговорил с барменом в надежде выяснить у того хоть какие-нибудь подробности происшедшего.

Посетители постепенно стали расходиться. Большинству публики совсем не хотелось иметь дело с полицией.

Дел со Скайтом тоже вышли на улицу и зашагали к зданию почты трехэтажному строению из красного кирпича.

Некоторое время друзья шли молча. Каждый в уме анализировал утренний инцидент.

— Как думаешь, Дел, кто это мог быть? — первым нарушил молчание Уорнер.

— Кто-нибудь из наших старых друзей, — ответил Бакстер. — Тот, кому мы когда-то перешли дорогу, решил сейчас посчитаться с нами.

— Меня больше интересует, кто наш друг. Ведь кто-то же подстрелил этого парня?

— Скорее всего такой же охотник, как и тот, которого только что отправили на вечеринку в морг. Этот охотился за нами, а кто-то охотился за ним. Вот и весь расклад. Профессия ганфайтера — довольно опасный бизнес. И человек, вставший на этот путь, должен быть готов к такому повороту событий. Гадать, кто нанял того парня, чтобы убрать нас, можно до бесконечности. Это все равно, что играть в покер, не видя своих карт. Мы все равно не знаем, сколько карт в этой колоде. И играть нам нужно по своим правилам, если хотим остаться в живых.

— Ты прав, Дел. Что можно ждать от захолустного городка, где хреновое небо, хреновый воздух и хреновая выпивка с запахом клопов, а из развлечений только «русская рулетка». Сейчас отправим телеграмму нашему нанимателю, что все благополучно, и будем убираться с этой планеты. Мне здесь не особенно нравится.

Глава 10

Над Плобитауном повисла непроницаемая пелена, состоящая из смога и тумана. Молочно-белая субстанция, в которую погрузился многомиллионный мегаполис, окутала, словно густой ватой, весь город. Туман был такой плотный, что на расстоянии нескольких метров уже не было никакой возможности что-либо увидеть. Такая погода в столице Галактического Содружества наступала всегда, когда начиналось безветрие, и над океаном Королевы Грезnote 14 стоял мертвый штиль. Бывало, что туман стоял несколько недель, парализуя жизнь Плобитауна.

В такие дни жизнь в столице словно замирала. И только торговцы противотуманными системами для наземного транспорта и летательных аппаратов искренне радовались подобным метеосводкам и молились, чтобы туман продержался как можно дольше.

Донн Эсхайд сидел на грязном, заплеванном тротуаре, привалившись спиной к потрескавшейся стене старого дома, сложенного из красного, потемневшего от времени кирпича. Рядом с ним стояли ржавые баки, до самого верху заполненные вонючим мусором, но Донн, казалось, не замечал идущего из них зловония.

Он сидел, тупо уставившись в одну точку на тротуаре, и ничего не видел вокруг себя, кроме глубоких трещин, искореживших старый асфальт под неумолимым натиском времени, словно морщины на лице одряхлевшего человека.

Судьба и время. Для этих, не знающих милосердия всадников, несущихся бок о бок сквозь пространство и время, не существует никаких преград. Под жестокими копытами их горячих коней была растоптана и его — Донна Эсхайда — жизнь.

Белый густой туман не спеша тек по безлюдной пустынной улице, медленно колыхаясь в неподвижных слоях, протягивая свои воздушные щупальца к Донну. Но Эсхайд не боялся лап этого белого чудовища. Они с туманом были старыми друзьями. Окунувшись в эти непроницаемые волны, Донн находил в окружавшей его со всех сторон густой пелене давно утраченное чувство покоя и защищенности.

Но у Донна был еще один друг. Синтетический зеленый порошок — наркотин. Больше, кроме этих двух друзей, у Донна Эсхайда не было никого. И ради этого второго друга Эсхайд готов был продать собственную мать.

Когда-то давно, когда Донн был молодым и сильным, у него было много друзей и его страстно любили женщины. Водились у Эсхайда и шальные деньги, что всегда делало его в глазах приятелей и подружек хорошим парнем. Донн был карточным шулером и неплохо зарабатывал, обжуливая доверчивых простаков.

Всю свою молодость Эсхайд провел в этом квартале и хорошо помнил те времена, когда эта часть Плобитауна бурлила жизнью и энергией.

Раньше этот район был районом плобитаунских доков. По прорытым каналам сюда к многочисленным пристаням подплывали корабли и баржи, привозя различные товары с островов Архипелага. Склады ломились от продукции. Повсюду сновали бойкие и предприимчивые маклеры со своими выгодными предложениями. А на торговой бирже, построенной в полквартала отсюда, деловые люди заключали коммерческие сделки.

Все близлежащие улицы были заполнены нескончаемым потоком автотранспорта, а тротуары — гомонящей толпой людей. Когда же на Плобитаун спускалась ночь, казалось, что эта часть города еще больше оживает. Зажигались яркие витрины ночных магазинов, ресторанов, кафе и казино, куда после напряженного дня спешил отдохнуть живущий здесь люд.

Но безжалостные копыта времени разрушили не только жизнь этого района города, но и камни этих, некогда величественных, зданий и построек, превратив их в обшарпанные стены жалких, грязных трущоб.

Деловая часть Плобитауна за последние двадцать лет переместилась к самому океанскому побережью, и теперь здесь жили лишь нищие, опустившиеся люди вроде Донна Эсхайда, бандиты, скрывающиеся от полиции, да дешевые проститутки словом, те люди, которых принято называть «дном».

Для Донна Эсхайда его привычная и беззаботная жизнь закончилась в то теплое летнее утро двадцать лет назад, когда к нему с очень заманчивым предложением пришел его приятель Вит Смуглер. Вит Смуглер в то время начинал работать под «крылом» уже имеющего достаточное влияние гангстера, которого звали Спайдером. Вит контролировал продажу наркотина и глюкогена на прилегающих к каналам улицах. В памяти Донна и сейчас, как живой, звучал немного слащавый, убеждающий голос Смугл ера:

— Ты шустрый парень, старина Донн, — сказал ему тогда Вит, дружески хлопая его по плечу. Вит был младше Донна на пять лет, а уже достиг большего, и Донн завидовал успеху более молодого и бойкого товарища, чем тот и пользовался. Вит из-за их разницы в возрасте всегда называл Донна «старина». — Такой человек, как ты, заслуживает лучшей доли, чем та, которую дает ему общество. А у меня как раз есть непыльная работенка для тебя.

Так сказал Вит.

В начале Донн сомневался, стоит ли ему иметь дело с Витом. Его собственный бизнес приносил хоть и не такой уж большой, но все-таки доход. Однако Вит так настойчиво, по дружбе просил помочь ему. А ведь друзьям всегда помогают. Не правда ли? К тому же Смуглер обещал ему пятьдесят процентов от выручки. И полную безопасность в работе. У него здесь было «все схвачено». Продолжение разговора происходило в баре на углу улицы. Донн как сейчас помнил ту бутылку виски «Черный Саймон», которым Вит по-приятельски его угощал.

— На карточных играх много не заработаешь, — проникновенно говорил ему Смуглер, — а мы как раз недавно получили неплохую партию наркотина. Продав товар, ты станешь богатым. Ты сможешь прилично одеться, купить себе дом в пригороде Плобитауна и флаер последней модели. Будь одним из нас, Донн. Стань нашим братом! Пойми, игра стоит свеч!

Донн Эсхайд согласился. Тогда он не знал, что за той партией наркотина давно следила полиция Плобитауна и Виту Смугл еру срочно нужен был человек, на которого он мог бы спихнуть товар, сам при этом оставшись в тени. Узнал Донн об этом чуть позже, уже сидя в тюрьме. Эта партия наркотина была ставкой в совсем другой партии, которую разыгрывали Вит Смуглер и плобитаунская полиция. А Донн Эсхайд оказался всего лишь взяткой в этой партии, которая досталась Спайдеру, Смуглеру и плобитаунской полиции.

Его арестовали, когда он пытался продать наркотин каким-то грузчикам из доков. «Грузчики» оказались агентами полиции из отдела по борьбе с наркотиками, работающими под прикрытием. Его взяли с поличным. А во время обыска на квартире у Донна обнаружили и весь товар.

Следствие тянулось недолго. И после формальной процедуры суда ему дали пятнадцать лет каторги на марганцевых рудниках в Поясе астероидов. Тогда Донну было чуть больше двадцати лет. Теперь ему около сорока, но выглядит он на все семьдесят.

Как давно это было! Но Эсхайд помнил все, что с ним случилось, до мельчайших подробностей.

Отбыв срок и вернувшись обратно на Плобой (ему еще повезло, что он вообще вернулся), Донн поселился здесь, в своем родном квартале, который за прошедшие пятнадцать лет тоже успел постареть и одряхлеть, как и он сам.

Теперь наркотики стали жизнью Донна. Этот зеленый порошок давал ему те несколько часов блаженства, во время которого Эсхайд забывал обо всем на свете. Время останавливалось для него и превращалось в вечность.

Все деньги, которые оказывались у него в кармане, Донн тратил на наркотин. Потом, приняв очередную дозу «сладкого, дурманящего кайфа», он вылезал из своего сырого подвала, где жил вместе с крысами, садился на грязный тротуар и погружался в сладостные волны блаженства и отрешенности. Этими несколькими часами, когда, казалось, останавливается само время и секунды превращались в сутки, Донн и жил.

Кап… кап, кап, кап… кап, кап… Влага, скапливаясь в маленькие лужицы, стекала тоненькими ручейками с ржавых крыш домов и крупными каплями звонко разбивалась о потрескавшийся тротуар.

Кап… Кап, кап… Кап, кап…

Донн наслаждался музыкой падающих капель. В ней было что-то завораживающее. Иногда к этой мелодии тягучим аккордом примешивался звук проехавшего вдалеке электромобиля, врываясь шумом своего двигателя в тонкую мелодию капели.

Белый туман тяжелыми пластами стелился по безмолвной улице, растекаясь по грязным, узким переулкам. Донн Эсхайд явственно слышал каждый шорох, который издавали то ли обрывки шелестящей бумаги, устилавшей мостовую, то ли призраки людей, некогда населявших этот район.

Между кирпичной стеной дома и ржавым мусорным баком сплел свою паутинку маленький паучок. Капельки туманной влаги покрывали невесомые призрачные нити, и Донну казалось, что паутинка издает чуть слышный мелодичный звон.

Внезапно звон стал громче, словно пробудились от сна и зазвенели тысячи невидимых серебряных колокольчиков. В паутине затрепетал большой, жирный слепень. И в этот миг из щели между растрескавшимися кирпичами стремительно выскочил паучок — хозяин своей паутины.

Через несколько секунд, которые для Эсхайда тянулись целое столетие, жертва паука превратилась в туго спеленатый кокон. Как ловко орудовал паук своими мохнатыми лапками, оплетая тонкой паутиной свою жертву. Слепень казался крупнее и сильнее паука, но с каждой новой паутинкой на его крыльях шансов порвать сеть и вырваться на свободу у слепня становилось все меньше и меньше.

Донн не отрываясь смотрел на паука. В его затуманенном наркотиками сознании паук начал стремительно расти, пока не вырос до гигантских размеров, заполнив собой все пространство. На Донна в упор смотрели четыре пары глаз, и Эсхайд не мог отвести своего взора от этого гипнотизирующего взгляда.

В огромных глазах, окруживших его со всех сторон, Эсхайд увидел черные и глубокие, как сама смерть, зрачки, с холодной ненавистью следящие за ним. Но у паучьих глаз нет зрачков! Это были глаза человека — человека-оборотня. И это создание мрака и пустоты, воспаленного сознания наркомана, начинало оплетать тонкой паутиной руки, ноги, всего Эсхайда. Донн закричал, но его голос запутался в липкой паутине, залепившей ему рот. Донн Эсхайд дернулся, пытаясь порвать липкие путы, но не смог пошевелиться. А человек-паук уже тянул к его венам, где от напряжения пульсировала кровь, свои страшные клыки, с которых капал яд. Страшный, парализующий взгляд холодных паучьих глаз пронзал насквозь, проникая в мозг иглой шприца с наркотиком и выходя из затылка наружу, подобно холодному лезвию ножа самоубийцы, принося нестерпимую боль. Клыки были уже в дюйме от сонной артерии, когда Эсхайд понял, что зеленые капли яда, капающие с них, это наркотин. И тут же ужас Эсхайда сменился страстным желанием, чтобы эти мерзкие клыки вонзились в его плоть и наполнили его вены своим содержимым. Донн, как наяву, почувствовал, что острые зубы протыкают его кожу, мясо, стенки сонной артерии и проникают внутрь. Эсхайд вновь закричал, но на этот раз от восторга, сравнимого лишь с эротическим экстазом. Эсхайд был счастлив.

Спайдер отвернулся от окна, где в стекле отражались его глаза, он сам и кабинет, находящийся за его спиной. Пространство по другую сторону стекла было полностью погружено в густой, тяжелый туман, в котором не видно было даже уличных фонарей внизу.

Его личный телохранитель Микадзуко Яко бесшумной тенью неподвижно стоял за высокой спинкой кресла босса. За длинным столом сидели Вит Смуглер и глава службы безопасности клана Крул Мордер. Глухонемой слуга Бониэль Фаций убирал со стола пустые стаканы.

За окном стояла непроницаемая молочно-белая пелена тумана.

— Хорошая погода для контрабандистов и убийц, — сказал Спайдер. — Я люблю такую погоду. — Не спеша Спайдер отвернулся от окна и посмотрел на Смуглера. Как идут дела, Вит?

— Сэм Шеппард выбыл из игры, босс, — ответил Смуглер. — Чарли шлет личную благодарность за то, что мы оказали ему доверие и отдали под его контроль лаборатории на островах Архипелага. Он заверяет нас, что семья может целиком рассчитывать на него самого и его людей.

Спайдер сел в кожаное кресло во главе стола, сложив руки домиком у себя на груди. Наклонив голову, он внимательно осмотрел каждого из присутствовавших проницательным взглядом холодных глаз. За столом напротив друг друга сидели Вит Смуглер и Крул Мордер. Они сидели в молчаливом ожидании уже пятнадцать долгих минут, пока Спайдер любовался туманом из окна своего офиса.

Вит Смуглер сегодня был одет в светлый, совсем не подходящий для делового совещания костюм в тонкую красную полоску. Под плотно облегающим пиджаком сияла ослепительно белая шелковая рубашка с широким галстуком канареечного цвета в голубых ромашках. А в петлице пиджака был вставлен бумажный розовый цветок, опрысканный духами «Большой мужчина».

Мордер, сидящий напротив, первые пять минут вертел головой, пытаясь определить, что бы такое могло протухнуть в кабинете Спайдера, чтобы так вонять, пока не сообразил, что Вит сменил одеколон.

Крул Мордер был в прежнем темном костюме и черных солнцезащитных очках. В отличие от своего соседа напротив, который все время ерзал на стуле и вытягивал шею, пытаясь освободиться из петли туго завязанного галстука, Крул был спокоен и уравновешен. Для себя Мордер уже все давно решил, и это очередное совещание у босса для него было лишь карточным блефом.

Пока Спайдер стоял у окна и любовался туманом, Крул наблюдал за Витом, в упор разглядывая его через стол. Он знал что Смуглеру не нравится его скрытый черными стеклами пристальный взгляд, и поэтому специально не сводил с того глаз.

Смуглер закинул ногу за ногу и повернулся вполоборота к Мордеру, который нагло уставился на него со своим дебильным выражением маньяка-убийцы на лице, словно в данный момент решал, каким образом доставить Смуглеру больше мучений перед тем, как лишить жизни окончательно.

— Господа, не надо мне напоминать вам, что все мы являемся частью одного целого — семьи. Мы все связаны самыми крепкими узами — кровными. Но, помимо этого, я испытываю к вам особое чувство, словно вы моя родня, часть меня самого, — Спайдер говорил эти слова ледяным тоном, без единой эмоции на каменном лице, от чего все вышесказанное приобретало иной, зловещий смысл. — В минуты опасности, когда над семьей нависает угроза уничтожения, особенно сильно понимаешь, как важны для тебя преданность и любовь близких к тебе людей.

«Старик впал в полный маразм, если говорит о какой-то любви и преданности», — подумал про себя Смуглер и уважительно закивал головой.

— Но среди большинства всегда может найтись поганая овца, — продолжал босс, — которая готова за тридцать сребреников или горсть овса повести все стадо на бойню. — Кивки Смуглера стали реже и короче. — Необходимо вовремя избавиться от таких поганых овец, чтобы сохранить все стадо.

По спине Смуглера потекла холодная струйка пота. Шелковая рубашка неприятно прилипла к телу. А петля галстука еще туже стала давить на горло. Пальцы рук похолодели, словно превратились в сосульки. В животе неприятно заурчало. Вит попытался ослабить галстучный узел, и когда он поднял руку, то у него под мышкой стало видно темное мокрое пятно.

— Но я уверен, — продолжал Спайдер, — что среди нас нет предателей. Среди нас может оказаться только недальновидный, тщеславный, но преданный делу и семье человек, который решил, что настала пора проявить себя. И то трудное положение, в котором сейчас оказалась наша организация, может показаться ему очень подходящим моментом, чтобы взять бразды правления в свои руки.

Крул Мордер не проронил ни звука, не пошевелил ни одним пальцем, словно превратился в статую из черного гранита. В черных стеклах очков застыл кромешный мрак, за которым никто не мог разглядеть ужас, испытываемый сейчас этим человеком.

Спайдер замолчал, наслаждаясь абсолютной тишиной кабинета.

— Но теперь и эта угроза для нашей организации миновала — Сэм Шеппард наказан, — продолжал босс. — Твои люди хорошо поработали на островах, Крул.

«Старого дьявола нужно убирать. И чем скорее, тем лучше», — успокаивая свое сердце, бешено бьющееся в груди от избытка адреналина, думал Мордер.

— Глюкоген будет в нужном количестве, босс, — немного невпопад выпалил Смуглер. — Это я гарантирую. Сейчас товар перевозят на ферму Эдуарда Ванека. И погодка нам в этом благоприятствует.

— Ты это уже говорил, Вит, — сухо заметил Спайдер.

— Я переживаю за общее дело, хочу, чтобы все прошло гладко, и всякое такое… — промямлил Смуглер и прикусил язык.

— Это хорошо, так как покупатель информирует, что его люди сегодня благополучно вылетели с планеты Аларм, — сообщил собравшимся Спайдер.

— На Блосе все корабли, прибывающие на Плобой, проходят обязательную проверку. И эта проверка сильно отличается от той, какой подвергаются звездолеты на планетах Пояса астероидов, — только для того, чтобы не сидеть как истукан и не молчать, вставил свое слово Мордер. — Без соответствующей отметки в бортовых документах ни один грузовой звездолет не может приземлиться на Плобое. Как покупатель думает разрешить эту ситуацию? Ведь груз, который он везет в своих трюмах, по закону считается контрабандой.

— Это не наши проблемы, Крул, — недовольно поморщившись, словно отмахнувшись от надоедливой мухи, ответил Спайдер. — Это проблемы покупателя. Мы должны думать только о том, как не сорвать нашу часть обязательств. Товар должен быть в нужное время и в нужном месте. Все остальное не должно нас волновать. Кстати, Крул, как прошла твоя поездка? Ты ведь вчера прилетел с Аларма?

— Предатели получили по заслугам, босс. Тела Денжерса, Долмана и Зотова будут скоро доставлены на Плобой почтовым «Свингстером».

— Это хорошо. Пусть все знают, что ждет тех, кто замыслил перейти мне дорогу. Как прошел перелет? Ты ведь летел напрямик, через галактику? Крул, ты сильно рисковал напороться на истребители Ивана Штиха.

— Все прошло нормально, босс. В противном случае меня бы здесь не было.

— Профессиональные игроки в покер, — промолвил Спайдер, внимательно посмотрев на Мордера, — никогда не снимают своих темных очков во время игры. Иначе противник по выражению глаз может определить, какая на руках карта. Твоих глаз никто не видел, Крул, но я знаю, что скрывается под стеклами твоих очков. Поэтому я тебе и доверяю.

Мордер нервно сглотнул, но это была его единственная слабость.

— От букмекеров поступают тревожные сигналы, босс, — сказал Смуглер, синдикат Блекмана наступает им на пятки. Ходят слухи, что синдикат начал переговоры с кланом Дрекслера. Доверенное лицо Клифа Блекмана — Брик Илдор сейчас прощупывает почву. В случае нашего выхода из игры синдикат обещает Дрекслеру половину наших подпольных тотализаторов на Плобое. Букмекеры волнуются. Они не знают, что им делать.

— Передай им, — ответил Спайдер, — чтобы не обращали никакого внимания на жалкие потуги Блекмана и продолжали заниматься своими делами. Позже мы разберемся и с Блекманом, и с Дрекслером. Сейчас самое главное — предстоящая сделка. Клан Дрекслера слишком слаб, чтобы выступить в одиночку против нас, продолжал Спайдер, — а сам Дрекслер просто дурак, если думает, что он получит половину наших тотализаторов. Блекман никогда не вел честной игры. Если бы ему удалось сожрать нас, то следующим он сожрал бы Дрекслера. У него холодный рассудок, как у той змеи, которую Клиф держит у себя дома.

Спайдер замолчал. Достав из ящика, стоящего перед ним, сигару, он закурил.

— Сегодня транслировалась встреча избирателей с кандидатом на пост нашего мэра Гербом Кримсоном, — сказал Смуглер. — Этот негр обещает, что если избиратели выберут его, в течение следующего года полностью покончить с преступностью в столице.

Эта фраза вызвала улыбки на лицах присутствовавших. Даже каменное выражение телохранителя Спайдера Микадзуки Яко тронула чуть заметная гримаса. Один лишь Спайдер и глухонемой слуга Бониэль Фаций остались невозмутимыми.

— Говорят, что Кримсон, — вставил свое слово Мордер, — поддерживает приятельские отношения с заместителем комиссара полиции капитаном Хэнком.

— Кто из наших людей работает сейчас в аппарате нынешнего мэра. Вит? неожиданно для всех задал вопрос Спайдер.

— Аннет Боунинг, босс, советник мэра по связям с общественностью.

— Как эта мисс Боунинг работает?

— Она не раз оказывала нам большие услуги, передавая очень важную информацию, босс. Но теперь, боюсь, она может остаться не у дел. Кримсон будет ставить на ключевые посты своих людей.

— Мы должны позаботиться о судьбе этой девушки, Вит. Тем более что она, как ты говоришь, была очень полезна нашей организации. Мы не можем себе позволить такую роскошь — разбрасываться преданными людьми. Вит, нажимай на все кнопки, свяжись со всеми политиками и сенаторами Главного Галактического Советаnote 15, которым мы платим, но Аннет Боунинг должна остаться советником по делам связей с общественностью в аппарате нового мэра.

Вит Смуглер прекрасно помнил эту Аннет Боунинг — ее стройную, хрупкую фигуру, кажущиеся невинными голубые глаза с алчным холодным взглядом хищницы, готовой на все ради банкнот Федерального банка Плобоя. Вит подумал, что с удовольствием затащил бы эту девицу к себе в постель. Но тут же он поймал себя на мысли, что каждый раз после того, как принимает участие в совещании у босса, несколько дней чувствует себя полным импотентом.

— У нас есть свой человек в Совете, — сказал Смуглер после минутного раздумья, — это сенатор Марк Труккед. Он является владельцем алюминиевых шахт на Асиденте. К его мнению прислушиваются, и его голос может сыграть не последнюю роль при дележе портфелей. Но нельзя забывать, босс, что Блекман, Дрекслер и другие кланы также постараются внедрить побольше своих людей в аппарат нового мэра. Поэтому может статься, что Марк встанет на сторону Совета и в первую очередь будет думать о собственных интересах, а не о наших. Здесь каждый играет по собственным правилам.

— Так заставь его играть по нашим! Надави на него, Вит. Дай ему понять, что если он не отнесется без должного внимания к нашим интересам, то у него на шахтах могут выйти из строя все работающие там роботы, а фирма «Технике инкорпорейтед», которая поставляет ему роботов и комплектующие к ним, откажется заключать с ним новые соглашения. Напомни ему также, что контрольный пакет этой фирмы принадлежит нам. Так что пусть подсчитает, во сколько миллионов убытков ему выйдет, если он не станет прислушиваться к тем маленьким просьбам, которые делают ему его друзья.

— Так и сделаю, босс, — и Вит снова согласно закивал головой.

Крул Мордер посмотрел на свои золотые часы и нервно заерзал на стуле. Было видно, что в последние несколько минут он начал проявлять некоторое беспокойство. Во всех его движениях стали чувствоваться несвойственные ему нервозность и нетерпеливость, словно он куда-то опаздывал. Это не ускользнуло от Спайдера.

— Мне нужно встретиться со своими людьми, босс, — ответил Мордер на вопросительный взгляд Спайдера. — Парни будут ждать на ферме Эдуарда Ванека, куда сейчас свозят наш глюкоген. Мне нужно окончательно проинструктировать их.

— Можешь идти, Крул, — сказал Спайдер, — сегодня ты мне больше не нужен. Только смотри, будь осторожен в этом тумане. При такой погоде легко сбиться с дороги и потерять голову.

Мордер встал из-за стола и, отвесив легкий поклон Спайдеру, вышел из комнаты.

Вит Смуглер также поднялся со своего стула. Он догадывался, что Мордер сейчас солгал своему боссу. Ни на какую встречу со своими людьми тот не поедет. Мордер даже не собирался этого делать. У него была назначена встреча с Виктором Брага, на которую он боялся опоздать. И сейчас глава службы безопасности организации летел в бар «Чико».

— Ты тоже можешь идти, Вит, — сказал Спайдер. — Береги себя, Вит.

Простившись с боссом, Смуглер толкнул дверь и оказался в холле, где, развалившись в мягком кресле, дежурил охранник.

Прямо перед ним стоял большой голографический телевизор. По телевизору показывали какой-то остросюжетный захватывающий боевик.

Вит Смуглер на секунду остановился, чтобы собраться с мыслями и решить, что ему делать дальше. Некоторое время он просто стоял и смотрел на телевизионный экран, на котором мелькали объемные голографические картины головокружительной погони.

Хотя Вит и не видел начала этого фильма, о его содержании догадаться было нетрудно. В грохоте выстрелов, реве моторов и визге тормозов — звуков, которые летели из стереофонических динамиков, расположенных по бокам телеэкрана, — три бронированных полицейских лендспидера догоняли электромобиль со злоумышленниками. Преступники бешено отстреливались из автоматического оружия и гранатометов, пытаясь уйти от погони. Один из броневиков загорелся, а потом с оглушительным грохотом взорвался. Экран осветился кроваво-красной вспышкой взрыва. Но это не остановило доблестных стражей порядка, которые мужественно продолжали погоню. На помощь им подоспел полицейский геликоптер, атаковавший бандитов ракетами «воздух—земля».

Постояв несколько минут перед экраном, Вит Смуглер принял решение и направился к лифту. Вышедшего из офиса Смуглера сразу окутала молочная пелена белого тумана. У самого входа в небоскреб Смуглер чуть было не столкнулся с невзрачным человеком в старом, помятом костюме. Человек держал в руке броский светящийся транспарант, чтобы его было хорошо видно в такую погоду. На транспаранте было написано: «Голосуйте за Герба Кримсона!».

В предвыборную кампанию таким образом подрабатывали многие безработные, призывая голосовать за того или иного кандидата. За это им платили несколько кредитов в день, чего вполне хватало на тарелку супа в дешевой столовой или дозу наркотина у мелкого торговца.

Обойдя человека с транспарантом, Вит Смуглер направился в сторону своего любимого ресторана «Денди». Через мгновение туман поглотил его.

Глава 11

Железнодорожный состав из десяти открытых платформ медленно полз по рельсам узкоколейки. Ржавые обшарпанные вагоны скрипели и гремели своими сцепками. На их темных железных бортах, покрытых бурой пылью, проступали полустершиеся огромные буквы, намалеванные когда-то желтой краской: «Труккед инкорпорейтед». Состав притормозил и совсем сбавил скорость. Теперь он тащился, словно большая жирная гусеница. На этом участке дороги рельсы делали плавный поворот, огибая нагромождение камней, рядом с которыми стоял старый брошенный механизм, сваренный из мощных швеллеров и напоминающий своим видом башенный кран.

Дальше рельсы шли у самого подножия хаотически нагроможденных скал, длинным хребтом протянувшихся далеко за линию горизонта. Больше поворотов не было, и узкоколейка, сверкая на солнце до блеска отполированными рельсами, прямой стрелой уходила вдаль.

Состав чуть прибавил скорость.

Огромные белые глыбы скал, вдоль которых шел состав, сверкали в лучах солнца ярким слепящим светом. Со стороны казалось, что камни были облиты жидким серебром.

Спутник Асидент был весь, словно огромной паутиной, окутан сетью узкоколеек, соединяющих шахты по добыче алюминия. Ежедневно сотни подобных составов, груженных рудой, стекались к огромной сфере горно-обогатительного комплекса, чьи куполообразные постройки размещались в самом конце горного хребта. Оттуда вся переработанная руда перевозилась на космодром, который находился неподалеку, рядом с приземистыми сферическими строениями серебристого цвета, где жил обслуживающий персонал космодрома. Здесь же находились купола полицейского управления и таможни. На космодроме весь алюминий загружался в грузовые межпланетные транспорты, чтобы потом быть доставленным на металлические заводы в самые далекие уголки галактики.

На спутнике Асиденте не было атмосферы, как не было ее и на планете Баррен, вокруг которой вращался спутник. Безжалостные лучи солнца, в чью систему входили эти два космических тела, несли смерть всему живому на спутнике и планете. Но эти лучи не могли причинить вреда ни машинисту, ведущему состав подходящего к обогатительному комплексу поезда, ни рабочим-разгрузчикам, ждущим платформы с рудой, потому что они не были живыми существами — это были киборги, роботы, запрограммированные на выполнение определенных работ. Эти механизмы не нуждались ни в атмосфере, ни в отдыхе, ни в еде. Единственное, что им было нужно, так это небольшой текущий ремонт, который осуществляли техники фирмы «Техникс инкорпорейтед», живущие в герметичных куполообразных постройках рядом с комплексом.

Когда же срок службы роботов подходил к концу, их попросту выбрасывали на свалку, которая находилась прямо за горным хребтом, где их уже скопилось большое количество.

На этом «кладбище» старых киборгов можно было увидеть останки многих систем и типов роботов, некоторые из них давно были сняты с производства и оставались лишь на подобных свалках, ржавея и рассыпаясь. Иногда здесь попадались роботы, уже отработавшие свои ресурсы, но не до конца потерявшие опорно-двигательные функции. Эти роботы, словно стальные зомби, заторможенно бродили среди завалов из металлических остовов, рук и ног.

Работники комплекса боялись поодиночке заходить на свалку. Здесь уже произошло несколько несчастных случаев. Местное солнце странным образом влияло на микросхемы старых машин, и их программы претерпевали странные метаморфозы. Брошенные роботы превращались в опасных монстров, и, как одичавшие животные, некоторые из них бросались на людей, случайно оказавшихся в их среде обитания.

Локомотив приближался все ближе и ближе к куполам комплекса. Наконец он подъехал к длинному цилиндрическому зданию, похожему на авиационный ангар. Широкие двустворчатые стальные двери не спеша раздвинулись в обе стороны, пропуская состав, и плотно закрылись, когда последние платформы исчезли в сооружении.

Начальник таможни спутника Асидент Пауль Хаггес был полным пожилым мужчиной, одетым в форменную рубашку с эмблемами таможенного управления в петлицах и широкие брюки с тонким ремнем, из-под которого выпирал необъятный живот. На одутловатом лице Хаггеса, казалось, застыло никогда не покидавшее его выражение скуки и пессимизма.

За тридцать лет работы в таможенном управлении асидентского терминала ему осточертел безжизненный каменистый ландшафт спутника, одинаковые, похожие друг на друга обшарпанные дребезжащие составы, один за другим тянувшиеся все годы перед его окнами и исчезающие в главных воротах горно-обогатительного комплекса.

Хаггесу хотелось только одного — дотянуть оставшиеся полгода его службы до пенсии, когда он уйдет в отставку, получить расчет у компании «Труккед инкорпорейшен» и улететь с Асидента первым же звездолетом туда, где яркое солнышко нежно ласкает своим теплом зеленую траву и листья деревьев. Где лазурные морские волны тихо плещутся у самых твоих ног, а на золотом песке загорают полуобнаженные красавицы. Денег ему, Паулю Хаггесу, хватит на то, чтобы прожить остаток своей жизни так, как он считает нужным. Благо за тридцать лет он скопил их достаточно. Таможенники зарабатывают везде хорошо. Здесь же, на Асиденте, к обычной заработной плате шли еще и надбавки за «психологическую вредность» при работе в безвоздушном пространстве. Ведь далеко не каждый может выдержать несколько десятков лет в закупоренной консервной банке на синтетической пище и регенерированной воде для кофе и не сойти при этом с катушек.

А работа у начальника таможни была, что говорится, не пыльная. Проследить, чтобы в звездолетах, привозящих продукты и товары на спутник, не было запрещенных грузов и чтобы то количество руды, которое покидало спутник в трюмах грузовых транспортов, соответствовало цифрам, стоящим в бортовых документах.

Первым делом, когда он навсегда уберется отсюда, посетит какой-нибудь бордель, а потом осядет в курортной зоне Плобитауна. Купит небольшой дом у моря. Будет купаться в океане, загорать, обнимать женщин за самые их лакомые места и наслаждаться жизнью. Когда-то давно у него была жена. Но однажды она решила сменить обстановку этой угрюмой планеты и уехала на пару недель отдохнуть и развеяться. С того момента она отдыхает уже десять лет…

По радиоприемнику, висевшему на стене, транслировалось интервью с кандидатом от партии прагматиков на пост мэра Плобитауна. Пауль слушал радио вполуха. Его давно не интересовали все эти игры. Хаггес знал, что от того, кандидат какой партии победит на выборах, во вселенной ничего не изменится. И жизнь будет так же течь своим чередом по своим, неподвластным никаким политическим партиям, законам мироздания, как тянутся перед его окном бесконечные составы с рудой.

«… После встречи с избирателями кандидат на пост мэра любезно согласился побеседовать с нашим корреспондентом, — бодро вещал политический радиообозреватель. — Герб отметил, что он удовлетворен тем, как идет предвыборная гонка, и выразил уверенность, что у избирателей хватит здравого смысла отдать свои голоса за него».

Закончилась передача рекламной песней. Пауль Хаггес запомнил только припев:

«Этот славный парень Герб Кримсон, о-о!

Этот славный парень Герб Кримсон, о-о!»

Начальник таможни подошел к своему столу, взял с полки пухлую папку с подшивкой таможенных деклараций и сел в свое старое, скрипучее кресло на колесиках.

Раскрыв папку, он стал не спеша перелистывать бумаги, изучая документы. Время от времени он делал пометки красным карандашом на полях своего блокнота, который лежал на столе рядом с монитором персонального компьютера.

Эти бумаги Пауль Хаггес ненавидел так же, как и эту проклятую планету.

Внезапно у него возникло желание закрыть папку и запустить ее в окрашенную светло-бежевой краской стену прямо перед ним, а потом взять бейсбольную биту и разгромить всю обстановку помещения; превратить в обломки этот стол, за которым он провел тридцать лет своей жизни, эти стулья и кресла на колесиках. Он представил себе, как достанет из железного несгораемого сейфа, стоящего слева от Хаггеса, свой личный флэштер и всадит, пулю за пулей, пока не кончится обойма, весь его заряд в светящийся монитор стоящего перед ним компьютера.

«Нет, Пауль, дружище, успокойся, — сказал он себе, — нельзя потакать слепым эмоциям и давать волю нервам». Он всегда гордился своим хладнокровием и выдержкой, благодаря которой он и провел тридцать лет в этой дыре и дослужился до начальника таможни. Осталось потерпеть совсем немного времени. Какие-то полгода. И он станет свободным и обеспеченным человеком. Через полгода он возьмет расчет и пошлет все ко всем чертям. Сядет на звездолет и смоется отсюда. А сейчас нужно спуститься вниз и выпить рюмочку «Черного Саймона».

Приняв это решение, Пауль встал из-за стола, выключил радио и вышел из комнаты. Дверь в помещение он запирать не стал. Кому нужны эти чертовы бумаги?

Бар, куда направился начальник таможни, располагался на минус третьем этаже, глубоко ниже уровня поверхности планеты. Пауль Хаггес направился прямо к лифту, насвистывая мотив прилипчивой мелодии шлягера, который только что передавали по радио, повторяя вполголоса слова припева:

«Этот славный парень Герб Кримсон. О-о!

Этот славный парень Герб Кримсон. О-о!»

«Фу ты, черт, — выругался он сквозь зубы, — теперь эта дурацкая мелодия от меня и до вечера не отвяжется!»

Пауль шел по широкому коридору, закругляющемуся плавным радиусом. По обе стороны от Хаггеса располагались ряды герметично запирающихся дверей различных служб. На Асиденте даже двери внутренних помещений были снабжены герметичными запорами на тот случай, чтобы при утечке атмосферы персонал, работающий в комнате, не погиб и мог автономно продержаться, пока специалисты технических служб не устранят причину аварии.

Пластиковое покрытие пола заглушало шаги, а акустическая изоляционная обивка стен скрадывала все звуки. Было слышно лишь слабое жужжание ламп дневного света, укрепленных под потолком, да монотонный гул установок регенерации воздуха.

Создавалось впечатление, что, кроме Хаггеса, здесь больше никого нет. Но Пауль знал, что это не так. За рядом плотно прикрытых дверей шла оживленная работа. Десятки клерков подсчитывали количество добываемой и перерабатываемой руды. Отдел поставок заносил в свои компьютеры данные об отправке алюминия на другие планеты, а бухгалтерский отдел, занимающий целый этаж, подводил балансы все возрастающих доходов сенатора Марка Труккеда.

Спустившись в лифте на самый нижний уровень здания, Пауль очутился в баре.

В просторном овальном зале, стены которого были облицованы листами блестящего алюминия, почти не было посетителей. Несколько человек в промасленных комбинезонах с эмблемами технического персонала базы сидели за столиком у стены, пили пиво и негромко переговаривались между собой.

Хаггес сразу же направился к стойке из отполированного до блеска темного дерева, за которой уже расположился начальник местного филиала полиции капитан Хитредвил со своим помощником — инспектором Дином Креггером.

— Как дела по поимке контрабандистов? — Хитредвил приподнял свой стакан, в котором плескалось виски «Черный Саймон», приветствуя Пауля.

Это была шутка. Подобной фразой капитан Хитредвил всегда здоровался с начальником таможни при встрече. А так как отделение полиции располагалось на одном этаже с таможенной службой, это высказывание Пауль Хаггес слышал несколько раз в день.

Хитредвил считал себя очень остроумным человеком, и подобные высказывания у него были припасены для всех своих знакомых и сослуживцев.

— Отлично, капитан, — раздраженно ответил Хаггес. — А как идут дела по поимке преступников?

Пауль даже не пытался скрыть своего плохого настроения. И его колкость не могла не задеть капитана Хитредвила. Пауль это знал. Как знал он и то, что их полицейское управление, начальником которого был Хитредвил, считалось одним из самых спокойных в галактике. За все время работы на Асиденте Хаггес не мог припомнить ни одного серьезного преступления, за исключением нескольких мелких краж и одной драки в баре, когда один из техников разбил нос другому.

— Что желаете заказать, сэр? — услышал Пауль бесстрастный механический голос бармена. Бармен был биотройдом. И это тоже очень не нравилось Хаггесу. Эта бесстрастность и безукоризненность, с которой робот-бармен исполнял свои обязанности, действовала Паулю на нервы. Начальник таможни любил, пропустив стаканчик—другой, поговорить с кем-нибудь о жизни. А робот, стоящий за стойкой бара, меньше, чем кто-либо, подходил для подобного рода разговоров. Когда Хаггес смотрел на застывшее, словно замороженное лицо робота, взгляд немигающих световых элементов отбивал всякую охоту к общению.

— Стакан «Саймона» без льда, — буркнул Пауль застывшему в услужливом ожидании механическому бармену.

— К сожалению, это невозможно, сэр, — услышал Хаггес механический голос робота, — параграф пятый подраздела «А» инструкции «Правила внутреннего распорядка служебных объектов» запрещает продажу спиртных напитков в рабочее время больше установленной стандартом нормы.

— Тогда дай двойной, безмозглая железяка!

— Ваш заказ, сэр, — и через секунду на стойке перед начальником таможни стоял стакан с налитой в него на два пальца янтарной жидкостью.

Хаггес не без труда взгромоздился на высокий вращающийся табурет и стал медленно пить, смакуя каждый глоток.

— Пауль…

Хаггес обернулся. Капитан полиции уже собрался уходить, но, вспомнив что-то, передумал и, обратившись к Хаггесу, поудобнее устроился рядом на табурете.

— Тут у нас сегодня утром сделал остановку звездолет, следующий на Плобой. У него в трюмах груз туалетной бумаги на двести тонн. При осмотре груза будем присутствовать мы с Креггером, — сказал Хитредвил.

— Это еще что за новость? — Пауль недовольно поморщился. — Производить досмотр всех кораблей, делающих остановку на Асиденте, моя обязанность. Ваша работа — ловить преступников. Я в дела полиции не лезу, так и вы не лезьте в мои. Пока что я хорошо справлялся со своими служебными обязанностями, и соглядатаи мне не нужны.

— Я это все понимаю, Пауль. И поверь, мне самому не доставляет никакого удовольствия лезть в твои дела, но на этот раз мы будем присутствовать при досмотре.

— Пока я начальник таможни, я не позволю всяким полицейским ищейкам совать свой нос в дела, которые их никоим образом не касаются! — закричал Хаггес. Его полное лицо побагровело от гнева до самых корней коротко остриженных волос.

— Если вопрос стоит так… — Хитредвил сунул руку во внутренний карман своей форменной куртки и извлек оттуда вчетверо сложенный лист бумаги. Развернув листок, он протянул его Хаггесу: — Прочти это, Пауль.

Как только начальник таможни взял в руки бумагу, в глаза ему сразу же бросился в верхнем правом углу гриф «Для служебного пользования» и жирный штемпель Главного совета Управления межпланетных контактовnote 16. Пауль пробежал глазами по отпечатанным строчкам документа. Там было написано совсем немного: «В целях обеспечения порядка, безопасности и избежания нежелательных конфликтов, которые могут просочиться в прессу, на период выборов главы администрации столицы Свободного Содружества независимых планет города Плобой приказываю: всем начальникам таможенных служб осуществлять проверку грузов, проходящих через их ведомства, совместно с местными представителями полицейских властей». Внизу стояла хорошо знакомая подпись начальника Главного совета адмирала Армора.

Этот документ окончательно испортил и без того скверное настроение Хаггеса. В душе он проклял всех бюрократов из Главного управления вместе с адмиралом Армором.

— Это меняет дело, капитан, — проворчал Пауль. — Когда твои люди будут готовы, сообщи мне.

— Мои люди уже готовы, Пауль. А вон, кстати, и пилоты, чей корабль нам предстоит осмотреть.

Хаггес повернул голову в том направлении, куда показывал ему Хитредвил, и увидел за столиком, рядом с тем, где сидели техники, двух молодых мужчин, одетых в кожаные утепленные летные куртки.

— Их документы в полном порядке, — сказал капитан Хитредвил, когда они с Хаггесом и Креггером подошли к столику, за которым сидели Дел Бакстер и Скайт Уорнер. — Парни знают свою работу и делают ее хорошо. Профессионалы в наше время — редкость. Мне бы дюжину таких парней, когда я служил в десантном взводе во время Великой Космической войны, тогда бы, даю слово офицера, она бы закончилась на год раньше.

Дел Бакстер достал из-за пазухи бутылку «Черного Саймона» и разлил всем присутствующим по полному стакану.

— Мы знаем, как несладко приходится на таких разработках честным служащим, — сказал он, поднимая свой стакан.

— Чтобы попусту не задерживать парней бюрократическими проволочками, предлагаю прямо сейчас проверить, соответствует ли действительности декларация на перевозимый груз.

— Не возражаю. — Хаггес залпом допил свое виски и поставил пустой стакан на стойку бара. — Мне только нужно подняться к себе наверх и взять печать. Поэтому ждите меня в звездолете. Я скоро буду. Все документы оформим прямо на месте, — добавил он, грузно слезая со своего табурета.

Направляясь в свой кабинет, он тихонечко напевал под нос:

— Этот славный парень Герб Кримсон. О-о!

Этот славный парень Герб Кримсон. О-о!

Глава 12

Пауль Хаггес поднялся в кабинет и позвонил своему заместителю Майлзу Коннору.

— Майлз, — сказал он, когда Коннор взял трубку, — тут прилетел звездолет… Да, сегодня утром… Двести тонн туалетной бумаги… Это не шутка… Хитредвил уже посмотрел документы пилотов. Груз следует в Плобитаун из Пояса астероидов… Мне тоже кажется, что здесь что-то нечисто… Кто пилоты? Какие-то Бакстер и Уорнер… Да, имена незнакомые… Бери бумаги и дуй ко мне. Досмотр будем проводить прямо на месте по полной программе… Мне тоже кажется, что здесь попахивает контрабандой.

Поговорив с Майлзом, Пауль повесил телефонную трубку и открыл свой сейф. Достав оттуда печать, он уже собирался закрыть стальную дверцу, но передумал. В нижнем отделении сейфа в кобуре лежал его старый флэштер армейского образца, доставшийся Паулю еще от его предшественника. Помедлив немного, Хаггес взял флэштер и проверил заряд обоймы. Все было в полном порядке. Оружие лежало готовое к бою уже несколько лет.

За все время своей службы в таможне Пауль так ни разу и не выстрелил из него, но каждый раз, когда он прицеплял к поясу эту кобуру, приятная тяжесть флэштера вселяла в него уверенность в себя и свои силы.

В дверь постучали. — Входи, Майлз! — крикнул Пауль не оборачиваясь, так как все еще возился с ремешком от кобуры, который никак не хотел застегиваться.

— Мистер Хаггес? — услышал Пауль незнакомый голос, который заставил его обернуться.

На пороге стоял высокий широкоплечий блондин с голубыми глазами и непроницаемым выражением лица. Парень был одет в форму выпускника «Высшей Межгалактической Академии Внешних и Внутренних Сношений». Это элитное учебное заведение выпускало правительственных чиновников самого высокого ранга. Тридцать лет назад Пауль Хаггес сам закончил эту академию.

— Чем могу служить? Но предупреждаю, у меня очень мало времени, — сказал Хаггес вошедшему.

— Конрад Джеггер, — представился молодой человек, протягивая начальнику таможни свои документы. — Направлен в ваш отдел для прохождения дальнейшей службы.

Просматривая документы Джеггера, к Паулю Хаггесу понемногу возвращалось хорошее настроение. Наконец-то прислали сменщика. Значит, там, на Плобое, не забыли о нем. Нужно побыстрее вводить парня в курс дела и подавать в отставку. Пауль подумал, что сможет улететь с этого осточертевшего спутника не через полгода, а через пару месяцев.

Хаггес вспомнил, как давным-давно он сам — молодой, бравый выпускник академии — стоял перед тогдашним начальником таможни. Как его звали? Пауль этого уже не помнил. Он тогда так же отрапортовал, что выпускник академии Пауль Хаггес прибыл для прохождения службы, и протянул свои документы. Как давно это было! Как ему, Паулю, тогда было все ново и интересно. Что же тогда сказал ему его предшественник? Этого Хаггес сейчас тоже не помнил.

Пауль широко улыбнулся, отчего по его лицу разбежалась сеть морщин, и протянул руку Конраду Джеггеру.

— Рад приветствовать вас в нашем отделении, офицер Джеггер, — сказал Пауль. — Уверен, что вам понравится работать здесь.

— Не сомневаюсь в этом, сэр.

— Можешь звать меня господин Хаггес.

— Так точно, господин Хаггес.

Конрад пожал протянутую ему руку. Каким-то холодом повеяло от этого рукопожатия, но начальник этого не заметил. Он был рад, что ему наконец прислали замену.

Настроение его улучшалось, и Паулю захотелось подбодрить вновь прибывшего веселым словом:

— Слушай, Конрад, тут недавно анекдот услышал. Звездолет стоит на взлетном секторе. В рубке управления все уже в сборе. Нет только командира корабля. За полминуты до старта капитан, запыхавшись, вваливается в рубку и плюхается в капитанское кресло: «Налива… Ой, раздева… Э-э-э, включить двигатели!». Ха! Ха! Ха!

И Пауль Хаггес громко рассмеялся над своей шуткой.

— Правда, здорово? — спросил он у Джеггера, хранящего молчание.

— Да, должно быть, это очень смешно, — последовал вежливый ответ.

«У парня чувство юмора полностью отсутствует, — подумал Пауль, — ну да ладно, мне с ним не работать».

— Разрешите, шеф! — В дверях показался заместитель Хаггеса — Майлз Коннор.

Майлз был невысоким мужчиной средних лет. Одевался он неизменно в форменные комбинезоны с нашивками таможенной службы, которыми очень гордился. А густая, темная с проседью шевелюра, аккуратно подстриженная окладистая бородка и вязаная шерстяная шапочка на голове придавали ему сходство со сказочным гномом.

— Знакомься, Майлз, твой будущий начальник офицер Конрад Джеггер. А это самый доблестный таможенник галактики Майлз Коннор.

— Давно прилетели, сэр? Уже успели здесь осмотреться? — Майлз подобострастно протянул руку своему будущему шефу.

— Только что, — лаконично ответил Джеггер, не подавая руки.

— Майлз, — сказал Пауль, — введем Конрада в курс дел потом. Все ему покажем и расскажем. А заодно пропустим по стаканчику «Саймона». Отметим, так сказать, вступление в наши ряды нового сотрудника. А сейчас, парни, не будем терять времени. Дело не ждет. Ты, Конрад, пойдешь с нами. Это будет твой первый таможенный досмотр, сынок. Смотри и учись. То, чему тебя учили в академии, забудь сразу и выброси из головы. Главное в нашем деле — это практика, покровительственным тоном добавил Хаггес. — За дело, ребята.

Через полчаса облаченные в легкие скафандры Хаггес, Коннор и Джеггер сидели в капсуле пневмодороги и ехали по направлению к космодрому, где их и ждал готовый к досмотру звездолет. Тоннели пневмодороги были проложены под землей, и станции с капсулами передвижения находились во всех важных точках спутника. Под куполообразным зданием, где размещалась полиция и таможенное управление, также находилась своя станция.

Ехали молча. Разместившись в уютной небольшой капсуле, пассажиры наблюдали через широкие прямоугольные стекла обзора, как мимо них проплывали лампы, освещающие тоннель, сливаясь в одну непрерывную линию. Было слышно только легкое шипение сжатого воздуха за светлым пластиком герметической обшивки.

Переезд длился совсем недолго. Через пять минут капсула плавно затормозила и остановилась на подземной станции под полем космодрома. На поверхность вел узкий эскалатор, по движущимся вверх ступеням которого таможенники плавно поднялись на безжизненную поверхность спутника. Метрах в пятидесяти от них возвышалась стальная громада многотонного корабля.

Шесть тяжелых телескопических опор, поддерживавших корпус звездолета в вертикальном положении, прочно покоились на грунте. Острый нос грузового корабля был нацелен в черное небо с мерцающими звездами, а вытянутый фюзеляж машины, способный нести в своих недрах двухсоттонный груз, отливал тусклым блеском.

Неподалеку от спущенного трапа, ведшего в шлюзовую камеру, стоял полицейский гравитолет, выкрашенный в бело-синие цвета, с красной мигалкой на крыше.

«Хитредвил с Креггером уже на борту», — недовольно подумал Хаггес. И это сильно не понравилось начальнику таможенной службы спутника Асидент. Прерогатива первому подняться на борт досматриваемого звездолета принадлежала только ему.

Поднявшись по самодвижущемуся трапу, таможенники оказались в герметичной шлюзовой камере, где специальные устройства подвергли их скафандры специальной санитарной обработке.

«Теперь можете снять шлемы» — прочитали они яркую красную надпись, которая зажглась на табло люка, ведущего в жилые отсеки звездолета. Эта надпись означала, что шлюз заполнен пригодной для дыхания атмосферой.

Они сняли шлемы и отстегнули систему подачи кислорода. Скафандры стали сразу же намного легче. С правой стороны в стене шлюзовой камеры были привинчены несколько полок, на которых уже лежали сине-белые шлемы с надписью «Полиция».

Дверь бесшумно отошла в стену переборки, и таможенники оказались в небольшом полукруглом зале, освещенном сферообразным светильником, висящим под потолком. Прямо перед ними находилась дверь, ведущая в шахту лифта на верхние палубы звездолета, а справа коридор в грузовой отсек.

Пилоты корабля Дел Бакстер, Скайт Уорнер, а также начальник полиции капитан Хитредвил со своим помощником уже ждали представителей таможни. Все присутствовавшие были вооружены бластерами. Мужчины, приветствуя друг друга, пожали руки.

— Мой сменщик, — сказал Пауль Хаггес, представляя собравшимся Конрада Джеггера.

— Значит, скоро уходишь в отставку, Пауль, — не то вопросительно, не то утвердительно констатировал начальник полиции. — Что ж, джентльмены, если все в сборе, приступим к делу. Не будем тянуть время, чтобы не задерживать парней пустыми формальностями.

— Сегодня у Джеггера первый досмотр, — произнес Хаггес, — пусть парень посмотрит, чем ему предстоит заниматься, работая здесь.

— Грузовой трюм находится там, — махнул рукой Дел Бакстер, показывая в глубь коридора.

— По накладным вы везете туалетную бумагу и следуете из Пояса астероидов, — сказал Пауль, когда мужчины шли вдоль обитых железными панелями стен по направлению к люку грузового отсека. — Неужели на Плобое стали так часто пользоваться сортирами, если вынуждены везти рулоны бумаги через всю галактику?

— На Плобое пользуются сортирами не чаще, чем на других планетах, просто там живут большие засранцы с большими задницами, — ответил Скайт Уорнер.

— Все документы у парней в полном порядке, — сказал Хитредвил, а его помощник Креггер согласно кивнул головой. — А как на Плобое вытирают задницы, меня, честно говоря, интересует меньше всего.

Коридор упирался в раздвижную, с большими стальными заклепками дверь. Подойдя к ней вплотную, Дел Бакстер нажал на несколько кнопок электронного замка. Загудел электромотор, и створки двери медленно разошлись в стороны, открывая грузовой трюм корабля.

Трюм был разделен на несколько секций дуговыми перекрытиями в виде широких арок, сделанных из толстых стальных швеллеров. Пол, стены, куполообразный потолок — все было обшито стальными листами. А от пола до потолка тянулись штабеля картонных коробок. Ровные ряды уходили в самую глубь трюма. На каждой коробке черной типографской краской было отпечатано:

«Межгалактическая картонажная корпорация Фукса. Бумага самого высшего качества для санитарно-гигиенических нужд».

Ниже мелкими буковками был напечатан адрес, телефон, координаты и название планеты, где размещался главный офис фирмы.

Посторонясь, Дел со Скайтом пропустили полицейских и таможенников в это райское царство туалетной бумаги.

— Будете проверять каждый рулон, господин Хаггес? — с издевкой в голосе спросил Креггер.

— Что положено, то и будем делать, — ответил за своего начальника Коннор, — не мешайте таможенному досмотру, господин полицейский.

Пауль Хаггес оглянулся на обступающие его со всех сторон картонные коробки. Конечно, о том, чтобы осмотреть весь груз, не было и речи. Можно было ради принципа поглядеть выборочно несколько коробок. Но скорее всего это мало что даст. Если на борту и находится контрабанда, в чем начальник таможни не сомневался, то найти ее будет очень и очень непросто.

«Да и зачем мне все это нужно? — подумал Хаггес, глядя на тысячи коробок туалетной бумаги, сложенных одна к одной, как и его тридцать лет службы в таможне. — Все равно я скоро смоюсь отсюда, и не нужна мне никакая бумага. А на Плобое груз обязательно подвергнут самой тщательной проверке. Мне же пора на пенсию, Я слишком устал. Выработался».

— Где ваши документы? — спросил Хаггес у стоящих рядом с ним пилотов.

И когда Уорнер протянул ему бумаги, Пауль нарочито размашисто их подписал и поставил штемпель таможенного управления спутника Асидент. Таможенный досмотр, таким образом, был закончен.

— Руки за голову! Лицом к стене! Стой где стоишь, подонок! — Этот крик начальника полиции капитана Хитредвила прервал мысли Пауля Хаггеса и заставил его вздрогнуть. Он обернулся. Далее увиденные им события происходили так быстро, что напоминали кадры из нашумевшего недавно боевика «Золото под ногами»note 17.

Дин Креггер одной рукой выхватил из кобуры свой бластер, а другой оттолкнул Дела Бакстера и Скайта Уорнера с линии огня; начальник полиции Асидента, чуть присев в коленях, целился из своего табельного оружия в Джеггера, отставшего от своих спутников и находившегося в дверях за их спинами.

В обеих руках у Джеггера было зажато по мощному бластеру, которые выплюнули два энергетических разряда. Майлз Коннор согнулся пополам и как подкошенный рухнул на железные плиты пола. Второй выстрел прошел рядом с головой Хитредвила, опалив его густую, темную с проседью шевелюру.

К этому моменту Дел со Скайтом уже повыхватывали свои «Дум-Тумы» и открыли огонь. Одновременно с ними заговорили и «пушки» полицейских. Выстрелы слились в один сильный залп, отбросив Джеггера к железной стене коридора. Один из зарядов разбил ему локтевой сустав и задел предплечье. Левая рука повисла беспомощной плетью. Пальцы, сжимающие бластер, разжались, выпустив оружие, которое с громким стуком упало на железный пол палубы звездолета. Другой из зарядов изувечил Конраду ногу, а энергетический луч, выпущенный из полицейского бластера Хитредвила, попал ему прямо в грудь, разворотив Джеггеру весь скафандр. Но, к удивлению начальника полиции, это не причинило Конраду существенного вреда. Спрятавшись за стальной уступ, где коридор делал плавный заворот, Джеггер здоровой правой рукой открыл бешеный огонь из оставшегося у него бластера по людям, находящимся в грузовом трюме.

— Пригнись, идиот, ты мешаешь мне стрелять! — заорал Хитредвил на все еще стоявшего посреди грузового трюма начальника таможни и недоуменно озиравшегося по сторонам. Сам капитан лежал за стеллажом коробок, держа двумя руками свой бластер. — Или ты хочешь, чтобы в твоей заднице понаделали лишних дырок?

Хаггес только сейчас понял, что его могут убить каждую секунду, и, пригнувшись, отбежал в дальний угол трюма, где его не могли достать выстрелы.

— Ни черта не понимаю, — пробормотал себе под нос Капитан полиции, — я же попал ему прямо в грудь из своего бластера и разворотил всю грудную клетку. Каким образом этот парень еще держится на ногах?

— Шеф! — крикнул Дин. — Если этот тип доберется до шлюза и разгерметизирует корабль — нам всем крышка! Прикройте меня! Я хочу попробовать добраться до противоположной стены, откуда простреливается весь коридор.

— Отлично, сынок, действуй! Мы с пилотами тебя прикроем. Попробуй взять этого засранца!

Хитредвил поднял свой бластер и открыл шквальный огонь в направлении укрытия, где прятался Джеггер. В ответ послышалась сильная стрельба Конрада. Но рвавшиеся вокруг него энергетические разряды мешали прицелиться.

Дин чуть приподнялся на локтях и быстро перекатился к стальному дверному косяку на более удобную огневую позицию.

Дел со Скайтом не переставая вели огонь в сторону противника, но тот был скрыт от них поворотом коридора, и их выстрелы не достигали цели. Единственная польза, которая была от них, — это то, что они не позволяли Джеггеру высунуться из укрытия.

Вдруг бластер Хитредвила захлебнулся и замолчал. Капитан посмотрел на индикатор заряда батареи. Там горела зеленая лампочка, показывающая, что батарея выработала свои ресурсы. Стараясь не высовываться, чтобы не попасть под выстрел, начальник полиции выбросил использованную батарею, со звоном покатившуюся по полу, и достал из кармана брюк новую.

— Послушай, Джеггер, или как тебя там! — крикнул Хитредвил Конраду, загоняя новую батарею в рукоять своего оружия. — Ты избавишь себя от многих неприятностей, если положишь свой бластер на пол, поднимешь руки вверх, на которые я обещаю надеть стальные браслеты, и сдашься нам добровольно!

Ответом ему был выстрел.

— Это плохая мысль, — сказал Дин.

— Даем тебе пять секунд на размышление! — снова выкрикнул Хитредвил. Или…

— Или что? Fuck you, — ответил абсолютно спокойный голос Джеггера.

— Или завтра твоей жене придется вытирать твою паршивую кровь с этого пола!

— Я никогда не беспокоюсь по пустякам.

— Тогда представь себя с пулей в животе!

— Лучше сам дождись своей очереди.

— Дерьмо… — процедил сквозь зубы капитан и трижды нажал на курок. Энергетические разряды легли рядом с Джеггером, оплавив стальные заклепки стен и рассыпавшись яркими искрами.

— Что будем делать, шеф? — спросил Дин Креггер, когда Хитредвил осторожно подполз к нему, испачкав рукав форменной рубашки кровью, которая натекла из лежащего посреди трюма Майлза Коннора.

— Надо брать этого типа, — ответил капитан.

— Может, дать парню последний шанс?

— Эй, ты, ублюдок! — крикнул Хитредвил. — С тобой разговаривает начальник полицейского управления спутника Асидент! Если ты, паршивый засранец, не бросишь оружие, мы разнесем твою пустую башку к чертям собачим!

— Скорее ты сам, тупоголовый полицейский, поцелуешь меня в жопу, чем я вам сдамся! — Свой ответ Джеггер подкрепил выстрелом из бластера.

— Ладно, делать нечего, парень сам напросился, — буркнул Хитредвил.

Он сунул руку за пазуху, где на специальном карабине висела ребристая сфера фугасной гранаты.

— Если не возражаете, парни, мы сейчас устроим вам небольшой беспорядок, сказал он, оборачиваясь к Бакстеру и Уорнеру. По их лицам начальник полиции понял — парни не возражают. — Ну что ж, тогда начнем. Заткнуть всем уши, сказал капитан.

Аккуратно взяв гранату в левую руку, он выдернул кольцо и, размахнувшись, бросил «лимонку» туда, где прятался Конрад Джеггер.

Детонатор был ударного действия, и, как только граната коснулась металлического пола, раздался сильный взрыв. Всех на миг ослепила яркая вспышка. Запахло дымом и гарью. Когда Дел со Скайтом выглянули в коридор, они увидели развороченные и искореженные листы обшивки, обугленные пламенем взрыва и покрытые копотью. А посреди этого апофеоза разрушения, привалившись спиной к стене, сидел, не подавая никаких признаков жизни, Конрад Джеггер.

Его одежда превратилась в дымящиеся лохмотья, кожа на лице и руках сморщилась и покрылась пузырями, которые лопались, обнажая скрытые под ней дымящиеся провода с микросхемами и сверхпрочные керамические шарниры, соединяющие между собой стальные части скелета. Это был робот-терминатор.

— Хорошо еще, что не новая модель, иначе нам всем бы тут была хана, сказал Дин, подойдя к друзьям и уставившись на неподвижный механизм.

— Как вы его раскусили, капитан? — спросил Дел Бакстер у Хитредвила.

— Понятия не имел, что это робот, хотя его взгляд мне сразу не понравился, — пробормотал начальник полиции, недоуменно почесывая затылок. — Просто я увидел, как этот засранец прилепил к стене вашего трюма вот эту игрушку.

И капитан показал продолговатый цилиндр, похожий на консервную банку. Дно этой банки представляло собой сильный магнит. Это была магнитная термическая бомба, срабатывающая от дистанционного передатчика. Увидев эту вещь в руке полицейского, Дел со Скайтом поежились, представив себе, что бы с ними стало, если бы эта игрушка сработала в открытом космосе.

— А ты говоришь, что у нас полиция плохо работает, Скайт, — сказал Дел Бакстер своему другу.

— Пожалуй, я сильно ошибался на этот счет.

Друзья еще раз оглядели развороченную обшивку коридора. Вроде никаких повреждений силовым кабелям и трубопроводам, обеспечивавшим жизнеспособность звездолета, не было. Стальные стены приняли на себя всю силу ударной волны и огня. Наступила непривычная тишина. Только система очистки воздуха с легким шипением восстанавливала атмосферу корабля.

Из трюма выбрался Пауль Хаггес и с удручающим видом поплелся к шлюзу. Денек сегодня для него действительно оказался паршивым. В этом он не ошибся. Погиб его помощник, и теперь всю текущую работу придется выполнять самому. Кроме того, он понимал, что до тех пор, пока из академии не пришлют новой замены, он застрянет здесь надолго. Ведь теперь он не сможет просто уйти на пенсию, оставив вместо себя временно исполняющим обязанности начальника таможни Майлза Коннора.

«Пойду, пожалуй, напьюсь», — подумал Пауль, направляясь к выходу.

В дверях, ведущих в шлюзовую камеру, он столкнулся с инспектором полиции Долларом. Тот очень спешил и сильно запыхался.

— Извините, шеф, что отрываю вас от дел, — сказал Доллар, с любопытством оглядывая черные от гари и копоти искореженные листы обшивки, — но мы тут нашли труп одного парня.

— Какого еще парня?!

— Личность пока не установлена. У убитого отрезаны все пальцы. Я тут хотел посоветоваться…

— Думай сам, тебе за это деньги платят, — раздраженно перебил подчиненного Хитредвил. — А вы, пилоты, — обратился он к Бакстеру и Уорнеру, пока Креггер с двумя прибывшими с Долларом полицейскими уносили тело Майлза Коннора, — уносите поскорее свои задницы с Асидента.

— Это мы и собираемся сделать, капитан, — сказал Скайт Уорнер. — Только у нас к вам есть маленький вопрос.

— Я слушаю.

— Где здесь на спутнике находится почта? Нам нужно срочно отправить сообщение.

— Там же, где и полицейское управление, — на третьем этаже.

«Директива из главного полицейского управления на Плобое оказалась верной, на этих парней и в самом деле было совершено покушение», — подумал про себя Хитредвил, глядя вслед удаляющимся пилотам.

Глава 13

Флаер, выкрашенный в ярко-салатовый цвет, медлен но продирался сквозь тяжелую густую пелену белого тумана. Плотная, непроницаемая масса со всех сторон обволакивала обтекаемый корпус летательного аппарата. Казалось, что машина не летит, а плывет в жидком белом молоке, осторожно раздвигая закругленным носом слои непроглядной субстанции, словно это был не летательный аппарат, а подводная субмарина, не спеша плывущая в глубине океана.

За последние сутки туман, окутавший Плобитаун, не рассеялся, а, наоборот, стал еще гуще. Со стороны могло показаться, что многомиллионный город утонул в огромном молочном облаке, на поверхности которого остались торчать только несколько верхушек самых высоких башен небоскребов.

Флаер продвигался с минимальной скоростью на самой низкой высоте. Сидящему в кабине Виту Смуглеру казалось, что машина не летит, а стоит на месте. О том, что летательный аппарат находится в движении, свидетельствовала лишь легкая вибрация работавшего двигателя да маленькие капельки воды, скапливавшиеся на бледно-зеленой поверхности корпуса и стекавшие тоненькими ручейками под углом по ходу движения машины, оставляя мокрые дорожки на тонированных стеклах обзора.

Новейшая противотуманная система, которая носила громкое название «Терминатор», работала на полную мощность. Вит Смуглер только позавчера поставил на крыше своего флаера эти четыре желтых фары. О «Терминаторе» Вит узнал из рекламного телевизионного ролика. В передаче говорилось, что самое модное и наиболее эффективное средство уничтожить туман — это установить противотуманную систему на крыше машины. По телевизору даже выступил один известный плобитаунский ученый — хозяин фирмы, производящей системы подобного рода. Он доходчиво, энергично жестикулируя руками, в популярной форме доказал эффективность нового способа борьбы с плохой видимостью, не забыв при этом раскритиковать старые и отжившие свое системы, когда дополнительные фары устанавливались по бокам или на бампере машин. В заключение передачи ученый сообщил адрес фирмы и телефон, по которому каждый уважающий себя плобитаунец мог приобрести подобную вещь.

Досмотрев рекламную передачу до конца, Смуглер решил, что именно такой системы и не хватает для его любимого флаера, чтобы соответствовать уровню шика своего хозяина. Позвонив в фирму, выпускающую «Терминаторы», он сразу заказал себе такую систему для своего флаера. Противотуманная новинка стоила очень дорого, и Вит купил ее в кредит, добавив к своим и без того огромным долгам очередную кругленькую сумму.

Туман вокруг был очень густым, из-за чего у Вита Смуглера иногда возникало чувство какой-то нереальности происходящего, словно он попал в другой мир, находившийся на самой границе сознания. Иногда, словно воплотившаяся наяву больная сюрреалистическая фантазия какого-нибудь художника-авангардиста, перед взором Смуглера возникали размытые очертания построек без основания, стен и окон, парящих в воздухе.

Часто перед флаером Смуглера неожиданно возникал другой летательный аппарат, словно призрак, появившийся ниоткуда, и так же бесшумно исчезал где-то позади в непроглядной густой пелене.

Вит Смуглер понимал, что летать в такую погоду опасно, но он где-то слышал, скорее всего в какой-то передаче, что ездить по земле на лендспидере или электромобиле немодно и некруто. Что только бедняки, у которых нет денег на приличный летательный аппарат, ползают по земле. Ведь всем известно, что «рожденный ползать летать не может». А Смуглер не был бедняком. Свой флаер ядовитого салатового цвета, купленный в кредит, он очень любил и гордился им. Это была прекрасная и очень дорогая машина.

Смуглер не боялся куда-нибудь врезаться. На борту летательного аппарата находился специальный компьютер, который четко выделял все объекты на специальном экране, анализировал ситуацию и корректировал полет. Правда, Вит ничего не понимал в электронике, но работник магазина, где Смуглер покупал свой флаер, доверительно сообщил ему, что с таким электронным оснащением «господин Смуглер сможет летать при абсолютно нулевой видимости». Ну а если в системе произойдет какой-нибудь сбой, фирма берется бесплатно устранить неполадку. Или похоронить клиента за счет компании, если авария произошла по их вине. Такие замечательные условия не могли оставить равнодушным Вита Смуглера, тем более что он был в полном восторге от цвета флаера. Яркий ядовито-салатовый оттенок, в который была выкрашена машина, привел Смуглера в полный экстаз. Тогда в магазине Вит несколько раз обошел машину, потом залез внутрь салона флаера, когда сотрудник фирмы услужливо распахнул перед ним дверцу, и сел в кожаное кресло пилота. Внутреннее оформление салона флаера тоже понравилось Виту Смуглеру. Встроенный бар, радиоприемник, кондиционер, маленький холодильник, в котором стояла бутылка виски «Черный Саймон» — подарок покупателю от фирмы. Все это было очень круто.

— Когда ведешь эту малышку, чувствуешь себя в силе удовлетворить любую женщину, — сказал сотрудник фирмы, и Вит не мог с ним не согласиться. Смуглер поерзал на удобном сиденье.

— Заверните. Беру, — сказал он после недолгого раздумья, которое потребовалось ему, чтобы прикинуть, сколько нулей прибавится к его банковскому долгу.

Сегодня утром Вит Смуглер проснулся на час раньше обычного оттого, что Ли, с которой он познакомился недавно в ресторане «Денди», двинула его во сне коленкой в пах.

«Дьявол!» — Что можно ожидать от дня, который начинается с этого слова? Так все и пошло наперекосяк. И не успела еще пройти боль от удара, как раздался звонок босса. Голос босса — вот что меньше всего хотел Вит услышать в столь ранний час. А теперь, проснувшись столь экстравагантным образом, Вит, стоя голым перед телефоном, подобострастным голосом, как попугай, твердил одну и ту же фразу: «Да, босс… Да, босс… Да, босс…» — Спайдер срочно требовал его к себе.

Вит собирался с мыслями перед стенным шкафом, выбирая одежду, но Ли полезла целоваться, и, несмотря на еще не утихшую боль, ему пришлось отправиться обратно в спальню. Поэтому времени у него совсем не осталось. Одевался он второпях, потом попрыскался одеколоном «Большой мужчина» — подарок Ли и вставил в петлицу пиджака бумажный цветок. Ли нравились бумажные цветы, а Вит старался ей нравиться.

Смуглер очень нервничал. От таких внезапных вызовов для себя он не ждал, как правило, ничего хорошего. Он очень боялся Спайдера. Боялся по той причине, что знал: босс никогда не прощает тех, кто ведет с ним нечестную игру. А Смуглер был именно таким человеком. Непомерные денежные траты и долги, в которых Вит запутался, как муха в паутине, вынудили его запустить руку в карман к Спайдеру. И теперь Смуглер с ужасом думал о том, что его ждет, если старик пронюхает об этом.

Смуглер протянул руку к передней панели и включил радио. Приемник был настроен на модную музыкальную волну. Но музыка, которая обычно приводила Вита в бодрое и хорошее расположение духа, на этот раз не принесла ничего, кроме раздражения. Смуглер выключил приемник и подергал двумя пальцами левой руки мочку уха. Вит так делал всегда, когда чего-то боялся, сильно нервничал или хотел кого-то обмануть. Но сейчас он хотел обмануть самого себя, чтобы отогнать мрачные мысли и тяжелые предчувствия.

Смуглер посмотрел на бортовой компьютер. Флаер уже почти подлетел к небоскребу Спайдера. Нужно собраться и успокоиться. Нельзя, чтобы этот старый маразматик понял по его состоянию, что Вит нервничает. Ведь волнуются только те люди, у которых на душе нечисто.

Глава 14

Когда Смуглер пришел к Спайдеру, босс был занят изучением бухгалтерских отчетов фирмы «Вакумклир» — фирмы по продаже пылесосов, являвшейся официальным прикрытием основной деятельности организации Спайдера.

— Проходи, Вит, — пригласил он Смуглера в кабинет, когда тот появился в дверях, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

На негнущихся от страха ногах Смуглер подошел к столу и сел в одно из кресел, чувствуя, как от волнения вспотели его ладони.

Спайдер отложил в сторону бумаги и немигающим взглядом уставился на своего подчиненного, подобно голодному удаву. От этого взгляда Смуглер почувствовал себя беззащитным кроликом. В животе громко заурчало, и Смуглер густо покраснел.

— В нашу организацию затесался предатель, — сказал Спайдер, продолжая в упор глядеть на Смуглера. — Мы пригрели змею, которая хитростью втерлась к нам в доверие и отплатила черным злом за все то добро, которое мы сделали для этого человека. Ты не догадываешься, о ком я говорю?

Вит Смуглер почувствовал, как во рту у него пересохло, а по спине потекли струйки липкого пота. Он помотал головой и смог лишь выдавить из себя нечленораздельный звук, больше похожий на мычание. Смуглер не сомневался, что сейчас Спайдер назовет его имя, а стоящий за спиной босса Микадзуко Яко бесшумно подойдет к нему сзади, накинет на его шею шелковый шнур и резко сведет концы.

Но, как ни странно, в этот самый момент Смуглера больше всего терзала мысль о том, что в его квартире осталась Ли, которая может украсть его новую картину «Яйца небесного козла», купленную недавно Смуглером на аукционе за три миллиона кредитов в рассрочку. Эту картину Вит еще никому не показывал, и теперь Ли сможет выдать ее за свою собственность.

«Она сразу положила глаз на „Яйца небесного козла“. Я это хорошо заметил. Стерва!» — потея от страха под холодным взглядом Спайдера, думал Смуглер.

— Нас предал Мордер, — спокойно произнес Спайдер.

«С такими раскладами я скоро стану импотентом, — с облегчением подумал Смуглер, переводя дух. — Слава богу, на этот раз пронесло!»

— Я сам давно подозревал его! — горячно, с рвением в голосе воскликнул Смуглер, обличая предателя и кивая для большей убедительности головой. — Мне никогда не нравился его скрытый под очками взгляд! Я всегда подозревал, что Мордер что-то скрывает. А его портной, который шьет костюмы этому ублюдку, это просто извращенец какой-то! Я не удивлюсь, если Мордер окажется «голубым». От такого человека, как он, можно и не такого ожидать. Двуличная змея!

— Раз так, иди и разберись с ним сам. Ты знаешь, как поступают с гадами, их давят, пока они не успели укусить. Принеси мне его глаза!

Смуглер ошарашенно замолчал. Он раньше никогда не принимал участия в подобных делах. В его задачи входили переговоры с торговцами, пересчет наличности и обман клиентов. Договориться, запугать, обмануть, в крайнем случае нанять кого-нибудь. Но чтобы вот так, самому — такого Смуглеру раньше делать не приходилось.

Смуглер попытался сглотнуть ком, неожиданно образовавшийся в горле. «Спайдер, этот кровожадный паук, решил повязать меня кровью! Если я откажусь, мне самому ампутируют глаза или, еще хуже, сварганят шедевр, что-то вроде „Яйца Вита Смуглера“. Отказываться никак нельзя», — промелькнули в голове Смуглера мысли.

— О’кей, босс… — прохрипел Вит.

— Колхени и Блистер тебе помогут. Действуй. Смуглер поднялся с кресла и вышел за дверь, с трудом передвигая ватные ноги. Вит, еще не веря в то, что он вышел из кабинета босса живым, спустился на скоростном лифте на самый нижний этаж, где располагался подземный гараж фирмы «Вакумклир».

Подвал гаража с железобетонными неокрашенными стенами освещался ярким светом неоновых ламп и четырьмя прожекторами по углам. Вдоль стен стояли ровными рядами электромобили, флаеры и лендспидеры.

Войдя в гараж через небольшую железную дверь, Вит Смуглер сразу же увидел длинный обтекаемый корпус черного лендспидера, возле которого возились два человека. Один был высокий, другой низкий и коренастый. Высокого звали Колхени. Он был одет в темные отглаженные брюки и серый пиджак поверх черной футболки с маленькой белой надписью «Вакумклир».

Колхени был профессиональным ганфайтером. Судья города Вестаун приговорил его к повешению за убийство. Правда, поговаривали, что тот парень сам нарвался, затеяв ссору с Колхени в баре «Черный Саймон». Говорили также, что Колхени позволил ему наполовину вытащить бластер из кобуры, прежде чем разрядил весь заряд своего оружия в грудь обидчику. Загвоздка заключалась в том, что покойник был сыном мэра города Вестаун. Убитый горем отец потребовал от шерифа и судьи голову Колхени. Но Колхени было не так-то просто взять. Он пережил и судью, и мэра, и шерифа с пятью полицейскими.

Теперь Колхени официально работал главным менеджером в фирме «Вакумклир» по продаже пылесосов. О своей работе он знал только то, что эти машинки чертовски здорово сосут пыль. В самой фирме его так ни разу никто и не видел. Считалось, что их главный менеджер не вылезает из командировок, куда его постоянно посылает начальство, что, по сути, было недалеко от правды.

Другой — Блистер — коренастый низкорослый крепыш с близко посаженными глазами и узким лбом, одетый в промасленные мятые брюки и потную темную майку, официально работал водителем грузовика в фирме «Вакумклир». Он развозил пылесосы клиентам, кроме тех случаев, когда был нужен начальству для других целей. Хотя в его мозгах явно не хватало извилин, это был расторопный малый. Да и баранку он крутил очень лихо.

Большой багажник машины был раскрыт, и эти двое пытались запихнуть в него продолговатый полиэтиленовый тюк, который никак не хотел помещаться в багажник. Из мешка торчали две ноги, обутые в яркие кроссовки с характерными тремя зигзагообразными полосами. Присмотревшись, Вит узнал в них кроссовки Виктора Браги. «Виктор выбыл из игры. При ином раскладе карт на его месте мог бы очутиться я, — подумал Смуглер, — сегодня мне определенно везет».

Тем временем мужчины закончили упаковывать труп и, словно крышку гроба, захлопнули багажник. Они отряхнули руки, как если бы делали что-то пыльное. Потом тот, что был повыше, достал пачку сигарет, вытряхнул из нее несколько штук и протянул своему товарищу.

— Босс велел нам немного прокатиться, мальчики, — сказал Смуглер, подойдя к Блистеру и Колхени.

Смуглер старался играть роль большого начальника. Он картинно стоял, засунув одну руку в карман брюк, а другой хозяйски похлопывая по черной полированной поверхности багажника, где покоился Виктор Брага.

— Босс велел решить нам одну проблему, — продолжал он, пристально оглядывая Блистера и Колхени, как это обычно делал Спайдер, — и чтобы вы знали, то скажу вам, парни, проблема заключается в Круле Мордере.

— Никаких проблем, Вит, — сказал Колхени, криво усмехаясь, — мне никогда не нравился его стиль работы.

Блистер в ответ на реплику своего приятеля издал короткий смешок, напоминающий лошадиное ржание. Он вообще старался поменьше говорить в присутствии «старших», боясь чего-нибудь брякнуть невпопад. Блистер делал только то, что ему говорили, и никогда не размышлял о содеянном. Думать много вредно. Меньше думаешь — дольше живешь, таково было его основное жизненное правило.

— Оружие, надеюсь, при себе? — спросил Смуглер.

— В этой тачке, — Колхени показал на лендспидер, — оружия больше, чем в главном управлении Плобитаунского комиссариата полиции.

— Отлично, парни. Я доволен вами, — сказал он, продолжая подражать интонациями своего голоса Спайдеру, думая про себя: «Тупые гориллы».

— Куда едем? — спросил Блистер, открывая переднюю дверцу машины и садясь за руль.

— На Грин Роуд, в бар «Чико», да поживее, пока дичь не улетела из клетки, — приказал Смуглер, развалясь ни заднем сиденье лендспидера.

Колхени сел рядом с водителем. Он открыл встроенный бар и достал оттуда бутылку виски «Черный Саймон» два стакана для себя и для Смуглера.

— Может, хлебнем перед работой, босс, — предложил он.

Польщенный обращением «босс», Смуглер важно кивнул, протягивая руку за стаканом.

Блистер завел мотор. Лендспидер оторвался от пола гаража и понесся по узкому тоннелю соединяющему гараж с автострадой, проложенной вдоль побережья. Блистер был действительно классным водителем. Смуглер убедился в этом лично, наблюдая, с какой легкостью и мастерством Блистер преодолевает повороты тоннеля, даже не сбавляя при этом скорость. При такой езде никто не обращал внимания на трясшуюся руку Смуглера со стаканом виски.

Вит Смуглер даже не заметил, как исчезли стены подземного тоннеля, освещенные лампами дневного света, и лендспидер вылетел на автобан. Блистер включил мощные противотуманные фары, рассеивающие молочную пелену тумана, еще больше надавил на педаль газа, и машина понеслась к прибрежной зоне по направлению к бару «Чико».

Глава 15

Крул Мордер нервно посмотрел на часы и достал новую сигарету. Пепельница перед ним была уже вся забита окурками. Виктор Брага, которого Мордер уже целый час ждал в баре «Чико», опаздывал, а Крул хорошо знал, что не в привычках такого человека, как Брага, опаздывать хотя бы на минуту.

Гнев и ярость буквально душили Мордера. Оба покушения на звездолет покупателя наркотина Спайдера с треском провалились. А ведь Мордер заплатил Виктору из своего кармана наличными, да немало, за что получил гарантии, что «Атлант» не долетит даже до Аларма. В данный момент у Крула Мордера было такое состояние, что он был готов собственноручно убить Виктора Брагу. Весь план, так тщательно продуманный им, летел ко всем чертям. А план действий, придуманный Мордером, был, по его мнению, безупречен.

Сделка срывается. Спайдер — этот вышедший из ума старик с замашками, претендующими на высшую власть, — теряет последние капли своего авторитета в организации. Главой организации становится Мордер, потому что, кроме него, нет сильных личностей, способных возглавить бизнес. Не этот же пижон Смуглер, в конце концов? Потом он потихоньку, незаметно убирает Смуглера и становится полновластным хозяином концерна «Вакумклир». Замечательный план. Все тихо и без особого шума.

Мордер очень хотел обтяпать это дельце без особого шума, чтобы свалить Спайдера, но если это не удастся, а судя по всему, так оно и получилось, придется прибегнуть к открытому насилию. Если он этого не сделает, Спайдер уберет его сам. Слишком далеко зашла эта игра. Настала пора идти ва-банк. И именно за этим, чтобы решить вопросы возможного вооруженного способа убрать Спайдера, он и договорился о встрече с Брагой. Но этот засранец куда-то подевался.

Мордер поправил свои очки. В баре было все как обычно. Из танцзала неслась несмолкаемая музыка. Бармен за своей стойкой энергично смешивал коктейли. По телевизору транслировали очередное шоу.

— Что-нибудь еще, сэр? — Перед Мордером остановился официант и забрал полную окурков пепельницу. — Что-нибудь закажете еще? — повторил он свой вопрос.

— Двойной «Саймон» без льда, — буркнул в ответ Мордер.

— Будет исполнено.

«Куда же все-таки подевался этот кретин?» — думал Мордер. С каждой минутой ожидания его охватывало все большее раздражение. От злости он так сильно сжал стакан с виски, который держал в руке, что стекло не выдержало и стакан лопнул, разлетевшись на мелкие кусочки, залив остатками виски стойку, за которой сидел Крул, и манжет его белоснежной рубашки.

Этот идиот Виктор должен знать, что в баре «Чико» есть телефон. И он мог найти номер телефона этого заведения в любом справочнике. Если этого дурака задержали какие-нибудь неотложные дела, то почему он не позвонил?!

Мордер повернул голову и посмотрел в окно. На улице ничего не было видно из-за плотного тумана. Совсем рядом Крул услышал приближающийся шум двигателя. Это был не флаер Виктора, Мордер сразу же узнал бы характерный, с легким присвистом звук работающего мотора летательного аппарата, и не электромобиль, у которого двигатель работает значительно тише. Судя по звуку, за окном бара остановился лендспидер с мощным двигателем. Мотор не выключили. Может быть, водитель потерял в этом тумане дорогу и сейчас растерянно озирается по сторонам, пытаясь сориентироваться, где же он находится.

Крул Мордер прислушался. Дверь открылась. В бар кто-то зашел и остановился за его спиной. Их было трое, и по запаху одеколона «Большой мужчина» Мордер догадался, что один из них Вит Смуглер.

Мордер не сомневался, что эти люди пришли за ним. Он сделал ход и проиграл. Теперь понятно, почему Виктор Брага не пришел на встречу.

— Извините, сэр, — смущенным тоном сказал официант, подошедший к столику, за которым сидел Мордер, — но «Саймон» весь закончился. Могу предложить вам виски «Черная метка».

— Не тебе, приятель, давать мне «Черную метку».

— Крул, мы пришли за тобой, — услышал Мордер голос стоящего за спиной Вита Смуглера.

— Я знаю, Вит.

Да, он действительно проиграл, и теперь ему только остается с честью выйти из игры, как это подобает настоящему джентльмену.

— Что ты здесь делаешь, Крул, в этой грязной забегаловке так далеко от центра города? — спросил Вит, присаживаясь рядом за стойку напротив Мордера, в то время как Колхени быстро обыскал Крула.

Из наплечной кобуры Мордера он извлек бластер, который тут же засунул за ремень своих брюк, а за отворотом штанины, в специальных ножнах, Колхени нашел нож с длинным, остро отточенным откидывающимся лезвием. Этот нож он передал Смугл еру, который небрежно положил его в карман своего пиджака.

Мордер молчал, всем своим видом показывая полное равнодушие, словно происходившее здесь его нисколько не касалось.

— Не хочешь отвечать, Крул? — продолжал говорить Смуглер, не спуская с Мордера глаз. — Так вот, Крул, я скажу тебе, зачем ты здесь. Ты сюда приехал не для того, чтобы сменить себе повара. Ты приехал, чтобы встретиться с Виктором Брагой. Не так ли, Крул? Но тебе больше не удастся плести свои грязные козни против нашего босса и всей организации в целом. Ты на крючке, Крул, и сел ты на крючок очень крепко. Скажу тебе еще кое-что. Скоро ты встретишься с Виктором Брагой. Это я тебе твердо обещаю.

— Ладно, — сказал Мордер, — твоя взяла, Вит. Ведь, по сути, эта игра была между нами. Спайдер лишь сдавал карты. Я поспешил, и ты ловко воспользовался этим, подставив мне подножку. Признайся, мы всегда ненавидели друг друга. Ты всегда был мне отвратителен. У тебя дерьмовый одеколон и мерзкие картины.

— Откуда ты знаешь, какие у меня картины, ты ведь никогда не был у меня дома?!

— Ты к тому же плохо разбираешься в женщинах, Вит.

— Спасибо, Крул, ты развязал мне руки. Теперь мне будет даже приятно сделать то, что я должен сделать.

— Не стоит, Вит, я знаю, что чувствуешь, когда убиваешь в первый раз. Поэтому давайте же поскорее покончим с этим.

— Тогда пошли, Крул.

Вчетвером они вышли из бара «Чико». Со стороны вряд ли кто мог заподозрить что-нибудь особенное. Просто четверо приятелей зашли в бар попить пивка, а теперь решили поехать по своим делам. Проходя мимо своего флаера, припаркованного у тротуара, Мордер обернулся. Крул Мордер любил свою машину. Это был шестидверный болид престижной модели «Эллит-классик». Свою тачку Мордер приобрел всего лишь год назад у парней, торгующих после захода солнца за наличность машинами подобного уровня. Мордера не интересовали подробности того, где и как эти ребята раздобыли такой шикарный флаер. Мордер догадывался, что хозяин этой машины скорее всего уже никогда не обратится в полицию о пропаже. Сделка проходила на одном из заброшенных складов, которых было так много в трущобах, примыкающих к району доков. Тогда Крул заплатил за свой флаер несколько пухлых пачек кредитов с номерами, числящимися в розыске после ограбления банка, сел в машину и дал по газам. Больше он никогда не видел тех парней, предпочитая избегать урановые рудники.

— Вит, можно попросить тебя об одной услуге? — сказал он, когда они подошли к лендспидеру Смуглера.

— Пожалуйста, Крул.

— Береги мой флаер. Чаще мой его и не забывай менять масло в карбюраторе.

— Хорошо, Крул, договорились. Хотя мне не нравится его цвет, и, вполне возможно, мне придется его перекрасить, чтобы «тачка» выглядела стильно. У тебя никогда не было вкуса, Крул.

Блистер сел за руль, а Смуглер с Колхени заняли места на заднем сиденье по обе стороны от Мордера. Машина тронулась и через несколько секунд растворилась в тумане.

Глава 16

Ехали молча. Лендспидер быстро летел сквозь туман, рассеивая молочно-белую пелену мощными противотуманными фарами. Попутных и встречных машин попадалось мало. Обычно оживленнейшая автострада, тянувшаяся вдоль побережья, казалась вымершей. Иногда в тумане, на островках чистого пространства, можно было видеть дорогую частную виллу или коттедж, больше походившие на призраки с черными глазницами зашторенных окон. А из спокойной глади океана недалеко от берега выпячивались, словно спины сказочных чудовищ, подводные фермы, разводящие морских животных и растения для магазинов, ресторанов и закусочных города Плобитаун.

— Куда мы едем? — спросил Мордер, поворачиваясь в сторону сидящего рядом Смуглера.

— В район доков.

«Что ж, это вполне логично, — подумал Мордер, закуривая, — сам бы я на месте Вита поступил точно так же. Лучшего места, чем район доков, не придумать, для того чтобы спокойно убрать ненужного человека, не вызывая лишнего шума. Да еще в такую отличную погоду. Старик не ошибся, когда сказал, что такая погода прекрасно подходит для контрабандистов и убийц. А в последнем он знает толк».

Тем временем пейзаж вокруг разительно изменился. Словно по мановению волшебной палочки, исчезли дорогие частные постройки в прибрежной океанской зоне города. Остались позади и подводные фермы. По обе стороны старой, разбитой проезжей части без тротуаров потянулись серые глухие заборы с протянутой поверху ржавой колючей проволокой и грязные унылые стены домов, сложенных из потемневшего от времени красного кирпича.

Лендспидер свернул в узкий проулок, с одной стороны которого возвышалась водонапорная башня, а с другой — обшарпанное двухэтажное здание с длинными, вытянутыми вверх узкими окнами. Оставшиеся невыбитыми стекла были черными от пыли и грязи. На месте некоторых оконных проемов, словно бельма на глазах, красовались прогнившие листы фанеры, а вдоль кирпичной стены тянулась потускневшая надпись из огромных печатных букв, намалеванных прямо на стене черной масляной краской: «Завод ДВИГАТЕЛЬ. Производство заводных и электрических моторчиков для детских игрушек». На большой входной двери помещения висел огромный амбарный замок, рядом с которым на ржавой цепочке болталась табличка с надписью: «ЗАКРЫТО».

Миновав рельсы узкоколейной железной дороги, которой, судя по толстому слою ржавчины, давно никто не пользовался, лендспидер остановился на небольшой площадке между домами. Впереди маячил деревянный причал для барж, сделанный из досок, которые были настелены прямо на толстые сваи, торчавшие из грязной воды канала. Тихо плескались мазутные волны, в которых плавали пластмассовые банки из-под кетчупа, лимонада и пустые жестянки от пива.

Все вылезли из машины. Под ногами шуршали грязные обрывки бумаги и похрустывали осколки битого стекла. Рядом стояла покрытая сажей и копотью старая железная бочка, у которой в холодные дни грелись рабочие-докеры.

— Вытаскивайте из багажника Виктора, — приказал Смуглер Блистеру и Колхени, — потом бросьте его в канал. Да кидайте подальше от берега. Пойдем, Крул, отойдем немного, чтобы не мешать парням, — добавил он, доставая свой бластер.

Они обошли машину, у открытого багажника которой возились подручные Смуглера, кряхтя и ругаясь вытаскивая завернутое в полиэтилен тело Виктора Браги.

— Меня вы тоже здесь утопите? — спросил Мордер, хотя мог бы и не задавать этого вопроса. Все и так было ясно.

— А что поделаешь, Вит, что поделаешь. Не оставлять же тебя прямо здесь.

Смуглер остановился. Они находились на маленькой площадке, огороженной двумя полуобвалившимися стенами, рядом с заполненными мусором железными помойными баками. Вит осмотрелся. Место было удобное, и ему понравилось.

— Стой, приятель, — сказал он, ставя рычажок предохранителя в боевое положение, — похоже, мы пришли. Дальше ты уже никуда не пойдешь. Обратно вернется только один из нас, и нетрудно догадаться кто.

Мордер обернулся. Ему в лицо был нацелен бластер, который Смуглер держал на чуть согнутой в локте руке.

— Конечно, Крул, ты был прав, что начал игру против босса и заварил всю эту кашу, — спокойно произнес Смуглер, — старик стал действительно неспособен вести дела и управлять нашей организацией. Его необходимо сместить. Но ты, Мордер, действовал крайне неосторожно и глупо. Так, как ты, действуют только дураки. Ты, Крул подставил своими действиями под удар не только себя, но и мой собственный бизнес. Я буду действовать иначе, чем ты.

— Дураки попадают в рай, — ответил на это Мордер. — Тебе это не грозит.

— Дураки всегда умирают первыми, — сказал Смуглер.

Смуглер убрал бластер и достал нож с выкидным лезвием, тот самый, который он отобрал у Мордера.

Подойдя к телу, он наклонился над ним и нажал на кнопку. Лезвие выскочило совсем бесшумно.

— Я всегда считал, что в любом деле лучше быть первым, чем вторым.

— На этот раз тебе это удалось.

— А ты, как всегда, дышишь мне в спину.

— Время покажет.

— Я займу для тебя там место, Вит. Смуглер прицелился и прищурил левый глаз.

— Да, и еще, чуть не забыл, — вдруг вспомнил он, босс велел мне принести твои глаза!

— Ха-ха-ха, — рассмеялся Мордер. Его смех прозвучал дьявольски в этой окутанной туманом тишине. А лицо Мордера исказила гримаса усмешки. — Спайдеру нужны мои глаза! Как бы не так. Просто, Вит, старик доверяет тебе столько же, сколько и всем остальным в этом проклятом мире. Он решил устроить тебе небольшую проверку на благонадежность на тот случай, если бы ты решил оставить меня в живых и принес бы ему глаза другого человека! А что касается моих глаз, то ты их сейчас увидишь.

Мордер поднял руку и снял свои очки.

— Смотри, Вит, полюбуйся. Ведь ты так давно хотел это увидеть.

От открывшейся его взору картины Смуглеру стало сильно не по себе, и он непроизвольно попятился. Прямо на него, в упор, с покрытого сеткой неровно зарубцевавшихся шрамов лица, смотрели две красные светящиеся точки, похожие на те яркие пятна, которые оставляет лазерный прицел снайперской винтовки на своей цели. Пустые глазницы казались неестественно большими из-за вставленных туда матовых стальных пластин. А в самом центре на специальных вращающихся шарнирах дьявольским красным светом светились два глазных протеза, сделанных на основе жидкокристаллических световых элементов.

Смуглер прицелился и выстрелил прямо в эту смотрящую на него маску, в которой было совсем не много от человеческого лица.

Энергетический разряд, вырвавшийся из ствола бластера, отбросил Мордера прямо к стене, по которой Крул сполз вниз на землю, оставив за собой кровавый след.

Спайдер с равнодушием на лице рассматривал окровавленные глазные протезы Мордера, перекатывая их своей золотой авторучкой. Протезы, ударяясь друг о друга, издавали металлический стук. Их зрачки были черными. Они угасли вместе с жизнью их владельца.

Вит Смуглер на этот раз сидел развалясь на стуле и закинув ногу за ногу.

— Ах, Мордер, Мордер… Хороший был мальчик. Кто бы мог подумать, что он решится укусить руку, дающую ему пищу? — Спайдер достал носовой платок и обтер свою авторучку, прежде чем засунуть ее обратно в футляр. — Мне будет не хватать его общества. Предлагаю почтить его память минутой молчания.

Все замолчали. В кабинете Спайдера повисла тягостная тишина. Спайдер выдержал ровно минуту.

За длинным столом в кабинете босса, кроме Спайдера и Смуглера, был Колхени. Теперь он занимал не только кресло Мордера на совещаниях «руководства» фирмы «Вакумклир», но и был поставлен на тот пост, который раньше занимал в организации Мордер. Колхени сидел напротив Смуглера, он надел те самые солнцезащитные очки, которые раньше носил Мордер. Колхени в упор смотрел на Смуглера, и от этого взгляда тому делалось не по себе.

«Кто бы мог подумать, что этот пижон нацепит на себя те же самые очки, что были на Мордере. Нужно было сбросить их вслед за хозяином, когда тот пошел ко дну у причала третьего дока», — думал Смуглер, стараясь не смотреть в сторону Колхени.

Спайдер был доволен, хотя и не показал виду, чтобы не выдать какие-либо эмоции перед своими подчиненными. «Смуглер сыграл в дурака, а Мордер в ящик. Интересно, кто из них выиграл больше?» — подумал он, а вслух сказал:

— Вы хорошо поработали, парни. Я доволен вами.

Глава 17

Заместитель комиссара полиции Плобитауна капитан Хэнк был невысоким плотным мужчиной крепкого телосложения, одетым в неизменно отутюженный мундир с надраенными до блеска пуговицами. Гражданской одежды капитан не признавал, считая ее недостойной для того, чтобы ее носил настоящий, уважающий себя полицейский. Свой форменный мундир с капитанскими нашивками Хэнк каждое утро гладил лично сам, не доверяя такую ответственную работу даже своей жене, с которой жил вместе уже около двадцати лет. Двойной ряд блестящих пуговиц на мундире Хэнк постоянно полировал специальной тряпочкой, которая хранилась у него в нагрудном кармане.

Капитан Хэнк занимал пост заместителя комиссара Боба Гантера уже почти десять лет и считал себя непревзойденным знатоком не только в раскрытии преступлений, но и в приготовлении кофе. Он был твердо убежден, что хороший полицейский обязан любить этот напиток и уметь его готовить. Полицейский, работающий без чашки или хотя бы пластмассового стаканчика с кофе на своем рабочем столе, в понимании капитана, был не полицейским, а бездельником, заслуживающим увольнения.

Хэнк выписывал специальную литературу о кофе, посещал элитный плобитаунский клуб «Кофейный гурман», поддерживал переписку с членами этого клуба на других планетах галактики и постоянно изобретал свои собственные способы приготовления этого напитка.

Изощряясь в очередном способе приготовления кофе, капитан Хэнк как демократический начальник угощал им своих подчиненных, которые заходили к нему в кабинет по делам службы. Он наблюдал за их реакцией и в случае отрицательного результата менял состав ингредиентов, в которые входили не только сам кофе, но и другие компоненты, от соли до пепла дешевых сигар.

На его широком рабочем столе из темного дерева стояла большая электрическая кофеварка, к которой была привинчена медная табличка с выгравированной надписью: «Доблестному стражу порядка и стабильности» , подарок сослуживцев к сорокалетию.

И еще у капитана Хэнка была страстная мечта — он очень хотел занять кресло комиссара полиции города Плобитаун.

Сейчас капитан Хэнк сидел в своем кабинете и писал. отчет о проделанной за прошедший месяц работе вверенного ему управления. Он постоянно в конце каждого месяца писал подобные отчеты, когда шел докладывать своему шефу комиссару Бобу Гантеру о состоянии криминогенной обстановки в городе. Сейчас комиссар улетел на планету Брукс, где проводился конгресс под лозунгом «Борьба с преступностью — дело каждого гражданина галактики» и куда были приглашены высокие полицейские чины со многих планет, входящих в состав Межгалактического Объединенного Союза Свободных Планет.

Капитан Хэнк не любил писать отчетов и поэтому тянул с ними до самого последнего срока. Комиссар должен был прилететь через неделю, и Хэнку хотелось поскорее разделаться с этой скучной бумажной работой, чтобы заняться более интересными делами.

Кофеварка, стоявшая на столе капитана, загудела, и на индикаторной панели зажглась зеленая лампочка, показывающая, что кофе готов. Хэнк потянулся, разминая уставшую от долгого сидения за столом спину, и подставил в специальное углубление в кофеварке фарфоровую чашечку с розовым амурчиком, нарисованным на боку, — подарок жены. Рядом с кофеваркой на столе капитана стояли большой старомодный телефонный аппарат из черного эбонита и фотография самого Хэнка в окружении жены и двух дочерей. Фотография была сделана лет десять назад, когда Хэнк был еще лейтенантом.

Поставив чашку с кофе перед собой, капитан выдвинул верхний левый ящик стола, где рядом с потертой кобурой, в которой лежал его табельный бластер, стояло множество маленьких баночек. В этих баночках находились различные приправы, которые Хэнк любил добавлять в приготовляемый им кофе. Названия на баночках не всегда совпадали с их содержимым, но это мало волновало капитана. Ему был важен сам процесс.

Неожиданно в дверь кабинета раздался стук. Хэнк поставил на стол чашку, которую он уже держал в руках, и раздраженно посмотрел на стеклянную матовую дверь своего кабинета. За дверью был виден темный, размытый силуэт сгорбившегося в ожидании человека с орлиным профилем.

— Войдите, Оверкилл! — отрывисто бросил Хэнк. Дверь растворилась, и на пороге появился заместитель Хэнка лейтенант Брюс Оверкилл.

— Не оторвал от дела, шеф? — спросил лейтенант. — Если заняты, зайду попозже.

Оверкилл, как только оказался в кабинете своего начальника, увидел на столе капитана чашку с кофе. А лейтенант прекрасно знал, что опасно появляться в кабинете своего патрона, когда он варит этот напиток.

— Проходи, Брюс, проходи. Я уже закончил писать этот долбаный отчет.

Оверкилл удовлетворенно отметил, что его шеф находится в хорошем расположении духа, и, закрыв за собой дверь, уверенно развалился в кресле, стоящем перед столом капитана.

Брюс Оверкилл был лет на десять младше своего начальника. Это был розовощекий, упитанный здоровяк, считающий себя непревзойденным мастером остроумия и шуток. Обычно он имел привычку сидеть, закинув свои ноги в неизменных, до блеска начищенных, остроносых полуботинках на стол, но в кабинете шефа Брюс не допускал подобных вольностей. Поэтому он просто развалился в кресле, закинув ногу за ногу.

— Кофе хочешь? — спросил Хэнк своего помощника. Брюс не хотел кофе. За сегодняшний вечер он уже выпил пять чашек из кофейного автомата, и его тошнило только от одного запаха этого напитка, но лейтенант знал, что когда шеф предлагает выпить с ним кофе, то отказываться лучше не стоит. Ведь каждый хороший полицейский постоянно пьет этот напиток. А Брюс Оверкилл считал себя хорошим полицейским, и он действительно был хорошим полицейским. Иначе он просто не дослужился бы до лейтенантских погон.

— С удовольствием, шеф, — бодро ответил Брюс и кончиком пальца почесал свой горбатый нос.

— Сейчас ты попробуешь мой новый рецепт приготовления, — говорил капитан, наливая чашку лейтенанту. — Рецепт мне прислал старейший член клуба «Кофейных гурманов» Омар Ха Эм, — говоря это, Хэнк всыпал в чашку кофе щепотку порошка из баночки, которую хранил в самом дальнем углу своего стола.

Благодаря действию приправы коричневый напиток приобрел фиолетово-чернильный оттенок, от одного вида которого у лейтенанта предательски заурчало в животе.

Капитан насыпал лейтенанту две ложечки сахара и сам стал размешивать его маленькой серебряной ложечкой, улыбаясь и кивками головы приободряя Брюса, смотря при этом ему прямо в глаза. У капитана Хэнка была одна чудная особенность: когда он помешивал сахар, то окунал кончик своего среднего пальца в чашку. Капитан в быту был консерватором и не признавал шариковых ручек, предпочитая старые перьевые, отчего его средний палец был всегда перепачкан чернилами.

— Ну как? — самодовольно откидываясь на спинку своего кресла и скрещивая руки на груди, спросил Хэнк, когда лейтенант сделал первый осторожный глоток.

Кофе имел кислый привкус и вонял рыбой.

— Восхитительно! — изобразив на лице восторг, воскликнул Оверкилл, стараясь не смотреть в чашку, где расплывалось жирное, с радужными разводами пятно от пальца капитана. — Какой тонкий вкус!

— Это оттого, что я заваривал его на настое корней сельдерея, — радостно сообщил капитан Хэнк.

Лейтенант Оверкилл подумал, что хорошо бы арестовать этого Омара Ха Эм и посадить в тюрьму лет на десять, чтобы он не смог сочинять своих дурацких рецептов.

— Никогда не пил ничего подобного, — сказал Брюс сидящему перед ним шефу.

Здесь лейтенант не соврал. Подобной гадости он действительно никогда не пил в своей жизни. То пойло, что продавалось в кофейных автоматах, наставленных по всему управлению благодаря стараниям капитана, казалось по сравнению с тем, что сейчас пил Оверкилл, райским напитком.

— Я рад, что тебе понравился мой кофе, Брюс, — довольно произнес капитан.

— Мы установили личность того парня, шеф, — сказал лейтенант, делая еще один маленький глоток, чтобы не обидеть своего шефа, и как бы невзначай отставил чашку на край стола.

— Говори, Брюс.

Сегодня утром в главное полицейское управление города Плобитауна поступил телефонный звонок от старшего инспектора, начальника оперативного отдела Бака Норриса. Сторож одного из складов, принадлежащих посреднической фирме «Спэйс Рейнжерс», в районе доков обнаружил труп неизвестного мужчины, прибитого водой к берегу канала, где находился склад. До смерти перепугавшись, сторож сразу же вызвал дежурный полицейский наряд. А приехавший на место преступления старший инспектор счел необходимым сообщить об этом капитану, чтобы тот взял под личный контроль это дело. Преступление было необычным. Поэтому капитан Хэнк сам поехал на место происшествия, что он в последнее время делал нечасто.

Когда они с лейтенантом Оверкиллом приехали на берег грязного канала, тело уже вытащили из воды. Рядом с трупом, нервно покуривая, дежурили два констебля, а Бак Норрис допрашивал сторожа, время от времени что-то записывая в свой блокнот.

Потерпевшим оказался мужчина средних лет крепкого телосложения. На трупе был надет дорогой костюм и элегантные модельные туфли из крокодиловой кожи. На руке тикали водонепроницаемые золотые с бриллиантами часы известной фирмы «Времекс». Часы и бумажник, в котором было около пяти тысячи кредитов, были не тронуты. Поэтому версия об ограблении отпадала сама собой. К тому же у парня были вырезаны оба глаза.

— Мы проверили отпечатки пальцев этого типа, — продолжал лейтенант Оверкилл. — В нашем архиве на этого парня заведено целое досье. Редкостный ублюдок. Кто-то, убрав его, сделал нашу работу. Покойного звали Крул Мордер. Он долгое время работал в синдикате «Вакумклир», принадлежащем Спайдеру, и за ним длинным шлейфом тянутся дела о рэкете, убийствах, вымогательствах и подкупе должностных лиц. Покойники висят на шее этого Мордера, словно мельничные жернова, — лейтенант Оверкилл улыбнулся своей остроте, — и с его смертью воздух в нашем городе станет намного чище.

— Насчет Мордера это проверенные сведения? Ошибки быть не может?

— Ошибка исключена. Я целый час просидел за компьютером в главном архиве управления, вдыхая чертову пыль, и дважды проверил информацию.

— Крул Мордер… — задумчиво пробормотал Хэнк. — Как ты думаешь, Брюс, кто его убрал? Конкуренты? Если так, то в ближайшее время у нас прибавится работы. Попахивает войной между мафиозными кланами.

— Сомневаюсь, что это сделали конкуренты, шеф.

— Почему ты так думаешь?

— Сегодня после осмотра места происшествия я приказал своим ребятам прочесать квартал. Это было довольно-таки сложно. Сильно мешал туман. Но, несмотря на это, мои парни кое-что раскопали.

— Ну и что же они нашли? Да ты не тяни, Брюс, говори скорее, — немного раздраженно проворчал Хэнк, — и пей кофе, а то остынет.

— Мои парни нашли свидетеля убийства, — взяв чашку в руки и снова поставив ее на стол, произнес Брюс.

— Свидетеля?! — Казалось, что капитан Хэнк меньше всего ожидал такого ответа.

— Да, шеф, свидетеля. Парня, который видел, как пришили этого Мордера.

— Отлично сработано, Брюс! Это просто здорово! Ты, Оверкилл, действительно хороший полицейский и к тому же толковый парень. Я рад, что у меня такой расторопный помощник. Я тебе обещаю, что как только я стану комиссаром полиции, — капитан снизил голос до шепота и оглянулся, как если бы боялся, что его может кто-то подслушать, — то ты, Брюс, наденешь погоны капитана и сядешь в это кресло, которое занимаю сейчас я. Но для этого ты должен быть полностью на моей стороне и быть в одной упряжке со мной.

— Можете на меня рассчитывать, шеф. Мы одна команда. — В порыве преданности лейтенант Оверкилл опрокинул в рот чашку с капитанским кофе, выдув ее содержимое одним залпом.

— Отлично! Кто этот свидетель, Брюс, и не хочешь ли еще кофейку?

— С удовольствием, шеф, — проклиная про себя этот напиток, ответил Оверкилл. — Вы прекрасно готовите кофе, господин капитан. Так вот, о деле, продолжал лейтенант, стараясь скрыть свое отвращение, когда отхлебывал новый глоток из чашки, — это некто Донн Эсхайд. Живет в трущобах в районе доков. Лет пятнадцать назад был осужден верховным судом по делу о наркотиках.

Капитан Хэнк хорошо помнил это дело и этого человека. У капитана вообще была прекрасная память, и его мозг отлично работал. Он помнил все дела, которые прошли через его отдел в течение всего времени с того момента, как он поступил на службу в полицию. Но дело «Общественность Плобитауна против Донна Эсхайда, гражданина Содружества» он помнил особенно хорошо. Еще бы ему не помнить его! Тогда, пятнадцать лет назад, вести это дело поручили ему, еще старшему инспектору Хэнку. Но его приятель Боб Гантер, тоже старший инспектор, с которым Хэнк заканчивал полицейскую академию, убедил тогдашнее начальство передать то перспективное дело себе. У защиты имелись серьезные подозрения, что Донна Эсхайда попросту подставили, но у адвоката не было никакой возможности, чтобы доказать это. Боб «собрал» необходимые улики против Эсхайда. Пресса и общественность требовала от политиков показательной расправы над «наркомафией». И дело было сделано. Донн Эсхайд загремел на полную катушку.

Судебный процесс наделал тогда много шума, а старший инспектор Гантер был, естественно, в центре всеобщего внимания. После этого громкого дела Боб быстро пошел в гору, а Хэнк так и остался на вторых ролях. Сейчас Боб Гантер, несмотря на то что никогда не любил кофе, стал комиссаром полиции и вхож в элитные деловые и политические круги, а его старый товарищ Хэнк уже много лет носит всего лишь капитанские погоны.

— Где этот Донн Эсхайд? — спросил Хэнк у своего помощника.

— Сидит здесь за стенкой. Его сторожат Бак Норрис и инспектор Билли Джонс. Этот Эсхайд еще под действием наркотина, но на вопросы отвечает вполне четко.

— И что же он говорит?

— То, что Мордера убил Вит Смуглер.

— Ничего не понимаю. Ведь Смуглер с Мордером из одной «фирмы». Оба они люди Спайдера и работают менеджерами в корпорации «Вакумклир». Не было ли все, что видел Донн Эсхайд, галлюцинацией, вызванной действием наркотика?

— Нет, шеф. Наркотин ему дал инспектор Джонс после того, как Донн подписал показания. А до этого Эсхайд был в полном порядке — у него два дня не было денег, чтобы купить себе эту дрянь.

— А откуда наркотин у инспектора Джонса?

— Взял чуть-чуть из вешдоков.

— Значит, получается, что мафия стала сама чистить свои ряды, облегчая этим работу нам. Это очень мило с их стороны, — в голосе Хэнка прозвучали нотки сарказма. — Ты, Брюс, займешься этим делом лично. Информируй меня о каждой новой детали в ходе расследования. Все остальные дела пока отложи и занимайся только этим. Чувствую, что заваривается большая каша. Игроки стали рисковать. Похоже, что ставки в игре очень высоки и нужно сделать так, чтобы кости упали в нашу пользу. Ты меня понял, Брюс?

— Да, господин капитан.

— Тогда тащи сюда этого парня. Я хочу услышать его рассказ своими ушами.

Глава 18

— Да, начальник, я видел все, как было, своими собственными глазами, мамой клянусь! Они приехали на большой черной тачке! — ответил Донн Эсхайд на вопрос капитана, видел ли он убийство.

Капитан Хэнк был поражен внешним обликом Эсхайда, когда лейтенант Оверкилл ввел его в кабинет. Донн Эсхайд был младше Хэнка на пять лет, а выглядел на пятнадцать старше. Хэнк, когда двадцать лет назад слушалось дело «Общественность Плобитауна против Донна Эсхайда, гражданина Содружества», не раз видел Донна в полицейском участке, а затем и в зале суда — красивого нагловатого парня с развязными манерами. Даже наручники сидели элегантно на его тонких, холеных руках с полированными ногтями. А теперь его руки представляли собой черные от грязи, с облезлыми и пораженными грибком ногтями две конечности какого-то монстра. Сейчас перед капитаном сидело жалкое подобие того, что принято называть человеком. Обломок цивилизации, выброшенный на безжизненный песчаный берег жестокими волнами жизни. Седые, давно не стриженные и не мытые свалявшиеся волосы. Тощая, как скелет, фигура. Понурая поза человека, не ждущего от жизни ничего хорошего, кроме новых ударов.

Одежда Эсхайда состояла из грязного, протертого на локтях до самой подкладки пиджака, спортивных штанов фирмы «Адис» с тремя серыми полосками по бокам и мазутными пятнами сзади. На ногах у Донна были надеты стоптанные, подклеенные скотчем туфли из дорогой крокодиловой кожи. Они были велики Эсхайду по крайней мере на два размера, и Донн забивал пустые места «Биржевыми ведомостями». От Эсхайда воняло помойкой, мочой и давно не мытым телом.

«Да, — подумал капитан Хэнк, разглядывая Эсхайда, — наркотики и каторга не способствуют улучшению человеческой сущности и облика, что бы там ни писали социологи и журналисты о пользе исправительных работ в демократическом и прогрессивном обществе свободного предпринимательства».

— Вы запомнили марку и номер машины? — продолжил капитан допрос сидящего перед ним человека.

Лейтенант Брюс Оверкилл стоял рядом, справа от допрашиваемого свидетеля. Одна рука его была картинно засунута в карман гладко отутюженных форменных брюк, а другую лейтенант положил на кобуру, где находился его табельный бластер. Весь вид лейтенанта говорил о том, что с полицией шутки плохи и запирательства бесполезны. Но сейчас Брюс стоял чуть дальше, чем обычно, от допрашиваемого и старался не дышать носом.

— Это был лендспидер-лимузин класса «Корона», а вот номеров, начальник, я не запомнил, — ответил Эсхайд.

— Как же ты разглядел людей и машину в тумане?

— Мамой клянусь, начальник, я все видел. Когда лендспидер проехал мимо, я был у мусорных баков и собирал объедки, а потом спрятался за угол стены. Я был совсем близко от них. И я их видел, а они меня нет. Мы с туманом старые приятели, начальник. Я умею хорошо ориентироваться в нем.

Тут Эсхайд закашлялся, отхаркнул мокроту и сплюнул на пол, размазав плевок своим подклеенным скотчем ботинком.

— Хорошо, господин Эсхайд, — капитан специально употребил при обращении к Донну слова «господин» и «вы», чтобы вежливым обращением расположить к сотрудничеству с полицией единственного свидетеля происшедшего. — Вы хорошо видели человека или людей, приехавших на том лендспидере? Вы узнали кого-нибудь?

— Тех двоих, которые остались курить у машины, я не знаю и никогда не видел, — ответил Эсхайд, вытирая рот засаленным рукавом своего пиджака. — Того фраера, которого пришили, я тоже не знаю. А вот тот, который застрелил этого типа, а потом вырезал его иллюминаторы, мне хорошо знаком. Своего старого дружка Вита Смуглера я узнаю даже под самым сильным кайфом. Этот гад изгадил мне всю жизнь. Из-за него я пятнадцать лет горбатился, не разгибая спины, на «курорте» в Поясе астероидов, а сейчас кантуюсь в грязном, полном крыс подвале, в трущобах. Но я не пожалею еще двадцати лет своей никчемной жизни лишь за то, чтобы посмотреть, как моего старого друга Вита Смуглера изжарят на электрическом стуле. Все отдам за это! — добавил Донн с убежденностью.

— Значит, вы хотите сказать, что убийцей является Вит Смуглер?

— Да, начальник, мамой клянусь. Это был он, — ответил Донн и, немного подумав, добавил: — Сука.

— Вы можете, господин Эсхайд, опознать этого человека, которого вы называете Витом Смуглером, на одной из этих фотографий?

Услышав слова капитана, лейтенант Оверкилл выложил перед Донном два десятка цветных фотографий разных мужчин. Эсхайд без ошибки сразу же указал на ту, где был сфотографирован Вит Смуглер в своем розовом в голубую полоску костюме и оранжевым цветком в петлице.

— Господин Эсхайд, — официальным тоном произнес капитан Хэнк, — должен вам сообщить, что вы являетесь очень важным свидетелем. Не согласитесь ли вы помочь правосудию и повторить ваши показания в суде? Таким образом вы исполните свой гражданский долг и расквитаетесь со своим врагом. Кстати, почему вы так недолюбливаете этого человека?

— Зачем вы задаете этот вопрос, начальник? — Глаза Эсхайда злобно заблестели из глазных впадин. — Вы сами прекрасно знаете, что тогда, двадцать лет назад, Смуглер подставил меня, свалив на меня ту партию наркотина, к которой я не имел никакого отношения. А что касается показаний в суде, то кто поверит показаниям бывшего уголовника и наркомана?

— Что касается первого пункта, — ответил Хэнк, — то не я тогда вел ваше дело и незнаком со всеми материалами следствия. Касательно второго… Мы ведь с господином лейтенантом верим вам! — Хэнк выразительно посмотрел на Оверкилла. Тот, поняв взгляд капитана, уверенно кивнул. — Значит, мы сможем убедить и судью в правдивости ваших слов. Кроме того, это будет зависеть и от того, какой судья будет вести дело. Я могу гарантировать, что дело будет вести такой судья, который поверит всему, что вы скажете.

— Хорошо, начальник, допустим, я соглашусь помогать вам. — Эсхайд снова закашлялся и, отхаркнув, сплюнул на пол, размазав плевок другой ногой. — Но существует один щекотливый момент во всей этой истории, который мне лично очень не нравится.

— Мы слушаем вас, господин Эсхайд.

— Насколько я разбираюсь в людях, Вит Смуглер связан с наркомафией. А эти парни сильно не любят, когда кто-нибудь начинает давать показания против них. Если я заговорю и синдикат прознает об этом, будет ли кто-нибудь сильно переживать, если из какого-нибудь канала выловят труп ценного, как вы выразились, свидетеля? Ответьте мне на этот вопрос, пожалуйста, джентльмены.

— За это не беспокойтесь, господин Эсхайд. Согласившись сотрудничать с нами, вы автоматически подпадаете под федеральный закон «о защите свидетелей». Вас поселят на засекреченной квартире, где вас постоянно будут охранять наши люди. А после суда, господин Эсхайд, вы получите новые документы и федеральное правительство поможет вам обосноваться на любой планете Содружества, которую вы выберете. У вас появится шанс снова стать человеком и начать новую жизнь. Подумайте над этим, господин Эсхайд.

— Что ж тут особо думать, начальник. Все равно терять мне уже нечего. Я ваш, господин капитан. И если это поможет отправить в преисподнюю Вита Смуглера, я готов заключить сделку хоть с самим дьяволом. Клянусь спасением души своей мамы!

— Ну вот и прекрасно, господин Эсхайд. Я рад, что мы нашли с вами общий язык.

Капитан Хэнк нажал на кнопку, вмонтированную в его стол, и через полминуты на пороге кабинета показались двое полицейских, старший инспектор Бак Норрис и инспектор Билли Джонс. Одинакового роста, в одинаково отутюженной, как у своего начальника, форме, одинакового телосложения — они казались братьями-близнецами.

— Отведите этого джентльмена в комнату для посетителей, — приказал полицейским капитан Хэнк. — Через несколько минут к вам подойдет лейтенант Оверкилл и передаст соответствующие инструкции. Да, и еще одно, — добавил капитан, — угостите парня чашкой крепкого кофе. Ему это сейчас просто необходимо.

Капитан Хэнк был справедливым человеком и хорошо относился к людям, согласившимся сотрудничать с полицией.

— Брюс, — сказал капитан Хэнк, когда Бак Норрис и Билли Джонс вышли из кабинета шефа, сопровождая Донна Эсхайда, — ты, парень, отвечаешь за жизнь и безопасность свидетеля своими погонами. Надеюсь, тебе это объяснять не надо.

— Да, шеф. Не беспокойтесь. Свидетель будет в полной безопасности.

— Слушай дальше, Брюс. Сегодня же вечером ты отвезешь его под надзором Джонса и Норриса на нашу служебную квартиру в район побережья. Ты знаешь адрес. Там господин Эсхайд должен быть под круглосуточной охраной этих двух инспекторов. Скажи им, что после суда оба получат бесплатные билеты на курорты планеты Блонсикарма и повышение по службе. Впрочем, когда все закончится, повышения получат все, кто помогал мне в этом деле. И еще. Приведите в порядок этого человека. Я хочу, чтобы на суде у него был божеский вид. Пусть рядом с этим парнем неотлучно находится врач. Ну, хотя бы… — капитан Хэнк задумался, — пусть это будет доктор Рэй Харриган. Ему можно доверять. Я не хочу, чтобы у нас возникли проблемы, когда какой-нибудь слишком ретивый журналист обвинит нас в том, что показания дает наркоман и поэтому ему нельзя верить. Судья судьей, но с прессой тоже нужно считаться. Пусть Рэй пичкает господина Эсхайда какими угодно препаратами и лекарствами. Можно даже иногда давать немного, но только совсем немного наркотина из вешдоков. Но на суде он должен выглядеть как совершенно нормальный человек. Понял меня, лейтенант?

— Все будет сделано, господин капитан, так, как вы приказали.

— Хорошо, можешь идти. Я тебя больше не задерживаю. Действуй, Брюс!

Конечно, капитан полиции Хэнк понимал, что любой адвокат разнесет в пух и прах свидетельские показания наркомана. Но другого свидетеля у Хэнка не было. А Донна Эсхайда можно было использовать в виде хорошего козыря, чтобы припугнуть более сильную и влиятельную фигуру.

Глава 19

Когда лейтенант Оверкилл покинул кабинет шефа, капитан Хэнк подошел к встроенному в стену шкафу для одежды и извлек оттуда старый потертый плащ, который он купил будучи еще старшим инспектором. Надев его, он подошел к висевшему рядом большому зеркалу и удовлетворенно посмотрел на свое отражение.

Широкий неброский плащ полностью скрывал форменный мундир, и сейчас на Хэнка смотрел не строгий капитан плобитаунской полиции, а скромного вида господин, утомленный дневными заботами. Порывшись на верхней полке шкафа, Хэнк достал еще и серую шляпу, которую он аккуратно надел себе на голову. Шляпа была у него только одна и сидела немного непривычно, так как капитан больше привык к своей форменной фуражке, а шляпу надевал лишь в особых случаях. Но, смотря в зеркало на свое отражение, Хэнк остался доволен происшедшими изменениями в своей внешности. Теперь любой, посмотрев на него, никогда бы не подумал, что Хэнк имеет какое-либо отношение к полиции.

Еще раз удовлетворенно оглядев себя с ног до головы, капитан подошел к телефонному аппарату внутренней связи и поднял трубку.

— Дежурная по отделению младший сержант Вера Ллойд слушает, — услышал капитан Хэнк приятный мелодичный женский голос.

— Это капитан Хэнк.

— Я слушаю вас, господин капитан.

— Мне нужна машина на весь вечер. У нас в управлении есть свободная?

— Вы хотите лендспидер или. флаер, господин капитан?

— Лучше электромобиль, Вера, я думаю, что в такой туман это будет безопаснее.

— Вы правы, господин капитан. В гараже сейчас есть такая машина. Это серый пикап. С виду ничем не отличается от обычного частного электромобиля. Машина оснащена рацией и телефоном спутниковой связи. Номер — три пятерки, эм, эл.

— Отлично, Вера, это именно то, что мне и нужно.

Капитан повесил трубку и покинул свой кабинет, закрыв его за собой на маленький ключик, который носил в своем бумажнике.

Выйдя из своего кабинета, Хэнк очутился в большой главной комнате полицейского управления. За рядами столов, освещенных круглыми лампами, свисающих с высокого потолка на длинных шнурах, работали уставшие за день полицейские. За большими прямоугольниками окон уже наступил вечер. На улице зажглись фонари. Скоро должна прийти вечерняя смена, и работа закипит с новой силой.

За письменным столом, прямо перед дверью в кабинет капитана, инспектор Доменик Руссо допрашивал пойманного час назад карманного вора. За решетчатой загородкой на грязной деревянной скамье сидели две проститутки, задержанные за работу в запрещенном районе Плобитауна. У девиц были развязные манеры, и они все время ругали полицейских нецензурными словами. Толстяк Паоло торчал у автомата по продаже кофе и трепался по радиотелефону со своей женой, а Шел Галлажер и Ригги Карлетти — молодые полицейские-напарники, недавно окончившие академию, — спешили на вызов. Шел на ходу дожевывал свой ужин, состоящий из гамбургера и стаканчика кофе, а Ригги поправлял на поясе гранаты с нервно-паралитическим газом. Капитан Хэнк окинул взглядом свое управление. Все было как обычно.

Стараясь не попадаться на глаза своим сослуживцам, Хэнк, надвинув шляпу на глаза и пряча лицо в воротник плаща, пошел вдоль стены к выходу.

Пройдя через зал и миновав комнатку, где сегодня дежурила за диспетчера Вера Ллойд — красивая брюнетка с пышным бюстом, по которому сохла добрая половина женатых и неженатых сотрудников, капитан Хэнк свернул в узенький коридорчик со стенами, выкрашенными светлой бежевой краской. В коридорчик выходило несколько дверей, которые вели в раздевалку для полицейских и тренажерный зал, находящийся на втором этаже управления.

Дойдя до самого конца коридора, капитан очутился перед лифтом и, спустившись на минус первый этаж в подвал, оказался в подземном гараже полицейского управления.

Удлиненные вытянутые лампы дневного света ярко освещали некрашеные каменные своды подземного гаража, в котором стояли в несколько рядов служебные автомобили, лендспидеры и патрульные флаеры с красно-синими мигалками на крыше. Среди множества этой полицейской техники капитан Хэнк благодаря своему опыту и немалому стажу работы в следственных органах без особого труда нашел серый пикап, который ему предложила диспетчер. К тому же пикап, как всегда, стоял на прежнем месте.

Дверцы машины не были заперты. Здесь, в сердце полиции, нечего было опасаться угонщиков. Ключ с брелком в виде маленького полицейского значка торчал в замке зажигания.

Капитан, придерживая свою широкополую шляпу, забрался внутрь, включил мотор и минут пять прогревал двигатель. Хэнк привык бережно относиться к казенной технике. Этого он всегда требовал и от своих подчиненных.

Когда двигатель, по его мнению, был достаточно прогрет, он нажал на педаль газа, переключил скорость и, выехав из гаража, оказался в окутанном густым белым туманом вечернем Плобитауне.

Капитан Хэнк любил Плобитаун — это был его родной город. Здесь Хэнк родился, вырос, стал полицейским. Все улицы и районы города он знал как свои пять пальцев. Капитан Хэнк мог бы ехать по городу даже с завязанными глазами, до такой степени ему были знакомы все эти кварталы. Каждая улица имела свою историю и продолжала жить своей особой жизнью, отличной от соседних, таких же особенных улиц. И, несмотря на то что сейчас все обволакивал туман, капитан видел и чувствовал жесткий ритм и пульс этой уличной жизни.

Вон там слева, где пересекается улица, названная в честь победы над синтетойдами «22 января», и бульвар Навигаторов, располагается бар «Падающая звезда», принадлежащий Могучему Джо. Сейчас заведение целиком поглощено молочно-белой пеленой. Только неоновая вывеска над входом мутным расплывчатым пятном напоминает о существовании бара.

В этом баре капитану, когда он еще учился в академии, пришлось разнимать драку пьяных пилотов и золотоискателей, не поделивших какую-то девчонку. Это было самое первое дело курсанта Хэнка, в котором ему пришлось лицом к лицу столкнулся с нарушителями закона и порядка и когда он — Хэнк — впервые встал на защиту этого самого закона. Тогда за это дело Хэнк получил ефрейторские нашивки и мог по праву считать, что с этого момента началась его служебная карьера.

А вон там, чуть подальше, находится огромный стеклянный небоскреб «Центральной Телевизионной Компании» города (ЦТК). Сейчас здания не видно. Оно все скрыто туманом и непроглядной чернотой ночи. Но капитан Хэнк знал, что небоскреб стоит точно так же, как и тридцать лет назад.

В этом небоскребе ему, тогда еще не ставшему даже старшим инспектором, пришлось обезвреживать маньяка, засевшего на самом верху, на плоской крыше здания. Тот парень открыл огонь по прохожим внизу из крупнокалиберной снайперской винтовки системы «Бенц», к стволу которой был привинчен еще и плазменный усилитель мощности. Никто так и не узнал, почему этот парень решил поступить именно таким образом, а ни как иначе. Возможно, он хотел отомстить обществу, или это была, например, акция протеста с его стороны против загрязнения окружающей среды промышленными отходами. Этого не узнал никто и никогда не узнает, потому что инспектор Хэнк, когда через шахту лифта добрался до крыши здания и нашел то место, откуда маньяк вел огонь, попросту разрядил ему в спину всю обойму своего полицейского «Дум-Тума».

За этот мужественный поступок Хэнку было присвоено звание старшего инспектора. Но тогда, во время акции захвата, на зеленой лужайке с двумя декоративными фонтанчиками остались лежать трое полицейских — друзей Хэнка.

Прямо из тумана навстречу капитану выплыл лендспидер. Водитель вел свою машину медленно, примерно с такой же скоростью, с какой ехал и Хэнк. Увидев едущий прямо на него лендспидер, капитан чуть свернул в сторону. Водитель за рулем встречной машины сделал такой же маневр, и машины без происшествий разъехались.

Когда туман сомкнулся за задними красными габаритными огнями встречного лендспидера, капитан вспомнил о случае, происшедшем с ним на этой самой улице лет десять назад.

Их вызвали ранним утром по звонку пожилой женщины — домовладелицы, сдающей квартиры внаем. Звонившая сообщила, что в квартире наверху происходит шумная драка. И действительно, когда приехала полиция, драка была в самом разгаре.

Какой-то психопат, под самую завязку накачавшись алкоголем и наркотином, жестоко избивал свою жену и двух маленьких дочерей. Когда полицейские топором взломали дверь, психопат успел сбежать от них по пожарной лестнице, захватив в качестве заложников всю свою семью. На заднем дворе у преступника стоял лендспидер, на котором обезумевший отец семейства пытался скрыться от полиции, при этом ругаясь между выстрелами такими отборными словами, что даже видавшие виды полицейские, каждый день слышавшие самые грязные и похабные обороты современной речи, были в шоке от таких оскорблений, которыми этот папаша сыпал, не стесняясь своих малолетних дочерей. В одной из машин, преследовавших психопата, находился и Хэнк. Уже к тому времени лейтенант Хэнк… Тот день был неудачным днем для лейтенанта Хэнка. Псих, поняв, что от преследования ему не уйти, подорвал гранатой себя и все свое семейство…

Машина капитана оставила уже далеко позади центр Плобитауна и ехала по улицам, где жили люди весьма скромного достатка. Капитан Хэнк хорошо ориентировался в этом темном лабиринте улочек и переулков еще с тех времен, когда он патрулировал этот район вместе со своим бывшим напарником, а ныне комиссаром полиции Плобоя Бобом Гантером.

Капитан Хэнк был хорошим полицейским. Всю свою жизнь он отдал борьбе с маньяками, убийцами, наркоманами и прочей дрянью, борьбе во имя закона и порядка. И он считал, что никто, кроме него, не достоин занимать пост комиссара. Он по праву заслужил это место. Заслужил всей своей жизнью под пулями и ножами бандитов, от которых он очищал общество.

Капитан Хэнк еще немного пропетлял по темным улочкам, пока не остановился перед невысоким обшарпанным зданием, где сдавались в наем меблированные комнаты.

Когда-то здесь был процветающий отель. Но неумолимое время шло, и дом обветшал. Многочисленные туристы и постояльцы, прилетающие на Плобой в поисках развлечений, стали останавливаться в новом фешенебельном комплексе, недавно отстроенном на побережье. И теперь здесь, в меблированных комнатах, жили в основном неудачливые коммивояжеры и мелкие торговцы.

На первом этаже этого пятиэтажного кирпичного здания с железными пожарными лестницами, рассекающими изломанными диагоналями фасадную стену, располагалось несколько пыльных контор по торговле недвижимостью, а остальные этажи занимали постояльцы.

У освещенного несколькими желтоватыми лампочками подъезда со скучающим видом стояли в ожидании клиента две проститутки, а чуть поодаль маячил огонек сигареты их сутенера — здоровенного негра в красной шелковой рубахе с расстегнутым на две пуговицы воротом, чтобы все могли видеть на его могучей шее толстую золотую цепь.

Когда капитан Хэнк вылез из машины, проститутки оживились, но через несколько секунд, что ушло у них на оценку поношенного плаща капитана и его потертой шляпы, потеряли к нему всякий интерес. По одежде парня, в которого Хэнк превратился полчаса тому назад, девицы сразу определили, что в карманах у него не густо, чтобы по достоинству оплатить услуги «ночных фей».

Капитан Хэнк прошел мимо проституток, поднялся на три ступеньки вверх и, толкнув тяжелую дверь, очутился в обшарпанном холле. Прямо перед ним открылся темный коридор, освещенный всего одной пыльной лампочкой без абажура. Коридор вел к лифту, а слева от входа, за небольшой конторкой, на которой стоял видавший лучшие времена телефон с трубкой, замотанной синей изоляционной лентой, дремал пожилой портье. Хэнк бесшумной тенью прошел мимо портье, который даже не вздрогнул, когда его редкие седые волоски на потной лысине тронул слабый поток воздуха.

Лифт не работал, наверное, уже лет десять, если судить по толстому слою пыли, покрывавшей железную решетчатую дверь, ведущую в шахту, и поэтому капитану Хэнку пришлось подниматься на четвертый этаж пешком по скрипучей деревянной лестнице с перилами, выкрашенными коричневой масляной краской.

Дойдя до площадки четвертого этажа, капитан тяжело отдышался. Он был уже не тот, что в молодости. Годы брали свое.

Пройдя по длинному коридору с рядом когда-то полированных темных дверей, Хэнк остановился у одной из них. На двери не было таблички с номером. На ее месте светлело квадратное пятно с двумя дырками от шурупов.

Пошарив в кармане своего плаща, капитан достал оттуда маленький ключ и, открыв дверь, зашел внутрь, плотно закрыв ее за собой на два оборота.

Комната, куда попал капитан, была полностью погружена в темноту. Плотно задернутые шторы не пропускали ни единого луча света. И первое, что услышал Хэнк, когда вошел во мрак этого помещения, был щелчок взводимого курка.

— Не стреляй, Фрэнк, это я, — глухо сказал капитан, на всякий случай отодвигаясь к стене, подальше от прохода.

— Простите, шеф, — услышал он из темноты приглушенный голос, — нервы стали совсем ни к черту.

— Такая у нас работа, Фрэнк. Когда ты устраивался на нее, то должен был быть к этому готов. — Капитан, не зажигая света, прошел в ванную. Там, пошарив рукой в темноте, он нащупал кран и пустил воду, чтобы никто не мог подслушать их разговор. Потом он вернулся в комнату и сел в единственное кресло, стоящее напротив его собеседника. Хэнк хорошо знал это место и мог свободно ориентироваться в темноте. Капитан лично подыскал этот захолустный отель для встреч со своим секретным агентом, работающим под прикрытием, о чем знал только он сам.

Вспыхнул огонек зажигалки, на миг осветив напряженное лицо Фрэнка Линча, и после этого непроглядный мрак освещал лишь красноватый огонек сигареты, который то вспыхивал, то почти пропадал, когда Фрэнк отводил сигарету в сторону, чтобы стряхнуть пепел.

— Какие новости? — спросил капитан.

— Послезавтра, в одиннадцать часов на заброшенном космодроме. В третьем секторе. Если будете действовать достаточно быстро, возьмете всех, — услышал Хэнк лаконичный ответ.

— Эта информация достоверна?

— Я отвечаю за каждое слово, шеф, клянусь своей зарплатой.

— Что ж, ты хорошо поработал, сынок. Если все пройдет гладко, можешь считать, что погоны лейтенанта уже на твоих плечах. И должность начальника убойного отдела либо отдела по борьбе с наркотиками, на выбор, тебе обеспечена.

— Можно задать один вопрос, господин капитан?

— Спрашивай, сынок, — по голосу Хэнка чувствовалось, что он очень доволен этим разговором.

— Если я стану лейтенантом, то куда мы денем Брюса Оверкилла?

— Он станет капитаном.

— А… В таком случае… Вы?!

— Я стану комиссаром. Все просто, как ты сам видишь.

— А что будет с нынешнем комиссаром?

— А Бобу Гантеру нет места в этом пасьянсе. Теперь слушай меня внимательно, Фрэнк, — голос капитана стал необыкновенно серьезным, послезавтра в десять ноль-ноль ты, как обычно, выйдешь из дома за покупками. Веди себя естественно, чтобы не вызвать никаких подозрений. Очутившись на улице, постарайся затеряться в толпе и оторваться от «хвоста», если он будет. Я думаю, что тебе это не составит труда. На углу улицы Независимости и аллеи Адмирала Армора ты увидишь припаркованный зеленый флаер без номеров. Ключи будут в замке зажигания. Под сиденьем водителя будет лежать заряженный револьвер. Садись в этот флаер и дуй в управление. С этого момента ты будешь в полной безопасности. И да хранит тебя господь, сынок, — сказав это, капитан поднялся со своего кресла. — Уйдешь после меня через час, — добавил он, уже выходя из комнаты.

— Да, шеф, — отозвался Фрэнк. И, когда дверь за капитаном закрылась, дрогнувшим голосом прошептал: — Неужели этот ад скоро закончится?

Глава 20

Кандидат на пост мэра города Плобитаун от партии прагматиков Герб Кримсон занимал огромный трехэтажный особняк из белого мрамора в самом дорогостоящем предместье города Лакоста-Генри, что в переводе с языка местных аборигенов, заселявших с незапамятных времен холмы и равнины планеты Плобой, задолго до того, как на планету с далеких звезд прилетела первая «железная птица», читалось как «Стоящий на задних лапах Крокодил-Генри — Великий Крокодил — отец мира и его друг Чебуренчи, идущий своей дорогой». Но планета была колонизирована. Миссионеры с далеких звезд принесли диким племенам «радость прогресса и цивилизации». Аборигены большей частью были безжалостно истреблены, а та часть, что каким-то чудом уцелела, была загнана в специальные резервации, чтобы своим диким видом не смущать взор честных налогоплательщиков и добропорядочных обывателей.

Но название Лакоста-Генри сохранилось. И теперь в этом утопающем в зелени бульваров и садов квартале располагались дворцы и виллы политиков, звезд кино и искусства, влиятельных адвокатов, гангстеров и мафиози — словом, самых влиятельных и уважаемых людей плобитаунского общества, добившихся своим «честным» трудом больших успехов в жизни.

Когда капитан Хэнк остановил свой электромобиль у бронированных ворот поместья Герба Кримсона, стояла глухая ночь. Но в Лакосте-Генри такого понятия, как ночь, просто не существовало. Наоборот, ночью, как правило, в квартале сливок общества, в вычурных домах плобитаунской богемы и неприступных особняках деловых людей начинались приемы и вечеринки, дискотеки и деловые встречи, для которых темное время суток все равно что масло в подшипнике. И на пути капитана Хэнка то и дело попадались длинные лимузины с ночными гуляками, спешащими на «армагедончики», как у жителей Плобитауна назывались разгульные вечеринки.

Хэнк ехал к Гербу Кримсону без предварительной договоренности о визите, но капитан не боялся, что его не примут в этом доме. Во-первых, дело, по которому ему необходимо переговорить с Кримсоном, было слишком важным, чтобы откладывать до утра, и слишком секретным, чтобы допускать малейшую возможность утечки информации. Это дело, из-за которого Хэнк и сидел сейчас за рулем полицейского электромобиля, вместо того чтобы потягивать пиво дома в своем любимом кресле перед просмотром полицейской хроники в программе вечерних новостей, сильно касалось не только его — капитана Хэнка, но и лично самого Герба Кримсона. К тому же капитан знал, что кандидат на пост мэра еще не спит. Об этом у Хэнка имелась достоверная информация, которую капитан получал из своих конфиденциальных источников.

— Хозяин у себя? — спросил Хэнк у рослого негра-охранника, когда тот подошел посмотреть, кто это там приехал.

Весь штат прислуги в резиденции Кримсона состоял исключительно из его чернокожих земляков — уроженцев планеты Ливер.

— Да, господин капитан, босс у себя. Я доложу, что вы приехали.

Охранник был великаном двухметрового роста и примерно такой же ширины в плечах, отчего казалось, что у него квадратная фигура. Он был одет во все черное, а на его могучей шее, словно игрушечный, висел крупнокалиберный карентфаер с укороченным стволом. А к широкому поясу была прикреплена крошечная портативная рация.

Охранник хорошо знал капитана Хэнка как частого гостя в поместье своего хозяина, поэтому беспрепятственно пропустил его, легко, словно играючи, распахнув тяжелые бронированные створки ворот.

Герб Кримсон не доверял электронным замкам, предпочитая всяким «электронным штучкам» старомодные засовы и запоры да железные мускулы своих телохранителей.

Проезжая мимо охранника, капитан Хэнк заметил, что по верху массивного железобетонного забора, опоясавшего по периметру всю усадьбу, протянуты тонкие нити колючей проволоки. Еще совсем недавно этого не было. Проволоку Кримсон приказал протянуть сразу же после того, как решил баллотироваться на пост мэра. Продвижение по общественной лестнице требует большей безопасности и повышенного внимания к охране своей персоны.

Герб Кримсон был гражданином планеты Плобой, хотя его корни начинались на далекой планете Ливер, расположенной на самых задворках галактики. Жителей этой планеты отличал темно-шоколадный цвет кожи, что объяснялось не совсем обычным расположением самой планеты. Ее освещали сразу три солнца. На планете не было смены дня и ночи, и в любой точке Ливера стояла страшная жара.

Почти всю поверхность планеты покрывал огромный океан, где, подобно гигантскому кораблю, бороздил его бескрайние просторы единственный небольшой материк. Его крутые скалистые берега являлись единственной защитой сотне племен, обитавших на планете, от исполинских волн океана, набиравших свою мощь в тайфунах и ураганах, бушующих на бескрайних водных просторах Ливера.

Один из соплеменников самого кандидата Кримсона был шаманом племени Оминос и звался Малиновым Ногтем. Его хижина, украшенная скальпами и черепами убитых в сражениях иноплеменников, находилась между хижиной вождя и ветхим, покосившимся сараем, где содержались пленные враги.

Участь пленников была незавидной. Часть из них съедалась на пиру в честь победы в очередной стычке с враждебным племенем, а другая часть продавалась в рабство на другие планеты. Раз в месяц на Ливер прилетал звездолет работорговцев с капитаном Фракстером, у которого сложились давнишние теплые деловые отношения с Малиновым Ногтем и вождем племени Толстым Удавом.

В эту неделю духи предков ниспослали храбрым и отважным войнам племени Оминокс удачу на военном поприще. Малиновый Ноготь знал это лучше, чем кто-либо другой, потому что лично несколько дней подряд не смыкая глаз молил об этом духов. От бессонных ночей он сильно устал, но ничего не поделаешь — такая была у Малинового Ногтя работа. А к своим прямым обязанностям шамана племени он привык относиться добросовестно, вкладывая в это всю свою душу. Все предки Малинового Ногтя были шаманами, и их наследник не мог опозорить светлую память своих родителей безответственным отношением к работе и вызвать неудовольствие у их духов.

В этот раз ему пришлось даже принести жертву — бледнолицего старика-миссионера из Новой Реформистской Церкви религиозного общества Свидетелей Истины. Проповедник прилетел к ним несколько недель назад и вел странные еретические речи, пытаясь убедить жителей племени Оминокс, что духов предков не существует, а существует один главный дух, слугой которого он и является. Чудак. В племени Оминокс живут здравомыслящие люди. Не какие-нибудь дикари, как в соседних племенах. Ведь каждый младенец знает, что как у каждого племени есть свой тотем, охраняющий племя, так и каждого человека охраняют духи умерших предков. Это такая же прописная истина, как и то, что вода мокрая.

Тем не менее жертва, которую принес Малиновый Ноготь, понравилась духам. Военная удача улыбнулась мужественным и славным воинам племени Оминокс. Их доблестные солдаты наголову разгромили врага, захватив богатую добычу и множество пленных.

Сейчас Малиновый Ноготь отдыхал в прохладе своей хижины после торжественного обеда в честь славной победы. На пиру было съедено десяток пленных, и шаман чувствовал неприятную тяжесть в желудке. Да, годы брали свое. Теперь он уже не тот, что в молодости. Малиновый Ноготь подумал, что не мешало бы заказать у капитана Фракстера еще несколько упаковок тех таблеток, улучшающих пищеварение, что тот привозил в прошлый раз.

Шкура леопарда, закрывающая вход в хижину, колыхнулась, и на секунду шамана ослепило яркое полуденное солнце. В прохладный полумрак на карачках заполз Верткая Ящерица — один из воинов, которые были положены по штату Малиновому Ногтю в качестве телохранителей.

Воин был рослым мускулистым мужчиной средних лет, одетый в щегольскую набедренную повязку, сделанную из скальпов убитых в боях врагов. Все тело воина было покрыто затейливыми татуировками, изображающими сцены из военных походов и любовных игр. На его шее висело красивое ожерелье из зубов волка, а довершала облик доблестного воина серьга в ухе, сделанная из согнутого ржавого гвоздя. Свое копье, из уважения к статусу шамана, солдат оставил у входа в хижину.

— О мудрый, — обратился воин к Малиновому Ногтю, для убедительности своих слов стукнувшись лбом о дощатый пол, отчего ожерелье ответило зловещим стуком. — О мудрый, имеющий власть над силами потустороннего мира, над духами покинувших нас предков и того, кто ворчит в животе, могущественный Малиновый Ноготь. Вождь нашего племени, беспощадный к врагам, сильный и смелый Толстый Удав хочет поговорить с тобой.

— Пусть войдет. Двери моей хижины всегда распахнуты для вождя, — ответил шаман и надменным жестом руки приказал стражу удалиться.

Тот, пятясь назад, как того требовал церемониал, не смея поднять голову в знак уважения к Малиновому Ногтю, исчез за леопардовой занавесью.

Через секунду в хижину, гордо подняв опухшую от беспробудного пьянства голову, вошел вождь племени Толстый Удав. Толстый Удав очень любил виски «Черный Саймон», которым его снабжал все тот же капитан Фракстер.

Малиновый Ноготь считал себя светским человеком и не любил хамства, поэтому, приветствуя вождя, он чуть поднялся со своей лежанки, где отдыхал.

Толстый Удав уселся напротив шамана, скрестив ноги. Его необъятное, потное и волосатое брюхо с серебряным кольцом в грязном пупке, колыхнувшись, жирными складками накрыло колени.

— Кто бы мог подумать, что дочка побежденного вождя племени окажется такой жесткой, — сказал Толстый Удав, отдуваясь. — Никогда бы не поверил, если бы мне кто сказал, что такое молодое, юное и нежное на вид тело окажется таким жестким. Такая молодая и такая жесткая! — с ноткой обиды и разочарования промолвил вождь и громко рыгнул.

— Да, — задумчиво произнес шаман, — молодежь нынче уже не та, что раньше… Что привело тебя, о беспощадный к врагам, сильный и смелый Толстый Удав, в этот знойный послеобеденный час отдыха в мою скромную обитель?

Малиновый Ноготь поковырял грязным, обломанным ногтем в зубах, выковыривая оттуда застрявшие кусочки мяса.

— Я бы хотел поговорить с тобой, о мудрый, имеющий власть над силами потустороннего мира, над духами покинувших нас великих предков, могущественный Малиновый Ноготь, о нашем бизнесе, — сказал вождь и еще раз громко рыгнул.

— Почему такая спешка, Толстый Удав? Завтра с далеких звезд прилетает стальная птица с белыми людьми. Духи наших великих предков дали нам много рабов, которых мы можем выгодно продать белым людям. Я полагаю, что о нашем бизнесе нужно разговаривать вместе с вождем белых людей, которому подчиняется стальная птица, — ответил Малиновый Ноготь.

— Мне кажется, о уважаемый, что вождь белых людей хитрит с нами. Капитан Фракстер платит нам за рабов слишком мало.

— Что же ты предлагаешь, о беспощадный к врагам, сильный и смелый Толстый Удав?

— Я предлагаю сделать подарок вождю белых людей. Таким образом мать Герба Кримсона в числе других «подарков» попала на борт звездолета, принадлежащего капитану Фракстеру. Она была хороша собой и сразу понравилась капитану. А через некоторое время у нее родился мальчик — Герб Кримсон. Вскоре после этого вышла конвенция, запрещающая работорговлю. И когда звездолет работорговцев был взят на абордаж патрульным крейсером Межгалактической службы безопасности, капитан Фракстер был отправлен на каторгу в Пояс астероидов, а мать Герба с сыном оказалась на Плобое, где им предоставили гражданство как людям, подвергшимся репрессиям.

Детство кандидата на пост мэра Плобитауна было достаточно тяжелым и бедным. Его матери приходилось работать сразу на двух работах, чтобы прожить в том обществе свободы и демократии, куда ее забросил счастливый случай. Кроме того, мальчик быстро подрастал, и его запросы стремительно росли. Когда же Герб достиг совершеннолетия и закончил бесплатную школу для бедняков, то решил продолжить свое образование, так как идти работать ему не хотелось. Но для поступления в университет нужны были деньги, которых у Герба Кримсона не было.

Проблема разрешилась очень просто. В то время его мать работала диспетчером в фирме, которая занималась грузоперевозками, и неплохо зарабатывала. Она с радостью отнеслась к тому, что ее сын хочет продолжить учебу. Наивная женщина полагала, что на старости лет у нее будет надежная опора. Взяв «взаймы» все ее оставшиеся сбережения, Герб Кримсон ушел из дома и о матери больше не вспоминал. Ведь он родился на Плобое и был, что называется, «стопроцентным плобитаунцем». Зачем ему нужно было портить свою карьеру родством с какой-то там эмигранткой с далекого Ливера?

В университете ярко раскрылась личность Герба Кримсона как будущего политика. Он быстро нашел взаимопонимание с деканом. Основой этого стали общие идеалы, вожделение к денежным знакам Федерального плобитаунского банка. Заручившись поддержкой декана своего факультета, которому Герб платил изрядный процент от внеучебной деятельности на гуманитарном факультете, молодой Герб основал религиозную секту «Братство света». Сам же он стал верховным магистром братства и главным проповедником. В секте широко культивировался отказ от всех материальных ценностей, разумеется, в пользу братства, и деньги к Кримсону потекли рекой.

Как ни странно, но идеи «Братства света» получили широкую поддержку среди студенческой молодежи, в основном отпрысков достаточно обеспеченных семей. При поддержке того же декана Герб Кримсон купил участок земли, где основал коммуну «Братство света». Там коммунары поклонялись солнцу, слушали очистительные проповеди, занимались беспорядочным сексом и курили наркотики. А «брат» Кримсон сидел в своем кабинете и подсчитывал барыши.

Скандал разразился, когда единственная дочь одного влиятельного сенатора из МОГСа под воздействием наркотиков вышла на балкон своей квартиры, расположенной на семьдесят втором этаже высотного небоскреба, и шагнула за перила. Полиция, расследуя обстоятельства гибели молодой девушки, нашла записку, приклеенную скотчем к стеклу балконной двери: «Я ухожу к своему великому и лучезарному творцу. Я счастлива».

Убитый горем сенатор собрал своих радикально настроенных сподвижников и приказал линчевать эту «чернозадую обезьяну», виновную в смерти его единственного чада. А заодно сенатор бросил клич перерезать всех «цветных» без разбору, населяющих Плобитаун, дабы очистить цивилизацию белых людей от «разной эмигрантской сволочи» во имя демократии и прогресса.

Но и в этой, казалось бы, безвыходной ситуации Герб Кримсон проявил себя блестящим политиком. Он вместе со своим братством, заплатив кругленькую сумму «членских взносов», вступил в сплоченные ряды партии прагматиков, заклеймив при этом вечным позором утопические идеи «Братства света», а вместе с ними и расистские взгляды «некоторых высокопоставленных чиновников из МОГСа».

Сенатору, дела которого пошли из рук вон плохо, когда газета «Прагматик ньюс» откопала, что его прабабка была не совсем белой, а точнее сказать, совсем не белой, а даже наоборот — черной, ничего не оставалось, как пожать руку Гербу Кримсону на конгрессе, посвященном защите прав личности, ежегодно проводимом в Плобитауне. В дальнейшем в партии прагматиков Герб делал себе карьеру тем, что боролся за права национальных меньшинств и с так называемыми «тоталитарными сектами».

— Да, политика — тонкое искусство, и надо быть поистине мастером компромисса, чтобы трудиться в этой области на благо общества и прогресса. И если шаман использует для этого торговлю рабами, то политик торгует голосами своих избирателей. («Я способен на все ради прогресса и процветания!» — из предвыборной речи кандидата на пост председателя партии прагматиков Герба Кримсона на седьмом съезде в отеле Фортуна).

Электромобиль капитана Хэнка, шурша шинами о мелкий гравий, ехал мимо клумб с красивыми яркими цветами, которые Герб Кримсон приказал доставить на Плобой с планеты Ливер в память о своей «исторической» родине.

Клумбы, деревья и аллеи были подсвечены разноцветными лампочками, отчего казалось, что все растения сделаны из маленьких мерцающих огоньков. Сейчас, в плотном тумане, все контуры были стерты и размыты. Создавалось впечатление, что некая мистическая сила собрала сотни тысяч мерцающих загадочным светом разноцветных светлячков и развесила их в неподвижном воздухе.

Капитан подрулил к ярко освещенному подъезду и не спеша вылез из машины.

Герб Кримсон жил в роскошном трехэтажном особняке. Белые колонны, тянувшиеся от самого фундамента до пологой крыши, придавали элемент легкости и воздушности этому в общем-то массивному и тяжелому зданию, а большие стрельчатые окна с цветными витражами создавали иллюзию стабильности, надежности и благополучия.

На шум подъехавшей машины из дома тут же выскочил привратник — точная копия дежурившего у ворот охранника, одетый в длиннополую лиловую ливрею. На шее у него тоже висел крупнокалиберный карентфаер с укороченным стволом.

Когда привратник увидел капитана Хэнка, его недоверчивый цепкий взгляд смягчился, а черты застывшего в напряжении лица, какое бывает при визите непрошеного гостя, разгладились.

— Добро пожаловать, господин капитан. Представители полицейской администрации всегда желанные гости в этом доме, — воскликнул привратник, отвешивая поклон.

— Твой хозяин дома? — спросил Хэнк, хотя мог бы и не задавать этого вопроса.

— Да, господин капитан. Хозяин сейчас в бассейне.

— Доложи ему, что я приехал. Скажи, по делу, не терпящему отлагательств.

— Будет исполнено, господин капитан.

Привратник пропустил Хэнка в дом, запер за ним дверь, после чего помог капитану снять плащ и взял его шляпу.

Капитан Хэнк не раз бывал в доме Герба Кримсона и успел хорошо его изучить. Холл, где сейчас находился Хэнк, был просторной четырехугольной комнатой с высоким потолком, поддерживаемым тонкими колоннами, стилизованными в виде переплетенных лиан. Внутри колонн были вставлены светящиеся трубки, отчего казалось, что светятся сами колонны, освещая мягким светом каменные плиты пола, выложенные в шахматном порядке черно-белыми квадратами, и стены с картинами, изображающими сцены охоты аборигенов на планете Ливер.

Сам Герб Кримсон очень любил животных и был заядлым охотником. У него даже жил большой белоснежный кролик-альбинос, которому кандидат на пост мэра от партии прагматиков очень любил чесать брюшко.

Пройдя через холл, Хэнк отворил небольшую дверь, спустился на несколько ступенек вниз по лестнице и оказался перед дверью в бассейн, откуда слышался женский смех и визги, перекрываемые баском самого Герба Кримсона.

Когда капитан вошел в залу, где у кандидата на пост мэра был бассейн, сам Герб Кримсон уже вылез из воды, где еще резвились несколько девиц, играя в догонялки. Кримсон облачился в оранжево-красный (цвета партии прагматиков) халат и энергично шагнул навстречу капитану полиции.

— Привет, Хэнк! — несколько фамильярно, поддерживая и в домашней обстановке имидж «свойского парня», воскликнул Кримсон. — Рад тебя видеть, старина!

— Отлично выглядишь, Герб, — энергично пожимая протянутую ему руку, ответил капитан в тон молодому кандидату.

— Гибсон, — приказал Кримсон дворецкому, который стоял рядом со своим хозяином, держа в руках большое махровое полотенце оранжевого цвета, такого же, как и халат Герба, — вели приготовить кофе и подай его нам в кабинет.

— Будет исполнено, сэр. — Дворецкий величественно удалился.

— Пойдем в кабинет, Хэнк. Там и обсудим наши дела. Ведь ты, как я понимаю, старина, приехал сюда не только затем, чтобы поприветствовать будущего мэра?

— Ты прав. Я приехал для того, чтобы будущим мэром стал действительно ты. Надеюсь, ты считаешь это достаточно серьезной темой для разговора.

Герб изобразил на лице серьезное выражение и жестом предложил Хэнку выйти из бассейной залы, для того чтобы поговорить в другом, более подходящем для такого случая месте.

Поднявшись на лифте на второй этаж, где находился рабочий кабинет Герба Кримсона, капитан Хэнк удобно устроился в одном из красных кожаных кресел и, закурив любезно предоставленную хозяином дома сигару, отхлебнул кофе из маленькой чашки, которую поставил перед ним дворецкий. Такого дорого сорта кофе комиссар не мог себе позволить, что сильно задело его самолюбие.

— На месте твоего повара, Герб, я бы положил во время заварки в кофейник немного корицы и заваривал бы его на жженом сахаре. Вот увидишь, какой будет вкус, — сказал капитан Хэнк, разглядывая развешанные по стенам кабинета предвыборные плакаты с изображением Герба Кримсона.

На одном из них кандидат на пост мэра был изображен в блестящей строительной каске и новом, отглаженном комбинезоне фирмы «Адис», которая являлась спонсором его избирательной кампании, объясняющим рабочим, как нужно класть кирпичи на бетонный раствор, широко при этом улыбаясь обступившим его изумленным рабочим. Снимок был сделан на фоне строящегося небоскреба. Внизу плаката огромными буквами была сделана надпись: «Только прагматики могут понять нужды и чаяния простых парней. Только Герб Кримсон может дать тебе хорошую, высокооплачиваемую работу и защитить твои интересы!».

— Ты же знаешь, Хэнк, я не так хорошо разбираюсь в кофе, как ты, — ответил Кримсон. — Я — скромный политик. И все мое время уходит на то, чтобы заботиться о нуждах своих избирателей.

— Может быть, Герб, тебе стоит восполнить этот пробел твоего образования? «Общество кофейных гурманов» насчитывает в своих рядах не одну сотню тысяч человек. А филиалы этого общества разбросаны на многих планетах галактики.

— Вот как! — в заблестевших глазах кандидата на пост мэра стал читаться интерес. — Пожалуй, ты прав. Нужно уделять больше времени таким вещам, как приготовление кофе. Обязательно скажу об этом утром своему пресс-секретарю. Пусть подготовит мне встречу с моими потенциальными избирателями из «Общества кофейных гурманов». Я думаю, у нас должен получиться интересный и конструктивный диалог. — Герб задумался, глядя на пустое, не занятое предвыборным плакатом место на стене. Его богатое воображение сразу нарисовало в голове новый предвыборный постер — Герб Кримсон, рассказывающий о новом рецепте приготовления кофе. Интересно, как будет смотреться его обворожительная улыбка на банке с кофе?

— Герб, — сказал капитан Хэнк, — мы давно знаем друг друга. И мы деловые люди. Ты и я. Я старый офицер полиции, Герб, и не люблю неясностей. Поэтому буду говорить с тобой откровенно. Как мужчина с мужчиной. Я пришел заключить с тобой сделку. Очень выгодную сделку.

— Я охотно выслушаю твои предложения, Хэнк. Но при одном условии — то, что ты мне предложишь, не идет в разрез с интересами партии прагматиков и интересами моих избирателей. Если это не так, то извини, Хэнк, ты напрасно потеряешь свое время. К моему огромному прискорбию, я буду вынужден тебе отказать.

— Не волнуйся, дружище. Я не предложу тебе ничего такого, из-за чего тебе бы пришлось идти на компромиссы со своей совестью политика. Ведь наши интересы совпадают. Ты слуга народа, а я слуга закона. И в твоих, и в моих обязанностях на первом месте стоит защита наших налогоплательщиков.

— Да, Хэнк, ты прав. Выпей еще кофе.

— В своей предвыборной программе, Герб, ты обещаешь покончить с организованной преступностью на планете Плобой. И этим ты можешь привлечь на свою сторону многих колеблющихся в выборе граждан Плобитауна. Что бы ты ответил на предложение еще до окончания предвыборной кампании на деле показать твоим избирателям, как партия прагматиков реально выполняет свои обещания? Тогда у граждан нашего города для сомнений насчет выбора, за кого проголосовать на предстоящих выборах, за прагматиков или консерваторов, не будет никаких причин?

— Это было бы здорово, Хэнк. Это было бы просто отлично! — Кримсон вскочил со своего кресла и стал возбужденно прохаживаться по кабинету. — И ты мне можешь это устроить, Хэнк? Если это будет так, проси чего хочешь.

— Я хочу стать комиссаром полиции планеты Плобой. Разумеется, сразу же после твоего избрания на пост мэра.

— Но ведь существует Боб Гантер? И, как я понимаю, ему еще далеко до пенсии?

— Этот выскочка от консервативной партии?! Этот ставленник нынешнего мэра? Да он, Герб, разбирается в полицейских делах так же, как я разбираюсь в археологии. Боб не в состоянии навести порядок не то что в городе, даже в одном захудалом районе! Все, на что он способен, так это дремать в кресле шерифа какой-нибудь захудалой планетки на окраине галактики. Он прекрасно подойдет на роль человека, ответственного за рост преступности и наркомании.

— Даже не знаю, что тебе на это ответить, Хэнк. — Герб уселся в свободное кресло и, сложив пальцы домиком, задумался. То, что Боба Гантера ждала отставка в первые же дни после победы Герба на выборах, никаких сомнений не вызывало, а вот кандидатура Хэнка была спорна. Хэнк был честным полицейским, что и являлось основной причиной сомнений Герба Кримсона. — Конечно, мы с тобой старые друзья. Но и ты меня пойми. Я не могу просто так взять и вышвырнуть за дверь человека, занимающего такой высокий пост. Что об этом скажут мои враги из оппозиции?

— Не вышвырнуть, Герб, не вышвырнуть, а с почетом перевести на другую, более высокую должность. Но я скажу тебе еще кое-что, и довольно. Дальше ты должен решать сам, что тебе делать. На днях намечается крупная полицейская акция по обезвреживанию одной мафиозной шайки, основной деятельностью которой является торговля наркотиками. Мы уже давно их «пасем» и собираемся накрыть с поличным. Кроме этого, мы собираемся закрыть один из каналов, по которому на Плобой приходят контрабандные грузы, подрывающие нашу экономику и стабильность. То, что при задержании бандитов будут журналисты и телевидение, можешь не сомневаться. Подумай, как ты будешь выглядеть на экранах телевизоров перед своими избирателями, когда лично, во главе партии прагматиков, примешь участие в задержании гангстеров! Да ты единым махом переиграешь всех своих конкурентов от консерваторов.

Герб Кримсон живо представил себя в полицейской форме на первых полосах всех газет города, одевающего наручники на преступников, и жирный заголовок: «Герб Кримсон — закон и порядок».

— Скажи, Хэнк, а это будет не опасно? — возвращаясь к реалиям, с напускным равнодушием поинтересовался Герб.

— Ничуть, Герб. Поимкой и обезвреживанием бандитов займутся мои парни из убойного отдела. Тебе же нужно будет только дать интервью журналистам.

— Даже не знаю, что тебе ответить на это, Хэнк.

— Вообще-то, Герб, согласно инструкции, я обязан предупредить о намеченной акции нынешнего мэра из партии консерваторов. Тем более что они, так же как и ты, обещают покончить с преступностью. Но в суматохе приготовлений к намеченной операции я просто могу не успеть это сделать.

— Хорошо, Хэнк. Ты меня убедил. Старый комиссар

Боб Гантер действительно плохо выполняет свои обязанности, раз даже такие важные сообщения теряются в дебрях ваших кабинетов. Считай себя уже на этой должности.

— Я рад, Герб, что ты разумно и с должным пониманием отнесся к моему предложению, — сказал капитан Хэнк вставая. — Мне уже пора. Не буду больше отнимать твое время.

— Удачи, комиссар, — ответил ему на прощание Кримсон. — Я очень рад, что охрана порядка моего города доверена таким людям, как ты.

После ухода капитана Кримсон довольно улыбнулся. Удача сама плывет ему в руки. А иметь в полиции своего комиссара, пусть даже честного, совсем неплохо. К тому же теперь он не сомневался, что получил голоса всех полицейских и практически бесплатно.

Убедившись, что машина комиссара отъехала от ворот, Кримсон подошел к цветочному горшку и вылил туда кофе из своей чашки. Он терпеть не мог этот напиток.

Глава 21

Искусственный спутник Блос издали казался маленьким шариком на фоне огромного диска планеты Плобой, затянутого дымкой зеленоватых облаков. Отсюда, из космоса, были хорошо видны очертания континентов на планете, кажущиеся чуть размытыми в плотных слоях атмосферы.

Скайт Уорнер, сидя в кресле первого пилота в рубке управления звездолетом «Атлант», не отрываясь смотрел в лобовое стекло экрана переднего обзора, наблюдая, как маленький шарик спутника неуклонно приближается к их кораблю, постепенно увеличиваясь в своих размерах. Вначале Блос ничем не отличался от ярких бусинок звезд, в беспорядке рассыпанных по бескрайней черноте космоса. Теперь он был похож на отливающий серебром футбольный мяч, сверкающий круглой жемчужиной в лучах солнца на фоне холодного безжизненного пространства.

Искусственный спутник Блос был построен вскоре после победы объединенного космического флота над синтетойдами, пытавшимися в свое время захватить Плобой. В то время сама планета официально превратилась в столицу Межпланетного Объединенного Галактического Союза (МОГС). И, чтобы частично разгрузить Плобой от огромного наплыва звездных кораблей, тогдашним правительством было принято решение построить и вывести на околопланетную орбиту спутник Блос.

Спутник Блос представлял собой две гигантские сферы, находящиеся одна в другой. Наружная, сделанная из сварных бронированных панелей сверхпрочной стали, представляла скорее защитный щит, предохраняющий внутреннюю герметическую сферу от астероидов и метеоритов. На внешней поверхности по всему периметру были устроены тоннели, ведущие к посадочным секторам. Здесь же были установлены антенны, солнечные батареи и автономные радиолокационные станции.

Не так давно был принят специальный федеральный закон, согласно которому все грузовые многотоннажные звездолеты, прибывающие на планету Плобой с торгово-коммерческими целями и не являющиеся собственностью плобитаунских транспортных компаний, имеющих дорогостоящую лицензию на этот вид деятельности, должны были перед посадкой обязательно пройти проверку на спутнике. Это было необходимой мерой для борьбы с контрабандистами, хотя и не столь эффективной, как прогнозировали социологи, из-за того, что большая часть контрабанды как раз провозилась на звездолетах, принадлежащих плобитаунским транспортным компаниям, освобожденным от предварительного досмотра на спутнике.

Скайт Уорнер сверился с цифрами четырехмерного координатного поля на светящемся дисплее локатора и убавил скорость «Атланта» до минимума. Здесь, в районе спутника, в космическом пространстве царило большое оживление. Весь экран был покрыт яркими светящимися точками, обозначающими звездолеты самых разнообразных типов и классов, спешащие приземлиться на спутник или, наоборот, улетающие с него.

Скайт Уорнер подумал, что пройдет совсем немного времени, и они с Делом Бакстером окажутся дома, на родном Плобое. Сколько раз, возвращаясь из далеких путешествий, Скайта охватывало это чувство — чувство радости встречи и чувство тревоги: как встретит их Плобой? Словно сама планета стала для них живым существом, способная радоваться и сердиться на своих заблудших сыновей.

На этот раз полет действительно оказался обычной рутиной. Дел Бакстер был прав, когда сказал в самом начале перелета, сразу после старта с Эльвентурина, что особых приключений не будет, ведь самым тяжелым испытанием для них станет скука во время межзвездного перелета. Похоже, так все и стало. Через несколько часов транзитный груз будет доставлен получателю, и они с Делом Бакстером смогут отдохнуть от безжалостной романтики холодного космоса. Миллионы космических верст оставлены позади, и больше ничего непредвиденного не может случиться с их кораблем, и никакие сюрпризы больше не будут поджидать их в открытом космосе. Ведь что же еще может случиться, когда они у себя дома, в самом сердце галактики на Плобое, в столице звездного Содружества. Под защитой закона.

Совсем недалеко от звездолета друзей параллельным курсом к Блосу подлетал еще один звездолет. Его длинный, вытянутый, как сигара, корпус и то, как эта махина медленно и тяжело совершала маневр при заходе в шлюз, говорили о том, что это грузовой танкер, под завязку наполненный радиоактивным топливом для космических кораблей. А что звездолет везет опасный груз, подтверждали три огромных ярких желтых круга, намалеванные во весь борт этого корабля. Судя по всему, танкер направлялся на Плобой из Пояса астероидов, где на специальных заводах перерабатывалась урановая руда для получения горючего.

Корабль находился совсем близко от звездолета Бакстера и Уорнера. Так близко, что на экране локатора две точки слились почти в одну. А на закругленном носу массивного соседа, если посмотреть в специальный бортовой телескоп, можно было прочесть название танкера — «Стремительный».

Скайт Уорнер даже усмехнулся, прочитав название звездолета. Нужно было обладать действительно большим чувством юмора, чтобы окрестить таким именем это неуклюжее корыто. И в этот момент Уорнер вспомнил еще один случай своего личного участия в кровавой схватке за Плобой, когда над планетой нависла угроза уничтожения со стороны синтезированных в лабораториях бывшей империи человекоподобных существ — синтетойдов.

Перед глазами Скайта снова, как наяву, предстала картина огромных крейсеров с роящимися вокруг них, словно осы, боевыми истребителями. Израненный звездолет «Валрус», практически лишенный маневренности, медленно плывущий в космическом пространстве и огрызающийся из своих немногих уцелевших бортовых орудий. Вспомнил Скайт и себя, как он прыгнул в десантный бот и лично повел своих пропахших потом, сталью и кровью головорезов на абордаж флагманского имперского крейсера «Голубая кровь». Тогда на изуродованном, но еще сражающемся «Валрусе» за капитана остался первый помощник Дел Бакстер…

— Эй, Дел, куда заруливать? Какой нам дали сектор? — спросил Скайт у своего друга.

— Что говоришь? — Дел Бакстер снял с уха один наушник и вопросительно посмотрел на Скайта.

Вот уже минут десять, как Дел Бакстер пытался договориться с диспетчером о секторе посадки. Дел сидел рядом на кресле. Прямо перед ним горел топографический экран монитора видеосвязи, на котором застыло скучающее объемное изображение флегматичного толстяка, одетого в темно-синюю форму диспетчера с нашивками на рукаве кителя начальника дежурной смены.

На голове у Бакстера были надеты наушники переговорного устройства, а в губах была зажата скуренная почти до половины сигарета.

— Где нам разрешили посадку, Дел? — снова спросил друга Скайт.

— В тринадцатом секторе, старина.

Не то чтобы Скайт Уорнер был суеверным человеком. Все люди, имеющие отношение к космосу и перелетам меж звезд, в той или иной степени суеверны. Но тем не менее цифра тринадцать неприятно резанула ему слух.

— У них что, других секторов для посадки нет? — раздраженно спросил Скайт.

В ответ на это Дел Бакстер пожал плечами, показывая, что с этими чиновниками, в чью компетенцию входит отправка и прибытие кораблей, спорить практически бесполезно. Поэтому Уорнер так же раздраженно передернул плечами и целиком сосредоточился на панели управления.

Станция была уже совсем рядом. Так близко, что на внешней сфере можно было увидеть большие продолговатые отверстия с гигантскими цифрами посадочных секторов, куда вели тоннели.

Развернув звездолет, Уорнер повел корабль вдоль спутника. Краем глаза он увидел, что танкер делает аналогичный маневр, но в противоположную сторону. Светящаяся точка на локаторе разделилась на две, которые стали быстро расходиться в разные стороны.

Наконец на стальной поверхности спутника перед друзьями показалась цифра тринадцать, а рядом располагался вход в тоннель, освещенный светом мощных прожекторов. Ворота в тоннель были таких размеров, что там могли свободно поместиться одновременно с десяток кораблей такого класса, как «Атлант».

Скайт Уорнер включил двигатели в режим торможения. Одновременно с этим поставил генератор мощности ведущей центрифуги на минимальный режим и направил звездолет прямо в тоннель.

Со стороны можно было видеть, как из тоннеля в пространство между двумя сферами спутника, словно огромная остроносая птица, влетела стальная крылатая машина и, лихо развернувшись, изящно подошла к посадочному шлюзу. Как по команде, выключились двигатели. Звездолет с надписью на борту «Атлант» на секунду замер и плавно опустился на взлетно-посадочную площадку. Сразу же раздалось шипение сжатого воздуха. Створки стены раздвинулись, и к кораблю, как щупальца осьминога, присосался герметический алюминиевый рукав, по которому экипаж звездолета мог попасть на станцию.

У выхода из шлюзовой камеры своего звездолета Дел Бакстер и Скайт Уорнер буквально столкнулись с группой людей. Один из встречавших был сухопарый старичок в темно-синей форме главного управления таможенной службы МОГС, сидящей немного мешковато на его тощей фигуре. Низкий рост и худоба таможенника еще больше подчеркивались атлетическим видом его спутников. Высокие, широкоплечие амбалы, одетые в пятнистые камуфляжные комбинезоны, вполне могли бы работать телохранителями у какого-нибудь наркобарона, если бы не работали на правительство. Все шестеро громил были вооружены крупнокалиберными карентфаерами системы «Комбат ультра», а на рукавах курток, закатанных до локтей, красовались черные нашивки с крупными золотыми буквами ОМСБОН, что переводилось как: Отряд Межгалактической Службы Безопасности Особого Назначения.

— Заместитель начальника Главного бюро регистрации прибытия транспортных судов майор Вильям Хэндершот, — представился коротышка, одергивая свой с двумя рядами золоченых пуговиц форменный китель, — приветствую вас на таможенном спутнике Блос. Надеюсь, полет прошел благополучно, — произнес он стандартную формулировку приветствия, как это предписывал устав Внутренней службы таможенных чиновников.

Один из громил в темных солнцезащитных очках с позолоченной оправой и нашивками сержанта в это время поправил висевшие на поясе гранаты с нервно-паралитическим газом, а другой, тот, который находился ближе всех к майору, сняв со своего могучего плеча карентфаер, чуть ослабил лямку брезентового ремня, на котором висело это грозное оружие.

Произнеся приветствие, майор в сопровождении солдат бесцеремонно прошел мимо Скайта с Делом и очутился в просторном коридоре звездолета около лифта, на котором друзья только что спустились из рубки управления к шлюзовой камере.

Двое солдат, встав по стойке смирно, заняли пост у дверей шлюзовой камеры. Еще двое замерли около лифта, а сержант и тот, что недавно манипулировал с ремнем карентфаера, словно тени, следовали за своим шефом.

Бакстер с Уорнером посторонились, пропуская вперед официальных представителей властей. Они знали, что с защитниками правопорядка, законности и демократии ссориться не нужно. А с парнями из ОМСБОНа вообще лучше не иметь никаких дел.

— Та-а-к… — растягивая слова, протянул майор Хэндершот, с любопытством оглядывая внутреннее помещение звездолета, где он очутился, — та-а-к… добавил он. А потом, словно что-то вспомнив, засунул руку за отворот своего синего кителя и извлек оттуда вчетверо сложенный лист бумаги: — Согласно параграфу девятому подпараграфа «б» инструкции о «Штатном порядке досмотра космических транспортных средств» каждый убывающий и прибывающий с коммерческими целями звездолет должен быть подвергнут тщательному досмотру во избежание провоза необлагаемых налогами грузов, иначе контрабанды, или иных нежелательных и запрещенных федеральным законом предметов.

Майор сделал паузу, чтобы отдышаться. Скайт Уорнер зевнул. Это не ускользнуло от цепкого взгляда Хэндершота, он оскорбление поджал губы и вновь продолжил читать бумагу официальным тоном:

— Все члены экипажей прибывающих или убывающих звездолетов обязаны оказывать активное содействие в выявлении контрабандных или иных нежелательных грузов, а также указывать уполномоченным представителям соответствующих служб на наличие оных. В случае нарушения данной инструкции экипаж звездолета, изобличенный в перечисленных выше нарушениях, подвергается после судебного разбирательства лишению свободы и принудительным работам в Поясе астероидов. Подписано начальником Главного управления галактической безопасности адмиралом Армором.

На этот раз зевнул Дел Бакстер.

— Поставьте здесь свои подписи, господа, что вы ознакомлены с данной инструкцией и берете на себя всю ответственность за невыполнение пунктов данного постановления, — сказал майор и, когда Скайт с Делом оставили свои автографы в специальной графе, сложил вчетверо документ и убрал его во внутренний карман. — Что везете, господа? — вновь обратился он к Бакстеру и Уорнеру каким-то странным тоном.

— Все написано в бортовых документах и декларациях на груз, майор, ответил Скайт Уорнер, протягивая Хэндершоту папку с судовыми бумагами, — ведь, надеюсь, что такой человек, как вы, сможет определить по документам, что за груз находится в наших трюмах? — добавил Скайт с легкой иронией в голосе.

— По этому пункту я могу с вами полностью согласиться. Вы абсолютно правы. Мне достаточно только прочитать ваши документы, чтобы без ошибки определить, что именно вы везете в своих трюмах, — ответил майор, сделав акцент на слове «именно». — А это что у вас тут такое было? — подозрительно спросил он, показывая рукой на обугленные и покрытые черной копотью листы обшивки коридора, ведущего в грузовой трюм.

В железных панелях, наспех отрихтованных и кое-как, на скорую руку поставленных на свои места Делом со Скайтом после инцидента на Асиденте, когда капитан Хитредвил бросил в этом коридоре гранату в терминатора, зияли большие щели, сквозь которые были видны толстые, прорезиненные жилы силовых кабелей.

— Так, ничего особенного, майор, небольшое замыкание в проводке, — сказал Дел Бакстер с равнодушным видом и небрежно махнул рукой.

— Значит, туалетную бумагу везете? — ехидно спросил Вильям Хэндершот, еще раз осматривая следы взрыва ручной гранаты.

— Да, груз высококачественной туалетной бумаги высшего сорта «Прима».

— Высококачественной?

— Высококачественной.

— «Прима»?

— «Прима».

— С Пояса астероидов?

— Да, с Пояса астероидов.

— И вы проделали весь этот путь только для того, чтобы привезти через всю галактику на Плобой двести тонн бумаги для подтирания задниц?

— Для санитарно-гигиенических целей, — поправил Хэндершота Скайт Уорнер. Так написано в документах, сопровождающих груз. Но в целом, майор, вы правы.

— Где грузовой трюм? — спросил майор голосом, который стал необычайно суров.

— Прямо по коридору. Люк находится в самом конце. Мы вам сейчас покажем. Скайт Уорнер и Дел Бакстер сделали движение в сторону грузового трюма.

— Стоять на месте! — вдруг рявкнул Хэндершот. — Запирательство бесполезно! Знаю я, что вы везете! Трюки наркомафии, когда листы или рулоны бумаги пропитываются глюкогеном, а потом перевозятся под видом «товара для санитарно-гигиенических нужд», мне хорошо известны! Я не такой идиот, как вам может показаться на первый взгляд! Эй, Логан, — приказал он сержанту, — арестуй этих господ.

То, как Логан и его напарник обезоружили Скайта с Делом, без всяких сомнений показывало, что с господами эти двое дел никогда не имели. Если бы все случившееся не было для друзей полной неожиданностью, то они, возможно, не дали бы себя так бесцеремонно избить.

— Скотт, пройди в трюм и принеси мне оттуда пару рулонов этой бумаги, приказал Хэндершот напарнику Логана, когда тот застегнул наручники на запястьях Дела Бакстера и Скайта Уорнера, лежавших на полу. — А вы, господа, — продолжил майор, в то время как сержант ловко вынул у Скайта с Делом их бластеры, поднял обоих за шкирки и поставил на ноги, — арестованы согласно параграфу десять федерального закона об «Ответственности за провоз запрещенных грузов». Согласно пункту восемь меморандума о «Правах и свободах граждан Межпланетного Объединенного Галактического Союза» имеете право присутствовать при проведении химической экспертизы вашего груза. Да, и еще, — добавил он, — все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Правда, хочу вам сообщить, что у меня все предпочитают говорить сами, а не ждут, когда их попросят.

Из грузового трюма раздался грохот падающих ящиков и контейнеров. А через пару минут появился Скотт, держащий в обеих руках по рулону с бумагой. Майор сунул эти два рулона в большой полиэтиленовый пакет, который достал из кармана своих форменных брюк, опечатал люк шлюзовой камеры и, оставив дежурить у входа одного из своих солдат, не оборачиваясь, пошел по рукаву стыковочного коридора. За ним, под конвоем пяти омсбоновцев, двинулись Дел Бакстер и Скайт Уорнер со скованными стальными «браслетами» руками. Их пустые кобуры без привычных бластеров казались друзьям непривычно легкими, почти невесомыми, а все случившееся кошмарным сном. Единственное, что говорило об обратном, была тупая боль под ребрами от ударов сержанта Логана.

— Похоже, мы крепко влипли с тобой, дружище, — сказал Дел Бакстер, когда створки железного люка, соединяющего стыковочный рукав с самой станцией, пропустили людей в освещенные ярким светом электрических ламп недра спутника Блос.

— Обвели нас вокруг пальца, словно неопытных новичков, — согласился Скайт Уорнер.

— Встречу я того агента, который втянул нас в эту авантюру… — с угрозой в голосе процедил сквозь зубы Дел Бакстер.

Дел Бакстер шел за майором и тупо смотрел на полиэтиленовый пакет с туалетной бумагой в руках Хэндершота. Какими идиотами оказались они с Уорнером, что не почуяли сразу подвох в этом деле. Только сейчас, когда на его руках звенели наручники, Дел прозрел, осознав всю суть предложенного им дела, и по-новому осмыслил те события, которые произошли с ними во время пути. Что же помешало им — профессионалам, знающим все нюансы своего бизнеса, не увидеть подвох в предложении бойкого агента с Эльвентурина и влипнуть в такую грязную историю с наркотиками? Это ж сколько отравы они привезли с Уорнером на Плобой? Если отделить бумагу от товара, то получится не меньше шести тонн чистого глюкогена. Знать бы заранее, что это не простая бумага, то тогда можно было бы и денег за провоз получить в несколько десятков раз больше, и в лапы полиции не попасться. А если умыкнуть товар и продать самим на стороне, то за каждый такой рулон можно было бы получить не меньше тысячи кредитов! А мы, идиоты, использовали пару рулонов, и теперь они, разорванные на куски, летают где-то среди звезд в сопровождении переработанных продуктов питания. Черт, нас с толку сбила величина гонорара. Она была настолько мала, что у нас даже не возникло сомнения, что предстоит везти именно туалетную бумагу и ничто иное. Какими дураками мы оказались. Теперь остаток жизни придется работать лопатой на урановом руднике, раз не мог подумать головой. Сам виноват. Впрочем, Скайт тоже хорош — это была его идея заниматься только честным бизнесом. Туалетная бумага — чистые руки, чистые жопы. Вот мы и оказались в полной заднице. Надо было сразу сообразить, что если Скайт нашел честную, законную и безопасную работенку, значит, мы снова во что-то вляпались.

У друзей не было ни малейшего сомнения в том, что туалетная бумага, которую они везли, была пропитана наркотиками. Удивительно было то, что они сами раньше об этом не догадались. Уловки наркомафии были хорошо известны не только майору Хэндершоту, но и Делу Бакстеру со Скайтом Уорнером. Скайт с Делом попались на этот крючок из-за того, что дело, за которое они взялись, было слишком уж ясное и простое. Перевезти на Плобой совершенно легальный груз и получить плату за свои труды. Все лежало на поверхности. На этом друзья и попались.

— Попробуем бежать, когда с нас снимут наручники, чтобы отправить в зал суда, — шепнул другу Дел Бакстер, — другого выхода я не вижу. Когда нас отправят в полицейском челноке на Пояс астероидов, мы уже не сбежим.

«Разве что нас спасет какой-нибудь непредвиденный случай», — подумал Скайт Уорнер.

Он вспомнил, как много лет назад уже был в подобном положении. В его памяти всплыл тот момент, когда он сам и еще с десяток заключенных летели в полицейском шатле по приговору суда на урановые рудники в Пояс астероидов. И каждый знал, что летит навстречу своей судьбе.

Об этих урановых шахтах говорили страшные вещи.

По словам счастливчиков, выбравшихся оттуда, через месяц из-за повышенной радиации у человека начинали светиться красивым голубоватым светом корни волос и ногти на руках и ногах. Потом ногти и волосы отпадали, а все тело покрывалось страшными гнойными язвами. Радиация также действовала на мозг. И несчастного начинали преследовать страшные кошмары и галлюцинации. Лишь очень немногие доживали до конца своего срока в этом аду, да и только те, которым посчастливилось устроиться на работу либо хлеборезом на кухню, либо кладовщиком в каптерку.

Тогда, когда полицейский корабль подлетал к Поясу астероидов, их взял на абордаж пиратский звездолет «Валрус» под командованием Браена Глума, человека, успевшего стать уже легендой.

Скайт, по прошествии стольких лет, и сейчас, словно наяву, видел этого человека. Он стоял в дверном проеме трюма, где прикованные железными цепями к стальным переборкам, на голом холодном полу сидели Скайт Уорнер и еще десяток таких же, как и он, обреченных на медленную и мучительную смерть.

Браен Глум был одет в алую шелковую рубаху цвета крови. В одной руке он держал початую бутылку виски «Черный Саймон», к которой он постоянно прикладывался, а в другой — дымящийся бластер с инкрустированной перламутром рукоятью, из которого только что собственноручно застрелил полицейского надзирателя. Браен Глум сказал тогда слова, которые до сих пор стоят в ушах Скайта Уорнера.

— Парни, — хрипло произнес капитан «Валруса», — у вас есть два пути. Остаться здесь или пойти со мной. И тот и другой путь приведет вас прямо в ад. Но я, по крайней мере, обещаю вам веселую дорогу.

Так сказал Браен Глум.

— Не отставать и не разговаривать, — приказал майор Хэндершот, повернувшись вполоборота к Бакстеру и Уорнеру. А шедший позади сержант Логан слегка подтолкнул их прикладом своего карентфаера, чтобы арестованные пошевеливались.

Внутри станция Блос представляла собой замкнутую многоуровневую сферу и была похожа на большой муравейник, где вместо муравьев по бесконечным коридорам, переходам и круглым залам сновали люди. Все внутреннее пространство спутника освещалось ярким светом бесчисленных ламп и светильников, поглощавших энергию звезды, вокруг которой вращалась планета Плобой.

Вначале конвой миновал огромный круглый зал дока, где около нескольких транспортных звездолетов суетились ремонтные бригады рабочих и техников в промасленных оранжевых комбинезонах. Вокруг стоял сильный шум. Слышалось гудение сварочных аппаратов. Пахло маслом и чем-то таким неуловимым, что всегда бывает на ремонтных механических станциях.

Обогнув полуразобранный двигатель торможения, чьи железные внутренности были в беспорядке рассыпаны рядом на бетонном полу, Дел Бакстер и Скайт Уорнер, стараясь не наступить в мазутные лужи, прошли в сопровождении своих бдительных стражников в широкую полукруглую арку двери, куда при желании мог въехать товарный состав, и, поднявшись по винтовой железной лестнице, очутились на другом уровне станции.

Здесь находились диспетчерская служба спутника, контролировавшая взлеты и посадки звездолетов, а также бюро регистрации экипажей. Слева, в дальнем конце коридора, огибающего по периметру зал регистрации, располагалось сферическое помещение электронной биржи, имеющей прямую связь с Центральной биржей коммерческих торгов в Плобитауне. Тут всегда толпилось много народу.

На пути Делу Бакстеру и Скайту Уорнеру то и дело попадались самые разные люди. Пилоты торговых звездолетов со всевозможными нашивками и эмблемами на груди и рукавах курток, указывавшими на принадлежность к той или иной цивилизации; служащие спутника Блос, одетые в серые комбинезоны с эмблемой в виде двух концентрических золотых колец на темно-синем фоне; биржевые брокеры, маклеры и торговые агенты в традиционных строгих костюмах и полицейские, отвечающие за порядок на спутнике. Все эти люди с любопытством оглядывали двух молодых широкоплечих пилотов, закованных в наручники, идущих в сопровождении майора Хэндершота и пятерых омсбоновцев.

Пройдя по коридору десяток метров и не доходя до зала биржи, майор свернул в помещение, где находились скоростные гравитационные лифты. Просторная кабина без труда доставила их всего за несколько секунд на самый верхний уровень, в главный офис таможенного управления спутника, где также находился кабинет начальника службы безопасности Блоса и лаборатория исследования грузов.

Народу на этом уровне совсем не было. Посторонним сюда вход был закрыт. А рядом с бронированной дверью под табличками «Вход строго по пропускам» и «Посторонним вход строго воспрещен» со скучающим видом сидел рыжий, рослый омсбоновец и лениво просматривал иллюстрированный журнал, в котором печатали популярные комиксы.

Увидев майора, он встал по стойке «смирно» и отдал честь.

— Вольно, Нэд, — сказал Хэндершот, протягивая ему пропуск. — Эти господа, — продолжил он, указывая на Дела со Скайтом, — с нами. За мной! Не отставать! скомандовал он и, не оборачиваясь, пошел прямо по коридору, где в самом конце находился овальный люк с привинченной к нему стальными шурупами табличкой «Химическая лаборатория».

— У меня для вас есть срочная работа, ребята, — громко сказал майор Хэндершот, зайдя в лабораторию.

Словно по команде, головы всех находившихся в лаборатории сотрудников повернулись на его голос. Они с интересом смотрели, как Дел Бакстер и Скайт Уорнер в сопровождении трех солдат (двоих майор оставил дежурить у входа) с понурым видом встали около двери, недалеко от стеклянного шкафа, где хранились какие-то колбы и пробирки.

— Нужно быстренько проверить эти два рулона. — Хэндершот положил трофеи на железный стол, какие бывают в моргах.

— Но, майор, разве для того, чтобы провести этот тест, необходимы сотрудники моей лаборатории? Разве ваши люди не могут сходить по нужде сами? весело спросил румяный толстяк в белом халате и круглых очках, по виду начальник.

— Проверьте наличие наркотика в волокнах. И сделайте это быстро — без проволочек.

— Наш бдительный Вилли снова поймал контрабандистов! — догадавшись, воскликнул румяный толстяк. — Ну-ка, ребята, живо за дело. Поможем нашей доблестной таможне.

Толстяк грузно соскочил со своего табурета, на котором до этого сидел, рассматривая в большой микроскоп обрывок какой-то грязной веревки, и энергично, что было совсем необычно для его тучной комплекции, пожал сухопарую руку майора.

— Эти, что ли, наркотики привезли? — спросил начальник лаборатории, кивнув головой в сторону Дела со Скайтом.

— Эти, Сайлор. Видишь, какие рожи откормленные. Разъелись на контрабанде. Привезли на Плобой большой груз наркотиков под видом туалетной бумаги. Обычная уловка гангстеров. Хотели сбить нас со следа, делая остановки на нескольких планетах, где формально проходили, или, вернее, не проходили, таможенную проверку. За взятки в наше время можно поставить любые печати, Сайлор. Но меня не проведешь — я взяток не беру.

По всему было видно, что майор с начальником лаборатории старые приятели и могли позволить при разговоре друг с другом несколько фамильярный тон.

— Зажрались, бандюги, — поддержал Хэндершота начальник лаборатории Сайлор. — Все им легкие деньги подавай. Работать не хотят, дармоеды. Погнули бы хребет, как мы, простые труженики.

— Это точно, — согласился майор.

— Куда их потом, Вилли?

— Вначале на Плобой в федеральную тюрьму, а потом, после суда, на Пояс астероидов, где на урановых рудниках отдыхают все преступники. Этих господ ждет прекрасная компания в обществе таких же подонков, как и они сами.

— Полегче на поворотах, майор, — сказал Дел Бакстер с угрозой в голосе, подонки мы или нет — будет решать суд. Пока же мы свободные граждане. И вам, майор, никто не давал никакого права нас здесь оскорблять. В противном случае ты, паршивая орбитальная крыса, можешь жестоко пожалеть об этом.

За это высказывание он сразу же получил прикладом карентфаера чувствительный толчок в спину от стоявшего позади сержанта Логана.

— Говорят, там долго не протягивают? — спросил Сайлор.

— А это уж кому как повезет, — не обращая ни малейшего внимания на реплику Бакстера, ответил майор. — Те, кто непосредственно добывают руду, живут примерно с месяц, а тем, кому посчастливиться толкать вагонетки, доживают, случается, и до трех.

При этих словах майор посмотрел в сторону Дела Бакстера и Скайта Уорнера, словно пытаясь определить, куда же попадут они.

— Ладно, ребята, работаем! — воскликнул толстяк, обращаясь к своим подчиненным.

От аппарата, где из пузатой колбы с булькающей жидкостью по длинному змеевику в большую металлическую ванну перетекала густая фиолетовая масса, отошла высокая симпатичная девушка в белом халате с расстегнутой верхней пуговицей.

— Вначале проведем тест на реакцию Гуттерманна, шеф? — спросила она Сайлора, аккуратно отрывая полоску бумаги от одного из рулонов своими изящными пальчиками с длинными ногтями, покрытыми блестящим лаком ядовито-зеленого цвета.

— Предлагаю вначале провести реакцию Блюмкина, — встрял в разговор другой лаборант — длинный молодой веснушчатый парень с копной светлых волос на голове и в круглых очках в стальной оправе, точно таких же, как и у начальника лаборатории Сайлора.

До этого парень увлеченно разгадывал кроссворд. Но теперь, когда разговор зашел о деле, считал своим долгом выслужиться перед своим начальником, показав свою ученость и компетентность.

— Нет, Отто, реакцию Блюмкина мы проведем потом. Ты лучше приготовь кислоту для вытравливания кристаллов из структуры. А ты, Лейла, — начальник лаборатории обратился к девушке, — займись приготовлением кислоты, необходимой для реакции Гуттерманна. Через полчасика, Вилли, мы дадим тебе полный отчет о количественном и качественном содержании наркотиков в этой бумаге для подтирания задниц.

— Для санитарно-гигиенических целей, — поправил майор начальника лаборатории.

— Можете пока пойти выпить чего-нибудь, — сказал Сайлор, обращаясь к Хэндершоту.

— Мы лучше подождем здесь, — последовал лаконичный ответ.

Внезапно дверь распахнулась, и в лабораторию ввалился один из омсбоновцев, которых майор оставил дежурить у входа.

— Шеф, — по-военному вытянувшись в струнку, отрапортовал громила, — вас вызывает по внутренней связи заместитель начальника отдела межгалактической безопасности полковник Джойд Хантри. Это срочно.

— Я сейчас вернусь, — сказал майор, обращаясь к Сайлору. — Без меня не начинайте.

Хэндершот торопливо выскочил за дверь, оставив Скайта и Дела под охраной своих громил. Лейла, томно размешивая стеклянной палочкой прозрачную жидкость в колбе, с нескрываемым женским любопытством осматривала двух мужчин в наручниках с ног до головы и обратно. Она сидела за столом, закинув ногу за ногу, и играла туфелькой. Вдруг ее розовый язычок облизал пухлые губки, от чего Скайта бросило в жар.

— Лейла, — обратился к своей подчиненной Сайлор, — делом надо заниматься, делом. Иди приготовь посуду для эксперимента.

Лейла обиженно поджала свои прекрасные губки, встала и, бросив коварный взгляд на узников, вышла в соседнюю комнату, где нарочито громко зазвенела химической посудой.

— В вашем положении я бы думал о том, где нанять хорошего адвоката, господа, — заметив, каким взглядом проводил Дел лаборантку, произнес Сайлор.

— Даже без адвоката ясно, что груз нам не принадлежит, — ответил Скайт. Все, что нам грозит, так это конфискация нашего корабля вместе с наркотиком.

— Вам еще предстоит доказать, что груз не ваш, — ехидно заметил начальник лаборатории.

— В документах все отражено, — парировал Уорнер его замечание.

— Документы — та же самая бумага. Все будет решать майор Хэндершот. Этими словами Сайлор полностью испортил и до того мерзкое настроение друзей. Когда Хэндершот вернется, вы сможете поговорить с ним на эту тему, — продолжил Сайлор слащавым голосом. — Только не забывайте, он не берет взяток.

Тут дверь распахнулась — Хэндершот был легок на помине.

Лицо его отливало пунцово-красной краской, как панцирь у вареного рака, а сам вид майора был очень растерянный.

Ни слова не говоря, он взял со стола полоску туалетной бумаги, приготовленной для анализа, два рулона, лежащие там же, и сложил это все обратно в пакет. Затем приказал сержанту снять наручники с Уорнера и Бакстера.

— Счастливого прибытия на Плобой, господа, — обратился Хэндершот к Делу со Скайтом приветливым тоном, протягивая пакет. — Все в порядке. С грузом все нормально. Можете быть свободны. Примите мои искренние извинения за этот печальный инцидент. Сами понимаете, служба, черт бы ее побрал.

У всех присутствовавших от удивления вытянулись лица при виде того, как Хэндершот, не читая, ставит печати таможенного досмотра в бумагах пилотов, минуту тому назад скованных наручниками и находившихся под охраной.

Скайт, как и все остальные, не догадываясь о причине перемен в поведении майора, забрал подписанные документы и, натянуто улыбаясь, потащил Дела Бакстера к выходу. Он боялся, что Хэндершот в самый последний момент передумает и им с Делом все же придется попасть на урановые рудники.

— Ненавижу службу безопасности! Она всегда перебегает дорогу, — в гневе ударив кулаком по столу, отчего все пробирки подпрыгнули в своих подставках, произнес Хэндершот, когда дверь в лабораторию закрылась. — А вы что, разгильдяи, здесь торчите! — завопил он на своих омсбоновцев. — Оттого что у вас тупые рожи, контрабандистов меньше не станет! Все по местам! Работать надо!

Глава 22

Глава преступного синдиката Клиф Блекман очень любил животных. Эта любовь к нашим «меньшим братьям» жила в душе главы одной из самых могущественных гангстерских организаций в Плобитауне еще с детства. А проснулась она у Клифа в школе на уроке биологии, когда он впервые проколол иголочкой тельце бабочки для своей коллекции насекомых. Именно в этот момент будущий крестный отец испытал неописуемое наслаждение от общения с природой. Потом у него в доме жили кошки, собаки, рыбки, но все они долго не задерживались. Кошки обычно падали из окна, поскользнувшись на подоконнике, собаки погибали под колесами транспорта, а рыбки дохли вообще неизвестно от чего. Только по прошествии долгого времени Клиф понял, что проще держать хищника, чем все время самому мучиться с безобидными тварями. Теперь в его доме жила своя ручная змея по кличке Розалинда, которую Клиф назвал так в честь своей жены Розалинды Блекман единственного человека в мире, которого глава преступного синдиката боялся по-настоящему.

В огромном доме Блекмана, построенном в Лакосте-Генри, для Розалинды был отведен один из огромных залов, чтобы любимица хозяина чувствовала себя свободно и непринужденно. В редкие минуты досуга Клиф Блекман любил развлекаться, скармливая Розалинде мышей и других мелких грызунов, которых ему доставляли специально из самого дорогого плобитаунского зоомагазина «Друг животных».

От природы Клиф Блекман был крупным мужчиной с сильными «крестьянскими руками, которыми он мог согнуть стальную кочергу. Овальная, лишенная растительности голова с лысым черепом, похожим на бильярдный шар, крепко сидела на короткой шее. А на приплюснутом мясистом носу крепко держалось казавшееся неестественно маленьким для такого крупного человека пенсне в изящной золотой оправе, которое Клиф Блекман купил в антикварном магазине. Глава преступного синдиката считал, что пенсне придает его виду элемент элегантности и шарма. Он вообще считал себя шикарным парнем, который обладает тонким художественным вкусом. Он любил одеваться только в дорогие, „солидные“ вещи. Обычно Блекман носил просторные пиджаки малиновых оттенков и широкие темные брюки. Довершали его облик надраенные до зеркального блеска лакированные штиблеты с бежевыми гетрами и пестрая шелковая рубашка с таким же ярким широким галстуком, больше подходящим для гардероба какого-нибудь курортного диск-жокея, чем для босса преступного мира. Но спорить по поводу того, как Клиф Блекман одевается, никто из его окружения не решался, зная вспыльчивый, мстительный и жестокий характер своего босса. Пусть шеф одевается так, как считает нужным. В конце концов, мы живем в свободной стране, где каждый может самовыражаться так, как он хочет этого.

В то утро Клиф Блекман был одет в длинный ярко-красный шелковый халат, из-под пол которого торчали его заросшие густыми черными волосами голые ноги. Он сидел в необъятном кожаном кресле и с наслаждением наблюдал за грациозным, покрытым блестящей чешуей с замысловатыми пестрыми узорами телом своей любимицы Розалинды. В пустой комнате, где, кроме кресла, на котором сидел Клиф, больше не было никакой мебели.

В дальнем углу, сбившись в копошащуюся кучу, жалобно попискивали приготовленные для завтрака Розалинды белые лабораторные крысы, а в самом центре, лениво разворачивая тугие, упругие кольца своего тела, находилась сама змея.

Она никуда не спешила. Розалинда была умной зверюгой и знала, что двери в комнату плотно заперты и ее завтрак никуда отсюда не денется. Она любила перед едой чуть поиграть со своими жертвами, чтобы доставить своему хозяину радость, прежде чем, наведя на свою добычу немигающий гипнотизирующий взгляд желтых глазок, проглотить «завтрак». Постепенно распуская и сворачивая кольца, Розалинда с угрожающим шипением поползла к сжавшимся от ужаса в одну кучу мохнатым зверькам.

— Хорошая девочка, сиськи-сосиски, — с нежностью в голосе сказал Клиф Блекман, приободряя свою любимицу.

Слово «сиськи-сосиски» Клиф Блекман повторял почти после каждой сказанной им фразы. К этому речевому обороту все в окружении босса давно привыкли и никто не обращал на это внимания. Сам Блекман свыкся с этим выражением в федеральной тюрьме, где отсидел пять лет за сутенерство.

Мать Клифа Блекмана была проституткой, а своего отца он не знал. Когда маленькому Клифу было всего восемь лет, он с шайкой своих приятелей успешно «чистил» мелкие лавочки и карманы прохожих в своем квартале.

Блекман был толковым мальчиком и быстро шел по карьерной лестнице «уличных университетов», перепрыгивая через несколько ступенек. В тринадцать лет он был уже сутенером собственной матери, а в двадцать ему платили дань все проститутки, работавшие в его районе.

Клиф Блекман удовлетворенно улыбнулся. Да, он не зря прожил свою жизнь. Он сделал отличную карьеру. Ему только сорок лет, а он уже стоит несколько миллионов и под его контролем больше половины борделей и половина рынка глюкогена в Плобитауне.

Дверь, скрипнув, отворилась, и в комнату вошел Брик Илдор — человек, считавшийся в иерархии синдиката правой рукой босса. Ему Блекман доверял чуточку больше, чем кому бы то ни было, если Клиф вообще доверял кому-нибудь.

Брик Илдор был внешне очень похож на своего босса.

Он считал Блекмана, непревзойденным знатоком в области моды и старался одеваться точно так же, как его хозяин. Разница была лишь в том, что Илдор носил пышные усы и густую темную бороду, чтобы скрыть страшный шрам от ножа, изуродовавший его нижнюю челюсть.

В руках Илдор держал картонный пакет с молоком и большое позолоченное блюдце. Молоко он покупал каждое утро в дорогом супермаркете в центре города, потому что хорошо знал привычки любимицы своего хозяина. Розалинда очень любила после завтрака попить молочка, которое Клиф Блекман лично наливал ей в ее блюдце.

— Молоко свежее, Брик? — спросил Блекман, увидев Илдора с пакетом молока.

— Да, босс. Самое свежее на планете. Розалинде должно понравиться.

— Хорошо, Брик, — довольным тоном сказал Блекман. — Можешь идти.

Обычно Брик Илдор сразу уходил, оставляя хозяина наедине со своей любимицей, но сегодня он не спешил покинуть комнату.

— Что у тебя еще? — недовольно спросил Блекман, видя, что его помощник не уходит.

— Наш доверенный человек из окружения Спайдера сообщил, что дело состоится через несколько часов на заброшенном космодроме.

— В натуре? Это точные сведения? Без обмана? Хорошие новости, сиськи-сосиски. Больше он ничего не сказал?

— Нет, босс.

— Тогда живо собери всех людей. Бери товар. Весь, что у нас приготовлен, и тот, который сможешь достать за оставшееся время. Если у нас остался непроданным товар с «Гладиатора», тоже пустим его в дело.

— Все уже подготовлено, босс. Я позаботился об этом.

— Отлично, Брик, отлично. Сегодня мы, в натуре, сорвем банк и окончательно выведем Спайдера из игры, сиськи-сосиски.

— Как с «Гладиатором», босс? — Брик Илдор позволил себе изобразить на лице улыбку.

— Даже круче, Брик, намного круче. В Плобитауне должен быть один хозяин. Я! И мне безразлично, что думают по этому поводу Спайдер и этот выскочка Дрекслер. Все, кто встанет на моем пути, будут раздавлены. А их останки пойдут на корм Розалинде, сиськи-сосиски.

— Все так и будет, босс, — заверил его Илдор, преданно глядя в лицо своему хозяину. — Но ведь Спайдер все-таки достал Денжерса, когда тот пытался спрятаться на Аларме.

— Ну, и что с того? — ответил Блекман. — Нам же меньше проблем. Тут я полностью согласен с этой старой лисой Спайдером. С предателями так и нужно.

— Но ведь Денжерс же помог нам?

— А где гарантия, что, предав Спайдера, Денжерс не поможет кому-нибудь другому? Молчишь, Брик. Ты об этом не подумал? А я об этом подумал. Поэтому я и являюсь боссом синдиката, а не ты. Мне приходится обо всем думать, чтобы наш бизнес процветал. Скажу тебе еще кое-что, Брик, и довольно. Если бы с Денжесом не разобрался Спайдер, то это пришлось бы сделать тебе. Поэтому тут Спайдер оказал нам услугу, проделав за нас работу, сиськи-сосиски. А теперь иди и скажи парням, чтобы все были готовы. Я скоро буду. Покормлю только Розалинду.

Поморщившись, Спайдер сам продел руки в рукава своего длинного черного пальто, которое ему неловко подал его личный телохранитель Микадзуко Яко. Обычно боссу подавал пальто глухонемой слуга Бониэль Фаций, но сегодня, как назло, тот попросил выходной день, и обязанности слуги временно легли на плечи телохранителя.

Когда Спайдер наконец надел пальто и застегнул его на все пуговицы, Микадзуко Яко протянул боссу трость из темного дерева с красивым серебряным набалдашником в форме паука и черную шляпу с широкими прямыми полями. Выходя из дому, Спайдер всегда брал трость с собой, потому что в случае необходимости она могла превратиться в грозное оружие. Достаточно было нажать на кнопочку в тельце паука, как из конца трости, словно смертоносное жало, выбрасывалось длинное, остро заточенное лезвие.

— Не люблю играть в рулетку, Мики, — сказал Спайдер своему телохранителю. — Эта игра рассчитана только на везение. А удача и судьба — удел глупцов и недоумков. Другое дело покер. Покер, Мики, игра, где все решает холодный, трезвый рассудок и четкий расчет. И тут неважно, какая карта пришла к тебе пара или флешь-рояль. Неважно даже, какая карта у твоего противника. Главное в этой игре, Мики, хорошо знать своего противника, что за человек сидит по другую сторону стола, его слабости и недостатки или его сильные качества, и тогда ты сможешь обернуть их против него самого.

Микадзуко Яко внимательно, ни слова не говоря, слушал своего босса и лишь изредка склонял голову в знак согласия со Спайдером. Потом так же молчаливо распахнул тяжелую парадную дверь на улицу, пропуская вперед своего хозяина.

Туман, все эти дни державший в своих цепких объятиях Плобитаун, начал понемногу рассеиваться, словно выпуская из белого плена дома, улицы и площади города. Небо затянуло серыми тучами. Накрапывал мелкий моросящий дождик.

Когда Спайдер вышел на свежий воздух, то увидел, что все его люди уже в сборе и стоят в ожидании своего босса возле двух больших лимузинов-лендспидеров класса «Корона-гранд».

Здесь были Блистер с Колхени — люди новые в окружении Спайдера, но уже успевшие хорошо зарекомендовать себя в глазах главы преступной организации. Чарли Мартин, ставший главным поставщиком глюкогена в организации после ликвидации Сэма Шеппарда. Присутствие сегодня Чарли не было обязательным, но Мартин, чувствуя себя обязанным за то, что Спайдер отдал под его контроль лаборатории на островах архипелага по переработке глюкогена, вызвался сам помочь своему «патрону», «если возникнет необходимость немного пострелять». Кроме них, здесь еще были Квинси, Бобби Блейк и Бонапарт Нейл — прекрасные стрелки, мастерски владеющие всеми видами оружия и не раз доказавшие свою преданность «семье». Эти трое держались несколько особняком от остальных. И, глядя на их серую, неброскую и не выделяющуюся внешность, даже нельзя было себе предположить, какую опасность представляют собой эти люди. Взгляд не останавливался на их лицах, проскальзывая сквозь них, словно сквозь бесплотные тени, и через несколько секунд уже нельзя было вспомнить черты этих людей, до того невзрачны были их внешность и одежда.

Спайдер очень ценил Квинси, Бобби Блейка и Бонапарта Нейла и брал на «дело» только в особых случаях. Увидев своего босса, все собравшиеся молча приветствовали его поклоном головы.

— Джентльмены, — обратился Спайдер к своим людям, когда спустился к машинам, — я рад видеть себя в окружении преданных друзей, уже не раз доказавших свою преданность. Я не буду говорить вам о важности той операции, которую мы должны с вами сегодня провернуть. Скажу только одно: я рассчитываю на вас, джентльмены.

Ответом ему служили вновь склоненные головы, показывающие, что босс может не беспокоиться. Все присутствовавшие хорошо знали свои обязанности и, если потребуется, готовы были отдать свои жизни в защиту интересов, чести и репутации «семьи».

— Тогда по машинам, — приказал Спайдер, садясь в первый лендспидер, за рулем которого уже сидел Микадзуко Яко. Туда же поместились Бонапарт Нейл, Блистер и Колхени. Во вторую машину сели Чарли Мартин, Квинси и Бобби Блейк.

— Простите, босс, но я думал, что мы подождем грузовик с товаром, который должен подогнать Вит Смуглер с фермы Ванека, — сказал Чарли Мартин, садясь в машину.

— Вит звонил мне, что чуть задержится и прибудет сразу на место, спокойно ответил Спайдер.

Взревели мощные двигатели, и, блестя в каплях дождя лакированными бортами, две черные машины понеслись по городу в сторону заброшенного космодрома, где все и должно было произойти.

Заброшенный космодром находился в северной части Плобитауна, не так далеко от района трущоб. Когда-то здесь, на этом взлетном поле царило оживление. Прилетали и улетали звездные корабли. В ремонтных ангарах не переставая кипела работа. А в центральном здании космопорта сновали пилоты, клерки и диспетчеры.

Теперь все изменилось. Деловая часть Плобитауна переместилась к побережью. Был построен и выведен на орбиту искусственный спутник Блос. Космодром с каждым днем должен был принимать все больше и больше кораблей, прилетавших со всех концов галактики на Плобой. Но он не обладал такими мощностями и большой пропускной способностью.

А когда, наконец, в Плобитауне был построен новый космодром, который назвали «Ворота к звездам», старый сразу же потерял свое первостепенное значение. Потом холдинговая компания «Межзвездных транспортных рейсов», обладавшая контрольным пакетом акций старого космодрома, на аукционных торгах продала их городу. Но администрация Плобитауна не посчитала рентабельным вкладывать городские бюджетные деньги в эту, как сказал нынешний мэр от партии консерваторов Теодор Кинен, обветшавшую рухлядь. Поэтому космодром забросили, хотя он еще мог принимать на свои посадочные сектора звездные корабли.

Теперь сквозь трещины сверхпрочного покрытия поля космодрома проросла жухлая трава. Вспомогательные постройки разрушились, и над проржавевшими железными коробками ремонтных ангаров, словно доисторические чудовища, возвышались ободранные фермы высотных грузовых кранов. С них свешивались почти до самой земли толстые цепи. И когда налетал порыв ветра, цепи раскачивались с жалобным звоном, словно брошенные здесь механизмы жаловались друг другу на свою злосчастную судьбу.

Миновав покосившийся, затянутый прорванной во многих местах железной сеткой забор, лимузины Спайдера, разбрызгивая грязные лужи, остановились у закрытого шлагбаума.

На звуки клаксона из деревянного барака, пошатываясь, вышел пожилой сторож, за которым плелся облезлый рыжий пес. Было видно, что старик сильно пьян.

— Пошевеливай своей задницей, да поживее! — закричал сторожу Блистер, опуская вниз стекло лендспидера.

Нарочито медленно, ругаясь сквозь зубы по поводу того, что его потревожили, сторож специально долго возился с замком и гремел связкой ключей. Потом он, ступая по лужам, открыл шлагбаум, пропуская машины на территорию космодрома.

— Возьми себе двадцатник на чай, приятель, — Блистер протянул сторожу две банкноты по десять кредитов, когда машины поравнялись со стариком, — и сделай одолжение, исчезни на пару часов, чтобы все это время здесь не было даже намека на твою кислую рожу.

При виде денег лицо сторожа просияло. Он трясущимися пальцами ловко схватил протянутые ему деньги и моментально спрятал их в карман своего полинялого брезентового плаща.

— Благодарю вас, сэр, — произнес он дребезжащим голосом. — Можете быть уверены, что с такими деньгами меня не будет здесь до завтрашнего утра.

Сказав это, старик повернулся и, перепрыгивая через лужи, резво затрусил в сторону доков, где в подвальчиках и забегаловках для бедняков пропивали вырученные за день деньги работяги с близлежащих заводов, грузчики и просто разношерстный потрепанный люд, оказавшийся волею судьбы за бортом корабля, имя которому «благополучие».

Когда машины Спайдера выехали на взлетное поле, на противоположном крае космодрома, из-за угла кирпичной постройки, предназначение которой определить было уже очень трудно, показались две другие большие черные машины. Это были тоже, как и у Спайдера, лимузины-лендспидеры марки «Корона-гранд».

Четыре машины поехали навстречу друг другу и остановились на дистанции примерно метров пятьдесят. Двери раскрылись, и из лендспидеров высыпали вооруженные люди, занимая удобные для стрельбы позиции.

Блистер и Колхени на ходу выхватили свои бластеры и укрылись за багажником первого лендспидера. Вскоре к ним присоединился и Чарли Мартин, заняв место за капотом. Бобби Блейк, Бонапарт Нейл и Квинси залегли за вторым лендспидером, который остановился несколько дальше первого. В руках у каждого из них была автоматическая снайперская винтовка с оптическим лазерным прицелом и раздвижным прикладом, и они быстро поймали в перекрестье своих прицелов противника.

Спайдер сразу узнал сидящего в подъехавшей машине своего старого конкурента по бизнесу Клифа Блекмана, у которого между верхней и второй пуговицами рубашки алела светящаяся маленькая красная точка. Люди Блекмана, Спайдер хорошо знал их всех в лицо — Чарли Хэкер, Кид Скоттл, Кол Рассол и Брик Илдор, — также заняли удобные для стрельбы позиции.

На все ушло не более десяти секунд. И по напряженным лицам мужчин, смотрящих друг на друга сквозь прорези прицелов, можно было догадаться о том, какая напряженная атмосфера воцарилась над этим маленьким участком космодрома.

— Клиф! — крикнул Спайдер Блекману, открывая дверь своего лендспидера. Вылезай из своей машины и давай спокойно поговорим, как деловые люди!

Через несколько секунд дверца лендспидера открылась, и на мокром бетонном покрытии поля показался сверкающий лакированный ботинок Блекмана. Брик Илдор сразу же оказался рядом со своим боссом, держа наготове свой карентфаер с укороченным стволом.

За Спайдером, словно тень, скользнул Микадзуко Яко и раскрыл над своим хозяином огромный черный зонт. У Мики, как называл своего телохранителя Спайдер, в руках не было видно никакого оружия, но все знали, что в левом рукаве его черного пиджака, в специальном отделении находится нож с длинным, тонким лезвием. А с ножом Микадзуко Яко управлялся так же хорошо, как хорошо управляется со своим бластером профессиональный ганфайтер.

— Рад тебя видеть, Клиф! — снова крикнул Спайдер, делая несколько шагов по направлению к Блекману. — Что занесло тебя в такую промозглую погоду так далеко от твоего дома? Ведь, насколько я понимаю, все заведения, которые ты контролируешь, находятся совсем в другой части города.

— Хорошая погода для прогулок, Спайдер, и для деловых встреч. Послушай, мы давно друг друга знаем. И мы также знаем, что нет таких вопросов, которые мы не могли бы разрешить без стрельбы. Зачем нам лишний шум? Давай уберем оружие и поговорим, как подобает разговаривать деловым людям.

— И я хочу того же, Клиф, — сказал Спайдер, делая еще шаг по направлению Блекмана.

Спайдер и Блекман сделали знак своим людям, и те послушно убрали свое оружие. Они встали в полный рост из-за своих укрытий. Напряжение обстановки спало. Теперь они были озабочены лишь тем, чтобы никто не помешал разговору двух боссов.

— Никак не ожидал встретить тебя сегодня здесь, Клиф, — сказал Спайдер, когда Блекман подошел к нему поближе.

— Я думаю, — ответил Блекман, — что свободный человек имеет право гулять там, где ему вздумается, и в любое время. Или мне уже нельзя быть там, где я этого желаю? Может, ты купил этот космодром, Спайдер? Тогда покажи документы, удостоверяющие, что мы пересекли частное владение, и, клянусь честью Розалинды, сиськи-сосиски, мы сразу же уедем отсюда.

— Нет, Клиф, ты не нарушил ничьих границ. Это муниципальная территория. Просто мне интересно, что за дело тебя привело сюда. Может, в этом деле и у меня есть свой интерес?

— Вряд ли, Спайдер. Может, конечно, у тебя и были здесь свои интересы, Блекман намеренно подчеркнул слово «были», — но сейчас, я думаю, все твои интересы заключаются в том, чтобы выйти из игры с наименьшими потерями. Ты, как это ни горько мне говорить, сдал свои позиции. С каждым рано или поздно это случается. Не мне тебе это говорить. Теперь настала твоя очередь, Спайдер.

— Посмотрим, Клиф. Время покажет, кто из нас первым покинет игровой стол ты или я.

Неподалеку раздался шум моторов, и на поле космодрома выехали три грузовика-фургона. Все три машины были выкрашены в белую краску с нарисованными на бортах четырьмя карточными тузами.

— Тебе, наверное, любопытно знать, что находится в этих машинах? торжествуя, спросил Клиф Блекман.

— Конечно, Клиф. Всегда интересно, какая карта спрятана в рукаве у твоего противника.

— Я удовлетворю твое любопытство, Спайдер. В этих машинах сидят мои вооруженные люди. А груз, который они везут, называется глюкогеном. Сейчас сюда прилетит звездолет с грузом драгоценных камней. Ты и я это хорошо знаем. И этот глюкоген я собираюсь обменять на камушки. Те самые, на которые ты так рассчитывал все это время. Как, Спайдер, интересно?

Спайдер оглянулся на своих людей, стоявших неподалеку. Казалось, он был слегка растерян.

— Не стоит оглядываться, — сказал Блекман, — у меня теперь людей втрое больше, чем у тебя.

Дверца головного грузовика раскрылась, и из него на землю с водительского места спрыгнул Вит Смуглер.

— Куда поставить грузовики, босс? — спросил Вит Клифа Блекмана, стараясь при этом не глядеть на Спайдера.

— Здесь и поставь. Ты ведь говорил, что звездолет должен прилететь с минуты на минуту.

— Да, Клиф, — ответил Смуглер. — Я тебя не обманываю.

— Так это ты меня предал, Вит? — спросил Спайдер.

В его голосе звучала укоризна. — После всего, что я для тебя сделал. Вот она, человеческая благодарность, — добавил он, словно констатируя уже давно известный ему факт.

— Ничего ты для меня не сделал, Спайдер, — запальчиво ответил Смуглер. Платил мне жалкие копейки за то, что я делал большую часть работы. Ты был всегда жаден и несправедлив по отношению ко мне…

— Чем он тебя прельстил, Вит? — задал он вопрос Смуглеру. — Пообещал большие деньги или должность в своей организации?

— Просто Клиф Блекман всегда шикарно выглядит. Приятно, когда у тебя стильный босс, — ответил Смуглер и стряхнул соринку со своего розового в тоненькую желтую полоску пиджака.

— Смени себе портного, Спайдер, — засмеялся довольный ответом своего нового подчиненного Клиф Блекман, — тогда твои люди не будут убегать от тебя.

Их разговор прервал сильный рев в вышине, к которому примешивался свист, переходящий в пронзительный вой. Такой звук издает пикирующий бомбардировщик, выходя на цель для бомбежки. А через несколько секунд в небе, прорвав плотную пелену серых облаков, показался большой звездолет, стремительно приближающийся к земле. Раздался хлопок сильного взрыва — это сработали двигатели торможения. Выдвинулись телескопические опоры. И «Атлант» совершил мягкую посадку.

Прошло совсем немного времени, когда главный люк звездолета открылся, на землю автоматически выдвинулся трап, и в проеме шлюзовой камеры показались пилоты звездолета — Дел Бакстер и Скайт Уорнер. Оба они были одеты в кожаные куртки, подбитые мехом. Их миссия была выполнена. Груз они доставили в целостности и сохранности, уложившись точно в те временные рамки, которые были указаны в контракте. Остальное друзей не беспокоило. В конце концов, им платили деньги не за то, чтобы они задавали вопросы «что?» и «почему?».

— Это они? — спросил Блекман стоящего неподалеку Смуглера.

— Да, босс, это, должно быть, они.

— А теперь, — обратился Клиф к Спайдеру, — будет лучше, если ты сейчас уедешь отсюда. Как видишь, у меня здесь дела. А деловым людям не к лицу мешать друг другу. — И вдруг Клиф Блекман замолк на полуслове.

С четырех концов космодрома, блокируя все пути отступления, показались шесть полицейских броневиков, на крыше каждого из которых была маленькая башенка со встроенными скорострельными крупнокалиберными пулеметами. Этот тип броневика был разработан специально для разгона демонстрантов, выступающих против властей, и, после того как был принят полицией на вооружение, пользовался большим уважением у защитников закона и правопорядка. И сейчас эти броневики вновь должны были послужить на благо общества.

За броневиками на поле космодрома появились ярко-желтый автобус с журналистами плобитаунских газет и два фургона, один из которых принадлежал популярнейшему в Плобитауне телеведущему канала «Криминальных хроник» Глебу Маковскому, а другой — известной обозревательнице вечерних новостей Клоди Вильяме.

Все три машины с «королями прессы и телевидения», как сказал однажды мэр города от партии консерваторов Теодор Кинен, остановились чуть в отдалении, где было безопасно и где случайный выстрел не мог испортить теле — или видеокамеру.

Над космодромом вновь повисла напряженная атмосфера. Дел Бакстер и Скайт Уорнер укрылись в своем звездолете, откуда могли через иллюминатор наблюдать за происходящим. А охрана Спайдера и Блекмана вновь ощетинилась оружием, готовая честно отработать свою зарплату. Со стороны могло показаться, что нависшая извне угроза даже объединила эти две конкурирующие группировки смертельных врагов.

— Приказываю всем немедленно сложить оружие и сдаться, — услышали Дел со Скайтом чей-то голос, усиленный динамиком мегафона, — в противном случае мы превратим вас всех в кровавое решето в течение двух минут. Кто не верит, может засечь время, которое ему осталось жить на этом свете.

Дел Бакстер и Скайт Уорнер увидели, как на железных крышах ангаров появились одетые во все черное снайперы. Темные маски полностью скрывали их лица. На каждом был бронежилет, а свои винтовки они нацелили на людей Спайдера, Блекмана и на входной люк звездолета «Атлант».

Над головой послышался дробный стрекот полицейских геликоптеров. Свет их прожекторов, освещавших ярким светом всех собравшихся внизу людей, слился с красно-синим светом мигалок, установленных сверху на броневиках.

После минутного колебания Спайдер с Блекманом сделали своим людям знак, и те нехотя положили свое оружие на землю.

— Ну, так-то лучше, — сказал капитан Хэнк, наблюдавший за действиями гангстеров сквозь смотровую прорезь броневика, и передал по рации приказ по остальным машинам. — Группе захвата. Приказываю. Операция вступает в фазу «Омега».

Тотчас задние борта броневиков раскрылись, и оттуда выскочили одетые в бронежилеты полицейские, которые моментально окружили людей Спайдера и Блекмана, держа их под прицелом своих карентфаеров.

Журналисты, увидев, что опасность перестрелки миновала, побежали следом за бравыми парнями из отряда полиции особого назначения. Женщина в длинном кашемировом пальто из вечерних новостей бежала впереди всех, разбрызгивая своими модными туфлями скопившиеся лужицы. В вытянутой руке, словно эстафетную палочку, она держала микрофон, провод от которого тянулся к отставшему оператору. Все происходящее напомнило капитану Хэнку сцены возле бесплатных столовых для малообеспеченных граждан во время их открытия. Бомжи, пьяницы и наркоманы точно так же, как сейчас журналисты, бежали бы, отталкивая друг друга, за бесплатной похлебкой от благотворительного фонда, и в этом спринте главным правилом было любой ценой успеть первым и не дать возможности опередить себя конкуренту.

Кто-то из журналистов с размаха растянулся на бетонном покрытии космодрома. Его камера с треском шлепнулась впереди и рассыпалась на мелкие детали. Хэнку показалось, что этому бедолаге подставили подножку, но капитан унял вскипевшее в душе из-за такой откровенной несправедливости возмущение: в конце концов тот парень сам выбрал эту профессию, и, вполне возможно, ему просто отомстили за прошлый раз. Журналисты, расталкивая друг друга локтями, мчались к полицейскому броневику, рядом с которым стоял капитан Хэнк и отдавал по рации команды своим людям.

— Господин капитан, — затараторила добежавшая первой крашеная блондинка в кашемировом пальто, одной рукой сунув свой микрофон прямо под нос Хэнку, а локтем другой яростно отпихивая высокого, запыхавшегося в результате погони парня в клетчатой куртке с блокнотом в руках, — скажите несколько слов для вечерних новостей.

— Эй, Хэнк! — услышал капитан чей-то возглас.

Повернувшись, капитан Хэнк был ослеплен яркой вспышкой фотоаппарата. Он так и не успел разглядеть фотографа, потому что перед его глазами стояли фиолетовые круги. Парень был оттеснен назад толпой журналистов и успел только крикнуть капитану: «Спасибо, Хэнк!».

— Минуточку, господа, минуточку, — капитан Хэнк поднял руку, пытаясь навести в окружившей его толпе журналистов подобие порядка. — Я готов сказать несколько слов прессе. Сегодня под моим непосредственным руководством проводится широкомасштабная акция с целью пресечения нелегального маршрута, по которому на Плобой доставлялось дешевое сырье для производства наркотиков и иной запрещенный груз.

Капитан сделал небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями. Он уже представлял себе заголовки в завтрашней газете. «Капитан Хэнк — мастер своего дела», «Капитан Хэнк — хороший полицейский», «Мы можем доверять капитану Хэнку управлять порядком в городе» или «Капитан Хэнк — закон и порядок».

— Сегодня мы с поличным накрыли две самые большие преступные наркогруппировки в момент совершения сделки. Тот звездолет, — капитан указал на стоявший неподалеку «Атлант», который тут же осветили множество вспышек фотоаппаратов, — привез из Пояса астероидов целую партию туалетной бумаги, пропитанной сырцом, из которого в подпольных лабораториях Плобитауна синтезируют синтетический наркотик глюкоген, а также этот звездолет привез большой груз драгоценностей в обмен на большую партию уже готового глюкогена. Но благодаря оперативному вмешательству полиции под моим руководством, господа, нам удалось обезвредить этих преступников. И, естественно, я как человек, приверженный открытой политике, не мог не сообщить общественности города о столь масштабной операции моего подразделения полиции, нашим налогоплательщикам. Пусть жители Плобитауна спят спокойно. Полиция города зорко стоит на страже их интересов и безопасности.

— Скажите, капитан, а какое участие в данной операции принял комиссар Гантер? — задала вопрос журналистка вечерних новостей.

— В данный момент комиссар находится на планете Брукс, и в интересах дела все руководство операцией было проведено от начала до конца мной. И, как вы, я надеюсь, заметили, стиль моей работы оправдал себя, когда не мешают стереотипы мышления и бюрократические проволочки. В отличие от закрытой и ненужной и ненужной секретности, которую, я не побоюсь этого слова, поощряли в нашем ведомстве, — капитан сделал паузу, наслаждаясь усилившимся скрипом карандашей по бумаге и шумом видеокамер, — я смело прибегаю к помощи прессы и всегда открыт для общения. У полиции должны быть чистые руки, и я протягиваю свои вам, господа журналисты. — Хэнк протянул руку в направлении толпы репортеров. Сразу несколько цепких ручонок схватили его за кисть и стали трясти, словно хотели вытрясти из капитана всю душу, а заодно и какие-нибудь правительственные секреты.

Защелкали фотокамеры. Кто-то захлопал в ладоши. Раздались выкрики одобрения.

— Ура комиссару Хэнку! — услышал капитан чей-то восторженный возглас в этой буре эмоций и не смог сдержать радостную улыбку. Вот в таком виде на следующий день и появилась его фотография на первых полосах плобитаунских газет: несколько журналистов одновременно пожимают руку улыбающегося капитана Хэнка. «Прагматик ньюс» поместила подпись под снимком: «Хэнк — комиссар? Да!», а «Плобитаун Ревю» — «Чистые руки?» и обвела в кружок темное пятно от кофе на манжете капитана. Ну а пока, стоя под мелким моросящим дождем на заброшенном космодроме, капитан Хэнк радостно жал руки всем желающим.

Вдруг что-то случилось, и вся толпа журналистов и бойких репортеров вновь бросилась наперегонки прочь от капитана, к которому моментально был потерян всякий интерес. В ворота, покачиваясь на выбоинах в покрытии дороги, словно океанский лайнер на волнах, въехал, блестя полированными бортами и отбрасывая блики от зеркальных стекол, лимузин кандидата от партии прагматиков на пост мэра Плобитауна Герба Кримсона.

Вначале из огромной представительской машины вылезли рослые темнокожие телохранители кандидата, одетые в темные длинные плащи, в расстегнутых воротах которых были видны белоснежные рубашки с черными строгими галстуками. Телохранители быстро и профессионально оттеснили журналистов от лимузина, образовав свободную площадку возле одной из задних дверей машины. Потом один из них раскрыл над этим местом зонт, а уж после этого дверь открылась и появился сам Кримсон.

Герб Кримсон был одет в новенькую отутюженную полицейскую форму, над которой всю ночь бился его личный модельер. На груди с левой стороны красовался золотой полицейский значок с цифрой «№ 1», а на ремне у Кримсона висели блестящие никелированные наручники.

Кримсон ослепительно улыбнулся и приветственно помахал рукой. Неистово защелкали фотоаппараты, а вопросы посыпались, как из рога изобилия:

— Хэй, Герб, какими судьбами?!

— Что делает здесь кандидат от партии прагматиков?!

— Какое отношение к происходящему здесь имеет партия прагматиков?!

— Хэй! Герб, наркотинчик купить не хочешь?! На последний вопрос Герб отреагировал немедленно. Он указал указательным пальцем на молодого журналиста в клетчатом полупальто и блокнотом в руках, задавшего этот ядовитый вопрос, от чего остальная пишущая братия с любопытством уставилась на того, и суровым голосом произнес:

— Для таких, как ты, у меня кое-что есть. — И Герб потряс перед носом опешившего парня своими наручниками. — Ни один торговец наркотиками не уйдет от справедливого возмездия. А партия прагматиков держит свои обещания так же крепко, как эти наручники держат преступников. — Герб Кримсон не стал уточнять, что сам сегодня ночью на себе испытал прочность этого приспособления, когда Сюзи приковала его к кровати. И, надо сказать, Гербу это чертовски понравилось.

— Герб, капитан Хэнк член вашей партии? — задала вопрос репортер вечерних новостей.

— Нет. Но партия прагматиков как раз и защищает интересы таких простых и честных парней в погонах, как капитан Хэнк, с трудом преодолевающих бюрократизм и коррупцию в своих ведомствах, расцветших за время правления консерваторов. Именно поэтому наша партия оказала поддержу капитану Хэнку и его команде в организации и проведении этой масштабной акции по задержанию торговцев наркотиками.

— В чем конкретно выражалась ваша поддержка?

— В интересах следствия я не могу сейчас говорить об этом, но заверяю вас, что участие моей партии в этом деле трудно переоценить. Единственное, что вы можете опубликовать в средствах массовой информации, так это то, что я лично вместе с капитаном Хэнком планировал детали этой операции от начала до конца. А сейчас, извините меня, я должен исполнить свой долг. — Герб пожал несколько протянутых рук и под охраной своих телохранителей, обступивших его плотным кольцом, направился к капитану Хэнку.

«Комедиант», — подумал про себя капитан, наблюдавший со стороны за всей сценой общения Кримсона с журналистами.

— Брюс, — подозвал он своего помощника лейтенанта Оверкилла, — возьми Бака Норриса и натяните вокруг желтую запрещающую ленту, за которую запретим заходить журналистам. А то работать совсем не дадут. Будут тут под ногами путаться. А потом свяжись с управлением, передай Вере Ллойд, пусть организует сюда доставку горячего кофе. Работы сегодня предстоит много. А при такой промозглой сырой погоде недолго и простудиться.

— Будет сделано, господин капитан, — ответил лейтенант и побежал выполнять приказания шефа.

Хэнк поднял воротник своей куртки и, недовольно поежившись, окинул взглядом все поле космодрома. В воздухе, стрекоча винтами пропеллеров, кружили два полицейских геликоптера, освещая прожекторами происходящее внизу. Оверкилл, ругаясь на пронырливых журналистов и пихая их своими тяжелыми кулаками, кое-как натягивал желтую люминесцентную ленту, заставляя держать ее, чтобы она не падала на грязный бетон, рядовых полицейских. Группа захвата из отряда полиции особого назначения держала в тесном кольце задержанных. На телохранителей Спайдера и Блекмана уже надели наручники, но сами боссы пока свободно стояли под бдительным наблюдением парней из ОМСБОНа. Повсюду были видны группки телекомментаторов, с упоением энергично что-то вещавших в объективы телекамер. Парни из криминальной бригады вытаскивали наружу из грузового люка прилетевшего звездолета ящики и вскрывали их прямо на поле космодрома под открытым небом. Распустившиеся рулоны туалетной бумаги белыми лентами уже валялись повсюду, протянувшись от самого корабля до передвижной криминалистической лаборатории. Оба пилота «Атланта» с мрачными лицами и скованными за спиной руками смотрели на действия полиции, стоя под моросящим дождиком в стороне, под присмотром нескольких дюжих полицейских.

— Господин капитан, — к капитану Хэнку подошел Глеб Маковский, одетый в свою неизменную длиной до колен кожаную куртку. Рядом с ведущим «Криминальных хроник» с видеокамерой стоял оператор. — Господин капитан, — повторил свои слова Маковский, — я думаю, нашим телезрителям будет небезынтересно узнать, почему вы позволили пролететь этому звездолету, набитому до самого верха контрабандой, через всю галактику от Пояса астероидов до Плобоя. Почему звездолет не был задержан в пути? Все это наводит на определенные мысли, капитан. И добропорядочные обыватели имеют право знать, что стоит за всем этим. — Глеб Маковский изобразил на лице ироническую ухмылку и добавил, обращаясь уже к камере: — Вы в прямом эфире «Криминальных хроник» с Глебом Маковским. Оставайтесь с нами.

— Это объясняется очень просто, Глеб, — капитан давно знал Маковского, часто привлекал его для общественной поддержки некоторых полицейских операций и привык обращаться к нему несколько фамильярно, тем более что тот сам его попросил перед камерой обращаться к нему именно так. — Мы, конечно, могли перехватить «Атлант» и раньше, но это бы нам ничего не дало. Поймали бы мелкую рыбешку, а крупная бы от нас ускользнула. Наша задача была выйти на те силы, которые стоят за всем этим. И мы сегодня арестовали главарей наркобизнеса. Более того, скажу по секрету тебе, Глеб, и нашим уважаемым телезрителям, капитан заговорщицки подмигнул в камеру, — нам стоило огромных трудов убедить власти тех планет, где звездолет «Атлант» совершал заправку, не производить таможенного досмотра, пропуская звездолет без всяких проверок. В этом нам очень сильно помогла служба безопасности во главе с полковником Джоном Хантри.

— Спасибо, господин капитан, за интересное интервью. Удачи вам, — сказал Глеб Маковский и, снова обращаясь в камеру, произнес: — Вы смотрите прямой эфир «Криминальных хроник» с Глебом Маковским. Оставайтесь с нами.

— Кого я должен арестовать, Хэнк? — нетерпеливо шепнул капитану на ухо подошедший Герб Кримсон. Вслед за ним пытались проникнуть за ограждение, установленное лейтенантом Оверкиллом, и журналисты. Некоторым, самым пронырливым, это удалось.

— Подожди немного, Герб, сейчас ты обязательно кого-нибудь арестуешь.

Перед капитаном Хэнком остановился полицейский с новенькими нашивками старшего инспектора отдела по борьбе с наркотиками. Но, несмотря на нашивки и полицейский мундир, не узнать в старшем инспекторе Бониэля Фация — глухонемого слугу Спайдера, было невозможно.

— Господин капитан, Гэй Харриган просил передать, что анализ бумаги будет готов через пять минут, — поклонившись, проинформировал комиссара Бониэль Фаций. — А содержимое грузовиков Клифа Блекмана уже сейчас не вызывает никакого сомнения — это глюкоген самой чистой пробы. Как я и говорил, господин капитан, сегодня у мафии Плобитауна знаменательный день.

— Отлично, Френк Линч, — ответил капитан, назвав бывшего тайного агента полиции настоящим именем. — Как только анализ бумаги с прилетевшего звездолета будет готов, сразу же сообщи мне.

— Слушаюсь, господин капитан. — Поклонившись, Френк Линч направился к передвижной лаборатории.

«Долгая работа под прикрытием не пошла ему на пользу, — глядя вслед величаво удалявшемуся в направлении криминальной лаборатории Френку, подумал про себя Хэнк. — Возможно, Френк Линч ошибся с выбором профессии». Даже издали под форменным мундиром инспектора полиции угадывался мажордом Спайдера.

— Так кого же я должен все-таки арестовать? — оторвал капитана от размышлений на тему профессиональной ориентации своего подчиненного Герб Кримсон.

Хэнк повернулся к кандидату на пост мэра от партии прагматиков. Герб в великолепном полицейском мундире и с застывшей улыбкой на лице стоял под зонтом своего телохранителя и нетерпеливо переминался с ноги на ногу. То, что Кримсон нервничает, можно было определить лишь по бегающим глазкам.

— Сейчас мы найдем, на кого надеть твои браслеты, Герб, — успокоил его Хэнк и пошел к задержанным мафиози.

Спайдер и Блекман с достоинством, молча, смотрели на приближавшихся к ним капитана полиции и кандидата под зонтиком. Их обезоруженные боевики со скованными руками беспомощно стояли рядом. Там же стоял и Вит Смуглер в своем щегольском пиджаке.

Дорогое пальто Спайдера от долгого ожидания успело уже намокнуть под мелким дождиком, и у главы концерна «Вакумклир» на плечах появились темные мокрые пятна, а на полях шляпы скопились капельки воды. Но Спайдер, опираясь на свою трость, продолжал терпеливо переносить все тяготы ожидания своей участи.

Блекман, стоявший рядом со своим извечным конкурентом, представлял собой точно такую же картину, что и Спайдер. Единственным отличием был разный стиль в одежде крестных отцов плобитаунской мафии.

— Клиф, — Спайдер повернулся к Блекману, — помнишь, сегодня утром ты спрашивал меня, что я намерен противопоставить твоему тузовому каре? Я могу сейчас ответить на твой вопрос — у меня ничего нет. Я взял эту партию, имея на руках пару шестерок. Это был хороший блеф. Но можешь не беспокоиться, Клиф. Я позабочусь о твоей Розалинде и о твоем бизнесе, пока ты будешь сидеть в тюрьме. Ведь, как я понимаю, тебя только что поймали с поличным, когда ты хотел кому-то сбыть крупную партию глюкогена…

— Приветствую вас, господа. Не могу сдержать своей радости, видя столь известных личностей на поле этого космодрома, — с самодовольным видом произнес капитан, подойдя к задержанным. — Маски сорваны, и теперь вам не отвертеться от тюремной камеры. Помнится, Спайдер, я обещал тебе, что твоя фотография с наручниками на руках появится во всех газетах города, так вот, сейчас я сдержу свое обещание. — И Хэнк выразительно посмотрел на Герба Кримсона.

Кримсон уже был готов действовать, чтобы камеры журналистов могли запечатлеть торжество закона и восстановление порядка, но Спайдер еле заметным жестом остановил шустрого кандидата.

— Очевидно, здесь в очередной раз произошло какое-то недоразумение, господин капитан, — опираясь на свою трость, спокойно ответил Спайдер. — Я честный предприниматель. Мы же давно знаем друг друга, капитан Хэнк. Сколько раз вы пытались обвинить меня в противоправных действиях и различных преступлениях, но каждый раз оказывалось, что полиция недобросовестно выполняла свою работу. То у полиции пропадали мифические свидетели, то отсутствовали элементарные доказательства. Вот и сейчас, господин капитан, вы огульно обвиняете меня в каком-то преступлении, о котором я даже не имею понятия.

— На этот раз тебе не отвертеться, Спайдер. И никакие адвокаты тебе уже не помогут. Хоть ты пригласишь на свою защиту всю коллегию Плобоя.

— В чем вы конкретно меня обвиняете, господин капитан?

— Я обвиняю вас в торговле наркотиками. Вы приехали на этот космодром, чтобы обменять готовый глюкоген на сырье для производства еще большего количества наркотика, а также в получении незаконной прибыли, выраженной в драгоценных камнях, доставленных на Плобой звездолетом «Атлант».

— Этот звездолет принадлежит моей компании «Вакумклир», господин капитан, — все так же спокойно ответил Спайдер.

Это сообщение полностью ошарашило капитана. То, что «Атлант» принадлежит Спайдеру, для капитана было полной неожиданностью. Об этом факте не было упомянуто ни в одном агентурном донесении.

— В таком случае вы будете арестованы за то, что перевезли в трюмах этого звездолета большую партию наркосодержащих веществ и контрабандных драгоценностей, господин Спайдер, — дрогнувшим голосом произнес капитан Хэнк.

— Следуя вашей логике, господин капитан, я сам у себя покупаю наркотики? По-моему, это абсурд, господин капитан.

Хэнк в поисках поддержки растерянно посмотрел на Герба Кримсона, который, насторожившись от такого поворота в разговоре, предусмотрительно убрал наручники обратно за пояс и отодвинулся подальше от капитана. Переведя взгляд на своих подчиненных, Хэнк увидел все то же настороженно-сочувственное выражение глаз, каким смотрят на безнадежно больных людей. Земля стала уходить из-под ног капитана, но тут ему на глаза попалось яркое пальто Клифа Блекмана, и уверенность вновь вернулась к нему.

— Ха! Я понял! Твой звездолет доставил сырье и алмазы для господина Клифа Блекмана! Недаром же он прикатил сюда целый грузовик глюкогена. — От радости, что его озарила такая гениальная и простая мысль, Хэнк даже стал самодовольно потирать руки.

— Так кого я должен арестовать? — осведомился Герб Кримсон, вновь потрясая рядом с капитаном своими никелированными наручниками.

— Подожди, — остепенил своего союзника Хэнк. — Дай до конца разобраться в этом деле. Значит, теперь вы работаете на пару с Блекманом, — уточнил сам для себя Хэнк, обращаясь к Спайдеру. — Это для меня сюрприз. Но ничего, теперь вы вместе с ним, на пару будете работать на урановых рудниках в Поясе астероидов. Эдакая сладкая парочка! Грузовик глюкогена Блекману обойдется в те же двадцать лет, что и тебе, Спайдер, звездолет сырья для его производства.

— Здесь снова произошло какое-то недоразумение, капитан. Я никогда не работал вместе с этим господином, — кивнув в строну стоявшего рядом Клифа Блекмана, сказал Спайдер. — А на борту звездолета «Атлант» нет никаких наркосодержащих веществ. Там находится лишь принадлежащий мне груз туалетной бумаги, которую я намереваюсь использовать на нужды своей фирмы «Вакумклир». Я ведь уже говорил вам, что я честный коммерсант.

— И эту туалетную бумагу вы, господин Спайдер, везли с Пояса астероидов, чтобы, как вы говорите, «использовать на нужды»?

— Да, господин капитан. Хорошая туалетная бумага в наше время — большая редкость, а я стараюсь следить за своим здоровьем и здоровьем своих служащих. От этого зависит мой бизнес.

— Господин капитан, поступили данные из лаборатории, — к капитану подошел Френк Линч и, стараясь не смотреть стоявшему рядом Спайдеру в глаза, продолжил: — В трюмах звездолета «Атлант» действительно находится туалетная бумага. В ней нет никаких примесей, даже близко напоминающих наркотик.

— А драгоценные камни нашли? — спросил капитан Хэнк, еще на что-то надеясь.

— Наши специалисты просканировали каждый угол. Звездолет чист.

— Дьявол! — ясно осознав вдруг сложившуюся ситуацию, выругался капитан Хэнк. — Ты меня вновь одурачил, Спайдер. Забирай своих костоломов и можешь проваливать, но клянусь, если ты сделаешь хоть маленькую ошибку в той опасной игре, которую ты ведешь со мной, то тебе уже ничего не поможет.

Неожиданно Спайдер сделал неловкое движение, и трость выпала из его рук. Френк Линч наклонился и, бережно подняв ее, подал Спайдеру.

— Спасибо, Бониэль, — поблагодарил его Спайдер. — Если тебе когда-нибудь понадобится работа, в моем доме для тебя всегда найдется место.

— Благодарю вас, босс, — машинально произнес Френк Линч.

— Хэнк, так на кого же я, в конце-то концов, должен надеть эти чертовы наручники? — нетерпеливо спросил Герб Кримсон.

— Сейчас мы это устроим, — ответил капитан. — Зови журналистов.

— Ты меня подставил, Спайдер. Будь ты проклят. Я вернусь, чтобы вырезать твое поганое сердце, сиськи-сосиски, — злобно прошипел Блекман, когда под вспышки фотоаппаратов и бурные аплодисменты Герб Кримсон с широкой, белозубой улыбкой надел на него никелированные наручники.

— Ты сам засунул свою голову в мою паутину, Клиф. Не надо было тебе перебегать мне дорожку.

Четверо здоровых полицейских тащили главу преступного синдиката к автобусу с плотными металлическими решетками на окнах. Блекман неистово сопротивлялся, упираясь лакированными ботинками, и грязно матерился, кидаясь на всех, кто попадался ему на глаза. Его поведение вызывало большое удовольствие у журналистов и репортеров, стаей пираний круживших вокруг.

— Господин Спайдер, — сказал капитан Хэнк, когда Клифа Блекмана и его людей увели, — ваш секретарь, — Хэнк показал на Смуглера, — обвиняется в убийстве некоего Крула Мордера. У нас есть свидетель этого неприятного дела.

— Это его проблемы, — сухо ответил Спайдер.

— Но, господин Спайдер, вы можете внести денежный залог за господина Смуглера, и тогда до суда он не будет сидеть в федеральной тюрьме.

— Можете арестовывать его, господин капитан, — сказал Спайдер и безразлично посмотрел в сторону Вита Смуглера. — Он не мой секретарь — он работает на Блекмана. — И, не оглядываясь, пошел по направлению к звездолету, где у трапа стояли два пилота. Краем уха Спайдер услышал, как капитан Хэнк говорил Виту Смуглеру:

— Я бы на твоем месте стал давать показания, парень, и как можно быстрее. Ведь ты не хочешь же в самом деле попасть в камеру к Брику Илдору или другим головорезам Клифа Блекмана. Как я понял, после того, что случилось сегодня на космодроме, эти ребята не очень-то жалуют тебя.

С Дела Бакстера и Скайта Уорнера уже сняли наручники, и они стояли, растирая онемевшие запястья, превратившись в обыкновенных зрителей. Мелкий дождик, моросивший целый день, закончился, оставив после себя неглубокие лужицы на мокром бетоне космодрома, в которых плавала набухшая туалетная бумага. Полицейские вертолеты, кружившие над головой, куда-то улетели, и теперь стали слышны гвалт журналистов, крики полицейских, урчание работающих моторов машин и броневиков. Дежурившие возле друзей полицейские, потеряв к ним всякий интерес, поспешили к своим сослуживцам помочь сопроводить людей Блекмана к тюремному автобусу.

От самой большой группы журналистов, полицейских и людей в штатском в сопровождении двух громил в сторону звездолета направился джентльмен в шляпе и с тростью в руках.

— Господа, я Спайдер — владелец звездолета и получатель груза, представился подошедший. — Рад, что вы благополучно добрались до места назначения. Ваш гонорар уже переведен в Плобитаунский федеральный банк. Работа вами закончена. Мои люди перегонят звездолет на другую стоянку. Всего доброго. — Спайдер протянул руку, но ни Скайт, ни Дел Бакстер не ответили на его рукопожатие. Постояв так с протянутой рукой некоторое время, Спайдер спрятал ее в карман.

— Я вас понимаю, — произнес он и, повернувшись, зашагал прочь к своему лендспидеру.

Скайт с презрением смотрел вслед человеку, игравшему судьбами людей, словно это шахматные фигуры. И сейчас Уорнер чувствовал себя пешкой, оставшейся на доске после окончания партии. Кто позволил этому человеку так поступать с другими людьми? Кто дал ему право распоряжаться жизнью, которая ему не принадлежит? Нет, на эти вопросы Скайт не мог найти ответ.

Через несколько минут Спайдер сел в лимузин и в сопровождении своих людей уехал с космодрома. Вскоре космодром покинул и тюремный автобус с арестованными. За ним выехал грузовик Блекмана с глюкогеном в сопровождении полицейских броневиков. После чего исчезли и многочисленные журналисты. Стало тихо и безлюдно.

Дел Бакстер и Скайт Уорнер уселись на ступеньки трапа и закурили. Им еще предстояло навести порядок, закидать обратно выброшенные полицией из грузового люка коробки с туалетной бумагой и закрыть звездолет.

Поле космодрома, по которому холодный ветер носил шелестящие обрывки туалетной бумаги, было похоже на опустевший игровой стол, когда все игроки расходятся и казино закрывается…

Note1

Плобитаун— столица планеты Плобой, которая является главной планетой Межзвездного Объединенного Галактического Содружества.(Здесь и далее прим. авт.)

Note2

Лендспидер— электромобиль, передвигающийся низко над землей на воздушной подушке.

Note3

Виски «Черный Саймон»— самый популярный напиток на планете Плобой и контактирующих друг с другом миров Содружества. Этот напиток получил славу и популярность после выхода в свет бестселлера «Несущая смерть» — нового триллера двух знаменитых плобитаунских писателей Д.В.Близнецова и А.С.Задорожного.

Note4

Флаер— небольшой летательный аппарат, перемещающийся под действием гравитации.

Note5

Архипелаг Белая Медуза— группа островов в океане, недалеко от побережья, на котором построен Плобитаун. Архипелаг среди обычных жителей планеты Плобой прославился своими пляжами и курортными зонами отдыха. Полиции и секретным службам архипелаг известен тем, что на нем расположены крупные подпольные лаборатории по производству глюкогена — сильнейшего синтетического наркотика.

Note6

Синтетойды— люди, выращенные в лабораториях Империи из искусственного ДНК путем компьютерного программирования. С помощью армий синтетойдов Император планировал покорение галактики. Более подробно об этих событиях описано в романе «Звездный стипль-чез»,

Note7

Эпоха «Имперских войн» — времена, когда Император, создав армию синтетойдов, планировал экспансию галактики. Более подробно эти события описаны в романе «Звездный стипль-чез».

Note8

Иван Штих— наследник Великого Императора, пытавшийся после исчезновения своего отца и распада Империи вновь восстановить былое могущество.

Note9

Наркотин— сильный наркотик растительного происхождения, в отличие от синтетического глюкогена.

Note10

Ганфайтер— человек, сделавший своей профессией мастерство владения оружием. Обычно ганфайтеры становились наемными убийцами или нанимались на иную работу, связанную с определенным риском.

Note11

Карентфаер— автоматическая скорострельная винтовка, стреляющая плазмой.

Note12

Бар «Падающая звезда» — питейное заведение в Плобитауне, принадлежавшее Могучему Джо, который являлся старым приятелем Дела Бакстера и Скайта Уорнера. Более подробно об этих событиях написано в романе «Звездный стипль-чез».

Note13

«Свингстер»— стандартный класс скоростного звездолета, применявшегося в то время.

Note14

Океан Королевы Грез— водный массив, омывающий побережье, на котором расположен город Плобитаун.

Note15

Главный Галактический Совет(ГСГ) — главный исполнительный орган управления делами Межгалактического Содружества. Создан после победы объединенных сил Содружества над космическим флотом Империи в последней, так называемой «имперской войне».

Note16

Управление межпланетных контактов— федеральная организация, штаб-квартира которой расположена в Плобитауне. Эта организация контролирует все таможенные и полицейские филиалы Содружества, находящиеся на планетах, попадающих под юрисдикцию МОГСа.

Note17

Фильм «Золото под ногами», снятый по сценарию известных плобитаунских писателей Задорожного и Близнецова, получил главную премию Плобитаунской академии киноискусств на межгалактическом фестивале кинематографии и был признан самой кассовой кинолентой десятилетия.

Content

Александр Задорожный, Димитрий Близнецов
Большая игра

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Note1