Житков Борис Степанович

'Мираж'

Борис Степанович Житков

"Мираж"

Прежде я напишу о "Мираже". У меня сейчас воспоминанья о нем, как о таинственном чуде. Он пришел в ночь перед гонкой, стал поодаль от других на якоре. Он стоял и не глядел. Все яхты глядели, подмигивали блеском меди, болтали на ветре полуспущенными парусами, другие грозили бушпритом казалось, высунулся он вперед не в меру. На всех хлопотали около снастей, перекрикивались. "Мираж" стоял, строго вытянувшись обтянутым обводом борта, с тонкими, как струны, снастями; казалось будто он подавался вперед, будто, стоя на якоре, шел.

Ничто не блестело. Ни одного человека на палубе. Это никого, как видно, не удивляло; казалось, такой пойдет без людей. Я не мог отвести глаз: он был без парусов, но он стоя шел. Я все смотрел на эти текучие обводы корпуса плавные и стремительные. Только жаркой, упорной любовью можно было создать такое существо: оно стояло на воде, как в воздухе.

- Видал ли? - Мой хозяин подтолкнул меня локтем и кивнул на "Мираж".

Я должен был вести его яхту. Дело шло не только о чести: полуторатысячный приз. Один только: первый.

- Что думаете? - шепотком спросил хозяин и метко в меня прищурился сбоку. Потом вытащил свой золотой хронометр. - Там поговорим, - и застучал английскими ботинками по каменному трапу к шлюпке. Подстелив под белые брюки платочек, сел в корму.

Даже сажень отойдешь от берега, и вас охватывает вода. Вы чувствуете ласковую мягкость под ногами, там, под дном шлюпки, плотный запах морской воды, яркие зайчики на зыби - глянуть и отвернуться. Мне стало весело от воды с солнцем, я уж не думал о призе, о конкурентах, мне просто хотелось выйти поскорей в море, в веселый ветер, в живую зыбь и вот поглядеть бы, как этот "Мираж" будет делать свое дело.

На яхте боцман пришивал к парусу наш гоночный номер: белый квадрат с цифрой 11. Мне не о чем было хлопотать: команда "надраена". Все маневры она производила без запинки ночью. Снасти первейшего качества. Гоночные паруса пойдут в работу нынче всего третий раз. Я смотрел на "Мираж" и случайно увидел, что наша шлюпка подошла к одной яхте. Мой белый хозяин что-то говорил через борт и отвалил дальше. Что за визиты? До гонки оставался час. Ровно в десять - пушка и старт. Старт "хронометрический". Это значило, что каждому отметят время, когда он вышел и когда пришел. Выходить можно в любой момент в течение десяти минут. Затем дается второй выстрел из пушки, и после "старт закрыт". То есть, если ты прошел старт после второго выстрела, то не считаешься участником гонки. На старт уже вышел буксирный пароход. Там судейская комиссия, дамы с зонтиками и оркестр музыки. Этой музыки не любили - она принижала: балаган или карусели?..

Я сказал ставить грот, и парус стал медленно подыматься. Смятую пока парусину бойко принялся трепать ветер. Мне надо было теперь смотреть, чтоб парус стал в меру туго. Я стоял, задрав голову. Мачта чуть забила в небо, и белый, как сливки, парус вырастал и оживал. Я хотел забежать и глянуть с носа на все это дело, как тут за мной прислал хозяин - просят в каюту.

В кают-компании сидело трое: двое наших и один иногородний. Хозяева яхт. Они были тоже в белых костюмах.

Мой хозяин брезгливо и зло насупился на меня.

- Мы останемся с носом. - У него вздернулся ус. Он сделал пальцами нос. - И они тоже. - И он направил нос поочередно на каждого. - Я предлагаю "коробку". Бросьте, это вполне законно. Первый старт проходит "Мэри", - он ткнул на иногороднего. - "Миражу" выскочить первому мы не дадим. Затем "Зарница" и "Джен". Теперь пусть они, - хозяин мой ткнул толстым пальцем в стол, будто поймал блоху, - а тотчас следом мы. Стойте! Стойте! Мы потому, он стал грозить мне пальцем, он уж весь вспотел от азарта, - потому, что у нас паруса больше всех и на попутном ветре мы ему закроем ветер. Он вправо, - хозяин оскалился от улыбки и мотнул задом вправо, - а там "Зарница"! Он влево - а это тебе собака? - и он ткнул на гостя. - То есть "Джен", я говорю, собака? И вот выкуси, вы-ку-си! - И хозяин сложил шиш и, вывернув локоть, завил шиш под самую палубу. - И вполне, вполне законно! Раз ты такой ходок, вырывайся своим ходом-то знаменитым!

Он стал обмахиваться фуражкой. Лицо уж серьезное, законное, будто о просроченном векселе речь.

- Что вы хотите сказать?

- Вы-то, такой руленой, не сумеете закрыть ветер? Бросьте! Именно вы!

- Да с вами, - галдели гости, - мы уж... Да что говорить! - и меня хлопали по спине.

Мне это польстило.

Хозяин выдернул золотой хронометр.

- Ну, я скажу вирать якорь.

Оставалось полчаса. Я выскочил наверх и глянул: "Мираж" все так же стремительно стоял, не глядел на меня и не поднимал парусов.

Мы снялись и побежали из порта. Я оглядывался на "Мираж". Вдруг я увидал белую птицу; она, чуть наклонив крыло, летела над морем - я не узнал "Миража", я не видал, когда он поднял паруса. Казалось, не было корпуса: одни паруса, как перья, гнало ветром над водой.

Без шума, без всплеска он проскользил мимо нас и бросил, как стоячих.

- Машина, - сказал наш боцман и покрутил головой.

Хозяин сплюнул за борт.

Ветер с утра заметно упал. Я все последнее время следил за погодой и ждал, что к полудню будет мертвый штиль. С двух часов пойдет ветер с моря и раздуется часам к пяти до свеженького. К этому времени мы рассчитывали закончить нашу дистанцию.

Прямая между портовым маяком и мачтой судейского парохода - линия старта. Яхты добегали до прямой и отбегали назад, ожидая пушки. "Мираж" курсировал поодаль. "Мэри" стояла перед самым стартом, полоская парусами на ветре: стерегла старт, чтобы вырваться раньше "Миража". "Зарница" и "Джен" вертелись подле. На старте для развлечения публики оркестр играл вальс.

Пушка!

"Мэри" подобрала паруса и сунулась вперед. За ней "Джен" и "Зарница".

Да, так и вышло: первая прямая попутным ветром до вехи - она за шесть миль впереди.

Я не спешил. Я боялся только, чтоб прочая мелюзга, что шла для счету только, чтоб она не замешкалась по дороге. Я смотрел и не проходил старта. Прошло восемь минут. "Мираж" не проходил. Я двинулся к старту, рисковать было нечего: я всегда мог отойти в сторону, пропустить "Мираж" вперед и потом выйти ему в корму и отнять ветер.

За минуту до второй пушки я прошел старт. Грянул выстрел, но "Мираж" уж вдвинул свой нос в линию старта. Это он сделал с жонглерской ловкостью. Я больше всего боялся, что он ударится прямо в сторону и большой зигзагой придет к вехе раньше, чем мы напрямки. А тогда ищи-свищи! Он так бы и сделал, догадайся он о "коробке". Но "Мираж", раскинув паруса, как бабочка крылья, легко понесся следом за нами. Когда я глядел, как он нас догоняет, мне казалось, что он скользит с ледяной горы, и все скорей и скорей.

Его пронесло мимо нас.

- А ну! - продышал мне в ухо хозяин.

Я чуть положил руля, и наш "Буревестник" всем своим беленым забором мне уж наши паруса казались досками - закрыл ветер "Миражу". У него ход сразу спал. Опали надутые паруса. Я видел, как он попробовал взять вправо и как "Зарница" открыто подставила борт. "Джен" подошла поближе с левой стороны "Миража". Уж совсем явно, совсем в открытую показали "контору", захлопнули в "коробку".

Я думал: что делать, если я нагоню "Мираж" вот теперь, когда он без ветра? Уменьшать паруса? Отпустить их слабее при попутном ветре я не могу.

Но все шло по-чудесному: "Мираж" с парусами "без ветра" шел не тише нас, и мы его не нагоняли.

Хозяин мой с носу пялился в цейсовский бинокль и кричал мне на корму:

- И они, канальи! Никто не обернулся ни разу. Скажите, райские птицы!

Он сбегал в каюту и вернулся оттуда, жуя, с графинчиком и рюмкой.

- Одну? А? Не пьете в море? Ну, ну, святое дело!

Ветер падал. Он из последних сил дохнул раза два и выдулся. Кой-где повеял в стороне - мазанул черными рябинками на море и стал; море поглянцевело.

- Ну вот, пожалуйте, - хозяин мой выгнутую ладошку совал к "Миражу", можете чаек пить! Вы говорите, до двух часов? - обернулся он ко мне. - Дайте руль боцману, идемте вниз.

Да, море лоснилось и дышало длинными валами, как после работы.

Впереди, мили за две от нас, болталась черная шлюпка с обвисшим красным флагом. Нас течением относило понемногу влево и назад. До двух часов где-то мы будем!..

Я пошел на нос и стал глядеть на "Мираж". В бинокль мне виден был рулевой в черном пиджаке и в серой кепке. Он что-то рукой показывал двум молодым людям. Что же это они? Они подтягивают паруса. Ну, ну, валяйте! "Мертвый штиль". Но через минуту мне показалось, что "Мираж" стал дальше. Да, он обходит "Зарницу"; "Мэри", что впереди, недвижна: она не может подставить корму, она не может не выпустить "Мираж". Хозяин мой два раза из каюты присылал матроса за мной. Но чем шел "Мираж"? Изредка, правда, передували сквознячки, но они и папиросной бумажки со стола не сдули. Зажженная спичка спокойно горела, как свеча. Хозяин прибежал за мной, когда "Мираж" уже обогнул веху.

- Да идите же! - и тянул меня за рукав. - Стоп! А где "Мираж"?

Я протянул руку.

- Да черт вас подери! Да что ж вы тут делали? Чего смотрели?

Он вернулся и топал по палубе каблуками. Он стукал кулаком по борту.

- Эх, ей-богу, я-то думал, беру человека... Тьфу, дьявол! - И он побежал в каюту.

А впереди "Миража", далеко правда, чернела полоса на море: видно, там работал какой-то ветерок. "Мираж" шел туда. Шел в полном штиле, как волшебной силой.

Нас несло течение все так же: влево и назад.

Мы видели, как "Мираж" подхватил ветер, как он прилег набок.

К трем часам ветер дошел до нас. И черт бы его, этот ветер: с ним прилетел и выстрел со старта. "Мираж" кончил дистанцию, и нам больше нечего было делать: мы повернули и пошли назад.

Мы узнали, что "Мираж" прошел старт, сделал поворот и пошел в море, домой. Никто не съехал на пароход, чтоб выслушать решение судейской комиссии. "Мираж" не ответил на салют со старта, а молча пронесся мимо. И даже не оглянулся никто - прибавляли.

Мне лет через пять рассказывали про эту гонку, но я не сознался, что "коробку" замыкал я.

Content

Житков Борис Степанович
'Мираж'