Шерил Вудс

Благие намерения

Глава 1

Воздух субботнего утра был наполнен оглушающим, ровным ревом пылесоса, но до Трейси он доходил как отдаленное жужжание, на фоне которого через стереонаушники в нее вливался голос Брюса Спрингстина. Вожделенно подпевая ему, она водила щеткой по ковру с длинным ворсом, отодвигая с пути потрепанную мебель.

Обитый ситцем мягкий стул скользнул вправо. Обшарпанный кофейный столик прижался к софе. Лампа, стоявшая на боковом столе, опасно наклонилась, но потом восстановила равновесие, как только пылесос втянул в себя пыль, крошки кекса и разноцветные кусочки мела под столиком. Некая золотая вещица блеснула в недоверчивых глазах Трейси за долю секунды до своего исчезновения в прожорливой пасти пылесоса.

— Черт побери! — Она выключила пылесос, сорвала с себя наушники и стукнула ногой противную машину. Трейси вскрикнула от боли, когда пальцы ее босой ноги врезались в неподатливый металл.

— Дональд Дэвид Магир!

В поле ее зрения появился ковыляющий, сосущий большой палец двухлетний ребенок с огромными синими глазами, кудрявыми каштановыми волосами и ангельским личиком.

— Ма?? Печенье?

Трейси наградила его хмурым взглядом:

— Никакого печенья не получишь, молодой человек. Ты что, играл здесь с моим браслетом?

При звуке резкого голоса синие глаза наполнились слезами. Розовая нижняя губа задрожала. Трейси испытала отвращение к самой себе. Если ребенок, едва достигший двухлетия, уронил ценный браслет там, где его мог поглотить пылесос, разве же можно было винить его за это? Очевидно, она оставила сверкающий золотой браслет-амулет в таком месте, где он мог ввести его в соблазн. Только Бог знает, сколько раз он припрятывал ее ключи в разных укромных уголках дома. Браслет наверняка показался ему еще более соблазнительным.

— Ну прости, детка, — покаянно пропела она, обняла его и пощекотала, пока хихиканье не пришло на смену слезам. — Мамуля достанет его.

— Печенье? — с надеждой повторил он, почувствовав, что гроза миновала и мать осознала свою вину.

Она хохотнула:

— О'кей, маленький хитрец, ты получишь печенье.

Она отнесла его на кухню, усадила на стул, дала шоколадное печенье и строго потребовала, чтобы он не сходил с места, пока не съест его.

— Никаких крошек в гостиной. Во всяком случае, пока я не уберу старые. О'кей?

— Кей, — торжественно согласился он, глядя на нее глазами, похожими на мерцающие заводи невинности, округлив свои розовые губки, в маленькую дугу, чуточку изломанную в, уголках. Когда он смотрел на нее таким образом — обманчиво нежно, ровно, мягко, так честно, словно он был Авраамом Линкольном и Джорджем Вашингтоном[1] в одном лице, — то становился вылитым отцом. Его слово тоже гроша ломаного не стоило.

Трейси вернулась в крошечную гостиную, с отвращением посмотрела на пылесос и развернула утреннюю газету, которую не успела еще посмотреть, потом вынула пылесборник.

— О, мой Бог! — пробормотала она, погружая руку в противную грязь и пытаясь нащупать браслет. Она доставала обрезки бумаги, заколки для волос, целые горсти пыли. Со стоном она снова погрузила туда руку, и ее пальцы коснулись наконец чего-то холодного, металлического.

— А вот и он! — торжествующе воскликнула Трейси, дернула за браслет и засыпала мусором только что пропылесосенный ковер. Браслет был весь грязный.

Не обращая внимания на раскиданный мусор, она села и стала рассматривать маленькие кусочки золота, напоминавшие о значительных событиях в ее жизни… Крошечный мегафон — это когда она была в группе поддержки любимой команды; миниатюрная «Статуя Свободы», появившаяся после ее поездки в Нью-Йорк, когда она уже училась в старших классах; четырехлистный клевер, подаренный Дугом, когда ей было семнадцать и они официально стали женихом и невестой; сердечко, подаренное им же, когда они поженились в девятнадцать; крошечная рождественская елочка с игрушками, которую он добавил к остальным брелокам во время их первого совместного отпуска, и, наконец, золотой кружочек с выгравированной на нем датой рождения Дональда Дэвида, который ее родители принесли ей в роддом.

Вздохнув, Трейси надела браслет на свою кисть. Он мог показаться неуместным в сочетании с коротко обрезанными, вылинявшими джинсами и пурпурной маечкой с короткими рукавами, севшей на два размера после последней стирки, но так по крайней мере она будет знать, где браслет, пока не закончит уборку. А тогда она отнесет его наверх и положит в шкатулку с драгоценностями, вместе со свадебным кольцом и обручальным кольцом с крошечным бриллиантом — она почувствовала себя принцессой в ту лунную ночь, когда Дуг вручил ей этот подарок.

Она уже собралась было подобрать мусор с ковра, когда позвонили в дверь. Обтерев руки о джинсы. Заправив маечку, проведя щеткой по коротким курчавым каштановым волосам, чтобы они не лезли в глаза, и оставив при этом пятно грязи на носу, Трейси открыла дверь.

Ее янтарного цвета глаза, обрамленные густыми ресницами, расширились от шока при виде неожиданного гостя. Ее сердце, казалось, перестало биться. Ее рот открылся и закрылся, потом снова открылся. Слова, наконец, нашли выход.

— Только не это! — пробормотала она, не веря своим глазам. Собравшись с мыслями и постаравшись выразить гнев каждой унцией своего стапятифунтового тела, она задрала вверх подбородок и бросила:

— Какого дьявола тебе здесь нужно?

Синие глаза сверкнули, а чувственные губы сложились в ослепительную улыбку. Это была улыбка Дональда, но за ней крылась вполне зрелая, мужественная сила.

— Разве так встречают мужа? — произнес Дуг Магир с типичной для жителя. Теннеси медлительностью, успокаивающей как виски и вдвойне пьянящей, если, конечно, слушающий поддавался на соблазнительные, ласкающие интонации.

— Бывшего мужа, — гневно огрызнулась она. — И это самое подходящее приветствие для того, кого я не видела более двух лет.

— Два года, семь месяцев и тринадцать дней, — поправил он.

Трейси свирепо оглядела его, все его шесть футов два дюйма. Нет, ему не откажешь в точности, и все же его расчеты никуда не годились. Если уход Дуга бы отвратительным — она была на втором месяце беременности, о которой узнала лишь после его исчезновения, — то возвращение было еще менее приятным. Она в конце концов научилась жить, не думая о нем каждую секунду, вполне обходясь без него. Она даже почти забыла, как его лживые синие глаза могли сверкать смешинкой и ослеплять огненными вспышками.

— Я скучал по тебе, — произнес он нежным голосом, который должен был бы успокаивать, как подогретый мед. Но его слова отнюдь не сняли боль, непрерывно терзавшую ее два с лишним года.

— Скажешь тоже!

— Трейси, не будь жестокой.

— По отношению к верному сердцу? — с сарказмом отпарировала она. — Знаем мы эти песни. Напрасно тратишь время.

— Можно войти? Или ты предпочитаешь обсуждать все мои недостатки на глазах соседей?

— Соседи в курсе большинства из твоих проделок. Ты забыл, что вырос здесь? Они знают, какой ты грубиян, мерзавец и Ромео с моралью кролика.

Синие глаза весело блеснули. Он и не думал принимать всерьез ее тираду, и она с удвоенной яростью припомнила, что он никогда этого не делал. Он всегда чувствовал, как долго можно испытывать ее терпение, прежде чем вернуть в доброе расположение духа, вопреки ее твердому намерению не поддаваться, пока он не исправиться или хотя бы не извинится. Но Дуг никогда не извинялся, ну ни разу.

— Это мнение всего лишь одной женщины, — ласково возразил он.

— Ты думаешь? Уверена, проведи я опрос в городе, наберется целая толпа согласных со мной леди. Или я была единственной дурочкой, поверившей, что ты способен на любовь?

— Я действительно любил тебя. И все еще люблю. Ей-Богу! — Его глаза насмехались над ней с обманчивой искренностью, в которую она могла бы поверить еще пару лет назад. Теперь-то она знала, что искренность Дуга была не глубже лужи после весеннего дождичка.

Трейси воззрилась на его широкую грудь, на которой загорелый палец Дуга рисовал крест.

— Не-а, — покачала она головой, — в твоей груди нет сердца.

— Еще как есть, Трейси Мари, — произнес он глубоким чувственным голосом, от которого у нее мурашки побежали по спине и одновременно возникло желание врезать ему ногой по голени, что было бы справедливо. Ну нечестно же, что его подчеркнуто ленивый, небрежный тон все еще проделывал черт-те что с ее сердцебиением. После всего она просто обязана была не поддаваться очарованию Дуга Магира.

Блестящие синие глаза с интересом оглядывали ее.

— Дай мне войти, и я тебе докажу.

— Я бы впустила тебя лишь для того, чтобы усадить на стул и на протяжении следующих пяти часов высказать все о твоих гнусных штучках, все, что должна была бы иметь мужество высказать еще до твоего исчезновения.

— Это было бы интересно, — согласился Дуг. — Гораздо разумнее, чем преследовать меня с веником по всему кварталу, как ты делала тогда.

— Я еще могу воспользоваться веником, чтобы поставить точку в наших отношениях, — огрызнулась она, с вызовом сверкнув ярко-янтарными глазами. — Ну что? Ты и теперь еще желаешь войти?

Он сделал три решительных шага в комнату, и вдруг две мускулистые, обтянутые голубыми джинсами ноги оказались лишь в паре дюймов от ее стройных бедер. Ее сердце внезапно забилось в груди с такой бешеной силой, что она испугалась, как бы не треснули ребра. Это от гнева, пыталась она уверить себя. Чего еще было ожидать после двух лет, семи месяцев и тринадцати дней? Ничего, если только она не была законченной дурочкой!

— Дуг, ты мне тут ни к чему, — бросила она резким тоном, разозлившись на себя, поскольку дрожащий голос выдал ее неуверенность. Эта дрожь лишила убежденности ее заявления. Человек восприимчивый сразу же почувствовал бы это. Но бросивший ее Дуг Магир был, к счастью, не более чувствительным, чем стальная балка.

— Ну почему же? — мягко спросил он.

— Сам отлично знаешь.

— Потому что ты тоже скучала по мне? — усмехнулся Дуг, чуть скривив губы, отчего на его щеках образовались дразнящие ямочки. — Потому что ты все еще влюблена в меня?

— Разумеется, нет, — с жаром возразила она. Вспыхнувшее лицо выдавало ее смешанные эмоции — ярость, любопытство и неподдельную, чистейшей воды похоть, ту самую, что сражает наповал и сваливает в койку. Похоть, а не любовь свела их пять лет назад вопреки возражениям их более разумных родителей. Очевидно, похоть не оставляет человека так быстро, как хотелось бы Трейси.

С любовью же все было кончено.

— Я перестала любить тебя в тот день, когда засекла, как ты гоняешься за Вирджинией Сью Уотсон по розовым кустам. — Трейси свирепо уставилась на него. От одного воспоминания ей было невыносимо больно. — И это во время празднования годовщины нашей свадьбы!

— Я поплатился за это.

— Ага, несколько шипов вонзились тебе в зад.

— Было адски больно.

— Если бы в мире царила справедливость, эти шипы причинили бы тебе настоящие муки.

— Вижу, ты сохранила свой свирепый нрав, — одобрительно заметил он и мягко добавил:

— Твои глаза по-прежнему сверкают от гнева, как топаз. Мне так не хватало возможности заглянуть в них перед тем, как заснуть.

— А я вижу, что ты сохранил свое красноречие. С него-то и начались все наши неприятности. Я же верила всему, что ты говорил. Но только не теперь! Так что убирайся! Нам не о чем говорить.

Именно этот момент выбрал Дональд Дэвид Магир, вылитый папочка в миниатюре; чтобы приковылять на своих крепеньких ножках в крошечных пинетках. Вполне взрослые брови взметнулись вверх: одна в тревоге, другая в шоковом неверии. Взрослые не произнесли ни слова, а Дональд Дэвид, счастливо лепеча что-то на своем птичьем языке, устремился к ноге отца и прижался к ней как к устойчивому стволу дерева.

Пытливые синие глаза уставились на лицо отца:

— Папуля!

Дуг бросил пронзительный взгляд на Трейси, которая искренне надеялась, что невидимый доселе люк разверзнется под ней и она провалится прямо в ад, куда, казалось ей, стремилась ее душа все сегодняшнее утро.

— Он так называет любого мужчину, — пробормотала она.

— Однако, я полагаю, ты знаешь, кто заслуживает по праву это звание, — напряженно проронил Дуг.

Твердый комок образовался в ее желудке, и она почувствовала, что сейчас из глаз брызнут слезы. Она сердито смахнула их ладонью.

— Гадко говорить такое, Дуг Магир, и ты прекрасно знаешь это.

Она посмотрела вниз на Дональда, который с любопытством разглядывал их обоих, все еще прижимаясь к ноге отца. Как ни противно ей было говорить об этом, Дональд имел право знать правду, пусть его отец и оказался бесчестной вонючкой.

— Да, детка, — тихо произнесла она, едва не задохнувшись и наградив Дуга испепеляющим взглядом, — это твой папа.

Дуг проглотил ком в горле и с виноватым видом подхватил сына на руки. Его глаза наполнились такой чистой, такой неподдельной любовью, что на какое-то мгновение Трейси почувствовала резкий укол душевного волнения, от которого поспешила избавиться, посчитав его проявлением ревности.

Не дури, прикрикнула она на себя. Не можешь же ты испытывать ревность только потому, что когда-то любимый тобой мужчина, твой бывший муж вдруг проявил несколько запоздалый интерес к своему сыну, о существовании которого даже не подозревал несколько минут назад. Тебе бы следовало быть благодарной судьбе, радостно трепетать от того, что Дональду Дэвиду выпал шанс познакомиться со своим папочкой.

Однако Трейси почувствовала себя виноватой, ибо в глубине души сознавала ответственность за то, что они не знали до сих пор друг друга. Она ведь могла бы сказать Дугу о сыне, когда он изредка звонил ей, но не пожелала, чтобы он примчался домой только из-за ребенка. А он бы примчался. В этом она не сомневалась, как и понимала, что не стоило пытаться привязать его к себе таким образом.

К тому же Трейси была уязвлена его неожиданной жаждой отправиться в странствия в поисках самого себя. И она поспешила, очертя голову, развестись, как раньше — выскочить замуж. Она вообще была импульсивной и упрямой маленькой штучкой. Маленькой, но энергичной, как со вздохом выразился ее отец, когда в конце концов дал свое благословение на ее брак.

Словно бы всего этого было мало, ее наполняла гордость, необъятная как Миссисипи. Гордость помешала ей некогда признаться Дугу, что она жаждет его возвращения, и уж тем более она не скажет ему об этом сейчас.

Трейси почти незаметно покачала головой, пытаясь отделаться от чувства вины. Тебе нужно показаться психиатру, сказала она себе. И тебе, и твоему сыну, да и всем на свете будет лучше, если Дуг Магир заползет обратно под тот камень, под которым он скрывался в последние — как долго это было? — два года, семь месяцев и тринадцать дней.

— Прости меня. — Тихо произнесенное Дугом извинение — самое первое извинение, которое она услышала от него, — проникло в ее кружащиеся вихрем мысли, и она даже пошатнулась от неожиданности.

— За что? За то, что ты смылся? Или за то, что вернулся?

— За сказанное мною минуту назад. Я не имел права сомневаться в том, что он мой сын. Это я не смог угомониться, а не ты.

— Что правда, то правда.

— Думаю, нам нужно поговорить, — повторил он, подбрасывая Дональда вверх, пока ребенок едва не зашелся от хихиканья.

Просто удивительно, как еще мальчика не стошнило от этого, подумала Трейси. Но хорошо уже, что его внимание отвлечено, пока мы цапаемся. Слава Богу, что мы не вопим друг на друга. Пока. В прошлом многие их споры отличались большей громкостью, нежели включенный на всю мощь стереофонический проигрыватель, а их словарь нельзя было назвать деликатным.

— Поэтому ты и явился? Поговорить? Для этого сгодился бы и телефон.

Он встряхнул головой и снова изобразил медленную, ленивую, самоуверенную улыбку, и верхний слой льда вокруг ее сердца растаял.

— Нет, Трейси. На этот раз телефон не сгодился бы. Всякий раз, когда я звонил тебе в последние два года, ты оглушала меня, с маху швыряя трубку. Удивительно, что я вообще еще не потерял слух. Сейчас мы присядем и побеседуем лицом к лицу, пока не договоримся обо всем.

Маленький механический молоточек страха застучал в ее груди.

— Договоримся о чем? — переспросила она.

— О нас с тобой, — ответил он, пытаясь извлечь из своих волос ручонки сына.

— Нет нас с тобой.

— А я думаю, что мы есть, — настаивал он. — Особенно сейчас.

— Почему особенно сейчас? — автоматически спросила она, хотя прекрасно понимала, что причина — с извазюканными шоколадом маленькими пухлыми щечками — смотрела ей прямо в лицо.

Глаза Дуга задержались со значением на их сыне.

— Пойми, Трейси, я вернулся домой навсегда.

— Ты хочешь сказать, в город?

— Сюда, — хочу сказать я.

— Это не твой дом, — запротестовала она. Дом теперь принадлежал ей. Ничего в нем особенного, даже не очень большой, но ей немало пришлось потрудиться, чтобы выплатить за него и довести его до ума после ухода Дуга. — Он мой. Мой и Дональда. Тебе не удастся заполучить его как выигрыш в лотерее, как если бы ты хранил выигрышный билет в заднем кармане брюк.

— Я хорошо знаю этот дом, Трейси. Помнишь тот день, когда мы выбрали его? Я помню первую ночь, когда мы занимались здесь любовью, — негромко проговорил он, и его напряженный взгляд пригвоздил ее к месту. Его слова пробудили в ней воспоминания, теплые, дорогие сердцу воспоминания, которые следовало бы забыть. — В нем есть большая спальня, комната для гостей, которая, вероятно, принадлежит теперь этому парнишке, и крошечная комнатка для рукоделия.

Не спуская с нее пристального взгляда, он твердо добавил:

— Я въеду в эту комнату, даже если мне придется спать на куче белья, приготовленного для глажения.

Сердце Трейси неистово забилось, и ее слова прозвучали напряженно, хотя она старалась изо всех сил говорить резко и недвусмысленно:

— Ничего не выйдет, приятель. Если тебе так уж приспичило вернуться в город, сними комнату в мотеле. Я одолжу тебе телефонный справочник и даже позволю воспользоваться моим телефоном.

Он покачал головой.

— Так я не смогу общаться с сыном. Ты уже украла у меня два года его жизни, и тебе не удастся лишить меня общения с ним. Кроме того, пока я не устроюсь на работу, мотель мне не по карману.

— Но и мне не на что содержать тебя.

— Я и не рассчитываю на то, что ты будешь содержать меня, Трейси. Свое содержание я оплачу из своих сбережений, а как только смогу себе это позволить, обзаведусь собственным домом, — торжественно заверил он. — Обещаю тебе.

— Остановись у одного из своих друзей, — в отчаянии подсказала она. — Может, у Билли Джо. Он будет рад принять тебя. И ты сможешь видеть Дональда, когда пожелаешь.

Он насмешливо посмотрел на нее:

— Трейси, почему ты боишься остаться со мной в доме?

— И вовсе не боюсь.

— Тогда какие проблемы? Или у тебя появился кто-то еще, кому будет не по вкусу мое пребывание здесь?

Она вдруг вспомнила о Чарльзе, и ей страшно захотелось использовать его в качестве предлога, но она не могла заставить себя сделать это. Чарльз был другом. Он заполнял пустоты в ее жизни. Но он вовсе не был новым мужчиной в том смысле, в котором говорил Дуг.

Она покачала головой.

— Тогда что?

— Соседи… — начала она, но тут же поняла, что такая тактика ничего не даст. Соседи посплетничают, конечно, но большинство из них будет, вероятно, в восторге от возвращения ее блудного мужа, что бы они там ни думали о том, как он ее бросил. Еще более рады будут они видеть Дональда со своим папочкой. В Сильвер-Фолсе семья значила очень много, и соседи часто намекали ей, что в доме нужен мужчина. И они не были бы слишком придирчивыми к ее избраннику.

Такое станет настоящей проблемой. Они решат, что появление Дуга что-нибудь да значит, и поди потом объясни им, что к чему, когда он съедет снова.

— Соседям на это наплевать, — сказал он, угадав ее мысли, как всегда умел это делать. — Придумай что-нибудь получше.

— Да не нужен ты мне тут! — она свирепо посмотрела на него. — Как тебе это? Он усмехнулся:

— Не очень-то ты гостеприимна, но с тобой не поспоришь. Ну ладно, Трейси. Несколько дней, пока я не устроюсь. Только и делов. Потом, если ты будешь настаивать, я съеду отсюда. Обещаю.

Его широко открытые синие глаза пристально вглядывались в ее глаза. Трейси мигнула и подчинилась неизбежному. Она знала, что обещание Дуга стоило не больше гамбургера в «Макдональдсе», и одновременно понимала, что не в силах спорить с ним до бесконечности. Дуг Магир обладал красноречием и настойчивостью. Наверное, он имел право познакомиться поближе со своим сыном, хотя эта мысль отнюдь не воодушевляла ее. Ей вовсе не улыбалось, что ее Дональд вырастет очаровательным плутом вроде своего папочки.

Не бери в голову, пыталась она успокоить себя. Терпеть придется недолго. Скоро жажда странствий заявит о себе, и Дуг смоется в поисках лучшего места, более симпатичной женщины, радуги с кучей золота на конце[2].

Она вздохнула и неохотно проговорила:

— На одну неделю, Дуг. За одну неделю ты найдешь работу и уберешься отсюда. Тем временем возьмешь на себя часть заботы о доме.

Он кивнул:

— Справедливо.

Она позволила себе намек на улыбку и ядовито проронила:

— Отлично. Можешь для начала закончить уборку. А мы с Дональдом пойдем в парк.

— Парк? — возбужденно откликнулся Дональд.

Она выхватила его из рук отца.

— Верно, сынок. Мы с тобой повеселимся от души на качелях, потом полакомимся мороженым, быть может, покормим уточек.

— Точек? — крошечные ладошки захлопали. Дональд был в восторге от уток.

Трейси же была в таком восторге от возможности провести весь вечер на свободе, воспользовавшись появлением человека, который некогда оставил ее прикованной к дому, ребенку и неблагодарной работе дневного администратора в маленьком ресторанчике «Морти Дайэмонд», что не обратила внимания на выражение, лица Дуга. Если бы она это сделала, то немедленно послала бы его в меблирашки Эльзи Торнтон или сама бы упаковала чемоданы, чтобы сбежать к своим родителям на другой конец города.

Если бы она заглянула в его решительные ярко-синие глаза, то сообразила бы, что разрешить Дугу Магиру вернуться не только в ее дом, но и в ее жизнь — все равно, что пустить волка в овечье стадо.

Глава 2

Когда Трейси и Дональд вернулись из парка, гостиная просто блестела. Мусор с пола исчез вместе с пылесосом. Даже столы были отполированы до мягкого блеска, а окна сверкали. Такая общая уборка убила бы Трейси, а Дуг выглядел так, словно он лишь слегка поразвлекся. Это почему-то здорово разозлило ее.

Он развалился на софе с банкой пива в руке и смотрел бейсбольный матч по телевизору. Поза была слишком знакомой и откровенно возбуждающей: длинные мускулистые ноги в коротко обрезанных выцветших джинсах, обтягивавших его узкие бедра и туго натянутых в том месте, на которое ей ни в коем случае не стоило смотреть.

Она решительно, хоть и не без усилия отвела глаза. Майка без рукавов обтягивала его грудь, а его загорелые выпуклые бицепсы напомнили ей о жарких летних вечерах, когда она наблюдала за ним, игравшим за бейсбольную команду Силь-вер-Фолса. После они обычно выпивали немного пива вместе с командой, спешили домой и занимались бурной, страстной любовью. Почувствовав, как в ней оживают добрые воспоминания после того, как она так долго помнила только плохое, Трейси захотелось вдруг пуститься наутек, пока не наделала глупостей.

Дональд, однако, совсем не опасался высокого мужчину, который появился сегодня в его жизни как некий золотокожий бог, подкидывал его высоко в воздух, щекотал его попку и смешил. Он проковылял прямо к Дугу и взобрался на его колени, словно это было самым естественным делом в жизни.

— Па, мы видели точек, — взволнованно объявил он.

— Вот как?

— Точки квакают. Дуг улыбнулся:

— А что собаки? Что делают собаки? Дональд наморщил губы, потом его глаза зажглись:

— Бау-гау!

— Точно. Умный ты парень.

— У Дональда есть собачка. Хочешь посмотреть? — Он уже затопал к ступенькам, явно влюбленный в своего нового партнера по играм и готовый поделиться с ним своим ценным зверем.

Трейси хотела уже побранить его за неверность, но не могла же она винить его. В два года Дональд не мог быть очень уж разборчивым в друзьях, но он был достаточно большой, чтобы чувствовать отсутствие общения с мужчинами. А дедушка на другом конце города, предпочитавший шахматы игре в кубики, был не помощник в этом.

Дуг наблюдал за уходящим сыном с благоговейным выражением, как если бы не мог до конца поверить в то, что был частично ответствен за появление этого крошечного человечка, обладавшего столь беспредельной энергией. В конце концов его взгляд оставил Дональда и остановился на Трейси. Его глаза засветились еще большей теплотой и удовольствием, его взгляд ласкал ее всю интимно и чувственно как нежное прикосновение.

— Ну и как там парк, девочка? Ты получила кайф от уточек? — дразняще спросил он.

— Парк просто чудесен, а Дональд ухитрился напугать только одну уточку, которая оказалась не такой быстроногой, как остальные. Ты закончил уборку? — поинтересовалась она, надеясь, что он ограничится лишь гостиной и ей будет, за что его упрекнуть.

— Все сделал. Поменял постельное белье и даже простирнул две кипы белья.

Трейси сразу же представила себе жуткий вид прачечной комнаты с залитым мыльной пеной полом.

— Простирнул? — повторила она слабым голосом.

— Угу. Кое-что из своих вещей и все, что было в корзинке для белья. Парнишка, видно, переодевается по десять раз в день.

— Только в удачные дни, — сухо отрезала она. — Надеюсь, ты не стирал мое белье вместе со своими темными носками? — Она вдруг вообразила себя в трусиках и лифчике в серо-голубых разводах. Дуга во время их совместной жизни никак нельзя было назвать любителем домашней работы. Неужели он переменился к лучшему?

— Обижаешь. Я все разделил, — ответил он с дразнящим блеском в глазах. — Я даже постирал темное в холодной воде и белое в горячей, как подсказывает реклама.

— О?

— Это все, что ты хочешь сказать?

— Спасибо.

— Не за что. Вот с ужином хуже — в холодильнике не такой уж большой выбор. А что если мы отпразднуем где-нибудь в городе?

Она безучастно смотрела на него, стараясь сделать вид, что и понятия не имеет о том, что означает это абсурдное приглашение.

— Отпразднуем что? — преднамеренно тупо спросила она.

— Наше воссоединение, разумеется. Она поперхнулась. Сказано было весьма откровенно, и она не могла просто проигнорировать то, что он произнес практически по складам. Было несколько способов справиться с Дугом, когда ему взбредало что-либо в голову. Правда, ни один из них не был очень уж действенным. Наконец она избрала яростное возмущение.

— Мы вовсе не воссоединились, Дуг Магир, и не смей никому даже намекать на это! — огрызнулась она, едва удержавшись от искушения топнуть своей маленькой туфелькой по его огромной ступне. — Ты всего лишь погостишь здесь несколько дней. И все. Если ты надумал что-либо еще, тогда убирайся отсюда прямо сейчас.

Он смотрелся как сама невинность:

— Ну-ну, детка, что плохого в том, что мы пообедаем в городе?

Трейси даже не удостоила его ответа. Сильвер-Фолс — маленький городок. И новости в нем распространяются стремительно, даже если самые бойкие сплетницы в отгуле. Никто и на минутку не поверит, что они с Дугом Магиром выбрались в город просто так.

К счастью, этот вопрос можно было обойти. Ее гнев отнюдь не обескуражил Дуга, и она решила прибегнуть к отвлекающей тактике. Ее отказ к тому же имел действенный повод.

— Забудь об этом. У меня свои планы на вечер.

— А, встречаешься с подругой?

— Нет, у меня свидание.

— С мужчиной? — в голосе Дуга прозвенела угроза, его глаза холодно сверкнули. Синим льдом. Она прекрасно помнила этот оттенок, который обычно предвещал действительно эффектный взрыв. Ее подстрекательство подействовало. Может, хорошенький взрыв вынесет его через крышу и занесет в мотель, где ему и место? Эх, если бы его родители не переехали во Флориду сразу после их свадьбы, она тут же отправила бы его к ним и была бы избавлена от этого нелепого разговора!

— Таково уж значение свидания, — ответила она с фальшивой бодростью. — Два человека противоположного пола встречаются, чтобы поразвлечься.

Он свирепо уставился на нее:

— Поразвлечься как?

— Не твое дело.

— Я не потерплю, чтобы моя жена… Его слова звучали холодно, довольно угрожающе, но не похоже было, что он вот-вот взорвется. Она вскинула руки и с жаром спросила:

— Мне что — достать свидетельство о разводе и сунуть тебе под нос? Ты же закончил колледж. Дуг, и читал, что там написано. На нем стоит и твоя подпись.

— Я читал его.

— Так какого…

Трейси стояла посредине комнаты, ожидая его реакции, когда зазвонил телефон. Приходящая няня, шестидесятисемилетняя миссис Абигель Дэннер хотела знать, на какое время она понадобится сегодня вечером. Как раз вовремя.

Придерживая трубку, подбородком, Трейси бросила взгляд на своего собеседника. Зачем платить миссис Дэннер десять долларов, когда у нее есть прекрасная, «встроенная» няня, пялящаяся на нее в данный момент? Ее «шпильки», похоже, не сдвинут его с места, и, раз уж она отклонила его приглашение, он вполне может взять эту заботу на себя.

— Оказывается, вы мне не понадобитесь сегодня вечером, — сказала она доброй вдове, жившей неподалеку. Миссис Дэннер заботилась о Дональде с тех пор, как Трейси вернулась на работу в ресторан «Морти» в дневное время и стала посещать занятия в колледже три вечера в неделю.

— Вы не заболели, дорогая?

— Нет, я прекрасно себя чувствую, — у нее появилось предчувствие, что в ближайшее время ей еще не раз придется прибегать ко лжи.

— Что-то случилось? Разве вы не пойдете на свидание с этим прекрасным молодым человеком? Я так надеялась… — голос миссис Дэннер звучал как раз безнадежно.

Трейси состроила гримасу. Именно такая доброжелательность приведет ее с Дугом обратно к алтарю еще до конца месяца. Чарльз действительно прекрасный молодой человек — привлекательный, умный. Просто между ними не возникало достаточно искр, чтобы разгорелся костер. Но Трейси до смерти надоели уговоры матери, убеждавшей ее, что пора уже оправиться от Дуга Магира, и упрекавшей в чрезмерной разборчивости.

К счастью, Чарльз только-только приходил в себя после неудачной любовной истории и поэтому не очень торопил развитие их отношений. Он был вполне доволен общением с ней, да и она не собиралась идти на большее, пока не наладит свою жизнь, не закончит учебу в колледже и не продумает свои планы на будущее.

— Вы меня слушаете, дорогая? — озабоченно спросила миссис Дэннер.

— Да-да. Я пойду на свидание. Просто… — Она замолкла, не зная, как объяснить, что ее бывший муж, появившийся как гром среди ясного неба, посидит с ребенком, пока она будет на свидании с другим мужчиной. Она предпочла менее путаное объяснение.

— Ко мне заехала подруга и изъявила желание посидеть с Дональдом сегодня вечером, — туманно сказала она, надеясь, что миссис Дэннер не станет уточнять, какая подруга и все такое. Миссис Дэннер была замечательной женщиной и обожала Трейси и Дональда, но ей нравилось поболтать время от времени с подругами за кофе со свежим песочным печеньем. Подобная болтовня распространяла по всему городу массу новостей, и Трейси не хотелось, чтобы миссис Дэннер произвела сенсацию среди кумушек за утренним кофе в понедельник.

— Что там такое? — поинтересовался Дуг, как только она положила трубку.

— Звонила приходящая няня, и я сказала ей, что сегодня ее услуги не понадобятся.

— Понятно, — проронил он с мрачным видом. — И мне, очевидно, придется сидеть с Дональдом, пока ты будешь развлекаться с другим мужчиной?

Она расплылась в улыбке, словно благая мысль только что пришла ей в голову.

— Именно. Ты же хотел познакомиться с сыном, а?

— Да, — проворчал он, — но…

— Я уйду примерно через час. На обед можешь приготовить что хочешь, или купите себе с Дональдом гамбургеров. Только не давай ему в руки бутылку с кетчупом. В последнее наше посещение ресторана он превратил его в настоящее поле битвы, — все это она проговорила с притворным спокойствием.

Потом, вдруг заспешив, Трейси взлетела вверх по лестнице и заперлась в ванной комнате. Она уставилась на свое отражение в зеркале. Интересно, удастся ли ей сохранить спокойствие на протяжении целой недели в присутствии Дуга, от одного взгляда которого ее бросало в трепет?

Когда ровно в семь — Чарльз никогда не опаздывал — позвонили в дверь, Трейси едва не столкнулась с Дугом, тоже поспешившим к двери.

— Я открою, — бросила она, обогнув его движением, которое привело бы в восторг любого профессионального баскетболиста. Оказавшись сзади, он рассвирепел. Трейси же, задыхаясь, распахнула дверь.

Если разговор по телефону с миссис Дэннер ей самой показался неуклюжим, то встреча Чарльза с Дугом выглядела веселой, как участие двух ветвей семьи покойного, лет тридцать враждовавших друг с другом, в его похоронах. Забыв о Трейси, мужчины примеривались один к другому, словно пара боксеров перед началом схватки.

— Чарльз, познакомься с Дугом Магиром, — сказала она, сообразив, что Дуг и не думает растворяться в воздухе.

— Магир? — повторил Чарльз с озадаченным видом.

Трейси вздохнула:

— Мой бывший муж.

— А, понятно.

— Сомневаюсь, — пробормотала про себя она, видя, как Чарльз протягивает руку. Дуг пожал ее, не говоря ни слова. Она была бы счастлива, если бы они обменялись ни к чему не обязывающими «привет» и «пока». Дуг же пялился на Чарльза, как на странный образчик, который она принесла ему как лабораторный анализ. Она чувствовала, что Дуг воспринимал бы Чарльза спокойнее, окажись он страшненьким, но по всем меркам он был красивым мужчиной с аккуратно подстриженными, чуть выгоревшими на солнце волосами, стройной фигурой, облаченной в прекрасно скроенный спортивный костюм, и серыми глазами, начинавшими блестеть при взгляде на Трейси.

— Не желаете выпить пивка? — предложил Дуг тоном, свидетельствовавшим о его намерении устроить допрос, в сравнении с которым следственные действия испанской инквизиции оказались бы праздной болтовней.

— С удовольствием, — добродушно согласился Чарльз прежде, чем встряла Трейси:

— Нет-нет. У нас ведь заказан столик, Чарльз!

— Да, но…

— Нам нельзя опаздывать.

— Куда вы идете? — поинтересовался Дуг. Заметив, как нахмурилась Трейси, он поспешил добавить:

— Вдруг понадобится связаться с тобой?

Она вздохнула:

— Я оставила номер рядом с телефоном.

— Мы пойдем в «Уэйсайд Инн», — успел проговорить Чарльз перед тем, как Трейси толкнула его локтем в бок.

— «Уэйсайд Инн»? — голос Дуга зазвучал еще более зловеще.

— Вы там бывали?

— Да, — натянуто ответил Дуг, вытаращившись на Трейси.

Это был один из самых любимых ими ресторанов, в котором они обычно праздновали что-нибудь. Дуга явно взволновало открытие, что она идет туда с другим как раз в ту ночь, когда он надеялся устроить свой небольшой праздник. Однако она чувствовала, судя по тому, как он ворчал весь вечер: даже пойди они с Чарльзом в дешевую пиццерию. Дуг посчитал бы это покушением на свои права.

Трейси решила, что пора действовать. Вообще-то действовать нужно было уже минут десять назад. Быстро обняв Дональда и небрежно помахав бывшему мужу, она практически силком вытащила Чарльза за дверь. Оглянувшись, она с изумлением увидела на лице Дуга улыбку. Скорее самодовольную ухмылку, от которой ее передернуло. Ей-то прекрасно было известно, что она означала. В свойственной ему неподражаемой манере он давал ей понять, что не считает Чарльза серьезным соперником.

— Чего ты так торопишься? Ты кажешься ужасно взволнованной, — сказал Чарльз, когда они садились в его удобную, хотя и не роскошную машину. — Мне даже не удалось толком переговорить с твоим бывшим мужем.

Трейси вытаращилась на него:

— Ты в самом деле хотел побеседовать с моим бывшим? Почему?

Чарльз пропустил мимо ушей ее иронию и лишь пожал плечами:

— Почему бы и нет? Кстати, что он тут делает?

— Доставляет беспокойство, — проворчала Трейси.

Глаза Чарльза моментально наполнились состраданием, а инстинкты адвоката побудили его к действенному участию:

— Беспокойство? Какое беспокойство? Могу я чем-нибудь помочь? Уж не собирается ли он отсудить у тебя Дональда? Если да, я с радостью возьмусь за это дело. Ты — прекрасная мать.

— Стоп. Остуди свой пыл. Дело совсем не в том.

— В чем тогда?

Трейси не хотелось объяснять ему, что само по себе присутствие Дуга означало неприятности, что у нее нервы начинают шалить от одного его вида, хотя и прошло столько времени. Она вздохнула.

— Просто не думала я, что увижу его опять.

— Ты никогда ничего не говорила об этом. Горько было разводиться?

— Лимон — сладкий? — раздраженно спросила она.

— Он кажется неплохим парнем.

— Чарльз, ты видел его только три минуты. Я же знала его годы. Ты видел его с хорошей стороны. Я увела тебя оттуда, пока Дуг не сделал из тебя котлету.

— Зачем бы он это сделал? — Чарльз выглядел искренне озадаченным, и Трейси была уверена, что он не притворяется. Будучи отличным парнем, он не мог даже вообразить у кого-то такого количества недостатков, что одно перечисление их заняло бы целый вечер.

— Скажем так: он всегда считал, что обладание — это девять десятых закона.

Чарльз посмотрел на нее выпученными глазами:

— Но вы же разведены.

— Но, очевидно, не с его точки зрения, — Трейси лишь однажды видела у Дуга такое же, как сегодня, убийственное выражение глаз — лет десять назад, когда Томми Бьюфорт купил ей молочный коктейль и задержал ее руку в своей. Кончилось тем, что оба их напитка залили его милое лицо. Им было по четырнадцать в то время, и случившееся стало для нее предостережением: никогда не испытывать Дуга на ревность. Дуга же вовсе не волновала ее ревность… пока она не набросилась на него с веником.

Забавно, только сейчас пришло ей в голову: она никак не ожидала, что после этого Дуг покинет ее. Она лишь дала выход своим чувствам, рассвирепев, когда застала его в кустах с Вирджинией Сью. Но, по-видимому, Дуг принял ее ярость за сигнал, что ему лучше убраться подобру-поздорову. И он собрал свои вещички и отправился на Запад.

Она плакала целый месяц, потом обнаружила, что беременна, и плакала еще какое-то время. Затем подала на развод вопреки уговорам своих родителей, обвинявших ее в поспешности, в одержимости своей треклятой гордыней.

— Дуг вернется. Вот увидишь, — говорили они ей снова и снова. — Просто вы женились слишком рано, и ему необходимо было расправить крылья. Если ты любишь его, то дашь ему этот шанс и подождешь его.

Она любила его тогда, но была слишком разгневана и обижена, чтобы ждать. И она жаждала отплатить ему за доставленную боль. И надо было как-то жить дальше. Месть не оказалась столь уж сладкой. Со временем, когда Дуг все не появлялся и не появлялся, ее родители наконец согласились с ней, но в этом было мало радости.

На протяжении всего вечера, пока Чарльз высказывал понимание в связи с появлением в ее гостиной бывшего мужа, Трейси размышляла. Если Дуг не одобрил того, что другой подросток купил ей молочный коктейль, он определенно не потерпит присутствия другого мужчины в ее доме. Даже вернувшись после столь долгого отсутствия, он едва удержался от того, чтобы оглушить Чарльза, а ее привязать к стулу, помешав тем самым их свиданию. Лишь в последнюю секунду, сообразив, что Чарльз не представляет для него опасности, он отпустил ее с безмятежной улыбкой. И по какой-то причине эта улыбка разозлила ее больше, нежели потеря молочного коктейля много лет назад.

Несмотря на свои совершенно отвратительные манеры. Дуг имел перед Чарльзом явное преимущество, которое она не могла игнорировать. Какой вред мог причинить этот человек ее тщательно поддерживаемому равновесию всего лишь за неделю?

В конце концов неимоверным усилием она постаралась выкинуть Дуга из головы и насладиться свиданием с Чарльзом. Как всегда, ей была приятна его компания. К тому же он не жалел усилий, чтобы вывести ее из дурного настроения. В общем-то они вполне могут быть добрыми друзьями, думала она, однако сомнительно, чтобы дружба переросла в нечто большее. Просто между ними не проскакивала искра, и оба понимали это. Два одиноких человека искали общения.

— Как насчет мяса на ребрышках? — спросил ее Чарльз.

Трейси покачала головой:

— Не сегодня.

— Но это же твое любимое блюдо.

— Верно, но у меня, похоже, нет аппетита. Он присмотрелся к ней:

— Тебя здорово расстроило возвращение Дуга, а?

Она было запротестовала, но потом только вздохнула. Что толку?

— Да уж.

— Но почему? Ты все еще любишь его?

— Нет, конечно, — с жаром возразила она, но даже ей самой слова эти показались малоубедительными.

— Вспомни, что говорил Шекспир: «Я думаю, леди слишком уж протестует».

— Я произнесла лишь два слова, — проворчала она.

— Дело в тоне, милая. Почему-то мне кажется, что ты не вложила в них сердце.

— А следовало бы.

— По собственному опыту знаю: любовь редко подчиняется таким «следовало бы». Она поступает, как ей заблагорассудится.

— По себе судишь?

Он покачал головой, и она заметила печаль в его глазах.

— Мы говорим не обо мне, — подчеркнул он. — Мы говорим о тебе.

— Я бы предпочла поговорить о тебе. Он нежно улыбнулся ей.

— Оно и заметно, — мягко произнес он. — Не увиливай. Я лишь пытаюсь помочь тебе, Трейси.

— Пожалуй, даже морская пехота не помогла бы мне в данном случае.

— Она вызвала бы у Дуга жуткую ревность. Трейси заморгала, но не удержалась от смешка.

— Еще какую! — Она благодарно улыбнулась Чарльзу, вдруг почувствовав себя лучше. — Спасибо.

Он радостно улыбнулся в ответ:

— Ну-ну, так как насчет мяса на ребрышках?

— Мой аппетит, похоже, разыгрывается. Обед получился восхитительным, как всегда, а после они совершили долгую прогулку на машине вокруг озера. Когда же Чарльз съехал с дороги и остановился на окруженной соснами поляне с прекрасным видом на озеро, сверкавшее под лунным светом, у Трейси упало сердце. Уж не собирается ли он после состоявшегося разговора приставать к ней?

Словно прочитав ее мысли, он ухмыльнулся и покачал головой:

— Нет, я не собираюсь целовать тебя.

— О! — Похоже, выпал ее день на откровения мужчин.

— Не то, чтобы мне не хотелось. Однако мне кажется, что ни один из нас не готов сейчас к новому роману. Нам бы со старыми разобраться.

— Тогда что мы тут делаем?

— Наслаждаемся видом.

— Всего-то?

— Ты разочарована? Следует ли мне чувствовать себя польщенным?

Трейси всматривалась в глаза Чарльза, пытаясь заставить себя улыбнуться. Но безуспешно.

— Я хотела бы…

Он приложил свой палец к ее губам:

— И я, Трейси, но так не годится, — его глаза вдруг проказливо сверкнули. — Однако мы вполне можем посидеть тут и дать время подумать твоему бывшему муженьку.

— Не считаю твою идею блестящей.

— Если он накинется на меня, ты можешь вмешаться и защитить мою честь. Я слышал, ты ловко орудуешь веником.

— Эта история будет преследовать меня, вероятно, всю жизнь?

— Может, и нет. Я услышал ее практически в первый же день своего появления в городе. В один прекрасный день она станет частью фольклора Сильвер-Фолса.

— Господи, не допусти этого!

— Не говори так. Только представь себе, как будут гордиться твои праправнуки, читая о своей горячей прапрапрародительнице.

— Интересно, что они подумают о своем пра-прапрадедушке? — кисло пробормотала Трейси.

Чарльз вдруг посерьезнел, приподнял ее подбородок, пока их взгляды не встретились.

— Они подумают, каким же он был дураком; что отказался от тебя.

Трейси почувствовала, как слезы наворачиваются на ее глазах, она благодарно смотрела на него.

— Спасибо, Чарльз. Сегодня мне было необходимо услышать такое.

— Пожалуй, пора отвезти тебя домой. Когда они подъезжали к дому, крыльцо было ярко освещено. Свет горел во всех комнатах на первом этаже. Трейси увидела Дуга бродившего по комнатам и остановившегося на звук подъехавшей машины.

— Туземцы, похоже, не находят себе места, — сухо заметил Чарльз.

— Пусть туземцы убираются к черту! — выдохнула Трейси.

— Надеюсь, ты не будешь возражать, если я не останусь посмотреть, кто победит в предстоящей битве.

— Трус!

— Может быть, — проронил он, высаживая ее у нижней ступеньки крыльца. — Я предпочитаю считать это благоразумным тактическим отступлением. Позвони, если потребуется подкрепление.

Трейси небрежно отсалютовала ему и вошла в дом. Дуг уже сидел, развалившись на софе, с неизменной банкой пива в руке. Притворившись удивленным, он воскликнул:

— Уже вернулась?

— Уже? Меня-то удивляет, что ты еще не спишь, — сепарировала она с невинным видом. В такую смехотворную безучастность могут ведь играть и двое. — Уже жутко поздно. — И она демонстративно зевнула, поколебав холодную самоуверенность Дуга. — Ну, я иду баиньки. Этот свежий воздух на озере здорово утомляет. — Она сладко улыбнулась и направилась к лестнице.

— На озере? — проревел он. — Вы же поехали пообедать. Какого черта вас понесло на озеро в такой поздний час?

— Не твое дело, — отрезала она с таинственным видом.

Необыкновенное удовлетворение охватило ее, когда при небрежном упоминании озера глаза Дуга засверкали яростью, а губы растянулись в волчьем оскале. Оказавшись наверху, в безопасности своей спальни, она попыталась сообразить, почему это ее так потянуло подначить его.

Глава 3

Оглушительный звон и грохот металла о металл, сопровождаемые потоком цветистой ругани, разбудили Трейси воскресным утром. Она сонно взглянула на будильник. На целый час раньше ее обычного пробуждения! Даже Дональд, склонный вставать рано и шумно, не имел дурной привычки просыпаться в такое время. Это мог быть только Дуг. Он любил наблюдать за восходом солнца и считал тех, кто не разделял его восторга по поводу окрашенного в розовое рассвета, безнадежными лентяями.

Трейси выбралась из постели и отправилась на разведку. К своему вящему изумлению, она застала Дуга в кухне жарящим бекон и кипятящим кофе. Уж такого-то она никак от него не ожидала. Шум был такой, что она подумала, уж не решил ли он сделать пристройку к дому и не принялся ли за работу с самого раннего утра. Такое больше подходило его характеру.

— Доброе утро, детка, — весело приветствовал он ее. — Надеюсь, я тебя не разбудил?

— Да что ты, — раздраженно проворчала она. — Я сплю спокойно, даже когда по дому проносится смерч, грохоча стропилами.

Он продолжал безмятежно улыбаться.

— Ну, я не виноват, что ты напихала как попало кастрюли и чайники в шкаф и они грохнулись, как только я открыл дверцу.

— Не я, а Дональд. Такое теперь у него хобби: вынимать их и потом запихивать обратно. Так он занимается делом, пока я готовлю обед.

— Забавно, — сухо бросил Дуг.

— Гораздо лучше, чем когда он барабанил по кастрюлям ложками.

— Могу себе представить, — проронил Дуг с обворожительной улыбкой, и у нее тут же запорхали бабочки в желудке. Она с трудом оторвала от него взгляд и сосредоточилась на плите. Массивная, неодушевленная, она не могла причинить ей вреда, если только не дотрагиваться до горячей конфорки. Дуг же мог разнести в клочья ее спокойную жизнь одним лишь пылким взглядом.

Бекон выглядел очень аппетитно, а кофе пахло восхитительно. Крошечный циничный голосок в ее мозгу поинтересовался: кто это убедил его, что настоящие мужчины могут позволить себе заглянуть на кухню не только в поисках пива? Ей ни разу не удавалось заставить его даже накрыть на стол, не говоря уже о готовке.

Забыв на время о самосохранении, Трейси вдруг поймала себя на том, что приглядывается к Дугу, не переставая изумляться тем переменам, которые она заметила в нем за сутки. Сначала уборка, потом стирка, а теперь еще и завтрак, и все без малейшего намека на протест. Больше того, он даже вроде наслаждался всем этим, что не могло не привести ее в смятение.

Как и его вид. На нем были тщательно отутюженные, явно дорогие темно-синие брюки и один из тех украшенных оборочками фартуков, которые мать дарила ей на каждое Рождество. Другие мужчины выглядели бы смешными в таком наряде, но только не Дуг. Еще бы — он не надел рубашку, и кружевной фартучек отнюдь не мог скрыть его мужественность, дразняще выставляя напоказ жутко сексапильную грудь и обалденно играющие бицепсы.

Трейси не Могла отвести от него глаз, как ни пыталась сосредоточиться на плите и шипящем беконе. И когда легкая дрожь вожделения пробежала по ее позвоночнику, она попыталась убедить себя: да, она всегда балдеет от аромата бекона.

Дуг же опять читал ее мысли. Хитро улыбаясь, он скользнул взглядом по ее жалкому, вылинявшему халатику, который она преднамеренно достала из дальнего угла шкафа. Он был толстым, теплым, удобным, и обычно она приберегала его для тех случаев, когда простужалась и когда не ожидала никаких посетителей, кроме разве что почтальона или матушки, которой она нравилась, как бы гадко ни выглядела. Сегодня она просто нуждалась в поддержке любимого халата, надеялась, что его довольно неопрятный вид заставит Дуга хорошенько подумать, стоило ли ему тут задерживаться.

— Не пора ли тебе одеться? — небрежно поинтересовался он, переворачивая кусочки бекона.

Он удержался от замечаний по поводу ее наряда или теней под глазами, свидетельствовавших о недосыпании.

К своему удовольствию, ночью она обнаружила, что пытаться заснуть, когда Дуг Магир находится так близко, все равно, что пытаться остаться сухой, когда внезапный весенний дождь застанет тебя посреди городской площади. Просто невозможно, как бы много овец ни насчитать. Она досчитала где-то до ста двух и отказалась от этой затеи, истерзав свою подушку, пока наконец не задремала.

— Чего бы я стала одеваться? — безучастно спросила она, заставляя себя не отводить взгляда от его смеющихся синих глаз.

— Да к церкви.

У нее отчаянно расширились глаза:

— Ты хочешь пойти с нами в церковь?

— Конечно, — ответил он с таким видом, что ей захотелось треснуть его чугунной сковородкой по башке и обварить кипящим жиром. — Мы всегда ходили в церковь вместе.

Что правда, то правда. С того дня, когда, еще учась в средней школе, они начали встречаться, Дуг каждое воскресенье присоединялся к их семье в церкви. У ее родителей даже создалось впечатление, что он черпает что-то из проповедей и потому станет ответственным, надежным и внимательным к другим. И весь первый год после свадьбы он и казался таковым. Но в конечном счете оказалось, что ни одно слово из тех проповедей не запало в его память, и меньше всего его свадебный обет.

— Ничего хорошего из этого не вышло, — проворчала она.

— Что-что?

— Ничего. Вот уж не думала, что ты захочешь пойти с нами в церковь.

В самом деле от одной мысли о том, что он потащится с ней, да еще с Дональдом на буксире, у нее похолодела кровь. Если простой обед в городе грозил безудержным распространением сплетен, то визит в церковь стал бы настоящим несчастьем. Тут уж загудит весь город.

— Не лучше ли тебе остаться здесь и почитать объявления в воскресной газете? Это поможет тебе завтра в поисках работы, — с надеждой в голосе предложила она.

— У меня будет достаточно времени на это потом. их дружков, а?

— Может, повидаешь пока кого-либо из своих дружков, а? — отчаявшись, подсказала она. — Пусть знают, что ты вернулся. Уверена, Билли Джо будет в восторге. Он до сих пор спрашивает о тебе. — Она не упомянула о том, что велела Билли оставить ее в покое, ибо ничего не слышала о Дуге и не надеялась услышать.

— Билли Джо будет в церкви, как всегда, — безмятежно ответил он.

Черт! Конечно же, будет. Почему она не догадалась напомнить ему об одном из тех парней, которые в воскресенье утром обычно играют в мяч на школьном дворе. Такая перспектива могла бы соблазнить его.

— Завтрак почти готов. Почему бы тебе не пойти за Дональдом? — предложил он, подкидывая стопку блинов с ловкостью, которой позавидовал бы Джонни Рэй — повар из «Морти», считавший себя счастливым, когда его блины не прилипали к сковороде.

Благодарная за такую отсрочку, Трейси выскочила из кухни и бегом поднялась наверх, где Дональд бродил по комнате, сдергивая свои любимые игрушки со сделанных его отцом полок.

— Кажу папе, — возбужденно сообщил он ей.

— Полагаю, не время для этого, — возразила она. — Пора завтракать. Папочка приготовил твое любимое блюдо.

У него загорелись глазки.

— Блины?

— Точно, обжора. Блинчики с кленовым сиропом и бекон.

Дональд взвизгнул и, забыв об игрушках, поковылял к ступенькам, по которым стал спускаться с достаточной осторожностью, а Трейси последовала за ним, задерживая дыхание. Дональд отстаивал свою самостоятельность с не меньшим упорством, чем она, и не позволял мамочке носить себя на руках, если не считал, что это его устраивает. Последнее обычно случалось, когда ее руки были заняты двумя сумками с продуктами и на улице стояла жарища при повышенной влажности в придачу.

— Итак, Трейси Мари, — весело заговорил Дуг, когда они уселись за стол, — вчера у нас не было времени поговорить. Что ты поделывала все это время?

— Старалась выжить.

— А конкретнее?

— Я все еще работаю в «Морти».

— Все еще?

— Теперь я уже дневной администратор, — отпарировала она, однако это не произвело особого впечатления на Дуга.

— Не блестяще. Мозгов у тебя хватит на большее.

Ее янтарные глаза грозно сверкнули:

— Не смей делать дурацких замечаний о моей работе, Дуг Магир. Может, она и не блестяща, но оплачивает счета в этом доме и вполне подходит мне, пока я не завершу учебу и не найду чего-нибудь получше.

— Так ты вернулась в колледж?

— На вечернее отделение с двухгодичным курсом. Закончу его в летний семестр. — Она вздохнула. — Хотелось бы продолжить образование, но я не уверена, что смогу ездить на занятия в Мемфис, как делал ты, — далековато.

— Ты могла бы переехать туда на время учебы.

— Ага, — с сарказмом откликнулась она. — И кто же позаботится о Дональде в Мемфисе? И где я возьму денег? Я же не такая, как ты, и не могу забыть о своих обязанностях и предаться мечтаниям.

— Теперь, когда я вернулся, я тебе помогу.

— Не нуждаюсь я в твоей помощи. До сих пор прекрасно обходилась без нее. Дуг покачал головой:

— Господи, какая же ты упрямая маленькая девчонка! То, что ты неплохо справлялась до сих пор одна, еще не значит, что тебе помешает помощь со стороны.

— Только не от тебя.

— Кто может быть лучше мужа?

— Ты мне не муж.

— Это ты уже говорила. — Он устало взглянул на нее, и она заметила печаль в его глазах. — Забавно, но я все еще чувствую себя твоим мужем.

Меньше всего ожидала Трейси такого тоскливого признания. Она с трудом подавила возглас удивления, почувствовав, как жар возбуждения опалил низ ее живота. Она не станет слушать его, когда он будет говорить так, как если бы между ними еще что-то было. Только не на этот раз. Ей и так хватало неприятностей Судя же по тому, как бешено струилась кровь по ее венам, словно это было жидкое пламя, именно неприятности и поджидали их.

Она встала, собрала посуду со стола, сложила ее в раковине и пустила воду с такой силой, что она плеснула ей в лицо.

— Не будем обманывать себя, — наконец заговорила она. — Ты недолго здесь пробудешь, Дуг. Так что не стоит начинать то, что ты не намерен закончить.

Он усмехнулся:

— О, я останусь, Трейси. Тебе следует свыкнуться с этой мыслью.

— Никогда! — страстно воскликнула она, хлопнув ладонями по разделочному столику с такой силой, что задребезжали чашки, висевшие на крючках над раковиной. Оставив Дуга наедине с грязными тарелками, пока не поддалась желанию разбить их все об его голову, она подхватила Дональда со стула и поспешила с ним наверх, чтобы подготовиться к посещению церкви.

Чертыхаясь про себя, она натянула свое лучшее шелковое платье. Ярко-желтое, оно льстило цвету ее лица и, по словам Чарльза, делало ее похожей на ходячий солнечный свет. Она никак не ожидала от него подобного поэтического комплимента, но он убедил ее, что платье действительно потрясающе.

Когда они с Дональдом были готовы, она спустилась вниз, питая тщетную надежду на то, что Дуг все же отправился на баскетбольную площадку. Нет, он поджидал их на софе в гостиной. Фартук он сменил на накрахмаленную белую рубашку со своими инициалами в виде монограммы на кармашке и на галстук в полоску. Темно-синий пиджак под стать брюкам был переброшен через спинку стула. Его курчавые каштановые волосы влажно поблескивали и вызвали нее желание запустить в них свои пальцы и проверить, остались ли они на ощупь такими же, как были, когда они вместе лазили под душ.

Черт побери, взбешенно подумала она. Он выглядит таким же красивым и соблазнительным, как в день их свадьбы. Может, даже лучше, когда его мальчишеские черты приобрели зрелость. Теперь Дуг Магир был настоящим мужчиной, вполне оперившимся и еще более неотразимым, чем когда-либо. Эго было обескураживающее открытие.

Не прошло и часа, как они уже сидели вместе с ее обалдевшими родителями во втором ряду церкви Святого Луки, и все прихожане перешептывались и бросали откровенно любопытные, вовсе не исподтишка, взгляды в их сторону. Трейси жаждала забраться под церковную скамью, куда сразу же попытался залезть Дональд. Она выдернула его из-под скамьи и сунула ему в руки бумажный веер с изображениями святых, которым он стал разгонять воздух.

Тем временем преподобный Джэксон проповедовал добродетель терпения голосом, от которого сотрясались стропила.

Проповедь, казалось, весьма подходила Трейси тем утром, поскольку ее собственное терпение уже достигло предела. Она вслушивалась как могла, сидя рядом с Дугом, чей лосьон после бритья отвлекал ее не меньше, чем прикосновение его бедра. К счастью, преподобный Джэксон не выбрал темой своей сегодняшней проповеди прощение, иначе она швырнула бы свой псалтырь и смылась через боковую дверь.

Как только закончится служба, Трейси хотела схватить Дональда в охапку и моментально скрыться в сравнительной безопасности своей машины. Она догадывалась, что должно было произойти, и у нее не было ни малейшего желания стать частью интриги Дуга, намеревавшегося убедить весь город в том, что у них снова все налаживается. И она знала, что у нее было не больше шансов сбежать, чем у Дуга возможности убедить ее в том, что он стал совсем другим человеком.

— Эй, приятель! Как поживаешь? — воскликнул Билли Джо, хлопнув Дуга по спине и сотрясая его руку с такой силой, что все его тело пришло в движение. — Вернулся к своей женушке, а?

— Вовсе нет! — отреагировала Трейси, сверкнув янтарными глазами. Дуг проигнорировал эту вспышку гнева и приобнял ее за плечи хозяйской рукой. Она попыталась стряхнуть ее, но прикосновение его горячей мускулистой руки оказалось жутко приятным. Как ни ненавистно было признавать это, ей чертовски понравилось ощущение его руки на своих плечах. Такое знакомое. Такое стимулирующее. Дьявол все побери, это было здоровски!

— Я дома, — только и ответил Дуг. Произнес он это твердо, и его рука сжала чуть сильнее ее плечи.

Билли Джо явно не врубился в скрытые настроения. Он снова игриво хлопнул Дуга по плечу.

— Великолепно! Пропустим по паре пива потом? Потрепемся?

Трейси надеялась, что Дуг ухватится за приглашение. Но он ответил:

— Как-нибудь на неделе. Нам с Трейси еще столько нужно обговорить.

Билли Джо ухмыльнулся точно так же, как в день их свадьбы, заранее зная обо всех скверных шутках, которые парни собирались сыграть с ними во время их медового месяца.

Трейси всегда считала, что медовый месяц — дело святое, время узнавания мужа, радостное пробуждение любви, источник счастливых воспоминаний на всю оставшуюся жизнь. Но Билли Джо и другие парни превратили их трехдневный уик-энд в сплошную череду дурацких хохм. Дуг терпеливо воспринимал их, только посмеивался. Трейси не смеялась ни тогда, ни тем более сейчас.

— Понял, друг, — понимающе согласился Билли Джо. — Еще увидимся.

— Итак, парень, где ты пропадал? — дружелюбно спросил отец Трейси, присоединившийся к ним минуту спустя. Говорил он так небрежно, словно Дуг всего лишь вышел прогуляться вокруг квартала да и потерялся почти на три года.

— Да побывал кое-где. Пару раз нашел хорошую работу, которая многому меня научила.

Подковылявший к ним Дональд прервал то, что начинало уже выглядеть как допрос.

— Деда! Деда! — повизгивал он, протягивая руки.

— Привет, мальчонка, — откликнулся отец Трейси, хватая его в охапку. — Что у тебя нового? Дональд показал пальцем на Дуга:

— Папуля!

Трейси заметила озабоченность, промелькнувшую в глазах отца. Они как бы вопрошали, действительно ли у нее все было в порядке теперь, когда появился Дуг. По-видимому, выражение ее лица не дало ему ожидаемого ответа, и он сурово посмотрел на Дуга.

— Ты вернулся домой или заскочил проездом? — его голос был окрашен желанием защитить ее, подсказывал, что, ошибись его бывший зять с ответом, и он вылетит из города.

Дуг пристально взглянул на Трейси, словно желая убедиться, дошла ли до нее серьезность его намерений.

— Я вернулся насовсем. Ее отец широко заулыбался.

— Рад слышать это, сынок. Почему бы вам с Трейси Мари не пообедать с нами? У нас в духовке жарится добрый кус мяса, ведь так, Грейс?

— Не думаю, что нам это удастся, па, — отозвалась Трейси в то время, как Дуг произносил:

— С удовольствием.

Мать Трейси бросила на нее еще один из тех странных задумчивых взглядов, которыми она мучила ее на протяжении всей службы.

— Где ты остановился, Дуг? Ведь твои родители живут сейчас во Флориде, — проговорила она сладким, как варенье, тоном, глядя на него невинными глазами.

— Дома.

Ее брови поползли вверх, а в карих глазах промелькнуло удовлетворение: «Понятно».

— Только, пока не подберет себе жилье, — многозначительно вставила Трейси. — Ведь так, Дуг?

Он подмигнул матери Трейси.

— Если того пожелает Трейси, — произнес он таким тоном, словно даже на минуту не мог себе представить, что Трейси вдруг не пожелает такого.

— Ну, тогда порядок, — подытожил Рей Картер, принимая решение за них. — Приходите к нам на обед. Как в старые добрые времена. Дональда мы возьмем с собой.

— Поеду с дедом, — подтвердил Дональд.

— Я тоже поеду с вами, — торопливо проговорила Трейси, но Дуг подхватил ее под руку прежде, чем она успела сделать шаг в их сторону.

— Минутку, ты поедешь со мной, — возразил Дуг.

— Конечно, милая, поезжай с Дугом, — сказала ее мать и, взяв мужа за руку, удалилась, не дав Трейси вымолвить ни слова. Она тоскливо посмотрела им вслед, потом свирепо уставилась на Дуга.

— Не радуйся. Дуг Магир, или я сверну тебе башку!

— Чего бы мне не радоваться?

— Еще пару часов назад мои родители думали, что ты исчез навсегда, и ни капельки не сожалели об этом.

— Сомневаюсь. Твои родители всегда любили меня.

— Пока ты не сбежал от меня.

— Могу поспорить, что даже тогда они хотели, чтобы ты дала мне еще один шанс.

Точно, хотели, но Трейси не собиралась говорить ему об этом. Хватало и того, что они сегодня практически объявили перед Богом и всем Сильвер-Фолсом о своем желании дать своему зятю еще один шанс. Чего доброго, они еще закажут торт для повторения роскошного свадебного стола. Ей придется серьезно поговорить с матерью, пока они будут готовить воскресный обед, и объяснить ей, что к чему. Примирения не будет. Ни сегодня, ни после.

Пока она наблюдала, как удаляются ее родители и как Дуг перебрасывается ничего не значащими словами с другими прихожанами с такой легкостью, словно виделся с ними не далее чем вчера, ее обуревало желание завопить во весь голос. Однако, подумала она, репутации священника будет нанесен непоправимый урон, если одна из его прихожанок рассопливится на лужайке перед церковью через десять минут после окончания его проповеди о спокойном восприятии небольших испытаний, выпадающих людям по воле Бога. Она сделала глубокий вдох и решила, что выдержит это испытание, если займется подсчетом одуванчиков, торчавших из травы, пока не освободится Дуг.

Разумеется, она никак не рассчитывала на появление Вирджинии Сью.

— О, Дуг, дорогуша! — воскликнула Вирджиния Сью, подлетая к Дугу в облаке духов, она запечатлела звонкий поцелуй на его щеке и сжала его в объятиях с такой силой, что Трейси удивилась, как он может еще дышать. — Я и не подозревала, что ты в городе!

Дуг с опаской взглянул на Трейси и наградил Вирджинию Сью той самой улыбкой, которую он дарил всем женщинам еще в эпоху, когда они жили в согласии. Его улыбка шипела и искрилась, как фейерверк на Четвертое июля[3], и Трейси почувствовала, как что-то задымилось у нее внутри. Она знала, что таков уж Дуг: не мог он ничего поделать с тем, что ему нравились какие угодно женщины и что их притягивало к нему, как частицы металла к магниту. Однако ей-то это не могло понравиться, тем более когда его треклятая улыбка была предназначена Вирджинии Сью.

— Вирджиния, ты совсем не изменилась и все еще выглядишь как картинка! — воскликнул он, и Трейси захотелось открутить ему голову. О том, как выглядела она, Трейси, не обмолвился ни словом. Его не озаботили даже проклятые тени под ее глазами.

— Краснобай! Трейси, твой муженек настоящий дьявол. Но ты ведь и сама это знаешь.

— Он не… — с жаром начала Трейси. — А, ладно.

Ей уже надоело объяснять всему миру, что они с Дугом разведены и не сойдутся. Все равно никто ей не поверит. Даже Дуг не верил ей, а у него на руках была бумага, подтверждающая развод.

Когда он наконец переговорил со всеми знакомыми, доведя до всех и каждого, что вернулся насовсем, Трейси сунула ему в руку ключи и забралась на переднее сиденье, не промолвив ни слова. Выглядела она абсолютно спокойной. Это подтверждалось теми улыбочками, коими одаривала их добрая половина треклятого городка. Тут-то она и решила, что не позволит ни одной живой душе подумать, что неожиданное возвращение Дуга Магира могло взволновать ее по прошествии столького времени.

Только ее выразительные, сверкающие янтарем глаза выдавали, что она была безмятежна не более генерала, ведущего свои войска в бой.

Глава 4

— Так приятно видеть вас снова вместе, дорогая, — говорила Грейс Картер, поливая соусом жаркое и пробуя вилкой печеный картофель. — Я всегда считала, что все образуется, если проявить достаточное терпение.

Опять это слово, подумала Трейси, хмуро глядя на мать. Терпение не имело ничего общего с тем, что происходило между ней и Дугом. Доверие, любовь, обязательность — вот это никакое терпение в мире не могло вернуть.

Дуг с Дональдом остался в гостиной и ввязался в мужской разговор с отцом Трейси. У них все было нормально: даже в кухне она слышала, как они смеются.

Вот и понадейся на родительскую верность. Голосование состоялось и было единодушным: они приняли Дуга так же радушно, как и в день их бракосочетания. Его длившееся два года и семь месяцев прегрешение было прощено быстрее, чем рисунки, которые трехлетняя Трейси намалевала губной помадой матери на стенах гостиной. За ту проделку ее лишили ужина. А Дуга сейчас угощали современным эквивалентом упитанного тельца.

— Мы вовсе не вместе! — страстно возразила она.

Мать пригляделась к ней.

— Дуг, похоже, считает, что вернулся насовсем.

— Бывало, он и раньше ошибался.

— Трейси, почему бы тебе не подождать немного? Если человек желает загладить свою вину, разве не должна ты дать ему этот шанс?

— Он не желает загладить свою вину. Ему нужно только место, где остановиться.

— Черта с два, если не возражаешь.

— Возражаю.

— Трейси, он любит тебя. И всегда любил. Я не одобряла твоего столь поспешного замужества — такие вы были юные и все такое, — но я ни на секунду не сомневалась в том, что Дуг любит тебя.

— А как быть со всеми теми гадостями, что ты наговорила о нем за последние два года? Я припоминаю некоторые эпизоды, которые были не более лестными, чем твое описание гамбургеров, подаваемых в «Морти».

— Ты моя дочь, и он причинил тебе боль. И, разумеется, я должна была вступиться за тебя. Трейси с трудом воспринимала логику матери.

— А сейчас?

— Похоже, он хочет искупить свою вину. Тебе не мешает подумать над этим.

— Здорово ты переменилась, если хочешь знать мое мнение.

— Ну, хотя бы потому, что Дональду не помешал бы отец.

— Папа заменял ему его.

— Твоему отцу не справиться с твоим неуправляемым двухлеткой, и ты знаешь это. Ты же видела, как Дональд утомляет его. Через несколько лет мальчишке захочется играть в бейсбол и ловить рыбу. Если твой отец попытается заняться подобными вещами с его больной спиной и плохой коленкой, одно лечение обойдется нам в кучу денег, не говоря уже о том, что твой отец ненавидит бейсбол. Всегда ненавидел. — Она пристально посмотрела на Трейси и выразительно добавила:

— А я ни в жизнь не соглашусь очистить еще хоть одну рыбину. — Она драматически содрогнулась. — От одной только мысли об этом у меня мурашки по коже.

— Найду кого-нибудь еще для игры в мяч и для рыбалки. Может, Чарльз подойдет. Он будет рад поиграть с Дональдом. Я же почищу рыбу, если придется.

Грейс Картер скептически изогнула брови дугой.

— Насколько я понимаю, Чарльз не так уж заинтересован в обзаведении уже готовой семьей. Так что не лучше ли Дугу оказаться этим кем-нибудь? Он же отец мальчика. Трейси, я не хочу вмешиваться…

— И все-таки вмешиваешься.

— Вмешиваться входит в обязанности матери, — весело отпарировала мать.

— Что-то я нигде не видела этих обязанностей.

— Их никто не записывает.

— Я уже догадалась.

— Просто каждая мать знает, что нужно делать. Сама убедишься. — Она нежно посмотрела на дочь. — Ты все еще любишь его. Сама знаешь. Ты была несчастна с того дня, когда он ушел.

— Да не была я несчастной, — с жаром возразила Трейси. — Во всяком случае не в последнее время. Я давно уже научилась обходиться без Дуга. И жизнь у меня налажена.

— Она могла бы стать лучше. Дай ему шанс, — настаивала мать.

— А что если он опять смоется? Ты же понимаешь, нужно ведь думать и о Дональде. Как это отразится на нем?

— Не думаю, что это случится.

— Опять гадаешь на кофейной гуще?

— Нет. Но я в состоянии прочесть выражение глаз Дуга, когда он смотрит на тебя. Так же, как он смотрел на тебя, когда ты шла по проходу церкви Святого Луки в день свадьбы.

— Ты забыла, на сколько его хватило?

— Ничто не длится вечно. Нельзя упускать свой шанс.

— Меня не устраивают последствия. Тот, кто смылся однажды, вполне может повторить это. Знаешь, как говорят: дело мастера боится.

— О'кей. Тебе опять будет больно, но ты переживешь, как и в первый раз. Да и Дональд тоже, если уж на то пошло. Лучше рискнуть с человеком, которого ты любишь, чем быть несчастной и умирать со скуки с тем, кто тебе безразличен, — подчеркнула мать.

Трейси прекрасно понимала, чего она добивалась. Ее только удивило, что мать влезла в нюансы ее отношений с Чарльзом, вернее, отсутствия таковых.

— Мне казалось, что тебе нравится Чарльз, — робко возразила она.

— Мне нравится. Но не тебе, к сожалению. По крайней мере, ты не влюблена в него, как должна быть влюблена женщина в мужчину, за которого она собирается замуж.

— Кто говорит о замужестве? Мы с Чарльзом друзья. Мы получаем удовольствие от нашего общения. Только вчера мы провели прекрасный вечер.

Глаза матери расширились от шока.

— Ты была с Чарльзом после возвращения Дуга?

— У меня было свидание, и я пошла на него.

— И как Дуг отреагировал на это? Трейси села и мрачно уставилась на мать.

— Да его даже не очень задело, когда он увидел Чарльза. Грейс кивнула.

— Ничего удивительного.

— Ма, ты же мне все уши прожужжала за последние недели о том, какой прекрасный молодой человек Чарльз.

— Верно. Прекрасный и надежный. С тем же успехом ты могла бы удалиться в монастырь.

— Сомневаюсь, чтобы там приняли Дональда, — сухо отпарировала Трейси. — К тому же, после Дуга меня привлекает надежность.

— Этого, вероятно, хватит на несколько месяцев, но не на всю жизнь. Рискни, Трейси Мари. Только так ты будешь по-настоящему счастлива, и в глубине души — если не обманываешь себя — ты прекрасно знаешь это.

— Однажды я уже рискнула, и что получила? Сердечную боль, не говоря уже об оплате закладной на дом и о воспитании ребенка в одиночестве.

— Ну и что? Нельзя перестать бросать кости после первого проигрыша.

— Ма, ты же терпеть не можешь азартные игры.

— Я только хотела доказать свою точку зрения.

Трейси устала от спора. Да и вряд ли ей удалось бы выиграть в нем. Свое упрямство она унаследовала от женщины, которая, стоя перед ней, раскладывала зеленый горошек и раздавала советы.

— Ладно, я подумаю.

— Вот и прекрасно, дорогая. — Мать похлопала ее по руке. По ее тону Трейси поняла, что она считала дело предрешенным. Она тут же подтвердила это:

— Уверена, ты поступишь наилучшим образом для всех.

Сдержав вопль отчаяния, Трейси встала, чтобы помочь матери отнести блюда в столовую.

Как только закончился обед — с непременной молитвой, включившей на этот раз и благодарение за возвращение Дуга, — Трейси была готова взять Дональда в охапку и отправиться домой. Ей предстояло договориться кое о каких вещах с Дугом Магиром. Мужик явился домой поговорить, и они сядут и поговорят, пока она не втюхает в его медный лоб ту простую мысль, что дела уже обстоят совсем не так, как раньше. Теперь она была зрелой, самостоятельной женщиной. Она приобрела сопротивляемость против его неотразимого очарования. По крайней мере надеялась, что приобрела. Как бы то ни было, ему ни за что не удастся играючи вернуться в ее жизнь. Если он думает, что завоюет ее путем привлечения на свою сторону всего этого треклятого городишки, включая и ее собственных вероломных родителей, его ожидает сюрприз.

— Дональд засыпает на ходу, — запротестовал Дуг. — Почему бы не дать ему соснуть здесь?

Совершенно невинное выражение его голубых глаз подтверждало намерение избежать задуманною ею выяснения отношений. Он, очевидно, заметил, как она едва сдерживала гнев на протяжении всего дня, и предпочел бы остаться в сравнительно безопасном месте, пока она не остынет. Но у него ничего не выйдет.

— Дональд прекрасно может выспаться в своей собственной постели.

Ребенок не замедлил предать ее, взобравшись на софу, свернувшись в клубочек и засунув в рот большой палец. Он заснул раньше, чем она договорила свою фразу. Трейси вздохнула в отчаянии.

— О'кей. Подождем, пока он выспится.

— Не сыграть ли нам в бридж? — обратился к Дугу ее полный энтузиазма отец. — Мы практически не играли в бридж с тех пор, как ты уехал.

— Мы с Чарльзом играли на прошлой неделе, — возразила Трейси, не обращая внимания на мрачный взгляд Дуга.

— Этот парень не умеет даже делать ставки, — отпарировал ее отец.

Трейси надеялась, что Дуг придумает какой-нибудь предлог, чтобы не играть. Он всегда ворчал, что терпеть не может бридж и выучился играть в него только для того, чтобы доставить удовольствие ее родителям. По-видимому, он все еще был настроен ублажать их, ибо не сказал ни слова. Он ограничился тем, что наградил ее своей мягкой, ленивой улыбкой, от которой у нее искры побежали по всему телу.

— Принеси-ка столик. Дуг, — скомандовал отец, отвлекая внимание Дуга от нее, что позволило ей перевести дух. — Я достану карты. Грейс, нельзя ли еще чаю со льдом?

Когда столик был установлен, Трейси едва не сбила с ног отца, торопясь занять место напротив матери.

— Женщины против мужчин, — объявила она вызывающим тоном.

Отец озадаченно посмотрел на нее, но безропотно сел напротив Дуга.

— Ну, дамы, вы пропали. Вам не устоять против двух самых лучших игроков в бридж во всем Сильвер-Фолсе.

— Хочешь пари? — поинтересовалась Трейси.

— Треси Мари!

— Я бы поставила на кварту малинового мороженого, ма.

Искра азарта вспыхнула в глазах матери.

— Что ж, тогда нам нужно постараться. Я обожаю малиновое мороженое.

С началом игры Трейси вела себя так, словно от победы зависело все ее будущее, а не цена какой-то кварты мороженого. К несчастью, ей все труднее становилось сосредоточиться на картах оттого, что Дуг сидел в каких-то дюймах от нее, а его нечестивые, ослепительно блестевшие глаза и подначивающая улыбка откровенно насмехались над ней, как только она поднимала свои глаза от карт.

Ей было еще хуже, чем в первые несколько недель после его исчезновения, когда все, к чему бы она ни прикасалась в доме, отдавало запахом его лосьона после бритья или возбуждало в ней воспоминание о каком-либо интимном моменте. Тогда это было настоящей пыткой, а сейчас стало еще хуже. Сейчас он снова находился рядом с ней. И она могла заполучить его обратно, если бы только пожелала.

Если… если…

Нетрудно было бы найти ответ на этот вопрос. Позавчера он был бы однозначным. Она не приняла бы обратно Дуга Магира, даже если бы он пообещал ей солнце, луну и звезды и преподнес бы их ей в серебряной фольге, завязанной большим красным бантом. Сегодня все спуталось от жара, исходившего от его тела, от искр в его голубых глазах и от давления по крайней мере половины города, побуждавшего ее радушно принять его в свои объятья. Жаркая боль внутри нее вызывала у Трейси желание поступить именно так, но воспоминание о месяцах страданий заставляло ее судорожно сжимать карты в руках и прятать свои глаза от его вызывающего взгляда.

— Твоя заявка, Трейси, — мягко произнес он, и у нее задрожали руки от того, как его протяжный голос сжимал и раздирал ее внутренности, обращая их в студень.

— Три бубны, — объявила она дрожащим голосом и вскрикнула, когда туфля матери с силой наступила ей на ногу. Что туфля принадлежала матери, она поняла по ее свирепому взгляду. Объявления бубен она явно не ожидала. Трейси попыталась еще раз сосредоточить свое внимание на игре.

К несчастью, она ничего не могла поделать, чтобы вытащить их из ямы, которую сама выкопала своей необдуманной заявкой. Двадцать минут спустя Трейси уже ехала в ближайший киоск за малиновым мороженым. Она испытывала искушение продолжать ехать, пока не очутится в соседнем округе. Однако чувствовала, что сколь бы далеко ни уехала от Дуга, он будет рядом с ней, как был все предшествовавшие месяцы.

Когда она вернулась, у нее было ощущение, что она вступила в лагерь с вооруженными людьми. Единственная безоружная и не имеющая ни одного союзника.

Пока они смаковали мороженое, Дуг рассказывал о Денвере, Сиэтле, Портленде и всех остальных местах на Западе, где он побывал. В его устах это звучало так, словно золотая лихорадка была в разгаре, а он напал на богатейшую жилу.

— Так ты неплохо провел время, а, сынок? — спросил Рей.

— Вполне. Я приобрел опыт, который уже не забуду, встретил необыкновенных людей.

— В большинстве своем женщин, вне всякого сомнения, — пробормотала про себя Трейси.

— Что ты сказала, дорогая? — спросила ее мать.

— Ничего. Думаю, нам пора домой. Мне нужно еще кое-что сделать по дому, а Дугу надо посмотреть объявления о приеме на работу, сказала она, напряженно глядя на него. — Давай-ка, Дональд, смоем мороженое с твоей мордашки и поедем домой.

— Я умою его после вашего ухода, дорогая. А вы с Дугом поезжайте.

Трейси бросила пытливый взгляд на мать, потом перевела его на отца, который старательно отводил глаза. Он вдруг проявил особую заботу о том, чтобы Дональд отправлял свое мороженое в рот, а не размазывал по своей рубашке.

— Так, — смиренно проговорила она. — Это что еще за новости?

— Твои родители оставят сегодня Дональда у себя, чтобы мы могли побыть одни. Ну разве они не молодцы? — бодро сказал Дуг.

— Еще какие! — рассердилась Трейси. — Дональд поедет домой, где ему и место.

— Хочу тут, — заканючил мальчик, чьи глаза моментально заполнились слезами.

— Не сегодня, объедала.

— Де-е-еда! — завыл Дональд. — Не хочу.

— Пошли, Трейси, — попросил Дуг. — Оставь ребенка здесь. Нам надо поговорить. Я вот подумал, не проехать ли нам вокруг озера. Ночь прекрасна, полнолуние.

— Я была на озере вчера ночью, — напомнила она ему, не обращая внимания на тень неудовольствия, появившуюся на его лице. — К тому же мне нужно кое-что сделать дома.

— Что еще? Я же все постирал.

— Нужно погладить.

— Завези завтра нужное тебе белье сюда, и я его поглажу, — предложила мать, ясно давая понять, на чьей она стороне. Трейси почувствовала себя загнанной в угол, что ей совсем не понравилось.

— Мне надо помыть голову. Или и ее я могу оставить тебе?

— Трейси! — тихо упрекнул ее отец. Это было убийственнее, чем если бы он прикрикнул на нее.

— Прошу прощения.

Она оглядела лица, с ожиданием взирающие на нее над кухонным столом, и вздохнула со смирением.

— О'кей. Прекрасно. Забирайте у меня сына. Гладьте мое белье. Возите меня вокруг озера. — Она обвела их свирепым взглядом. — Но не думайте, что мне это нравится.

Лицо Дуга осветилось улыбкой, и он подмигнул ее отцу:

— Маленькая, но энергичная, как вы любили говорить.

— А идите вы!.. — проворчала Трейси и сжала Дональда в объятиях с такой силой, что он взвизгнул.

— Поехали? — спросил Дуг.

— Почему бы и нет?

— Трейси Мари, тебе следует научиться уступать более грациозно, — прошептал он, когда они подходили к машине.

— Это еще зачем? Чтобы ты опять измывался надо мной?

— Никогда не делал этого. Если уж на то пошло, это ты крутила мной как хотела. Помнишь, как тебе захотелось однажды отправиться на концерт в Мемфисе, а меня ждали на слете скаутов из половины колледжей штата?

К сожалению, она помнила. Дуг пожертвовал финальным матчем своей команды и повез ее послушать ее любимого певца. Они доехали уже до Мемфиса, когда она призналась, что у нее не было билетов на концерт. Ему пришлось уплатить за пару билетов бешеные деньги, а сидели они так далеко, что дома могли бы увидеть и услышать все гораздо лучше по телеку.

— Помню, — ответила она возбужденным голосом. Она не желала вспоминать хорошее, те времена, когда Дуг был готов ради нее на все, те моменты, когда он обращался с ней как с принцессой. Ей отчаянно захотелось вспомнить те ночи, когда она лежала без сна, пытаясь сообразить, где мог находиться в этот момент Дуг, те недели после его исчезновения, когда она засыпала вся в слезах.

Но в намерения Дуга явно не входило позволить ей блокировать память о счастливых временах.

— А тот раз, когда ты захотела отправиться на каток, хотя еще не оправилась от гриппа и твоя мать велела тебе сидеть дома? Помнишь?

Она не смогла сдержаться и хихикнула.

— Я чувствовала себя Джульеттой, когда ты вскарабкался за мной по лестнице, — со вздохом призналась она.

— Ну, я-то совсем не чувствовал себя Ромео, когда твой отец всыпал мне по первое число. Обещал отдубасить меня, если я еще раз выкину подобную штуку и подвергну риску твою жизнь.

— Я слышала сверху, как он вопил.

— Но ты не пришла ко мне на выручку, — напомнил Дуг.

— Они заперли меня в комнате. Мне еще повезло, что меня вообще выпускали из дома той зимой.

В его голубых глазах замерцала нежность, когда он спросил:

— Ты бы спустилась, если б могла?

Трейси почувствовала знакомую теплоту, когда болезненная тяжесть заполнила ее живот.

— Думаю, да, — тихо произнесла она. — Тогда я бы сделала что угодно ради тебя.

— А сейчас?

Она пожала плечами:

— Времена меняются.

— Мы еще можем припомнить кое-что из того, что мы чувствовали тогда, Трейси Мари.

— Не думаю, Дуг. Все похоронено под слишком большой болью.

— Тогда не будем думать о прошлом. Давай сосредоточимся на настоящем. Сегодня замечательная ночь. Теплый воздух, и небо, полно луной. Давай поплаваем в озере. Помнишь, как мы ныряли голышом в такие ночи, как сегодня?

— Думаю, нам следует поехать домой. — Она боролась с желанием поехать с Дугом, очутиться с ним под звездами, позволить магии ночи окутать их так, как это случалось, когда они были юными и влюбленными.

— Все в свое время. Сейчас я хочу поплавать. Если захочешь присоединиться ко мне, я буду счастлив. Если нет, можешь подождать меня в машине, — сказал он, заезжая в естественный шатер, образованный соснами. И хотя в глубине его глаз светилось вожделение, когда он взглянул на нее, он не пытался больше уговаривать ее. Он предложил ей выбор и оставил решение за ней.

Он подождал минутку и, поскольку она промолчала, продолжил таким небрежным тоном, что Трейси подумалось: напрасно она вообразила себе нескромные мысли, якобы одолевавшие Дуга.

— Я уже давно мечтал об этом, — легкомысленно обронил он. — Нет ничего лучше купания под луной, чтобы забыть о своих тревогах. У Трейси разрывалось сердце. — Дуг…

Но прежде, чем она могла продолжить, он уже выскочил из машины и зашагал к воде, освобождаясь на ходу от одежды. Ее глаза следили за ним с вожделением, в котором она не осмеливалась признаться самой себе. Преследовавшее и дразнившее ее в снах тело теперь обнажалось перед ней, еще более прекрасное в серебристом свете луны. У него были широкие плечи с четко прорисованными мышцами человека, привычного к тяжелому физическому труду, а его мощная спина сужалась конусом к тонкой талии, на которой виднелся небольшой шрамик, оставленный острым зубцом скалы во время давнего ночного купания, подобного сегодняшнему.

Когда его брюки упали на землю, на нем остались только коротенькие трусики типа бикини, едва прикрывавшие его тугую попку, вид которой всегда вызывал у нее учащение пульса. Ей доставляло удовольствие поглаживать ее, ощущая, как сокращаются его мышцы в порыве страсти, когда его тело глубоко проникало в нее, наполняя всю ее своей любовью.

Тело Дуга было нескончаемым источником наслаждения. Ее пальцы умели находить его чувствительные точки, пощипывать и покалывать их, пока он не начинал постанывать от желания и его плоть не начинала гореть от возбуждения, сопоставимого с ее собственным. Какой широкий простор открывался для разведки: жесткая щетина, проступавшая на его лице в конце дня, похожие на тонкую проволоку волосы на его груди, нежный сатин его мужского достоинства. Хотя Трейси была физически сильной и в ее небольшом теле не было и унции лишней плоти, она была сама мягкость и нежность рядом с его тугой мускулистостью. Несмотря на разницу в росте, они так чудесно подходили друг другу, словно сам Бог подобрал их под стать. Она была так уверена, что их души предназначены друг для друга… а он взял и оставил ее.

И сейчас, когда она наблюдала за ним, в ней пробудились все эти воспоминания, и ее сердце забилось о ребра, барабаня словно обезумевший джазовый ударник. Ей захотелось выскочить из машины, освободиться от своей одежды и присоединиться к нему в воде, почувствовать его руки вокруг себя, его тело прижатым к ее, как это часто бывало в прошлом.

Но здесь ее подстерегала опасность. Если она последует сейчас за ним, известно, что произойдет потом. И тогда будет уже слишком поздно, чтобы говорить, слишком поздно, чтобы думать о том, что уготовило им будущее, о том вреде, который причинило им прошлое.

И она продолжала сидеть на переднем сиденье машины, сжав кулаки на своих коленях, не в силах отвести взгляд о воды в ожидании, когда вынырнет Дуг.

Когда он наконец вернулся и его неотразимая, покрытая каплями воды плоть притянула ее взгляд к тому месту, которое не оставлял сомнений в его желании, она вспыхнула и отвернулась. И все же всем своим существом она ощущала, как медленно он натягивает брюки, явно провоцируя ее желание сорвать их с него.

— Вода обалденная. Тебе стоило окунуться, — небрежно бросил он, садясь в машину. — Ты часто бываешь здесь с Дональдом?

— Мы с Чарльзом привозили его купаться на прошлой неделе.

Глаза Дуга затуманились, но его тон оставался нейтральным:

— Ясно. Ладно, как-нибудь вечерком после работы выберемся сюда на пикник. Ему наверняка это понравится. Я научу его плавать.

— Я вожу его на занятия в бассейн, — напряженно ответила Трейси.

— Прекрасно. Пацану следует рано научиться плавать. В старые добрые времена мы с тобой проводили много времени на этом озере. Дональд тоже будет в восторге. Он во всем будет походить на папочку.

— О, Господи, только не это! — с жаром воскликнула Трейси и тут же устыдилась, увидев боль в глазах Дуга.

За всю дорогу домой он не сказал больше ни слова, а она, хоть тресни, не могла придумать, что сказать, чтобы как-то загладить свою вину. Одновременно она пыталась сообразить, можно ли вообще поправить что-либо в ее жизни, не означало ли возвращение Дуга, что, все у нее пошло шиворот-навыворот.

Глава 5

В понедельник утром Трейси едва могла дождаться, когда наконец напялит на себя не идущую ей униформу и отправится в ресторан. Поднялась она на рассвете и, поскольку Дональд не отвлекал ее, собралась в рекордное время. У нее был дополнительный стимул пошевеливаться: отсутствовало какое-либо желание находиться в доме, когда проснется Дуг. Если ей повезет, он проспит для разнообразия рассвет, думала она, двигаясь на цыпочках.

За ночь у нее разыгрались нервы, и меньше всего желала она увидеть его утром, когда со сна он выглядел особенно соблазнительным. Она надеялась, что нормальный рабочий день с постоянно копящим Морти, с жалующимися клиентами и с Джонни Реем, грозящим ежечасно взять расчет, понизит ее пульс и напомнит о неотложных делах, отнюдь не включающих возобновление отношений, которые едва не погубили ее.

В ресторан она приехала в пять сорок пять, на целых двадцать минут раньше обычного, и у Морти отвратительно полезли на лоб его кустистые седые брови.

— Так-так. Что это ты явилась сюда в такую рань? — с сарказмом спросил он. — Или будильник наконец позвонил вовремя?

Трейси сверкнула на него глазами. Ей следовало бы знать, что такой прецедент может дорого ей стоить, и остаться в машине на стоянке до своего обычного времени — шести десяти. Теперь его заинтересует, почему это она обычно не приходила раньше, а придумывала очередное оправдание — опоздание приходящей няни или отказ Дональда есть овсянку, если она не покормит его с ложечки.

— Иди ты к чертям! — пробормотала она, проскальзывая мимо него в кухню, где поспешила налить себе глазкооткрывающего кофе.

— А ты сегодня ранехонько, — заметил Джонни Рей, наполняя огромную чашу из нержавеющей стали сверхбольшими яйцами и ставя ее рядом со сковородой. Джонни Рей был посредственным поваром, но кухня у него была организована не хуже автосборочного конвейера. Он никогда не делал ни одного лишнего движения, и поступал правильно, ибо был таким костлявым, что сильный порыв ветра — не сомневалась Трейси — мог бы унести его в соседний округ.

— И ты туда же! — мрачно проворчала она. Он озадаченно посмотрел на нее, старательно разрезая буханку хлеба на дюжину ломтей и складывая их в аккуратную стопку рядом с тостером.

— Куда туда же?

— Мне нужно ваше подначивание по поводу того, что для разнообразия я пришла вовремя на работу? У меня был отвратительный уик-энд. Я нуждаюсь в моральной поддержке. Мне нужно сохранить здравый ум.

— И поэтому ты пришла сюда?

— У меня не было выбора.

Карие глаза за толстыми линзами его очков внимательно присматривались к ней. Джонни Рей был одних лет с Трейси. Когда он учился в средней школе, все принимали его за прилежного ученика из-за этих очков и тихого поведения. Поскольку он никогда не раскрывал рта в классе, если только его не принуждали к этому, лишь во время выпускных экзаменов все сообразили, что он едва-едва смог сдать их и даже не думал о поступлении в колледж. Он был вполне доволен своим заточением в кухне у Морти, где ему не приходилось ни с кем говорить на протяжении всего дня, за исключением Трейси и Морти. Трейси он считал своей сестрой, а Морти он старался по возможности игнорировать.

— Что ли поссорились с парнем, что ухлестывает за тобой? — небрежно поинтересовался он.

— Совсем другое.

— Заболел Дональд?

— Нет, с ним все в порядке.

— Уж не рухнул ли дом?

Трейси не смогла удержаться от улыбки:

— Нет.

— Уже неплохо, — ободряюще сказал Джонни Рей. — Я уж подумал, что ты весь день будешь выглядеть грозовой тучей. У Морти характер будь здоров. А уж когда вы оба брюзжите — это нестерпимо.

— Чего он так разошелся? Еще даже нет ни одного клиента.

— Он бесится От того, что у нас кончились рисовые слойки в сахарной глазури. Трейси застонала.

— В последний раз рисовые слойки заказывали три месяца назад, когда Эльзи привела на завтрак своего четырехгодовалого сынишку перед визитом к доктору. О них никак не скажешь, что они пользуются спросом во время завтрака.

— Ты это знаешь и я это знаю, а Морти, похоже, захотелось сладенького с утра, и он обнаружил нехватку в наших запасах.

— Он должен быть благодарен, что у нас вообще есть крупы, если вспомнить, как он орал на этого поставщика. В последний раз, когда он заезжал, Морти пригрозил исключить его из списка наших поставщиков.

— Он никогда не посмеет сделать это, — уверенно заявил Джонни, раскладывая полоски бекона на сковородке в ровные рядки.

— Почему?

— Он с ума сходит по моему кофе. Трейси скептически приподняла одну бровь и протянула в его сторону чашку с черным горьким кофе, который она потягивала.

— Это кофе? Или ты прячешь кофейник с настоящим напитком там, где мы, бедные, не можем наткнуться на него?

Джонни Рей угрожающе взмахнул своей лопаточкой.

— Не испытывай судьбу, детка, или я сожгу к черту все тосты, какие ты будешь заказывать сегодня утром.

— Ну, это-то не новость. Ты постоянно их сжигаешь.

Очень смешно. А теперь убирайся, пока Морти не начал вопить о том, как отвратительны его помощники. Если он сам станет обслуживать клиентов, у них у всех будет несварение.

Трейси покачала головой.

— Ничего подобного. Сюда осмеливаются приходить только люди с железными желудками.

— Я об этом вспомню, когда буду готовить твой ленч.

Она наградила его ядовитой улыбкой:

— А я собралась позавтракать сегодня в другом месте.

— Вот это разумно.

Следующие три часа у Трейси не было и секунды, чтобы подумать о Дуге или о той чечетке, которую выдавало ее сердце каждый раз, когда он улыбался ей. Но как только завтракающая публика разбрелась по своим делам, дразнящий образ Дуга, стоявшего с голой грудью вчера утром на кухне, и еще более привлекательный образ Дуга, выходившего практически обнаженным из озера прошлой ночью, заполнили ее мысли. И сердце забилось с перебоями.

В отчаянии она схватила газетную страницу с объявлениями и начала обводить кружочками красной ручкой все предложения работы, на которую хотя бы отдаленно мог претендовать Дуг. Конечно, она и понятия не имела, чем он занимался последние два с половиной года. Он не сделал даже намека на профессиональную сторону своих странствий. О последней паре лет он рассказывал лишь авантюрные байки, не омраченные экономическими пустяками. Но одно было несомненно: чем скорее Дуг найдет работу, тем скорее он уберется из ее дома. К сожалению, пока Дуг вертелся поблизости, ей трудно было выкинуть его из головы, еще труднее из своей жизни.

Незаметно подошел Морти и уставился через ее плечо на газету, расстеленную на стойке.

— Подыскиваешь новую работу? — небрежно поинтересовался он.

— Не для себя.

— Ясно. Никогда не думал, что ты можешь класть кирпичи, — сухо заметил он. — А что ты там отметила еще?

Трейси убрала руку, прикрывавшую объявление.

— Дорожная бригада для прокладки шоссе? Вот это, пожалуй, сгодится для тебя. Ты могла бы помахивать красным флажком, управляя уличным движением.

— Я же сказала, что отмечаю не для себя. Он многозначительно посмотрел на нее.

— Тогда, может, ты соизволишь начать подготовку к ленчу? Разумеется, в этой работе нет ничего сногсшибательного, но все же это работа, и пока что… — он сделал многозначительную паузу, — ее выполняешь ты.

Несмотря на его намеки, Трейси знала, что Морти не уволит ее. Они давно уже выработали дружеские рабочие отношения, к тому же клиенты любили ее. Поэтому он и сделал ее дневным администратором вместо того, чтобы просто повысить зарплату, чего она у него просила. Обычно ей удавалось пригладить все перышки, которые ухитрялся взъерошить своими грубоватыми манерами Морти, даже перышки Джонни Рея. Он стал первым поваром, выдержавшим Морти больше месяца и работавшим здесь почти столько же времени, сколько и Трейси, — около пяти лет.

— Только не пугай меня, Морти, — проворчала она. — Тебе придется прикрыть свое заведение, если я уйду.

Морти наградил ее тем, что у него сходило за улыбку — не больше чем легкое искривление губ. В его усталых светло-голубых глазах промелькнул еще более легкий намек на подмигивание. Когда осенью умерла тридцатипятилетняя жена Морти, былой задор покинул его, но Трейси продолжала подтрунивать над ним время от времени, подгоняя кровообращение. Ее действительно заботило, что он станет делать, когда она закончит колледж и найдет себе более интересную работу. Вся его жизнь строилась вокруг его жены, его обжираловки и — хотя он ни за что не признался бы в этом — вокруг нее и Джонии Рея. Они двое заменяли ему детей, которых у него с Луизой никогда не было. И он просто обожал Дональда. Каждый раз, когда она приводила его, Морти всегда имел под рукой какой-нибудь сюрприз, обычно ту игрушку, которую Дональд упоминал в свой последний приход. Любопытно, думала Трейси, что будет, когда Дональду исполнится шестнадцать и он заговорит о стереомагнитофонах и автомобилях?

Но в данный момент Морти хмурился с притворной яростью:

— Не задавайтесь, мисс. Это заведение делало бизнес задолго до вашего появления здесь.

— Ага, но паршивый бизнес, — уколола она его, пряча газету под прилавок и внутренне готовясь к наплыву посетителей в час ленча.

Когда, спустя пару часов, в ресторанчик забрел Дуг, припоздавшие клиенты вдруг повели себя тише, чем вся паства церкви Святого Луки, когда преподобный Джэксон пригласил ее молча помолиться за мир во всем мире. Все взгляды в заведении сфокусировались на них двоих, словно клиенты жаждали стать молчаливыми свидетелями страстного любовного эпизода прямо посреди «Морти». Тогда им определенно было бы о чем посплетничать дома за обеденным столом.

— Привет, детка! Подай мне, пожалуйста, чай со льдом, — небрежно бросил Дуг, словно он на протяжении долгих лет ежедневно забегал повидать свою супругу. Он улыбался и приветствовал взмахом руки кое-кого из клиентов, которых узнавал. Они отвечали на его приветствия: потом снова расслаблялись в своих кабинках, как если бы готовились посмотреть очередной эпизод долгого телесериала, который, казалось Трейси, скорее всего называется «Она написала: Убийство».

Свирепо посмотрев на него, она с силой стукнула стаканом по стойке, забрызгав все вокруг. Лимонная долька отлетела от стакана и скользнула под тарелку клиента, сидевшего на третьем от нее табурете. Со вспыхнувшими щеками она подошла к этому клиенту, забрала лимонную дольку, вернулась и бесцеремонно бросила ее в стакан Дуга.

— Ты уже нашел работу?

Он покачал головой и наградил ее ослепительной улыбкой. Она разгорячила ее вплоть до кончиков пальцев на ногах, а такое не проигнорируешь.

— О Боже, леди, вы забыли весь вчерашний разговор о терпении, который мы слушали вчера в церкви? Я занимался поисками всего лишь пару часов. — Он понизил голос и подначил:

— Я бы отправился на поиски гораздо раньше, если бы ты растолкала меня перед уходом на работу.

Он говорил так, будто бы забыл, как отправился спать в ярости после ее замечания о том, что мог бы послужить плохим образцом для Дональда. Он и в самом деле казался веселым и еще более заманчиво-соблазнительным, чем всегда.

— Ты уже взрослый человек и сам можешь проснуться, — отпарировала она. — Пользуйся будильником.

— Будильники издают слишком много шума. К тому же я предпочел бы, чтобы меня будила ты, — его голос понизился до шепота. — Припоминаю, как ты обычно делала это…

Трейси покраснела, внезапно вспомнив во всех чувственных подробностях, с чего обычно начиналось каждое их утро.

— Ты будешь тогда постоянно просыпать, — прошипела она, — ибо я и на сотню футов не приближусь к постели, в которой спишь ты.

— Посмотрим, — ответил он протяжным, с ленцой, дразнящим голосом, от которого ей захотелось укрыться на кухне с Джонни Реем, даже если ей придется при этом помочь ему нарезать лук для гамбургеров.

— Так ты нашел работу или нет? — настойчиво повторила она.

— Пока нет. Не так-то много предложений для мужика с моим уровнем.

Она глубокомысленно кивнула.

— Что правда, то правда. Ну да теперь, когда Вирджиния Сью унаследовала состояние своего покойного мужа, она могла бы нанять тебя в качестве своею телохранителя… или кого там еще. Он сердито поглядел на нее:

— Меня не тянет работать на Вирджинию Сью в каком бы то ни было качестве.

— Ну, разумеется. Что я за дурочка! Тебя же тянуло только переспать с ней, — яростно огрызнулась она прежде, чем вспомнила, что все посетители обжираловки прислушивались к каждому высказанному ими слову. Великолепно, Трейси, упрекала она себя.

Дуг глубоко вздохнул, как если бы его терпение подверглось тяжкому испытанию. Пожав плечами, он оглядел зал, словно ищя моральной поддержки по крайней мере от половины присутствовавших там мужчин.

— Трейси, это произошло почти три года назад, и я не спал с ней. Я немного перебрал и попытался поухаживать за ней. Ничего особенного, и ты прекрасно знаешь это. Я не первый женатый мужчина, который делал подобную глупость на вечеринке, и сомневаюсь, чтобы я был последним.

— Может, и так, но у тебя ловче получается, чем у многих, — подначивала она. — Ты начал преследовать женщин с того дня, когда научился ползать. Твоя мамочка рассказывала мне.

— Но не теперь, — торжественно ответил он. — Отсутствие практики лишает навыка. Я изменился, Трейси Мари. Я больше не флиртую.

— Черта с два! — отпарировала она, бессознательно-воспроизводя любимое выражение матери. — А вчера в церкви?

— А что случилось в церкви? — Он выглядел по-настоящему озадаченным.

— Что-то ты не держался на безопасном расстоянии, когда Вирджиния Сью бросилась обнимать тебя.

— О Господи, женщина! Это было всего лишь выражение радушного приема после долгого отсутствия.

— Вот как? — с сомнением воззрилась она на него. — Что-то я не помню, чтобы ты удостоил меня такого объятия, когда появился на моем пороге и объявил о своем намерении поселиться у меня. А я-то была все же твоей женой. Вирджиния же Сью была всего лишь…

Он светился широчайшей улыбкой, а его глаза мерцали, как бы говоря: вот ты и выдала себя, а она, хоть тресни, не понимала, каким образом.

— Ты вела себя, я бы сказал, как старый дикобраз, когда я появился в воскресенье. Но если ты хочешь объятий, я, разумеется, не откажу тебе в них, — пообещал он с плутовской искоркой в глазах. Он соскользнул с табурета и оказался за стойкой прежде, чем она сообразила, какую беду навлекла на себя всеми этими дурацкими разговорами о Вирджинии Сью и объятиях.

Когда он уже находился в нескольких дюймах от нее, глаза Дуга коротко вспыхнули голубым пламенем, который Трейси тут же узнала. Он сжал ее в своих объятиях, опасно наклонил назад и поцеловал глубоко и жадно, двигаясь так с греми дельно и совершенно неожиданно, что в первый момент она восприняла его прикосновение как некий нектар — подарок богов. Ее тело откликалось на каждое ощущение — от вида его тела, надвигавшегося на нее, до нежного прикосновения его губ, от неровного дыхания до мускусного мужского запаха. Ее сердце забилось в сумасшедшем, возбужденном ритме и кровь устремилась в область живота, вызвав у нее жаркое, требовательное вожделение.

Когда первый шок прошел, ее сильнейший удар произвел на его могучее плечо не большее впечатление, чем комариный укус, и его теплые, мягкие губы ни на йоту не оторвались от ее губ. Они продолжали целоваться сладко и нежно, пока она не вздохнула с наслаждением, ее заблудившаяся рука не охватила его за шею и пальцы не запутались в мягких волосах на его затылке.

Теперь поцелуй уже мог продолжаться вечность, если бы это зависело только от нее. Он был наполнен магией, нежностью и страстью. Но в конце концов свист и одобрительные возгласы развели их в стороны, а Морти не преминул заметить с сарказмом, что он нанимал ее кормить людей, а не устраивать для них представления.

— Сделайте это еще раз, и я начну брать плату за вход. — Он противно хихикнул, потом ободряюще улыбнулся Дугу, словно в следующую секунду собирался похлопать его по спине и поздравить.

— А, иди ты к черту! — огрызнулась Трейси, тут же сообразив, что она стала гораздо чаще посылать людей по этому адресу с тех пор, как Дуг вернулся домой. Не в ее характере было проявлять подобную раздражительность, но присутствие Дуга, похоже, пробуждало в ней все самое худшее. Он вызывал в ней такое сильное волнение, которое она никак не ожидала испытать вновь. Гнев представлялся ей единственным надежным средством защиты, но «Морти» не был тем местом, где его следовало выставлять напоказ.

Во избежание новой сцены, Трейси тут же отправилась на кухню, где укрывалась с Джонни Реем, пока не увидела, что Дуг ушел. Но прежде он остановился перед половиной столиков в зале, чтобы поболтать и посмеяться с тем очаровательным и искренним дружелюбием, которое и привлекало ее к нему людей. Сейчас он казался еще нахальнее, чем обычно.

— Теперь я понимаю, — сказал Джонни Рей, четко бросая среднего размера чизбургер на булочку, кладя сверху дольку помидора и присыпая все луком. Потом передал блюда Морти, хмуро наблюдавшему за ними обоими.

— Понимаешь что?

— Да то непонятное настроение, в котором ты пребывала все утро. Твой муж снова дома.

— Он мне не муж! — взорвалась она.

— Ну, кем бы он там ни был, — пробормотал Джонни Рей и протянул ей нож и несколько луковиц. — Можешь помочь мне для разнообразия и заодно выместить свои расстроенные чувства на луке.

Трейси втыкала нож в сладкую луковицу так, словно хотела разрезать заодно и столешницу. Она молча поклялась себе, что сегодня же ночью сядет с Дугом Магиром и обговорит с ним некоторые основополагающие правила.

Тем вечером, когда Дуг вошел в дверь, она была готова. Больше, чем готова! Отправив Дональда на прогулку с миссис Дэннер, она подкрепила себя двойной порцией виски, разбавленного водой. Она проглотила смесь как лекарство, потом прополоскала рот, чтобы избавиться от вкуса алкоголя. Следующие полчаса она выжидала, пока подействует выпитое, но оно вызвало у нее лишь сонливость. Дуга она наградила, как ей казалось, решительным взглядом и скомандовала:

— Садись!

— Мне жарко, как в аду, Трейси Мари. Сегодня я обошел весь город в поисках работы, как ты того и хотела. Нельзя ли мне принять сначала душ? — Он изобразил нечестивую ухмылку. — Ты можешь потереть мне спину.

Ее сердце забилось с перебоями, но она отчаянно придерживалась своей решимости уладить все раз и навсегда. Дуг должен понять, что такой порядок ее отнюдь не устраивал.

— Сядь! Мы должны поговорить.

— Ты уверена, что говорить нужно именно сейчас? — спросил он. Трудно было сказать, принимал ли он ее всерьез. Скорее, она его забавляла.

— Да, именно сейчас. А что?

— Ты кажешься немного… усталой.

— Я действительно устала. Я не спала, — проговорилась она прежде, чем сообразила, в чем она признается.

— Это еще почему? — поинтересовался он не без удовольствия.

— Бессонница.

— В самом деле? Ч-ю-то новенькое. Может, тебе следует показаться врачу?

— Дуг, я не желаю обсуждать с тобой, как я сплю.

— О чем ты хочешь говорить?

— О нас.

— Ты же сказала, что нас нет.

— Ты знаешь, о чем я. Если уж мы будем жить в одном городе…

— В одном доме.

Она свирепо посмотрела на него и подчеркнуто повторила:

— .. В одном городе, то мы должны определиться, как нам вести себя на публике.

— Я готов, — с восторгом согласился он. — Может, сначала научимся ладить в домашней обстановке? — Он сел на софу так близко от нее, что она почувствовала его дыхание на своей щеке. От этого было щекотно, и начали вспыхивать любопытные искорки. — Немного практики, и мы сможем смело выходить в свет.

Она отодвинулась от него.

— Ты говоришь с сарказмом.

— Вовсе нет, — отрицал он с невинным видом. — Я просто проявляю практичность.

— А вот это никогда не было твоей сильной стороной. Ты всегда добивался, чего хотел и когда хотел, и тебе было наплевать, разумно ли это и можем ли мы себе позволить такое.

— Я все еще хочу тебя, — ответил он, задерживаясь взглядом на ее губах, потом переводя его на ее груди и ниже, на живот, в котором она сразу почувствовала теплоту и жажду его прикосновения. — И ты права насчет только одного: я хочу тебя сейчас.

— Ты меня не получишь, — отрезала она гораздо более твердым голосом, чем ожидала сама. Попыталась встать, почувствовала головокружение и туг же опусшлась обратно на софу. Она решила подчеркнуть свой отказ еще более жестким тоном— Никогда!

Дуг еще не принимал ее всерьез Когда она осмелилась заглянуть в его глаза, они разбрызгивали искры смеха.

— Ты в этом уверена. Трейси Мари? — насмешливо спросил он. — Мне-то показалось, что сегодня днем ты меня целовала с неменьшей страстью, чем я тебя.

Бог свидетель, это было правдой, но она и через миллион лет не призналась бы в этом. Ведь он воспользовался моментом и соблазнил ее менее чем за минуту. С Дугом у нее всегда так — ее плоть забывала о сопротивлении. К счастью, это удавалось ее голове. По крайней мере, когда она прояснялась больше, чем в данный момент.

— Мне просто было любопытно, — беззаботно отозвалась она.

— Любопытно?

— Захотелось узнать, не потерял ли ты свою сноровку.

— И? — его голос снова повеселел, а в синих глазах заплясала смешинка.

— Ты все еще ловок, сомнений нет, — язвительно произнесла она, потом добавила:

— Но я жажду большего от новой встречи с мужчиной.

Улыбка, уже начавшая обрисовываться на его чувственных губах, исчезла, и его глаза затуманились.

— Чарльз? Он лучше?

— Может быть. — Она пожала плечами. — Может, нет. Я еще не решила. Тем временем нам с тобой нужно определиться.

— Насчет чего? — гневно вопросил он.

— Я не желаю больше видеть тебя в «Морти».

— Это общественное место.

— Твое появление там только возбудит слухи. Ты ставишь меня в неловкое положение.

— Это просто смешно!

— Дуг!

— О'кей. Я не появлюсь больше в «Морти». Да там и еда-то отвратительная.

— И никаких намеков моим родителям или кому бы то ни было еще на то, что мы якобы сходимся снова, — твердо потребовала она.

Он только вздохнул.

— Дуг?

— Заметано.

— А в моем доме веди себя прилично. Можешь сколько угодно играть с Дональдом, но держись подальше от меня. Ухожу я рано, а по вечерам почти все время на занятиях, так что это будет нетрудно.

— Кто же заботится о Дональде, если тебя почти никогда не бывает дома?

— Чаще всего миссис Дэннер. Иногда я отвожу его к родителям.

— Так не может продолжаться, — многозначительно бросил он. — Пока я здесь, по вечерам я буду заниматься им. Ребенку нужна семья, хотя бы часть дня.

От его слов ее опалило гневом. В глазах вспыхнуло янтарное пламя.

— Дуг Магир, не смей критиковать меня за то, как я воспитываю своего сына!

— Нашего сына!

— Я делала все, что могла, и ты сам можешь убедиться, что он здоров и счастлив. Так что нечего тут поднимать шумиху по поводу того, сколько времени я ему уделяю.

— А я и не критикую, — он чуть сбавил тон. — Я только хотел сказать, что сейчас, когда я вернулся, я уж прослежу за тем, чтобы ребенок близко узнал своего отца.

— Прекрасно, значит, мы обо всем условились, — она посмотрела ему прямо в глаза и тут же поняла, что совершила непоправимую ошибку. Она просто потерялась в глубинах этих жгуче синих глаз. Больше всего на свете ей захотелось, чтобы Дуг заключил ее в свои объятия, сказал ей, какая же она дурочка, и отнес ее прямиком в постель наверху. Возможно, это желание, это ощущение жаждущей размягченности и внутреннего трепета возникло у нее из-за виски.

Дуг не спускал с нее глаз, отвечая ей тихим, вкрадчивым голосом:

— Если ты действительно этого хочешь. Трейси сделала глубокий вдох и сказала себе: именно этого я и хочу, так тому и быть.

— Этою, — произнесла она наконец, но даже в собственных ушах ее слова прозвучали неубедительно.

Предстоящая неделя казалась ей все длиннее и длиннее. Если Дуг не пойдет ей навстречу, ситуация станет гораздо опаснее, чем Трейси могла себе представить. Ей бы наброситься на него, а не рассиживать, страстно желая его прикосновения.

Она украдкой взглянула на Дуга. В уголках его рта притаилась самодовольная улыбка. Как ни одурманена она была, эту улыбку она узнала сразу. Никакого понимания от него не дождешься!

Глава 6

К концу недели Дуг нашел работу, если верить слухам, распространившимся в «Морти» за ленчем. За последние дни Трейси уже потеряла надежду на то, что он подыщет себе хоть какую-нибудь устраивающую его работу. Он, похоже, предъявлял завышенные требования, и каждую ночь на ее вопрос отвечал одно и то же:

— Не дави на меня. Я не стану хвататься за первое же, что мне предложат, Трейси Мари. Да не волнуйся ты. Найду я что-нибудь, да такое, чем ты будешь гордиться.

— Тебе незачем доказывать мне что-либо.

— Думаю, что есть зачем, — загадочно ответил он.

— Чего именно ты хочешь? — Может, я помогу. В «Морти» приходит уйма народа. Я могла бы поспрашивать.

— Я сам найду себе занятие, — заносчиво отпарировал он. В его тоне послышалась упрямая мужская решимость, которой она прежде не замечала в нем. К ней пришло понимание, как много воды утекло с тех пор, когда он довольствовался отпуском бензина на заправочной станции во время своей учебы в колледже, а она вкалывала официанткой.

В те далекие уже дни она вовсе не была уверена, что Дуг при всем его уме питал какие-либо амбиции. Он довольствовался тем, что у него было время играть в бейсбол или баскетбол и что он зарабатывал достаточно, чтобы раз в неделю сводить ее в кегельбан или в кино. Она говорила себе тогда, что вышла за него замуж потому, что он был нежным и забавным и любил ее, а не потому, что ожидала, чтобы он в один прекрасный день поставил на уши весь Сильвер-Фолс. Хватало и того, что они были вместе и притом, по крайней мере поначалу, безумно счастливы.

Она так и не заметила, когда на их счастье упала тень, как и не поняла, что было тому причиной. Казалось, просто однажды замерли вся говорильня и весь смех и они вроде стали чужими. Атмосфера становилась все более напряженной, и Трейси совсем не удивило, что Дуг стал ухлестывать за Вирджинией Сью, но все равно это ее взбесило. До того момента она была уверена: как бы плохо им ни было, все у них со временем образуется. Дуг же воспользовался ее возмущением, чтобы сбежать от семейных обязанностей. Она так и считала, что он бежал скорее от ответственности, чем от нее.

Теперь же к ее вящему изумлению Дуг, похоже, заполучил ответственный пост в одной из главных строительных компаний города. Новость утвердила ее во мнении, что этот мужчина был достаточно умен и талантлив, чтобы добиться всего, чего бы он ни пожелал. И чем больше она думала об этом, тем больше ей казалось, что годы, проведенные им вдали от Сильвер-Фолса, не обязательно прошли бесследно для него. В жизни Дуга теперь появилась некая целеустремленность, которой не было раньше.

Ее родители, вероятно, были правы с самого начала. Может, Дугу просто необходимо было время для самостоятельного возмужания, свободного от груза ответственности, взятой им на себя в слишком раннем возрасте. Из услышанных ею за неделю сплетен вытекало, что Дуг завоевал репутацию отличного прораба. Ее сердце даже наполнилось гордостью.

Милли Хиггинс — дважды разведенная секретарша «Приозерной строительной компании», которой никогда не нравилась Трейси и которая давно положила глаз на Дуга, — поспешила явиться в «Морти», чтобы сообщить Трейси, какое впечатление произвел Дуг на хозяев компании.

— О, дорогуша, видела бы ты его. Он выглядел потрясающе в своем модном сером в полосочку костюме. Клянусь, на нем даже была рубашка с его инициалами на манжетах, а шелковый галстук, должно быть, стоил ему кучу денег Он был похож на одного из этих пижонов, фотографии которых печатают в мужских журналах Боссы пришли в восторг от него Это я тебе говорю Они дали ему очень ответственную работу.

Милли не преминула закинуть удочку — отнюдь не в самой утонченной манере — относительно состояния брака Магиров.

— Я имею в виду, — наконец прямо спросила она, перестав поглощать своего тунца под хлебной водкой, — вы двое сходитесь опять или как?

Вопрос резонный, подумала Трейси, но не из легких. Если бы ей пришлось делать неравную ставку на него, она бы ответила отрицательно. Она не была настроена делать дважды одну и ту же ошибку. А Дуг после того разговора потерял, похоже, желание завоевать ее вновь.

И его красноречие, и его обещания, что все образуется, казалось, были забыты им за неделю Он и пальцем к ней не притронулся после понедельника, когда в «Морти» целовал ее почти до беспамятства, попил чаю со льдом и вышел за дверь. Это была самая неудачная, просто-таки невеселая неделя в ее жизни Поначалу, как она и объявила в понедельник, Трейси была полна решимости держаться на расстоянии от него. Как и всегда, она работала допоздна или посещала вечерние занятия в колледже. Домой она возвращалась столь утомленной, что ей едва хватало сил, чтобы поприветствовать Дуга кивком головы, поцеловать Дональда на ночь и подоткнуть его одеяло, потом принять теплую ванну и нырнуть в постель. На столике у кровати она обычно находила тарелку сандвичей или свежеиспеченных пирожков и стакан молока. Подобная неожиданная забота производила на нее благоприятное впечатление, и она засыпала с улыбкой на губах.

Но как это ни иронично выглядело, хоть она и отвоевала себе «жизненное» пространство, на котором настаивала, ее проклятая постель становилась с каждой ночью все больше и больше одинокой, а Дуг ни черта не делал для того, чтобы присоединиться к ней и скрасить ее одиночество. После того как она беспокойно металась и крутилась всю ночь, ее эмоции спутывались больше, чем простыни. И попытки Милли прозондировать почву вовсе не способствовали их распутыванию.

И вот, когда она уже едва не вопила от того, что ничего не менялось между ними, в поведении Дуга произошла неожиданная перемена. Когда в пятницу вечером она вернулась домой, в духовке ее ждал обед, а в морозилке — шампанское. После откровений Милли ей не нужно было спрашивать, что предстояло отпраздновать.

— Стол выглядит шикарно, — вежливо признала она, пытаясь сообразить, где он нашел время и деньги на шампанское и на букет желтых роз — такой же, как тот, что она получила от него на свадьбу. И то, что он вспомнил об этом, привело ее в восторг, хоть она очень не желала признаваться в этом самой себе.

— Мне хотелось, чтобы сегодняшний вечер запомнился, — произнес он протяжно, низким, возбуждающим голосом, от которого в ее жилах заструилось жидкое пламя. — Я получил работу. Отличное место в «Приозерной строительной компании».

—  — Как же, слышали.

Выражение разочарования вытеснило с лица Дуга только что присутствовавшее на нем взволнованное мальчишеское предвкушение. Трейси пожалела, что не прикусила свой поганый язык и тем самым потушила искру гордости в его глазах.

— Ты уже слышала? — У него даже прервалось дыхание. — Я так хотел сам рассказать тебе обо всем.

— Маленький у нас городок. Все стало известно еще раньше, чем ты покинул контору «Приозерной».

— Милли, конечно? Трейси кивнула.

— Ей не терпелось просветить меня.

— Черт! Так и знал, что протреплется. Я же сказал ей, что сам хочу порадовать тебя доброй новостью.

— Милли не способна хранить тайну. Ты-то должен знать это лучше, чем кто-либо еще. О том, что ты получил стипендию благодаря своей игре в бейсбол, она половине города рассказала раньше, чем почтальон успел вложить извещение в твой почтовый ящик.

Он покачал головой и ухмыльнулся.

— Я так и не понял, как она ухитрилась тогда разузнать это.

— Ей это не составило труда. У нее был дружок, кузина которого ходила на свидания с парнем, работавшим в спортивной комиссии университета.

— Ясненько, — сухо бросил он. — А я-то думал, что она отклеила на пару конверт. Трейси хихикнула.

— Милли никогда бы так не поступила. Она, конечно, любопытна и может иметь сеть шпионов, которой позавидовало бы ЦРУ, но сама она не ищейка. Кроме того, она проявляет особый интерес к тебе.

Дуг удивленно уставился на нее.

— Что ты имеешь в виду?

— Она влюблена в тебя и всегда была. Кто прислал тебе самые откровенные стишки в день Святого Валентина[4] еще в пятом классе? Кто готовил тебе шоколадное печенье хотя бы раз в неделю в старших классах? Все это продолжалось, пока мы не стали женихом и невестой. Да и тогда, я думаю, она осталась в постоянной засаде. Она уже пускает пробные шары, пытается узнать, не собираемся ли мы венчаться вновь.

— И что ты ей сказала?

— Решила оставить это тебе. Ты ведь будешь встречаться с ней на работе каждый день. К тому же, похоже, у тебя больше ответов на все вопросы, чем у меня.

Их глаза встретились, и желание само по себе пробудилось к жизни.

— Самое обнадеживающее из того, что ты сказала с тех пор, как я вернулся.

— Не очень-то раскатывай губки, — предостерегла Трейси. — Если бы речь шла не о Милли, я, вероятно, ответила бы честнее относительно наших шансов на будущее. Она всегда выводила меня из себя своим проклятым печеньем. У меня-то оно постоянно подгорало.

В его глазах засветилась смешинка.

— Она не выводила тебя из себя, а просто разжигала твою ревность.

Трейси скривила лицо в гримасе.

— Ты был жутко внимателен к ней. Даже подносил книги до ее дома. Говорил, они слишком тяжелы для такой малютки, как она. Черт, она на три дюйма выше меня!

— Да, но ты-то всегда предпочитала носить свои книги сама. Для тебя это было что-то вроде утверждения твоей эмансипации или чего-то там еще. К тому же Милли симпатяга. Так почему не относиться к ней с симпатией?

В глазах Трейси вспыхнуло возмущение:

— Так почему бы тебе не переехать к ней? Уверена, она была бы в восторге.

— Я сейчас живу с еще более симпатичной леди, — мягко возразил он.

Трейси хотелось сделать вид, что слова Дуга не тронули ее, но ничего не могла поделать с горячей волной удовольствия, пробежавшей по спине. Дьявол его побери! Ей хотелось услышать такое от него. Она, может быть, и не желала заполучить его обратно, но жаждала, чтобы он хотел ее, а это никуда не годилось. Совсем ни к чему.

Она нахмурилась: что за причудливые мысли приходят ей в голову в последние дни?

— Теперь у тебя есть работа. Пора подумать о собственном угле.

— Ты не против, если мы перенесем решение этого вопроса на после обеда? — усмехнулся он с огоньком в глазах. — Я предвкушал эти бифштексы целый день.

— Ты купил бифштексы, шампанское и розы? — недоверчиво спросила Трейси. Такой обед не только был неоправданно роскошным для ее бюджета, но и намекал на что-то, к чему она никак не была готова. Несмотря на излишнюю активность ее гормонов, она была предрасположена лишь к сдерживанию, а не к соблазнению.

— Ну, есть же повод.

— Как я поняла, у тебя не так уж много денег.

— Один хороший обед не разорит меня. Ты собираешься есть в своей униформе или все же переоденешься? — Он обаятельно улыбнулся. — Не то чтобы она не была привлекательной, нет.

Она прекрасно выявляет твои очаровательные формы. Просто пятна кетчупа на ней не очень-то гармонируют с прожилками горчицы.

— С каких это пор ты стал экспертом в подборе цветов и одежды? Мне уже доложили о твоем модном костюме и шелковом галстуке. Как мне помнится, во время нашей семейной жизни твоим любимым нарядом были старые, заляпанные краской шорты из отрезанных джинсов и мешковатая желтая рубашка, которую ты стирал вместе со своими темно-синими носками.

— Самая шикарная рубашка, которая когда-либо была у меня, — с нескрываемой грустью отозвался он. — Все еще не могу поверить, что ты использовала ее как половую тряпку.

— Я бы нашла применение и отрезанным джинсам, если бы ты не припрятал их. Где, черт побери, ты их прятал?

— Ни за что не скажу. Мне этот тайник может понадобиться снова.

— Тебе недолго здесь оставаться, так что ты не успеешь им воспользоваться, — напомнила она ему, хотя в ее голосе не было никакой уверенности. Нетрудно было догадаться почему.

Дело было не только в том, что она испытывала к нему гораздо более сильное половое влечение, чем когда-либо, но и в том, что ей с каждым днем становилось приятнее и приятнее, когда он встречал ее дома вместо какой-то там миссис Дэннер. Хотя они и мало общались, всю прошедшую неделю она сталкивалась с постоянными напоминаниями о его привлекательных чертах: отличном чувстве юмора, мягкости, способности ублажать и утешать, умении уверить ее в том, что она может добиться всего, чего ни пожелает. Ранимость Дуга скрывалась под таким толстым слоем бравады, что только она знала о ней. Свою же ранимость она спрятала под одеялом ненависти и гнева.

Волнующе было и видеть его вместе с Дональдом. Они уже образовали теплый, любящий, хохочущий союз. Дуг обращался с сыном так, словно мальчик был самым ценным подарком, который он когда-либо получал. Точно такое же ощущение испытала и Трейси в день рождения Дональда и продолжала испытывать с тех пор. Разве мог быть совсем уж плохим человек, который так любил их сына? Может, он все же изменился? Может, эти перемены сказались не только в появившемся у него желании делать уборку в доме, стирать белье и заботливо готовить ей еду, когда она возвращалась домой после долгого и утомительного дня?

Каждый раз, когда подобные мысли возникали в ее голове, она прочитывала себе лекцию по логике и самосохранению и напоминала себе, что должна согласиться еще на одно вполне невинное свидание с Чарльзом. Как жаль, что она наметила встретиться с ним лишь завтра, а не сегодня. Ее обуревало предчувствие, что приготовленный Дугом обед таит в себе немалую опасность.

— Сейчас вернусь, — бросила она ему, взбегая по ступенькам, чтобы взглянуть на Дональда и переодеться.

Открыв дверь в комнату Дональда, она не увидела обычной кучи-малы из одеял на его постели.

— Дуг Магир! — прокричала она, стоя на верхней площадке и уперев руки в бока.

— Что случилось? — Он вышел в холл и взглянул вверх на нее.

— Где мой сын?

— Наш сын у твоих родителей.

— Опять? Парнишка запутается и не будет знать, где вообще он живет.

— Не думаю, — отозвался он, насмешливо глядя на нее. — Он тебе понадобился в роли гувернантки?

— Все же лучше, чем ничего, — прошептала она, наградив Дуга яростным взглядом перед тем, как захлопнуть за собой дверь своей спальни. Прислонившись спиной к закрытой двери, она подождала, пока ее пульс придет в норму. Разумеется, прошло несколько лет с тех пор, как она вышла замуж, и годы эти отнюдь не были заполнены бурной светской жизнью, но все же она была еще в состоянии узнать сцену соблазнения, приготовленную для нее. Теперь-то она не сомневалась, что Дуг не намеревался позволить вечеру завершиться на платонической ноте.

Опустившись на кровать, она попыталась привести в порядок свои беспокойные мысли. Чего она хотела… кроме его тела? Это-то было так же несомненно, как и ее пламенные токи, что пронизывали все ее естество при его прикосновении. Но на сей раз этого было бы недостаточно.

Он же твой бывший муж, уговаривала она себя. Что такого уж страшного в том, чтобы провести еще одну ночь в его объятиях?

Но эта потянет за собой еще одну ночь и еще одну, тут же привела возражение ее логика, и это ничего не решит.

Тогда тебе лучше как следует подготовиться прежде, чем ты спустишься вниз, подсказал ей еле слышный голосок.

Она приняла душ, напялила на себя брюки цвета хаки и бледно-голубую блузку, вспушила влажные волосы и протянула руку за флакончиком любимых Дугом духов, но тут же отдернула ее.

— Не пойдет, — проворчала она.

Когда она наконец спустилась по лестнице, у нее все еще не было никакой ясности. А это было еще хуже, чем появиться в гостиной в чем мать родила. Если только к ней не вернется здравый смысл, она скорее всего будет слишком чувствительна к чарам Дуга.

Но Дуг даже и не пытался очаровать ее. После столь очевидной подготовки, которая была понятна и невинному подростку, он даже не бросил на нее ни единого заинтересованного, выжидающего взгляда. Он подал обед, расспросил ее о том, как она провела день, и небрежно поболтал о своей новой работе. Трейси даже забеспокоилась, не вообразила ли она себе его намерение заманить ее в койку. Может, его интересовало только место проживания, как она и говорила матери. Может, сегодняшний вечер не больше чем благодарность за бесплатный угол я стол? Ей бы почувствовать облегчение, а ее охватило уныние.

— Что-нибудь не так? — встревожился Дуг.

— Что может быть не так?

— Это ты должна сказать. Чем-то ты расстроена.

— В самом деле? Извини. Расскажи мне поподробнее о своей работе, — притворилась она заинтересованной. Ей хотелось, чтобы он рассказал ей своим низким, хрипловатым голосом, как он скучал по ней все это время. Она жаждала, чтобы он шептал ей о том, как он хочет заключить ее в свои объятия. Ей просто необходимо было, чтобы он признался в таком же трепетном волнении, которое испытывала и она.

А он, зануда, объявил:

— Я буду отвечать за все стройки «Приозерной» в городе.

— Что это означает? — спросила она, продолжая разрезать бифштекс на все более мелкие кусочки, но не отправляя ни одного из них в рот — внезапно у нее пропал аппетит.

— Буду следить за тем, чтобы все отвечало проекту, чтобы работы осуществлялись вовремя и в соответствии со сметой.

— Я и не подозревала, что ты способен на такое.

— Я работал в строительной бригаде в Денвере, и у меня неплохо получалось. К тому же я изучал бухгалтерию в школе. Меня назначили десятником. Когда компания развернула стройку в Портлэнде, меня послали туда мастером. Я освоил весь северо-запад, — закончил он с небрежной скромностью.

— Впечатляюще. Почему ты ушел из той компании?

— Пришло время вернуться домой. — Его глаза сверкнули дразнящим синим светом драгоценных камней. В первый раз с момента, как они сели за стол, сердце Трейси радостно забилось. Он не сказал, что скучал по ней, но был близок к этому.

— Нам нужно было уладить наши дела, — добавил он.

— Разве? — У нее перехватило дыхание. Она была готова уладить кое-какие из их дел. Более чем готова, если честно.

— Трейси, когда я уехал из Силвьер-Фолса, между нами пробежала черная кошка. Что бы ты там ни думала, я не хотел делать тебе больно. И я решил, что пора возвращаться и объясниться.

— И что потом?

— Не знаю. Об этом я особенно не задумывался. Мне казалось, как только я снова войду в наш дом, все сразу станет ясным. А тут я узнал о Дональде, и все как-то запуталось еще больше.

Трейси увидела замешательство, ощущение предательства в его глазах и почувствовала, как останавливается ее сердце.

— Не понимаю.

— Ты обманывала меня, Трейси. Вот уже больше двух лет. Наверное, я не лучший муж в округе, но я никогда не лгал тебе.

— И я не обманывала, — с возмущением сказала она, прекрасно сознавая, что не была так уж честна с ним.

— Не говорить правды означает почти то же самое, — он как бы отозвался на ее мысли. — Я вернулся потому, что все еще люблю тебя. Как бы я ни пытался выкинуть тебя из головы, сколько бы часов я ни работал, как бы я ни вкалывал, ты оставалась в моем сердце. Я практически каждую минуту слышал твой смех и, черт бы все побрал, ощущал твое прикосновение. Это сводило меня с ума.

Глядя в ее глаза, он вздохнул.

— И тут я обнаруживаю, что ты утаила от меня существование моего сына. Теперь у меня все перепуталось в голове. Все оказалось много сложнее, чем я ожидал. Я сидел тут по ночам, пытаясь попять, почему ты так поступила, но так и не вижу в этом никакого смысла до сих пор. Ты ведь знала, как сильно я хотел, чтобы у нас был ребенок, и все же ты ничего мне не сказала.

Он покачал головой, как если бы пытался отделаться от мыслей, мучавших его с момента возвращения.

— Я все еще хочу тебя. Бог мне свидетель. Больше чем когда-либо. Я бы с радостью отнес тебя наверх и занимался бы с тобой любовью до утра. Именно это я и собирался сделать, но сейчас не уверен в правильности такого решения.

— Почему? — запинаясь, спросила Трейси.

— Потому, что боюсь.

— Боишься? Чего?

— Боюсь, что пробуждение будет болезненным.

Он встал из-за стола и направился на кухню.

— Дуг, — умоляюще начала она, отчаянно желая дотянуться до него, сделать так, чтобы он поверил ей. Наконец он повернулся. — Я сожалею. Правда. Я поступила так, как считала лучше для нас обоих.

Он кивнул.

— Как и я.

— Что теперь?

— Поспешай медленно, Трейси Мари. Мы будем поспешать медленно.

Безумие какое-то, решила Трейси, глядя, как он уходит от нее. Внезапно он все перевернул. Она наконец начала понимать, что жаждет его возвращения в ее жизнь больше, чем когда-либо, что их любовь вовсе не умерла тогда, давно. Сейчас Дуг дал ясно понять, что она должна пройти испытание.

В Дуге не было ничего подлого, и она поняла, что все это он сказал не для того, чтобы причинить ей боль или свести счеты. Это она причинила ему боль, и ей понадобится вся ее сообразительность, чтобы все переменить.

Нет, решила она. Потребуются усилия их обоих, чтобы все образовалось на этот раз. Только вместе.

Глава 7

Незаметная, перемена в их отношениях стала особенно очевидной в субботу вечером. Дуга совсем, казалось, не расстроило сообщение Трейси за ленчем о том, что она опять собирается на обед с Чарльзом. Если она и надеялась подтолкнуть Дуга на более активное приставание, ее ждало полное разочарование.

Больше того, когда Чарльз явился на свидание ровно в семь, Дуг приветствовал его как старого приятеля. Поднимаясь наверх, она слышала, как ни хлопали друг друга по спине и сердечно переговаривались. Чарльз, вероятно, пребывал в шоке. Неожиданная общительность Дуга так сильно отличалась от его поведения на прошлой неделе, что у нее похолодело сердце. Он что-то задумал, но что, она не имела ни малейшего понятия.

Не могла она и вообразить себе, о чем они там беседовали. Разве что о ней и о ее все более запутанных отношениях с каждым из них. Она пропустила четыре страницы, читая Дональду сказку на сон грядущий, в желании поскорее вернуться вниз.

— И стали они жить-поживать да добра наживать, — завершила она чтение. Ничего удивительного в том, что эти книжки называются волшебными сказками, подумала она. Настоящие люди, по крайней мере те, которых она знала, редко жили-поживали да добра наживали, во всяком случае, не без узнавания болезненных истин, не без немыслимых усилий понять друг друга и пойти на компромисс. И в этом доме, похоже, им тоже придется проявить незаурядное чувство юмора.

— Еще, ма, — сонно попросил Дональд, умиляя ее своими розовыми щечками, влажными после ванны курчавыми каштановыми волосами и запахом детской присыпки.

— Не сегодня, милок, — возразила она, целуя его на прощание. — Спи, а когда проснешься, твоя мамочка уже вернется домой.

У него задрожала нижняя губа.

— Хочу пойти тоже.

— Ну нет. Не на этот раз. Я пришлю к тебе папочку, чтобы он пожелал тебе спокойной ночи.

Это, похоже, немного успокоило его, и его глазки засветились от вновь проснувшейся надежды:

— Па почитает мне сказку?

— Да, чертенок. Еще как почитает. Ты только попроси его, — подсказала она и выскользнула за дверь. — Спокойной ночи, детка. Я люблю тебя.

Спустившись по лестнице, она нашла двух мужчин в гостиной в разгаре спора, но вовсе не о ней, а о тех командах, которые войдут в финал в мировом чемпионате. Поскольку до чемпионата оставалось еще несколько месяцев, их спор показался ей смехотворным и преждевременным. И она расстроилась. Ни один из них, похоже, даже не заметил ее отсутствия.

— Твой сын ждет тебя, — бросила она Дугу. — Он хочет, чтобы ты почитал ему сказку. Дуг едва удостоил ее взгляда.

— Я думал, ты ему читаешь, — рассеянно проронил он и тут же продолжил беседу с Чарльзом. Его ярко-синие глаза светились самоуверенностью. Он всем телом наклонился к Чарльзу в позе человека, готового добить своего соперника бесспорным доводом. Дуг обожал говорить о бейсболе и, к удивлению Трейси, он, кажется, нашел в Чарльзе родственную душу.

— Они могли бы оказаться на первом месте сегодня, но их не хватит на весь сезон. Ни один из них не может выдержать всю игру, — настаивал он.

— Не имеет значения, — отпарировал Чарльз с большей страстью, чем когда-либо замечала за ним Трейси. — Игру сделают запасные. Вот увидишь. Готов спорить…

— Дуг! — прервала его Трейси раздраженным тоном. — Твой сын хочет послушать сказку.

— Ты что не видишь, что мы разговариваем? Сама можешь почитать ему еще, — рассеянно ответил он. — Мы с Чарльзом готовы и подождать.

Она свирепо уставилась на эту парочку.

— Я уже прочитала ему одну, — с воинственной напористостью отпарировала она. — Теперь твоя очередь.

Дуг посмотрел на Чарльза и пожал плечами с выражением такой покорности, — ну что поделаешь с этими женщинами? — что ей захотелось окатить их обоих ледяной водой из ведра.

— О'кей, — наконец уступил он. — Я пойду наверх и договорюсь с ним, но я тут же вернусь.

— Не беспокойся, — ободрил его Чарльз, — у нас масса времени.

Трейси с удивлением перевела взгляд с одного на другого.

— Масса времени для чего? Я что-то пропустила? Я-то думала, что у нас свидание начинается в семь. Мы и так уже опаздываем.

— Да я пригласил Дуга пообедать с нами.

— Чего? — не удержалась Трейси от недоверчивого вскрика. Она ухватилась за спинку стула и попыталась Сохранить спокойствие и — желательно — разум. Последнее было особенно трудно, ибо за последнюю неделю она совершенно забыла о том, что представляют собой спокойствие и разум. Она свирепо уставилась на Дуга:

— А Дональд?

— Я позвонил миссис Дэннер, — ответил Дуг с безмятежной улыбкой человека, который подстроил все так, как хотел. — Она сейчас придет.

Трейси взорвалась:

— Разве ты не изъявлял желания проводить вечера с сыном?

— Он заснет. К тому же миссис Дэннер скучает по нему.

По чему скучала миссис Дэннер, ехидно подумала Трейси, так это по возможности получить из первых рук сведения о том, что именно происходит в доме Магиров. Сегодня вечером у нее появился такой шанс. Она, пожалуй, такое увидит, что сразу восстановит свою слегка полинявшую репутацию среди всех кумушек. Наконец-то она сможет прояснить для них совершенно запутанную ситуацию. Интересно, подумала Трейси, не могла бы миссис Дэннер сделать то же самое и для нее. Она совершенно не понимала, что происходило сегодня здесь. Разве что оба мужика в гостиной внезапно сошли с ума.

— Вы, двое, спятили? — спросила Трейси, видя их в каком-то новом свете: враги-мужчины вступили в сговор против нее. Может, ей и не хватало опыта общения с мужчинами в ее-то двадцать четыре года, но она знала достаточно, чтобы сообразить: весьма необычно видеть, как на твоих глазах становятся приятелями твой бывший муж и человек, пригласивший тебя на свидание.

Когда Дуг поднялся по лестнице, Чарльз посмотрел на нее со слегка озадаченным выражением. Она расхаживала взад и вперед перед ним, едва сдерживаясь, чтобы не завопить.

— Ты чем-нибудь расстроена? — наконец спросил он.

— Ты очень понятливый, — ехидно заметила Трейси.

— Я просто хотел помочь. Когда мы разговаривали с тобой в начале недели, мне показалось, что ты хочешь, чтобы Дуг вернулся к тебе. И я решил подтолкнуть вас в нужном направлении.

— Ничего подобного я не говорила. Я только сказала, что он подбирается ко мне.

— Одно и то же.

— Я-то думала, что ты человек разумный, — простонала Трейси. — Вовсе это не одно и то же. Ты здесь для того, чтобы заставить меня забыть о нем.

Чарльз хохотнул, видя ее отчаяние.

— Трейси, если бы я хоть на секунду представил себе, что могу добиться этого, уж я бы расстарался, но мы с тобой ведь знаем, что это невозможно.

Она вздохнула.

— Так ты, противный изменщик, хочешь сыграть роль свахи?

— Не совсем. Дело серьезнее, чем ты думаешь.

— Что такое? Чарльз заколебался.

— Ну, мы были заняты обсуждением…

— Бейсбола, — с отвращением дополнила Трейси.

— Точно. — К нему возвращалась восторженность. — Мне хотелось бы закончить его. Дуг действительно разбирается в бейсболе. На работе парни говорят только о футболе. — Он умоляюще посмотрел на нее. — Ведь ты же не против?

— До октября хватит времени, чтобы выяснить невероятные знания Дуга о бейсболе. Так почему ты решил посвятить этому сегодняшний вечер?

Вернувшийся Дуг услышал ее вопрос.

— Что-нибудь не так? Трейси покачала головой.

— Что-нибудь не так? — скептически повторила она. — Не считаешь ли ты немного странным, что явившийся на свидание со мной мужчина приглашает моего бывшего мужа присоединиться к нашей вылазке в город? — Она свирепо посмотрела на нею. — И что последний принимает его приглашение?

— Эй! — Дуг был сама невинность. — Если у вас двоих особые планы на ночь, я не буду навязываться. Я отзвоню миссис Дэннер.

Она прекрасно знала, что у них с Чарльзом не было никаких особых планов, во всяком случае таких, на которые он намекал. Чарльз не оставил в этом никаких сомнений, пригласив Дуга.

— А, прекрати! — отрезала она. — Если это не заботит вас двоих, чего мне-то волноваться? По крайней мере, типам в «Морти» будет о чем поговорить на следующей неделе.

Судя по изумлению миссис Дэннер при виде поджидающей ее троицы, охламонам в «Морти» действительно будет чем насладиться от души, в унынии подумала Трейси.

Они выбрали машину Чарльза, и прежде чем Трейси сообразила, что к чему, Дуг бесцеремонно затолкал ее на заднее сиденье. Сам он сел впереди, чтобы иметь возможность продолжить их разговор с Чарльзом, пока она страдала сзади от ощущения свой полной заброшенности. Это привело ее в бешенство.

— Самая нелепая, диковинная и смехотворная ситуация, в которой я когда-либо оказывалась, — пробормотала она. — Лучше бы я осталась дома с Дональдом.

— Чего-чего? — поинтересовался Дуг.

— Ничего. — Она отвернулась к боковому окошку и вдруг сообразила, что они вовсе не направлялись к новому мексиканскому ресторанчику, в который ее пригласил Чарльз.

— Чарльз!

Он задержался с ответом Дугу и посмотрел на нее в зеркальце заднего вида:

— Да?

— Ресторан «Пене» совсем в другой стороне. Она заметила виноватое выражение его глаз перед тем, как он перевел взгляд снова на дорогу.

— Я знаю.

— Мы решили пойти на бейсбольный матч, — радостно сообщил Дуг. — Я сказал Чарльзу, что ты не будешь возражать. Ты любила ходить туда со мной.

— Но я умираю с голода! — запротестовала Трейси.

— Там продают «горячие собаки», — напомнил Чарльз. — Нет ничего вкуснее «горячей собаки» на стадионе.

— Разве что салат из агвиаты со сметаной, — с ностальгическим сожалением проговорила Трейси. — И кактусовая брага.

— Я куплю тебе пива, — пообещал Дуг.

— Это не одно и то же, — обиженно заметила Трейси, когда они уже въезжали на стоянку за трибунами.

В одном Дуг прав. Здесь было что вспомнить. Она проводила множество весенних и летних ночей на этих скамейках, потягивая пиво, болтая с другими женами и вопя до опупения.

Сидя между Дугом и Чарльзом с пивом в руке и «горячей собакой» на колене, она оказалась во власти горько-сладких воспоминаний, переходящих в танталовы муки. Сейчас Дуг сидел рядом с ней, а не носился по полю в форме «Диких котов». Его твердое бедро прижималось к ней, напоминая о том, чем они занимались после игры, о том, в каком приподнятом настроении он пребывал, о том, как обнимал и любил ее, пока они оба, обессиленные, но удовлетворенные, не проваливались в сон. Ее рука задрожала так сильно, что пиво залило джинсы Дуга. Она едва сдержала желание смахнуть капли и одновременно почувствовать жар его плоти сквозь грубую ткань.

— Извини, — пробормотала она, взглянув на него и уловив выражение его глаз — обжигающее, как полуночная ласка. От этого взгляда у нее перехватило дыхание, как если бы его пальцы, дразня и лаская, поглаживали ее кожу. Уголки его губ приподнялись в намеке на улыбку, и она поняла, что его обуревали те же воспоминания, что и ее.

— Пойду возьму еще пива, — сказал Чарльз. — Вам принести чего-нибудь?

Они оба покачали головами, не желая нарушать очарование, уносившее их в прошлое. Ее кисть сжали пальцы Дуга, такие мужские, нежные и более желанные, чем теплое солнце после весеннего ливня. Его большой палец потер внутреннюю сторону ее ладони, воспламенив все ее естество. Она почувствовала, как ее тело напрягается от вожделения.

Внезапно все вокруг них завопили и вскочили на ноги, приветствуя спортсменов, подбегавших уже к «дому». Хоть и неохотно, Дуг оторвал от нее свой взгляд, уронил ее руку и присоединился ко всеобщему ликованию. Как же, «Дикие коты» повели 3:1!

Трейси осталась сидеть с бешено бившимся пульсом, с сердцем, стучавшим так громко, что, казалось ей, оно заглушало рев толпы. Как можно было позволить, чтобы такое очарование покинуло их? Как могли они утратить все то, что связывало их? Возможно ли после сказанного Дугом прошлой ночью вернуть все это? Как ей убедить его, что она ведь заботилась о нем, когда умолчала о рождении сына? У нее же и в мыслях не было наказывать его.

Или было?

Пока она размышляла над этим вопросом, вернулся Чарльз и потребовал, чтобы ему подробно рассказали о том, что произошло на поле. Они с Дугом переговаривались над ее головой, словно она была досадной помехой, с которой им приходилось мириться. В конце концов она в ярости поднялась и села с другой стороны от Чарльза. Мужчины так увлеклись происходящим на поле, что даже не заметили, как она пересела.

Весь вечер прошел в том же духе: эти двое обменивались замечаниями, спорили по поводу неудачных действий игроков, кричали до хрипоты, когда «Дикие коты» проиграли восьмую подачу и когда выиграли девятую. Трейси была так взбешена, что едва замечала происходящее на поле. Она пыталась припомнить, что там им говорили на уроках социологии о наказаниях за оскорбление действием.

После окончания матча им с Чарльзом пришлось ждать, пока Дуг пошел перекинуться парой слов с Билли Джо.

— Какой восторг, а! Целую вечность не был я на такой игре. Надо будет пойти и в следующий раз. А тебе понравилось? — поинтересовался Чарльз, с нежностью глядя на нее сверкающими глазами. С нежностью брата. Черт бы его побрал! Неделю назад это было то, что нужно. Сегодня же она жаждала настоящего свидания.

— Ужасно, — сухо отрезала она. — Я чувствовала себя третьей лишней на своем собственном свидании.

Он лукаво посмотрел на нее.

— Когда я пошел за пивом, мне показалось, что у вас дело пошло на лад.

— Мне тоже, но что я в сравнении с игрой «Диких котов».

— Ну, извини, — Чарльз приобнял ее за плечи чисто по-братски.

— Ничего. Я уже начинаю думать, что наше время ушло безвозвратно. Сегодня Дуг развлекался с тобой больше, чем со мной.

— Эй! — воскликнул Чарльз. — Ночь еще не кончилась. Не время отчаиваться. Что произошло с твоим боевым духом, который позволил тебе пережить долгие месяцы его отлучки?

— Весь вышел, — отчаяние прозвучало в ее голосе.

— Вовсе нет. Держись! Дуг придет в себя. Он же вернулся, ведь так?

Чарльз легко коснулся губами ее лба в тот момент, когда появился сразу свирепо нахмурившийся Дуг. Однако он не проронил ни слова по поводу такого проявления интимности.

— Как насчет посидеть с Билли Джо и другими ребятами в пивной «У Дейви»? — отрывисто спросил он.

— С удовольствием, — отозвался Чарльз. — Как ты, Трейси?

— Почему бы и нет? — Она пожала плечами. Что ей стоило дотерпеть до конца этого необычного вечера? Все равно возвращение домой ничего бы не дало. Пусть Дуг и Чарльз не думают, что она хочет испортить им удовольствие. Не так уж ее и заботило, что подумает о ней любой из этих гадов, но ее не прельщала и перспектива возвращаться домой пешком, ибо шестое чувство подсказывало, что именно на это обрекли бы они ее. Не захотят же они потерять шанс поболтать об игре с Билли Джо и остальными.

Пивная была заполнена старой шайкой, и Чарльза приняли радушно в компанию, как еще одного приятеля чьего-то приятеля. Никого особо не заботило, был ли он приятелем Трейси или Дуга. Если подумать, она и сама уже не была уверена, что знает это.

Кружки с пивом передавались по кругу, а музыкальный автомат оглушал мелодиями «кантри» и «вестерн», в которых, на взгляд Трейси, слишком уж надсадно оплакивалась несчастная любовь. Сидя на высоком табурете у стойки, она лишь старалась не возмущаться тем, как Дуг и Чарльз пережевывали все перипетии матча с Билли Джо и другими членами команды. Она праздно размышляла, не пригласить ли бармена потанцевать с ней.

— Эй, дорогуша! Ты выглядишь так, словно потеряла своего лучшего дружка, — произнес за ее плечом очень знакомый голос.

Она повернулась на табурете и увидела справа от себя Милли.

— Как ты могла подумать такое? — ядовито спросила Трейси. — У меня свидание с двумя мужиками. Чего еще желать женщине?

— Я бы согласилась и на одного, — ответила Милли удрученным голосом, заставившим Трейси присмотреться к ней. Раньше она как-то не замечала печаль в светло-карих глазах Милли. Она всегда принимала за чистую монету колкий язычок Милли, ее поведение, которое можно было бы описать словами: «люби их и бросай их». Как могла она не понимать, что Милли была очень одинокой женщиной, искавшей, кого бы обласкать? Дважды она неудачно выходила замуж, да и на работе у нее не было никаких перспектив. Она имела полное право на уныние, но до сегодняшнего дня Милли ухитрялась не утрачивать чувство юмора, чему Трейси вдруг позавидовала.

— Ты можешь заполучить любого мужика, какого только ни пожелаешь, — доброжелательно сказала Трейси. — Недавно Дуг говорил мне, какой ты чудесный человек.

У Милли засверкали глаза, когда она посмотрела в сторону Дуга. Трейси невольно заметила тоскливое выражение на ее лице.

— Он так и сказал? — спросила Милли.

— Конечно.

В этот момент Дуг обернулся и заметил их у бара. Оставив Чарльза, он пробрался сквозь толпу и обнял Милли за плечи. Трейси сознавала, что это было не более чем дружеское объятие, но все равно ее передернуло.

— Привет, Милли. Как тебе игра?

— Она была бы гораздо интереснее, если бы ты вернулся на поле, Дуг Магир. Когда ты собираешься напялить снова свою форму, чтобы все дамочки в городе могли балдеть от твоей очаровательной попки?

— Как только устроюсь как следует, появлюсь там. Хочу, чтобы мой сынишка видел, как его папуля ловко играет в мяч, и что у него еще есть порох в пороховницах.

Милли издала гиканье и ткнула его локтем в бок.

— Похоже, ты в отличной форме. У тебя еще есть несколько лет в запасе.

Если он не уберет свои руки с Милли, подумала Трейси, ему не останется жить и пятнадцати минут. Интересно, как он себя почувствует, если вмазать ему пивной кружкой по башке? Да ему хоть бы хны, а вот кружка…

Дуг перехватил убийственный блеск в ее глазах и самодовольно ухмыльнулся. Она сделала глубокий вдох, сладко-ехидно улыбнулась в ответ и обвела взглядом зал, высматривая Чарльза. Увидев его, она соскользнула с табурета и присоединилась к нему. Он едва заметил ее появление. Однако чувствуя, что Дуг следит за каждым ее движением, она обвила рукой талию Чарльза и прижалась к нему. Он вытаращился на нее изумленными серыми глазами.

— Что?.. — Он оглянулся и увидел дружелюбно беседующих Дуга и Милли. — Понятно, — мягко произнес он и усмехнулся. — Раз уж ты здесь, потанцуем?

— Неплохо бы.

Они пробрались сквозь толпу к танцплощадке размером с почтовую марку и обнялись. Трейси положила голову на плечо Чарльза и вздохнула.

— Тебе, я смотрю, не до веселья?

— Ты очень наблюдательный. Кому было бы до веселья на свидании с двумя мужиками, которые дружно тебя игнорируют? — проворчала она. — Мне, наверное, следовало бы надеть спортивную форму.

Он крепко прижал ее к себе и поддразнил:

— О'кей, миссис Магир, остаток вечера все мое внимание будет уделено вам.

— Ничего не выйдет, — неожиданно прорычал за ее спиной Дуг. Его глаза хищно блестели. — Она моя жена.

— Бывшая, — возразила Трейси.

Чарльз дружески улыбнулся и отступил назад.

— Эй, приятель, полегче. Можешь ее забрать, — щедро предложил он.

Его небрежность и властная требовательность Дуга вдруг привели Трейси в ярость. Она стояла между ними, подбоченясь, и гнев зажег в ее глазах янтарное пламя.

— Будь я проклята, если кто-то попробует передавать меня из рук в руки как бейсбольный кубок, который каждый сезон вручают новому победителю. Вы оба катитесь к черту!

Она повернулась, протиснулась сквозь толпу, схватила свою сумочку со стойки и вышла из зала. Оказавшись на улице, она уже не знала, как закончить свое выступление. Нельзя сказать, чтобы улицы Сильвер-Фолса ломились от такси.

За ней вышла Милли, сочувственно улыбнувшаяся ей.

— Когда доходит до дела, все они оказываются гадами ползучими, а?

— Можно и так сказать. Я бы могла привести еще несколько эпитетов.

— Не здесь, дорогуша, а то ославишь себя. Внезапно Трейси захохотала, и Милли не замедлила присоединиться к ней.

— Пошли, — сказала она наконец. — Я подвезу тебя домой. — Милли подмигнула и добавила:

— На твоем месте, я бы заперла двери и забаррикадировала их парой тяжелых кресел. Так ты можешь преподать урок своему муженьку… если, конечно, тебя это колышет.

Трейси уставилась на нее в изумлении. Уж кого-кого, а Милли она никак не могла представить себе в качестве своего союзника, особенно когда дело касалось Дуга. Она вздохнула и призналась:

— Колышет, но я сомневаюсь, что урок пойдет ему на пользу. Его башка тверже кукурузного поля после летней засухи.

— Не беспокойся, дорогуша, — Милли ободрила ее заговорщической усмешкой. — До него обязательно дойдет. Метеорологи предсказали ливни до утра.

Глава 8

Было уже далеко за полночь, когда Трейси услышала, как Дуг дубасит в дверь. Свой стук он сопровождал воплями, достаточно громкими, чтобы разбудить и покойника. К счастью, они не разбудили Дональда.

— Трейси! Ты дома? Трейси Мари, проснись и впусти меня! Ну, давай, Трейси!

Он забарабанил еще сильнее, и она слышала, как дребезжит дверь на петлях. А судя по тому, как он глотал слова, она поняла, что он прилично надрался. Она перекатилась на другой бок, зарылась головой под подушку и попыталась снова заснуть.

Через некоторое время на смену производимому им шуму пришли раскаты грома. Она довольно улыбнулась, угнездилась поуютнее под одеялами и погрузилась в глубокий, безмятежный сон.

Спустившись утром вниз, она отодвинула тяжелое кресло от входной двери и вышла наружу Прежде всего она обратила внимание на чистый, свежий запах вымытого дождем воздуха. Она глубоко вдохнула, очищая легкие, и пошарила во все еще мокрых кустах, пока не нашла газету.

Только вернувшись на крыльцо и оставляя босыми ступнями мокрые следы на его полу, она вдруг заметила долговязую фигуру Дуга, свернувшегося клубочком на старом проржавевшем подвесном диване, который она вот уже шесть месяцев собиралась привести в порядок. Заплесневелые подушки сбились в комки, а покрывавшая их ткань, наверняка, была отвратительно липкой на ощупь.

Она должна была бы почувствовать угрызения совести, но нет. Он заслуживал страданий за то, что проделал с ней… и прошлой ночью, и раньше. Она хихикнула помимо своей воли.

Мстить некрасиво, Трейси Мари, упрекнула она себя. Тебе следует помолиться о прощении, как только окажешься сегодня в церкви Святого Луки.

Пока же она сделает вид, что не заметила его, и приготовит чудесный завтрак для Дональда и себя. А Дуг пусть сам позаботится о себе.

Чуть позже, размазывая сироп по своему лицу, Дональд вдруг встрепенулся и спросил. «Где папуля?»

— Спит.

Он покачал головой.

— Не спит. Я глядел.

— Да он на крыльце.

— Почему?

Трейси не ожидала от сына подобного допроса и понятия не имела, как объяснить двухлетнему ребенку, почему она оставила его отца на улице.

— Он так устал, что заснул там, — наконец нашлась она.

— Я позову его, — решил сын и начал сползать со стула.

— Нет. Пусть папочка поспит. Ешь свои вафли.

Дональд было приготовился оглушительно завыть в знак протеста, но передумал и принялся за вафли.

Час спустя, когда лицо и руки Дональда были отмыты и он отправился играть, на кухне появился Дуг, постанывая и растирая рукой затылок. Судя по его виду, ему не повредил бы хороший массаж.

— Почему ты была в таком гадком настроении вчера вечером? — раздраженно осведомился он, наливая себе чашку кофе и садясь напротив нее. Даже с проступившей на подбородке темной щетиной он выглядел просто соблазнительно. — Как ты добралась домой после того, как сбежала из «Дейви».

— Я? — невинно спросила она, стараясь не обращать внимания на электрические флюиды, излучавшиеся из неотразимых глаз Дуга и ускорявшие ее кровообращение. — Я вовсе не была в плохом настроении. Просто решила, что пора возвращаться домой. Не хотелось задерживать миссис Дэннер так поздно. А Милли, добрая душа, подвезла меня.

Его брови изогнулись скептическими дугами.

— Милли? С каких это пор вы стали такими приятельницами?

— С тех пор, как вы с Чарльзом объединились в такой динамичный дуэт.

— Понятно. — Он скривился и опять потер шею. — Почему ты меня не впустила?

— Разве у тебя нет ключа?

— Есть, но дверь заклинило или еще что. Я стучал минут десять.

— Я, должно быть, слишком крепко спала. — Она поспешно отвернулась, пряча ехидную усмешку, которая могла бы выдать ее. — Итак, не пора ли тебе подумать о том, где ты будешь жить теперь, когда тебя взяли на работу? Данная тебе неделя закончилась.

Дуг проигнорировал ее вопрос и перенес свое внимание с затылка на височную часть:

— Господи, как же болит голова!

— Перебрал пива?

— И это, и попытка спать на той проклятой штуке, что у тебя на крыльце. Ее наверняка использовали для средневековых пыток.

— Если тебе было так неудобно, почему ты не отправился к Чарльзу? У него есть лишняя комната. Кстати, ты мог бы поселиться у него. Вы вполне могли бы жить вместе. У вас, оказывается, так много общего.

— Я слишком стар, чтобы делить с кем-то квартиру.

— Если этот кто-то не принадлежит к противоположному полу, — сухо подтвердила она.

Дуг целую минуту разглядывал ее своими удивленными синими глазами, и она почувствовала, — как начинает забывать свой гнев по поводу проведенного ею с ним и Чарльзом абсурдного вечера.

— Когда ты съедешь? — повторила она.

— Я полагал, что мы все уже обсудили. Работу я нашел только в пятницу, детка. Чек я получу лишь через пару недель. К тому же я даже не искал себе квартиру.

Она бросила на стол перед ним газетную полосу с объявлениями о сдаче квартир.

— Тебе будет чем заняться сегодня, пока мы с Дональдом навестим моих родителей.

— Без меня?

— Тебя не пригласили, — многозначительно бросила она.

— Это ты решила или они?

— Я.

— Не скажешь ли почему?

— Ты прекрасно это знаешь. Мы уже говорили обо всем. Если и дальше мы будем вести себя как старая супружеская пара, все подумают, что так оно и есть. Это не дело.

Дуг улыбнулся неуверенно, но все равно самодовольно, и спросил насмешливым голосом:

— Для них или для тебя?

— Для Дональда.

Он хохотнул, и Трейси захотелось забарабанить кулаком по столу.

— На мой взгляд, с ним все в порядке. Да он просто в восторге от того, что его папочка наконец дома.

— О'кей, тогда, черт побери, для меня. Ты выводишь меня из себя.

— Это еще почему?

— Нет необходимости объяснять это. Просто выводишь и все. Тебе пора переезжать.

Он бросил на нее умоляющий взгляд, который она попыталась проигнорировать. Этот взгляд постоянно выручал его в школе, когда он нуждался в ее помощи при выполнении домашних заданий. Поскольку отметки у него всегда были лучше, чем у нее, она понимала, что все дело в его лености, а не в недостатке ума.

А сейчас он говорил слишком знакомым ей льстивым голосом:

— Трейси, будь же благоразумна. Мне совершенно незачем переезжать. Подумай только, сколько ты сэкономишь на приходящей няне благодаря мне. Мы могли бы платить поровну по закладной. Тебе же не хватает того, что ты зарабатываешь у Морти. А так ты сможешь откладывать понемногу, и тебе не придется беспокоиться о готовке и уборке. Я могу заняться всем этим. У тебя будет оставаться больше времени на учебу.

— Дуг, все это время мы жили на мою зарплату, и тебя это, похоже, совсем не заботило. Что же до дома, он достаточно чист, если не заглядывать за холодильник. Я, может, и не блестящая кухарка, но нам с Дональдом хватает витаминов для выживания. Оценки у меня хорошие. Что же касается миссис Дэннер, так она прекрасно справлялась со своими обязанностями до твоего появления. Она живет на пенсию, и ей не помешает дополнительный заработок, что я даю ей. К тому же, Дональд любит ее.

— Но парню нужен отец.

— Его отцу следовало подумать об этом до того, как он исчез. — Как только эти слова слетели с ее губ, Трейси пожалела, что произнесла их, но было уже поздно.

Глаза Дуга сверкнули от гнева, но его голос был относительно спокоен.

— Это нечестно, детка, сама знаешь. Ты не говорила мне о нем, иначе я примчался бы сюда, — он пристально вглядывался в нее. — Трейси, ну почему ты мне не говорила? А моим родителям? Как ты думаешь, разве им не следует знать, что у них есть внук?

— Мне неприятно было скрывать внука от твоих родителей. Если бы я не боялась, что они сообщат тебе, я бы известила их. Но я не хотела, чтобы ты вернулся только из-за того, что у нас родился ребенок. Раз ты пожелал побродить по миру в поисках самого себя, я не собиралась привязывать тебя к трехкомнатному домишку в Сильвер-Фолсе, — она с любопытством взглянула на него. — Кстати, ты нашел себя?

— Ага. Примерно через месяц после отъезда. Я сообразил, что просто создан для того, чтобы быть мужем, что у меня есть дом в любимом городе и будущее такое светлое, о каком я мечтал. Еще столько же времени потребовалось, чтобы признать это. Никому не нравится признавать, что он был дураком.

— Дураком?

— Полным дураком. Я сообразил, что совершил величайшую ошибку в своей жизни, когда ушел от тебя. — Он изобразил свою нечестивую улыбку. Ее сердце забилось с перебоями под взглядом его блестящих синих глаз. — Даже если ты и погоняла меня немного своим треклятым веником.

— Ты был готов пуститься в путь задолго до того, как я схватила тот веник, так что не пытайся винить меня в своем уходе. Дуг Магир. Ты полагал, что перед тобой открывается весь мир и что я помешаю тебе обрести его.

Он пристально смотрел на нее, пока ее не охватило смущение, подобное тому, какое охватывает ребенка, пойманного на чем-то предосудительном.

— Я никогда не говорил ничего подобного, наконец произнес он. — Только что я сказал, что мне нужно было время, чтобы привести в порядок свои мысли. Я стремился обрести независимость. Мы женились слишком рано, в чем я был больше виноват, чем ты. Я подтолкнул тебя к браку. Теперь-то я знаю, что поступил так потому, что боялся потерять тебя.

— Потерять меня? Я любила тебя без памяти. Почему же ты боялся, что потеряешь меня?

— Я сомневался в том, что мог дать тебе достаточно. А та история с Вирджинией Сью подтвердила, казалось, мою правоту. Я понял, какой несчастной я тебя делаю, подумал, что ты заслуживаешь лучшего.

Трейси удивилась бы меньше, если бы он сказал ей, что они живут в плоском мире, и предъявил бы бесспорное доказательство этого.

— Так ты уехал ради меня?

— Некоторым образом. Пожалуй, я был более неуверен в себе, чем мог себе представить. Когда я выходил на бейсбольное поле, то чувствовал себя человеком. Здесь же я не был так уверен. Я думал, что мне чего-то недостает, что мне следовало бы найти работу получше и устроить для тебя более приятную жизнь.

— Мы довольно хорошо устроились для начинающей супружеской пары. Что было не так?

— Ну, во-первых, этот дом не подарок.

— В этом доме не было ничего плохого, — возразила она. — Я его любила и люблю до сих пор. Его лишь нужно было привести в порядок.

— И все еще нужно.

— Это требует времени и денег. В конце концов мы сделали бы это.

— Но я хотел купить тебе один из больших новых домов, что построены в другом конце города. Если бы только мы послушались наших родителей, думал я, и я закончил бы колледж до нашей женитьбы, мы могли бы иметь все это.

— Ты не считал достаточным то, что мы имели?

— Только не для тебя. Вы что-то особенное, леди, и мне хотелось, чтобы у тебя было все самое лучшее. Я хотел, чтобы ты одевалась в лучшие наряды, которые показывали бы в выгодном свете твое очаровательное тело. Я хотел иметь возможность выводить тебя в свет и возить по всему миру, скажем, в Европу или Китай. В твоих глазах всегда появлялось мечтательное выражение, когда ты заговаривала о далеких странах. Я хотел, чтобы ты повидала их. В жизни столько всяких восхитительных вещей, а я не давал их тебе.

Трейси внезапно охватило тягостное ощущение вины. Неужели она дала Дугу почувствовать, что он был недостаточно хорош для нее? Она и думать не думала о таком. Она всегда считала его нежным, ласковым, но и постоянно готовым защитить ее зверем, прекрасным фоном для нее, мужчиной, готовым терпеть ее капризы. Она даже не подозревала, что он принимал так близко к сердцу ее выходки и страдал от ее критического отношения к нему.

— Дуг, прости меня. Я вовсе не имела в виду ничего подобного. Ты мне очень много давал.

— Много душевных страданий, — поправил он ее. — Тот случай с Вирджинией Сью…

— Черт меня попутал, — признала Трейси. — Теперь-то я понимаю это. Ты знаешь меня. Ты знаешь, как я всегда должна была спустить пар по любому поводу. Дьявол, кто бы попытался заниматься любовью на розовом кусте?!

В его глазах вновь вспыхнула смешинка.

— Тебе понадобилось чертовски много времени, чтобы понять это.

— Я была взбешена. Но я бы не рассвирепела так, если бы не любила тебя. В такие моменты я становлюсь похожей на грозовую тучу. Но она проходит. Тебе бы следовало знать это лучше, чем кому бы то ни было.

— Ив следующую минуту ты становишься ярче солнечного света, — мягко произнес он, скользя своим пальцем вниз по ее щеке и оставляя на ней огненный след. — Да, я знаю все это. Но к тому времени, когда я сообразил, что единственный способ устроить наши дела — это решать все вместе, было уже поздно. Я оказался на другом конце страны, а ты даже не желала разговаривать со мной по телефону.

— А все моя гордость. Я каждый раз бросала трубку. Так я чувствовала себя лучше… секунд десять. Потом я обычно плакала часами.

— У меня тоже есть своя гордость. Я решил, что не вернусь домой, пока не стану таким человеком, которого ты заслуживаешь. Но клянусь тебе, Трейси, я не забывал о тебе ни на минуту. Я едва не спятил, получив извещение о разводе и тут же вообразив себе, что мое место занял другой мужчина, но я не мог вернуться, пока мне нечего было предложить тебе.

Он умоляюще посмотрел на нее, и ее сердце дрогнуло.

— Мы оба наделали уйму ошибок, и мне хотелось бы исправить их.

— Мне тоже.

Он сверкнул на нее своими синющими глазами.

— Бывали и неприятные моменты, признаю, но я ведь сделал тебя счастливой однажды, Трейси Мари. Ты же знаешь.

И еще какой счастливой, призналась она себе. Он сделал ее такой счастливой, что она представляла себя живущей в розовых садах круглый год. Он смешил ее, побуждал ее думать о многом, будил ее мечты, хотя она уже давно считала, что их мечты не совпадали так, как в дни их юности, когда они беседовали до глубокой ночи на крыльце дома ее родителей.

Но Дуг причинил ей жуткую боль, когда сбежал от нее, и его заверения о том, что он не желал сделать ей больно, отнюдь не снимали эту боль. Она до сих пор не была уверена, понимала ли до конца, что случилось тогда, почему дурацкий эпизод с Вирджинией Сью развел их в стороны. Из того, что Дуг говорил сейчас, выходило, что тот эпизод был всего лишь катализатором. Между ними стояли более серьезные проблемы, которые требовали своего решения. Очевидно, каждый из них испытал свою долю колебаний, и они должны быть готовы встретить свои проблемы лицом к лицу и преодолеть их, если собирались жить дальше вместе.

Все говорило о том, что Дуг готов попробовать. Но это могли быть и просто красивые слова. Дуг всегда умел чертовски ловко говорить и сейчас мог прибегнуть к очередной уловке, чтобы заманить ее и причинить новую боль.

Словно прочитав ее мысли, Дуг мягко произнес:

— Я отдаю себе отчет в том, что из-за всей той боли, что я причинил тебе, пройдет немало времени, прежде чем ты начнешь снова доверять мне.

— Доверять? — это слово она произнесла так, словно оно было чуждо ей. Она призналась себе, что все еще любит Дуга, даже хочет вернуть его обратно, но доверять? Ну, нет. Пока нет. Понадобится больше подтверждений, чем она видела за прошедшую неделю, чтобы доказать ей, что она может доверять ему всем сердцем, как прежде. Их проблемы казались очевидными сейчас, но они лишь приступали к их решению.

Чтобы убедиться, знает ли он, как в действительности обстоят дела, Трейси заметила решительным тоном:

— Я поверю тебе, Дуглас Магир, когда птицы полетят на север на зиму. Это не случится вдруг.

Ее оборонительные рубежи могли и рассыпаться, как песчаные замки, построенные слишком близко к воде, но ему необязательно было знать об этом. Такое знание дало бы ему слишком большое преимущество.

Он наградил ее ослепительной самоуверенной улыбкой.

— Тогда в ноябре смотри из окна широко открытыми глазами, дорогуша, и ты сможешь заметить изменение в расписании полетов.

Еще пытаясь осознать значение сказанного им, Трейси подумала, что Дуг, похоже, совершает еще один поворот на сто восемьдесят градусов. Казалось, он совершенно забыл о той боли, которую, предположительно, причинила ему она.

— Ты вроде бы не был пока готов простить меня за то, что я не сообщила тебе о рождении Дональда, — напомнила она. — Что-то изменилось?

— Не совсем, — признал он. — Это все еще беспокоит меня, но я много думал и, полагаю, могу понять, почему ты так поступила. Не скажу, что ты была права. Просто сейчас я понимаю, что тобой двигало. Скажи ты мне о ребенке, когда я только-только смылся ради утверждения своей независимости, плохо было бы всем нам.

— Если именно поэтому я так поступила, — прошептала она.

— Что ты имеешь в виду?

— Да вот подумала, что, может, мои намерения не были такими уж чистыми. Может, я хотела поквитаться за твой уход и посчитала это единственным способом, — она уставилась на него глазами, полными сожаления о всем том времени, когда она лишала его общения с сыном. — Если это двигало мною, я очень сожалею, Дуг. Честно.

— По крайней мере, у нас впереди еще масса времени, чтобы наверстать все. Если только ты позволишь мне остаться здесь, мы сможем все уладить.

— Не знаю. Дуг. Может, нам лучше жить на расстоянии.

— Мы жили на достаточном удалении друг от друга вот уже почти три года. Ни черта это не дало, если не считать того, что мы жили врозь. — Он посмотрел ей прямо в глаза, и Трейси почувствовала, как неистово забилось ее сердце. — Не хочешь задуматься над этим? Подумай, не стоит ли мне остаться тут.

В конце концов она кивнула:

— Я подумаю.

— Кстати, — вдруг сказал Дуг, — куда запропастился, черт побери, Дональд? Что-то слишком тихо в доме. Он наверху?

— Нет, в подвале. Развлекается со своими игрушками.

И тут они услышали всплеск воды, за ним еще один и громкое хихиканье.

— Что это такое? — воскликнули они дуэтом и бросились к двери в подвал. Уже на середине лестницы их глаза расширились от ужаса. Внизу все было заполнено водой, которая продолжала быстро прибывать и уже достигла третьей ступеньки снизу.

— Что за черт?..

— Дональд? — крикнула Трейси и в панике посмотрела на Дуга. — Он же не умеет плавать! Что если…

— Даже не говори такого, — успокаивающе проронил он, сбегая по последним ступенькам. — Ты же слышала его. С ним, должно быть, все в порядке.

Не успела Трейси догнать Дуга, как услышала его смешок, перешедший в хохот, эхом отдававшийся от стен.

— Что там?

— Ты только посмотри! — воскликнул он, обнимая ее за плечи, когда они спустились на нижнюю ступеньку.

Дональд сидел в прямоугольной пластмассовой лохани, в которой она обычно разводила порошок для мытья полов. Он плыл по подвалу, подгребая своими ручонками, его маленькая кругленькая мордашка светилась улыбкой, а глаза расширились от возбуждения.

— Лодка, па! Я сделал лодку!

— Ну, молодец! — воскликнул Дуг, пересек вброд подвал и подтолкнул «лодку» в сторону Трейси, а затем пошел осмотреть протекающую трубу, непрерывно изрыгавшую воду.

— Проклятая штука проржавела насквозь, — сердито проворчал он. — Ничего удивительного в этом потопе. Когда в последний раз ты проверяла эти трубы?

— Кто проверяет трубы? — обидчиво отпарировала Трейси. — Я почти не бываю здесь. Только когда стираю. У меня нет времени на инспектирование каждого паршивого закоулка и щели в этом треклятом доме. Все было в порядке, когда мы его купили.

— Сколько лет прошло. Все изнашивается, если не следить постоянно, — он нашел нужный кран и перекрыл воду. — Это нельзя оставлять в таком виде. Придется сходить в скобяную лавку и купить новую трубу. А вы двое отправляйтесь в церковь.

Трейси выхватила Дональда из плавающей лохани и стала подниматься по лестнице.

— Трейси!

Она остановилась и оглянулась на Дуга, стоявшего по колени в воде.

— Что?

— Это доказывает правильность моей точки зрения. — От его насмешливой улыбки у нее мурашки побежали по спине.

— Какой еще точки зрения?

— Я тебе нужен здесь.

Трейси решительно покачала головой. Ничего подобного, усмехнулась она. Это доказывает только, что мне нужен водопроводчик.

Глава 9

Не приняв сознательного решения позволить Дугу остаться, Трейси вдруг обнаружила, что и не настаивала на его переезде. В последующие недели он все больше и больше обязанностей по дому брал на себя. Как если бы он спланировал стратегическую кампанию, чтобы доказать Трейси, как сильно он изменился и как сильно она нуждалась в нем. Стоило ей только упомянуть что-либо, и он тут же все делал как надо. Большая разница с тем, как было, когда они были женаты. Тогда ей приходилось составлять контрольный список неотложных домашних дел и затем уговаривать его заняться ими между бейсбольными матчами и занятиями в колледже. Сейчас же он часто даже предвосхищал ее желания.

— Черт, совсем забыла. Дональду же нужно завтра к врачу, — проворчала она как-то вечером, глядя на календарь, который она приклеила к дверце холодильника.

— Знаю, видел твою пометку на календаре.

— Сомневаюсь, удастся ли мне освободиться. Морти завтра уезжает на целый день в Мемфис для переговоров с новым поставщиком. Я не могу уйти из ресторана среди дня, оставив одного Джонни на хозяйстве.

— Какие проблемы? Я отведу Дональда к врачу.

— Но тебе же нужно на работу, — возразила она, поджимая в задумчивости губы и морща лоб. — Позвоню-ка я маме. Она с радостью отведет его к врачу. Вот только она не выносит, когда ему делают уколы. Она плачет даже сильнее, чем он.

— Нет необходимости, — настаивал Дуг. — Я вполне могу уделить ему пару часов, я уже предупредил босса, что меня не будет в это время.

Трейси удивленно взглянула на него:

— Ты предупредил?

— Я же знаю, как вы всегда заняты у Морти. К тому же я хотел переговорить с педиатром.

— Хочешь убедиться в правильности моего выбора? — проворчала она без причины. — Ты бы, наверное, предпочел врача-мужчину?

Он усмехнулся и успокаивающе заверил:

— Нет, я хочу пойти к ней, чтобы она знала, кто отец ребенка.

— О!

Однако Дуг не просто сводил Дональда к педиатру, но и угостил его потом мороженым.

— Как все прошло? — поинтересовалась вечером Трейси.

— Меня укололи, — с гордостью возвестил Дональд. — Но я плакал совсем немного.

— Молодец.

— Папуля купил мне мороженое, — его личико расплылось в такой же нечистивой улыбке, как у его отца. — Завтра меня тоже уколют? — с надеждой спросил он.

— Видишь, что ты наделал? — упрекнула Трейси Дуга. — Незачем было подкупать его. — Она почему-то почувствовала сожаление от того, что не участвовала в их «авантюре».

— Это был не подкуп, а вознаграждение за мужество.

— Какая разница?

— Если ты сдашь экзамены в следующем месяце, тебе я тоже куплю мороженое, — пообещал он и запечатлел мимолетный, но зажигательный поцелуй на ее губах, от которого пламенные токи пробежали по ее телу от головы до пят. К сожалению, поцелуй длился так недолго.

Когда в желудке Трейси перестали порхать бабочки от этого краткого и все же чувственного прикосновения, она лишь наградила его свирепым взглядом. Ничего не сказала она ему и когда он сводил Дональда в зоопарк, а потом и в библиотеку. По ее мнению, она продемонстрировала завидную сдержанность, когда не указала ему, что им обоим придется читать Дональду всю следующую неделю без остановки все те книги, которые он принес. Дуг заметил ее приподнятые брови, но лишь пожал плечами и весело проговорил:

— Он никак не мог остановить ни на чем свой выбор.

— Если ты думаешь, что в библиотеке он проявил нерешительность, дождись, когда он пойдет спать сегодня вечером, — прошептала она, наблюдая за Дональдом, счастливо усевшимся посредине гостиной в окружении ярко расцвеченных книжек.

— Это что? — спрашивал он, показывая пальцем то на одну, то на другую картинку.

— Самолет, — терпеливо объяснял Дуг.

— Са-лет, — повторил Дональд, понимающе кивая и отбрасывая одну книжку в сторону. — Это что?

— Принцесса.

— Что это — пу… инцесса? — поинтересовался Дональд, запутавшись с незнакомым словом.

— Такая особенная леди.

— Вроде мамули?

Дуг поднял глаза и встретился взглядом с Трейси. Воздух, казалось, заискрился между ними.

— Вроде мамули, — тихо отозвался он. Трейси проглотила ком в горле и поспешила на кухню, чтобы приготовить обед.

Спустя неделю она вдруг вспомнила, что во время последнего ливня протекла крыша мансарды. Когда она вернулась с работы на следующий вечер, Дуг возился на крыше с новой кровельной дранкой, а Дональд сидел на нижней перекладинке приставной лесенки.

— Папуля чинит крышу.

— Да уж вижу.

— Я помогаю, держу селенку.

— Замечательно! — крикнула она Дугу, потом добавила:

— Я-то думала, что ты боишься высоты. Так, по крайней мере, ты заявил несколько лет назад, когда я попросила тебя забраться на дерево и достать моего воздушного змея.

— Я и боюсь. А змей-то был страшненький.

— Не выдумывай, — возмущенно отозвалась она. — Прекрасная была бабочка.

— Так то была бабочка?

— Не смейся. Я сделала ее сама. Если бы ты действительно любил меня, слазил бы за ней.

— Тот змей зацепился за верхушку дуба всего в дюйме от голого провода. Гораздо благоразумнее было никуда не лазить и дать бедняге умереть естественной смертью.

— Так если ты боишься высоты, что ты делаешь наверху сейчас?

— Дональд же объяснил тебе: чиню крышу.

— Почему ты не позвал кровельщика?

— Зачем звать кровельщика, когда и сам могу все сделать?

— Затем, что тебе не пришлось бы лезть на крышу, — резонно ответила она.

— Трейси, так ли уж необходимо обсуждать это сейчас? У меня начинает кружиться голова, когда я смотрю на тебя вниз.

У нее тоже начала кружиться голова от его вида. Чем дольше он находился поблизости, тем чаще билось ее сердце. Ее дремавшее почти три года половое влечение настойчиво требовало выхода.

Когда по возвращении с работы она застала его красящим ее спальню, удивление переросло в изумление. От изумления у нее возникло теплое, довольное ощущение в животе.

— Что это ты надумал? — спросила она, поморщившись при виде всех тех слоев краски, которые покрывали Дональда с головы до пят. У него была своя собственная крошечная кисть, которой он радостно наносил кляксы на еще не тронутую Дугом стену.

— Красиво, мамуль?

— Очень. Не забывай красить только там, где укажет тебе папуля.

— Кей, — проронил он, проводя широкую дугу на стене и брызгая краской во все стороны. К счастью. Дуг догадался прикрыть все тряпками.

— Дуг, я задала тебе вопрос. Зачем ты это делаешь?

— Ты как-то упомянула, что терпеть не можешь цвета этих стен.

— А тебе не приходило в голову, что я могу ненавидеть и кремовые стены?

Он покачал головой, и Трейси сделала вид, что не заметила очаровательных маленьких крапинок краски на кончиках его темно-каштановых ресниц. Казалось, его сапфировые глаза были увенчаны нимбом алмазных искорок.

— Кремовый цвет подходит подо все, — благодушно объявил он, светясь улыбкой наверху стремянки.

Она хихикнула:

— Даже под твои ресницы. Он нахмурился:

— Как смешно! Ты сможешь выбрать новые шторы и все остальное любого цвета, какого пожелаешь.

— Я не могу себе позволить новые шторы.

— Я могу. Вчера я получил свой первый чек.

— Я от тебя ничего не приму, Дуг.

— Уже принимаешь.

— Я имею в виду, никаких вещей. Я бы не позволила тебе делать все это, если бы знала заранее о твоих намерениях. Ты постоянно застаешь меня врасплох. В следующий раз ты, чего доброго, возьмешься превратить подвал в комнату развлечений — теперь, когда ты заменил там все трубы.

Она увидела, как у него загорелись глаза.

— Нет. Забудь об этом. Мне не нужна комната развлечений в подвале! — предупредила Трейси.

— Но Дональду не повредит настоящая комната для игр, и мы могли бы поставить там бильярд и кое-что еще.

— Ты же не играешь в бильярд, — возразила она, забыв упомянуть, что он недолго останется здесь. В последние дни она не заговаривала о его неминуемом переезде, но говорила себе, что это всего лишь вопрос времени. Она должна избавиться от него прежде, чем совсем потеряет голову и нападет на него однажды ночью в его собственной постели. Этот мужлан, похоже, не имел ни малейшего понятия о том, что он с ней делал. Если же он все понимал, почему не пользовался благоприятной возможностью? Он походил на рассеянного и потому опасного туриста, оставляющего повсюду после себя непотушенные сигареты и не подозревающего, какой пожар он может вызвать.

— Мы можем научиться. Вот будет забавно. И Дональду может понравиться.

— Дональд не сможет дотянуться и до края бильярдного стола, — вздохнула она. — Если тебе необходимо что-то делать, держись малярного дела.

Он усмехнулся:

— Я-то думал, ты поддержишь меня.

В дополнение ко всем видам ремонта, который он производил в доме, не говоря уже о стрижке газона и подрезке кустов и деревьев в заросшем саду, Дуг следил за тем, чтобы к приходу Трейси домой обед был готов, а пахнущий цветочным мылом и детской присыпкой сынишка встречал ее веселым щебетаньем. Даже когда она приходила домой крайне раздраженная вспышками гнева Морти или очередными придирками одного из ее преподавателей в колледже, Дуга никогда не подводил юмор. Он предлагал ей ванну с пенным шампунем… но ни разу не попытался принять ее вместе с ней. Она уже начала думать, что у него внезапно появилось непреодолимое желание стать мастером на все руки и привести в порядок их — ее — дом.

До крайности расстроенная его очевидной холодностью, как и возвращением ее собственной взрывной страсти, Трейси решила наконец прибегнуть к крайним мерам. Она не собиралась жить с мужчиной, который довольствовался тем, что заделывал протечки и красил стены их жилища. Если он намеревался остаться здесь, — а это его намерение было очевидным, — тогда они должны поработать вместе над личной стороной их отношений. Важно было обговорить все. То, что он делал, было свидетельством его зрелости и сострадания. Но она хотела большего. Она жаждала, чтобы его улыбки стали интимнее тех, что он дарил половине других женщин, живущих в городе. Она жаждала, чтобы он прикасался к ней так, как раньше, каждым дюймом своего горячего и требовательного тела.

Ей не нужен был друг!

В субботу, когда Дуг отправился с Дональдом в парк, она пошла в магазин модной дамской одежды и купила самое сексапильное вечернее платье, какое смогла найти. Хотя оно состояло всего лишь из пары шелковых шарфиков, платьице стоило больше ее недельного заработка. Но Трейси посчитала, что, если добьется своего, платье оправдает каждый вложенный в него цент. Она намеревалась провести по крайней мере одну восхитительную и захватывающую ночь в объятиях своего мужа — черт! — своего бывшего мужа, чего бы это ей ни стоило. Может быть, тогда они смогут наладить свою жизнь, будь то по отдельности или вместе. Она убедила себя в том, будто бы только это странное пребывание в сексуальном забвении удерживало их вместе как некая невидимая нить. Она не была еще готова признать, что изменения, произошедшие в поведении Дуга, добавляли крепости этой нити.

Она рано накормила Дональда обедом, искупала его и уложила в постель уже к семи часам, затем приготовила любимые блюда Дуга: запеченную ветчину, сладкий картофель с алтеем, свежие зеленые бобы и яблочный пирог. Накрывая на стол, она расставила их лучший фарфоровый сервиз, разложила подаренные им на свадьбу серебряные приборы и поставила свечи. Пока запекалась ветчина, она сбегала наверх, напялила на себя новое вечернее платье, щедро обрызгала себя духами, которые любил Дуг, чуть подкрасилась и, испытывая нервное подрагивание желудка, медленно спустилась в гостиную.

Дуг с интересом взглянул на нее, и желание засветилось в его голубых глазах. Ему стоило немалого усилия опустить взгляд на газету.

Во время обеда он реагировал на ее соблазнительный наряд не больше, чем если бы она была в плотном тренировочном костюме. Накладывая пищу в его тарелку, она прижалась к его плечу, и ей показалось, что он издал еле слышный грудной стон, но никакой другой реакции не последовало. Мужик, которому уколы розовых шипов не помешали лапать Вирджинию Сью, сейчас явно не желал обращать внимания на нее.

Как только обед закончился, она стремительно бросилась наверх, надела свою любимую безразмерную майку с коротенькими рукавами и улеглась с интересной книжкой. Слова плыли перед ее глазами — она еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться. К счастью, в книге речь шла не об убийстве, иначе она могла бы побудить Трейси вернуться вниз и попытаться задушить Дуга. Ей казалось, что она слышит, как он расхаживает посреди ночи, но, измочалив в отчаянии подушку, она убедила себя в том, что выдавала желаемое за действительное. Он явно и наполовину не переживал так, как она, иначе придумал бы что-нибудь.

Следующая неделя мало чем отличалась от предыдущей. Дуг продолжал развлекать Дональда своей работой по дому и готовить обед в те дни, когда она возвращалась поздно. Иногда Трейси удивлялась, как он ухитряется находить время для работы в своей «Приозерной строительной компании», однако и там, как она слышала, у него все шло прекрасно.

Милли с удовольствием проводила свой перерыв на ленч в «Морти», безостановочно болтая о Дуге, пока у Трейси не возникало непреодолимого желания завопить или, по крайней мере, сжечь тосты для сандвича Милли.

— Милли, почему бы тебе не пригласить его на свидание? — в конце концов с издевкой предложила Трейси. Глаза Милли полезли на лоб и хищно заблестели.

— Но я думала, что вы пытаетесь наладить совместную жизнь, и не хотела мешать.

— Ничего у нас не налаживается, — натянуто ответила Трейси. — Так что пользуйся.

— Ты не против?

— Разве имело бы значение, если бы я была против?

— Разумеется. Я же не разрушитель домашнего очага, — возмутилась блондинка. — Не сравнивай меня с Вирджинией Сью, милая. У меня есть понятия о приличиях.

Поскольку Милли проявляла повышенный интерес к Дугу, у Трейси появилось желание высказать предположение, что эти ее понятия могли и не совпадать с Десятью заповедями, но удержалась от соблазна и вместо этого сказала:

— Мы с Дугом ведь не женаты — так что ты не разрушишь никакой семьи.

Вообще-то она не считала свое предложение Милли неким испытанием, но оно вполне могло стать таковым. Если так случится, все станет ясно, когда она вернется вечером домой. Дуг был утомлен, с лицом темнее, чем ночь в штате Теннеси перед торнадо.

— Что, черт возьми, ты наговорила сегодня Милли? Она налетела на меня как нападающий, отбирающий мяч у защитника.

— В самом деле? — переспросила Трейси с невинным видом, хотя струя чего-то, что она предпочла бы не называть ревностью, заполнила ее сердце и заставила его сжаться. — А что случилось?

— Я же тебе сказал. Закинула удочку, предложив пообедать как-нибудь у нее дома. — Он бросил на нее свирепый, осуждающий взгляд. — Созналась, что эту идею подкинула ей ты.

— В общем, да, — призналась Трейси. — Определенным образом. Я подсказала ей, что она могла бы пригласить тебя на свидание, раз уж сходит с ума по тебе, — Трейси ослепительно улыбнулась. — Может, мы могли бы устроить двойное свидание: ты с Милли, а я с Чарльзом?

— Ты совсем спятила? Если уж я и назначу кому-нибудь свидание в Сильвер-Фолсе, это будет моя жена.

— Бывшая.

— Это ненадолго, — зловеще бросил он и утопал в свой закуток, оставив Трейси с вытаращенными глазами и бившимся в утроенном ритме сердцем. Ее беседа с Милли оказалась более действенным средством, чем что-либо использованное ею раньше.

Вопреки всем его заявлениям о намерении добиться ее снова, Дуг избрал для этого весьма странный путь. Она еще не слыхала о том, чтобы мужчина ухаживал за женщиной с помощью малярной кисти и дегтя.

Еще более необычным было то, что он продолжал приглашать Чарльза на их вылазки. Они втроем ходили в ресторан по меньшей мере раз в неделю. Возвращаясь после поздних занятий домой, Трейси часто заставала их двоих смотрящими по телевизору бейсбольный матч. Чарльз уже не звонил ей. Общался он только с Дугом.

Однажды вечером, когда Дуг оставил их одних на несколько минут, поднявшись в комнату Дональда, Трейси затащила Чарльза на кухню и захлопнула за собой дверь.

— Нам с тобой надо поговорить.

— О чем?

— О наших странных свиданиях.

— Но мы уже не назначаем друг другу свиданий.

— А почему?

— Я думал, ты сама этого хотела. К тому же, я не намерен наступать на любимую мозоль другого мужчины.

— Я вовсе не любимая мозоль Дуга, — возмущенно огрызнулась Трейси. — С чего ты только взял такую глупость?

Чарльз ухмыльнулся, и ее легкое возмущение моментально переросло в ярость.

— Перечислить все? — ядовито поинтересовался он. — Во-первых, он все еще живет здесь. Во-вторых, стоит тебе взглянуть на него, как твои глаза вспыхивают как дорожные знаки под светом фар. Он же никогда не спускает с тебя глаз. Между вами чувствуется такое сильное напряжение, что рядом с вами становится опасно, как на дороге, укрытой утренним туманом.

— Все потому, что он приводит меня в бешенство.

— Нет, потому, что вы двое все еще влюблены друг в друга, — поправил Чарльз. — И если один из вас не признает этого в ближайшее время, я вызову одного из тех профсоюзных третейских судей, которые умеют улаживать подобные конфликты.

— А, иди ты к черту!

— Если ты настаиваешь, — самодовольно ухмыльнулся он. — Но это ничего не изменит.

Трейси вздохнула и откинулась на спинку кресла.

— Чарльз, что мне делать?

— Ты действительно ждешь от меня совета или просто хочешь поиздеваться надо мной?

— Я жду твоего совета.

— Расскажи мужу о своих чувствах.

— Ты спятил? — огрызнулась она. — На днях я чуть не изнасиловала его, а он сделал вид, будто не одобряет меня за то, что я слишком легко одета.

— Я имел в виду открытый, честный разговор о твоих чувствах, а не сцену соблазнения.

— Но я сама не знаю, что я чувствую.

— Знаешь, — заверил ее Чарльз, чуть приподняв ее подбородок и заглядывая ей прямо в глаза. — Просто ты боишься признаться в этом, так как опасаешься, что тебе снова сделают больно. Рискни, Трейси. Дуг, твой брак стоят того, — он тепло улыбнулся ей. — К тому же, я мечтаю быть шафером на вашей свадьбе.

Трейси непрерывно размышляла над советом Чарльза, но не могла заставить себя последовать ему, тем более что Дуг ничего не делал для того, чтобы поощрить ее к этому. В те дни «послания» Дуга были более путаными, чем морзянка неопытного радиста.

Когда он пригласил ее на пикник, в ней пробудилась надежда. Но когда он взял с собой Дональда, она рухнула. Когда он провел субботний вечер в попытках научить сына печь шоколадное печенье и кухня стала похожа на поле битвы, она потеплела к нему. Но потом он ушел из дома с зашедшими за ним приятелями, оставив ее дома одну. Когда он изобретал тихие игры, чтобы занять Дональда, пока она занималась, Трейси хотела обнять его и поблагодарить, но он всегда засыпал до того, как она наконец складывала свои учебники.

Иной раз он встречал ее после занятий и приглашал выпить пивка или отведать пиццы, а иногда затаскивал ее в кегельбан, где она наблюдала, как он играет с друзьями. Но за исключением редкого легкого поцелуя, когда он желал ей спокойной ночи, он ни черта не делал для того, чтобы заполучить ее в свои объятия. Его тактика сводила ее с ума. Когда она пыталась разобраться, почему это происходит, ей становилось понятно: потому что она все еще влюблена в него, как правильно догадался Чарльз. И ее любовь росла в прямой пропорции к тем изменениям, которые она замечала в нем.

Вернувшийся в ее жизнь Дуг все еще был неотразимым, теплым, полным сюрпризов, но одновременно он показывал свою зрелость и ответственность, которые пробуждали ее интерес и надежду на то, что он действительно готов остепениться. И он утверждал, что готов. Его поступки, казалось, свидетельствовали о том же. И все же он держал ее на расстоянии.

Когда она ночи напролет маялась без сна, сгорая от вожделения к единственному мужчине, который возбуждал ее, Трейси пыталась сообразить, как долго она сможет еще терпеть такую неестественную холодность между ними. Она жаждала вернуть его в свою постель, если и не навсегда, то хотя бы на одну незабываемую и знойную ночь.

А хватит ли, спрашивала она себя, одной ночи или она станет лишь мучительным напоминанием о том, что у них было когда-то?

Глава 10

В конце концов Трейси решила, что совершенно нестерпимая ситуация требовала принятия гораздо более крутых и потенциально соблазнительных мер, чем какое-то там неглиже. Дуг либо играл с ней в абсолютно непотребную игру в кошки-мышки, либо считал вопрос решенным, как только она перестала пытаться вышвырнуть его из дома. Как бы то ни было, с этим надо кончать.

Теперь же.

Логика подсказывала Трейси, что пришло время поговорить с ним, сознаться, что она все еще любит его, как и советовал Чарльз. Несмотря на осознание своего чувства, она все же хотела, чтобы первый шаг сделал Дуг. Сам факт, что он вернулся домой аж с Западного побережья, был не в счет. Как и все его искусные усилия завоевать снова ее любовь.

Трейси нужно было недвусмысленное доказательство того, что он все еще находит ее привлекательной. Она хотела, чтобы бывший муж соблазнил ее, предался с нею неудержимо страстным любовным утехам. Она желала, чтобы он доказал ей раз и навсегда трепетно чувственным образом, что не может и минуты прожить без нее.

Ревность казалась ей наилучшим оружием. Пусть дешевым и нечистым, но тем не менее единственным оставшимся у нее. История доказала его действенность. К сожалению, ей вряд ли удастся вызвать ревность Дуга к Чарльзу. В первый момент Дуг воспринял его как соперника, но ему хватило двадцатиминутной беседы и присутствия на одном бейсбольном матче, чтобы завоевать Чарльза на свою сторону, и теперь бывший соперник стал его убежденным сторонником.

Стоя в кухне «Морти», Трейси взвешивала свою будущую тактику, когда ее взгляд остановился на Джонни Рее. Впервые она рассматривала его в совершенно новом свете.

Он неплохо смотрелся бы, решила она, если бы причесал свои жесткие рыжие волосы, надел костюм, который не висел бы на нем мешком, и заменил свои очки контактными линзами. Самое же важное — он был настоящим другом. Ему она могла сказать, чего она добивается. Если он согласится помочь ей, не придется беспокоиться, как бы не ранить его чувств, ибо и речи не будет об использовании ничего не подозревающего мужчины в своих корыстных целях. Она все же считала себя благородной женщиной.

— Джонни Рей, что ты делаешь завтра вечером?

Он вытаращился на нее и заморгал. В его глазах она прочитала удивление и озадаченность. Они никогда не общались после работы.

— Ничего особенного, а что?

— Может, сходим в кино? Удивление переросло в изумление.

— Ты хочешь пойти в кино со мной? — Его прищур выражал сомнение. — А что с твоим мужем?

— Он мой бывший муж, в том-то все и дело. Джонни сразу все понял, судя по его расширившимся глазам. Он умел соображать поразительно быстро, когда было бы лучше, если бы он не понял всего так быстро. Ей нужно было время, чтобы подготовить его, размягчить его так, чтобы он вызвался помочь.

— Ну, нет, Трейси, — он непреклонно покачал головой. — Я и не подумаю провоцировать ревность твоего муженька. Не забывай, я знаю его так же давно, как и ты. Не желаю связываться с ним. Я помню, что он сделал с Томми Бьюфортом из-за паршивого молочного коктейля. Я сидел там же, за соседним столиком. Я весь оказался забрызганным шоколадным мороженым, когда он перевернул шейкер с коктейлем на голову Томми. Да он котлету сделает из любого мужчины, который осмелится затащить тебя в темный кинотеатр.

— Все будет о'кей. Обещаю тебе. Если он и рассвирепеет, то не на тебя, а на меня.

Он с нескрываемым любопытством уставился на нее.

— Зачем тебе доводить его до такого состояния?

— Да, судя по тому, как обстоят дела, я словно живу с братом.

— Но у тебя нет брата.

— То-то и оно. И не хочу я никакого брата, тем более живущего в моем доме.

— Не вижу никакой логики в твоих словах.

— Об этом не беспокойся. Ты мне нужен, чтобы как следует встряхнуть Дуга.

— Почему ты думаешь, что наш поход в кино поможет, Трейси? Он выйдет из себя и сделает из меня котлету. Хотя Дуг прекрасно знает, что ты никогда не увлеклась бы мною. Почему ты не выберешь кого-нибудь еще?

Она усмехнулась:

— Времена меняются, Джонни Рей. Мы все взрослеем. Кто знает, что может случиться по прошествии времени. Дуг же не знает, что могло произойти между нами с тобой, пока его не было.

Джонни умоляюще смотрел на нее:

— Трейси, пожалуйста, не заставляй меня делать это. Мы с тобой друзья, но и Дуг мне нравится. Не хочу встревать в ваши дела.

— О'кей. — Она глубоко вздохнула. Осужденный мученик не мог бы выглядеть более трагично. — Если ты так это воспринимаешь, я найду кого-нибудь еще. Разумеется, этот кто-то может и не врубиться, в чем дело, и тогда мне придется несладко, но я как-нибудь выкручусь.

— Трейси…

— Нет. Не волнуйся. Все в порядке. Есть один коммивояжер, он, кажется, из Нью-Йорка, приезжает сюда раз в две недели… — она смолкла.

Джонни Рей вскинул руки в знак капитуляции:

— О'кей, о'кей. Я не позволю тебе шляться со всякими коммивояжерами. Если уж ты решила довести дело до конца, я готов помочь. Когда ты хочешь устроить этот спектакль?

— Я же говорила: завтра вечером. — Она сжала его в объятиях и почувствовала при этом каждое его ребро. — Ты молодец, Джонни. Это обязательно сработает. Просто должно сработать.

— Я думаю, что ты сбрендила, но все же помогу тебе. Только позаботься о том, чтобы мои родители получили по моей страховке.

На следующий вечер Джонни Рей явился точно в назначенное время, и Трейси не могла не признать, что он сделал невероятное усилие, чтобы сыграть должным образом свою роль. На нем были брюки цвета хаки и рубашка в полосочку, которые сидели на нем гораздо лучше, чем его обычный наряд. Он тщательно пригладил свои непокорные волосы, но одна прядь уже не держалась на своем месте. Он даже принес букетик полевых цветов. Вручая их ей, чихнул и покраснел.

Она ввела его прямо в гостиную, где Дуг с Дональдом, сидя на полу, строили замок из кубиков.

— Дуг, помнишь Джонни Рея? — позвала она, чуть ли не сунув цветы ему под нос, — Он учился вместе с нами в школе.

— Ну, разумеется, — весело откликнулся Дуг, поднимаясь на ноги, чтобы пожать Джонни руку. — Ты учился на год позже меня. О, ты же был в одном классе с Трейси, ведь так? Она говорила мне, что сейчас ты работаешь у Морти.

— Верно, на кухне.

— Тебе нравится эта работа?

— Ты же знаешь Морти. Бывает всякое, — сдержанно ответил он. — Только Трейси поддерживает спокойствие, когда Морти совсем распускается. Она потрясающая женщина.

— Что есть, то есть, — согласился Дуг, наградив ее ослепительной улыбкой. Он, похоже, благосклонно воспринял появление Джонни Рея. Даже слишком благосклонно. Он должен был уже, по идее, начать хмуриться и ворчать.

— Итак, — произнес Дуг так, как говорил ее отец лет десять назад, — вы двое идете в кино?

— Точно, — нерешительно ответил Джонни Рей, словно опасался, что Дуг врежет ему по носу за одно это признание. — Долго мы не задержимся.

Трейси поморщилась. Теперь Джонни Рей говорил так, будто им обоим было по шестнадцать лет и ему приходилось объясняться с ее отцом. Все развивалось не совсем так, как было задумано. В самом деле, вся сцена выглядела причудливой.

— Просто замечательно! — восторженно отреагировал Дуг. — Трейси редко удается отдохнуть и повеселиться — тут и вечерние занятия, и Дональд, и все такое прочее. Мне самому хотелось бы выводить ее почаще в свет, но я стараюсь наверстать с сыном потерянное время. Так что повеселитесь на славу.

Трейси даже поперхнулась, беспомощно взглянула на Джонни и схватила его за его руку.

— Ну, спокойной ночи. — Она с любопытством взглянула на Дуга. — Пока, детка, — бросила она Дональду, который едва взглянул на нее, споткнулся о кубики, шлепнулся и захихикал.

— Дональд упал, папуля.

— Да уж, — Дуг тут же перенес свое внимание на сына. Ему явно было наплевать на то, что Трейси шла на свидание с Джонни Реем. Оно вызвало у Дуга не больше интереса, чем у любой платной няни.

Когда они вышли на улицу. Джонни прищурился на Трейси сквозь свои толстые очки:

— Похоже, не сработало. Трейси вздохнула:

— Похоже на то.

— А я ведь говорил, что он никогда не купится. Я тебе не пара.

— Ты отличный парень, Джонни Рей. Не выдумывай, что я слишком хороша для тебя. Дело вовсе не в этом. Просто Дугу наплевать, — покорно вздохнула Трейси, смаргивая навернувшиеся слезы.

— Так что будем делать? Ты все еще хочешь пойти в кино?

— Нет, Я хочу надраться до чертиков.

— Трейси!

— Идешь со мной? — Она зашагала по тротуару, крутя бедрами, обтянутыми шортами, которые она выбрала в попытке выглядеть особенно соблазнительной.

Джонни поспешил за ней, простонав:

— Иду-иду.

Напиться оказалось гораздо легче, чем вызвать ревность Дуга. Хватило одного часа и трех стаканчиков.

— Домой, домой! — твердо сказал Джонни после того, как она опрокинула остатки содержимого третьего стаканчика и запустила его по стойке в сторону бармена, требуя, чтобы он налил еще. Джонни перехватил ее стакан и покачал головой. Бармен ухмыльнулся и отошел к другому любителю выпить.

— Не могу я вернуться домой так рано, — запротестовала Трейси. — Дуг сразу поймет, что мы не ходили в кино.

— Когда ты придешь домой, не имеет никакого значения. Он усечет, чем ты занималась, как только ты дыхнешь на него. От тебя пахнет отнюдь не жареной кукурузой, а пивной.

— Он не подберется ко мне достаточно близко, чтобы унюхать мое дыхание, — раздраженно проворчала она, сначала качнувшись в сторону стойки, потом едва не опрокинувшись назад. Джонни обхватил ее за талию и наклонил обратно к стойке.

— А пить-то ты совсем не умеешь, Трейси Мари. Мне казалось, что любой может принять три стакашки кукурузного с водой.

— И никогда не умела, — уныло отозвалась она, соскальзывая с высокого табурета и пошатываясь. Джонни подхватил ее и с трудом удержал в прямом положении.

— Все, увожу тебя домой, — повторил он. Она покачала головой:

— Я иду всего лишь в дамскую комнату, потом мы выпьем еще.

— Ты пойдешь домой!

— Если ты отведешь меня домой, Джонни Рей, я не буду с тобой разговаривать. — Она свирепо уставилась на него, хотя ей и трудно было сфокусировать свой взгляд на его лице. — И я оставлю тебя на милость Морти, — пьяно пообещала она.

— Не так страшно, как реакция Дуга, когда он увидит, до какого состояния я позволил тебе надраться.

— Оставь мне заботы о Дуге. Когда я доберусь до дома, я скажу ему пару ласковых.

— Когда ты доберешься до дома, тебе следует, я думаю, отправиться сразу в постель. Даже не подходи к Дугу. Не подходи к Дональду. Поднимись прямо в свою бедную светелку и упади прямо в свою маленькую постельку, — он покачал головой. — Постарайся не упасть на первой же ступеньке.

Она ответила ему похотливой улыбкой.

— А ты уложи меня в постельку, — с надеждой предложила она. — Это может сработать.

— Даже и не думай. Я не самоубийца. Тебя я доведу только до входной двери. До койки доберешься сама.

— А, ладно. — Она надулась и покорно кивнула головой.

Входя в дверь своего дома, она размышляла о том, что происходило на протяжении последних недель, о той хитроумной игре, которую вел Дуг, пудря ей мозги. Хватит, решила она. Прислонившись к стене, она сделала глубокий вдох и постаралась не качаться. Ей это удалось лишь отчасти. Восстановив равновесие, она громко протопала вверх по лестнице, ввалилась в комнату для рукоделия и со всей силой врезала ногой по постели, разбудив Дуга от глубокого сна.

Будь он проклят! Заснуть, пока она была на свидании с другим мужчиной! Это была последняя и самая оскорбительная капля. Убедившись, что он открыл глаза, она набросилась на него.

— Ты спишь, мерзавец? — Она наклонилась и уставилась в его глаза. Они казались испуганными, настороженными. Она свирепо вытаращилась на него. — Тебе придется выслушать все до последнего слова.

— Ты случайно не прячешь метлу за спиной? — опасливо спросил он, протирая глаза.

— Нет. Но, пожалуй, она мне не помешает. Хорошенький тумак по башке должен разбудить тебя окончательно.

— Да я уже проснулся, — сухо отпарировал он. — Ты своего добилась.

— В данную секунду, может, и так, но в целом ты похож на гончую, утратившую нюх.

— Лестное сравнение. Чего ты добиваешься? Она еще раз глубоко вздохнула, свирепо глядя на него, и потребовала:

— Я хочу знать, почему ты даже не пытаешься затащить меня в постель и заняться со мной любовью?

В его горле как-то странно и подозрительно булькнуло, словно он задыхался. Она пригляделась к нему. У него вроде подрагивали плечи, и сам он, казалось, едва сдерживался, чтобы не расхохотаться.

— Я думал, ты меня совсем не хочешь, — ответил он с невинными видом. Слишком невинным. Знала она этот тон и с внезапным презрением поняла, что он только что выиграл затеянную им игру. Все это время он ждал, когда она придет к нему и признается, что готова попробовать все сначала. Он поставил на карту все их будущее, полагаясь на свое умение заманить ее снова в свои объятия, используя тайную тактику, которой могло бы позавидовать ЦРУ. И — будь он проклят! — она сработала.

Трейси подумала было послать его к черту, но тут же решила, что это было бы равносильно тому, как если бы она отрезала себе нос ему назло. Она жаждала его ласк больше, чем возможности поквитаться с ним. Вздохнув, Трейси посмотрела ему прямо в глаза.

— Я хочу, — призналась она смягчившимся тоном.

Дуг широко улыбнулся ей, и в его глазах вспыхнуло желание.

— Так чего ты стоишь там и разглагольствуешь, пока я тут лежу в одиночестве? — спокойно спросил он.

— Если ты хочешь меня, Дуг Магир, тебе придется прийти ко мне и взять меня, — упрямо возразила она, чуть покачиваясь из стороны в сторону.

— Предпочитаю подождать, когда ты сама упадешь, — поддразнил он.

— Дуг… — угрожающе начала она.

— О'кей, — в своей обычной медлительной манере произнес он и снова улыбнулся ей, отчего ее кровь бурно заструилась по венам, отрезвляя ее эффективнее, чем холодный душ. — Если ты настаиваешь.

Он поднялся на ноги с возбуждающей грацией, позволив простыне соскользнуть со своего нагого тела. У Трейси прервалось дыхание при виде его бронзового от загара тела, омытого сейчас мягким лунным светом. Она и раньше жадно рассматривала рельефные мышцы его рук и его широкие обнаженные плечи, когда он занимался всякими работами по дому, но сейчас его голое тело казалось ей гораздо неотразимее.

Ее взгляд опустился на его втянутый живот, задержался, пока у нее опять не прервалось дыхание при виде свидетельства его сильнейшего возбуждения, поспешно скользнул вниз на его сильные ноги.

— На тебе слишком много одежды, — мягко произнес он. Его пальцы нежно коснулись ее шеи над воротничком блузки, потом соскользнули вниз к верхней пуговке.

Она вдруг осознала, что сдерживает дыхание, а ее кожа горит в ожидании. Глаза Дуга полыхнули таким ярким пламенем, что она почувствовала, как жар охватывает ее груди по мере того, как он расстегивает первую пуговку, потом еще одну и еще. Все происходило в утонченно мучительном, замедленном темпе, словно им принадлежало все время на свете, как если бы они не ждали слишком долго этого момента.

— Твоя кожа как шелк, — сипло прошептал он. — Именно такой я ее и помню. И все же она обжигает как огонь. — Его губы коснулись пульсирующей жилки в изгибе ее шеи. — Такая горячая, такая удивительно гладкая и горячая…

— Дуг, пожалуйста… — нетерпеливо умоляла Трейси, скользя руками по его широкой, шероховатой от волос груди, по плечам, сразу напрягшимся от ее прикосновения. Она жаждала почувствовать его плоть всем своим естеством, почувствовать его умелое прикосновение к ее наиболее чувствительным местам.

— Мы долго ждали, моя любовь, — мягко увещевал он ее. — Так не будем торопиться, постараемся запомнить каждую секунду.

Через, казалось ей, целую вечность он стянул блузку с ее плеч, склонил голову и пробежал кончиком языка вдоль края бюстгальтера, по контуру ее грудей. Его пальцы чуть сжали сосок, и трение кружев вызвало изумительно чувственное ощущение, заставившее ее вскрикнуть и зарыться лицом в его волосы.

Лифчик последовал за блузкой, и ноги Трейси так ослабли от обуревавшего ее желания, что она едва не упала. Прижавшись к нему, она повлекла его за собой на постель. — Его руки пробежали по ее обнаженным ногам, коснулись чувственного холмика между бедрами, и она вся затрепетала, заметалась, стараясь притянуть его к себе. Но он упрямо уклонялся, полный решимости продлить каждую секунду с мучительной чувственностью.

К тому моменту, когда он стянул с нее шорты и кружевные трусики, она вся горела, как в лихорадке, и была готова более чем когда-либо в жизни. На этот раз, когда она потянула его к себе и приподняла свой таз в неуемном предвосхищении, он уже не сопротивлялся. Их взгляды встретились, его наполненные полночными звездами синие глаза заглянули в глубины ее огненно-янтарных глаз. В его взоре она читала нарастающее удовлетворение. Он наслаждался, беря ее — и тело, и душу — в экстазе от возрожденной уверенности в том, что она опять принадлежит ему, оттого, что пали наконец разделявшие их барьеры не оставалось ничего, кроме раскаленного добела желания, невыносимого напряжения, с которым ид тела соединились в мире полного живыми цветами несравненного возбуждения и радостного облегчения.

Наступившее успокоение было не менее чудесным. Оно несло в себе довольство более полное, чем то, которое каждый из них надеялся когда-либо достичь. Их любовные утехи были как будто теми же, что и раньше, но одновременно в чем-то и другими, большими, чем раньше. Как если бы их обогатили почти три года воздержания и осознание того, что их чувства друг к другу не изменились из-за безрассудной разлуки, которой никогда не следовало допускать.

Свернувшись клубком в объятиях Дуга после ночи, наполненной утонченными любовными утехами, Трейси сонно прошептала:

— Это ничего не меняет между нами, знаешь ли.

— Ты немного передергиваешь. Мы только что доказали, что между нами никогда ничто не менялось.

— Кое-что нет, — признала она. — Но, Дуг, брак это больше, чем просто секс.

— Уж не думаешь ли ты, что я этого не понимаю? Поэтому я и вернулся. Я осознал наконец, что такое любовь и обязательность. Именно это я пытался показать тебе каждодневно после своего возвращения. У меня было время для экспериментирования, пока отсутствовал, и я обнаружил, что спать с женщиной еще ничего не значит, если оба партнера не разделяют одни и те же ценности, если они не смеются вместе, как смеемся мы, или не ссорятся, как ссоримся мы.

Трейси провела пальцем по его груди:

— Или не мирятся, как миримся мы.

— Ты так это называешь? Примирение?

— А ты как называешь?

— Я это называю: заниматься любовью с женщиной, которая означает для меня больше, чем что-либо в мире.

Этими мягко произнесенными словами для Трейси завершились внутренняя борьба и внешняя война. Насколько она понимала. Дуг Магир вернулся домой навсегда…

Глава 11

Трейси совсем забыла о ежегодном церковном пикнике, пока Дуг не напомнил ей. Он нежно шлепнул ее по попке.

— Поспеши-ка на кухню, лентяйка, и приготовь чего-нибудь вкусненького, если рассчитываешь, что я поставлю на твой ленч. Не то тебе придется разделить его со стариком Кэлебом. Плешивый простак давно положил глаз на тебя.

— Кэлебу семьдесят пять.

— И до сих пор проворен, как петушок. Трейси поднялась на колени над Дугом и грозно посмотрела на него. Но, будучи в чем мать родила, она не столько пугала, сколько провоцировала.

— Дуг Магир! Если ты позволишь Кэлебу Паркеру — как бы проворен он ни был — выиграть у тебя мой ленч, нынешняя ночь станет последней, которую ты проводишь в моей постели, предостерегла она.

— Мы не в твоей постели, — напомнил он ей, — а в моей, но я намерен в корне все изменить сегодня же ночью.

— Вот как? — откликнулась она, устраиваясь поуютнее в его объятиях. — Что-то я не помню, чтобы предложила тебе разделить со мной мою постель.

— Ну, тогда и ты не сможешь пользоваться моей постелью. В этом матрасе полно комков, и он к тому же мал даже для карлика. Уже сколько недель мои ноги свисали с него. Удивительно, что в них не нарушилось кровообращение, — он пошевелил большими пальцами ног. — Видишь, они уже синеют.

Она подергала его за темные волосы на груди.

— Это единственная причина, по которой ты хочешь разделить со мной мою постель? Только чтобы твои ноги не свисали?

— Ну, твоя постель обещает и другие преимущества, — тихо заметил он, возбуждающе проводя пальцем по окружности ее груди и продвигаясь к ее розовому соску, который уже напрягся в мучительном ожидании его прикосновения.

— Не покажешь ли мне, какие именно? — искушающе поддразнила она.

— Если покажу, мы останемся без ленча. Не будет и пикника, а наш сынок разрушит весь дом, пока мы будем наверстывать потерянное время.

— Ну вот, все испортил! После своего возвращения ты столько раз отвозил Дональда к моим родителям. Почему тебе не хватило ума отвезти его к ним вчера?

— Да потому, что ты отправилась на свидание с другим мужчиной, — сухо напомнил он ей. — И мне нужна была здесь компания, чтобы не сойти окончательно с ума.

— А ты сходил с ума? — полюбопытствовала она.

— Скажем так: останься ты с Джонни здесь еще на пару минут, и изображаемая мною улыбка слиняла бы, а я врезал бы парню так, что он улетел бы в свой «Морти».

— Как хорошо, что Джонни Рей не знал этого. Он никогда бы не простил мне того, что я уговорила его на свидание.

— Так это ты уговорила его? — весело спросил Дуг.

— Угу.

— Ну-ка, расскажи подробнее. Она попыталась сползти с края постели, но он прижал ее к себе:

— Давай, рассказывай!

— Не хочу. Боюсь, потеряю свое преимущество.

Он долго всматривался в ее глаза, потом провел пальцем по ее губам. Приятная теплота наполнила ее сердце, а по ее позвоночнику заплясали искры.

— Разве ты до сих пор не поняла, что всегда будешь иметь преимущество передо мной? Я люблю тебя больше всего на свете.

Она сверкнула на него глазами, чувствуя, как ее сердце заполняется жаром счастья.

— Больше, чем блинчики с голубикой?

— Больше.

Она в задумчивости поджала губы, потом спросила дразнящим тоном:

— Больше, чем леденцы и чем катание на карусели?

— Даже больше, чем это, — очень серьезно ответил он.

— Больше, чем играть в бридж с моими родителями?

Он закатил глаза к небу:

— Определенно больше.

— Больше, чем бейсбол?

— Ну…

Она ткнула его локтем в бок.

— Навсегда?

— Навсегда, — торжественно пообещал он, потом ухмыльнулся:

— А теперь расскажи о своем свидании с Джонни Реем.

— Ни в коем случае. Если ты так ревновал, почему позволил мне пойти на него?

— Я хотел доказать тебе одну вещь.

— Какую?

— Ты начинала чувствовать себя неуверенно всякий раз, когда заставала меня флиртующим с другой женщиной.

— При чем тут это? — возмущенно спросила она. — С Джонни Реем все несерьезно. Ты…

— Со всеми другими женщинами у меня тоже не было ничего серьезного, — заверил он ее. — Флирт забавен, Трейси. Он дает человеку приятное ощущение своей значимости. Если, разумеется, он невинен и каждый понимает это, тогда в нем нет ничего плохого. Нормальный брак не распадается от флирта, если, конечно, один из супругов не чувствует себя неуверенно.

Она пристально посмотрела на него, глубоко вздохнула и наконец признала:

— Ты прав. Может, я и была неуверенной в себе. Временами ты казался несчастным, и я винила себя в этом. Когда же я видела, как ты развлекаешься с какой-нибудь женщиной, меня охватывала ревность. Я начинала думать, что она предлагает тебе нечто, чего не могла предложить я.

— У тебя нет никаких оснований сомневаться в моих чувствах к тебе. — Он поцеловал ее медленно и так основательно, что она чуть не задохнулась, но зато убедилась, что он ее не обманывает.

Он проказливо улыбнулся ей:

— И, маленькая, я никогда не флиртовал только лишь для того, чтобы вызвать твою ревность, как сделала ты, устроив свидание с Джонни Реем.

Трейси виновато покраснела.

— Кстати, вы двое так и не сходили в кино. Разве что нашли кинотеатр, в котором вместе с жареной кукурузой подают и виски. Так где вы были на самом деле?

— Ходили в бар Дейви.

— Джонни, должно быть, позабавился.

— Он вел себя как настоящий друг. Только жутко боялся, что ты его отдубасишь.

— Стало быть, свидание оказалось коротким. Ты никогда не умела пить.

— Ты должен благодарить свою звезду.

— За что?

— Если бы я не выпила хоть немного вчера вечером, мне бы не хватило духу ворваться к тебе сюда.

— Тогда напомни мне сегодня на пикнике поблагодарить Джонни Рея.

— Черт! Пикник! Из-за тебя я совсем забыла о нем!

— Так ты признаешь, что я могу заставить тебя забыть обо всем на свете?

— Мы же уже установили это.

— Мы можем попробовать еще разок.

— Я-то думала, что тебя волнует, почему так тихо в комнате Дональда. Сейчас он, наверное, вырывает уже последние страницы из книжек, что ты взял для него в библиотеке.

Дуг вздрогнул и натянул покрывало до подбородка.

— Почему ты не посмотришь, что там делает твой сын?

— Не думай надуть меня. Сегодня Дональд твой сын. Мне в самом деле пора заняться делом. Я собираюсь поджарить цыпленка и испечь яблочный пирог.

У него загорелись глаза:

— Тогда я готов на любую жертву. Давай, женщина, пошевеливайся.

К тому времени, когда они добрались до озера, Трейси чувствовала себя так, словно ее выставили напоказ в витрине центрального универмага. Даже чертов бармен из пивной «У Дейви» с любопытством наблюдал за ней. Джонни Рей опасливо поглядывал на Магира из-за самого большого дуба. Чарльз изобразил улыбку от уха до уха, увидев, как твердо Дуг сжимает ее руку. Милли выглядела смирившейся, а Вирджиния Сью была явно разочарована.

Родители же Трейси не могли бы выглядеть более довольными, если бы сами спланировали случившееся прошлой ночью. Она даже подумала, уж не сидели ли они на дереве с биноклем, наведенным на окно комнаты для рукоделия.

— Итак, — безмятежно обратился к ней отец, беря у нее корзинку для пикника, — вы двое наконец все уладили?

— Мы близки к этому, — совершила она ошибку в тот миг, когда Дуг произносил:

— Лучше, чем когда-либо.

— Ну не замечательно ли это? — пропела ее мать. — Я так и знала, что скоро нам предстоит что-то отпраздновать.

— Ма, пока еще нечего праздновать.

— Нечего? — удивилась Грейс с огорчением в глазах. — Но я думала… Когда я увидела вас двоих только что, я была просто уверена…

— Мы только начали улаживать наши отношения, — подчеркнула Трейси. — Поэтому, пожалуйста, не заказывай пока свадебный торт.

— Ну, не повредит заехать на обратном пути в кондитерскую и посмотреть, что там и как. А на днях я видела такое славненькое платьице, как раз для…

— Мама!

— О'кей, о'кей, — фыркнула мать. — Вы с Дугом сами можете заказать торт, когда будете готовы к этому. Не буду совать нос в ваши дела.

— Спасибо.

— Я готов, — весело вставил Дуг.

— Нет, не готов. К тому же тебе даже не нравятся торты. Сколько труда мне стоило уговорить тебя съесть один кусочек для памятной фотографии на той свадьбе.

— Верно. Я предпочитаю яблочный пирог, — его взгляд дьявольски засверкал, опустившись на ее грудь. — И другие сладкие вещи.

В ответ глаза Трейси заблестели с нескрываемым бесстыдством.

— Тогда начинай выворачивать карманы, ибо я собираюсь прошептать на ушко Кэлеба сладкие вещи, — предостерегла она и протиснулась сквозь собравшуюся толпу, чтобы поставить свою корзинку вместе с другими на импровизированной сцене.

Ежегодный церковный пикник проводился как семейное мероприятие с тех пор, как Трейси помнила себя, для сбора средств в местный фонд благотворительности. Дуг постоянно повышал цену и выигрывал ее корзинки для пикника, начиная со средней школы, даже тогда, когда она пережаривала цыпленка, а корочка яблочного пирога оказывалась сырой. Только однажды кто-то осмелился превысить предложенную Дугом цену: тот юноша был новичком в городе и не знал, что она и Дуг Магир были неразлучны. Другой парень вмешался и остановил его в последний момент, пока гнев Дуга не вышел из-под контроля.

Пока Дуг был в отъезде, пикник утратил в значительной степени свою привлекательность для Трейси. Последние три года она делила ленч со своими родителями, совершенно незаинтересованная участвовать в невинном ритуале «спаривания», который совершался сам по себе вокруг корзинок, наполненных чем угодно: от жареных цыплят и картофельного салата до паштета и французского хлеба. Последние обычно приносила Вирджиния Сью, так до конца и не понявшая, почему ее лакомствам люди предпочитали простые, но вкусные блюда, предлагавшиеся другими женщинами.

Вдруг Дональд задергал Трейси за руку.

— Ма, хочу найти папулю.

— Папуля, наверное, играет в бейсбол, милок.

— Найти папулю, — настаивал ребенок, готовый надуться. — Хочу играть.

— Подожди минутку.

— Сейчас!

— Дональд Дэвид Магир!

Его глаза наполнились слезами, и он издал пронзительный вопль, который не могли не услышать все участники пикника:

— Папочка!

Трейси и вообразить себе не могла, что Дуг услышит призыв своего сына среди шума, стоявшего на лужайке, но он вдруг оказался рядом с ними.

— Что такое? Тебе больно? Он что, упал? Дуг опустился на колени и стал выискивать признаки смертельных ран, а Трейси лишь вздохнула и развела руками.

— Он выживет.

— Но что случилось-то?

— Ничего не случилось.

— Так какого черта он вопил?

— Напомни мне дать тебе почитать книгу об ужасной парочке.

— Ты хочешь сказать, что с ним случился припадок гнева?

Дональд уже улыбался во весь рот, обхватив ручонками шею отца.

— Идем играть, папуля. Качели.

Трейси невольно улыбнулась, видя замешательство в глазах Дуга и солнечную радость на лице Дональда. Слезы его бесследно исчезли.

— Забирай его, — щедро предложила она, — а я пойду побеседую с Джонни Реем — надо же вытащить его из-за того дерева.

Час спустя преподобный Джэксон наконец открыл аукцион. Корзинки не были помечены именами приготовивших их женщин, но каждый мужчина постарался заранее опознать ту корзинку, на которую он собирался ставить. Целый хор голосов поднимал ставки понарошке, чтобы взять цену побольше, но в конце концов от места проведения аукциона рука об руку отходили парочки в том же составе, в котором они и прибыли сюда.

И Чарльз, и Джонни Рей делали непомерно высокие ставки на корзинку Трейси, что вынудило Дуга заплатить смехотворно высокую цену за возможность позавтракать со своей женой.

— Ну, молодцы, — ворчал он, вручая наличные супруге преподобного Джэксона.

— Не жалуйся, — поддразнила его Трейси. — Они могли бы играть на повышение и дальше. Они же знали, что ты пойдешь до конца. Скажи еще спасибо, что мой отец не участвовал. Я заметила, как он пытался повышать ставки, но мать схватила его за руки.

Но прежде чем уединиться, чтобы позавтракать, они дождались конца аукциона. К удивлению Трейси, Джонни Рей поставил больше всех на корзинку Вирджинии Сью, а корзинку Милли выиграл Чарльз. Даже Морти поставил на ленч, принесенный новенькой в городе учительницей.

Когда эти три пары уходили, Трейси обратила внимание на расплывшихся в радостных улыбках мужчин. Во всяком случае Чарльз и Джонни Рей сияли безудержно. Морти же выглядел слегка озабоченным, как если бы его рука сама по себе делала ставки, а он не совсем понимал, что ему теперь делать с симпатичной женщиной средних лет, улыбавшейся рядом с ним.

Вирджиния Сью, казалось, была в шоке. Она таращилась на Джонни Рея так, словно не могла припомнить, где она могла видеть его раньше.

Чарльз же и Милли превосходно смотрелись вместе, и Трейси искренне пожелала этой парочке поладить. Пора уже Чарльзу начать проводить время с кем-то еще, кроме нее с Дугом. Ему нужна была добрая спутница жизни, и Трейси вдруг сообразила, что она недооценивала Милли. По-своему она оказалась неплохой подругой в последнее время.

— О чем ты думаешь? — спросил Дуг, расстилая одеяло под деревом на самом берегу озера в отдалении от остальной толпы.

— О Чарльзе и Милли. Как тебе нравится эта парочка?

— Думаю, нам не стоит вмешиваться.

— Ну-ну. Почему бы им не быть счастливыми, как мы?

— Пусть будут. Но не обязательно же друг с другом. Позволь им самим решить для себя.

— Какой ты скучный!

— Я предпочитаю сосредоточиться на нас с тобой. — Он опрокинул ее на одеяло и склонился над ней, просунув одну ногу между ее бедрами, Трейси почувствовала, как все ее тело охватывает жар, не имевший ничего общего с летним солнцем.

— Дуг! — запротестовала она, но не слишком энергично.

— Помнишь, первый раз, когда мы пришли на такой пикник? — прошептал он, прижавшись горячими губами к ее щеке. — Мне ты показалась самой красивой девушкой, которую я когда-либо встречал. С длинными каштановыми волосами, ниспадавшими на спину, и огромными глазами.

— Не так уж неотразима я была после того, как грохнулась в третьем «доме», порвала джинсы и оцарапала коленку.

— Даже тогда ты выглядела обалденно. К тому же ты чертовски ловко прокралась в тот «дом».

— Тогда-то ты и запал на меня? Когда убедился в моем умении прокрадываться в «дома»?

— Не-а. Раньше.

— Да? Когда же?

— Когда ты отбила мяч за пределы площадки.

Она игриво шлепнула его:

— Дуг, ты романтичен, как бухгалтер, влюбленный в цифры.

— Ты хочешь романтики? Я покажу тебе романтику, — прошептал он. Его губы настойчиво атаковали ее губы, пока они не раскрылись и не позволили его вельветовому языку вступить в интимное состязание с ее языком.

Задохнувшись, Трейси с усилием отстранилась и прошептала:

— Не сейчас. Дуг.

— Почему бы и нет?

— Ребенок же.

— Папуля? — вступил в разговор Дональд. — Вы с мамулей упали? — в его голосе прозвучала озадаченность.

— Да, старое доброе время прошло безвозвратно, — простонал Дуг и сел, пока Трейси приводила в порядок свою одежду.

— Нет, — сказал он Дональду. — Папуля просто поцеловал мамулю.

Дональд задумался на минутку, потом уточнил:

— Как когда надо идти спать? Трейси переглянулись с Дугом, заметив тлеющий в его глазах огонь.

— Что-то в этом роде.

— Кей, — он казался явно удовлетворенным. — Хочу куру.

— Интересно, через сколько лет он станет предпочитать поцелуй цыпленку? — негромко произнес Дуг.

— Если он похож на своего отца, этого недолго осталось ждать. Ты начал шалить уже в двенадцать.

— Вовсе нет, — возмущенно возразил Дуг. — Я, может, и созрел рано, но не шалил.

— Вот как? Не ты ли настаивал на каждой вечеринке играть в бутылочку и в фанты на раздевание?

— Вполне невинные игры. Она кивнула:

— Ага. Только большинство начинает играть в них ближе к двадцати, чем к десяти. И ты знал все укромные местечки в городе еще до того, как получил водительские права.

— Никогда нелишне подготовиться заранее. К тому же, откуда ты знаешь все это? Я ни разу не водил тебя на такие вечеринки и не заманивал тебя в те укромные местечки. Я всегда обращался с тобой как с настоящей леди.

— Мне ли не знать, — она преувеличенно тяжело вздохнула. — Это-то и сводило меня с ума.

Он довольно ухмыльнулся:

— В самом деле?

— Сам прекрасно знаешь. Только что ты снова прибег к подобному же грязному трюку.

— Что такое? О чем ты говоришь, Трейси Мари? — Его синие глаза раскрылись в простодушном удивлении.

— Только не разыгрывай из себя святую невинность. Я хотела сказать, что ты отлично знал с момента своего возвращения, как заполучить меня обратно. Ты знал, что если будешь расхаживать достаточно долго по дому в полуобнаженном виде и не проявлять ко мне интереса, я сама брошусь в твои объятия.

— Вот так-так! Я-то думал, что ты упала в мои объятия потому, что была слишком пьяна, чтобы удержаться на ногах.

— Очень смешно!

Он перестал улыбаться и внимательно пригляделся к ней.

— Ты же занималась со мной любовью вчера потому, что хотела этого, а? То есть ты пыталась сказать тем самым, что готова попробовать все сначала?

Его взгляд притягивал и не отпускал ее.

— Именно так, — призналась она. — Больше никаких игр. Дуг. Мы стали взрослыми. На этот раз мы оба, я полагаю, готовы к…

Она заколебалась. Ей не хотелось первой поднимать вопрос о браке. Он сам должен начать этот разговор, сказать, что теперь готов взять на себя обязанности, которых не брал в первый раз.

— Ко всему, что бы ни случилось, — наконец закончила она фразу.

— Трейси, я…

— Еще куру, — потребовал Дональд, не подозревая о скрытых токах страсти, бурлящих в его родителях. Он прополз между ними к корзинке с ленчем.

Рука Дуга скользнула по бедру Трейси, и его взгляд нашел ее глаза.

— Потом, — пообещал он. Сердце Трейси отчаянно забилось, и она согласно кивнула:

— Потом.

Это был обет не менее торжественный, чем тот, который они дали в день их венчания.

Глава 12

В понедельник утром Трейси проснулась с жуткой головной болью. Болели все суставы и мышцы, к горлу подступала тошнота. Рядом посапывал Дуг. А она лежала и думала — разбудить его или умереть молча? Ее желудок скрутило, и она едва успела дотащиться до ванной комнаты. Пробудившийся Дуг следовал за ней по пятам.

— Ты в порядке?

— Если ты задашь еще раз свой дурацкий вопрос, как бы гадко я себя ни чувствовала, постараюсь встать и задушить тебя.

Он взял полотенце, намочил его и, сев рядом, нежно приложил охлажденную ткань к ее лбу. Трейси со стоном прижалась к нему, схватившись за живот.

— Ты не отравилась?

— Вчера я приготовила нормальный обед, иначе ты и Дональд тоже маялись бы животом.

— Пойдешь на кровать или останешься здесь?

— Я хотела бы лечь, но мне лучше остаться здесь. А если ты принесешь подушку, я смогу провести здесь остаток своей жизни.

— Сочувствую тебе, детка.

— Кстати о детках, что-то наш сынок слишком расшумелся. Ты не посмотришь, в чем там дело?

Дуг вскочил на ноги и еще раз внимательно посмотрел на нее:

— Тебе принести чего-нибудь?

— Брошюра об организации похорон была бы как раз кстати.

— Трейси!

— Извини. Ты бы одел Дональда и приготовил ему завтрак, а об остальном я уж позабочусь сама.

— Ни о чем заботиться тебе не придется. Как только придешь немного в себя, отправишься в постель и будешь отдыхать, даже если мне придется пригласить для тебя сиделку.

— Я не могу болеть, — простонала она. — Только не сегодня.

— Ты больна, — заметил Дуг с противной правотой.

— Но мне нужно на работу, петом вечером у меня последний экзамен но истории.

— Морти переживет как-нибудь один день без тебя, и я позвоню твоему преподавателю и объясню ему все. Он примет у тебя экзамен позже.

— А Дональд? Его нужно отвезти к моим родителям. Миссис Дэннер уехала на неделю к своей дочери.

— Трейси, перестань волноваться. Я отвезу Дональда.

— Но это мое дело.

Дуг снова сел рядом с ней.

— Трейси, я знаю, что последнюю пару лет тебе приходилось заниматься всем самой и ты прекрасно со всем справлялась. Никто бы не сумел сделать это лучше тебя, — успокаивающе проговорил он. — Но теперь я дома. Позволь мне взять часть обязанностей на себя — особенно когда я тебе нужен, как никогда.

— Разве я тебе мешаю?

— Ты, похоже, пытаешься удержаться за свою независимость. Наверное, боишься, что я опять исчезну. — Он с нежностью взял ее за подбородок и мягко сказал:

— Но я никуда не денусь, обещаю. Сколько дней я тебе уже толкую об этом?

Все еще слыша торжественное обещание, Трейси наконец вернулась в постель и проспала весь день, проснувшись только для того, чтобы проглотить куриный бульон, который Дуг привез в перерыв на ленч. К обеду она решила, что теперь выживет. На следующее утро Трейси уже чувствовала себя человеком, пусть и недостаточно окрепшим, чтобы возражать Дугу, требовавшему, чтобы она не вставала с постели еще один день.

— Ты так переутомилась, что нуждаешься в отдыхе.

— Но Морти…

— Морти сказал, что ты заслужила отдых, а он управится.

— Мой экзамен…

— Профессор сказал, чтобы ты позвонила ему, как только сможешь прийти на экзамен. Она вздохнула с облегчением:

— Как Дональд?

— С ним все в порядке.

— Я хочу повидать его. Дуг усмехнулся:

— В чем дело? Боишься, что я его не так одел или позволил опрокинуть студень на голову? Она слабо улыбнулась:

— Вообще-то мне приходило это в голову. Ты ведь можешь и не совладать с двухлетним ребенком.

— Но я учусь, — заверил он ее и отправился за Дональдом.

— Мамуля болеет? — спросил Дональд, заползая на кровать и приникая к ней лицом.

— Мамуля была больна, но теперь почти поправилась, — успокоила она его.

— Тебе нужно сделать укол? — спросил он слишком уж обрадованно.

— Не надо укола.

— А папуля купит тебе мороженого.

— Все в порядке, милый, я и так выздоровлю. А ты поезжай к бабушке. Может, она разрешит тебе помочь ей в саду.

— Я помогал вчера, — дергал траву, — он улыбнулся с гордостью. — Красивую желтую травку.

Трейси застонала и посмотрела на Дуга. Тот кивнул:

— Да, она отвернулась на минуточку, и он выдернул все ноготки. Все до одного. Но твоя матушка удивила меня. Она восприняла это изумительно спокойно. Во всяком случае она перестала причитать к тому времени, когда я заехал за ним. Она поставила их в вазы по всему дому.

— Красиво — радостно подтвердил Дональд.

— Могу себе представить. Но сегодня ты будешь дергать только ту травку, какую покажет тебе бабушка. О'кей?

— Кей.

— Пойдем, приятель, пусть мамуля поспит немного.

Дональд кивнул и сполз с кровати. Дуг коснулся губами ее лба и последовал за сыном к двери:

— Увидимся за ленчем.

— Тебе не обязательно приезжать домой — я вполне справлюсь сама.

— Знаю, что справишься. Но я хочу приехать. Это улучшает мое настроение. Мне нравится играть в мужа.

Несколько дней спустя она полностью оправилась и вернулась на работу. Пошла на экзамен и успешно сдала его, а Дуг даже купил ей мороженое, обещанное в качестве награды. Она ощутила себя наверху блаженства.

В момент наибольшего наплыва посетителей в час ленча в ресторан вошла Милли и уселась у стойки.

— Привет, Милли. Как прошло твое свидание с Чарльзом после пикника? — не сдержала своего любопытства Трейси.

— Великолепно.

Он отличный парень. И опять пригласил меня на свидание сегодня вечером.

— Замечательно! — откликнулась Трейси, искренне радуясь за них двоих. — Чарльз кажется слишком тихим, пока не познакомишься с ним поближе. Надеюсь, вам будет хорошо вдвоем.

— И я надеюсь, — подтвердила Милли и на одном дыхании поинтересовалась:

— Что ты думаешь о новой работе Дуга?

— О новой работе? — беспомощно повторила Трейси. Она была в лихорадке, не в себе последние дни, но все же не сомневалась, что он не сказал ей ни слова о новой работе. Он только-только получил, слава Богу, свое нынешнее место. На ее лице, видимо, отразилось изумление, ибо в глазах Милли появилось выражение виноватости.

— Ой, я, кажется, опять сболтнула лишнее, — простонала она. — Дорогуша, разве он ничего не сказал тебе?

— О чем? — вся напряглась Трейси.

— Компания назначила его распорядителем работ на строительстве нового торгового центра в Нэшвилле. Это очень важное повышение — он будет руководить многомиллионным проектом. Я всегда считала Дуга умницей. В один прекрасный день он станет вице-президентом «Приозерной».

Она присмотрелась к Трейси:

— Ты что — не рада за него? Понимаю, опять я испортила тебе сюрприз, но разве тебя это не волнует?

— Еще как волнует. Не знаю, дождусь ли встречи с ним, — ответила она с притворной искренностью. Чтобы открутить ему башку, добавила она про себя.

Новость, сообщенная Милли, оставила Трейси почти бездыханной. Дуг полуяид повышение. Он переедет в Нэшвилл, но ни слова не сказал ей.

И как скоро это произойдет? — спросила она.

— Через пару недель. Они хотят начать стройку немедленно и открыть торговый центр уже к Рождеству в следующем году.

— А когда Дуг узнал об этом?

— Ммм… — Милли заколебалась. — Может, тебе следует спросить его.

— Я спрашиваю тебя. Когда?

— Разговоры об этом пошли на прошлой неделе.

— На прошлой неделе! — недоверчиво повторила Трейси. Занимаясь с ней любовью, он уже знал, что скоро покинет ее опять. Знал, когда уверял ее, что вернулся навсегда. Знал, когда готовил для нее суп и кормил ее с ложечки. Он, вероятно, хотел ее выздоровления только для того, чтобы она не окочурилась, узнав новость.

Ну, ладно, пусть забирает свою новую работу и все свои враки и убирается! На счастье! Но скорее в аду наступят холода, чем он увидит ее и ее сына снова!

По-видимому, холода наступили значительно раньше, чем она ожидала, ибо в тот самый момент она увидела Дуга, входящим с широкой улыбкой в зал. Он выглядел самоуверенным, как важничающий пацан, только что коснувшийся последнего, победного «дома». Его улыбка несколько поблекла при виде Милли, которая спешно проглотила последний кусок своего сандвича и поторопилась к двери. Трейси взглянула на стойку: негодяйка даже не оставила чаевых! Уж не посчитала ли она новость о повышении Дуга стоящей чаевых?

Дуг присел на табурет, но Трейси преднамеренно отошла в другой конец стойки, где убрала грязную посуду, отполировала столешницу, пока не увидела в зеркальной поверхности мрачное выражение своего лица, и понесла целый поднос стаканов на кухню.

— Трейси! Она оглянулась.

— Нам нужно поговорить.

— Это мы уже слышали. Обычно ты так говоришь, когда придумываешь какое-нибудь оправдание того, что собираешься сделать.

Она и моргнуть не успела, как Дуг обогнул конец прилавка и выхватил у нее поднос.

— В чем дело, черт побери? — требовательно спросил он.

— Ты, наверное, явился сюда, чтобы сообщить о своем повышении?

— А, вот оно что. Милли опять опередила меня.

— Жаль, не правда ли? Уверена, ты так предвкушал момент, когда сообщишь мне радостную весть.

— Именно!

— Ну, теперь в этом отпала необходимость, — отрезала она.

— Я ждал, пока ты не поправишься.

— Конечно, — пробормотала она, потом слащаво добавила:

— Счастливого пути. Заглядывай, когда будешь в городе. Уверена, твой сын не забудет тебя. Я буду показывать ему время от времени твою фотографию.

— Нашему сыну не понадобится моя фотография, — медленно проговорил Дуг, и она поняла, что он едва удерживается от желания тряхнуть ее так, чтобы у нее зубы застучали. Ей удалось здорово разозлить его, с гордостью отметила она. Прекрасно, ибо она и сама была в бешенстве.

— Наш сын поедет со мной.

— Только через мой труп! — крикнула она и поморщилась, когда стоявший в зале шум затих и все головы повернулись в их сторону.

— Ну-ка, иди сюда, — Дуг затащил ее в кухню.

— Вон отсюда! — приказал он Джонни Рею, который переводил взгляд с гриля на Трейси и обратно. — Я сказал: убирайся!

— Иди-иди, — сказала наконец Трейси. — Я переверну бургеры.

— Но Морти…

— Морти слишком занят обслуживанием столиков, чтобы поднимать шум, — успокоила она его, потом добавила еле слышно:

— А когда рассосется наплыв посетителей, он меня уволит.

Она перевернула бургеры, прижала их поочередно деревянной лопаточкой и свирепо взглянула на Дуга:

— Вперед! Ты же хотел поговорить!

— Трейси, новая работа означает большое повышение для меня.

— Это сказала мне и Милли.

— Но я не соглашусь на нее, если ты будешь против.

Внезапно закипевшая было кровь Трейси начала остывать. Она не ожидала такого, даже на минуту не могла представить себе, что ей удалось удержать его от того, чего он так хотел.

— Так ты останешься здесь?

— Как скажешь, — его взгляд ослепил ее своим блеском.

— Ты не можешь отказаться от такого предложения, — медленно произнесла она. — Это было бы безумием. Такой шанс выпадает лишь раз в жизни.

— Разумеется. Но я подожду следующего, если ты этого хочешь.

— Я не могу требовать от тебя такой жертвы.

— Тогда ты просто должна выйти за меня замуж и поехать со мной, — он сделал паузу, пригвождая ее взглядом. Она совсем забыла про бургеры. — Вместе с Дональдом.

— Ты в самом деле хочешь, чтобы мы поехали с тобой?

— Конечно, глупенькая. Там ты сможешь получить наконец степень бакалавра в университете. Неужели ты подумала, что я собираюсь уехать один?

— Такое уже случалось, — скривилась она.

— Это было давно. Я уже говорил тебе, что люблю тебя и постараюсь не делать ничего, что могло бы расстроить тебя.

Она попыталась положить бургеры на булочки, но ее руки дрожали так, что она едва не уронила все на пол. Дуг забрал у нее деревянную лопаточку, ловко перекинул бургеры с гриля на булочки и просунул тарелки в окошко, выходящее в зал.

— Ну, что скажешь?

— На что? — решила она поддразнить его, когда уже знала, что все практически улажено.

— На мое предложение.

— Так это было предложение?

— Конечно же. И я делал его тебе с момента своего возвращения в город.

— Необычное-таки предложение, — прошептала она, покачивая головой. — Но если ты так это называешь, я, пожалуй, скажу «да».

Дуг гикнул от радости так, что его, без сомнения, слышала вся округа. Очень убедительная реакция. Сердце Трейси затрепетало от счастья.

— Сию минуту притащу сюда преподобного Джэксона, — воскликнул Дуг с юношеским восторгом.

Трейси непреклонно покачала головой:

— Ни-ни. Если ты думаешь, что я соглашусь на второе венчание в паршивой обжираловке, то ты безумнее, чем я предполагала. Хватит и того, что мы провели наш первый медовый месяц в домике рыбака, где Билли Джо и половина населения города постоянно выкидывали всякие штуки!

— Я думал, тебе нравится рыбная ловля.

— Нравится, но в медовый месяц можно было бы заняться чем-то более увлекательным, нежели ловить и чистить форель.

— Чем, например?

— Тем, чем мы занимались прошлой ночью и после полудня в субботу, и снова в субботу ночью, и почти каждую свободную минуту с тех пор, за исключением времени, когда я болела.

— Ага. Догадываюсь, что ты и Дональда не захочешь взять с собой на медовый месяц? Трейси покачала головой:

— Чего доброго, ты пригласишь еще и Чарльза.

— Ну…

— Дуглас Магир!

— Если вы двое уже договорились обо всех деталях, поимейте в виду, что у меня полный зал клиентов, желающих утолить свой голод! — проревел внезапно появившийся в дверях Морти.

Но Трейси успела углядеть довольный блеск в его глазах. Если быть точным, прежде чем Дуг заключил ее в свои объятия и поцеловал, ей даже показалось, что Морти одобряюще подмигнул ей.

Примечания

1

Самые знаменитые президенты США.

2

Символ удачи у американцев.

3

Национальный праздник США

4

14 февраля — день влюбленных

Content

Шерил Вудс
Благие намерения

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Примечания