Посвящается всем прочим членам моей семьи:

Ральфу и Анне,

Аните и Гэри,

Биллу и Барбаре,

Дику и Лил,

Джону и Мардж,

Генри и Мэри, всем их детям и всем детям их детей,

а также, с особливым почтением, Герману и Бетти, ведь без них — как без рук...

Отдельная благодарность тем, кто протянул мне руку помощи:

издательнице Шейле Джильберт, которая согласилась опубликовать сей текст,

Карен Хаас, которая внесла свою лепту в его подготовку к печати,

издателю Джону Сильберсэку, которому довелось присутствовать при финале,

ребятам из «Стардейт мэгэзин», редактором коего я являюсь, за неоценимую моральную поддержку,

— и Эллен Пайда, которая не давала мне пасть духом.

Пролог

Его немилость Хырц Моргшвин, Черный Властитель, весь измаялся, сидючи на своем троне слоновой кости и ожидая, пока его верные прихвостни, воины-норхи, явятся с рапортом о походе.

Моргшвин заранее знал, что рапорт будет неутешительным. Еще час назад часовые с крепостного вала донесли, что норхи приближаются к замку своего короля пешим ходом и что беглой королевы, за коей их посылали, с ними нет.

Жирный и плотный обед Моргшвина бурчал и копошился в его желудке, точно живой, грозясь прогрызть дорогу обратно на волю. Черный Властитель осушил кубок с бренди и вытащил из кармана табакерку, дабы как следует зарядить ноздри. Нелегко быть Черным Властителем, ох, нелегко — особенно Черным Властителем с беспредельными амбициями, каким и был Моргшвин. Сами посудите, разве можно требовать от ближних понимания, если геноцид народа средней величины для тебя — работка на одно утро, а семь смертных грехов — лишь способ убить время в ненастный субботний вечер? Но и Черные Властители способны испытывать чувства — правда, в основном, низменные, но чувства все-таки! Так что не худо бы кой-кому поднатужиться и уразуметь, что Хырц Моргшвин — невинная жертва своей социальной среды и архаической системы воспитания, не говоря уже о давлении тех настырных кармических тенденций, которые командуют взаимоотношениями Порядка и Хаоса во всем Полимире.

Как ни крути, а без злодеев далеко не уедешь; кто-нибудь да должен использовать Зло по назначению, чтоб зря не пропадало и под ногами не путалось. Надо сразу отметить, что настоящимзлодеем Моргшвин никогда себя не считал. Он знал, что применяет сомнительные с точки зрения морали методы, да и любопытство свое утоляет не самыми благими средствами, но в последнее время все его деяния были подчинены одной цели: навести порядок в проклятом водовороте под названием Темный Круг, обуздать бесчинства всех этих помешанных-перемешанных Магсил, которые затопили его владения, точно бурлящая, вонючая, отвратительная на вкус похлебка.

Черный Властитель раскрыл табакерку и, захватив большую щепоть сияющего порошка, славного снежка, зарылся в него своим крючковатым носом, давно покрывшимся красными ниточками набрякших сосудов от неумеренного нюхоугодия.

Нос Хырца испустил звук:

— Хрюк!

Приход, да что там — прилет! — плюс — о-о! — круговерть окрыленной крови, огненный туман — к вискам, видения детских шалостей, замученных жаб, престолонаследнических бесчинств, девчачьи кружева под рукой, хиханьки-хаханьки...

Звучный стук в дверь прервал нюхательные операции Хырца.

— Ваше величество! Норхи готовы к аудиенции, — возгласил мажордом.

— Пусть войдут, — распорядился Хырц.

Черный Властитель принял подобающую — свою коронную в обоих смыслах этого слова — позу: ссутулился и втянул голову поглубже в плечи. Получился вылитый стервятник. Для пущего эффекта Хырц сощурил глаза в безупречные черные щелочки, а с его губ тем временем сами собой стали срываться пробные «с-с-с» презрения и «фгм» надменности. Серо-буро-черные одежды, пышными складками окутывающие его тело, придавали ему сходство с еще одной летучей тварью — откормленной летучей мышью. Хотя в глубине души Хырц Моргшвин и считал себя слугой благородного дела, он отлично знал, что наделен недюжинным, зубодробительным даром напускать на себя зловещий вид. И ничуть того не стыдился.

Изукрашенная серебряными накладками дверь распахнулась. Двое норхов — норх Гробонос и норх Грызноклык — стоически вдвинули свои тела в дверной проем, задевая плечами за косяки и втягивая головы в плечи, ибо вход был для них низковат.

Чеканным шагом норхи вошли в тронный зал и вытянулись перед своим повелителем. Выправка у них была военная, точно у старослужащих горилл-мутантов. Но еще прежде них в помещение ворвался авангард их отряда — волна ужасной вони.

Ноздри Черного Властителя, все еще забитые чудо-табачком, конвульсивно задергались от неожиданного смрада. Он раскрыл рот, чтобы заговорить.

— Я... — начал он, но «я» превратилось в «а-ай», а следующее слово в «пчхи»; струя монаршего табачка и соплей ударила в физиомордии норхов.

Те, склонив головы, пали на колени.

— Так нам и надо, о, великий Властитель Квадрантов, поделом нам. Ваша живая игрушка ускользнула из наших рук.

— Полегче, гнусные вы отродья. Леди Аландра не игрушка... она моя супруга, моя королева... она — Ключ. — Хырц утер нос заскорузлым платком. — Она отомкнет тайны, которые уничтожат границы внутри Круга... а может статься, заодно и приведут его в путный вид! — Он подался вперед, сощурив глаза до предела. — Отвечайте, фурункулы, может, вы мне объясните, что за мурня творится? Мои волшебники, мои астрологи, мои нумерологи — каждый все по-своему толкует. Говорят: Маги-Игромейстеры посходили с ума; говорят: вернулся сосланный колдун и вершит месть, перекраивая законы Темного Круга... а законы эти все равно, что золотые, потому что их и так по пальцам посчитать можно. Только по мне — болтология это все!

— Мы знаем лишь то, что видели сами, и можем только отрапортовать, — каркнул один из монстров.

— Да уж, рапортуйте, сделайте милость.

Норх Грызноклык встал с колен.

— С момента, когда мы, согласно приказу, отправились через Врата в погоню за беглой королевой, вся наша мощь и внимание были сосредоточены на выполнении боевого задания, — пролаял он. — Наши кони, фактически, летели на своих окрыленных копытах через полосу пересеченной местности у границы Круга. Вскоре Аландра появилась в поле нашего зрения, хотя фора у нее все-таки была.

— Верно. Она держала путь в Грогшир. Мои волшебники донесли, что она хотела просить помощи у какого-то там сэра Годфри Пинкхэма.

— И она едва не достигла своей цели, ваше величество, ибо по приближении к царству нормальности наши скакуны на глазах стали выдыхаться. Но ее лошадь, напуганная уродливым смердом из людского рода, оступилась и упала.

— Любопытно!

— Мы схватили Аландру, ликвидировали монструозную собаку смерда и поручили брату Чернобронху прикончить зловредного урода. Однако его конь вернулся без хозяина! Неведомо как противник убил Чернобронха! — По обычаю норхов, Грызноклык выразил свою скорбь, дважды ударив себя в грудь. — И вот еще что, о, Властитель! По возвращении к Алмазным Вратам мы обнаружили на их месте лишь груду стекляшек. Ход оказался перекрыт!

— Да. Великий Распад к тому времени уже начался, — согласился Моргшвин. — А мой пленник Руп Пугар, пес его знает, как, сумел послать своего механического двойника на десантном орнитолете в Грогшир, определенно с целью овладеть Аландрой и ее Ключевой Важностью. Ох, ну и попотел же я! Как бык! И все равно Рупову оборонительную занавеску порвать не удалось. Так она и висит под сонным заклятием, которое мы наложили на его комнатенку. Но вы сказали, что моя любезная была у васв лапах! Чтоже стряслось?

— Властитель! С неба свалился кот! — откликнулся Гробонос. — И Аландра никак не соглашалась с ним расстаться, хотя нам ничего не стоило его убить!

— Кот? И кот ее освободил?

— Нет. Просто именно в тот момент треснул Круг.

— Да уж. Это явление не прошло мимо моего внимания.

— Драконообразная тварь вырвала ее из наших лап и утащила в свою Твердыню на неприступной горе, доступную только летучим существам! Мы отправились в Ножвилль нанять вивернов и обнаружили там отряд рыцарей, выехавший на поиски Аландры. Отряд под предводительством ни больше, ни меньше как сэра Годфри Пинкхэма и того кривобокого мужлана, с которым мыуже встречались. И вот еще что, о, Властитель! У него было Перо, Что Сильнее Шпаги! Они сбежали на вивернах к Твердыне спасать Аландру. И вот мы вернулись домой с пустыми руками и повинными головами! Ждем кары!

— Проклятие! — вскричал Хырц, застучав подошвами сандалий по каменному полу. — Нет сомнения — она уже у них!

— Неопровержимо верно, ваше величество.

— Нет у меня лишних сил и времени вас карать. Аландра, моя королева, должна быть найдена!

Норхи встали с колен и отдали монарху честь:

— Да, ваше величество.

— Мои миньоны, мои шпионы уже прочесывают местность в поисках ее величества. — Глаза Хырца снова сощурились, и он подался вперед, перейдя на хриплый шепот: — Но что это за уродливый герой, дурак, смерд, который нагнал на вас такого страху?

— О, Властитель, — молвил Гробонос, вновь преклоняя колени. — Он поистине несравненно ужасен. Он, ваше величество, больше не горбат и не уродлив. Он меняется... и его сходство...

— Сходство? — рявкнул Хырц. — С кем — сходство?

— Известны ли вам, ваше величество, легенды народа норхов?

— Что вы происходите от падших ангелов, которым ад заменили ссылкой в наши места... да. Но при чем тут леди Аландра?

— Есть история о другом падшем ангеле... ангеле, которого вышвырнули из небесных сфер по гнусной ошибке... то был херувим, ваше величество, и звали его Ласло. Портреты этого Ласло есть в наших Священных Золотарях. Этот человек, этот смерд, этот бывший горбун все больше и больше становится похож на наши портреты Ласло. Он наделен Силой, ваше величество. Мы оба ее почувствовали. Он из тех, с кем надо считаться.

— И без него полно Сил, с которыми надо считаться! — вскричал Моргшвин. — Сплошная сумятица вокруг, куда ни кинь! Хаос! Хватит, допопустительствовались! — И из его уст брызнул целый фонтан слюны. Вскочив с трона, он прошелся по залу, злобно глядя себе под ноги, на цветистый орнамент изразцового пола. — К Замку немедленно надо добыть Ключ — и делу венец! Ну а мне — мне нужна моя миленькая... моя миленькая власть! Вся целиком! — Он остановился и задумчиво поскреб в затылке. — И все-таки чует мое сердце — кое-кто за этим стоит. И этот кое-кто не дурак. Чей-то сумасбродный... хамский, я бы сказал, замысел проглядывает сквозь хаос. Нет, о, мои норхи, выбросьте из головы легенду про блудного серафима. Задумайтесь лучше, какой это волшебник или Бог схватил Темный Круг и завязал его полоумным узлом!

— Мы не будем тратить время на отдых, о, Властитель, а сразу поспешим исполнить вашу волю!

— Превосходно! — Черный Властитель вновь плюхнулся на трон и погрузился в размышления, подбодрив себя еще одной щедрой понюшкой. — Эти рыцари... с ними, значит, путешествует двойник Рупа Пугара?

— Насколько нам известно, нет, — отвечал Гробонос.

— Странно-странно... а они таки знали, где искать вивернов. Может статься, мой бывший союзник поддерживает с ними сношения. В таком случае... — Он чихнул в платок. — Раз так, он наверняка надеется, что рыцари сумеют его освободить. Вот оно что, эй, вы, Чугунные Руки! Как иначе объяснить, что этот отряд до сих пор не заплутался в Темном Круге? — С этими словами Моргшвин вскочил. — Отдохните сегодня ночью, о, норхи, — распорядился он, ступив на персидский (вытканный из шерсти персидских кошек) ковер у стены, чтобы звоном колокольчика дать камердинеру знак: «Сборы в путешествие». — А завтра выезжайте в форт Рупа Пугара!

Норхи отдали Властителю честь под звон далекого гонга. По коридорам разнесся топот множества бегущих ног.

Темные глаза Хырца Моргшвина широко распахнулись, отразив пламя внезапно разгоревшихся факелов.

— Мы перехватим этих рыцарей! Мы вернем королеву Аландру в мои нежные объятия, и ее Ключевая Важность откроет нам врата Тайн, которые наделят меня Абсолютной Властью! И мы раздавим этого падшего серафима, который так вас напугал. Этого... как бишь его зовут?

— Фартинг, о, Черный Властитель, — проскрипел Грызноклык. — Ян Фартинг.

Глава 1

На третий день перелета из Твердыни дракуна Принцерюша в форт Черного Властителя Рупа Пугара у вивернов вышел газ.

— Прошу прощения, — сказал виверн Воллес, на чьей спине восседали Ян Фартинг, отважный герой нашего рассказа, и розовоперстая принцесса Аландра, главная секс-бомба нашего рассказа, — но причины физиологического свойства вынуждают меня к посадке.

— Все небо — ваш туалет! — воскликнула раздосадованная Аландра, ибо она только-только уютно приникла к своему новому кумиру, этому прекрасному, как день, идеальному герою, обвив руками его мускулистую поясницу и прижавшись щекой к его сильной мужественной спине. — И полчаса не прошло, как мы взлетели после привала! Или ты так увлекся сном, Волли, что тебе было недосуг сходить по нужде?

И верно, спали шесть вивернов без задних ног, и храп их был грому подобен.

— Разве ты не заметил, Ян? — отозвался Волли. — В последнее время нам с ребятами стало ужасно тяжело набирать и держать высоту. Таких долгих перелетов мы не совершали уже... даже не помню, когда нам приходилось так выкладываться! Но внизу я различаю пшеничное поле, и, полагаю, нам следует немедленно взять на него курс — а то вдруг оно тут последнее!

Ян Фартинг обвел взглядом эскадрилью оседланных чудищ, растопыривших свои чешуйчатые крылья, чтобы не упустить коварных потоков воздуха. На их спинах, каждую минуту рискуя сорваться в пустоту, сидели остальные бойцы отряда: сэр Годфри Пинкхэм, гордый предводитель, изо всех сил державшийся обеими руками за седло; сэр Мортимер Щитсон, сэр Вильям Маквреддин и сэр Оскар Корноухский, несколько поистрепавшиеся в походе; и, наконец, Хиллари Булкинс, с длинными рыжими волосами, реющими по ветру, и с прочной самодельной сумкой на груди, из которой таращился перепуганный кот Алебастр. Линия горизонта то и дело капризно кривилась, что мешало определить их положение относительно земли (которая порой взбрыкивала и вдруг нависала над их головами, вместо того, чтобы мирно простираться под ногами). Но, осмотревшись, Ян вскоре удостоверился в правоте виверна. Они летели на бреющем, совсем невысоко.

— Пшеница? Зачем же вам понадобилась пшеница? — удивился Ян.

Виверн Волли презрительно фыркнул:

— Вы явно ничего не понимаете во внутреннем устройстве вивернов, о, мой герой и героиня!

— Инструкции со схемами к вам как-то не прилагалось, — парировала Аландра, которая за словом никогда в карман не лезла.

— У нас даже не было возможности получить эти инструкции у вашего покойного владельца, этого бесчестного орка, — проговорил Ян, несколько обидевшись.

— На самом деле все очень просто. Виверны едят в двух целях, — ответил Волли, кивком повелев своим товарищам спускаться вниз. Эскадрилья начала заходить на посадку. — Мясо животных мы едим для поддержания сил. Пшеницу мы потребляем ради газа.

— Газа? — озадаченно переспросил Ян.

— Именно. А вы думали, что в воздухе нас держат только крылья? Конечно же, нет! Верхние отделы наших тел представляют собой полости. Потребленные зерновые продукты вступают в реакцию с выделениями неких секретных желез, и получается газ, который легче воздуха. Но время от времени требуется обновлять запасы сырья, и потому нам поневоле приходится есть много пшеницы.

Аландра покачала своей очаровательной золотоволосой головкой.

— Это объясняет, почему иногда вы испускаете некие звуки и запахи.

— Печально, но факт,

— О!.. Значит, вот почему драконы умеют дышать пламенем? — спросила Аландра.

— Сколько еще раз я должен повторять?! Мы не драконы. Мы — виверны!

— Ой. Да, конечно. Простите.

Ян тем временем чуть не вывихнул себе шею, силясь разглядеть, что делается на земле.

— Ага... да... вон оно, пшеничное поле. Но где поле, там и крестьяне. Как вы думаете, они нам не откажут?

— Будь я крестьянином и спустись мне на поле шесть чудищ, — возразила Аландра, — черт, я бы пригласила их кушать, пока не лопнут!

И все же у Яна было неспокойно на душе. Любая задержка вселяла в него опасения. Конечно, отряд вызволил принцессу Аландру, достигнув тем самым изначальной цели похода. Но это не спасло его родной Грогшир, его родителей и, раз уж на то пошло, весь Темный Круг от бесчинств взбесившейся магии. Чтобы ее утихомирить, есть только одно средство — принцесса-Ключ... а подсказать, как правильно воспользоваться этим Ключом, может только их союзник, Черный Властитель Руп Пугар.

Однако, вначале им предстоит освободить этого недостойного субъекта из заточения... что будет непросто.

— Ян! — вскричал сэр Годфри, оцепенело глядя на приближающуюся землю. — Что за чертовщину мелет мой змей, сатана его возьми, насчет какой-то там окаянной посадки?

На лицах остальных было написано сходное беспокойство.

— Так надо! — закричал в ответ Ян. — Дальше лететь не можем. Газ кончился!

— Тысяча проклятий! Могу тебе обещать, что Пугар не обрадуется, — ответил Годфри, побагровев лицом. — До форта всего день лету!

Грациозно всплеснув крыльями и не очень-то грациозно ударившись лапами о землю, виверн Волли совершил посадку на лугу. Неподалеку слегка покачивалась на ветру спелая пшеница. Заполем виднелась безобидная крестьянская усадьба. Ян и Аландра, потеряв равновесие, ошалело скатились на траву.

Вскоре луг задрожал от новых толчков — это приземлялись остальные виверны. Их пассажиры сумели удержаться в седлах ценой диких усилий и умопомрачительной тряски.

— Фью! — воскликнул сэр Вильям, осторожно спуская свое объемистое тело на землю. — Меня такой поворот дел вполне устраивает! Дальше я готов идти пешком! — Схватив свои переметные сумы, он отошел подальше от летучих тварей и присел отдышаться. Сэр Оскар и сэр Мортимер составили ему компанию и вытащили из карманов свои фляжки, дабы подкрепиться после утренних подвигов.

Ян выпутался (без особой охоты, кстати сказать) из платья Аландры, которое обвилось вокруг его рук, встал и помог леди подняться. Сверкая очами, Аландра доковыляла до Воллеса и пнула его, как сама бы выразилась, в «шнобель».

— Не зарывайся, умник! Помни: ты носишь на спине принцессу!

Виверн ошарашено попятился.

Ян, ринувшись к Аландре, схватил ее за локти.

— Милая, не обижай нашего друга! Он же помогал тебя спасти!

— Правда, — молвила она, смягчившись. — Мне очень стыдно, лапочка Воллес. Но эта посадка была ужасно неприятной — надо же было мне на ком-нибудь отыграться, у меня всегда так. — Нагнувшись, она поцеловала ящера в его безобразный нос, потом погладила кисет у себя на поясе: — Правда, каменные мои головушки?

Из недр бархатного кисета раздалось приглушенное чириканье ее стервозных рун... тех самых, по чьему совету она вляпалась во всю эту жуть.

— М-да, ну что ж, вы, действительно, принцесса, и это, видимо, наделяет вас привилегией на некоторое своеволие, — проговорил виверн, растягивая губы в улыбке и демонстрируя болотно-зеленые зубы, криво торчащие из изумрудно-зеленых десен. — Однако, я бы крепко подумал перед тем, как оскорблять действием жителей Круга. — Чудище потерло ушибленный нос. — Подозреваю, что в плане культуры общения многие другие существа значительно уступают мне и моим коллегам — Он оглянулся через плечо. — Кстати, ребята, займемся-ка этой растительностью!

Хиллари выпустила из сумки кота, которому требовалось отлучиться в песочек, и подошла к своим спутникам.

— Извините, Волли, но сколько точно времени вам с друзьями понадобится, чтобы запастись газом?

— О, мисс, не меньше чем несколько суток, — ответил виверн, взмахнув хвостом. Его буро-зеленые товарищи уже брели по золотому пшеничному морю, блаженно чавкая.

— Несколько суток?! — негодующе взревел сэр Годфри, двинувшись к Волли церемониальным шагом. — Где мы возьмем несколько суток?

— Тогда, полагаю, вам лучше пойти пешком, — ответил Воллес. — Потому что я не собираюсь подвергать ребят неведомым опасностям при отсутствии должного запаса газа! — Виверн развернулся и использовал остатки своего газового запаса, чтобы пукнуть в сторону сэра Годфри.

Тот побагровел, отмахиваясь руками от струй цветного вонючего воздуха.

И тут Яна осенило.

— А вы не сможете присоединиться к нам попозже? Когда будете готовы, летите к форту Пугара, там и встретимся!

— Хорошо, — согласился Воллес. — Полагаю, это можно устроить. Мы очень хотели бы внести свой вклад в деятельность по восстановлению нормального беспорядка вещей в нашей стране.

— Годфри! — вскричал Ян. — Достань голову, попробуем достучаться до этого господина. Уточним дорогу у вивернов — и в путь!

Годфри, хоть и считал себя предводителем отряда, слишком обалдел от запаха газа, чтобы перечить Яну. А потому безропотно поплелся к куче переметных сум и вытащил из нее мешок с отрубленной головой механического двойника Рупа Пугара.

Уголком глаза Ян заметил какое-то движение.

— Погодите, друзья мои, — сказал он, оборачиваясь в сторону крестьянской усадьбы. — По-моему, нас ожидает встречас владельцами этого поля. Годфри, наверное, стоит достать горсть монет из сокровищницы Трюллькиена.

— Будем откупаться, значит? — вопросила Аландра, обворожительно улыбнувшись в знак того, что восхищена деловой сметкой Яна.

— О Господи, — вымолвила Хиллари, разглядев приближающегося к ним крестьянина.

Алебастр с визгом вспрыгнул к ней на руки и, дрожа как осиновый лист, юркнул в сумку.

— О, госпожа, — пролепетал кот уже изнутри убежища, — одним чудовищем больше!

«Воистину чудовище, — заметил про себя Ян, — хотя и не такое громадное, как твари, которые в этом походе встречаются на каждом шагу». Строго говоря, несмотря на буколическую обстановку, незнакомец выглядел самым настоящим франтом — от широкополой шляпы до летней парусиновой куртки и начищенных коричневых ботинок. Длинный ярко-алый шейный платок, выгодно оттененный белоснежной шелковой рубашкой и черными брюками, ниспадал по груди незнакомца чуть ли не до его колен, точно струя артериальной крови.

— Приветствую вас, джентльмены и джентль-звери! — пролаяло существо. — Добро пожаловать на Ферму Смерти!

— Какое зловещее название! — воскликнула Аландра. Впрочем, незнакомец ее не напугал, а, скорее, даже немножечко заинтриговал.

— Э-э-гм, — произнес Ян. — Мы не за смертью к вам прибыли... мы только хотели покормить наших вивернов!

— О, пусть это название вас не тревожит. Обыкновенный рекламный трюк — хорошо, знаете ли, смотрится на моих визитных карточках, — молвило существо с гортанным смешком. — Поверьте, когда мой импресарио их распространяет, мгновенно — фурор. «Сэр Серрий Вольф, Ферма Смерти».

Хотя тело, рост и все пропорции фигуры у существа были человеческие, вместо рук из рукавов куртки торчали когтистые волчьи лапы, а голова казалась принадлежащей гибриду хиппующего неандертальца с крупным животным из отряда собачьих.

— Импресарио? — переспросил Ян.

— О да. Шоу-бизнес, знаете ли! Начинал-то я еще в ревю братьев Гримм. Можете себе представить, эти идиоты вначале поставили в пару Красной Шапочке медведя! Но я им объяснил, что это просто курам на смех. Медведи пусть не рыпаются дальше детских кроваток и коробов с пирогами... а смазливые телки — это для нас, для волков. Конечно, были на моем творческом пути и подлинные, печальные, глубоко психологические драмы, например, моя любимая — про аленький цветочек, я в роли чудища... а из тебя, крошка, вышла бы потрясная дочь купца, — обратился он к Аландре. — Давай как-нибудь завалимся вместе в ресторан!

— О, благодарю вас, — прощебетала Аландра, обворожительно трепеща ресницами.

Сэр Серрий Вольф сложил лапы на груди и уставился на поле, оценивая на глаз урон, наносимый его урожаю.

— Итак, ваши виверны действительно кормятся, сомнений тут быть не может. И как вы думаете, сколько же они еще сожрут, пока не насытятся? Учтите, я не собираюсь требовать от них, чтобы они прекратили это делать... но мы — звери цивилизованные, и этот урожай принес бы в мой бюджет некоторую мизерную сумму денег, что в нашей трудной экономической обстановке немаловажно. Правда, на данный момент мне часто перепадают роли в кой-каких фильмах о вервольфах на студиях почти мирового уровня. Но при всем при том... — Зверь ухмыльнулся, продемонстрировав острые клыки, и томно почесал лапу.

— Разумеется! Вознаграждение не заставит себя ждать! — воскликнул сэр Годфри. — Кстати сказать, у нас как раз отложено несколько монет на эту статью расходов. — Звеня кошелем, он опасливо приблизился к элегантному монстру.

— Вообще-то, — проговорил сэр Серрий Вольф, — я имел в виду иные платежные средства!

И внезапно высунув язык, придвинулся к принцессе. С языка обильно закапала слюна.

— Ой! — вскричала Аландра, широко распахнув глаза. — Позвольте, сэр Вольф. Я приличная принцесса. Я девственна и непорочна, как Мадонна! Вот! — Она вытолкнула вперед Хиллари. — Не сомневаюсь, эта дама куда более в вашем вкусе.

Серрий Вольф протестующе вскинул лапу:

— Не спорю, она тоже весьма-весьма, но у меня лично слабость к пышным бюстам. — Его ноздри раздулись, принюхиваясь к воздуху. — Кроме того, мадам, простите меня за смелость, в вашем соблазнительном запахе нет ни грана девственности. Поверьте моему опытному носу!

— Чушь! — взбеленилась Аландра, залившись румянцем. — Ян! Верные мои рыцари! Я не желаю терпеть святотатства. Я требую защитить мою честь!

Ян, замявшись, захлопал глазами. Но тут же наощупь выудил из кармана свое Перо и постарался хорошенько разгневаться. Сейчас этот шут и моргнуть не успеет, как будет списан в расход! Разве это видано — говорить такие гадости о его, Яна, любимой!

Он поднял свое миниатюрное оружие высоко над головой и уже собирался надавить на шишечку, как вдруг сэр Серрий Вольф вытаращил глаза. Его челюсть отвисла.

— Перо, Что Сильнее Шпаги! — взвыл он, умоляюще воздев лапы кверху. — О, пожалуйста, добрый сэр! Извините меня за гнусное приставание к леди! Поверьте, во мне всего лишь взыграла моя животная природа. Мне и в голову не приходило, что вы — это вы. Ваши крылатые создания могут кушать сколько пожелают. — Он начал пятиться к ферме. — Я так сначала и подумал, что видел ваше лицо на картинах... но вы сильно изменились! Счастливой дороги, сэр! Счастливой дороги!

Сэр Серрий Вольф встал на четвереньки и со всех ног побежал, поджав хвост, к своему домику.

— Эй! — крикнул сэр Годфри ему вслед, размахивая кошельком. — Вы забыли деньги!

— Оставьте их на земле, если хотите, — провыл в ответ волк. Сэр Годфри поглядел на кошель, пожал плечами и опустилего обратно в свой карман.

— Пусть с вивернами разбирается. — И обернулся к Яну: — Но что он такое нес насчет того, что тебя узнал?

Ян тряхнул головой, пытаясь изобразить на лице удивление.

— Спроси чего полегче. Я ведь так быстро меняюсь, что иногда уже сам себя не узнаю!

И все же Ян не отказал себе в удовольствии многозначительно подмигнуть Хиллари Булкинс, которая еле заметно кивнула в знак того, что поняла намек на странную историю с происхождением Яна. Падение ангела с небес прямиком в окрестности Грогшира, чему свидетелем был фермер Джейкоб Пахотник... Появление маленького бродяги и его усыновление семейством сапожника... Все то, что Ян увидел в Зеркале Миноса... Картины ужасных опасностей и воображаемый помощник...

— Как бы оно ни было, — заявил сэр Годфри Пинкхэм, — давно пора вытащить Пугара и побеседовать с ним насчет куда идти. — Рыцарь указал подбородком на мешок: — Вон он лежит. Пойдемте, сядем с нашими.

— Ян, — проговорила Аландра, ступая рядом со своим героем, — ты ведь не поверил во всю эту ужасную клевету, которую этот... этот ничтожный Вольф на меня возвел? Не поверил?

Ян обхватил рукой осиную талию принцессы и взглянул снизу вверх (она была чуть выше него) на ее лицо. Красота Аландры всякий раз ослепляла Яна. Оказываясь рядом с ней, он едва держался на ногах — такая буря чувств и желаний захлестывала его сердце.

— Волку верь в тороках, Аландра.

— И что же эта белиберда значит?

— Точно не знаю. — Говоря по правде, последнее время у Яна то и дело соскакивали с языка странные сентенции и эпитеты, точно всплывавшие из какой-то иной, параллельной памяти. — Просто, будь уверена, что я безоговорочно тебе доверяю.

Он знал, что теперь говорит совсем не так, как раньше... Когда-то его речь была совершенно неразборчивой, пока эта волшебная страна не переделала его, не исцелила. Его «волчья пасть» превратилась в палитру художника, на которой находилось место для любых слов-красок... единственное, он пока еще путался в акцентах. То из его уст лились цитаты на плавном оксфордском английском, то вдруг он начинал изрекать афоризмы Конфуция, вместо «л» произнося «р».

— И ты знаешь, что вправе доверять мне, любовь моя. — С этими словами Аландра сняла со своего пояса Зеркало Миноса и уставилась на свое отражение, задумчиво поглаживаяпальцами рукоятку, которая была выполнена в виде букетика из игральных костей.

— Мне просто сложно свыкнуться с мыслью, что такая красавица, как ты... питает ко мне симпатию, — пролепетал Ян.

— Любит тебя, милый ты мой, — поправила его Аландра, зачесывая назад пышные волны своих светлых кудрей. — Сил моих нет, когда же мы доберемся до цивилизации? Мне ужас как нужно подстричься.

Остальные участники похода тесно сгрудились вокруг сэра Годфри, возившегося с мешком. Издали доносился шелест пшеницы на ветру и размеренное «ЧАВК-ЧАВК-ЧАВК» вивернов.

— Но... почему? Ведь только из-за меня сорвалась твоя первая попытка к бегству! Я все еще немного сутуловат, а странностей у меня на десятерых хватит!

Она наклонилась и ласково поцеловала его в щеку.

— Пути любви неисповедимы, Ян.

Затем присела на траву и занялась своими волосами.

А Ян, почесав макушку, пожал плечами. Ну что ж, подумал он. Почему бы не насладиться ласками этой очаровательной леди, пока она не передумала? Как там звучало это изречение, которому научил его брат Теодор? Ага: «Carpdiem». Лови день, как карпа!

Рука Яна соскользнула по его длинным волосам на затылок, и пальцы нащупали на шее один из пресловутых наростов — упрямых реликвий его былого уродства. Сейчас твердый нарост был холодным на ощупь, что утешало: Ян уже знал по опыту, что жар в этом месте предвещает неприятности.

Дьявол, подумал Ян. Ну почему этим шишкам ничего не делается? Изъяны, уродовавшие его лицо, исчезли без следа, и под ними обнаружилась совершенно обыкновенная и даже — чего греха таить — симпатичная физиономия с широко распахнутыми карими глазами. Его спина распрямилась. Горб улетучился. Даже хромота стала практически незаметна. Почему же дурацкие наросты никак не отвалятся?

Хотя у него были кое-какие смутные (и, надо признать, не выдерживающие проверки здравым смыслом) догадки относительно собственного происхождения, предназначение окаянных колдовских наростов оставалось для него тайной за семью печатями. Правда, не далее как позавчера ночью он видел ужасно странный сон, в котором наросты взорвались подобно вскрытым чирьям. Но вместо фонтанов гноя из них вырвались, мгновенно развернувшись, два крыла. Порыв ветра немедленно подхватил его и повлек по воздуху, за облака, высоко-высоко в небо, полное трепещущих, удивительных звезд, где он парил целую вечность...

Яна бросило в дрожь. Усилием воли он заставил себя вернуться с небес на землю и сосредоточить внимание на том, что делали сейчас его спутники.

К примеру, сэр Годфри Пинкхэм в данный момент вытаскивал из мешка отрубленную голову, держа ее за волосы, как Персей — Медузу Горгону. Голова выглядела довольно зловеще: длинные усы, черные как полночь брови... Пинкхэм положил ее на предусмотрительно подстеленное одеяло.

— Э-гей-гей! Пугар! В себя, Пугар! — сказал он голове. Нет ответа.

— Мог бы отозваться побыстрее — ведь до форта все ближее, — заметил сэр Мортимер Щитсон.

Темные глаза, хоть и были широко распахнуты, глядели тупо, точно каменные. И неудивительно — ведь эта голова не принадлежала человеку, да и глаза были изготовлены из какого-то стекловидного вещества. Как нам уже известно, голову эту Ян Фартинг отхватил у создания, которое Пугар именовал роботом: автомата, которым Пугар управлял по волшебным волнам из своих покоев в самой сердцевине собственного форта. Покои стали для него темницей, ибо сей Черный Властитель томился в плену у своего гнусного коллеги, Черного Властителя Хырца Моргшвина; правда, слово «плен» тут было применимо лишь отчасти, так как, хотя сами покои Пугара были окутаны паутиной сонных заклятий, магия их хозяина не впускала вражье воздействие внутрь комнат.

Попытка Пугара завладеть Аландрой завершилась на кончике пера Яновой авторучки; и тогда сей коварный муж, объявив себя перебежчиком на сторону Добра, обещал рыцарям свою помощь.

Однако Ян зорко приглядывал за ним и собирался лично предпринять все меры к тому, чтобы после своего освобождения Черный-Властитель-Во-Плоти не подложил бы им какой свиньи.

— Верно сказано. — Годфри встал на колени и тихонько постучал по механической черепушке. — Ау! Все дома?

Нет ответа.

— М-да, — промолвил сэр Оскар, — а не поиграть ли нам в кегли, раз эта штука, по всему видно, сломалась? Хоть какая-то польза от шарика будет!

Неживые глаза вспыхнули огнем:

— Сократи тебя Сократ, я отлично все слышал, вассал! Изволь оказывать этой голове достойное почтение!

— Да уж, гнев Пугара пышет яро! — презрительно процедил сэр Годфри. — Польщен, что ваша милость раскачалась поучаствовать в разговоре об одном мелком вопросике жизни и смерти, Пугар!

— Да разве знаете вы, овечьи подхвостья, сколько нужно труда, усилий воли... — тут вдруг раздалось громкое бурчание, отчетливое «чпок!», в котором наш современник сразу узнал бы глас откупоренной бутылки и журчание поглощаемой жидкости. — ...силы духа, чтобы установить контакт с... Грендель-Хрендель, а почему это вы не в воздухе? Почему это не летите со всех крыльев к моему форту выручать меня из этой дыры?

— Собственно, потому-то мы вас и вызвали, — пояснил сэр Годфри.

— Именно, — подхватил сэр Мортимер. — Виверны труса празднуют.

— Что-о? Дайте-ка мне поговорить с этими крылатыми червями. Мы их живо расшевелим! — вскричал Пугар.

— Вся трудность в том... — И сэр Годфри вкратце обрисовал проблему газового дефицита. — Так что они согласились вылететь к форту, как только смогут, — закончил он свою речь. — Но, разумеется, им нужно уточнить дорогу. И нам, вообще-то, тоже, потому что мы хотим покамест продолжать путь пешком, а форт, насколько мы понимаем, довольно близко.

— Хм-м... Пешедралом, значит... да, вы летели два с лишним дня... может, вы и ближе, чем мы думаем. Вот что, Годфри. Подними-ка эту голову повыше, чтоб я мог оглядеться. Обозреть панораму местности.

— Кривораму месть-ности, я бы сказал, — пробормотал сэр Вильям, косясь на курчавый горизонт, географию, страстно обнявшуюся с астрономией, и прочие феномены, точно вышедшие из-под карандаша карикатуриста от картографии.

Сэр Годфри, не заставив себя долго ждать, ухватил голову за шею и, встав на цыпочки, поднял ее как можно выше.

— Хм-м... — прогудел Пугар. — Ага. Вон там, среди других вершин, торчит Сплеч-Гора, значит, и Великий Скатертный Путь неподалеку... к северу от северо-запада, скорее всего. Ваша правда. Ходу осталось самое большее полтора дня, если сможете найти этот самый Путь.

— Великий Матерный Путь? — недоверчиво переспросил сэр Годфри.

— Великий Скатертный. Вполне проторенная магистраль, — пояснил Пугар. — Любой житель Темного Круга — всякий, кому хоть раз говорили «Скатертью дорожка», — на ней побывал. Ее также зовут «Шоссе Шестьсот Шестьдесят Шесть».

— Господи Боже мой, Число Зверя! — чуть не обмер сэр Оскар.

— Угу, нарочно не придумаешь... Короче, дорога самая что ни на есть простая: идите по Шестьсот шестьдесят шестому до перекрестка с Тысяча четыреста девяносто вторым. Свернете направо, потом первый поворот налево — у пятого висельника на дубу, еще миля — и вы у подножия Горькой Горы! Мой форт — третий справа. Спутать невозможно: на газоне, прямо перед фортом, гипсовый гоблин с веслом.

— О небо! — воскликнул сэр Мортимер. — Какая безвкусица!

— Тебе того же, старик! — отозвался Пугар. — Так вивернам и объясните. Они вам непременно понадобятся попозже, когда будем брать Моргшвинов замок!

— Что ж, с дорогой, вроде как, все ясно. Еще какие-нибудь советы будут, Пугар?

— Будут. Держите оружие наготове, парни. Шоссе «Три шестерки» — это Дорога Смерти!

— Да? — опешил сэр Годфри. — Как так?

— Ангелы ада. Дьяволы рая. Львы, тигры и медведи. Типичное пестрое сообщество демонов и чудищ, всегда готовых перекусить телом и душой беззащитного путника. Впрочем, вы, ребята, я смотрю, в рубашке родились, так что паниковать я бы не стал. И все-таки приберегите силы, чтобы выцарапать меня из этой каталажки.

— Ну, разумеется, Пугар.

— Так держать. Эй, а как там наша пышечка Аландра? — Черные глаза, вывернувшись в глазницах, нащупали взглядом принцессу. — Ам-ам, крошка, — проговорила голова, плотоядно глядя на нее. — Хочешь посмотреть на мой ключик?

Аландра сделала шаг вперед и закатила голове такую пощечину, что та вылетела из рук Годфри и, упав на землю, вмазалась прямо в коровью лепешку.

— Это тебя отучит так разговаривать с принцессами! — заключила Аландра.

— Ай! Помогите! — взвыл Пугар. — Нос у меня еще работает! — И онемел.

Годфри торопливо вызволил голову из плена и вытер носовым платком.

— Как видите, сэр Пугар, с этой принцессой ухо держи востро.

— Бой-леди! Люблю таких — чтоб кровь молодая кипела.

— Да, мы все тоже души не чаем в нашей подопечной, хотя она питает необъяснимую привязанность к юному Яну.

— Люцифер вас забодай, серьезно? Ну, повезло парню. Я-то всегда подозревал, что в вашем Яне что-то есть, — с той самой минуты, как он подскочил и оттяпал мне голову. Ну ладно, джентльмены. Можете меня вызвать, когда доберетесь до моего форта. Я вам подскажу, как лучше проскочить мимо орды мерзавцев, которых Моргшвин поставил его сторожить. Надо сказать, я доволен вашей работой!

— Работа у нас дьявольски кровавая! — напомнил сэр Вильям.

— Стоила нам трех добрых рыцарей! — подхватил сэр Оскар.

— Да смилуется Господь, чтоб она нам не стоила еще нескольких добрых рыцарей! — заметил сэр Мортимер. — Конечно, несколькими болванами вроде вас, сударь мой, пожертвовать можно...

Все невесело расхохотались.

— Как бы то ни было, клянусь Нептуновым поносом, вамперепадет кой-какая награда в денежной форме, — уверил рыцарей Руп Пугар. — А теперь, если позволите, я пойду, налью себе еще пивка...

— Я думал, вы спите! — воскликнул Ян.

— Конечно, сплю — что ж здесь еще делать-то? Нет, вьюноша, в моей комнатенке я сам себе хозяин. Правда, клаустрофобия вконец замучила, так что чем раньше вы меня вызволите, тем лучше. — Веки Черного Властителя опустились и тут же вновь взлетели кверху. — Да, вот еще, а как там дела с рогом единорога?

— Единорога? — вскричала Аландра. — Где вы отыскали единорога?

— Мы... э-э-э... отыскали его в одном лесу, кажется, на второй день похода, — промямлил сэр Годфри, глядя в землю.

Хиллари выступила вперед:

— И застрелили его из луков, и сожрали, кровожадные свиньи!

— И правильно сделали! — ответила Аландра. — Единороги ужасно противные и докучливые... Но вы говорите, что сохранили его рог... вдвойне правильно, рог — вещь полезная. Можно на него взглянуть?

— Ну что, съела? Никакая это не дурная примета, поняла, суеверная шлюха? — подмигнул Пугар Хиллари. — Покеда!

И самодовольные огоньки в его глазах потухли.

— О-о-о-х! — вскрикнула Хиллари и, разбежавшись, изо всех сил пнула голову.

Сэр Оскар погнался за укатившейся головой, а сэр Годфри отправился искать среди поклажи рог единорога.

— Кость как кость, разве что кривая! — заметил он.

— Нет, отнюдь... — задумчиво проговорила Аландра. — Скажите, вы задумывались об этих мешках, снаряжении и прочем? Я хочу сказать, как мы их теперь потащим, когда у нас нет ни вивернов, ни лошадей?

— Ох, ты! — вскричал сэр Вильям. — Она права! Без вещей нам никуда. Провиант! Вооружение! Нести все это на себе — спины переломаем!

Сэр Годфри, отыскав вышеупомянутый предмет, вернулся к своим спутникам. Ян заметил, что рог совершенно не изменился: блестящая костяная спираль с толстым основанием и заостренным верхним кончиком, совсем чуть-чуть запачканная кровью. Рог был вручен Аландре, которая погладила его своей нежной ручкой, с большим интересом ощупывая все искривления и трещинки.

Принцесса подняла голову. Ее глаза засверкали.

— Да, вы убили самого настоящего единорога. Каков он был на вкус?

— Откровенно говоря, что-то вроде протухшей дичи, — сообщил сэр Оскар.

— Как бородатая охотничья байка! — сострил сэр Мортимер, но никто так и не понял, что нужно смеяться.

Аландра подняла рог над головой, так, что он засиял на солнце.

— Джентльмены, хотя считается, что во мне воплотилось некое волшебство, не осмелюсь утверждать, будто об этом волшебстве мне что-то особенное известно. Да и многие тайны колдовства остались от меня сокрыты. Но все же есть вещи, которые я знаю. И среди них — способ правильного применения рога единорога.

— Спасает от отравления, по-моему? — предположил Ян.

— Алхимические свойства, верно? — вопросил сэр Годфри.

— Да, действительно. Но есть еще одна вещь, которой научил меня один престарелый негромант, когда я была совсем малюткой и, как все маленькие девочки, ужасно интересовалась единорогами. Теперь у меня иные, гораздо более приближенные к жизни интересы, — лукаво улыбнулась Аландра, лаская пальчиками белую гладкую кость. — Как бы то ни было, рога единорогов содержат в себе волшебство, и теперь мы можем поставить это волшебство себе на службу... с вашей помощью. Я прошу вас всех — точнее, всех, кто вкусил жаркое из единорога, — расцарапать себе большие пальцы и втереть по капельке крови в основание рога.

— И что тогда будет? — опасливо спросил сэр Вильям.

— Увидите, — пообещала Аландра.

— Но другие, которые его ели... их самих давно уже съели! — спохватился Годфри.

— Не важно. Делайте что велят! — распорядилась Аландра, начиная сердиться.

Ян возблагодарил судьбу, что даже не попробовал единорожьего мяса. Хиллари к нему, как известно, тоже не притронулась. Даже сейчас от одной мысли об этом на ее лице выразилось крайнее отвращение, и она покрепче прижала к себе Алебастра.

— Именно. Выполняйте повеление, о, мои рыцари, — приказал сэр Годфри. И первым вытащил кинжал. — Ерунда, это же не больно! — с этими словами он слегка надрезал палец. — У-у-у-у-ай! — вырвалось у него. — Ер-рунда, н-немножко очень больно...

Годфри выжал из пальца каплю крови.

Один за другим рыцари окропляли своим жизненным соком основание единорожьего рога.

— Благодарю вас, джентльмены, — проговорила Аландра. — А теперь, если вы будете так любезны немного попятиться... — Она взяла рог за кончик, держа его основанием к земле, и начала произносить таинственное заклинание, богатое ассонансами, аллитерациями, эвфонизмами и эвфемизмами.

Внезапно — будто невидимый карандаш прилетел и принялся за дело — в воздухе возник контур. Туловище, ноги, хвост. В нужном месте контур смыкался с рогом. Между линиями — пустой воздух, но вот...

Еще одно слово излетело из пунцовых губ Аландры.

Черный контур запылал огнем. Из верхней точки огненной линии закапала кровь, заполняя пустоту. Проскочила искра — и красное стало костями и артериями; взметнулось ослепительное пламя — кости и артерии сгустились в белое, совершенно белое, как только что выпавший снег, тело.

Единорог!

Пламя опало, потухло, не оставив даже копоти. Единорог встряхнул гривой, затопал ногами и взмахнул хвостом: показал, что живой.

— Да! — вскричал единорог. — Да!

— Единороги — отзывчивые зверята, — проговорила Аландра. — От них не услышишь слова «Нет»! — И потрепала единорога по носу, определенно наслаждаясь своим успехом.

Прочие участники похода так и застыли с разинутыми ртами.

— Он... он красивый, — промолвила Хиллари. — Разве такое существо может быть противным?

— О, скоро сама увидишь, — процедила Аландра.

— Живем! — вскричал сэр Вильям. — Это же масса провианта!

— Болван! — оборвал его сэр Годфри. — Я проник в замысел нашей обворожительной, гениальной принцессы! Какая удача, что мы не выбросили рог! Разве вы не видите, мои рыцари? Теперь у нас есть вьючное животное! Мы можем взвалить на этого отважного и могучего зверя нашу поклажу!

— Ого, какой он сообразительный, правда, Ян?

Ян кивнул:

— Наверное, потому-то он — наш предводитель.

Единорог немного побродил по лужайке. Настроен он былкротко. Его взгляд был устремлен только на Хиллари, а остальных присутствующих — в том числе тех, в чьих желудках он когда-то побывал, — зверь, казалось, даже не замечал.

— Вот бестолочь! — сердито тряхнула головой Аландра. — Не может отличить девственницу королевской крови от простой девки! Ну что ж, джентльмены, — передернула принцесса плечами. — Грузите на него свое барахло и давайте двигаться. Вы сами увидите, что единорогам свойственны дружелюбие и покладистость — и только в некоторых обстоятельствах...

— И в каких же... э-э-э... обстоятельствах следует ожидать иного? — вопросил сэр Годфри.

Аландра затрепетала как осиновый лист. На миг с нее слетело все кокетство и самоуверенность, а губы тихо пролепетали:

— Молите Бога, сэр рыцарь, чтобы вам никогда не довелось этого узнать.

Впрочем, лицо ее тут же прояснилось. Вспорхнула белая ручка, рассыпались по плечам локоны.

— Но, в сущности, в сущности, беспокоиться ровно не о чем. А вьючное животное нам нужно позарез! Единорог вполне сгодится!

Сэр Годфри окинул зверя скептическим взглядом. В глазах единорога замерцали тусклые огоньки, и призрачное сияние окутало его пушистые бока — казалось, будто в шерсти заблудились первые лучи рассвета.

— Ну что ж, седлайте зверя, мои честные рыцари. Но остерегайтесь, чтоб он вас не освежевал своим рогом!

Рыцари опасливо повиновались, и вскоре единорог пригнулся к земле под тяжестью клади — впрочем, он ничем не выдавал, что хоть чуть-чуть замечает это бремя. После того как виверны получили надлежащие инструкции, единорог послушно побрел вслед за Хиллари Булкинс в сторону гор, потихоньку думая свои непостижимые единорожьи думы и вознося к солнцу сверкающий рог.

Отряд молча шагал в указанном Пугаром северо-северо-западном направлении, остолбенело разглядывая попадавшиеся на каждом шагу географические извращения. Спираль Мёбиуса... нет, трехмерная гравюра Эшера, кое-где, возможно, подправленная кистью Иеронима Босха, — вот во что превратился Темный Круг стараниями Яна Фартинга! Впрочем, в последнее время Ян все чаще ловил себя на сомнениях: похоже, виноват был все-таки не он.

Теперь воздух Темного Круга чуть ли не звенел, наполненный какой-то новой Силой, неведомыми, нехорошими вибрациями. Эта Сила реяла над землей, билась в любом стебельке травы, в каждой кочке, пробиралась с кошачьей грацией из мига в миг, сквозь плачущие холмы, сквозь вторящие им деревья, сквозь ошалелых птиц и зверушек. Над водоворотом Темного Круга медленно кружился черный плащ перемен — невиданных перемен, которые, как ни странно, оказались созвучны самым потаенным мечтам местной Мировой Души, так что она уже готовила новые, еще неслыханные симфонии-какофонии сфер.

Ян Фартинг не отходил ни на шаг от Аландры. Сосредоточившись на ее красоте и на любви, которую она в нем разожгла (о дрожь восторга, о жужжащие в крови пчелы, о вздохи безмолвных глаз!), он ненадолго позабыл о донимавших его дурных предчувствиях относительно исхода всего этого злоключения.

В конце концов, он ведь искупил свою ужасную оплошность. Благодаря его усилиям принцесса Аландра спасена и воссоединенас сэром Годфри, который непременно приведет их отряд к Предначертанной Цели и... и...

Дальше этого момента его разум не рисковал заглядывать в будущее. Слишком много страшного ожидало впереди. Ибо Ян знал, что ныне его будущее накрепко переплелось с будущим Аландры... а прошлое уходит корнями во что-то несравнимо более глубокое и зловещее.

И так они шли, ведя за собой навьюченного единорога. Аландра очаровательно щебетала о радостях и тяготах детства волшебной принцессы. Ян благоговейно слушал: его собственное детство промелькнуло незаметно за тяжким трудом, во мраке убогого средневекового быта; юность, стреноженная кожаными ремнями, распятая сапожными гвоздями, питаемая материнской овсяной кашей и отцовским пивом; короче, навоза на эту жизнь не жалели — но зато из этой кучи удобрений выросли мечты. Хиллари помогла этим мечтам окрепнуть, и Яну самому было горько, что, забыв про нее, он теперь глаз не сводит с Аландры. Но, по крайней мере, Хиллари не осталась в одиночестве: судя по всему, она нашла замечательного друга в лице своего нового знакомца, кота Алебастра.

«Интересно, о чем это она так увлеченно беседует с котом?» — подумал Ян.

Впрочем, какая разница?..

Они шли и шли, с горки на горку, из дола в дол, час за часом, и загадочные фантастические твари, с потерянным видом скитавшиеся по местности, точно беглецы из психиатрического зверинца доктора Карла Юнга, не чинили нашим героям никаких препон.

Но стоило выйти к шоссе «Три шестерки», как судьба повернулась к путникам затылком.

Это случилось очень быстро. Ян толком и разглядеть ничего не успел. Он слушал рассказ Аландры о ее коллекции кукол — и вдруг раздался громовой голос сэра Оскара Корноухского: «Тревога! Нас атакуют!»

Ян мгновенно обернулся, решив загородить принцессу Аландру от потенциальной опасности собственным телом.

«Наконец-то возьму реванш!» — промелькнуло в его голове.

Пока остальные торопливо вытаскивали из ножен мечи и приосанивались, с холма прямо на них сбежал какой-то огромныйзверь. Ян с первого взгляда опознал в нем громадного-громадногомедведя.

Нет, наверное, медведицу, так как зверюга была в платье и лифчике, а на ее морду был наложен настоящий человеческиймакияж.

— Р-рык! — взревела медведица вполне медвежьим голосом, приближаясь к ним и сверкая накрашенными глазами. — Рык!

— Господи ты Боже, Ян, — вымолвила Аландра. — Сделай что-нибудь!

Ян полез в карман за Пером. Но от волнения заторопился, задергался... и сам не заметил, как оружие выскользнуло из его пальцев.

Прежде чем он успел что-либо предпринять, медведица навалилась на него: сплошные когти, клыки, обильно капающая слюна и запах духов.

«Духи?!» — такова была последняя мысль Яна перед тем, как косматая лапа вышибла из него сознание.

Глава 2

Маг ожидал свою мать перед Линкольновским центром. Подпирая спиной фонарный столб, он смотрел, как пролетают по Бродвею автомобили, как полосы света играют в чехарду с клубами вечернего сумрака. Смотрел и слушал, блаженно подставив уши какофоническому, сладостному, умиротворяющему многоголосию города Нью-Йорка.

Он готовился к Большой Игре. Вы еще убедитесь, маловеры: Кроули Нилрема голыми руками не возьмешь! Ему предстояло вернуться в свой мир и помериться силами с врагом в решающем поединке, а этот крохотный участок материальной (он игриво пощупал полу собственного пиджака) и твердой (он топнул ногой по тротуару) реальности должен был стать для него отличным якорем.

Да-да, якорем — если верить утверждениям маман. Он был вынужден ждать, пока она не поможет ему проложить ход назад в Темный Круг. В одиночку даже пробовать бесполезно. Он появился жутко не вовремя, застав маман почти что в дверях — она собиралась на балет.

— Ну что ж, — промолвила она, — ты пока выкупайся, Элмор (иногда она звала его «Элмор», время от времени — «Сидни», а порой, хотя и очень редко, с ее языка срывалось неуместное на этом ярусе реальности обращение «Мерлин»), прими, миленький, горячую ванну и переоденься во что-нибудь из шкафа с запасной одеждой. Потом сходи прогуляйся, покушай в каком-нибудь миленьком китайском ресторанчике, выпей шерри, выкури сигару и жди меня на углу Шестидесятой и Бродвея водиннадцать. Если к тому времени Барышников еще не перестанет трясти гузкой, как-нибудь постараюсь слинять пораньше.

Отдых сотворил с Кроули Нилремом чудеса. Его силы восстановились полностью, точно после целой вечности крепкого сна. Конечно, малая толика фирменного матушкиного чая тоже внесла свой вклад, а обильно сдобренная специями тарелка креветок по-хунаньски до сих пор плясала от восторга с целой компанией поглощенных коктейлей, но главной панацеей было время: свободное время, которое дало ему возможность поостыть, отдышаться, поразмыслить и перегруппироваться.

А сделать это следовало давно — ведь с того самого злосчастного броска, когда кости упали «змеиными глазами» вверх, его жизнь стала беспрерывной гонкой по вертикали сквозь Полимир, гонкой на износ!

Гудели ночные такси. В воздухе висел едкий запах подгоревших каштанов. Обрывок газеты юркнул в канаву, точно живое существо в поисках укрытия от беспощадных автомобильных колес. Кроули Нилрем затянулся своей гаванской сигарой, подержал во рту дым, услаждая язык и нёбо, и выдул, еще одно облако в другое небо — звездный небосклон над Манхэттеном. «Слушай меня, Колин Роулингс, — подумал он, созерцая молодую луну. — Ты не победишь. Даю слово! Может, одна-две партии и останутся за тобой... но чтоб весь раунд! Не говоря уже о матче!»

— Сидни! — послышалось из-за его спины. — Милыймой Сидни!

Обернувшись, Нилрем увидел, что к нему, как он и ожидал, движется матушка. То была высокая, величественная дама безупречного телосложения: пышный, царственный бюст и изящно обтекаемая фигура, отвечающая новейшим веяниям великосветской моды. В нескромном вырезе ее платья колыхались в такт шагам жемчуга. Она шла под руку с пожилым джентльменом аристократической наружности: костюм в мелкую полоску, очки, бородка клинышком. Его лицо было незнакомо Кроули Нилрему, но дрожь в ауральных структурах неоспоримо свидетельствовала, что спутник матушки балуется магией.

— Маман! — воскликнул Нилрем с радостной улыбкой, начиная ощущать себя... самим собой, тем прежним, самоуверенным Нилремом. — Секунда в секунду! — ему не терпелось вернуться в матушкин вест-сайдский особняк, дабы переместиться оттуда в Темный Круг.

— Кроули, я хочу познакомить тебя с моим деловым партнером, — произнесла миссис Эрнестина Беннетт, улыбаясь своему высокому очкастому спутнику. — Мистер Алоизиус Де-Лион.

— Очень рад, — произнес джентльмен чопорно, но без снобизма. Весь он был какой-то накрахмаленный: бесцветный, безупречно-аккуратный, вылитый добропорядочный труп. — Я знаю вашу мать уже много... лет.

— Мистер Де-Лион напомнил мне, Кроули, — проговорила миссис Эрнестина с задорным огоньком в глазах, — что сегодня состоится ежегодный бал Американской ассоциации Колдовских Дел Мастеров.

«Проклятие, только не это! — подумал Нилрем. — Как же, как же, слыхивал я про эту публику!»

— И, — продолжала миссис Беннетт, — он был так любезен, что пригласил нас на этот бал!

— Мама, — взмолился Маг-Игромейстер. — Разве вы не помните... Мне очень важно успеть в совсем другое место.

— Ну-ну, мой мальчик, — хмыкнул Де-Лион. — Ваша матушка рассказала мне о проблемах с этими вашими... сошедшими с рельсов Играми. Думаю, у кого-нибудь из членов нашего общества найдется в рукаве уловка-другая, которые будут вам в помощь. Ума нам не занимать!

— Да, Сидни, это так! Твоя матушка очень хотела бы побывать на балу и похвастаться сыном. Мы можем наложить на время Заклятие Растяжения, так что ты никуда не опоздаешь.

Нилрем открыл рот, чтобы возразить, но тут же сам себе приказал замолчать.

«Минутку, — сказал он себе. — Возможно, они правы». Что греха таить — помощь ему очень даже нужна. Кто знает, какие ценные изобретения сделали Мастера Колдовских Дел в суровых условиях этого технократического яруса реальности! Колин Роулингс в жизни не догадается, что Нилрем может обрушить на него такое!

Кроме того, больше часа-двух он не потеряет.

— Хорошо, но надолго задерживаться мне нельзя.

— Да-да, конечно, — промолвила его мать, не скрывая радости. — Мы отправим тебя прямым рейсом в твою Черную Дыру, и ты сможешь выяснить отношения с этим скверным мальчишкой Роулингсом.

— В Темный Круг, маман, — отозвался Нилрем. — И, хотя ты запомнила его как мальчишку, которого могла отшлепать одной рукой, уверяю тебя, что ныне Колин Роулингс такой же взрослый, как и я.

Поймав такси, они направились в отель «Уорвик», где в банкетном зале на самом верхнем этаже уже дым шел коромыслом.

По дороге Де-Лион прочел Нилрему лекцию о достижениях Мастеров и их общественном положении в современной Америке.

— Как и следовало ожидать от нашего яруса реальности, мой мальчик, в эти времена официальные лица смотрят на магию либо сурово, либо пренебрежительно, — сообщил Де-Лион. — Насколько я понимаю, вам доводилось бывать у нас в дни предаристотелевской вольности. С тех пор жизнь магов стала несравнимо труднее. Настолько труднее, что ныне больше невозможно зарабатывать нашим ремеслом на жизнь, — так что мы поневоле предпочитаем считать себя любителями.

— Да, — отозвалась маман. — Я как раз говорила Сидни, что обстановка на этом ярусе просто обвораживает меня своей увлекательностью. Достаточно несколько дней проглядывать газеты, чтобы получить неопровержимые доказательства!

— Доказательства чего, мама? — спросил Нилрем.

— Разве я неясно выражаюсь? Доказательства закона, что стоит изъять фантастику из реальности... как сама реальность становится фантастикой!

— Совершенно верно! Великолепно подмечено! — проговорил Де-Лион, глубокомысленно кивая.

Нилрем встряхнул головой, точно прочищая свои мозговые извилины:

— В этой фразе заложен какой-то глубокий смысл... понять бы только какой!

Откинувшись на спинку сиденья, Маг-Игромейстер попытался успокоиться и отдаться радостям автомобильной прогулки. Голова у него гудела. Он истосковался по безмятежной и одновременно нескучной жизни у Игрового Стола. Управлять потоками событий было несравненно, неизмеримо приятнее, чем болтаться в этих потоках, как сухой листок на штормовом ветру.

Де-Лион тем временем принялся разъяснять, что ассоциация Колдовских Дел Мастеров — это вполне демократичное сообщество дилетантов, которое имеет положенные по закону устав, печатные органы, права и обязанности. От прочих общественных организаций она отличается лишь тем, что занимается проблемами практической магии в мире, где правит логика.

— Конечно, на нашем ярусе практическая магия, как правило, не действует, но рассуждать о том, что было бы, если б она действовала, весьма и весьма приятно, — сообщил Де-Лион.

— Да, вероятно, — согласился Нилрем.

— Поймите меня правильно, вполне возможно, что где-то еще... может быть, даже в вашем Темном Круге... наши методы будут работать. Но проблема их адаптации к иным мирам нас не заботит. Для нас магия — скорее интеллектуальное упражнение. Заклинания, заговоры и тому подобное мы публикуем в наших журналах. А потом присуждаем друг другу награды за самые высокохудожественные, остроумные, сложноструктурированные и тому подобное. Также мы издаем книги. Иногда их экранизируют, так что кое-какие доходы мы имеем. Но, в общем и целом, плоды наших трудов здесь, на Земле, совершенно бесполезны! — В голосе Де-Лиона звучало искреннее довольство таким положением дел.

— Вы хотите сказать, что магия здесь больше не действует?

— О, иногда случается, что действует... а если очень постараться и очень долго терпеть, она действует наипрекраснейшим образом! — внесла ясность маман. — Но старые добрые времена миновали. Правда и то, милый, что в старые добрые времена любая оплошность могла бы привести меня на костер...

Все смешалось в голове Нилрема.

— Но... стоит ли ваша Игра свеч? — озадаченно спросил он. — Почему вы не идете в политики, или в инженеры, или в программисты?

Если бы он, Кроули Нилрем, застрял на этом ярусе, то первым делом подыскал бы себе Рабочее Место Силы.

— Ах, мой мальчик, неужели вы не понимаете? Те, кого вы перечислили, — это и есть маги нашего времени, наши подлинные адепты светлых и темных Сил, — возразил Де-Лион. — Наши Маги-Игромейстеры, если хотите. Они-то и ввергли наш мир в столь же глубокую пучину бедствий, как вы — свои миры.

— Сдаюсь, — пробурчал Нилрем.

— Успокойся, сыночек, я уверена: что на свете ни делается, все к лучшему! Кажется, Нострадамус написал эти мудрые слова в своей «Дианетике»?

— Нет, моя дорогая, — поправил ее Де-Лион. — То был мистер Хаббард, полноправный член нашей ассоциации.

— О да! Как я могла перепутать! — за покровом внешней светской любезности угадывалось, что этих двоих связывает непринужденная, ничем не омрачаемая дружба. Нилрем лениво задумался, не является ли Де-Лион очередным звеном в длинной цепи любовников его матушки. Один из этих любовников стал отцом Нилрема... хотя, если «миссис Беннетт» и знала, который из них, сына она об этом не информировала.

«Да оно и не важно», — думал Нилрем, глядя на стройные ряды зданий-монолитов, окольцованных огнями, возносящихся к небу подобно закованным в бетон умирающим титанам. Всю жизнь он распрекрасно обходился без отца. Все его мечты сбывались... и в обиду он себя не давал. Все всегда кончалось замечательно — с его-то врожденным талантом к Игровой Магии!..

Он похлопал по карману пиджака, где уютно устроился его личный комплект игральных костей — Глаза Слоновой Кости. Да, все вернется на круги своя... как только он, извините за каламбур, вернется в Темный Круг... стоит только посрамить Колина Роулингса в бою и рассеять этого подлеца до прежнего состояния...

Нилрем невольно вздохнул, давя в себе смутную тревогу, которая упрямо пыталась подняться со дна его души.

«Все обойдется», — сказал он себе. Ведь если сбудутся замыслы этого безумца, то не только Полимир невозвратимо преобразится... но и он сам, Кроули Нилрем, Верховный Маг-Игромейстер, продует Великий Матч всухую.

А он, Кроули Нилрем, в лепешку разобьется, чтоб такого не допустить!

Отель отличался типичной для Нью-Йорка мещанской претенциозностью. Впрочем, об атмосфере на балу этого сказать было нельзя. Выйдя из лифта, троица новоприбывших оказалась в плотной толпе гостей. То были совершенно обычные на вид люди, увлеченно беседующие друг с другом, сжимая, точно волшебные палочки, бокалы с коктейлями.

— В этом году нашего полку прибыло! — заметил Де-Лион. — Но не будем медлить: предлагаю ринуться в самую гущу и отыскать юношу, который, как я уже упоминал, может помочь Сидни.

— Мистер Де-Лион, зовите меня, пожалуйста, Кроули. Кроули Нилрем — имя, под которым я существую уже сто лет по земному времени.

— О, прошу прощения, Кроули. Всенепременно! Но идемте!

Нырнув в людское море, они добрались до бара, где заказалинапитки. Нилрем сразу же почувствовал себя в своей тарелке: тут и там сквозь шум пробивались названия заклинаний, в случайных фразах угадывался тайный, профессионально-магический подтекст. В воздухе витали сигаретный дым и разочарование. О, в Темном Круге эти ребята были бы наверху блаженства! Конечно, если не погибли бы сразу же по прибытии...

— О да... вон он, в другом углу зала, беседует с редактором одного из наших журналов, — сообщил Де-Лион, сделав глоток из своего бокала с белым вином.

Нилрем, изрядно подкрепившись виски с содовой, поглядел в сторону, куда указывал Де-Лион.

— Его зовут Уильям Кистер. Такой кудрявый, в очках. При всей своей молодости — самый настоящий ученый. Обратить на него ваше внимание, Кроули, меня заставил тот факт, что не далее как впрошлом году он опубликовал трактат, где доказывал вероятность существования мира, весьма схожего с вашим Темным Кругом. Он задокументировал всевозможные упоминания о нем и ваших коллегах — Магах-Игромейстерах в книгах Тайного Знания за много веков. Кроме того, он обладает феноменальной памятью на заклинания и тому подобное, хотя здесь они, разумеется, не действуют. Кстати сказать, в этом году он победил на наших Играх в честь Феи-Орфографэи. [Фея-Орфографэя, она же «Орфо-пчела», — мифическое существо, известное каждому школьнику в англоязычных странах. Родственница нашего «Пишичитая». Под ее эгидой проводятся конкурсы на знание орфографии. Поскольку в английском пишется «Манчестер», а произносится «Ливерпуль», победить в них не так просто. Заметим еще, что по-английски «to spell» значит и «правильно писать», и «накладывать заклятие». Что логично, ибо заклинания — все равно, что компьютерные программы: ошибок в них быть не должно. — Примеч. пер.]

— Звучит впечатляюще, — согласился Нилрем исключительно из вежливости. — Ну что ж, познакомьте меня с этим юношей...

«Как же, как же, — думал он тем временем, досадливо выгнув бровь с той стороны, с которой его видела маман. — Получить парочку дурных советов, вернуться в матушкин особняк и засесть в конце-то концов за работу над Вратами!»

Они пробрались сквозь дебри локтей и очков в другой угол зала, где стоял пресловутый Кистер. Де-Лион тронул юношуза руку:

— Простите за вторжение, мой дорогой мальчик, но мне нужно поговорить с вами и представить вас моим гостям. Не обессудьте, Лидия.

Женщина, беседовавшая с Кистером, вежливо кивнула и обернулась к своим соседям по столу.

Кистер, мгновенно смешавшись, нервно заморгал и выдавил из себя:

— О, э-э-э, добрый день, мистер Де-Лион!

Его глаза беспокойно заблестели.

Де-Лион тепло пожал руку Кистера, затем со всей учтивостью представил ему Нилрема и его мать. Стороны обменялись любезностями.

«Суетливый какой-то», — подумал Нилрем, наблюдая за молодым человеком. Уильям Кистер был шести футов без малого ростом и несколько полноват. Его каштановые кудри припорошила безвременная седина, карие глаза смотрели умно, но несколько озадаченно. Верхнюю губу украшали кривоватые — впрочем, не очень безобразные — усы, которые он то и дело теребил, словно проверяя, не отвалились ли они.

— Я как раз рассказывал мистеру Нилрему о вашей области исследований, мистер Кистер.

— О да! — воскликнул молодой человек. — По-видимому, я буду писать еще одну книгу на эту тему. Мы с Лидией Фэрнсворт из «Друид-пресс» сейчас обсуждаем детали.

— Кистер, я не буду зря тратить слов, — проговорил Де-Лион. — Вне сомнения, вы слышали о миссис Беннетт. Так вот, присутствующий здесь мистер Нилрем — ее сын, что, на мой взгляд, в комментариях не нуждается. Кистер, Нилрем утверждает, что является одним из тех Магов-Игромейстеров, о которых вы пишете. И судя по всему, с Игрой, которой он занимается последнее время, дела идут не очень хорошо.

Кистер среагировал моментально. Его челюсть отвисла — аккуратно указав дорогу бокалу, который упал из его рук на пол.

Правда, облил Кистер только себя самого и, по-видимому, даже и не заметил, что его штанины внезапно промокли.

— Хм... наверное... — Он нервно сглотнул. Его глаза медленно выпучились. — Наверное, вы шутите. — Он огляделся по сторонам, точно ища поддержки или хотя бы знака, что все, кроме него, посвящены в розыгрыш.

Однако никто из гостей не обращал на их беседу никакого внимания.

— Да нет же, уверяю вас со всей ответственностью... — возразил Де-Лион.

Нилрем кивнул с мудрым и искренним видом.

— Но это же была просто... обыкновенная сумасшедшая гипотеза, чисто для развлечения. Я настриг из источников лоскутки и фрагменты, а потом сшил из них этакий безумный ковер, — нервно улыбнулся Кистер.

— Я не вправе предоставлять вам информацию в подтверждение вашей правоты, — вмешался Нилрем. — Могу сказать лишь одно: Темный Круг действительно существует,и Маги-Игромейстеры — тоже... по крайней мере, существовали до недавнего времени.

— Потому-то вы мне и понадобились, Кистер, — подхватил Де-Лион. — Нилрем попал в беду. Мне подумалось, что вам может быть известно что-нибудь, что могло бы ему пригодиться.

— В беду? — переспросил Кистер, озадаченно глядя на Нилрема. — Я не понимаю.

Настала пора испытать глубину познаний этого школяра.

— Ситуация вышла из-под контроля, — произнес Нилрем. — Вернулся...

Глаза Кистера засияли. Он понял:

— Конечно же. Вернулся Десятый.

— Десятый? — переспросил Нилрем. — О да! Вы о Роулингсе!

— Маг-Изгнанник, — продекламировал Кистер. — Повелитель Хаоса, чьи паруса раздувают Ветры Случая и Перемен. Так предсказано в «Книге Полумертвых».

Нилрем озадаченно взглянул на юношу.

— Древний мистический трактат, найденный в Польше, Национальный гимн этой страны — «Еще Польска не сгинела» — восходит к нему. Такая же редкость, как «Мои любимые сатанинские ритуалы» Алистера Кроули... откуда, кстати сказать, я и почерпнул идею Игральных Костей Судьбы. — Кистер задумчиво кивнул, скорее сам себе, чем собеседнику. — Но все эти сведения, мистер Нилрем, проистекали из искаженных видений мистиков, каждый из которых узревал свой персональный ярус реальности. Я лично всегда считал их побочным следствием заболеваний пищеварительной системы или злоупотребления психоделическими веществами. Я хочу сказать, сама концепция Темного Круга — это же полная шизофрения!

— Да, но позвольте вас уверить, мистер Кистер, он столь же реален, как и ярус реальности, на котором мы находимся ныне. И хотя моим коллегам сложно в это поверить, современные события в центре Полимира, в Великой Ступице Колеса Миров, так сказать, — они неизбежно повлияют на ситуацию в вашем мире.

Уильям Кистер подергал себя за усы, испытующе глядя на Нилрема. Юноша все глубже погружался вразмышления, на глазах переходя от нервной суетливости к сосредоточенности.

— Знаете, мистер Нилрем, даже если вы тот, кем, по вашим словам, являетесь... Я действительно ума не приложу, как вам помочь. Понимаете, я просто выуживал всякие там фрагменты и обрывки из маловразумительных, допотопных текстов. А вы знакомы с ситуацией из первых рук...

Тут взял слово Де-Лион:

— Полагаю, есть вероятность, что вам удастся разглядеть что-нибудь, чего наш друг Кроули не заметил. И это «что-нибудь» поможет ему восстановить порядок.

Кистер пожал плечами:

— Клянусь жизнью, не могу себе представить...

Его фразу оборвал какой-то грохот. Все разговоры в зале внезапно оборвались. Буквально в трех ярдах от Кроули и его собеседников какой-то долговязый тип в пестрой гавайской рубахе, повалив на пол приземистого толстяка, принялся молотить его кулаками.

— О Боже, — произнес Де-Лион. — Опять Хендерсон с Джонсом.

— Вот тебе за Джимми Картера, сколопендрин сын! — вскричал долговязый. «Хрясь!» — А вот тебе за тетю Полли и Индейца Джо! — «Бум!» — А это за Генри Фонда, который умер!

Гости, не сводя глаз с экзекуции, начали аплодировать. Кистер покачал головой:

— Подумайте только, ведь они оба даже не состоят в ассоциации!

Кто-то тронул Нилрема за плечо:

— И ты тоже, дорогой друг, в ней не состоишь!

Нилрем обернулся.

Перед ним стоял Язон Остлоп, Маг-Игромейстер. Или, точнее сказать, Колин Роулингс, вселившийся в тело Остлопа.

— Мое такси ждет за окном, — процедил Роулингс со злорадным огоньком в глазах. И действительно, в открытом окне виднелось такси с водителем, казавшимся призраком на фоне городских огней. — Не пора ли тебе вернуться и разделить судьбу твоих друзей-статуй? Пьедестал по тебе давно плачет...

Его прикосновение мгновенно парализовало Нилрема. Слово «парализовало» следует понимать буквально. Маг-Игромейстер не мог даже пальцем шевельнуть. Что до остальных, то они, похоже, всецело отдались созерцанию драки. Никто и не замечал парящего за окном автомобиля с шашечками на дверцах.

Затем Нилрем почувствовал, что чужеродная сила овладела его ногами... и заставляет их двигаться! Безумец навязал ему свою волю! А он не может ни крикнуть, ни пискнуть!

Как только Роулингс напал на его след? Ну не бог же он?

Или...

Нилрем сделал первый шаг к окну.

— Отлично, друг ты мой твидовый. Осторожнее между подоконником и дверцей. Нас очень огорчит, если ты упадешь... еще раз. На меня произвел огромное впечатление тот факт, что ты выжил после последнего крушения. Я уж думал, тебе каюк. Ну да ладно. В моем новом сценарии судьбы Полимира вам, Магам-Игромейстерам, уготованы масштабные роли. Не роли, а просто конфетка!

«Мама! — завопил про себя Нилрем. — Выручай!»

Но матушка Нилрема подбадривала дерущихся советами и одобрительными криками.

Внезапно откуда-то сзади раздался какой-то грохот. Грохот перешел в глухой рев. Рев — в смачное «шмяк!».

Нервно-паралитическое заклятие мгновенно соскочило с Нилрема. Он обернулся и обнаружил, что у его ног, в луже пунша, среди осколков хрустальной чаши, распростерлось бесчувственное тело Роулингса.

Над поверженным, сконфуженно улыбаясь, возвышался Уильям Кистер.

— Отличный фокус, сэр! — вскричал Нилрем.

— Я слышал его слова. — Кистер указал за окно. — А у нас в Нью-Йорке таксисты никогда не соглашаются вот так вот ждать клиента.

Роулингс, застонав, заворочался на полу.

— Что тут такое происходит? — вопросила миссис Беннетт.

Из окна донеслось хриплое ворчание — водитель спешил на помощь своему хозяину.

— Маман, мы должны немедленно вернуться в ваш дом! — воскликнул Нилрем и, перешагнув через Роулингса, подошел к Кистеру. — Пожалуйста, поедемте с нами! У меня предчувствие, что вы окажетесь нам страшно полезны!

— А смогу я побольше узнать о Круге?

— Мало не покажется!

— Договорились!

Тут в окне показался водитель такси. Мускулы у него выпячивались, как у объевшегося мухоморов Арнольда Шварценеггера, а голова явно была одолжена на время у саблезубого тигра. Увидев Роулингса в крайне унизительной позе, он укоризненно зарычал.

— Ступайте! — вскричал Де-Лион, схватив подвернувшийся под руку зонтик. — Я задержу это исчадие!

Нилрем, вцепившись в запястье маман, поволок ее сквозь толпу остолбеневших гостей. В арьергарде бежал Уильям Кистер. Роулингс, покачиваясь, уже поднимался на ноги.

— Держи Игромейстера! — кричал он.

На сей раз фортуна была благосклонна к Нилрему — лифт ждал на этаже.

— Теперь-то вы мне верите, Кистер? — спросил Кроули Нилрем.

Кистер с энтузиазмом кивнул, уставившись на мага и его матушку огромными глазами.

— Милый, — задумчиво проговорила маман, — оказывается, это серьезно.

Выбежав из «Уорвика», они поймали такси и помчались к дому миссис Беннетт. Кистер, высунув голову в окно, не сводил глаз с неба.

— Эй! — окликнул его чернявый горбоносый таксист. — Или у тебя шарики не все дома, слушай?

— Он высматривает летающие такси, — возмутилась миссис Беннетт.

Ненадолго призадумавшись, таксист радостно предложил:

— Летающий ковер купи у меня, слушай!

— Вы их видите? — встревоженно спросила маман.

— Пока нет.

— Мистер Кистер, советую вам переместить вашу головув салон машины, — произнес Нилрем. — У нас нет другого выхода, кроме как вверить нашу судьбу данному транспортному средству.

— Вы не от правосудия бежите, да? — спросил таксист с неподдельно искренним интересом.

— Во всяком случае, не от того правосудия, которому я готов подчиняться, — философски ответил Нилрем.

— Как ты думаешь, Сидни, такой ужас возможен? — всплеснула руками миссис Беннетт. — Неужели Колин Роулингс задумал искривить и этот ярус реальности?

— Маман, — произнес Нилрем с некоторой торжественностью. — Я имею все основания полагать, что планы Роулингса еще более широкомасштабны. Видите ли, на арене событий появился Ключ, и Роулингс хочет им завладеть.

Кистер, позабыв об опасности с воздуха, обернулся к Нилрему:

— Ключ... Вы говорите об Аландре... о двери, которая...

— Сколько же вы знаете! — вырвалось у Нилрема.

— В общем, да... Принцесса Аландра — одна из главных героинь «Хама-Сутры»... это индийский трактат, написанный две тысячи лет назад. Ученые считают, что он оказал огромное влияние на весь корпус европейского фольклора...

— Юноша, — прервал его Нилрем. — Пора бы вам отринуть мнение, что эти книги — всего лишь фольклор и сказки. Смотрите на них как на исторические документы. Пусть истина в них порой искажена до неузнаваемости...

— Или кажется искаженной на этом ярусе, потому что отражает историю других ярусов, — вмешалась миссис Беннетт. — Смотри, не запутай мистера Кистера, Сидни.

— Боюсь, в данный момент запутать меня уже невозможно, — проговорил Кистер.

— Маман, я надеюсь, у вас есть все необходимые компоненты для постройки Врат?

— Ну, конечно же, милый. Я уверена, что легко смогу их отыскать — с твоей помощью, разумеется.

— Прошу прощения, мистер Нилрем, — произнес Кистер. Его глаза разгорелись. — Вы, случайно, не имеете в виду Врата Верта?

Нилрем вытаращил глаза:

— О, да. Именно так они и называются.

— Ну, разумеется. По стечению обстоятельств я знаю, как их сделать. Я собирался дать рекомендации в моей новой книге. Проблема только в том, что никто так и не проверил их на практике. В смысле... кости горлума и пальцы троллей на дороге как-то не валяются...

— Невероятно, мой дорогой мальчик! — воскликнул Нилрем. — У вас феноменальная память! Я же помнил, что Врата должны стоять на чьих-то костях...

— О, не волнуйтесь, костей у меня дома предостаточно, наверняка найдутся и такие, — промолвила миссис Беннетт.

Таксист провез их короткой дорогой отважных — напрямик через Центральный парк, и спустя несколько минут машина затормозила у дома миссис Беннетт на Восемьдесят восьмой улице.

— Милости прошу к нашему шалашу, мистер Кистер, — сказал Нилрем. — Возможно, потребуется ваша помощь.

— Что... что там такое? — Кистер указал на верхний этаж дома.

Миссис Беннетт, которая расплачивалась с таксистом, встревоженно вскинула голову. Нилрем последовал ее примеру.

Из окон верхнего этажа струилось какое-то странное, неравномерное сияние — казалось, будто языки оранжевого огня лижут ночь, как мороженое. Внезапно по улице разнеслось тихое, вкрадчивое ворчание.

— Вот почему не было погони! — возопил Нилрем. — Исчадия нас опередили! Маман, скорее ключи!

Миссис Беннетт уже бежала к подъезду, на ходу роясь в сумочке. Спустя миг дверь распахнулась.

— А вы что это здесь расстоялись, коллега? — накинулся Нилрем на Кистера.

— Я... мне страшно, сэр... Может быть, разумн...

Нилрем подошел к молодому человеку и положил ему рукуна плечо.

— За свою жизнь вы изучили немало бесполезных вещей. Как знать, вдруг Фортуна полагала, что в один прекрасный день они окажутся полезными?! Как знать, вдруг этот день уже наступил?!

Испуганные карие глаза воззрились на Мага-Игромейстера...

— Вы правы. Я сделаю, что смогу.

Вместе они взбежали по ступенькам. Миссис Беннетт уже успела достичь второго этажа и, как на крыльях, неслась все выше.

— Маман! — взмолился Нилрем. — Маман, подождите! Вам против него не выстоять!

Пыхтя, они бросились за ней.

Миссис Беннетт, глубоко уязвленная нежданным-негаданным вторжением в свой дом, даже не замедлила бег. Нилрем услышал, как на самом верху с грохотом распахнулась дверь, и по лестнице разнесся громоподобный матушкин голос:

— Отвечай, что ты тут, по-твоему, делаешь, паршивец?!

— А-а... Помню-помню. Миссис Беннетт — так вы нынче зоветесь, я полагаю? — послышался медовый голос архиврага Нилрема. — Впрочем, мне доводилось знавать вас под другими именами, не так ли? Афина... Фригг... и Медуза!

— Грязный хорек! Еще на одну порку набиваешься, я так понимаю? Отлично, я сама вот этими руками...

Внезапно стены сотряс вопль. Вопль маман!

— О Силы... — выдохнул Нилрем. — Бежим! Скорее!

Они с удвоенной скоростью помчались вверх по лестнице, мимоэтажа в современном стиле, мимо этажа с матушкиной коллекцией Древностей, мимо этажа, где матушка колдовала, — на чердак.

Нилрем, почти не дыша, ворвался в дверь.

Маман висела в воздухе вверх ногами, напоминая говяжий бок в мясной лавке. Платье задралось и теперь спадало на ее лицо, обнажая полные ноги в чулках с подвязками и кружевное белье.

Рядом, в кресле с высокой спинкой, уютно устроился Роулингс, одетый в элегантный костюм-тройку. Его тигроголового прихвостня нигде не было видно.

— Вот видите, миссис Беннетт, даже на этом захолустном ярусе реальности — который, к слову сказать, мне абсолютнонеинтересен, — даже в его неблагоприятной для магии атмосфере я остаюсь вашим повелителем. А-а, Кроули... с новым приятелем, я смотрю! Что ж, я счастлив, что судьба свела нас в месте, из которого вы определенно никуда не скроетесь! Ведь на этом жалком шарике, на этом вашем комочке тины спрятаться просто негде, не так ли?

— Отпусти меня немедленно, бабуин! — вскричала из-под платья миссис Беннетт.

— Осторожно, маман. Не сердите его. Я же рассказывал, что он сделал с другими Игромейстерами, — вмешался Нилрем, утешаясь уже тем, что матушка не пострадала.

— Как только он набрал такую силу? — спросила она.

— В Гермесовой «Книге нерадения» предсказано, что, когда пробьет час возвращения Изгнанника, он придет с факелом в сердце... факелом энергии из сердца звезд! — сообщил Кистер.

— Верно. Космические штучки. Отличная аналогия, мальчик. Гермес, говоришь? Этот чокнутый из Египта, что ли? Тезка жулика и сам жулик!

— Чего бы ты ни хотел, Роулингс, — своди счеты со мной. Матушка тут ни при чем, — шагнул вперед Кроули.

— Да, в твоих словах есть зерно истины. Послушай, Нилрем, это уже становится скучным. По всей очевидности, башка у тебя неплохо варит... не то, что у других Игромахеров. Взять тебя в плен я уже пробовал. Убить — пробовал. В волны эфира кинуть пробовал... и каждый раз ты опять лезешь мне под ноги. Умоляю, переходи на мою сторону. Из нас выйдет непобедимый дуэт.

— Зверь... Антихрист... — бормотал Кистер. — Ага! Кто сказал, что Армагеддон должен случиться именно здесь?! Он уже начался на Той Стороне, в астрале. Все мистики были правы! Вот только шкала отсчета у них была не та...

— Шкала-шмала, — прошипел Роулингс. — А ведь это ты, парень, меня чуть не грохнул. Нилрем, отвечай по-хорошему, кто такой этот фрукт?

— Один мой друг. Роулингс, если ты хочешь начать переговоры — пожалуйста! Ты уже натешился. Ты всех нас унизил. Ты сорвал Игры. Ты нам отомстил за ссылку, в конце концов. Чего тебе еще хочется, Колин Роулингс?

В темных глазах Роулингса заплясали искры.

— Чего мне хочется? А вот чего — поиграть!

— «И се, когда Зверь выйдет играть, острые когти разорвут небосвод вдоль и поперек, и, о, горе, звезды и планеты осыплются в Яму. А когда Зверь запляшет, его смех будет воплями тысячи тысяч, и будет там плач и помрачение умов», — процитировал Кистер. — Напаст Достопочтенный, «Апокалипсис».

— Наглая брехня! Слушайте, сколько вам можно говорить — я создатель Игры. Я хочу просто кое-что... осовременить. Сделать правила позанимательнее. Нилрем, ведь ничто нам с тобой не мешает поработать над этим вместе. Если хочешь, остальных можно оживить... ну и перевоспитать.

— «Но истинно, истинно говорю вам... нет Игры, покуда нет Ключа... а Ключ должен быть Замком, а Замок не даст Ключа Зверю, покуда не будет хора серафимов... и воистину, серафим узрит Зверя, и рвота изо рта его прольется на обувь Зверя... »

— Чушебред! — завопил Роулингс. — И ерунда! Полегче, мальчик, а то получишь у меня Замок на роток! — Глаза Изгнанника свирепо запылали.

— Ты неискренен с нами, Роулингс. У тебя кой-чего припасено в рукаве... цель у тебя иная... и ключевое слово тут «Аландра». И не так-то ты силен, как прикидываешься, — иначе она давно была бы у тебя в руках. Нет... ты все равно скован кой-какими правилами, Роулингс, а факт моего присутствия и несломленности свидетельствует, что не все так чисто-гладко, как ты хотел бы нам внушить!

— Превосходно, — заявил Роулингс. — Еще один раз я, как цивилизованный человек, пытался поговорить с тобой на языке разума. Но ты прав, Нилрем. Ты представляешь собой препятствие на большой дороге моих планов. Так что придется тебя сковырнуть. — Он криво улыбнулся. — Попытка не пытка.

Он поднял кверху палец. Поманил. Из темного угла на полусогнутых ногах вышел, тихо мурлыча, тигроголовый.

— Маман? — воззвал Нилрем, срываясь на визг.

— Я думаю, думаю! — ответила его родительница, вися вверх тормашками.

Тигроголовый неспешно приближался, скаля острые клыки. Кистер начал пятиться, но Нилрем стоял как скала.

— Минуточку! Как они сюда попали? — вскричала матушка. — У них должны быть Врата.

— Но где же?..

— Складные Врата. Этот тигрочеловек... чую духа-элементаля.

Кистер прервал отступление.

— Элементаль? Так ведь считается, что элементали — это элементарно! — И Мастер Колдовских Дел начал декламировать какое-то заклинание.

Тигроголовый замер. Его тело начало деревенеть. Роулингс вскочил с кресла.

— Прекратить! Нечестно!

Тигроголовый заколыхался, точно изображение в телевизоре со сломанной антенной. Нилрем ухмыльнулся:

— Нет смысла крутить ручки настройки... дело в трансляции. А теперь в нашей программе...

Сверкнул ослепительный свет — и миссис Беннетт вновь встала с головы на ноги. Причем явно с левой ноги.

— Он слабеет, Сидни... я-то чувствую! — мстительно вскричала она.

— Пока еще недостаточно, — отозвался Нилрем. — Врата — наша единственная надежда.

Роулингс попытался войти в транс, но тут же злобно открыл глаза.

— Вот подлец! Мало того, что ударил сзади, — так теперь мое волшебство портит!

— Ты не на своем ярусе, Роулингс. Этот потруднее будет. Отступись. Мы...

Внезапно разверзлись хляби небесные. Прямо внутри комнаты! Взревела буря, дождь зашумел, во мраке молнии взблистали — то были глаза Роулингса, который что есть мочи взвыл:

— Ни за что!

Но за это время Тигроголовый успел полностью растаять, и на его месте в воздухе осталась лишь вертикальная лужа... нет,самаянастоящая дыра: черная, овальная, окаймленная кольцом тусклых огоньков.

— Скорее, Врата не могут долго стоять открытыми! —вскрикнул Кистер.

— Маман! Бегите с нами! — попытался Нилрем перекричать гром, одновременно хватая Кистера за лацканы пиджака и тащаего к дыре.

— О мои бедные красивые древности! Он все испортит! — завопила миссис Беннетт, коршуном налетев на Игромейстера-Изгнанника. — Ступай, Сидни, и наведи порядок на своем ярусе! — Она засучила рукава. — У себя я разберусь сама!

Очередная молния выхватила из мрака две детали: татуировку — свернувшийся кольцом крылатый змей и ярко-пунцовые слова «Папочкина дочка» вокруг — на мускулистом предплечье маман и черты Колина Роулингса, искаженные гримасой нескрываемого ужаса.

— В путь! — возгласил Нилрем и впихнул Кистера в дыру-Врата. Стороннему наблюдателю показалось бы, что молодой человек утонул в стоящем плашмя черном омуте, — для полной иллюзии не хватало только кругов на воде.

— Удачи, матушка! — вскричал Нилрем. — И большое спасибо!

С этими словами Маг-Игромейстер ринулся во Врата, надеясь обрести за ними Темный Круг.

Глава 3

Процесс пробуждения Яна Фартинга легче всего представить в виде триптиха. Левая часть: трепыхание конечностей, сопение носов, шелест крыльев.

Правая часть: игра отблесков света на темной стене. Несколько некрупных существ. И одно громадное. Громкая, ни на что не похожая музыка, отражаясь от сводов пещеры, дробится на множество отголосков. Запах прокисшей пищи.

Центральная часть: интенсивная головная боль.

— А-а-ай! — простонал Ян Фартинг, не в силах с собой совладать. — О-о-ох! — И его рука машинально дернулась к виску, словно для того, чтобы водворить на место удирающий мозг.

— Ш-ш-ш-т-с-с! А то еще следующим станете! — произнес у него под ухом чей-то высокий голосок. — Будете шуметь, она вас обязательно выберет!

Ян встряхнул головой, пытаясь сфокусировать взгляд на окружающей действительности.

Его рука нащупала предел этого темного нового мира: железный прут, второй железный прут, третий... тюрьма?

— Где... где я? — спросил Ян так тихо, как только мог — скорее сам себя, чем заговорившего с ним неведомого соседа.

— Вы, добрый человек, в глубокой заднице, — бодро объявил звонкий голосок. — Но и я, увы, в том же месте. Как и все мы.

Привыкнув к сумраку, Ян различил прямо перед собой чеканное, какое-то не совсем людское лицо: брови-запятые, длинный нос, заостренные уши.

— Вы эльф? — обалдело спросил Ян.

— Да, мой добрый сэр, я эльф, эльф благородного рода, ибудь весь мой ум при мне, ни за что бы я не оказался в упомянутом мною месте. Увы, Великая Перемена лишила меня всякого соображения и рассуждения, и я неосмотрительно угодил в когтистые лапы этой твари! — И эльф скорбно приложил ладонь ко лбу в жесте, коим сей гордый народ заменяет горестное стенание. — Ну а вы чем будете оправдываться?

— Мы в... мы в клетке! — воскликнул Ян, озираясь по сторонам. — А это кто такие?

— Наши товарищи по заточению, мой друг.

— А кто нас заточил? Я помню, как кто-то навалился на меня, ударил... Медведица! — Ян полез было в карман за оружием; не нашел его; вспомнил происшедшее. — Вот именно, медведица, и очень странная на вид!

Эльф многозначительно кивнул:

— Ведьмедица, если быть точным. — Его изящный тонкий палец указал за прутья клетки: — Зри, вон обиталище этой бессовестной грязнули!

Прищурившись, Ян принялся рассматривать кое-как освещенный угол берлоги, ибо место, где он находился, безусловно, являлось таковой. На вытертом диване, порыкивая и похрапывая, дремала огромная медведица. Определенно медведица, ибо на ней была юбка.

На стене у ее изголовья висело нечто, явно преисполненное волшебства: ящик, в котором, беспрестанно сменяя друг друга, мерцали движущиеся картинки. Мало того, из ящика доносились писк, голоса и музыка.

Перед этим чудом лежали на полу, подпирая головы лапами, три маленьких существа. Неподвижные, как статуи, — только длинные ослиные уши иногда подергивались — они зачарованно глазели на картинки и слушали звуки.

— Что это? — шепотом спросил Ян.

— Она это называет «телик». А то, что в нем сейчас шевелится, — это МТВ.

— Ем ты и вы?

— Нет. Магическое Тело-Видение. Течет по кабелю.

Все эти загадочные термины были Яну совершенно неизвестны.

— А кто эти... ну, эти... зверюшки... на полу?

— Крысщенки... малолетние дегенераты из рода гномов.

— Но... но за что она нас заточила? Почему она нас похитила? Эльф печально покачал головой:

— Скоро сами узнаете. Да, кстати, мое имя Л'Ферсиль. Я из...

Внезапно существа, которых эльф назвал крысщенками, оживились. Вскочив с пола, они принялись скакать и извиваться, указывая на ящик.

— О-хо-хо, — проговорил эльф. — Любимый видеоклип.

— «Ви-део», — пробормотал Ян, припоминая уроки латыни. — «Вижу Бога»?

Эльф, обернувшись, посмотрел на Яна как на сумасшедшего.

— Отнюдь.

Один из крысщенков подбежал к дивану и принялся дергать Ведьмедицу за лапы. Храп прекратился; длинные, обильно сдобренные тушью ресницы разлепились.

— Род! — пропищал крысщенок. — Ро-од!

И с Ведьмедицей немедленно произошла разительная перемена. Косматое страшилище неуклюже, но резво вскочило с мягкого дивана и встало на дыбы, с благоговением уставившись тусклыми глазками в колдовской ящик.

— Род! — взревела она, и по ее шерсти потекли обильные слюни. Она начала топтаться перед ящиком в странном, омерзительном танце, который в основном сводился к дрыганью косматыми бедрами и вилянию задом.

— Я твоя секс-бомба! — подпевала она «видео», то и дело срываясь на хриплый визг (несомненно, ей на ухо когда-то наступил собственный сородич). — Я тво-я-я секс... бо-ом-ба-а!

Ян невольно зажал уши руками.

— Это еще цветочки, — прокомментировал эльф. — Видели бы вы ее, когда показывают Боя Джорджа.

Крысщенки закружились по пещере, выделывая более энергичные па, а их повелительница тем временем продолжала ритуальную пляску перед своим идолом. Как только песня кончилась, Ведьмедица замерла как вкопанная. Ее глаза вновь заволокла бессмысленная пленка.

— Работать пора! — произнесла она.

Эльф среагировал моментально:

— Скорее. В угол — и на корточки.

— Зачем?

— Без вопросов! — Эльф властно потянул Яна за руку, и спустя миг оба уже притаились в углу по правую сторону от двери, запертой на висячий замок.

— Ни звука! — приказал эльф. — Авось проглядит! Ведьмедица приблизилась к клетке, остановилась и, недовольно ворча, указала на замок.

Крысщенки, взобравшись друг на друга, образовали пирамиду. Верхний повозился с замком — и дверь распахнулась. С довольным блеском в глазах Ведьмедица подошла к двери, наклонилась и запустила лапу в кучу существ, которые спали, тесно прижавшись друг к дружке, у самой стены.

От Ведьмедицы удушливо воняло духами.

Схватив за шиворот какого-то гнома, она выволокла его, упирающегося ногами и плещущего руками, из клетки. Другие существа, проснувшись, подняли ужасный гам. Крысщенки торопливо захлопнули и заперли дверь.

Ведьмедица ухватила визжащего гнома обеими лапами, окинула почти любящим взглядом...

И в один присест откусила ему голову.

— О Боже! — вымолвил Ян, отвернувшись к стене при виде фонтана крови, который взметнулся до потолка. Эльф, напротив, был не в силах оторвать глаза от ужасной сцены.

Ян услышал еще несколько шумных «чавк!» и «хрям-с!», а потом шепот эльфа:

— Все.

Ян обернулся.

Ведьмедица, с удовлетворением потирая свой громадный, вмиг округлившийся живот, звучно рыгнула.

— Кошмар! — вырвалось у Яна. До него дошло, что очередным блюдом в меню зверюги вполне может оказаться он сам.

Эльф передернул плечами:

— И это еще не конец!

— Еще не?.. — переспросил Ян, не веря собственным ушам.

— Уже недолго. Глядите, что будет сейчас... Если я скажу заранее, все равно не поверите.

Улыбка слетела с губ медведицы — точно отклеилась. Зверюга встала на четвереньки посреди комнаты. На ее мохнатом лбу выступил пот. Похоже, она тужилась что-то сделать.

— Она что, собирается облегчить кишечник прямо у себя в пещере? — спросил Ян. Удивительная скорость пищеварения, подумалось ему. Интересно, знаменитый Винни-Пух ей не родственник?

— Нет, нет. Смотрите сами.

Попыхтев и поохав несколько минут, Ведьмедица вновь заулыбалась. И попятилась нетвердым шагом, так что стали видны плоды ее трудов.

— Детеныши! — вскричал Ян. — Медвежат родила!

На полу копошились и попискивали три очаровательных пушистых меховых шарика. Огромные карие глаза доверчиво уставились на мир; розовые пасти разинулись, требуя молока.

— Надо же! — пробормотал Ян. — Какой своеобразный способ продолжения рода!

— Это не то, что вы думаете, — отозвался эльф со скорбью в голосе.

И действительно, не успели медвежата просохнуть после рождения, как крысщенки набросились на них и уволокли в другую комнату пещеры.

Оттуда раздался истошный писк.

Истошный, но недолгий.

— Что они делают? — спросил Ян, встав на цыпочки.

— Скоро сами увидите.

— И у нас нет никакой надежды на спасение?

— О, надежда всегда есть, — тоскливо протянул эльф. — Надежда умирает последней.

Вскоре крысщенки вернулись. Каждый нес по детенышу. Но это были уже не те живые медвежата, а недвижные, набитые ватой тельца; глазки-пуговки тупо смотрели с застывших в ухмылке мордашек.

— Классно. Классно! — прорычала Ведьмедица. — Теперьдавайте!

Крысщенки вручили медвежат «матери», и та отнесла их в один из углов комнаты. Открыла дверцу какого-то шкафа. Но вместо деревянных полок в проеме оказалось небо: звездное небо, кое-где припорошенное космической пылью. Ведьмедица надавила лапой на рычаг на боку шкафа и бесцеремонно, даже не проводив глазами, вышвырнула свое таксидермированное потомство в небо. Затем захлопнула дверцу и заперла ее на задвижку.

— Не понимаю, — прошептал Ян.

— Межъярусный люк, — пояснил Л'Ферсиль. — Выходит в Космический Омнипровод, знаете ли. Ведет прямо на планету под названием Земля, где продукцию нашей хозяйки именуют плюшевыми мишками. Тамошним обитателям очень нравятся ведьмедежата — говорят: «Ах, какая прелесть, совсем как живые». А потому и цена на них высокая. Люди, которые ими торгуют, взамен снабжают пещеру всем необходимым и качают по кабелю ТВ, в первую очередь Магическое Тело-Видение. Похоже, это все, что ей от жизни надо!

— Это просто какое-то... безумие! — воскликнул Ян. — Ну, неужели она не послушает доводов разума?

Обернувшись в сторону Ведьмедицы, он закричал:

— Это преступление! Я протестую!

Ведьмедица прибрела к клетке и, подняв брови, уставилась на Яна.

— Тело — мое. И мое дело, как мне моим телом распоряжаться.

— Из собственных детей — чучела на продажу?

— Они попадают в хорошие дома. А мне нужно мое МТВ.

— Хищница капитализма, — пробормотал Л'Ферсиль. — Для меня немножко слишком буквально.

— Заткнись, эльф. Ты следующий! Мишки-эльфишки как раз входят в моду, потому-то я тебя и цапнула! Тебя мне на неделю жизни хватит! — И с песней «О, дайте, дайте мне МТВ» Ведьмедица плюхнулась на диван, сонно следя за новым клипом «Дюран-Дюран». — Разбудите меня, когда по-о-ох-ойдете, —сказала она крысщенкам, и вскоре из ее ноздрей полился настоящий мужицкий храп.

— Добро пожаловать в ад, — вздохнул эльф, прижав лицо к решетке. — О, что за удел! Целую вечность смотреть стеклянными глазами на мелкобуржуазные семьи землян, терпя издевательства и сопли людских детенышей!

— Мои товарищи нас спасут.

— И где же ваши товарищи ходят? Нет, отринем пустые мысли. Смиримся и спустимся по пищеводу этой твари — до Точки Полного Озверения.

— Этот замок... я не видел у крысщенков ключа. Как они его отпирают?

— Хм-м? А, так он же разумный.

— Разумный?

— Да, из клана Шнифер. Туповатый, но преданный своим создателям.

Яну пришла в голову одна мысль. Честно сказать, того сорта, какие рождаются только с отчаяния, но мысль — всегда мысль, будь она накалом в двести ватт или в одну жалкую сальную свечку.

Он подошел к замку.

— Здравствуйте, Замок, — приветствовал он его. — Можно вас на несколько слов?

Молчание.

— Послушайте, я не знаю шифра. И ключа у меня нет. Но я юрист и работаю в области контрактов между одушевленными и неодушевленными предметами, и я не могу не выразить надежду, что вы получаете высокий оклад плюс беспрецедентные льготы за свой напряженный труд в этих вредных для здоровья условиях.

Замок, по всему было видно, принадлежал к роду висячих. У него было коренастое, обильно смазанное жиром железное тело, из которого торчала блестящая металлическая петля, похожая на сросшиеся заячьи уши. В районе пупка зияла огромная скважина для ключа. Вот и все, что можно было сказать о его внешности... но вот над скважиной распахнулись два глаза и, моргая, вперились в Яна.

— Что ты такое сказал, приятель?

— Я сказал, что хотел бы удостовериться в том, что вашимиюридическими правами не злоупотребляют. Мое имя — Ян Фартинг, я из фирмы «Фартинг, Фартинг и Флорин. Юридические консультации». Насколько я понимаю, между вами и вашим нанимателем был заключен некий контракт.

— Хм-м, ну... вроде как, да... наверняка... было дело.

— Нельзя ли на него взглянуть? Уверяю вас, вреда это не принесет, а польза может быть громадной.

— Эй-эй-эй! Ты же заключенный, черт тебя раздери! Как это такого крутого юриста сюда занесло?

— Такова особенность пищеварительной системы Ведьмедицы. Лучшие мишки получаются из юристов. Слышали когда-нибудь выражение «обмишулить»?

— А-а! — Глаза глубокомысленно заморгали. — Ну ладно. Посмотрим, чего мы имеем. Не скажу, чтоб Мамаша была моей любимой хозяйкой... — Две крохотные руки в белых перчатках вылезли из боков замка и погрузились по локоть в скважину. — Как всегда говаривал мой папаня, я свое тело ни на что не променяю. Кто еще рождается с собственной встроенной кладовкой?

— Кенгуру?

— Мимо! Это тебе не мультики! В жизни они туда только детей кладут, — проговорил замок, вытаскивая наружу низку сосисок. — Завтрак.

Затем из скважины были извлечены потрепанная, богато иллюстрированная книга «Восемнадцать на двадцать четыре, или Приключения Золотого Ключика», горсть курортных сувениров, несколько банок пива, один дырявый носок и прочие не заслуживающие упоминания мелочи.

— В самой глубине, как всегда, — бормотал замок с некоторой мукой в глазах, яростно роясь в собственном нутре. — Ага! Опаньки! Вроде как, он. — И замок извлек на свет божий ворох бумаг с печатями. — Мой контракт! — объявил он, вручая весь ворох Яну.

Ян взял документы, просмотрел, еле-еле разбирая мелкий шрифт в сумраке клетки. Однако ему было немного надо, чтобы...

— Хм-м... да уж... э-хе-хе!

— Что-нибудь интересное? — полюбопытствовал замок.

— Позвольте мне быть с вами откровенным, мистер Замок. За свою жизнь я подготовил много контрактов для наемных рабочих и служащих, — заявил Ян и самодовольно откашлялся. — И всякий раз я добивался, чтобы моим клиентам предоставлялись перерывы для перекуров.

— Перекуры? Это едят?

— Главное тут не перекуры, а перерывы. Теперь будьте честны со мной, и в ответ я буду честен с вами. За всю мою жизнь я не видел более... скованного субъекта, чем вы. Выпадает ли вам хоть когда-нибудь шанс выйти подышать воздухом, прогуляться по улице, ощутить запах цветов?

Замок почесал уголок глаза.

— Ну... гм... если совсем честно... никогда!

— А у всех остальных такой шанс есть.

— Но я же замок!

— Я говорю не о вашей работе. Я говорю о правах, которыми по закону наделен всякий мыслящий кусок металла. Сэр, неужели вы никогда не слышали названия «Быль о Правах»?

— Нет.

— Тогда позвольте вас немного просветить. «Быль о Правах» — не что иное, как Декларация независимости неодушевленных предметов. Король Юг подписал ее под давлением президента Линкора.

— Не шутишь?! Класс! Кажется, я что-то такое слыхал!

— Не могли не слышать. Знания о правах гражданина — жизненно необходимый компонент всякой образовательной программы. Имею честь обратить ваше внимание на то, что вы давно заслужили перекур.

— Да уж наверняка! Но что такое перекур?

— Акт вдыхания дыма, который образуется при сжигании одного наркотического вещества. Но в данном случае суть не в этом. Главное: вы должны дать себе передышку. Расслабьте свои мускулы, мой друг. Мне кажется, у вас все тело затекло. Так недалеко и до ревматизма.

— Расслабить мускулы? А как, приятель? Я же дверь держу!

— А вы просто ослабьте свой запорный механизм.

— Ага. Вот так... — Глазки сощурились. Из чрева замкараздался скрежет утомленных рычагов. Что-то щелкнуло, и коренастое тельце сползло пониже: дверь приоткрылась.

— Ну, как — полегчало, не так ли? — сочувственно произнес Ян. — А теперь позвольте помассажировать вам спину.

— О-о... да, приятель. Чудненько! Ян вытащил замок из петли.

— Эй-эй! Ты что такое задумал?!

— У меня есть еще одна профессия — физиотерапевт неодушевленных предметов. Я прописываю вам несколько часов постельного режима... вот здесь, на полу, в этой куче соломы. Вот так. Ну, просто рай небесный, вы согласны?

— Ага! Очень даже неплохо.

Ян тихонько запел песню собственного сочинения под названием «Замочная колыбельная». И вскоре из скважины спящего замка послышался ритмичный храп.

Ян покосился на Л'Ферсиля. Тот дремал — похоже, Янова колыбельная и его убаюкала. Ян решил не рисковать: главное, выйти на волю самому, а там уж он постарается помочь остальным несчастным обитателям клетки.

Ведьмедица тоже спала без задних ног на своем громадном диване. Крысщенки увлеклись японским мультиком.

Ян ловко приоткрыл дверь клетки, так что та даже не пискнула, ступил на ковер, устилавший пол пещеры от стены до стены, и пошел на цыпочках к люку.

Люк!

Люк, в который Ведьмедица вышвырнула чучела своих детей, — его единственная надежда. Все остальные пути к свободе ему преграждены.

Несколько шагов — и вот он, шкаф. Осторожно, бесшумно Ян открыл его, следя одним глазом за спящей Ведьмедицей.

Холодный ветер растрепал волосы Яна. Запахло грозой. Во рту появился привкус смолы, мурашки таинственности побежали гурьбой по спине.

Ян поежился.

Повернув голову, он заглянул в Космический Омнипровод — и был вынужден заткнуть себе рот рукой, чтобы удержаться от вопля.

Он испытал благоговейный восторг.

И благоговейный ужас.

Планеты, звезды, кометы и одному Богу известно какие еще небесные тела, разбросанные на фоне непроглядной тьмы, припорошенные мерцающей пылью.

— И туда-то мне прыгать? — спросил Ян сам себя. И закрыл дверцу.

Нетушки!

Самоубийством кончать — не согласен! Должен найтись какой-то другой выход.

А не этот ваш Омнипровод, у которого ни начала, ни конца...

Ян обвел пещеру отчаянным взглядом.

Другой выход...

В дверцу Омнипровода постучали.

Совершенно машинально Ян обернулся, чтобы открыть ее, и рассеянно произнес: «Кто там?» — совершенно не отдавая себе отчета, где находится и чем его действия чреваты. Раз уж стучатся...

Он распахнул дверцу настежь.

— Спасибо, — произнес человек, стоящий за ней, и в ту же секунду ввалился внутрь, немедленно упав на пол и сбив с ног Яна.

— Простите... простите меня, пожалуйста... — бормотал пришелец, пытаясь одновременно встать, поправить очки и осмотреться. Он был одет в странный наряд. Кудрявые волосы пришельца стояли дыбом.

— Это Темный Круг? — спросил он.

— Да, — подтвердил Ян, с ужасом заметив, что крысщенки, дико заверещав, принялись расталкивать Ведьмедицу — появление пришельца не прошло мимо их внимания.

— Отлично. Цель достигнута. Мистер Нилрем! — Вернувшись к люку, он высунул голову наружу и завопил: — Мистер Нилрем! Сюда! Я нашел вход!

У Яна подкашивались ноги.

Что делать? Ведьмедица уже заворочалась!

— Вы кто?

— Кистер! Билл Кистер — это мое имя! Мы черт знаетсколько мучились, пока нашли дорогу, но теперь все будет хорошо!

Глазки Ведьмедицы широко распахнулись, вмиг оценив ситуацию.

— Мы в смертельной опасности! — вскрикнул Ян.

— Да-да, знаю. Темный Круг, — проговорил Кистер, — крайне опасное место. Я это сознаю. Мистер Нилрем! — вновь возопил он, совершенно не замечая, что в их сторону решительным шагом движется гигантская медведица с глазами убийцы.

Ян, развернувшись, бесстрашно взглянул в морду своейсмерти.

— Стой, презренное чудище! Во имя нравственности я требую, чтобы ты отпустила меня на волю и прекратила совершать свои противоестественные злодейства!

— Шутки шутишь, да? — взревела Ведьмедица. Ее слюна водопадом стекала на пол. — Я у себя дома и делаю что хочу. Раз ты такой умный, давай — как ты мне помешаешь слопать тебя и этого новенького за один укус?

— Слопать? — переспросил Кистер, обернувшись и уставившись на Ведьмедицу. — О, Силы Небесные! Не успел шагу сделать...

— Гр-р-р-р, — отозвалась Ведьмедица.

— Секундочку, — воскликнул Кистер, подняв руку. — А как в эту пещеру попал телевизор?

— Магическое Тело-Видение, — пояснил Ян. — Ведьмедица особенно любит эти... ви-део-клипы.

— А, музыкальные клипы!

— Ты знаешь клипы? — удивилась Ведьмедица.

— О да. Одно время я работал на студии, где их снимали. Ведьмедица остолбенела:

— И ты... вы знакомы с какими-нибудь... рок-звездами?

— Ну, разумеется!

Из Омнипровода донесся хриплый вскрик:

— Подайте руку, Кистер!

— Прошу прощения, — заявил пришелец и, ринувшись к люку, немедленно высунул правую руку наружу. И тут же,не без некоторого усилия, затащил в пещеру еще одного незнакомца. То был пожилой мужчина в черной одежде, галстуке и блестящих башмаках. Его седые волосы были всклокочены. Пожилой господин пролез в дверцу с наивозможным при данных обстоятельствах достоинством и тут же, оступившись, рухнул на пол.

— Ох! — вырвалось из его уст. Покамест Кистер помогал ему встать, Ян Фартинг осознал, что этот последний из новоприбывших испускает какие-то странные эманации. Магические полувоспоминания, «дежа вуду», так сказать, закопошились в сознании Яна.

— Мистер Нилрем? Как вы? — спрашивал тем временем Кистер.

— Еще одно путешествие по Омнипроводу меня непременно доконает. А пока — ничего, терпимо. Где мы?

— Парнишка уверяет, что в Темном Круге.

— Ну да, а поточнее?

— А. Это медвежья берлога. А это местная медведица.

Лицо того, кого называли Нилремом, исказилось. Он полезв карман.

— Нет, сэр, все нормально. Мы разговариваем о звездах рока.

Нилрем поднял брови:

— Астрология? Неужели вы увлекаетесь этой лжемагией?

— Нет, сэр. Я имел в виду артистов. Исполнителей музыки.

Ведьмедица, совершенно сбитая с толку, с голодным блескомв глазах смотрела то на Нилрема, то на Кистера, то на Яна.

— Исполнители музыки. Да. Так расскажите мне о них, человек! С кем вы знакомы?

— Она без ума от Рода Стюардов и Гоя Борджа, — сообщил Ян театральным шепотом.

— О да. Род Стюарт и Бой Джордж!

Ведьмедица подпрыгнула на целый фут:

— Вы знакомы?!

Тут и дурак бы догадался, как себя вести. А Кистер был далеко не дурак.

— Гм-м... Ну да. Род и Бой — мои старые друзья.

— Вы к ним прикасались?!

— Ну да, наверное... рукопожатия. Только рукопожатия.

Ведьмедица восторженно сгребла Кистера в объятия и расцеловала.

— Я им объяснялась в любви. В письмах. — Она с неожиданной осторожностью поставила Кистера на пол. — Они так и не ответили. — И Ведьмедица принялась носиться по берлоге кругами, зачарованно шепча: «Род! Бой!»

— Мы все в плену, — сказал Ян и кратко обрисовал положение дел, указав на клетку, где остальные узники, сбившись в кучу, испуганными глазами наблюдали за развитием событий.

— Раз так, придется пробиваться наружу, — рассудил Нилрем. — Полагаю, я в силах справиться с этим медвежьеобразным чудищем. Огненный шар соответствующей величины...

— Сэр, если позволите, — вмешался Кистер, — мне кажется, что можно обойтись без насилия. Давайте прибегнем к торговле.

— К торговле?

— О да. Мы ей — рок-звезд, а она нам — свободу для нас и этих несчастных в клетке.

— Но откуда же взять ваших рок-звезд?

— Я знаю одно могущественное заклинание. Оно фабрикует эктоплазменные симулякры желаемых объектов. Я вполне могу воспроизвести по памяти мои впечатления от ее любимых певцов. Вместо платы пусть она нас отпустит. Симулякр продержится около получаса. За это время мы будем уже далеко.

— Отличная мысль!

— Я попрошу вас сосредоточиться... поделиться со мной Силой. И подстрахуйте меня, если заклятие пойдет вразнос.

— Охотно. Действуйте.

— Госпожа Ведьмедица, — начал Кистер, — мы — мой друг и я — профессиональные маги. Мы можем устроить, чтобы мои друзья лично навестили вас. В том случае, если вы позволите нам и вашим пленникам уйти восвояси. Как вы на это смотрите?

Ведьмедица чуть не хлопнулась в обморок:

— Вы... это можете?..

— Запросто.

— Идет!

Ян напряженно уставился на двоих пришельцев, которые долго перешептывались. Затем Нилрем вынул из кармана пару игральных костей — красивых, сияющих, как лакированные. Кистер начал декламировать: «Энья-би-джиз-рага, битлз-шизгара-жаба. Лайт-май-файэ-шокинг-блю, кам-тугезер и ко дну!»

Нежданно-негаданно потолок берлоги подперли два столба дыма, и из них сгустились объемные изображения двух демонов, уже знакомых Яну по видеоклипам. Один — тощий, с рыжим петушиным гребнем на голове. Другой — завитой мелким бесом, с густо накрашенным лицом.

— Концерт конечен — тусовка вечна! — вскричал Кистер и картинно взмахнул руками.

— Привет, ребята, — обратился он к новоприбывшим. — Познакомьтесь с вашей самой преданной поклонницей. Ее зовут Ведьмедица. У вас найдется свободный часок для нее?

Накрашенный лениво повел рукой в браслетах:

— А почему же нет...

Ян помотал головой, не веря собственным глазам, и перевел взгляд на Ведьмедицу, которая буквально окаменела от потрясения. Потеряв равновесие, она грузно села на пол — и сама того не заметила, ибо, разинув рот, жадно пожирала глазами своих кумиров.

— Вы довольны? — спросил Кистер, упиваясь успехом.

— Вы нас отпускаете? — спросил Ян. Ведьмедица тупо кивнула. И сделала знак крысщенкам:

— Отворите дверь.

Крысщенки мигом вскарабкались на дверь и принялись возиться с засовами и замками.

— Л'Ферсиль! — вскричал Ян. — Вы свободны. Разбудите остальных и давайте сматываться. Фабрика медвежат вам больше не грозит!

Эльф подал клич, и спустя миг целое полчище странных существ, созданий, тварюшек и зверюшек пронеслось мимо наших героев к двери.

— Спасибо, Ян, — сказал Л'Ферсиль. — Я вас никогда не забуду. Счастливого пути. Если окажетесь в Эльфинвилле, знайте — теперь у вас там есть друг.

С этими словами эльф выскочил в дверь.

— Ништяк, — проговорил Род. — Так как тебя зовут,крошка?

Ведьмедица была близка к кататонии.

— Чем мы можем вам помочь, милая? — ласково спросил Бой Джордж.

— Про... проконсультировать по макияжу, — пробормотала Ведьмедица непослушными губами.

— По-моему, все путем, — рассудил Кистер. — Можноуходить.

— Отлично сработано, мой мальчик, — сказал Нилрем,когда они направились к выходу. — Ну а вас как зовут?

— Ян Фартинг, сэр.

Нилрем так и застыл на месте, смерив Яна испытующимвзглядом.

— Фа... Фа... Фартинг, говорите?.. — хрипло произнес пожилой маг. — Я... Вы сильно изменились за последнее время?

— Вообще-то да, сэр. — И по Яновой спине пробежалановая толпа мурашек. — Как вы догадались?

Нилрем скорбно кивнул и потрепал Яна по плечу:

— Мой юный друг, у меня к вам долгий разговор!

Глава 4

Кот сердито зашипел.

— Алебастр! — возмутилась Хиллари. — Чего это ты?

Кот вывернулся из ее рук и соскочил на землю, на лету обернувшись ужасно разгневанным чудовищем: спина — дугой, шерсть — дыбом, когти — в полной боевой готовности.

— Алебастр, прекрати немедленно!

Кот завопил не своим голосом — и прыгнул, целясь в лицо незнакомому пожилому джентльмену.

Кроули Нилрем ловко увернулся, и кот Алебастр, пролетев мимо своего недруга, приземлился в заросли бурьяна. После чего, не переставая вопить, весь напружинился для новой атаки.

— Алебаструшка, мальчик мой. Ну, неужели мы не можем просто поговорить по-хорошему? — произнес Нилрем.

— Ты что, его знаешь? — озадаченно спросил сэр Годфри.

Вопли Алебастра начали складываться в связные фразы:

— Еще как! Это он и есть! Он все это заварил! Он меня вышвырнул! Кроули Нилрем, Маг-Игромейстер — вот он кто!

— Так я и знал, что где-то слышал ваше имя, — сказал Ян, впервые как следует рассмотрев пожилого джентльмена. — Алебастр говорит, что это вы вбросили мяч в поле.

— Если быть точным, я бросил кости, — устало проговорил Нилрем, опасливо поглядывая на озверевшего Алебастра. — Сначала я подумал, что виноват во всем кот. И только поэтому, наступив на горло собственному милосердию, бросил его в Омнипровод. Но я направил тебя по самой безопасной траектории, Алебаструшка, ты ведь не будешь отрицать?

— Безопасной? — хрипло пробормотал кот. — Это называется «безопасная»? — Но когти, однако, убрал. — Я свалился прямо на голову какого-то норха!

При этой вести Кроули инстинктивно втянул собственную голову в плечи.

— И если бы не Аландра, быть мне кошачьим фаршем!

Рыцари, разинув рты, уставились на новоприбывшего. Ян понимал их чувства. Увидеть перед собой одного их тех, о ком легенды повествуют лишь шепотом: Повелителя Судеб, запросто швыряющего роковые кости... Увидеть и удостовериться, что он имеет облик немолодого испуганного человечка, который, как и они, беспомощно барахтается в водовороте происходящих безобразий.

Сориентироваться в берлоге Ведьмедицы оказалось несложно. Выбравшись на свет божий, Ян и пришельцы почти немедленно увидели членов отряда, которые после долгих споров наконец-то собрались прорываться к ним на выручку. Ян искренне обрадовался, что рыцари не бросили его на произвол судьбы — хотя и были близки к этому. Но он не считал себя вправе их судить. В конце концов, все обстоятельства указывали на то, что Ведьмедица утащила его на верную и скорую смерть.

Насколько понял Ян, спасательная экспедиция была снаряжена по настоянию дам. Хорошо, что Хиллари он еще не опротивел; и как дивно, что Аландра так сильно его любит!

— Кроули Нилрем, значит? — прервал, наконец, общее молчание сэр Оскар. — Ну что ж, раз ты Игромастак, или как там бишь тебя зовут, — давай перебрось нас куда надо во мгновение ока, чтоб побыстрей покончить с этой чертовщиной и вернуться к женам и детям в Грогшир. В наш нормальный Грогшир.

— Боюсь, это не так просто, как вы думаете, — возразил Нилрем.

— А это что за шут? Ишь, вырядился... — проворчал сэр Вильям, разглядывая Кистера.

Тот неуверенно улыбнулся, косясь на острый топор, которым сэр Вильям задумчиво поигрывал.

— О да, простите меня за невежливость, — спохватился Нилрем. — Имею честь представить вам моего нового ученика — маэстро Уильяма Кистера. Он поможет нам победить Колина Роулингса.

— Роулингса? — переспросил сэр Годфри. — О-го-го! Минуточку! Я думал, мы просто должны восстановить равновесие в Круге с помощью ее Ключевой Светлости леди Аландры. Ни о каком Колине Роулингсе я сроду не слышал.

— И я не слышал! И я! — послышалось с разных сторон.

— Может, Пугар его знает? — предположил сэр Мортимер Щитсон.

— Полагаю, наш Маг-Игромейстер обязан дать нам кое-какие объяснения, — заметил сэр Годфри. — Знаете что? Дело уже к ночи, давайте-ка двигаться, пока нас не нагнала эта окаянная медведица. А на биваке маэстро Нилрем расскажет нам свою историю.

— Всецело с вами согласен, добрые люди и новообретенные друзья, — отозвался Кроули Нилрем. — Готовы ли вы к пешему переходу, маэстро Кистер?

Молодой человек покрутил головой из стороны в сторону, осматриваясь в этом опасном новом мире, и Ян Фартинг мгновенно проникся к нему симпатией, опознав в вихре переживаний, выразившихся на его лице, свои собственные.

— Да, наверное, мистер Нилрем, — произнес Кистер.

— И все же, как далеко отсюда до Манхэттена!

— Не так далеко, как вы думаете, мой мальчик, — проговорил Кроули Нилрем, продираясь сквозь бурьян. — Совсем не так далеко, как кажется.

Глава 5

Взрывная волна подхватила Колина Роулингса и вышвырнула из окна. Паря на огненных крыльях, он медленно спустился на тротуар Восемьдесят восьмой улицы и совершил жесткую посадку в кучу экскрементов, отложенную, вероятно, какой-нибудь четвероногой нарушительницей общественного порядка.

Несколько минут он лежал на тротуаре, ошалело глядя на звезды и дома и гадая, не повредил ли какой детали в этой злосчастной плотской оболочке, которая когда-то принадлежала Язону Остлопу. Миссис Эрнестина Беннетт, мать Кроули Нилрема, высунула голову из разбитого окна своего дома и взмахнула в воздухе изящным кулачком.

— Слушай меня, Роулингс, невоспитанный ты ублюдок! Не суйся в Круг, дай моему мальчику спокойно навести там порядок — иначе, клянусь, я тебя сама найду!

Роулингс задохнулся от злости. Со всем достоинством, на которое он был способен, Маг-Изгнанник поднялся на ноги и отряхнул одежду.

— Мадам Де-Помело, на любом другом ярусе встреча с вами доставит мне редкостное удовольствие. Жду с нетерпением. Я вам еще отплачу за потерянное время!

А времени Роулингс потерял немало.

Миссис Беннетт не выпускала его из дома несколько часов. Это была астральная битва, поединок двух стальных воль. Утрата портативных Врат почти что осушила резервный запас Силы, который Роулингс прихватил с собой в погоню за Нилремом. Надо же было так вляпаться!

Миссис Беннетт символически отряхнула руки.

— Как я с тобой уже встречалась, Колин Роулингс, — так я с тобой и встречусь! И если бы была еще жива твоя милая, добрая мамочка, она бы у меня живо узнала, как ты хулиганишь!

«Хулиганишь»! Его хитроумные козни, его колдовские деяния — «хулиганство»! Гнуснее оскорбления и придумать было нельзя, но Роулингс, сделав выводы из произошедшего, проглотил гордость и сердито зашагал прочь от злосчастного особняка.

Молнии, вылетевшие из его глаз, прорезали тьму и, вонзившись в фонарный столб, благополучно стекли в землю.

Ему требовалось где-нибудь передохнуть, собраться с силами. Хорошенько поразмыслить. Силы небесные, ведь до самого последнего момента все шло просто замечательно! Как по маслу — если бы не этот прохвост Нилрем!

Восемьдесят восьмая вывела его на Коламбус-авеню. Поздняя ночь уже переходила в раннее утро. Порой мимо проезжали такси и просто машины — рассекая рокотом моторов тишину, разбрызгивая лужи, оставшиеся от недавнего ливня. Бары уже закрылись, но прямо на соседнем углу светились окна круглосуточной закусочной «Ужин трудоголика». Роулингс снял с себя испачканный плащ и повесил его проветриться на счетчик платной автостоянки перед закусочной. Возможно, разумнее было бы сразу швырнуть плащ в урну — очень уж неприятно от него пахло.

Роулингс вошел внутрь и, поддавшись желанию тела, которым временно владел, заказал чашку чая.

Ощущение ласкового, журчащего тепла во рту; сладость сахара, спокойствие молока. Как раз то, что надо цивилизованному человеку (точнее, цивилизованному магу).

Цивилизованность — вот то свойство, за которое Колин Роулингс обожал себя больше всего. Не скроем: это он создал целый ряд оригинальных цивилизаций, чем уморительнее и безобразнее — тем лучше. На взгляд Роулингса, старый хрыч, проживающий в дальнем конце Божедомского Прохода, относился к своим тварям ну очень уж... спустя рукава, а именно — позволял им мутировать по собственному желанию. Все равно, что раскидывать после дождичка грибные споры. Творца, похоже, абсолютно не беспокоило, как будет выглядеть конечный продукт его трудов.

Но не таков был Колин Роулингс.

«Ага, вот на чем я этого Творца подловлю, — пообещал он себе. — Свободная воля — штука скользкая. Она хороша для высших существ типа меня, — думал Роулингс, — да Магов-Игромейстеров. Но разбазаривать ее на простых работяг или на всяких там гномов из алмазных копей? Бред».

Нет, Роулингс смотрел на планеты и цивилизации теми же глазами, какими японец глядит на кустарник. Как на сырье для бонсая. Пользуясь магией, как бинтами и растяжками, он собирался искривить тела целых культур, превращая людские сообщества в красивые и вычурные безделушки для музея его гениальности. Колин Роулингс придерживался мнения, что красота — это еще не все. Чтобы наслаждаться ею, он должен был различить в ее чертах собственное отражение.

Так что стоит ему добраться до Божедомского...

О да, тогда уж за красоту Полимира не беспокойтесь!

На радостях он заказал себе эклер. С шоколадно-банановым кремом. Жуя пирожное и прихлебывая чай, он изучал своих соседей. Все как на подбор — серые городские мыши. Одно-единственное исключение — модно одетый молодой мужчина за соседним столиком. Этот господин пил дорогой кофе, то и дело рассеянно вороша левой рукой остатки своей элитарной прически. Перед ним на столике уютно разлеглись веером блокноты и папки с аккуратными записями. Тут же стоял раскрытый компьютер класса «лэптоп». Молодой человек время от времени бросал взгляд на его экран, а иногда, скорбно покачивая головой, набирал на клавиатуре какие-то числа.

— Простите... — произнес Колин Роулингс. — Это и есть то, что называется «компьютер-лапа»? — И улыбнулся собственному каламбуру, переходя в режим самой обходительной из своих личностей.

Усталые глаза встретили взгляд Мага-Изгнанника.

— Ага. Компьютер, который можно поднять одной лапой. Совершенно верно.

— Простите. Я слишком долго был отлучен от западной цивилизации.

— А-а. Ну, собственно, да, это «Хьюлетт-Паккард». Лучшая модель. Продается в комплекте с фирменной сумкой, хотя я предпочитаю носить его в моем портфеле от «Гуччи». — Произнося названия фирм, молодой человек на глазах смягчался.

— Как наблюдательный, повидавший жизнь путешественник, — промолвил Роулингс, — я сразу распознал в вас человека со вкусом. Вне всякого сомнения, ваше жилище украшено подлинными творениями Рубленса и Луи Семнадцатого. Часы от Буре, пистолеты от Лепажа... Севр, севрюга, сервелат...

Молодой франт улыбнулся:

— Нет, но экземпляры аналогичной ценности у меня имеются. Я живу в прелестном пентхаусе, приобретенном с помощью особой системы рассрочки.

— Вне сомнения, вы делали расчеты на этой машине, — произнес Роулингс, поднося к губам чашку.

— А знаете, ваш акцент меня заинтриговал. В нем слышится что-то британское — с каким-то загадочным оттенком. Откуда вы родом?

— Я из маленького элитарного городка в Австралии. Он называется... — Роулингс покосился на плащ франта, наброшенный на стул. — Он называется Барберри. [«Барберри» — фирма, выпускающая мужскую одежду. Гардероб от «Барберри» — униформа преуспевающих дельцов и пр. — Примеч. пер.]

— Должно быть, местечко в моем вкусе, — просиял франт. Ему было не больше тридцати лет, но стресс уже наложил свой отпечаток на его черты, избороздив лоб морщинами. Диагноз ясен: трудоголик. Любопытная разновидность подвида, который Роулингс знал по себе, — подвида властолюбов.

— У вас очень расстроенный вид. Я вовсе не хочу вам навязываться, и мне известно, что в Нью-Йорке фамильярность как-то не ко двору... но у меня бессонница, и я был бы рад с кем-нибудь поговорить.

— Да. У меня тоже. — Франт указал на блокноты, папки и компьютер. — Никак не получается, хоть убей. Наверное, придется взглянуть реальности в лицо и урезать серию.

— Простите?

— О нет, это вы меня простите. Видите ли, я — редактор и издатель. У нас сейчас довольно трудный период, и я просто должен удержать фирму на плаву.

— Издатель? И в чем же проблема?

Молодой человек пожал плечами, как бы говоря сам себе: «Почему бы и не рассказать?»

— Дело в серии фэнтэзи. Она не идет.

— Простите?

— Спроса нет. Спроса на фэнтэзи. Никак не пойму почему. У нас целые стаи драконов и единорогов на обложках. Это зверье всегда шло нарасхват. А теперь даже наш гранд, Дж. Р-Р-Р Троллькиен, просто перестал окупаться. Наверное, придется в конце концов запустить серию этих самых новомодных порнотрагедий. В супермаркетах их хорошо берут.

Роулингс непонимающе поглядел на собеседника.

— Это новый жанр порнографии для женщин, где один из главных героев умирает какой-нибудь мучительной смертью, — пояснил тот. — Что в них такого, наши психологи до сих пор понять не могут, но с деньгами не поспоришь. Я как раз думаю над параллельной серией для подростков. Хочу назвать ее «Сид и Нэнси — Ромео и Джульетта восьмидесятых». [Имеется в виду Сид Вишез из группы «Секс-пистолз», убивший свою подругу Нэнси и мотивировавший это так: «Она была хиппи, я — панком. Мы не сошлись во взглядах на музыку». — Примеч. пер.]

— Драконы и единороги на обложках?

— Это наша серия «Фанта-фэнтэзи». Видели бы вы ее два года назад! Но нас просто-таки растоптали. Говорят даже, будто эти, как их там, «Флот», гребут сейчас огромные деньги на своем цикле про «Клеопатру Помело». Ну, этот, где на каждой странице анекдот из «Плейбоя», — вздохнул издатель. — Из князи — в грязи. Куда только катится наша литература!

— Какая жалость, что у вас столько проблем, — проговорил Роулингс с чувством.

— Именно. В нашем бизнесе человек человеку волк, гиена и шакал. — Молодой человек наклонился и вынул из портфеля фирмы «Гуччи» плюшевого медведя, до ужаса похожего на живого.

— Очень интересное животное... — сказал заинтригованный Роулингс. — Как вы его достали?

— А-а, вы имеете в виду Альфонса? Мой дядя, Сефтон Бриггс, импортирует их из какого-то захолустья. Сделал на них состояние! Это, можно сказать, мой кумир.

— Хм-м. Что-то в нем есть такое... эдакое, знакомое... Ну да не важно. Вернемся к теме нашей беседы. Скажите, а чем вы объясняете этот... э-э-э... кризис продажности фэнтэзи?

— Черт меня раздери, если я это знаю. Мало драконов, единорогов и принцесс на обложки суем? Микроэлементов в водопроводной воде не хватает? Наш бизнес — это сумасшедший бизнес. Знаете наверняка эту поговорку: мы, книготорговцы, соперничаем за потребителя с наркодельцами.

— Позвольте представиться: Колин Роулингс. — Маг-Изгнанник протянул издателю руку.

— Уильям Бриггс, — ответил тот.

— Мистер Бриггс, а как вы среагируете, если я скажу вам, что кризис ваших серий фэнтэзи происходит, скорее всего, из-за недостатка воображения? Что, если я скажу вам, что по стечению обстоятельств мне доподлинно известно: есть многое на свете, что неподвластно вашим мелкотравчатым мудрецам.

— Пардон?

Роулингс достал из кармана портсигар, вынул толстую самокрутку и раскурил ее.

— По-видимому, вы плохо знаете вашего классика — Шекспира. Говоря попросту, существа, сказки о которых вы издаете... впрочем, не стоит. Полагаю, вам это будет совершенно неинтересно. — С этими словами Маг ткнул пальцем в прейскуранты, разложенные перед Бриггсом. — Числа — вот что вам нужно. Ваша культура — культура выродившейся математики, прямолинейной логики, тугих сфинктеров. [Сфинктер — запирательная мышца (анатом.) — Примеч. пер.] Возможно, мистер Бриггс, мне следовало бы прислать вам так называемое произведение в жанре фэнтэзи, которое у вас все расставит по местам. Быль о небывальщине! Вот тогда-то на пальцах ваших бухгалтеров осядет целое море чернил!

— Быль о небывальщине?

— О да! Мне рассказывали, как ваши земные писатели оклеветали подлинных героев Полимира. Саурон! Сатана! Лорд Фоул! Кого ни возьми — гений! И все изуродованы тупоумными перьями наземных ничтожеств!

Глаза Роулингса запылали гневом. Над его макушкой все плотнее сгущалось облако дыма.

— Э-э-это... вы очень интересно говорите, мистер Роулингс.

От злости Роулингса бросило в энергетический жар. Еще немножко, и он накопит достаточно силы, чтобы с размаху прорвать тонкую пленку этого мира, и соседнего — тоже, и смежного с соседним...

— Можете быть уверены: когда я вернусь, непременно все изменю. Радикально. Возможно, вы захотите со мной поработать... например, издать мои мемуары.

И в черных клубах дыма заплясали маленькие, но ослепительные молнии.

Бриггс встревоженно заморгал.

— Оставайтесь с тем, что вы зовете фэнтэзи, мистер Бриггс, — заключил Колин Роулингс, когда призрачный ветер начал спихивать со столиков чашки, а из-под стойки захихикали и закурлыкали на разные голоса какие-то неведомые демоны. — И позвольте мне догадаться, отчего ваши книжки «не идут». Бьюсь об заклад, они омерзительно скучны. Ах да, прямо перед кафе, на счетчике стоянки, висит высококачественный плащ. Возьмите его себе, если хотите.

Дым накрыл Роулингса с головы до пят, точно мантия с капюшоном. На глазах Бриггса и тех немногих клиентов закусочной, У которых хватило мужества не сбежать, эта непроглядно-черная мантия покрылась пестрой мерцающей рябью. И вот на ее поверхности замелькали ландшафты Полимира — точно дюжину дюжин фильмов проецировали одновременно через грани какого-то небывалого черного бриллианта...

Драконы, жующие рыцарей.

Дерущиеся единороги.

Дворцы из хрусталя.

Мосты с перилами из радуги.

Боги, сидящие орлами на своих небесных унитазах.

— Спокойной ночи, мистер Бриггс. Я должен перехватить леди Аландру в Божедомском Проходе, ибо мне хочется стать правителем Полимира. Приятных сновидений.

И Маг-Изгнанник, сделав шаг во тьму, исчез. И только его смех еще несколько минут провисел в воздухе — так качается на дубу несчастный, казненный судом Линча.

Глава 6

На сей раз Черного Властителя Рупа Пугара не пришлось долго будить — как только голову вытащили из парусинового мешка, она во все глаза принялась разглядывать сидящих у костра. Отблески огня заплясали на металлических щеках робота.

— Платоновы гондоны, да у нас новички! Каким концом меч держать знают, я надеюсь? Хырцевых подонков так просто не обойдешь!

— Они профессиональные маги, Пугар, — произнес Ян Фартинг, нервно крутя в пальцах свое волшебное Перо.

— Серьезно?! Ну да уж вижу — рожи бледные, волосы вонючие... Чем оправдываться будете, жулье?

— Ты с ними полегче, гнилой старикашка! — воскликнула Хиллари, гладя Алебастра. — Один из них — Маг-Игромейстер. Другой — с Земли.

— С Земли? Круто! Как там у вас с новыми книжками про Конура-Варвара? Я от них просто тащусь.

Билл Кистер подергал себя за усы.

— Да чудесно. Собственно, новые тома выходят чуть ли не каждый день. И комиксы. И кино с Чернегерром в главной роли.

— Не врешь, Патрокл тебе в рог? Да это лучшая новость, какую я только за этот месяц слышал! Я теперь от нетерпения сдохну, понял? Как только вырвусь из этой дыры, сразу побегу доставать!

Ян Фартинг не прислушивался к беседе — у него голова шла кругом от удивительной истории, рассказанной Кроули Нилремом у костра, пока они ужинали, чем Бог послал. Игральные кости! Коты! Маги! Дверь, ведущая в загадочный Божедомский Проход, — дверь, Ключом от которой является его обожаемая леди Аландра! И некий Колин Роулингс, задумавший воспользоваться Аландрой в своих собственных гнусных интересах!

Аландра, по-видимому, была рада наконец-то узнать истинные причины, по которым ее нарекли Ключом. Но от внимания Яна не ускользнуло, что она как-то притихла и теперь сидела недвижно, отрешенно всматриваясь в темный лес. Боясь показаться навязчивым, Ян ни о чем ее не расспрашивал.

— Возвращаясь к нашим баранам, — произнес Кроули Нилрем. — Основной вопрос, о, Властитель, ныне состоит в том, должны ли мы вас выручать.

Судя по звукам с той стороны, Пугар поперхнулся какой-то жидкостью:

— Что-о! А договор?!

— По всей видимости, вы, Пугар, все еще не осознали, с кем имеете дело, — проговорил Нилрем, разгребая угли железным посохом. — Я же, однако, отлично вас знаю. Должен признаться, я довольно-таки пристально следил за вашим жизненным путем.

— Игромейстеры? Брехня собачья! Не верьте этому шуту, о, рыцари! Будьте верны своему обету! Спасите меня!

— Пугар, по стечению обстоятельств мне стали известны все подробности о маленьком гноме, верблюдице и березе.

Пугар разинул рот.

— Я и есть тот маг, который наслал на вас геморрой, осложненный поносом, в день исторической битвы при Ватерклозо!

— Этого же никто не знает! — взвыл Пугар. — Никто!

— Тот самый день, когда вы случайно использовали вашу главную стратегическую карту для нужд личной гигиены! — добавил Нилрем, лукаво подмигнув Биллу Кистеру.

— Вранье! — брызгал слюной Пугар. — Ни слова правды — все клевета!

— Пугар... — пробормотал Кистер. — Не его ли прозвали Бичом Божьим за то, что он единолично принес в Круг пятьдесят три вида венерических болезней? Что-то я такое читал...

— Нет, мой мальчик, — отозвался Нилрем, — то была его мать.

Пугар сорвался на бессильный визг. Нилрем тем временем продолжал невозмутимо прохаживаться у костра, ожидая, пока шумовой уровень понизится.

— Полагаю, Руп, я вас уже убедил.

— Нет, скарабей ты недоделанный! Хрена с два!

Нилрем благодушно кивнул. Затем извлек из кармана своего пиджака пару игральных костей. Они светились.

На несколько секунд у Пугара отнялся язык. Затем он произнес:

— Глаза Слоновой Кости. Я... видел на картинках. Вы, значит... Игромейстеры, значит... М-да. Э-хе-хе. Сдается мне, я здорово сглупил. — Механические губы неуверенно улыбнулись. — Послушайте, Нилрем, как я уже говорил вашим достопочтенным спутникам... теперь я не тот, что раньше. Теперь я друг Добра, справедливости и неразбавленного молока. Я сменил амплуа. Все мои желания устремлены на то, чтобы покинуть эту темницу и зажить целомудренной, праведной жизнью. Вот только Хырца Моргшвина распну на дверях нужника...

— В этой Игре, Пугар, на ставку поставлено нечто неизмеримо большее. Время нас поджимает. — Нилрем покосился на рыцарей, зачарованно внимавших спору. — Мы имеем дело не с обычными существами из плоти и крови, но с самим директором Школы Зла.

Пугар захлопал глазами:

— Если маги вправду существуют... значит, и Первый Маг есть на самом деле.

— Именно. Великий Изменник Колин Роулингс возвратился из своей многовековой ссылки. Мы должны отправиться вместе с Аландрой в точку, где скрещиваются ярусы... в то единственное место, откуда можно проникнуть в Божедомский Проход.

— Минуточку. И вы, значит, думаете, что без меня у вас это выйдет?

— Почему же нет?

— По сте-че-ни-ю об-сто-я-тельств, — ядовито проскрипела механическая голова, — мне стало известно, что пещеру — надеюсь, господин Нилрем, вы в курсе, что это пещера? — охраняют самые свирепые на свете чудища. А я — по стечению обстоятельств — с этими чудищами на «ты»!

И Пугар ухмыльнулся. Нилрем призадумался:

— О да. Эту проблему я собирался решить уже на месте, хотя, признаюсь, спонтанные решения имеют свои минусы...

— А еще я по стечению обстоятельств знаю, что это самое ваше местечко — невдалеке от перекрестка «Трех шестерок» с дорогой Двадцать один. Мой форт вам по пути. Крюк невелик, а польза, Зевесовой зевотой клянусь, для вас будет громадная!

— Он оказал нам неоценимые услуги в походе, — пробормотал сэр Мортимер, не поднимая глаз.

— Да, так оно и было, — поддакнул сэр Годфри. — Негоже зря его чернить.

— Полагаю, наша рыцарская честь тоже поставлена на кон, — добавил сэр Мортимер. — Мы ведь как-никак дали слово освободить этого парня, если он поможет нам выручить Аландру. И он нас не подвел.

— Может статься, может статься, — задумчиво кивнул Нилрем.

— А почему бы не освободить его после того, как мы разберемся с Божедомским? — предложил Билл Кистер.

— Не выйдет. Чудища подумают, что их хотят обдурить. Они меня по запаху знают.

— Не сомневаюсь, — заметил Нилрем. — Запах у вас легендарный.

— Хватит тут оскорблять! — взревел Пугар. — Отвечайте, освободите вы меня или нет?

— Можете ли вы поклясться всем, что есть на свете и во тьме, что не предадите нас, Руп Пугар? Колин Роулингс хитер, и Силы у него хватит, чтобы подкупить сто таких червяков, как вы.

— Нужна мне эта его Сила!

— Ну, хорошо, — решился Нилрем. — Рискнем.

— Отличный выбор! — вскричал Пугар. — А я вас буду предупреждать об опасностях на «Трех шестерках». За мной — как за каменной стеной!

— Ах да, Апокалиптический проспект, — пробормотал Нилрем.

— А еще я знаю Тайну Единорога. Жутко полезная штука, — не унимался Черный Властитель.

— Верно, — произнес Нилрем, оглянувшись на белоснежного зверя, который пощипывал травку неподалеку. — Единороги — удивительные животные. Итак, единороговый гамбит? Маэстро Кистер, осмелюсь предположить, что вам немало известно об этом виде фауны?

Кистер нервно вскинул голову. Ян знал, каково молодому магу здесь, в незнакомой стране: он явно чувствовал себя чужаком, пятым колесом в телеге.

— О да. Писатель Томас Боримэн описывал единорога, насколько я помню, в следующих словах: «зверь, в чье существование многие летописцы не верят, иные же описывают его так: рог един, зело прекрасный, из средины чела произрастающий. Главой подобен зайцу, ногами — элефанту, хвостом — кабану, прочее тело — аки у лошади. Рог длиной в полтора аршина. Глос аки у буйвола, власы на главе и тулове рыжи суть. Рог его тверд есть, аки железо, и крепок, аки меч разящий, искривлен есть кудряво зело; иные же пишут, будто рог сей прям, остер и весь черен, окромя навершия. Благость его велика есть, аще изгоняет яды и лечит хвори. Вреда же никому не чинит, бо зверь не хищный».

— Ну и память у вас, сэр Кистер, — проговорила Хиллари Булкинс. — Вот только единорогов этот ваш писатель явно в глаза не видел. Вергилий совсем не такой.

— Вергилий? — удивился сэр Годфри. — А я и не знал, что у него есть имя.

— Я ему дала имя, — пояснила Хиллари.

— Ну вот, — неуверенно продолжал Билл Кистер, — факт то, что рог единорога считается рогом спасения, о котором упоминает евангелист Лука, рог, пронзающий сердца людские. Средневековые христианские мистики считали единорога аллегорией самого Христа. Так что распространено мнение, что это животное — метафора духовной жизни человека.

— Батюшки святы... — протянул сэр Годфри. — А мы-то его съели!

— Не волнуйтесь. Акты поедания и принесения в жертву использовались для описания взаимоотношений человека и Бога на всем протяжении истории человечества.

— Пугар сказал, что единорог сослужит нам важную службу в пути, — напомнила Аландра.

— О да, несомненно, это животное заключает в себе глубокую тайну. Даже я не совсем уверен, что оцениваю его в должной мере, — проговорил Нилрем, в свою очередь поглядывая на мирно жующего Вергилия. — Но эманации у него светлые — положитесь на мой нюх.

— Ну, ладно вам, — проворчал сэр Вильям Маквреддин. — Хватит языками-то молоть! Пора на боковую. Завтра нас ждет куча событий, это уж точно.

Прочие согласились, что так оно и есть, и принялись раскладывать свои спальные мешки.

Так случилось, что соседом Яна оказался Билл Кистер. Аландра, пожаловавшись на головную боль, улеглась под боком у единорога Вергилия — должно быть, в надежде на целительную силу его рога. Спустя некоторое время Ян обнаружил, что не может сомкнуть глаз. Перевернувшись на другой бок, он заметил, что Кистер тоже бодрствует. Молодой маг неотрывно созерцал восходящую над горизонтом красную луну — игральную кость.

— Тоже не спится? — шепотом спросил Ян.

— Да.

— Я хочу сказать, что очень вам признателен за то, что вы нас выручили из берлоги, маэстро Кистер.

— Не за что. Зовите меня просто Биллом.

— Хорошо. Я... Я еще хотел бы сказать, Билл, что, по-моему, понимаю, каково вам приходится здесь, в Темном Круге.

— Да? — Кистер перевел взгляд на Яна. В его глазах блеснул лунный свет.

— Вам кажется, что вы заблудились, что вы всем чужой.

— Да, так оно и есть. Всю жизнь я рылся в оккультных трактатах, искал следы Темного Круга. Какое это было упоительное наслаждение! Теперь я здесь — и мне хочется домой. — Маг вздохнул. — Хотя дома у меня не так уж все удачно складывается.

— Я знаю, о чем вы говорите. Когда-то я был горбатым, уродливым сапожником... а теперь я герой. Но в моей убогой жизни был покой, которого я здесь не ведаю. Здесь я только и делаю, что трясусь от страха.

— Любопытно. Вы хотите сказать, что изменились благодаря своим действиям в Темном Круге?

— Не знаю уж, благодаря чему я изменился. Знаю только одно — я не просто не являюсь тем, кем себя считаю... я вообще не равен самому себе...

— Верно! — вскричал Кистер, уставившись на Яна такими глазами, точно дотоле его ни разу не видел. — Оно самое!

— Похоже, вы очень хорошо разбираетесь в заклинаниях. Но я от вас слышал, что в вашем мире заклинания действуют так себе. Зачем же вы тратили время на зубрежку?

— Сам не знаю. Полагаю, интересно было — к тому же у меня эйдетическая память. Живу я в Нью-Джерси, в Тинеке. Работаю в Манхэттене. Каждый будний день утром сажусь на автобус номер пятьдесят пять и до вечера тружусь в качестве младшего редактора в журнале «Ваш стол и дом». Прозаичнее и быть не может. Но у моей личности есть совершенно иная сторона. Все свободное время я провожу в букинистических магазинах и читальных залах. Для меня весело проводить отпуск — значит, бороздить Новую Англию в поисках старинных книг. В прошлом году ездил за книжками в Великобританию. Как в раю побывал. Древние мистические трактаты... я ими просто дышу и живу. Я веду дневник своих находок. У меня вышло несколько книжек в маленьких издательствах. Одна из них — о мире, который вы зовете Темным Кругом. — Маг обвел рукой окрестный искривленный ландшафт и беспокойно реющее над ним звездное небо. — Я потратил много лет, чтобы собрать все упоминания... А теперь вот обнаружил, что это есть на самом деле...

— Билл Кистер, меня преследует странное чувство, будто я вас давно знаю. Может быть, по прошлой жизни?

— Вы верите в переселение душ?

— Я не верю, а знаю, что так оно и есть!

Кистер помолчал. Тусклый лунный свет не давал Яну разглядеть его лицо.

— И какие у вас есть доказательства? — спросил маг.

— Доказательства? Разве такие вещи доказывают? Я просто знаю. Знаю.

— Вы хотите сказать, что живете не впервые?

— Или что-то в этом роде. Я вообще не знаю, откуда взялся.

Ян поведал Биллу историю своего появления в Грогшире... рассказал, что смутно полувспоминает о небесах и многом другом... о лице, которое видел в Зеркале Миноса, о том, что его навещает «Второе Я» — неустрашимый и галантный Ян Фартинг... о странной духовной близости с Ласло, Ангелом-Бродягой...

— Ласло! — воскликнул Кистер. — Ну, разумеется! Малоизвестный религиозный миф средневековья, нашедший отражение в некоторых мистериях. Когда миньоны Сатаны были низвергнуты из Царствия Небесного, заодно с ними случайно изгнали одного невинного серафима. Забытый Богом, он был обречен скитаться по земле до второго пришествия Христа. Чивис, авторитетный специалист по данной категории мифов, отмечает, что, даже побираясь по миру в облике сирого и убогого странника, Ласло не переставал творить добро самыми неисповедимыми способами. А в конце времен Бог сообщает Ласло, что его мытарства были заранее запланированы Божественным промыслом, говоря: «Благость, восстающая из пустоты отчаяния, — это нектар Вселенной».

— О-о, — вымолвил Ян Фартинг. И задумался. — Погодите минуточку. Так что, собственно, происходит? Ясно одно — жизнь устроена совсем не так, как нас всех учили в Грогшире. И Бог, получается, не Бог, и Сатана — не Сатана, и ангелы — не ангелы...

— Да, я вас понимаю. Но надо знать, что внешность вещей обманчива. Надо докапываться до символического смысла, до предназначения... до истины, сияющей из глубин. Как я не устаю повторять, догма — это мать догов. Сука — прошу прощения за грубость. Скорлупка какой-то бывшей, выеденной энергии, сковывающая людей, которые находятся в ней. Надо разгребать завалы догматического дерьма, иного не дано.

— И все-таки я не понимаю. В смысле, это все очень похоже на какую-то безумную игру, и я должен в нее играть, но не знаю правил, а стоит какое-то правило узнать, как оно на глазах меняется!

— Звучит как описание образа жизни каждого мыслящего индивидуума. На самом деле все очень просто — только я об этом узнал совсем недавно. Мою жизнь не назовешь счастливой. В нашем обществе я чужак... изгой. Часто я бываю жертвой шуток со стороны коллег, родственников... Бог свидетель, даже друзей. А успехом у женщин стал пользоваться лишь с недавних пор.

— Я знаю, о чем вы говорите, — произнес Ян, оглянувшись на спящую Аландру.

— Но так, как я это понимаю, Ян, жизнь — азартная игра. Подвох вот в чем: если она сумела тебе внушить, что главное в ней — выигрыш, ты обязательно окажешься в проигрыше. Потому что суть не в Игре. Суть в том, чтобы играть.

— Что-то не пойму.

— Поймете. Думаю, всякий в конце концов к этому приходит. Просто каждый выражает этот метасмысл на своем языке.

— Но если мы не будем стремиться к выигрышу в этой Игре, мы проиграем. Если мы не победим этого гнусного Колина Роулингса... мы проиграем! Дьявольщина, Билл Кистер, человек либо выигрывает, либо проигрывает — среднего нет! Так уж повелось на свете!

— И вы вечно оставались в проигрыше, верно, Ян? Не так-то легко смириться с мыслью, что на самом деле ты — победитель... но еще сложнее дойти до осознания, что, кроме побед и поражений, есть еще много чего всякого. Столько вещей, загадочных и чудесных.

— Нет! — вскричал Ян срывающимся от гнева голосом. Отвернулся от чужеземного идиота, вздумавшего судить его по своей мерке, и решил, что слова больше не скажет.

Но прошло еще очень много времени, прежде чем он смог заснуть.

Глава 7

Зверя Апокалипсиса они повстречали сразу же, как только поднялись по специальной эстакаде на 666-е шоссе (оно же «Три шестерки»).

Мокрый до мозга костей, зловеще хлюпая и отфыркиваясь, Зверь вынырнул из озера, что простиралось по левую руку от шоссе.

Был он семиглав и десятирог. На каждом рогу красовалось по короне, а на каждой короне были начертаны неприличные слова.

— О-хо-хо, — пробормотал Билл Кистер, делая шаг назад. — Где-то я про него уже читал.

Аландра и Хиллари завизжали, Алебастр, распушив хвост, стрелой вскочил на ближайшее дерево. Воздух наполнился звоном рыцарских мечей, торопливо вытаскиваемых из ножен. Кроули Нилрем полез в карман за своими Глазами Слоновой Кости, а Ян Фартинг уже обнажил свое волшебное Перо.

— Минуточку, — обратился к спутникам Нилрем. — Послушаем, что он имеет нам сказать.

Зверь шумно выбрался на берег. Одна из его голов раскрыла пасть:

— Народ, полотенца не найдется?

Зверь был подобен барсу. Впрочем, ноги его были, как у медведя, а пасть — как у льва.

Его бессчетные глаза остолбенело уставились на пришельцев.

— Не волнуйтесь, не трону, — сказал он. — Я тут просто пошлину за въезд на шоссе собираю.

— И какова же твоя пошлина, о, Зверь? — спросил Кроули Нилрем.

— Цена греха, — ответил Зверь, — или по пять баксов с носа.

— Может быть, тебя устроят ювелирные изделия?

— Какие?

Нилрем пошептался с сэром Годфри.

— Есть у нас драгоценный алмаз, и он намного ценнее, чем все твои пошлины.

— Эй, не надо тут этих китайских церемоний. Я его беру... только дайте сначала на него посмотреть.

Сэр Годфри пошел искать алмаз в сумке, навьюченной на единорога.

— Мы слышали, — сказал Ян Фартинг, наконец-то заставив себя выступить вперед, — что 666-е шоссе — это опасный путь.

— А то! На шоссе, где командует Тетушка, без демонических штучек не обойдешься. Оно у нас вымощено добрыми намерениями — не хухры-мухры!

— Хорошо еще, что добрыми, — заметила Хиллари, тщетно пытаясь сманить Алебастра с дерева.

— Так чего же нам ждать? — продолжал Ян.

— Да ничего особенного. Классический набор: львы, тигры да медведи.

— Но они живут по всему Темному Кругу, не только у вас!

— Ну да. Только наши страшнее, зубастее и всякое такое. На 666-м шоссе мы зря денег не берем!

— Э-э-э, по-моему, вы не совсем правильно поняли... — вмешался Билл Кистер. — Мы предпочли бы путешествие без происшествий.

— Без происшествий? Фу, скучища! Тетушка будет против — она у нас повеселиться любит...

— Тетушка? — переспросил Кистер.

— Ну да, Тетушка Христа.

— Боже всемогущий! — вскричал Ян. — Понял! Это же из Библии. Откровение!

— Угадал, приятель. Тетушка набрала целую команду. Драконы там, чудища и типа того. Ух, ну мы и развернемся, когда спустимся на Землю! Пойдут клочки по закоулочкам! Всех — в щебенку, власть — нам!

И Зверь захохотал во все свои десять голов.

— Секундочку... — произнес Билл Кистер. — Знаете, один момент всегда был мне неясен. Вы говорите, что знаете о существовании Библии и Откровения.

— Угу! Там у меня суперзвездная роль, друг! — Зверь сорвался на мурлыканье.

— Да. Вот именно. И вы будете на стороне Люцифера.

— Наверное, да, хотя мы с этим типом лично не знакомы. Главное — ух и дадим мы всем жару! Аж когти чешутся!

— Вот этого-то я и не понимаю. Если вы читали Библию, и, прежде всего, Откровение, то должны знать, что проиграете битву и будете ввергнуты в огненное озеро на веки веков. Зачем зря стараться, раз вы знаете, что вас ждет поражение?

— Вражеская пропаганда! — завопил Зверь и принялся скакать на месте. — У Тетушки свои пророчества есть, поняли? И мы знаем, что нам равных нет, поняли?

Зверь принялся расхаживать по шоссе, хрипло распевая воинственную строевую песню.

— Дьявол гордился, да с неба свалился, — пробормотал Кистер. — Как это верно.

— Ать-два, ать-два! Врага поднимем на рога! — пел Зверь, ритмически размахивая всеми своими руками, ступая в ногу всеми своими лапами. — Вейся, вейся, черный стяг! И-и-и-я! — Половина ног поднялась и одновременно пнула воздух; прыжок; выпад другими ногами. — Видал-миндал? Когда труба позовет, мы всем командам сто очков вперед дадим!

Подошел Годфри, боязливо протягивая на ладони великолепный алмаз из сокровищницы тролля Троллькиена.

— Этого достаточно, о, Зверь?

— Вполне достаточно, добрый рыцарь, — заявил семиглавый мамонт, двумя когтями подхватив драгоценный камень с ладони. — Можете идти по нашему шоссе, пока невмоготу не покажется.

— А опасности?

— Никаких — разве что для ваших бессмертных душ. Ну, может, какой подгулявший демон вам по носу заедет. Только не забывайте наши правила: зверей не кормить! И на съедение им не отдаваться — неча баловать!

— Приложим все усилия, — успокоил его Кроули Нилрем. — Вперед, друзья! Грядущее нас ждет! — указал он рукой на горизонт.

Ян уже заметил, что Нилрем, никого не спрашивая, взял на себя роль предводителя. Но, что действительно удивило Яна, так это с какой радостью сэр Годфри позволил сместить себя с этого поста. В промежуток времени между нападением исполинской руки и ужасными подвалами дракуна Принцерюша сэр Годфри Пинкхэм явно пришел к выводу, что заслуживает отдыха от тягот рыцарской жизни. К тому же его Прекрасная Дама, его нареченная невеста Аландра дала сэру Годфри отставку, что разом лишило поход, как минимум, половины смысла. И теперь у сэра Годфри сохранилось только одно желание — остаться в живых.

Они ступили на шоссе (вымощенное, кстати сказать, через пень-колоду) и зашагали в указанном Рупом Пугаром направлении.

По ровной дороге шагалось легко. Иногда к самой обочине подступали скалы или лес, но на большинстве участков местность отлично просматривалась на все четыре стороны, причем обещанных чудищ нигде не было видно. «Ну и ладно», — подумал Ян, впервые залюбовавшись причудливой красотой этого искривленного мира, где озера солнечного света соседствовали с вычурными тенями. За отрядом увязался ветерок, озорной и беспечный, пахнущий какой-то неведомой, невидимой рекой. Он весело ворошил волосы путников.

— Ты только вообрази, Ян... — задумчиво произнесла Аландра. Отметим, что наша с виду хрупкая принцесса шла уверенной походкой, изобличавшей недюжинную физическую силу. — Ты только вообрази себе: я — Ключ... к самому Богу.

— К Творцу. Мы не знаем, Бог ли он на самом деле, — отозвался Ян. — Это просто тип, к которому Колин Роулингс должен попасть, чтобы завладеть всем Полимиром.

— Ян, ведь все равно это кто-то вроде Бога. — Аландра с подозрением взглянула на своего собеседника. — Похоже, ты не совсем понимаешь, какой теперь на мне груз ответственности!

— ?!

— Неужели непонятно? Я самая настоящая Мадонна!

Билл Кистер, вытаращив глаза, повнимательнее присмотрелся к Аландре.

— А ведь верно — похожа, — пробормотал он. — Может, она еще и поет?

— Но ты ведь не... ты ведь не в положении, — озадаченно проговорил Ян. — Или все-таки?..

— Ну, разумеется, нет, дурачок. Но, несомненно, моя непорочность так нравится Богу, что он возложил на мою ничтожную плотскую оболочку роль моста между Землей и Царствием Небесным!

Она вскинула голову к небу, пытаясь изобразить из себя Орлеанскую Деву, узревшую мучительное видение.

— Я думаю, Ян, мои глаза отверзлись! — пылко молвила она. — Я не кто иная, как невеста Бога!

— Невеста? Невеста?! Мы что же, запутались в собственных метафорах? — не выдержал Кроули Нилрем.

— Поверьте, это самый незначительный из литературных парадоксов корпуса письменных текстов, который здесь задействован, — отозвался Билл Кистер, выгнув бровь.

— Да! — провозгласила Аландра. — Теперь я вижу! Еще совсем малюткой, еще не отыскав клада с моими драгоценными рунами, я догадывалась, что во мне есть что-то особенное. Что-то неземное! Безусловно, я — дитя ангелицы, как подозревал мой папочка!

«Вот так со мной всегда, — подумал Ян. — Стоило мне открыть для себя женщину моей мечты — красивую, страстную, раскованную, — как она открывает для себя религию!»

— Аландра! — воззвал он. — А как же я?

— Ох, давай обойдемся без этих жутких мужских сантиментов! — воскликнула принцесса, трагически закатив глаза. — Вы, мужики, — всего лишь ходячие половые железы с капелькой мозгов сверху, чтоб на стены не натыкаться!

Рыцари хором загоготали.

— Аландра, — прошептал Ян, — ты же пока точно ничего не знаешь. Ну почему же ты торопишься с выводами?

— Да, дорогая моя девочка, — поддержал его Кроули Нилрем. — Вполне возможно, что ваш носик просто хорошо входит в замочную скважину, только и всего!

Аландра потрогала свой нос и тут же сердито отдернула руку.

— Чушь! Как не стыдно насмехаться над святыми вещами!

Надувшись, она вырвалась вперед отряда и вдруг остановилась, торжествующе воздев руки к небесам:

— Знаю! Мои руны! Вот кто мне скажет, кто я такая!

Она отстегнула от пояса мешочек с рунами.

— Минуточку внимания, юная леди! — твердо сказал Кроули Нилрем. — Мы должны выполнить нашу миссию! Нам никоим образом нельзя останавливаться посреди 666-го шоссе из-за каких-то дурацких рун!

— М-р-р, Кроули, — протянул Алебастр. — Плохо же ты знаешь принцессу Аландру Многошумную!

Аландра топнула ножкой:

— Делаем привал!

— Нет!

— Делаем привал! — завизжала она, подпрыгнув в воздух.

— Моя юная леди, уж не хотите ли вы, чтобы я вас отшлепал? — Голос Нилрема был подобен грому.

— Не хотите ли вы повысить тон на несколько октав, будьте так добры? — Голос Аландры был подобен молнии. Ее глаза запылали, вся ее красота обернулась огневой мощью.

— Мы вас здесь бросим! — вскричал Кроули.

— Не-а, не бросите. — Внезапно голос Аландры вновь зазвучал нежно, кротко, даже чуть лукаво. — Потому что я — Ключ. — Она послала Нилрему воздушный поцелуй. — Со мной ссориться — совсем не в ваших интересах.

Нилрем заскрипел зубами.

Но отряд остановился и стал ждать, меж тем как Аландра раскрыла свой кошелек и заглянула в него.

— Рунушки! — вкрадчиво позвала она. — Как вы там поживаете, мои дорогушечки, мои драгоценные каменюшечки?

Молчание. Аландра опешила.

— Руны? Мама вас зовет.

Молчание.

— Да хватит вам дрыхнуть, рожи булыжные! — заорала принцесса.

Подействовало моментально.

Камни обалдело выпрыгнули из кошелька и зависли над ним облаком, покуда гравитация не вспомнила о своих законах и не уронила их, клацающих от ужаса, обратно.

— Что, спать мешаю?

Из кошелька раздался придушенный щебет множества голосов.

— Так вот, руны, у вашей повелительницы к вам вопрос. А ответ ей нужен такой четкий, какой только может родиться из ваших гранитных мозгов. Понятно?

Невнятный, но горячий утвердительный щебет.

— Отлично, камни. Пожалуйста, на сей раз говорите безо всяких обиняков. Тут присутствуют посторонние, которые тоже заинтересованы в ваших пророчествах. — Принцесса сделала драматическую паузу и глубоко вздохнула, что заставило ее обворожительно-пышную грудь подняться еще выше. — У меня есть основания полагать, что я происхожу от священных существ, благодаря чему меня и нарекли Ключом! Являюсь ли я новой Пресвятой Девой, которую сам Творец даровал нашей юдоли?

Запустив руку в кошелек, она вынула одну из рун.

— Ах да, — пробормотал Кроули Нилрем, — руны Рахнера. А я-то про них совсем забыл.

Руна была плоская, круглая, совершенно гладкая, если не считать какого-то вырезанного на ней значка.

— Орато! — просияла Аландра. — Вот видите: это и есть руна-глашатай!

— О, радость, о Аландра! Да, да, мы всегда звали вас Ключом! О, вы, безусловно, Ключ, а Ключ — это вы! — утешил ее писклявый голосок — Вы — Ключ к Темному Кругу!

— Эти люди утверждают, что моя Ключевая Важность связана с местом под названием Божедомский Проход. У меня есть основания полагать, что я — благословенная Творцом Святая Дева. Я должна наверняка узнать, что это правда.

— Мадам, Дважды Благословенная Принцесса Радуги...

— Трижды Благословенная, олухи! — властно поправила руны Аландра.

— О, да, о, безусловно. Возлюбленная госпожа, если вы соблаговолите вновь поместить меня среди моих коллег, мы проведем конференцию и, несомненно, получим ответ.

Аландра с нескрываемой радостью опустила руну обратно в мешок и улыбнулась своим спутникам:

— Вот видите? Это добрые камни, очень достойные. Не скрою, порой и на них бывает проруха, но очень часто не по их вине, так что...

Из горловины мешочка вырвалась одна-единственная фраза:

— ...святой себя возомнила!

Щебечущий хохот, свист и фырканье. Краска гнева залила черты Аландры. Хохот слышался все явственнее.

— Прекратить! — вскричала Аландра, вся красная, как свекла.

Однако камушки только громче засмеялись. Аландра выудила первую попавшуюся руну.

— Ты, камень! Я требую ответить, в чем причина этого смеха!

Нилрем выгнул шею, разглядывая руну, и сообщил всему отряду:

— Это Фарса, руна Артистов Разговорного Жанра, Пьяного Веселья и Непроходимой Дури.

— Мадам, — заявила руна, — в смысле святости вы ближе всего к священным коровам!

Новый взрыв хохота из мешочка.

— Аландра, если бы вы брали деньги, страна давно бы погасила все свои внешние долги!

— Что-о? — вопросила Аландра, покраснев еще пуще.

— И кстати о высоких финансах: был год, когда вы выглядели так, будто круглосуточно трудились в банке спермы!

Щеки Аландры стали пурпурными.

— Святая Принцесса Радуги, как же, как же, — не унималась Фарса. — Ребята, эта леди принесла облегчение стольким мужикам, что только держись!

У Яна отнялся язык. Его идеальная принцесса — и вдруг...

— Брехня! — завизжала Аландра. — Напраслина! Предательницы, языки без костей!

Швырнув Фарсу на дорогу, она высыпала туда же весь мешок и принялась топтать руны ногами.

— Брехня! Брехня!

— Аландра, — вмешался Нилрем. — Это руны Рахнера, дарованные вам Рэмбонцием Рикшей во время Кампании за Принцессу. Их опасно...

Прогремел взрыв. Принцессу Аландру, растрепанную и взъерошенную, подбросило в воздух на двадцать футов.

— Проклятие! — возопил Нилрем. — Как там звучит это подушечное заклинание?

— Подушечное? — недоуменно переспросил Кистер.

Ян не стал ждать никаких заклинаний, а просто ринулся спасать любимую. Но споткнулся о выставленную ногу Хиллари Булкинс и упал навзничь.

— Ой, мама! — воскликнула Хиллари.

Аландра, визжа, пикировала на дорогу. Сэр Годфри дал задний ход и, ловко подхватив принцессу, уберег ее от падения, которое вполне могло стать в ее жизни последним. Рыцарь и принцесса ворохом дубленой кожи и кружев повалились на дорожное покрытие из добрых намерений.

— О, всесильная Сила, — промолвил Кроули Нилрем, глядя в точку, где раньше валялись руны. — Этого-то я и боялся.

Над дорогой поднялось грибовидное облако.

— Терпение рун Рахнера истощилось!

— Может, мне извиниться? — кротко спросила Аландра, когда даже земля зашевелилась от зловещего грохота.

— Слишком поздно, — ответил Нилрем и полез за своими костями. — Остается ждать. Доживем — увидим.

Ян встал на ноги, зорко следя за поведением дымного облака. Оно тем временем стало рассеиваться.

На его месте высился каменный монолит.

В воздухе разнеслась симфоническая музыка.

На передней стороне монолита виднелась одна-единственная руна: свастика.

— Бей! — взревел монолит.

— Что ты натворила, о женщина! — вскричал сэр Годфри.

— А ведь всегда были такие вежливые, такие тихие! — зарыдала принцесса.

— Руны Рахнера выточены из осколков могучего и ужасного Гамбургерского Камня, — пояснил Кроули Нилрем. — Он не дает себя в обиду.

— Я правда-правда раскаиваюсь! Я не хотела! — Аландра вскочила и робко засеменила к Гамбургерскому Камню.

— Поздно, женщина. Злодеяние свершилось. Мы жаждем мести!

Две молнии, точно руки, протянулись от боков монолита к сгущающимся в небе тучам.

— Ситуация требует заклинаний высочайшей мощи, — задумчиво проговорил Нилрем, глядя на Кистера. — Готовы, мой мальчик?

Кистер расправил плечи.

— Так точно, сэр. Надеюсь. Вы только мне говорите, что делать.

Монолит рос. У него росли руки. Росли ноги. Росло его брюхо, так что до монолита становилось все ближе.

— Что выбираем: сопротивление или отступление? — вопросил сэр Годфри, размахивая обнаженным мечом. Ян тоже вынул свое Перо, хотя и очень сомневался в его эффективности при сложившихся обстоятельствах.

— Подождите минутку — попробуем воздействовать на него заклинаниями, — рассудил Кроули Нилрем.

Монолит неспешно надвигался на них. Воздух трепетал от его силы, от таящейся в нем электрической энергии — казалось, то была уплотненная ходячая гроза.

— М-да, старина Рикша веников не вязал, — заметил Нилрем, сжимая в кулаке Глаза Слоновой Кости. — И все же, не сочтите меня хвастуном, но я думаю, кое-что тут можно сделать.

Воздев руки горе, пожилой маг пробормотал несколько слов. Облака дыма перестали расползаться... вновь начали уплотняться... образовали две плоские длинные тучи.

Раздался гром, подобный урчанию в животах богов.

Ян увидел — но не услышал из-за грохота, — что Нилрем дает какие-то распоряжения Биллу Кистеру.

Кистер улыбнулся, кивнул и занялся собственными заклинаниями.

Результаты не заставили себя ждать.

Размахивая руками на манер дирижера, Кроули Нилрем направил тучи так, что они взяли монолит в тиски с обоих боков.

В тиски?

Нет, подумал Ян и, четко сознавая анахронизм своей метафоры, все же додумал мысль до конца. Монолит и тучи вместе напоминали... Сандвич!

— Скорее, маэстро Кистер! — вскричал Нилрем. — Майонез!

Билл Кистер, явно собрав в кулак все силы, повел рукой и произнес таинственные слова.

Из пустоты сгустилось и полилось вниз, на монолит, некое белое тягучее вещество.

Монолит замер.

А спустя мгновение с громким взрывом раскололся и рассыпался на мириады осколков.

Облака рассеялись.

На дороге осталась только куча щебня с красивыми белыми пятнышками.

Аландра приблизилась к ней.

— Бедные мои руны! — проговорила она с непритворным раскаянием.

— Раздвоение личности — обычная болезнь метафорических созданий, — пояснил Кроули Нилрем. — Я внушил монолиту мысль, что он является сандвичем из «Макдональдса», и вся его психическая организация разом обрушилась.

— Это мне урок, — промолвила Аландра, смахивая слезу со своих очаровательных глаз.

— У меня один вопрос, сэр, — вступил в беседу Кистер. — Как вы узнали, что именно майонез окажется ключом к победе? А не сливочное масло, скажем?

Нилрем величественно поднял брови.

— Позвольте, Уильям. Я все-таки забочусь о своем здоровье! Сливочное масло — на гамбургер?!

— А-а, — протянул Кистер, и отряд продолжил путь.

Глава 8

— О, Ян, — пролепетала принцесса Аландра. — Как же скверно я себя повела!

— Перестань себя винить, — ответил Ян. Он готов был из кожи вон вылезти, лишь бы утешить любимую.

Весь день, пока они шагали по шоссе «Три шестерки», Аландра не переставала стенать.

— Нет! Не пытайся смягчить пилюлю! Я этого достойна! О, Боже, как я этого достойна! — Лицо принцессы мертвенно побледнело. — Это урок, преподанный мне прямо с Небес, я это знаю.

— Послушай-ка, Аландра, — проговорил Ян, несколько утомленный всеми этими стонами. — Ты это... позволь заметить... слишком.

— Мне нужно излить душу, Ян, — парировала она, обиженно сдвинув брови. — Разве неясно?

— Да нет, ясно. После того как ты потеряла и руны, и голову, и девственность — правда, это утрата довольно давняя, я так понимаю...

Сзади кто-то насмешливо хмыкнул.

— ...ты стала еще невыносимее, чем раньше! — докончила Хиллари.

Аландра окинула своих спутников изумленным взглядом — и расплакалась.

— Вы только поглядите, что вы наделали! — вскричал Ян, крепко прижав принцессу к себе.

— Боюсь, что у нас есть дела поважнее, чем забота об обидчивых дамах! — возразил Кроули Нилрем.

— Она — причина и цель нашего похода!

— Отнюдь, — отвечал Нилрем. — Не скрою, ее присутствие необходимо — но лишь благодаря ее чисто метафизическим свойствам. Которые, кстати сказать, обусловлены не личными качествами, а наследственностью. В том случае, если наша... принцесса... вновь будет создавать нам трудности, мы с маэстро Кистером без особых усилий наложим на нее Заклятие Оковы и от-не-сем ее к месту назначения на руках.

Маг поглядел на Аландру в упор. Аландра подавила в себе рыдание:

— Вы... вы не джентльмен, сэр.

— Этой роскоши я в данный момент не могу себе позволить, — парировал Нилрем. — А вот маэстро Кистер — джентльмен. В то же время он мой ученик.

— Ну и что с того? — возмутилась Аландра.

— Маэстро Кистер, какое мнение о женщинах вынесли вы из жизни в вашем мире? — спросил Нилрем светским тоном, когда отряд вновь зашагал к горизонту по 666-му шоссе.

— Довольно-таки низкое.

— О? Позвольте узнать почему?

— Увы, по красоте ни одна из них не могла бы соперничать с нашей леди Аландрой. Однако во многих дамах я замечал сходные личные качества.

— Прошу вас, расскажите.

— Ну-у... я назвал бы это общей зацикленностью на себе. Это выражается в склонности винить в своих проблемах окружающий мир, прежде всего — мужчин.

— Мы живем в жестоком Полимире, — сухо проговорил Нилрем.

— Да, именно что в жестоком! — вскричала Аландра, переходя от горьких рыданий к своей обычной досаде. — Где уж вам вообразить, каково это, когда твой папочка погиб от руки убийц, а ты оказалась пленницей этого гнусного черного хорька, Хырца Моргшвина.

— Осмелюсь предположить, что это кошмарно, но в данный час и на данном месте я бы вас очень попросил воздержаться от трагических излияний!

— Я попробую.

— Превосходно. Ну-с, сэр Годфри. Как, по-вашему, далеко ли еще до нужного нам форта?

— Не менее полудюжины лиг, сэр.

— Ну что ж. Не будем терять время.

— Минуточку, — процедила Аландра. — Если вы такие уж замечательные и могущественные волшебники, что вам мешает наколдовать для нас какую-нибудь повозку-самовозку?

— Эта мысль меня посещала, — невозмутимо ответил Кроули Нилрем. — Однако, необходимо беречь силы для грядущей битвы.

— И каков же наш план действий? — спросил Ян.

— Думаю, что, как только форт Пугара станет виден, разумнее всего будет вызвать самого Пугара, чтобы он присоветовал лучшую стратегию атаки.

Рыцари единодушно одобрили этот замысел. Не преминем отметить, что отряд, по-видимому, был вполне доволен новым предводителем. Конечно же, порой кто-нибудь высказывал вслух свои сетования и опасения, но Кроули Нилрем рассеивал их уже самим своим видом высококвалифицированного специалиста по волшебным делам.

И так они шли по вьющемуся серпантином шоссе, и вскоре им начали попадаться обещанные Зверем представители местной фауны.

То были бандерлохи и андросвинксы. Мавки и шавки. Хиппогрифы и хипербореи. Хмыстоиды и хрямзоиды, растафары, растабары и прочие страсти-мордасти. Но, если не считать отдельных приветственных свистков и косых взглядов, никто из местных слова не сказал путникам — не говоря уже о том, чтоб нападать. У зверюшек были свои дела — кто усердно работал, кто усердно расслаблялся.

— Боже милосердный, — вырвалось у Хиллари. — Мне рассказывали, сколько всякого разного зверья в Круге, но я и представить себе не могла, что они все толкутся на одном месте! — и спряталась в самой гуще отряда.

— Да, шоссе «Три шестерки» всегда привлекало особый интерес Магов-Игромейстеров, — пояснил Кроули Нилрем. — Оно само по себе является миниатюрным Игровым Полем, а также гоночным треком. Собственно, для того Ирлер Мошкокрыл его и создал, чтобы устраивать гонки своих оригинальных машин. Увы, насколько я вижу, те золотые дни ушли безвозвратно.

— Погодите, — произнес Билл Кистер, изумленно дернув подбородком. — Я думал, шоссе номер шестьсот шестьдесят шесть — это дорога, по которой Люцифер прибудет в мир людей!

— Боюсь, мой мальчик, вы попались на удочку религиозной пропаганды. Увы, истина в том, что в плане автовождения Люцифер всегда был безнадежен. На чемпионате Темного Круга ему всегда доставался один и тот же приз — «Красный фонарь».

— Кто-то надвигается! — вскричал сэр Мортимер.

Впереди, там, где дорога взбиралась на очередной холм, клубилось пыльное облако — предвестие, что кто-то... или что-то сейчас будет здесь.

— О, Силы, боюсь, что нас ожидает свидание с худшим, что есть на этом шоссе! — проговорил Кроули Нилрем, скорбно мотая головой.

— Ангелы ада? — спросил Кистер.

— Почти угадали. Я имел в виду Демонов рая.

И словно нарочно, в этот самый миг на вершине холма показалась цепочка всадников... а может, не всадников. Факт то, что неслись они вниз, прямо на отряд.

Таких дьявольских головорезов Ян Фартинг еще не видывал — ни в жизни, ни в страшных снах.

Конями им служили механические повозки о двух исполинских колесах. Спереди к небу тянулись серебряные рога, за которые и держался каждый всадник, сзади оттопыривался крученый железный хвост, разрисованный скелетами. Из колес торчали блестящие кинжалы.

Господи, а всадники-то, всадники!

— Ну и ну! — изумленно выдохнул Билл Кистер. — Я же ими в детстве играл!

Всадников без преувеличения можно было назвать невообразимо уродливыми чудищами. Их фигуры, смутно напоминающие человеческие, были облачены в грязные облегающие штаны с блестящими заклепками и в большие не по росту кожаные куртки. Огромные, по сравнению с телами, головы. Глаза у всех, как на подбор, выпученные и налитые кровью. Зубы кривые, длиннющие. Уши как у летучих мышей. За спинами по ветру развевались перепончатые крылья.

Главарь с откормленной мордой гигантской крысы вместо лица заложил лихой вираж и затормозил перед отрядом. На дорожном покрытии остался ожог от дымящихся шин. Крысообразный сдвинул свои темные очки на живот, из которого немедленно раздалось жуткое урчание.

— Эй, вы! Вы на нашей дороге. Чужие по нашей дороге не ходят. Чужих на нашей дороге жрут. — С этими словами главарь облизнулся.

— Господи, надо же, вылитые мои игрушки! Была такая серия «Веселые машинки», которую делал этот, ну как его, Большой Папа Руп! — вырвалось у Кистера.

— Большой Папа! — пропищало существо с дымовыми трубами вместо глаз и отвисшей до колен нижней челюстью. — Верняк, блин, это тот, который с нас картинки рисовал и чего-то там лепил!

Крысообразный, крутанув руль, поставил свое переднее колесо боком. Солнечные зайчики от хромированных ободов скользнули по лицам путников. Главарь вытащил сигару с хлебный батон величиной, прикурил от зажигалки, остро напоминающей бутылку с «коктейлем Молотова».

— Точно. Ходил такой мужик. Сказал, что продаст наши портреты, и свалил. И мы, блин, с этого дела даже бакса гребаного не поимели.

— А как работают ваши машины?

— Особое заклинание. Можем права показать... Блин, чо я несу? Мы, чтоб вы знали, всех гасим! А вы на нашей дороге! Чо вы тут делаете, фраерня?

— У нас поход, — ответил Ян, нервно теребя в кармане свое волшебное Перо — так, на всякий пожарный.

— Разрешите представиться, — вмешался Нилрем. — Я принадлежу к братству Магов-Игромейстеров, управляющих вашей деятельностью на 666-м шоссе путем бросания игральных костей и переплетения сложных Заклятий Судьбы.

— Шутки шутишь, дедуля? Раз так, мы эльфы Санта-Клауса, подарки вам привезли!

И чудища, составлявшие стаю, загоготали в двадцать глоток.

— Сэр, я говорю серьезно! — приосанился Кроули Нилрем. — И, хотя ныне я нахожусь не в моем Зале Власти, а потому несколько уменьшился в росте, мы — я и мой ученик Уильям Кистер — имеем в своем арсенале великое множество заклинаний, которые способны вызвать у вас крупный дискомфорт.

— Ах-ах, поджилки трясутся! — проскрипел мотоциклист с черепом вместо головы. Голубые цветы в его глазницах насмешливо заморгали.

— Верняк! Нам выделил эту дорогу его Бесчесть собственной персоной! Наш сосед — Черный Властитель, поняли?

— Вы не Хырца Моргшвина имеете в виду?

— Прикуси язык! Тьфу на этого тухлого борова! Нет, нашим боссом был Руп Пугар, — сообщил крысоголовый. — Правда, раз пошла такая пьянка — что-то его последнее время не видать, да, ребята? С тех самых пор, как приперся Моргшвин с войском.

— Все сходится, — заметил сэр Годфри. — Благородные всадники ночи, а не приходило ли вам в голову, что с лордом Пугаром что-то случилось?

— Пугар — мужик нелюдимый. Как разозлится на что, так в норы свои уходит и один там башкой о стену бьется. — Крысоид затянулся сигарой, выпустил изо рта пышную струю дыма. — Мы его зря не дергаем, а по делу он нас сам зовет, если что.

Кроули Нилрем на глазах просиял.

— Полагаю, друзья, фортуна к нам благосклонна, — обратился он к своим спутникам. — Годфри, прошу вас, попытайтесь разбудить голову, пока наши новые знакомые не перешли от слов к делу!

Сэр Годфри поспешно снял со спины единорога нужный мешок и выудил наружу механическую голову Пугара.

У монстров разом отвисли челюсти — еще ниже, аж до самых пят. Глаза выпучились. Уши дико задрожали.

— Пугарова башка! — вымолвил крысоид. — Так это вы его замочили?

— Нет, нет, — взмолился Нилрем, — не делайте абсурдных выводов. Мы с вами — на одной стороне! Это же механическая голова. Видите: провода торчат. Погодите одну минутку, пожалуйста, сейчас мы его вызовем.

Сэр Годфри постучал по переносице Пугара:

— Вызываю Властителя Рупа! Вызываю Властителя Рупа!

Механические глаза распахнулись.

— Ох, крокодиловы слезки, дожили — даже поспать не дают! Вы что же это... — Глаза повернулись на шарнирах к мотоциклистам. — Ну, Эмпедокл вам под хвост! Это же мои Дорожники! Ну, спасибочки, друзья дорогие, нечего сказать, познал я вас в беде! — И Черный Властитель саркастически сплюнул.

Моточудища обалдели окончательно:

— Пугар! Мы думали, ты отдохнуть решил или еще чего-нибудь!

— Отдохнуть? Меня в собственном форте заточили! Уже скоро много месяцев как будет! — взбесилась голова. — А вы, мразь низкооктановая, только и знаете, как по «Трем шестеркам» гонять! Молитесь-ка лучше, чтоб я был добрый, когда на волю выйду!

— Эгм... ладно! — вымолвил крысоголовый. — Как нам исправить то, что мы по дурости натворили?

— Видите этих ребят, к которым вы привязались?

Четыре десятка глазок-пуговок вперились в путников.

— Ну, видим.

— Они идут меня освобождать.

— Да мы тебя из-под земли выкопаем, Пугар!

— Нет, Прохвост-Крысохвост, вы меня только глубже зароете.

— Так чо нам делать?

— Можете их подбросить, например. Слышишь, волосатые твои мозги?

— Ну... да на раз! Подбросить-подбросить, а высоко подбрасывать-то?

— До моего форта, осел!

— Ништяк, подбросим. Дай только время! Щас вызовем наш Автофигон, и все дела! Скатайте за ним, парни! — махнул Крысохвост своим подчиненным.

— Вот видите! — ухмыльнулся Пугар. — С этими добрыми джентльменами надо по-ихнему разговаривать!

— Надеюсь, — задумчиво проговорил Билл, — этот Фигон непохож на те, которые я собирал в детстве. Пластмассовые детали плюс клей «Момент» — это же до смерти задохнуться можно!

Глава 9

Первое впечатление от Автофигона: «Ну, фигня!»

— И на этой кошмарной колымаге мы должны ехать? — выдохнула Аландра.

Это высказывание в отличие от ее обычных истеричных жалоб имело под собой твердую почву.

Ян тоже всерьез задумался, доверит ли он свою жизнь этому безобразию на колесах.

То была просто-напросто платформа с огромным мотором, расположенным между задними колесами. Над мотором возвышалось нечто вроде трона, где восседал шофер. По бокам платформы шел веселенький бордюрчик из бордово-оранжевых языков пламени.

— Колесница богов! — гордо возгласил Прохвост-Крысохвост.

— Скорее уж телега Фортуны, — пробормотал Билл Кистер, вспрыгнув на платформу и присев на какой-то ящик. — И все-таки скажу я вам: лучше ехать, чем идти!

Остальные участники похода опасливо последовали примеру молодого мага.

— Христовы кости, а вдруг это ловушка? — проговорил сэр Вильям Маквреддин, беспокойно следя за тем, как демоноиды рассаживаются по седлам собственных машин. Истошно затарахтели моторы. Из вычурных выхлопных труб ударили струи пламени. — Не нравится мне все это.

— Я осознаю потенциальный риск нашего положения, — заметил Кроули Нилрем. — Не тревожьтесь — я всегда начеку. Прошу вас, джентльмены, поймите, что этот мир с очень давних пор служил мне Игровым Полем. Я знаю его обитателей вдоль и поперек, все их альянсы, симпатии и антипатии. Все это определялось стратегическими планами Игроков — нашими планами — и количеством очков, которые выпадали на наших игральных костях. — Он погладил карман, где лежали его собственные Глаза Слоновой Кости.

— А вы должны понять, что знать о ваших занятиях и сидеть теперь рядом с вами — это, мягко говоря, немного на нервы действует, — произнес Ян Фартинг, когда шофер дал газ и Автофигон тронулся с места. — В смысле, что заставляет некоторых людей играть в игры с чужими жизнями? С жизнями целой уймы людей?

— И существ. Не забывайте о существах, зверюшках, букашках, — процедил Кроули Нилрем, величественно вскинув голову. — И прочих отбросах сущего. Наше дело — играть. Их дело — быть нашими персонажами. — Внезапно чело старого мага нахмурилось, и все же он напыщенно заключил: — Полагаю, такова жизнь.

— Как вам не стыдно, мерзкий вы тип! — вскричала Хиллари, прижимая к себе Алебастра, который, со своей стороны, энергично кивал головой. — Важной особой себя мнит! Тьфу!

— А разве я не важная особа? — хрипло спросил Нилрем. — По моей воле в Полимире происходит множество событий.

— А еще вы тщеславный дурак! — вскипела Хиллари. — Почем вы знаете, что вы сами не пешка?

— Пешка? Ну-ну, в данной ситуации я, как минимум, ладья, — проговорил Нилрем со всем достоинством, на какое был еще способен.

— Нет! Я совсем о другом, самовлюбленный вы осел! — заорала Хиллари. Ее щеки горели. — Почем вы знаете, что где-нибудь на другом ярусе не сидят еще девять Магов-Игромейстеров, которые вас на веревочке водят?

— В таком случае им сейчас должно быть страшно весело, — заметила Аландра, с гадливостью косясь на чертовски безобразного шофера и придерживая обеими руками свои длинные волосы, чтобы уберечься от бесцеремонных посягательств ветра.

— Это... это же полный абсурд! — прошипел Кроули Нилрем. Очевидно, о подобной картине мира ему было страшно даже помыслить.

— Отражения зеркал в других зеркалах! — рассудил Ян. — Бесконечная цепочка получается.

— Есть также одна вполне правдоподобная версия, — вступил в разговор Билл Кистер, — кстати, я сам о ней писал... Факт то, что, если некоторые наши физики и метафизики правы, все это, — молодой маг обвел рукой искривленные просторы Темного Круга, — порождено Коллективным Подсознанием Человечества, то есть жителей Земли.

— И, следовательно, каждый из нас более юн, пардон, более Юнг, чем сам думает? — презрительно усмехнулся Нилрем.

— Минуточку-минуточку, — возразил Кистер. — Мы говорим об уровнях всего сущего... но я еще не видел ничего действительно чужеродного. Покамест все вокруг как-то связано с историей и мифологией человечества.

— Точно! — поддержал его Ян.

— Хм-м. Хорошенький ученик из вас получился, Кистер, — протянул Нилрем. Затем вскочил и пнул боковину платформы. — Сим опровергаю тебя! — возгласил он и тут же взвыл от боли.

— Ну что вы, Кроули, не лезьте в бутылку, — прокомментировал Кистер. — Это же просто гипотеза. И даже если вся эта история существует лишь в чьем-то истерзанном всеми неврозами, переутомленном воображении, мы все равно должны добраться до Божедомского Прохода не позже шестьсот двадцать шестой страницы... пардон, прежде чем Колин Роулингс сунет финальные палки в колеса Полимира!

— И про меня не забудьте! — проскрипел глухой голос из мешка на спине единорога Вергилия, которому, кстати сказать, совершенно не нравилось мчаться черт-те куда черт-те на чем.

— Мы едем к вашему форту, Пугар!

— Двнпора!

— Только давайте без этих ваших дурацких обид! — произнес Нилрем. — Судьба Полимира висит на волоске. Каким бы подонком я ни выглядел в ваших глазах, моя юная леди, — продолжал он, в упор глядя на Хиллари, — я все-таки получше Колина Роулингса. Роулингс скушал бы вас на завтрак! — С этими словами пожилой маг перевел взгляд на Алебастра. — Спросите это неблагодарное животное — оно отлично знает, что я не преувеличиваю!

Алебастр со вздохом повел усами:

— Боюсь, хозяйка, тут он прав. Колин Роулингс — это нечто ужасное.

— Хм-м, — призадумалась Аландра. — А он красивый?

Нилрем вздохнул:

— Сейчас он носит тело Язона Остлопа, так что его внешность вполне отвечает всем канонам красоты. Однако, принцесса, на вашем месте я не имел бы на его счет никаких женских мыслей. От мужчины в нем есть лишь склонность к агрессии и безумное властолюбие. Он предпочитает покорять планеты, а не прекрасных принцесс.

— Аландра! — сокрушенно вымолвил Ян. Его сердце заныло от ревности.

— Ну, неужели нельзя задать обыкновенный вопрос? — обиделась Аландра. — Принцессы должны знать все о своих потенциальных поклонниках.

— Как бы оно ни было, — вмешался сэр Годфри, — а не поберечь ли нам силы? Все-таки целый форт штурмовать придется!

Эти слова были встречены единогласным одобрением, и все погрузились в торжественное молчание, меж тем как Автофигон и его дикий мотоэскорт с треском и шумом мчались по шоссе «Три шестерки».

Глава 10

Держа в уме координаты пункта назначения, сосредоточив все свое внимание на соответствующих им психоматрицах, направляя обеими руками ход научного и магического прогресса — этого двигателя Полимира, Колин Роулингс летел по анфиладе пространственно-временных интерфейсов как тригонометрическое уравнение в бегах. Всесилен! Снова всесилен!

Всем своим существом он почувствовал, как Сила потекла с яруса на ярус. Свершилось — он вновь подключился к своему личному источнику энергии, неведомому больше ни одной живой и мертвой душе! Он копил эту Силу, трясся над ней, как скряга — над хлебными корками, и не зря! Проклятая, логичная Земля с ее рационализмом наконец-то осталась вдали, и теперь Сила вновь ему послужит!

Когда-нибудь он раздавит этот шарик навоза, возомнивший себя планетой, поклялся Роулингс. И дурацкие земные законы превратятся в порошок под сапогами его железной воли!

Вот именно, в порошок: всех, и первой — эту мерзкую старуху! Вот весело-то будет!

Но в данный момент ему требовалось полностью сосредоточиться на возвращении в конкретную точку Темного Круга. Время поджимало. Он уже почти опоздал — и это было ему отлично известно. Теперь придется очень, очень потрудиться, чтобы блестящие планы Колина Роулингса, Мага-Изгнанника, стали реальностью. В его мозгу, жадно отталкивая друг друга от астрального крана, через который поступала Сила, толпились заклятия и контрзаклятия («...Темный Круг... отсасывает избыточную энергию... вырабатываемую при трении Универсумов друг о друга... дружище Книжный Червь... я тебе, случайно, никогда не говорил, куда девается вся эта зряшная энергия?»), бурный водопад, горячечный жар, неистовое цунами: энергия вливалась в его существо. А текла она из его махонькой тайной карманной вселенной, которую он так ловко спрятал от Магов-Игромейстеров!

О, да, он предвидел, что однажды они навалятся на него целым скопом, все — на одного! И принял меры предосторожности, и завел пружину своей личной мини-вселенной, точно будильник, призванный воскресить его от единственной смерти, которую они были властны ему причинить, — от изгнания.

На крыльях Силы летел он, вспоминая свои изгнаннические сны... страшноватые фантазии... кошмары...

Но в те же самые времена, в тех же самых снах его посещали прекрасные дамы... видения... и порывы.

Теперь Силы у него было вдоволь. Теперь он знал, как сделать ее магнитом, мотором, который будет управлять всей силой Полимира. Оставалось только соединить провода... в нужный момент открыть Ключом вход в Божедомский Проход...

Он возьмет штурмом Небеса, испепелит Творца... ангельские хоры воспоют ему славу, а он надает всем этим певунчикам по шее так, что дым пойдет! В Полимире воцарится новый порядок... а врагов своих он ликвидирует, и друзей своих врагов, и друзей этих друзей...

О, Сила, Сила, когда ты есть — ничего больше не надо!

Его смех разнесся по всем уголкам Полимира, аукнувшись скрежетом помех в каждом радиоприемнике.

В облаке огня и дыма, с громом и молниями (не скроем, дым был жидковат, зато гром получился безупречно) Колин Роулингс ворвался в тронный зал Хырца Моргшвина.

Зал был освещен одним-единственным факелом, который был укреплен в золотом, погнувшемся о тысячи загривков канделябре. На стенах плясали тени. Пахло неубранными объедками и забытыми опивками. Несмотря на всю четко срежиссированную драматичность появления Роулингса, единственный присутствующий в зале лишь вяло заворочался на своем троне... и вновь захрапел, то и дело срываясь на визг.

— Моргшвин!

Черный Властитель лежал поперек трона, закинув ноги на фигурный подлокотник. Внизу валялся перевернутый кубок.

— Хырц Моргшвин! Подъем!

Храп прекратился.

Моргшвин раскрыл осоловелые глаза и обвел вокруг себя взглядом.

— Угм... чего? — произнес он своим резким, хрипло-писклявым голосом. — Кто такое?

— Доброжелатель.

Внезапно сообразив, что какой-то незнакомец без спросу нарушил его уединение, Хырц Моргшвин вскочил на ноги. Его длинные пальцы потянулись к рукояти кинжала в изукрашенных алмазами ножнах. Глаза сощурились, вглядываясь в сумрак.

— Ты как сюда пролез?

— Мое имя — Колин Роулингс. Полагаю, вы его слышали. — Роулингс держался в тени: ореол таинственности лучше пока сохранить. За время пути он успел наколдовать себе новый плащ и теперь закутался в него так, что только глаза виднелись. Эту идею он почерпнул в годы ссылки из одной земной телепередачи. — Изучая стародавние времена, вы наверняка натыкались на это славное имя имен!

Моргшвин захлопал глазами. Огромные хлопья гноя посыпались с его ресниц, застревая в нечесаной бороде.

— Роулингс... тот сам... да нет, быть не мо...

— К вашим услугам.

— Вы... имя-то я знаю... но никто не знает, кто за ним...

— Кто я есть, кем я был. Но теперь это уже не важно.

— Теперь?

— Теперь. Вы, очевидно, заметили кое-какие... изменения в законах, которые управляют миром?

— Вы... Так это вы мне их устроили?

— Не сочтите личной обидой. Я «их устроил» не только вам, а всем.

— Если бы не вы, моя королева сейчас была бы со мной! Моя гладенькая, моя миленькая Аландра... мой дорогой Ключик.

— Да будет вам, Моргшвин! Вы даже не знаете, почему ее нарекли Ключом.

— Ей цены нет. Определенно — нет. Мои астрологи, мои некроманты все время твердят, что она — самая важная особа во всем Круге. Жена-Судьбоносица, хранительница Тайны Тайн!

— И что отпирает этот Ключ, мой мальчик?

— Ну-у... эгм... Все на свете, само собой. Дверь Власти над Темным Кругом. Над моим миленьким Темненьким Кружочком. — Лихорадочные огоньки заплясали в его мутных глазах.

— Ну-ну, Моргшвин, мы все знаем, что добиваться власти над Темным Кругом — это твоя профессия. Не мытьем, так катаньем, всем сестрам — по серьгам, в каждую спину — по ножу. У вас, Черных Властителей, это семейная традиция. И как ни странно, ты станешь первым в вашей династии, кто действительно получит эту власть.

Хырц Моргшвин изумленно разинул рот:

— Кто, я?

— С моей помощью, разумеется.

— Моя Аландра. Я должен получить ее назад.

— И не только. Ты обязательно получишь шанс окунуть свой дряхлый фитилек в жар Аландры.

Моргшвин так и подпрыгнул, дико размахивая руками и теряя голову от радости.

Роулингс утер руки о плащ и вздохнул, ожидая, пока Моргшвин оправится от этой совершенно неуместной предбрачной истерики.

Тяжело пыхтя, высунув язык, Черный Властитель плюхнулся на свой кривой трон с покоробленными подлокотниками.

— Стоит только представить — все нутро гореть начинает!

— Не сомневаюсь. Я правильно понял, что две эти вещи — Темный Круг и Аландра — являются для тебя приоритетом? — проговорил Роулингс, сделав несколько шагов к трону. Пора было проявить дружелюбие к этому вонючему уроду.

Моргшвин немного успокоился — и проникся некоторой подозрительностью.

— Да, — холодно процедил он. — С твоей помощью, говоришь? Но не могу же я тебе на слово поверить, а?

Колин Роулингс, кивнув, откинул свой капюшон.

— Ты, Моргшвин, далеко не дурак. Чего-чего, а этого у тебя не отнимешь.

Маг-Изгнанник сбросил плащ с плеч. Напор Силы достигал апогея, так что бояться было нечего. Колин Роулингс покинул тело Мага-Игромейстера Язона Остлопа.

И воссиял.

Сила засвистела вокруг мириадами тонких колючих бичей. Огонь его головы был как солнце, а руки — точно расплавленная лава. Энергия разлилась в самом воздухе, бесцеремонно придавив Черного Властителя к спинке его собственного трона.

— Видите ли, я более велик, чем кажется, — произнес Роулингс. Его голос разъедал воздух точно серная кислота.

Моргшвин закрыл лицо руками.

— Хватит! Хватит! Верю!

Роулингс только усмехнулся, нежась в тепле своей личной геенны.

— Ну уж нет, — сказал он, шагнув вперед. Накопив Силу в руке, он схватил Моргшвина за воротник и поднял Черного Властителя к самому потолку. — Нет. Не хватит.

Моргшвин начал задыхаться. Его ноги злобно пинали воздух.

— Как я слышал, это — любимая проделка Черных Властителей, — проговорил Роулингс. — Какая пустячная тусклая искорка жизни! Какой смешной пузатый комарик!

— Все, что хотите! — прохрипел Моргшвин.

— Значит, ты согласен принять мою помощь? Взамен ты станешь моим миньоном в Темном Круге... и вдобавок получишь Аландру в верные рабыни... как только она сослужит мне свою службу.

— Да!

— Отлично. — Роулингс уронил могущественного правителя обратно на его трон. — Великолепно.

Маг-Изгнанник вновь вошел в замороженное тело Язона Остлопа.

— Я рад, что мы нашли общий язык. Прав ли я в своем предположении, что прямо сейчас ваши подчиненные прочесывают Темный Круг в поисках королевы Аландры?

— Безусловно, — пробормотал Моргшвин, щупая шею — точно проверяя, не прожгли ли пальцы Роулингса дыру.

— Мне понадобится часть этих воинов. Моргшвин, я могу проводить тебя в место, куда вскоре прибудет Аландра. То будет кульминация всей нашей Игры. — Он лукаво подмигнул факелу, вновь приноравливаясь к человеческому телу. — Осмелюсь заявить, кульминация того сорта, о которой ты давно мечтаешь.

Моргшвин только слабо улыбнулся.

Глава 11

Взвизгнули тормоза. Из-под огромных колес взвились пухлые клубы пыли. На миг стало нечем дышать от запаха паленой резины, когда множество передних колес повернулось на полном ходу, и вся кавалькада свернула с шоссе «Три шестерки» на боковую дорогу. Пассажиры Автофигона попадали друг на друга. Яна притиснуло к Аландре, что было бы даже приятно, если бы та не вскрикнула:

— Разуй глаза, придурок! Придурок!

Навязшее в ушах за много лет слово. Все годы издевательств, все насмешки Годфри и прочих добрых грогширцев, отца, все насмешки самого Яна над собой — все это собралось в один огненный шар ярости. Зажав этот незримый шар в кулаке, рука Яна размахнулась и ударила Аландру по губам.

Взметнулись косы и кружева. Аландра изумленно опрокинулась на спину.

Хиллари с хохотом захлопала в ладоши.

Рыцари оторопело вытаращились, размышляя, следует ли встать на защиту прекрасной принцессы.

Кроули Нилрем поднял бровь.

Билл Кистер сконфуженно отвел глаза.

Алебастр уставился в небо, точно ожидая, что Яна сейчас разразит молния.

— Ты меня... ударил! — пролепетала Аландра не очень внятно, так как была вынуждена зажать рукой кровоточащий нос.

Первым движением Яновой души было встать на колени и попросить прощения. Но, к собственному удивлению, он подавил в себе этот порыв.

— Наверное, мне очень жаль, что так получилось, — процедил он, — но, Аландра, ты же такая стерва!

— Что-о! — возопила Аландра, брызгая во все стороны кровью.

— Я сказал, что ты себялюбивая безмозглая стерва, — проговорил Ян Фартинг, набираясь смелости от самих произносимых слов. — И при всей твоей внешней красоте твой внутренний мир явно нуждается в основательном ремонте. А что до связующей нас любви — сдается мне, это просто фарс, который ты выдумала, так ведь?

Аландра побелела как мел.

И подползла на коленях к сэру Годфри.

— О, отважный сэр рыцарь, хранитель священных традиций куртуазной любви! Защити мою честь от этого никчемного вассала, который мерзостно надругался над моей бесценной особой! — и принцесса чуть ли не ткнула свои соблазнительные груди в нос Годфри.

— Отвяжись, женщина! Ты меня кровью испачкала! — ответил сэр Годфри, брезгливо отодвинувшись.

Аландра отпрянула, точно от нового удара.

— Просто не могу поверить! — вскричала она, неуверенно встав на ноги. — Вы все тут просто трусы и козлы! Сейчас я брошусь с этой колымаги и разобьюсь насмерть! Подыхайте без вашего драгоценного Ключа!

Она обвела взглядом ландшафт, точно примеряясь, где лучше спрыгнуть.

Никто и пальцем не пошевелил. Да что там пальцем — слова никто не проронил.

Ян, прислонившись к кожуху мотора, сложил руки на груди, стиснул зубы и уставился в сторону.

Аландра захлопала глазами.

— Ну? Неужели никто не попробует мне помешать? — спросила она, нервно топнув ножкой.

— Вряд ли, — отозвался Кроули Нилрем. — Понимаете ли, нам уже недалеко осталось.

— Недалеко? Что вы мелете?

— Недалеко до входа в Божедомский Проход, так что ваше тело не успеет испортиться в дороге.

— Что-о? — выпучила глаза Аландра.

— Факт, который не осознают многие из ваших... поклонников — и неудивительно, ибо он известен лишь мне и другим Магам-Игромейстерам, так как мы создавали вас совместно, — состоит в том, что Ключ — это не ваша личность и не ваша жизнь. Ключ — ваше тело. Будь оно, дорогая моя Аландра, живое... или мертвое.

У Аландры подкосились ноги.

— Ах! — пролепетала она.

— Вот именно, моя милочка, — продолжал Кроули Нилрем, невозмутимо созерцая придорожный пейзаж — с каждой милей все более романтичный и растрепанный. — Если вы спрыгнете, мы просто притормозим и соберем вас по кусочкам. Кстати сказать, почему бы вам это не проделать? Вы окажете нам ценную услугу.

Аландра свернулась в маленький сердитый клубочек в дальнем углу платформы и надула губки.

Еще спустя несколько минут мощеная дорога просто оборвалась.

Кавалькада затормозила.

— Вылазьте! — распорядился Прохвост-Крысохвост. — Вон она — ваша хаза! — Кривой палец указал вперед.

По лесистому холму, петляя между деревьями, взбегала узкая тропка. Наверху, точно чудовищная раковая опухоль, громоздился замок. Толстобрюхие башни водили хоровод вокруг тонкого шпиля. Уродливые контрфорсы так и хотелось назвать контрфарсами. И все это в коричнево-буро-черно-серых тонах — только белые крапины голубиного помета оживляли картину.

— Так это и есть форт Пугара? — спросил сэр Годфри.

— О, да, он самый, — отозвался Нилрем. — Узнаю с первого взгляда.

— Ну ладно, раз так, мы поехали, — объявил Крысохвост, на глазах уменьшаясь.

— Минуточку, мой добрый... не важно кто, — запротестовал Нилрем. — Не кажется ли вам, что лучше было бы составить нам компанию и выяснить, что скажет лорд Пугар о вашем участии в этом предприятии?

Крысохвост оседлал свой мотоцикл.

— Мы свою работу сделали. А это работа не наша — замок не на нашей дороге. Если б такие психи, как вы, туда не перлись, мы бы еще подумали. Но там, наверху, ребята серьезные. — Он передернул плечами. — Не всем же помирать!

Моторы взревели, Крысохвост повел рукой, и вся демоническая стая с шумом и треском умчалась назад, к Шестьсот шестьдесят шестому шоссе.

Сэр Годфри, выудив из мешка голову Рупа Пугара, ознакомил его с развитием событий.

— Трусы! Пифагоровы трусы! — завопил тот вслед мотодезертирам. — Ну погодите, я вам все шины порву! Выхлопные трубы позатыкаю! Песку в бензобаки насыплю!

— Полегче, дружище Пугар, — прервал его Нилрем. — Подозреваю, что без своих машин эти субъекты вряд ли смогут принести вам пользу. Кроме того, им определенно не удалось бы въехать на мотоциклах по этой узкой извилистой тропке к вашему форту.

— И то верно, — согласился Пугар. — И то верно. И все-таки откручу я еще этим гадам рули, чтоб знали!

— О, да. Но к делу — что ждет нас у форта?

— Чего? Ага, понял. Целая куча моргшвиновских наймитов. Дуют мое пиво и вообще расслабляются. Скажу честно: драчка вам предстоит отменная. И неравная — их ведь больше, и намного.

— И, по вашим же словам, Пугар, — проговорил сэр Годфри, натягивая бронированные перчатки, — вы находитесь в темнице.

— А то! — Пугар выразительно закатил глаза. — Аж душа в пятки уходит! Между этими подлецами и мной одно только мое заклятие. Они войти не могут, а я — выйти.

— А если мы с ними разделаемся, вы снимете свое заклятие? — спросил Ян, тоскливо глядя на форт.

— Еще как! Уговор дороже денег.

— И каковы же ваши идеи относительно стратегии вашего спасения? — раздался сердитый бас сэра Мортимера. — Или вы и не предполагали, что мы все-таки сюда доберемся?

— За идиота держите? — проскрипел Пугар. — Да есть у меня стратегия. А вы как думаете, зачем я вас заставил тащить за собой единорога?

— Мои догадки подтверждаются, — заметил Кроули Нилрем, кивая и испытующе разглядывая гордое животное, навьюченное разнообразной кладью. — Единороговый гамбит.

— Простите великодушно — что-то ничего не понимаю, — обиделся сэр Годфри.

— Неудивительно, — отозвался Кроули. — Магия — не ваша сфера. Маэстро Кистер, напомните нам, пожалуйста, символический смысл образа единорога.

И Кистер напомнил отряду, что единороги символизируют душу Человека, а их рог — клинок, пронзающий и разрывающий сердце.

— Ага! — воскликнула Хиллари и радостно чмокнула Алебастра в нос. — Рог порвет сонное заклятие!

— И это еще не все, моя дорогая, — произнес Нилрем торжественно и, не будем греха таить, самодовольно. — Наш знакомый Черный Властитель — определенно не дурак.

— Спасибочки, — ухмыльнулась голова.

— Какие бы миньоны ада ни стерегли эту крепость — а у меня есть обоснованные предположения относительно того, с кем нам придется иметь дело, — наш единорог непременно окажет на них воздействие.

— Какое? — вопросил сэр Годфри. — Мы что, заставим несчастное животное колоть этих чудищ рогом? Поодиночке?

— Полагаю, до таких насильственных мер просто не дойдет.

— Гамбит. Слово из игрового лексикона, — пробормотал Билл Кистер.

Внезапно глаза Нилрема загорелись.

— Да! — воскликнул он, энергично взмахнув рукой. — Видите ли, за всеми этими печальными событиями — кризис на кризисе едет и кризисом погоняет — я так разнервничался, что совсем забыл, с чем мы вообще-то имеем дело. Все это — Игра! Стратегия и тактика. Планы и уловки. Я проанализировал все достижения Роулингса и теперь, сдается мне, знаю, каковы причины и цели его действий. — Старый маг величественно обвел глазами своих спутников, сгрудившихся вокруг него, после чего улыбнулся с восторгом генерала, учуявшего запах дыма и крови. — А в нашем случае знание — это, безусловно, сила!

— Хорошо-хорошо, — не выдержал сэр Годфри. — Но, гром и молния, что это за единороговый гамбит такой?

— Обыкновенный шахматный ход... — Нилрем сделал театральную паузу. — Ход, когда вы сметаете с доски все фигуры!

И старый маг улыбнулся себе под нос.

Глава 12

Ян Фартинг явственно чувствовал, что его душа удрала в пятки и там забаррикадировалась. За исключением Кроули Нилрема, который шествовал по тропе чуть ли не вприпрыжку, остальные участники похода выглядели так, будто все скопом отравились какой-нибудь тухлой рыбой.

Но они шли, эти рыцари, эти дрожащие от страха путники, — шли на бой. Карабкались в гору, по крутому склону, к вратам неприветливого, неухоженного форта — навстречу судьбе, навстречу уделу и...

— Да пошло оно все пропадом! — воскликнул Ян, вскинув руку с волшебным Пером. — У нас у всех коленки от страха трясутся, верно?

— У нас? У благородных рыцарей Грогшира? — пробурчал сэр Годфри сквозь зубы — сквозь стиснутые что есть мочи зубы — и крепко сжал рукоять своего обнаженного меча. — У нас, воспитанных в священном духе мужества и самопожертвования?!

Его глаза уставились на сэра Мортимера, затем на сэра Оскара и сэра Вильяма. Те нахмурились.

— А впрочем... — продолжал сэр Годфри, смущенно откашлявшись. — Наверное, в подобные трудные моменты всякий имеет право на легкое волнение.

— Прошу вас, не беспокойтесь уж так, — вмешался Кроули Нилрем. Маг шел рядом с единорогом, лаская рукой его великолепную гриву. — Есть вероятность, что все вы погибнете — возможно, даже мучительной, некрасивой смертью. Но таковы правила Игры — и почему же не поиграть? Согласны?

— Верно! — воскликнул Ян, уловивший мысль мага с полуслова. — Просто-напросто... у нас нет альтернативы — разве что позорно удрать. А трусов среди нас больше нет!

— Говори за себя, — прошипел Алебастр, дрожа на руках у Хиллари.

— Надо просто принимать вещи такими, каковы они есть! — возбужденно продолжал Ян, наслаждаясь своим голосом, который вдруг обрел новую, сочную звучность.

— Двигаться вместе с потоком, — кивнул Билл Кистер. — Следовать Дао. Мудрый доверяет переменам и потому пребывает неизменным.

— Именно, — заметил Нилрем. — Ох, ну и пили мы в свое время с Лао-Цзы! Очень своеобразная была личность. Но при всем при том наши молодые друзья абсолютно правы. Каждое путешествие заканчивается последним шагом. Согласны?

— Это еще не последний шаг, — вступила в разговор Аландра. Ее голос звучал неожиданно кротко. — Нам еще нужно добраться до Божедомского Прохода. Живыми, надеюсь.

— Ну, хорошо, предпоследний шаг, — уступил Кроули Нилрем. — И все же крайне важный ход в игре, верно? — и маг покрепче сжал свои Глаза Слоновой Кости.

Холм был крут и высок. Уже на полпути вверх Ян Фартинг ощутил, что по его членам и даже по волосам растекается усталость. Дул холодный ветер, пахнувший помойкой, оставлявший во рту вкус прокисших грибов. Что-то во всем этом было такое... кладбищенское...

Примерно в ста ярдах от барбакана [Барбакан — приворотная башня. — Примеч. пер.] форта Нилрем поднял руку, сигнализируя, что пора сделать привал. Остальным он посоветовал присесть, а сам занялся единорогом.

Ян пристроился около сэра Годфри и стал глядеть, как маг что-то нашептывает в белоснежное ухо Вергилия.

— Храни нас Бог, чтоб он не подкачал, — проговорил сэр Годфри неожиданно нормальным голосом, из которого начисто испарилась обычная напыщенность. — Один Господь ведает, какие адские псы подстерегают нас там, наверху, а этот господин возомнил, будто этот пони с булавкой на носу сделает за нас наше дело. — И рыцарь величественно похлопал по своим ножнам. — Благородная сталь — вот орудие нашего подвига!

— Ты откажешься от помощи магов? — спросил Ян.

— Да нет, конечно! Я говорю о мужестве! Храбрости! Душевной чистоте!

— А знаешь, Годфри — какое же ты дерьмо! Впрочем, ты всегда был такой.

Годфри в упор взглянул на Яна.

— Полагаю, Фартинг, за это замечание мне следовало бы вызвать тебя на дуэль. — И улыбнулся. — Но я не до такой степени дерьмо. — Рыцарь поднял глаза к замку, нависшему над их головами, точно идол Смерти. — Да к тому же в грядущем бою нам понадобится вся наша мощь.

— Как ты думаешь, мы победим? — спросил Ян.

— Вне сомнения!

Но прозвучало это как-то неубедительно. Ян буквально ощущал кожей страх молодого рыцаря, сдерживаемый только врожденной спесью.

— Наверное, для того и нужна рыцарская выучка — чтобы держаться за нее, когда все остальное не удается, — рассудил Ян.

— Не удается?! — взбеленился Годфри. — Неудачам — нет! — он стукнул себя кулаком в могучую, затянутую в кольчугу грудь — и тут же заскрипел зубами от боли.

— Годфри Пинкхэм, — вмешалась Хиллари, глядя на него почти жалостливо. — А знаешь, я наконец-то додумалась, почему ты всегда донимал Яна и вообще всех, кто послабее... почему задиры становятся задирами.

— Да? — переспросил Годфри холодно, высокомерно — но с искоркой интереса в глазах.

— Потому что в глубине души ты ужасно боишься, что ты такой же жалкий и слабый, как твоя жертва! — глаза Хиллари сверкнули. Алебастр замурлыкал, поддакивая.

— Чушь несусветная! — так и подскочил сэр Годфри. — Это легкое развлечение, вот и все.

— А теперь ты к Яну не лезешь, потому что это больше не легко?

— Ну да.

— Отлично, сэр Годфри. По-моему, час пробил. — Ян подобрал перчатку, которую Годфри положил на землю, и хлестнул его этой перчаткой по лицу. — Когда поход закончится, когда — и если — мы победим, я вызываю тебя на дуэль. Право выбора оружия за тобой.

Сэр Годфри, весь багровый, вскочил и кинулся на Яна. Ян предвидел такой оборот событий. Он ловко посторонился, выставив вбок ногу.

Сэр Годфри, запнувшись о ногу Яна, рухнул лицом в грязь.

— Превосходно! — возгласил Нилрем, отвлекшись от своих переговоров с единорогом. — Комическая разрядка!

Сэр Годфри поднялся на ноги, буквально пылая от злости. Из его горла вырывался какой-то невнятный клекот. Он схватился за рукоять своего меча, намереваясь вытащить его из ножен.

— Стойте! — распорядился Нилрем. — Сейчас не время для дурацких разногласий по личным вопросам. Помиритесь и отсрочьте ваш поединок на более позднее время!

— Это-то я и предлагаю, — заявил Ян, тем не менее, держа Перо наготове.

Сэр Годфри буквально содрогнулся от досады, но меч все-таки убрал.

— Очень хорошо. Вы правы. Мы все должны выполнить наши обеты чести и рыцарского достоинства. Но дуэль будет, крысиное отродье! И чтоб ты мне за волшебное Перо не прятался!

— Как увлекательно! — вскричала Аландра, откровенно наслаждаясь происходящим. — Сколько мужчин дралось из-за меня! По-моему, это ужасно забавно!

Ян и Годфри, не сговариваясь, свирепо покосились на принцессу. Та немедленно прикусила язык.

— Единорог проинструктирован, — объявил старый маг. — Он точно знает, что ему делать. Игральные кости жгут мне руки, и я чувствую спиной ободряющее дыхание ветра удачи. Друзья мои, готовы ли вы к штурму?

Участники похода, задрав головы к зловещему монолиту, лишь вяло кивнули.

— Может, просто вызовем дождь и растворим форт? — с невинным видом спросил Билл Кистер.

Маг лукаво ухмыльнулся:

— Это-то мы и сделаем. Слушайте и внимайте.

Глава 13

Норх Грызноклык откусил курице голову и принялся вдохновенно жевать, меж тем как обезглавленная птица ошалело била крыльями и орошала кровью его заржавленные латы.

— О, как мне невтерпеж, как мне невтерпеж! — взвыл норх Гробонос своим могильно-глубоким басом. Под его ногами — ибо в сей миг Гробонос нервно мерил шагами площадку под названием «ПУП» [ПУП — пункт утилизации провианта (воен.). — Примеч. пер.] — хрустели тонкие, дочиста обглоданные кости разнообразных животных. — Целый день несем тут боевую вахту — и что?! Изголодались руки по охоте!

Грызноклык отрешенно присосался к куриной шее, из которой хлестала кровавая струя, затем, насытившись, облизал губы и смачно рыгнул.

— Придут, — пробурчал он. — Куда денутся?!

— Ага, — кивнул второй норх, расплющив своим сапогом из кожи мамонта старый коровий череп. — Пугар. Моргшвин прав. Некромант засек сигналы из Пугаровых подвалов. Он держит с ними связь. Их следует ждать здесь — Пугар знает, что Аландра должна совершить свой Ключевой маневр.

Грызноклык перебросил курицу своему брату, и Гробонос немедленно начал пожирать ее вместе с перьями.

— Ждем. Служебный долг — ждать. А пока ешь, как следует. Набирайся сил, — проговорил Грызноклык.

— Есть ждать! — вскричал Гробонос. — Жую и повинуюсь!

Норхи сидели во внутреннем дворе форта, представлявшем собой донельзя загаженный прямоугольник земли. Среди нагромождений отбросов, которые лучше не описывать, чтобы не сорваться на ненормативную лексику, бродили неверной походкой воины Хырца Моргшвина. Откуда-то доносился писк пьяной флейты. Бравый субъект в мундире наполеоновской армии — судя по внешности, сын птеродактиля и ведьмы — выбивал дробь на барабане из змеиной кожи. Дробь была свинцовая, смазанная ядом кураре.

Пестрая армия, осаждавшая последний оплот Пугара, состояла из разношерстных, разноперых и разночешуйных тварей, чудищ, монстров и полумонстров. Среди них попадались самые невероятные межвидовые и межмифовые гибриды, обреченные на проживание в дополнительных томах бестиариев и гримуаров. Многие еще не дождались своих классификаторов. Столбами затвердевшего дыма плясали в воздухе разноцветные щупальца. Косоугольные рыла вгрызались в землю, разыскивая что-нибудь интересненькое. Кривые ноги и лапы, покрытые жуткими язвами, тоскливо шаркали по мусорным кучам, и казалось, что тут собрались не просто заурядные чудища в боевом обмундировании — кто аркебузой машет, кто саблей в носу чешет, кто так ругается, — но самая настоящая нежить, неистребимая гвардия зомби, нарочно воскрешенная Моргшвином для его гнусных целей.

Излишне уточнять, что пахло от этого воинства отнюдь не цветами.

— Когда они придут, — возгласил Грызноклык, расправившись с последней куриной ножкой, — отмстим!

— Отмстим! — подхватил его клич Гробонос.

В ворота постучали.

Те, кто маршировал, так и застыли на ходу. Их желтые, как яичные желтки, глаза уставились на ворота.

— Кто там? — с подозрением пробасил Грызноклык.

— Это я, ваш добрый сосед-единорог, пришел засвидетельствовать вам почтение!

Братья-норхи, наморщив лбы, озадаченно переглянулись.

Зато войско среагировало однозначно. Кривые рты и рваные пасти разинулись, роняя слюнки. Послышался восторженный рев.

— Единорог! — выдохнули одни.

— Бабки! — заверещали другие.

— Молчать, дураки! — прогудел Грызноклык.

— Открываем, — заявил Гробонос, пробираясь через вал из арбузных корок к огромным воротам форта.

— Лучники! — скомандовал Грызноклык. — Готовьсь!

Лучники и арбалетчики взвели свое оружие.

Ряды ощетинились стрелами.

Гробонос одной рукой отодвинул исполинский засов, потянул на себя створку ворот, чтобы выглянуть наружу.

Ветер ворвался во двор, разворошил конфетные обертки и выскочил обратно. Гробонос высунул нос наружу.

Прямо перед ним, как и было обещано, стоял самый настоящий единорог.

Скользнув взглядом по белоснежным бокам зверя, Гробонос беспокойно уставился на узкую тропку, что убегала под гору, к дороге.

Ничегошеньки.

Никогошеньки.

— Кроме меня, — подтвердил единорог. — Ну, как, впустите?

— Какие здесь могут быть дела у единорога? — подозрительно спросил Гробонос.

— Я же сказал, дуралей. Приветственная депутация. Добрососедское почтение. Я пришел передать вам благословение местных светлых духов.

— Благословение?! Фу-ты, ну-ты! — Гробонос нарочно набрал полный рот слюны и смачно сплюнул.

— Представьте себе, так оно и есть, — проговорил единорог, глядя через плечо норха во двор. — Здесь у вас со светом и радостью неважно, так я понимаю? Не волнуйтесь, клиент всегда прав. Вы же знаете: мы, единороги, существа волшебные.

— Пшик, а не волшебство, — пробурчал Гробонос.

— Волшебство — это все равно, что меч. Оно обоюдоострое. У всякой хорошей стороны найдется своя изнанка. Подстроиться под ваши вкусы для меня не проблема. Злобнословение устроит?

— Нет. Проваливай! Читать не умеешь, что ли? Тут табличка специально повешена: «Просителям, спасителям и единорогам вход воспрещен».

— Да впусти ты его! — пропищало кудлатое создание, дергая Гробоноса за голенище сапога. — Не могу — жрать хочется!

Гробонос отфутболил кудлатика прямо в навозную кучу.

— Жрать хочется, говорите? — отозвался единорог. — Ну что ж, корзинки я с собой не прихватил за неимением рук, зато могу наколдовать вам парочку сандвичей. С сыром, с колбасой? На что, на что, а на сервелат я мастер!

— Жрать хотим! — взвыли обезумевшие миньоны. — Жратеньки!

Гробонос оглянулся, чтобы посоветоваться с Грызноклыком.

— И еще я покатаюсь перед вами на моем единоколесном велосипеде! — пообещал единорог.

Братья-норхи, не сговариваясь, ухмыльнулись до ушей. Сверкнули острые зубы.

— Единорог на единоколесном велосипеде! — пробормотал Грызноклык. Его глаза загорелись злорадным восторгом. — Пусть войдет!

— Ну, хорошо, соседушка. Только ненадолго!

— Так и быть, — согласился единорог.

Норхи распахнули ворота настежь. Единорог буквально вплыл во двор, рассыпая из-под копыт звонкие золотые искры. Грызноклык затворил ворота. Задвинул тяжелый засов.

— Сервелат! — возопило войско, выпустив когти, роняя слюнки. — Сервелат, и ветчина, и сыр — все сойдет!

— Да-да, конечно, нет проблем, — отвечал единорог, потряхивая гривой, испытующе разглядывая укрепления. — Все будет — в предусмотренное программой время.

— Велосипед! — потребовали Гробонос и Грызноклык, хлопая в свои чугунные ладоши.

— Айн момент! — успокоил их единорог.

Под копытами звякнули камни. Между небом и землей выросли два мухоморообразных облака. Одно сгустилось в металл и резину, в спицы, кожаное седло и никелированный руль: велосипед-моноцикл. Единоцикл! Нырнув во второе облако, единорог предстал перед зрителями в полной экипировке эсэсовца. Под рогом у него теперь чернели гитлеровские усики, а на ногах были высокие хромовые сапоги.

— Яволь! — вскричал Гробонос.

— Зиг хайль! — возгласил Грызноклык. Невидимый духовой оркестр ударил туш.

Единорог вскочил на свой единоцикл и закружил по двору.

Он колесил между монстрами, которые обалдело ему аплодировали, роняя наземь вооружение. И вдруг произошло нечто крайне странное.

Рог единорога начал вращаться вокруг своей оси, разбрасывая радужный серпантин и сверкающие блестки — прямо в глаза демоническим воякам.

Захваченные врасплох, норхи в следующее же мгновение обнаружили, что осыпаны этой блестящей ерундой с головы до ног. Гробонос попытался стряхнуть с себя блестки, но они держались как приклеенные.

Грызноклык задрожал, забился в конвульсиях...

И тут все воины Моргшвина, до неузнаваемости запорошенные волшебными блестками, на глазах стали меняться!

Глава 14

Цветы. Цветы начали расти как грибы. Из омерзительно кривых лап воинов Моргшвина проклюнулись маргаритки и хризантемы. Головы превратились в фантастические кущи гвоздик, маков и незабудок. А единорог все кружил по двору на своем единоколесном велосипеде, проделывая заковыристые акробатические номера. Весь форт превратился в цветочные джунгли, и прежнее зловоние позорно удалилось, вытолкнутое за ворота нежным благоуханием.

Вместо рева труб и валторн в воздухе разнеслись звуки струнного квартета.

Братья-норхи затряслись в пляске святого Твиствитта. Тела их покрылись прыгучими огнями святого Эльма.

— Дчто... же... э... та... ко... е... де... ? — выдавил из себя Гробонос.

— О-о-о-хххх! — завопил Грызноклык, когда его дубленая, покрытая чирьями и шишками шкура стала вдруг младенчески гладкой и здоровый румянец залил его небритые впалые щеки.

Бивни, украшавшие пасти норхов, внезапно съежились. Дупла в гнилых зубах затянулись, пятна кариеса испарились, и норхи навеки забыли, что такое зубная боль.

Монстры стали красавцами!

Тут к ним подкатил единорог.

— Радость и свет, — произнес белоснежный зверь. — Доброта и милосердие. Солнце и счастье.

Норхи взвыли, и с этим воем из них вырвались последние капли зла, мерзости и дурного характера. А когда вопль утих, они взглянули на обновленный мир голубыми, как небо, глазами — и заулыбались.

— Надо же! — воскликнул один.

— С ума сойти, — отозвался другой.

— Вот видите, добро — это не так-то худо, — лукаво подмигнул им единорог, сделав стойку на передних ногах. — Можно даже сказать, полный кайф. Нет возражений?

Гробонос тупо уставился на него.

— Из глаз бревна вываливаются, — пробормотал он затем. И действительно, бревна так и сыпались на землю с обоих норхов.

Грызноклык полез к единорогу целоваться.

— Экстаз! Восторг! Мне еще никогда не было так хорошо!

— Вполне естественно. Вы были злыми норхами, а теперь стали добрыми норхами. Я сильно подозреваю, что вскоре вам станет еще лучше, когда порядок тут наведете. А теперь позвольте мне сойти с единоцикла и перейти к следующему доброму делу!

— Хорошо-то как! — выдохнул Гробонос, изумленно созерцая буйно цветущее войско.

— Чудо-чудо-чудо как хорошо! — захлебнулся от счастья Грызноклык.

Единорог выехал на полянку и вновь встал на все четыре ноги. Опустив голову, внезапно застыл, как статуя. Люк на его животе откинулся. Веревочная лестница протянулась к земле. По ней начали спускаться крохотные человечки. Затем лестница втянулась обратно, люк захлопнулся и единорог вновь ожил.

— Ну, вот и все. Вот видите? Я же говорил, что получится! — пропищал какой-то голосок.

— Да, да, видим, — взмолился другой голосок. — Верните нас в нормальный вид, пожалуйста.

— Маэстро Кистер, не будете ли вы так любезны произнести трансдименциональное габаритомодификационное обратное заклинание, покамест я совершу бросок костей?

— Да, сэр.

Игральные кости стукнули о камень, меж тем как в воздухе в замысловатых позах повисли герундии, прилагательные и инфинитивы древнего заклятия.

Крохотные фигурки принялись расти, невольно тесня и отпихивая друг друга.

— О Благие Силы, — вздохнул Кроули Нилрем, плюхнувшись на спину. — Совсем забыл сделать поправку на пространственную близость.

— Благие Силы! — ликующе подхватили норхи. — Благие Силы!

— Черт подери, меня, черт, сейчас, черт, вырвет, подери, — пробурчал сэр Годфри, опасливо косясь на этих рослых незнакомцев. — Что такое, черт подери, вы с ними сделали?

— О, сэр Годфри, мое участие было минимальным. Вся заслуга принадлежит рогу единорога.

— Возможно, вы помните из моего рассказа, что рог единорога способен трансформировать яды... то есть служить противоядием. Собственно, в этом качестве мы его и использовали: чтобы нейтрализовать все эти полчища ядовитых тварей! — Билл Кистер, уперев руки в бока, с довольным видом созерцал и обонял благоуханные «разрушения», произведенные «штурмом». — А знаете, Кроули Нилрем, ваша профессия начинает мне нравиться. Что-то в ней есть.

— А вы, мой мальчик, отличаетесь редкой глубиной и широтой познаний, — ответил старый маг комплиментом на комплимент, после чего принялся вычесывать единорога и осыпать его благодарностями за отличную работу.

Что до Яна, то у него просто голова гудела. И, если честно, не только голова, ибо за время сидения в тесной брюшной полости единорога нашего героя ужасно укачало. Однако он нашел в себе достаточно хладнокровия, чтобы отойти подальше от сэра Годфри. Ян знал, что кинжала в спину от этого рыцаря можно не опасаться, но на какую-нибудь менее фатальную пакость Годфри вполне способен.

— Голова, — вымолвил Ян, еле ворочая языком. — Пугарова. Достань ее, Годфри. Надо найти его темницу.

— А остальные воины? — спросил сэр Мортимер, любуясь великолепным розовым кустом.

— Единорог всех обработал, — успокоил своих спутников Нилрем. — Рефлорировал, если хотите.

— Здорово, — проговорила Хиллари, вплетая в свои косички незабудки. — Такое бы всему Темному Кругу не помешало.

Сэр Годфри развязал мешок и вытащил голову наружу. Глаза моментально распахнулись.

— Га! — рявкнул Пугар. — Что вы с моим фортом сотворили, Тор вам в рог?

— Не важно, Пугар, — ответил Ян. — Главное, что мы разобрались с войском Моргшвина. Можете без страха снять свое оборонительное заклятие — если это в ваших силах.

— Это еще легче сказать, чем сделать...

— Надеюсь, вы нам укажете свою темницу?

— Укажу-укажу — я ж себе не враг! Но только — ух! — как выйду, сразу все эти лютики-цветочки повыдираю! Развонялись тут, паразиты!

Отряд сгрудился вокруг головы, и Пугар принялся описывать дорогу к своей темнице:

— Идете по главной лестнице, спускаетесь на два этажа, у нужника — по коридору налево. И до упора — камера номер девять, в самом конце. Ну, а заклятие сразу видно.

Кроули Нилрем, пожав плечами, взял под уздцы единорога и первым двинулся к дверям.

— А нам с вами можно? — умильно спросили норхи.

— Нет. Посидите лучше тут, понюхайте цветы, — распорядился Нилрем.

— Ну, ладно, — отозвался Гробонос.

— Приятно прогуляться! — крикнул вслед Грызноклык. Пройдя между рядами недвижных икебан, букетов и клумб, путники переступили порог форта, как такового.

Интерьер Пугарова жилища потрясал воображение. Ян и не подозревал, что на свете есть столько оттенков сизого, бурого и черного. Сама же обстановка была выдержана в аутентичном духе инквизиции.

Тут и там попадались «испанские сапоги», железные клетки, колеса и прочие приспособления в разных стадиях заржавленности, запыленности и спутанности паутиной. Во всем этом, несмотря, на общее ощущение заброшенности, сквозила некая отвратительная величавость.

— Ну, как, нравится? — восхищенно вымолвил Пугар, раскачиваясь взад-вперед в руках у сэра Годфри, который держал его за космы. — Ух, как я по всему этому соскучился!

Хиллари поежилась.

— Кошмар, а не дом! — воскликнула Аландра.

— Верно, кошмар. И какой кошмар — конфетка! — протянул Пугар. — Вы и представить себе не можете, сколько сил я в это дело вбухал. Да, на лесенках вам свечи понадобятся. Возьмите вон там, за скелетами.

Деревянные ступеньки разразились под их ногами целой ораторией стонов, вскриков и хрустов. Эхо лавиной скатилось вниз, будя летучих мышей. Где-то деловито и методично капала вода.

— Холодно, черт подери, как в могиле, — проворчал сэр Оскар, нервно растирая руки.

— Спасибо на добром слове, — ответил Пугар. — У меня тут специальное Кондиц-Заклятие на воздух наложено. Похоже, никто его так и не сломал.

Наконец они оказались в подвале.

— Факелы, — распорядился Пугар. — Найдите факелы и зажгите от свеч.

Так наши герои и сделали.

Идти по коридору оказалось не очень-то приятно. Под ногами плескалась зловонная вода. Прямо на путников то и дело выскакивали ошалевшие от внезапного света крысы. А маслянистый дым факелов окончательно превращал коридор в пещеру ужасов для обоняния.

Аландра вытащила Зеркало Миноса и нервно прижала его к своей пышной груди.

Отряд молча продвигался вперед.

В конце коридора, как и было обещано, оказалась камера номер девять. На её двери, как и было обещано, оказалось заклятие.

— О, Благие Силы! — вырвалось у Кроули Нилрема. — О, Небеса! Ну, естественно. Весьма блестящий ход со стороны Пугара.

Дверь была задернута лучистой магической пеленой. А перед дверью мирно дремало...

— Насекомое! — одним прыжком Аландра переместилась в арьергард отряда.

— Фея! — объявила зоркая Хиллари.

— Если быть совсем точным, Фея-Орфографэя, — пояснил Кроули Нилрем и немедленно согнулся в три погибели, чтобы обратиться к болтающейся в руках у Годфри механической голове. — Итак, Пугар, — произнес старый маг, — как нам поладить с вашей миниатюрной приятельницей?

— Ну-у-у... Гм... В том-то и загвоздка, ребята, — проскрипела голова. — Я сам мимо нее пройти не могу. Так уж у них, Орфографэй, заведено. Пока отвечаешь правильно, все нормально. Но она такие заковыристые слова загадывает — хоть тресни...

— Ну что ж, хорошо еще, что это не Граммато-Гоблин. В грамматике я ни в зуб ногой, но пишу довольно-таки правильно. На нескольких языках, — сообщил Билл Кистер.

— А как нам поможет единорог? — спросил сэр Годфри.

— Одним прикосновением рог прорвет сеть заклятия, — разъяснил Нилрем.

— Но лишь с согласия Феи-Орфографэи, — предупредил Пугар. — Сначала надо ее разбудить.

— Твоего голоса она не испугается, — рассудил Ян. — Давай, Пугар, буди ее сам!

— А ну-ка, поворотите!

Сэр Годфри осторожно развернул голову так, что теперь она оказалась прямо под носом у Феи-Орфографэи: кстати, величиной эта малютка была раза в три больше головы Черного Властителя.

— «Ф-Л-Я-Б-У-С-Т-Е-Р», — прошептал Пугар в ухо феи.

— Неправильно, — прожужжала та.

Расправив свои пчелиные крылышки, она взлетела и зависла над дверной ручкой. Ее фасеточные глаза пристально уставились на компанию новоприбывших.

— Я Фея-Орфографэя, — сообщила она.

— О, да, мы вас сразу узнали. Мы пришли освободить пленника этого заклятия и надеемся на вашу помощь.

— Я сотрудничаю лишь с теми, кто способен отгадать мои орфографические головоломки.

— О-хо-хо, — пробормотал Пугар. — Не с того крыла встала. Обычно она просто спрашивает, как слово пишется.

— Если хотите мое мнение, то это просто сфинкство какое-то, — заявила Аландра, наслаждаясь собственным остроумием.

— Вашего мнения никто не спрашивал, — отрезал Кроули Нилрем, сердито покосившись на принцессу. — Ну что ж, многоуважаемый маэстро Кистер. Дражайший ученик, окажите нам честь — дерзните попробовать!

— Мы все за тебя болеем, Билл! — воскликнула Хиллари. Обожание, прозвучавшее в ее голосе, Яну как-то не понравилось.

— Жало, где твоя смерть? — пробормотал Кистер, нервно теребя усы. — Чудесно. Вперед, за Рубикон!

Он сделал шаг к гигантской фее-пчеле.

Глава 15

Как пишется слово из шести букв, обозначающее умственно неполноценного человека? — вопросила Орфографэя. «Годфри», — подумал Ян Фартинг.

— К-р-е-т-и-н, — улыбнулся Кистер.

— Не так быстро, — прожужжала фея. — Погодите радоваться. Вас ждут еще две загадки.

— Хорошо. Но можно я вам потом тоже парочку загадаю? Орфография — моя слабость.

— Как пишется слово из восьми букв, обозначающее двенадцатый месяц французского республиканского календаря? — продолжала фея.

— Хм-м. Эта будет посложнее, — протянул Кистер. — Как вам нравится «Ф-р-ю-к-т-и-д-о-р»?

— Очень даже нравится, — ответила фея.

— Спасибо.

— Пустопорожняя болтовня на религиозные темы, девять букв.

— Гм... а мелодию напеть не можете?

И тут Ян Фартинг обнаружил, что знает ответ! Он часто слышал это словечко от своего учителя-монаха! Е-р-м-о-л-а-ф-и-я! Господи, как бы подсказать его Кистеру? Ну, разве человек с другого яруса реальности такое отгадает...

Ян на всякий случай зажал в кулаке свое Перо.

— Крепкий орешек, — проговорил Кистер.

— А вы что, думаете — мы тут в бирюльки играем? — рассердилась фея-пчела.

— На религиозные темы, значит...

— Время на исходе. Десять, девять, во...

— Мы в вас верим, мой мальчик! — воскликнул Нилрем. Кистер зажмурился, набрал в грудь воздуха и начал:

— Е-р-м-о-л-а-ф...

— Точно! Давай! — вскричал Ян. Кистер замолк, тяжело задышал...

— Друг Винни-Пуха! — вымолвил Ян непонятные слова, которые ему будто на ухо продиктовали.

— И... Я! — докончил Кистер.

— Правильно, — пробурчала фея и спланировала на пол. — Слушаю и повинуюсь.

— Получилось! Получилось! — подпрыгнул до самого потолка Кистер.

Участники похода разразились овацией. Кроули Нилрем подошел к фее.

— Возможно, вы поможете нам снять это довольно-таки дискомфортное заклятие.

— Пусть ваш единорог дотронется рогом до двери, а я сделаю остальное, — кротко прожужжала та.

Нилрем подвел единорога к двери.

Кончик серебряного рога соприкоснулся с мерцающей пеленой. Ждать долго не пришлось. Дверь, точно озеро на закате, покрылась ослепительной рябью. Желтые, красные, багряные волны света разбежались по заплесневелым стенам и потолку коридора. Рассыпались белые брызги, взревел басом прибой — и заклятие слетело с двери, растрепав зрителям волосы и сорвав с них плащи.

— Ну и ну, — хором вымолвили все.

Фея-Орфографэя отползла в угол и вновь задремала.

— Ну что ж, отныне вход свободный, — заявил Нилрем. — Сэр Годфри. Вы ли здесь самый храбрый?

— Безусловно! — напыжился сэр Годфри.

— В таком случае, Годфри, не соблаговолите ли вы взять подвиг на себя и открыть дверь?

Годфри побелел как полотно. Но тут же, справившись с собой, решительно прошел к двери и схватился за ручку.

Потянул дверь на себя. За ней открылся темный проход.

Ян Фартинг пошатнулся, чуть не сбитый с ног густым, вкусным запахом пива.

— Ого! — вскричала Хиллари, держась за стену. — Да здесь еще хуже, чем в нашем с тобой тайнике, Ян.

— Фи! — вымолвила Аландра. — По-моему, у меня сейчас будет обморок! — Она немного покачалась на пятках, но тут же перестала и уперла руки в свои обворожительные бедра. — Ну! Кто-нибудь, в конце концов, подхватит меня в свои объятия?

Но, по-видимому, никто даже не слышал ее слов.

Ян, например, был слишком поглощен наблюдениями за головой Пугара — ее механические глаза внезапно потухли.

Из глубины прохода послышались тяжелые шаги.

Стены содрогнулись от громоподобного «у-р-р-к!» — незримый пришелец рыгнул.

И вот, освещенный неверным светом отчаянно коптящих факелов, перед участниками похода предстал Руп Пугар, свежеосвобожденный Черный Властитель.

Выше шеи он был как две капли воды похож на свою механическую голову — если не считать небритых щек, чересчур красных глаз и нездорово алого носа, под которым висела одинокая сопля.

Но вот ниже шеи...

Нет, эта фигура никак не ассоциировалась с грозным званием «Черный Властитель».

Руп Пугар был одет в замызганную майку и расклешенные джинсы, от грязи приобретшие сходство с деревянным коробом. Из-под майки выглядывало исполинское брюхо с пупком, который казался широко распахнутым третьим глазом.

— На что глазеете, болваны, Кетцаль вас коатль? — Черный Властитель на ходу отхлебнул из большой бутылки «Будвайзера», которую держал в руке, и вновь сунул в рот сигару.

— Да ни на что... — поторопился ответить Ян. — Я просто думал, что вы выглядите... хуже.

— Я ж говорил, парень, нынче я держу сторону добра и света. — И Черный Властитель выдул изо рта целое облако смоляного дыма.

— Черный Бахус, — пробормотал Кистер.

— Да, ну и что? Сколько я тут, по-вашему, припухаю?! — взбеленился Пугар. — Сидячий образ жизни и все такое. А вы кого ждали — Золушку-Дюймовочку?

Он окинул участников похода свирепым взглядом, и у Яна кровь замерзла в жилах. Да-а, подумалось ему. Черный Властитель — всегда Черный Властитель.

— Цель достигнута! — возгласил сэр Годфри, дружески похлопывая по спинам своих рыцарей. Сэр Оскар и сэр Вильям, заулыбавшись, ответили ему тем же, зато сэр Мортимер брезгливо посторонился и уставился на Пугара каким-то странным взглядом.

«Разочарован, что ли?» — задумался Ян.

— Клянусь афоризмами Афродиты, — проговорил Пугар, устремившись к Аландре и взволнованно дымя сигарой. — Так вот она какая, наша прекрасная принцесса! Во плоти!

— Фу. Не смейте ко мне приставать!

— Спокуха, малютка, все путем. Я так часто заглядывал к тебе под юбку, что, по-моему, уже вдоль и поперек тебя знаю. Пора познакомиться вглубь!

И Черный Властитель схватил Аландру за грудь. Принцесса возмущенно завизжала.

— Эй-эй-эй! — вскричал сэр Годфри, обнажив меч. — Руки прочь, Пугар! Мы тут такого не потерпим.

Пугар, закусив сигару, дернул плечами.

— Знаешь, сколько я тут припухал, Годфри?

— Довольно валять дурака, — вмешался Кроули Нилрем. — К делу. Мы тебя освободили, Руп Пугар, а теперь ты должен помочь нам попасть в место, называемое Божедомским Проходом.

— Ох, Валтасаровы валенки! Договор дороже денег, — пробурчал сквозь зубы Пугар. Печально понюхал свою ладонь, покосился на Аландру и вздохнул: — Ключ. Ага. Ключ к двери в Божедомский Проход.

— Это далеко? — спросила Хиллари.

— Боюсь, что да, — отозвался Нилрем.

— Виверны! — вскричал Ян. — Виверны обещали нагнать нас здесь, как только наберут полный запас газа!

— Если не заблудятся, — пробормотал сэр Годфри.

— Ништяк, — возгласил Пугар. — Прошу в мои хоромы. Щас оденусь потеплее, и будем вызывать ваших вивернов!

— Как? — спросил Ян.

— Да тем же способом, каким я держал связь с вами. Радио. — Он решительно повернулся на каблуках и удалился в глубь своего пахучего жилища.

Путники опасливо последовали за ним. Колонну возглавлял Ян.

Как оказалось, покои выглядели куда более незатейливо, чем можно было ждать от Черного Властителя. Комнаты были загромождены самым невероятным хламом, иногда даже в фабричной упаковке. Повсюду, беспомощно растопырив страницы, точно бумажные птицы, валялись книжки в ярких обложках. Пахло сигарным дымом, крепким пивом и нестиранным с прошлого года бельем.

Пугар распахнул шкаф-ледник.

— Хотите холодненького, ребята? — спросил он, указав на штабеля ящиков с «Будвайзером».

— А как же мы? — возмутилась Хиллари.

— Вот именно, — поддержала ее Аландра.

— Нет проблем, милые дамы, — проговорил Пугар, открывая бутылку за бутылкой массивным церковным ключом. — На всех хватит и еще останется!

Пиво было ужасно холодное и удивительно вкусное.

Напоследок Пугар открыл бутылку для себя и отошел к странному ящику с множеством пластмассовых и железных ручек и шишечек. Заткнул уши блестящими пробками. Торжествующе ухмыльнулся.

— Вот как я управлял автоматом и головой, — пояснил он, ловко крутя ручки и щелкая кнопками.

— И все-таки я не понимаю, как вы собираетесь вызывать вивернов этим механизмом. Они ведь живые, а не машины, — заявил сэр Годфри.

— Ну да. Были бы машинами, не слушали бы «Темный Круг Плюс». Сейчас выйдем на их частоту...

Пугар покрутил большое колесико, затем почти прижался губами к бархатистой луковице на металлическом стебельке.

И произнес неожиданно звучным голосом — тем самым, который Ян привык слышать из уст механической головы:

— Вызываю виверна Воллеса и его эскадрилью. Второй этап миссии завершен. Текущие координаты: икс — семью семь, игрек — сорок семь, форт Пугара. Фаэтонов патефон, вас только и ждем!

После нескольких секунд треска и писка из-под пестрой тряпочки в середине таинственной коробки послышался тихий голос:

— Говорит виверн Воллес. Вас понял. Уже летим. Конец связи.

— Видали-миндали? — ухмыльнулся Пугар и запрокинул в рот бутылку. Пена повисла на его усах и оросила джинсы.

Внезапно из коробки раздался новый голос — трубный хамский бас:

— Ваша Судьба ждет вас у Врат Божедомского Прохода. Кроули Нилрем и прочие букашки, готовьтесь к уделу, рядом с которым Смерть — детский лепет.

— Кто это был? — прошептала Аландра.

Нилрем задумчиво кивнул сам себе:

— Мой добрый приятель Колин Роулингс. Красноречивый господин, верно?

Глава 16

Виверны спустились с небес, точно горделивые крылатые фрегаты — в тихую гавань. Участники похода ожидали их во дворе форта, любуясь цветами, греясь на солнышке и попивая пиво. Руп Пугар побрился и переоделся в облачение, более пристойное Черному Властителю: длинный черный плащ с багровым подбоем, черная кираса, черные рейтузы, черный с золотом гульфик. Ну и, разумеется, шлем с рогами.

Хотя на данный момент у Пугара был самый грозный вид на всю компанию, даже он не скрывал страха перед перспективой встречи с Колином Роулингсом в Божедомском Проходе.

— Привет! — вскричала Хиллари, выбежав на середину двора. — Мы здесь!

— По-моему, Хилли, им нас и так видно, — проговорил Ян срывающимся от дурных предчувствий голосом. — Отойди лучше в сторону. Они наверняка сядут как раз там, где ты сейчас стоишь.

— Да, верно... — Попятившись, Хиллари оказалась между Яном и Кроули Нилремом.

Виверны приземлились.

— Многая лета, приятно вновь встретиться и все такое, — прогудел виверн Волли после безупречной посадки на три точки. — Спасибо за координаты. У нас были кое-какие проблемы навигационного порядка.

— С газом у вас все в норме, — процедил сэр Годфри, зажимая нос.

— О да! Хоть для сверхдальнего перелета!

— Перелет будет не столь уж дальний, — заметил Кроули Нилрем. — Я не ошибаюсь, Пугар?

— Да нет. Всего-то три часа лета. Нам нужна самая дальняя оконечность Свечного каньона.

— Свечной каньон? По-моему, знаю, — проговорил виверн, расправив крылья и оценивающе разглядывая их на предмет возможных дыр. — Мы хорошо отдохнули и, как я уже сказал, запаслись топливом. Итак, если хотите выбрать себе места, милости прошу. И сразу же — на взлет!

Участники похода, невесело переглядываясь, начали взбираться на жесткие спины вивернов.

Аландра отказалась делить седло с Яном, да он и не огорчился. Вместо этого он, сам не зная как, оказался на одном виверне с Хиллари и Алебастром. Аландра пожелала лететь одна, но единогласно было решено приставить к ней сторожем Билла Кистера.

И так они поднялись в воздух и скрылись в предвечерней мгле, виверны и их всадники, спеша навстречу развязке своих судеб. Так думал Ян Фартинг. И еще он думал, и думал, и никак не мог рассудить, стоит ли надеяться, что эта развязка будет счастливой.

Он почувствовал под ложечкой тот, почти было забытый, холодок, что никогда не отпускал прежнего, трусоватого Яна. Сердце упало в пятки. «Может, в душе я не так уж сильно изменился? — спросил он себя. — А может, и не изменился вовсе? Как знать... »

— Ну, привет тебе, — промолвила Хиллари, когда они наконец-то набрали высоту и поплыли сквозь облака, покачиваясь на воздушных стремнинах. Земля внизу то скручивалась, то разворачивалась подобно свитку (или, как подумал бы Билл Кистер, подобно рулону туалетной бумаги в руках озорного ребенка). — Что новенького произошло?

— Хиллари, мне перед тобой ужасно стыдно, — выговорил Ян заплетающимся языком. — Я был настоящим идиотом.

— Она очень даже красивая.

— Да, ну вот я и... это... голову потерял.

— Да.

— Но она мне совсем не подходит, теперь я это знаю. Но пока суд да дело, я обидел лучшую подругу.

— Ничего, переживу как-нибудь.

— Прелестно! — вступил в разговор кот Алебастр, высунувшись из сумки, что висела на шее у Хиллари. — Ян Фартинг, как я рад, что вы наконец-то увидели истинное лицо Аландры! Истинную морду, позволю себе заметить. Жаль, меня раньше не спросили — я бы вас предостерег.

— Если уж мужчина увлекается такой дамой, к предостережениям он глух, — рассудил Ян, многозначительно покачивая головой и крепко держась за седло. — Но теперь-то я ученый и могу тебе обещать: такое не повторится.

— Ну, разумеется! — протянула Хиллари, презрительно сощурив глаза. — Пока она тебя грудками-булочками опять не поманит!

И отвернулась, предоставив Яну для обозрения свою косу, уложенную крендельком на затылке. В нежном сумеречном свете медные волосы Хиллари блестели как полированные, и Яна внезапно обуяло необъяснимое желание дотронуться до них рукой.

Он удержался от этого поступка — но от кой-каких мыслей и чувств на сей счет удержаться не смог.

— Мы с тобой друзья, ты же сама знаешь, так ведь? — сказал он Хиллари.

Ее лица он не видел, но чувствовал — она все еще дуется.

— Хиллари, ты всегда была самым близким, самым дорогим для меня человеком, и так будет всегда! — заорал Ян, пытаясь перекричать свист встречных потоков воздуха. — Ты всегда была в моем сердце, и ты в нем останешься навеки! Просто сейчас у меня, если ты не заметила, очень трудное время в жизни! Сразу столько всего произошло, вот я и запутался!

Хиллари обернулась, зло сверкнув глазами:

— А, по-моему, ты сейчас как сыр в масле катаешься!

— Хиллари, ты просто ревнуешь, вот и все!

— А что еще ты мне прикажешь делать, идио... — она прикусила язык. — Нет. Нет, наверное, ты по-своему прав. Прости, Ян, но мне тоже не очень-то легко привыкнуть к переменам в тебе. Знаешь, мне иногда даже кажется, будто тебя прежнего я любила больше.

— Внутри я тот же самый, что и раньше. Я просто сам к себе немножко лучше отношусь!

— Ума не приложу, почему.

— А вот я знаю, почему! Мы должны спасти Полимир от ужасной угрозы! У нас суперважная миссия! Я стану героем... нет, я уже герой!

— Да уж, ты здорово переменился! — парировала Хиллари. — Нос у тебя задрался просто раз в пять выше, чем раньше!

Ян призадумался.

— Но ты мне по-прежнему друг, Хиллари?

— Ну, естественно, дурачина! — возмущенно ответила она, даже не задумываясь. — Как только ты мог в этом сомневаться, Ян Фартинг!

Ян улыбнулся и, облегченно вздохнув, обнял Хиллари за талию. Хиллари невольно дернулась... но тут же успокоилась.

— Я никогда в этом не сомневался, Хиллари, — проговорил Ян. — Никогда.

И поскольку им было больше не о чем говорить, Ян просто обнял Хиллари покрепче. И так они летели над заплетающимся в тысячи косичек пейзажем, и виверны, медленно шевеля могучими крыльями, несли наших странников к Свечному каньону, где находились ворота в Божедомский Проход.

Глава 17

Когда виверны вошли в пике, держа курс на длинную рваную трещину в земле, которая и была Свечным каньоном, уже совсем стемнело. Строго говоря, ночь наступила еще часа два назад. В небе висело несколько блестящих лун, нарядных, как елочные игрушки. Казалось, будто сам воздух наэлектризован ожиданием великих исторических событий.

— Силы Небесные, кажется, будто сам воздух наэлектризован ожиданием исторических событий, — услышал Ян слова Билла Кистера, когда эскадрилья спустилась к земле подобно стае гигантских летучих мышей.

— Давайте-ка, без мелодрам, Кистер, — процедила Аландра. — У меня и так сердце уже не в пятки, а в каблуки ушло.

Заложив вираж, виверны пронеслись мимо крутых гранитных стен каньона, чтобы совершить посадку на его неровном каменистом дне. Здесь не росло ничего, кроме каких-то колючих кустарников: видимо, Творец наслал на эти земли засуху. Вместо растительности из стен каньона торчали непристойно-замысловатые утесы. Ловко пролавировав между этими каменными пиками, виверны плюхнулись на землю в конце каньона, согласно указаниям Рупа Пугара.

Участники похода, потирая намозоленные ягодицы, спешились.

— Ну и где эти окаянные ворота? — спросил сэр Годфри, разглядывая освещенные лунами скалы. — Ничего не видать — одни камни да потемки.

— Туда! — провозгласил Кроули Нилрем, повелительно поманив своих спутников в самый тупик каньона. — Поворачиваем!

Старый маг был обуян непонятным возбуждением. Он быстро шел вперед, пригнув голову и выставив вперед нос — точно гончая, взявшая след.

Прочие, держась тесной кучкой, последовали за ним,

Аландра ухватилась за Билла Кистера.

— Вы проследите, чтобы со мной ничего плохого не случилось, обещаете, Билл? Можно на вас положиться?

— Да, Аландра, ну, конечно же.

— У вас там, на родине, осталась какая-нибудь... приятельница?

— Эгм... нет, если честно, то нет.

— Отлично! Я ваша душой и телом!

— Я... эгм...

Из этого сложного положения (в своем кружевном платье, по дороге превратившемся в лохмотья, принцесса выглядела на редкость беспомощной и прелестной) Кистера нежданно-негаданно спас Кроули Нилрем. Старый маг обогнул очередной утес — и застыл как вкопанный.

— Ланцы-дранцы! — вырвалось из его уст.

— Что там, приятель? — вопросил сэр Годфри, уже обнажая меч.

— Погодите! — вскинул Нилрем руку.

— Да бросьте, — протянул сэр Годфри. — Один за всех, и все за одного! — Он мужественно ринулся вперед, размахивая своим верным, сияющим в лунном свете мечом. Но, едва добежав до утеса, застыл рядом с Нилремом.

— Пресвятая Дева, — пробормотал он. — М-да, как неудачно, что нельзя было прихватить с собой единорога.

Оба — маг и рыцарь — потихоньку начали пятиться. Из-за утесов, потрясая остро наточенными саблями и прочим вооружением, выкатился авангард армии Моргшвина.

— Блин! — вскричала Аландра.

Алебастр юркнул в нору, прорытую под скалой ящерицами. Хиллари схватилась за Яна. Ян полез в карман за волшебным Пером. Кого только не было в этой омерзительной армии: норхи, гоблины, гномы, гремлины, глюки и еще множество разнообразных существ на буквы «г» и «н». Плюс кучка человекоподобных рядовых — чисто ради разнообразия.

Из рядов выступил некто страхолюдный, небрежно запахиваясь в длинную, сияющую волшебным светом плащ-заклятку.

— Мамочки! — завизжала Аландра. — Ой, ой, не отдавайте меня ему, пусть он меня не трогает! — в полном ужасе она повисла на шее у Билла Кистера, которому оставалось только обнять ее и поклясться, что он действительно приложит все усилия, чтобы уберечь ее от этого зловещего субъекта.

— А кто он, кстати сказать?

— Это Моргшвин! Хырц Моргшвин, мой муж!

— О, Аландра! — умильно проговорил Моргшвин, отвесив низкий поклон на манер придворного льстеца. — Как приятно вновь тебя увидеть, любовь моя. Что ж ты мне даже открытки завалящей не черкнула? Я за тебя так переживал, так переживал! — он ухмыльнулся, обнажив острые крысиные зубы, которые отлично сочетались по стилю с его серой мантией из крысиных шкурок. Голос Хырца сорвался на скрипучий писк. По подбородку потекла слюна. — Ну да что там. Приди в мои объятия, и все твои глупости будут забыты и быльем порастут!

— Никогда! — вымолвила Аландра с горьким рыданием. — Да я лучше умру, чем с тобой буду... только попробуй до меня дотронуться, гнус! И вообще я наверняка умру, как только ты до меня дотронешься, так-то!

— Разве что от удовольствия, кошарка ты моя, обещаю: ты у меня умрешь от удовольствия. Экстазочка! Ну, иди ко мне. Сейчас мои лапочки раздавят этих гадких подонков, которые над тобой издевались!

— Боюсь, Моргшвин, не так-то все просто, — заявил Кроули Нилрем, вынимая из кармана свои Глаза Слоновой Кости. — Видите ли, вы имеете дело с человеком, который отлично знает и вас, и вашу несчастную армию. Поединок будет неравным — и перевес не на вашей стороне, Черный Властитель.

— Можешь не сомневаться, собака. Клянусь Атласовым матрасом — лучше не сомневайся! — поддержал мага Руп Пугар, выйдя вперед и обнажив свой меч.

Хырц Моргшвин невольно отпрянул:

— Пугар! Но... но ты же в собственном замке под замком сидишь... Я послал моих бесценных норхов... целый полк отрядил... Где они?

— Лежат в цветочках! — вскричал сэр Годфри. — И с вами сталось бы то же самое, будь тут наш единорог на единоцикле!

— Ясненько. Ну, хорошо, не хотите добром отдать мою королеву — придется вас всех в серпантин порезать. — Моргшвин вскинул руку, чтобы дать сигнал своим палачам.

Мерзопакостные орды ответили ему ропотом и ревом. Зловеще зазвенели кинжалы, ножи и цепи.

— Понятно, Моргшвин. А не сыграть ли нам лучше в какую-нибудь азартную игру? — поинтересовался Кроули Нилрем.

— Подавитесь своим азартом! — прошипел Моргшвин. — Аландру взять, остальных — сожрать!

Орда ринулась в наступление.

— Беги, Хиллари! — вскрикнул Ян и надавил шишечку на конце своего Пера, которое немедленно обернулось длинным светозарным мечом.

Рыцари устремились навстречу противнику, но Кроули Нилрем вскричал:

— Нет! Стойте!

Пробормотав несвязное заклинание, он швырнул Глаза Слоновой Кости на землю, прямо себе под ноги.

Они падали медленно, очень медленно. Очень медленно опускались они на каменистое дно каньона, эти волшебные игральные кости, когда-то свергавшие королей и возносившие на вершину славы целые империи. Но все же в один прекрасный миг они коснулись земли... немного прокатились... замерли...

Кроули Нилрем наклонился. Самоуверенная улыбка испарилась с его лица, сменившись мертвенной бледностью.

— «Змеиные глаза»! — прохрипел он. — Только не это!

— Роулингс! Он должен быть неподалеку! — воскликнул Кистер и, бросив Аландру на произвол судьбы, побежал к своему старому коллеге.

Аландра, взвизгнув, опрокинулась на спину.

— Опять он нам мешает! Как в тот раз!

— Но как его остановить! Он сильный!

— Надо его отвлечь! — Кистер скороговоркой пробормотал заклинание, спустил штаны и показал наступающей армии язык.

Внезапно Глаза Слоновой Кости подпрыгнули в воздух и, совершив сальто-мортале, приземлились тройкой и четверкой вверх.

— Ага! — возопил Нилрем, простер руку и, указывая пальцем, произнес заклятие из одних взрывных согласных.

Кости превратились в исполинские кубы. И покатились в сторону армии Моргшвина. Ее главнокомандующий вскрикнул, схватился за голову и бросился наутек.

Подчиненные были не столь расторопны. Кости медленно, с большим достоинством катились вперед, перемалывая строй за строем, фалангу за фалангой, окрашивая камни красной, зеленой и буро-голубой кровью монстров. Хруст стоял неимоверный.

— Вперед! — вскричал Кроули Нилрем, увлекая отряд за собой.

Они поспешили вперед по камням и буеракам, нервно перепрыгивая особо жуткие лужи.

— Меня сейчас стошнит! — пролепетала Аландра.

— Потерпите, — посоветовал Нилрем. — Пусть вас стошнит на Моргшвина, когда мы его поймаем.

— Отлично придумано! — просияла Аландра.

Хырц Моргшвин топтался у левой стены каньона, хныча и скребя когтями по камню.

— Впусти! — выл он. — Впусти, Роулингс, сволочь!

Пугар одним прыжком оказался у стены и ухватил чумазого Черного Властителя за ворот:

— Попался, который кусался!

Хырц Моргшвин съежился, пытаясь выскочить из мантии.

— Не убивай меня, Руп! — взмолился он. — Я тебе мое королевство отдам и твое в придачу! Только не убивай меня!

— Да не убью я тебя, Моргшвин. Я с тебя просто семь шк...

Внезапно земля у них под ногами задрожала.

Затряслись заячьей дрожью стены каньона, стряхивая с себя многовековую пыль.

Прямо перед ними оказались ворота высотой в двадцать футов. Их створки медленно поползли вверх, обнажив вход в пещеру. В ее глубине сияли цветные огоньки. Повеял прохладный ветерок, пахнущий подземными ручьями.

— Врата в Божедомский Проход! — вымолвил Кроули Нилрем с невольным благоговением.

Ян поежился.

Из сокровенной глубины туннеля раздался трубный глас.

— Входите, друзья мои, — обратился к нашим героям Колин Роулингс. — Во имя всего-всего-всего, входите!

Глава 18

— Кто это был? — пролепетала Аландра, схватившись за Билла Кистера, как утопающий за соломинку.

— Моя немезида, по всей видимости. — С этими скорбными словами Кроули Нилрем оправил пиджак, приосанился и вынул Глаза Слоновой Кости. — Маэстро Кистер, не соблаговолите ли вы вывести юную леди вперед? Я хотел бы понаблюдать, как ее аура влияет на пещеру.

Кистер легонько подтолкнул Аландру.

— Изменник! — прошипела та. — Отдаешь меня на заклание!

— Попрошу воздержаться от спектаклей, — процедил Нилрем. — Вокруг и так все слишком мелодраматично.

С серебряными от страха глазами Аландра покорно подошла вслед за Кистером к входу в пещеру.

И все увидели, что стоило Аландре приблизиться к пещере, как оттуда подул уже не ветерок, а самый настоящий штормовой ветер. Вытянув шею, Ян увидел, что огоньки в пещере разгорелись, расцвели самыми невероятными оттенками: лиловыми, пурпурными, черно-багряными.

Что же до самой Аландры...

— Господи, — выдохнула она, глядя на свои руки. — Я же... От меня сияние исходит!

— Ключ, — удовлетворенно пробурчал Пугар. — Подходящий Ключик... — и попятился. — Нилрем, там внизу мне не место, — проговорил он почти кротко, на глазах уменьшаясь в росте.

— Ты пойдешь с нами, — возразил Нилрем. — Возможно, сослужишь нам службу. Тебе на роду написано туда попасть, и ты это знаешь сам. Таков твой удел! — провозгласил старый маг, глядя на Черного Властителя в упор.

— Удел, — пробормотал Ян. — Удел.

— Удел, да не мой! — прошипел Алебастр, спрыгнув с рук Хиллари. — Я здесь подожду!

— Если вы не против, подожду и я, — взмолился Хырц Моргшвин. — А мой дорогой друг Пугар меня постережет! Мы пока попробуем уладить наши разногласия...

— Нет! — отрезал Нилрем. — Мы пришли вместе — вместе и войдем. — С этими словами старый маг решительно устремился к пещере. — Пойдемте, посмотрим, что припас наш дражайший Роулингс!

И все потянулись за Нилремом — один только Алебастр замешкался у входа в пещеру, глядя на удаляющиеся тени, вслушиваясь в эхо шагов. А потом с диким воплем: «Меня-то подождите!» — со всех лап бросился за ними.

Там, где проходила Аландра, стены расцветали живыми, трепещущими, пестрыми огнями. Сам воздух был не по-земному холоден и прозрачен.

— Трансцендентально, — бормотал Билл Кистер. — Абсолютно трансцендентально.

«Точно, — подумал Ян. — Самое то слово». Сверхъестественным тут буквально пахло. Мурашки по спине пробегали. Страшно и радостно, как на краю умопомрачительно красивой пропасти.

Туннель круто пошел вниз, и приходилось уже не столько ступать, сколько скользить.

— Надеюсь, маэстро Кистер, вы готовы к любым неожиданностям, — произнес Кроули Нилрем.

— Пытаюсь подготовиться, сэр.

— Вы должны сознавать, что вашим мнемоническим и прочим способностям непременно будет нанесен большой урон.

— Минуточку, — вмешалась Хиллари. — Мы же на стороне Добра, так ведь?

— Ну конечно, Хиллари, — удивился Ян.

— И у нас есть Аландра — Ключ к личной встрече с Творцом, Богом... в общем, с тем, кто ждет на том конце туннеля. Верно?

— Верно, — поддакнул Нилрем, как поддакивают занудам.

— Ну, так раз наше дело правое, неужели Творец этого не заметит? Неужели он нам не поможет?

— Моя дорогая, вы не понимаете одной простой вещи, — снисходительно произнес Нилрем. — Он не нашего поля ягода. Никому доподлинно не известно, кто он такой на самом деле... Живет отшельником, в процессы не вмешивается... Возможно, ему просто все на свете надоело. Насколько я понимаю, именно на эту апатию и сделал ставку Колин Роулингс. Видите ли, Роулингс замышляет радикальные преобразования, и Силы ему не занимать. Если он сможет беспрепятственно проникнуть к Творцу и вовремя склонить его на свою сторону, вполне возможно, что он достигнет своих целей... с соизволения Творца.

— Ах, вот зачем вам Ключ — то есть Аландра, — сообразил Ян Фартинг. — Вам нужно пробиться к Творцу раньше Роулингса!

— Стопроцентно верно. Минуты три поговорить с Ним наедине — и Он наш! — Нилрем в сердцах стукнул кулаком по собственной ладони.

— Однако, насколько я понял, Роулингс в лепешку разобьется, чтобы этого не допустить, — заметил сэр Годфри.

— Если бы разбился... — грустно улыбнулся Нилрем. — Но нет, он предпочтет лишить нас всех жизни. Каким-нибудь чрезвычайно необратимым методом. — И старый маг покосился на Хиллари. — Вот почему мы с маэстро Кистером постараемся мобилизовать все наши знания и умения... а вы, друзья, готовьтесь к бою не на жизнь, а на смерть.

— Мой меч наготове, — отозвался Ян Фартинг. — Сделаю все, что смогу.

— И я, — решительно заявил сэр Годфри, ибо в теле этого тщеславного, довольно-таки гнусного субъекта временами просыпался подлинный рыцарский дух.

— И я! — вскричали остальные рыцари, салютуя мечами.

— Гм-м... — замялся Пугар. — Я этому козлу всю морду разобью сапогами — только на пол его сперва повалите, ладно? Договорились?

— Ну а мне что делать? — взвыл Моргшвин. — Меня же кокнут как миленького — прямо сердце чует! Таких, как я, всегда в финальных сражениях убивают!

— Вы с Пугаром никак не можете понять, что никто не собирается сгонять вас с престолов. Хотите остаться Черными Властителями — пожалуйста! — заявил Нилрем.

— Это вы шутите?! — воскликнули оба ЧВ ошалелым дуэтом.

— Не шучу. Работа у вас сволочная, других сволочей на нее еще поискать...

Пугар и Моргшвин обалдело переглянулись, точно спрашивая друг у друга, не сон ли это. Затем широко заулыбались и низко поклонились Нилрему.

— Но только, золотой вы наш Игромейстер, что будет, если вы потерпите поражение? — спохватился Моргшвин.

— Резонно. — Нилрем с холодным прищуром взглянул на крысозубого Черного Властителя. — Вот что — без фокусов! Малейшее поползновение — и я тебя убью на месте.

— У меня руки связаны! — завопил Моргшвин и поднял кверху эти самые связанные руки, дабы подчеркнуть свою полную беспомощность. — Ну ладно, я на Роулингсов план согласился — если б не согласился, меня уже и в живых бы не было! Но теперь — теперь-то я и сделать ничего не могу, даже если бы хотел!

— Зато насчет меня не сомневайтесь, — проскрипел Руп Пугар, — я на вашей стороне и все, чего изволите, выполню! С одним условием, само собой: поклянитесь, что вернете мне мой уютный форт... и мой квадрант в придачу!

Нилрем устало повел рукой:

— Да будет вам переспрашивать — я же обещал. А теперь поспешим — Часы Истории уже бьют Миг Последней Встречи!

Решительно сжав в кулаке свои игральные кости, Кроули Нилрем величественной поступью зашагал впереди отряда.

Туннель вывел наших героев в просторный зал, украшенный, как это и положено в добропорядочной пещере, многочисленными сталактитами и сталагмитами. Впрочем, то была не стандартная штамповка, а граненые, переливающиеся всеми цветами радуги авторские изделия из отборных самоцветов. На изысканно-белоснежном мраморном полу выделялась тканая золотом дорожка, протянувшаяся от входа в зал до высоченной — десять на двадцать футов — расписной двери.

— Врата, — объявил Кроули Нилрем. — Врата в Божедомский Проход.

У Врат, точно часовые, высились серебряные чаши, в которых плясало бездымное оранжевое пламя. Полотно двери было из высокосортного дуба. Дверь как дверь: дверная ручка, замочная скважина и даже молоток в форме грифона.

Благоговейно затаив дыхание, еле переставляя ноги, наши пришельцы прошли по золотой дорожке и остановились перед дверью.

— И к ней-то я — Ключ? — прошипела Аландра, пытаясь дотянуться до окованной железом замочной скважины. — Разве я пролезу?

— Послушайте меня, Аландра, не стоит воспринимать это так уж буквально, — заметил Кистер. — Я уверен, на замок воздействует сам факт вашего присутствия.

— Он здесь! — воскликнул Кроули Нилрем, нервно озираясь. — Я его за милю чувствую! — Старый маг подошел к двери вплотную. — Роулингс! Роулингс! Выйди к нам, проведем переговоры!

Но в ответ раздались слова, от которых стены пещерного зала молниеносно покрылись холодно-насмешливыми сосульками:

— Переговоры! Нилрем, да ты у нас просто умора! Стану ли я снисходить до переговоров с вами, милые мои таракашки, когда вы сами приперлись туда, где вы мне нужны!

— Как его понимать? — спросил сэр Годфри и встал в оборонительную позу, держа меч наготове. — Это что, ловушка?

— Ну, разумеется, ловушка, — ответил Нилрем. — Все-то он заранее предусмотрел, правда, Роулингс? Сработало как часы... мы привели Аландру сюда, где она тебе и нужна, правда, Роулингс? Всю дорогу мы плясали под твою дудку.

— Хитро, Нилрем, хитро, — прокатился под сводами голос. — Ты за меня сказал похвальную речь, которую я сам себе заготовил.

— Нилрем! — вскрикнула дрожащая Аландра, вцепившись в Билла Кистера.

— Что ж поделаешь, выбора у нас не было, — проговорил Кроули Нилрем и расправил плечи, дабы с честью встретить неизбежное. — Но ты не учел одного — что я все знал наперед. Всю жизнь ты меня недооценивал, Колин Роулингс, — на свою голову! Это тебя всегда губило — и сейчас погубит!

— Чушь! — отрезал Роулингс, Десятый Маг. И явился пред очи наших героев.

Глава 19

Не скроем, эффекты, которыми Десятый Маг обставил свое появление, оригинальностью не отличались. Зато впечатляли — этого не отнимешь. Вначале из пола забил дымовой фонтан. В его зловещих струях шмыгали туда-сюда молнии, ворочался глухой гром. Запахло серой, фосфором, ангидридом и мраком заброшенных подвалов.

— Не обращайте внимания! — скомандовал Нилрем. — Это он просто нам нервы мотает!

— И неплохо мотает, — заметил Билл Кистер, уставившись на фонтан с профессиональным интересом, переходящим в искреннюю оторопь.

Фонтан начал обретать очертания человеческой фигуры, посверкивающей и потрескивающей от избытка энергии. Из толщи дыма поднялась рука и принялась горстями разбрасывать вокруг искры, так что вскоре за их мельтешением не стало видно ни дыма, ни интерьера — только множество летучих огней. Свечение все усиливалось. Зрители зажмурились от боли в глазах.

И вдруг с самодовольным грохотом перед ними предстал мило улыбающийся Колин Роулингс.

— Адски рад! — возгласил он с огоньком злорадства в глазах.

Он был одет в черный халат чародея, под которым, впрочем, был обычный вечерний костюм великосветского льва: смокинг, крахмальная манишка, начищенные до зеркального блеска черные туфли, гвоздика в петлице. Голову Десятого Мага венчал новехонький цилиндр. Он стоял, расставив ноги и вальяжно опираясь на трость с серебряным набалдашником. Роулингс галантно приподнял цилиндр.

— Ну и вырядился! — не сдержался Кистер.

— О да, мой юный маэстро! Как-никак я собираюсь на Небо! Уважение к Творцу требует, знаете ли! — и Роулингс брезгливо сощурился, заметив среди участников похода Моргшвина. — А, Хырц! Ну, как, сел в лужу?

Моргшвин пал на колени, жалостно разинув рот, чтобы воззвать о пощаде.

Но не успел.

Роулингс вскинул трость. Выскочивший из нее энергетический заряд мгновенно отыскал Моргшвина. Черный Властитель издал дикий вопль...

Огненная вспышка... треск... и на месте Властителя оказалась растерянная, хотя и на редкость крупная крыса.

Попискивая и стуча зубами, животное пустилось наутек.

— Мне он не нужен, — прокомментировал Роулингс. — Мне теперь вообще никто не нужен! — Его глаза остановились на принцессе. — Но, естественно, для вас, прекрасная Аландра, я сделаю исключение! — он сладострастно улыбнулся.

— Ну, ты и сволочь! — выдохнул Пугар.

— Ба, Руп Пугар! Ну, как, хочешь стать тем, кто ты есть? Тарантулом ползучим?

— Да лучше тарантулом ползать, чем твой вонючий зад лизать! — парировал Пугар.

— Превосходно! Мы с тобой еще потолкуем. Мне импонирует твое мировоззрение. — Атласный халат упал на мрамор, черным пятном — на белое, и Роулингс вновь обернулся к Нилрему: — А тебя я поставлю перед выбором. Хочешь — сопротивляйся. Хочешь — по-хорошему и с повинной головой отдай мне Аландру, чтобы я довел дело до конца.

— Никогда! — вскричал Кроули Нилрем. — Никогда — доколе все многообразие Полимира вновь не сожмется до первозданной Шутихи со Взрывчаткой!

— Вот же упрямец на мою голову выискался, что поделаешь... — протянул Роулингс, глубокомысленно почесывая нос. — Увы, так я предполагал, мой драгоценный коллега, и хорошо подготовился ко всем возможным проделкам, на которые способны вы с компанией. Видите ли, я сам себя снабдил Силой... несказанной Силой... прямо сказать, беспрецедентной. Много вечностей я копил мое сокровище — и ныне оно сослужит мне службу. Стоит мне шевельнуть одним ментальным пальцем — и вуаля!

— Да-да, конечно, — понимающе закивал Нилрем. — Загадка трения.

— Трения? — озадаченно переспросил Ян.

— Именно, — вскинул голову Нилрем. — Речь идет о чисто физическом эффекте, который возникает при движении компонентов Полимира, — а Полимир сконструировал не кто иной, как наш друг господин Роулингс в соавторстве с Творцом.

— Правильно излагаешь, — ухмыльнулся Роулингс. — Вселенных всегда было много. Но они терлись друг о друга почем зря. То и дело образовывали самые скабрезные комбинации. Бэмс — и хвост одной вселенной протыкает нос другой... Непорядок, сами понимаете! И вот меня осенила идея создать общий центральный узел для всех вселенных, место, где всякая чушь идет в дело... зону минимального сопротивления, куда будет стекать вся лишняя энергия трения. Сливное отверстие, если хотите. Клапан для оттока напряженности из нашего чудесного Полимира!

— Загадка, разумеется, состояла в том, куда девается эта энергия после откачки, — продолжал Нилрем. — Предполагалось, что она будет вновь возвращаться в Полимир малыми порциями. Но, сдается мне, господин Роулингс пожадничал и приберег ее для собственных нужд!

— Опять верно. Она у меня в карманной мини-вселенной, которую я сам изобрел, — заявил Колин Роулингс. — Беру оттуда понемножку, когда понадобится. Как только выйду на Творца, смонтирую большой механизм — и пущу в дело всю! И тогда, как знать... может, сам Творец наложит в мантию со страху перед ликом славного Колина Роулингса! — Десятый Маг смерил своих противников взглядом: — Думаете, сейчас я разражусь демоническим хохотом?

— Да, — ответил Ян Фартинг. — По-моему, самое время.

— Превосходно. Давненько я не хохотал.

Хохот, надо отдать Роулингсу должное, получился на редкость удачным. И отозвался под сводами пещеры бесконечным эхом.

— Уф, хорошо-то как, — выдохнул наконец Роулингс. — Мир уцелел оттого, что смеяться умел... Ну-с, Аландра, к делу. Прошу сюда.

— Нет! — топнула Аландра ножкой. — Не хочу!

— Не хотите — ваше право. Больно не будет. Вся процедура заключается в том, чтобы встать на определенное место. Вот и все. Уверяю со всей ответственностью: ваша честь не пострадает. Встаньте на нужную плиточку — дверь и откроется.

— Я же сказала: «Нет!» — прошептала Аландра.

— Превосходно. — И Роулингс нацелил на принцессу свою трость.

Аландра воспарила в воздух.

Поднявшись на добрые десять футов над полом, она несколько раз кувыркнулась, разметав светлые косы, — и поплыла к Роулингсу.

— Нет, Роулингс. Не выйдет! — Нилрем сделал рукой «козу» (два пальца оттопыривались, три придерживали Глаза Слоновой Кости) и указал на летучую принцессу. Светлый луч обмотался вокруг ее ноги. Принцесса с отупевшим от ужаса лицом замерла в воздухе.

— Отпусти ее, проклятый! — Роулингс поднатужился, схватившись за трость обеими руками.

Платье Аландры затрещало по швам.

— Маэстро Кистер! Цепно-якорное заклинание, будьте так добры! — распорядился Нилрем.

Кистер немедленно забормотал долгий, можно даже сказать — канительный, поименный перечень мелких духов стихий.

Подол платья Аландры оторвался и белой бабочкой упорхнул в темный угол пещеры.

Роулингс вновь взмахнул тростью, и лиф платья последовал за подолом.

Принцесса Радуги, Аландра-Ключ, парила в воздухе, облаченная в одно только кружевное белье.

— Отрадная была бы картина, черт возьми, если б судьба Полимира вместе с ней на волоске не висела, — пробормотал сэр Годфри.

— Я себя бессильным червяком чувствую! — выдохнул Ян.

Рубашка Аландры молниеносно испарилась.

А за ней — и остальные предметы белья.

Принцесса парила в воздухе совсем голая, совершенно такая, какой ее мать родила (если не считать увеличенных габаритов и кое-каких дополнительных завлекательных частей тела).

— Бессильным? — заметил сэр Годфри, пожирая глазами Аландру. — Про меня такого не скажешь!

— Да сделайте же что-нибудь! — разозлилась Хиллари. — Нельзя с людьми так поступать... даже с Аландрой!

— Подождем приказов Нилрема! — рассудил Ян.

— К черту Нилрема! — и с невероятной быстротой Хиллари подбежала к двери и изо всех сил лягнула Колина Роулингса в щиколотку.

— А-а-ай-в-в-оу! — вскрикнул тот.

Аландра немедленно заскользила к полу — вниз головой.

Нилрем по-дирижерски взмахнул руками, и принцесса замерла на лету. Считанные дюймы отделяли ее макушку от мраморного пола.

Роулингс одним рывком схватил Хиллари.

Нилрем позволил Аландре довершить падение — болезненное, но ни в коей мере не опасное для жизни.

— А ну отпусти меня, дерьмо в цилиндре! — завопила Хиллари, молотя Роулингса руками и ногами.

— Понял. Прежде чем я чего-то добьюсь от Аландры, мне следует избавиться от вас, надоедливые вы букашки. — Роулингс улыбнулся Хиллари с почти неподдельным добродушием. — А ты, милочка, раз уж под руку сама попалась, станешь первой!

Маг поднял девочку на вытянутых руках.

— Нет! — вскрикнул Ян Фартинг и щелкнул своим Пером. Меч засверкал, и Сила ворвалась в Яна целым табуном обезумевших лошадей.

— Не лезь! — завопил Кроули Нилрем. — Только все испортишь!

В три прыжка Ян добрался до Роулингса.

— Отпусти ее! — кричал наш герой. — Не смей трогать!

Роулингс обернулся к Яну, презрительно поджав губы, заглянул юноше в глаза и...

И уронил Хиллари.

— Я... я тебя знаю? — растерянно спросил Десятый Маг у Яна.

— Скоро вообще ничего не будешь знать!

И Ян сделал выпад мечом.

Глава 20

Еще никогда в жизни Ян Фартинг не испытывал такого бешенства. Он вложил в удар всю свою силу. Он хотел пронзить этому мерзавцу сердце, намотать на свой клинок его поганые кишки, а потом изрубить труп в капусту.

Увы и ах, даже кончик меча не дотянулся до цели. Роулингс шевельнул пальцем — и меч исчез. Чисто по инерции Ян устремился к Роулингсу... но тот, посторонившись, довольно-таки добродушно отпихнул Яна в сторону Хиллари.

Роулингс похлопал по своему карману — и оттуда покорно высунулся утраченный Яном меч-самописка.

— Перышко-то мое, если вы еще не догадались. Сто веков как потерялось, — пояснил Десятый Маг. — Перо, Что Сильнее Шпаги. Столько моих врагов списало в расход — самому не верится! Любопытно, что оно далось тебе в руки, очень любопытно... М-да... Да, Ян Харь-тинг, что-то в тебе определенно есть этакое... до боли знакомое...

— Я Фартинг, ясно?! — процедил Ян и переключился на Хиллари. — Как ты, цела?

— Угу, — ответила она, испуганно косясь на Роулингса. — Только, боюсь, это ненадолго...

— Оставь их в покое, Роулингс! — вмешался Кроули. — Они тут ни при чем. Это наш с тобой конфликт!

— Хочешь драться, значит?

— Хоть до последней капли крови! — и Нилрем выступил вперед. Кистер последовал за ним.

— Ну, до последней капли — это нам несложно, — промурлыкал Роулингс, засучивая рукава.

Все присутствующие неотрывно уставились на противников. Даже бедная, травмированная падением Аландра, тихо постанывая, приподнялась на локтях. Принцесса сильно ушибла свою прелестную головку и теперь качала ею, чтобы навести в мозгу порядок. Увы, пока не удавалось.

— О, Боже, — выдохнула она, осознав, что совершенно обнажена.

Двигаясь как во сне, она встала и побрела разыскивать свою одежду.

— Скажу начистоту, Нилрем, — будь моя воля, я предпочел бы тебя не трогать. Ты да я, да мы с тобой — какой мог быть оттяг! Прямо рука не поднимается тебя нейтрализовывать — да еще и тем подлым способом, к которому ты меня вынудил!

— У меня выбора нет, Роулингс. Я должен доиграть Игру до финала... Ничья тут абсолютно исключена!

— Исключена так исключена. Чудненько...

И тогда откуда-то из-под потолка подул ураганный ветер — ревущий, неумолимый, яростный, как дыхание пьяного титана. Роулингс сделал глубокий вдох — и начал расти буквально на глазах, пока, до отказа наполненный Силой, с набухшими от энергии жилами, не навис над участниками похода, точно башня.

— Вперед, о Грогшир! — вскричал сэр Годфри, и все как один человек бросились на Десятого Мага, размахивая мечами.

Роулингс швырнул в них комочком Силы — и рыцари повалились, как бумажные солдатики. Улыбаясь, Изгнанник обернулся к Нилрему с Кистером:

— Ваш черед, джентльмены.

И поднял руки горе, чтобы слепить настоящий Силовой Ком.

— Надеюсь, Кроули, это тебя проймет.

— Стой! — завопил Руп Пугар. — Аландра! Аландра, да стой же ты, куда тебя несет?!

Как выяснилось, все присутствующие столь увлеклись подробностями и нюансами основного магическо-психологического конфликта, что совсем позабыли про голую принцессу. Двигаясь, как слепая, нашаривая пропавшую одежду, она подошла к самым Вратам и остановилась отдохнуть, прислонившись к ним спиной.

Заскрипели петли — и тяжелая дубовая дверь начала отворяться!

Из щели между дверью и косяком немедленно хлынули радужные лучи невообразимо прекрасного, невообразимо ясного света!

А дверь открывалась все шире, пропуская все новые порции чудо-света, пока сияние не затопило весь зал.

Прикрываясь ладонями и всхлипывая, Аландра отпрянула в сторону, не отводя взгляда от того, что виднелось за порогом.

Все, даже Роулингс, начали жмуриться — настолько ярок был этот свет. Но в то же время завораживал он так, что глаз невозможно было отвести.

Издали доносилось пение ребенка... песенка, какую сам себе мурлычет малыш за игрой. И пение это приближалось, надвигалось.

Свет немного потускнел, но зал уже был совсем не тот, что раньше.

Роулингс опомнился первым. Он решительно прошел к двери, одним пальцем отпихнув Аландру в угол, и, остановившись на пороге, воззвал:

— Творец! Джо-о! Это я, Колин! Есть срочный разговор, старина!

Внезапно Роулингс попятился аж на два шага, остолбенело озирая Божедомский Проход.

— Пахнет... пахнет... пустотой, — пробормотал он, и Ян увидел, как отвисла его челюсть.

В дверях появился — собственно, просто-напросто возник из воздуха — некто. Невысокий ростом... да, то был поющий ребенок. И хотя за его спиной не болтались традиционные крылья, при взгляде на этого мальчугана само собой напрашивалось слово «ангелочек», ибо он был хорош собой, румян, как спелое яблоко, и облачен в длинное платьице из белого шелка.

— Здрасте, — сказал он.

— Святой Петр? — вопросил сэр Годфри, бухнувшись на колени.

— Да нет, вообще-то. Я просто шел мимо. Услышал шум — и решил поглядеть, что такое.

— Где Творец? — нервно выпалил Роулингс, схватив мальчика за грудки и выразительно его встряхнув. — Мне срочно надо с ним поговорить. Отведи меня к нему. Немедленно.

— Это не так просто, сэр.

— Чего-о?

— Он не появлялся здесь уже с очень давних пор. Честно говоря, мы на нем уже практически крест поставили, сэр. Херувимы с серафимами всерьез думают, не перейти ли нам к демократической системе правления.

— Тьфу на тебя! — сплюнул Роулингс, уронив мальчика. — Врешь!

— Я не могу врать, сэр. Во мне эта способность не заложена. Я... — Мальчик уставился на Роулингса широко раскрытыми глазами. — Но... позвольте спросить, сэр. Кто вы?

— Роулингс! Ко-лин Ро-у-лингс!

— Вы уверены? Вы, наверное, надо мной шутите, сэр!

— Какие там еще шутки! Я — Колин Роулингс. Берегись, отрок, я практически всесилен!

— Всесильны! — Мальчик просиял. — Ну, конечно же! Сэр, если не ошибаюсь, у вас сейчас не ваш изначальный облик?

— Да нет. Просто последний крик моды среди Магов-Игромейстеров.

— Так я и думал, сэр. Сэр, вы опять ударились головой, да? Есть легенда, что когда-то, миллионы лет назад, такое уже имело место. Вы тогда тоже надолго отлучились.

— Да что ты такое мелешь?

У Кроули Нилрема точно гора с плеч свалилась. Саркастически покачивая головой, он тихонько захихикал.

— Все сходится, — пробурчал он себе под нос. — Все сходится.

— О вас так долго не было ни слуху, ни духу, сэр.

— Вот что: я тебя не знаю! Я — Колин Роулингс, черт побери! В ближайшей перспективе — Повелитель Полимира!

— О да, сэр, псевдоним, я понимаю. Но, на мой взгляд, вам давно пора вернуться на свой пост. Эта самая демократия явно не для нас... меня лично от нововведений просто тошнит.

— Я... да ты... чушь!

— Да, сэр. Полагаю, это довольно весело — потерять память и уйти развлекаться в Полимир, но здесь вас ждут ответственные обязанности, и поистине ими лучше не пренебрегать.

— Роулингс... Колин Роулингс, — бормотал чародей, безумно закатив глаза. — Роулингс! — завопил он изо всей мочи.

— Не расстраивайтесь, сэр. Я не хотел вас расстраивать.

Ржавые зубчатые молнии заплясали вокруг тела, служившего Колину Роулингсу временной оболочкой.

— Колин Роулингс, я сказал!

— Нет, мой добрый друг, — заявил Нилрем, расплывшись в злорадной улыбке. — Ты сам знаешь, что в этом нет ни грана правды.

Раздался вопль — и казалось, не из уст Роулингса, а откуда-то совсем с другой стороны. Потоки раскаленной энергии, брызнув из тела Остлопа, слиплись в человекоподобную фигуру. Она каталась по полу, оглушительно взывая: «Роулингс! Роулингс!» Казалось, конца-краю этому не будет.

Бренное тело, однако, удержалось на ногах.

Заморгало... остановило взгляд на Кроули Нилреме.

— Нилрем! Вот дьявол! — растерянно вымолвил Язон Остлоп.

— Совершенно согласен, — отозвался Нилрем. — Иди-ка сюда, Язон, будем наблюдать вместе. Позднее я все поясню.

Остлоп прошлепал к Нилрему и занял место в самой гуще отряда. Невероятная метаморфоза продолжалась.

— Нет! — хрипело неизвестное существо. На его энергетических губах пузырилась энергопена. — Не-е-е-е-е-ет!

С этим финальным вскриком существо упало ничком и затихло. Сила ласково потрескивала в его груди, точно пламя мирного камелька.

— Вот вам и Колин Роулингс, — заключил Кроули Нилрем.

— Но... он пока дышит. Он еще живой, — возразила Хиллари, не решаясь подойти поближе.

— По-моему, я понял, — протянул Ян. — Хотя...

— Наверняка поняли, — отозвался Нилрем. — Все до неприличия просто. По-видимому, Творец по совместительству еще и Игрок. Вот только Игра, которую он затеял, в сто тысяч раз масштабнее наших бирюлек.

Существо на полу застонало.

— В себя приходит! — вскрикнула Аландра и ускользнула в дальний тыл отряда.

— Сюда, — сказал сэр Вильям, укутав ее в свой плащ. — Вот так, Аландра, а то еще простудишься.

Существо, сияя каким-то сконфуженным светом, встало на четвереньки, затрясло своей радужной головой. Потом распрямилось, энергично растирая ладонями лицо... поглядело на свои ладони... окинуло взглядом Божедомский Проход и наших героев...

И расцвело в улыбке.

— Ну, дела... — промолвил Творец.

— Сэр, меня зовут Кроули Нилрем, — произнес старый маг, выступив вперед.

— Да! Я знаю, дурачок. Я все знаю.

— Тогда объяснений не требуется.

— Абсолютно не требуется.

— Как хорошо, что вы вернулись, сэр! — воскликнул мальчуган, приплясывая от радости. — Класс!

— Эх, и здорово же я... — улыбка растянулась до ушей, — ...здорово я... напакостил.

— Нет, сэр. Это был тот жуткий тип — тот, другой! Вы тут ни при чем!

— Согласен. Но мой долг — признать свою долю ответственности, малыш. Моя доля ответственности. Искупление. Что-нибудь эдакое организуем.

— Да. Вы можете искупить содеянное, — сурово произнес Нилрем. — Вы можете восстановить изначальный порядок вещей!

— О да. Совершенно никакого труда не составит. Без проблем, — закивал Творец с видом радушного хозяина.

— Дайте-ка мне разобраться, — выскочила к двери Хиллари Булкинс. — Вся эта жуть из-за того, что вы заигрались в какие-то дурацкие игры?

— Ну, дурацкими я бы их не назвал, — произнес Вседержитель своим мягким, всепрощающим голосом. — В эти игры играем мы все. Я — с вами. Звезды — с планетами. Бытие — с небытием. Прибыль — с убытком. Иначе жизнь давно зачахла бы от скуки, знаете ли...

— Не слишком ли затянулась эта Игра, сэр? — заметил румяный мальчуган.

— Пожалуй, да, затянулась. Может, я и вправду головой ударился... — Творец потрепал мальчика по макушке.

— Да, все... все так и есть на самом деле... только, жизнью клянусь, не просите обосновать, что и как! — вымолвил Ян Фартинг.

Мальчик странно взглянул на Яна:

— Я... да я ведь тебя знаю!

— Ты?

— Да! Ты очень вырос, но я все равно тебя узнал. Ты — Эледнем! Сэр, это же Эледнем.

— О, премудрый Создатель, — воскликнул Творец. — О, я премудрый, да, конечно же!

— Эледнем? — удивилась Хиллари Булкинс. — Ерунда какая-то. Его зовут Ян Фартинг... — И тут до нее дошло. — Ну, разве что...

— О да, ужасная ошибка вышла. Нашла на меня, знаете, проруха, когда я спускал с лестницы этого подлеца Люцифера. Эледнем затесался под ногами — и, боюсь, потерялся в ужасной юдоли.

— Ласло, Ангел-Бродяга! — вскричала Хиллари. — Ян... так это же ты!

— Ну а я? — возмутилась Аландра. — Моя мамочка была ангелицей! Меня-то вы узнаете?

Творец пристально оглядел Аландру.

— Безусловно. Вы — та юная леди, которую нарекли Ключом.

— Правильно! — величественно произнесла Аландра. — Я — Ключ!

— Да, наверное, у вас была какая-то миссия... вот только, честно признаться, начисто не помню какая... — проговорил Создатель. — Впрочем, нужда в этих делах с Ключом уже отпала. — И Творец указал на Аландру пальцем. — Вот так, моя милочка. Теперь вы просто самая обыкновенная юная леди. Я больше не собираюсь держать Божедомский Проход на замке. Жизнь меня кой-чему научила, знаете ли, ох, как научила...

— Но я все равно принцесса!

— О да, принцесса, и самая что ни на есть высокородная, — успокоил ее Творец. — Хотя, знаете ли, все здесь присутствующие о вас не самого высокого мнения.

Аландра, уронив голову на грудь, горько зарыдала.

— Зато я — высокого! — с этими словами сэр Вильям подошел к принцессе и наклонился к ней. — Я люблю ее всей душой. Я даже пошел на грех, чтобы добыть ее.

— Грех?

— Да. Я вошел в заговор с Черным Властителем Пугаром и согласился при первой же возможности похитить ее.

Пугар буквально побелел от страха:

— Гад ползучий! Заткнись!

— В качестве платы за помощь он потребовал, чтобы я убил нескольких моих товарищей, включая Яна Фартинга. Но, боюсь, у меня не хватило душевных сил это проделать, несмотря на всю мою страсть, все мое похотливое влечение, всю мою тягу к этой прекраснейшей из прекрасных. Боже, я грешен. Разрази меня своим гневом.

— Боже? Я не «Боже». Я просто изготовляю всякие вещи. Бог — это... ну да лучше не будем вдаваться в теологию. На мой взгляд, сэр, вы не сделали ничего плохого.

— Ну, а в сердце-то моем?

— Сердце вас и удержало от этих пакостей. — Творец обернулся к Пугару. — Но ты!

— Работа у меня такая! — взвыл Пугар, срываясь на писк. — Ну, вы же должны понять, вы же сами столько лет Колином Роулингсом были...

— О, да, я понимаю. Но радости для вас с этого мало. Впрочем, не волнуйтесь. По заслугам получите незамедлительно.

Меж тем Аландра остолбенело уставилась на сэра Вильяма.

— Вы... я вам нравлюсь?

— Еще как, клянусь моими грехами!

— Без шуток... Несмотря на все?..

— Да.

— Даже несмотря на то, что я не девственница?

— Христом-Богом клянусь, — успокоил ее сэр Вильям, — это ни капельки не важно.

— Ну, раз так, — Аландра, подпрыгнув, чмокнула рыцаря в губы, — привет, мой великанчик!

— По-видимому, проблема Аландры решена, — заметил Кроули Нилрем.

— О да, — отозвался сэр Годфри. — Бери ее со всеми потрохами, братец. — И обернулся к Яну: — Ангел, значит? Так вот чего мы так переменились.

— Это многое объясняет, — пробормотал Ян, борясь с головокружением. Оказывается, герой из видений — то был он сам, тот, кем он должен был быть на самом деле!

— Ну ладно, давай-ка, договоримся, что я Иакова из себя строить не буду! Не стану я бороться с ангелом, черт меня задери! Мне еще пожить хочется.

— Не нервничайте, — вступил в беседу Нилрем. — По-моему, все узлы проблем уже более-менее развязаны... А теперь, старина, не соблаговолите ли вы выполнить ваше обещание насчет восстановления порядка?

Творец щелкнул пальцами.

— Готово. Круг вернулся в первозданное состояние.

— Одним махом?

— Да, а заодно, как вы сами удостоверитесь, я стер всю прошлую неделю. Все смерти аннулированы — одни воспоминания остались. Надеюсь, эти воспоминания никогда не забудутся.

— С Грогширом все благополучно? — уточнил сэр Годфри.

— Да.

— Тогда мой поход завершен, — провозгласил сэр Годфри, преклоняя колени. — Благодарю вас.

— А я вас всех благодарю за редкостно занимательную Игру. Ох, Колин Роулингс, Колин Роулингс! Ну и субъект, осмелюсь доложить. Кто бы мог подумать...

Ян вышел вперед:

— Прошу прощения, сэр. Но еще не все улажено.

— Не все? Как так?

Ян откинул с затылка свои длинные волосы и указал на шишки на своей шее, в которых пульсировал алый свет.

— Вот, сэр. Так и не отвалились. Они безобразны и странны на вид, и я хотел бы попросить вас рас-Творить их обратно, если можно.

Энергетические глаза Творца полезли на его энерголоб:

— О Благие мои Силы! Ну, разумеется. Как это меня угораздило про них забыть?

— Про что — «про них»?

— Наверное, я их потерял, когда Люцифера выгонял!

— Что вы потеряли, сэр?

— Сей момент. Дайте покажу. Будет чуточку больно — крепитесь!

Один из пальцев Творца вытянулся, обернувшись огненным мечом.

— Эй, поосторожнее вы с этой штукой! — вырвалось у Яна. Меч со свистом рассек воздух и наросты — оба за один раз. На пол пролилось несколько капелек крови.

— У-уф! — вымолвил Ян.

Медленно-медленно с его шеи начали падать два маленьких, белых с черными крапинками предмета.

— Мои личные игральные принадлежности, — пояснил Творец. — Если хочешь, можешь немного подержать их у себя, Ян Фартинг... Эледнем... выбирай сам, какое имя тебе больше по нраву.

Белые предметы, наконец, упали и звонко запрыгали по мраморному полу.

— Ну что ж, мой мальчик, — проговорил Творец. — Что у вас там за история с демократией? Боюсь, я пробыл в странствиях несколько дольше, чем надобно. — Он положил свою руку на плечо юного ангела, и вместе они удалились по Божедомскому Проходу.

— Ян! — вскричала Хиллари, бросившись к своему другу. — Ян, что с тобой? Ян!

Ян Фартинг, точно околдованный, уставился на белые штучки.

Его рука рассеянно потянулась почесать шею и вновь опустилась — с двумя маленькими кровавыми пятнышками на пальцах.

А белые предметы катились себе и катились по полу — белые на белом, — и Ян вприпрыжку побежал за ними.

— Крайне занимательно, — заметил Кроули Нилрем. Под пристальным взглядом Яна Фартинга кубики наконец замерли.

Игральные кости!

Роковые Кости!

На верхних гранях — две черные точечки, по одной на каждую кость.

«Змеиные глаза»!

— Ох, ты, Господи, — вымолвил Ян Фартинг и, схватившись за раненый затылок, лишился чувств.

Глава 21

Д-р-р. Бом-бом-бом! — И под номером десять в нашей лучшей двадцатке — «Мечты сбываются»!!!

Заиграла музыка.

Ян Фартинг проснулся, щурясь от солнечного света, проникающего в комнату через щель между шторами.

Машинально потрогал затылок.

Ничегошеньки. Ни ран, ни крови.

Огляделся по сторонам.

Кости. Перед ним на столе лежала пара игральных костей «змеиными глазами» кверху. И не просто на столе, а прямо посреди разрисованной доски.

Доску Ян узнал с первого взгляда. Доска Судьбы, карта Темного Круга и прилежащих территорий! На доске стояло множество фигурок-фишек, большинство из которых столпилось в месте, помеченном «Божедомский Проход». Ян опознал всех. Сэр Годфри и его рыцари. Кроули Нилрем, Билл Кистер, Аландра, Хиллари, Алебастр, Пугар.

Ян окинул взглядом комнату.

Такого чудного помещения он в жизни не видел. Очевидно, оно было предназначено для сна, ибо центральное место занимала кровать — но то был единственный предмет, не выходящий за рамки обыденности. На стенах висели бумажные листы с изображениями — по большей части прелестно-раздетые девы, извивающиеся в лапах отвратительных чудищ, либо огромные бревна с круглыми окошками, висящие кто их знает зачем в иссиня-черной пустоте. Комод был уставлен игрушками, среди которых, к удивлению Яна, оказались и существа с шоссе «Три шестерки»: отвисшие языки, клыки, пучеглазые рожи — все как в жизни. Целую стену занимали полки с книгами. Господи, сколько же тут было книг! Не пересчитать! Также тут имелись «телевизор», «стереопроигрыватель», ворох «пластинок», ворох белья (о-хо-хо, в свинарнике и то чище) и еще куча несусветных мелочей, названия которых Ян откуда-то знал. Куда его черт занес?

— Билл! — раздалось снаружи. В дверь сердито постучали.

— Билл, на самом-то деле — завтрак стынет! И твой ненаглядный хмырь Брэндон скоро придет!

— А вы, вообще-то, кто?

— Как это «кто»? Уильям Кистер, или ты забыл, что у тебя есть мамочка? Кто тебе сопли утирал, когда мерзавка Кортни дала тебе от ворот поворот? Ну-ка, отвечай — кто?

Внимание Яна привлекли портреты, засунутые между стеклами книжных полок. На одном была молодая брюнетка, отличавшаяся от Аландры лишь цветом волос...

— Сама не знаю, зачем я силы трачу, чтобы тебя разбудить, Билл. Ты же знаешь, как мне надоела эта твоя мания с колдовством и склянками. Господин пастор как раз вчера говорил, что ваши игры сам Сатана сочиняет. Но твой отец опять взял верх. Не знаю, чем у него голова забита, что он позволяет тебе ездить к этому скользкому типу в его дом-развалюху...

Ян заметил еще одну картинку: Кроули Нилрем в свитере и жестких синих, как у Рупа Пугара, штанах, и еще целая компания... и все ужасно похожи на его собственных соратников по походу! На заднем плане возвышалось старинное здание.

Бестелесный голос из «радио» перешел к «выпуску последних известий»:

— ... число погибших в Бейруте составило...

— Билл, а уроки ты вчера вечером сделал? — визгливо поинтересовалась «мать». — Или опять всю ночь напролет кубики кидал? А может, книжечки читал, а, Билли?

— ... переговоры между Горбачевым и Рейганом зашли в тупик. Наши источники затрудняются ответить, состоится ли следующая встреча...

— И не забудь, Вильям, что завтра с утра нам в церковь. Чтобы в семь был дома! А теперь завтракать! Я тебе вкусненькой овсяной кашки сварила, а отец хочет, чтобы ты примерил новые ботинки.

Удаляющееся шлепанье тапочек по паркету.

Ян подошел к окну. Внизу, волоча за собой шлейфы сизого дыма, с недружелюбным ревом проносились механические повозки. Пригородный поселок был сер, как небо ранней зимы: одинаковые дома, одинаковые, вымощенные щебнем улочки, одинокие, одинаково одетые прохожие с одинаковыми собаками на поводках.

Необоримая волна уныния захлестнула Яна Фартинга с головой. Ему в жизни еще не было так тоскливо. А вслед за волной уныния прикатилась нервно-парализующая волна тревоги, от которой у Яна сердце упало в пятки.

Воспоминания о школьных контрольных, о злых прозвищах, о родительском гневе, о довлеющем гнете церкви, государства и судьбы.

Господи, да в Грогшире и то легче было!

Грогшир... там он был уродливым калекой. А здесь?

На стене висело зеркало. Ян подошел к нему и увидел...

Что из-за стекла на него глядит...

Кистер. Правда, помладше, но все равно то было лицо Уильяма Кистера, ученика Нилрема.

И тут зеркало заволокло дымом, и раздался трескучий смешок Колина Роулингса, и из мглы проступила ухмылка...

— ... мы покамест не квиты, Фартинг. Я жив и здоров...

Комната закружилась вокруг Яна, и он обнаружил, что падает, падает в черную пустоту. Шатаясь, наш герой добрел до кровати, повалился навзничь, и все окрест него растаяло, превратилось во вкрадчивый шепот...

... а потом, в самый неожиданный момент, вернулось обратно. Все до последнего гвоздя. Ян Фартинг открыл глаза.

Он лежал на кровати. Совсем не на той, из странной комнаты, а на нормальной и даже красивой исполинской кровати с бахромчатым балдахином, шелковыми простынями, пуховыми подушками и Хиллари Булкинс.

— Хиллари?

Да-да, Хиллари сидела на кровати — подчеркнем, на самом ее краешке — и читала огромную книгу со множеством красочных миниатюр. На столике у изголовья, свернувшись калачиком, дремал кот Алебастр.

— Ян! — воскликнула Хиллари с широкой улыбкой, подняв глаза от книги. — Слава Богу. Кроули правду сказал, что спать ты будешь недолго.

Ян машинально пощупал затылок. Легкая боль — и больше ничегошеньки...

— Кости!

— Да. Странно это все.

— Где они?

— Кроули взял.

— А мы где?

— В его особняке. Он пытается навести порядок на своей Доске Судьбы. Все уже, вроде бы, стало по-прежнему, — сказала Хиллари, держа Яна за руку. — Кроули говорит, что в Грогшире опять полный порядок. Годфри с рыцарями и Аландрой уже там. Пугар, как ему и обещали, царствует в своем форте. А вот Моргшвина сколько ни искали, так и не нашли.

— А знаешь, Хиллари, я видел очень странный... самый жуткий на свете сон, — произнес Ян. Его все еще мутило.

— Ну, что ж с того, дурачок! Уф, как мы перепугались! Но теперь, Ян, мы в безопасности. Кроули говорит, мы можем гостить здесь, сколько пожелаем. Правда, очень мило с его стороны? И дом у него ужасно милый!

Сбросив с себя одеяло, Ян обнаружил, что наряжен в очень странную пижаму. На спинке кровати висел малиновый халат из китайского шелка. Ян облачился в него и обернулся к Хиллари:

— Отведи меня к нему. Прямо сейчас.

Алебастр поднял голову:

— Ну-с, господин герой изволили проснуться!

— Бастрик, пойдем с нами к Кроули.

— Нет уж, спасибо. Я на него страшно зол, м-м-м-ряу! — кот хищно прищурился. — М-р-р-кстати. А не сбегать ли мне наделать... сами знаете чего... ему в ботинки?

— Только попробуй, Алебастр, — сурово произнесла Хиллари. — А то он тебя опять выкинет в Омнипровод, и опять норхам на голову!

— Вполне возможно, — скорбно кивнул Алебастр. И немедленно заснул вновь.

— Ну, пойдем же, Хиллари, — заплясал на месте от нетерпения Ян. — У меня к Нилрему срочный разговор!

— Ладно, Ян. Придержи лошадей. — Хиллари влезла в туфли. Глядя на нее, Ян вдруг обнаружил, что в новом платье она выглядит очень красивой... и совсем взрослой. — Ну что ж, Ян. Следуй за мной.

Хиллари повела Яна по совершенно умопомрачительным коридорам, увешанным замечательными картинами, потом — вниз по шикарной лестнице с резными ореховыми перилами.

Анфилада удивительных комнат, до отказа набитых невиданной мебелью и орудиями волшебного труда.

— Сюда, Ян, — торжественно произнесла Хиллари.

То был просторный зал, обставленный в викторианском стиле, с величественными бархатными шторами на окнах.

Кроули Нилрем сидел у стола, склонившись над Доской Судьбы. Напротив него находился Билл Кистер, уткнувшийся носом в пыльный старинный том.

— Ага! — воскликнул Кроули Нилрем. — Ян Фартинг. Рад вас видеть, мой дорогой мальчик. Полагаю, вы отдохнули всласть!

Ян Фартинг решительно подошел к столу.

— Мои игральные кости, Нилрем.

— О да, разумеется. — Вынув из кармана пару кубиков, маг положил их Яну на ладонь. — Прелестные вещицы. Нет сомнения, из Первозданного Комплекта.

Ян ощупал кости. Они были теплые — более того, внутри них что-то билось.

— И что все это значит, Нилрем? — спросил он.

— Что значит? Силы Небесные! Например, то, что вы мне можете отлично помочь вот с этим безобразием, мой мальчик! — Нилрем указал на Доску Судьбы.

— Хиллари вроде бы сказала, что Темный Круг опять в порядке.

— О да, вернулся в свое нормальное беспорядочное состояние. Увы, вне Круга дела обстоят несколько вкривь и вкось.

Кистер оторвался от книги:

— Не могу найти ни одного хоть более-менее сходного прецедента в анналах магов. Так я и думал.

— Прецедента чего?

— Семь Магов-Игромейстеров исчезли бесследно! — ответил Нилрем, скорбно мотая головой. — В последний раз я видел их замороженными... в доме Язона Остлопа. Теперь же их просто нигде нет.

— Ну, а сам Остлоп?

— Наводит порядок в собственных владениях. — Нилрем встал, похлопал Яна по спине. — Ну что ж, Полимиру необходим еще один маг, мой мальчик. У вас есть игральные кости, образование, вполне уместное социальное происхождение. Что скажете?

Ян ничего не мог сказать, ибо совершенно остолбенел.

— Но... но так же нельзя! — вымолвил он, наконец.

— Что — нельзя?

— Вот так вот людей на веревочках водить!

— Послушайте, Ян Фартинг, работа у нас такая. И точка. Поверьте на слово, мы нужны Полимиру. А вы нужны нам. Мы в вас нуждаемся. Милый мой отрок, у вас это в крови — не отрицайте! Вы ведь чувствуете Силу, чувствуете, какой в вас восторг закипает. Ян Фартинг, вам на роду написано этим заниматься. Для того вам под кожу и засунули эти игральные кости.

— И кто же это сделал?

— Как знать... Но, надеюсь, в конце концов мы это выясним! Итак, мой мальчик, нам как раз требуется бросить кости, и меня преследует предчувствие, что госпоже Фортуне понравится, если это сделаете вы!

Ян оглянулся на Хиллари, которая глядела на все это с большим сомнением.

— Ой, не знаю, Ян, — проговорила девочка. — Не нравится мне это все как-то, но если это так важно, как уверяет Кроули...

— Вопрос жизни и смерти, моя милая. Клянусь! Как оказалось, не все то хорошо, что хорошо кончается. Игра пошла вразнос!

— Нилрем, мне приснился очень-очень странный сон...

— Хм-м. Раз странный, значит, вполне возможно, вещий. Пожалуйста, Ян, расскажите!

И Ян Фартинг рассказал.

Пока он говорил, Кистер только таращил глаза.

— Ну и ну! — воскликнул затем молодой маг. — Кортни и Брэндон. Чудеса в решете.

— Да-а, Ян, не мир, а просто кошмар, — выдохнула Хиллари, крепко обняв друга.

— Точно сказано, — отозвался Ян. — Такой кошмарный, что и не вообразить.

— Так я и ожидал. Сложно сказать, почему, Ян, но вы с Кистером являетесь проявлениями одного и того же... гм... ну да сейчас не время для лекций. Итак, Ян, вы играете? Согласны ли вы бросить кости?

Но Ян уже не слышал гортанного голоса старого мага. Ведь он держал в объятиях Хиллари Булкинс, и больше всего она...

... и больше всего она...

... и больше всего она была похожа на дом, что ждет в конце очень долгого пути...

Их взгляды встретились, и у Яна отнялся язык.

Хиллари улыбнулась ему.

— Я это всегда-всегда знала, Ян, — вымолвила она со слезами в глазах. — Я всегда знала, кто ты такой на самом деле. Всегда.

— Да, — прошептал Ян. — Да... — Голос у него срывался. И тут внутри Яна Фартинга что-то рухнуло... и он сбросил с себя оковы всех прошлых страданий, всего пережитого с детства... ... и как же без них стало хорошо!..

— Ну же, коллега. Для этих дел найдется время попозже! — теребил его Кроули Нилрем, Маг-Игромейстер. — Вполне возможно, что на весах лежит судьба самой Жизненной Силы!

— Да, Ян, — вмешалась Хиллари. — Давай! Выполни свой долг!

— Играйте, коллега! — воскликнул Нилрем. — Ваш ход!

И обливаясь беззвучными слезами радости, Ян Фартинг бросил свои игральные кости.

Content

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21