Доска-призрак

Посвящается моим свояченицам

Никки и Терри Бишоф

...что же касается места, которое одни называют Темным Кругом, другие — Колдуньиной Дырой, а третьи, по недостатку фантазии, — просто Адом, то суть здесь в том, любезный мой Книжный Червь, что сей Мальстрем Магической Реальности, сей Циклон Нестабильности, безусловно, был избран по той причине, что имеет свойства, развязно говоря, «парового клапана». На тот случай, если ваша память, прославленная своими причудами и капризами, служит вам с прежним привередством, позволю себе вкратце изложить ситуацию в том виде, как она была представлена мной в речи перед членами Совета.

Внезапный всплеск творческой активности, спровоцированный беспрецедентным разнообразием новых Игр, растормошил тревожно неисчислимое количество взаимопересекающихся вселенных, отделенных друг от друга лишь наитончайшими мембранами. Будь эти вселенные гомогенны по своей природе — иными словами, если б в них действовали одни и те же физические, магические и духовные законы, — то проблем бы не возникло. Однако по причине наблюдающейся эфемерности и (не побоимся взглянуть правде в глаза!) неразумности устройства большинства из них, а также по причине растущей напряженности между упомянутыми мирами (не говоря уже о тех, которые безответственно лопаются, подсовывая соседям пузыри вакуума), пограничные линии порой размываются — и в результате шотландские озера стонут под гнетом морских чудовищ, казаки гоняются за эльфийскими девами, а Верховные Наблюдатели, следящие за Тотальных Равновесием Полимира, ни сна ни отдыха не знают. Я предложил создать особый Нижний мир — место, где сойдутся в одной точке все границы, место, где будет все возможно и все дозволено, место, призванное служить неким магнитом для всех вероятностей и невероятностей, которые на данный момент, выброшенные из своих родных вселенных, вынуждены прозябать на чужих холодных ярусах. Это предложение было идеальным решением проблемы. Почему, спросите вы? В основном потому, что большая часть избыточной энергии, выделяемой в результате трения между вселенными, получала в этом случае возможность безопасно рассеиваться в пространстве при полном сохранении «целостности» (так называемого статус-кво).

Впрочем, у меня были свои причины внести вышеупомянутое предложение. Мне давным-давно наскучили Игры в отдельных мирах: игроки, как правило, напрочь лишены фантазии, и все их жалкие потуги на самовыражение смешны и нелепы. Я испытываю настоятельную потребность в неординарном, по-настоящему увлекательном поле деятельности, где я мог бы воплотить в жизнь все мои разнообразные шалости и показать, что такое настоящая эскапада. Эти кретины стерилизовали изобретенную мной территорию, наводнив ее своими унылыми методологиями, стратегиями и математическими таблицами, снова лишив этот мир обаяния непредсказуемости. Но я мечтаю сотворить новую Игровую Доску, где были бы возможны самые восхитительные импровизации и где Игрой бы правила подлинная оригинальность.

Я назову ее Доской-Призраком. Надеюсь, что вы оцените мое предложение по достоинству, ибо для решения этого вопроса мне потребуется ваша поддержка.

Однако кроме упомянутых причин есть еще и другие, любезный мой, драгоценный мой Книжный Червь...

Говорил ли я вам о том, куда девается вся эта рассеянная энергия?

Из письма лорда Колина Роулингса

лорду Скриптусу Книжному Червю.

Глава 1

Ян Фартинг плелся обратно к биваку, таща охапку самого сухого хвороста, какой только можно было отыскать в этом лесу. Сумерки медленно превращались в ночь, на земле ворочались зловещие тени. Ветер раскачивал ветви деревьев, роняя сухие листья юноше на лицо и обволакивая его сырым, промозглым кладбищенским запахом.

«Проклятие! — выругался про себя Ян. — Куда же запропастился лагерь? Неужели я вконец заблудился?!»

Залитые лунным светом кусты прошелестели: «С-с-соверш-ш-шенно верно... тупиц-ц-ца... дурак!»

По крайней мере так ему послышалось. Ян вздрогнул, непроизвольно застучал зубами и уронил одну сухую ветку из своей добычи. Подумав немного, он мысленно плюнул и решил оставить ее на земле. Что толку Хиллари и рыцарям от хвороста, если их все равно не найти? И что толку от увечного горбуна в походе за принцессой Аландрой, особенно если этот жалкий калека заблудится в лесах Темного Круга и попадет на ужин фангаморфу или еще какому-нибудь смертоносному обитателю здешних мест?

Нет уж, лучше пожертвовать одной сухой веточкой. Живое тело перетерпит этой ночью чуток прохлады... тем более что на том свете все равно похолоднее будет.

Замешкавшись, Ян вслушался в тишину, нарушаемую лишь шорохом ветра. Правда, что ли, издалека донеслись голоса, или просто почудилось?

Нет, это только ветер. Но, черт побери, он идет в правильном Управлении, и в этом не может быть сомнений! Просто он отошел от лагеря дальше, чем казалось поначалу.

Одна из лун выкатилась из дырки в облаках, и стало немного светлее. Ян огляделся, чтобы определиться на местности, и постоял еще минутку, задумчиво рассматривая эту луну.

Она, как и ее двойняшка, имела форму куба, каждая грань которого была помечена черными крапинками. После грянувшей два дня назад катастрофы, так изменившей привычный мир, путники не сразу обратили внимание на то, что луны Темного Круга превратились в игральные кости. Их поначалу всецело озаботил тот факт, что Круг разорвался на полоски, а каждая полоска свернулась в ленту Мёбиуса. Дома, в Грогшире, никто не сомневался, что Темный Круг — логово самой невероятной магии, но случившаяся с лунами метаморфоза выходила за рамки даже невероятного. Вдобавок это было забавно: кто теперь посмеет утверждать, что Господь Бог не играет в кости?

А что творилось с Грогширом!.. Город сошел с ума в одну ночь: магия хлынула в него из разорванного Круга, как могучая река — сквозь треснувшую дамбу; духи стали вселяться в тела живых и мертвых, сея на своем пути хаос и панику.

А виной всему не кто иной, как Ян Фартинг, оказавшийся в тот злополучный день на пути у принцессы Аландры, которая могла бы спастись от погони, не встань ей поперек дороги этот болван...

Ян поймал себя на этой мысли и решительно запретил себе тешиться чувством вины. «Сосредоточься! — приказал он, пробираясь между деревьев. — Сосредоточься на том, чтобы вернуться к лагерю, иначе вместо совести тебя сгрызет какая-нибудь магическая тварь!»

Крючковатые пальцы Яна ощупали рукоятку меча, добытого в честном поединке с норхом. Юноша почувствовал себя немного увереннее, чуточку спокойнее. Меч был зверски тяжелый, но одно то, что он висел на поясе, спасало Яна от приступов трусости. Кроме того, в кармане лежало Перо, Что Сильнее Шпаги... впрочем, положиться на поддержку этой штуковины целиком и полностью было невозможно: слишком уж она капризна. Вот, к примеру, вчера, когда какое-то существо вышло из-за кустов и стало приближаться к Яну, Перо лишь измазало ему все пальцы чернилами, а в Шпагу превращаться не пожелало. Правда, существо оказалось на поверку безобидным единорогом, но Яну все равно стало от него не по себе. А вдруг это был бы дикий, опасный единорог, возжелавший во что бы то ни стало нанизать Яна Фартинга на свой острый рог?!

Впрочем, каков бы ни был характер единорога, вкус у него был отменный.

Хиллари не стала есть его мясо, но Ян и шестеро голодных рыцарей без колебаний отбросили все кулинарные предрассудки. Перестав лить слезы по поводу того, что стрела сэра Мортимера слишком быстро пронзила шею волшебного животного, Хиллари пробормотала, что на голову убийцы единорога должно пасть проклятие. Остальные согласились с ней, заметив, что эти места прокляты уже тысячу раз. Любое новое проклятие просто затеряется в куче старых.

Хиллари... Ох, надо скорее вернуться к ней! Яну не хотелось надолго оставлять пятнадцатилетнюю девчушку в компании мужчин, будь то даже куртуазнейшие из рыцарей. «Да вот и тропа!» — подумал он, узнав старый дуб, покореженный молнией. Ствол его был расщеплен надвое и до сих пор отдавал паленой древесиной.

Издали словно бы опять донеслись голоса... Ян взмолился про себя, чтобы на сей раз ему это не послышалось.

И тут слева от тропы из-за куста поднялся чей-то темный силуэт. Существо выпрямилось в рост человека и зарычало.

Ян взвизгнул и взмахнул руками. Вся охапка хвороста разлетелась по тропинке; одна ветка при этом стукнула Яна по голове. Существо вышло из-за куста и загородило ему дорогу. Ян потянулся к мечу.

— Бу-у-у! — пробубнило существо. — Боже мой, Ян Фартинг! Что ты наделал! Ты рассыпал весь запас тепла для наших продрогших костей на сегодняшнюю ночь! — Фальшивое чудовище хихикнуло. — Ты остаешься клоуном до последнего, дружище, — продолжал сэр Годфри Пинкхэм. — Это всего лишь маленькое упражнение, чтобы ты не растерял свои былые таланты.

— Годфри! А я подумал, это...

— Ну, ну, успокойся, приятель. Не забывай, мне все еще тяжело понимать твою речь, хотя с тех пор, как ты разделал на котлеты ту омерзительную лапищу, что закрывала нам путь, тебе время от времени удается говорить почти членораздельно. Мы просто стали волноваться за тебя, мой мальчик, и я взял на себя заботу проверить, не задрали ли тебя еще местные чудища. А теперь, будь паинькой, собери хворост и иди за мной. Ребятам до полусмерти осточертело холодное жаркое из единорога, а чтобы приготовить порядочный ужин, нужен хороший огонь.

С этими словами рыцарь развернулся и двинулся к лагерю.

— Погоди, Годфри! — крикнул Ян, лихорадочно подбирая разбросанные ветки. — Погоди, пожалуйста! Я не уверен, что знаю, куда идти!

— Угодишь?! Ах да, конечно! Естественно, ты угодишь на ужин какому-нибудь фангаморфу или брандашмыгу, если не поторопишься. Живей, Ян, не спи!

Ян подобрал столько веток, сколько успел, чтобы не потерять из виду спину сэра Годфри, и во весь дух рванулся следом за ним, по дороге снова уронив пару хворостин. Догнать рыцаря ему удалось лишь на краю поляны, где расположился на ночлег их отряд. Два рыцаря совали ветки в жадно гудящий костер, остальные трое сосредоточенно выбирались из своих кольчуг.

— Отлично, Ян! — воскликнул Годфри. — Я так и знал, что иначе ты будешь возиться до утра. Тебе предстоит многому научиться, мой мальчик, и я приложу все силы, чтобы дать тебе должное образование. Кто знает, что ждет нас впереди? Быть может, когда наша миссия завершится должным успехом и мы вернемся в Грогшир, я сделаю тебя своим личным слугой. Мне бы этого хотелось, Ян. Ты же знаешь, я всегда готов протянуть неудачнику руку помощи!

— Благодарю вас, сэр! — ответил Ян, в действительности благодарный лишь за то, что Годфри вывел его обратно к лагерю.

Годфри резко развернулся к нему и подбоченился.

— Надеюсь, то, что ты сейчас промямлил, было словами благодарности! Если я прав, тебе следует поработать над звуком «р».

— Ян! — окликнул его девичий голос. — Ох, Ян, я так за тебя волновалась! — Хиллари Булкинс бросила на произвол судьбы лошадь, которую только что усердно скребла, и побежала навстречу своему другу.

— И правильно делала, Хилли, — ворчливо отозвался Ян. — Ты не поможешь мне с этим хворостом? Я тут чуть не надорвался, а все, похоже, делают вид, что это их не интересует.

Хиллари кивнула и взяла пол-охапки. Когда она устремляла взгляд на Яна, ее голубые глаза блестели от счастья. Хиллари была единственным человеком, понимающим каждое слово косноязычного Яна Фартинга. Она понимала его всегда, даже когда была еще ребенком. Она была его единственным верным другом, но сейчас Ян жалел, что не смог помешать ей отправиться вместе с ним в этот полный опасностей поход... да и что сам отправился в него, какая бы там принцесса ни ждала его в конце пути.

Впрочем, если он хочет вернуть грогширцам мир и порядок, выбора у него нет. Какой уж там выбор...

Он угрюмо потопал к костру следом за Хиллари и сэром Годфри. Откинув капюшон плаща, встряхнув густыми белокурыми волосами, Годфри указал на землю:

— Если вас не затруднит, друзья мои, сложите хворост сюда, на это сухое местечко. Вилли, похоже, решил сегодня быть хранителем очага?

«Вилли» он именовал сэра Вильяма Маквреддина, коренастого пожилого рыцаря, который говорил редко, но веско и сурово. Его прогнозы относительно исхода пути были исключительно мрачными, и каждый его жест напоминал о том, что все члены отряда одной ногой уже стоят в могиле. Но, по словам сэра Годфри, в битве сэр Вильям не имел себе равных, так что приходилось мириться с тем, что он наводил на всех тоску. Сэр Вильям критически оглядел кучу хвороста. Пощупал ветки короткими, похожими на обрубки пальцами.

— Сырые! — объявил он.

— Ох, ну сколько можно! — не выдержала Хиллари. — Сгорят как миленькие! Все равно в этих местах ничего лучшего не найти, так что нечего ныть! Скажите еще спасибо, что Ян сделал за вас всю работу, вы, ленивые олухи!

— Мадам, вы снова испытываете пределы нашей куртуазности! — воскликнул сэр Мортимер Щитсон сквозь свои моржовые усы, нисколько, впрочем, не портящие его превосходную Дикцию. В улыбке его мелькнуло злорадство. — Но если вы согласитесь отведать ломтик мяса этого отменного единорога, все обиды будут преданы забвению!

Хиллари вспыхнула и отвернулась.

— Вы посмели убить это бедное, ни в чем не повинное существо! Неужели вы не видели, как оно смотрело на вас? Оно просто искало помощи! Оно было испугано: ведь мир так изменился! Но вы ни о чем и думать не могли, кроме своего урчащего брюха! И после этого вы смеете называть себя джентльменом?!

— Он думал не только о брюхе, но и о кошельке, — заметил сэр Годфри, поднося озябшие руки к огню. Отблеск света упал на его миловидное лицо, и Ян Фартинг в тысячный раз позавидовал этому статному красавцу. Ведь лицо и тело самого Яна были уродливы, как смертный грех, все в каких-то шишках и ухабах. Ян чертовски завидовал сэру Годфри. — Я слыхал, что кое-какие алхимики и чародеи готовы отвалить за рог единорога приличную сумму, — продолжал тот. — И не пытайся отрицать, что ты припрятал его, Морти, негодяй ты эдакий! — Рыцарь улыбнулся, его зеленые глаза лукаво блеснули. — Я видел, как ты засовываешь его в седельную сумку!

— Ну и что с того! — начал оправдываться сэр Мортимер. — Разве не я застрелил эту хищную зверюгу? Разве не я освежевал и разделал ее? А вы, обжоры, почти покончили с ней за считанные часы! Так неужели вы откажете мне в ничтожном трофее, в каком-то жалком обломке кости?! У меня сердце разрывается от такой неблагодарности!

— Фу! — поморщился сэр Оскар Корноухский, яростно почесывая у себя под мышкой. Кольчугу он уже снял и тщательно упаковал в сумку, чтобы не заржавела. — Пускай забирает себе свой паршивый рог! У меня от этой твари началось несварение желудка.

Все это были лучшие, отборные рыцари Грогшира, звезды турнирной таблицы, и сэр Годфри выбрал их за достоинства, неоднократно проверенные и доказанные... но, увы, лишь в турнирах, а не в настоящих боях. Ни одному из них еще не доводилось участвовать в рыцарском походе, и хотя все они не упускали случая похвастаться своей доблестью, талантами и достижениями, время от времени Ян замечал на их лицах тень тревоги, навеваемую унылым ландшафтом этой преображенной магической земли.

Это стало особенно бросаться в глаза после гибели сэра Мяллори, седьмого рыцаря, место которого занял Ян, чтобы дополнить число членов отряда до предписанной нумерологической целесообразностью семерки. О сэре Мяллори старались не вспоминать, но Ян догадывался, что его смерть от зубов гигантской руки-монстра произвела на рыцарей неизгладимое и ужасное впечатление.

— Так-то! — торжествующе заявил сэр Мортимер, откидывая со лба длинные пряди темных волос и собирая их на затылке в конский хвост. Он происходил из чистокровного англосаксонского рода, что было заметно в острых контурах его носа, скул и подбородка. — И ради Бога, не судите бедного рыцаря за то, что он собирает пустяковые сувениры! Да и вообще может статься, что магические свойства единорожьих рогов — это так, бабские сказки. Скажу вам правду — мне он просто на вид нравится.

Сэр Годфри со своей дежурной коварной улыбочкой покосился на собственную седельную сумку.

— Что ж, среди нас имеется некто, кто в таких делах понимает. Можно сказать даже, что в этом вопросе он выше нас всех на целую голову! — Годфри прыснул и хлопнул себя по коленке. — Что, ребята, пошевелим чужими мозгами?

Отборные рыцари все как один покатились со смеху. Но Ян только нервно передернулся.

— Послушай, Пинкхэм, а может, сегодня больше не стоит беспокоить нашего проводника? Вдруг ему сейчас как раз снится спящая красавица? — сострил аккуратный, подтянутый сэр Стивен Язычник, не переставая прилежно полировать свой клинок (этим он занимался в каждую свободную минуту).

Но сэр Годфри за словом в карман не полез.

— Да, кроме сладких грез, ему ничего не остается! Видно, старина Моргшвин силен в сонных заклятиях. Но, думаю, все же стоит попробовать. Посмотрим, пожелает ли наш Черный Лорд перенестись к нам из своего заклятого замка в этот черный, милый его сердцу час. — Юный рыцарь подошел к привязанным поодаль лошадям, вытащил из своей сумки раздутый, как шар, мешок, в который пришлось перегрузить голову из неудобного орехового ларчика, и принялся развязывать его.

— Кончится когда-нибудь это безобразие?! — крикнула Хиллари, сжав кулачки и свирепо глядя на сэра Годфри. Она хотела было броситься прочь от костра, но Ян удержал ее, схватив за лодыжку. Хиллари споткнулась и плюхнулась обратно.

— Что ты делаешь, Хиллари? — прошептал Ян. — Сиди со мной, здесь безопасно.

— Да, безопасно?! Рядом с этой... этой гадостью?! — возмутилась Хиллари. — Жаль, что мы не можем обойтись без проводника. Я бы с удовольствием вышвырнула эту дрянь в какое-нибудь болото или закопала ее! Она еще противнее, чем все эти рыцари!

— Ш-ш-ш! Тише, Хиллари. Послушаем, что она скажет. Неужели тебе не интересно, на что годится рог единорога? — Самому Яну было весьма любопытно узнать это. — Ты же понимаешь, что лорд Пугар может помочь нам быстрее найти принцессу Аландру. С его советами мы, возможно, даже выкрутимся из этих передряг живыми.

— Ах, значит, тебе так не терпится добраться до этой избалованной, капризной принцессы, Ян Фартинг? Послушать тебя, так она — настоящий ангел во плоти!

— Бога ради, Хиллари!.. Ты же сама хотела, чтобы я отправился в поход! Ты что, уже передумала? Все равно, смотри... Годфри уже достал эту штуку. Поглядим, сможет ли он ее разбудить.

Сэр Годфри Пинкхэм поднес к костру круглый предмет. Это была отрубленная голова — огромная, с простонародным, но высокомерным лицом и с длинными черными волосами. Ян Фартинг отлично знал эту голову. Ведь именно он отсек ее от механического тела Черного Властителя Рупа Пугара (естественно, с помощью Пера, Что Сильнее Шпаги).

Но это совсем другая история, и Ян не очень-то любил вспоминать о ней, поскольку в тот ужасный день его самого чуть было не убили.

Сэр Годфри шутливо перебросил голову сэру Мортимеру.

— Если она не захочет просыпаться, мы поиграем в мяч.

Стиснув зубы, сэр Мортимер, питавший к голове куда больше почтения, чем предводитель отряда, благоговейно положил ее на травку.

— Осторожней, Пинкхэм! Без этого парня мы заблудимся!

— Ладно, ладно, — проворчал Годфри, доставая кинжал и опускаясь на колени перед головой. Он легонько ущипнул голову за ухо. — Общий сбор всех Черных Властителей! Бери ложку, бери хлеб! — Рыцарь поднес к глазам Пугара блестящий клинок. — Мы тут решили поковыряться в твоих мозгах!

Внезапно отрубленная голова задергала ртом, широкие ноздри раздулись. Веки приподнялись, и глаза сверкнули лютым огнем, который вовсе не был отражением бликов лагерного костра.

— Темно... ух, темно тут у вас, — чистым, низким и звучным голосом проговорил лорд Руп Пугар. — Опять, что ли, заблудились, растяпы?

— Нет, Пугар, ваши советы оказались вполне удачными, благодарю вас, — ответил сэр Годфри, по своему обыкновению расхаживая взад-вперед; плащ предводителя при этом эффектно развевался на ветру, придавая особую внушительность его словам. — На сей раз нас заинтересовал некий потенциально магический предмет. Поскольку вы — свергнутый владыка целого квадранта этой проклятой колдовской земли, мы подумали, что в этом вопросе можно довериться вашему авторитету.

Голова обвела рыцарей пристальным взглядом и улыбнулась:

— Я к вашим услугам, джентльмены.

— Не уверен, что в нашей краткой утренней беседе я успел сообщить вам об этом, — продолжал сэр Годфри, — но вчера вечером сэр Мортимер убил единорога и прихватил с собой рог. Мы хотим узнать, наделены ли единорожьи рога какой-либо магией и может ли эта магия оказаться полезной для нашего предприятия.

Темные сверкающие глаза Пугара уставились на сэра Мортимера Щитсона.

— Единорог? М-да, ребятки, страшней единорога зверя нет, — проговорил Черный Властитель с нескрываемым сарказмом. — В других местах их — раз-два и обчелся. Если бы вы подстрелили его не здесь, имели бы хорошенькие проблемы с властями, не говоря уже об этих... м-да, девственницах. Впрочем, последние в нашу эпоху всеобщего, черт его благослови, упадка нравственности повывелись, как единороги, верно говорю?

— Не затем мы вас разбудили, чтобы морали слушать, старина. — Сэр Годфри вычистил последнюю крошку грязи из-под ногтя большого пальца и засунул кинжал обратно в ножны.

— Как хотите. Та-ак, значит, единороги. Зверюшки с богатой символикой в самых разных культурных традициях. Эту, энциклопедию, вам рассказать?

— Нет, Пугар. Нас интересует только рог.

— Тушу вы съели, да? Молодцы, сроду о таком не слыхал. Правда, вы до сих пор живы и ничего вам не сделалось... но я бы на вашем месте десять раз подумал, прежде чем есть единорожье мясо. Не фига терпение богов испытывать, поняли? Ну да ладно. Без дураков: рог — штука ценная. К примеру, захотят вас отравить — а вы его в порошок и ам-ам! Классное противоядие. Ну, алхимики такие штуки тоже обожают. У них ведь любое дерьмо в дело идет. Так что вы вполне можете сделать на нем бабки. Но лучше придержите рог у себя, пока поход не кончился, поняли? Этот ваш Морти правду базарит — как знать, мало ли на что пригодится!

— Вот видите! Я знал, что делал, когда прихватил его с собой! — просияв, воскликнул сэр Мортимер.

— Только остерегайтесь львов — еще захотят отомстить за потерю любимого противника, — поддразнил его Пугар. — А насчет проклятия... ну, видите ли, вокруг такой бардак творится, что ни одно проклятие по адресу не доберется. Кстати, вы за сегодняшний день далеко ушли?

— Довольно далеко, но лошади очень устали, — ответил сэр Годфри. — Последний отрезок перехода пришлось пройти пешком.

— Ладно, это не проблема. Обещаю вам, с транспортом скоро все будет тип-топ. Тля буду! Скалы, о которых я говорил, видали?

— Те, похожие на топоры? Да, мы прошли под ними вскоре после полудня, хотя на месте осталось только две скалы.

— И то слава Силам. Тут у нас просто на клочки земля рвется. На одних соплях держится.

— Вы не узнали никаких новостей насчет того, почему началось все это безумие? — спросила Хиллари.

— А-а-а, наша маленькая героиня! — проговорил Пугар, переведя на нее взгляд. — Ишь, мартышка любознательная! Или ты не помнишь, что моя душа сидит под замком в моем спящем теле? Был у меня единственный способ передвижения — механическое тело, которого лишил меня ваш дружок Ян. Все мои слуги убиты, а сонное заклятие рассеется только с погибелью подлого Хырца, ни дна ему ни покрышки. Нет, Хиллари Булкинс, ничегошеньки я не знаю, хотя время от времени меня посещают некоторые подозрения.

— Подозрения? — переспросил сэр Годфри. — Прежде вы ничего не говорили о подозрениях, лорд Пугар.

— А вы что, находили время спрашивать, Пинкхэм! И вообще с этого самого Армагондона много воды утекло, было у меня время кой о чем поразмыслить.

— Мы вас очень внимательно слушаем, лорд Пугар, — сказал сэр Годфри. — Надеюсь, ваши новые мысли не скажутся на наших планах решительным образом?

— Да нет, какое там. Просто я подозреваю, что вся эта кутерьма с принцессой Аландрой — лишь часть нашей, блин, проблемы. Равновесие сил в Темном Круге пошло вразнос, поняли? Энергия из других вселенных еле каплет, поняли? Вообще-то новая форма нашей страны позволяет... ну, как его... компенсировать сдвиг баланса за счет этих... тавматургических сил. Но надолго ли их хватит — фиг знает!

— Вы хотите сказать, есть вероятность, что все может просто... — Хиллари в страхе огляделась по сторонам. — ...просто рассыпаться в прах?

— Да уж какая там, блин, вероятность. Рассыплется как миленькое, — ответил лорд Пугар. — Вопрос лишь в том, случится это через год или через неделю, поняли?

— А спасение Аландры поможет решить эту проблему? — с надеждой спросил Ян.

— Решить до конца — это вряд ли... И все-таки это будет первый решительный шаг к восстановлению равновесия, поняли?

Рассуждения Пугара показались Яну чересчур гладкими и бойкими, чтобы быть правдой. Какого дьявола вообще задавать Черному Властителю такие вопросы? Неужели Годфри забыл, что лорд Пугар действует в конечном итоге исключительно в своих интересах? Вся эта болтовня об изменении формы земли и сдвиге баланса просто нелепа. Суть в том, что Черный Властитель влип в передрягу, из которой не может выбраться самостоятельно. И ему приходится манипулировать теми, в чьих руках оказалась власть над его механической головой. Ян подумал, что надо бы напомнить остальным об этом, пока лорд Пугар не заморочил им голову окончательно.

— Все-таки не понимаю, что такого особенного в этой принцессе Аландре? — недовольно спросила Хиллари.

Лорд Пугар вздохнул:

— А кто понимает? Она — дочка покойного Леодегранса Достославного, последнего из Светлых Властителей, короля Первого квадранта. Рассказывают, что ее мамаша — ангелица. Пророчество утверждает, что она станет королевой, под властью которой все четыре квадранта вроде как объединятся в мире и гармонии. Э-хе-хе... Еще ее прозвали Ключом: считается, что в ней воплотилось какое-то там магическое свойство, которое, это самое, когда созреет и окрепнет, объединит хаотические и контрастные силы, бушующие в Темном Круге, после чего изменится сама природа и форма этой земли. Еще хотите? Что эта ваша Аландра напичкана магией, любой ясновидящий и яснонюхающий за милю определяет, вот только магия эта еще та — ученые сухари лишь в затылках чешут.

Короче, Хиллари Булкинс, пожуем-увидим. Но прошу вас, любезные рыцари, забудьте о развлечениях, поняли?! Чем стрелять единорогов, лучше сосредоточьтесь на деле: принцессу надо спасти во что бы то ни стало! А чуть опосля нам, наверное, удастся сообща выработать план действий, который всем тут подойдет. Другие вопросы есть?

Рыцари, относившиеся к голове с большим недоверием, чем Ян, Хиллари и Годфри, которым довелось беседовать с ней чаще, лишь покачали головами.

— Отлично, тогда не станем изнашивать связной механизм ради пустой болтовни.

И огоньки сознания погасли в глазах живой головы.

— Но у меня были еще вопросы! — воскликнула Хиллари.

— В следующий раз, Хилли, — пообещал Ян. — Давай-ка лучше посмотрим, что у нас есть на ужин, кроме единорожьего мяса. Понимаешь, чтобы выжить, придется нам распрощаться с щепетильностью.

Ян и Хиллари отправились к своей общей сумке осмотреть запасы. Остальные стали располагаться на привал: сперва каждый подыскал себе местечко посуше для ночлега, а затем начали готовить ужин. Сегодня рыцарям удалось подстрелить двух кроликов и нескольких фазанов, так что меню выглядело недурно.

— Надеюсь, вы не сожрете сегодня все до крошки! — сердито сказал сэр Годфри. — Оставьте немного на завтра. Кто знает, удастся ли нам так удачно поохотиться в ближайшее время? Хорошенького понемножку, джентльмены. Нам и так слишком везло.

Ян и Хиллари обнаружили, что все их припасы сводятся к хлебу и пирожкам, которые Хиллари захватила из дому, и яблокам и ягодам, которые они собирали по дороге. Ян задумался: не поучиться ли стрелять из лука? Или, может быть, уговорить Хиллари, чтобы та попросила у рыцарей кусок крольчатины, когда поджарится? Ян питался одними яблоками целый день, и желудок его буквально распирало от газов.

Но стоило ему заикнуться об этом, как Хиллари возмущенно воскликнула:

— Ну уж нет! Даже и не думай, Ян... По крайней мере не сегодня, после всех этих разговоров о единорожьем мясе. Они просто посмеются надо мной. По мне, лучше питаться хлебом и яблоками, чем терпеть их насмешки. Через пару дней, когда они забудут об этой ссоре, я у них что-нибудь попрошу. Если хочешь, иди сам! Клянчить ты умеешь, хотя объясниться с ними тебе будет трудно.

— Ну, спасибо тебе, Хиллари Булкинс! Я никогда в жизни не клянчил! Я просто вежливо просил, если мне что-то было нужно. Я всю сознательную жизнь зарабатываю на пропитание своими руками, но отец никогда не давал мне много денег, ты знаешь. Постой-ка... вспомни, когда ты была младше, ты не брезговала лакомствами и фруктами, которыми угощал меня один старик, сочувствовавший моим несчастьям.

— Ты прав, Ян, — согласилась Хиллари, увидев, как исказилось от обиды его лицо. — Прости меня. — Она поцеловала Яна в лоб и, проведя пальцами по его затылку, случайно задела две большие шишки, прикрытые волосами. — Ой! — вскрикнула она, ощупала его лоб и снова положила ладонь на затылок. — Вроде бы жара у тебя нет, но шишки на затылке... что-то они слишком горячие! Ты это знаешь, Ян?

Ян кивнул:

— Да. Они стали горячее с тех пор, как я победил ту тварь, что загораживала проход в Темный Круг.

— А что ты думаешь насчет той истории, которую рассказал Джейкоб Пахотник... о том, как ты маленьким упал с неба? Жаль, что он потерял сознание, иначе мог бы увидеть больше.

— Ну, Хилли, это вполне укладывается в мои воспоминания. Я имею в виду, что меня нашли на улице. Я ничего не помнил, и меня приютили Фартинги. Но какое отношение это имеет к шишкам у меня на затылке, я просто не представляю. — Ян вздрогнул, чувствуя себя как-то неуютно. — И мне бы не хотелось говорить об этом.

— Но, Ян... ты становишься лучше! — радостно сообщила Хиллари. — У тебя спина сделалась прямее, сложение — правильнее... да и говорить ты стал отчетливее! — Глаза ее заблестели, рука продолжала тихонько поглаживать Яна по спине. — Давай я скажу тебе, что думаю обо всем этом. Я всегда это чувствовала в глубине души, но мне было тяжело объяснить. — Хиллари разгладила складки на своих дорожных брюках, чинно сложила руки на коленях и торжественно подняла голову, словно собиралась сделать исключительно важное заявление. — Мне кажется, что ты пришел к нам из какой-то другой земли, где все очень хорошо, где живут прекрасные, лучезарные и добрые люди и где собрано все доброе, что есть в этом мире. Ты потерялся или заблудился, а может быть, тебя украли или что-то в этом роде... короче говоря, стряслась какая-то беда, и ты очутился в Грогшире. Твое бедное тело, оказавшись вдали от источника жизни и силы, очень страдало и стало... неправильным. Но чем ближе ты подходишь к своему родному дому... — а я уверена, что ты возвращаешься домой, Ян! — так вот, чем ближе ты подходишь к этому чудесному таинственному месту, тем стройнее становится твое тело, тем красивее делается твое лицо. Не то чтобы мне они сейчас казались нехорошими, Ян... дело не в этом! Просто ты сам никогда не любил свою внешность, верно?

— Черт возьми, конечно, нет! Я же просто посмешище!

— Ты уже не посмешище, Ян. И немедленно выбрось из головы эту чушь! — Хиллари шлепнула его по макушке, и Ян завопил. — Вот так. Я ее подтолкнула. И чтоб я больше не слышала от тебя этих дурацких жалоб, Ян! В моих глазах ты — принц в нищенских лохмотьях, и другие люди думают точно так же, понимаешь? — Она погрозила ему пальцем, чтобы он не смел возразить ей.

Ян принужденно хмыкнул:

— Ты хочешь сказать, что я Ласло? Ангел-Бродяга?

— Да, именно это я и хочу сказать! — Хиллари гордо вздернула курносый носик, словно и она была принцессой в нищенских отрепьях. — И если ты забудешь об этом, я тебе опять врежу!

— Ладно, Хиллари, — пробормотал Ян, на всякий случай отодвигаясь от нее подальше. До него доносился запах кролика, жарящегося на костре, и в животе урчало от голода. — Тогда, пожалуй, я пойду и, как подобает принцу, потребую себе кусок мяса на ужин. Ты не возражаешь?

Хиллари, тоже чуявшая восхитительный аромат жаркого, смешанный с запахами сырой земли и прелой листвы, на мгновение отвела глаза, но тут же снова взглянула Яну в лицо.

— Делай что хочешь, Ян, но не проси у меня яблок этой ночью, если ты предпочитаешь ублажать свое брюхо крольчатиной, которую наверняка побрызгали единорожьей кровью!

Ничего на это не ответив, Ян поднялся со всей доступной ему грациозностью, споткнувшись только один раз, и решительно направился туда, где сэр Оскар жарил на прутиках шипящие тушки кроликов. Корноухский был молод, он не носил бороды, аккуратно подстригал волосы и отличался чрезвычайной подвижностью и проворством; Ян уже видел его в деле на ристалище. Карие глаза Рыцаря были широко открыты, и в них не читалось ни презрения, ни осуждения. Ян решил, что из всей рыцарской компании Корноухский самый приемлемый товарищ и что с ним даже можно будет подружиться.

— Привет, сэр Оскар! — сказал Ян, присаживаясь к огню.

— Рад тебя видеть, Ян Фартинг, — ответил рыцарь куда более мягким тоном, чем говорили его громогласные и грубоватые спутники. Особое впечатление на Яна производила дорогая одежда, которую носил сэр Оскар: изящные бриджи из темной шерсти, начищенные до блеска башмаки, ярко-красная шелковая блуза, плотная куртка и меховая шапка. Должно быть, родные этого рыцаря были весьма зажиточны, иначе они не смогли бы так роскошно снарядить своего сына. Сэр Оскар снял шапку, украшенную пером, и радушно кивнул головой. — Чем могу быть полезен?

— Ну, я просто надеялся, — ответил Ян, — что могу рассчитывать на кусочек крольчатины. — Он указал жестом на остальных рыцарей, жадно поглощавших более нежное и вкусное фазанье мясо. — Похоже, они не особенно претендуют на кроликов, и...

На лице сэра Оскара появилось смущенное выражение.

— Извини, старина, но я не совсем понимаю, что ты... — Но тут лицо его расплылось в улыбке. — Ах да, конечно! Ты хочешь крольчатины! Естественно, бери! Это ведь еда для всех нас... тебе не надо спрашивать разрешения! — Рыцарь протянул руку и приятельски похлопал Яна по спине. — Ты вносишь приятное разнообразие в нашу компанию, Ян. И ты очень ценен для нас, так что, прошу тебя, впредь не стесняйся! А почему бы тебе не взять еще кусочек для своей хорошенькой подружки? — Оскар бросил взгляд на Хиллари. Та, судя по всему, следила издали за их беседой, потому что в этот момент надменно вздернула подбородок и отвернулась.

Внимание, которое рыцари обращали на Хиллари, немало беспокоило Яна. Но в данный момент чувство голода возобладало над всеми тревогами. Когда сэр Оскар снял кроликов с огня и принялся помахивать ими в воздухе, чтобы немного остудить, Ян почувствовал, как желудок его заурчал в предвкушении, и торопливо потянулся к мясу.

— Спасибо большое, сэр Оскар, — сказал он. — Если вы хотите яблок, у нас есть немного...

Но тут его кто-то с силой дернул за плечо.

— Мастер Фартинг еще не заработал свой ужин, сэр Оскар, — заявил сэр Годфри Пинкхэм. — Сперва дело, а потом еда!

— Но, Пинкхэм, он и так притащил нам целую охапку дров! — возразил сэр Оскар, поднимаясь от костра и начиная багроветь от возмущения. — У тебя совесть есть?

— Моя совесть там, где ей положено быть, Корноух, — с нашим отрядом! — суровым тоном проговорил сэр Годфри. — Я заметил, что твоя охапка была значительно массивнее до того, как ты ее рассыпал, Фартинг. Должно быть, ты подобрал не все ветки. Того, что ты принес, не хватит на всю ночь.

— Но почему обязательно должен идти он? Ты можешь сходить или я в конце концов! — воскликнул Оскар.

— Не торопись, Оскар. Я хочу перекинуться с мастером Фартингом парой слов. Ты забываешь, что мы с Яном знакомы уже много лет. Мы с ним лучшие друзья, и Ян всегда следует моим советам. Правда, Ян? — Годфри фамильярно толкнул Яна в плечо на манер старого друга.

— Знаешь, Годфри, по правде сказать... — начал Ян, но сэр Годфри заглушил его слова в медвежьих объятиях.

— Вот видишь, Оскар! Ян у нас будет паинькой. Пойдем, Ян, пройдемся немного и поболтаем.

Ян в смущении ничего не смог возразить.

— Ну вот и славно. Я просто хотел сказать, Ян, что я тебя очень ценю. Не будь тебя, наш поход не состоялся бы, а ведь он должен принести нам бессмертную славу! Но все же я — глава отряда! — внушительно произнес Годфри, погрозив Яну пальцем для вящей убедительности. — И мне необходима поддержка всех людей, и в первую очередь твоя. Если ты не будешь слушаться меня, то что уж говорить обо всех остальных? Я ведь прошу тебя о такой малости: окажи мне уважение, сходи и подбери хворост, который ты просыпал на тропе, вот и все!

— Но, Годфри, ведь уже темно!

— Отлично! Я так и знал, что ты согласишься! — Годфри начал потихоньку оттеснять его от костра в сторону леса. — Я знал, что ты из нас — самый храбрый! Иди собери хворост, а когда вернешься, тебя уже будет поджидать вкусный кусок крольчатины!

— Бога ради, дай ему хотя бы факел! — крикнул сэр Оскар.

— Почему бы нет? Сэр Рональд! Ты ближе всех сидишь к этим сумкам. Принеси-ка нам факел из тех, что поменьше, с парафиновой насадкой!

Сэр Рональд Кроватт вытер жирные пальцы о штаны и принес факел. Сэр Годфри зажег его от костра и вручил Яну с таким видом, словно это был драгоценный подарок.

— Постарайся собрать все до последней ветки, Ян, и помни: если ты принесешь слишком мало дров, тебе придется идти за ними еще раз посреди ночи.

— Пожалуй, мне лучше пойти вместе с ним, Годфри, — предложил сэр Оскар.

— Не волнуйся, Оскар, все будет хорошо. Он ведь у нас колдун! — крикнул кто-то из рыцарей, и все покатились со смеху.

Ян не отказался бы от спутника, но ему не хотелось показаться трусишкой.

— Спасибо, сэр Оскар, но это недалеко и не займет много времени.

Корноухский, похоже, понял его, поскольку Ян отрицательно покачал головой вдобавок к этим словам. Рыцарь пожал плечами и сел обратно к огню.

— Скоро вернусь, — бросил Ян на прощание, направляясь к тропе, по которой совсем недавно вышел из леса.

— Только не трясись как кроличий хвост, Ян Фартинг! — крикнул вдогонку ему какой-то рыцарь, и все снова расхохотались.

На Хиллари Ян даже не взглянул, а она не попыталась остановить его. Разозлилась она на него, что ли? Да нет, скорее просто надулась, как обычно.

«Вперед, вперед, навстречу неизвестности! — воскликнул Ян про себя, пробираясь мимо корявых стволов и вдыхая запахи сырости, опавшей листвы и сосновых иголок. — Я еще раз докажу им, что я не трус! Может, мне удастся убедить в этом даже себя», — мысленно добавил он.

Во всяком случае, на боку по-прежнему висел норхов меч, согревая душу своей утешительной тяжестью. Правда, с другой стороны, этот меч напоминал Яну о его первом столкновении с Аландрой и ее чудовищными похитителями, с которого и началась его фантастическая одиссея. О, если бы можно было повернуть время вспять и исправить эту ужасную ошибку! Принцесса Аландра верхом на своем скакуне успела бы домчаться до предназначенного ей спасителя, сэра Годфри, и Яну не пришлось бы участвовать во всех этих безумных приключениях. Он бы спокойно сидел дома, в тепле и уюте, а Вселенная не превратилась бы в этот сумасшедший крендель!

Годфри был прав. Ян должен его слушаться. В одиночку Ян не смог бы проделать этот путь, и не Ян, а Годфри немедленно бросился спасать Аландру, едва убедившись, что ее похищение не выдумка. А Ян сбежал как трусливый заяц, испугавшись до полусмерти за свою жалкую жизнь.

Да, Годфри прав. Они должны держаться друг друга. И у отряда должен быть предводитель. Поскольку предводителем был сэр Годфри, его надо слушаться, будь он хоть сто раз напыщенным хлыщом, как называет его Хиллари. По крайней мере теперь он стал обращаться к Яну более уважительно, чем раньше.

И все же с этим парнем надо держать ухо востро, особенно в мелочах. Он по-прежнему не избавился от своей привычки развлекаться за чужой счет. Это была даже не привычка, а черта характера, которую Ян испытал на своей шкуре еще в детстве.

Место, где Ян, перепугавшись, рассыпал хворост, находилось под небольшим откосом. «В этом холме наверняка кто-то живет!» — подумал Ян, вглядываясь в темноту, полную шорохов и скрипов. Что за маленький народец таится там, замышляя всякие пакости и шалости против неосторожных путников? Какие эльфы и лепреконы, феи и кобольды рыскают по этой тропе?

Какие чудовища?..

О чудовищах Ян, само собой, знал все, что только можно. Отец и мать часто с удовольствием рассказывали ему о созданиях, которые, судя по слухам, обитали в Темном Круге и время от времени выходили из него, чтобы пожирать непослушных мальчиков. Ян до сих пор побаивался подходить близко к ручьям и речкам, опасаясь, что Арагорлум-Бродяжник или Дженни Зеленозубка вцепятся в него своими длинными когтями, утащат в омут и утопят, опутав волосами-водорослями.

Короче говоря, в своих ночных кошмарах и дневных страхах Ян сталкивался со множеством самых разнообразных чудовищ...

А сейчас он шел в темноте по незнакомым местам, где эти чудовища наверняка встречались в реальности.

Ян попытался посвистеть, но дрожащие губы не послушались.

Рассыпанный хворост он обнаружил очень просто — споткнувшись об одну из коротких веток. Здесь, без сомнения, осталось много дров. Годфри был совершенно прав. Ян так торопился вернуться к лагерю, что пренебрег своим долгом и бросил на дороге едва ли не половину охапки.

Факел догорел уже до середины. Ян воткнул его в сырую почву и принялся собирать хворост со всей быстротой, на какую только были способны его неуклюжие конечности. Но Хиллари тоже была права: он действительно изменился. Он стал гибче и проворнее, увечная нога теперь меньше мешала ему в движениях. «Быть может, скоро нужно будет переделывать специальный башмак, — с радостью подумал Ян. — Что ж, проблем с этим не будет: я ведь в конце концов сапожник!»

Он сложил в кучу последние ветки и наклонился за факелом, но тут раздался необычный звук.

Он был похож на негромкое «мяу!», а последовавший за ним хруст веток в соседних кустах перепугал Яна так, что он снова выронил охапку.

Правда, на сей раз страх был не так силен, как злость. Ян чертовски разозлился на себя за то, что утратил бдительность.

— Лопни твои глаза, Годфри! — завопил он. — Я тут стараюсь, из кожи вон лезу, а ты опять со своими шуточками...

Яна потрясла сила собственного гнева. Прежде он никогда так не сердился! А сейчас его буквально захлестнула волна эмоций. Он поднял факел, выхватил из ножен норхов меч и рубанул по верхушкам двух ближайших кустов.

— Ты меня слышишь? — спросил он, уже чуть поостыв. В мысли его стали закрадываться легкие сомнения. — Давай, Пинкхэм, вылезай! Уверен, что остальные тоже здесь, пришли надо мной посмеяться! Давай выходи и извинись!

Ян поднял факел повыше, чтобы оглядеться. Хруст веток не умолкал и приближался.

А топот, судя по громкости, производили отнюдь не человеческие ноги в башмаках, а нечто гораздо больших размеров.

«Господи! — подумал Ян. — Как же это я влип?..» От страха он застыл в неподвижности.

Это не Годфри... а значит...

Когтями, кривыми, как ятаганы, и не уступающими ятаганам по величине, чудовище раздвинуло ветки двух низкорослых деревьев. Свет факела озарил рваные лохмотья, прикрывающие зеленоватое тело, и омерзительную физиономию, которая была тем уродливее, что пыталась сохранять сходство с человеческим лицом.

— Уф-ф-ф! — выдохнул Ян Фартинг. — Я-я-я... н-не хотел н-никого об-видеть...

Он пытался вспомнить, как люди бегают от опасности.

Глава 2

Четырехгранный кубик блеснул в свете свечей и упал на стол. Он подпрыгнул раз, другой, третий — и вдруг начал вращаться вокруг оси на одном из углов.

Подавив нетерпение, Игромейстер Кроули Нилрем смотрел, как Танцующая Кость совершает свои пируэты под музыку его дыхания. Никакими стараниями он был не в силах заглушить в себе надежду, что выпадет четверка. Если выпадет четверка, это произойдет уже в четвертый раз подряд, и тогда всего три броска будут отделять этот древний магический инструмент Случая от надлежащего результата. Увы, Язон Остлоп, да упокоится с миром душа его, не успел объяснить Нилрему, что это будет за результат: бедняга умер еще до того, как его друг и коллега перерезал веревку, на которой тот был подвешен к потолку.

Хрустальная кость продолжала вращаться, и если бы не баснословная магическая мощь Кроули Нилрема, он наверняка бы уже поддался гипнозу бликов света на ее сверкающих гранях.

Кость вертелась, как танцующий дервиш. Нилрем сосредоточился на ней изо всех сил, хотя контроль над бросками магических костей не входил в число его самых ярких талантов.

Проклятие! Был бы здесь Рэмбонций Рикша! В своей прошлой жизни этот маг разработал таблицы для магического игорного дома и умел заряжать кости для броска лучше, чем кто бы то ни было. Если б не помешали его более чем заурядные способности в других областях чародейства, он наверняка стал бы самым выдающимся среди членов Девятки. Кстати, куда же они запропастились? Услышали ли они вызов? Или катастрофа чересчур велика? Что, если всех их постигла плачевная судьба Остлопа, которого мстительный Роулингс привязал к потолку на манер Повешенного из карт Таро и воткнул ему в висок эту священную Танцующую Кость, что сейчас вращалась перед Нилремом на столе?

«Что бы там ни случилось, — подумал Кроули Нилрем, почесывая длинные взъерошенные бакенбарды, — ситуация становится пакостной. Чертовски пакостной!»

И тут произошло два события одновременно.

Зазвонил дверной звонок. Кость перестала вращаться и легла четверкой вверх — в пятый раз подряд. За долгие часы, прошедшие с того момента, как Нилрем вошел в особняк Остлопа, и то, и другое случилось впервые.

Отлично! Остается сделать всего два удачных броска — это раз! Теперь можно воспользоваться помощью других магов — это два! Солнце на мгновение выглянуло из-за туч, омрачавших душу Нилрема. Он поднялся и случайно бросил взгляд на собственное отражение в овальном зеркале, заключенном в позолоченную барочную раму.

Какой кошмар! Ужас! Викторианский костюм Нилрема всегда был безупречен, манжеты — накрахмалены, брюки — тщательно отутюжены. Внешний облик мага оставался аккуратным в любой ситуации благодаря сложным изысканным заклинаниям, при помощи которых Нилрем ухитрялся даже следить за маникюром и педикюром.

Но теперь!.. Теперь он походил на встрепанного дикобраза! Волосы его превратились в шапку спутанных лохм с колтунами, на локтях протерлись дырки, рукава обтрепались до бахромы. С твидового пиджака отлетели все до единой пуговицы, а некогда изящный галстук висел клочьями, словно побывал в когтях у целой армии котов.

В глазах своих коллег он будет настоящим посмешищем! Как же злорадно будут хохотать Игромейстеры при виде Нилрема, утратившего свой обычный лоск! В ходе Игр маги то становились заклятыми врагами, то заключали непрочные союзы между собой в различных сочетаниях, чтобы некоторое время сообща пробираться сквозь дебри стратегии, магии, дипломатии и случайностей. В их отношениях разворачивался весь спектр нюансов любви и ненависти, но в последнее время атмосфера стала накаляться по неизвестным причинам, и баланс постепенно сдвигался в сторону всеобщей подозрительности, клеветничества и наветов. Хорошенький же момент выбрал Роулингс для возвращения!

Кроули Нилрем торопливо пригладил волосы. Сперва он попробовал исправить прическу при помощи заклинания, но, когда это не удалось, пришлось смочить пальцы и употребить их вместо гребешка.

«Проклятие! Как мне все надоело!» — подумал он, подпрыгивая при повторном звонке в дверь.

— Иду! Уже иду! — крикнул он, хлопая на бегу подметками своих некогда начищенных до блеска полуботинок. — Наберитесь терпения!

Последнюю фразу заклинания, фиксирующего прическу, он произнести уже не успел. В результате магия, поддерживающая детали его костюма, совсем запуталась в приказах хозяина: подтяжки лопнули, и брюки разом упали до лодыжек.

Маг запутался в штанинах и с грохотом рухнул; коврик, покрытый пышными узорами, оказался тонок, как бумага, и ничуть не смягчил удар от падения. Естественно, волосы Нилрема снова пришли в полный беспорядок.

— Черт побери! — воскликнул он, не без труда поднимаясь на ноги и поддергивая брюки.

Звонок прозвенел в третий раз, и из-за двери раздался окрик:

— Мы знаем, что ты там, Нилрем! Нам не терпится с тобой потолковать!

— Иду! — опять крикнул Кроули Нилрем, ковыляя через просторную залу, декор которой состоял из столь любимых Язоном Остлопом павлиньих перьев в вазах и кувшинах, расставленных в самых неподходящих местах, изящных козеток, а также греческих колонн, обнявшихся с витыми арками. — Я здесь! Пожалуйста, не уходите, ребята! Подождите!

К черту самолюбие! Ситуация и впрямь была отчаянная.

Наконец маг добрался до входа, отодвинул щеколду и распахнул тяжелую дубовую дверь. В проеме показалось небо, усеянное звездами и беспорядочно мечущимися кометами. Вдоль края газона прямо над землей клубился туман — точь-в-точь час медленного танца на дискотеке призраков. Холодный ветер ударил в лицо Нилрему, как рука ледяного гиганта.

На крыльце в курьезнейших позах застыли семеро Игромейстеров, переживших катастрофы последних дней.

Кроули Нилрем изумленно моргнул, когда маги вступили в полосу света, падавшего наружу из коридора.

— О Боже мой, — только и сумел пробормотать он. Пальцы его разжались, и брюки снова упали до самых ботинок.

— Да, Кроули Нилрем, — произнес аллигатор в защитных очках авиатора. — Весьма уместное замечание. Все пошло к черту!

— Интересно, на что это ты так уставился, Кроули Нилрем? — поинтересовался бульдог, вынимая сигару изо рта и принимая из руки своего приятеля стакан скотча. — На себя посмотри! Думаешь, ты выглядишь лучше?

— Прости, старина, просто все это так... — Нилрем плеснул и себе щедрую порцию росы шотландских нагорий. — Так... э-э-э...

— Давай выкладывай все как есть, — перебил его Ноздр Деймоос, у которого теперь была лошадиная голова. — Ты хотел сказать, так нам и надо! Что ж, Кроули, все, что я могу ответить на это: если бы с тобой произошла метаморфоза, у тебя на плечах выросла бы большая задница!

— Или то, что находится напротив нее! — двусмысленно подхватил Ирлер Мошкокрыл, превратившийся в гусеобразное существо с перьями и прочими соответствующими атрибутами; впрочем, и в этом облике он не отказался от своего любимого галстука-бабочки в горошек.

— Ладно, Нилрем, давай к делу, — пролаял Барнум Армбрустер — бульдог в штанах. — Мы, конечно, собрались по твоему вызову, но, не будь его, мы все равно бы стали тебя разыскивать. Что, черт побери, происходит? Кто-то переименовал Игромагию в Скотный Двор?

Игромейстеры расположились на совет в кабинете Язона Остлопа. Кроули Нилрем нервным жестом проверил, прочно ли держатся подтяжки, пригладил полы жилета и обвел взглядом аудиторию, пытаясь припомнить, как его коллеги выглядели до метаморфозы.

Вот, к примеру, Рэмбонций Рикша, волшебный мастер игральных костей. Теперь над лацканами его пиджака красовалась голова аллигатора. Рикша и прежде по какой-то необъяснимой причине приходил на приемы в авиаторских очках, но, естественно, из-под его куртки раньше не свисал хвост четырехфутовой длины! Игвард Т. Лепуф был в своем традиционном опереточном фраке и розовых перчатках, но тело его оставалось человеческим лишь наполовину, другая же половина была слоновьей. Самым же поразительным сделался облик Сальватора Амора, который вселился в тело свиньи, но все же не преминул напялить свой излюбленный смокинг, покрытый пятнами кетчупа. Салли, как называли его друзья, явно пришелся по нраву его новый имидж: сейчас он крутился перед большим зеркалом с видом свежекоронованного принца.

— Да, вот именно, мальчик мой, — присоединился к Барнуму Элвуд Спиффингтон. — Насколько мне помнится, последним из твоих достижений было заключение могущественного альянса с Мошкокрылом и Деймоосом в целях освобождения принцессы Аландры из-под власти Хырца Моргшвина. В течение последних нескольких туров Моргшвина контролируют Лепуф и Армбрустер...

— Все, парни, с этим покончено! — в своей обычной фамильярной манере возразил Армбрустер. — С тех пор как началась эта катавасия, я ничего не контролирую! Сперва я перестал контролировать собственное сознание, а когда очнулся, у меня над головой парила Доска-Призрак — этакая хреновина из лучших снов сивой кобылы, а сам я стал походить на внебрачного сыночка Уинстона Черчилля!

— Присоединяюсь к мнению моего коллеги! — просопел Лепуф, извлекая из кармана изящную табакерку. — Учитывая царящий с некоторых пор хаос, подозреваю, что ни один из нас не способен контролировать ситуацию на Доске. Наши фишки оказались во власти собственной свободной воли или под влиянием каких-то иных, внешних сил! Между прочим, я забыл спросить... где же наш друг Язон? Уж не превратился ли он в крысу и не забился ли в какую-нибудь щель?

— Всему свое время, Лепуф, — сказал Нилрем. — Но что касается внешних влияний, то вы совершенно правы. Вообще-то я даже беседовал с их источником. Это Колин. Боюсь, что ему удалось вернуться, и, как вы догадываетесь, он не настроен поддерживать с нами добрососедские отношения.

Лепуф, как раз запихивавший в нос понюшку, от неожиданности расчихался и затрясся. Над столом повисло облако табачной пыли.

— О Господи! Роулингс! — Он снова свирепо чихнул, дернув доставшейся ему укороченной версией слоновьего хобота. — А я-то надеялся, что вы с Остлопом просто решили поразвлечься за наш счет, Нилрем! Подумать только, Роулингс! Ой-ой-ой!

Кроули Нилрем с некоторым удовлетворением отметил, что на преображенных лицах своих коллег так или иначе отразилось потрясение. Должно быть, точно так же выглядел он сам в тот момент, когда до его сознания дошел смысл происходящего.

Немедленно зазвякали графины и забулькали напитки, наполняя стаканы и тут же переливаясь в пересохшие от волнения глотки Игромейстеров.

— Цезарь восстал из могилы! — прокомментировал Ирлер Мошкокрыл. С его клюва капала янтарная жидкость.

— А рядом с ним — разъяренный Юпитер, мечущий громы и молнии, — продолжил метафору Рэмбонций Рикша, наконец снимая изрядно запотевшие авиаторские очки.

— А я-то думал, что мы забили последний гвоздь в его проклятый гроб! — простонал Барнум Армбрустер, нервно вцепившись зубами в сигару. — Ведь нас было девятеро, а он — только один! Наш магический союз был настолько прочен, что мы могли бы бросить вызов самому Потерянному Божеству Игры, да святится Имя его.

— Колин Роулингс, — задумчиво повторил Ноздр Деймоос, фыркнув и встряхнув гривой. — Но ведь после Изгнания-Рассеяния прошло столько веков...

Элвуд Спиффингтон вперевалку подошел к буфету в поисках чего-нибудь покрепче.

— Зато это объясняет, почему воцарился такой хаос, — проговорил он. — Ведь Роулингс обожал хаос. Именно он изобрел Темный Круг. Не говоря уже о правилах Игры, которые мы столько лет пытались изменить!

— О, я только что вспомнил! — воскликнул Рикша, от возбуждения защелкав острыми кривыми зубами. — Его прощальные слова: «Вы, скоты, еще обо мне услышите!» — Рикша развернулся к Нилрему так резко, что хлестнул Деймооса хвостом по ноге. — Ну же, Кроули! Расскажи нам, что произошло!

Кроули Нилрем с печальным видом отхлебнул глоток шотландского виски, дожидаясь, пока спиртные пары развяжут ему язык и помогут расслабиться. Он задумчиво обвел взглядом собрание и вдруг обнаружил, что сквозь обычные запахи магии, выпивки и табачного дыма начинает просачиваться вонь скотного двора. Нилрем покачал головой, гадая, почему его пощадили и в какое животное превратился бы он, если б его тоже настигло это заклятие. Наконец он вздохнул и приступил к рассказу.

— Все началось с моего бедного кота Алебастра, — сказал он, опершись локтем о полированную столешницу орехового дерева, и показал взглядом на Танцующую Кость. — А кончилось вот этим.

Только в этот момент остальные маги обратили внимание на хрустальную пирамидку. Кое-кто в ужасе и благоговении отпрянул, но нашлись и такие, кто сдержал изумление и скрыл его покашливанием, смущенным ржанием или фырканьем. Ведь именно эта магическая кость в конечном итоге сыграла с Роулингсом злую шутку. Это и был кинжал Брута, надгробный камень на космической могиле десятого мага, осиновый кол в сердце этого вампира. Появление Танцующей Кости было лучшим свидетельством того, что Колин Роулингс действительно объявился и активно действует на уровнях Бытия, пересекающихся в Темном Круге.

Игромейстеры молчали. Все как один повернули головы к Кроули Нилрему, ожидая новых дурных известий.

— Как вы уже заметили, я размышлял над решающим броском, который должен был определить степень успешности побега принцессы Аландры из замка Хырца Моргшвина. Я говорю об этом не только потому, что на момент этого броска я довел до совершенства контроль над своими игральными костями, но и потому, что с помощью моих союзников я убедился, что три четверти всех возможных вариантов обеспечат успех в том или ином виде. Но увы! Когда наступил момент броска, мой кот Алебастр, с которым все вы в свое время встречались, вскочил на стол в погоне за призрачной мышью. Он опрокинул канделябр, моя одежда и волосы вспыхнули, и я бросил кости неправильно. Выпало всего два очка, и это был единственный вариант, гарантировавший полную катастрофу.

— Надеюсь, ты расправился с котом и уничтожил отрицательные вибрации, которые он вызвал? — спросил Лепуф.

— Конечно, мне пришлось это сделать! Магические силы, которые я некогда привел в равновесие, вышли из-под контроля, и весь мой особняк начал шататься и рушиться. Я разыскал бедного Алебастра и отправил его в изгнание. Я выбросил его через Космический Омнипровод в Темный Круг, где его отрицательное влияние должно нейтрализоваться.

Но мой бесценный особняк по-прежнему продолжал разрушаться. Хуже того, когда я вернулся к Игральной Доске, то увидел, что фишки, прежде разбросанные в беспорядке, встали вновь, но уже на другие позиции. Норхи захватили Аландру, Пугару каким-то образом удалось вырваться на свободу, а вдобавок на доске появилась новая фигурка... впрочем, думаю, все эти перемены отразились на всех ваших Досках-Призраках.

Игромейстеры закивали.

От воспоминаний у Кроули Нилрема пересохло в горле, и он отхлебнул еще глоток виски. Затем он углубился в детальный разбор того, что означала новая расстановка фигур на доске и к каким последствиям она может привести в глобальных рамках Игры.

— Само собой, в свете событий, которые я описал, вы должны понимать, чем кончится ситуация, если Моргшвину и его колдунам-недоучкам, оказавшимся вне нашего влияния, удастся вновь заполучить Аландру и выяснить, почему ее называют Ключом. — Нилрем нахмурился. — Мы не только утратили контроль над Игрой! Под угрозу поставлено само наше существование!

— Да-да, мы об этом уже догадались, Кроули. Рассказывай, что случилось дальше! — поторопил его Ноздр Деймоос.

Нилрем глубоко вздохнул и рассказал о том, как, все еще не понимая, в чем состоит истинная причина его неприятностей, он прибегнул к помощи своих «вторых я». Колин Роулингс оказался среди двойников мага, скрывшись под капюшоном монаха. Он с поразительной легкостью разделался с остальными персонажами, от воина до гнома, перебив их всех до единого.

А затем он высказал свои требования.

— Он сказал, что мы должны собраться все вместе и приготовиться к его появлению. Еще он сказал, что мы поймем, в чем он нуждается, и подготовим это для него. Одним словом, он вел себя так, словно мы уже сдались на его милость.

— Самонадеянный фигляр! — воскликнул Амор, выразив свое презрение поросячьим хрюком. — Игра еще не начиналась!

— Но вы только посмотрите, во что он нас уже превратил! — выкрикнул Спиффингтон, нервно подергивая себя за ус. — Он всегда был сильнее нас! Нам просто повезло, что удалось провести его.

— Самое интересное во всем этом деле, что передо мной действительно был Роулингс... я имею в виду, с такой аурой больше никого не встретишь... но, видите ли, он был как бы не полностью телесным. Он все еще состоял из звездного вещества. Тело его было всего лишь иллюзией.

— Возможно, это и есть то, что ему нужно, — новое тело, — задумчиво предположил Мошкокрыл.

— Ну так он его не получит! — визгливо воскликнул Спиффингтон. — Мы с ним еще поборемся! Ладно, продолжай, пожалуйста, Нилрем. Почему ты решил переместиться именно сюда?

— Этот особняк ближе всех к центру, а Остлоп всегда был самым гостеприимным из нас. Я подумал, что, если кто-то из вас не захочет явиться на Совет, Язон сможет убедить его. Так посоветовала мне матушка. Вы же знаете, она очень мудрая женщина.

— Твоя мамаша! Ее-то ты зачем втянул? — возмутился Рикша. — Неужели ты не помнишь, чем дело кончилось в прошлый раз?!

— Верно, но в целях сотрудничества предлагаю пока что оставить мою милую матушку в покое, — отмахнулся от него Нилрем. — Так вот, продолжаю. Я прибыл сюда «Таро-Экспрессом». Я хотел, чтобы Язон помог мне собрать вас всех на совет, чтобы ознакомить с положением дел. Все это происходило примерно в то же время, когда ваши Доски-Призраки и ваши лица претерпевали метаморфозу.

Все как один кивнули.

— Ну вот. Я нашел беднягу Остлопа. Он был привязан за лодыжку к потолку, как Повешенный из Таро, а в виске у него торчала Танцующая Кость. Я его срезал, и, прежде чем испустить дух, он успел сказать мне, что если Танцующая Кость семь раз подряд ляжет четверкой вверх, то это... ну, по-видимому, сможет нам помочь. Он умер, так и не успев объяснить толком, что к чему. Поэтому я вызвал вас, и вот мы здесь, а бедный Язон — там, под скатертью. И вот Танцующая Кость, в пятый раз упавшая четверкой вверх, так что нам остается всего два удачных броска. — Нилрем обратился к аллигатору: — Послушай, Рикша, ты ведь у нас на дружеской ноге с костями! Не мог бы ты присоединить свое влияние, когда я сделаю бросок?

— Эй, погодите-ка минутку! — вмешался Армбрустер. — Откуда нам знать, что результат будет для нас полезен?

— По крайней мере Остлоп считал, что это пойдет нам на пользу, — сказал Нилрем. — Может быть, у вас есть какие-то другие предложения? Или вы собираетесь снова ходить на побегушках у этого чокнутого Роулингса?

— Черт побери, нет! — проворчал Армбрустер, по-видимому, все же недовольный таким ответом. — На Роулингса я больше не стану работать. Староват я, чтобы подмастерье из себя корчить. Просто я не хочу лишних неприятностей. Впрочем, давайте проверим этот вариант!

Нилрем обвел взглядом преображенные лица своих коллег.

— Надеюсь, вы не забыли, каково нам всем приходилось под властью Роулингса? Наши Игры зависели от переменчивых капризов маньяка, постоянно изобретавшего новые концепции добра и зла и никогда не доводившего ни одну из них до конца. Или, может быть, вы уже соскучились по этим милым космическим чаепитиям? Пожалуй, Мартовский Заяц и Соня составили бы вам сейчас достойную компанию. — Нилрем выдержал драматическую паузу, со значением поглядев в глаза каждому Игромейстеру. — Мы превратили Игры в истинно демократическую процедуру, джентльмены. А прежде мы страдали от тирании. Мы достигли равенства и равновесия, а прежде мы были рабами безумных причуд и случайностей. Мы стали источником жизненной силы для наших вселенных, наши Игры плетут нити Судьбы для миллиардов живых существ. И при всем этом наши Игры справедливы, ибо предопределение и случайность, порядок и хаос, разум и сила находятся в них в постоянном динамическом равновесии. И чего мы требуем взамен? Всего лишь возможности наслаждаться от души этим процессом и беспрепятственно выполнять нашу миссию. Но теперь это равновесие рушится на глазах, и я предлагаю забыть о былых раздорах, о наших мелочных личных интересах. Мы должны сплотиться перед лицом величайшей угрозы, которую представляет наш старинный враг, иначе нам снова придется униженно склониться перед ним. Меня охватывает дрожь при мысли о том, какие чудовищные планы вынашивает Колин Роулингс! Нам так долго пришлось бороться, чтобы взять под контроль все абсурдные последствия его прошлой деятельности! Мы должны взглянуть правде в глаза: среди его замыслов далеко не последнее место занимает мечта об отмщении. Он жаждет отомстить нам за то, что мы лишили его тела и отправили в изгнание. Мы должны объединить все наши силы и способности, чтобы повлиять на ход действия в преобразившемся Темном Круге и восстановить тем самым свою власть в полном объеме, дабы наконец избавить Полимир раз и навсегда от этого космического пирата!

Кроули Нилрем отдышался после длинной тирады, прочистил горло и мягкой поступью подошел по персидскому ковру к столику, где лежала Танцующая Кость. Остальные Игромейстеры не спускали с него глаз. Нилрем взял со стола кость и положил ее на ладонь так, чтобы всем было видно.

Вспышка молнии пронзила пелену туч за окном кабинета — тень от карниза на мгновение удлинилась, накрыв собой едва ли не половину комнаты. Внезапно ударил мороз, и маги дружно затряслись и застучали зубами. От резных серебряных курильниц, развешанных по стенам, потянулся ароматный дымок сандалового дерева.

— Итак, коллеги, если вы сосредоточитесь и очистите свой разум от всех мыслей, за исключением изображения четверки на одной из граней Танцующей Кости, я попытаюсь совершить шестой бросок!

Маги встопорщили перья, завиляли хвостами, защелкали челюстями и зафыркали ноздрями. Затем вновь воцарилась тишина: Игромейстеры погрузились в магический транс.

Кроули Нилрем вознес молитву Неведомому и бросил Танцующую Кость.

Ему показалось, что она падает очень долго, отражая хрустальными гранями блики свечей и рассеивая их вокруг сверкающими лучами. Она ударилась о крышку стола, качнулась раз, другой — и торжественно легла на одну из граней четверкой вверх.

Тишину сменили громкие вздохи облегчения.

— Отлично, братья мои! — воскликнул Кроули Нилрем. — Я почувствовал, что вы действительно объединились и сосредоточились. Обычно эта кость очень долго крутилась и плясала, прежде чем остановиться. Значит, мы все еще не утратили нашей коллективной мощи. Возможно, и на сей раз у нас есть шанс справиться с Роулингсом.

— Я старался как мог, — отозвался Рэмбонций Рикша, — но что за поле вокруг этой кости! Давненько мне не приходилось иметь дело с таким букетиком энергий!

— К делу, джентльмены, — прервал его Кроули Нилрем. — Сделайте несколько глубоких вдохов, расслабьтесь, а затем вновь объедините свои умственные силы и коснитесь Танцующей Кости. Если нам удастся снова выбросить четверку, то есть надежда узнать, что именно желал сообщить наш умирающий коллега.

Когда маги сосредоточились, Кроули Нилрем вновь ощутил, как все его чувства обострились. На языке появился вкус близкого успеха; в ноздри ударил запах воспоминаний о Язоне Остлопе; в кожу вонзились крохотные иголочки былой и грядущей боли; в ушах зазвенели все возможности звуков, таящихся в безмолвии; под прикрытыми веками заплясали огни и тени; шестое и все прочие сверхчеловеческие чувства заполонил негромкий ропот неведомых сил, жаждущих воплощения в реальности. Никогда еще Нилрем не испытывал подобных ощущений перед броском костей. Преисполнившись доверия и благодарности к своим коллегам, он разжал пальцы, отпустив Танцующую Кость в объятия силы тяготения и послав ей на прощание воздушный поцелуй в виде мысленного образа четверки и мысленного же восклицания: «Четыре! Четыре! Четыре!»

Кость упала тотчас же, словно притянутая невидимым магнитом. Без всяких колебаний она легла на грань, не вращаясь и даже ни разу не покачнувшись. Взору Кроули Нилрема предстала...

...грань под номером четыре. Снова раздались облегченные вздохи.

Маги расслабились и даже обменялись радостными взглядами. Кроули Нилрем не отрывал глаз от хрустальной пирамидки, ожидая, что же случится теперь.

Танцующая Кость вдруг начала пульсировать и переливаться всеми красками, как обезумевшая радуга. Словно забыв о гравитации, она приподнялась над столом и принялась излучать всеми гранями разноцветные лучи, плавно взмывая к потолку. Добравшись до середины высоты кабинета, она остановилась, стала раздуваться.

Маги попятились, прикрывая глаза от ослепительного сияния.

Кость, не переставая расти, начала медленно вращаться — точь-в-точь с такой же скоростью, с какой вращалась Доска-Призрак. Простыня, которой был накрыт Язон Остлоп, зашевелилась. Тело под ней судорожно дернулось, а затем перевернулось и тоже начало, покачиваясь, подниматься в воздух.

Прищурившись от яркого света, Язон Остлоп обвел взглядом лица своих друзей-Игромейстеров. Кроули Нилрем машинально отметил про себя, что рана в его виске полностью затянулась.

— Привет, ребята! — бодро воскликнул воскресший маг. — Собрались повеселиться и пораскинуть костями? — Он еще раз оглядел необычное сборище. — Ого-го! Что, сегодня у нас канун Дня всех святых? Или кто-то решил позабавить меня во сне?

— Роулингс вернулся, Язон! — сообщил Нилрем, оправившись от удивления. — Ты что, забыл?

Язон Остлоп задумчиво потер пальцами лоб.

— Ох да, конечно. По-моему, у нас какие-то неприятности, да?

— Ты чертовски прав, — ответила ему Танцующая Кость, легонько покачнувшись. — Вы, ребята, по уши сидите в дерьме. Не верите — сами увидите.

— Вот я и вспомнил, — пробормотал Кроули Нилрем, — за что я всегда недолюбливал эту зловредную пирамидку!

Глава 3

Ян Фартинг стоял как пришпиленный, во все глаза уставясь на чудовище в кустах. Он никак не мог выбрать, что лучше: бежать без оглядки или скончаться от страха прямо на месте?

Теперь свет факела освещал лесную тварь в полный рост. Она скорчилась, словно в ожидании удара, хотя была выше Яна на целый фут и чуть ли не вдвое толще.

— Ой! Не убивайте несчастную и всеми покинутую леди! — проговорила тварь голосом кошки, готовящейся к драке. — Пожалуйста, умоляю вас, мой добрый сэр! Пощадите меня, ради всего святого!

С первого взгляда существо походило на груду лоскутов и лохмотьев, увенчанную сломанной метлой. Но при более внимательном рассмотрении можно было заметить пару скрюченных рук с длинными когтями, таких же зеленых, как и нос, торчащий из похожей на метлу спутанной шевелюры.

Ян, немного придя в себя, поднял норхов меч и выкрикнул:

— Ни с места, чудовище!

Из-под косматых волос внезапно показались широко раскрытые глаза-блюдца. В свете факела Ян разглядел на лице существа выражение беспредельного ужаса. Чудовище мешком плюхнулось на землю и принялось ныть и хныкать:

— Не убивайте меня, добрый сэр! — Оно затряслось, как промокшая собака, и попыталось поцеловать Яну башмаки. — Умоляю вас, не надо рубить меня этим ужасным мечом! Пощадите мои несчастные косточки! Я так устала, так проголодалась! И вот я увидела огонь и учуяла своими дрожащими ноздрями запах пищи, и подумала, что, может быть, мне удастся выпросить...

— Рубить? Убивать?! — удивился Ян. — Я не собираюсь убивать тебя. Наоборот, я подумал, что ты хочешь меня убить!

Эти слова, по-видимому, потрясли существо до глубины души. Оно пристально взглянуло на Яна из-под лохматых прядей, и в пурпурных глазах его сверкнул огонек удивления.

— Что вы! Да разве Тихуша Элисон способна кого-то убить?! О, благородный сэр, прошу вас, раз и навсегда выбросьте из головы эту чепуху! Неужели такое измученное создание, безнадежно блуждающее по лесу уже столько часов подряд, способно причинить кому-нибудь вред, разве что ради жалкой попытки самозащиты?

Ян Фартинг наклонился, осветив существо факелом.

— Ну, роста ты немалого. Впрочем, если б ты хотела на меня напасть, ты бы это уже сделала.

— Совершенно верно, добрый сэр, — согласилось существо, назвавшее себя Элисон. — Как рассудительна и разумна ваша речь! Увидев вас, я сразу же поняла, что встретила душу, способную на сострадание.

— Ну, не знаю, что и сказать... впрочем, постой! Ты понимаешь, что я говорю! А все остальные не понимают, за исключением моей подруги Хиллари, да и та знает меня уже очень давно.

— Скажем так, — ответила безобразная женщина, поднимаясь с земли и распрямляясь, — у меня есть определенные способности. В частности, я понимаю все языки... даже заячьегубский и волчьепастский!

Теперь, когда она перестала хныкать и приобрела некоторую человечность и даже достоинство, Ян понял, что перед ним действительно женщина, хотя и уродливая, как семь смертных грехов. Она была высокая и толстая, груди ее напоминали две подрагивающих скалы на неопрятном горном хребте, состоявшем из головы, бедер и ягодиц, столь мощных, что их не скрывало даже ее одеяние — бесформенная груда лохмотьев.

Только теперь Ян смог определить, к какому роду существ она принадлежит. Это, вне сомнения, была лесная ведьма. В историях, которые Ян слышал в Грогшире, представители этой странной побочной ветви человечества, наделенной разнообразными колдовскими способностями, упоминались очень часто. Встречались лесные ведьмы самых разных форм и размеров, но добрыми они бывали очень редко. Впрочем, не исключено, что виной тому — людские предубеждения. На основании собственного горького опыта Ян Фартинг знал, что красоту слишком часто путают с добротой, а уродство — со злом.

Он решил, что даст этой несчастной шанс, о котором она умоляла.

— Меня зовут Ян Фартинг, — сказал он. — Мы с моими товарищами отправились в поход, чтобы спасти принцессу, которую постигла беда.

Глаза лесной ведьмы вспыхнули на лунообразном лице подобно двум воспламенившимся кратерам.

— Принцесса! Какая гадость! Не хочу ничего слышать о принцессах! Я сыта по горло принцессами! С меня хватит принцесс на всю оставшуюся жизнь! Если бы не принцесса, я сейчас сидела бы в тепле и уюте, рядом с моим прекрасным дракуном, и наслаждалась бы по-прежнему роскошью и сытой жизнью!

Ведьма хлюпнула носом, достала мятый носовой платок и высморкалась.

Ян с надеждой взглянул на нее. Ему пришла в голову поразительная мысль.

— Прошу прощения, Элисон... как ваше второе имя?

— Гросс, сэр. Элисон Гросс.

— Да... Миссис Гросс, вы упомянули какую-то принцессу. Скажите, не была ли, случайно, эта принцесса красавицей с длинными светлыми волосами и в нарядном платье?

Ведьма задумчиво уставилась на Яна.

— Да, верно. Звать Аландра. Говорит, что девственница. Жизнью готова поклясться, что врет, но мой возлюбленный Принцерюш ей поверил.

— Принцерюш?

— Да, Принцерюш, мой бесценный возлюбленный, король Многоскальной Твердыни. Я, горемычная, была его королевой — до тех пор, пока эта дрянная девчонка не явилась к нам со своим чесоточным котом! Она охмурила моего Принцерюша, и он подобрал ее и принес к нам в замок. Она возненавидела меня с первого взгляда, и мне пришлось покинуть мой любимый дом, всех моих друзей и мои сокровища! Из-за нее меня вышвырнули из замка, и вот теперь я вынуждена скитаться по этим страшным местам!

И ведьма в отчаянии заломила когтистые руки.

Ян был ошарашен, но надежда вспыхнула в его душе с новой силой.

— Это она! — наконец выговорил он, вздрагивая от возбуждения. — Это и есть та принцесса, которую мы ищем!

Ведьма так и затряслась от ярости.

— Чтоб ее оспой изуродовало! — взвизгнула она. Ее лицо пошло темными пятнами. Но, опомнившись, Элисон взяла себя в руки и заговорила спокойнее. — Видите ли, мой добрый спаситель, эта принцесса — источник всех моих злоключений, поэтому я просто не в силах думать о ней хорошо, как бы высоко вы ее ни ценили.

Мысли Яна метались как в лихорадке; он почти не слышал, что говорит ведьма.

— Расскажите мне еще об этом замке! — потребовал он. Ведьма немного успокоилась.

— А вы накормите меня и позволите мне посидеть у огня?

— Конечно! Но вам придется рассказать все, что нам нужно знать! — воскликнул Ян, охваченный радостным нетерпением. Какая счастливая случайность! Это поистине дар Всевышнего, знак того, что Ему угоден этот поход!

— Ура! Замечательно! — обрадовалась Элисон. — А вы не поможете мне донести до костра мой мешок? Ох, как я умоталась ото всех этих приключений! — Она откинула со лба длинную челку, подмигнула Яну, послала ему кокетливый воздушный поцелуй и громко икнула. — Ой, пардон! — Хихиканье ее было неуловимо непристойным.

Ян снова собрал хворост, взял у ведьмы мешок и двинулся обратно к лагерю, бросив на ходу:

— Я лучше пойду первым, Элисон. Нужно будет как-то объяснить ваше появление!

Все шестеро рыцарей у костра сбились в кучу и держали оружие наготове, не сводя глаз с сидевшего напротив лесного существа, которое буквально исходило слюной от голода.

— Ох, спасибочки вам, спасибо огромное! — запричитала ведьма, покончив с ужином. — Вот ведь настоящие джентльмены! Вы не обидели несчастную, сбившуюся с дороги леди! — По ее подбородку стекал яблочный сок, в волосах застряли крошки от пирожков. Элисон откинула волосы с лица, кое-как соорудила прическу, которую, очевидно, считала весьма соблазнительной, и оттопырила в сторону рыцарей свои гигантские висячие груди. — Но почему столь отважные и доблестные молодые люди до сих пор томятся в одиночестве? Почему они не хотят подойти и составить милой девушке компанию? Я готова отблагодарить вас, мои любезненькие! — Голос ее стал хриплым, дыхание — прерывистым.

Рыцари, как по команде, попятились, испуганно заслоняясь оружием.

Элисон Гросс наклонилась к Яну и Хиллари.

— Скажите, эти парни что — извращенцы?

— Что-что? — невинно переспросила Хиллари.

— Ох, нет, конечно, — ответил Ян, не желая обижать ведьму и лишаться столь необходимой им информации и руководства. — Они просто устали... и подозрительно относятся к чужакам. Понимаете, когда путешествуешь по странным и опасным местам и вдруг встречаешь красивую женщину... надо сохранять осторожность, чтобы не поддаться соблазну!

Смягчившись, ведьма улыбнулась:

— Ну конечно же, я все понимаю! Окажись они чуточку ближе ко мне — и мой восхитительный аромат довел бы их до любовного исступления!

Хиллари все поняла и вступила в игру.

— Вот именно! Всякий раз, как Ян придвигается к вам слишком близко, мне его просто придушить хочется!

Ведьма захихикала, кокетливо ковыряя в носу.

Яну пришлось изрядно попотеть, чтобы рыцари позволили этой жалкой пародии на даму выйти на поляну, не сделав из нее мишени для своих стрел и кинжалов. Но упоминание о возможности быстро завершить поход и получить от Эдисон неоценимую помощь при штурме места, где заточена Аландра, сыграли свою роль. В конце концов сэр Годфри решил, что Элисон Гросс имеет право разделить их общество.

— Итак... мадам, — начал сэр Годфри, вложив в последнее слово немалую долю сомнений. — По вашей просьбе мы предоставили вам убежище от холода и опасностей. Вы поужинали и удобно устроились у огня. Быть может, теперь вы расскажете нам, как вы оказались в этой колдовской глуши и что вам известно о принцессе Аландре? Мастер Ян Фартинг утверждает, что вы можете сообщить точное местонахождение принцессы, а возможно, даже поможете нам туда добраться и посодействуете при освобождении этой прекрасной дамы!

— Уж поверьте мне на слово, красавчик! — отозвалась Элисон Гросс, довольно причмокнув. — Ведь и я не останусь внакладе! Я верну себе моего возлюбленного Принцерюшика и вновь займу достойное место в его, увы, ветреном сердечке!

— Принцерюш — это хозяин того замка, о котором я вам рассказывал, — пояснил Ян. Хиллари торопливо переводила вслед за ним. — Он — что-то вроде дракона. Он живет в пещерной крепости на вершине горы, куда без крыльев добраться почти невозможно.

— И по-видимому, именно на крыльях этот Принцерюш перенес миссис Гросс сюда и покинул ее, — сказал сэр Годфри.

— Не могу понять, почему он так поступил, — ехидно заметил сэр Оскар, все еще завороженный абсолютным безобразием ведьмы.

— Да потому, что моего Принцерюша околдовали! Эта мерзкая девчонка опутала его своими чарами! — воскликнула Элисон Гросс. — Разве иначе мой возлюбленный дракун совершил бы такое злодейство?! Да и вообще, как вы можете задавать подобные вопросы?!

— Ну ладно, — проворчал сэр Мортимер. — Может, лучше вы продолжите свой рассказ? — Он уже опустил меч и с любопытством приподнял брови.

— У меня есть идея получше! — с воодушевлением сказала ведьма, внезапно вскакивая на ноги. Лохмотья ее затряслись, груди и брюхо запрыгали от волнения. Ян на всякий случай отодвинулся подальше, чтобы Элисон ненароком не раздавила его в лепешку. — Я вам все покажу.

— Покажете?! — удивилась Хиллари. — Что вы имеете в виду?

— Сейчас увидите! — ответила ведьма с загадочной улыбкой на толстых бородавчатых губах. — Вы чужеземцы. Вы не наделены магическими способностями. Впрочем, я чувствую в окрестностях присутствие сильной магии. Ладно, это не важно, объясню по ходу дела. — Пока она говорила, когтистые пальцы ее копошились под изорванным платьем, расстегивая пуговицы. Наконец свет костра озарил ее голое зеленоватое брюхо с огромным пупком-пуговицей. — Мои волшебные таланты не столь уж велики, а бояться их и подавно не стоит, красавчики вы мои! Но, как говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать!

И без лишних слов Элисон запустила правую руку в свой пупок. Послышался чавкающий звук, рука ведьмы погрузилась в ее плоть по самый локоть. Некоторое время Элисон молча шарила пальцами в своих кишках, затем на лице ее появилась недовольная гримаса.

— Проклятие! Куда же эта штуковина запропастилась! — Но тут она просияла. — Ага! Вот ты где, плутовка!

Ведьма стала вытаскивать из живота какой-то предмет.

Рыцарям оставалось лишь глядеть на нее в изумлении. Элисон Гросс извлекла нечто из своей утробы на свет. Эта вещица была влажной и поблескивала в свете костра, а за ней тянулась полоска красной плоти с пульсирующими венами. Ян обратил внимание, что она светилась, как самоцвет, и напоминала моток толстой веревки. Веревка была прозрачная, с молочно-белыми кружащимися внутри вкраплениями.

— Боже мой! — выдохнул сэр Рональд Кроватт. — Что это?

Элисон Гросс с горделивой ухмылкой опустила глаза и окинула диковинный предмет таким взглядом, каким матери смотрят на младенцев, еще связанных с ними пуповиной.

— Да это же моя Хрустальная кишка, голубчик! Что же еще?! Особой силы в ней нет, но я ее люблю. В ней сохраняются образы прошлого, а иногда можно заглянуть и в будущее! Ладно, мальчики мои, давайте посмотрим. Подойдите ближе, она не кусается!

Рыцари с любопытством поднялись и пересели поближе, вытягивая шеи, чтобы разглядеть как можно больше с возможно более далекого расстояния. Ян и Хиллари во все глаза смотрели на сверкающую вещицу. Она действительно напоминала часть толстой кишки, но была целиком и полностью из хрусталя.

— Так, погодите. Мне надо сосредоточиться на воспоминаниях. И тогда вы кое-что увидите, — сказала Элисон Гросс, закрывая глаза.

Стоило ей опустить веки, как молочные вкрапления в хрустале начали сгущаться и приобретать кремовый оттенок.

Стала проявляться картинка. На этой картинке лесная ведьма Элисон нежно прижималась к боку диковинного существа — получеловека-полудракона, вдвое выше ее ростом. На заднем плане виднелись многочисленные сталактиты и сталагмиты: очевидно, эта милая парочка находилась в какой-то пещере.

— Это мы с Принциком, — сказала Элисон Гросс. — Ну разве он у меня не лапочка? — По картине поплыли стилизованные сердечки, а изображение приобрело ядовито-розовый оттенок.

— Чересчур уж большой, — озабоченно пробормотал сэр Мортимер себе в усы.

— Как я была счастлива в его семье! — продолжала Элисон Гросс. — Я вела хозяйство, я помогала повару, мы играли в разные игры... давайте я покажу вам других домочадцев!

Ян зачарованно смотрел на картины, сменяющиеся в хрустале. Какое пестрое сборище существ! Настоящий бестиарий! Ведьма называла их имена, и по мере того как мелькали изображения, Ян продолжал удивляться: как такие разные создания ухитряются жить друг с другом в согласии? Вдобавок здесь столько уродцев!

— И все было замечательно, — подытожила ведьма, — пока не появилась она.

На поверхности Хрустальной кишки возникло лицо, которое Яну Фартингу не суждено было забыть никогда. Длинные белокурые волосы локонами обрамляли безупречно прекрасные щечки и шею, синие глаза восторженно светились.

Ян вздохнул.

— Это она, — подтвердил он. — Все правильно, это и есть Аландра.

Рыцари придвинулись еще ближе: всем им не терпелось увидеть наконец цель своего похода. Они затихли и замерли, ошеломленные красотой принцессы.

Ян вспомнил, как увидел ее в первый раз, когда она мчалась от норхов верхом на своем жеребце. И снова в его ушах зазвенела умопомрачительная, головокружительная мелодия любви.

Годфри подошел к ведьме чуть ли не вплотную, протянул руку и дотронулся до изображения.

— Моя! — прошептал он, и глаза его мечтательно затуманились. — Она моя!

— Что, черт побери, вы себе позволяете?! — взвизгнула Элисон Гросс, подпрыгивая как ужаленная. — Руками не трогать!

Годфри испуганно уставился ведьме в лицо, от которого его отделяло сейчас не больше фута. Мечтательное выражение в его глазах сменилось ужасом. Он отскочил назад, более чем смущенный.

— Да, я понимаю, что прелесть моя не знает границ, — немного ворчливо проговорила Элисон Гросс, — и не хотелось бы мне отвергать такого красавчика, но, пожалуйста, немного терпения, сэр рыцарь!

Хиллари, заметив рассеянное выражение на лице Яна, решила отвлечь его, сменив тему:

— Миссис Гросс... вы говорили, что при помощи вашего волшебного... м-м-м... инструмента можно проникнуть и в будущее. Как вы думаете, нельзя ли увидеть что-нибудь, что ждет нас впереди?

— Извините, милочка, — ответила ведьма, — но сегодня я слегка утомилась. Вы должны понимать, что я перенесла много злоключений. — Она аккуратно смотала кишку, запихнула ее обратно в огромный живот и застегнула пупок на пуговицу. — Возможно, попозже нам удастся что-нибудь узнать. — Ведьма обнажила в улыбке гнилые зубы. — Вы ведь наверняка слыхали о гадании на кофейной гуще, голубушка? Иногда мне удается кое-что прочесть...

— Думаю, мы предпочли бы способ попроще, — перебила ее Хиллари.

Рыцари, похоже, оправились от потрясения. Осознав, что оказались чересчур близко к этому безобразному созданию, они стали торопливо отодвигаться, в спешке натыкаясь друг на друга. Только сэру Годфри удалось подавить в себе отвращение и остаться на месте.

— Прошу вас, миссис Гросс, простите моих людей. Дело в том, что они дали обет целомудрия, — схитрил он с привычным апломбом (от потрясения, вызванного лицезрением Аландры, он уже оправился). — Понимаете, такая очаровательная леди, как вы, вводит их в почти неодолимый соблазн.

Элисон Гросс приосанилась и самодовольно сплюнула комок слизи.

— Ах, понятно. Я так и думала, что здесь что-то эдакое... Понимаю, как трудно устоять перед такой притягательной женщиной, как я, перед такой соблазнительной красотой! Честно говоря, я не представляю, до чего мощное заклятие эта гадкая Аландра наложила на моего возлюбленного Принцерюша, чтобы он выбрал из нас двух ее! Ох, если бы мне только предоставился случай с ней поквитаться!

— Думаю, мы сможем дать вам такую возможность, миссис Гросс, — вкрадчиво отозвался сэр Годфри. — Вы сказали, что ваш друг Принцерюш выгнал вас из замка. Но смогли бы вы вновь отыскать этот замок?

— Да запросто! — Смех Элисон напоминал урчание воды в канализационной трубе.

— Тогда можно не сомневаться, что, вы поможете нам добраться до замка и забрать оттуда вашу соперницу, чтобы чары рассеялись и вы снова заняли подобающее вам место!

— О, какая радость! — воскликнула ведьма. — О, счастливый миг! — Пуская слюни от счастья, она стиснула сэра Годфри в объятиях, прижав его лицо к своим гороподобным грудям. — Как я молилась, чтобы Господь послал мне доблестного рыцаря, который утешит меня в час нужды!

После недолгой, но решительной борьбы сэру Годфри удалось высвободиться.

— Прошу вас, мадам, ни слова об утешении и уж тем более об утехах! Не забывайте, что я тоже дал обет воздержания! — Пытаясь отдышаться, он отступил от ведьмы подальше, чтоб она не схватила его снова. — Если вы желаете принять участие в нашем походе, удержитесь от попыток искушать наше целомудрие!

Ян обратил внимание, что рыцари сдерживаются изо всех сил, чтобы не разразиться хохотом.

— Простите меня, сэр рыцарь, — проговорила Элисон Гросс. — Просто я очень взволновалась, когда поняла, что у меня появилась надежда на возвращение. Но будьте осторожны! Путь нелегкий. Чтобы добраться до твердыни Принцерюша, нужно много сил.

— Наша миссия священна, а силы нам Господь пошлет! Разве я не прав, Ян? — Сэр Годфри подошел к Яну и дружески хлопнул его по спине, отчего тот едва не врезался носом в землю.

— Э-э-э... да, Годфри. Мы должны довести свое дело до конца ради Аландры и Грогшира... да и ради всей нашей земли! — заявил Ян, и Хиллари перевела его слова.

— Верно, а в принцессе Аландре я теперь заинтересован особо. Если б не эти вселенские катаклизмы, она уже сейчас была бы в моих объятиях. — Годфри отвернулся, и на мгновение на его лице проступила настоящая, искренняя нежность. Ян заметил это, и в душе его немедленно зашевелилась симпатия вперемешку с ревностью: с одной стороны, он понимал, какие чувства должны были овладеть рыцарем при виде такой красоты, но с другой стороны, те же самые чувства питал к принцессе он сам.

«Глупый уродец! — тут же обругал он себя. — Разве такая прекрасная принцесса станет на тебя смотреть? Тем более после того, что произошло в нашу первую встречу...»

— Ладно, хватит радоваться, — строго проговорил сэр Годфри. — Надо отдохнуть. Уверен, что после долгих скитаний в лесу вы изрядно устали, миссис Гросс. Но мы вынуждены попросить вас занять место по ветру от нас... ах, я хотел сказать — подальше от нас, чтобы не искушать рыцарей отречься от обета.

— Вы только укажите мне место, где я могу преклонить свои усталые кости, и я буду совершенно счастлива. — Элисон вперевалку поковыляла к костру, остановилась и плюхнулась на землю. — Ах, как славно! Как чудесно снова верить, что я вернусь к моему возлюбленному Принцерюшу!

И тут же раздался ее оглушительный храп.

— Ладно, пусть остается. Как говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло, — пробормотал Годфри. — Ян, честное слово, я тобой горжусь. По-моему, это свет в конце туннеля.

— Да, нам пока везет, — согласился Ян.

— Признаюсь, я слишком взволнован сегодняшними событиями, чтобы уснуть, так что я покараулю первым, — продолжал сэр Годфри. — А вы оба ложитесь спать! Надо как следует отдохнуть.

— Мы постараемся, Годфри, — ответила Хиллари и потащила Яна за собой к спальным мешкам. — Пойдем, Ян. На сегодня с тебя хватит приключений.

Ян Фартинг с готовностью согласился с ней и стал укладываться спать.

Глава 4

Но несмотря на усталость, заснуть Ян Фартинг не мог.

Он лежал в спальном мешке под звездами и лунами в форме игральных костей, чертившими причудливые зигзаги в небе. Все тело его болело и чесалось. Оно просто было не создано для приключений и странствий! Эти кривые ноги и руки, не говоря уже об уродливой физиономии, не годились для священных походов. Господь Бог сотворил Яна для сапожного ремесла, а он нарушил волю Господню и теперь за это страдает.

Ян со стоном перевернулся на другой бок, пытаясь найти удобное положение и избавиться от камней, впивавшихся в усталое тело. Он изо всех сил старался погрузиться в озеро сновидений — ведь сны куда менее фантастичны, чем события, участником которых он стал в последние дни.

— Ян! — окликнули его. — Ян, если ты еще раз заворочаешься или застонешь, придется стукнуть тебя по голове камнем. Другого сонного зелья предложить не могу.

Ян узнал этот голос. Хиллари подчас бывала исключительно деликатна.

— Ага, давай. Может, хоть так мне удастся заснуть, — жалобно отозвался он.

— Ох, Ян! — воскликнула Хиллари, придвигаясь к нему поближе. Он почти не различал ее лица в тусклом лунном свете, но чувствовал ее присутствие, ее теплое дыхание на своем лице и нежный девичий запах ее тела. — Ну что мне с тобой делать? Нам удалось попасть в такие волнующие приключения, ты получил шанс доказать, чего ты стоишь на самом деле, а теперь ведешь себя так, словно мы едем прямиком в ад!

— Верно, здесь — как в аду, Хилли, — прохныкал Ян, позволив себе наконец излить все накопившиеся за день обиды и страхи. — Я просто не создан для такой жизни. Я не гожусь в герои!

— Но ведь у тебя не было выбора! Спи, завтра утром поговорим. — Хиллари отвернулась от него и засопела, притворившись спящей и оставив за собой последнее слово.

Впрочем, Ян все равно не смог бы сказать ей ничего такого, чего она уже не слышала в этот день. По правде говоря, он и сам устал от собственных жалоб и стонов, от своего беспокойства и тревоги. Просто он не мог с собой справиться — точно так же, как не мог сейчас находиться в другом месте. Он — герой поневоле... если вообще можно назвать его героем.

«Не герой, а дурак поневоле! — угрюмо подумал он. — Куда девался внутренний голос из моей головы, который спас меня от норха и помог победить ужасную руку, закрывавшую рыцарям путь в Темный Круг? Когда он мне действительно нужен, сразу куда-то сматывается!»

Некоторое время Ян поразмышлял об этом, а потом решил отыскать этот голос и, закрыв глаза, попытался вызвать зрительный образ... но под закрытыми веками было еще темнее, чем в освещенном светом звезд ночном лесу.

Проклятие! Даже Хиллари, его верная подруга, начала от него уставать! И винить ее было невозможно: ведь Ян постоянно плакался ей в жилетку. Нет, она ни в чем не виновата. Просто надо прекратить все это нытье, поверить ей и внутреннему голосу, поверить самому себе, наконец! Черт побери, она ведь права! Ян понимал, что надо перестать думать о себе как о неудачной коллекции дефектов и недостатков. Все эти разговоры о том, что он якобы соскучился по дому и ремеслу сапожника, были абсолютной чушью. Ремесло это тяжелое, скучное, приносит жалкие гроши. Просто оно досталось Яну по наследству от приемного отца, он слепо перенял его и желает вернуться к нему исключительно по привычке. Да, он действительно круглый болван! Разве другой грогширский парень стал бы отказываться от шанса выбраться из грязи и рискнуть шкурой ради увлекательных приключений?

Кроме того, судя по всему, Ян не тот, кем привык себя считать. И ему надо во что бы то ни стало узнать правду о своем происхождении.

Утешившись тем, что он хотя бы отчасти осмелился взглянуть в глаза реальности, Ян позволил себе расслабиться и уже начал погружаться в сладкое, уютное забытье, как вдруг...

— Ян?

Ян Фартинг тут же проснулся, так и не успев толком задремать.

— Кто... что?.. — заметался он, снова насторожившись. Как ему надоело все время быть начеку!

— Ян! Она очень красивая!

Ян заморгал, узнав голос Хиллари. Он слегка успокоился.

— Хиллари, не валяй дурака. Конечно, она красивая. Она — принцесса. А теперь дай мне немного поспать. Я только-только задремал!

— Ян, ты ведь любишь ее, верно? — В голосе Хиллари слышался упрек. — Ты хочешь, чтобы она стала твоей?

Яну слишком хотелось спать, чтобы тратить силы на вранье.

— Ну, я бы не отказался, — сонно пробормотал он. Маленький кулачок с неожиданной силой врезался ему в плечо.

— Ну ты и мерзавец!

Ян недовольно проворчал:

— Хилли! Прекрати немедленно!

— Вот увидишь, она тебя до добра не доведет, Ян. Попомнишь мои слова!

— Хилли, я не хотел тащиться за ней в такую даль. Ты что, забыла? Я сопротивлялся как мог! Кроме того, этот поход нужен не только для того, чтобы спасти Аландру, но и чтобы спасти Грогшир. Она должна достаться сэру Годфри, он имеет на нее законное право и с магической точки зрения и, скажем так, с эмоциональной. Что это на тебя нашло?

— Не знаю, Ян, — ответила Хиллари, немного поостыв. — Просто я... не знаю, почему-то я разозлилась. Думаю... думаю, ты для меня очень много значишь, а когда я увидела в этой Хрустальной кишке, до чего Аландра красивая, я стала ревновать.

— Ты — мой лучший друг, Хилли. Я о тебе не забуду. Кроме того, тебе не кажется, что принцесса Аландра не для меня?

— Если ты имеешь в виду свою внешность, то ты уже изменился с тех пор, как мы вступили в Темный Круг, Ян. Ты стал стройнее, твое лицо сделалось... правильнее. Что, если ты станешь еще красивее? Что, если ты будешь совершенно неотразимым? Тогда ты просто бросишь меня, и все!

— Брошу тебя?! О чем ты, Хилли?

— Не знаю, Ян. Просто не знаю, что тебе сказать. Ян, ответь, как насчет меня? Ты меня любишь?

— Люблю ли я тебя?.. Ну, не знаю... я не очень-то много об этом раздумывал. Думаю, что да, Хилли. Мы ведь так давно друг друга знаем... и я никогда с тобой не расставался надолго. Как же я мог бы...

— Заткнись, Ян, — перебила его Хиллари, отворачиваясь. — Спи дальше и забудь об этом разговоре.

Ян пожал плечами и последовал ее совету; на сей раз это оказалось гораздо проще.

До него донеслось издали какое-то шуршание, но он решил проигнорировать его.

Глава 5

«…Варвар взмахнул мечом, широкое лезвие которого казалось продолжением могучих мышц его мохнатого предплечья. Глаза сверкнули, когда чародей отчаянно слепил очередной огненный шар из пропитанного серой воздуха и метнул его в Героя Северо-Юга.

Огонь пронесся сквозь раскаленный воздух подобно вопящему в ярости демону. «Йе-э-эх!» — вскричал Конур-Варвар, призывая своего Бога Льдистых Окраин. Он выставил вперед меч и отразил клубок огня, с шипением обратившийся в клочок тумана.

— Ну, Черное Сердце, — проревел он, — пора тебе отведать честного металла!

Каменные мускулы героя повлекли его к облаченному в черные одеяния еретику, и меч обрушился на ослабевшего в неравной схватке колдуна. Брызнули искры. Меч с размаху прорубил синевато-красную ауру и вонзился чародею в плечо.

Черное Сердце взвизгнул. Кровь брызнула фонтаном. Колдун тщетно пытался выдернуть клинок из своей плоти голыми руками...»

— Проклятие! — воскликнул Черный Властитель, отшвыривая зачитанную брошюру в дальний угол комнаты. Она стукнулась о стену и шлепнулась в ящик с книгами, откуда была не так давно извлечена. — Ух, Валтасаровы волы! Ну почему эти фраера всегда побеждают?! — Тоскливо скрипнув диваном, Черный Властитель поднялся и отправился за очередной порцией пива.

Руп Пугар, само собой, отлично знал, что эти книги с мускулистыми героями и живописными монстрами, несмотря на всю свою реалистичность и правдоподобие, под конец всегда съезжают в маразматические фантазии. И все же с тех пор, как он откопал эти книженции в библиотеке, они стали его любимым чтивом. Особенно теперь, когда приходилось убивать время в тесном коконе Снотворного Заклятия, в этой тюрьме в стенах его собственного замка, куда заточил его лорд Моргшвин.

Черный Властитель поскреб свой объемистый живот через майку и фыркнул. «Ну хоть бы разок! — подумал он. — Хоть бы один разок посмотреть мне на такого варвара, если б он по-настоящему столкнулся с кем-то вроде меня!»

Он не сомневался, что эта книга окончится так же, как и все предыдущие. Дочитав последнюю страницу, он прольет пару слезинок по бедняге Черному Сердцу... м-да, эти истории не так уж плохи, если относиться к ним как к трагедиям вроде «Гамлета» или «Царя Эдипа». Да, черт побери! Это и впрямь трагические повести о том, как ошибки, допущенные злодеями, рано или поздно приводят их к гибели. Впрочем, на взгляд Черного Властителя, книжные злодеи были сосунками. Щенками позорными. Если на пути у Рупа Пугара посмеет встать какой-нибудь ублюдок типа всех этих Конуров-Варваров, можете ставить хоть миллион, что Черный Властитель расправится с ним в два счета, и никакой меч этому деловому нахалу не поможет.

Черный Властитель довольно заурчал, открыв холодильник, низкая температура в котором поддерживалась особым заклинанием. Достал длинногорлую бутылку «Будвайзера». Как и книги, пиво он нашел на пустошах Темного Круга. И то, и другое вывалилось из излюбленного мира Черного Властителя. Слуги Пугара натащили ему целую гору ящиков «Будвайзера», и вскоре он всерьез пристрастился к этому напитку. Он в очередной раз порадовался, что сложил пиво на хранение в этой кладовке.

Пугар откупорил бутылку зубами и жадно отхлебнул глоток пенистого питья, обводя взглядом горы бутылок, пищи, книг и всякого хлама, собранного в комнате. «Могло быть и хуже, — подумал он. — Не окажись я здесь взаперти, у меня ушли бы целые годы на то, чтобы рассортировать весь этот скарб». Здесь были коробки, которые вообще еще не открывала рука человеческая. Все это добро свалилось невесть с каких небес.

Среди разнообразных находок были кульман, чемодан, саквояж, картины, корзины, картонки... Прежде, когда Пугар был занят тем, как бы отвоевать весь Темный Круг у другого Черного Властителя, Моргшвина, у него не было времени заниматься всей этой добычей. Но теперь, увы, времени было в избытке. Спасибочки Хырцу!

При мысли о своем бывшем союзнике Пугар яростно хлебнул еще пива. Пена оросила его черную бороду, глаза Властителя свирепо вытаращились, покраснели. Предательство! От одного этого слова у него внутри все переворачивалось и вспыхивало кромешно-мрачным огнем! Этот жалкий червяк его продал! Какой позор, какое бесчестье!

Пугару и Моргшвину потребовалось много лет, чтобы наконец договориться, преодолеть все разногласия, объединиться в борьбе против Светлых Властителей и в конце концов победить их — не силой, так хитростью. Но стоило им справиться со своими врагами, как мерзкий слизняк Моргшвин обрушил на своего союзника сложную сеть заклинаний, загодя припрятанную в замке Пугара, чем едва не уничтожил его. Не подготовь он на всякий случай эту комнату, бежать было бы просто некуда! Правда, чародеи Моргшвина оплели его укрытие сонным заклятием, но внутрь проникнуть они не могли, так же как не могли повлиять на Пугара иными способами. Дело в том, что Пугар хранил в своем убежище некий драгоценный камень, наделенный мощным волшебством. Таким образом, сложилась патовая ситуация. Она сохранялась до тех пор, пока Пугару не удалось собрать радиоустановку, активизировать своего механического двойника, запустить орнитолет с морской пехотой и отправить его на поиски принцессы Аландры. Обнаружив ее, он получил бы власть, достаточную не только для того, чтобы выбраться из своих затруднений, но и для того, чтобы вернуть себе королевство.

Руп Пугар вздохнул. Он плюхнулся в кресло, нагнулся и поднял недочитанную книжку. Глотнув еще пива, он немного подумал и отложил книгу на грязный столик.

Единственная его надежда — компания этих рыцарей-недоносков да еще тот странный паренек. Хорошо, что он сумел им внушить, будто спит заклятым сном... впрочем, черт побери, это почти правда!

Словно прочитав его мысли, на рации загорелась красная лампочка. Приборы громко затрещали. Пугар поднял глаза и обнаружил, что его снова вызывают. Поскольку в лагере путешественников сейчас стояла ночь, Черный Властитель сразу угадал, кому понадобился на сей раз...

Пугар подошел к установке, из которой во все стороны торчали провода, кнопки и шкалы вперемежку с магическими вкраплениями вроде зубов тролля и медузьего камня. Отхлебнув еще пива, Черный Властитель уселся перед единственным доступным ему окном во внешний мир и подключился к чудо-волнам.

Эта процедура состояла из распутывания гибких шлангов, похожих на кишки, прикрепления их к ушам, ко рту и, после быстрой настройки, к глазам. Вокруг стало темно и тихо. Затем до сознания Пугара медленно дошли звуки потрескивающего костра, фырканье лошадей, шелест ветра в ветвях и образ мужского лица, не сводящего с него глаз.

— Еще раз приветствую вас, о ваша Мрачность, — проговорил человек. — Простите, что потревожил ваш сон, но появилось некое обстоятельство, заслуживающее вашего внимания.

— Уф-ф, клянусь блевотиной Зевса! — пробурчал Руп Пугар. — Новость-то хоть хорошая? Сами знаете, сколько крови мне стоит с вами балакать!

— Да, конечно, и я мог бы подождать до утра, но это дело мне хотелось бы обсудить с вами подальше от чужих ушей.

Пугар усмехнулся:

— Вы имеете в виду нашу небольшую сделку, сэр рыцарь?

— Совершенно верно. Я остался на страже, а остальные спят, так что мы можем говорить спокойно.

— Так-так. И что у вас за дела?

— Мы узнали, где находится Аландра, и лесная ведьма ведет нас к ней. Не стану отнимать у вас время рассказом обо всех событиях. Скажу лишь, что с вашей и ее помощью вероятность успешного завершения нашего похода невероятно возросла!

— Кайф!

— А когда мы спасем принцессу, то явимся к вам на помощь... но конечно, это уже — как мы с вами договаривались.

— Угу.

— И как вы пообещали, я должен получить в награду целое королевство.

— Когда Ключ попадет в мои руки — запросто. Что, еще вопросы есть, сэр рыцарь? Мы что, не все детали обсудили?

— Просто я хотел кое в чем удостовериться, лорд Пугар. Прежде с меня довольно было предположений и намеков... но теперь я хотел бы прояснить этот вопрос.

— Да какой вопрос-то? Говори, там видно будет.

— Я хотел бы... — Рыцарь смущенно кашлянул. — Сегодня вечером эта ведьма показала нам изображение принцессы Аландры. Она покорила мое сердце с первого взгляда. Я хочу, чтобы она досталась мне, Руп Пугар! Когда мы ее спасем и когда баланс сил установится в вашу пользу, я хочу жениться на ней. Пока вы не пообещаете мне этого, я не смогу заснуть!

Руп Пугар рассмеялся:

— Всего делов! Ну, вы даете — ерунду такую просить! Да с удовольствием! Не вижу никаких препятствий. Я уж позабочусь насчет Аландры — вы только присягните мне на верность и пообещайте исполнить все мои поручения. Стоит мне получить в руки Ключ, как против меня никто не устоит, понял?

Рыцарь ухмыльнулся:

— Понимаю.

— Остальные нам нужны, чтобы доделать дело. Но в конце пути свободу действий им давать нельзя — только под ногами будут мешаться. А то и хуже.

— Никто из них не дойдет до конца живым, Руп Пугар. Это я вам обещаю. Это совсем нетрудно.

— Ну валяй, тебе и карты в руки! Впрочем, не думаю, что из них хоть один сможет нам всерьез помешать. Разве что тот уродец, блин. Вот кто настоящая гадина, сэр рыцарь. Я это чую даже отсюда, головой, которую вы держите в своих руках.

— Его смерть доставит мне особое удовольствие, лорд Пугар. Но вы говорили, что он может быть полезен...

— Да — пока не скажу, что бесполезен, поняли? Надо присматривать за ним, чтобы не набрал слишком много силы и информации.

— Информации, говорите вы? А не могли бы вы уделить мне часть этой самой информации? Я до сих пор пребываю в неведении относительно сил, действующих в этом мире.

— Всему свое время, сэр рыцарь. Всему свое время. Ладно, я тут устал чего-то, нужно поразмыслить о всяких там проблемах. Покедова. Если завтра голова будет работать как следует, выйду на связь со всей компашкой. Охота потолковать с этой лесной ведьмой.

— Ваше желание — закон для меня, лорд Пугар, — ответил рыцарь.

— Как там остальные, о нашем сговоре не подозревают?

— Нет, лорд Пугар, и ничего не заподозрят. А если я все же замечу подобные подозрения, то позабочусь, чтобы с их носителем произошел несчастный случай.

— Отлично. Вижу, что я сделал мудрый выбор. Ладно, отдыхайте, сэр рыцарь... и не сомневайтесь, успех этого... нашего предприятия... даст вам груды сокровищ и бессмертную славу! Тля буду, если не так!

— Я буду счастлив лишь в том случае, если смогу разделить свои награды с принцессой Аландрой. — Таковы были последние слова рыцаря, перед тем как Пугар отключил связь.

«Безмозглый романтик, — подумал Черный Властитель. — Фраер трехгрошовый».

Он высвободился из проводов и передернулся. Контролировать механическое тело было приятно, но оказаться в отрубленной голове — это совсем другое дело!

Руп Пугар с удовлетворением обвел взглядом свой подвал.

— Это место станет для тебя камерой пыток, Хырц Моргшвин! — провозгласил он. — И я буду упиваться твоими страданиями!

Затем Черный Властитель достал из холодильника новую бутылку пива, устроился в кресле, подобрал книжку и вновь погрузился в чтение.

Глава 6

С рассветом отряд снова тронулся в путь.

Теперь они двигались медленнее, поскольку у лесной ведьмы Элисон Гросс не было лошади, а ни один из рыцарей, ни даже Ян с Хиллари не пожелали взять уродливую и тяжелую спутницу к себе в седло или одолжить ей лошадь. Впрочем, преисполнившись надежды на близость цели и тешась сознанием того, что местонахождение этой цели теперь известно, они были полны энтузиазма и оптимизма.

Это было весьма кстати, поскольку местность становилась все более диковинной и опасной.

Ян сразу заметил, что вокруг почему-то сделалось светлее и с виду спокойнее по мере приближения к месту, которое до метаморфозы было центром Круга. Горы сменились холмами и долинами, унылые пустоши — лесами и лугами. Но легче от этого не становилось, поскольку самый воздух здесь был пропитан чем-то чужим и пугающим. Краски были необычными, запахи отдавали привкусом ожидания — предвкушением чего-то причудливого и странного, что может произойти в любой момент.

В перерывах между чудными происшествиями, случавшимися теперь вокруг с частотой появления сорняков в запущенном огороде, путники по большей части молчали. К счастью, ни одно из этих происшествий не требовало их внимания и участия: в основном это были побочные образы, проецирующиеся из других миров: сатиры, гоняющие нимф, да очертания чужих ландшафтов, проступающие сквозь местный пейзаж. Ян наблюдал за этими образами, как за сценами из праздничных представлений-мистерий, которые он так любил смотреть дома, в Грогшире. Они были наполовину миражами, наполовину — реальностью и казались исполненными глубокого смысла. Но Ян не был уверен, что смысл ему не мерещится, да и постичь его был не в состоянии.

— Не обращайте внимания, — посоветовала Элисон Гросс. — Я и прежде видела немало подобного. Просто здесь воздух еще не улегся после всех потрясений. Бояться нечего! Заглядываете себе в другие миры и наблюдаете за тем, как местная живность привыкает к новому образу жизни, а это, надо вам сказать, не так уж легко!

С этой мыслью Ян был вынужден согласиться. Хотя земля под копытами лошадей выглядела вполне нормально, горизонт по-прежнему завивался в немыслимые кудряшки. Расположение созвездий изменилось, солнце, как ни странно, по-прежнему восходило утром и заходило вечером там, где ему положено... правда, на месте этого бывшего горизонта теперь лишь клубились облака. То же самое творилось с лунами-кубиками, которые непрестанно вращались в небе, разыгрывая вечную партию в кости.

— Беда с этими безумными местами в том, — продолжала Элисон Гросс, — что в них ни складу ни ладу! Сплошная игра случая! Здесь все импортное! Все-все-все сляпано из лоскутков разных вселенных... Какая-то полоумная мозаика, а не мир! Потому-то так трудно сохранить семью, потому-то я так и держалась за моего возлюбленного Принцерюша!

Она вздохнула, но тут же улыбнулась при мысли о том, что возвращается домой и сможет избавиться от ненавистной соперницы.

При дневном свете Элисон Гросс была еще уродливее. Рыцари держались от нее на расстоянии, бдительно поглядывая по сторонам и держа оружие наготове на тот случай, если из кустов выскочит химера, лев, тигр или медведь. Но Ян и Хиллари, которых не смущала отвратительная внешность ведьмы, ехали рядом с ней, желая как можно больше услышать об этих диковинных волшебных краях.

— Не так уж много я знаю, как хотелось бы, — на второй день пути ответила она на прямой вопрос, пожевывая стебель какого-то сорняка, который подобрала на обочине дороги. — Вот, Ян, — проговорила она, вытаскивая изо рта большой обслюнявленный кусок и предлагая его юноше. — Чудная травка! Лечит любые болезни! — Элисон подмигнула Хиллари глазом, опухшим от ячменя. — Я знаю все о растениях, которые водятся в Темном Круге, а это — мое любимое. Не хотите попробовать?

Ян отказался.

— Похоже, вы действительно много знаете об этих местах, миссис Гросс. Даже если вы считаете себя невежественной, мы все равно выиграем, если вы поделитесь с нами вашими знаниями.

Элисон Гросс пожала плечами и снова запихнула стебель себе в рот.

— Возможно, я еще разыщу травку вам по вкусу. — Она сплюнула зеленым соком. — Ну ладно. Что вы хотите узнать?

— Кто такая эта Аландра и почему она так важна? — настойчиво спросила Хиллари.

— Господь меня прибери, если я что-то об этом знаю, милочка, — закашлявшись, ответила Элисон Гросс. — По мне, так она просто дрянная девчонка, каких пруд пруди. С виду она из тех, что готовы развлекать кого попало в свободный вечерок. Но я кое-что чую и слышу и могу сказать наверняка, что в этой мерзкой потаскушке есть какая-то магия. Иначе она не смогла бы украсть у меня Принцерюша!

— Нет, я думаю, Хиллари хотела узнать что-то о прошлом этой принцессы, о Рупе Пугаре и вообще обо всем, что происходит в последнее время в Темном Круге, миссис Гросс.

— О-о-о, эта ужасная голова! — простонала ведьма, передернувшись от омерзения. Наутро после того, как Элисон присоединилась к отряду, она встретилась с головой Пугара лицом к лицу. Черный Властитель был, по-видимому, доволен, что их полку прибыло, но Элисон невзлюбила Пугара с первого взгляда. — От головы без тела добра не жди, попомните мои слова! Впрочем, я слышала о Рупе Пугаре и раньше, и о Хырце Моргшвине тоже слышала. Два сапога пара: оба — Черные Властители, оба много лет сражаются за власть над этой землей. Недавно победили. Но вы правы... в последнее время стало твориться что-то непонятное. — Элисон вздрогнула всем своим массивным телом, ее спутанные космы рассыпались по плечам.

— Вы должны понять, миссис Гросс, — сказал Ян, — что мы с Хиллари до недавних пор жили за пределами Круга. Мы всего лишь обычные люди, а все эти истории о волшебниках и магии для нас просто сказки.

Элисон Гросс понимающе кивнула.

— Конечно... странно это все, — согласилась Хиллари, — но дело вроде бы проясняется... посмотреть, например, что сталось с лунами!

Ян рассеянно покачал головой.

— Домой хочется...

— А я как раз домой и возвращаюсь! — весело воскликнула Элисон Гросс. — Конечно, с вашей любезной помощью. Скажите, — продолжала она, нащупывая под рваным платьем Хрустальную кишку, — не хотели бы вы еще раз взглянуть на мой дом? А может, нам удастся и в будущее заглянуть. Сегодня с утра я отлично сходила по-большому, что предвещает хорошие события!

Ян и Хиллари торопливо заверили ее, что верят на слово предзнаменованиям ее кишечника.

Путники ехали дальше по диковинной земле, полной контрастов и светотеней. Странные видения по-прежнему мелькали в воздухе, словно обрывки снов. Необычные существа то и дело выглядывали из-за деревьев и скал. На отряд они не нападали: метаморфоза, постигшая эти магические края, заставила их на время пренебречь своими обязанностями чудовищ.

Ян постоянно чувствовал то недомогание, то беспокойство, и привести его в норму могла только Хиллари. Время от времени он даже стал уступать свою лошадь Элисон Гросс, поскольку пешком ему было идти легче.

— Помнишь, Хиллари, — сказал он вечером на третий день после встречи с Элисон Гросс, — как мы любили слушать все эти чудные истории об отважных путешественниках и славных рыцарских походах? Но почему-то ни в одной из них не говорилось, как неуютно и тяжело в таких походах.

Голова Яна лежала у Хиллари на коленях. Хиллари наклонилась, взглянула ему в лицо и ответила:

— Но там не говорилось и о том, что в походах легко и уютно, Ян. По-моему, и без слов было понятно, что путешествовать — дело трудное.

— Но, понимаешь, все эти истории... — сказал Ян, взволнованный тем, что ему наконец удается подыскать слова для выражения своих смешанных чувств, — понимаешь, они звучали так прекрасно... даже смерть казалась прекрасной, а боль если и была, то быстро прекращалась. Но в действительности оказывается, что поход — скучное и утомительное занятие! Я даже слышал сегодня, как рыцари жалуются на тяготы пути.

— Думаю, к этому можно привыкнуть, Ян, — возразила Хиллари.

— А ты уже привыкла? — спросил он.

— Я здесь с тобой, Ян. Мы делаем важное, достойное дело. Разве этого недостаточно? — Отсвет костра озарил ее лицо и рыжие волосы; сейчас она казалась старше своего возраста. — Или тебе кто-то пообещал, что твой жизненный путь будет усыпан лепестками роз? По-моему, Ян, ты должен только благодарить судьбу!

— Благодарить?! Ты что, с ума сошла, Хилли? Мы в самом центре этого дьявольского Темного Круга! Наш родной Грогшир превратился в черт знает что! За что же мне быть благодарным?!

Хиллари улыбнулась:

— За то, что у нас есть цель. У нас есть миссия, Ян. Нам есть к чему стремиться, впереди нас ждет нечто ценное, правильное и... ну, доброе. Наша жизнь обрела смысл. — Она ласково провела пальцами по его волосам. — Кроме того, я рядом с тобой, дурачок. Как же мне не благодарить судьбу? Не спорю, я тоже скучаю по уюту и удобствам. Я скучаю по маме, отцу и своему дому. Я устала путешествовать, а до принцессы Аландры мне и вовсе нет дела. Но все равно я не считаю себя несчастной. И мне кажется, что ты придаешь своим жалобам слишком много значения!

— Ну, мне есть на что жаловаться, — заметил Ян.

— Если тебя интересует мое мнение, Ян Фартинг, то, по-моему, это просто дурная привычка. Тебе нравится слушать собственное нытье. Иди-ка ложись спать, иначе завтра мне придется выслушивать, как ты устал.

Ян неохотно поднялся и поплелся к своему спальному мешку.

Когда он уже начинал засыпать, Хиллари сказала:

— Между прочим, Ян... только не смей задирать нос! Ты действительно меняешься.

— М-м-м... О чем ты, Хилли? — пробормотал Ян, раздраженный, что его отвлекают от погружения в дрему.

— Возможно, здесь замешано какое-то волшебство, Ян... точно не знаю, — тихо ответила Хиллари. — Но поверь, твои черты лица становятся более правильными. И тело — стройнее. И прочие мелочи... Похоже... ну, мне кажется, что отправиться в этот поход тебе было предназначено самой судьбой. И чем ближе ты подходишь к тому месту, где тебе положено быть, тем красивее ты становишься. Ты ведь всегда хотел быть похожим на других людей, Ян. Так что подумай об этом. Возможно, когда все это кончится, твоя мечта исполнится.

— Ага, как же! И рак на горе свистнет, — проворчал Ян.

Но сердце его радостно забилось. Неужели он, Ян Фартинг, сможет стать красивым? Возможно ли это? Надо признать, что рыцари, во всяком случае, стали лучше понимать его речь. Не исключено, что Хиллари права, хотя все это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Кроме того, такие мысли пугали его. Почему-то они были страшнее любых приключений, которые встретились ему на пути в этом походе.

Ян Фартинг будет стройным, избавится от колченогости и горба, от уродливой физиономии и шишек на голове, может быть, даже станет немного выше ростом...

Удивительно, невероятно и страшно подумать!

Он не мог долго размышлять на эту тему, она была чересчур мучительной для него. Ян Фартинг изменится? Станет настоящим героем?!

Нет, это просто чушь. Такого просто не может быть. Ян Фартинг — дурак, калека и ошибка Господа Бога. Такова его роль в этой жизни. Приемные родители учили его, что каждый человек должен найти свое место в мироустройстве, исполнять свой долг и не поддаваться на соблазны дьявола...

Дьявол... В последнее время Ян нечасто задумывался о дьяволе: у него было слишком много других, более насущных забот. Но сейчас образ надменного мятежника, изгнанного с Небес, целиком поглотил его воображение. Впервые за все время Яну подумалось, что, позволив всем этим невероятным событиям управлять его жизнью, он поддался какому-то соблазну. Темный Круг, безусловно, так и кишел демонами. Ян видел их жуткие морды в туманных картинах миражей и представлял себе, как они заглядывают в его мысли и смеются над этим ничтожеством и убожеством, которое они, эти прислужники самого Сатаны, поглотят при первом же удобном случае.

Что, если это и есть разгадка всех безумных событий последних дней? Что, если все это — часть сатанинских планов... Конец света?

Но эта мысль ничего не объясняла и лишь повергала Яна в смущение. Дело в том, что, вопреки религиозному воспитанию, которое он получил в Грогшире с малолетства, все, что Ян видел, слышал и испытывал за свою жизнь, никоим образом не вязалось с католической картиной мира.

Впрочем, возможно, его разум был чересчур ограничен, чтобы постичь всю эту премудрость. Где-то в глубине его души, за всем этим смущением и растерянностью, робко теплилась искорка осознания: замысел Господа должен осуществиться!

«Господи! — взмолился про себя Ян Фартинг, чтобы хоть как-то успокоиться и задремать. — Помоги мне избавиться от всех этих напастей, помоги вернуться в мою уютную сапожную мастерскую, и я никогда впредь не совершу подобной ошибки!»

Но в ответ ему раздался тихий, едва различимый шепот, чрезвычайно напоминающий собственный голос Яна:

— Заткнись и спи! Будешь думать дальше — начнется размягчение мозгов.

Глава 7

Хотя по сторонам от дороги, по которой направили путников Эдисон Гросс и Руп Пугар, опасности и ужасы попадались на каждом шагу, первое приключение, потребовавшее от рыцарей проявить боевую готовность, произошло только наутро четвертого дня.

В конечном итоге это приключение оказалось до невозможности гадким.

Небеса, похоже, начинали успокаиваться, причудливая игра светотеней и звуков сходила на нет, диковинные существа встречались все реже: казалось, местные обитатели поняли, что жизнь продолжается, несмотря на потрясшие всех перемены.

Птицы заливались веселым щебетом, в воздухе разлилась весенняя свежесть, присутствие магии уже не так сильно обременяло путников. Настроение рыцарей существенно приподнялось. Они позавтракали, перебрасываясь шутками, оседлали отдохнувших за ночь лошадей и пустились навстречу своей судьбе.

Хиллари приободрилась настолько, что даже принялась напевать песенку; Элисон Гросс стала подтягивать ей, добавляя собственные слова. Даже Пугар, когда его вызвали в очередной раз, по-видимому, пребывал в хорошем расположении духа. Правда, слова он выговаривал не очень четко, словно находился в подпитии, а фразы перемежал икотой и рыгающими звуками, заверяя собеседников, что это всего лишь помехи в магических волнах.

Только Ян все никак не мог избавиться от беспокойства. Впрочем, он всегда о чем-то тревожился, поэтому рыцари лишь подняли его на смех, когда он поделился с ними своими дурными предчувствиями.

— Какое счастье, что прежде мы тебя не понимали, — сказал сэр Оскар Корноухский и, звякая кольчугой, повернулся к Яну с широкой ухмылкой на своем круглом лице. — Твой корявый череп битком набит пессимизмом, Ян Фартинг! Выше нос, дружище! Лучше подпой своей подружке!

— Вот-вот, — подхватил сэр Мортимер Щитсон, почесывая усы и тоже улыбаясь. — Мы тут с ребятами как раз рассуждали о том, что, помимо славы и всего прочего, в конце этого похода нас ждет целая груда сокровищ. Эта принцесса Аландра наверняка очень богата и вознаградит наши старания по заслугам!

— Верно! — согласился сэр Годфри, хотя глаза его как-то странно блеснули. — Ибо разве такая прекрасная дева может оказаться скупой? Но щедрее всех буду вознагражден я, ибо я буду главным ее спасителем, если, конечно, Ян не помешает! — Рыцарь бросил на Яна взгляд, полный ревнивой ярости, и Яну в его угрюмом настроении вдруг почудилось, что Годфри не шутит.

— Чушь и бред! — бодро провозгласила Хиллари, смерив рыцаря испепеляющим взглядом. — Не смей винить Яна в том, что он тогда не помог этой принцессе! Неужели ты не понимаешь, Годфри, что, не будь Яна, могло бы произойти что угодно другое! Ведь норхи и так гнались за ней по пятам и уже настигали ее. Неужели ты думаешь, что она успела бы домчаться до Грогшира? И потом, скажи на милость, как бы тебе удалось с ними разделаться в одиночку? Насколько я понимаю, эти норхи не такие уж слабаки!

— Послушай, девчонка, — проворчал сэр Годфри, — мастер Фартинг уже почти избавился от своего косноязычия, и мы способны понимать, что он говорит, так что в твоих услугах мы уже не нуждаемся. Не забывай об этом и знай свое место!

— Эй, Пинкхэм, на твоем месте я бы попридержал язык, — сказал сэр Оскар. — Думаю, что не ошибусь, если от лица всех рыцарей скажу, что мы успели привязаться к Хиллари. Мы ее полюбили и готовы защитить от любой опасности. Поэтому хоть ты и глава отряда, но не смей угрожать нашим друзьям... особенно когда они говорят разумные вещи! Никто не пытается оспаривать твое право на руку и сердце Аландры Достославной! Так почему же ты заранее пытаешься отстаивать его? Слова малышки Хиллари не могут нанести вреда твоему тщеславию, и не забывай, что для успешного завершения похода тебе нужны все мы до единого.

— Золотые слова! — поддержал Оскара другой рыцарь.

Сэр Годфри еще немного поворчал, но возразить было нечего. Поэтому он лишь надулся, предоставив остальным петь и веселиться.

И в тот момент, когда Хиллари попросила Яна сочинить песню об Элисон Гросс, на дороге у путников встал огромный тролль. Ростом он был в добрых четыре ярда, а тело его было крепким и мускулистым, как у самого могучего рыцаря, но только, естественно, в куда большем масштабе.

Зазвенели мечи, стрелы легли на тетивы арбалетов. Рыцари мгновенно приготовились к сражению.

— Привет вам, храбрые путники! — воскликнул тролль на удивление высоким и писклявым голоском, слегка шепелявя. — Я услышал, как вы поете, и рискнул показаться, чтобы пожелать вам удачи.

— Боже, какая громадина! — пробормотал сэр Рональд Кроватт. — Голиаф ему и в подметки не годится. — Рыцарь поднял арбалет повыше, но сэр Годфри, остановившийся с ним бок о бок, положил руку на плечо рыцаря.

— Опустите оружие, ребята. Давайте послушаем, что хочет сказать нам этот великан.

— Он не великан, а тролль. Да вы только посмотрите на его морду! — сказала Элисон Гросс. — Он уродлив, как Адамов грех! А великаны — смазливые парни.

— Верно, — согласился тролль. — Я действительно тролль, точнее — Дж-Р-Р-Р Троллькиен. — Тролль поклонился церемоннейшим образом, а когда выпрямился, то его морщинистое грубое лицо, покрытое бородавками и кустиками черно-бурой щетины, сморщилось еще пуще от широкой улыбки. — К вашим услугам. Простите меня, любезные путники, что я напугал вас своим неожиданным появлением. Я понимаю, что вид мой внушает тревогу и опасения. Но уверяю вас, что не желаю никому зла. И вообще не вооружен. — В доказательство он развел пустыми шишковатыми ладонями. — Более того, скажу вам честно и откровенно, что у меня нежная и чувствительная душа. Я живу здесь, в глуши, со своей женушкой в небольшом коттедже. Мы не так уж часто общаемся с внешним миром, поэтому события последних нескольких дней чрезвычайно обеспокоили нас. Я рискнул встать у вас на дороге, чтобы спросить: не знаете ли вы, что послужило причиной этой ужасной катастрофы?

Тролль был одет точь-в-точь как деревенский сквайр: рыжеватые вельветовые штаны и жилет и куртка из такого же материала с коричневыми заплатами на локтях. Под тяжелым подбородком тролля красовался огромный красный галстук-бабочка, а в руке у него была трость, с какими сквайры прогуливаются по лугам и рощам. Так что ужас, который навевали его уродливое лицо и лохматая копна волос, смягчался цивилизованным костюмом, скромной и деликатной манерой речи, а также дружелюбной улыбкой. Цветок подсолнуха, торчавший из петлицы, лишний раз подчеркивал благодушие и миролюбие этого создания. Лишь время от времени мелькавшие за губами огромные клыки (в сочетании, естественно, с комплекцией и безобразной внешностью) напоминали о том, что перед ними был все-таки тролль.

По мнению Яна Фартинга, этого парня следовало как можно скорее спровадить в мир иной. Но остальным путникам, за исключением, пожалуй, Элисон Гросс, тролль показался симпатичным.

— Честно говоря, господин Троллькиен, мы бы и сами хотели знать эту самую причину, — ответил сэр Годфри на его вопрос. — Но мы ни в чем толком не уверены, правда, ребята? Кроме того, чтобы обсудить эту проблему с вами подробно, понадобилось бы слишком много времени. Впрочем, могу сказать вам одно, сэр: мы пустились в путь, чтобы навести порядок в мире, а лично я еще и для того, чтобы добыть себе в жены прекрасную деву, руки которой я достоин как самый доблестный из рыцарей.

— Опаньки! Йо-хо-хо! Ура-ура-ур-р-р! Рыцарский поход, настоящий, замечательный поход! — завопил Дж-Р-Р-Р Троллькиен, и толстые узловатые пальцы его принялись взволнованно мять крахмальный воротничок рубашки, извиваясь, словно гусеницы, торопящиеся стать бабочками. — Ох, до чего же мы с женушкой обожаем рыцарские походы! Лет сто назад мы развлекали короля Пеллинора, который все гонялся за своим Зверем Ыкающим. А мой прапрапрапрадед угощал чаем с пирожными самого сэра Галахада, когда он шел на поиски Святого Горшка.

— Вы хотите сказать — Святого Грааля? — поправил его сэр Годфри.

— Нет-нет, то было гораздо позже. Не думаю, что вы слышали историю этого давнего похода. Но какой отличный оказался Горшок! — Большие красноватые глаза тролля внезапно вспыхнули, словно ему в голову пришла замечательная идея. — Скажите мне, добрые люди, вы, наверное, устали? Мой коттедж тут недалеко, за поворотом, рядом с большой поляной. Женушка наверняка печет сейчас огромный пирог, а еще у нас свежие пшеничные лепешки, горячий чай со сливками, масло и джем. Вы просто обязаны заглянуть к нам ненадолго и отдохнуть! Я бы даже пригласил вас остаться на ночлег, но у нас не хватит места для такой большой компании. Однако попить с нами чайку и рассказать о ваших приключениях вы непременно должны! Такие первосортные рыцари заслуживают достойного отдыха среди скитаний и злоключений! Прошу вас, не отказывайтесь!

Вид такого огромного и устрашающего тролля, горевшего желанием сделать путникам что-нибудь приятное, буквально потряс рыцарей. Дж-Р-Р-Р Троллькиен выкатил налитые кровью глаза, жирный подбородок его затрясся, а улыбка, обнажившая на удивление белые зубы, растянулась до самых ушей — больших, остроконечных, порозовевших по краям от возбуждения.

— Что скажете, ребята? — спросил сэр Годфри, обводя взглядом своих спутников. — На мой взгляд, это вполне любезное предложение не менее любезного и гостеприимного хозяина, осознающего благородство и высокую миссию нашего рыцарского похода.

— Да! — согласился сэр Мортимер Щитсон. — От чашки чая я бы не отказался, а от одной мысли о домашней пище у меня начинает урчать в желудке.

Остальные рыцари одобрительно закивали.

— Но откуда нам знать, что этот тролль — мирный тролль? — проворчала Элисон Гросс.

— Разве я попытался требовать с вас плату за проезд по моей дороге? — возразил тролль, не переставая ухмыляться. — Я не пошлинный тролль, мадам, да и вообще во мне нет ни крупицы пошлости. Уверяю вас!

— Кроме пошлинных троллей, есть много других разновидностей, мистер, — возразила ведьма.

— Да, и вы своими глазами убедитесь, что я не тролль-бус, ибо ни бус, ни усов у меня нет и по шумным городским улицам я не езжу. Более того, я не тролль-троечник — мои таланты в полумертвых языках были удостоены великих наград.

— Тогда кто же вы? — сварливым тоном осведомилась Элисон.

— Я тролль-трулляляй, а значит, я тролль, избравший себе достойную роль! — заявил Дж-Р-Р-Р Троллькиен с учтивым поклоном, прижимая шляпу к груди. — Ну же, пойдемте, друзья! Мы с женушкой любим приятное общество.

— Что-то я не уверен, стоит ли нам соглашаться, Годфри, — проговорил Ян, наклонившись к уху предводителя отряда. — Какого черта лезть в логово этого бегемота по доброй воле? Зачем искать приключений себе на задницу?

Тролль нахмурился в первый раз с начала разговора, что придало его физиономии совершенно ужасный вид.

— Зарубите себе на носу, сударь, что я не логовищный тролль! Я ведь уже объяснял вам, что мы с женушкой живем в славном уютном коттедже. — Он снова улыбнулся. — Кстати, джентльмены, я не говорил вам еще, что сам делаю великолепное домашнее вино из ромашек? Это предмет моей заслуженной гордости! Превосходная выпивка! А какая крепость!..

— Вот что я тебе скажу, Ян, — с непреклонной суровостью в голосе произнес Годфри. — Ты со своей подружкой можешь оставаться здесь. Считай, что я не понял ни слова из твоей болтовни. Итак, ведите нас к своему жилищу, мистер Актер... прошу прощения, мистер Тролль, Играющий Роль. Мы с удовольствием попьем чаю с вами и вашей женушкой. Но учтите, у нас мало времени. Скоро нам придется покинуть вас и продолжить наш славный рыцарский поход.

— Ну конечно же, я все понимаю! — в полном восторге пропищал радушный Дж-Р-Р-Р Троллькиен, и жирное брюхо его всколыхнулось, как пудинг. — Мы с женушкой быстро подготовим угощение, можете не сомневаться. — Тролль снова расплылся в улыбке до ушей. — Вот увидите, вы не пожалеете!

— Не знаю, что и думать, Хилли. Как ты считаешь? — спросил Ян, увидев, что тролль повернулся и вприпрыжку двинулся по тропе, сделав рыцарям знак следовать за ним.

У Хиллари заблестели глаза.

— Чай! — жалобно проговорила она. — Пирожные!

Запасы лакомств в их дорожной сумке давно уже исчерпались, и в перерывах между песнями Хиллари то и дело возвращалась к разговорам о сладких бисквитах, конфетах и пирожках.

— И кто знает, какие восхитительные леденцы могут водиться в этой цивилизованной части Темного Круга! — Она говорила с таким энтузиазмом, что можно было подумать, будто отправиться в этот поход ее побудило в первую очередь стремление открыть новые шедевры кулинарного искусства. — Ян, может быть, они даже дадут нам с собой немного на дорожку!

Ян понял, что от нее не добьешься ничего разумного. На сердце у него по-прежнему было тяжело, его мучили дурные предчувствия.

— А что скажете вы, Элисон? — спросил он.

— Не знаю, как вы, мой мальчик, — ответила лесная ведьма, — но я бы следила за этим пакостником в оба. Глаз бы с него не спускала!

И в подтверждение своих слов она достала из кармана маленький перочинный ножик.

Глава 8

Прекрасная принцесса восседала на самоцветном троне в замке, который, в свою очередь, восседал высоко на вершине горы. Это был отнюдь не обычный, а самый настоящий магический замок, казавшийся естественным продолжением голых скал. Его зубчатые башни напоминали вздымающиеся из пола невидимой пещеры сталагмиты, по стенам змеились прожилки обсидиана. Какова была истинная природа создавшей и охранявшей его магии, никто наверняка не знал, но поскольку в Темном Круге все было волшебным, то и этот замок не мог обойтись без чар. Самой же любопытной особенностью этой величественной горной твердыни было полное отсутствие всяких лестниц, ступеней, подъемников, лифтов и вообще каких бы то ни было средств добраться к месту, где она гордо возвышалась над окрестными неприступными скалами.

Однако вернемся к нашей принцессе.

Принцесса Аландра Достославная в действительности была королевой Аландрой Моргшвин, супругой ныне здравствующего Черного Властителя Хырца Моргшвина. Если еще точнее — беглой супругой, о чем с удовольствием рассказывала всем интересующимся долго и подробно. Но все это было уже за плечами, а сейчас Аландра сидела посреди огромного роскошного зала, украшенного канделябрами и гобеленами, факелами и узорными коврами — короче говоря, всеми атрибутами роскоши, которые в те времена были характерны для средневековых магических замков.

Принцесса была на удивление хороша собой. Юность и здоровье так и сияли во всех порах ее сливочно-белой кожи, блестели в синих глазах и белокурых волосах, пульсировали в пышной груди и бедрах, обтянутых атласным платьем. Одним словом, она тоже была наделена всеми достоинствами, необходимыми принцессе гуманоидного типа в местах, где сверхъестественные существа составляют большинство населения.

Но что за принцесса без придворных? Поэтому множество придворных старательно ловили каждое желание Аландры, пока она сидела, читая книгу и держа на коленях пушистого золотистого кота. Трудно себе представить более прекрасную аллегорию безмятежности и покоя!

— О боги! — воскликнула эта образцовейшая из принцесс, громко захлопывая книгу и с отвращением оглядываясь по сторонам. — До чего же мне все надоело!

Испуганный кот, взгвизгнув от неожиданности, вскочил на деревянную спинку трона. Шерсть на его спине встала дыбом, образовав хорошенькую гривку.

— Норхи! — плаксиво пропищал он. — Эти жуткие злобные норхи опять явились за нами?!

— Нарки?! Ты сказал «нарки»? — Из груды лохмотьев на полу рядом с троном показались ноги, руки и большие глаза с неподвижным взглядом. — Тьфу, облом какой! Спасайся кто может! — Костлявое существо бочком забилось в темный угол, цепко прижимая к груди прозрачный пакет с бурьяном.

— Интересно, почему это создание называет себя «гиппи»? — вслух полюбопытствовала Аландра. — С кем, с кем, а с бегемотом этого дохляка не спутаешь!

— Не отвлекайтесь, госпожа! — перебил ее кот Алебастр, украдкой озираясь по сторонам. — Я хочу знать, нашли нас норхи или еще нет?

— Ну что ты, дурачок, конечно, нет! — Аландра поднялась, положила книгу (бестселлер Гарольда Роббинса, обнаружившийся в библиотеке Принцерюша) на плюшевую подушечку и принялась расхаживать взад-вперед по залу. — Для нашего хозяина это стало бы слишком волнующим событием, он просто не смог бы об этом умолчать. Норхи не могут взобраться сюда, а мы не можем спуститься! Мы застряли здесь, и я буквально умираю со скуки!

Кот заметно расслабился. Он спрыгнул со спинки трона и лениво свернулся клубком на подушечке рядом с книгой.

— Не смотрите на меня с таким упреком, о Самоцветная Принцесса Радуги! Я неописуемо счастлив здесь и хочу наслаждаться покоем, по крайней мере до поры до времени. Да, конечно, полагаю, что через годик или около того мне снова захочется пошевелить мозгами и поразмыслить о том, как спуститься вниз и отыскать моего хозяина Кроули Нилрема. Но пока что я чувствую себя в безопасности и совершенно доволен такой жизнью, хотя в ней полным-полно всяческой магии и чародейных штучек. В последнее время все шло кувырком. Мне надо забиться в уголок и прийти в себя. Я получил такую возможность, так зачем же впиваться когтями в Судьбу, когда ей вздумалось приласкать тебя и почесать за ушком?

— Ах, так все пошло кувырком?! — воскликнула Аландра, разворачиваясь и тыкая в кота сломанным ногтем. — Но скажи на милость, кто в этом виноват? Разве не ты испортил эту... как ее?.. Доску-Призрак? Ведь с тебя начались все безобразия, разве не так?

— Я же объяснял вам, что в этом нет моей вины! — начал оправдываться кот. — Я оказался всего лишь пешистой пушкой... бр-р-р... пушистой пешкой! Меня вынудила к этому какая-то другая сила, нечто глубинное, тайное и первозданное. — Кот пару раз лизнул лапу, потянулся и зевнул. — А теперь, если вам не нужна эта подушечка, я, с вашего позволения, вздремну.

Щеки Аландры окрасились нежным румянцем.

— Нет уж, позволь! — взвизгнула она, бросилась к коту и схватила его за шкирку. Гневно встряхнув Алебастра, она швырнула его через всю комнату на стол. Задребезжали тарелки, опрокинулись кубки, вино пролилось, а фрукты рассыпались. Кот проскользил по полированной столешнице до самого края и повис, уцепившись когтями за стол. Зеленовато-коричневые глаза его были полны ужаса.

— Караул! Гадкая, мерзкая принцессишка! — завопил он.

Аландра, тут же пожалев о своем поступке, поспешила ему на помощь. Взяв кота на руки, она ласково прижала его к груди и, не переставая извиняться, понесла обратно к трону.

— Прости меня, милый котик, прости! Ты прав, меня действительно избаловали в детстве и у меня чудовищный характер. Не сердись на меня.

— С вами так же трудно уживаться, как с Кроули Нилремом! — проворчал кот, цепляясь за шелковый рукав ее платья и пытаясь оправиться от испуга. — Но, госпожа, я прощаю вас. У меня нет другого выбора!

— Конечно, нет! Меня же просто невозможно не любить! — кокетливо отозвалась Аландра, оставшись весьма довольна собой. — Разве я не прекрасна? Разве я не очаровательна? — Продолжая нежно сжимать в объятиях золотистого кота, она закружилась по комнате в облаке пышных юбок и лент. — О, сколько поклонников у меня было при дворе моего отца! О, скольким надменным юношам я разбила сердце! А какие были балы, какие званые вечера! И танцы, восхитительные танцы!..

Аландра принялась вальсировать, напевая что-то вроде «У Пегги был смешной козел...».

— Госпожа, перестаньте! Пожалуйста... у меня голова кружится! — простонал кот.

Аландра разжала руки.

— Ох, до чего же мне скучно!

Кот шлепнулся на пол и торопливо побежал к трону — там было безопаснее.

— В первый день, когда нас сюда принесли, вы не скучали! — заметил он, снова устраиваясь на подушечке, но время от времени боязливо поглядывая на принцессу. — Помните, как вы сцепились с этой лесной ведьмой? А люди еще говорят, будто мы, коты, устраиваем много шума, когда деремся!

Аландра самодовольно улыбнулась:

— Просто для нас двух дворец был бы маловат. Принцерюш, разумеется, предпочитает мое общество и мои поцелуи. И вообще это ведь всего лишь полоумная бабка, которой дракун вбил в голову, будто из нее выйдет приличная домоправительница.

— И все же на вашем месте я бы держал ухо востро, — предостерег кот. — Не забывайте: она поклялась проделать с вашей головой тот же трюк, что когда-то устроили с головой Иоанна Крестителя.

Аландра с любопытством склонила голову набок.

— Что это значит? Я знаю, что мне присущи некоторые мессианские качества... то есть я, конечно, Ключ и все такое прочее...

— Нет, нет... помните — голова на блюде! — Для наглядности Алебастр провел когтем поперек своего пушистого горла. — Эдакий ростбиф!

— Ах, Саломея! Фи, какая скука! — фыркнула Аландра, раздраженно топнув миниатюрной ножкой. — С этой проблемой мы справимся. Я уверена, что мой герой, сэр Годфри, уже в пути и скоро спасет меня.

— Ш-ш-ш! — прошипел Алебастр. — Упаси Боже Принцерюш услышит! Я в общем-то тоже не прочь выбраться из этого замка, но второй раз падать в Темный Круг головой вниз... бр-р! При моей удачливости я опять приземлюсь на голову тому же норху, это уж точно! — При этом воспоминании кот нервно передернулся.

— Ладно, Алебастр, я тебя ни в чем не виню, — проговорила Аландра, продолжая ходить взад-вперед и не обращая внимания на двух шутов у дальней стены зала, жонглирующих черепами и костями. — Но нужно что-то предпринять, чтобы развеять скуку. Немедленно! Ты не сбегаешь за Принцерюшем? Я не виделась с ним с самого утра. Хочу с ним поговорить!

— Ну почему я?.. — заныл кот. — Вы же знаете, что при виде этого чудища с меня все блохи разбегаются! Точнее, разбегались бы, если б я был блохастым.

Аландра рассеянно помахала рукой.

— Коты быстро находят дорогу. Это всякая собака знает! Кроме того, мне пора посоветоваться с рунами. Пусть придумают, как мне избавиться от скуки.

— Ну хорошо. Я готов на все, лишь бы меня больше не швыряли! — Алебастр спрыгнул с подушечки, грациозно прошелся по ковру и потерся мордой о ноги Аландры в знак кошачьей привязанности. — Ой! Красные башмачки! Они, случайно, не унесут вас обратно в Канзас?

— Не говори глупостей, Тотошка... то есть Алебастр! Это же не сказка, а реальная жизнь! Ну что, отыщешь мне этого проклятого дракуна?

— Вы меня любите, госпожа?

Аландра наклонилась и погладила кота по голове.

— Конечно, люблю, глупый ты мой котик! А теперь иди выполняй мою волю!

Кот золотистой молнией пронесся по залу, прошмыгнув между ног огромной желтой птицы, меланхолично клевавшей кунжутные семечки, и мимо лягушки, игравшей в шашки с существом, похожим на синюю метелку. «Зануды несчастные», — подумала Аландра о придворных, с отвращением качая головой. — Все, на что они способны, — играть в дурацкие игры и распевать считалки. Забавы для сосунков!

Она снова удобно устроилась на троне, который Принцерюш извлек для нее из подвала («А я настаиваю, настаиваю! У каждой принцессы должен быть трон!»), и сняла с пояса кошелек. Ослабив шнурки, стягивавшие мешочек, он заглянула одним глазом в его темные недра.

— Привет, черепушки! Время рок-н-ролла пришло. — И Аландра с силой встряхнула кошелек. Оттуда раздался шум, привычный ропот и ворчание разбуженных сонь. — У меня возникли проблемы, — сообщила принцесса рунам. — Вы, конечно, мне посоветуете потерпеть и поостыть. Так вот — это будет наглость! Так что валяйте что-нибудь пооригинальнее!

Аландра вытащила из кошелька один плоский камешек и по отметинам на нем тут же узнала Орату, часто выступавшую глашатаем всей компании. Принцесса поднесла руну к уху.

— Вы совершенно правы, ваше величество, — согласилась руна чистым, хорошо поставленным контральто. — Но вы буквально не даете нам ни минуты покоя! Мы стали раздражительными и нервными! Мы на грани срыва! Мы не созданы для приключений! Меня преследует предчувствие, что мои знаки вконец сотрутся!

— Если вы не образумитесь, Ората, — сказала Аландра, — я нарисую у вас на обороте крестики и нолики и буду играть вами в шашки!

Руна вздохнула:

— Что ж, ваше величество, чего вы от нас хотите на сей раз?

— Я скучаю, Ората. Я хочу знать, как рассеять скуку.

— Да, это вполне понятно, ваше величество.

— Вы еще не придумали, как мне выбраться отсюда? — спросила Аландра.

— Мы следим за всеми потоками сил, госпожа, как и обещали. Но беспорядки еще не улеглись окончательно, и в будущее заглянуть мы не способны. — Внезапно мешочек вздрогнул, и камешки шумно затарахтели. — Ой, похоже, они хотят что-то сказать мне. Если вы не возражаете, ваше величество...

Аландра бросила Орату обратно в кошелек и стала ждать. Эти руны она собирала в течение десяти лет, пока длилась Охота за Сокровищами — программа, которую ее отец с придворными чародеями разработали для развития ее способностей. Время от времени Аландре преподносили шифрованные карты, загадки и притчи, разгадав которые, она находила очередную руну, спрятанную в замке или в его окрестностях. Это была замечательная игра, и когда Аландре в ее пятнадцатый день рождения сообщили, что все руны найдены, она даже расстроилась. Но придворные колдуны, пробормотав над камешками соответствующие заклинания, превратили их в оракулов, которые впоследствии не раз помогали ей справляться с затруднительными ситуациями. Аландра не всегда следовала их советам, но после того как Черный Властитель Хырц Моргшвин захватил ее в плен, ей ничего не оставалось, как полагаться на твердокаменные прорицания этих ясновидиц. Прогнозы не подводили — покамест не началась вся эта кутерьма с неудачным побегом.

С того злосчастного мига предсказания рун, и прежде не отличавшиеся хрустальной ясностью, делались все туманнее и причудливее.

Аландра дождалась, пока бормотание в мешочке затихнет, и снова запустила руку внутрь. В ее ладонь снова скользнула Ората.

— Миледи! — возвестила руна. — Мы подвергли ситуацию коренному пересмотру, и мои подруги просят у вас содействия. Надо припомнить события недавнего прошлого. Не будете ли вы так любезны приложить наш кошелек к своему левому виску, закрыть глаза и вспомнить, что происходило в тот день, когда дракун принес сюда вас и вашего кота?

Аландра пожала плечами.

— Ну ладно. — Сейчас годилось любое средство, чтобы рассеять скуку! Закрыв глаза, она почти сразу почувствовала, как ее сознание ускользает в прошлое.

— Припомните, как Принцерюш принес вас сюда, — настаивала Ората.

И Аландра стала припоминать.

— Не бросайте меня! — кричал кот, изо всех сил впиваясь когтями в Аландрино платье. — Ох, только не бросайте меня, пожалуйста, госпожа!

Широкие кожистые крылья хлопали у принцессы над головой. Она потихоньку возвращалась к действительности. Сильные руки — наполовину человеческие, наполовину драконьи — крепко прижимали ее к широкой груди, облаченной в жилет. Лицо, отчасти также наделенное человеческими чертами, горделиво рассекало воздух, словно фигура на носу корабля викингов — туман над северным морем.

Той частью сознания, которая сейчас лишь наблюдала за происходящим, а не переживала его заново, Аландра поняла, что вновь переживает произошедшее спустя пару минут после того, как дракун унес ее от стражей-норхов, Гробоноса и Грызноклыка, которые должны были доставить ее обратно к Хырцу Моргшвину в королевство Тусклоземья. Она услышала свой собственный голос:

— Котик, я отлично понимаю, каково тебе!

Над головами кота и принцессы пророкотал низкий голос дракуна:

— Не тревожьтесь, о принцесса! Прекрасной девственнице нечего страшиться в моих руках! Думаю, что ваш кот так же целомудрен, как и вы.

— Ох, черт побери! — прошептал Алебастр. — Мы попались. Похоже, мы — в глубокой заднице.

Но на самом деле они были не глубоко, а высоко-высоко над землей, среди облаков, и не будь Аландра так перепугана, ее взор наверняка порадовала бы живописная панорама. Внизу и вверху вились и кудрявились, заплетаясь причудливыми узлами, фрагменты того, что когда-то было плоской страной Темного Круга и ее окрестностями. Казалось, будто шутник-художник, раскроив свою картину на полоски, развесил их в пустоте среди туч. Дракун перелетел пропасть между двумя полосками ленты Мёбиуса. Над головами путников навис перевернутый горный хребет — навис безо всякой для них опасности, ибо сила тяготения на удивление быстро приспособилась к новой ситуации.

Аландра закрыла глаза, чтобы отделаться от головокружения. Должно быть, руны немного сжали время, поскольку, когда она открыла глаза снова, всего пару секунд спустя, горы были уже значительно ближе. Еще один скачок времени — и дракун уже пролетал между горными пиками, иногда торчавшими так близко друг к другу, что Аландра вжимала голову в плечи, чтобы не зацепиться волосами за скалу.

— Вот, дорогая, — проговорил дракун, — это и есть твой новый дом. — Сняв руку с плеча принцессы, он указал в нужном направлении. Аландра начала соскальзывать вниз, холодный ветер ударил ей в лицо, она завизжала. — Ой-ей-ей! — огорченно воскликнул дракун. — Прости меня, дорогая! — Он подхватил принцессу и кота. — Знаете, всегда теряю голову от восхищения, когда вижу мою твердыню.

Слова ответа застряли у Аландры в горле. Дракун круто спикировал и, хлопая крыльями, стал приближаться к горному замку на головокружительной скорости.

— Ой, не могу больше смотреть! — заорал Алебастр. Но Аландра, наоборот, от ужаса разучилась жмуриться. А стены замка надвигались все ближе и ближе. Затем дракун, на миг зависнув в воздухе, камнем устремился вниз. Платье Аландры затрещало по швам. Алебастр, вопя и корчась, закувыркался в воздухе, но сумел-таки приземлиться на все четыре лапы. В ужасе кот опрометью бросился через двор к воротам... но на пути у него встало какое-то огромное существо, заполнившее своей тушей весь дверной проем. С новым воплем, уже не таким пронзительным, Алебастр ринулся обратно и прыгнул Аландре на руки.

— Ты как раз вовремя, милый котик, — сказала она, прижимая кота к груди. — Знаешь, платье порвалось, и мое целомудрие под угрозой.

Кот не мог пошевелить языком: его слишком вывело из себя столкновение с дверным существом.

— Добро пожаловать в Многоскальную Твердыню, дорогие гости, — сказал дракун Принцерюш. — Чувствуйте себя как дома. Думаю, что вы задержитесь здесь очень и очень надолго, так что привыкайте — теперь вы члены моей семьи. — Дракун оправил свой гофрированный плащ, из-под которого торчали большие крылья. — О, вижу, нас уже встречают.

Существо, до последней секунды так и стоявшее в дверном проеме, выступило из тени и двинулось навстречу им. Такой безобразной женщины Аландре еще не доводилось видеть.

— Элисон, дорогая, — обратился к ней дракун, небрежно отряхивая с плеч дорожную пыль. — Погляди только, кого я нашел! Я принес еще одну хорошенькую девушку, которая составит тебе компанию, а в придачу — ее кота.

— Это — хорошенькая девушка?! — возмутилась Аландра. — Ты только не обижайся, Принцик, но, на мой взгляд, это форменная лесная ведьма!

Дракун смущенно сморгнул.

— Элисон, дорогая, ты мне об этом никогда не говорила. Это правда?

Ведьма сделала шаг вперед, уткнувшись грудями-арбузами прямо в талию дракуну.

— Ну, Принцик, дело же не в имени, а в сути!

— Как дерьмо ни назови — вонять не перестанет, — пробормотала Аландра.

Ведьма смерила принцессу убийственным взглядом.

— Кто это, Принцерюш?

Как только Принцерюш объяснил, ведьма визгливо запричитала:

— Тебе, значит, нужна принцесса-девственница? Для поцелуев? Ах ты, негодяй! Изменщик! Двоеженец! Зачем тебе девственная принцесса, когда у тебя есть я?!

Прочие обитатели замка высыпали во двор и с интересом наблюдали за происходящим. Среди них была парочка гномов, парочка эльфов, кентавр и целая куча маленьких дракунчиков. Все смотрели на Аландру как завороженные. Они подошли к ней так близко, как только осмелились.

— Не понимаю, от меня что, как-то по-особенному пахнет? — шепотом осведомилась Аландра у Алебастра.

— Должно быть, все дело в вашей магии, госпожа. А может быть, они просто никогда не видели такой красавицы.

Принцерюш и ведьма еще немного попрепирались, и наконец дракун повернулся к Аландре.

— Элисон, неужели ты думаешь, что я по доброй воле откажусь от такого лакомого кусочка? Я уверен, что ты быстро привыкнешь к ее присутствию. Ведь с другими членами семьи ты уживаешься легко!

— Черт побери, в твоей жизни должна быть только одна прекрасная дама! — воскликнула Элисон Гросс. — И это я! — Ведьма бросила на Аландру полный презрения взгляд и сморщила свой толстый висячий нос. — И потом, от нее так и несет паршивой магией. Дрянь, а не магия, попомнишь мои слова! — Элисон вцепилась в свое дрожащее, как желе, брюхо. — Неудивительно, что у меня все нутро взбесилось. Все из-за этой бесовки! Выгони ее ко всем чертям, Принцерюш! Пусть убирается!

Дракун окинул Аландру задумчиво-рассеянным взглядом.

— Отлично! — воскликнула Аландра. — Отнеси меня в Грогшир. Я не хочу вносить раздоры в твою семью.

— Не могу, дорогая, поверь мне, — возразил дракун. — Ты покорила мое сердце, и я хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной и осыпала меня поцелуями...

Ведьма запрыгала вокруг Принцерюша, пронзительно визжа:

— Ох, сгубит она тебя, Принцерюш! Или не веришь? Нутром чую, тебя погубит! — Элисон расстегнула блузку и засунула руку под одежду. — Хочешь сам посмотреть?

— Ну и ну, — пробормотал Алебастр. — Похоже, она говорит совершенно буквально. Прошу прощения, но меня сейчас стошнит.

Ведьма тем временем вытащила наружу длинную кишку, имевшую на конце этакое расширение — луковицеобразную опухоль, сверкающую неземным светом. Внутри опухоли замелькали какие-то светящиеся фигурки.

* * *

В голове Аландры прозвучал голос:

— Вот мы и нашли, что нам нужно, миледи. Смотрите внимательно.

Ход воспоминаний замедлился. Голос Ораты продолжал:

— Смотрите, что возникнет внутри Хрустальной кишки. Именно это мы ищем, миледи.

Хрустальная кишка увеличивалась и увеличивалась, пока не заняла все поле зрения принцессы. Ората была права: внутри плясали какие-то движущиеся картинки. Сперва появились изображения Принцерюша и членов его семьи, особо внушительное место среди которых занимала сама лесная ведьма. Затем Аландра увидела овальное зеркало в раме стиля рококо, похожей на золотой свиток, а в зеркале отражалась... она сама! Далее появилось изображение отряда рыцарей, скачущих по полю. «Мои спасители! — подумала Аландра, увидев затем, как те же самые рыцари идут по залам замка, куда принес ее дракун. Один из них был нечеловечески красив... — Безусловно, это он! Он, Годфри Пинкхэм, мой герой!»

Но минутку... стоп... нет, это невозможно! Однако отрицать это было бы еще невозможнее. Среди рыцарей Аландра узнала того самого уродца, который помешал ей бежать! Уф-ф! А визуальная начинка Хрустальной кишки тем временем менялась с головокружительной быстротой. Вновь зазвучали голоса.

— Вот видишь, Принцерюш? Эта девка тебя до добра не доведет! Рыцари в лепешку разобьются, чтобы отобрать ее у тебя! — твердила ведьма.

— Да, норхи тоже готовы были пойти на все, — заметил дракун. — Но ты же знаешь, Элисон, этот замок не так просто взять штурмом! Гора очень крутая, а замковые укрепления выдержат натиск целой армии, не то что этой жалкой горстки разбойников! Ты только посмотри, какая она красавица! — Взгляд дракуна мечтательно затуманился. — Разве она не стоит того, чтобы побороться за нее, сразиться за возможность хотя бы недолго побыть рядом с ней? Нет, Элисон, она останется здесь, и это — мое последнее слово.

— Она или я — выбирай! — взвизгнула ведьма.

«Недурная мысль», — подумала Аландра, бочком придвигаясь к Принцерюшу.

— Если эта леди недовольна моим присутствием здесь, о мой возлюбленный дракун, то я тоже буду чувствовать себя несчастной.

Мгновенно расправив крылья, дракун поднялся в воздух, ухватил когтями ведьму и оторвал ее от земли.

— По-моему, Элисон, тебе пора навестить своих родичей в далеком темном лесу.

— Принцерюш! — завопила ведьма. — Как ты смеешь?!

— О, думаю, ты без труда отыщешь дорогу домой, моя милая, — донесся до принцессы и кота его затихающий вдали голос. — Тебе нужно время, чтобы подумать над своим поведением.

— А что будет со мной? — крикнула ему вдогонку Аландра.

— Слуги покажут тебе покои, где ты будешь жить, — ответил дракун и скрылся в сумраке, унося в когтях воющую от обиды ведьму.

— Вот так-то! — заявила Ората. — По-моему, вполне достаточно. — Перед глазами Аландры вновь появился тронный зал. — Вы все видели, миледи? Ваши спасители уже близко. Потерпите еще чуть-чуть.

— Это зеркало... — замирающим голосом проговорила Аландра. — Что значит это зеркало?

— Зеркало? О... наверняка эта ведьма очень ценила его... Эту картинку она долго смаковала. — Руна хихикнула.

— Значит, это зеркало принадлежало ей! — подытожила Аландра. — До чего же красивенькая штучка... Оно должно стать моим! Руны, вы мне поможете! Чем еще рассеять скуку, как не Охотой за Сокровищами? Вот этим-то я и займусь.

Именно этот патетический момент Алебастр выбрал для возвращения в зал. Он процокал коготками по мозаичному полу и прыгнул принцессе на колени.

— Я нашел его, госпожа, — запыхавшись, сообщил кот. — Он сейчас придет. Ой, в награду за труды мне приготовили что-то вкусненькое! — закатив глаза от восторга, пропищал Алебастр. Он выхватил камешек из пальцев принцессы и проглотил его.

— Алебастр! Это же моя руна!

— Ох, прошу прощения... Признаться, она и впрямь тяжеловата для моего нежного желудка. — Изнутри кота раздался гневный голосок. Руны, оставшиеся в кошельке, нервно затарахтели, озабоченные судьбой своей подружки. Алебастр величаво приподнял правую переднюю лапу и обратился к собственному животу: — Не волнуйся, малютка. Последние несколько дней я трудился над очередным волосяным шариком. Просто ухватись за него, и я выпущу тебя наружу.

— Только не у меня на коленях, пожалуйста! — предупредила Аландра, с отвращением отпихивая от себя кота. Подняв глаза, она увидела, что Принцерюш уже входит в зал.

Все комнаты, залы и дверные проемы в Многоскальной Твердыне были достаточно велики, чтобы дракун не испытывал никаких затруднений. И все же, чтобы пройти в дверь, Принцерюшу пришлось сложить крылья. Алебастр, по-видимому, оторвал его от ученых занятий, поскольку на дракуне был длинный просторный халат из красно-синего китайского шелка, в зубах у него торчала длинная изогнутая трубка, а на носу красовались очки. Подходя к трону, дракун выпустил клуб дыма и вытащил трубку изо рта.

— Дорогая, ты хотела видеть меня? — спросил он. — Твой кот меня позвал. Ты скучаешь? Может быть, несколько поцелуев помогут рассеять твою скуку, ненасытная моя красавица? — Дракун добродушно хихикнул, весьма довольный собой. — Тебе повезло: я не из тех драконов, что питаются принцессами. По мне, гораздо приятнее холить их и лелеять!

Аландра завязала последний узелок на кошельке с рунами, поднялась и сделала шаг навстречу своему похитителю, соблазнительно приспустив платье с одного плеча. Одна рука ее скользнула под шелковый халат и принялась поглаживать зеленоватое брюхо дракуна. Тот чуть не замурлыкал от блаженства.

— Принцик, котеночек мой, — проворковала Аландра. — Я действительно скучала, но потом придумала, как мне развлечься. Скажи мне, какие комнаты в замке занимала твоя подружка Элисон Гросс?

— М-м-м... Элисон? Зачем тебе это? Тебе нет нужды ревновать.

— О, я знаю! Наклонись ко мне, я прикоснусь губами к твоей щечке!

Дракун повиновался, и Аландра припечатала на его щеку влажный поцелуй. Кожа его была на вкус горьковато-соленой, но назвать ее особенно неприятной Аландра бы не решилась. Дракун, как обычно, принялся закатывать глаза от восторга, дыхание его участилось.

— Мне хотелось бы осмотреть комнаты этой ведьмы, Принцерюш, — сказала Аландра. — Ты не против?

— Почему это я буду против?! Нет, конечно!

Аландра поцеловала его еще раз.

— Ну, так где же они?

Дракун с глупой улыбкой пожал плечами.

— Не знаю. А как насчет другой щечки, любовь моя?

— Как это так — не знаешь?! — возмутилась Аландра.

— Замок большой, и каждый селится там, где захочет. Здесь много туннелей и лестниц, ведущих в самое сердце горы. Когда я подобрал Элисон, я сказал ей, как потом и тебе, что она может выбрать для себя любое местечко, где ей будет удобно жить. Как-то она говорила, что подыскала для себя подходящие покои в подвальной части. Но где именно они находятся, понятия не имею!

Аландра умело скрыла свое разочарование.

— Но ты ведь позволишь мне поискать это место, правда? — И она надолго прильнула губами ко второй щеке безобразной дракуньей физиономии.

— Да, конечно, если ты пообещаешь мне не исчезать слишком надолго, иначе придется посылать за тобой слуг, — сказал дракун, по-видимому, довольный столь мудрым решением проблемы. — Да, полагаю, внизу ты увидишь много всякой всячины, которая поможет тебе развлечься... и тебе станет веселее жить в моем замке.

Аландра попыталась обхватить его шею, насколько хватило длины ее рук.

— О, спасибо тебе, Принцерюш! — В знак благодарности она торопливо чмокнула его еще два раза. — Когда я вернусь, ты получишь еще больше поцелуев!

Дракун рассеянно поплелся обратно в кабинет, а Аландра бросилась к Алебастру, только что выкашлявшему волосяной шарик с Оратой.

Она подхватила руну, обтерла ее тряпочкой и бросила в кошелек, где остальные руны возликовали при виде своей подружки счастливо избавившейся от злоключений.

— Итак, милый котик, мы отправляемся в путь!

— Я предпочел бы вздремнуть, госпожа.

— Нет-нет, пойдем. Котам положено быть любопытными! Пока не явились наши спасители, мы успеем разыскать комнату ведьмы и взять это чудесное зеркало! — воскликнула Аландра, бодро потирая руки. — Охота за Сокровищами! — Она похлопала по кошельку, висевшему на поясе. — Что скажете на это, камешки мои?

Из мешочка раздался писк:

— Только не подпускайте к нам этого кота!

Глава 9

Коттедж, о котором с такой гордостью говорил мистер Дж-Р-Р-Р Троллькиен, при ближайшем рассмотрении оказался похож на крестьянский сарай. Правда, отметил Ян, это жилище обладало всеми существенными атрибутами коттеджа — покосившейся мазаной кровлей, несколькими дымоходами, каменными стенами старинной кладки и круглой деревянной дверью по центру. Но с точки зрения Яна, по размерам до этого гигантского строения коттеджу было далеко.

— Добро пожаловать в «Усадьбу Гас-троллеров»! — провозгласил Дж-Р-Р-Р Троллькиен, с гордостью указывая тросточкой на свой дом. — Мы дали имя этому жилищу в честь одной традиции, неизвестной в этих краях, но весьма распространенной в моем родном мире, по которому мы с женушкой изрядно тоскуем.

— О, значит, вы с другой планеты, сэр? — спросил Оскар Корноухский, который, по наблюдениям Яна, интересовался всякими оккультными вопросами и был среди рыцарей наиболее сведущим в этих материях.

— Да. Увы, мой родной мир безвременно лопнул, — со вздохом ответил тролль. — Но не будем говорить о печальном, джентльмены! Мы достигли моего скромного жилища. Знаете ли вы, господа, сколько всяких неприятностей бывает от замков? Вот именно потому-то я и предпочитаю непритязательный коттедж. Уютный очаг, стакан портвейна, добрая хозяйка и увлекательная книга — что еще нужно от жизни честному троллю?

Коттедж оказался несколько дальше от тропы, чем говорил тролль, но по троллевым меркам расстояния Дж-Р-Р-Р, очевидно, не солгал. Он извинился за то, что не подвез своих гостей на троллейбусе (нелепо хихикнув при этом), но головы рыцарей к этому моменту были битком набиты мыслями о леденцах и прочих вкусностях, так что затянувшаяся прогулка их не смутила.

Тролль подвел компанию к круглой двери коттеджа, тщательно вытер ноги о половичок и посоветовал рыцарям привязать лошадей к кустам возле дома, добавив, что позже вынесет им овса и яблочных огрызков.

— А теперь погодите минутку, друзья, — сказал он, открывая дверь и вглядываясь в полумрак, царивший внутри жилища. — Я войду первым и предупрежу миссис Троллькиен о том, что у нас гости. Моя хозяюшка не любит сюрпризов такого рода, хотя от гостей она просто без ума! — С этими словами тролль протиснулся в дверь и исчез.

— Что-то мне не хочется туда идти! — попятившись, воскликнул Ян.

— Ох, Ян, — укоризненно сказала Хиллари. — Ты просто плохо разбираешься в жизни. Я сроду не видела более кроткого создания, чем этот тролль!

— Послушай-ка, Ян, мальчик мой, — вкрадчиво обратился к нему Годфри Пинкхэм. — Оружие у нас при себе. Мозги и сила — тоже. Выше нос, приятель! Carpe diem! Лови момент!

Но по поводу ловли и ловушек у Яна в тот момент было свое, глубоко личное мнение. Ему крайне не нравилась эта затея. Как только у рыцарей хватает духу спокойно входить в логово чудовища, даже если оно само пригласило их на чай? Тоже мне, «выше нос», ха! Главное, чтобы нос тебе не откусили, — таково было первое житейское правило Яна Фартинга. Впрочем, с другой стороны, может, Годфри и прав. Яну следовало собрать в кулак все свое мужество... а что может быть лучше для закалки храбрости, чем чаепитие с троллем?

Из-за двери коттеджа донеслись какие-то резкие выкрики. Затем последовал звон тарелок и сковородок, после чего воцарилась тишина. Секунду спустя на пороге вновь появился Дж-Р-Р-Р Троллькиен. В руке у него была большая свеча, а с виду он казался каким-то взъерошенным.

— Поначалу моя женушка не очень-то обрадовалась вести, что у нас гости, но стоило ей услышать, что вы странствующие рыцари, как все встало на свои места! Так что добро пожаловать, проходите и прошу прощения за этот темный коридор, смотрите себе под ноги. В следующей комнате гораздо светлее.

Звякая кольчугами и оружием, рыцарская компания двинулась вслед за хозяином дома.

Свеча с толстым фитилем, похожая на настоящий факел, осветила картины на стенах. Некоторые из них изображали троллей, но большинство представляли собой довольно-таки замысловатые сцены из жизни святых, виды Голгофы и прочее в том же духе.

— Только не спрашивайте меня, что это такое, друзья мои, — сказал Дж-Р-Р-Р Троллькиен, заметив, что рыцари с любопытством разглядывают картины. — Мы с хозяюшкой повесили их просто ради красоты. Время от времени они попадаются то там, то сям. Иногда выпадает целый дождь из таких штуковин, когда погода стоит хорошая. Некоторые, правда, отсырели, но, если подсушить, они отлично идут на растопку. А те, что нам особенно понравятся, мы оставляем. Вот как раз позавчера попалась занятная картинка: сидит какая-то женщина, улыбается так загадочно, и подпись: «Бедная Лиза»... ну, или что-то в этом роде, не помню точно. — Тролль задул свечу. — Дальше будет светлее.

Прихожая сменилась комнатой с окнами, пропускавшими дневной свет. Пол в комнате был завален грудами всякой всячины, на полках лежали десятки диковинных игрушек. В углу стоял настольный хоккей, рядом с ним — сломанный пульт для видеоигр. Чучела животных валялись вперемешку с обломками мебели, гипсовыми бюстами и выпотрошенными телевизорами.

— Только не спрашивайте меня, что это за хлам, — повторил тролль. — Я иногда собираю его в долине и то, что мне понравится, приношу домой. Впрочем, у вас нет времени осматривать все это, так что следуйте за мной!

Яна так и подмывало потрогать какую-нибудь из этих чудных вещиц. Какая коллекция! Но он удержался от искушения и прошел вслед за остальными в большую комнату, которая, судя по многочисленным шкафчикам, мойкам, кухонным плитам, духовкам и присутствию троллихи в ярком переднике, наверняка служила в этом доме кухней.

— Вот они, дорогая. Видишь, все, как я обещал! — сказал Дж-Р-Р-Р Троллькиен. — Друзья мои, позвольте представить вам мою личную, персональную тролльчиху! Моя супруга, Тучиэнь Троллькиен!

Тролльчиха была примерно на фут ниже ростом своего муженька, но зато ее внешность оказалась еще более гротескной. По части уродства она могла бы затмить даже Элисон Гросс. С ее изрытого оспинами и покрытого клочками щетины лица свисал длинный крючковатый нос, на котором едва держались очки в толстой оправе. Подбородок хозяйки дома, похожий на второй нос, нелепо торчал вперед между щеками, столь пухлыми, что казалось, будто она постоянно на что-то дует. Черные с проседью волосы ее были еще безобразнее и спутаннее, чем у мистера Троллькиена. К своему изумлению, Ян заметил, что в прическе тролльчихи спрятано настоящее птичье гнездо, где сидела малиновка, неустанно выклевывающая из волос хозяйки блох и вшей. Впрочем, одета миссис Троллькиен, как и ее супруг, была вполне респектабельно: юбка и блуза ее были чистыми, отутюженными и накрахмаленными. Портрет этой пародии на домохозяйку довершал передник, на котором была вышита пара сердечек, пронзенных рыболовным крючком, и надпись: «Такую рыбку тролли ловят на блесну».

— Так-так, — сказала тролльчиха басом-профундо, от которого у Яна Фартинга встали дыбом волоски на пальцах ног. — Какие гости к нам пожаловали!

— Странствующие рыцари, дорогая, как я и обещал, — откликнулся ее супруг.

— К вашим услугам, мадам, лучшие странствующие рыцари из ныне здравствующих! — с поклоном заявил сэр Годфри. Затем он указал на Яна Фартинга. — А это наш походный шут, мастер Ян Фартинг. — Далее Годфри одного за другим представил остальных членов отряда. — И наконец, последний и лучший из всех, мадам, — заключил он, — лично я, сэр Годфри Пинкхэм, к вашим услугам.

— Что ж, присаживайтесь за стол, сейчас мы будем пить чай!

Стол был достаточно велик, но лишних стульев не нашлось. Поэтому некоторым рыцарям пришлось потесниться и разделить сиденье с товарищем. Крышка стола при этом оказалась на уровне носа.

— Вот и чудесно. Удобно устроились? — спросил Дж-Р-Р-Р, помогая своей супруге нарезать на ломтики поистине исполинскую ромовую бабу.

Рыцари ответили, что им удобно.

— Кстати, — обратился к хозяину сэр Рональд Кроватт, — вы что-то говорили насчет ромашкового вина. Признаться, у меня немного пересохло в горле!

— О да, разумеется! Найдутся и другие напитки, джентльмены, — ответил тролль. Он бросил ромовую бабу на произвол судьбы и подбежал к шкафчику, топая как слон. В шкафчике стояли десятки бутылок с самыми разнообразными этикетками, среди которых были и «Джек Дэниэлс», и «Джонни Уокер», и «Девар». Звякнуло стекло — это тролль зажал между пальцами сразу пяток бутылок. — Этих милашек я тоже нахожу в полях. Стоит только выйти с утра пораньше. Настоящая горная роса, ха-ха-ха! Крепенькое пойло! — Но увидев на лицах гостей недоуменное выражение, Дж-Р-Р-Р тут же поставил бутылки на место. — А-а-а, похоже, вы, ребята, предпочитаете что-то традиционное! Что ж, отлично. Ромашковое в другой комнате. Сейчас принесу.

От шагов тролля затряслись ножи и ковшики, развешанные по стенам. Гости остались наедине с хозяйкой. Миссис Троллькиен нарезала ромовую бабу до конца, но, так и не подав ее гостям, переметнулась к другому столу и принялась выкладывать тесто для пирога в сковородки. Понять, с чем она собирается печь пироги, пока было невозможно.

— Готовите пироги с дыркой от бублика, миссис Троллькиен? — добродушно поддел ее Годфри Пинкхэм.

— Ничего подобного. Скоро я их начиню, — проворчала тролльчиха. — Сначала духовка должна разогреться, да и тесто пускай слегка усядется.

— К сожалению, мы не можем задержаться надолго.

— Да, жаль, — согласилась миссис Троллькиен и снова погрузилась в неприветливое молчание.

— Да, таковы маленькие радости супружеской жизни, — пробормотал сэр Вильям, ерзая на гигантском стуле, который ему приходилось делить с сэром Стивеном Язычником. — Точь-в-точь моя женушка. А ты еще удивлялся, почему я так рвусь в поход, Пинкхэм!

Пронзительно засвистел вскипевший чайник, и миссис Троллькиен шумно протопала к плите, чтобы снять его. Ян, сидевший вместе с Хиллари на другом стуле, заметил, что глаза сэра Вильяма, еле видные из-под его нависших бровей, следили за хозяйкой с некоторым подозрением.

— Да, Пинкхэм, одно к одному! Точный портрет. Что-то мне эти места не по нраву!

— А вот мне что-то не по нраву твои разговорчики, Мак, — откликнулся Годфри Пинкхэм, подражая брюзгливому голосу этого вечного ворчуна. — Ладно, ребята, сейчас я вам объясню, почему решил принять это приглашение, — прошептал он, пока миссис Троллькиен шумно хлопотала с чайными чашками, блюдечками и прочими аксессуарами для чаепития. — Я слыхал целую кучу сказок о Темном Круге, — продолжал он, не повышая голоса. — И то, что я увидел в этом коттедже, подтверждает общее мнение о том, что тролли — ужасные скопидомы!

— Сокровища! — вскричал Мортимер Щитсон. — Ну конечно! Мы украдем у них сокровища! — Он заметно оживился, глаза его радостно блеснули.

— Нет-нет, замолчи, простофиля! — Сэр Годфри шлепнул его по голове перчаткой. — В конце похода нас и так ждут целые горы сокровищ. — Он наклонился к Элисон Гросс. — Скажите, это правда, что у троллей часто бывают припрятаны всякие любопытные вещицы вроде волшебных колец, талисманов, заколдованных мечей и прочего в таком же духе, что могло бы принести пользу в нашем походе?

— Еще как. У троллей на такую дребедень просто нюх, — ответила Элисон, энергично закивав головой и осыпав стол целым дождем перхоти.

— Но как ты собираешься стащить у него эти штуковины, Годфри? — заинтересовалась Хиллари Булкинс.

— Увидишь, девочка моя, — уклончиво ответил Годфри. — О, вот и наш хозяин вернулся.

Тролль вошел на кухню, обеими руками держа большой керамический кувшин. Звучно выдохнув, он водрузил его на стол.

— Вот и выпивка, джентльмены. Вижу, перед вами уже расставили кубки. Подходите, я буду наливать.

— Ты первый, Ян, — подтолкнул его Годфри. — Тебе срочно надо хлебнуть чего-нибудь покрепче и расслабиться.

Ян скрепя сердце признал про себя, что Годфри впервые не только говорит дело, но и желает ему добра. Яну тяжеловато приходилось в походе без привычных ежедневных двух пинт эля, и ромашковое вино и вправду могло помочь ему успокоиться.

Перед ним на столе действительно стоял превосходный серебряный кубок, украшенный непонятными знаками. Он был большой и тяжелый, но Ян, к своему удовлетворению, заметил, что с каждым днем пребывания в Темном Круге силы его понемногу возрастали, и теперь он мог поднять этот кубок без всяких проблем. Он протянул его троллю, который пришел в еще более радушное расположение духа.

— О, какие щедрые рыцари! Как благородно с их стороны, что они позволили своему шуту первым отведать этот славный напиток! Подставляй кубок, дружище! — И тролль плеснул ему изрядную порцию янтарного пенистого питья. — Давай, красавчик! Пей на здоровье и скажи своим друзьям, как это вкусно!

Дважды упрашивать Яна не пришлось. Он крепко ухватил кубок за ножку, приник губами к холодному металлическому ободку, глотнул. Густая жидкость нектаром оросила его пересохшее горло, утоляя давнюю жажду. Вскоре, правда, Яну пришлось оторваться от кубка, чтобы перевести дух и с удовлетворением обтереть губы. В голове его уже начинало понемногу шуметь, а по всему телу разливалось приятное тепло.

Ян улыбнулся рыцарям и уже собрался было сообщить им, что напиток превосходен, но тут заметил, как пристально все смотрят на него, особенно сэр Годфри.

Только теперь Ян сообразил, почему они предложили ему попробовать вино первым. Осознав собственную тупость, он едва не выплюнул все выпитое назад в кубок. Значит, захотели проверить на нем, не подсовывает ли тролль им отраву! — Ах вы, мерзавцы! — выкрикнул он.

— Прошу прощения? — удивился Дж-Р-Р-Р Троллькиен.

Годфри вскочил из-за стола и похлопал Яна по спине

— Ну-ну, мастер Фартинг, незачем было глотать все залпом! — Рыцарь улыбнулся троллю. — Он говорит: «Зелье-то кусается!»

— Ну разумеется, крепенькое пойло, я же предупреждал. Крепче сидра, — ухмыльнулся тролль.

Ян попытался двинуть Годфри локтем в живот, но рыцарь ловко уклонился от удара.

— Игривый парень, — пояснил он Дж-Р-Р-Ру. — Любит он у нас позабавиться. Пятнашки, салочки, жмурки... ну, понимаете, в общем!

— Хо-хо! — воскликнул тролль. — «Раз, два, три, четыре, пять — я иду искать!» Еще бы я не понимал! Ладно, добрые рыцари, — сказал он, подходя к столу и щедрыми порциями разливая ромашковое по кубкам, — пейте от души. Ваше здоровье!

— И верно, здоровая выпивка! — подхватил Годфри, внимательно вглядевшись в лицо Яна и не обнаружив никаких признаков отравления. — Похоже, мастеру Фартингу от нее уже поздоровилось!

Хиллари Булкинс, подбежавшая к Яну и пришедшая к тому же выводу, тем не менее украдкой пнула Годфри под колено.

— Ну и паршивец же ты, Пинкхэм!

— Уа-уу! — взвыл Годфри и отпустил плечо Яна. Ян, удостоверившись, что не только не отравился, но и чувствует себя превосходно, решил не обращать внимания на обиды и подставил кубок для новой порции.

— Между первой и второй — перерывчик небольшой! — пропищал тролль своим нелепо тоненьким голоском.

Хиллари торопливо отскочила в сторону, чтобы избежать ответного тычка Годфри. Тот погнался было за ней, но передумал и решил утопить обиду в кружке вина. Остальные рыцари тоже оценили преимущество больших кубков над маленькими, заключавшееся в том, что можно пить сразу помногу. Все развеселились и даже принялись спорить друг с другом, кто пойдет за следующей порцией. Дж-Р-Р-Р Троллькиен щедро разливал выпивку из кувшина, казавшегося бездонным. Даже Элисон Гросс присоединилась к компании, шумно глотая вино, кудахча от удовольствия и, по-видимому, отбросив все подозрения.

Но когда веселье было в самом разгаре, Ян Фартинг неожиданно согнулся пополам и схватился руками за живот. Издав булькающий звук и дернувшись пару раз, он повалился на пол и принялся жалобно повизгивать.

Рыцари как по команде в ужасе уставились сперва на него, а затем на свои кубки.

Тело Яна дернулось в очередной судороге... и затряслось от хохота. Он поднялся и вперевалку подошел к троллю, протягивая опустевший кубок. Все покатились со смеху, даже тролль, и развеселая попойка продолжалась. Только Хиллари не стала пить, с отвращением поглядывая на всю эту булькающую, хохочущую и рыгающую компанию.

— Мистер Троллькиен, я полагала, что нас пригласили на чай! — сказала она наконец. — На чай с пирожными!

Дж-Р-Р-Р Троллькиен как раз опустошил свой кубок размером с доброе ведро, и по глазам его было заметно, что он быстро догоняет захмелевших гостей.

— О да, разумеется! Тучиэнь, будь добра, подай юной барышне чаю с пирожными!

Тролль окончательно изгнал из мыслей рыцарей все подозрения насчет яда, запихнув себе в рот целую пригоршню пирожных. Рыцари жадно набросились на угощение.

— Восхитительно! — воскликнул Ян, найдя ромовую бабу не менее пьяной, чем ромашковое. — Как вам удается так вкусно готовить?

— Моя женушка любит экспериментировать, — ответил Дж-Р-Р-Р. — На эту ромовую бабу пошли напитки из бутылок, которые нападали к нам в долину. — Он повернулся к миссис Троллькиен. — Твоя стряпня имеет ошеломительный успех, дорогуша! Все тебя хвалят!

Миссис Троллькиен впервые за все время усмехнулась, обнажив зубы, столь же белоснежные и острые, как и у ее муженька. Затем она снова вернулась к своим пирогам, напевая что-то вполголоса, как осипший фагот.

Ян впервые за много дней почувствовал себя в норме. «Возможно, — подумал он, хлебнув еще настойки, — мы сможем упросить мистера Дж-Р-Р-Р Троллькиена уделить нам из своих запасов бочонок этой чудесной выпивки, и тогда я смогу весь поход не просыхать. Да, вот уж сокровище так сокровище!»

Тролль уже дважды опорожнил свой кубок (кувшин при этом значительно убавил в весе) и теперь с довольным видом покачивался в кресле-качалке, поглаживая огромное брюхо и похрюкивая от блаженства. Годфри Пинкхэм, заметив это, решил перейти от светской беседы к деловому разговору о магических предметах.

— Любезный мистер Троллькиен, мы поражены вашим гостеприимством и радушием! — взволнованным тенорком заявил рыцарь.

Тролль радостно закивал головой, принимая благодарности.

— Я же говорил, что мы с женушкой обожаем кушать ры... тьфу ты... кушать с рыцарями! — Он поднес ко рту кубок и снова опустошил его.

Сэр Годфри торопливо наполнил его снова из пустеющего кувшина.

— Да, и я могу сказать от лица всех здесь присутствующих, что мы просто изумлены восхитительной коллекцией предметов, которые вам удалось собрать! — Он широко взмахнул рукой над головой. — Должно быть, в этом скромном, но счастливом жилище хранятся невообразимые сокровища!

— Ну, так, кое-что имеется, — с застенчивой улыбкой признал тролль.

— Мы должны признаться, что совершенно невежественны в вопросах магии, — продолжал Годфри. — Но волей-неволей нам пришлось оказаться в краях, где без магии нельзя и шагу ступить. Я подумал, мистер Дж-Р-Р-Р Троллькиен, что у вас наверняка найдутся какие-нибудь волшебные предметы, на которые мы могли бы взглянуть, чтобы расширить свои познания в этом вопросе.

Дж-Р-Р-Р Троллькиен заморгал, явно озадаченный этим вопросом.

— Ну, если уж вы сами заговорили об этом, я покажу вам кое-какие вещицы, которые нашел здесь, в окрестностях. Но, по правде говоря, я и сам толком не знаю, для чего они нужны, поэтому трудно сказать, волшебные они или нет.

— Если вас не затруднит, позвольте нам взглянуть на эти вещи. Возможно, мы поможем вам определить, на что они годятся! — предложил Годфри. — Кто знает, может быть, нам уже встречалось нечто подобное!

— Почему нет? — проговорил тролль, обращаясь по большей части к самому себе. — Что в этом плохого? Подождите, сейчас я принесу мою сокровищницу, и мы посмотрим, что к чему.

Тролль с усилием оторвался от кресла и, пошатываясь, вышел за дверь. Ян в перерыве между глотками подошел к миссис Троллькиен, принявшейся резать овощи для своих пирогов. Тролльчиха с удивительным проворством орудовала огромным разделочным ножом. Она молниеносно крошила морковь и картофель, лук и бобы, после чего методично раскладывала их слоями на пироги. Она была так поглощена своим занятием, что не заметила подошедшего Яна и продолжала вполголоса напевать песенку: «Фи, фай, фо, фам! Рыцарный пирог — ням-ням!»

Ян придвинулся ближе и с любопытством заглянул в сковородку. Там не было ни крольчатины, ни дичи, ни какой-либо другой начинки. Интересно, с чем же будут пироги?

— Вы хотите испечь пирог с овощами, миссис Троллькиен? — спросил он, поскольку ромовая баба оказалась поразительно вкусной и Ян решил извлечь из этого бессмысленного похода хоть какую-то пользу в виде кулинарных рецептов. — Никогда не пробовал ничего подобного!

Тролльчиха испуганно подскочила, разделочный нож выпал из ее руки на доску, разрубив одним ударом сразу пять капустных кочанов.

— Ах ты, гадкий тощий коротышка! — взревела она. — Какого дьявола ты суешь свой вонючий нос в троллевы дела? Если ты не уберешься отсюда в два счета, это будет пирог с носом!

Ян на всякий случай прикрыл нос рукой и смущенно попятился.

— А мистер Троллькиен уверял нас, что вы любите странствующих рыцарей! — с обидой заметил он.

На безобразной физиономии тролльчихи проступила слабая улыбка. Шишковатый язык неторопливо облизнул нижнюю губу.

— Я и вправду люблю их, коротышка, когда они знают свое место. А теперь убирайся и не суйся не в свое дело.

Ян, обеспокоенный ее поведением, но по-прежнему оглушенный разгулявшимся по телу спиртным, вернулся к столу, не без удовлетворения заметив, что более дружелюбный обитатель этого дома уже возвращается со своей сокровищницей под мышкой и радушной улыбкой на лице. Он с легкостью нес сундук, который не оторвали бы от пола и двое крепких рыцарей.

— Ну вот, друзья мои, я принес вам сундучок с волшебством. Впрочем, я — коллекционер и подбираю все, что попадается, будь оно волшебное или нет, — проговорил тролль, ставя сундук на пол и смахивая с него пыль и паутину носовым платком. — Вот, к примеру, пару лет назад тут проходила пара странствующих хоботов...

— Хоббитов, дорогой, — поправила его жена, со сноровкой опытной хозяйки очищая картофелину.

— Точно. Звали их, кажется, Бульбо и Вродо, если я не путаю. Так вот, они тут кое-что оставили... одно колечко, славненькое такое, хотя оно мне даже на мизинец не налезет!

— Они были очень хороши! — подтвердила миссис Троллькиен, и в желудке у нее громоподобно заурчало.

— А сколько они историй разных знали! Надо вам сказать, что если б я начал записывать на бумагу все истории, которые слыхал, то стал бы знаменитостью! Представьте себе только: Дж-Р-Р-Р Р. Троллькиен! Звучит, правда?

— Боюсь, мистер Троллькиен, — перебил его Годфри, едва сдерживая нетерпение, — что волшебные кольца и спасение принцесс интересуют нас куда больше, чем ваши литературные успехи!

Тролль приподнял косматые брови.

— О да, разумеется, прошу меня простить, я чересчур увлекся. Вы хотели посмотреть, не найдется ли здесь предмета, который помог бы вам спасти эту леди Аландру и восстановить порядок вещей в мире? — Дж-Р-Р-Р порылся в карманах куртки в поисках ключей к огромному замку, висящему на крышке сундука. — На это может уйти некоторое время. Выпейте еще винца, пока суд да дело!

Рыцари не заставили себя уговаривать и дружно набросились на уполовиненный кувшин. Тролль тем временем подбирал нужный ключ к сундуку.

Наконец, скрипнув петлями, крышка поднялась. Из сундука вырвался сноп сверкающих лучей, несколько искорок упали на пол.

Троллькиен зажмурился и засунул руку в сундук.

— Знаете ли, до сих пор сам не могу привыкнуть к этим чародейским спецэффектам, — пробормотал он, черпая сокровища горстями.

Рыцари придвинулись ближе. Ян вытянул шею, чтобы заглянуть в сундук. Даже Хиллари, остававшаяся прежде тихой и безучастной, наконец заинтересовалась.

Комнату наполнил запах старого кедрового дерева. Троллькиен продолжал рыться в сундуке. Между пальцев его просыпались бриллианты, монеты и кольца. У рыцарей дружно отвисли челюсти и алчно заблестели глаза.

— А вот это тоже волшебное? — спросил Годфри, протягивая руку.

Тролль вежливо накрыл его ладонь своей.

— На вашем месте я был бы поосторожнее, сэр Годфри! С магическими предметами шутить не стоит. Никогда не хватайте их, не подумавши, иначе случится непоправимое. Итак, посмотрим, что же может оказаться полезным для вашего похода...

Звякнул металл, затарахтели камешки. Тролль вытащил из сундука небольшую железную решетку.

— О, вот это! Отличная штука для походного обеда. Святой Гриль. Готовит хот-доги с характерным святым привкусом.

— Ну нет, — возразил Годфри. — Нам нужно что-нибудь более... м-м-м... основательное.

— Хм-м... Так, есть магические мандалы, нервические ожерелья, колоды карт... Объясните-ка получше, что именно вы имеете в виду.

— Как насчет оружия, которое помогает освобождать принцесс? — спросил Годфри.

— Ого! — воскликнул один из рыцарей. — Мы с ребятами тоже возьмем пяток-другой таких игрушек!

— Заткнитесь! — прикрикнул на своих спутников Годфри. — Вы что, не слышали? Сокровища будут после того, как мы освободим Аландру.

— Собирайте сокровища на Небесах, а не на земле! — назидательно сказала Хиллари.

— Скажет тоже! — фыркнул Троллькиен, вынимая из сундука нечто длинное и увесистое. — Так, а это у нас что такое?

Ян увидел, что это моргенштерн — длинный кистень с шипастым наконечником. Таким оружием на турнирах пользовались только самые опытные рыцари, поскольку оно считалось весьма опасным.

— Магическое оружие? — с надеждой спросил Годфри. — А каковы его особые свойства? — Лицо Пинкхэма приобрело какое-то сонно-мечтательное выражение, отчего он утратил немалую толику надменности и стал выглядеть смешнее.

— Хм-м-м... — промычал Троллькиен. — Похоже, тут какая-то руническая надпись на рукоятке. Возможно, это подскажет, как этой штукой пользоваться. — Он приподнялся и нацепил на нос очки. — Так, что у нас тут? Специальное оружие для убийства... ой, не могу разобрать последнее слово!

Сэр Рональд Кроватт взволнованно взмахнул рукой.

— Я немного разбираюсь в рунах! Дайте мне взглянуть!

— Ну разумеется! — Тролль опустил оружие, чтобы рыцарь смог рассмотреть рукоятку.

Сэр Рональд Кроватт подошел к троллю на ногах, заметно искривленных от многолетнего сидения в седле, и с самодовольной улыбкой наклонился к надписи.

— Это оружие особенно полезно для убийства... убийства... — Он вытаращил глаза, потрясенно разинул рот и задрожал мелкой дрожью, потянувшись к рукояти своего меча.

С радостным блеском в глазах Троллькиен молниеносно и беспощадно опустил моргенштерн на голову рыцаря, разнеся ее вдребезги, словно перезрелую тыкву.

Пьяные рыцари, онемев от неожиданности и ужаса, смотрели, как их товарищ без единого стона валится на пол. Уродливая физиономия миссис Троллькиен расплылась от восторга. Она наклонилась, подхватила свежеубитого рыцаря, подтащила его к кухонному столу, как паук — добычу, и тут же принялась нарезать тело на куски.

— Рыцарный пирог! — воскликнула она. — Мой любимый!

Изрядно угнетенные этим зрелищем рыцари повыхватывали мечи из ножен. А Ян Фартинг немедленно бросился к дверям. Комнату заполнил лязг металла. Не успел Ян пробежать и полпути до двери, как споткнулся обо что-то и со стоном шлепнулся на пол.

— Не кладите меня в пирог! — завопил он, чувствуя, что очередной припадок близок. — Терпеть не могу пирогов!

— Ян Фартинг! — истошно завопила Хиллари, перекрыв голосом царивший в комнате шум. — У тебя тоже есть меч! Не оставляй нас! Не бросай меня одну!

Ян поднял глаза на свою подругу и тут же устыдился. Первая паника в его душе слегка улеглась, и он вспомнил, как подвел Аландру и что эта его трусость послужила толчком ко всем последующим злополучным событиям. Разумеется, трусость срабатывала в нем автоматически. Но кроме нее, было что-то еще, и Ян уже доказал это. Так почему же он сейчас пытается сбежать?

Да просто чтобы спасти свою шкуру, вот и все тут! Эти тролли такие огромные!

Троллькиен стоял напротив сбившихся в кучу и сконфуженных рыцарей, держа в руке моргенштерн, словно маэстро перед оркестром, дирижирующий какофонической симфонией. Совершенное им только что убийство оставило его абсолютно невозмутимым. Впрочем, нет: теперь пасть его была полностью разинута, а в ней виднелись длинные и острые клыки, что производило устрашающее впечатление, несмотря на джентльменский наряд Дж-Р-Р-Р-а.

Хмельные рыцари не могли толком держаться на ногах. Они то и дело спотыкались и натыкались друг на друга, пытаясь выстроиться в боевом порядке перед лицом только что обнаружившегося врага.

Дела были плохи, и Ян снова намылился бежать. Но на сей раз путь к отступлению ему закрыла Элисон Гросс, оправившаяся от потрясения и намеревавшаяся сделать то же самое, что и Ян.

Он наткнулся на нее и отлетел назад; только Хиллари помогла ему удержаться на ногах. При виде перепуганной лесной ведьмы, одержимой инстинктом самосохранения, Ян снова взял себя руки. Перед ним стояла пародия на него самого.

Он повернулся к Хиллари, испытующе глядевшей на него и сказал:

— Ты права. — Он начал шарить по карманам в поисках Пера. Пусто!

Тем временем под яростные окрики сэра Годфри оставшиеся в живых рыцари выстроились в жалкое подобие шеренги и ощетинились мечами, словно шипастое морское чудище.

— Ну, держись, тролль! — завопил Годфри. — Сдавайся или умри!

Троллькиен лишь ухмыльнулся.

— Постойте! — сказал сэр Стивен Язычник. — У меня есть идея! Мы возьмем его жену в заложники! — И он шагнул к тролльчихе.

Миссис Троллькиен оторвалась от своего черного дела, грозно подняла гигантский разделочный нож, блестящий от крови, и предостерегающе помахала им:

— Только попробуй, нахал!

Сэр Стивен поспешно ретировался, но в процессе отступления зацепился за ножку опрокинутого стула и упал прямо под ноги ухмыляющемуся троллю, распростершись перед ним, словно рыцарственное подношение.

Прежде чем он успел отползти в сторону, огромная лапища тролля опустилась и пригвоздила его к полу. Башмак Дж-Р-Р-Р-а вышиб меч из его руки.

— Ну, еще кто-нибудь желает прочитать последние слова руны? — спросил тролль. — Может, вы найдете в них рецепт рыцарного пирога!

Сэр Стивен Язычник взвизгнул и задергался всем телом, когда тролль приподнял его одной рукой над полом.

— Ах, так! — воскликнул сэр Годфри, к которому вернулся дар красноречия. — Это и есть ваше хваленое радушие?

— Со своей женушкой я радушен всегда, — сказал Троллькиен. — Я всегда приношу в дом начинку для ее пирогов. А на сей раз, — он с силой обрушил моргенштерн на голову сэра Стивена, — мне удалось подыскать ее любимое блюдо. — Он швырнул безжизненное тело тролльчихе, и та принялась рубить его в фарш для второго пирога.

В ужасе воззрившись на это бесчинство, сэр Годфри вскричал:

— Да как вы смеете! Мы странствующие рыцари! У нас священная миссия!

— Что ж, давайте попробуйте отомстить мне, — предложил Троллькиен, зловеще ухмыляясь и помахивая окровавленным моргенштерном. — В память о священной миссии вашего похода я поджарю вас персонально на Святом Гриле. — Ухмылка его стала еще шире. — О да, вы, рыцари со священными походами, всегда легко попадаетесь в ловушку! Вы так погружены в самих себя, так уверены, что Бог на вашей стороне! Думаю, именно поэтому мы с женушкой считаем вас такими вкусными: гордыня и хвастовство придают вашей плоти особый, неповторимый аромат! Кроме того, перед тем как отведать вас на вкус, мы успеваем послушать много занятных историй! — Из уголка его рта потекла струйка слюны: тролль уже предвкушал обильное угощение. — Таким образом, мы выгадываем дважды. — И мистер Троллькиен, с каждой минутой все больше приближавшийся к образу настоящего чудовища, сделал шаг в сторону рыцарей.

— Стойте! — в отчаянии крикнул сэр Годфри. — Поберегитесь! У нас в запасе тайное оружие! — Предводитель отряда оглянулся и отыскал взглядом Яна Фартинга, который судорожно обшаривал все карманы. Годфри подтащил Яна к себе и шепнул ему на ухо: — Ну же, будь паинькой, доставай эту штуковину! — И он подтолкнул свою последнюю надежду навстречу троллю.

Ян в ужасе уставился на исполинскую гору плоти и мускулов и почувствовал, что почти уже не может справиться со своим мочевым пузырем.

Троллькиен презрительно взглянул на трясущегося, скрюченного коротышку и залился писклявым смехом.

— Вот так секретное оружие! Это обязательно надо будет включить в одну из моих историй! Но скажите, мастер Фартинг, секретное оружие — это лично вы или какой-то предмет, которым вы владеете?

— Предмет, сэр, и если вы позволите мне найти его, я его вам покажу! — воскликнул Ян, дрожа с головы до ног.

И тут он наконец вспомнил. Конечно же! Для лучшей сохранности Пера Ян использовал свой сапожный опыт и устроил особый тайник в башмаке. Должно быть, он хватил лишку с этой настойкой, иначе как можно было забыть такую важную вещь! Ян наклонился и извлек из башмака свое сокровище — узкий цилиндрик со стальной шишечкой на одном конце. «Как забавно!» — подумал он: цилиндрик стал слегка покалывать кончики его пальцев. Кроме того, над Пером появилось что-то вроде нимба.

— Ага, такие вещи попадались в моей коллекции, — сказал тролль. — По-моему, их называют авторучками и используют для письма. Не понимаю, молодой человек, вы что, намерены записать меня до смерти? Ну ладно, давай подходи, и я покончу с тобой в два счета и без лишней боли. Правда, ты какой-то костлявый, — досадливо добавил тролль и занес моргенштерн для удара.

— Давай же, Ян! — крикнул Годфри. — Ну что ты стоишь?! Ты ведь сумел разделаться с Пугаром и с этой жуткой ручищей!

Ян нажал на кнопку. Раздался щелчок. Но вместо узкого лезвия шпаги из отверстия в цилиндре вырвалось сияние, нимб разгорелся ярче, и Перо превратилось в длинный уплощенный клинок с рукоятью. Радужное мерцание не угасало; более того, оно охватило обе руки Яна, превратив их из худеньких тростинок в мускулистые, крепкие конечности настоящего богатыря.

Ян не понимал, что ему делать. Тролль сморгнул и слегка попятился от удивления.

— Перо, Что Сильнее Шпаги! — воскликнул он. — Метафора, Воплощенная В Металле! — На его уродливом лице появилось задумчивое выражение, а секунду спустя тролль опустил свой моргенштерн.

— Ладно! — воскликнул он, вдруг расплывшись в улыбке. — Думаю, с нас хватит рыцарей на пару пирогов, дорогая! — сказал он жене. Затем, повернувшись к гостям, он заявил: Что ж, джентльмены, вы можете идти своей дорогой подобру-поздорову и с моим благословением. А я, с вашего позволения, вернусь к своим литературным трудам и запишу кое-что из любопытных историй, которые вы мне успели поведать.

— Минутку! — запротестовал Ян. — Нельзя же... нельзя же так запросто укокошить двоих рыцарей, засунуть их в пирог и отделаться легким испугом!

Оставшиеся в живых рыцари поддержали его одобрительным бормотанием.

Троллькиен устало вздохнул и обвел взглядом своих гостей.

— Послушайте, друзья мои, вы не можете отрицать, что мы с женушкой куда крупнее и сильнее, чем любой из вас. У меня в руках волшебное оружие, и у тебя, Ян Фартинг, в руках волшебное оружие, что, по сути дела, уравнивает наши шансы. Иными словами, я хочу сказать, что кое-кто из вас, друзья мои, может еще пострадать, а мне бы этого не хотелось. Я уже объяснил, что двоих рыцарей нам вполне достаточно. Вернуть их к жизни вы не можете... так что радуйтесь, что уцелели сами! — Но тут глаза его внезапно вспыхнули. — Да, придумал! — Он бросил взгляд на сундук с магическими предметами. — Похоже, вы, господа, заинтересовались моей коллекцией. Не хотелось бы, чтобы от визита в дом Троллькиена у вас остались только дурные воспоминания. Попробуем помочь делу небольшой компенсацией. — Он вопросительно приподнял кустистые брови. — Давайте сделаем так. Вы пойдете своей дорогой, а я подарю вам парочку волшебных штуковин. И несколько монет и самоцветов, чтобы подсластить тяжесть добавочного груза, который вам придется тащить с собой до конца пути. Миссис Троллькиен, подай-ка мне вон тот рюкзак! Мы набьем его доверху подарками для этих доблестных рыцарей!

Миссис Троллькиен принесла мужу рюкзак, хмуро поглядывая на Яна и его Меч-Перо.

Что же до самого Яна, он испытывал самые противоречивые чувства. Он был потрясен, удивлен и ошарашен. Но кроме того, ощущал внезапный прилив сил. Ему подумалось было, что не мешает отомстить за гибель рыцарей, но что-то — то ли страх, то ли осмотрительность — удержало его.

— Так-то лучше! — с напыщенным видом проговорил Годфри. — Этот меч способен сделать колбасу из любого тролля! Впрочем, думаю, вы правы, Троллькиен. Мне бы не хотелось потерять еще кого-либо из своих спутников. Но не сомневайтесь, что если б мы пожелали, то без труда смогли бы зажарить вас в ваших собственных пирогах, свиньи вы неблагодарные!

— У всех есть дурные привычки! — возразил на его обвинения Троллькиен, с пыхтением запихивая всякую всячину в большой дерюжный мешок.

Ян чувствовал себя дурак дураком с этой парой рук, сгодившихся бы скорее для бронзового памятника герою, и с этим мечом в руках, который в обычном состоянии не смог бы даже оторвать от земли. Впрочем, пускать его в ход Яну не хотелось: он и так, судя по всему, до полусмерти перепугал Троллькиена. Куда лучше просто стоять и наводить ужас на врага одним своим видом!

— Вот, думаю, это вам пригодится! — сказал Троллькиен. Он поставил мешок, набитый подарками, в нескольких футах от сбившихся в кучу рыцарей, искоса поглядывая на сверкающий меч в руках Яна. — А теперь — счастливого похода, слышите? Можете не сомневаться, что я увековечу ваши имена в моих книгах.

Тролль, пятясь, отступил назад: было очевидно, что ему хочется держаться подальше от Янова меча.

— Кстати, мастер Фартинг, где вы это раздобыли? Среди книжников и воинов об этом оружии уже давно ходят легенды.

— Я... я его нашел! — ответил Ян, тщетно пытаясь говорить свирепым тоном. — На ярмарке.

Сэр Годфри подхватил увесистый рюкзак, набросил его на одно плечо и сказал:

— Думаю, нам пора в дорогу, ребята. Bon appetit, господа Троллькиен, — добавил он, жестом указав на разделанных сэра Рональда и сэра Стивена. — Но не сомневайтесь, что в один прекрасный день вам придется расплатиться за грех чревоугодия!

— На ярмарке?! — озадаченно переспросил тролль. — Должно быть, вы из особого теста, если вам удается пользоваться этим оружием так эффективно. Но запомните, что я вам скажу, мастер Фартинг! Перо, Что Сильнее Шпаги, имеет три ипостаси и легко может обратиться против своего владельца!

На этом рыцарский отряд, все еще не протрезвевший до конца, пошатываясь, вывалился из обиталища троллей, взобрался на лошадей и во весь опор помчался прочь.

Последнее, что услышал Ян Фартинг уже издали, были громкие жалобы миссис Троллькиен на беспорядок в доме.

Глава 10

Большая Девятка Игромейстеров столпилась вокруг раскуроченных останков Доски-Призрака, принадлежавшей Язону Остлопу, и пыталась определить, что же конкретно происходит сейчас на Игровом Поле. Задача была не из простых: фишки с доски не исчезли, но расстановка их настолько изменилась, что требовался очень тщательный анализ ситуации. А при нынешней форме доски это было нелегко!

Некоторое время маги громко спорили о значимости той или иной фигуры и о важности местоположения той или иной группы, издавая порой откровенно животные звуки. Наконец Кроули Нилрем этого не выдержал и призвал всех к молчанию.

— Прошу вас, джентльмены! — возопил он. — Так мы ничего не добьемся! Пока мы тут препираемся, возможно, происходят события, которые приведут к окончательному краху!

После этого возгласа в комнате воцарилась тишина. Нилрем выдержал паузу и пригладил полы своего жилета — скорее по привычке, чем по необходимости, поскольку беспорядок в его костюме требовал куда более серьезных мер, чем этот символический жест.

— Итак, коллеги, я понял, что прежде нам никогда не приходилось работать подобным образом. Но если мы потратим некоторое время на выработку общего стиля, то, не сомневаюсь, пожнем богатый урожай. Спиффингтон, дружище, по-моему, среди нас ты лучше всех проводишь анализ карт и игральных фишек. Что ты можешь сказать обо всей этой путанице?

Спиффингтон приосанился, пригладил усы, похлопал ладонями-ластами. Первые несколько слов он протрубил по-моржовьи, после чего приступил к внятным рассуждениям о том, что именно наблюдает на Доске-Призраке.

— Итак, первое, что волнует нас всех, — это судьба Аландры, наделенной невероятной потенциальной силой, и я должен заявить, что все мы в той или иной мере виноваты, если позволили ей стать такой опасной!

— Ну-ну, приятель, — проворчал Барнум Армбрустер. — Ты же знаешь, до чего скучны порой становятся эти Игры. Надо же было оживить сюжет!

— Да, и в результате мы все влипли, — саркастически проржал Ноздр Деймоос и принялся бить в пол копытом. — Ладно, Спифф, продолжай.

— Да, Аландра. Ключ... И разумеется, нашему драгоценному Колину Роулингсу известно то, о чем не имеют представления ни Руп Пугар, ни Хырц Моргшвин, ни даже сама принцесса. Я имею в виду местонахождение Врат!

Повисла мертвая тишина. Кроули Нилрем нервно сглотнул и поймал себя на том, что нащупывает в кармане игральные кубики — Глаза Слоновой Кости. Они, как и Танцующая Кость, принадлежали к Первозданному Комплекту и были наделены сверхъестественным могуществом.

Врата! При этой мысли Нилрема передернуло. Спифф был прав: каждый из них в ответе за создавшуюся ситуацию. Не стоило заигрывать с этим чудовищным артефактом, с этим входом в...

— Прошу прощения! — хрипло перебил его размышления Сальватор Амор, вывалив вперед свое объемистое свиное брюхо. — Откуда Роулингсу это знать?

Ирлер Мошкокрыл встопорщил перья, наклонился и клювом ущипнул Амора за хвост.

— Да потому, кретин, что Врата проектировал не кто иной, как Роулингс... и не только Врата, но и весь Темный Круг!

— Да, и на основании произошедших событий, — продолжал Элвуд Спиффингтон, — можно предполагать, что Роулингс, будь он сейчас скроен из звездного вещества или из телесного вещества, отлично осведомлен о том, что мы создали Ключ и что этот Ключ имеет отношение к Аландре.

— Ну, так где же Аландра сейчас? — спросил Игвард Т. Лепуф, пристально разглядывая Доску-Призрак с изнанки.

Спиффингтон ткнул в доску ластой.

— Вот она. — Он указал на выпуклость, изображавшую гору, увенчанную шишечкой, которая символизировала замок. — Не уверен, что все вы помните приключение, которое мы разыграли с так называемым дракуном, но не в этом суть. Аландра сейчас находится здесь, в горном замке этого существа. Когда я увидел, что фишки Аландры нигде нет, я, естественно, проверил все места, где она может быть спрятана, и вот... — Он снова показал на вершину горы. Внутри шишечки виднелась фишка Аландры — миниатюрная фигурка в длинном платье, с белокурыми волосами. На шее ее висел крошечный символический ключ. — Здесь я ее и обнаружил. До поры до времени она тут в полной безопасности. Дело в том, что этот дракун коллекционирует всякие странные существа и собирает их в свою «семью». Так он подобрал и Аландру, отбив ее у Моргшвиновых норхов, которые сейчас находятся достаточно далеко отсюда, да и вообще не смогли бы взять приступом этот замок.

Кроули Нилрем надел специальные очки и уставился на горный замок. Рядом с Аландрой стояла фишка Алебастра. Маг значительно приободрился.

— Итак, — продолжал человек-морж, указывая на разорванный на части квадрант Тусклоземья, где была сосредоточена власть лорда Моргшвина. — Судя по всему, апокалиптические события деморализовали армии Хырца Моргшвина, не говоря уже о нем самом. Некоторое время с ним и с его войском можно не считаться. Его колдуны будут слишком заняты, пытаясь понять, что же стряслось с Темным Кругом, и восстанавливая свои некромантические системы, дабы постичь магическую природу отсутствующей Аландры. Но игнорировать Моргшвина вовсе было бы неверно.

— А что насчет второго Черного Властителя, Пугара? — спросил Ноздр Деймоос.

— Он по-прежнему заточен в подземелье своего замка.

— Но я своими глазами видел, как он летел в орнитолете в Грогшир, чтобы перехватить Аландру! — недоуменно воскликнул Нилрем.

— Да, кстати, как ни странно, я почему-то ощущаю присутствие Пугара в разных местах... его запах исходит от отряда грогширских рыцарей, среди которых и сэр Годфри, коему, как вы помните, мы назначили роль героя в этом дурацком Приключении с Ключом. — Спиффингтон откашлялся и ткнул ластой в фишки, представлявшие упомянутый отряд. — Кроме того, с этим отрядом связана еще парочка интересных деталей, которые я еще до конца не понял... там присутствует какая-то занятная добавочная сила.

Нилрем осмотрел группу рыцарей и узнал среди них фигурку, которая появилась на доске после разгрома, учиненного Алебастром. Спиффингтон был прав: отряд излучал какую-то особую разновидность магии, истолковать смысл которой было сложно.

— Итак, джентльмены, у нас есть только два варианта, — продолжал Спиффингтон. — Первый — продолжать наши обычные методы воздействия, то есть магические манипуляции с фишками при помощи игральных костей. Нашей объединенной мощи может хватить для противостояния вышедшему из-под контроля хаосу, но может и не хватить. Другой вариант куда менее приятен. Если мы, Игромейстеры, решимся спуститься на уровень Темного Круга, наши магические кости могут превратиться в могущественные талисманы. Мы станем в этом мире великими чародеями и сможем оказывать на ход событий более непосредственное влияние. И в том, и в другом варианте нам придется иметь дело с Колином Роулингсом. Кроме того, в обоих вариантах, согласно моей интерпретации положения на доске, нам надлежит всемерно способствовать продвижению вышеупомянутого отряда рыцарей. Дело в том, что этот отряд излучает мощную энергию Добра и Порядка, а при помощи силы Аландры-Ключа можно будет восстановить если и не прежний порядок, то по меньшей мере силу Закона — силу, которую мы, увы, слишком долго пытались обманывать.

— Что, будем голосовать? — спросил Барнум Армбрустер. — Кто-нибудь желает высказаться в пользу того или иного варианта?

Маги принялись бурно обсуждать подробности тавматургических стратегий и преимущества влияния броска костей над прямым физическим вмешательством. От внимания Кроули Нилрема не укрылось, что, пока они предавались оживленной дискуссии, Язон Остлоп чертил на полу мелом пентаграмму, охватывающую всех остальных магов и Доску-Призрак. Затем Нилрем с недоумением увидел, что Язон достал из объемистого кармана колоду Таро с необычными картинками и принялся выкладывать карты вдоль белой линии.

— Послушай, Язон, — смущенно поинтересовался Нилрем, — что это ты делаешь?

Остлоп, вскинув голову, со странной улыбкой взглянул Нилрему в лицо. Темно-карие глаза его как-то диковинно изменились: на их дне маячили холодные тусклые огоньки.

— Всего-навсего черчу защитную пентаграмму, старина, — ответил он. — Надо соблюдать осторожность! Кто знает, что взбредет на ум этому Роулингсу?!

Защитная пентаграмма?! Нилрем, вслушиваясь в цивилизованную дискуссию Игромейстеров, тон которой задавал Армбрустер, не переставал тихо удивляться. Конечно, всякие там очищения, оборона от бесов и прочее — конек одухотворенного Остлопа. Но ничего подобного тому, что делал сейчас коленопреклоненный маг, Нилрем еще не видел... Почему-то это зрелище вызвало в его мозгу странные ассоциации... только вот с чем или с кем?..

И вдруг его осенило. Как он мог быть таким дураком?! За всей этой суматохой Нилрем совсем позабыл, что Роулингс, заявившись к нему в бестелесной форме, пообещал, что предстанет перед собранием магов и предъявит им свои требования. Но почему-то он до сих пор не явился...

Остлоп поднялся и отступил на несколько шагов, улыбаясь совершенно несвойственной ему холодной, расчетливой усмешкой. Затем он поднял руки вверх, и вокруг них появилось колючее голубоватое свечение.

...или все же явился?!

— Язон! — окликнул его Нилрем. — Язон, что ты...

Свечение, соединив ладони мага, потекло медленным ручьем сквозь воздух по направлению к Игромейстерам, столпившимся вокруг Доски-Призрака. Нилрем явственно различил сапфирный оттенок этого света. Свет заморозки!

— Бегите! — крикнул Нилрем остальным, уже перепрыгивая через границу пентаграммы и бросившись к Язону Остлопу. Но Игромейстеры не услышали его предупреждения: слишком уж увлеклись дискуссией. Нилрем прыгнул на Остлопа, повалив его на пол. Но сапфирный свет продолжал скользить к пентаграмме. Словно струя горизонтально текущей жидкости, заполняющей невидимую бутылку, контуры которой были очерчены мелом на полу, этот свет накрыл семерых магов, немедленно парализовав их, заморозив на месте и заставив умолкнуть.

Нилрем, не разжимая хватки, покатился по полу вместе с Язоном и наконец подмял его под себя. Глаза его противника блеснули холодным огнем, и Нилрем понял, что они принадлежат не Язону Остлопу. Это открытие настолько ошеломило его, что он не смог опустить занесенный для удара кулак.

— Роулингс! — воскликнул Нилрем, в ужасе глядя ему в лицо. — Ты завладел телом Остлопа!

— Ну разумеется, Нилрем! Как ты думаешь, зачем понадобилось бросать Танцующую Кость? Именно затем, чтобы у меня это получилось! Ты сыграл мне на руку!

Кроули Нилрем в ярости попытался обрушить на Роулингса удар кулака, но тот перехватил его руку, вцепившись в запястье.

— Ну-ну, Нилрем, поостынь! Будь паинькой, присоединись к своим приятелям в их уютной тюремной камере, как я и планировал с самого начала!

Сверхъестественным напряжением сил Роулингс сбросил с себя Нилрема. Маг покатился по полу, но на самом краю пентаграммы ему удалось затормозить. Он поднял голову и увидел, что внутри белой линии, среди мерцающих искр и разноцветных вспышек, беспомощно застыли неподвижные фигуры Игромейстеров.

Колин Роулингс поймал их в ловушку! А он, Кроули Нилрем, невольно помог ему в этом! И вдобавок этот маньяк хотел запихнуть его туда, к остальным, в мучительные оковы стазиса... возможно, на веки вечные!

Нилрем с усилием поднялся на ноги и попятился от сверкающей всеми огнями пентаграммы, не сводя глаз с Колина Роулингса.

— Лучше б мы тебя тогда убили!

— Но вы не могли этого сделать, ты же знаешь! — сказал Роулингс, тоже поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — К чему сожалеть о невозможном?

— Я не понимаю, чего ты хочешь добиться! — воскликнул Нилрем. — К чему все это безумие?

— Мальчик мой, ну почему я должен все тебе разжевывать и растолковывать? Месть для тебя недостаточное объяснение? — Роулингс начал надвигаться на Нилрема, закатывая по ходу дела рукава. — Кроме того, подозреваю, ты достаточно хорошо знаешь, что у меня на уме. Правда, последний раз мы беседовали много веков тому назад, а воспоминания со временем тускнеют... Ну же, колдунчик мой, будь паинькой, не вредничай! Иди к своим друзьям и дай мне возможность устроить все мои дела, как я считаю нужным. — Глаза его едва не выкатились из орбит от внезапной вспышки гнева. — Так, как должно быть на самом деле!

— Ты что, думаешь, я чокнулся? — отступая, спросил Нилрем. — Пока я жив, пока я дышу, я буду сражаться с тобой, Колин Роулингс!

— Ох, ради Бога, прекрати эту дурацкую мелодраму! Я всего лишь хочу кое-что изменить, а потом, когда мне станет скучно и захочется подыскать умных противников, возможно, я освобожу вас всех. Это будет великолепная Игра! Но пока что я хочу, чтобы вы побыли в изгнании, как некогда я. Хочется, так сказать, отплатить той же монетой. Не упрямься, малыш! Полезай в пентаграмму. Это не больно.

Роулингс протянул руки к Нилрему, вокруг них снова замерцало голубое сияние.

Кроули Нилрем с трудом оторвал взгляд от завораживающего свечения и бросился вон из комнаты, не чуя под собой ног.

Когда он сворачивал за угол коридора, инстинктивно взяв курс на лестницу, в дюйме от его уха пронеслась шаровая молния, За спиной слышались тяжелые шаги — Роулингс нагонял. Нил-Рем бросился вверх по лестнице на второй этаж, прыгая через три ступени.

Шмыгнув в ближайшую комнату, он остановился и попытался перевести дыхание.

Проклятие! Все пошло к чертовой матери! Теперь Нилрем остался один против Колина Роулингса, в этом старинном магическом особняке, который к тому же принадлежал не ему... Он единственный среди магов способен стать на пути этого маньяка с его чудовищными планами, грозящими перевернуть кверху дном все вселенные!

Да, Кроули Нилрем видал в своей жизни лучшие деньки... Он прислушался. Роулингс крадучись поднимался по ступеням. Нилрем понял, что нужно принимать решение как можно быстрее.

— Эй, Нилрем! Выходи, подлый трус! Хватит прятаться! Ты же знаешь, что я победил — а ты мне помогал всю дорогу. Отчего бы тебе не избавить меня от лишних усилий и на сей раз, а?

Когда глаза Нилрема немного привыкли к царившему в комнате полумраку, он огляделся по сторонам. Другого выхода, как через дверь, в которую он вошел, здесь не было. Он поискал взглядом какое-нибудь оружие, но, кроме книг и картонных ящиков, ничего не обнаружил. Можно, конечно, спрятаться за коробками, но надолго ли? Роулингс отыщет его в два счета: этот заново родившийся на свет чародей имел в запасе такие заклинания, которые сделают бесполезной любую драку.

— Не хотелось бы делать тебе больно, Кроули, — снова окликнул его Роулингс, на сей раз с чуть более далекого расстояния. — Я разделался с Остлопом таким образом только потому, что мне нужно было его тело. Уверяю тебя, что смогу вернуть его, как только слеплю для себя новую оболочку. Ничего страшного не произойдет, дружище! Просто чуть-чуть изменится ход вещей. В моих Играх не обойтись без способных Игроков вроде тебя, так что избавляться от тебя мне невыгодно.

Эти слова звучали так соблазнительно! «Почему бы не сдаться? — подумал Нилрем. — Почему бы не присоединиться к остальным?» Он уже и так сделал все, что было в его силах, а Роулингс, возможно, не лжет. Как легко было бы сдаться! Нилрем так устал — устал не только от всех этих злоключений, но и от самой Игры. В последнее время она превратилась из развлечения в рутинную обязанность, и время от времени Нилрем уже подумывал об отставке. Но быть Игромейстером — значит держать тигра за хвост, и всегда оставалось множество вопросов, которые следовало решить, прежде чем отправляться на покой. А сейчас было бы так легко просто сдаться, покориться на милость этого могущественного чародея...

«Нет!» — тут же перебил себя Нилрем, припомнив, что начал вытворять Колин Роулингс после сотворения Темного Круга. Все Игромейстеры были довольны своим развлечением, им нравилось играть приливами и отливами силы, и процесс Игры интересовал их куда больше, чем личная выгода. Именно благодаря этому они достигли такого мастерства в Игре. Главным было не победить, а участвовать, и рукой каждого Игромейстера водили сострадание и вечные принципы, при помощи которых и ради которых они играли, — вечные циклы Бытия, взаимообмен между добром и злом, качели Порядка и Хаоса, раскачивающиеся внутри вселенных и за их пределами. У Игромейстеров была своя роль, и они благородно исполняли ее.

Но Роулингс... Колин Роулингс был им не чета. Колин Роулингс лелеял ужасные и невероятные амбиции. Его безжалостность не имела смысла в Игре, его замыслы и планы не несли в себе чувства симметрии. Его поступки и манипуляции создали ему чудовищную репутацию во множестве миров, во множестве вселенных.

В том мире, откуда был родом Кроули Нилрем, Роулингс был известен под многими именами, а сам Нилрем знал его там под именем Люцифер.

Но это было еще преуменьшение — в действительности Роулингс являл собой зло куда более крупного калибра...

— Маска-маска, я тебя знаю! — прокричал Колин Роулингс, приближаясь к комнате, где прятался Нилрем. — Эй, Нилрем, послушай, зачем ты играешь со мной в эти дурацкие прятки? Я тут как раз припомнил добрые старые времена, когда мы были на одной стороне! Разве ты забыл, как было славно, когда Круг так и кишел добротой, а Светлых Властителей было столько, что яблоку негде упасть? Разве ты забыл, как мы с тобой вместе разрабатывали набор соблазнов, перед которыми невозможно устоять, после чего нам удалось обратить не меньше половины этих высоконравственных лордов ко злу и злодействам? Разве это было не забавно? Знаешь, Нилрем, я тут подумал, что, когда меня изгоняли, ты душой был против этого. Возможно, мы смогли бы снова сработаться! В Полимире есть такие чудеса, которые и не снились вам, Игромейстерам! Слышишь, Кроули Нилрем? Ты и представить себе не можешь, какие есть на свете силы, и доблести, и темные восторги! Давай выходи! Выпьем по чашечке чаю и обсудим перспективы нашего партнерства.

Роулингс всегда умел говорить чертовски убедительно. Но нет, слишком много веков утекло с той поры. Кроули Нилрем набрался за это время мудрости и знал теперь, что скорее умрет, чем поверит этому негодяю. Впрочем, еще лучше было бы сразиться с Роулингсом, победить его и устранить угрозу, нависшую над Полимиром. Но как?

В этот момент маг поднял голову и обнаружил в потолке люк. «Попытка — не пытка, авось повезет», — раздумывал Нилрем, карабкаясь по импровизированной лесенке из коробок и тихо отодвигая деревянную крышку люка.

Крышка, скрипя, подалась. Нилрем высунул голову в кромешную тьму.

Дверь комнаты отворилась, и Роулингс переступил порог.

— Ага, вот ты где, Нилрем, — проговорил он, сцепив руки. — Ну, что ты ответишь на мое предложение?

Нилрем уже наполовину протиснулся в отверстие.

— Дай мне время на размышление, Роулингс. Столетия-другого мне хватит. Черт побери!

Голубоватый сверкающий шар пронесся мимо плеча Нилрема и навылет пробил крышу. Колдовской огонь принялся жадно пожирать древесину. Чердак был столь огромен, что пламя озарило лишь уголок его. Нилрем увидел очертания каких-то покрытых брезентом предметов, похожих на дремлющих чудовищ.

С проворством, которое придало ему отчаяние, Нилрем выскочил на чердак и откатился подальше от люка.

— Ты все равно от меня не уйдешь, Кроули! — пронзительно крикнул вслед ему Роулингс, отбросив все ухищрения.

Нилрем огляделся по сторонам. Здесь, конечно, было где спрятаться на время, но что толку? Роулингс наверняка обнаружит его. Неужели он просто оттягивает неизбежное?

Магический огонь, пылавший на крыше над отверстием люка, быстро угасал. От него осталась идеально круглая дырка, сквозь которую виднелись звезды.

Едва соображая, что же он делает, Нилрем ухватился за край этой дырки, подтянулся на руках и выбрался на крышу. Не исключено, что здесь найдется лестница, по которой можно спуститься вниз.

Ледяной колючий ветер оглушил его и едва не сбил с ног. Нилрем отошел от дыры, чтобы оказаться вне досягаемости шаровых молний Роулингса, и упал на колени, пытаясь перевести дух.

Крыша была крутой, по краю ее располагались водосточные трубы, сверху торчали дымоходы. С ближней стороны Нилрем не нашел никакой лестницы и решил посмотреть, нельзя ли спуститься в другом месте. Он медленно вскарабкался вверх по скользким доскам, поминутно теряя равновесие. Добравшись до вершины ската, он вцепился в глиняный дымоход. Тот нервно затрещал под тяжестью мага.

Нилрем отдыхал. Звездное небо прочертил стремительный метеор.

Над головой мага ворочались перистые облака, словно призраки, скитающиеся в небе. Ветер — а здесь, на коньке крыши, он был еще сильнее — развевал лохмотья, в которые превратился великолепный костюм Нилрема. «Этот ветер надо принять в расчет, — подумал Нилрем, — иначе немудрено и свалиться».

И тут он вспомнил, что ближняя к нему стена дома была покрыта плющом на шпалере. Вот и путь вниз — лишь бы добраться.

Нилрем бросил взгляд на дыру в крыше. Пока никаких признаков Роулингса. Возможно, его преследователь решил, что Нилрем прячется где-то на чердаке. Это было бы удачно: на обыск чердака уйдет немало времени.

Нилрем медленно пополз по коньку крыши, отдыхая у каждого дымохода. Холодный ветер врывался в легкие, мешая дышать. Привыкший к сидячему образу жизни, маг не был готов к такой затрате сил. В воздухе пахло сланцем и гниющим деревом, и от этого запаха дряхлеющей архитектуры у Нилрема едва не выворачивало кишки.

Наконец он добрался до края крыши и взглянул вниз.

Действительно, стена дома заросла густым плющом, цепляющимся за планки решетки. Но внизу эта решетка-шпалера почти на всем протяжении обрывалась, так и не дойдя до земли. Дом висел над пустотой. Видимо, часть островка, на котором стоял особняк Язона, разрушилась — так же, как и особняк Кроули Нилрема.

Что же это происходит?! Но по крайней мере у мага оставалась еще одна возможность, ради которой он, собственно, и пытался спуститься на землю. Одной рукой предусмотрительно держась за трубу, маг извлек второй рукой из кармана колоду Таро. Некоторое время назад все картинки превратились в изображение Повешенного, но Нилрем подозревал, что это лишь временный эффект, вызванный странной смертью Остлопа.

В призрачном звездном свете Нилрем осмотрел колоду и понял, что был совершенно прав: раздвинув карты веером, он увидел, что они вернулись к нормальному состоянию.

Он торопливо выбрал из колоды одну из самых устойчивых карт — туза жезлов, символизирующего новые начинания, — и протянул ее за край крыши.

— Значит, до сих пор пользуешься этим старомодным «Таро-Экспрессом», Кроули Нилрем? — раздался голос Роулингса.

Задохнувшись от ужаса, Нилрем обернулся и увидел, что его враг поднимается из дыры на крыше. Он держался совершенно прямо, и ветер, похоже, ничуть ему не мешал.

Как?.. Нилрем тут же получил ответ на свой вопрос. Колин Роулингс стоял на огненном облаке, как на платформе. Он плавно поднялся в воздух, облетел угол крыши и приближался теперь прямиком к Кроули Нилрему.

— Ну да, разумеется! Бесподобно! Век живи — век учись! — язвительно проговорил Роулингс.

Нилрем торопливо взялся за дело, держа карту на вытянутой руке и бормоча над ней фиксирующее заклинание. Если только он успеет ступить на эту карту, то...

Мощный порыв ветра подхватил карту и всю колоду и в мгновение ока унес их прочь, в зияющую бездну космоса.

Нилрем отреагировал мгновенно. Он соскочил с крыши, вцепившись одной рукой в стебель плюща, а второй — в планку решетки, и поспешно стал карабкаться вниз.

«Если только добраться до земли, возможно, не все еще потеряно, — думал он под бешеный стук сердца, прерывисто дыша. — Авось удастся проскользнуть в дом, разыскать еще одну колоду... или еще что-то придумать». Колина Роулингса надо остановить! Теперь на Нилреме лежала вся ответственность за это. Ведь если Роулингс захватит ту власть, о которой мечтает, страшно и помыслить, что он натворит!

Голова Роулингса показалась над краем крыши.

— Кроули, твоя настырность меня удивляет! Почему бы тебе не сдаться?

— Ты знаешь, что это невозможно, — ответил Нилрем, продолжая спускаться вниз. — Разве я могу допустить, чтобы ты вытворял все, что в голову взбредет! Я имею кое-какое представление о том, что ты собираешься учинить... а то, что ты уже учинил, просто невыносимо!

Роулингс покачал головой.

— Напрасная трата времени. Прости, Кроули, но я вынужден прибегнуть к крайним мерам. Очень уж ты мне надоел! Мягкой посадки!

Взмахнув рукой, Роулингс выпустил шаровую молнию, и та взорвалась прямо над руками Нилрема. Кусок решетки с плющом отвалился и полетел вниз, увлекая за собой часть стены.

Кроули Нилрем тоже полетел вверх тормашками, отчаянно молотя руками в воздухе, но не находя опоры.

Он несся навстречу черному полю, усеянному холодными звездами, а в ушах у него стоял злобный хохот Роулингса.

Глава 11

В положении Яна Фартинга, уродливого и жалкого изгоя, было лишь одно преимущество: прямым следствием его несчастий стало умение читать и писать, весьма редкое для средневековой атмосферы Грогшира, что в королевстве Харлей.

Единственным общеобразовательным заведением, предусмотренным для представителей сословия, к которому принадлежал Ян, была семья, но приемные родители не могли бы обучить Яна грамоте: они сами почти не умели читать и писать, а для того, чтобы отдать Яна в школу или нанять ему учителя, у них не было ни денег, ни причин. Ведь от сына ремесленника требуется лишь помогать отцу в его ремесле и следовать по отцовским стопам.

Однако когда Ян был еще довольно юн и ему приходилось не так много работать — он не достиг еще даже возраста подмастерья, — его уже буквально завораживало искусство письма. Потрясала сама идея того, что смысл можно передать при помощи значков и закорючек, отдельные значения которых складывались в большую и сложную историю.

Поэтому как только Яну предоставился случай приобрести кое-какие познания в этой области, он ухватился за него обеими руками.

Случай этот предоставился вот как. Когда Яну было одиннадцать лет, одним прекрасным субботним днем он прогуливался в окрестностях самого внушительного архитектурного сооружения Грогшира (не считая замка барона Ричарда) — местного собора. Грогширский собор, как и было положено, состоял из нагромождения шпилей, башен и контрфорсов и устремлялся к небу, дабы Господу Богу при необходимости было на что ступить ногой. Ян мог подолгу любоваться интерьером этого собора, пропахшего ладаном, полного витражей, вслушиваться в пение хора, эхом отдающееся в сводчатых закоулках и коридорах. Но в этот раз он явился сюда по другой причине. Он хотел погулять в саду, прилегающем к стенам собора.

Грогширцы не очень-то жаловали эти места, поэтому Ян обрел столь желанное для него уединение и отдых после утомительной работы в мастерской здесь, среди ухоженных деревьев, подстриженных кустов и высаженных ровными рядами цветов на клумбах. Разумеется, здесь было куда лучше, чем в компании его бессердечных сверстников на городских улицах.

В тот судьбоносный день Ян случайно встретил монаха, который сидел на земле и пытался починить порванную сандалию. Пользуясь языком знаков, Ян предложил монаху свою помощь. Монах, брат Теодор, провел его в свою спартанскую келью и вручил ему иглу и нитку. От платы Ян отказался, но попросил в награду за помощь позволения пролистать кое-какие из многочисленных рукописных книг, стоявших в келье на полках.

Некоторые латинские слова Ян понимал, хотя содержание книги уловить был не в силах. Но картинки и виньетки были очень красивы. Ян узнал иллюстрации к сценам из Библии и к житиям святых, которые он помнил по мистериям и мираклям, что разыгрывали на улицах города бродячие актеры. Увлечение, с которым Ян листал страницы книги, не ускользнуло от брата Теодора. Будучи добрым и набожным человеком, монах удивился искусности, с которой мальчик управился с починкой обуви, и распознал под уродливой внешностью Яна чувствительное и доброе сердце. Он объяснил мальчику смысл некоторых слов и с восхищением увидел, как в глазах маленького сапожника вспыхнуло рвение к знанию. Сделка совершилась: монах одолжил Яну очаровавшую его книгу. С тех пор каждое воскресенье Ян приходил в аббатство и чинил монахам обувь, а брат Теодор учил его за это читать и писать.

Ян был счастлив. Воскресные послеполуденные часы стали для него самым желанным временем недели. Задача, вставшая перед братом Теодором, оказалась на удивление легкой: мальчик засиживался со свечой до поздней ночи, размышляя над грамматикой и лексикой и копируя буквы из книг. Вскоре общение учителя и ученика свелось не столько к лекциям, сколько к диалогам из вопросов и ответов. Ян стал быстрее прочитывать книги, а спустя некоторое время уже мог составлять письма и сочинять небольшие рассказы.

Но проходили годы, и на плечи Яна ложилось все больше обязанностей. Ему пришлось сократить часы, отведенные для книг и визитов в аббатство. Впрочем, это было не так уж плохо: Ян понимал, что, если отец застанет его за чтением, а не за работой, ему придется туго.

Открывшиеся в нем способности к обучению обеспечили Яну счастливую возможность хоть в чем-то смотреть свысока на тех, кто презирал его за безобразную внешность, колченогую походку и косноязычную речь. Ведь эти невежды едва могли поставить подпись, а Ян умел читать и писать! И все-таки всякий раз, когда Ян пытался продемонстрировать свои таланты среди сверстников, его лишь высмеивали и одергивали, отчего Ян еще сильнее отдалялся от людей.

Брат Теодор скончался, дожив лишь до сорока двух лет, а другие монахи не желали давать Яну в долг драгоценные книги. Поэтому Яну оставалось для развлечения самому писать рассказы по-латыни да время от время перечитывать потрепанную Библию, которую учитель подарил ему при жизни.

И сейчас, когда Ян проезжал по магическим землям Темного Круга, наблюдая за его диковинной жизнью и причудливыми обитателями, он часто ловил себя на желании занести на пергамент события, происходившие с путниками во время этой фантастической одиссеи.

Но ни писчих принадлежностей, ни времени на это у него не было. Правда, было Перо, но пользоваться им Ян не решался из опасения изорвать пергамент, если волшебному приборчику вздумается превратиться в меч.

«Да и вообще, — размышлял он, проезжая через леса и долины, поля и холмы, — разве латинские слова на пергаменте могут передать хотя бы то, что пережили мы за этот последний день, найдись у меня даже время и силы, чтобы записать это?»

Бежав из «коттеджа» Троллькиенов и оставив там в пирогах двух своих товарищей, гроб и могилу которым заменили желудки троллей, путники вскоре догнали Элисон Гросс, с пыхтением и сопением переваливающуюся по дорожке и все еще дрожащую от ужаса.

Единственной пользой от злосчастного столкновения с троллями было то, что теперь лошадей хватало на всех и потому продвигались они быстрее. Когда рыцари наконец отважились остановиться на отдых и должным образом оплакать гибель двух членов отряда, сэр Годфри заявил, что теперь нет нужды торопиться, поскольку они уже вне опасности. Путники решили, что пора посовещаться с головой Пугара.

Но, увы, разбудить Черного Властителя так и не удалось.

— Что же нам делать? — спросил сэр Оскар, который грустно свернулся калачиком на траве, предварительно убедившись, что в кустах не рыщут никакие тролли. — Мы едем всего несколько дней, а уже трое наших товарищей мертвы!

— Вы все знали, что идете на риск, — сказал сэр Годфри, с любопытством ощупывая дерюжный мешок. — Можете не сомневаться, что наши братья Мяллори, Кроватт и Язычник сейчас уже на небесах и вкушают вечную награду за свою доблесть!

— Зато нам здесь награды не видать как своих ушей! — проворчал сэр Вильям, мрачно вглядываясь в лесную глушь покрасневшими глазами.

— Увы, но в своих злоключениях мы должны винить лишь самих себя, — проговорил сэр Мортимер. Он лежал на спине, прикрыв глаза. — Свою глупость, свое легковерие; свою жадность... Но мы извлечем урок на будущее! Надо помнить, что на карту поставлено не просто содержимое наших кошельков и желудков, но сама наша жизнь.

Сэр Годфри оставил в покое рюкзак и навьючил его на свободную лошадь.

— Ты совершенно прав, — сказал он, подходя к голове Пугара, по-прежнему хранившей молчание. Рыцарь легонько постучал пальцем по ее макушке. — Ну же, Черный Властитель, проснитесь! Что нас ждет впереди?

Голова не отвечала.

— Может, вас интересует мое мнение? — с некоторой обидой спросила Элисон Гросс. Ян подпрыгнул на месте от неожиданности. Как только путники остановились, ведьма рухнула на месте. Все подумали, что ужасные испытания довели ее до обморока.

— Да, — поддержала ее Хиллари, — давайте выслушаем, что может сказать Элисон. Если бы мы послушались ее предостережения, то не попали бы в этот ужасный коттедж с троллями! То, что она скажет, наверняка полезнее, чем болтовня этой головы! У меня от вашего Пугара мурашки по коже!

— Да-да, конечно. Говорите... э-э-э... мадам.

— Идем мы в правильную сторону, это почти наверняка, — сказала Элисон и, пошатываясь, поднялась на ноги. — Но надо немного подумать. Пока я летела кувырком над этой местностью, кой-чего успела заметить. Понимаете, если мы пойдем просто вперед, то доберемся до замка Принцерюша только через много-много недель. Все из-за того, что земля раскололась!..

— Значит, вы предлагаете нам что-то вроде морского путешествия? — спросил сэр Оскар, приподнимаясь и заметно оживившись.

— Нет-нет! Я хочу вернуться тем же путем, каким попала сюда! — Элисон ткнула пальцем вверх. — По воздуху!

— О да, помнится, вы уже упоминали о такой возможности, — сказал сэр Годфри. — Но скажите на милость, как вы собираетесь разрешить эту задачу? Отрастить крылья и полететь? Впрочем, после всех неожиданностей, с которыми мы столкнулись в этих краях, я бы этому не удивился!

— Нет-нет. Если я ничего не путаю, то примерно в одном дне пути отсюда есть город. Называется Ножвилль. Я там бывала, поверьте мне, хоть и не по доброй воле. Почему-то там собираются бандиты и воры со всего Темного Круга. Может, потому, что в этом городке варят хорошее пиво и в тавернах дешевая выпивка. Одним словом, я знаю одного парня, который живет там и держит вивернов напрокат.

— Вивернов? — переспросил сэр Уильям.

— Все равно что драконы, — пояснила Элисон. — Они отлично умеют переносить пассажиров. Те, которых я знаю, — совсем ручные и уже старые, им по паре тысяч лет, крылья слегка продырявились, но еще крепкие. Поскольку этот тролль дал нам денег, мы сможем нанять пару вивернов и добраться до замка Принцерюша в два удара бельфагорского хвоста!

— А вы сможете указать нам воздушный путь к этому замку? Вы умеете управлять вивернами?

— Слушайте, вы что, думаете, у меня на плечах задница вместо головы? Конечно, умею! Я часто летала с этим парнем. В его жилах течет кровь орков, и в свое время он был весьма недурен собой!

Поскольку Пугара разбудить так и не удалось, все сошлись на том, что план Элисон Гросс не только осуществим, но и быстр. И путники направились к Ножвиллю.

Идея полета верхом на драконе не пришлась Яну Фартингу по душе, но он согласился с Хиллари, что время не терпит. Хиллари в последнее время стала все чаще вспоминать о доме.

— Понимаешь, — объясняла она на следующее утро, когда путники выбрались на дорогу, ведущую прямиком к Ножвиллю, — мы ведь покинули Грогшир как-то наспех. Остается только надеяться, что с моими стариками все в порядке.

— Это одна из причин, по которой мы здесь, — напомнил ей Ян. — Боюсь, мы ничем не сможем помочь им, если не преуспеем в этом чертовом походе!

— Да-да, ты совершенно прав, — согласилась Хиллари. — Спасибо тебе, Ян. Честно говоря, не ожидала от тебя такой поддержки. Ты действительно изменился. И не только внешне. — На лице у Хиллари появилось какое-то забавное выражение.

Ян отвернулся, не ответив ни слова, потому что знал: Хиллари права. А вся правда состояла в том, что изменения, происходившие с ним, пугали его куда сильнее, чем то, что стряслось с Грогширом.

«А это значит, что я — трус и эгоист! — подумал Ян. — Забочусь только о себе. Ну и что с того, что я боюсь? Интересно, кто бы не боялся, оказавшись в такой ситуации, путешествуя по местам, где с тобой может случиться практически все, что угодно, и при этом случится почти наверняка?!»

Через некоторое время он сказал:

— Хиллари, возможно, ты права. Но что в этом толку? Что толку мне, тебе или Грогширу от того, что я меняюсь?

Хиллари просияла:

— Давай просто подождем и посмотрим, ладно? Поверь мне, это куда больше заслуживает внимания, чем спасение какой-то дурацкой принцесса!

— Одно могу сказать наверняка: ты, наоборот, не изменилась ничуточки! — рассмеялся Ян.

— Если бы я себе это позволила, ты бы без меня пропал! — Хиллари показала ему язык, весело расхохоталась и, пришпорив лошадь, ускакала вперед.

В этот день не случилось никаких существенных событий. Ян почувствовал, как на него нисходит какое-то необычное умиротворение. Он ехал молча, размышляя, как можно было бы все это описать в рассказе. Возможно, стоило записать ощущения от происходивших с ним перемен... но только как их высказать на латыни?

В конце концов, любуясь солнцем, позолотившим кучевые облака, и пестрым маковым полем, Ян был вынужден признать, что очень часто слова просто ни на что не годятся.

Как и обещала Элисон Гросс, путники добрались до Ножвилля вечером того же дня. Это было кстати, тем более что дальше двигаться в этом направлении они не могли.

Поскольку земля просто-напросто заканчивалась. Ее словно обрезали острым тесаком, и за обрывом начиналась отвесная стена темнеющего неба. В прорывах между облаками вдалеке виднелась другая полоска земли, в прошлом прилегавшая к месту разрыва. Но теперь она оказалась на порядочном расстоянии отсюда: между двумя кольцами гигантской ленты Мёбиуса разверзлась пропасть в несколько миль шириной.

— Вот, — указав туда, сообщила Элисон. — Туда-то нам и надо!

Сэр Оскар тут же заметил, что катаклизм рассек город Ножвилль на две половины.

— Будем надеяться, что таверна вашего приятеля осталась по нашу сторону, — сказал он.

— Не волнуйтесь, — успокоила его Элисон. — Если мне не изменяет память, и таверна, и стойла с вивернами — на этой стороне.

— А если нет? — угрюмо бросил Годфри.

— В Ножвилле всегда можно выкрутиться — были бы деньги. Но смотрите в оба! Темнеет. Когда мы войдем в город, держитесь поближе друг к другу. Это место так и кишит разбойниками, бандитами, ворами и убийцами, а кое у кого из них припятана за пазухой магия!

— А почему они не перебьют друг друга? — полюбопытствовал Ян. Он внутренне вздрогнул, представив себе картину, как все эти толпы негодяев и висельников на мгновение отрывают друг от друга зубы и когти, чтобы вцепиться в дурачка, по глупости своей забредшего в этот город.

— Может, им мешает кодекс чести? — предположил сэр Оскар.

— Тю! — возмутилась Элисон. — Это все байки! Просто сюда, в Ножвилль, они попадают или слишком пьяными, или после того, как порастратят силу в других приключениях. Но все равно этот город дьявольски опасен, так что будьте начеку!

— Но тогда стоит ли входить в него в одежде честных и благородных людей? Ведь воры наверняка презирают тех, кто зарабатывает на жизнь своим трудом, — сказала Хиллари.

— Верно подмечено, — согласился Ян. — Может, по крайней мере рыцарям снять доспехи? Тогда они будут выглядеть менее респектабельно.

— Ни за что! — воскликнул сэр Годфри. — Рыцарская доблесть — лучший щит от всяческого зла.

— Да ты с ума спятил, старина! — Сэр Мортимер торопливо пообрывал со своей одежды изображения родового герба и запихнул их в дорожную сумку. — Лучше пришить все это обратно, чем напороться на какого-нибудь паразита, который взял за правило убивать по рыцарю в день!

Сэр Оскар и сэр Уильям последовали примеру своего товарища, после чего соскочили на землю, измазали лица грязью и взъерошили волосы.

— Если кто-то спросит, скажем, что эти доспехи и оружие мы украли! — сказал сэр Уильям. — А тебе, Годфри, я посоветовал бы тряхнуть стариной и припомнить, что осторожность — первая заповедь доблести!

Сэр Годфри был вынужден подчиниться. Ян и Хиллари решили, что их одежда простолюдинов не вызовет особых подозрений, но Элисон все же выпачкала себе лицо, чтобы никакой насильник не польстился на ее красоту.

Приведя себя в должный беспорядок (сэру Годфри пришлось помогать, в чем Ян принял участие с большим удовольствием старательно разрисовывая лицо рыцаря грязью, пока остальные крепко держали его), путники двинулись к воротам Ножвилля.

По своей архитектуре, как отметил Ян, этот город мало чем отличался от Грогшира, разве что дома не жались друг к дружке так тесно. Однако вместо собора и замка главными зданиями здесь, похоже, были несколько больших пивных, из которых доносился густой запах эля.

И в остальном всякое сходство с Грогширом заканчивалось: на улицах Ножвилля не встречалось ни ремесленников, ни торговцев, ни рыцарей.

В чем-то местные обитатели напоминали гуляк на карнавале — так пестры и разнообразны были их одеяния, так несхожи были между собой лица людей и существ, прибывших сюда из самых разных стран и миров.

На путников благодаря их продуманно плачевному внешнему виду почти никто не обращал внимания. Они вступили в город, когда уже сгущались сумерки и на стенах зажигали факелы. Под руководством Элисон Гросс они медленно проехали верхом по прямой дороге мимо общественных построек и конюшен, затем — по переулкам, населенным эльфами и гномами, людьми и орками, а также прочими созданиями, род которых Ян даже не мог определить.

Когда они добрались до таверны, уже совсем стемнело.

— Надеюсь, нас здесь покормят, — сказала Хиллари, выразив невысказанную мысль Яна. — Я проголодалась!

Ян учуял запах жареного мяса.

— Не думаю, что с этим будут проблемы! — Желудок его заурчал эхом слов Хиллари.

Над массивной дверью таверны висела деревянная табличка с надписью «Грааль-бар «Рыбацкий замок». Изнутри доносились обрывки песен, людской и нелюдской говор. Путники оставили лошадей в темном переулке, заплатив какому-то пареньку монету, чтобы тот приглядел за ними. Элисон Гросс провела своих друзей в таверну через боковую дверь.

Когда Ян следом за остальными переступил порог, на него тотчас же повеяло дымным и чадным теплом. Пахнуло мясом, поджаренным на углях, свежевыпеченным хлебом, вином и пивом... Эта восхитительная смесь ароматов живо напомнила Яну те времена, когда отец брал его с собой в грогширский «Бык и мясник». Под низким потолком таверны, покоящемся на почерневших от копоти стропилах, расположилась пестрая компания едоков и выпивох. Служанки то и дело таскали к столам новые кувшины, в спешке проливая медовуху и эль на усыпанный опилками пол.

На новых посетителей никто не обратил внимания.

— Пойдем, — поторопила их Элисон, увидев, что путники зазевались, глядя по сторонам. — Баркамус Тюр сейчас, должно быть, у себя. Мы поужинаем вместе с ним.

Путники прошли мимо гигантского очага, где на вертелах жарились цыплята, поросята и другие, менее узнаваемые животные. Ян закашлялся, глаза его защипало от дыма, но, к счастью, Элисон тут же провела путников дальше, в зал, освещенный свечами и факелами.

Сперва Ян обрадовался тому, насколько здесь все знакомо и привычно — запахи, тепло, звон посуды, пироги с мясом... все это пробудило в нем теплые воспоминания о доме. Но когда глаза его привыкли к тусклому освещению и игре света и теней, он с испуганной дрожью осознал, что эта таверна не такая, как обычно. Вместо традиционных средневековых плащей с капюшонами, бриджей и башмаков посетители были одеты в самые диковинные наряды. Кое у кого воротники и манжеты были украшены кружевом. То там, то сям виднелись странные треугольные шляпы. Цвета одежды были куда пестрее, чем то было привычно Яну. Кроме того, в этом месте было чересчур много нелюдей — приземистых морщинистых гномов и тощих, элегантно разодетых эльфов с остроконечными ушками и комариными носами. Время от времени в общий гам голосов врывалось то громкое икание какого-нибудь орка, то рыгание гнома (прежде Ян считал и тех, и других персонажами сказок, а сейчас очень пожалел, что это не так). Вскоре стало ясно, что говорят здесь далеко не только на английском, принятом в королевстве Харлей: зал таверны гудел от разнообразных диалектов, говоров и вовсе не известных языков. Многие из посетителей были одеты чересчур роскошно для воров, с точки зрения Яна... впрочем, в некоторых известных ему сказках говорилось о богатых разбойниках. Видимо, это они и были!

Хиллари старалась держаться к Яну как можно ближе. Она даже вцепилась в его руку, когда они пробирались к дальней стене зала, разделенной на несколько отдельных отсеков.

Внезапно Элисон остановила их:

— Подождите здесь минутку. Баркамус терпеть не может, когда к нему вваливается большая компания разом. Он от этого нервничает.

— Неудивительно, — проворчал сэр Мортимер, с жадностью поглядывая на стоящий на соседнем столе пенный кувшин, но не выпуская из руки эфес меча.

Ян увидел, как Элисон прошла в один из темных отсеков. Немного не дойдя до стены, она остановилась, наклонилась и начала что-то говорить. Затем послышался тревожный вскрик.

— Ян! — Хиллари дернула его за рукав. — С ней все в порядке?

— По-моему, это кричала не Элисон, — заметил сэр Мортимер.

— Верно, — согласился сэр Уильям. — Если б на меня вдруг уставилась такая харя, я бы тоже заорал.

Спустя несколько минут оживленной беседы Элисон Гросс вышла обратно к своим друзьям с улыбкой на лице.

— Я так и думала! Барки ходит сюда ужинать каждый вечер. У него своя кабинка, и он приглашает нас присоединиться к нему... конечно, если мы сами оплатим счет.

Сэр Годфри позвенел седельными сумками, набитыми подарками Троллькиена.

— Это для нас не проблема, если тут можно расплачиваться золотом, серебром или драгоценными камнями, — иронически ответил он.

— Ш-ш-ш! — шикнула на него Элисон Гросс. — Разве я не говорила вам о нравах здешних завсегдатаев?

Она подтолкнула путников к столу, стоявшему в глубине отсека.

За столом в дальнем углу кабинки сидел один-единственный человек. Перед ним были расставлены тарелка жаркого, поднос с хлебом, кувшин и кружка. Колеблющийся огонек свечи выхватывал из темноты лицо, словно грубо вылепленное из глины. Баркамус Тюр оказался волосатым коротышкой. Его темные, глубоко посаженные глаза слегка посверкивали под шляпой, низко надвинутой на брови. На первый взгляд он не казался особенно дружелюбным и заслуживающим доверия. Впервые приходилось целиком положиться на слово Элисон Гросс, и Ян от души надеялся, что ведьма пройдет это испытание.

— Ага! Добро пожаловать, люд голодный! — на удивление мелодичным голосом проговорил этот оркообразный человечек. В речи его слышался легкий кельтский акцент, и это почему-то рассеяло некоторые подозрения Яна. — Садитесь, располагайтесь. Я скажу Марджери, чтоб она вас обслужила. — Баркамус Тюр снял шляпу и придвинулся ближе к свече. Ян увидел, что глаза его светятся диковинным изумрудным блеском. — Надеюсь, Элисон не ошиблась, заверив меня в вашей платежеспособности?

Сэр Годфри вытащил несколько монет и с надменным видом швырнул их на стол.

— И это еще не все!

Баркамус Тюр сверкнул глазами и отхлебнул из своей кружки.

— Да, Элисон меня еще никогда не подводила. Вы явились в удачное время, друзья мои. Времена нынче странные, и хороший подзаработок не повредит.

Путники коротко представились новому знакомому. Миловидная служанка-толстушка приняла у них заказ, и вскоре стол уже ломился от жареной дичи и кружек с элем. Ян лишь омочил губы в кружке, памятуя о том, как плачевно кончилась попойка у троллей. Однако остальным путникам грустные воспоминания не помешали утолять жажду.

Рыцари, обрадовавшись, что после долгих странствий попали наконец в более или менее привычное место, завязали с Баркамусом Тюром оживленную беседу. Тот оказался чрезвычайно красноречив. Он поведал об опасной, но увлекательной жизни в этом городе, кишащем преступниками. Для него такая жизнь была чем-то вроде постоянного вызова, азартной и непредсказуемой игры.

— Нам сказали, мастер Тюр, — проговорил сэр Годфри, двумя пальцами изящно откладывая на тарелку обглоданную цыплячью ножку и вытирая руки об одежду Яна, — что вы держите крылатых животных для пассажирских перевозок.

— И это — чистейшая правда! — с энтузиазмом воскликнул человек-орк. — Элисон уже осведомила меня о ваших намерениях, и поскольку ваш кошелек набит изрядно, мои драгоценные виверны — в вашем распоряжении! Покончим с ужином, и я отведу вас в стойла.

Рыцари, жадно поглощавшие пищу, закивали в ответ.

— Но пока что, друзья мои, — добавил владелец вивернов, — я ненадолго вас покину. Спешное дело.

Приземистый человечек жестом попросил сидевших у него на пути освободить проход, выбрался из кабинки и скрылся в зале.

— В первый раз за все время, Элисон Гросс, — объявил сэр Годфри, приветственно поднимая свою кружку, — я по-настоящему рад, что вы присоединились к нашему отряду! Вы очень помогли нам! Давайте выпьем за нашу дорогую подругу, ибо я чувствую, что наше путешествие близится к удачному финалу!

Элисон Гросс хихикнула и выпила. Даже Хиллари, недолюбливавшая пиво («Ну и гадкое же оно на вкус!» — жаловалась она Яну), подняла кружку и радостно отхлебнула глоточек.

Но Ян пить не стал.

Как ни странно, он чувствовал себя препаршиво, не понимая почему. Его беспокоили шишки на затылке: они слегка побаливали и изрядно разогрелись. Ян предположил, что просто переволновался от близости такого количества предполагаемых висельников и бандитов, и перестал думать о причине своего недомогания. Он снова приналег на еду, сообразив, что в следующий раз так плотно поужинать удастся не скоро. Но сидя у самого выхода из кабинки, он все равно то и дело украдкой бросал взгляды в дымный зал — просто чтобы удостовериться, что все в порядке.

Любопытно, но время от времени сквозь этот зал проступали очертания каких-то иных сцен, силуэты других существ, отзвуки другой музыки. Можно было подумать, что путники угодили в некий бар-архетип, объединивший в себе питейные заведения из всех возможных миров и вселенных. Фрагменты этих самых иных миров порой проступали сквозь его стенки.

Ян вздрогнул и счел за благо посвятить свое внимание ужину.

Вскоре вернулся Баркамус Тюр. На лице его была самодовольная ухмылка.

— Да, думаю, еще немного — и мы сможем отправиться в стойла.

— Минуточку, — вмешался сэр Оскар, — скажите, сможем ли мы найти здесь место для ночлега, чтобы отдохнуть и набраться сил перед прыжком в неизвестность?

— О, это наверняка можно будет устроить, — ответил Баркамус. — Но, увы, я могу предложить вам лишь место в стойлах.

— Печально, — огорчился сэр Годфри. — Впрочем, солома лучше голой земли, и едва ли мы найдем другой порядочный ночлег в этом разбойничьем городе.

— Вы рассуждаете мудро, — поддержал его Баркамус Тюр. — Кроме того, за ночлег я возьму с вас совсем недорого. Между прочим, Элисон, дорогая, почему ты так долго не показывалась у нас в Ножвилле?

— Видишь ли, — пустилась в объяснения лесная ведьма, — меня взял к себе один потрясающий, великолепный дракун. Я прожила в его Многоскальной Твердыне несколько лет. Но сейчас, как ты сам понимаешь, времена наступили странные. Одним словом, я возвращаюсь к своему возлюбленному, а моя свита всячески мне в этом способствует!

Сэр Годфри изумленно приподнял брови, но у него хватило ума промолчать.

— Ах, значит, они защищают тебя от опасностей, которым рискует подвергнуться столь прекрасная леди в этих ужасных краях! Как благородно с их стороны... впрочем, если они действительно рыцари, в этом состоит их жизненное предназначение.

Сэр Оскар поперхнулся пивом, но ничего не сказал.

— А теперь вы, должно быть, хотите услышать что-нибудь о моих симпатягах, моих смышленых вивернах, и узнать, каким образом на них путешествуют?

Путники наперебой принялись хвалить Баркамуса за догадливость. Глаза Хиллари зажглись любопытством.

— Вы должны понимать, что я занимаюсь далеко не только перевозками, — сказал Баркамус. — Я своего рода универсальный предприниматель.

— Да, — подтвердила Элисон. — Мой приятель Барки не пропускает ни одного денежного дельца!

— Ну так вот. Много лет назад, в один прекрасный вечер, сижу я здесь, в этой самой таверне, в зале. И тут входит какой-то тип в клетчатом костюме и спрашивает: «Никто не хочет купить Бруклинский мост?» С торговцами я всегда не прочь потолковать, но этому парню я сразу объяснил, что ни до каких мостов мне дела нет. И спрашиваю: «Нет ли у тебя еще чего на продажу?» «Ну, — говорит он, — разве что штук несколько дряхлых летучих драконов. Я так и не смог их сгрузить. Но, думаю, вас они тоже не заинтересуют».

Шишки на затылке у Яна внезапно запульсировали.

Его пронзил необъяснимый ужас. Он затрясся и начал оглядываться по сторонам.

Так и есть! Возле стойки бара возвышались два существа, спутать которых нельзя было ни с кем. Мертвыми глазами они медленно обводили зал, из-под их кольчуг так и выпирали бугры мускулов.

В последний раз Ян видел эту парочку на границе Темного Круга, когда они увозили с собой плененную принцессу Аландру.

Норхи!

Глава 12

Тем временем принцесса Аландра и ее кот были заняты своими собственными приключениями.

И преисполнившись решимости завладеть зеркальцем лесной ведьмы, она пускается в странствия по коридорам замка Принцерюша. О, смелая и прекрасная Амазонка, привыкшая ни в чем не встречать отказа своим желаниям!

Отважная Аландра!

Благородная принцесса...

— Вредная, противная девчонка, — проворчал сидящий у нее на руках кот.

Аландра остановилась и взглянула в глаза Алебастру.

— Ты на что-то жалуешься, котик?

— Естественно! Объясни мне на милость, почему я должен сопровождать тебя в этом дурацком предприятии? — спросил кот.

— Но я думала, что тебе этого хочется! — раздраженно ответила Аландра.

Алебастр пугливо бросил взгляд в темный коридор.

— Похоже, мои запасы любопытства истощились, — проговорил он.

Аландра устало покачала головой.

— О-хо-хо...

— Уау! У-у-у! — внезапно завопил кот, встопорщив шерсть на спине. — Чую, смертушка моя идет!..

Аландра тоже уставилась в коридор. Там и впрямь было жутковато: факелы лишь подчеркивали сгустившуюся вокруг них клейкую темноту. До сих пор принцесса и кот бывали только в комнатах с окнами, уютными каминами и свечами. А здесь холод и сырость так и сочились из стен, обволакивая тело, словно саван. Со зловещей винтовой лестницы в конце коридора доносились странные потрескивания.

Но Аландра была самой прекрасной и самой волшебной из королевских дочерей на свете, и никакое зло ей было не страшно!

— Алебастр, неужели ты считаешь, что, если бы тут, внизу, было действительно опасно, Принцерюш отпустил бы меня на поиски ведьминых комнат?

— Думаю, нет! — Но кот все равно продолжал вздрагивать и прижиматься всем телом к шелковому платью своей госпожи.

— Кто его знает, — прошептала принцесса ему на ушко, коснувшись щекой колючих усов, — может быть, мы даже найдем выход отсюда!

— Это меня тоже пугает, — заявил кот.

Верхние ступени лестницы обледенели и поросли плесенью — вот уж странное сочетание! Аландра осторожно опустила кота на пол и сняла со стены один из факелов. Кот и принцесса начали спускаться вниз по серым каменным ступеням, витками уходящим во мглу.

— Интересно, что это за зеркальце, Алебастр? — негромко сказала Аландра. Голос ее эхом зазвенел на лестничном пролете, словно тихие колокольчики. — Ты знаешь, я видела в нем свое отражение. Это должно что-то значить! И потом, мое лицо там было... другим! Я выглядела старше и, наверное, еще величественнее и благороднее. А еще, котик, — грустнее! Я была очень грустной! Надо узнать — почему?

Алебастр неохотно брел за ней следом, стараясь не выходить из круга факельного света.

— Но, госпожа, вашу жизнь не назовешь слишком счастливой! Ваш отец убит! Вас принудили стать женой отвратительного Черного Властителя! За вами гонятся эти жуткие вонючие норхи! Вас похитил противный дракун, эта ящерица с крыльями! Веселого мало.

— Но ведь я, наверное, дочь ангелицы, — торжественно проговорила Аландра. — И дочь великого короля, и носительница великого предназначения. — Она остановилась и решительно кивнула собственным словам. — Кроме того, у божественно прекрасных сказочных принцесс в жизни обязательно случается парочка неприятностей. — И Аландра двинулась дальше, навстречу судьбе. — Но я надеюсь на лучшее, Алебастр! Я верю в себя и в хэппи-энды.

— Все равно я предпочел бы вернуться наверх и соснуть пару часиков, — прохныкал кот.

— Послушай, котик, может быть, тебя взбодрит веселая песня? Акустика здесь чудесная, что ни говори.

— Нет уж, увольте!

— Но я прекрасно пою! Хочешь послушать «Мой принц меня заждался» или «Трудись, насвистывай и пой»?

— Для этих мест лучше подошла бы «Ночь на Лысой горе».

— Ой, смотри, что там внизу? Еще один этаж! Может, мы встретим здесь кого-нибудь, кто знает, как разыскать комнаты Элисон Гросс.

Принцесса и кот вошли в еще один коридор. Подул ветерок, развевая волосы и платье Аландры, огонь факела затрепетал. Сквозняк со свистом вырывался откуда-то из щелей; казалось, будто звучит мелодия флейты. Из-под дверей, тянувшихся по обе стороны коридора, поблескивал свет. Аландра со своим спутником двинулись вперед в поисках источника музыки.

— Давай-ка посмотрим здесь, — тихо сказала Аландра, не желая нарушать странного очарования тайны, повисшего в воздухе, словно легчайшая паутина. Она остановилась у первой двери и толкнула ее.

Свет, хлынувший в сумрачный коридор, заставил их поначалу зажмуриться. В комнате горели сотни свечей, источая аромат ладана. Какой-то священник в черных одеяниях стоял на коленях у алтаря в окружении целой груды самых разнообразных религиозных символов.

Аландра негромко кашлянула. Человек не обернулся. Тогда она решила обратиться к нему:

— Прошу прощения, сэр!

Священник подпрыгнул, лысина его сверкнула в свете свечей. Испуганным взглядом обведя комнату, он наконец заметил Аландру. Над длинной густой бородой появилась широкая улыбка:

— О! Новый член ордена!

Аландра представилась.

— А вы кто? — осведомилась она.

— Отец-Брат Преподобный Раввин — к вашим услугам! — с учтивым поклоном ответил священник. — Я заведую часовней лорда Принцерюша. Лорд Принцерюш обратился ко мне с этой просьбой, поскольку не желал лишать членов своей семьи свободы вероисповедания. Таким образом, мой долг и моя почетная обязанность состоят в том, чтобы совершать священные ритуалы для всех обитателей замка! — Священник указал на кривую полку с коллекцией книг, по которым прогуливался жирный паук. — Я искушен во всех духовных дисциплинах, мадам.

— Но каким образом?.. Разве они не противоречат друг другу? И потом, я знаю наверняка, что моя вера — это единственный Истинный Путь.

— Ну да, конечно! — покровительственным тоном подхватил священник. — Но разве вы не замечали, что в этом уверен буквально каждый? Я имею в виду, что подобное убеждение встроено в догму. Но достаточно лишь убрать этот крошечный краеугольный камешек — и все религии разом рухнут, оказавшись лишь частицами единой величественной структуры.

Аландра непреклонно покачала белокурой головкой.

— Нет. Есть только один настоящий бог — мой Бог!

— Уверяю вас, — продолжал свою мысль священник, — если взглянуть на них внимательнее, выяснится, что это всего лишь накипь на магической реальности. Впрочем, не хотелось бы морочить вам голову теологией, мадам.

— А мой бог — всякий, кто кормит меня, — зевая и потягиваясь, проговорил Алебастр, по-видимому, решивший, что новый знакомый не представляет для него опасности. — Тот, кто меня кормит, ласкает и меняет песочек в моем ящике.

— Совершенно верно. Но разве вам не кажется, что каждый из нас сам творит своего личного бога? Все зависит в основном от того, что лидирует в повестке дня той или иной вселенной. — Священник обвел широким жестом кучу крестов, мандал, пентаклей и прочих разнообразных геометрических символов. — У меня здесь собраны вещицы из таких миров, какие вам и во сне не снились. Это лишь малая часть моей коллекции, те символы, которыми пользуются обитатели Твердыни Принцерюша. Знаете, у меня тут куча свободного времени! — Священник прижал ладони к своему круглому брюшку и затрясся от хохота.

— Но все-таки как насчет вас, отец? — поинтересовалась Аландра, не зная, как еще обратиться к этому странному человеку. — Какой у вас бог?

Священник помахал пухлой ручкой.

— Ха-ха-ха! Как приятно, что вы спрашиваете меня об этом, милочка! Лично я принадлежу к тайному культу мистера Никто. Это могущественная и влиятельная сила во Вселенной, которая одновременно находится везде и нигде. Потому-то я могу без всяких затруднений и без раздвоения личности осуществлять обряды всех этих чудных, милых религий. Я не верю ни в одну из них, но знаю, что все они истинны. Смотрите: вот символ моего ордена!

Отец-Брат Преподобный Раввин извлек из недр своего одеяния цепочку. На ней висело изображение утки в моряцком костюмчике, державшейся крыльями за крылья другой утки — в платьице.

— Пара уточек! Наши святые покровители Дональд и Дэзи! — Священник улыбнулся приличествующим образом и спрятал цепочку обратно. — Ну ладно. Лорд Принцерюш прислал вас сюда для церемонии или для молитвы? Может, вам понадобится молитвенное колесо или прах призрака? Ох, до чего же вы хороши собой! Неудивительно, что Принцерюш вас подобрал!

— Честно говоря, — ответила Аландра, — я надеялась, что вы поможете мне определить местонахождение комнаты, где когда-то жила лесная ведьма по имени Элисон Гросс.

— Элисон Гросс... о да, помню! Индуистская кали-баптистка с цыганским уклоном. Для ее невообразимых ритуалов мне приходилось специально заказывать воду из Ганга и из Миссисипи. Конечно, средств у Принцерюша на все это более чем достаточно, но делать специальные заказы сложно. А после того, что стряслось недавно с Космической Почтой, это и вовсе стало невозможно.

— Ну, думаю, вам больше не о чем беспокоиться. Она здесь больше не живет. Я хотела разыскать ее комнату. Не исключено, что я распоряжусь обставить ее для меня и моего кота Алебастра.

— Не живет?.. Так, попробуем вспомнить... — Отец-Брат задумчиво почесал бороду. — Да, кажется, однажды меня пригласили к этой огромной безобразной леди. Ей понадобилось священное лечение от запора. Да, вспомнил! Идите прямо по левому коридору, потом спуститесь по лестнице на два этажа, возле мумии поверните направо, возле пыточной камеры — налево, доберетесь до конца коридора — и вы на месте!

Алебастр передернулся.

— А можно я останусь здесь и совершу ритуал над банкой консервов?

— Что-что? — удивился священник. — А мне всегда казалось, что коты должны любить кот-окомбы! — И Отец-Брат снова затрясся от смеха.

— Нет, мой котик чувствует себя здесь неуютно, — сказала Аландра, подхватывая своего любимца на руки. — Благодарю вас, сэр, за указания, хотя, надо признаться, я нахожу ваши воззрения несколько еретическими.

— Сегодня — на кресте, завтра — с крестом... — проворчал священник.

— Что?! — удивилась Аландра.

— Я живу в таком склепе, что могу позволить себе немного таинственности. — Священник безмятежно улыбнулся.

— По-моему, госпожа, идти дальше просто нельзя! — заявил кот, услышав, как завывает ветер в дальних коридорах.

— Нет, я уже решилась! — упрямо сказала Аландра. — Неужели ты до сих пор не понял, Алебастр: я получаю все, чего хочу!

— Будьте осторожны с этим зеркальцем, принцесса Аландра, — предостерег ее священник, только что зажегший еще несколько свечей. — Помните мое кредо: от магического до трагического — один шаг!

В удивлении Аландра повернулась, чтобы спросить священника, откуда ему известно, что на самом деле ей понадобилось в ведьминой комнате.

Но Отец-Брат Преподобный Раввин уже успел растаять в воздухе.

— Господь Бог поразил его за богохульство! — самодовольно, но не особенно убежденно заявила Аландра.

— Вот видите, госпожа! Зачем вам это дурацкое зеркало? Давайте вернемся!

Но Аландра и слушать об этом не желала.

— Я хочу его получить!

Крепче прижав к груди кота, она быстрым шагом двинулась по коридору к лестнице, минуя комнаты, из которых доносились приглушенные голоса. Она очень торопилась.

Кто-то прорычал из-за двери, кто-то пискнул. Потом кто-то всхныкнул — это был Алебастр.

Но принцесса уже промчалась по коридору и спустилась по винтовой лестнице. По дороге попадались полупритворенные двери: в проемах виднелись диковинные интерьеры, слышались шорохи, всхрапы и даже шум прибоя.

Наконец принцесса и кот оказались у цели. Аландра посовещалась с рунами, и те заверили ее, что эта комната действительно прежде принадлежала лесной ведьме.

Крепкая деревянная дверь на железных петлях была закрыта.

— Как вы считаете, может, лучше постучаться? — предположил Алебастр.

— Зачем? — Принцесса поставила кота на пол: маловероятно, чтобы он отважился в одиночку пуститься в обратный путь. — Ведьмы же больше нет! — Она толкнула дверь, и та со скрипом подалась. Свет факела озарил просторное помещение, заваленное подушками и коврами, обвешанное гобеленами и драпировками лиловых и пурпурных тонов. Аландра быстро обнаружила несколько масляных ламп и зажгла их. Яркий свет залил комнату; в дальней стене оказалась еще одна дверь.

— Так-так. И где же наше опасное зеркальце? Интуиция подсказывает мне, что оно нам весьма пригодится, Алебастр. И руны подтверждают мои предчувствия.

— Зеркало-зеркало! — позвал Алебастр и бросился вперед, решив, что с этой затеей нужно покончить как можно быстрее. — Покажи нам, что ты думаешь насчет этого!

Из смежной комнаты донесся оглушительный лай. Из темноты навстречу гостям бросилось целое скопище клыков и когтей.

— Собака! — завопил Алебастр. Одним прыжком он оказался на руках у принцессы, вцепившись когтями в ее платье и встопорщив усы. — Собака! Спасите меня, госпожа! Спасите вашего преданного котика!

— Ох, какая тоска! — вздохнула Аландра. — Ты слишком пуглив, Алебастр! На месте этой собаки вполне могло бы оказаться настоящее чудовище.

Собака остановилась как вкопанная, немедленно оборвав рычание. Это была всего-навсего черная дворняга средних размеров, с висячими ушами, большими глазами и широкими зубастыми челюстями. Единственной необычной чертой ее внешности были три больших пушистых хвоста.

— Минуточку, барышня! Я и есть чудовище.

— Ну, по мне, ты никакое не чудовище, — уверенно возразила Аландра. — А если и чудовище, то самое дурацкое из всех, что попадались на моем пути.

Пес затрясся от возмущения.

— Барышня! Что вы себе позволяете?! А на что, по-вашему, эти штуковины? Мух гонять?! — Он яростно взмахнул тремя хвостами.

— Три хвоста? Ну и что? Уродец — еще не значит «чудовище». Лучше скажи мне, будь так любезен, где я могу найти зеркальце, принадлежавшее Элисон Гросс. Такое, в рамочке с пентаграммами...

— Минуточку! Все по порядку! — Пес нервно запыхтел. — Прежде всего я хочу довести до вашего сведения, что моего брата зовут Цербер. Это вам ни о чем не говорит, барышня?

— Цербер! — пискнул Алебастр. — Трехголовый пес, сторожащий врата Аида!

— Ты чертовски прав, заячий хвост! А меня зовут Травояд!

— Что ж, Травоядик, ты произвел на меня большое впечатление. Ты доволен? Вот и славно. А теперь скажи: где находится зеркальце?

Треххвостый пес захрипел от злости.

— Вы что, барышня, решили, что я торчу здесь ради собственного удовольствия? Я — сторожевое чудовище Элисон Гросс. Мне положено охранять эту комнату от всяких незваных гостей вроде вас. Так что если не желаете большой трепки... — пес зловеще обнажил клыки, — предлагаю вам покинуть эти апартаменты как можно скорее.

— Твои труды совершенно напрасны, песик. Элисон Гросс выгнали из замка за нехорошее поведение. Так что тебе лучше позаботиться о новом источнике пищи!

— Да, признаться, я немного голоден. Ага! Думаю, для начала сгодится этот кот.

Аландра в задумчивости взглянула на кота. «Вот кто мне поможет! — подумала она. — Если этот кот пережил годы общения с магом и магией, перенес чудовищное падение через космические миры, спасся от норхов и бог весть еще каких опасностей, то уж с этим треххвостым недомерком разделается наверняка!»

— Ладно, Травояд! Бери его, если сможешь!

— Что?! — взвизгнул Алебастр.

Но прежде чем он успел вцепиться когтями в хозяйкино платье, Аландра уже швырнула его через всю комнату на диван. Пыль тучей взметнулась к потолку, громко скрипнули пружины. Алебастр, разрывая когтями обивку, молнией вскарабкался на спинку дивана, яростно оглядываясь на Аландру.

Повинуясь своим собачьим инстинктам, Травояд, брат Цербера, метнулся к дивану, задрал голову и залился бешеным лаем.

Аландра воспользовалась этим шансом. Она схватила лампу и скользнула в смежную комнату. Там оказались девическая кровать под балдахином, усыпанная кружевными подушками, резной шифоньер и вешалка, украшенная завитушками. По всей комнате были разбросаны куклы всевозможных форм и размеров — пластмассовые и тряпичные, деревянные и фарфоровые. Аландра обожала кукол и тут же преисполнилась зависти к ведьминой коллекции. Но донесшееся из соседней комнаты отчаянное мяуканье вернуло ее к действительности.

Где же Элисон хранит свое зеркальце?

Ну конечно! На туалетном столике!

Аландра подошла с лампой к дальней стене и внимательно вгляделась в кучу хлама на столике. Чего тут только не было — и ларчики с драгоценностями, и пузырьки с духами, и коробочки с пудрой... По бокам столика стояли кукла Барби и кукла Кен. Зеркальце обнаружилось под бутылочкой «Клинэкса», оно лежало матовой стороной вверх.

Аландра протянула к нему руку.

— Стоп! — прикрикнул на нее мальчишеский голосок. — Руки прочь, захватчица!

Кукла Кен неуклюже подпрыгнула, накинулась на Аландрину руку и укусила ее за большой палец. Аландра взвизгнула, ухватила Кена за туловище и с силой ударила его о вешалку. Голова куклы отвалилась. Аландра отбросила туловище и снова потянулась к инкрустированной жемчугом ручке зеркальца.

— О, Кенни! — прорыдала стройная белокурая кукла Барби, удивительно похожая на Аландру в миниатюре. Справившись с приступом горя, она тоже подпрыгнула и впилась ногтями принцессе в лицо. Аландра сбросила Барби на пол и растоптала ее каблуком.

Схватив со стола зеркальце, она помедлила мгновение, удостоверившись, что нашла именно то, что искала, после чего развернулась и бросилась прочь из этого обманчиво невинного, но довольно-таки опасного места.

Но стоило ей повернуться, как остальные куклы — десятки кукол! — тоже ожили. Стеклянные глаза вспыхнули и заблестели. Куклы неуклюже вставали на ноги, протягивая руки к принцессе и щелкая острыми зубами. Кукла Капустница оторвала клочок от Аландриного платья; какой-то пупс ухитрился обмочить ее туфлю. Крепко стиснув в руке драгоценную добычу, Аландра отшвырнула ногами двух неваляшек и швырнула горящую лампу прямо в гущу своих маленьких врагов. Масло пролилось, и пламя вспыхнуло почти мгновенно, охватив вопящих кукол.

Аландра выскочила за дверь, в комнату, где Травояд до сих пор гонялся за Алебастром.

— Госпожа! — заверещал кот и со скоростью звука преодолел в прыжке сразу четыре ярда, перелетев со спинки стула на руки к принцессе. От толчка Аландра пошатнулась и не устояла на ногах. Она с размаху шлепнулась на ягодицы, и плюшевый коврик на полу смягчил удар лишь символически. Пес-чудовище, истекая слюной, бросился к принцессе и коту с явным намерением вцепиться в горло обоим.

Аландра машинально выставила перед собой зеркальце, чтобы хоть как-то защититься.

Травояд так и застыл с поднятой лапой, словно наткнувшись на невидимую стену. Он смотрел в зеркало, не мигая и не шевелясь. По-видимому, его загипнотизировало собственное отражение.

Аландра не стала испытывать судьбу. Она спихнула с себя Алебастра и бросилась к выходу. Кот помчался следом за ней и едва успел проскользнуть в захлопывающуюся дверь.

В темном коридоре они остановились ненадолго, чтобы перевести дыхание. Аландра показала коту зеркальце и сказала:

— Котик, эта вещица наверняка волшебная!

— Да, — согласился кот, все еще дрожа от пережитого ужаса. — Должно быть, оно умеет говорить. Как и все остальное здесь.

— Котик, ты только подумай: теперь у меня есть волшебное зеркальце!

— Мне куда интереснее узнать, зачем вы пытались скормить меня, вашего волшебного кота, этому волшебному псу! — Алебастр явно был обижен.

— Нет времени на споры, Алебастр! Отложим это на потом. Сейчас надо выбираться отсюда. Надо бы хоть чем-то осветить дорогу! Я ничегошеньки не вижу.

В этот момент зеркальце засветилось рассеянным призрачным светом, озарившим весь коридор.

— Похоже, вы ему понравились! — заметил Алебастр, вопреки себе испытав настоящее благоговение перед этим сокровищем.

— Вот видишь, котик! Теперь ты понимаешь, что я никак не могла обойтись без него? Моя интуиция меня не подвела!

Дверь комнаты Элисон Гросс зловеще затрещала, из-за нее донесся яростный лай.

Алебастр взвизгнул.

— Черт бы тебя побрал, сучий потрох! — с несвойственной ему вульгарностью крикнул он через дверь.

Аландра подняла светящееся зеркальце повыше и сказала:

— Пора в путь! Мне не терпится позабавиться с моей новой игрушкой.

Кот и принцесса двинулись по коридору.

— Ну разве это было не чудесное приключение, Алебастр? Неужели ты жалеешь, что пошел со мной?

— Но я ничего не получил! — обиженно фыркнул кот. — Где зеркальце для меня? Где для меня игрушка? Коты тоже любят игрушки!

Но Аландра не слышала его: ее сейчас чересчур занимало тепло, исходившее из рукоятки восхитительной волшебной вещицы. Интересно, кто же смастерил такое чудо?!

Аландра поднесла зеркальце к глазам, чтобы рассмотреть его получше.

— Как странно, котик, — проговорила она. — Оборотная сторона ручки! Похоже, на ней изображены грани игральных костей!

Глава 13

Яну Фартингу казалось, что он даже чует омерзительный запах этих тварей, несмотря на то что сидит далеко от них.

Он попытался было заговорить, но страх сковал его язык. Если бы в кабинке было чуть светлее, остальные, возможно, заметили бы, как он затрясся, побагровел, словно свекла, и вытаращил глаза.

Ян лихорадочно завертел головой, чтобы убедиться, что у стойки бара — настоящие норхи, а не очередной спецэффект этого чудного местечка. Да, они были настоящими, и Ян в тот момент не сомневался, что подобных уродов до сих пор свет еще не видывал. У Яна забурчало в кишках при воспоминании о первой встрече с Аландрой и о Чернобронхе, которого ему каким-то чудом удалось победить и за которого, несомненно, захотят отомстить его братья.

— Норхи! — наконец ухитрился пропищать он. — Норхи!

Оживленная беседа мгновенно прервалась.

— Будь здоров, приятель! — воскликнул владелец вивернов.

— Нет-нет, — вмешалась Хиллари, заметив, в каком состоянии находится ее друг. — Он не чихнул. С ним что-то творится!

— Не смотрите пока в ту сторону, но у бара стоят норхи! — сообщил Ян.

— О Боже, дружище, — проворчал сэр Годфри, — тебя опять не поймешь!

Ян попытался повторить ту же фразу, но получилось нечленораздельно.

— Он имеет что-то против орков? — нахмурившись, спросил Тюр.

— Нет, тут что-то неладно! — испугалась Хиллари. — Ян, постарайся говорить медленнее!

— Да, приятель, поостынь! — И Годфри плеснул ему в лицо добрых полкружки эля.

— Норхи! — отплевываясь, прокричал Ян. — Норхи! Они нас прикончат!

— А-а-а, он говорит о норхах... о тех существах, что похитили принцессу, — объяснила Хиллари. — Он говорит, что норхи — у бара.

Рыцари осторожно взглянули.

— Плохо дело, — заметил сэр Оскар. — Похоже, пареньки-то крепкие!

Рыцари все как один вцепились в рукояти мечей. Человек-орк тоже бросил взгляд на стойку бара и удивленно спросил:

— В чем проблема, джентльмены? Норхи частенько заглядывают в «Рыбацкий замок». Насчет выпить они не дураки.

Ян успокоился настолько, что речь его стала почти внятной:

— Но я их узнал. Это те самые!..

Один из норхов повернул голову в их сторону, и у Яна язык от ужаса прилип к нёбу. Тихонько застонав, он попытался сползти под стол.

— Ну же, друзья мои! — попытался успокоить их Тюр. — Чего вы боитесь? Все норхи — на одно лицо!

Норх отвернулся и надолго припал к гигантской пивной кружке.

— Мне плевать, — пробормотал Ян, скорчившись под столом. — Этот норх не должен меня увидеть.

— Да, похоже, в вашу доблестную компанию затесался отменный трусишка. — Баркамус Тюр добродушно рассмеялся. — Такие для рыцарских походов не годятся!

— Фартинг, не позорь нас! — прикрикнул на Яна сэр Годфри. Он улыбнулся посмеивающемуся Тюру: — На самом деле он может быть довольно отважным, если его к этому вынудить.

— Ян, вылезай оттуда, — укоризненно сказала Хиллари.

Наконец Годфри не выдержал и пнул его под ребра. Ян мгновенно выскочил из-под стола, но старался не открывать лицо.

— Вы не понимаете... вы не знаете, какие они!.. Они просто ужасны! Ужасны!

— В общем-то он прав, — подтвердил Тюр. — Ничего нет страшнее норха на боевом посту. Но эти ребята пришли сюда выпивать, а при исполнении служебных обязанностей норхи никогда не пьют. Кроме того, смотри-ка, сынок! Они уходят.

— Вы уверены? — спросила Элисон Гросс, тоже спрятавшая лицо в ладонях. — Я этих норхов знаю!.. У них одна нога здесь, другая — там!..

Ян рискнул выглянуть сквозь пальцы. И впрямь чудовищная парочка направлялась к выходу, не проявляя ни малейшего интереса к окружающей толпе.

— Ну вот и все, — подытожил владелец вивернов. — Ничего страшного, я же говорил! В конце концов кого здесь только не встретишь! Я бы даже удивился, если б вам не попался на глаза норх-другой. Ладно, похоже, вы все устали с дороги. Допивайте, и я покажу вам стойла. Договоримся об оплате, рассчитаемся, а на рассвете можете лететь!

— А вы не дадите нам урок летания? — с сомнением поинтересовался сэр Оскар.

— Это ни к чему. Виверны — отличные ребята, они все понимают. Они будут лететь за вас! Просто укажите им нужное направление, и все тут!

Ян, до сих пор трясясь всем телом, попытался унять дрожь кружкой пива, но только заработал икоту.

Когда рыцари собрались уходить, в таверне стало еще более людно и шумно. Зал заполнил невообразимый шум пляшущих ног и голосящих песни глоток. По дороге к выходу путникам пришлось переступать через упившихся вдрызг гномов.

Улицы казались продолжением «Грааль-бара». Повсюду толпились и валялись какие-то пьяные личности. Яну приходилось постоянно смотреть под ноги, чтобы не вляпаться в блевотину или в кучу дерьма, вонь от которых придавала специфический оттенок густо напоенному парами спиртного воздуху.

Баркамус Тюр вывел своих гостей по кривым переулочкам и шатким мостовым на окраину города, где вдали уже виднелись поля и заросли кустарника.

На одном из этих полей, ярко освещенном лунами-кубиками, прямо из земли торчал исполинским прямоугольным грибом большой сарай.

— Вот! — горделиво объявил Баркамус. — Тут мои крошки отдыхают по ночам. А днем я выпускаю их погулять, если нет работы. С этими непоседами нелегко приходится... ох как нелегко!

Они приблизились к сараю, хозяин распахнул двери и пригласил путников проходить внутрь.

Сэр Годфри заколебался, с подозрением заглянув в неосвещенное помещение.

— А откуда нам знать, что мы не попадем прямо в пасть одному из ваших вивернов?

— Ох, да они уж давно дрыхнут без задних ног! Кроме того, они людей не едят. — Тюр поморщился от одной мысли об этом. — Или вы думаете, что я мог бы сдавать моих крошек напрокат, если бы они питались пассажирами? Мой бизнес заглох бы на корню, любезный сэр Г. — Человек-орк зажег фонарь и первым прошел внутрь сарая. — Если вы все еще сомневаетесь, идите взгляните.

Он подвел своих гостей к ряду загороженных стойл. На соломенных подстилках храпели, свернувшись клубками, темные фигуры вивернов. Ян различил большие крылья, как у летучих мышей, сложенные складками и прижатые к туловищу. В сарае пахло пылью и ящерицами.

— У меня их пять, но больше трех вам не понадобится, — сказал хозяин. — Каждый из моих малышей без труда может нести двух пассажиров.

— Тогда пусть будет четыре, — сказал сэр Годфри, с отвращением окидывая взглядом грузную Элисон Гросс. — У нас хватит денег на отдельного дракона для нашей проводницы.

— Попрошу вас! — возмущенно воскликнул Тюр. — Это не простые драконы! Это — виверны!

— А какая разница? — с любопытством спросила Хиллари.

Человек-орк смерил ее презрительным взглядом.

— Конечно, откуда вам знать? Вы же выросли за Кругом. Ну да ладно. В принципе виверны — тоже драконы, но драконы особой породы, так сказать, королевские. У них нет ничего общего с тем жалким червяком, которого укокошил ваш святой Георгий, или с теми сиднями, которые только и знают, что корпеть над грудами сокровищ. Нет, эти красавцы происходят от поистине великолепных существ, на которых в незапамятные времена носились полубоги. Утром вы увидите, какие они красавцы. А уж летают так, что и ангелам не снилось! Они быстрые, сильные, надежные, да-да! И благородные. Иначе я просто не смог бы сдавать их напрокат странствующим рыцарям!

— Значит, они не имеют никакого отношения к злым драконам? — уточнила Хиллари. — Ну, к тем, которые крадут девушек, пожирают крестьян и все такое прочее?

— Нет, они едят то, чем я их кормлю. А кормлю я их не ворятиной, а говядиной. — Баркамус Тюр ухмыльнулся. — Итак, джентльмены, за неделю пользования моими крошками я возьму с вас по десять золотых монет за каждого виверна — плюс солидный залог, за которым вам захочется вернуться.

— Что-о?! — вскричал сэр Годфри, и завязалась оживленная торговля.

Когда каждая из сторон пришла к уверенности, что в должной мере надула сторону противную, Баркамус взял с путников дополнительную плату за ночлег и вручил им тюфяки и одеяла.

Затем он пообещал, что утром вернется и научит рыцарей обращаться с вивернами. После чего удалился в маленький домик-пристройку, где, по его уверениям, была только одна кровать.

Сэра Оскара по-прежнему терзали опасения.

— Что, если эти твари проснутся посреди ночи и захотят перекусить? — проворчал он, когда усталые путники уже укладывались на ночлег. — Не хочу, чтобы повторилась история с троллем!

Элисон Гросс поспешила успокоить его:

— Я отлично знаю этих вивернов и могу поручиться за то, что Баркамус честен... по крайней мере в этом вопросе.

Сэр Вильям недовольно ворочался на своем соломенном ложе, боязливо поглядывая на темные туши, похрапывающие за перегородкой.

— Все-таки мне не по душе такое соседство.

— Поверьте мне, джентльмены! — повторила Элисон Гросс. — Они не злые и не голодные. — Рука ее потянулась к пуговице на изорванной блузе. — Хотите взглянуть в мою...

— Нет-нет! Отложим это на потом! — распорядился сэр Годфри. — Лучше выставим стражу на всякий случай, как обычно.

Хиллари возбужденно замахала руками:

— Чур, я первая! Я совсем не устала!

— Отлично, — сказал сэр Годфри, доставая из сумки песочные часы и вручая их Хиллари. — Через два часа можно будить сэра Вилла. Если он так боится, то пускай и сторожит.

Сэр Вильям недовольно заворчал, но возражать не осмелился.

Спустя несколько минут утомленные рыцари уже улеглись и захрапели. Ян попытался последовать их примеру.

Но толком уснуть ему так и не удалось. Сквозь дремоту он услышал два голоса: один — девичий, а второй — хрипловатый и низкий.

— А что было потом? — спросил девичий голос.

— А потом принц ей и сказал: «Ну наконец-то я нашел пару. Конфискую твой второй башмачок для моей невесты!» — отвечал второй, хрипучий с легким присвистом, голос.

Раздался смех.

Теперь Ян узнал, кому принадлежал первый из голосов: вне всяких сомнений, это была Хиллари Булкинс. Но вот второй... кто бы это мог быть?..

Ян подскочил как ужаленный и, сжимая в руке кинжал, ринулся спасать свою подругу.

Навстречу ему из тени выдвинулся чей-то огромный силуэт. Вытянутая морда с острыми ушами испуганно дернулась на длинной шее.

— Не бойся, Воллес, — сказала Хиллари, — это всего-навсего мой друг-недотепа.

— Хиллари! — воскликнул Ян, подходя к перегородке, у которой она сидела. — С тобой все в порядке?

— Конечно, глупенький! Я просто беседую с одним из этих драконов!

— Вивернов, — поправил бесконечно длинный зверь. — Не забывай об этом! Не вздумай обозвать драконом кого-нибудь из моих братьев. Мы — народ гордый и обидчивый.

— Извини, пожалуйста. — Хиллари повернулась к Яну. — Познакомься: это — виверн Воллес Третий. Волли, это — мой друг Ян Фартинг. Я тебе о нем уже рассказывала.

Виверн приветственно развернул крыло и церемонно кивнул головой.

— Весьма приятно познакомиться с другом столь миловидного и славного создания.

— Волли сказал, что мы можем полететь на нем! — радостно объявила Хиллари.

— Это правда, — подтвердил виверн. — Мне уже скучновато здесь лежать без дела. Не отказался бы от парочки приключений! Хиллари говорила, что вы собираетесь спасать какую-то принцессу, а мне давненько не доводилось участвовать в таких затеях!

Ян опасливо отодвинулся подальше на тот случай, если виверн вдруг окажется огнедышащим.

— Э-э-э... Хиллари, как тебя угораздило... э-э-э... познакомиться с ним?

— Я стояла на страже. Он обратился ко мне и весьма любезно спросил, кто мы такие и какого черта мы тут делаем. И я ему объяснила, — ответила Хиллари, весьма довольная собой. — А потом мы очень мило поболтали. Я рада, что ты проснулся, Ян! Ты гораздо лучше сможешь рассказать Волли обо всем.

Ян вздохнул и начал рассказывать виверну о приключениях, выпавших на долю отряда.

— Ах как весело! — воскликнул виверн, дослушав рассказ до конца. — Какое удивительно стечение обстоятельств! Замок дракуна на горной вершине! Естественно, что без нас вы бы не обошлись! И это замечательно! В последнее время нам достается скучная работенка, и очень хочется чего-нибудь волнующего!

— Да уж, волнующего будет хоть отбавляй, учитывая, что мир перевернулся кверху дном, — саркастически заметил Ян.

— А-а-а, вы имеете в виду эту метаморфозу! Да, пожалуй, без небольших потрясений не обошлось, но чего еще ждать от магической земли?! Уж вы поверьте, на своем веку я повидал немало ужасов похлеще! — Виверн невольно вздрогнул и судорожно дернул хвостом.

— Воллес говорит, что он любит летать над Кругом и наблюдать за тем, что творится внизу, — сказала Хиллари.

— Но почему же тогда вы сидите здесь, у Баркамуса на привязи? — удивился Ян.

— Он не первый. Нам же нужен какой-то посредник, понимаете? Мы перевозим пассажиров, а взамен нам всегда обеспечена сухая постель, регулярное питание, а время от времени — небольшие приключения и развлечения. Чего еще желать цивилизованному виверну?

— Сокровищ? — предположил Ян, не в силах избавиться от навязанного сказками образа дракона, восседающего на груде золотых монет и самоцветов.

— Ну, наш хозяин время от времени подбрасывает нам игрушки, чтобы потешить этот атавистический инстинкт. Но не забывайте, что мы — очень древние существа по вашим меркам. Если физически мы вполне годимся для работы, то с эмоциональной точки зрения уже давно на пенсии.

— Значит, это что-то вроде дома для престарелых вивернов? — спросил Ян. — Но если вы такие древние, то должны очень много знать о Темном Круге.

— О, разумеется! Более того, у нас головы битком набиты легендами, пророчествами и тому подобной чушью... Кстати, в одном из преданий излагается именно такая эсхатология.

— Эскалотогия? — переспросила Хиллари. — Это что — наука об эскалаторах?

— Нет, Хилли, Это наука о конце света. О Судном дне, о Втором Пришествии Христа, — пояснил Ян.

— Ну, в общем, да, если ограничиваться иудаистско-христианской мифологией... — сказал виверн.

— Да, но с кельтским душком и щедро приправленной скандинавами! — воскликнула Хиллари.

— Мы тут варимся в другом котле, милочка, — сказал Волли. — Одна из главных легенд утверждает, что Темный Круг — это как бы чаша, в которой смешаны все миры. А значит, и все вероисповедания. Но не забывайте, что у Господа Бога много личин!

Яну стало любопытно.

— А вы не могли бы рассказать побольше о пророчествах? Может, вы знаете, почему Аландра так важна?

— Да-да! — взволнованно подхватила Хиллари. — Тем более что, судя по всем слухам, она довольно противная девица!

— Хм-м-м... Этот Ключ, о котором вы говорите... Разумеется, о принцессе Аландре я слыхал и раньше. Это ведь дочь покойного Леодегранса, верно? Вы говорите, что ее называют Ключом. Это, естественно, подразумевает наличие замка, который, в свою очередь, должен находиться в какой-то двери...

Виверн задумался, моргая выпученными зелеными глазищами. Внезапно уши его задрожали, а из пурпурных ноздрей вырвался могучий вздох, как порыв ветра.

— Ну конечно же, Врата! Легендарные Врата!

— Что-что? — переспросил Ян.

— Ах, ну да, естественно! Вы же не знаете всей этой истории! — сообразил Волли, придвигаясь ближе к своим слушателям и понижая голос, словно речь зашла о каких-то совершенно интимных вещах. — Один из наших мифов творения (а у нас их тут немало, уж вы мне поверьте!) утверждает, что, когда Бог создавал Круг, он сотворил и путь на Небо... или по крайней мере в то место, где Он живет. С этим Путем нас соединяет некая дверь... Врата. Само собой, где они находятся, никто не знает, а вдобавок они еще и заперты.

— Значит, Аландра — Ключ к этим Вратам? — спросил Ян. — Но зачем всяким злодеям нужен доступ к Пути, ведущему к Богу?

— Не забывайте, что это миф. Не исключено, что под «Богом» имеется в виду «власть». Так что все эти негодяи — а Моргшвин один из первых негодяев, уж вы мне поверьте, — по-видимому, ищут доступ к власти над Кругом.

Виверн ухмыльнулся, довольный собственной сообразительностью. Зрелище было жутковатое.

— Как интересно! — воскликнул Ян. — Врата, ведущие к Богу! — Внезапно у него по спине пробежал холодок. Теологические вопросы мало занимали его... но реальная возможность попасть к Богу — это было чудо! Свет в конце туннеля, яркая звезда на черном небосводе, мистическая реальность, к которой вела длинная цепочка запутанных метафор...

— Что ж, у меня найдется пара вопросов к Богу, — шутливо заметила Хиллари.

— Не забывайте, друзья мои, — сказал виверн, — что это всего лишь легенды. Истина обычно бывает куда более сложной и странной!

— Но как насчет вас? — спросил Ян. — Мы хотели бы узнать вашу историю.

— Попозже! Я вам обещаю, что вы ее услышите, — ответил виверн. — У нас завтра целый день впереди. А пока что надо немного отдохнуть.

Хиллари зевнула и потянулась.

— Да, Ян. Я бы вздремнула. Не постоишь ли ты за меня на страже?

Ян был чересчур увлечен своими раздумьями, чтобы заснуть, поэтому он с легкостью согласился. Хиллари и виверн отправились спать, а Ян сел на посту возле лампы. Мысли его блуждали далеко за пределами света и тьмы, где-то в небесных чертогах...

«Почему же меня так взволновали слова виверна?» — удивлялся он про себя, рассеянно вертя между пальцами соломинку. Возможность войти в эти легендарные Врата почему-то затронула самые глубинные струны его души...

Может быть, это каким-то образом связано с его происхождением? Может, за этой дверью он наконец сможет узнать, кто он такой? Найти разгадку тайны маленького мальчика, упавшего с небес на грогширское поле?

«Нет, — подумал Ян. — Маловероятно. Но в любом случае надо проверить!»

Придя к такому выводу, он тут же начал клевать носом. Ему снились ангельские хоры, поющие меж звезд и облаков.

Проснулся Ян от какого-то шепота, скрипа дверей, шороха шагов и потрескивания факела. Лошади в стойлах тревожно заржали.

— Верно, — проговорил кто-то. — Здесь они и лежат. Я же обещал! Только деньги — вперед, а потом уже приступайте.

Глаза Яна привыкли к полутьме.

В тусклом свете факела на пороге стояли три темных силуэта. Один из них был Баркамус Тюр.

Двое других — коренастые бочкообразные существа изрядного роста.

— Вот твоя плата, — прозвучал замогильный голос. Поднялся меч.

— Неплохая работа. — Тюр опытным глазом оценил оружие. — Но разве у вас нет денег? И помните, их мешки я возьму себе!

Лезвие меча блеснуло и опустилось.

Голова «универсального предпринимателя» слетела с плеч, из разрубленной шеи брызнул фонтан крови. Голова упала Яну прямо на колени, все еще глядя изумленными глазами.

— Метко! — воскликнула она и умерла.

— Норхи! — в отчаянии завопил Ян, отшвыривая от себя голову. — Норхи! Нас предали!

Сэр Годфри первым вскочил на ноги.

— Что ты там хнычешь? Ни слова не разберу!

Ян указал окровавленным пальцем на огромные фигуры, загородившие выход. Мечи незваных гостей тускло и зловеще блестели в свете лампы.

— О! — воскликнул Годфри. — И правда, норхи. На вид они довольны свирепы, да, Фартинг? — Самообладание внезапно покинуло рыцаря, и он завизжал: — К оружию!

Рыцари повскакивали, спросонья хватаясь за оружие и в ужасе глядя на пришедших по их души убийц и обезглавленное тело Баркамуса.

— Леди Аландра, — проговорил один из норхов. — Именем его величества Моргшвина, отвечайте: где она?

— Фу-у-у! — протянул сэр Годфри, зажимая нос. — Ребята, вы когда-нибудь слышали, что на свете бывают дезодоранты?

— Где Аландра? — проревел второй монстр.

— Она в Многоскальной Твердыне лорда Принцерюша! — прохныкала Элисон Гросс, валясь на колени. — Сжальтесь надо мной, сжальтесь, о верные слуги Моргшвина!

— Проклятие! — выругался сэр Годфри. — Она проболталась. Что ж, теперь придется избавиться от этих парней, пока они не разнесли новость по всей округе. — Он игриво помахал мечом. — Ян, давай-ка достань перышко и напиши на них что-нибудь! Ну же, валяй, будь паинькой!

— Опять я! — проворчал Ян, нащупывая свое оружие. — Почему я?

— Мы пока займемся этим, — сказал сэр Годфри, указывая на ближайшего к нему норха, — а ты разрисуй второго. En garde, друзья!

Сэр Годфри схватил за плечи сэра Оскара и сэра Уильяма и толкнул их на Грызноклыка.

Зазвенели мечи. Рыцари, кряхтя от натуги, едва сдерживали натиск врага.

Ян наконец нашел перо в кармане и вытащил его.

— Ох, Ян! — крикнула Хиллари. — Будь осторожен!

Ян Фартинг глубоко вздохнул.

— А ну убирайся, подонок! — воскликнул он глубоким и звучным голосом, удивившим его самого. — Прочь отсюда — или отведай вкус Пера, Что Сильнее Шпаги!

Норхи переглянулись, пожали плечами и продолжали сражаться.

— Мы вас всех отправим в ад! — проворчал один. — Смертный защитник Аландры будет уничтожен, и ваш поход бесславно провалится.

— Это невозможно! — сказал Ян, продолжая размышлять о легенде, которую рассказал виверн Волли. — Наш поход священен! И сейчас вы узнаете, как жалит священная сталь, вы, мерзкие твари!

Ян надавил на шишечку. Из отверстия выскочило лезвие, покрытое инеем мерцающих искр. Руки Яна снова изменились, стали мускулистыми и длинными. Чувствуя легкое головокружение от переполняющей его силы, Ян сделал шаг вперед.

Гробонос выставил свой меч. От столкновения с Яновым клинком полетели искры.

От удара немыслимой силы Ян пошатнулся, теряя равновесие.

Норх сорвал с пояса каменный топор.

— Камень крушит сталь! — прорычал он и со всей силы опустил топор Яну на голову.

У Яна посыпались искры из глаз. Не издав ни звука, он рухнул ничком на солому.

Глава 14

Маг продолжал падать. Сколько он уже пролетел к тому времени, когда сознание вернулось к нему, понять было невозможно. По-видимому, не так уж много... хотя, подняв голову, Нилрем не увидел ни дома, ни пространственно-временного островка, откуда начался его бесславный полет.

Мимо него пролетали звезды и планеты по точным, но теперь уже не поддающимся астрологическому толкованию орбитам. Под ногами разверзался гигантский колодец тьмы, который со временем поглотит мага... и кто знает, где и когда выбросит его наружу? Даже для Кроули Нилрема устройство мироздания оставалось загадкой.

Его полет был плавен и нетороплив; время словно бы остановилось для мага. Можно было целую вечность нежиться в этом парении, наслаждаясь невесомостью. Но Нилрем понимал: если он сейчас поддастся этому соблазну, разум его вскоре затеряется в этих бескрайних пространствах, а со временем и тело вернется в звездный прах, из которого оно некогда возникло.

— Нет! — вскричал он, и центр его сознания, уже рассеявшийся было во Вселенной, тут же вернулся туда, где ему надлежало быть — в точку между глазами, внутри черепной коробки.

Пока он жив и сохраняет разум, надежда остается. Пока при нем Глаза Слоновой Кости — остается шанс. Маг медленно и осторожно перевернулся вверх ногами, отыскал карман и нащупал игральные кости. Крепко зажав их в ладони, коснувшись бездонных глубин магии, которая плескалась в этих древних чародейских инструментах, Нилрем снова почувствовал прилив уверенности.

Колина Роулингса надо остановить, и это придется делать ему, Нилрему. То, что этот могущественный волшебник убежден, что Нилрем погибнет, — это преимущество, но надо не погибнуть.

Маг снова взглянул «вниз» со смутной надеждой. Но эта надежда тут же обратилась в ничто. Он летел не в сторону Темного Круга, куда попал Алебастр, и не было заметно никакого способа изменить направление падения.

— О, мои Глазки, кости мои дорогие, — вслух проговорил маг. — Что же мне теперь делать? — Он снова стиснул в кулаке игральные кубики и попытался припомнить нужное заклинание.

Одно он припомнил тут же, но все его существо немедленно воспротивилось при мысли о его использовании. В отчаянии он попробовал вспомнить какое-нибудь другое заклинание или хотя бы проклятие, но все остальные были слабоваты.

Да, ничего не попишешь. Придется использовать Песнь Подчинения.

Прижав кубики к сердцу, маг начал нараспев:

— Предаю себя великой силе, взываю к бесконечному источнику ее. Смиренно вручаю себя той силе, что сильнее меня! Свет, которым я являюсь, душу мою посвящаю Добру!

При каждом слове маг морщился, а последние слова дались ему и вовсе тяжело. Подумать только: Кроули Нилрем — и Добро! Какой позор! Игромейстеры никогда не принимали безраздельно ни сторону Добра, ни сторону Зла, хотя и пользовались этими понятиями в своих Играх. Они всегда оставались Превыше Высот. Ведь они были главными манипуляторами, разумным воплощением космических принципов! Они служили самим себе, а не Добру или Злу.

Но падающий Нилрем был в отчаянном положении.

И как только с его губ слетело последнее слово Песни Подчинения, он уже знал, что если выживет, то будет служить Истине, Закону и Добру.

Какое серое занудство!

Но ничего другого не оставалось...

Почти сразу же маг почувствовал, как его тело словно электризуется. Кубики в руке потеплели. Нилрем разжал пальцы и увидел, что Глаза Слоновой Кости мерцают неземным перламутровым блеском.

У него закружилась голова от чувства, похожего на благодарность.

На глаза навернулись слезы.

«Не так уж это плохо! — с удивлением подумал он. — Словно идешь по самому прямому пути».

Вдруг впереди что-то вспыхнуло.

И что-то промелькнуло рядом с его лицом.

Маг схватил этот листочек... Карта Таро! Из колоды, упавшей вместе с ним!

Нилрем перевернул ее и взглянул на картинку.

Это была Королева жезлов.

Матушка!

Что ж, так тому и быть... хотя она будет не в восторге от того, что сыночек заключил союз с Истиной и Добром.

Нилрем без колебаний поднес карту к глазам и сосредоточился на изображении женщины в королевском уборе, сжимающей в руке жезл. Скорость его падения замедлилась, а затем он и вовсе перестал падать. Маг висел в пространстве неподвижно, а вселенные мерцали и поблескивали вокруг него, словно драгоценные камни на витрине ювелира.

Нилрем прочитал заклинание. Звездный космос растворился и сменился сперва полной темнотой, а затем...

Вокруг были сумерки. Маг стоял на цементной дорожке, а в ушах у него гудело. По городской улице сновали такси и автомобили, осенний ветерок шелестел листвой. Мимо прошагал человек в пальто, с номером «Нью-Йорк тайме» под мышкой.

Кроули Нилрем сморгнул.

Он привалился спиной к каменной стене дома и, преодолевая слабость во всем теле, осмотрелся по сторонам.

Вывеска на углу дома утверждала, что он находится на пересечении Западного Центрального парка с Восемьдесят восьмой улицей. Значит, маман обосновалась в Нью-Йорке! Вот так номер! Впрочем, при ее-то доходах и связях она может себе это позволить. Вопрос заключался в другом: почему она никак не расстанется с этим скучным миром однообразных людишек, маниакально влюбленных в свою науку и технику? Хотя Нилрем родился именно здесь, полюбить этот мир было не в его силах.

Воздух насквозь провонял выхлопами автомобилей, отбросами и псиной. Нилрем закашлялся, взял себя в руки (ух, до чего же он ненавидел запах Манхэттена! Слава Богу, мама живет не в Нью-Джерси!) и попытался не думать о том, что выглядит сейчас как претендент на миску супа от «Армии спасения». Он пошел вниз по Восемьдесят восьмой, надеясь, что у маман найдется для него нормальная одежда.

Матушкин особняк стоял у пересечения улицы с Коламбус-авеню. Нилрем сразу же отметил про себя, что с тех пор, как он гулял здесь в последний раз, местность не особенно изменилась. Он свернул за угол и увидел, что его любимая забегаловка на Восемьдесят пятой улице уцелела. Впрочем, проходящие по улице люди, очевидно, принадлежали к более высоким слоям общества, чем те, что гуляли здесь в былые времена.

«Так-так-так, — подумал он. — По крайней мере что-то в мире остается стабильным».

Он разыскал особняк, на всякий случай взглянул на табличку с именем владельца, висевшую рядом со звонком (миссис Эрнестина Беннетт... да, именно так звали матушку здесь, хотя, естественно, это не было настоящим именем), и нажал на кнопку.

Ему пришлось позвонить еще дважды, прежде чем раздался голос:

— Эй, кто там?

— Это Кроули, мама, — отозвался он.

— Кто?!

Проклятие! Она никак не может запомнить, как его зовут.

— Это Пирожок, мама. Ну же! Элмор! Ваш сыночек!

— Пирожок! Как мило с твоей стороны, что ты решил меня навестить! Дай-ка я позвоню, чтобы тебя впустили. Сейчас-сейчас, посмотрим, получится ли... до сих пор не могу научиться справляться с этим замком и решеткой...

Дверь зажужжала.

— Так, Пирожок. Теперь толкай дверь и входи. Я на верхнем этаже, сынуля. Не наследи, пожалуйста.

Кроули Нилрем повернул дверную ручку и вошел в дом. В конце прихожей была вторая дверь, но она оказалась незапертой.

Он перевел дыхание и переступил порог, гадая, чем же окончится этот неожиданный визит.

Он от души надеялся, что маман избавилась от своих любимых зверюшек. Конечно, из демонов получаются отличные сторожевые псы, особенно в таком городе, как Нью-Йорк, но тут же возникают большие проблемы с гостями и магазинными посыльными. У Кроули сейчас не было ни магии в запасе, ни сил, ни терпения разбираться с каким-нибудь летучим бульдогом или крококотом.

Ему повезло: он беспрепятственно поднялся по лестнице на третий этаж.

Мать снова изменила интерьер. На месте элегантных стульев и столов в стиле ретро теперь стояла унылая черно-бело-серая современная мебель.

Но на третьем этаже все было иначе. Здесь оказалось куда уютнее: пахло старинными книгами и воском, египетскими и абиссинскими благовониями и очаровательно женственной магией.

Вдалеке звякнули китайские колокольчики. Со старого проигрывателя доносилась негромкая мелодия — «Лунная река».

— Мама! — позвал Кроули Нилрем. — Мама, я здесь.

Одна стена была сплошь увешана книжными полками. На кофейном столике лежало целых четыре хрустальных шара разных размеров, на карточном столике — колода Таро. В пепельнице валялся окурок, дым от него еще не выветрился. «Маман по-прежнему верна своим кубинским горлодерам», — подумал Нилрем, покачав головой.

Позади раздался стук каблучков.

Нилрем обернулся.

Мать в изумлении застыла.

— Сынуля, — проговорила она, — ты выглядишь... просто... просто ужасно!

Ее лицо с резкими чертами было уже не первой молодости. И неудивительно, ибо она была старше самой древней старухи в этом мире. Ее черные с проседью волосы, совсем недавно уложенные в изящную прическу, струились мягкими волнами. На ней было голубое вечернее платье.

— Я же вас предупреждал, матушка, — ответил Нилрем, — что у меня кризис! Невероятных масштабов!

— Да-да, конечно. Ты звонил на прошлой неделе... или это было вчера? Надеюсь, мой совет тебе пришелся кстати. Как поживает лапочка Язон? — За разговором маман не забывала наносить на шею мазки нежнейших французских духов.

— Он мертв, мама! — с нетерпением воскликнул Нилрем. — А его телом завладел не кто иной, как сам Колин Роулингс!

— Ах, этот противный мальчишка! — Маман чихнула и закрутила колпачок на пузырьке с духами. — Мало его в детстве шлепали!

— Мама, — торопливо проговорил Нилрем, — он наложил на остальных магов Заклятие Стазиса!

— Что ж, неглупо с его стороны! Давай, сынуля, рассказывай дальше, но поспеши. Сегодня в балете танцует Барышников. Ты же знаешь, я просто без ума от этих крепких русских ляжек! — В ее бледно-голубых глазах блеснул шаловливый огонек.

— Он меня чуть не убил, мама!

Мать смерила его строгим взглядом.

— Я, конечно, понимаю, что мальчикам нужно развлекаться, но тебе не кажется, что вы зашли чересчур далеко, Сидни?

— Меня теперь зовут Кроули, мама, — сказал он, стиснув зубы, чтобы не завопить. — Судьба Вселенной, судьбы всех вселенных висят на волоске. Если Роулингс доберется до Ключа к Божеству Игр... Я при одной мысли об этом начинаю трястись!

Миссис Беннет пожала плечами.

— А у нас тут все тихо. У меня есть несколько ручных демонов. Если хочешь, могу дать их тебе на подмогу. Что ты на это скажешь, Эндрю?

— Никаких демонов, мама! Я не могу... Я... Мне пришлось связаться с силами Добра, чтобы спасти свою шкуру.

Глаза женщины на мгновение вспыхнули... но она тут же овладела собой и вгляделась в лицо мага.

— Об одном тебя прошу: не приводи никого из этой нудной компании на мои вечеринки, — сказала она.

— На вечеринки? Ну что вы?! — удивился Нилрем. — Они не любят светских развлечений. Они предпочитают, чтобы их распинали, побивали камнями или утыкивали стрелами... если уж решаются выйти на публику.

— А ты — ты не собираешься выходить на публику?

— Мама, мне надо было спасать свою шкуру, повторяю вам! Роулингса нужно остановить! Круг погрузился в полный хаос!

Мать помолчала немного и тяжело вздохнула:

— Что ж, думаю, это продлится не долго.

— Это не может продолжаться долго, мама! — воскликнул Нилрем. — Есть надежда спасти Круг — и вашего любимого Игромейстера.

— Да уж... мальчики по-прежнему сидят в песочнице и играют в войну. — Маман подошла к зеркалу и критически осмотрела свой макияж.

— Ох как мне надоело ваше сюсюканье! — взорвался Нилрем, сжимая кулаки. — Я не ребенок, мама! Поймите, у меня просто нет выбора. Мне нужна ваша помощь, ваша мудрость... Матушка, вы всегда меня выручали!

Миссис Беннетт с одобрением взглянула на сына.

— Мне всегда нравилось, как ты играешь, Сидни. Даже когда ты был еще совсем крошкой. А с тех пор как ты понял, что Реальность — лучшая из Игр, тебя было уже не остановить. Не могу не признать, что играл ты очень разумно. Ведь ты мой сын, и я постаралась дать тебе хорошее образование. Но видишь ли, сынуля, я ограничила свою Реальность. В этом — часть моей силы. Потому-то ты и приходишь сюда за помощью, верно? Здесь надежно, здесь всегда есть почва под ногами. Здесь можно отдохнуть и набраться сил перед очередной головоломной затеей. Но даже если ты справишься со своими проблемами, тебе пора задуматься. Пойми — пора уже вырасти, Сидни. Пора выбрать себе достойное место и остановиться на нем. Ведь что такое Игромейстеры, как не дети, вообразившие себя божествами?

— Теперь меня зовут Кроули, мама, и вскоре твердой почвы под ногами не будет вообще ни у кого!

— Ладно. Что тебе нужно? — Она бросила нервный взгляд на часики, украшенные бриллиантами. — У меня остается всего полчаса, так что поторопись.

— Ох, мамочка, я вас люблю! — Нилрем подошел и поцеловал ее в щеку. — Во-первых, новый костюм...

— Без проблем! А потом ты, наверное, захочешь вернуться к своим спящим магам и разморозить их?

— Нет, — сказал Кроули Нилрем. — Это слишком опасно. И потом, даже если бы мне это удалось, неизвестно, чем бы это кончилось. Лучше уж я возьму все дело в свои руки.

— И как ты намереваешься это провернуть?

— Мама, я же вам говорил, что Роулингс превратил Темный Круг в черт знает что! Он собирается перестроить этот мир как-то по-своему. Но вот как? Проклятие! Он может свернуть Круг в обруч или выгнуть его в подкову, но изменить основные принципы его действия невозможно без помощи Бога Игр, который участвовал в создании изначальных правил.

— Фу! Ну и фигляр! — фыркнула мать. — Раньше этот Роулингс меня забавлял, но теперь, похоже, он становится просто невыносим.

— Не волнуйтесь, мама, на чай я его к вам не приглашу. Но дайте мне договорить. В Темном Круге есть некая принцесса, способная открыть Врата, ведущие в Божедомский проход... тот самый, который Они закрыли тысячи лет назад.

— Не сомневаюсь. Им опротивело, что по нему то и дело шастают личности вроде тебя!

— Все может быть, — сдержанно ответил Нилрем, безуспешно стараясь сохранять достоинство. — Ну так вот, эта принцесса затерялась где-то в Темном Круге. Если Колин Роулингс заполучит ее и сумеет открыть Врата, он сможет добиться помощи Бога Игр, и кто знает, к чему это приведет?! Кто знает?! Может, и балета тогда никакого не станет!

— Фу, какое варварство! — возмутилась миссис Беннетт. В ней наконец проснулся живой интерес к проблеме. — Ну и что ты предлагаешь предпринять?

— Думаю, наступило время перевести действие из эзотерического плана в физический, — убежденно сказал Нилрем. — Мне надо перенестись в Темный Круг, к этой принцессе, и проследить, чтобы ее силу не употребили во зло! Кто бы ни попытался это сделать...

— А что, есть и другие претенденты?

— О да, имеются, и, боюсь, в этом виноваты мы, Игромейстеры. Забавы ради мы изобрели злобных и хитрых персонажей, которые всеми силами стремятся к власти и уже поняли, что могут получить ее при помощи этой принцессы. Может, мы и вправду дети, мама, если допустили такое безумие! Жалкие, глупые детишки!

— Значит, все это может быть опасно?

— О да, поскольку там я буду уязвим ко всякого рода физическим воздействиям. Но при мне останутся заклинания, которым вы меня научили, матушка. И вы помните, что я уже стал первоклассным чародеем!

— Да уж, как не помнить! Тогда вы с этим кельтским сбродом едва не разгромили англосаксов. Только не понимаю, зачем ты позволил этой девке-колдунье засадить тебя под скалу?

— Законы игрового жанра, мама. Но то был примитив, ерунда... сейчас игра куда сложнее, куда масштабнее! Ладно, не будем отвлекаться. Мне нужно, чтобы вы помогли мне попасть в Темный Круг. Но не куда попало! Мне нужно оказаться рядом с принцессой. Мы с Игромейстерами как раз пытались установить ее местонахождение, когда явился Роулингс.

— Значит, ты хочешь, чтобы я тебя туда отправила?

— Если сможете, конечно.

Миссис Беннетт улыбнулась и кивнула.

— Но окажи мне маленькую любезность, Кроули! Не твори чересчур много добра! Не пятнай нашу фамильную репутацию!

— Я постараюсь, мамочка! — пообещал Кроули, нервно стискивая в кармане игральные кости и от души надеясь, что принял правильное решение.

— И еще одна просьба, Кроули.

— Все, что угодно!

— Если все кончится хорошо, возвращайся сюда и поживи немного у меня! Я познакомлю тебя с хорошенькими девушками. Тебе уже давно пора жениться и остепениться!

Кроули Нилрем вздохнул:

— Хорошо, мама.

Глава 15

Очнувшись, Ян Фартинг сразу понял, что его спутники весьма расстроены таким поворотом событий.

— Фартинг! — воскликнул сэр Годфри Пинкхэм, подбегая к нему. — Не смей валяться! Вставай немедленно! — Годфри пнул его в бок, но Ян не пошевелился. — Черт побери, ты не можешь бросить нас в такой миг!

Ян не разделял его мнения — по той простой причине, что вообще не имел сейчас никаких мнений.

Норхи продолжали размахивать мечами. Брызжа слюной и обдавая всех отвратительной вонью, Гробонос объявил ультиматум:

— Доставьте нас к королеве Аландре, или мы вас всех пустим на котлеты!

— Чума тебя разбери! — рявкнул Годфри. — Она не королева, а принцесса!

— Для нашего лорда Моргшвина она — королева, — возразил Грызноклык, придвигаясь к Годфри на шаг ближе и занося меч. — И наш долг вернуть ее обратно в стольный замок.

— Лопни твои глаза! Ничего у вас не выйдет! — Годфри наклонился и выхватил у Яна из руки Перо. — Убирайтесь отсюда, — крикнул он, — или я обрушу на вас могущественную магию!

— Хочешь подписать себе смертный приговор? — недоуменно съязвил Гробонос.

И действительно, все усилия Годфри превратить авторучку в меч оказались бесплодными. В отчаянии рыцарь снова уставился на бесчувственное тело Яна. На поясе у него висел странный меч — якобы норховский, если шут не врет. Годфри опять наклонился и выхватил этот меч из ножен.

— Берегитесь, подонки! Мы уже встречались с вашими родственничками! А это — трофей!

Норхи вытаращили глаза.

— Меч Чернобронха! — прорычал Гробонос.

— Месть! — подхватил Грызноклык.

— Но вы должны были испугаться! — разочарованно воскликнул Годфри. — Впрочем, ладно. Давайте подходите. — Он взмахнул мечом. — Попробуйте доброй стали!

— По-моему, они предпочитают кровь, — заметил сэр Оскар.

Элисон Гросс, все это время дрожавшая в углу, похоже, наконец собралась с духом.

— Все это не нужно! — вмешалась она. — Не надо никого убивать. Я могу отвести вас к Аландре. Мы можем отправиться туда на вивернах.

— Элисон! — вскричала Хиллари. — Не предавайте нас!

— А разве я вас предаю?! — Ведьму, похоже, искренне расстроила эта мысль. — Я пытаюсь спасти вас! Вы даже не представляете, как велика у норхов сила в сражениях! Вы все погибнете, а потом они все равно заставят меня провести их к Аландре.

— Но ты ведь наверняка откажешься! — сказал сэр Годфри. — Ты ведь не станешь связываться с этими мерзавцами!

— Стану, если от этого будет зависеть моя жизнь, голубчик, — возразила Элисон. — Не сомневайтесь, стану. Кроме того, если я вернусь в Многоскальную Твердыню к моему Принцерюшу, мне уже больше ничего будет не нужно.

— Все это чушь! — воскликнул Гробонос. — Мы не можем оставить в живых тех, кто захватил меч нашего брата! — И норх начал медленно надвигаться на сэра Годфри, в ужасе заслонившегося мечом.

Хиллари опустилась на колени рядом с Яном.

— Проснись! — Она потрясла его за плечо. — Очнись, Ян!

В ответ раздался громкий храп.

— Давайте, ребята! — сэр Годфри махнул рукой своим рыцарям. — Если нам суждено умереть, сделаем это с честью! — Он дождался, пока сэр Мортимер, сэр Оскар и сэр Вильям пробегут вперед, чтобы оттянуть момент столкновения с норхом. — Покажем этим чертовым отродьям, что такое добрый христианский рыцарь!

Сарай наполнился лязгом и звоном, криками и воплями. Рыцари дрались хорошо и слаженно, и немало зеленой норховой крови пролилось из мелких ран и царапин. Но свирепость противника заставляла их понемногу отступать.

— Эй! Хиллари Булкинс! — окликнул ее кто-то. Хиллари обернулась и увидела торчащую над перегородкой голову виверна Волли.

— Волли! — воскликнула она, подбегая к нему. — Твой хозяин мертв, а эти норхи...

— Ш-ш-ш! — прошептал виверн. — Да, я все видел. Бедняга Барки! Мы с моими братьями несколько огорчены. Но он был негодяем и получил по заслугам.

— Вы должны помочь нам! — сказала Хиллари.

— Ну, м-м-м... мы, виверны, по горькому опыту знаем, что с норхами лучше не связываться. Они способны в два счета отрубить нам оба крыла. Но мы с братьями уже кое-что придумали. Если вам удастся рассадить к нам на спины своих друзей, то мы просто улетим — и все тут!

Хиллари не стала тратить времени на обсуждение этого предложения. Она торопливо чмокнула виверна в чешуйчатую щеку и побежала к сэру Годфри, который вовсю командовал ходом сражения, зажимая рану на руке.

— Виверны! — крикнула она. — Они нас унесут!

Элисон Гросс, услышав это, бросилась к стойлам и распахнула ворота.

— Но если мы повернемся к норхам спиной, — заметил сэр Годфри, — они нас тут же ухлопают!

Он был прав: норхи и без того уже давно теснили усталых рыцарей.

— Придется растолкать Яна! — хмуро проговорил сэр Годфри. — Как это ни ужасно, он — наша единственная надежда.

— Тогда дай мне Перо, — потребовала Хиллари. — Оно ему понадобится.

— Да, разумеется. — Годфри вручил ей магический цилиндрик.

Хиллари бросилась к Яну и вложила ему в руку Перо, Что Сильнее Шпаги.

— Ян Фартинг! — сказала она. — Однажды ты читал мне историю, в которой говорилось, что сам человек — автор своей жизни. — Она перевела дыхание и изо всех сил потрясла его за плечи. — Так напиши же ее, черт возьми!

Ян Фартинг в это время витал где-то далеко-далеко отсюда и был занят интересной беседой.

— Какая разница в конце концов? — спрашивал он, уютно растянувшись в гамаке и потягивая прохладительный напиток. — Если я умру, я либо отправлюсь в небо на крыльях моей бессмертной души, либо растаю как дым. Я старался изо всех сил. Я был неплохим человеком. Чего еще от меня требовать?

Сквозь облака над его головой брызнул солнечный свет. Золотистый туман медленно струился из невидимого фонтана. Казалось, что в этом очарованном месте можно почувствовать на ощупь строение самой вечности.

Собеседником Яна Фартинга был тот самый юноша, с которым он уже прежде встречался в... впрочем, Ян так и не вспомнил, где это происходило.

— Ох, хватит об этом, Ян! — уперев руки в бока, воскликнул молодой человек. — Я этой болтологией сыт по горло. Подумай сам: ты ввязался во все эти приключения именно по недомыслию и невежеству. А теперь ты заявляешь: «У-у-у, я устал, я намучился, я хочу отдохнуть. Лучше я вступлю в какой-нибудь ангельский хор и буду петь до конца времен!» Нет уж, приятель! Ты рожден для приключений, ты любишь их и знаешь, как с ними справляться! Такова твоя судьба!

И тут с неба донесся девичий голос — эхо настойчивого крика, раздавшегося в этот момент в сарае вивернов: «Ян! Ян, очнись!»

— О черт! — пробормотал Ян Фартинг.

— По-моему, это Хиллари, Ян, — заметил юноша, внимательно изучая свой маникюр. — Ты что, и вправду готов бросить эту милую девочку на произвол судьбы? И что станется с Аландрой?

Ян выбрался из гамака.

— Что мне хочется знать, так это почему ее не мог спасать кто-нибудь другой? Почему я? Почему не ты, например?

— Ну, Ян, ты же слишком хорошо знаешь ответ на этот вопрос, так к чему его задавать?

И Ян обнаружил, что действительно все время знал это в глубине души.

Юноша лукаво улыбнулся:

— Но, разумеется, там у тебя этого знания пока не будет. И это правильно, поскольку иначе наступит ужасная путаница. Кроме того, станет совсем скучно!

— Да уж, — язвительно пробормотал Ян. — А так нам очень весело!

— Очнись, Ян, — сказал молодой человек. — Приди в себя. — Наклонившись, он плеснул Яну в лицо напитком из стакана.

Хотя во внешнем мире его никто ничем не поливал, Ян, очнувшись, принялся отплевываться.

И тотчас же почувствовал на своем лице прикосновение пальцев Хиллари.

— Ян! — говорила она. — Твой меч — у тебя в руке. Воспользуйся им, иначе все потеряно!

Ян поднялся с пола, отряхивая солому. В его руке было волшебное Перо. Рыцари по-прежнему сражались с норхами.

Не тратя времени на раздумья, Ян поднял Перо и нажал на кнопку. Вспыхнуло сияние, авторучка превратилась в устрашающего вида меч, а ореол, который распространял вокруг себя клинок, на сей раз охватил не только руки Яна, но и все его тело.

В мгновение ока Ян превратился в мускулистого, стройного, белокурого красавца. Он был просто неотразим! Хиллари и сэр Гофдри в изумлении попятились. Даже норхи заморгали глазами и прекратили наступление. Сэр Мортимер и сэр Оскар не преминули воспользоваться этим преимуществом.

Впрочем, внутренне Ян чувствовал себя по-прежнему, хотя и менее неуклюжим.

Но времени на размышления не оставалось. Он бросился на норхов, крикнув рыцарям: «Дорогу!»

— К вивернам! — скомандовал сэр Годфри, сгибаясь под тяжестью седельных сумок, прихватить которые он догадался в последнюю минуту. — Ян нас прикроет!

Дважды упрашивать рыцарей не пришлось: они кое-как отмахались мечами от чудовищ и ринулись к стойлам.

— Благослови тебя Бог, Ян! — воскликнула Хиллари, распахивая перед рыцарями ворота.

Ян Фартинг уверенно надвигался на своих врагов. Он рассудил про себя, что уже не раз пользовался Пером и всегда побеждал. А как великолепно он, должно быть, сейчас выглядит! Жаль, зеркала нет...

— Ага, опять волшебный меч! — ухмыльнулся Грызноклык, занося свой каменный топор.

— А мне как раз понадобилась зубочистка! — заявил Гробонос, в прыжке придвигаясь к Яну.

Ян надеялся, что его атака произведет большее впечатление на монстров, но выбирать не приходилось. Он нацелил удар на Грызноклыка — тот стоял ближе.

Норх отразил удар. Рука Яна запульсировала болью. Ян отступил на шаг, Гробонос придвинулся, поднимая меч.

— Вы должны бояться! — выкрикнул Ян, отпрыгивая, чтобы избежать удара. — Это — Перо, Что Сильнее Шпаги!

— Возможно, — ответил Грызноклык, — но мы-то читать не умеем! — Он опустил меч, но Ян ушел от удара с невероятной ловкостью.

Вывернувшись, Ян ловко ткнул мечом в плечо Гробоносу и тут же отступил. Норх взвыл от удивления. Грызноклык опять замахнулся топором, и у Яна задергалась шишка на затылке. Он успел поднырнуть под удар как раз вовремя.

Но даже при всем своем новообретенном проворстве и магическом мече Яну пришлось стараться изо всех сил, чтобы сдержать натиск чудовищ. Они были невероятно ловки для своих размеров и опытны в искусстве умерщвления. Впрочем, убивать их Яну не требовалось: достаточно было лишь продержаться, пока остальные члены отряда не рассядутся по вивернам.

Меч его лязгнул и задрожал, отбивая очередной удар топора (почему-то против каменного оружия он был не так эффективен). Ян был вынужден отступить еще на шаг. Пятка его коснулась металла — норхов меч, отнятый у Чернобронха! Ян быстро нагнулся, подобрал его и с удивительной легкостью стиснул левой рукой.

— Я убил вашего брата! — крикнул он. — Я убил его руку!

Гробонос и Грызноклык изумленнно переглянулись.

— И вас я тоже убью! — завопил Ян, впадая в бешенство истого берсерка.

Но тут Хиллари окликнула его:

— Ян! Ян, мы готовы!

Ян оглянулся и увидел, что виверны готовы к полету. Дверь сарая была распахнута, снаружи виднелись звезды.

Грызноклык воспользовался тем, что Ян отвлекся, и ударил сразу мечом и топором.

Ян упал, вытянув вперед руки. Кончик норхова меча зацепил Грызноклыку ногу. Норх взвыл и упал. Гробонос подбежал к своему собрату, в ужасе уставился на него и тоже рухнул ничком на землю с жутким воплем оскорбленного достоинства.

Ян не упустил своего шанса. Он бросился к стойлам, пока норхи старались подняться на ноги. Грызноклык стонал от боли, Гробонос ругался на каком-то древнем языке.

Четверо вивернов уже вылетели из сарая. Ян подбежал к пятому, где уже сидела Хиллари.

— Давай! — Хиллари похлопала рукой по кожистой спине Волли. — Прыгай сюда!

Ян вскарабкался на виверна, уселся в примитивное седло и обернулся, чтобы в случае чего прикрыть тыл от норхов.

Но монстры до сих пор так и не поднялись на ноги: они то и дело спотыкались друг о друга и снова валились.

— Все? — спросил Волли.

— Да, — сказала Хиллари. — Вперед!

Виверн взял разбег, разворачивая крылья. Ветер ударил в лицо седокам. Гигантские перепонки на крыльях виверна раздулись, как паруса, и Волли взмыл прямо к звездному небу.

Яна теперь заботило только одно: как бы не свалиться вниз. Седло было оснащено стременами и поручнями, но они казались ему бесполезными. По мере того как виверн поднимался выше, у Яна все сильнее кружилась голова. Впрочем, подумал он, все лучше, чем погибнуть от руки норха.

Когда виверн наконец набрал стабильную высоту, Ян перевел дух и заметил, что Перо вернулось к обычному виду. Он сунул его в карман для надежности и снова ухватился за поручень.

Впереди летели еще четверо вивернов с пассажирами.

— Элисон — во главе, — объясняла Хиллари, пытаясь перекричать шум ветра и крыльев. — Она показывает путь к замку дракуна. Ты в порядке, Ян? — Она обернулась и взглянула ему в лицо, освещенное светом восходящей луны.

— Я не ранен, — ответил он.

— Ты еще больше изменился, Ян, — сказала Хиллари, отворачиваясь. — Ты изменился...

«Изменился?! Ну и ладно, — подумал Ян. — Сколько угодно, лишь бы остаться в живых!»

Виверны летели навстречу рассвету.

Глава 16

Прежде Яну Фартингу никогда не доводилось летать... по крайней мере насколько он мог припомнить.

— О, как прекрасна жизнь в полете! — воскликнул Воллес, когда солнечные лучи озарили петли преображенного Темного Круга. — Как это здорово!

Виверн сделал небольшой вираж, но осторожно, чтобы не сбросить седоков.

— Думаю, я предпочел бы жизнь на твердой почве, — проворчал Ян.

Хиллари Булкинс промолчала. Она вообще не сказала ни слова с тех пор, как заявила о новых переменах, произошедших с Яном.

А он действительно изменился... и знал об этом без всякого зеркала. К примеру, он ощущал, что кожа на его лице стала более гладкой. Но самое главное — он чувствовал себя иначе: увереннее и спокойнее, словно под ним была не спина крылатого ящера и добрая миля воздуха, а пресловутая твердая почва.

Виверны строем летели через пропасть, разделяющую два витка Темного Круга. Они миновали несколько горных хребтов. Элисон продолжала руководить головным виверном.

— Что-то близковато, — пожаловался Волли. — Даже крылья толком не успел расправить.

— Хорошо, что вы способны держаться в воздухе долго, — заметил Ян. — Но что до меня, по-моему, это и так чересчур. Что скажешь, Хиллари? — Ян диву давался, откуда у него взялось такое чудесное настроение.

— Да, — рассеянно ответила она.

— Эй! — окликнул ее Ян, потрогав за плечо свободной рукой. — Что стряслось с нашей веселой девочкой? Самое страшное — позади. Виверн несет нас прямиком к цели.

— Да, прямиком к твоей расчудесной принцессе Аландре, — язвительно отозвалась Хиллари. — Что ж, думаю, ты прав, Ян, но мне не очень-то хочется познакомиться с этим шедевром женственности!

Ян не знал, что можно ответить на такое заявление.

— Прости, Ян, — тут же извинилась Хиллари. — Ты совершенно прав, а я веду себя ужасно! Просто мне не нравится эта женщина, вот и все!

— Да, с принцессами обычно очень много возни, — поддержал ее Волли. — И судя по всему, эта принцесса — самая настоящая.

— Но она очень важна! — сказал Ян. — Без нее наш поход бесполезен.

Он нетерпеливо вглядывался в горизонт, за которым скрывалась цель их полета.

И вот наконец вдали показался замок, высившийся на вершине крутой горы и окруженный облаками тумана, словно заколдованный остров.

Виверны начали снижаться.

— Отличная посадочная площадка, — заметил Воллес, когда виверны один за другим стали пикировать во двор Твердыни. Он совершил такой же грациозный пируэт, как и его товарищи, и присоединился к остальным, ожидавшим перед высокими воротами.

Ян и Хиллари торопливо соскочили со спины Воллеса.

— Спасибо, Волли, — сказала Хиллари. — Ты спас нам жизнь и вообще очень помог. Как нам тебя отблагодарить?

— Деньги я отдал твоему хозяину-предателю, — сказал Годфри, сгружая сокровища со спины своего виверна.

— Ничего страшного, — успокоил его один из вивернов. — Они наверняка остались у него дома.

— Но что же будет с вами? Кто теперь о вас позаботится? — беспокоилась Хиллари.

— Не волнуйся за них, — сказал Годфри. — Еще не время. Они еще должны отнести нас обратно! — Он взглянул на Яна: — Господи, Фартинг! Эта волшебная штуковина отлично сказывается на внешности! — Рыцарь перевел взгляд на Элисон Гросс, уже колотившую в дверь молотком. — Интересно, ей бы она тоже помогла?

Рыцари выхватили мечи из ножен и приготовились к самому худшему.

Стены замка действительно были на вид совершенно неприступны. Какая-то старинная боевая магия уже оставила на них следы, но так и не смогла повредить им. Они были увиты густым плющом, а над воротами развевались на ветру цветные флаги.

— А теперь что? — спросила Хиллари.

— Она знает, — сказал Ян, указав на ведьму.

— Открывайте! — крикнула Элисон Гросс. — Скорее!

Дверь отворилась. Наружу высунул голову лакей — похожее на медведя существо в ливрее.

— Боже мой! — воскликнул он густым басом. — Элисон так быстро отыскала обратный путь! Позвать хозяина?

— Сначала впусти нас, Паркер, — сказала Элисон.

Внезапно вниз спикировала большая темная фигура, заслонившая солнце. Существо приземлилось, сложило гигантские крылья и, скрестив руки, оглядело компанию.

— Нет, Паркер! Этому сброду не место в моей Твердыне!

Ян узнал его по описанию. Это был Принцерюш, дракун. Виверны инстинктивно попятились перед его величественным уродством. Ян с ужасом увидел, как из ноздрей чудовища валят клубы дыма... впрочем, быстро выяснилось, что Принцерюш не огнедышащий, а просто курит огромную сигару.

— Принцерюш, дорогой, — мягко, но настойчиво проговорила Элисон Гросс, покачивая бедрами со всей доступной ей эротичностью. — Ты сказал, чтобы я возвращалась, как только найду дорогу!

— Я думал, у тебя на это уйдут годы! — ответил Принцерюш, неожиданно смягчаясь. — Послушай, Элисон, я влюблен в мою Аландру, а она не хочет, чтобы ты жила здесь!

— О да, я понимаю, что слабое местечко в сердце прекрасных дракунов — любовь к... гм-м-м... девственным принцессам, — ответила Элисон почти примирительно, почти успокаивающе. — И понимаю, что ты был... мм-мм-мм... немного не в себе, когда выгнал меня. Но я уже простила тебя, Принцерюш! Это — мой дом, а ты — мой дракун! — Она указала жестом на рыцарей. — Ты должен понимать, любовь моя, что у каждой девственной принцессы есть свое высшее предназначение.

Дракун подозрительно нахмурился.

— Что, эти захудалые рыцаришки и есть ее высшее предназначение?

— Да! — заявил сэр Годфри, горделиво выступая вперед. — Мы, лорд Принцерюш, или как вы там себя величаете, мы — Священные Рыцари Грогшира. Мы пустились в поход за принцессой Аландрой. Мне было сказано, что я, сэр Годфри Пинкхэм, назначен самой судьбой ей в спасители. Я должен доставить ее к тому месту, где будет исполнена ее роль Ключа, и тогда в мир вернутся гармония и порядок!

— Звучит вполне романтично, — сказал Принцерюш. — Но, видите ли, она живет у меня совсем недавно, и я не успел еще натешиться. Впрочем, наверное, вы правы. Она не чувствует себя особенно счастливой в этом замке... надо признаться, она скучает. Да и кто я такой, чтобы вставать на пути у священного предназначения? И потом, я соскучился по Элисон... и остальные домочадцы тоже.

Рыцари недоверчиво опустили мечи.

— Значит, битвы не будет?

Яну показалось, что все идет чересчур гладко... но к чему испытывать благосклонную судьбу? Если Принцерюш готов уступить Аландру добром, надо хватать ее и убираться отсюда, пока дракун не передумал.

— А что в этом плохого? — бодро спросил хозяин замка.

— И то верно, — согласился сэр Мортимер. — Просто это несколько неожиданно. Мы потеряли по пути сюда трех наших товарищей и пережили кучу ужасных приключений.

— Если вам хочется поразмяться, я могу выпустить на вас свирепых чудищ. У меня есть несколько, — предложил Принцерюш. — Можно спустить их с цепей. Эти ребята ничего не имеют против рыцаря на завтрак.

— Нет-нет, не стоит, — отказался сэр Годфри. — У моих парней слегка кружится голова от воздушного путешествия, и они еще не пришли в себя.

— Что ж, тогда проходите в замок, поболтаем немного. Надо разыскать Аландру. Она вчера куда-то ушла, и я не знаю, вернулась она или нет.

— Благодарим вас за гостеприимство, Принцерюш, — ответил сэр Годфри. — Разумеется, мы принимаем его. Надеюсь, что о вивернах вы тоже позаботитесь.

— Конечно! Они же мне как-никак родственники. Пойдемте, — сказал дракун. — Паркер, впусти их и проследи, чтобы они ни в чем не испытывали неудобств. Я разыщу Аландру и поговорю с ней. В конце концов последнее слово должно быть за ней, верно?

— Вы просто назовите ей мое имя, — сияя, отозвался сэр Годфри. — Узнав, что ее герой здесь, она бросится мне навстречу! И передайте ей, что я уже безумно влюблен в нее, хоть и не имел чести встречаться с ней лично.

— Ладно, — согласился Принцерюш, — передам. В нее трудно не влюбиться. Но, увы, боюсь, рыцарь подойдет ей больше, чем дракун. — Он вздохнул, засунул руки в карманы жилета и поплелся разыскивать Аландру.

Медведь-лакей провел гостей в комнату, где было множество мягких стульев, роскошных ковров, столиков, уставленных безделушками, и зеркал на стенах. Стулья были человеческих пропорций, и гости тотчас же уютно устроились. Элисон Гросс тут же бросилась на кухню за чаем и завтраком, а сэр Годфри Пинкхэм вытащил из мешка голову лорда Пугара и поставил ее перед собой на кофейный столик.

— Что-то мы давненько не слушали этого негодяя, — заметил сэр Мортимер, развалившись в кресле.

— Да, и я уже начинаю беспокоиться, — сказал Годфри. — Теперь Элисон с нами не будет, и понадобится проводник. — Он постучал по голове пальцем. — Эй, там! Есть кто живой?

Но механические глаза головы оставались закрытыми. Ян Фартинг, устроившийся на стуле рядышком с Хиллари, так и лучился от счастья.

— Я сделал это, Хиллари! — сказал он. — Я исправил свою ошибку! Я искупил свою вину! И я чувствую себя так, словно... словно моя душа освободилась!

— Да, Ян! — подтвердила Хиллари, ласково погладив его по руке. — Ты это сделал. Но не забывай: дело еще не окончено. Нам предстоит водворить принцессу на ее законное место и привести мир в порядок... А потом нас ожидает путешествие в Грогшир.

— Да! — воскликнул Ян. — Грогшир...

Еще пару дней назад эта мысль наполнила бы его надеждой и тоской по дому... Но теперь, изменившись, он почему-то воспринял ее иначе. Ему хотелось, чтобы приключения продолжались, а перспектива вернуться домой уже не радовала.

«Как странно», — подумал он не без удовольствия.

Подали чай. Принцерюш и Аландра так и не появлялись.

Сэр Оскар хотел было выразить свою тревогу по этому поводу, но сэр Годфри перебил его:

— Он оживает!

И в самом деле! Не донеся чашку до рта, Ян увидел, как черные глаза лорда Пугара открылись, сморгнули и обвели комнату взглядом.

— Клянусь кишками Будды! Сработало! — раздался ровный, безжизненный голос.

— Что-то вас давненько не было слышно, Руп Пугар, — заявил сэр Годфри вместо приветствия.

— Да так, неувязочки всякие... Выйдешь тут на связь, когда в Круге такой бардак...

— Мы у цели, Пугар! — сообщил Годфри. — Мы проникли в замок, где находится Аландра!

Глаза Черного Властителя вспыхнули красными огоньками.

— Отлично! Вы хорошо поработали... — голос прервался, — ... Аландру к... — и замер.

— Что он сказал? — ворчливо переспросил сэр Вильям.

— Ш-ш-ш! — шикнул на него сэр Годфри. — Опять говорит!

— ...а затем...

— Пугар! — воскликнул Годфри. — Повторите инструкции, будьте так добры!

Голос внезапно зазвучал в полную силу:

— ...а затем вы должны освободить меня из плена! Только мне известна тайна предназначения Аландры! Только я...

И голос снова пропал.

— Ну что ж, — проговорил сэр Годфри, пожимая плечами. — Следующая цель — замок Пугара. Надо только дождаться, пока он снова с нами свяжется и скажет, куда двигаться. — Он взял у лакея вторую чашку чая и с довольной улыбкой отхлебнул глоток. — О, подумать только! Еще несколько минут — и моя любовь войдет в эту дверь и станет моей навеки! О, как прекрасно быть рыцарем-героем! Бродячие менестрели сделают из моей биографии массу красивых романсов! Что скажешь, сэр Оскар?

— Надеюсь, мы доживем до возможности рассказать им эту историю, — проворчал сэр Оскар, все еще зеленый от воздушной болезни.

— У меня идея, Оскар! Ты ведь у нас немного музыкант, верно? Вместо того чтобы брюзжать, сочини лучше песенный цикл о доблестном сэре Годфри и его возлюбленной принцессе Аландре! Я буду очень рад, и, уверен, моей суженой это тоже придется по вкусу! И всем вам, мои преданные спутники, будут посвящены особые строфы!

Внезапно из-за двери комнаты послышался шум.

— Где они? — колокольчиком прозвенел взволнованный голос.

В комнату вбежал роскошный золотисто-серебристый кот. Остановившись, он обвел гостей блестящими глазами.

— О радость! О счастье! — воскликнул кот, перепугав Яна своим даром речи. — Рыцари! Наши спасители! Неужто правда?!

— А ты кто такой? — спросила Хиллари, подходя к нему.

— И еще одна прелестная принцесса! — льстиво промурлыкал кот и потерся о ногу Хиллари.

Хиллари в восхищении наклонилась и взяла кота на руки.

— Ты — самый красивый кот из всех, что мне попадались на глаза!

Дубовая дверь распахнулась. На пороге стояла юная леди, а за ней хмуро маячил Принцерюш.

— Вот они, Аландра. Подойдут они на роль рыцарей-спасителей или вышвырнуть их прочь?

Ян вскочил с места. Сердце его бешено заколотилось при виде Аландры. Она была еще прекраснее, чем говорили ему воспоминания. Сейчас вместо платья на ней были поношенные бриджи и кружевная блуза, подчеркивавшие красоту ее фигуры. Она стояла в дорожных сапожках на высоких каблуках и, подбоченившись, разглядывала гостей. Волнистые волосы ее струились белокурым водопадом, а черты лица приличествовали скорее богине, чем просто смертной принцессе или королеве. При виде глубокого выреза на ее блузе Ян почувствовал, как его дыхание участилось.

На поясе принцессы висел кошелек; в руках она держала зеркальце.

— Долго же вы меня разыскивали! — фыркнула Аландра.

— Аландра?! — воскликнул сэр Годфри, бросаясь к ней, падая на одно колено и распахивая ей свои объятия. — Это я, сэр Годфри Пинкхэм! Я пришел спасти тебя!

Аландра презрительно скользнула глазами по лицу Годфри.

— Ох, — рассеянно обронила она и перевела взгляд на других рыцарей. — Как это мило! — Она двинулась вперед.

Сэр Годфри выпятил грудь. Щеки его окрасились румянцем гордости и радости.

— Да, любовь моя! Тебе больше нечего страшиться...

Аландра прошла мимо него прямиком к Яну, зачарованно глядя на него своими синими, как летнее небо, глазами.

«О нет! — подумал Ян. — Она меня узнала! Сейчас еще треснет по голове своим зеркальцем!»

И в самом деле Аландра приподняла руку, в которой сжимала зеркало... но вместо того, чтобы стукнуть Яна, она лишь заткнула зеркало за пояс. Остановившись, она во все глаза смотрела на Яна.

— О, как прекрасен мир, — проговорила она, — в котором есть такие создания!

Ян недоуменно оглянулся, пытаясь понять, к кому обращается принцесса.

Но за спиной у него никого не было.

Глаза принцессы мечтательно затуманились.

— О мой герой! — воскликнула она, прижимая его руку к своей щеке. — Скажи, что я — твоя навеки!

Ян решил, что он, наверное, умер и вознесся на небеса.

— Эй! Минуточку! — вмешался сэр Годфри. — Я твой герой! Я — Годфри Пинкхэм!

— Фи, какая ерунда, — фыркнула принцесса и одарила Яна очередной улыбкой. — О, дорогой, позволь мне прильнуть к твоим губам в поцелуе, пока мое сердце не разорвалось от любовного томления!

Ян не знал, что и ответить. Не успел он и рта открыть, как жадные губы Аландры уже прижались к его губам, и головокружительный аромат ее духов едва не свел его с ума.

Все потрясенно наблюдали эту сцену. Наконец Годфри вновь обрел дар речи.

— Но, Аландра! Это же тот болван, из-за которого тебе не удалось бежать от норхов! — воскликнул он. — Это тот остолоп, из-за которого у нас всех начались неприятности!

Аландра отступила на шаг и смущенно встряхнула белокурой головкой.

— Но как же так? То был какой-то убогий деревенщина, а это — прекрасный юноша, покоривший мое сердце с первого взгляда!

— Это правда, — сказал Ян, с трудом восстановив дыхание. — Аландра, это из-за меня твоя лошадь погибла в болоте. Это я не осмелился вызвать норхов на бой!

И он отвернулся, скрывая краску стыда на лице.

Аландра вздохнула, обворожительно всколыхнув грудью.

— Что ж, никто в этом мире не совершенен. — Она улыбнулась и вновь раскрыла Яну свои объятия.

— Это уже выходит за всякие рамки! — Годфри принялся нервно расхаживать по комнате взад-вперед. — Всю жизнь трудишься, из кожи вон лезешь, стараешься быть хорошим рыцарем, вырастаешь сильным, красивым, добрым... а потом — на тебе! Какой-то подлец уводит у тебя из-под носа твою суженую принцессу!

Хиллари тоже, по-видимому, была огорчена. Она исподлобья поглядывала на целующуюся парочку. Кот, по-прежнему сидевший у нее на руках, все понял.

— Ага! Это твой парень?

— Ну, не совсем, — смутившись, ответила Хиллари.

— Я бы на твоем месте не особенно переживал. С тех пор как у нее появилось это зеркальце, она стала такая... с прибабахом, — сказал кот. — Все видит в несколько необычном свете. Но у тебя-то с рассудком все в порядке. Меня зовут Алебастр.

— А меня — Хиллари Булкинс.

— Будем друзьями! Не беспокойся насчет Аландры. Она — воплощенное непостоянство.

Ян тем временем пытался понять, что же с ним происходит. От прикосновений, поцелуев и ласк Аландры все тело его напряглось, а мысли перепутались. Почему эта восхитительная девушка заинтересовалась им, а не настоящими рыцарями?!

Но по правде говоря, Ян Фартинг не желал исправлять эту ошибку.

— Да, мне этих поцелуев будет очень не хватать, — вздохнул Принцерюш, вытирая слезинку.

— Предлагаю, — бодро проговорил сэр Оскар, — отправляться в путь немедленно, не тратя больше ни минуты! — Он наклонился к сэру Годфри, мрачному, как грозовая туча, и шепнул ему на ухо: — Надо торопиться. Этот дракун может в любой момент передумать.

— Верно! — подхватил сэр Вильям. — Но куда мы направимся? Может, подождать, пока Его Головастая Мутность даст нам очередной ценный совет?

Из коридора раздался чей-то визг.

— Где она? Где эта мерзкая девчонка?

— О-хо-хо, — вздохнул Принцерюш. — Похоже, Элисон вышла на тропу войны. — И вымученно улыбнулся.

Ведьма влетела в комнату, растрепанная, с горящими глазами. Такого выражения на ее лице Ян еще никогда не видел. От гнева она стала еще безобразнее, покрывшись красными пятнами. Желтые зубы яростно скалились.

За спиной у нее стояла, оскалившись, треххвостая собака.

— Ой! Спрячь меня! — шепнул Алебастр, и Хиллари торопливо засунула кота к себе под плащ.

— Мое зеркало! — закричала Элисон Гросс. — Мое драгоценное Зеркало Миноса! — Она ткнула в сторону Аландры корявым пальцем. — Она украла его!

— Зеркало? — переспросила Аландра с видом оскорбленной невинности. — Какое еще зеркало?

— То, которое у тебя за поясом торчит! — с готовностью ответила ведьма. — Ну-ка отдай немедленно!

— Я его нашла! — возразила Аландра. — Теперь оно мое!

— Нашла?! Ах ты, дрянная мерзавка, испорченная девчонка! — завопила Элисон. — «Нашла», говорит! Пролезла в мои покои, до полусмерти огорчила бедняжку Травояда, переколотила моих куколок — вот как она его «нашла»! Принцерюш, оно мое! Я требую, чтобы она его мне немедленно вернула!

— Да, Аландра, в самом деле, — сказал дракун. — К чему тебе лишние неприятности?

— Теперь оно мое! — упрямо повторила Аландра. — Пойдем, Ян! Уведи меня отсюда!

— Принцерюшенька-а-а-а! — захныкала Элисон Гросс. — Неужели ты допустишь такую... такую вопиющую несправедливость?

Принцерюш в отчаянии развел руками.

— Что я могу поделать? Мои нервы и так на пределе! — Он незаметно подмигнул Аландре. — Счастливого пути, дорогая! Я пойду в библиотеку, почитаю что-нибудь успокоительное.

И дракун удалился, слегка подергивая крыльями и хвостом.

Ведьма была в ярости.

— Джентльмены! — воскликнула она. — Я вас сюда доставила! Я помогла вам найти то, что вы искали! А взамен я прошу всего лишь одно: заставьте эту... это... эту тварь вернуть мне вещь, которая моя по праву!

— О, мой дорогой герой Ян! — сказала Аландра. — О, любезные рыцари! Интуиция подсказывает мне, что это зеркало должно сыграть какую-то важную роль в моей священной миссии. — Она застенчиво хлопнула ресницами. — Как же я могу вернуть его этой... тачке для навоза?

— Успокойтесь, Элисон, — сказал Годфри, окинув Аландру горестным взглядом. — Возьмите взамен несколько монет, чтобы мы расстались по-доброму. Уверен, что вы все равно не любите смотреть на свое отражение. Пойдемте, ребята! Пора отсюда выбираться. Наш поход продолжается.

— Только через мой труп! — взвизгнула Элисон Гросс.

— Это можно устроить, — согласился сэр Годфри, извлекая меч из ножен.

Элисон Гросс побагровела, проклятия застряли у нее в горле. Когда она наконец вновь обрела дар речи, то крикнула:

— Вы ничего не понимаете, тупоголовые рыцари! Это там, снаружи, у меня не было защитников... Но я предвидела это заранее! Я увидела все это в моей Хрустальной кишке и привела с собой помощников!

Она засунула несколько пальцев в рот и пронзительно свистнула. Травояд взмахнул всеми хвостами и кровожадно ухмыльнулся. Дверь распахнулась, и в комнату хлынула целая толпа чудовищ, щелкая зубами и клешнями, стуча когтями по каменному полу.

— Как мне повезло, что я не наткнулась на весь этот сброд там, внизу, — заметила Аландра.

— Да уж, — подтвердил сэр Мортимер. — Похоже, нам тут больше делать нечего!

К счастью, в комнате оказалась еще одна дверь.

Путники и принцесса бросились к ней и каким-то чудом ухитрились протиснуться наружу.

Ян едва не упал несколько раз, цепляясь за кольчуги и эфесы рыцарей. Гости Принцерюша мчались по коридору во весь дух. Ян рискнул оглянуться. Поскольку он бежал последним, то подумал, что мог бы прикрыть тыл при помощи своего магического Пера. Но следом валила такая жуткая толпа монстров, что Ян счел за лучшее не искушать судьбу и бежать со всех ног дальше.

— Взять их! — мстительно скомандовала Элисон Гросс. — Я должна получить обратно свое зеркало!

К счастью, чудища, бежавшие в первых рядах, наткнулись на какое-то препятствие и стали спотыкаться и падать. Беглецы выиграли некоторое время.

Виверны терпеливо дожидались их, доедая завтрак и попивая чаек. При виде компании, несущейся прямо на них в ужасной спешке, виверн Волли вытаращил глаза.

— Что случилось? — осведомился он.

— Надо бежать! — крикнула Хиллари, вспрыгивая ему на спину. — Скорее! Нет времени на объяснения.

— Но куда? — спросил виверн, моргая глазами от удивления.

— Вверх! — воскликнула Хиллари, почувствовав, как перепуганный Алебастр что было когтей вцепился в ее одежду.

Рыцари торопливо расселись по вивернам. Аландра сразу же приглядела себе виверна по вкусу и уселась в седло так, словно всю жизнь летала верхом. Затем она махнула Яну, приглашая его разделить с ней полет. Ян поспешил к ней, слегка пыхтя, но не возражая.

Чудища высыпали из дверей замка, впереди бежала Элисон Гросс.

Виверны расправили крылья.

— Вперед! — скомандовала Аландра.

Захлопали крылья, мощные лапы оттолкнулись от земли. Виверны поднялись в воздух и оказались вне досягаемости. Незадачливым монстрам оставалось лишь щелкать зубами вслед.

— Пусть это зеркало станет твоим проклятием, Аландра! — крикнула ведьма ей вслед.

Аландра презрительно смерила ее взглядом и, расхохотавшись, показала ей нос.

Ян был очарован. Как запросто держится эта принцесса! Как с ней будет весело!

Набрав высоту, виверны последовали за Воллесом, своим вожаком. Куда они направляются, Ян Фартинг понятия не имел.

Аландра, похоже, не была ничуточки этим огорчена. Виверны парили в залитом солнечным светом небе, а внизу разворачивалась умопомрачительная панорама Темного Круга. Но Аландра не обращала на это внимания. Одной рукой она держалась за поручень, второй — за рукоятку зеркала. Она размышляла о своем отражении.

— Элисон назвала его Зеркалом Миноса, — сказал Ян Фартинг, перекрикивая шум ветра. Он внимательнее взглянул на рукоятку и заметил, что она украшена узором из игральных костей. — Что в нем такого особенного, Аландра?

— Понятия не имею, мой драгоценный спаситель! — ответила красавица. — Просто мне нравится, как я в нем выгляжу.

Она повернула зеркальце под таким углом, чтобы ее отражение была видно и Яну. У того буквально перехватило дух. Это с виду обычное овальное зеркальце каким-то невероятным образом умножало Аландрину красоту, превращая ее в неувядающее совершенство.

По щеке Яна покатилась слезинка... Он продолжал вглядываться в зеркало. А тем временем облака у него над головой шевелились и, отражаясь в зеркале, собирались в подобие мужского лица с глазами-звездами...

Звезда-глаз подмигнула ему, а в следующую секунду иллюзия растаяла. Небо и зеркальце снова стали чистыми.

Ян закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь справиться со страхом, пронзившим его до самой глубины души. Это лицо он уже видел раньше — в кошмарных сновидениях. И быть может, еще раньше — когда-то давным-давно...

Он прижался щекой к спине Аландры.

— Что-то не так, Ян? — спросила принцесса.

— У меня есть предчувствие, — сказал Ян Фартинг, — что, прежде чем все это кончится, нам надо будет пройти долгий-долгий путь. Очень долгий.

Он вздохнул и, подняв глаза на луну-кубик, выкатывающуюся из-за дуги горизонта, внезапно ощутил себя всего лишь фишкой в какой-то вечной непостижимой игре.

Content

Доска-призрак

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16