Джеки Коллинз

Жеребец

Глава 1. ТОНИ

Что-то есть невероятно волнующее в самом начале вечера — я имею в виду мой вечер — около половины одиннадцатого или одиннадцати.

Еженощно в «Хобо» происходит грандиозная тусовка, где каждый любит и знает каждого.

Сходятся постепенно, не торопясь. Первыми появляются те, кому нужен столик получше, за ними — любители поглазеть. Обычно мы усаживаем их у дальней стены или даже в отдельном зале, если они не внушают доверия. Вообще-то заведение у нас закрытое, только для своих, но тем не менее чужаки исхитряются просачиваться.

Какое-то время все сидят в ожидании настоящих свингеров. Первые из них подтягиваются к половине первого, к часу, остальные еще позже. Золотоволосые девушки в ковбойских или индейских костюмах, в сапогах, в прозрачных платьях, с голой спиной, а то и вообще без верха или без юбки. Чем смелее и неожиданнее, тем лучше. Их сопровождают патлатые, развязные рок-музыканты или модные молодые киноактеры. Очаровательные старлетки и модели в пышных вечерних туалетах — с более почтенными и сдержанными спутниками. Это уже уважаемая социальная группа. Богатые греки. Сверхбогатые арабы. А также случайные кинозвезды, члены парламента и даже сенаторы. Заезжие знаменитости. Писатели, модные кутюрье, светские фотографы. Всех их привлекает зрелище и возможность покрасоваться и пообщаться с друзьями. К двум часам в зал набивается столько народу, что яблоку упасть негде. Место можно приискать разве что для Фрэнка Синатры или Мика Джаггера.

Сейчас кажется нелепым, что еще полгода назад эти женщины совали мне в руку пару фунтов и не узнавали на улице. Теперь же просто прохода не дают: «О, дорогой, — чмок-чмок-чмок, — кто здесь у нас сегодня?»

И хвать украдкой за интимное место, если дружок или муж отвернется. «Пожалуйста, посади нас поближе, не так, как в прошлый раз», — следует пылкое поглаживание и призывный, недвусмысленно откровенный взгляд. Затем муж или дружок делает шаг ко мне, крепко жмет руку, заверяет, что несказанно рад видеть, и я препоручаю их Франко — старшему официанту, который рассаживает парочки в соответствии с их положением и ролью. Зрителей по одну сторону зала, участников — по другую. Все как положено, чин чинарем.

Да, теперь я личность знаменитая, все мечтают со мной подружиться. Потеха, и только! А ведь я ничуть не изменился, пою все тем же голосом, разве одеваться стал поприличнее. Вот и все. А женщины — вы не поверите — готовы друг дружке глаза выцарапать за право в постели со мной встретиться. Как будто я им огромное одолжение оказываю… Хотя кто знает, — а вдруг так и есть? Словом, не слабо — хотя и не для слабаков.

Вас, должно быть, распирает от любопытства узнать, каким образом Тони Шварцбург, простой парень из скромного лондонского района Элефант-энд-Касл, стал Тони Блейком — столичной знаменитостью, распорядителем самой популярной и модной дискотеки «Хобо»? А ведь мне доверяют самые большие люди, обращаются с вопросами вроде: «Где бы добыть немного травки или зелья?»и «Есть хорошие девочки?». Всему Лондону известно — Тони может все.

Что вам сказать — довольно долго я вел такую же никчемную жизнь, как и большинство парней нашего района: не вылезал из уличных драк да пялился в телевизор. Родители мои, Сэйди и Сэм, считались благополучной еврейской четой, но друг друга на дух не выносили. Сэму было и на меня плевать, а вот Сэйди души во мне не чаяла. «Займись делом, как твой кузен Леон, — твердила она, — чтобы семья тобой гордилась».

Невинности я лишился в тринадцать лет, за несколько дней до Бармицвы. Вот бы чем моим предкам гордиться, но они о том не ведали. Веселая получилась история. Одна крошка, на несколько лет старше меня, наградила меня мандавошками, и я потом целых полгода пытался их вывести, а заодно делился ими с новыми подружками. В конце концов я поделился не с той девчонкой, и все выплыло наружу. Сэйди закатила истерику, а Сэм потрепал по спине и купил мне какую-то мазь.

В шестнадцать я попался, когда воровал бензин из машины. Занятие было выгодное, пока выгорало. Мы выцеживали бензин в канистры, а потом продавали в гаражи и на заправочные станции — возможно, те самые, где этот бензин был куплен! Мне дали условный срок, отпустили на поруки, и на этом моя преступная деятельность завершилась.

С тех пор чем я только ни занимался — доставлял газеты, мел полы, провожал и рассаживал зрителей в кинотеатре. С последней работы меня уволил управляющий, застав в самый неподходящий миг с одной кралей на заднем ряду. Она была его лучшей работницей, и он сам время от времени пользовался ее услугами, так что немудрено, что меня постигла печальная участь. К сожалению, девица умудрилась залететь, и разразился семейный скандал, но, на мое счастье, оказалось, что управляющий настолько ценил девчонку (хорошие работницы на дороге не валяются), что согласился заплатить за аборт. Словом, все обошлось.

К этому времени Сэйди с Сэмом порядком устали от моих выходок, за что я их, впрочем, не виню. Сэм перестал орать на Сэйди, переключившись на меня. И тут кто-то вспомнил про дядю Берни.

Дядя Берни был гордостью всей семьи. Он владел двумя гастрономами, что позволяло ему держаться особняком от остальной родни. Однако Сэйди считала, что, будучи его единственной сестрой, заслуживает особого отношения. Она силком приволокла меня в магазин на , Грейт-Портленд-стрит и потребовала, чтобы Берни нанял меня на службу. Особого восторга Берни не проявил, но, прекрасно понимая, что в противном случае ему от Сэйди не избавиться, согласился. У него была дочь Мюриел, рослая статная девка с густыми черными волосами — причем везде, какое только место ни назовете. Но это ее не портило, даже придавало что-то сексуальное. Грудастая, тонкий нос с горбинкой. Мне, конечно, не следовало так поступать — как-никак она была моей кузиной и все такое, но как мог я, Тони Всеядный, не воспользоваться подвернувшимся случаем? Про это прознал дядя Берни, и моя карьера в его гастрономе завершилась. Сэйди была убита горем, и даже Сэм казался подавленным.

Впрочем, жизнь в Элефант-энд-Касл настолько мне обрыдла, что я уже и сам подумывал, почему бы, поработав на Грейт-Портленд-стрит, не попытать счастья и дальше. И я устроился посудомойщиком в «Савой», сняв заодно комнату в Кэмден-Таун. Жизнь настала прекрасная. Свое двадцатилетие я встретил счастливым молодым человеком.

Я познакомился с прелестной кудрявой блондинкой по имени Эви, которая работала распорядителем в дешевом ресторанчике. Она устроила меня туда официантом, и я открыл для себя мир чаевых. Дело пришлось мне по душе и научило разбираться в людях. Я постиг, например, как выманить фунт у забулдыги, который не хотел расставаться даже с пенсом. В неделю я зашибал двадцать фунтов. Я стал покупать себе итальянские костюмы в полоску, модные остроносые туфли и знакомиться с девочками классом повыше — парикмахершами, продавщицами и так далее. Недурно, да? Я ощущал себя королем. По воскресеньям ездил в Элефант и вручал Сэйди пятерку. Правда, она всегда отказывалась и разражалась речью о том, что я должен экономить деньги, остепениться, жениться на порядочной еврейской девушке и вообще быть таким, как кузен Леон, а он, по-моему, полный раздолбай.

Я уволился из своей забегаловки и нанялся помощником официанта в высококлассный ресторан — баш-лей там я зашибал меньше, но зато держал ушки на макушке, приглядывался да мотал на ус. Особенно меня привлекали женщины. Туда приходили настоящие красотки! Дорогие меха, драгоценности, сумасшедшие запахи и все такое.

Оттуда я перешел официантом в другой престижный ресторан, где познакомился с Пенни, дочкой владельца. Таких у меня еще не было. Маленькая, рыженькая, ладненькая. Пожалуй, я даже влюбился в нее. Должно быть, потому, что она мне не давала. Сейчас, оглядываясь в прошлое, я думаю, что Пенни была просто сексуально неразвита, тогда же меня это жутко беспокоило. Как-никак она была первой девушкой, которую мне хотелось, но которая моей не стала.

Если вам кажется, что я слишком задаюсь, то представьте себе молодого парня с лицом Тони Кэртиса, но повыше ростом и к тому же похожего на Майкла Кейна и немного на Криса Кристоферсона.

Как бы то ни было, мы с Пенни решили пожениться. Ее отец, ясное дело, пришел в ярость, но Пенни стояла на своем, и, поскольку папаша не хотел, чтобы дочурка вышла за простого официанта, он открыл новый ресторан, а меня поставил там метрдотелем.

С ресторана-то все и началось. В нем я впервые увидел Фонтэн.

Вы, конечно, как и все, слышали про Фонтэн Халед — это наше национальное достояние, но отнюдь не древнее — лет, должно быть, тридцати пяти, хотя я и по сей день не знаю правды.

Выглядит как настоящая английская аристократка голубых кровей. Изумительное, словно высеченное скульптором лицо (не знаю, может, тут не обошлось без пластической хирургии), тонкая нежная кожа, стройная фигура; гибкая, худощавая, всегда изысканно одетая, с длинными шелковистыми светлыми волосами, зачесанными назад.

Увидев ее в первый раз, я не мог оторвать от нее взгляд. Настоящая леди. Я понимаю, что рассуждаю как болван, но это чистая правда. Фонтэн в свое время была одной из самых знаменитых фотомоделей, но бросила это занятие, когда вышла замуж за миллиардера Бенджамина Аль-Халеда. Ее имя не сходило с полос светской хроники — Фонтэн полетела туда-то, объявилась на своей вилле в Акапулько, перебралась в свой испанский замок, переехала в лондонскую резиденцию, решила передохнуть в нью-йоркских апартаментах…

Я слежу за светской хроникой. В моем деле полезно знать, кто есть кто. Поэтому, когда Фонтэн появилась в ресторане, я тут же ее узнал. Она была в компании трех мужчин и двух женщин тоже из высших кругов общества, но по внешности они ей и в подметки не годились. Я сам проводил их к столику, чего ни разу не делал с тех пор, как получил место. Я даже обратился к Фонтэн по имени, чтобы обратить на себя внимание. Но она не удостоила меня взглядом. Видно, не всех облик Тони Блейка сражал наповал.

Бенджамина Аль-Халеда с ними не было, но вряд ли среди троих мужчин находился ухажер Фонтэн — уж больно простовато и напыщенно они выглядели.

Тогда я подумал, что Фонтэн пришла в кроличьей шубке, и только позднее узнал, что это шиншилла. Забавно — хоть в то время я и мнил себя пупом земли, но не мог отличить сумочку «Гуччи» от Маркс-энд-Спаркс.

Весь вечер я вьюном вился вокруг столика Фонтэн, однако она так ни разу и не взглянула в мою сторону.

Разговоры у них были такие:

— В Сен-Морице стало совсем скучно…

— А вы знаете, что Джеми сломал ногу в Тибете?

— Где вы собираетесь кататься на лыжах в этом году?

Сплошное занудство.

Парень, заплативший по счету, не оставил на чай ни гроша.

Пару вечеров спустя Фонтэн появилась вновь, на сей раз в сопровождении мужа. Он был намного старше ее. С ними был еще какой-то старикан. При входе Фонтэн чуть заметно улыбнулась мне, отчего я опешил. С тех пор они наведывались довольно часто, когда не летали по свету.

С Пенни отношения складывались непросто. Благодаря ее отцу я стал пользоваться успехом. Я нравился посетителям: я знал их по именам, следил за тем, чтобы их обслуживали как следует, и с некоторыми был уже на короткой ноге. Ресторан приобрел добрую славу, и посетители не скрывали разочарования, если я по какой-то причине отсутствовал. Людям нравится, когда их приветствуют как важных персон, обращаясь по имени.

Отец Пенни быстро понял, что я приношу пользу делу, а я вскоре осознал, что женитьба на Пенни была бы опрометчивым шагом. Не слишком удачная ситуация, правда? Пенни стала раздражительной и ревнивой, обвиняла меня во всех смертных грехах — причем справедливо. Не знаю, думала ли она, что я перебиваюсь только онанизмом, но сама со мной так ни разу и не переспала. Я перебрался в маленькую квартирку на Эдгвар-роуд, и вскоре Пенни застукала меня там с крупье — женского пола, естественно!

Что тут началось! Слезы, крики, истерики. Пенни даже предложила мне свою драгоценную девственность, но к тому времени меня это уже не интересовало. Расстались мы далеко не друзьями.

Сами понимаете, разрыв с ее отцом тоже был теперь лишь делом времени. Я вовсю присматривал другое местечко. Достаточно пробыв в официантской шкуре, я подумывал о том, чтобы открыть собственное заведение, но для этого требовались бабки, а где в наше время можно их добыть?

Я начал посматривать вокруг, и в один памятный вечер мой жгучий взгляд (многие из моих куколок говорили, что у меня жгучий взгляд) скрестился со взглядом Фонтэн. Ее холодные глаза цвета морской волны вдруг откровенно вперились в мое лицо. Вот тут это и случилось. Мы оба поняли, что нас ждет нечто особенное.

Вскоре Фонтэн отправилась в туалетную комнату, а я принялся околачиваться рядом, ожидая, пока она выйдет.

— Тони, — обратилась ко мне Фонтэн хорошо поставленным грудным голосом, — мне кажется, это место не для вас. Заезжайте ко мне завтра. У меня возникли кое-какие мысли, и вы, возможно, сумеете мне помочь.

Она протянула изящную визитную карточку и добавила:

— Около трех часов было бы очень удобно.

Я только тупо кивнул. Сказать по правде, я был ошеломлен таким оборотом.

На следующий день я переодевался, должно быть, раз десять, выбирая, что больше подойдет к рандеву: небрежный спортивный стиль или строгий итальянский костюм? В конце концов я остановился на бледно-сиреневой рубашке с крахмальным белым воротничком и черном шелковом костюме.

К дверям ее сногсшибательного особняка в Белгравии я явился за полчаса до назначенного времени. При виде такого великолепия у меня просто челюсть отвисла! Позднее я узнал, что раньше в этом здании размещалось посольство. Черт возьми, там даже бассейн был.

Дворецкий провел меня в огромную комнату — гостиную, как мне показалось. Потом я выяснил, что это приемная. Комната была уставлена причудливой резной мебелью, а стены увешаны обалденными старинными полотнами. Некоторые были довольно фривольные — на одном три лакомые крали развлекались с , каким-то здоровяком. Я подошел поближе и уставился на голую плоть, и тут раздался голос Фонтэн:

— Вы интересуетесь живописью. Тони? Я оглянулся. В длинном шелковом пеньюаре, с распущенными волосами Фонтэн выглядела просто конфеткой.

Черт побери, я и сейчас ощущаю волнение, которое меня тогда охватило. Это был финиш, настоящий класс.

— Пойдемте в кабинет, — предложила она. — Хотите выпить?

Я попросил шерри — мне казалось, что шерри наиболее уместен в данном случае. Фонтэн удивилась.

— Вот уж никогда не подумала бы, что вы любите шерри, — сказал она.

И тут на меня нахлынуло. Я возбудился, как мальчик. Можете себе представить, как я при этом выглядел в обтягивающих черных брюках? Я осторожно приблизился к Фонтэн. Она не попятилась — даже сделала шаг навстречу. Я обнял ее — высокую, худощавую, ощущая упругое тело под тонкой тканью. Она обхватила руками мою шею и прильнула к моим губам.

Вкус этого поцелуя мне не забыть никогда. Она впилась в меня, как изголодавшийся зверь. Она вздыхала и кусалась, язык ее извивался, как змея, у меня во рту. Но и я показал, на что способен, уверяю вас.

— Пойдем наверх, — сказала она наконец. И добавила:

— Бенджамин уехал, не бойся.

Я ступил следом за Фонтэн в небольшой лифт. Кабина поехала, и мы прижались друг к другу. Фонтэн расстегнула мои брюки, и ее длинные пальцы начали ласкать меня. Господи, я едва не кончил, так был возбужден!

Внезапно лифт остановился, и Фонтэн сбросила пеньюар.

Я уставился на нее. Груди у нее были совсем маленькие с бледными вытянутыми сосками.

— Мы уже на месте? — выдавил я, чувствуя себя последним идиотом.

— Нет, но скоро будем, — ответила Фонтэн, стягивая с меня брюки.

Несмотря на тесноту, она ухитрилась раздеть меня донага.

Опыт у меня, сами понимаете, был немалый, но такая женщина встретилась мне впервые.

— Ты как раз такой, каким я тебя представляла, Тони, — прошептала Фонтэн. — Сядь, я покажу тебе, как это делается в лифте.

Свихнуться можно! Фантастика! Вспоминая это приключение, могу теперь признаться: я при этом только присутствовал — Фонтэн все сделала сама. Я, конечно, тоже не ударил лицом в грязь. Вы понимаете, что я имею в виду, да? Но сам я только плыл по течению. Пусть делает, как хочет, решил я, только бы не испортить это чудо. Фонтэн обвила меня длинными белыми ногами и вонзила в спину ногти. Она не стонала, не кричала, нет. Только приговаривала:

— Давай же, сукин сын! Сильнее!

Ну тут уж мне, как говорится, и карты в руки. Силы у меня предостаточно! Я постарался на славу.

Потом она сразу стала деловой. Воплощенное спокойствие. Встала, облачилась в пеньюар. Подождала, пока я натянул брюки и рубашку, застегнул пиджак. Лифт снова доставил нас в кабинет.

Я чувствовал себя раздавленным. Плюхнулся в кресло. Фонтэн позвонила, и дворецкий принес чай.

Фонтэн непринужденно болтала. Никому бы и в голову не пришло, что какие-то полчаса назад она извивалась и царапалась, как ненормальная.

— Я хотела бы открыть дискотеку, — заявила она. — Только не простую, а нечто особенное, шикарное, ни на что не похожее.

— Вот как? — встрепенулся я, навострив уши. Похоже, это как раз то, о чем я мечтал.

— Ты ведь мог бы взяться за такое дело, не правда ли? Фонтэн начала распространяться насчет того, что сейчас ну буквально некуда податься — везде одно и то же, никто и понятия не имеет о том, что такое шик.

— Везде кишат ничтожества. Тебе не кажется, что Лондону нужно что-то свое, особенное, что отличало бы его — как, например, Париж или Рим? А то здесь солидному человеку ночью и пойти некуда.

Сдохнуть можно! Это в Лондоне-то? Тем не менее я с серьезным видом кивнул. Мне нужно было вырваться из своей дыры, а Фонтэн, похоже, предлагала именно то, в чем я нуждался.

— Начинай подыскивать место, Тони, — сказала она. — О деньгах не думай. Мой муж все оплатит. Тебе я положу пятьдесят фунтов в неделю и пять процентов от прибыли. Согласен? Ну и, конечно, ты будешь всем распоряжаться. Подходит?

Подходит ли это мне? Еще как подходит, черт побери!

Фонтэн поднялась и разгладила пеньюар.

— Мне пора одеваться, — произнесла она. — Подбирай место и держи меня в курсе дел. — Она повернулась к двери. — Да, Тони, в лифте было приятно, очень приятно. Давай как-нибудь повторим.

И добавила тем же спокойным, холодным тоном:

— Дворецкий проводит тебя.

Уходил я, не чуя под собой ног. Господи, настоящая леди и дикая кошка в одном лице. Похоже, я нашел то, что искал.

Я взялся за дело, засучив рукава. Вставал засветло, обходил агентов по продаже недвижимости, осматривал десятки помещений. Я понял, чего хотела Фонтэн. Наконец я наткнулся на подходящее место. Бывший ресторан на крыше. Плохой район, говорили мне, негде ставить машины. Но, поверьте стреляному воробью, нужно было только поставить перед входом подходящего швейцара — и дело в шляпе. Я понял, что попал в самую точку. Не слишком просторно, но и не тесно. Ничего общего с другими забегаловками — вместо того, чтобы ползти в какое-нибудь подземелье, вы взмываете в поднебесье и любуетесь из окон ночным Лондоном. Я тут же позвонил Фонтэн, и она прикатила на роскошном серебристом «Роллс-Ройсе». Место Фонтэн приглянулось с первого взгляда. Игра началась.

Мы зашли в «Фортнэм»и заказали чай. С того памятного для я Фонтэн не видел. Она была в норковой шубке и в шляпке и тут же привлекла всеобщее внимание.

— Бенджамин дома, — устремив на меня взгляд, который я уже хорошо знал, тихо сказал она, — но у меня есть другое местечко.

— Поехали, — выдавил я, дожевывая бутерброд. Я ощущал себя на седьмом небе.

Фонтэн отослала шофера, и мы сели в такси, которое доставило нас в Челси. Квартирка была маленькая, но изысканно обставленная: широченная кровать, покрытая медвежьей шкурой, повсюду ковры, зеркала, жалюзи на окнах, приглушенный красноватый свет. На стене эротические картины, в книжном шкафу, у изголовья кровати, — порнографические журналы и книжки.

— Здесь я блядую, — улыбнулась Фонтэн.

Я, не знал, что и ответить. Никогда еще не сталкивался с такой непредсказуемой особой. Она разделась и растянулась голая на постели. Я совсем смешался, стал неуклюже ковыряться с одеждой, путаясь в рукавах и брючинах. Просто был выбит из колеи, вы не поверите!

Наконец, выпутавшись из одежды, я приступил к делу. Фонтэн неподвижно лежала, едва заметно улыбаясь. Совсем не так, как в прошлый раз. В итоге я так перевозбудился, что продержался совсем недолго. Пыхтя, я скатился с нее и уставился на наши обнаженные тела в укрепленном на потолке зеркале.

Фонтэн произнесла медленно, с расстановкой:

— Тони, как ты смотришь на то, чтобы научиться быть хорошим любовником?

Я приподнялся на локте и уставился на нее. Пытался понять, не шутит ли она. Я считал себя превосходным любовником. Уж в чем, в чем, а в этом деле я знал толк. Никто никогда не жаловался.

Теперь же, вспоминая былое, должен признаться, что Фонтэн и впрямь многому меня научила. Удивительным приемам, с которыми познакомилась в Бейруте, Танжере, Южной Америке. Называйте, что хотите, — она знала любые фокусы и трюки. Учителем она оказалась замечательным. Не представляете, как я ждал очередного занятия. Правда, не забывал при этом и другую свою милашку. Фонтэн о ней не подозревала, мне же дополнительные встречи шли только на пользу — я оттачивал мастерство, чтобы быть в хорошей форме при следующем свидании с Фонтэн.

Лейна была стриптизершей. Довольно пустоголовая, но в постели просто чудо. Идеальная партнерша для отработки домашних заданий Фонтэн. Впрочем, она любила привносить кое-что новенькое даже в самые экзотические упражнения и позы. Умопомрачительная грудь и сочная обволакивающая пушица. Поймите меня правильно — Фонтэн была мировая баба, но вот грудь и задница немного подгуляли. Верно, мужики балдеют от бифштекса с кровью, но порой их тянет и на картошечку с булкой.

Жизнь была прекрасна. Я уволился из ресторана и целиком отдался новому делу. Занимался интерьером, подыскивал официантов, составлял списки потенциальных клиентов, заказывал продукты. Дел было по горло. Фонтэн предложила название «Хобо», которое вычитала у Джека Лондона. Мне понравилось, хотя Бенджамин предложил назвать заведение «Фонтэн». Сама Фонтэн заявила, что это вульгарно и безвкусно. Она была права. Она вообще всегда была права.

Наконец мы открылись. Торжество удалось на славу. Десятки фотографов и репортеров, сотни знаменитостей. Как всегда, на дармовщинку пожаловали все, даже те, кого не звали. Фонтэн лично составляла список приглашенных, и я думаю, именно этот список обеспечил нам столь головокружительный успех. Кого только не было в ее коктейле — рок-музыканты, кинозвезды, политические деятели и даже проститутки (международного класса, конечно). Здорово получилось! Успех превзошел все ожидания, и через считанные недели «Хобо» стал самым знаменитым и престижным увеселительным заведением Лондона, а я превратился в человека, с которым начали искать знакомства. Полный атас! Я до сих пор боюсь, что все это вдруг рухнет и рассыплется, как карточный домик. А пока — вот он я, Тони Блейк, — бывшее ничтожество, бывший официант, а теперь — хозяин «Хобо», великий любовник и всеобщий любимец.

Великий Я!

Глава 2. ФОНТЭН

Я всегда обожала просыпаться поздно и завтракать в постели. Бенджамин уверяет, что это потому, что постель — мое излюбленное место. Сам же он встает ни свет ни заря — в семь утра, а я лежу с закрытыми глазами и слушаю, как он Кряхтит, кашляет и пускает газы!

Восхитительно! Бенджамин Аль-Халед утром — чего бы любая бульварная газетенка не дала за такой материальчик! Я умоляла его спать в разных спальнях, но он был непреклонен. Любит, когда тешат его старческую плоть — что поделаешь? И даже посреди ночи. Вот и приходится мучиться в одной постели. Впрочем, овчинка выделки стоит — уж очень он богат. Даже мне не известно, сколько миллионов он стоит. Ему шестьдесят один, и он сварлив, как ведьма.

А постель я и впрямь обожаю. В ней я могу нежиться, мечтать, расслабляться и забывать на время о том, что должна что-то делать. В одиннадцать горничная приходит будить меня. Подает завтрак и газеты, заполняет ванну и достает одежду по моему выбору. Я покупаю все, что душе заблагорассудится. Бенджамин оплачивает любые мои покупки, но никогда не дает наличных денег.

Мы женаты уже пять лет, и у нас обоих этот брак не первый. Его бывшая жена — жуткая стерва. Бесцветная зануда. И при ней еще двое взрослых детей от Бенджамина — Александра и Бен-младший. Терпеть их не могу. Мой бывший муженек сейчас в Калифорнии — прожигает денежки, которые Бенджамин уплатил ему в обмен за согласие на развод. Пол всегда был неисправимым лентяем. Даже женившись на мне, он не стал обременять себя службой — предпочел транжирить мои заработки. А ведь хлеб у фотомодели ох какой нелегкий. Правда, красив он был как Бог, да и в постели хват. Жаль, конечно, что пришлось его бросить, но работой я пресытилась, да и лет мне меньше не становилось, а тут подвернулся Бенджамин, который предложил и титул, и эти сумасшедшие деньги. Так что, сами видите, выбора у меня не было.

Правда, семейная жизнь с Бенджамином — все равно что работа по найму. Почти все время он в разъездах, так что вижу я его лишь от случая к случаю. Вот почему он предложил мне открыть дискотеку — «чтобы отвлеклась какими-нибудь» пустячками «. Ничего себе» пустячки «. Золотая жила! Бенджамину сделается дурно, если он об этом узнает, — он считает, что у меня не должно быть личных денег. Боится, что утратит власть надо мной. Не глупо ли? Кто в здравом уме откажется от нескольких миллионов?

Бенджамин думает, что я ему не изменяю. Он сам так сказал. Вбил себе в голову, что мне достаточно его приставаний. Для шестидесяти одного года он удивительно наивен — ведь добрую половину времени он отсутствует. Я уж не говорю о том, что разве мог бы меня удовлетворить его жалкий увядший стручок!

К счастью, я сумела наладить свою жизнь должным образом, так что время от времени завожу увлекательные романы. Сейчас, например, с Тони в Лондоне. Он — просто чудо. Жутко примитивный, но поразительно сексуальный. Высокий, сильный., с переливающимися мышцами и покрытой черным пушком грудью, которая так возбуждает. Вожделение у него прямо на лице написано. Каким невинным дурачком он был, когда мы впервые встретились, а сейчас — посмотрели бы вы на него! По интеллекту он, увы, навсегда останется старшим официантом, но в остальном я сумела его преобразить.

Первая наша встреча была просто катастрофой. Да, он очарователен, сексуален — но и все! В постели на него приятно посмотреть, однако он ровным счетом ничего не умел, бревно неповоротливое! С его-то данными! Но я подумала: а ведь он чертовски привлекателен, просто неотразим. Если он так приглянулся мне, то и другие женщины будут от него без ума. Вот почему я решила использовать его для своей дискотеки. Я как раз подыскивала распорядителя, а Тони идеально подходил на это место. Я, конечно, знаю, что он крутит романы со всеми подряд, включая мою лучшую подругу Ванессу. Хотя он думает, что я об этом не догадываюсь. Как будто у меня шоры на глазах! Мне-то, конечно, все равно, но я должна прикидываться, что ничего не замечаю, и еще я должна изображать ревность, чтобы не пострадало его мужское самолюбие. Мы с Ванессой иногда веселимся по этому поводу.» Жеребец Тони»— так мы его зовем. Очень забавно обмениваться впечатлениями. Тони уверен, что он самый искусный любовник на свете. Бедный тщеславный Тони.

Никогда не забуду, как он впервые явился ко мне в дом в этом своем дешевом костюме из черного шелка. Брюки были такие обтягивающие, что фаллос его сиял сквозь тонкую ткань, как сигнальный маяк! Меня разобрало любопытство. Бенджамин был в отъезде, так что я затащила глупого мальчишку в лифт и насладилась им прямо там. Я хочу сказать, что нет большего занудства, чем заниматься сексом только в постели. Раздев его, я подумала: «ого-го», но вскоре поняла, что его еще учить и учить.

Пока что лучшего любовника, чем чернокожий гигант-зулус, я не встречала. Я фотографировалась в купальнике для очередного журнала в какой-то дыре, и мы на несколько минут прервались, чтобы перекурить и перевести дух, и тут он увлек меня за дерево и… Восхитительно! Никогда не забуду. И ведь рассчитал до секунды — в жизни я так бурно не кончала! К сожалению, больше я его не видела, но часто вспоминаю, особенно когда Бенджамин лежит на мне, пыхтя и охая.

Ванесса уверяет, что Тони благоговеет передо мной! Представляю! Должно быть, из-за Бенджамина и его миллионов. Да, в богатстве все-таки что-то есть, оно внушает людям уважение и трепет. Слава, деньги и почести — вот что на самом деле всем нужно.

Детей заводить я не хочу. Зачем? От них одни неприятности — фигура портится, забот хоть отбавляй, а потом они же тебя и бросают. Нет, дети мне ни к чему, да и так называемого материнского инстинкта у меня нет. Мне куда важнее свобода. Что, например, я дала своей матери, кроме хлопот? Женщина должна быть сильной. Сколько семей распалось из-за того, что жена оказалась слабачкой. У Ванессы трое детей, но она их никогда не видит. Живут вместе с нянькой на четвертом этаже, а Ванесса туда даже не заглядывает. Слишком высоко подниматься. Как будто они в Сибири. Не глупо ли? Но выглядит Ванесса неплохо, разве что чуть дрябловата. Хотя прехорошенькая мордашка выручает. Расскажу как-нибудь Тони, что знаю про его шашни с Ванессой, — его удар хватит! Тоже еще умник выискался. При этом труслив, как маленький ребенок, — до смерти боится, что кому-то станет известно о его проказах. Но мне плевать. Пока у него на меня сил хватает, пусть спит с кем хочет. Жеребец, да и только! Увы, простолюдин из него так и прет. Жаль. Но пользу приносит, так что надо держать его на поводке. К тому же охотно учится. Интересуется, где я покупаю сумочки, какие предпочитаю духи и кто мне шьет туалеты.

Позвоню-ка я ему и заскочу на минутку — по дороге к парикмахеру…

Глава 3. ТОНИ

Ночка предстоит веселенькая. В городе намечены две крупные тусовки, после которых все закатятся к нам. Сегодня Фонтэн едва не застигла меня на месте преступления. Только мы с этой пташкой… Джанет заснули, прижавшись друг к дружке, как позвонила Ее сиятельство: «Я сейчас приеду». Здорово, да? Я едва растолкал Джанет. Она тут же принялась ныть, длинные черные волосы растрепались — ужас! Я и сам-то еле глаза разлепил. Наконец Джанет с причитаниями натянула платье, едва прикрывающее задницу, а задница у нее что надо. Я вытолкал ее за дверь, и буквально через пару минут заявилась Фонтэн. Вплыла, как королева. Я еле-еле успел спрятать измятые простыни.

Порой Фонтэн ведет себя как ведьма — холодная, расчетливая.

— Я спешу к парикмахеру, — возвестила она, стягивая юбку от Кардена, туфли от Гуччи и чулки от Диора.

Иногда она обращается со мной как с роботом, в такие минуты я ее удавить готов. Вот и теперь — стоит, опершись о стенку, в одной блузке и норковой шапочке, ноги расставила — готово дело. Лежа, значит, надоело. А я подумал о ее муже. Бедняга, вкалывает до седьмого пота, пока она трахается на стороне. Никогда не доверяй женщинам — вот мой принцип. Ну и поза — сверху как классная фотомодель, а снизу как порнографическая открытка. Это меня возбудило, так что я сумел обслужить ее. А представляете, что было бы, ввались она на полчаса раньше!

Фонтэн быстро оделась. Ножки стали совсем тощенькие — изводит себя диетами.

— Вечером увидимся, — сказала она, застегивая «молнию» на юбке. — Проследи, чтобы нам накрыли на семерых — с нами будет французский дипломат с женой.

И упорхнула, оставив за собой шлейф духов «Калеш» от Эрме.

Сперва все шло как по маслу. Фонтэн Халед и все такое. Потом я понял, что баба трехнута на сексе. Маньячка какая-то! А мне претит, когда меня используют, как она. Эта ее веселая квартирка и сексуальные выверты… О чем только муж думает? Должно быть, полный кретин. Ладно, зато теперь я при деле. Любимец столичной элиты. Правда, Фонтэн держит меня в ежовых рукавицах. «Хобо» принадлежит ей, так что, стоит мне взбрыкнуть и отказаться удовлетворять ее прихоти, я мигом окажусь на улице. Чертовски несправедливо. Я воссоздал эту дискотеку из руин, каждую ночь вкалывал там до пяти утра, и все за каких-то паршивых пятьдесят фунтов в неделю. Просто задаром по сравнению с прибылью, которую приносит «Хобо». А получу ли я свою долю этой прибыли — вилами по воде писано. Контракта у меня нет, да и вообще ни одной бумажки я не подписывал. Просто работаю на Фонтэн, и все тут. Властная, стерва, и расчетливая.

— Франко, принеси мне виски.

Франко — наш старший официант. Прихвачу его с собой, если удастся свалить отсюда и открыть собственное местечко. Только на какие шиши? Своих денег у меня кот наплакал. Мне уже предлагали помощь — женщины, но это было бы повторением нынешней истории. Нет, чтобы открыть новую дискотеку, нужен мужик — вроде одного из богатеев греков. Есть у меня один на примете, только нужно сыграть по-хитрому, обставить дело так, словно он сам это придумал.

— Тони, привет, милый! — Деваха, которую я никогда в глаза не видел, клянусь, подскочила и повисла у меня на шее.

— Привет! Как дела? — Я подмигнул ей и расплылся в улыбке. Обаяние Тони Блейка воистину беспредельно.

— Прекрасно. Это Чики, а это Робин и Генри.

Трое мозгляков из кожи вон лезли, чтобы обратить на себя мое внимание. Потеха начиналась.

Есть у нас свои клиенты, которые всегда занимают места «на верхотуре». Мы назвали так один стол, потому что он и в самом деле стоит на возвышении — оттуда лучше видно, что творится вокруг. Бывает, я сам сижу там, когда мне удается присесть — то есть раза два за всю ночь. Я стараюсь следить, чтобы несколько стульев за этим столом оставались свободными на тот случай, если появятся какие-нибудь знаменитости. Или если я сам приглашу в «Хобо» какую-нибудь девчушку. Забавно, но мне это дозволяется, если я, конечно, не привожу одну и ту же кралю слишком часто. А что в этом такого — в конце концов, девица сидит там всю ночь в одиночестве.

Остальные на верхотуре, как правило, мужчины. Самые разношерстные, но все — мои друзья. Сэмми, например — приземистый жилистый шатен. Шляпный король. Обожает находиться в окружении девиц. И чем выше ростом — тем лучше. Я давно хочу свести его с Фонтэн. Но она считает, что Сэмми отвратительный, а он называет ее разбогатевшей старой метелкой. Или ведьмой. Для него любая женщина старше двадцати — старая ведьма. Сэмми славный малый, но многие его не понимают.

Или взять Франклина — молоденький красавчик, но при этом тихоня и скромник. Таких днем с огнем не сыскать. Всю ночь напролет дует одну кока-колу. Мы все убеждены, что он девственник.

Третий в нашей компании Хэл — импресарио из Америки, вечно под мухой, любимчик богатых старых вдовушек. Возраст — от сорока до пятидесяти, и по-своему привлекателен, если вам нравится тип Дина Мартина. Человек необычайно щедрой души, все заработанное честным путем пересылает малышу брату в Нью-Джерси, причем никогда об этом не распространяется, хотя в остальном прихвастнуть не прочь.

И, наконец, Мэсси. Известный темнокожий певец и блестящий танцор. Красив и грациозен, как все африканцы.

Когда у меня выдается свободная минутка и если все мы без девушек, мы сидим на верхотуре и обсуждаем танцующих. «Вот эту бы трахнуть!»— раздается время от времени мечтательный возглас из нашего угла.

Фонтэн их всех терпеть не может. «Что за уроды!»— возмущается она, не понимая, почему я их приваживаю. Но они платят, и щедро, так что крыть ей нечем. Друзья мои подозревают, что у нас с Фонтэн роман, но наверняка не знают. Славные ребята, мне с ними хорошо.

Первым сегодня пришел Франклин. Не поверите — с девушкой. Я чуть не упал. Его папаша — важная шишка в кинобизнесе. Девица, должно быть, надеется, что Франклин шепнет за нее словечко. С виду — настоящая секс-бомба, копна рыжих волос, призывно полуоткрытые пухлые губки и пресыщенный взгляд. Как у всех старлеток — слишком много трахаются и слишком мало бывают на свежем воздухе! Бедняга Франклин, как его угораздило! Смотрит на нее, открыв рот, и обращается, как с королевой. Славный парнишка, но растяпа. Такие крали воспринимают только грубовато-развязный стиль. В котором я мастак. Франклин подвел свою куклу ко мне. И вот он, пожалуйста — знакомый призывный взгляд.

— Джанин Джеймс… Тони Блейк, — представил нас Франклин. — Джанин снимается здесь в фильме.

— Привет, — жеманно улыбнулась красотка.

Не люблю я этих гнусавых американок. Развязные, ведут себя так, словно им море по колено. Я удостоил ее понимающим взглядом — мол, вижу ее насквозь. Обычно это их пронимает. В ответ она томно повела глазами. Бедный Франклин — надо же так вляпаться.

Потом завалился Сэмми. Дружелюбный и любвеобильный, кокни, который ни одной юбки не пропустит. Пришел один и тут же переключился на Джанин, осыпая ее комплиментами. Франклин с мрачным видом пил кока-колу и молчал. Эх, растяпа и есть растяпа.

Столик Фонтэн находится по соседству с нашим. Я ей раз сто объяснял, что на верхотуре ей не место, поскольку там нужно усаживать внезапно свалившихся с неба знаменитостей. Фонтэн это пришлось не по нраву, и она согласилась только при условии, что займет соседний стол. Какого черта — ведь она не каждую ночь проводит в «Хобо». Иногда бывает шесть ночей кряду, а потом две-три недели не появляется — пока колесит по свету. Куда она только не мотается! Благо, частный самолет Бенджамина всегда под рукой. А в «Хобо», как правило, приходит с компанией человек в пять-шесть. Среди них Ванесса — прехорошенькая блондиночка. Чуть пухловата, пожалуй, но груди — блеск! Тугие, налитые… Замужем за сынком владельца сети крупных универмагов. Тоже стоит кучу миллионов. Успела уже нарожать целую троицу. Ванесса балдеет от Фонтэн и во всем ей подражает. Вот и пришлось с ней переспать. Она чуть не силой меня заставила. Однажды пригласила к себе, пока рогоносец-муж торчал в конторе, а детишки доводили няньку. Вряд ли Ванесса догадывается насчет меня и Фонтэн. Но в любом случае она пообещала, что про нас Фонтэн не проболтается. Надеюсь, не соврет. Иначе мне несдобровать. В постели, кстати, она пустое место. Я бы сдох с тоски, если бы не ее потрясающие сиськи! Готов часами с ними возиться — ум-м! Ванесса обычно сидит рядом с Фонтэн; иногда с мужем, иногда одна. Муж, кстати, ничего чувак, не сравнить с Бенджамином. Насколько я знаю, он тоже содержит любовницу в потайной квартирке. Я все знаю — в моем деле надо держать ушки на макушке.

Фонтэн с компанией пожаловала в половине второго. Роскошная белая норка до самого пола. Гладкая высокая прическа, брильянтовая диадема. Выглядит сногсшибательно! Рядом Бенджамин — чуть выше ее плеча; толстый, никак не отдышится. Кто бы мог подумать, что еще утром она стояла в моей спальне, привалившись к стене и бесстыже раскорячив ноги!

На миг меня обуяло желание заорать: «Она моя»! — но вместо этого я поспешил навстречу почетным гостям — само воплощение радушия и дружелюбия. Поцелуи, ахи-охи, пожатие рук — «как я рад вас видеть!»— и прочая дребедень. Ванесса тоже приволокла мужа. Хорошенькая, как куколка. Воздушные волосы, колышущиеся под шифоновым платьем груди. Целуя ее в щечку, я украдкой провел пальцем по соску. Ванесса вспыхнула, а я обменялся рукопожатием с ее мужем. Меня так и подмывало поинтересоваться, как поживает Вероника, его любовница. Еще с ними была пожилая французская чета, незнакомый моложавый тип и совсем юная девчушка. Она держалась особняком, и видно было, что шум и веселая свободная обстановка явно ее смущали. Одета она была скромно, в простое шерстяное платье, чуть длинноватое, на мой вкус, с ниткой жемчуга на шее. Длинные блестящие каштановые волосы зачесаны назад и схвачены на затылке жемчужной заколкой. Косметики почти никакой. Назвать ее красивой я бы не решился, но было в ней нечто такое, от чего у меня прямо дух перехватило и засосало под ложечкой. Может, всему виной карие невинные глаза, в которых чудилось легкое презрение. Да, эта девушка была не из тех, кто ломает голову над тем, в чью бы постель прыгнуть да как бы укоротить уже и без того сверхкороткую юбку. Молоденькая, лет семнадцати-восемнадцати. Я сразу понял, что она должна стать моей. И не так, как все.

Гости расселись. Я заволновался — неужели никто меня не представит? Фонтэн распоряжалась насчет шампанского, не забывая посматривать по сторонам. Несколько раз помахала кому-то. Потом муж Ванессы увлек ее танцевать. Если у Фонтэн и есть недостатки, то один из основных — абсолютное неумение танцевать. Приятно сознавать, что хоть в чем-то Фонтэн далека от совершенства. Она начисто лишена чувства ритма — дергается, словно худосочная марионетка, и только.

Я улыбнулся парню, который сопровождал мою кареглазую принцессу, протянул ему руку.

— Тони Блейк, — сказал я, вложив в голос все свое обаяние. Девушка даже не взглянула в мою сторону. Она со скучающим видом разглядывала что-то посреди зала. Парень ее явно был не от мира сего. Выскочка какой-то. И фанфарон.

— О, Тони, — вмешался Бенджамин. — Вы разве не знакомы с Питером Линкольном Смитом?

Имя это еще как было мне знакомо. Отца этого парня я видел уже несколько раз. Он владел половиной Лондона.

— А это моя дочь Александра, — горделиво добавил Бенджамин. — Только сегодня вернулась из Швейцарии.

Дочь Александра! Челюсть моя так и отвисла — по-моему, минут на пять. Его дочь!

— Здравствуйте, — неприветливо бросила девушка. Тут встряли французы, и мне пришлось ублажать их болтовней. Их дочь, оказывается, часто бывала здесь, так что они обо мне наслышаны. Знал я их дочь — расфуфыренную светловолосую грымзу в наимоднейших парижских шмотках, которая мнила себя неотразимой. И трахалась со всеми подряд. Я ее не пробовал, а вот Сэмми не удержался. Приговор был однозначный — больше ни-ни!

Бенджамин начал приставать к фанфарону, уговаривая его потанцевать с Александрой. Та зарделась, стала отнекиваться. Питер Линкольн Смит оказался между двух огней, ломая голову, кому угодить — отцу или дочке. Папаша все же перевесил, и упирающуюся Александру увели на площадку. Тело, похоже, было у девчонки что надо. Только платье, к сожалению, слишком закрытое, так что приходилось домысливать. Не знаю, что со мной приключилось, но мысли мои вновь и вновь возвращались к Александре. Девчонка совершенно захватила мое воображение. А ведь я даже словом с ней не перекинулся — наверняка она была Испорченной Богатой Стервой. Да и дельце могло оказаться щекотливым. Мог ли я позволить себе такой риск?

Фонтэн вернулась к столу, запыхавшаяся, раскрасневшаяся в своей белоснежной норке. Теперь, когда все налюбовались ею, она соизволила ее снять и осталась в облегающем черном платье с глубоким вырезом на спине. Да, эта милашка умела себя подать.

Я вернулся к своей компании и заказал себе виски. Подоспел Мэсси с худенькой угловатой манекенщицей Сьюки. Вид у Сьюки был экстравагантный: короткий ежик на голове, юбка один пупок прикрывает, и на вымазанном белой краской лице — разрисованные клоунские глаза.

Мэсси казался невозмутимым, как обычно.

— Привет, старик, — обратился он к Сэмми, усаживаясь рядом. — Что происходит?

— Как всегда, — ухмыльнулся тот. — Тусовка в разгаре.

Костюмчик на Мэсси был белый — зашибенный. Я подумал, что надо бы и мне обзавестись таким.

Я высмотрел на площадке Александру. Она выделялась среди танцующих тем, что держалась от партнера на расстоянии, силясь сохранять приличия.

Я сгреб Сьюки в охапку и потащил танцевать поближе к Александре. Однако добился лишь того, что она возмущенно взглянула на Сьюки. Черт побери! Как же заставить богатенькую дрянь обратить на меня внимание? Сьюки танцевала профессионально, тщательно отрабатывая каждое па, так что сбить ее с панталыку, чтобы она отколола что-нибудь разэдакое, было безнадегой. Я же умел только дергаться с такт музыке.

— Держу пари, что в Швейцарии вы такого не видывали! — выкрикнул я, стараясь перекрыть шум и глупо улыбаясь.

Александра даже ухом не повела. А может, и в самом деле не слышала.

— Что? — спросила Сьюки.

— Ничего, — буркнул я и поволок ее назад к столу. В зале появилась итальянская старлетка Карла Кассини, в сопровождении троих очень внимательных ухажеров.

— Ух ты! — не удержавшись, присвистнул Сэмми. — Вот это да!

И вправду, розанчик был хоть куда: жгуче-черные волосы, оливковая кожа, роскошное тело. В городе как раз начался показ ее нового фильма. Что-то про девушку-крестьянку, которую изнасиловала целая армия. И, скажу вам, я позавидовал этой армии!

Я поспешил гостям навстречу, расточая улыбки, комплименты и радостные приветствия. Будь все, как обычно, я бы прилип к Карле, не отставая ни на шаг, но в эту ночь мне было не до ее прелестей. Я проследил, чтобы итальянке достался хороший столик, и смотался. Мисс Богатенькая Стерва уже сидела на своем месте. Фонтэн утащила Питера танцевать. Ванесса отплясывала с мужем, а Бенджамин разговаривал с французской четой. Воспользовавшись благоприятным моментом, я проскользнул за их стол и сел рядом с Александрой.

Она потягивала апельсиновый сок.

— Нравится вам? — спросил я, не зная, как начать беседу.

— Что именно? — переспросила Александра. Голос ее звучал тихо и отчетливо.

— Наш клуб. — Я по-хозяйски взмахнул рукой.

— Очень мило, — ответила она, подавив зевок. Я заметил, что ногти у нее коротко подстрижены и выкрашены в желтовато-коричневый цвет. У большинства моих дамочек ногти были либо длинные и красного цвета, либо совсем короткие и обкусанные.

— Не хотите потанцевать?

— Нет, спасибо.

Что мне с твоего «нет, спасибо»? Любая девка отдала бы свои накладные ресницы за то, чтобы я пригласил ее! Я сидел и молчал, как дурак, до самого возвращения Фонтэн и Питера.

Дискотека уже почти заполнилась до отказа. Музыка играла все громче и громче. Настало время заканчивать с пластинками и выпускать рок-группу. Потом обходить столики и точить лясы. Подгонять официантов. Я встал злой как черт — глупая выпендрюха! И не красавица даже, чего я в ней нашел! Я залпом опрокинул рюмку виски и приступил к обходу. Люди тащились, когда я подсаживался к их столику — это был знак, что они уже «свои». Сплошная показуха; потому, может быть, я и клюнул на Александру, которая сидела с таким скучающим и полусонным видом.

Я подсел к столу Карлы Кассини. С ней был «продюсер»— жирный, но смазливый макаронник, не знавший ни слова по-английски. С другой стороны пристроился английский актер-гомик, а рядом с ним его дублер, тоже голубок. Карла Кассини наслаждалась. Ее томный грудной голос с очаровательным акцентом не смолкал ни на минуту. Продюсер не снимал руки с ее бедра. Карла, подмигнув мне, принялась флиртовать в открытую — а что бояться, если толстопуз ни черта не понимает?

— Ты красавчик, — промурлыкала она. — Такое тело, а денег нет, да? Какая жалость.

Сообразительный бутончик. Я пригласил ее потанцевать, но она замотала головой.

— Он такой ревнивый, — протянула она, кивая на продюсера. — Не любит, когда я танцую с другими мужчинами.

Ну и ночка выдалась — никого танцевать не затащишь!

Вдруг подбежал Франко с выпученными глазами, ошалело посмотрел на Карлу и зашептал мне в ухо. Оказывается, какая-то бабочка заявилась почти голяком и он не знал, что ему в связи с этим предпринять. Уговорить прикрыться или как? Франко указал мне на возмутительницу спокойствия. Девчонка как раз усаживалась за стол, и верх ее платья, сделанный из редкой бахромы, всколыхнулся, явив моему взору две тугие шоколадные грудки. Зрелище было дразнящее: то видно, то нет. Спутник девицы, престарелый, в костюме, был из тех, кому седина в бороду, а бес в ребро. Куколку я знал отлично — начинающая модельерша по имени Молли Мэнди. Начисто лишенная каких бы то ни было комплексов. Да и в чем дело, черт побери, — разве вышел закон, запрещающий ходить с голыми сиськами? Я велел Франко оставить ее в покое. Кое-кто уже, конечно, успел заметить Молли, так что, когда она сорвалась танцевать, началось что-то немыслимое! Старый хрен, похоже, был даже доволен — трясся рядом с ней, пыжась от гордости. Она сперва плавно извивалась, потом поддала жару, так что бахрома разлетелась и грудки запрыгали, как мячики. Все, понятно, бросили танцевать и, столпившись вокруг, стали прихлопывать в такт. Мужики, конечно, рты поразинули, тогда как некоторые дамочки казались шокированными. Я заметил, что Фонтэн с Ванессой тоже протиснулись в кольцо зрителей, чтобы получше рассмотреть эту сцену. Я мысленно похвалил Молли. Манящее зрелище нагой юной плоти всколыхнуло греков, которые с гиканьем побросали на пол бокалы и выскочили в круг, мигом оттерев старикана от Молли. Одна из сидевших с ними девиц разодрала на себе блузку, сдернула лифчик и присоединилась к танцорам. Вокруг радостно завопили. Что ж, пора вмешиваться, решил я, не то не обойтись без полиции. Балдеж! Я начал пробиваться сквозь плотное кольцо зрителей, но чуть опоздал: один из греков ухватил Молли за грудь, старикан петухом напрыгнул на него и вмиг очутился на спине с расквашенным носом. Но Франко и другие ребята были уже тут как тут: незадачливого ухажера отнесли в кабинет, греков уговорили вернуться за стол, а Молли со словами: «Из-за чего такой сыр-бор-то?»— подсела к нашей компании.

Теперь вы поняли, что выделяет «Хобо» среди всех прочих лондонских тусовок?

Я взглянул на Фонтэн — она, смеясь, усаживалась на свое место. Александра со своим хлыщом исчезли — должно быть, улизнули, когда началась заваруха. Ну и ладно.

— Молли, деточка, ты все-таки впредь будь чуть поосторожней, ладно?

— В чем дело. Тони, дорогуша? — Ровные белоснежные зубки сверкнули. — Тебе не нравятся мои ляльки?

Она повела плечами, и бахрома разлетелась.

— Сама знаешь, что нравятся, но в другом месте. Тут из-за тебя все передерутся. Пойдем, я отведу тебя к твоему красавцу.

Молли скорчила гримасу.

— Старый пердун начисто вырубился. А я хочу повеселиться.

Я начал закипать: чего она ожидала — что захомутает меня? На кой черт она мне сдалась! Я посмотрел на Сэмми, но он был увлечен трескотней с Джанин.

Я плотно ухватил Молли за локоток и повел в служебное помещение. Старикан как раз начал приходить в себя, когда мы вошли в кабинет.

— Я вызову такси, и ты отвезешь его домой, — прошептал я.

Молли надула губки.

— Хорошо, но потом я вернусь, ладно? Разве нам не пора с тобой перепихнуться?

Я легонько подтолкнул ее к старому бобру и отчалил. Девчонка была не в моем вкусе.

Фонтэн, увидев меня, повелительно махнула рукой. Я хорошо знал этот жест — она высоко вытягивала длинную тонкую руку и щелкала пальцами. Балдеж! Что означало: «Поди сюда, бой!»

Я подошел. Босс-то, как ни крути, она.

— Расскажи нам. Тони, — начала Фонтэн с горящими глазами. Остальные замолчали, глядя на меня. — Что это за жалкий сморчок с ней? Удивительно нелепая пара!

Когда я закончил отчет, Фонтэн под столом лягнула меня — условный знак, что я должен пригласить ее танцевать. Я повиновался. Хотя и скрепя сердце. Ведь если уж рассуждать о нелепом, то что может быть нелепее светской дамы, строящей из себя семнадцатилетнюю девочку? Тем более когда у этой дамы начисто отсутствует чувство ритма. Я незаметно кивнул Цветику, диск-жокею, чтобы поставил что-нибудь помедленнее. Цветик поморщился, но поставил пластинку Тони Беннета. Сам-то он увлекался мотаунским стилем.

Фонтэн вцепилась в меня; словно утопающая в плотик.

— Ты ее лапал? — спросила она, облизнув губы в серебристой помаде.

— Кого?

— Сам знаешь. Она, по-моему, только-только с лиан спустилась.

Я пропустил выпад Фонтэн мимо ушей. Она с пренебрежением относилась к выходцам из низов. К тому же она была убежденной расисткой и не раз требовала, чтобы я избавился от Цветика и темнокожих официантов. Однажды, когда мы лежали в постели, она вдруг ни с того ни с сего пристала, чтобы я их выгнал, и до того возбудилась, что исцарапала мне спину своими ногтищами так, что отметины, наверное, по гроб жизни не сойдут.

Дудки, Цветика я никогда не уволю — он лучший диск-жокей в Лондоне. Высокий и тощий, как жердь, африканец с волосами, заплетенными в косички, и светло-голубыми глазами. Почти всегда подшофе. Но музыку чувствует, как я — женщину.

Фонтэн тесно прижалась ко мне. Я украдкой кинул взгляд в сторону ее мужа. Бенджамин увлеченно беседовал с французами.

— Привет, Тони! — окликнула меня какая-то девушка рядом с нами. Я приветливо улыбнулся ей. Фонтэн ткнула меня под ребро.

— Ты, по-моему, просто млеешь от всех этих милашек, да?

Я признался, что она права.

А что было делать?

Глава 4. ФОНТЭН

К Тони я приехала почти сразу после звонка. Из его квартиры вышла заспанная зевающая простуха с длинными черными патлами. Прежде чем позвонить в дверь, я выждала несколько минут — пусть не догадывается, что мне известно о его похождениях. Хоть бы капелька вкуса была у человека, нет же — сношается со всеми подряд. Чистый жеребец.

Облобызал меня на пороге. Что за мерзкая привычка! Терпеть не могу лизаться, тем более когда от его губ пахнет чужой девкой.

Не долго думая. Тони принялся меня раздевать, начав почему-то с юбки. Потом прижал к стене и взял прямо так, стоя — довольно пикантно, хотя и чересчур скоро.

Вообще Тони жуткий зануда. Говорить с ним решительно не о чем. Именно поэтому, сделав дело, я стараюсь побыстрее с ним расстаться.

Одевшись, я сказала, что опаздываю к парикмахеру. А вместо этого заскочила к Ванессе.

Ванесса напоминает джерсейскую корову. Ленивая, томная, медлительная. Что в ней нашел Тони — ума не приложу. Разве что родное материнское вымя.

Друзьями мне обзаводиться трудно. Они должны занимать такое же положение, как и я. В противном случае зависти не оберешься. После того как я вышла замуж за Бенджамина, старые приятели стали совсем невыносимы. Каждое новое норковое манто, каждое колечко с брильянтом встречали кривыми улыбками, а все потому, что были просто не в состоянии пережить это. Ванесса не в счет — ее супруг не менее богат, чем мой, хотя, глядя на нее, этого не скажешь.

Я обожаю шикарные тряпки и драгоценности, обожаю, когда на меня устремляют восхищенные и завистливые взгляды. Мне кажется, я всегда знала, что создана именно для такой жизни.

В детстве я была самым заурядным ребенком, с самой заурядной матерью и негодяем отцом, который разбил ей жизнь. Одно слово — Фелисити Браун из Бурнмаута. Закончила я хорошую школу для девочек, мечтала стать ветеринаром и про секс знала лишь понаслышке, от подруг. Все скромные и воспитанные английские девушки хотят стать ветеринарами — таковы традиции. В шестнадцать мне впервые разрешили пойти на свидание с молодым человеком, девятнадцатилетним сыном нашего врача, славным и добрым парнем. Мы встречались, держались за руки, целовались тайком и в конце концов надумали сочетаться браком. Родители дали согласие и решили, что мы поженимся, когда Марку исполнится двадцать один, а мне восемнадцать. Так что мое будущее было расписано, как по нотам. Марк заканчивал учиться на врача, а я посещала курсы домоводства. С другими юношами я не общалась и была уверена, что люблю Марка. Представляете? Я и понятия не имела, что такое любовь.

На курсах я познакомилась с девушкой по имени Марсия. Она была беременна и не замужем, поэтому про нее ходили разные слухи. Моя мать называла ее потаскушкой, а отец негодовал по поводу того, что ей разрешили посещать наши курсы. Мне же Марсия очень приглянулась. Благодаря ей я впервые за свои неполные семнадцать вдохнула свежий воздух полной грудью.

Мы сблизились, и я рассказала ей про Марка и про наши планы.

— А каков он в постели? — спросила как-то раз Марсия.

Я недоуменно посмотрела на нее.

— О, нет, — звонко рассмеялась она. — Только не говори мне, что еще ни разу…

Я призналась, что ни разу. А как же иначе — ведь это неприлично и не подобает воспитанным девушкам.

Марсия долго смеялась, но потом посерьезнела и сказала:

— Как можно выходить за парня, не зная, каков он в постели? А вдруг вы не подходите друг другу? Это очень важно — ты должна это сделать.

Конечно, не всякий бы поверил Марсии — быстро растущий живот и отсутствие жениха или мужа — не лучшая реклама, но я поверила. И решила испытать Марка.

Томясь от нетерпения и страха, я ожидала, когда он вернется домой на каникулы.

Его отец разрешил ему взять машину, и мы поехали в кино, где весь сеанс держались за руки, а потом отправились ужинать в один из роскошных отелей.

Добропорядочной непорочной девушке не так просто предложить своему не менее добропорядочному суженому лечь в постель, особенно если сам он никогда не предпринимал попытки сделать это.

Я сказала:

— Давай прокатимся на пляж, ночь такая дивная.

— О, Фелисити, я жутко устал.

— Ну, пожалуйста, Марк.

Мне не терпелось побыстрее покончить с этим гадким действом.

— Ну, хорошо, — с видимой неохотой согласился он.

Мы подъехали к берегу, вышли из машины и сели рядом. Марк даже не взял меня за руку.

Видя, что молчание затягивается, я заговорила:

— Тебе не кажется, что если мы собираемся пожениться, то нам следует узнать друг друга поближе?

— Что ты имеешь в виду, Фелисити? — вскинулся Марк.

Я придвинулась к нему поближе и прошептала:

— Сам знаешь.

Он вспыхнул и оттолкнул меня.

— Для этого мне достаточно только свистнуть, — заявил он, — и сразу со всех сторон шлюхи сбегутся.

Я была вне себя от ярости. Я уже разбередила себя, впервые в жизни, а Марк — мужчина моей мечты — меня отталкивал.

Назад мы ехали молча. С тех пор я наотрез отказалась с ним встречаться, и мы расстались навсегда.

На следующий вечер, полная решимости все-таки выяснить, что такое секс, я отправилась в ближайший бар, где познакомилась с Тедом, высоким парнем в кожаной куртке. Я уже прежде встречала его на улице и решила, что он как раз тот, кто посвятит меня в это таинство. Мы разговорились, он предложил мне пройтись, и я охотно согласилась.

Мы дошли пешком до пляжа, и там Тед внезапно обнял меня, начал целовать, залез обеими руками ко мне под юбку, и мы упали прямо на песок. Я сгорала от нетерпения и желания. Тед с усилием вошел в меня, боль была ошеломляющая, но я. Стиснув зубы, терпела, а потом, когда он закончил и обмяк, не отпустила его. Он попытался встать, но я со всей силы вцепилась в него. Это было просто чудесно. Мы молча боролись, пока Тед не назвал меня сучкой и не сказал, что я делаю ему больно! «Делаю ему больно…»— это привело меня в полный восторг.

Так родилась новая Фелисити Браун. Мне было так хорошо, что хотелось летать! Я перепробовала всех и вся. Мне открылась совершенно новая жизнь, в Бурнмауте стало вдруг тесно, и я уехала в Лондон. Отец к тому времени уже был рад от меня избавиться, а мать, по-моему, пролила немало слез.

Итак, я прибыла в Лондон, высокая, худая, простоволосая — но преисполненная решимости. В двадцать два года я уже стала Фонтэн — классной фотомоделью. Кое-какие фокусы позволили мне превратиться в ослепительную блондинку и покорить весь Лондон.

Когда я познакомилась со своим первым мужем, Полем, денег и мужчин у меня было уже предостаточно. Поль был воплощением очарования. Высокий, стройный, расслабленный, с зелеными с поволокой глазами и прекрасным телом. Перебивался он, снимаясь в кино или в рекламных роликах, но главным образом зарабатывал на жизнь тем, что сопровождал богатых дам. В постели он был божествен и почти не уступал мне по части разных трюков. Это был первый мужчина, которым я по-настоящему наслаждалась.

В один прекрасный день мы поженились. Свадьба понаделала много шума — от газетчиков и фоторепортеров не было отбоя. Вскоре жизнь вошла в привычную колею — я работала, Поль прохлаждался: выпивал, играл в казино, изменял направо и налево, но я безропотно терпела — мне казалось, что я люблю его.

Все вокруг говорили, что я ненормальная. Но, должно быть, я все еще не могла расстаться с прежней Фелисити Браун и жила иллюзией, что брак мой еще наладится.

В двадцать девять лет, увидев себя как-то раз в зеркале, я всерьез призадумалась. Вот уже семь лет я была самой модной фотомоделью, а для моей профессии это огромный срок. Сколько я еще продержусь? Поль по-прежнему транжирил мои деньги. Не за горами было тридцатилетие. Долго ли еще журналы будут нарасхват печатать мои снимки на разворотах и обложках?

К тому же я устала. Хлеб у фотомодели вовсе не такой простой, как может кто-нибудь подумать. Постоянное напряжение, изнуряющее мелькание парикмахеров, гримеров, ослепляющие фотовспышки, тяжелые, противоестественные для тела позы…

Я, конечно, давно перестала хранить Полю верность — после полугода совместной жизни мы согласились, что ограничиваться только друг другом просто нелепо. Кстати говоря, мы довольно часто участвовали в «групповухах», получая от них огромное удовольствие. А что — занятие и в самом деле весьма увлекательное.

В конце концов я пришла к заключению, что Поль для меня — непозволительная роскошь, и начала поглядывать по сторонам в поисках более подходящей кандидатуры.

С Бенджамином мы познакомились в Сен-Морице. Меня привезли рекламировать меховые шубки, а Бенджамин отдыхал там со своей омерзительной женой и не менее отвратительными детьми. Встретились мы на какой-то званой вечеринке. Я уже знала, кто он такой. Нам удалось перекинуться парой слов.

— Могу я увидеть вас в Лондоне? — спросил Бенджамин.

Ростом он едва доходил мне до плеча. Я дала ему свой телефон.

Ровно пять недель спустя он сообщил, что готов подать на развод. Я вела свою роль исключительно осторожно и позволяла ему все, кроме самого главного. Бенджамин просто исходил от желания. У Тони есть похабное выражение: «У меня уже на тебя стоит, крошка!» Так вот, точнее нельзя описать состояние Бенджамина в то время.

Развод с Полем никаких сложностей не представлял. Бенджамин взял все расходы на себя, и Поль охотно согласился, поскольку получал совершенно невероятные отступные. С женой Бенджамина тоже обошлось без хлопот. Она безропотно согласилась. Еще бы — отхватила такой куш! И не только сама, но и детки. Мы с ней никогда не общались, а вот с Беном-младшим и с Александрой мне предписано время от времени встречаться. Зануды они страшные. Бену уже двадцать, он — укороченный отец. А Александра скорее всего пошла в мать, такая же унылая и бесцветная.

Вот и вся моя история. Наша с Бенджамином свадьба стала событием года. Медовый месяц мы провели на новой яхте, которую он приобрел специально по этому случаю. Бенджамин ни в чем не отказывает мне. Время от времени я завожу нового любовника, так что можно сказать, что я счастлива.

Куда только подевалась Фелисити Браун — вот вопрос.

К моему приходу Ванесса еще не оделась. Огромные груди колыхались под голубым халатом. Она уписывала тосты с медом и читала колонку светских сплетен.

В наших кругах очень важно, чтобы твое имя почаще мелькало в газетных столбцах. Ванесса — еще та штучка. Не будь она такой богатой, она стала бы первой потаскухой Лондона. Муж ее, Леонард, насколько мне известно, тоже содержит какую-то прошмандовку, для которой снимает квартиру, но я Ванессе об этом не рассказываю. Зачем?

Мы мило поздоровались, я заказала слуге-филиппинцу коктейль с шампанским и уселась на диван.

— Что нового, дорогая? — спросила Ванесса и зевнула.

Я сбросила жакет.

— Ничего особенного, только что повалялась с жеребчиком.

Мы расхохотались.

— Как он сработал, хорошо? — полюбопытствовала Ванесса.

Я почти убеждена, что она неравнодушна к Тони, хотя и пытается это скрыть.

— Да, — небрежно ответила я, — он верен себе. Всегда в отменной форме.

Мой ответ явно пришелся Ванессе не по вкусу. Ей-то приходится ждать, пока Тони соблаговолит обслужить ее. А я сама диктую условия.

Филиппинец принес мне коктейль. Холодный и восхитительный. По утрам ничто не может заменить коктейль с шампанским — только он заряжает хорошим настроением на целый день.

— Что ты оденешь сегодня вечером? — поинтересовалась я.

Ванесса передернула плечами.

— Не знаю, еще не думала.

Вот уж правда истинная! Именно поэтому она кажется такой неряхой. Я так за месяц вперед продумываю свои туалеты.

Мы еще поболтали о том о сем, и я отправилась к парикмахеру.

В семь часов к нам домой явилась Александра — прямиком из Швейцарии. Она не любит меня, и я ее на дух не выношу, но Бенджамин упорно этого не замечает. Как всегда, у нее был унылый, сермяжный вид. Я никогда не могла понять, как в наши дни молодая девчонка может ухитриться быть настолько неинтересной. Волосы зачесаны назад, никакого макияжа, бесформенное шерстяное платье. Ей всего семнадцать, но выглядит она гораздо старше.

Бенджамин так и расцвел, увидев ее. Александра держится с ним учтиво и дружелюбно, но я совершенно убеждена, что на самом деле она его ненавидит за измену «мамочке». Бенджамин основал для нее страховой фонд, так что в двадцать один год Александра получит кругленькую сумму. Только она принялась за свой апельсиновый сок, как, к счастью, прибыли остальные.

Я надела новое белоснежное норковое манто — Ванесса пришла от него в восторг. Держу пари, что скоро она обзаведется его ухудшенным подобием, так как всегда стремится покупать такие же вещи, как у меня. Но ей мой стиль совершенно не идет, потому что комплекция у нас абсолютна разная.

Ужин в ресторане «У Аннабель» удался на славу. Собралась уйма друзей. Жаль только, что Александра была с нами — она ужасно раздражает меня этой своей манерой вытаращиться с пренебрежительной полуулыбочкой. Сидела бы с мамочкой в своем предместье, так нет же — обязательно надо явиться в Лондон. А теперь она еще собирается снять здесь квартиру на двоих с подружкой. Бенджамин принялся было настаивать, чтобы милая доченька жила вместе с нами. Как у него только язык повернулся! Спасибо, у девчонки хватило ума отказаться. Дуреха хочет устроиться куда-нибудь секретаршей. Зачем такой деньги — ума не приложу.

Вечер был в самом разгаре. Я потанцевала со стариканом-французом. Надутый козел то и дело норовил меня облапать, вдобавок от него разило чесноком. Здорово, да? Еще я потанцевала с Леонардом. Это было неплохо, хотя Ванесса уверяет, что в постели он ни на что не годен. Должно быть, бережет силы для своей потаскушки. Просто поразительно, как самые скучные и безынициативные мужья вдруг преображаются в чужих постелях, не уступая Казанове.

Закончили мы свой вечер в «Хобо». Обожаю «Хобо»! Такая разная публика, всегда оживленно и весело. Да и Тони… Когда он работает, на него стоит посмотреть. Всеобщий друг и любимец!

Откровенно говоря, именно в «Хобо» Тони для меня наиболее привлекателен. Настоящий король, все зазывают его за свой стол, женщины не сводят с него влюбленных взглядов.

Тони двигается с сексуальной грациозностью. В нем есть что-то от животного. Он источает чувственность и сладострастие. Жаль, что учеба его подвигается так медленно. После стольких уроков он по-прежнему ведет себя в постели как провинциал и никак не способен постичь главное — быть оригинальным. Хорошего любовника отличает неуемное стремление к новизне и самосовершенствованию.

Друзей он себе подобрал ниже всякой критики. Отбросы мужского пола! Не стол, а кунсткамера!

А музыка в «Хобо» изумительная. Но такая громкая, что заглушает даже мысли. Танцевать я обожаю. Все пожирают глазами мое норковое манто — пожалуй, я не расплавлюсь, если разок станцую прямо в нем. Пусть насмотрятся как следует, прежде чем я из него вылезу.

Александра сидит как каменное изваяние. Мне и вправду невмоготу ее видеть. А Бенджамин ею гордится — вбил себе в голову, что его дочь красавица. И спутник ее настоящий истукан! В его папаше куда больше огня! Но Александре он подходит идеально — одинаковые размазни!

Только бы он не пригласил меня танцевать! Так и есть! Кошмар какой-то. Все сынки богатых папенек одинаковы. Чванливые ничтожества. Снобы. Этот, похоже, одного возраста с Тони, но сексапильное™ что у таракана. И нечего тереться об меня, козлик, ничего тебе не светит.

— Питер, солнышко, давайте вернемся, здесь ужасно жарко.

Ага, мордашка стала разочарованной. Еще бы: представляю, какое разочарование ощутила бы я, если бы мне пришлось возвращаться к Александре. А ведь она даже не пошла с ним танцевать. Я — другое дело. Меня долго уговаривать не надо, танцы — моя стихия. Танцую я изящно и непринужденно. Тони ждет не дождется, пока выпадет случай покружиться со мной у всех на виду.

Что там за шум-гам на площадке? Ванесса уже встрепенулась, вытянула шею.

— Какая-то негритянка разделась догола! — взбудораженно заявила она.

Мы повскакали со стульев и поспешили на крики. Такое зрелище упускать не стоит.

Когда мы с Ванессой вернулись к столу, я сразу заметила, что вид у Бенджамина насупленный.

— Почему ты не попрощалась с Александрой? — процедил он.

— Откуда же мне было знать, что она уходит? — ответила я с тайной радостью.

— У нее голова заболела, — сказал Бенджамин. Потом, смягчившись, добавил:

— Может, позвонишь ей завтра?

И стиснул мою коленку под столом. Ладони у него потные, а волосы совсем седые, с проплешинами, словно шкурка, побитая молью.

Тони вернулся в зал, и я помахала ему. До чего же он сегодня притягательный! И эти брючки… Даже домысливать ничего не надо!

Он пригласил меня танцевать. Музыка была плавная, медленная. Тони стиснул меня в объятиях.

— Смотри не перестарайся, — сказала я, указывая глазами на Бенджамина. Но Тони только сжал меня еще крепче. Я ощутила, как он возбужден, и вдруг мне захотелось, чтобы мы занялись любовью прямо здесь, на глазах у всей публики. Ах, как это было бы славно! Увы, ничего не выйдет. Бенджамин в Лондоне, так что сегодня его черед. Жуткое невезение! Самое скучное занятие на свете — это актировать с Бенджамином. Я люблю горячих и пылких молодых любовников, а не дряблых, немощных стариков. К тому же Бенджамин так кряхтит и охает, словно каждый раз для него последний. И всегда одинаково, никакого воображения. К счастью, кончает быстро — и на том спасибо.

Когда мы наконец прикатили домой и поднялись в спальню, я в изнеможении рухнула на кровать. Ну и денек! Бенджамин возвестил, что днем улетает в Париж. — Не хочу ли и я прогуляться? С удовольствием, но не в Париж. Я подумала, что неплохо бы слетать в Нью-Йорк на несколько дней, в нашу квартиру. Мне нравятся нью-йоркские магазины, да и с Рэем мы давно не встречались. Рэй — красавчик парикмахер, которого Бенджамин нанял в свой салон. Что ж, пара-тройка денечков с Рэем мне не повредила бы.

Бенджамин начал стягивать с меня платье. Знает ведь, что я этого не выношу! Я вскочила, и он тут же попятился. Бедняга Бенджамин — испугался, старичок! Вечно боится, что я скажу «нет». Но я никогда не отказываю. Я аккуратно стянула платье, повесила на плечики, потом легла ровнехонько на кровать, как Бенджамин любит, и стала ждать. Закрыла глаза и начала поочередно представлять себе Тони, Рэя и Поля. Знаете — вышло неплохо. Если бы Бенджамин научился хоть немного сдерживаться, было бы совсем хорошо. Увы, нельзя требовать невозможного.

Бенджамин тщательно вымылся. Эта его привычка мыться после полового акта доводит меня до исступления. Я сняла с лица макияж и наложила ночную маску. Бенджамин погрузился в чтение. Хоть сегодня удастся поспать спокойно. Какое счастье!

Глава 5. ТОНИ

— Какого черта ты пляшешь с этой старой вешалкой? — спросил Сэмми.

Сэмми-клоун! Не ведает, что такое настоящий класс.

— То есть я, конечно, понимаю, что она тут всем заправляет, но тем не менее…

— А по-моему, она изумительна, — вмешалась Джанин. — А какая на ней норка! Вы видели?

— Что толку от норки, если под ней только кожа да кости, — ухмыльнулся Сэмми. — Вот итальянка — другое дело. Смотри, какие буфера!

Должен вам сказать: Сэмми не признает разговоров иначе как о женщинах. Мы уже давно знаем мельчайшие анатомические подробности всех девиц, с которыми он переспал.

— Пойдем, куколка, я покажу тебе, что значит танцевать с настоящим мужчиной. — Сэмми потащил Джанин на заполненную парочками площадку.

Заметив, как вытянулась физиономия Франклина, я сказал:

— Чего скуксился? Не стоит она того. Обычная сявка — пусть Сэмми с ней развлекается. Тебе нужна не такая.

Мэсси добавил:

— Я как раз присмотрел для тебя подходящую милашку. Сестра Сьюки, между прочим. Как, Сьюки, подойдет она Франклину?

Сьюки моргнула раскрашенными клоунскими глазами и кивнула.

— Ей только пятнадцать, но она просто прелесть.

Слышал я уже эти басни. Вечно кто-нибудь пытается устроить Франклину личную жизнь, но из этого ничего путного не выходит. Вся наша компания из кожи вон лезет, пытаясь лишить Франклина девственности. А он сидит, слушает наш треп про женщин, кивает, улыбается, охотно соглашаясь, что пора бы уже и потерять невинность, но всякий раз, когда доходит до дела, пасует.

Тусовка была в самом разгаре.

Народу набилось столько, что многие танцевали и отдыхали поочередно, поскольку мест за столиками уже не хватало.

Я с довольным видом огляделся. Звезд и знаменитостей было как никогда много. Кого только к нам не занесло сегодня!

Например, «Мает»— самую модную в Англии рок-группу в полном составе. Длинноволосые, одежда в обтяжку. Славные ребята — правда, под кайфом всегда, но спокойные, мухи не обидят. И с ними вечная стайка девиц с остекленевшими взорами. Все на одно лицо. Занятно, до чего важны в мире рок-музыки длинные прически. Словно это помогает настроиться на одну волну. И ведь многие из них стараются хоть чем-то выделиться, ан нет: стоит только отпустить длинную шевелюру — все отличия пропадают.

Прибыли новые посетители — я отправился им навстречу. Потом обошел несколько столов, перехватив по дороге пару рюмок виски. В голове немного зашумело. Сразу потянуло на подвиги. Фонтэн мне порядком обрыдла. Можно бы поразвлечься с Ванессой, но не удастся — она приволоклась с супружником. Ладно, позвоню ей, так и быть. Навещу, когда няня уведет детишек.

Мисс Богатенькая Стерва не выходила у меня из головы. Уж слишком не похожа она на всех остальных — спокойная, невозмутимая. Интересно, увижу ли я ее еще? Вряд ли, кажется, ей здесь не понравилось.

Цветик уцепил меня за рукав.

— Нужно поговорить, кореш…

Глаза осоловелые, наглотался своих ноксов, должно быть, а теперь башли понадобились. Денег ему вечно не хватает. Живет Цветик с Тиной, нашей секретаршей-шведкой. Парочка — отпад! Он — черный и живой, как ртуть, она — белая и спокойная, как удав. Обалденное сочетание, да?

Я отстегнул Цветику пятерку, он проквакал, что очень благодарен и тому подобное, а я мысленно взял себе на заметку не забыть вычесть эти пять фунтов из его жалованья — в противном случае не видать их мне, как своих ушей.

Вот и итальянка, кажется, собралась отчалить со всей компанией.

— Чао, Тони, — промурлыкала она, сверкнув белоснежными зубками, — надеюсь, мы скоро увидимся? Голос ее меня заводит — густой, вкрадчивый…

— Да, — пообещал я, радушно улыбаясь. Итальянцы-официанты так и вились вокруг, не в силах от нее глаз оторвать.

— Пока, старина, — распрощался со мной гомик-актер.

— Счастливо, Тони, — кивнул дублер. Все они хотели со мной дружить. Продюсер хрюкнул что-то по-итальянски, ожег меня злобным взглядом, схватил Карлу, за руку и потащил к выходу. Ну и чудненько — я тут же шепнул Франко, чтобы за, освободившийся столик посадил заезжего сенатора с приятелями.

Веселье постепенно достигло кульминации, и с трех часов ночи посетители начали потихоньку рассасываться, так что через час остались только самые разудалые свингеры да какие-то случайные личности. Франклин заявил, что ему пора, а Джанин уперлась, что хочет остаться; они попрепирались немного, после чего Франклин встал и двинулся прочь. Я догнал его у самого выхода.

— Послушай, браток, я устрою тебе встречу с сестрой Сьюки. Хорошо?

Франклин передернул плечами. К нему подлетел официант с чеком в руке, но я забрал чек и сказал:

— За кока-колу сегодня заплачу я.

— Спасибо, Тони.

Когда я вернулся к нашему столу, Джанин принялась строить мне глазки, начисто отметая назойливые приставания Сэмми. Потом пригласила меня танцевать, пуская в ход все женские ухищрения, — огненно-рыжая копна волос взметалась в воздух, пышное тело дразняще извивалось под музыку, взгляд сулил неземное блаженство…

Кончилось тем, что мы завалились ко мне. Ну не люблю я один возвращаться в пустую квартиру! По дороге она мне все уши прожужжала про свою роль в новом фильме (наверняка жуткая порнуха!), про то, какой Франклин замечательный («просто душка, но такой ребенок»), как она обожает Лондон и «Хобо»и все такое. Мы легли в постель, я начал ласкать ее и уже приготовился к решительным действиям, как вдруг в самый последний миг она спросила:

— Могу я получить бесплатное членство? Не знаю, то ли Джанин имела в виду, но один член она в ту ночь поимела бесплатно. Такова жизнь.

Глава 6. АЛЕКСАНДРА

Господи, до чего же я рада, что вернулась домой. В самолете мы летели вместе с Мадлен. В аэропорту нас встретили ее отец и брат. Майкл — парень хоть куда. Я знаю его уже миллион лет, мы выросли вместе. Но с недавних пор он стал таким красивым.

Мэдди я об этом не сказала, опасаясь, что она меня не поймет. Сестра смотрит на брата совсем другими глазами, что вполне естественно. А вообще мы всегда обсуждали эту тему с Мадлен совершенно открыто. Я имею в виду мальчиков. Правда, мы их почти не видели, поскольку содержали нас в нашей швейцарской школе, как в монастыре. Мэдди все-таки ухитрилась закрутить грандиозный роман с садовником. Я по ночам открывала окно в вестибюле, и она вылезала в сад, где он ее ждал. Если бы это выплыло наружу, нас бы с ней наверняка исключили. К счастью для Мадлен, ей удавалось наслаждаться безнаказанно. Садовник, правда, был совсем старый — около тридцати, — но они без конца целовались, а однажды Мэдди даже позволила ему снять с себя свитер и лифчик. Зато потом, по ее словам, он очень изменился и стал требовать от нее такие непристойные вещи, что они перестали встречаться. По-моему, совершенно правильно — уж слишком он был неинтересный. Мрачный, угрюмый и скучный.

В последние каникулы родители Мэдди возили нас в Монте-Карло, где я познакомилась с потрясающим парнем. Он следил за порядком на пляже. Совершенно шоколадный от загара. Как-то вечером он повел нас с Мэдди на танцы и там поцеловал меня. Мне жутко не понравилось, что он при этом всунул мне в рот свой язык. Бр-рр, как неприятно!

Теперь мы наконец-то дома! Это как дивный сон. Представляете: избавиться от постылой школы! Мы с Мадлен разработали тайный план. Она поговорит с родителями, а я попытаюсь обработать, свою мать — мы хотим снять на двоих квартиру! В Лондоне! В Челси! Мы решили, что лучше Челси места не найти. Устроимся работать и заживем припеваючи.

В конце концов два месяца назад мне стукнуло семнадцать — я уже почти старуха! И до сих пор в моей жизни не было ничего волнующего и запоминающегося. Ничего!

Из аэропорта нас повезли в Вирджиния-Уотер, в дом, где Мэдди живет вместе с родителями. А вот мои родители разведены. Отец сошелся с ужасной женщиной, которая отбила его у моей мамочки. Мне кажется, это было очень эгоистично с его стороны. Нам было так хорошо всем вместе, да и мама у меня просто замечательная. Жаль только, что она такая ранимая, в противном случае она не отпустила бы отца. А вообще-то, его новая жена весьма эффектная. Меня ненавидит, я это нутром ощущаю. Не скажу, чтобы я очень огорчалась по этому поводу, потому что сама ее не выношу. По счастью, нам не приходится часто встречаться, разве что случайно, как, например, сегодня, когда я вернулась из школы.

Отец Мэдди вечером отвезет меня в Лондон к отцу, а завтра утром я сяду на поезд и поеду к маме. Мы живем с, мамой и братом Беном недалеко от Нью-Маркета. Мы переехали туда после развода, хотя отец настаивал, чтобы мы оставались в нашем старом доме. Но, во-первых, он слишком велик для нас, а во-вторых, маме было бы слишком тяжело в нем.

Новый наш дом — загляденье, даже конюшня есть. А у меня — собственная лошадка. Еще у нас есть бассейн, хотя вода в нем холодновата. И все же это не совсем то, что было. Правда, весь год я провела в Швейцарии, а до этого посещала частный пансион, так что жила в новом доме совсем мало. Надеюсь, мамочка разрешит мне пожить в Лондоне, она у меня такая добрая и понимающая, к тому же мы будем там вместе с Мэдди. Нет, мамочка мне не откажет.

— Что ты сегодня наденешь? — спросила Мэдди. Она вошла в комнату, завернутая в полотенце. Мэдди способна часами торчать в ванне. Вот и сейчас мне пришлось целых полчаса дожидаться своей очереди.

— Вообще-то я не собираюсь выряжаться, — ответила я.

Хотя при всем моем желании я не смогла бы этого сделать, поскольку в Швейцарии мы почти не вылезали из свитеров с юбками. Придется нам с Мадлен как следует приодеться — тряпки наши порядком поизносились да к тому же из моды вышли.

— Ну и правильно, — закивала Мэдди. — На твоем месте я бы тоже не выпендривалась перед ней.

Мэдди питает такие же чувства к Фонтэн, как и я, хотя никогда ее в глаза не видела. У нас друг от друга секретов нет.

Приняв ванну, я причесалась и натянула самое чистое платье, которое смогла отыскать.

Мэдди откопала кое-какую косметику. Я почти не пользуюсь ею, поскольку, честно говоря, плохо представляю, как с ней управляться. В каждом деле нужна практика.

— Желаю повеселиться, — улыбнулась Мэдди, когда я собралась. — До скорого.

Мы договорились, что я вернусь к ней ночевать.

Спустившись вниз, я отыскала мистера Ньюкома. Он собирался в Лондон на деловой ужин. Какой он все-таки чудесный отец, подумала я. Вот бы мой был таким же!

Как замечательно, что Майкл решил поехать с нами. Он такой высокий, статный, красивый, носит длинную прическу. А живет в Лондоне. Ничего, когда мы с Мэдди переедем в Лондон, мы будем часто встречаться с Майклом. Во всяком случае, я на это очень надеюсь.

Майкл занял место впереди, рядом с отцом, а я устроилась на заднем сиденье, поэтому разговаривать нам было не слишком удобно.

Мой отец живет в огромном особняке в Белгравии. Мама считает, что особняк совсем безвкусный. Снаружи мраморные статуи, а внутри пусто и неуютно. Там даже есть огромный плавательный бассейн — застекленный со всех сторон, но какой-то мрачный, нагоняющий тоску. Вокруг обсажен лианами и прочими растениями. Очень неприятно.

Поблагодарив мистера Ньюкома, я попрощалась с ним. Майкл тоже улыбнулся мне.

— До встречи, — сказала я ему.

Интересно, нравлюсь ли я Майклу. Мэдди уверяет, что от подружек у него отбоя нет. Может быть, и мне удастся стать одной из них. Или даже единственной.

Я продолжала мечтать об этом даже тогда, когда дворецкий впустил меня в дом и принял мое пальто.

Фонтэн выпорхнула навстречу.

— Александра, милочка, как я рада тебя видеть! И чмокнула меня в щеку. Вот ведь притвора! Я-то знаю, что она только ради отца старается. Отец обнял меня. По-моему, он постарел, обрюзг и как-то съежился.

Я вдруг ощутила прилив нежности к отцу и тоже обняла его. Господи, кажется, все бы отдала, чтобы он только остался с мамочкой! Всем известно, что Фонтэн вышла за него только из-за денег.

— Какой у нас будет чудесный вечер, — сказал отец. — Как твоя школа? Расскажи мне.

Мы сели рядом на софу, и на глаза мне вдруг навернулись слезы — отец показался мне совсем старым и утомленным. Каких-то четыре месяца назад, когда мы виделись в последний раз, он выглядел куда лучше. И что только она с ним сотворила?

— Папочка, ты себя хорошо чувствуешь?

— Конечно. Работаю очень много, но по-другому ведь я не могу, сама знаешь. Не выношу праздность.

Он бросил взгляд на Фонтэн, но та не смотрела в нашу сторону. Потягивала шампанское и изучала модный журнал.

— Как твоя мать?

— Я еще не была дома, но говорила с ней вечером по телефону. Мне показалось, что все в порядке. Сказала, что получила письмо от Бена. Он пишет, что очень доволен.

Мой брат Бен учится в университете в Соединенных Штатах.

— Твоя мать прекрасная женщина и очень стойкая…

Отец приумолк, а мне вспомнился тот день, когда мама сказала, что отец от нас уходит. Нет, она не плакала и не билась в истерике, просто жизнь ее остановилась. Маме сейчас около пятидесяти, но она по-прежнему очень привлекательна. А в молодости была настоящей красавицей. На свадебных фотографиях она кажется юной крошкой с золотыми кудряшками и ямочками на щеках. И ведь когда они поженились, отец еще не был так богат.

— Я передам маме твои слова, — пообещала я, вовсе не будучи уверенной, что это следует делать. Но отец улыбнулся и потрепал меня по коленке.

— Я собираюсь перебраться в Лондон, — выпалила я. — Мы с Мадлен хотим снять квартиру на двоих и устроиться на службу.

— Когда вы это надумали?

— Да мы уже целую вечность об этом мечтаем. Окончательно еще ничего не решено, но три предложения я уже отклонила, а на следующей неделе меня ждет собеседование еще в одном месте. Мэдди собирается посмотреть две квартиры. Тебя что-то тревожит?

Отец нахмурился.

— Если ты хочешь перебраться в Лондон, то можешь жить здесь, у меня. И тебе совсем ни к чему устраиваться на службу. Мы с Фонтэн будем счастливы, если ты сможешь жить с нами.

— Нет, папочка, ты не совсем понял. Дело в том, что я хочу пожить одна, чтобы ни от кого не зависеть. Мне уже восемнадцать, и я знаю, что, когда мне исполнится двадцать один, я стану богатой благодаря твоему фонду. Поэтому я и хочу научиться содержать себя сама — хотя бы эти несколько лет. Мне не улыбается всю жизнь оставаться только дочкой богатого папы. Я хочу сама о себе заботиться, чтобы к двадцати-одному году не ломать голову, как поступать с деньгами, а уметь ими правильно распоряжаться. Я не хочу, чтобы меня «толкали»и опекали. Я хочу прожить несколько лет как самая обычная девушка.

Ну вот, все-таки не выдержала! Произнесла речь, которую заготовила для мамочки. Отец расплылся до ушей.

— Молодец, малышка, — сказал он. — Иного я от своей дочки не ожидал. Но я могу помочь тебе подобрать подходящее место.

— Нет, папа!

Прибыли еще какие-то гости, и отец с Фонтэн отправились встречать их.

— Александра, я хочу познакомить тебя с Питером Линкольном Смитом. Он любезно согласился быть твоим спутником на сегодняшний вечер, — услышала я голос отца.

Мои щеки запылали. Любезно согласился быть моим спутником! Как мог отец поставить меня в такое неловкое положение. Я вовсе не хочу, чтобы за меня что-то решали, да еще столь внезапно, без предупреждения.

Питер Линкольн Смит не понравился мне с первого взгляда. Тонкие губы, змеиная улыбка, вялое рукопожатие. Впрочем, я ему, похоже, тоже.

Еще пришли две пожилые пары. Мы провели скучнейший вечер в ресторане «У Аннабель». Жаль, что Майкла не пригласили — было бы совсем иначе.

Фонтэн болтала без умолку. Как только отец ее выносит, ума не приложу. Она такая громогласная.

Отужинав, они решили пойти на какую-то дискотеку, так что нам с Питером пришлось составить им компанию. По-моему, за весь вечер мы не обменялись с ним и полудюжиной слов.

Я чувствовала себя неловко рядом с разряженной Фонтэн, тем более что все смотрели на нас. Готова была сквозь землю провалиться.

В какой-то миг ко мне подсел менеджер. Пытался говорить любезности. Должно быть, из-за папочки. Даже пригласил танцевать, но я отказалась. И почему люди такие фальшивые? Стараются оказывать мне внимание только потому, что у меня такой отец. Лучше бы вообще не подходили.

Я вдруг почувствовала себя совсем разбитой. День показался нескончаемым, а мне еще предстояло ехать в Вирджиния-Уотер. Я попросила Питера проводить меня до такси.

На танцевальной площадке поднялась суета, и Фонтэн со всех ног кинулась туда. Я воспользовалась этим, попрощалась с отцом и улизнула.

У Питера был красный «Шевроле», на котором он привез меня сюда.

— Я сам отвезу вас, — предложил он.

— О нет, это слишком далеко, и уже очень поздно, — возразила я.

Меня не прельщала перспектива провести еще целый час в обществе Питера.

— Чепуха, — отрезал он и взял меня за руку. — Машин сейчас мало, так что доедем — оглянуться не успеете.

Что ж, похоже, я влипла. Ни слова не говоря, я залезла в машину, и мы поехали.

Питер гнал во весь опор. Я откинулась на спинку сиденья и даже не заметила, как задремала. Спала я, похоже, целую вечность, а проснулась оттого, что Питер меня целовал. Машина стояла на обочине загородной дороги.

Я не знала, что предпринять, — Питер застал меня врасплох, но обижать его мне вовсе не хотелось. Ведь он как-никак взялся везти меня в такую даль. Поэтому я молча сидела, дожидаясь подходящего момента, чтобы покончить с любезностями.

Ну, нет! Его рука скользнула по моей груди. Этого я не потерплю. Я оттолкнула его руку и сказала:

— Прошу вас, Питер, не надо. Но он не послушался, и тут уж я разозлилась не на шутку. Его руки, казалось, были всюду.

— Не надо со мной драться, — горячо заговорил Питер, пытаясь преодолеть мое сопротивление. — Расслабься и получай удовольствие.

Я была готова убить его! Он уже залез ко мне под юбку, но тут я размахнулась и изо всех сил ударила его.

Питер отшатнулся, схватился за рот.

— Ах ты, сучка! — прохрипел он в изумлении. И как меня только угораздило с ним связаться! Скорей бы рассказать Мадлен. Не помня себя, я выскочила из машины и бросилась бежать, не разбирая дороги. Темно было хоть глаз выколи. Я даже понятия не имела, где нахожусь. Какие же отвратительные эти мужчины — всем им нужно только одно…

Вдруг я услышала шум мотора. Меня ослепил свет фар. Это Питер катил ко мне.

Что делать? Попробовать спрятаться в надежде, что он меня не найдет? Или забраться в машину и потребовать, чтобы он отвез меня домой?

Холод стоял собачий, а тут еще и дождь заморосил. Эх, была не была! Я остановилась и спокойно подождала, пока машина поравняется со мной. Питер распахнул дверцу.

— Залезай, — позвал он как ни в чем не бывало. — Не изнасилую, не бойся.

Я села в машину. Надо же, даже не извинился. Ну и хам!

Оказалось, что мы были в каких-то пяти минутах езды от дома Мэдди. Остаток пути я хранила гордое молчание. Питер тоже не пытался разговаривать. Как только он притормозил, я вылезла и холодно попрощалась:

— Спокойной ночи.

— До скорого, динамистка! — выкрикнул он мне вслед.

Ну и ну! Я готова была растерзать его.

Глава 7. ТОНИ

Прошла неделя. Я четыре раза ходил в кино, ужинал в «Трейдер-Вике», просадил двадцать пять фунтов в рулетку, купил три новых рубашки и исправно трахался каждую ночь.

Фонтэн куда-то свалила. Очередное путешествие. Она никогда не предупреждает меня о своих отлучках — просто исчезает, и все тут. Ей, наверное, приятно держать меня в постоянном напряжении.

Джанин, похоже, решила перебраться ко мне. Не знаю, как от нее избавиться. Вообще-то Гнусик (так я ее прозвал из-за манеры говорить в нос) — неплохая бабенка. Безотказная и все такое. Каждую ночь приходит в «Хобо», торчит до конца, потом мы едем ко мне, заваливаемся в постель, а несколько часов спустя она уже вскакивает и мчится на студию. Возвращается около семи, когда я только-только успеваю глаза продрать. Славный, конечно, зверек, но пора бы и честь знать. А то я за всю неделю так и не смог навестить Сэйди.

Сегодня суббота, большая светлая суббота, самый напряженный день недели. Для меня. Сейчас уже восемь вечера, и я всерьез подумываю, не пора ли вставать. Гнусик еще спит. Вкалывает, конечно, девка на совесть. Как только сил хватает? Правда, здорова она, как лошадь.

А мне нужна новая квартира. В моей конуре стало уже тесно. Когда Фонтэн вернется, я хочу завести с ней серьезный разговор насчет бабок. Мне уже давно не хватает того, что она мне платит. Яхтою гораздо больше. Попробуйте-ка пробыть на ногах каждую ночь, кроме воскресенья. Другой бы на моем месте такую капусту рубил!

Пожалуй, сегодня я надену новую черную шелковую «водолазку»с черными брюками. Вот куда все бабки идут — шмотки сейчас дороги, а марку нужно держать. Так-то. В моем деле нельзя уподобляться всяким хипам и волосатикам. Все уже привыкли, что Тони всегда свеженький, подтянутый и одет с иголочки. И так должно быть всегда.

Вы, правда, не подумайте, что я коротко стригусь. Нет, прическа у меня самая модная, волосы чуть завиваются над воротничком.

Если повезет, успею смыться, пока Гнусик не проснется.

Увы, не повезло. Поймала меня у самой двери.

— Киска! — заверещала она. — Подожди! Куда мы с тобой пойдем?

Черт побери! Значит, придется вести ее ужинать.

Я подождал, пока она втиснулась в облегающее белое платье, расчесала волосы и приклеила ресницы. Нет, братцы, так больше не пойдет, подумал я, пора от нее избавляться.

Я звякнул Сэмми, и мы договорились встретиться в итальянском ресторанчике. Сэмми привел новую зверушку, и мы по-королевски поели спагетти с тефтельками.

Подружке Сэмми на вид лет пятнадцать, не больше. Подцепил ее на автобусной остановке. Сэмми обожает колесить по улицам на своем стареньком драндулете, высматривая смазливеньких девчонок. Еще не было случая, чтобы он вернулся с охоты с пустыми руками. Должно быть, девчонки клюют на его допотопное авто. Как-то раз он преследовал автобус от Бейкер-стрит до самого Элефант-энд-Касл, заприметив в окошке хорошенькую мордашку. Сэмми клянется, что обладательница мордашки вознаградила его за настойчивость буквально через десять минут после того, как пересела к нему в машину.

Боюсь, что рано или поздно Сэмми нарвется. Отец какой-нибудь из малолеток вломит ему по первое число. А пока он веселится и в ус себе не дует.

После ужина мы всей компанией завалили в клуб. По субботам я люблю приходить в «Хобо» пораньше. Никого из посетителей еще нет. Цветик наигрывает свои любимые мелодии, Франко орет по-итальянски на официантов, а Тина мажет лаком ногти.

Гнусик с пятнадцатилеткой уединились в дамской комнате, где проторчали, по-моему, целых полчаса.

— Что они там делают столько времени? — возмутился Сэмми. — Кстати, у тебя с этой американкой что-нибудь серьезное? Я смотрю, вы с ней не расстаетесь.

— Как ты можешь такое подумать, Сэмми? Ты же меня знаешь как облупленного. Я как раз собирался тебя попросить, чтобы ты ею немножко подзанялся.

Сэмми хмуро покачал головой.

— У нее была такая возможность, но она ее отвергла. К тому же она для меня старовата. Джанин было двадцать пять.

Сказать по правде, меня мучила совесть из-за Франклина. Я знал, как он страдает из-за того, что Джанин так откровенно прилепилась ко мне. Я уж так и этак пытался замолвить за него словечко — в том смысле, чтобы она затащила его в постель. Парень — настоящий красавец, вот счастье-то какой-то девчонке подвалит. Совсем ведь нерастраченный, столько лет копил свое добро.

Начали слетаться первые ласточки. Первые — это те, которые не уверены, что им достанутся хорошие места. Это напоминает мне театр: сначала собирается публика и ждет, пока выйдут актеры. Рукопожатия, объятия, поцелуи, приветствия, мини-юбки, макси, кафтаны, блейзеры, цветы, колокольчики — чего только люди не придумают. Замечательные люди. Сплошь знаменитости и таланты, и все — мои друзья.

По субботам у нас обычно появляются и особые клиенты. Мы их называем «орвнедами»— от «один-раз-в-неделю». Одеваются на убой, бузят, комплексами не обременены. Большинство посетителей относятся к ним с явным неодобрением. Зато денег у них — куры не клюют, и чаевые льются рекой, так что приходится с ними мириться.

Вот как раз возникла кучка орвнедов. Хайми Берн Блэтт, крупный фабрикант, его жена Этель Берн Блэтт, вся в драгоценностях, а с ними швейный король Джек Дэвидсонли с еще более разряженной и увешанной драгоценностями женой Бесси. С ума сойти! Всякий раз, как жены в отъезде, что случается отнюдь нередко, Хайми и Джек заявляются к нам с парой юных профурсеток — гордые, как индюки.

А Этель и Бесси, насколько мне известно, тем временем развлекаются в обществе смуглолицых испанцев на Мальорке!

Сегодня, правда, они вчетвером, как одна дружная семья. Так уж повелось, что выходят в свет они либо вместе, либо по двое: два мужа, две жены. Трахаются, что ли, тоже вместе? Мы это частенько обсуждаем.

Видели бы вы, как они на меня набросились, когда я подошел поздороваться! Словно я их самый близкий, закадычный друг. А ведь в бытность мою официантом они в мою сторону даже глаза не скосили!

— Тони, лапочка, кто у нас будет сегодня? — спросила Этель. Этель — блондинка, а Бесси — брюнетка. Они свято уверовали в то, что в паре производят неотразимое впечатление. Кто устоит перед таким разнообразием?

Я чмокнул ее в щечку, как заведено.

— Сами увидите, потерпите.

У меня отработаны четыре типа приветствий. Для самых крупных звезд, с которыми я лично незнаком, — твердое рукопожатие или обольстительный взгляд. Для просто крупных и знакомых звезд — чмок-чмок. Для старлеток и свингеров (что девочек, что парней) — объятия либо похлопывание по спине и поцелуй. Для всех остальных — легкий поцелуй в щечку.

Веселье уже в самом разгаре. Сегодня, похоже, тусовка удастся на славу. В субботнюю ночь — поставь мы еще хоть сотню столов — свободных мест все равно не будет. Кто бы мог подумать, что люди станут так убиваться ради того, чтобы попасть в душный, прокуренный зал с одуряюще громкой музыкой. А они убиваются и даже готовы друг другу глотки перегрызть.

Приволокся Франклин — без спутницы и с унылой мордой. Уселся и начал пожирать глазами Гнусика.

Хэл привел американку-вдовушку, которой показывал достопримечательности Лондона. Хэл в своем деле мастак, каких не сыщешь. Прикид всегда убийственный, из самых дорогих магазинов, туфли только ручной работы, рубашки от Тернбулла и Эссера, и весь в золоте — от запонок до зубных коронок.

А между тем сейчас он в полной заднице — нищ как церковная крыса. Последние полсотни фунтов отослал на днях братику в Нью-Джерси.

Обретается Хэл всегда в самых изысканных гостиницах, постоянно залезает в долги, но в решающий миг его вечно выручает какая-нибудь старая перечница. Но та, что сейчас с ним, — настоящая ведьма. Крашеные волосы с голубоватым отливом, дряблая кожа. Бр-рр! Нет, что ни говорите, работка у Хэла изнуряющая, врагу не пожелаешь.

Франко потрепал меня по плечу. «Хобо» заполнился практически до отказа, оставалось только несколько столиков для непредвиденных гостей. Кто-то, видите ли, просит меня выйти в вестибюль. Черт побери, ведь Франко прекрасно знает, что по субботам я никогда не выхожу из зала. Неловко отказывать людям. Франко пробормотал что-то насчет друзей Бенджамина Халеда. Да плевать я на них хотел! Нет мест, что я могу сделать? По субботам всегда так. Хотя, может быть, мне и стоит лично сообщить им это — прежде люди никогда не просили передать, что они друзья Бенджамина Халеда. Обычно заявляли эдак запросто: «Фонтэн настаивала, чтобы мы заскочили», а потом бывали шокированы, когда им приносили счет.

Я вышел в вестибюль.

Сначала я увидел двух парней со светловолосой девушкой и только потом заметил другую, которая разговаривала с Тиной.

— Мне очень жаль, — начал я, — но свободных столиков не осталось. Сами понимаете…

Вторая девчонка повернулась ко мне.

Александра! У меня внутри все так и оборвалось. Александра взглянула на меня огромными карими глазищами и робко улыбнулась.

Потрясающая у нее улыбка — полжизни!

— Здравствуйте. Вы меня помните? Еще бы не помнить!

— Конечно.

Как мне ее назвать? Александра? Мисс Халед? Как?

Она избавила меня от сомнений, сказав:

— Может быть, вам все-таки удастся втиснуть нас куда-нибудь? Папа сказал, что это возможно.

Как будто я бы не нашел для нее места и без упоминания папы. Она показалась мне сегодня даже более хорошенькой, чем накануне. Каштановые волосы рассыпались по плечам, удерживаемые на лбу зеленой ленлтой. Она была в зеленом свитере и зеленых же твидовых брючках; Ничего шикарного, но выглядела Александра просто потрясающе.

— Куда-нибудь мы вас посадим, — проблеял я. — Сколько вас? Четверо?

Она кивнула, довольная, и взяла под руку одного из парней. Мне сразу захотелось набить ему морду.

И вдруг меня осенило: посажу-ка я их на верхотуру! За свой стол! И как я сразу не додумался?

Я проводил их к нашему столу и велел Сэмми и всем остальным потесниться. Видик у моей компании был, признаться, ошарашенный. За столом и без того было тесно. Но мне все же удалось рассадить всех. Потом я спросил, что они хотят заказать, и поразился, когда Александра заявила, что будет пить вино, как и все остальные. Мне почему-то казалось, что спиртного она в рот не берет. Они начали болтать, а я вился вокруг, не обращая внимания на Сэмми, который строил гримасы и ужимки, пытаясь привлечь мое внимание и выяснить, какого, собственно, черта?..

Я и сам не мог поверить в случившееся, но, похоже, втюрился я по самые уши. На сей раз ей от меня не уйти.

А что за мурло рядом с ней? Я принялся изучать его.

Одет небрежно, волосы длинноваты, лицо не по-мужски нежное, мальчишеское. Даже слишком красивое. Одной рукой он обнимал Александру за спину, выстукивая пальцами по ее плечу ритм в аккомпанемент музыке. Да, этот не похож на козла Питера Линкольна Смита. Здесь дело покруче. Похоже, любовник. Ничего, скоро мы это выясним.

Гнусик вдруг выкрикнула через весь стол, глядя на меня:

— Может, потанцуем, дорогой? Я метнул на нее уничтожающий взгляд. Тупая корова! Кто ее за язык тянет? Нет, пора с ней кончать раз и навсегда.

— Франклин, потанцуй с Джанин, — приветливо попросил я. А про себя добавил: «Черт побери, да трахни же ее наконец, телок несчастный! Может, тогда хоть от меня отвяжется».

Они отчалили танцевать. Я сел на освободившееся место. Протянул руку дружку Александры, вынуждая его снять свою с ее плеча.

— Тони Блейк. Рад вас видеть.

— Ах, извините, — засуетилась Александра. — Это Майкл Ньюком. А это — Мадлен, сестра Майкла, и Джонатан Роберте.

Мы обменялись рукопожатиями.

— Очень здорово, что вам удалось найти для нас местечко, — затараторила Мадлен. — Мы сперва даже не поверили, когда Алекс сказала, что проведет нас в «Хобо». Майкл уже целую вечность пытается сюда пробиться!

Ну и болван, подумал я.

— Надеюсь, вам здесь понравится, — улыбнулся я. — Субботняя ночь у нас — самый писк.

Сэмми перегнулся через стол и загудел на своем раскатистом кокни:

— Гляньте-ка, кто идет!

Мы повернулись и увидели Мэсси и Сьюки. Сьюки была в самом коротком платье, какое я когда-либо видел, да еще с разрезами по бокам — от бедер до самых подмышек. Хорошо еще, что она такая плоскогрудая. Но все равно, платье — полный отпад!

Мэсси, по обыкновению, был невозмутим, как слон.

— Привет, старина, — бросил он.

Они втиснулись за стол, и я заметил, что Майкл положил глаз на Сьюки. Замечательно. Я представил гостей друг другу, и вскоре все уже весело беседовали.

Голос у Александры грудной, волнующий. Не девушка, а нокаут, до того прелестна! Вовсе не Испорченная Богатенькая Стерва, как я сперва подумал. А парни, что пришли с ней, явные лабухи. Должно быть, еще необтертые, решил я.

Из обрывков разговора я понял, что Мадлен с Александрой закончили вместе школу в Швейцарии. Майкл пожирал глазами Сьюки, и я заметил, что Александра уже нервничает. Что за кретин! Пялится на раскрашенную куклу, когда рядом такая прелесть! Наверняка он видел в ней самую обычную студенточку, которых кругом полно. Дубина! Милочка, Сьюки, молил я про себя, сделай так, чтобы он пригласил тебя танцевать. И что он только нашел в этой Сьюки? Типичная манекенщица: костлявая, угловатая, длинные ноги, плоская грудь. Роман с Мэсси длился у нее уже несколько месяцев, хотя время от времени они расставались и приходили сюда порознь с кем-то еще. Потом опять сходились. Похоже, это их вполне устраивало… Ура! Ошалевший Майкл все-таки пригласил Сьюки танцевать. На какую-то долю секунды я с ужасом подумал, что эта кривляка может отказаться, но, на мое счастье, она решила, что не стоит упускать удобный случай лишний раз покрутить задницей перед зрителями. Она встала. За ней поднялся Майкл. Александра нахмурилась. Мадлен явно смутилась и принялась громко болтать, чтобы разрядить обстановку.

Я решил ковать железо, пока горячо.

— Идемте, покажу вам клуб, — обратился я к Александре.

— Ой, как здорово! — воскликнула Мадлен. Александра покачала головой.

— Нет, спасибо, я посижу здесь.

Я свирепо посмотрел на Мадлен, которая уже встала из-за, стола. И тут, в довершение беды, встрял Джонатан — он пригласил Александру танцевать, и они начали пробираться к площадке.

Вам когда-нибудь заезжали кулаком под дых?

Я поискал глазами Франко. Потом обратился к Мадлен:

— Прошу меня извинить. Меня требуют к выходу. Тина терпеливо повторяла столпившимся неудачникам, что свободных мест нет. Выглядела она утомленной и бледной, даже улыбка ее была вымученной. Должно быть, Цветик совсем ее заездил. Трудно, наверное, жить с таким пылким любовником. Я легонько шлепнул ее.

— Как дела?

— Прекрасно, мистер Блейк, — снова улыбнулась Тина, смахивая со лба выбившуюся из прически льняную прядь.

Мне стало ее жалко.

— Иди домой пораньше — ты устала. Я скажу Франко, чтобы он прислал вместо тебя кого-нибудь из ребят.

— Спасибо большое, мистер Блейк, мне что-то и впрямь немного нездоровится…

Я вернулся в зал и начал вертеться вокруг танцплощадки. Александра пыталась что-то изобразить. Получалось, на мой взгляд, неважно. Зато фигура у нее — совсем другое дело. Восхитительная! Упругие, выпуклые груди, стройная талия, узкие бедра и длинные ноги. Спит она с этим козлом или нет? Любит ли его? Мне надо было это знать во что бы то ни стало.

Мадлен отплясывала с Сэмми, а его несовершеннолетка куда-то пропала. Опять небось марафет наводит в дамской комнате.

Франклин и Гнусик вернулись к столу.

— Привет, Тони!

Я обернулся. Какая-то деваха, с виду знакомая. Мордашка прехорошенькая. Вцепилась мне в локоть.

— А когда мы увидимся?

Честно говоря, не помню, спал ли я с ней. Порой мне случалось так: надраться, что потом я не мог вспомнить, кто это там подо мной барахтается.

Спутник с ней был — что надо. Очень популярный сейчас поп-исполнитель Стив Скотт. Из новой волны, стремившейся доказать, что и английская нация не чурается секса. А сама она где-то танцует, припомнил я. Зовут, кажется, Кэролайн или что-то в этом роде. Я подсел к ним и заказал выпивку.

— Приходите ко мне завтра на вечеринку, — пригласил Стив. — Хроме бутылки и подружки, от вас ничего не требуется.

— Угу, — кивнул я, пытаясь высмотреть Александру в мешанине дергающихся тел.

— Приходи, Тони, — не унималась Кэролайн. — Будет весело, не пожалеешь.

Она записала на листке адрес Стива, и я, не глядя, сунул его в карман. Кому нужны вечеринки по воскресеньям?

Цветик завел что-то медленное. Я наконец заприметил Александру — танцующий с ней мозгляк совсем облапал ее. Нет, Цветик, так не пойдет. Я помчался к нему и потребовал заменить пластинку на что-нибудь крутое. Ну вот, совсем другое дело! Я с удовлетворением заметил, что Александра высвободилась из объятий своего партнера. А Сьюки и Майкл продолжали топтаться, повиснув друг на дружке. Молодцы! Мэсси тоже это заметил.

— Готово дело, — хмыкнул он, когда я подсел к нему. — Променяла меня на этого хлыща. Так и знал, что она не устоит перед первым же белым красавчиком, который обратит на нее внимание..

Мэсси улыбался, но глаза оставались серьезными. Я поинтересовался, как у него с Гнусиком.

— Нет, она «снежков» не любит (я вам говорил, что у нас негров называют «снежками»?), если только они не суперзвезды. А я не люблю грудастых телок. К тому же…

Я не дослушал. Александра возвращалась. Лицо у нее раскраснелось.

— О, кажется, нас бросили, Джонатан, — обратилась она к мозгляку, улыбаясь. Улыбка, правда, получилась кривая.

Я взял ее за руку, но Александра вежливо высвободилась.

О, Господи, какая кожа — чистый атлас!

— Послушайте, я хочу принять вас в члены клуба. — Мог ли я признаться, чего хочу на самом деле? — Пойдемте в кабинет.

— Как, прямо сейчас? — удивилась она. — Это очень мило с вашей стороны, но мне кажется… Я не позволил ей докончить.

— Вы станете членом клуба, — повторил я. — Это займет пару минут, зато вы всегда сможете беспрепятственно приходить сюда.

— О'кей. — Она встала. — Пойдем, Джонатан. Его мне только недоставало!

Джонатан поднялся. Мой мозг лихорадочно заработал.

— Оставайтесь здесь, — велел я, — иначе все места займут и вам будет некуда приткнуться по Возвращении.

Слизняк уселся. Александра моя!

На сей раз я решительно взял ее за руку и протащил за собой через толпу. Она все оборачивалась, пытаясь высмотреть на танцевальной площадке Майкла и Сьюки. Я вывел ее в вестибюль, откуда мы спустились по лестнице на один этаж и зашли в полуосвещенный коридор. Звуки музыки здесь почти не были слышны. Отомкнув дверь кабинета, я щелкнул выключателем и завел Александру внутрь. Комната была обставлена просто: картотечный шкаф, стол да пара стульев — никакой романтики.

Александра потянулась и зевнула — груди ее четко обрисовывались под натянувшейся тканью свитера. Меня захлестнуло дикое желание схватить ее, сорвать одежду и… — сами знаете. Малышка совершенно захватила мое воображение, проникла в самое мое нутро. Однако спешить и подгонять события я не стану. Чтобы вконец не свихнуться, я должен овладеть ею, но для этого надо рассчитать все до мелочей, чтобы не дать маху.

Я нервно зажег сигарету. Руки чуть-чуть дрожали. Александра села, нетерпеливо постучала кончиками пальцев по поверхности стола и спросила:

— Кто эта жуткая особа, с которой танцует Майкл? Вместо ответа я спел первые строчки припева из знаменитого в прошлом хита «Ревность». Александра посмотрела на меня с упреком.

— Я вовсе не ревную, — сказала она, выставив вперед подбородок. Очень мило, ей так идет. — Но она вульгарна. Кто это?

— Да так, обычная манекенщица. А Майкл — ваш молодой человек?

— О, нет! — Александра вспыхнула. — Мы знакомы уже целую вечность. Он ведь брат Мадлен… Нет, мы впервые выбрались повеселиться вместе.

Теперь я наконец врубился. Обычная история — школьная привязанность, сызмальства мечтала об этом парне. Ничего, скоро мы от него избавимся.

Я разыскал чистую анкету, подобрал обгрызенный карандаш и вопросительно воззрился на Александру. Большущие карие глаза выжидательно смотрели на меня. Ох, до чего хороши!

— Где вы живете? — спросил я.

Голос мой чуть заметно дрогнул. Вы не поверите, но в присутствии этой крошки со мной и впрямь творилось что-то неладное.

— Мне, наверное, следует дать вам мамин адрес, — вслух размышляла Александра. — Ведь каждый уикэнд я буду проводить с ней. Да, так будет правильно.

На кой черт мне сдался мамин адрес? Нет, уж пусть лучше дает не правильный!

Александра облизнула губы — пухлые, слегка поблескивающие — чертовски аппетитные и завлекательные.

— Нет, пожалуй, я дам вам свой лондонский адрес, хотя и не знаю, сколько мы там проживем.

Неужели она девственница? Нет, это исключено. В Лондоне уже не осталось девственниц старше четырнадцати; даже Сэмми не удалось бы найти хотя бы одну.

— Мы снимаем квартиру на двоих с Мадлен, — пояснила Александра. С затаенной гордостью, как мне показалось. — А Мадлен тоже может стать членом вашего клуба? Наш адрес: Данди-Корт, четырнадцать, Челси.

Черт возьми — Челси! Чего ради они решили поселиться в такой дыре? Ладно, главное, что в Лондоне и без мамы и папы.

— Телефон? — спросил я, мысленно проговаривая, что скажу ей в первый раз, когда позвоню. Она назвала мне номер, и я сказал:

— Отлично, на этой же неделе вы получите удостоверение. Надеюсь, тогда я смогу видеть вас почаще?

Щеки Александры снова залились ярким румянцем. Просто удивительно, как это еще до сих пор не перевелись девушки, способные краснеть.

— Вряд ли, — промолвила она. — С понедельника я начинаю работать и каждый день должна быть на службе в девять утра.

— В девять утра? — Я не верил своим ушам. Что за нелепость!

Она улыбнулась.

— Это так. Я секретарша.

Мне показалось, что я схожу с ума — в ее голосе определенно сквозили горделивые нотки.

Секретарша! Сдохнуть можно! И это — дочка Бенджамина Халеда? Меня словно пыльным мешком по голове огрели. Впрочем, какого черта? Пусть у нее за душой вообще нет ни гроша — я все равно торчу от нее. Старый жмот — такую дочку держать в черном теле да еще работать заставлять. Фонтэн — та с головы до пяток укутана в меха, а бедняжка Александра должна вкалывать, чтобы заработать на жизнь. Вопиющая несправедливость!

С другой стороны, может, это и к лучшему — будь она богата, все бы решили, что мне нужна не она, а ее денежки.

Александра уже стояла у двери, сгорая от нетерпения вернуться в зал и выяснить, что там вытворяет ее драгоценный Майкл. Я же продолжал, как последний болван, сидеть за письменным столом.

— Вы меня проводите? — вежливо осведомилась Александра.

Неужели она не понимает, что происходит? Что я к ней испытываю? Обращается со мной так, словно я пустое место. Не сочтите меня хвастуном, но как-никак я тут всем заправляю, и любая девчонка сочла бы за честь обратить на себя мое внимание. А она дергается из-за какого-то гривастого студента. С ума сошла.

Мы поднялись по лестнице. Тина одарила меня понимающим взглядом.

Сэмми громко прогудел:

—  — Наконец-то! Куда вы подевались? А Гнусик нагло крикнула:

— Тони, деточка, ты меня совсем забросил. Пойдем потанцуем.

Вот теперь ей точно хана! Пусть упаковывает свои накладные ресницы с париками и сматывается к чертям на все четыре стороны.

— А Майкл так до сих пор и танцует? — поинтересовалась Александра. В голосе ее послышалось раздражение.

Мадлен кивнула, явно смущенная. Я воспользовался случаем, схватил Александру за руку, прежде чем она успела сесть, и весело произнес:

— С изменниками надо по-простому: не мытьем, так катаньем!

И поволок ее на площадку.

— Вот сукин сын! — взорвалась Гнусик. Александра пыталась удерживать меня на расстоянии. Я просигналил Цветику, чтобы поставил что-нибудь плавное.

— Ваша подружка, кажется, в ярости, — промолвила Александра.

—  — Подружка? — Я прикинулся удивленным. — Да я ее в глаза не видел до сегодняшнего вечера.

Александра улыбнулась. Эта ее улыбка с ума меня сведет. Цветик завел «Чувства», и я привлек Александру к себе. Она пыталась сопротивляться, но я не уступил. От нее пахло свежестью и зубной пастой, мои руки сжимали ее тонкую гибкую талию, и я чувствовал, как упругие девичьи груди прижимались к моей груди.

— А это не Стив Скотт? — внезапно спросила Александра.

Я обернулся и увидел рядом с нами Стива и Кэролайн.

— Да, это он. А что? Он вам нравится?

— О, да, — ответила Александра, потупив взор, словно школьница. — Я всегда покупаю его новые диски. По-моему, он изумительный исполнитель.

Я бы не удивился, попроси она в эту минуту у Стива автограф. Поразительно наивное создание!

Вдруг меня осенило.

— Поскольку вы такая замечательная, я, пожалуй, кое-что для вас сделаю.

Александра удивленно вскинула на меня свои карие глаза.

— Как бы вы отнеслись к тому, чтобы сходить на дружескую вечеринку к Стиву Скотту?

— Как, к самому Скотту? И я смогу с ним познакомиться?

— Конечно. Я вас представлю. Согласны? Она замялась:

— А вас пригласили?

Господи, ну что за наивняк! Я с серьезным видом кивнул.

— Естественно.

— А можно, я возьму с собой Мадлен? Черт бы побрал эту дурацкую Мадлен! Она у меня уже в печенках сидит!

Так я подумал. А произнес следующее:

— Это уже сложнее. Но мы с вами все равно пойдем.

Наконец она решилась:

— Хорошо, только я не смогу быть там допоздна. Верно ли я поступил? Вечеринки у Стива славились тем, что неизменно заканчивались оргией. Впрочем, это не страшно — мы всегда можем смотаться и закатиться в какой-нибудь уютный ресторанчик или даже ко мне — в мою берложку на Эдгвар-роуд. Когда мы проплыли мимо Цветика, он подмигнул мне и прошептал:

— Ты не забыл, кто из нас здесь диск-жокей?

И закатил глаза. Цветик порой откалывает такие номера, что закачаешься. Когда на него находит, он ставит диски, о которых никто слыхом не слыхивал. И если его попросят поставить что-нибудь «породнее», он обижается и на несколько дней уходит в себя. А то, бывает, так нанюхается, что вообще не соображает, что заводит. Обычно же он просто кудесник. Никто так не умеет владеть публикой, как Цветик. Цветик — гений дискотек.

— А что мне надеть? — спросила Александра. Когда девчонка задает такой вопрос, можете быть уверены, что, она уже давно все наперед продумала и решила.

— Ничего особенного. Можно совсем по-простому, — посоветовал я.

А про себя помечтал, чтобы она надела что-нибудь с длинной «молнией» во всю спину. Не люблю возиться с женскими застежками.

Должен признаться, что после прихода Александры я не слишком обращал внимание на то, что творится вокруг. Поэтому с некоторым удивлением заметил столпотворение в углу. Правда, видеть я мог только спины троих официантов и встревоженную физиономию Франко. Как ни обидно мне было отпускать Александру, но дело есть дело. Я легонько подтолкнул ее по направлению к нашему столу.

— Будьте паинькой — идите на место. Мне тут надо кое-кому надрать уши.

А случилось вот что. Стюарт Уэйд, актер-неудачник, который Никогда не просыхал, развалился на полу и поливал официантов как мог. Те в долгу не оставались, отвечая ему отборной итальянской бранью. Официанты пытались отодрать его от пола, но Уэйд оборонялся, желая подороже отдать свою жизнь.

— Из-за чего шухер? — спросил я. Франко принялся размахивать руками, как ветряк. Итальянцы, если вы заметили, всегда машут руками, когда взволнованны.

— Этот гад, он не платить за щет, разбил один нос мой официант, говорить, что никогда нигде не платить по щету.

Я пробился к возмутителю спокойствия.

— Пойдем, малыш, — позвал я. — Не устраивай скандал. Вставай.

— А, Тони, — раскатисто протянул Уэйд хорошо поставленным голосом актера шекспировского театра, — прикажи этим слабоумным макаронникам оставить меня в покое.

— Ладно, бэби, пойдем на улицу, и там ты все мне расскажешь.

— Я останусь здесь.

Он с трудом приподнял свою двухсотфунтовую тушу с пола и принял сидячее положение. На губах его блуждала пьяная улыбка.

— Идите вы все на ..! — заорал он. — Я Стюарт Уэйд! Великий Стюарт Уэйд! Стюарт Уэйд никогда не платит, так что идите на ..!

Итальянцы шумно переговаривались.

— Выкиньте его вон, — приказал я. Уэйд меня утомил. Такие клиенты нам ни к чему.

Официанты, гогоча от восторга, дружно навалились на пьяного актера, подхватили его за руки и за ноги и поволокли к выходу.

— Где полиция? — проревел Уэйд. — Я всех вас…

И отрубался начисто.

Какая-то дебелая телка в микро-мини-юбке и с ногами футболистки, покачиваясь, устремилась за ним, причитая на ходу.

Мы с Франко переглянулись и пожали плечами. С чем только не приходится сталкиваться в нашем деле.

Приблизившись к верхотуре, я увидел, что Майкл и Сьюки вернулись. Александра твердила, что хочет уйти, Мадлен и Джонатан вторили ей, а Майкл молчал, уставившись остекленелым взором на Сьюки, которая изучала свою раскрашенную мордашку в зеркальце косметички.

— Эй, принесите нам счет! — выкрикнул Джонатан.

— Не нужно. — Я посмотрел на Александру, которая не сводила глаз с Майкла. — Сегодня угощаю я.

— О, спасибо вам большое, — залопотала Мадлен. Она, кстати, была вовсе не дурнушка. Вполне подходящая подруга для Александры. Покладистая, веселенькая, разве что полновата для меня.

Они поднялись и попрощались с остальной компанией. Я проводил их к выходу. У дверей мне удалось придержать Александру и шепнуть ей на ухо:

— Я заеду за вами часов в восемь.

— Прекрасно, — откликнулась она. Вид при этом у нее был отсутствующий, словно она и думать забыла о нашем разговоре.

Они втиснулись в лифт. Последнее, что я увидел, был осуждающий взгляд Александры, устремленный на Майкла. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но двери лифта сомкнулись.

Я сладко потянулся в предвкушении завтрашней ночи. Уж я все сделаю, чтобы она забыла про своего сопляка.

Стрелки циферблата показывали два часа ночи — самый разгар веселья. Из дверей кошачьей походкой вышел Цветик. Оркестрантов он уже отпустил.

— Сейчас, Тони, я на секундочку за угол и назад, — сказал он.

Ясное дело — травки захотелось. Хорошо еще, что у него хватает ума не курить в самом клубе.

Появился Хэл со своей линялой крашеной старухой. Я невольно им восхитился — потрясающее самообладание у человека!

— Мы решили немножко побаловаться в железку, — возвестил он, подмигивая.

Это означало, что баловаться будет он на ее денежки. Хэл был на редкость азартным игроком, и порой ему удавалось срывать приличные банки. Выигрыши он тут же просаживал на шмотки.

Мегера улыбнулась мне, обнажив пожелтевшие от никотина зубы.

— Мне очень нравится ваш клуб, голубчик, в нем так уютно… — протянула она. Хэл не дал ей договорить.

— К Мамми приезжает подружка, — вмешался он. — Через неделю. Если хочешь, присоединяйся к нам. Вчетвером мы тут такого шороха наведем!

Подружка, а! Этой калоше не меньше шестидесяти! Я с серьезным видом покачал головой:

— Увы, я уже занят.

— Очень жаль, голубчик, она была бы от вас в восторге.

Болван! Знает ведь, что я терпеть не могу старух, так нет же, не сдается — всякий раз, как появится новая перечница, пытается завербовать меня.

«Будь мы в одной упряжке. Тони, — любит говорить он, — мы бы их всех выпотрошили».

Нет, с меня довольно и Фонтэн. Я ее-то еле-еле успеваю обслуживать, причем с каждым разом делать это становится все труднее.

Фонтэн. Я совсем позабыл о ней. Скоро она уже должна вернуться. Мрачная перспектива. Что-то будет, если она узнает насчет меня и Александры! Понятно, что мое новое увлечение ей не понравится. Ситуация на вынос. Будь у меня в голове хоть крупинка здравого смысла, я бы и на пушечный выстрел не приблизился к мисс Александре Аль-Халед. Но, увы, я от нее просто без ума, совсем голову потерял. Так что, раз уж я вляпался, нужно, чтобы Фонтэн об этом не узнала, а мы с Александрой быстренько прокрутим шуры-муры и разбежимся. «Кретин», — нашептывал мне внутренний голос, но я от него отмахивался.

— Ну что, киска, — послышался рядом дрожащий от бешенства голос Гнусика, — надо полагать, мы с тобой распрощались, да?

Я оглянулся. Уперев руки в бока и прищурившись» она смотрела на меня в упор. Гневная и сексуальная.

Я хотел было сказать: «Да, ты права», но мысли об Александре возбудили меня, а Гнусик была рядом, готоненькая и вожделенная. К тому же выбирать мне было не из кого, а спать одному не хотелось. Я пошлепал ее по заду.

— Это клиенты, милочка, нужно быть внимательным к тем, кто щедро платит.

Она надулась, а я с улыбкой обнял ее за плечи и легонько подтолкнул вперед.

— Пойдем потанцуем.

Глава 8. АЛЕКСАНДРА

Ну и неделька! Пронеслась в мгновение ока, хотя событий хватило бы на целый год. Чего стоит одно то, что мы с Мэдди живем теперь в собственной квартире, в Челси! В понедельник я выхожу на службу! А сегодня вечером мы встречаемся с Майклом! Просто потрясающе, я так счастлива! Мамочка моя — молодец. Она сказала: «Живи хорошо и в конце недели обязательно приезжай ко мне, чтобы я тебя подкормила». Потом дала мне пятьдесят фунтов на личные расходы и съездила в Челси посмотреть квартиру. После этого мы пообедали в ресторане, и мамочка купила нам чайный сервиз и столовые приборы. Квартира полностью оборудована, но мамочка считает, что мы не должны есть старыми ножами и вилками. Видела бы она, что нам давали в швейцарской школе!

Мы с Мэдди подробно обсудили случай с Питером Линкольном Смитом и пришли к выводу, что он вел себя как последняя свинья! Мэдди говорит, что я должна рассказать об этом папе. Но я не ябеда, к тому же мне стыдно.

В конце концов мы порешили, что, будь на месте Смита нормальный парень, все было бы в порядке. Более того, мы пришли к выводу, что нам уже пора… Вы сами понимаете что. Переспать с нормальным парнем. Все говорят, что секс — это замечательно, а девственницы в наше время не в моде.

Я в глубине души решила, что должна завести роман с Майклом. Мы с Мэдди без конца обсуждаем, как нужно предохраняться. Мэдди считает, что мы должны найти приличного старичка доктора, который выпишет нам противозачаточные пилюли. Пожалуй, это и в самом деле приятнее, чем другие способы. Некоторые из них кажутся мне просто унизительными. И чересчур сложными.

Вообще-то сексуального опыта у нас — кот наплакал. Меня целовали только трое ребят, включая Питера. Мэдди — примерно столько же, хотя швейцарец-садовник раздел ее почти догола. Даже лифчик снял. Тот случай мы с ней обсуждаем бесконечно. Мэдди говорит, что у нее ослабли коленки и по телу разлилось приятное тепло, а он целовал ее груди и облизывал соски, словно младенец. А потом жутко рассердился, потому что Мэдди не позволила ему большего!

Груди у Мэдди совсем маленькие. У меня куда больше. Мне даже неловко, когда я вижу, как Майкл смотрит на них.

— Интересно, что из себя представляет этот Джонатан Роберте, — сказала вдруг Мэдди. И тут же сменила пластинку. — Правда, забавно, что Майкл вызвался идти с тобой сегодня? Вот будет потеха, если я стану твоей золовкой.

Мэдди хихикнула. Я почувствовала, что краснею.

— Не смеши меня. Майкл просто хочет помочь нам, потому что мы никого в Лондоне не знаем.

— Ха! Что-то не припомню, чтобы Майкл когда-нибудь вызывался помогать мне. Он вообще жуткий эгоист. Нет, он прицелился заполучить твое белое тело, чистое и нетронутое.

Порой Мадлен бывает настолько невыносима, что я готова ей глаза выцарапать.

Накануне Майкл позвонил и сказал, что они с приятелем хотели бы вывести нас в свет. Говорила с ним Мэдди, а я ловила обрывки фраз.

— Ты хочешь пойти? — шепнула мне Мэдди, прикрывая рукой трубку.

— Да, — прошептала я в ответ. — С удовольствием.

Они договорились, что мальчики заедут за нами на , следующий вечер, в восемь.

Майкл и Джонатан опоздали на полчаса. Я жутко нервничала, потому что боялась, что они забыли про свое обещание.

Джонатан оказался довольно милый. Мадлен была рада.

— Что ж, девочки, — сказал Майкл, — пора вам начинать знакомиться с Лондоном.

В желтом свитере с воротничком и в черных брюках он был совершенно неотразим. Нет, правда, Майкл настоящий красавец! Как голливудский герой.

Мы погрузились в машину Джонатана. Я и Мэдди сели сзади. Приехали в какой-то тесный ресторанчик в полутемном подвале, битком забитый людьми. Там нас усадили за угловой столик из тесаной сосны с черной свечой на стеклянной подставке. Очень романтично, но слишком шумно.

Я сидела напротив Майкла. Он перегнулся через стол и сказал мне:

— Сегодня ты недурно выглядишь. Лондон явно тебе на пользу.

О, какой прелестный вечер!

Мы пили красное вино и ели куриное фрикасе. Мадлен быстро освоилась с Джонатаном, и Майкл был со мной очень мил и обходителен. К концу ужина он сказал: «Знаешь, я раньше считал тебя глупышкой, но теперь вижу, что для девушки ты просто умница». Мне было приятно это слышать.

Из ресторанчика мы ушли уже в первом часу. Майкл держал меня за руку. Я была на седьмом небе от счастья.

— Что дальше? — обратился Джонатан к Майклу. — Закатимся в «Джуди»и потанцуем?

— Нет, «Джуди»я на дух не выношу. Там собирается один сброд.

— А как насчет «Хобо»? — вызвалась я.

В прошлый раз я там заскучала, но с Майклом будет совсем иначе.

— Я не состою в его членах, — развел руками Майкл, — а правила у них строгие.

— Ничего страшного, — сказала я. — Мой отец в некотором роде финансирует это заведение, так что я уверена, что нас пустят.

— Но только не в субботнюю ночь, милочка, — вмешался Джонатан. — Сегодня там настоящий бедлам.

— А я говорю, что для нас сделают исключение, — настаивала я.

Я ощущала некоторую гордость из-за того, что им «Хобо» был недоступен. Я попыталась припомнить фамилию управляющего. Какой-то Тони. То ли Берд, то ли Блик…

— Послушайте, раз Александра настаивает, давайте поедем, — предложила Мадлен.

— Пожалуйста, — скрепя сердце согласился Джонатан, — но предупреждаю, что мы только зря потратим время. Нужно быть самим Марлоном Брандо, чтобы попасть туда сегодня.

— Поехали, Марлон, — ухмыльнулся Майкл, стискивая мне руку. — Докажи нам, что для тебя не существует невозможного.

Признаться, я немного струхнула. А вдруг нас и вправду не пустят? И кто только меня за язык тянул! — Вся улица перед зданием, где размещалась дискотека, была запружена машинами. Они стояли вдоль тротуара в два ряда. Джонатан высадил нас у входа, и мы остались ждать, пока он найдет место для парковки.

Тут подкатила какая-то красотка в черном спортивном автомобиле. Оставив машину прямо посреди дороги, она лихо прогарцевала в клуб. Майкл уставился ей вслед. Я ощутила жгучий прилив ревности.

Вскоре Джонатан вернулся, и мы поднялись на лифте.

— Слушаю вас, — улыбнулась блондинка за стойкой в вестибюле.

Я подошла к ней.

— Мы… Мы друзья, э-ээ, Бенджамина Халеда. Он сказал, что мы можем приехать сюда.

— А места вам забронированы?

— Нет, но…

— Мне очень жаль, — блондинка пожала плечами, — но вы не заказали столик заранее, я ничем не смогу вам помочь.

— Я же говорил, — язвительно фыркнул Джонатан. — Поехали отсюда.

— Одну минутку, — сказала я, решив не отступать. — А мистер Блик здесь?

— Мистер кто? — переспросила девушка, — Мистер Тони Блик?

— А, вы имеете в виду мистера Блейка… Она надавила на кнопку, и вскоре появился официант.

— Луиджи, передайте мистеру Блейку — если он там, — что пришли люди, которые говорят, что они друзья мистера Халеда.

Девушка сочувственно улыбнулась.

— В субботнюю ночь нужно непременно заказывать столик заранее, — сказала она. — Кроме того, за вас должен поручиться член клуба. На вашем месте я попросила бы мистера Халеда…

Тут я услышала, как голос за моей спиной произнес:

— Мне очень жаль, но свободных столиков не осталось. Сами понимаете…

Я быстро повернулась. Так и есть — тот самый Тони. Я улыбнулась ему и сказала:

— Здравствуйте. Вы меня помните? Слава Богу, он улыбнулся в ответ.

— Конечно.

— Может быть, вам все-таки удастся втиснуть нас хоть куда-нибудь? Папа сказал; что это возможно.

Я напряженно ждала ответа. Было бы ужасно, если бы нас не пустили! К счастью, все обошлось. Тони сказал, что найдет для нас место. Я просияла, взяла Майкла под руку, и мы проследовали за Тони в зал.

Ох, как там было здорово — громкая музыка, темпераментные танцоры! Какое счастье, что мне удалось привести сюда Майкла!

Нас усадили за стол, переполненный так, что я оказалась буквально прижатой к Майклу. Он взял меня за руку и с растяжкой произнес:

— Очень, просто очень хорошо.

Все было замечательно, пока не появилась какая-то девица, размалеванная под паяца, которая тут же начала строить глазки Майклу. Он почти всю ночь протанцевал с ней.

Это был какой-то кошмар. Единственная отрада, что я увидела Стива Скотта! Живьем, буквально в нескольких шагах! И Тони Блейк пригласил меня на вечеринку к нему в дом!

На обратном пути я рта не раскрыла. Когда Джонатан довез нас до дома и остановил машину, они начали вполголоса переговариваться с Мэдди. Я сидела сзади с Майклом. Он сказал:

— Что ж, малышка Алекс, неплохо бы нам это повторить.

Малышка Алекс! Я была вне себя от бешенства!

— Послушай, Мэдди, — громко сказала я. — Завтра мы с тобой приглашены на вечеринку к Стиву Скотту.

Тони Блейк захватит нас.

— Ой, какая прелесть! — завизжала Мэдди. — Как это у тебя вышло?

— Вы не должны идти с Тони Блейком, — заявил Майкл.

— Почему это не должны? — возмутилась я.

— Не должны, и все, — сказал Майкл. — Вы еще такие несмышленыши… Он вас с потрохами съест! Скажи на милость!

— Вылезай, Мэд, пошли домой.

Как он смеет называть нас несмышленышами!

— Спасибо за ужин, — сказала я и припустила к подъезду, не дожидаясь Мэдди. Слезы застилали мне глаза. Похоже, я влюбилась!

Глава 9. ФОНТЭН

В Нью-Йорке жутко холодно. Люди нудные — что на улицах, что в магазинах. Стоит им узнать, что я англичанка, тут же начинаются скучнейшие и утомительные беседы. У одного бабушка в Сканторпе, у второго тетка в Фолькстоне и так далее. Сегодня в «Бенделсе» ко мне пристала совершенно незнакомая дамочка с тягучим южным говором и замучила расспросами о том, где я достала свою шиншиллу. Она буквально раздевала меня глазами. Хотя одеты богатые американки с шиком.

Рэй стал местной знаменитостью и всеобщим баловнем. Женщины к нему валом валят на стрижку и укладку. Он и сам сделался довольно женственным — я просто в ужасе! А ведь какой был страстный любовник! Возможно, мне только померещилось, но я крайне редко ошибаюсь в подобных делах. Он так ни разу и не предложил мне провести вместе ночь. Успех совершенно вскружил ему голову. Придется поговорить с Бенджамином — пусть отберет у него салон или еще как-то накажет.

Проведя здесь неделю, я поймала себя на том, что начала вспоминать Тони. За столько дней ни одного приличного приключения. Два часа в постели с мужем одной из моих подружек не в счет.

Да, неплохо бы вытащить сюда Тони на несколько деньков. Показать свету это сексуальное животное. Можно сказать Бенджамину, что он в Нью-Йорке нужен для того, чтобы выяснить перспективу открытия здесь филиала «Хобо». Тони будет в восторге. Куплю ему кое-какие шмотки, познакомлю с городом.

Да, сегодня же позвоню Бенджамину, чтобы он все устроил. Тони может прилететь в понедельник, а в следующий уик-энд мы вместе отправимся назад.

Я оделась тщательно, не спеша. Мы уговорились пообедать в «2»с Сарой, женой того парня, с которым я провела два часа в постели. Знаю, что ей не терпится рассказать мне о своем новом любовнике. Судя по слухам, это официант-китаец. Что ж, неудивительно, ведь Сара всегда отличалась извращенным вкусом. Сара будет без ума от Тони. Сейчас она почтенная матрона под сорок, худенькая, и очень симпатичная, в прошлом модель, как и я. Вышла замуж за нефтяного магната из Техаса, потом за миллионера из Калифорнии, а теперь замужем за Алленом, писателем-неудачником. Денег у нее куры не клюют, и Аллен распоряжается ими довольно успешно. И он и она знают, что у обоих есть внебрачные связи, но смотрят на это сквозь пальцы. Более того, Сара была бы только рада услышать о нас с Алленом. Кстати, в постели он совершенно никудышный. Сплошное разочарование.

Выглядела Сара божественно. Если мне когда-нибудь суждено будет вкусить лесбийской любви, то только с ней. Узкое лицо с высокими скулами, черные как смоль волосы, разделенные посередине пробором. Она была в новеньком с иголочки желтом костюме от Диора, а я — в свободном платье от Ива Сен-Лорана.

Мы заказали по коктейлю с шампанским, дыню и бифштексы. Что делать, приходится всю жизнь сидеть на диете.

— Расскажи мне все, — попросила я.

Сара мечтательно улыбнулась.

— Фонтэн, милая, если ты не отведала восточных страстей, то считай, что еще не жила. Я улыбнулась в ответ.

— Предпочитаю, чтобы мои мужчины были… скажем, подлиннее. Она хихикнула.

— Фокус не в длине, а в умении.

— А по мне — лишь бы побольше да почаще!

Обед пролетел незаметно. Обожаю болтать с Сарой. Мы с ней одного поля ягода.

Позже я позвонила Бенджамину:

— Дорогой, мне пришла в голову чудная мысль. Почему нам не открыть новый «Хобо» здесь? Да, в Нью-Йорке. Ты можешь отправить сюда Тони на несколько дней? Да хоть сейчас или в крайнем случае завтра. Ты прелесть, конечно, я соскучилась. Да, дорогой, — пусть секретарша перезвонит мне и скажет, когда вылетает Тони. Да, скоро уже вернусь. Я тоже тебя люблю. Целую. Пока.

Бедный, старенький Бенджамин. Он и в самом деле свято верит, что я люблю его. До чего же все-таки мужчины самонадеянны! Неужто он не смотрится в зеркало?

Что ж, сегодня я приглашена на вечеринку к Сидвеллам. Ошарашу-ка я их своим новым туалетом. А когда они увидят Тони, то и вовсе рты пораскрывают. Вот будет потеха!

Глава 10. ТОНИ

Сейчас уже четыре часа дня, а Гнусик все торчит у меня, и избавиться от нее нет никакой возможности. Сегодня у нее выходной, и она использует его на всю катушку. Спит как сурок, лица совсем не видно под спутанными волосами. А то, что видно, в дневном свете почему-то оранжевого цвета. Гнусик уверяет, что на фотографиях ее физиономия выходит просто сногсшибательно. Жуткая задавака. Я тоже честолюбив, но с ней не сравнить. Как бы мне выдворить ее из своей постели, да заодно и из своей жизни?

Я тихонечко похлопал ее по плечу. Гнусик отвернулась и негромко засопела. Черт побери, я знаю, как мог бы ее разбудить, но мне этого так не хочется.

Я сходил в ванную, принял душ и умылся. Сварил кофе и врубил телевизор на полную громкость. Гнусик не отреагировала. Я бесцеремонно растолкал ее. Она вздохнула и потянулась, протянув ко мне свои паучьи лапки. Я уклонился. Гнусик раскрыла заспанные глазки и проныла:

— Идем в постельку, милый.

Господи, чего бы я только не отдал, чтобы Сэмми избавил ее от меня!

— Вставай', Джанин, — сказал я. — Скоро моя мать приедет.

— Твоя мать? — Ее словно током подбросило, и она села, явив моему взору роскошные пышные груди, увенчанные оранжевыми сосками. Прямо с центрального разворота «Плейбоя». Очень клево.

— Да, представь себе. Раз в год мамочка меня навещает, и именно сегодня сей знаменательный день.

— Проклятие! — изрыгнула Джанин и выползла из постели.

Тело у нее изумительное. А вот лицо без макияжа — одутловатое и бесцветное. Поразительно, что делает косметика с женщиной. Джанин проковыляла в ванную и закрыла за собой дверь. Я поздравил себя с удачной выдумкой про мамашу и быстренько прибрался. Мне оставалось только выйти на улицу, перекусить где-нибудь, и я мог ехать к Александре. А гнездышко должно быть в порядке — на тот случай, если девочке захочется взглянуть на него.

Джанин вынырнула из ванной полчаса спустя — лицо на месте, сама затянута в свитер и в сверхкороткую юбчонку. Вообще-то мини плохо смотрелось на ее фигуре. Впрочем, Джанин делала вид, что ей на это наплевать. Я уже собрал ее вещички, чтобы она не передумала.

Джанин растянула губы в прохладной улыбке.

— Пока, крошка, — бросила она. — До скорого. Прощай, Гнусик! Я позвонил Сэмми.

— Ну и ночка выдалась, — заныл он. — Эта плюгавая сучка впилась в меня, как заноза. Ни минуты покоя не дала.

— Хочешь пожрать? — спросил я, не слишком, впрочем, сочувственно.

— Да, заскочи за мной.

Я сел в свою развалюху и пять минут спустя был уже у Сэмми. Ездил я на стареньком «Фольксвагене», который оставила мне одна подружка на то время, что улетела на гастроли. По дороге я обдумывал, не удастся ли уговорить Сэмми одолжить мне на вечер его авто. Машина Сэмми почему-то заводит девчонок — приземистая, вытянутая, с ревущим двигателем — секс-символ, одним словом, фалло-авто.

Выглядел Сэмми просто кошмарно — в халате, небритый, заспанный.

— Все, завязываю с малолетками, — провозгласил он. — Никаких сил на них не хватит.

Мы заскочили в ближайший ресторанчик, где Сэмми поделился со мной живописующими подробностями о сексуальных вывертах и неуемной энергии пятнадцатилетней шлюшки.

— И в довершение всего, — завершил он свой печальный рассказ, — уходя, она слямзила пятерку со стола у кровати. Hy и нравы! Все наша свобода!

Я взглянул на часы. Половина седьмого — пора возвращаться домой, переодеваться и мчать к Александре.

— Какие у тебя планы на вечер, Сэмюэл?

— Завалюсь пораньше спать, я вконец измотан.

— Можешь одолжить мне свою тачку?

— Зачем? Ты же сейчас на колесах.

— Понимаешь, Сэмми, у меня сегодня очень важное свидание. Не могу же я сажать девушку в такую телегу.

— А кто она? — В голосе Сэмми прозвучало нескрываемое любопытство. Точно у старой девы.

Я постарался ответить как можно более безразлично:

— Ты, наверное, и не вспомнишь. Вчера сидела с нами — Александра.

— Господи! — изумился Сэмми. — Она же совершенно не в твоем вкусе. Ты предпочитаешь более шустрых…

— Она мне нравится, — отрезал я. — Так дашь тачку?

— Конечно, только к восьми утра ты должен ее вернуть.

Он бросил мне связку ключей, а я взамен отдал ему ключи от «фодькса». Славный все-таки парень этот Сэмми.

Когда я вернулся домой, телефон надрывался, а под дверью лежала телеграмма. Я снял трубку, а другой рукой надорвал желтовато-коричневый конверт.

— Мистер Блейк? — ворвался в мое ухо скрипучий деловой женский голос. — С вами говорит Элис, секретарша Бенджамина Халеда. Я целый день пытаюсь до вас дозвониться, но у вас, видимо, аппарат поврежден.

Я всегда снимаю трубку, когда ложусь спать.

— Да, — подтвердил я. — Уже исправили. Что могло случиться? Может, Фонтэн попала в аварию?

— Мистер Халед желает, чтобы вы вылетели в Нью-Йорк и выяснили, стоит ли открывать там филиал «Хобо».

— Ото! — только и смог выдавить я.

— Мистер Халед хочет, чтобы вы вылетели немедленно. Я заказала вам билет на восьмичасовой рейс, но вы вряд ли успеете. Правда, если вы немедленно…

— Не могу, — прервал я. — Сегодня я повязан по рукам и ногам. У нас похороны в семье. Врун я всегда был отъявленный.

— О… — секретарша замялась. — А завтра, в семь сорок пять утра вас устроит?

Что же стряслось, черт побери? Почему такая спешка? Конечно, я буду радувидеть Нью-Йорк, но что за паника такая? Я быстро пробежал глазами телеграмму:

«Нужен мне здесь. Бенджамин объяснит. Поторопись. Фонтэн».

— Сколько времени я должен пробыть в Нью-Йорке? — спросил я у Элис.

— Думаю, несколько дней. Так в семь сорок пять вам подходит?

— Да, вполне.

— Прекрасно. Машина заедет за вами в шесть утра, все формальности уже улажены, а по возвращении вас встретят. Счастливого пути!

Я попрощался со скрипучим голосом и положил трубку. Признаться, чувствовал я себя порядком ошарашенным. Нью-Йорк! Всю жизнь мечтал побывать в нем. А как насчет виз и прочей дребедени? Мне всегда казалось, что на оформление уходит целая вечность. И что мне взять с собой? «Хобо»в Нью-Йорке! Обалдеть можно!

Терять времени я не мог, если не хотел опоздать к Александре.

Я отобрал кое-какие вещи, которые решил прихватить с собой, и пересчитал деньги. Все мое богатство составило двадцать фунтов. Ничего, подумал я, придется Фонтэн немного раскошелиться. Потом я оделся. В лучшие шмотки. Навел лоск. Я был готов.

Александра и Мадлен обитали в довольно мрачном квартале меблирашек. Я позвонил в дверь и чуть не упал — открыл Майкл, брат Мадлен. Он же не выказал ни малейшего удивления и провел меня в большую, простенько обставленную гостиную. Почти тут же в комнату влетела Мадлен в голубом платьице с оборочками и спросила:

— Можно мне тоже пойти с вами? Я прикинулся огорченным.

— Увы, милая, это невозможно. Я предупреждал Александру.

— Жаль, — вздохнула Мадлен. Она зажгла сигарету, затянулась, потом улыбнулась. — Что ж, Алекс мне потом все расскажет.

Молодец девка, поняла, что от нее требуется.

Майкл предложил мне выпить. Он вел себя так, словно жил здесь.

Наконец появилась Александра. В старомодном викторианском платье с кружевами она выглядела прехорошенькой. Волосы зачесаны назад, личико свеженькое… Чудо! Я был восхищен.

— Ты бы еще кольчугу натянула, — усмехнулся Майкл.

Александра насупилась.

— По-моему, так куда лучше, чем в мини. Правильно, подумал я. А вслух сказал:

— Вы выглядите просто изумительно!

Она торжествующе улыбнулась Майклу.

Этот болван начал уже утомлять меня, поэтому я быстро осушил рюмку слабенького виски, которое он налил мне, и произнес:

— Пойдемте, а то опоздаем.

Мы вышли на улицу. Старенький «Ягуар» Сэмми восхитил Александру. Я не стал признаваться, что машина чужая. К чему лишние подробности? Запустил мотор, и мы покатили.

Внезапно мне пришло в голову, что ехать к Стиву еще рано. В том смысле, что заваливать к нему до половины десятого просто неприлично, да и тогда мы наверняка окажемся первыми.

Нет, нужно посидеть в каком-нибудь тихом уютном местечке и пропустить по рюмашке. Например, в баре, что на крыше «Хилтона», — очень романтично. Внизу переливаются и мерцают огни вечернего Лондона. Или ошеломить ее разухабистым весельем и пьяной атмосферой «Трейдер-Вика»?

Александра сидела, потупив взор, — скромненько, словно школьница. Она и выглядела школьницей — лента, повязанная вокруг волос, придавала ей вид маленькой девочки. По правде говоря, мне было немного не по себе оттого, что я вел Александру к Стиву. Вечеринки его славились разнузданностью, обилием выпивки и девиц, лишенных комплексов. Вдобавок там все «летали». Сам-то я ни травкой, ни зельем не балуюсь, не говоря уж об игле. И, по правде сказать, не понимаю, чего в них другие находят, — на меня лично вся эта мура не действует. Мне достаточно принять несколько порций виски — и я в полном порядке. Конечно, в моем деле приходится порой делать вид, что и я не чураюсь травки, не то некоторые клиенты могут подумать, что я фраер, а мне важно поддерживать репутацию на уровне. Фонтэн и ее приятели время от времени покуривают. Прямо как дети, честное слово. Выставляются друг перед дружкой. Настоящие ценители травки курят втихаря и предпочитают держаться в стороне от праздных сборищ. Хэл, например, всегда навеселе, под парами, но никогда не говорит на эту тему.

— Жаль, что мы не смогли захватить Мадлен, — сказала Александра.

— Да, очень жаль. Послушайте, а что, если нам заскочить куда-нибудь и пропустить по рюмочке? У нас еще есть время до начала вечеринки.

— А когда же она начинается? — Александра перебирала пальцами кружева на платье.

— Около девяти. Как насчет «Хилтона»? Она кивнула.

— Никогда там не была.

У меня чуть челюсть не отвисла — впервые встречаю человека, который ни разу не побывал в «Хилтоне».

Мы поднялись на крышу. Пусть уж полюбуется, раз она здесь впервые. Зрелище — полный отпад.

Видя, что Александра колеблется, не зная, что заказать, я попросил принести ей коктейль с шампанским, а себе — двойное виски с кока-колой. Мы приналегли на орешки. Александра постепенно оживилась.

— Какое замечательное место, — сказала она.

— Вы и в самом деле впервые здесь? — спросил я, все еще не в силах поверить в это.

— Да, — она покачала головой. — Я вообще плохо знаю Лондон. Мамочка ненавидит его, поэтому мы редко приезжали сюда. А теперь была вынуждена уступить и согласиться, чтобы мы с Мадлен сняли квартиру. Мамочка очень дружит с мамой Мадлен.

— А с вашим отцом?

— С папой-то… — Александра пожала плечами:

— С тех пор, как он женился на этой ужасной женщине, мы стали мало общаться.

Александра приумолкла, потом продолжила:

— Наверное, я не должна называть ее ужасной женщиной, но я и вправду так думаю.

Я невольно представил себе, что бы она сказала, если бы узнала о моем романе с Фонтэн.

Александра потягивала коктейль, а я прихлебывал виски. Платье у нее было совершенно закрытое, с длинными рукавами. И ниже колен, разумеется. Словно прочитав мои мысли, Александра сказала:

— Теперь, когда мы живем в Лондоне, мне не мешало бы укоротить все юбки. Я чувствую себя старой девой. В Швейцарии юбки у нас были строго определенной длины, форменные, здесь же — совсем другое дело.

— Вам, по-моему, вовсе ни к чему укорачивать юбки, — не долго думая выпалил я. По правде говоря, мне уже давно приелись все эти чувихи, которые пытались перещеголять друг дружку в том, у кого больше видны трусики. В» Хобо» только такие и паслись — в юбках, задранных до пупка. И мне вовсе не улыбалось, чтобы Александра присоединилась к их числу. Кстати говоря, я глубоко убежден, что мини-юбка хорошо смотрится только на безгрудых семнадцатилетках с длинными и худыми ногами. А много ли таких вокруг? Александра допила коктейль.

— Нам еще не пора? — мило поинтересовалась она. Я кинул взгляд на часы — один из многочисленных подарков Фонтэн: циферблат с римскими цифрами, черный ремешок из крокодиловой кожи. Было уже почти девять, так что, решил я, можно двигаться.

В ту секунду, как я окликнул официанта, женский голос громко завопил: «Тони, лапочка!»— и меня обхватили чьи-то руки. Молли Мэнди! Только ее мне не хватало. В цветастом шерстяном платье с бесчисленными разрезами. Пытаясь высвободиться из объятий, я перехватил взгляд Александры — скорее любопытный, чем осуждающий. Облобызав меня, Молли сверкнула белозубой улыбкой, лукаво подмигнула Александре и сказала:

— Веселитесь, ребята.

Потом расхохоталась и вернулась к своему спутнику — сухопарому старикану, облаченному в строгий костюм. Молли была любительницей древностей. И где она их только выкапывала?

— Кто это? — спросила Александра с расстановкой.

— Просто девушка, которая бывает у меня в клубе. Модельерша. Пошли.

Я взял ее за руку. Александра вздрогнула, но руку не отняла. Мы направились к лифту. Видела бы меня сейчас Фонтэн! Я решил, что нужно быть поосмотрительнее и тщательнее заметать следы.

— Послушайте, — сказал я, — ваш отец, возможно, не одобрил бы, что я пригласил вас повеселиться. Все же я работаю на него, так что ему может не понравиться, что я общаюсь с вами. Поэтому будет лучше, если вы ему про это не расскажете. Хорошо?

— Хорошо, — ответила Александра, явно озадаченная.

— А мне хотелось бы видеть вас почаще, — быстро добавил я. — Как вы к этому относитесь?

Я не узнавал себя. Совсем сбрендил, похоже. Никогда еще не вел себя как дурак. И это при том, что я отлично знаю правила игры. Если девчонка тебе и в самом деле нравится, то делать надо вот что. Под самый конец тусовки, когда уже все расходятся, бросить невзначай: «Я тебе позвоню». И не звонить пару недель., Срабатывает безотказно. Но с Александрой все было иначе. Она была такой нежной, милой и невинной, что мне хотелось, чтобы она знала, как я к ней отношусь. Мы вышли на улицу.

— Что ж, пора ехать, — промямлил я и помог ей сесть в машину.

Как я и ожидал, прибыли мы слишком рано. Стив открыл дверь в одних трусах и футболке.

— Заходите, — весело пригласил он. — Мы только с постели. А где обещанная бутылка?

Черт возьми, я совсем забыл, что он просил прихватить бутылку. В прихожую вышла Кэролайн в полураспахнутом розовом халатике. Под ним ничего не было. Полюбовавшись ее маленькими упругими грудками, я припомнил ночь, которую провел с ней. Кэролайн терзала меня, как тигрица.

— Тони, бездельник, — накинулась она на меня, — ты не принес бутылек? Ничего в голове не держится. Она приветливо улыбнулась Александре.

— Привет! Меня зовут Кэролайн.

Александра улыбнулась в ответ, и я заметил, что взгляд ее переместился на Стива, точнее, на нижнюю часть его одеяния. Я поморщился — его причиндалы практически вылезли наружу. Я почувствовал, что закипаю.

— Располагайтесь и чувствуйте себя как дома, — предложил Стив. — Мы пойдем одеваться. Тони, открой дверь, если позвонят.

— Он такой милый, — шепнула мне Александра, когда парочка удалилась. — Просто душка.

— Да, я заметил, что он произвел на вас впечатление, — сухо ответил я, но Александра и ухом не повела.

Я налил ей рюмку водки — ничего другого в баре не было. Александра скорчила гримасу, но послушно пригубила. Никакой закуски разыскать мне не удалось. Тоже мне, герой-любовник — не мог жратвы припасти.

Дешевка!

Потихоньку стал прибывать народ. Все знакомые физиономии. Что ни говорите, а Лондон — город маленький. Куда ни плюнь — везде одни и те же. Я распустил слух, что намылился в Нью-Йорк открывать новый «Хобо». Подействовало. Я остался доволен произведенным впечатлением. Начинались вечеринки у Стива вполне пристойно, а вот позднее, через пару-тройку часов, все как с цепи срывались.

Александра упивалась зрелищем, потягивая третью рюмку водки (я решил подпоить ее как следует).

— Что это за милая киска? — спросил у меня Стив.

Вот сукин сын — мне и в голову не пришло, что он может тоже на нее позариться. Я был уверен, что Александра не в его вкусе. Он уселся рядом с ней и начал трепаться, а я не отходил ни на шаг и кипел, как чайник. И вдруг — прямо напасть какая-то! — открылась дверь и впорхнула… Вы не поверите — Гнусик!

— О, Тони! — громко прогнусавила она. — А как же твоя мамочка?

Я готов был удавить ее. Она подошла поближе и прошипела:

— Подонок ты вонючий! Ну, ничего, на тебе свет клином не сошелся. Найду кого-нибудь получше. Плевала я на тебя!

Так оставь меня наконец в покое, подумал я и решил, что пора уводить Александру отсюда. Я не хотел, чтобы ей подсунули травку, а все уже шло именно к этому.

— Пойдем, — сказал я. — Пора чего-нибудь пожевать.

— Ой, мне так плохо, — пожаловалась Александра. — Перед глазами все плывет, и голова кружится.

Я помог ей подняться, и она, пошатываясь, оперлась на меня. Да, девочка нагрузилась. Что ж, я того и добивался.

— Пока, любовничек, — прогнусавила мне вслед Джанин.

Вот, дрянь, никак не утихомирится!

На улице резко похолодало. Стремясь укрыться от пронизывающего ветра, Александра вцепилась в мой рукав и прижалась ко мне. Потом пробормотала:

— Меня тошнит.

И тут ее вырвало. В каких-то дюймах от моего пиджака. Когда конвульсии прекратились, Александра начала плакать. Я почувствовал себя последним дерьмом на свете.

— Пожалуйста, отвезите меня домой, — простонала она.

Вот вам и веселая вечеринка! Я помог Александре забраться в машину, и она понуро съежилась на переднем сиденье.

— Мне так стыдно, — жалобно всхлипнула она. — Это так ужасно. Никогда со мной такого прежде не случалось.

— Не волнуйтесь, — пытался подбодрить ее я. — Обычная история. Просто вы чуть-чуть перебрали, только и всего. Скоро пройдет.

— Извините, пожалуйста, — еле слышно пролепетала она.

Совсем дошла девочка.

— Придумал! — сказал я. — Мы заскочим ко мне, я сварганю яичницу, а вы отдохнете и придете в себя. Александра поморщилась.

— Я не могу сейчас есть! Даже думать о еде не могу. Мне бы только доползти до постели и спрятаться под одеяло.

Я тоже только об этом и мечтал!

— Хорошо, тогда я угощу вас настоящим кофе — крепким и ароматным. Идет?

Она кивнула, и я направил фалло-авто в сторону своей берлоги. Запустил радио, Арета Франклин как раз исполняла один из лучших своих хитов — очень кстати. Похоже, фортуна повернулась ко мне лицом.

Мы прибыли, и Александра спросила:

— Где это мы?

— Возле моей хаты. Сейчас я напою вас ароматнейшим кофе.

— О, Тони, мне так неловко. Я могу сама сварить кофе. Отвезите меня домой и не волнуйтесь. Я не хочу быть для вас обузой.

Господи, неужто она и вправду такая наивная? Или все уже просекла?

Я вылез, перешел на другую сторону и помог Александре выбраться наружу.

— Вы вовсе не обуза.

Она была еще бледновата, но выглядела пободрее.

Мы стояли возле машины.

— Лучше я все-таки поеду домой, — сказала Александра. — Так мне будет спокойнее.

— Что за глупости! — Во что бы то ни стало я должен был затащить ее к себе. — Выпьете кофе и сразу почувствуете себя человеком.

— Нет, Тони, я должна ехать домой, правда. Она решительно открыла дверцу и уселась. Что мне было делать? Не мог же я препираться с ней всю ночь. Должно быть, мамочка предупредила ее, что нельзя ходить в гости к большим взрослым дядям. И мамочка, безусловно, права. Я тоже забрался в машину. Александра улыбнулась.

— Не знаю, как и благодарить вас. Вы так добры. Мог ли я устоять перед этими подернутыми влагой карими глазищами? Я отвез ее домой и проводил до дверей. Попрощался за руку (ее идея, а не моя), чмокнул в щечку (уже по собственной инициативе) и пообещал позвонить сразу по возвращении из Нью-Йорка.

— Чудесно, — сказала Александра и скрылась за дверью. А я остался стоять как дурак с намыленной шеей. Кайф!

Но ведь она такая чистая и славная малютка, а я могу и подождать.

Глава 11. АЛЕКСАНДРА

Я обсудила свои проблемы с Мадлен. Пришлось рассказать ей, как я отношусь к Майклу. Ведь с кем-то я должна была поделиться, а она все-таки его сестра и моя лучшая подруга. От кого мне еще ждать помощи?

Мадлен покатывалась со смеху, когда слушала меня.

— Майкл! Этот маменькин сынок! Ты шутишь, надеюсь?

Потом, поняв, что я вовсе не шучу, она посерьезнела и сказала:

— Алекс, он — жуткий тип. Ему нужно от девушек только одно, а добившись своего, он их сразу бросает.

Я не могла понять, откуда Мэдди это известно. Ведь почти весь год она проучилась вместе со мной в школе. Да и потом, если Майклу нужно от меня только одно, то почему бы ему это не получить?

Мы проговорили с Мэдди почти всю ночь и пришли к выводу, что лучше всего будет, если я сумею пробудить в Майкле ревность.

— Мне кажется, что ты ему нравишься, — сказала Мэдди. — Хотя не похоже, чтобы он видел в тебе возможную подружку. Как-никак мы ведь выросли вместе.

— Он до сих пор думает, что я все еще ребенок, — вздохнула я. — Во всяком случае, он так сказал.

— Что ж, значит, нужно доказать ему, что ты уже зрелая и желанная женщина.

Глаза Мэдди сияли, она обожала что-нибудь устраивать.

— Слушай внимательно. Завтра я заманю к нам Майкла, а вечером, когда Тони заедет за нами, ты выскочишь к нему — радостная и взволнованная. С Майклом же держись похолоднее, словно он тебе совсем безразличен.

— А в чем я должна выскочить? Мне и надеть-то нечего.

Мы перерыли весь мой гардероб и обнаружили единственную мало-мальски романтическую вещь — териленовый халатик с оборочками.

— Как раз то, что надо! — воскликнула Мэдди. — Нацепишь ремешок, и никто не поймет, в чем дело.

Я облачилась в халатик — с ремешком и туфельками он и впрямь смотрелся неплохо. Я решила, что пойду в нем, и мы наконец легли в три часа ночи, вымотанные до предела.

На следующее утро Мэдди позвонила Майклу. В двенадцать, чтобы быть точнее, — мы обе проспали.

— Майкл, спасай! — заныла Мэдди. — У нас такое горе, я пережгла пробки, и теперь мы остались без телевизора. И в ванне затычка застряла — ни туда, ни сюда;

— Ну вот еще, — в сердцах сплюнул Майкл (я подслушивала по параллельному аппарату). — Ладно, умоюсь и приеду.

— Ой, нам нужно сейчас выскочить в одно место. Ты не сможешь приехать к семи?

— К семи? А куда вы, черт возьми, собрались?

— Повидаться с папой Алекс. Значит, в семь?

— Ладно. Только на ужин я вас не приглашу, если вы на это рассчитываете. У меня свидание.

— Вот и чудненько, — пропела Мэдди и, радостно хихикая, повесила трубку. — Все в порядке! — провозгласила она. — Можешь теперь брать его тепленьким.

Весь день мы тщательно готовились. Я вымыла волосы, и Мэдди накрутила мне их. Я выстирала халатик, Мэдди отутюжила его. Пообедали мы сандвичами с ветчиной, а на полдник слопали по груше и выпили чай со сливками. Потом вволю напились кока-колы. Какое все-таки блаженство, когда можно делать все, что душа пожелает!

Когда Пришел Майкл, я была еще в бигуди и подводила глаза, запершись в спальне. Из-за звонка в дверь рука дрогнула, линия пошла вкось, и пришлось начинать все сначала.

Мэдди успела уже одеться и накраситься, так что пообещала подержать Майкла до прихода Тони. По нашему сценарию я должна была оставаться в спальне до того, как появится Тони, и лишь тогда выпорхнуть ему навстречу, не обращая внимания на Майкла.

Надеюсь, Мэдди, зная характер брата, правильно все рассчитала. Лишь бы он не подумал, что я какая-нибудь задавака или что-то в этом роде.

Было уже восемь часов. Я едва успела покончить с макияжем, как в дверь позвонили. Медленно, как было условленно, я досчитала до шестидесяти (мне казалось, что это шесть тысяч и шестьдесят!) и выскочила в гостиную (сердце мое колотилось так громко, что, кажется, всем было слышно!).

Майкл развалился в кресле.

— Меня не берут, — захныкала Мадлен. — Тони говорит, что пытался замолвить за меня словечко, но ничего не вышло.

— Ой, как обидно! — невольно вырвалось у меня. Без Мэдди мне сразу расхотелось идти.

— Извините, девушки, — произнес Тони, — так уж получилось. Пойдемте, а то опоздаем.

Я посмотрела на Майкла. Неужели он вот так просто отпустит меня на вечеринку к поп-звезде, да еще в компании с практически незнакомым парнем? Неужели даже рта не раскроет? Похоже, что так.

— До свидания, — попрощалась я. Мадлен улыбнулась, чуть натянуто, а Майкл сказал:

— Не забудь попросить у него автограф!

У Тони оказалась прелестная машина. Да и сам он был со мной очень мил. Не пойму только почему. Скорее всего — из-за папочки. Многие пытаются мне угодить, когда узнают про него. Ведь всем известно, насколько он богат.

Мамочка в таких случаях всегда повторяет: «Богатство вовсе не возвышает тебя над другими и не означает, что ты лучше их».

Тони для начала пригласил меня в «Хилтон». Мне там понравилось. Я пила шампанское. Тони, оказывается, довольно известная личность. Он шутил с барменом и то и дело здоровался с посетителями. Он забавный, и мне приятно с ним. Жаль, что Майкл не такой.

Мне кажется, что Тони нравится девушкам. У него красивые волосы — черные, вьющиеся, — и все-таки он не в моем вкусе. Как, впрочем, и я не в его. , — Нам еще не пора? — поинтересовалась я. Шампанское немного вскружило мне голову, и я развеселилась. Захотелось выкинуть Майкла из головы и просто хорошо провести время.

Когда мы поднялись из-за столика, Тони взял меня за руку. А когда подошли к лифту, он и вовсе поразил меня. Ни с того ни с сего вдруг брякнул, что мой папа, возможно, не одобрит его поведения, и попросил не рассказывать ему ничего. Признаться, это меня смутило. Я-то, наоборот, считала, что Тони только ради папы и старается, чтобы тот был к нему благосклоннее.

Я согласилась, продолжая недоумевать, почему все-таки он позвал на вечеринку именно меня.

У Стива Скотта мне очень понравилось. Мы пришли первыми, и Стив открыл нам дверь почти совершенно голый. Потом он со своей девушкой ушел одеваться, а Тони налил мне что-то в рюмку. Не знаю, что он мне дал, но вкус был просто омерзительный. Тем не менее я все выпила.

Тони был очень мил, весь вечер не отходил от меня ни на шаг, и я веселилась как никогда. Мне было легко и беззаботно. Я чувствовала, что могу болтать со всеми подряд. Я даже знала, что сказала бы Майклу, окажись он рядом.

Стив Скотт — просто очарование. Пока Тони наливал мне очередную рюмку, он подсел на подлокотник моего кресла и сказал:

— Держу пари, что вы никогда еще этого не пробовали.

— Чего именно? — спросила я, восторженно улыбаясь.

— О, святая невинность! — расхохотался он. — Я мог бы вас кое-чему научить. Ох, и полетали бы мы с вами!

Но тут вернулся Тони, и Стив спросил у него:

— Что это за милая киска?

— Лапы прочь, Казанова! — ответил Тони. Потом пришла подружка Тони и принялась на него орать, а я сидела и потягивала этот ужасный напиток. Должно быть, уже пятую рюмку. Стив спросил:

— Как тебе позвонить, детка? Такие девчушки в наши дни редкость.

Я дала ему свой телефон. Потом подошел Тони и сказал, что нам уже пора. В самый разгар веселья! Впрочем, я сгорала от нетерпения поскорее поделиться новостями с Мэдди: сам Стив Скотт попросил у меня номер телефона!

Едва я встала, голова у меня закружилась и к горлу подступила тошнота.

Тони обнял меня, вывел наружу, и там — даже вспоминать об этом стыдно — меня и в самом деле стошнило. Почему только асфальтовые недра не разверзлись и не поглотили меня!

— Пожалуйста, отвезите меня домой, — взмолилась я, стараясь не смотреть Тони в лицо. А он, такой милый, как ни в чем не бывало продолжал уговаривать меня заехать к нему, предлагал накормить и угостить кофе. Хотя о еде мне страшно было думать. Брр! Я мечтала лишь об одном: как бы побыстрее добраться до дома и залезть в постель.

Тони остановил машину.

— Где мы? — спросила я.

— Возле моей хаты, — сказал он. — Сейчас я угощу вас ароматнейшим кофе.

Он извлек меня из машины, но я снова забралась внутрь и настояла на том, чтобы он отвез меня домой.

Тони был на высоте. Хотя, думаю, вряд ли ему уж так хотелось возиться с кофе. Как-никак на следующее утро он улетал в Америку, и ему нужно было рано вставать.

Когда я с чувством огромного облегчения распрощалась с ним и вбежала в нашу квартирку, меня снова вырвало.

Наверняка Тони был счастлив, что от меня избавился.

Глава 12. ФОНТЭН

От одной мысли, что придется тащиться по запруженной машинами автостраде с болтуном шофером; мне делалось дурно.

Я соскучилась по Тони. И потому, несмотря на то, что ехать в аэропорт мне безумно не хотелось, вдруг решилась. Отменила дружеский ленч, пустилась в это утомительнейшее путешествие и вот жду теперь, когда появится Тони. Я вижу сквозь стеклянную перегородку, как он стоит в очереди к таможенному инспектору. У него с собой простенький чемодан, который сразу его выдает. Придется сводить его в салон «Гуччи».

Тони и впрямь хорош, даже очень. Матовая бледность его лица при дневном свете удивительно контрастирует с черными как смоль волосами. Какая жалость, что интеллект у него подкачал, хотя в противном случае он вряд ли прозябал бы в ночной дискотеке.

Бедный Тони. Бедный жеребчик. Что его ждет, когда он облысеет? Когда тело его утратит живость и силу? Кому он тогда будет нужен?

Ну вот наконец он прошел таможню и спешит ко мне, улыбаясь во весь рот. Как же ему недостает утонченности. Уже разлетелся поцеловать меня. Пришлось охладить его пыл дружеским рукопожатием. Глупый мальчишка — ведь репортеры тут кишмя кишат.

— Как долетел?

— Отлично! — Тони сладко зевнул, явив свою пасть Америке. — Посмотрел фильм, поспал немного… Так что ты тут задумала?

Я пожала плечами.

— Кое-что пришло в голову.

Лучше не говорить Тони, что мне просто захотелось его увидеть. Не то задерет нос и с ним не управишься.

— А место ты уже подобрала?

— О нет, я еще не настолько продвинулась. Хотела прежде узнать твое мнение. Сначала прошвырнемся с тобой по подобным заведениям, чтобы ты понял, чем располагают соперники, а потом решим, стоит ли нам лезть в это дело.

Тони расхохотался, обнажив крепкие белоснежные зубы.

— Неужели ты завела весь этот сыр-бор только ради того, чтобы я прошвырнулся по Нью-Йорку?

— В некотором роде. Мне казалось, ты будешь рад посмотреть Нью-Йорк.

— Верно. Но стоило ли устраивать такую спешку? Я принесся как угорелый…

— Тони, ты меня удивляешь. Разве ты не рад, что мы здесь вместе? Позднее ты бы меня уже не застал.

Разговор этот произошел в машине. Я сказала шоферу, чтобы он отвез нас в мои апартаменты. Элис сняла для Тони номер в гостинице, но я решила, что сначала он должен обслужить меня. Я взяла его за руку.

— Как дела в «Хобо»? Мои друзья заглядывали? Тони помотал головой. Вид у него был не такой радостный, как я предполагала. Устал, должно быть, с дороги.

— А как Ванесса и Леонард?

— Ни разу не видел их.

— Даже Ванессу?

Тони метнул на меня взгляд, показавшийся красноречивее любых слов. Этот прохвост наверняка трахался с ней каждую свободную минуту.

Ничего, зато сейчас он мой!

Развивать эту тему я не собиралась. Пусть себе дуется и молчит, если хочет. Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.

Тони Блейк должен мне ноги целовать. Я же его на свет Божий вытащила. Если бы не я, он бы и теперь служил официантом, кланялся и вытирал со столов, услужливо улыбаясь и благодаря за чаевые. Увы, люди не ценят добра.

Тони, должно быть, вбил себе в голову, что и без меня добился бы успеха. Но ведь «Хобо» придумала я! И на его место я могла бы пригласить любого из приглянувшихся мне парней. Ему бы и досталась вся теперешняя слава Тони.

— Вот это да!

Бревно наконец соизволило раскрыть рот. Мы въехали на Манхэттен, и Тони буквально прилип к окну, разглядывая небоскребы и уличную суету. Гигантский, пыльный и захламленный Нью-Йорк, город сказок и мусорных баков, светских балов и уличных демонстраций. Здесь все разрешено и все доступно, если у вас есть деньги, конечно.

— Я хотела бы, чтобы мы сначала заскочили ко мне, а потом шофер отвезет тебя в гостиницу, — сказала я. — Сегодня на вечер я наметила уйму интереснейших дел.

— Замечательно, — промямлил Тони без энтузиазма. Нет, он явно не в своей тарелке.

Бенджамин для меня расстарался — апартаменты были просто шик. У Тони глаза на лоб вылезли, как только мы вошли. Обожаю эту квартирку. Не слишком большая — всего три спальни, — но с изумительной террасой, опоясывающей все здание и усаженной кустами роз, зимними цветами и восхитительными лимоновыми деревьями. Ухаживает за моим садом Адаме, вьетнамец. Он встретил нас с поклонами и тут же подал мартини.

— Ленч ждет вас в Голубой комнате, мадам, — сказал Адаме в безукоризненной манере английского дворецкого. Все мои друзья пытаются переманить его, но Адаме хранит верность нам с Бенджамином, тем более что в Нью-Йорке мы не частые гости.

— Спасибо, Адаме. Можешь идти, я позвоню, когда ты понадобишься.

— Хорошо, мадам.

Живет Адаме в цокольном этаже, что очень удобно — легко и вызвать, и отослать в случае надобности.

Тони все ходил из комнаты в комнату, пока наконец не произнес восторженно:

— Просто сказка. В жизни не видел ничего подобного. А панорама из окна — вообще полный финиш.

— Что тогда скажешь насчет этой панорамы? — улыбнулась я, расстегивая пуговицы на платье.

Есть у Тони одно достоинство — свою роль он знает назубок, и, каким бы усталым он ни был, спектакль никогда не отменяется.

Он шагнул ко мне, обнял, и мы немного постояли, целуясь. Потом он опустился со мной на ковер и раздел меня.

— Добро пожаловать в Нью-Йорк, — прошептала я.

Роль он свою отыграл отменно!

Глава 13. ТОНИ

Пожалуй, мне еще никогда не попадалась такая девушка, как Александра, — само воплощение невинности, женственности, нежности и изящества. И выглядит изумительно. Чистенькая, аккуратненькая и такая юная… Я без ума от нее, ей-ей. Даже мысли о Нью-Йорке больше не возбуждают, не говоря уж о Фонтэн, которая меня не возбуждает вовсе. Так что, учитывая возникший треугольник, остается только одно — порвать с ней раз и навсегда. (Совершенно невозможно!) Разве что бросить «Хобо»и попытаться открыть свое собственное заведение подобного рода. Но тут возникает старая как мир проблема: где взять бабки?

Вот опять по проходу дефилирует стюардесса, вертя обтянутым тугой юбчонкой задом. Держу пари, что в Нью-Йорке ее кое-кто дожидается. Сэмми рассказывал, как однажды ему удалось трахнуться прямо в самолете, во время ночного рейса на юг Франции. Если ему верить, то они проделали это со стюардессой прямо в туалете — немного тесновато, не правда ли?

— Желаете что-нибудь? — с задушевной улыбкой проворковала мне стюардесса, не обращая внимания на сидящую по соседству со мной старую даму.

— Да, но только вряд ли это входит в ваше меню. Девушка хихикнула, мигом уловив послание. Нужно отдать должное этим красоткам — смекалкой они не обделены.

— Не желаете ли посмотреть фильм? — Она разгладила свою юбчонку.

— А других предложений у вас нет? Снова хихиканье.

— Пассажиры, которые уже смотрели фильм, предпочитают посидеть в хвостовой части самолета и просто отдохнуть.

Сомнений нет — для женщин я совершенно неотразим!

— Пожалуй, тогда я лучше посижу в хвосте.

— Хорошо. — Она улыбнулась, потом перегнулась к старушенции, строго сказала:

— Если хотите посмотреть фильм, то это за отдельную плату.

Мои ноздри уловили аромат ее духов — дешевых, но свежих.

Прошел лишь час с тех пор, как мы взлетели, но я уже понял, что скучать мне не придется.

Выждав для приличия минуты три, я встал и проследовал за мисс Узкой Юбкой в хвостовой отсек. Она раскладывала там с другой стюардессой по подносам тарелочки с холодным ростбифом, запекшимся картофельным салатом и сваренными вкрутую яйцами.

— Помощь не требуется? — игриво полюбопытствовал я, пытаясь протиснуться в крохотную кухоньку.

— Извините, пассажирам сюда нельзя, — ответила моя соблазнительница, приветливо улыбаясь, чтобы я, чего доброго, не обиделся. — Если не возражаете, отдохните пока в любом свободном кресле, я освобожусь, как только начнется фильм.

Ее подружка, загорелая, веснушчатая, тоже улыбнулась и, как мне показалось, даже украдкой подмигнула.

Я сел возле иллюминатора, взглянул на унылую и безжизненную серость неба и не заметил, как уснул.

Разбудила меня мисс Узкая Юбка. Она уселась рядом, и я тут же вспомнил про приключения Сэмми.

— Вам не приходилось летать в Ниццу? — поинтересовался я как бы невзначай.

— Приходилось, — ответила стюардесса чуть удивленно. — А что?

Черт побери, случаются же такие совпадения! Фильм уже начался, поэтому освещение в салоне приглушили. Мы расположились на трехместном сиденье; сиденье напротив, через проход, пустовало. Весьма кстати.

— Чем займемся? — спросил я.

— Чем хотите.

Ну точно, это та самая девчонка!

Внезапно я вспомнил Александру, такую милую и целомудренную. Впрочем, у нас с ней еще ничего не было, так что изменой мое поведение никак не назовешь. Пока. Я положил руку на коленку стюардессы.

— Ой, бросьте вы, — улыбнулась она. — Можно придумать что-нибудь повеселее. Она набросила на нас плед.

— Ширли предупредит, если кому-то захочется пройти в туалет.

Обалдеть можно! Долго упрашивать меня не надо. Я начал шарить рукой под пледом, пытаясь забраться под туго натянутую юбку. Девчонка заерзала на сиденье, помогая мне. Под юбкой, на мое счастье, ничего не оказалось, что существенно облегчило задачу. Свободной рукой я залез ей под блузку и расстегнул бюстгальтер. Грудки маленькие, но качественные. Жаль, что не видно под пледом.

Она расстегнула «молнию» на моих брюках, потом извернулась и села на меня сверху!

— А летчики и стюарды нам не помешают? — спросил я.

Она ритмично раскачивалась.

— Нет, они киряют в своей кабине, — с трудом проговорила мисс Узкая Юбка.

Какая прелесть: впереди киряют пилоты, позади трахаются стюардессы! Нет, ни за какие коврижки не полечу больше самолетом той авиакомпании! Да и сил побольше останется!

— Быстрее, кто-то идет! — послышался торопливый шепот. Это была Ширли, и как раз вовремя!

Черт побери — разве можно так волновать людей на высоте двадцати шести тысяч футов! Я едва успел кончить, когда мисс Узкая Юбка одним движением проворно скользнула в проход, оправила юбку и улыбнулась пассажиру, которому вздумалось выйти в туалет.

— У вас все в порядке, сэр? Тот кивнул.

— Я… ээ-э… хотел бы попросить еще виски с содовой, если можно.

Она подмигнула мне и весело ответила:

— В нашем самолете все можно, сэр.

Убедившись, что пассажир зашел в туалет, стюардесса быстро застегнула бюстгальтер и снова улыбнулась мне.

— Не знаю, как вас зовут, — сказала она, — но надеюсь, что обратно мы полетим вместе.

Я вернулся на свое место, поскольку больше заняться нам с ней было вроде бы нечем. Старая мегера улыбнулась мне и проквакала:

— Приятный полет, да?

— Да, был!

— Извините?

— Ничего, все в порядке.

Я пристроился поудобнее и досмотрел концовку немого фильма с Дорис Дей в главной роли. В немом варианте Дорис Дей понравилась мне куда больше, чем в озвученном. Господи, до чего я устал! Я провалился в забытье и очнулся, только когда меня потрясли за плечо и голос мисс Узкой Юбки произнес:

— Пристегните ремень, пожалуйста, мы идем на посадку.

Моя совратительница успела навести марафет и надеть форменный пиджак и шапочку. Изящная и деловитая.

Я зевнул и выглянул в иллюминатор. Подо мной простирался Нью-Йорк. Грандиозное зрелище! Я подумал, что сейчас может делать Александра. Бедная малышка — надо же так наклюкаться! Я быстро нацарапал ей короткое послание на открытке, которую нашел в гигиеническом пакете:

«Милая А!

Полет был прескучный. Удалось ли вам отведать приличной водки? Скоро увидимся.

Тони».

Выходя из самолета, я отдал открытку Узкой Юбке с просьбой отправить по почте.

— Что вы делаете сегодня вечером? — заодно поинтересовался я. Больше, впрочем, из вежливости. Она рассмеялась.

— Гуляю по Нью-Йорку со своим женихом. Кстати, это наш пилот.

Представляете!

Я прошел через иммиграционный и таможенный контроль. В лондонском аэропорту перед вылетом меня ждала срочная виза и даже справка о прививках. Воистину денежки способны купить все что угодно.

Фонтэн встречала меня, закутанная в норковое манто, в туфельках крокодиловой кожи. Признаться, я даже опешил от неожиданности — никогда не думал, что она способна ждать кого-то в аэропорту. Я заставил себя улыбнуться и потрусил ей навстречу. На нас все оборачивались — Фонтэн всегда притягивает взгляды. Она хотела, чтобы я поцеловал ее, и подставила губы, но я стреляный воробей — уклонился. Возможно, Бенджамин установил за ней слежку, а я не собирался попасть впросак, как последний простофиля. Мы обменялись рукопожатием и ничего не значащими фразами о полете. Мне не терпелось узнать, что Фонтэн задумала, но она упорно держала рот на замке.

Лимузин был роскошный. Всю дорогу Фонтэн расспрашивала меня о том, кто приходил в «Хобо».

Квартирку она себе отгрохала — целый дворец. Занимает весь верхний этаж небоскреба, и опоясывает ее настоящий сад — вы не поверите! Мало того, в придачу к хоромам — узкоглазый дворецкий в ливрее с мантией и с английским акцентом. Фантастика!

Дальше все шло по обычному сценарию. Дворецкий, кланяясь, подал выпивку и отвалил. Выходил он пятясь, с идиотской улыбкой. Мне показалось, что он вот-вот наступит на край мантии и бухнется на спину.

Фонтэн ничуть не изменилась. Не успела дверь за желтолицым слугой закрыться, как она стала скидывать с себя одежду, а потом набросилась на меня.

— Давай на полу, — прошептала она.

Я не знал, что делать. После вчерашнего вечера, утомительного полета и постоянных мыслей об Александре я не был уверен, получится ли у меня. Впрочем, была не была… Силы все-таки нашлись, и сработал я вполне прилично, хотя и чувствовал себя последним дерьмом. Да, Александра мне бы этого не простила, но что я мог поделать? Мои мысли разлетались во все стороны, минуя распростертую подо мной женщину. Ужасную женщину, как назвала ее Александра. Да, Алекс права — Фонтэн ужасная женщина. Она ослепила меня своей красотой и великолепием, но теперь я знаю ее как облупленную. Сумасбродная нимфоманка, вот она кто!

— Ты, по-моему, не в форме. Тони. — Голос Фонтэн показался мне холодным и раздраженным. Я кончил, не успев довести ее до оргазма, так что она была вне себя от злости. Знала бы она про мои приключения, так благодарна была бы за то, что хоть что-то ей досталось. Один самолет чего стоил!, Но я сдержался и ответил только:

— А чего ты хочешь — сама куда-то сбежала и все такое.

— Ради Бога, Тони, давай не будем строить из себя невинных девственников, ладно?

Она легла поудобнее и закрыла глаза.

— Ты получил свое, теперь моя очередь. Давай. Я послушно скользнул губами вниз по ее атласному, животику…

Город поражает. Отель сногсшибательный, в каждой комнате телик с уймой каналов. Шофер доставил меня сюда пару часов назад, но я успел уже пересмотреть десяток станций — викторину, старый английский фильм про ковбоев с индейцами… Потрясно! И обслуживание — полный отпад! Все заказанное приносят прямо в номер. Сандвичи, о которых я всю жизнь мечтал, я ел уже трижды!

Да, это настоящая жизнь. Я валяюсь на необъятной кровати, приняв душ, и смотрю ящик: рыженькая куколка в прозрачном плаще вещает о погоде. Фонтэн должна заехать за мной в семь, так что у меня еще целый час.

Я бы позвонил Алекс, но счета будет оплачивать Бенджамин, а мне бы не хотелось, чтобы он увидел, что я названиваю его дочке.

Терпеть не могу замужних женщин — все они только и мечтают, как бы потрахаться на стороне. Положа руку на сердце, могу поклясться, что еще не встречал замужнюю женщину, которая не захотела бы мне отдаться. Так что, братья мужчины, подумайте лишний раз, прежде чем жениться.

А чего это я вдруг вспомнил о браке? После всего, на что я насмотрелся, это дело не про меня. Если я когда и решусь жениться, то только на чистой и непорочной душе, вроде Александры. Милая, милая Александра. Впрочем, куда бедняжке деваться, денег-то у нее — кот наплакал. Не подумайте, что для меня это важно — просто непонятно, почему Бенджамин держит бедняжку в черном теле. С другой стороны, я тоже на бобах, так что вопрос о бракосочетании для меня никогда не стоял. Александра Блейк! Гмм-м, не слишком музыкально, но и недурно, очень недурно. Представляю, как вытянутся физиономии у Сэма и Сэйди, когда они узнают, что я женился не на «милой еврейской девушке». Они, конечно, на стенку полезут, но что толку — я уже взрослый мальчик.

Что ж, пора одеваться. У Фонтэн все расписано — от предстоящих встреч и развлечений у меня в глазах потемнело. Сперва вечеринка с коктейлями, потом друзья, потом ужин, потом турне по нью-йоркским дискотекам и еще какие-то тусовки.

Костюм я подбирал тщательно — как-никак это мой первый выход в свет с Фонтэн. Случись это раньше, я бы даже гордился, теперь же мне это кажется пустым времяпрепровождением. Тем более что денек выдался утомительный.

Я остановил выбор на бледно-лиловой сорочке от Тернбулла и Эссера. Само собой разумеется — ручной работы. Вообще-то изготовили ее по заказу Хэла, но ему не понравился цвет, и я выкупил ее у него. Размеры у нас с ним одинаковые — очень удобно. Бывает, ему надоедят какие-то шмотки, и он загоняет их мне за полцены. Хэлу это все равно выгодно, поскольку тряпки ему обычно дарят его престарелые подружки. Славный старина Хэл! Последний из могикан!

К сорочке я подобрал модный галстук в горошек. Костюм у меня был черный, а в придачу — шикарный жилет, запонки и булавка с жемчужинами, черные носки и лакированные туфли. Не подумайте, что я хвастаюсь, но смотрелся я потрясающе!

Позвонил портье — машина внизу. Отлично. Держись, Нью-Йорк — я иду!

Глава 14. ФОНТЭН

Когда шофер, доставив Тони в гостиницу, вернулся, я поехала на массаж. Какое блаженство! Жаркие потные ладони разминают и гладят мое белое тело. Затем следует восхитительная парная баня и растирание благоухающим хвойным маслом, аромат которого впитывается в мою кожу.

О, как я люблю эти дивные ощущения — они почти не уступают сексу. Сижу в огромном розовом полотенце, пока мне моют голову, потом покачиваюсь на водяном матраце, в то время как невидимые потоки теплого воздуха обдувают мои волосы.

Это «Салон Миледи»— самый модный косметический салон Нью-Йорка. И самый дорогой.

Не успела я приехать, как Сара потащила меня туда.

— Там так здорово, дорогая, вот увидишь — уходить не захочется!

Что больше всего пленяет в «Салоне Миледи», так это возбуждающая чувственность. Все служители-юноши — гомосексуалисты! Так специально задумано. Поэтому поневоле чувствуешь себя одалиской из гарема султана, которую евнухи подготавливают к ночным безумствам.

Роджер уложил мне волосы. Маленький щуплый Роджер с головой, усыпанной золотыми кудряшками, и с узким ртом-щелочкой.

— Никогда не угадаете, в чем Пришла вчера на премьеру Кларисса, — щебетал он. — Она выглядела как слоненок в желтом балахоне! Поразительно нелепо! Мой дружок говорит, что это платье от Руди Геряйха, но я ни за какие коврижки не поверю, что Руди может пасть так низко.

Я улыбнулась. Удивительно, но под безобидную болтовню Роджера мне удается расслабиться. Даже приятно. Роджер — редкостная балаболка. Может часами не закрывать рта.

Между тем он продолжал:

— Вчера вечером показывали жуткий фильм, ужасную галиматью. И костюмы совершенно неубедительные, словно из другого века. Ах, как вам пошел бы костюм из белоснежного сатина, подбитый лисьим мехом! Знаете, я, пожалуй, сделаю вам укладку в греческом стиле. Выложу вдоль прядей жемчужины и прочие штучки.

Мне было так хорошо после массажа, словно я заново родилась. Все тело приятно пощипывало. Господи, если эти плюгавые гомики увидят Тони, они тут же кончат прямо в трусы!

Кстати, Тони мужает на глазах. Это ему очень идет. Прежде в моем обществе он робел и терялся, только взгляд выдавал немое обожание. Теперь он стал куда сдержаннее и хладнокровнее. И все-таки его еще учить и учить. Видели бы вы, как у него челюсть отвисла, когда он пересек порот моих апартаментов! Начал суетиться, осматриваться и принюхиваться, словно жеребчик в новой конюшне.

Я прекрасно понимаю, что рано или поздно он взбрыкнет и начнет рваться на свободу. Надеюсь, однако, что эта поездка протрезвит его и приведет в чувство. Пусть поймет, пока не поздно, с кем имеет дело. В конце концов такие женщины, как я, на дороге не валяются, и, сколько бы у него ни было мелких любовных интрижек и романчиков, вскоре он в этом убедится, Роджер и в самом деле чародей: несколько неуловимых движений, и я совершенно преобразилась. Изумительно!

— Ну, вот и все. Удачи вам, — сказал он, отступая на шаг и любуясь своей работой.

Приехав домой, я позвонила Cape — мы уговорились ужинать вместе. Про Тони я ей не рассказывала, заметила только, что компанию нам составит деловой партнер Бенджамина. Как мне не терпится увидеть ее физиономию!

— Что ты наденешь? — поинтересовалась она.

— Еще не решила, — ответила я, прекрасно зная, что пойду в черном шелковом платье от Кардена, декольтированном сзади до самой талии.

— Я тоже, — сказала она. Лгунья!

— Мы заедем за вами часов в восемь, — сообщила я. — А сначала заскочим к Карлтонам.

— Боже, какое занудство. Там всегда такая показуха — Аллен их на дух не выносит.

Ладно-ладно, я-то прекрасно знала, в чем дело. Просто Сару и Аллена не пригласили, поскольку прошлым летом Аллен крутил отчаянный роман с Саламандой Смит — голливудской звездой, а Питер Карл-тон, за которого Саламанда недавно выскочила замуж, жутко ревновал ее. Ох, до чего все перемешалось — голова идет кругом от этого светского балагана!

— А Беллы и Сидвеллы у тебя будут?

— Да, все уже согласовано. — Сара понизила голос. — Должна тебе сказать, что я прекрасно провела сегодня день. Ты когда-нибудь пробовала… в йоговских позах?

Мне не хотелось выслушивать откровения Сары, которая всегда переходила на шепот, когда говорила о сексе.

— Да, киска, миллион раз. Пока.

Я положила трубку.

Тони выглядел посвежевшим. Одет он был чересчур броско и аляповато, но я этого ожидала и была готова простить. Ужасно портил впечатление кошмарный галстук. Если бы не он, то остальное, пожалуй, могло бы и сойти.

Я опустила стеклянную перегородку, отделяющую меня от шофера, и сказала:

— Остановите возле «Сакса».

Универмаг был еще открыт. Я улыбнулась Тони:

— Заскочим на минутку, хочу купить тебе кое-какую мелочь.

Нас так и пожирали глазами. Да, Роджер, конечно, поколдовал над моей прической, которая была бы куда уместней на званом балу, нежели в магазине «Сакс». Никогда не верьте всезнайкам, которые уверяют, что в Нью-Йорке не принято пялить глаза. Это враки! На меня нигде так не пялятся, как в Нью-Йорке. Дамочки с выкрашенными в голубой цвет волосами, с сумочками, расшитыми бисером, в туфельках с пряжками из искусственных брильянтов обожают разинуть рот и ляпнуть что-нибудь вроде: «О, черт, гляньте-ка на нее!»

В мужском отделе я выбрала полдюжины великолепных импортных галстуков и заставила Тони примерить один из них.

Совсем другое дело!

— Мы вернемся завтра и купим у вас еще кое-что, — бросила я продавцу.

Тот ошалело глянул на меня и отдал Тони сверток.

Тони надулся.

— Разве тебе не понравился мой галстук? — обиженно спросил он.

— Нет, галстук замечательный. Просто мне эти больше нравятся.

Господи, неужто он будет всю дорогу дуться! Вместо того чтобы радоваться шести новым галстукам по пятнадцать долларов за штуку.

Вечеринка разочаровала — народу было невпроворот. Саламанда в своем розовом шифоне всех покорила. Тони тоже не остался равнодушным. Обожает кинозвезд. Увидев нас, Саламанда поспешила навстречу.

— Ах, миссис Халед, как я рада, что вы пришли! — пропела она, не забывая улыбаться фоторепортерам.

Личико у нее кукольное, простенькое — ни одной аристократической косточки. Смотреть не на что!

Одутловатые глазки, подкрашенные засохшей тушью, впились в мои брильянты.

— Тони Блейк… А это наша хозяйка, миссис Питер Карлтон, — представила я. Тони просиял.

— Я без ума от вашего последнего фильма, — пролепетал он, только что не заикаясь. — Как вам удалось столько продержаться в пустыне?

И куда мне от этих фанов податься?!

Саламанда недоуменно заморгала.

— Да ничего страшного. Питер приезжал по уикэндам.

— В такую даль?

— Мы же снимали в предместье Лас-Вегаса! — Саламанда прыснула. — А вы думали, что мы и впрямь были в Сахаре, да? Нет, туда маленькую Саламанду не затащишь, деточка.

Все-таки Тони невыносимый остолоп и зануда. И что это мне вздумалось притащить его сюда! Я оставила их вдвоем и прошлась по гостиной. Все те же осточертевшие морды. Господи, какая же порой наступает скучища!

Глава 15. ТОНИ

Поразительно, как Фонтэн порой может испортить настроение — в этом смысле ей равных нет. Я тут, рядом с ней, весь из себя, выгляжу на все сто, а она криво так, по-особенному улыбается и заявляет: «Тони, деточка, мы должны остановиться и купить тебе приличный галстук». Я был готов прибить ее. Сидит расфуфыренная, карнавальная принцесса, нос задрала. Да кто она такая? Вертит мной, как хочет. Ничего, скоро я ей покажу… Затащила в какой-то магазин и всучила полдюжины самых что ни на есть идиотских галстуков. Импортных, конечно. Там-то небось дураков не нашлось их покупать. Я повязал один, самый приличный, чтобы отделаться от Фонтэн, но разозлился не на шутку.

Старая перечница! Мегера! Надо же так облажаться! Я хотел было послать ее подальше, но потом сообразил, что мне нечем платить за гостиницу. К тому же найти новую работу в старой доброй Англии будет не так-то просто. Да, Фонтэн Халед крепко держит меня на крючке и, самое обидное, прекрасно это знает., Мы завалили на какую-то вечеринку. Народу — уйма, и все уставились на нас. Фонтэн даже не удосужилась предупредить, куда мы идем. Я понял, что к чему, только когда Саламанда Смит — та самая Саламанда Смит! — величественно подплыла к нам.

Она меня ошеломила — представьте себе грандиозную блондинку, грудастую и задастую, из которой секс так и прет. Мне довелось видеть ее в одном фильме: что-то там про пустыню, где все перетрахались среди песков… Фонтэн ее мигом отшила, но в глазах Саламанды (нежно-голубых, как у младенца) я подметил нескрываемый интерес. Я тут же подкатил к ней, и мы заговорили о ее последнем фильме.

Потом Саламанда пошла встречать новых гостей, Фонтэн тоже отчалила, и я остался один. Послонялся вокруг, пока не наткнулся на какого-то типа в белом пиджаке, который угостил меня виски и обозвал «приятелем», едва не облобызав спьяну.

Был ли это официант, точно сказать не могу: уж больно странно он себя вел. Через секунду он ухватил поднос, рыгнул и устремился к группе гостей. Должно быть, все-таки официант.

По дороге он зацепил бутафорскую мраморную колонну, которая угрожающе покачнулась, но устояла, и вскоре достиг кучки гостей. Те накинулись на него, как стервятники на долгожданную падаль, и мигом расхватали все рюмки и бокалы с подноса. «Щто жа народ, пьют, как швиньи!»— пробормотал официант и устремился ко мне, но наскочил на Саламанду. Тут его словно молния ударила, он уронил поднос, схватил одной рукой Саламанду, а другой расстегнул ширинку и радостно заревел:

— На, крошка, это все твое!

На мгновение публика остолбенела. Саламанда судорожно отбивалась, пытаясь вырваться, пока наконец трое парней не накинулись на официанта с кулаками.

Занятная сценка, ничего не скажешь. Саламанда глубоко вздохнула, потом улыбнулась, а официанта с окровавленной мордой выволокли из зала. Обалдеть можно! Я принялся считать до десяти, заключив с собой пари, что Фонтэн с горящими от нетерпения глазами сейчас появится и начнет выпытывать у меня подробности.

Ох уж эта Фонтэн, величайшая в мире сплетница… Она очутилась рядом со мной при счете «девять».

— Что случилось? — Глазищи с серебристыми веками горят как у кошки.

— Да какой-то официант упился в доску. Ничего особенного.

— О-оо, — разочарованно протянула она. — Только и всего?

— Да, — мстительно подтвердил я.

Саламанда начала пересказывать свое приключение друзьям, и Фонтэн устремилась к ней, навострив уши. Я держался чуть сзади.

— И тут он вынимает свой огромный бильтонг! — вещала Саламанда. — Представляете? И тычет мне его чуть ли не в лицо!

Фонтэн ожгла меня свирепым взглядом — я утаил самое важное!

Я вдруг зашелся от желания позвонить Александре. Огляделся по сторонам, высматривая телефон. В таком столпотворении никто не заметит, если я отлучусь ненадолго. Я вышел из гостиной; пройдя по коридору, нашел свободную спальню, заглянул в нее и увидел новенький золоченый аппарат на туалетном столике. Быстренько подскочил к нему и снял трубку.

— Пожалуйста… Англия, Лондон… мисс Александра Халед, телефон 8934434… нет, я подожду.

В спальню впорхнула прелестная деваха: длинные прямые черные волосы и сама высокая, стройная, темнокожая. Окинула меня оценивающим взглядом и спросила:

— Вы потом идете к Марчелло?

— Кто такой Марчелло?

Взгляд сразу холодный, недружелюбный.

— Издеваетесь, что ли?

— Нет, — я помотал головой и подмигнул. — Я на самом деле не знаю, кто такой Марчелло. Я здесь впервые.

— О, Господь Всемогущий! — Девица всплеснула руками и поправила волосы. — «Марчелло»— это ресторан, ясно? Вся кодла скоро переместится туда, и я ищу себе спутника. Вы не желаете?

Не желал ли я? Еще как желал, черт возьми, но — увы…

— Я не один, — сокрушенно признался я. — А как насчет завтра?

Она обвела меня взглядом:

— Посмотрим.

Тут вмешалась телефонистка:

— Соединяю вас, мистер!

И я услышал голос Александры, такой родной и нежный:

— Алло.

Темнокожая девушка расчесывала волосы перед трюмо.

— Привет, крошка! Как дела?

— О, Тони, как хорошо, что вы позвонили! Да еще из Америки. Мне уже гораздо лучше, спасибо. Мне так стыдно за вчерашнее.

Я начинал тихонько таять.

— Выбросьте это из головы. Я сам виноват, что повел вас на такую дурацкую вечеринку. Чем занимаетесь?

— Вообще-то я уже в постели.

— Лучше места не сыскать, — пошутил я, представляя Александру в розовой ночнушке и с распущенными волосами. Тут я краешком глаза заметил, что шоколадная красавица, покончив с волосами, продвигается к двери. Прикрыв микрофон, я шепнул:

— Запишите номер своего телефона. И тут же добавил в трубку:

— Я уже соскучился.

Я и вправду соскучился. Девушка нацарапала на спичечном коробке имя Норма и телефонный номер и швырнула коробок мне.

Александра молчала.

— Я говорю, что соскучился, — повторил я.

— Я поняла, — еле слышно прошелестела она.

— Ну?

— Что «ну»?

— А вы соскучились?

— Не знаю. То есть я хочу сказать, что мы только вчера расстались, и к тому же мы еще так мало знакомы. — Она примолкла. Потом добавила:

— Вообще-то я тоже соскучилась.

Мое сердце так и подпрыгнуло.

— Я скоро вернусь, и тогда мы познакомимся поближе. Ведите себя прилично.

— Хорошо.

До чего у нее прелестный выговор!

— До свидания!

Я положил трубку. Жизнь все-таки клевая штука. Я полюбовался на себя в зеркало. Здорово, только загара не хватает. Может, Фонтан согласится вывезти меня на несколько денечков во Флориду.

Я вернулся в гостиную и разыскал Фонтан, которая вела светскую беседу. Ее безукоризненная британская речь разносилась по всей комнате Увидев меня, она сказала — Ах, вот ты где! Пойдем, нам пора.

Фонтэн была уже не столь дружелюбна, как час назад. Вечно с ней так: то ее в жар бросает, то в холод. Может, она стыдится моего общества, считает, что я для нее недостаточно хорош? Как потрахаться, так гожусь в самый раз, а как пойти со мной к друзьям, так типа рылом не вышел! Я насупился.

Фонтэн вызывающе посмотрела на меня. Мы вышли.

В машине она завела:

— Знаешь, Тони, тебе все-таки не следует так заглядываться на кинозвезд. Мне казалось, что ты уже должен привыкнуть к знаменитостям.

Это я-то заглядываюсь на кинозвезд! У меня от злости язык присох к гортани! Кто угодно, только не я!

Фонтан забарабанила длинными ногтями по изящной золоченой сумочке (золото, сами понимаете, — настоящее) и добавила:

— Ты вел себя как последний болван с Саламандой. Как какой-то мальчишка, который звезду в глаза не видел. Кстати, еще каких-то пять лет назад она была стриптизершей, и любой желающий мог поиметь ее за десять долларов.

Я твердо усвоил один жизненный урок: никогда нельзя спорить с женщиной, когда она злословит о своей сопернице.

— Да, ты права, — сдержанно согласился я. Да и к чему мне было пререкаться?

Фонтэн, надо отдать ей должное, быстро сменила гнев на милость:

— Не забывай — здесь ты на каждом шагу будешь натыкаться на знаменитостей. Не заводи разговор про их работу — в здешнем обществе это не принято.

Вот глупая корова! Я зевнул и сказал:

— Хорошо бы нам прошвырнуться во Флориду.

Фонтан пропустила мои слова мимо ушей.

Мы подкатили к огромному многоквартирному дому, и швейцар, высунув язык от усердия, кинулся помогать ее сиятельству выйти из машины.

— Здесь живут мои самые близкие нью-йоркские друзья, — предупредила Фонтэн. — Сара и Аллен Гранты. Чудесная пара. Постарайся не поставить меня в неловкое положение.

Интересно, чего она боялась — что я написаю на ковер, что ли?

Апартаменты на первом этаже поразили меня роскошью. Высоченные потолки, простор, кругом понатыканы античные статуи, чучела животных, кадки с комнатными растениями. Я аж облизнулся, представив, как можно было бы здесь развернуться.

А вот и хозяйка — личико худенькое-прехуденькое, волосы черные, зачесаны назад, а кожа — белоснежная! Худоба поразительная, словно бедняжка изводила себя годами. Они с Фонтэн поцеловались, окинув друг дружку оценивающим взглядом. Потом Фонтэн сказала:

— Сара, я хочу познакомить тебя с Тони. Его прислал Бенджамин.

Господи, она произнесла это таким тоном, словно речь шла о бандероли! Сара пристально посмотрела на меня. Ее черные глаза впились в меня, как буравчики. Губы тонкие, в ярко-красной помаде. На вид лет сорок. Если вас привлекают скелетообразные дамочки не первой молодости, то Сара Грант — просто нокаут! У меня же вкус иной. Сара перевела взгляд на Фонтэн, улыбнулась и сказала:

— Какой приятный сюрприз. Фонтэн улыбнулась в ответ.

— Не сомневаюсь.

Сара взяла ее под руку и повела к бару, оставив меня стоять столбом.

На диванах вдоль стен сидели люди, четверо или пятеро. Один из мужчин поднялся и подошел ко мне. Лицо загорелое, холеное, словно из женского журнала. Костюм серый, бесформенный.

— Аллен Грант, — представился он, глядя мне в глаза.

— Тони Блейк.

Мы обменялись рукопожатиями.

— Идемте выпьем, — пригласил он. Я последовал за ним к бару, и Аллен плеснул мне в стакан со льдом щедрую порцию виски. Себе налил чуть больше и тут же, не сходя с места, осушил стакан в три глотка. Потом снова его наполнил и спросил:

— Кто вы такой?

Потрясно, да? Тем более что я его никогда в глаза не видел. Что тут ответишь? Кто я — папа римский? Чингачгук? Я предпочел нейтральный вариант:

— Меня прислал Бенджамин Халед… Присмотреть кое-какую недвижимость.

— Вот как? Значит, у вас роман с прелестной миссис X., да?

Интересно, следовало ли ему врезать по морде? В том смысле, что я не знаю — «принято ли это в здешнем обществе». К счастью, вмешалась Фонтэн:

— Аллен, что ты говоришь, гадкий мальчишка? Терпеть не могу эту ее манеру кокетничать. Аллен расхохотался.

— Пустяки. Как твои дела, сладкая моя?

— Чудесно.

Они смотрели друг на друга так, как смотрят только любовники. Что ж, должно быть, так оно и было. Спать с мужем лучшей подруги — вполне в стиле Фонтэн. Впрочем, мне на это глубоко наплевать. Александра, моя малышка, сейчас спокойно почивает в своей постельке, а больше меня никто не волнует.

Подошла Сара, взяла меня за руку.

— Пойдемте, Тони, я познакомлю вас с остальными. Я поднапряг мозги, пытаясь вспомнить, где видел ее раньше. Я горжусь тем, что никогда не забываю лиц, а в том, что Сару я где-то уже видел, я был уверен на все сто. В клубе она не появлялась, это совершенно точно. Внешность ее бросалась в глаза и привлекала внимание, хотя, как я уже говорил, я предпочитаю женщин другого типа. Сара положила хрупкую лапку на мое предплечье, тонкие пальцы, как птичьи коготки, впились в мою ладонь. И вдруг я сообразил, где ее видел. В американском издании «Вог» месяца три назад! Журнал поместил обширный материал, посвященный ее пребыванию на Бермудах: пляжи, шикарные купальники и прочая экзотика. Я же говорил, что у меня исключительная память. Сара Грант — светская «шишка»— Большой Нью-Йорк. Все точно.

— Фонтэн никогда не рассказывала мне о вас, — промурлыкала она, — а вы просто очаровательны.

Голос глубокий, грудной, с легкой хрипотцой. С места в карьер берет, что называется. Нужно соблюдать осторожность, чтобы не разгневать ее сиятельство.

Меня представили остальным. Так, ничего примечательного: дамочки в подметки не годятся ни Фонтэн, ни Саре, а мужики — облезлые, с проплешинами, окутанные клубами сизого сигаретного дыма.

Несколько минут скучного трепа, и мы расселись по ожидавшим нас машинам.

Первая остановка — ужин в роскошнейшем ресторане на Пятой авеню. Меня поразили тропические растения, высаженные прямо в залах, и официанты в раззолоченных пиджаках.

Я сидел между Фонтэн и Сарой. Аромат дорогих духов, лившийся с обеих сторон, сводил на нет все мои усилия распробовать вкус изысканных блюд.

Обе женщины старательно не обращали на меня внимания, поддерживая бессмысленную светскую беседу. При всем желании я не мог к ним присоединиться, поскольку не имел ни малейшего понятия, о ком они говорят. «Флер встретилась с Ици в Сен-Морице, и они жутко поцапались. Бедняжке ничего не оставалось, как прихватить Пупсика и сбежать к My». Что тут я мог добавить?

Кроме Аллена, никто так и не попытался заговорить со мной. Кажется, Аллену, как и мне, приелась эта тягомотина.

Вот вам и Нью-Йорк — центр всеобщего притяжения. Дерьмо собачье! Жаль, что мне не удалось завалиться с Нормой в «Марчелло».

Ужин казался нескончаемым. Меня одолела безудержная зевота. Наконец Фонтэн сказала:

— Пожалуй, нужно свозить Тони в «Пикете», пока он совсем не уснул. — И метнула на меня угрожающий взгляд, означавший, что мне причитается за столь безответственное поведение.

«Пикете» оказался новой дискотекой — последним нью-йоркским писком. Мне уже приходилось о ней слышать, но тем не менее я был шокирован. Интерьер был отдекорирован под разверзшуюся пасть огромного монстра. Чудовищные клыки, паутина, в прозрачном светильнике в форме зуба, подвешенном к потолку, под завывания Джеймса Брауна извивается полуголая женская фигурка. По залу снуют официантки, закутанные в обрывки не то сетей, не то паутины, из-за чего видны то обнаженная грудь, то кусок задницы. Что ж, в выдумке им, конечно, не откажешь, хотя по большому счету это лажа. В том смысле, что весь выпендреж с клыками и паутиной гроша ломаного не стоит. Сами люди, а не дешевый камуфляж должны создавать обстановку. Так я считаю.

Фонтэн, как всегда, обставила свой приход по-королевски. Смуглорожий парень, который кинулся ей навстречу, разве что не распростерся ниц и не облобызал монаршую туфельку. Плюгавенький такой субчик, вертлявый и напуганный. Со мной не сравнить.

Нас усадили за стол в форме костлявой старушечьей руки. Тут же подскочила едва прикрытая официантка и приняла заказ. Для всех шампанское, а мне виски.

— Чего упорствовать, дружище? — шепнул Аллен. — Следуйте ее привычкам.

— Я пью только виски, — отмахнулся я. Фонтэн работала под резвушку. Вскочила, потянула Аллена за рукав:

— Пойдем, Аллен, покажем им класс.

— А мы потанцуем? — обратилась ко мне Сара, изогнув брови. И тут же, не дожидаясь моего ответа, поднялась.

Я проследовал за ней на танцплощадку. Увы, даже Фонтэн танцевала лучше. Сара словно на колу вертелась.

И чего я тут торчу, черт побери! Каких-то полгода назад я бы ничего не пожалел, чтобы оказаться в подобном месте и в таком обществе. Более того, скажи мне кто, что это возможно, я бы не поверил и поднял его на смех. Теперь же… Я просто недоумевал, как позволил втянуть себя в такую дребедень. В Лондоне у меня есть все, что душа пожелает, а я, как последний болван, таскаюсь за старой метелкой.

В «Пикетсе» мы провели около часа, потом меня потащили во «Флауер Мишн»— модерновую дискотеку с вывихнутыми декорациями и галлюцинаторной светомузыкой.

К тому времени две другие пары уже свалили, так что мы остались вчетвером: Фонтэн, Сара, Аллен и я — против остального мира. Набрались мы уже под завязку.

— Ты когда-нибудь занимался йогой? — спросила меня Сара, так и пронизывая насквозь черными бусинками глаз.

— Э-ээ, нет.

— А жаль. У тебя такое тело… Ты бы преуспел.

— Тони, — возбужденно затараторила Фонтэн, — Аллен встретил одного знакомого, который говорит, что может достать нам по сигарете…

На последнем слове голос Фонтэн понизился, и я с ужасом сообразил, что она имеет в виду марихуану. Только этого мне не хватало, подумал я, — влипнуть в такую историю. Я никогда не получал удовольствия от наркотиков — в лучшем случае после ширяния меня клонило ко сну. А, судя по поведению Фонтэн, от меня требовалось как раз противоположное.

— Мы ведь поедем к Саре и Аллену, да? — ' — спросила Фонтэн. Но прозвучал вопрос как утверждение.

Словом, нас рассовали по машинам и отвезли на грантовскую хату.

Обе женщины тут же куда-то испарились, а Аллен прямиком двинулся к бару. Он уже больше со мной не разговаривал, а быстро опрокинул стакан бренди и уставился перед собой с осоловелым видом.

— Что происходит? — поинтересовался я, наливая себе виски, которое мне явно никто не собирался предлагать.

— А черт его знает, — откликнулся Аллен. — Тебе везет, ты не женат.

Что он хотел этим сказать?

Я взглянул на наручные часы. Три часа ночи. Голова чугунная, ноги подкашиваются. Я попытался определить, который сейчас час в Лондоне, Разница — пять часов, но в какую сторону?

Первой появилась Сара. Она переоделась в длинное парчовое платье до пят и распустила волосы, отчего стала похожа на индианку.

Следом вошла Фонтэн. Ее прическа не изменилась, но она тоже переоделась. Белоснежная, колышущаяся при каждом шаге хламида была настолько прозрачна, что почти не скрывала маленькую грудь с розовыми сосками.

— Аллен, — обратилась Сара к мужу, — почему бы вам с Тони не переодеться?

И она протянула нам короткие кимоно из черного шелка.

Аллен тяжело вздохнул и обреченно кивнул мне:

— Пойдем.

Я последовал за ним в соседнюю комнату. Аллен скинул одежду и облачился в кимоно.

— Я знаю, почему это делаю, — угрюмо улыбнулся он, — а вот как насчет тебя?

Я, признаться, был немного ошеломлен таким развитием событий, но потом решил — была не была! В конце концов в этом было нечто возбуждающее.

Я накинул кимоно. Ощущение от прикосновения гладкого шелка к голому телу было просто потрясающее! Но длина . Кимоно едва прикрывало мне задницу!

Мы вернулись в гостиную. Фонтэн и Сара уже курили, подолгу затягиваясь. Я уселся рядом с Фонтэн, но она указала, чтобы я пересел к Саре. Черт побери — видели бы меня сейчас завсегдатаи «Хобо»!

Звучала потусторонняя японская музыка. Сара протянула мне свою сигарету. Я затянулся. Мы сидели вдвоем на диванчике, а Аллен и Фонтан — на другом диване, напротив.

Я вернул сигарету Саре. Она затянулась и откинулась на спинку, пуская к потолку колечки дыма.

Снова моя очередь. Неплохо, совсем неплохо. По слегка онемевшему телу разлилось тепло, музыка уже не казалась такой дикой, напротив, она завораживала. Я сам вставил сигарету в рот Саре, которая наклонилась ко мне и запустила обе руки под мое кимоно. Ее длинные пальцы обожгли мою плоть, словно раскаленные клещи.

Я метнул взгляд на Фонтэн. Она откинулась на по — , душки. Аллен стаскивал с нее белую хламиду. Я обалдело уставился на ее обнаженное тело, которое Аллен покрывал поцелуями. Фонтэн тихо постанывала, раскинув ноги.

Тем временем Сара продолжала ласкать меня. Я даже не заметил, как она стянула с меня кимоно. Это было какое-то чудо, скажу я вам! Я парил в воздухе, плыл по облакам — непередаваемое ощущение! Подо мной извивалось жаркое тело… Фонтэн и Сара сменяли друг друга, предавая меня самым изощренным сладостным пыткам. Все смешалось в мелькающем калейдоскопе. Такое творилось со мной, впервые!

Глава 16. АЛЕКСАНДРА

Мой первый день в «Маклафтон и К» прошел ужасно. Начну с того, что я опоздала — это в первый-то день! Во-вторых, чувствовала я себя просто отвратительно, голова раскалывалась, во рту разлилась горечь. В-третьих, если верить Мадлен, Майкл накануне вечером сказал: «Во что это она вырядилась!», имея в виду мое платье. Я уж не говорю о том, что, как выяснилось, мне вовсе не нравится так долго торчать на работе: жуткая скукотища — сидеть целый день за крохотным столом и печатать на машинке. Пожалуй, я все-таки попрошу папочку подыскать мне что-нибудь повеселее.

Я никак не могла дождаться пяти часов, чтобы помчаться домой и излить душу Мэдди. Когда мы увидим Майкла? Позвонит ли Стив Скотт? Мэдди, конечно, была в шоке, когда я рассказала ей про Стива.

Когда пробило пять, я была уже в таком нетерпении, что решила шикануть, и домой покатила на такси. Мэдди била баклуши — валялась на софе и проглядывала журналы. Везет же человеку — она отправится на работу только через неделю.

— Ну как? — нетерпеливо спросила Мэдди. — У тебя энергичный босс, который, диктуя, не сводит глаз с твоих ножек?

— Нет, ворчливый старикашка, который вообще не знает, что такое ноги!

Мы посмеялись, потом я спросила, что сегодня на ужин. Мы с Мэдди уговорились, что готовить будем по очереди, и сегодня был как раз ее черед. Любопытно, что из этого выйдет, поскольку мы решили перепробовать все рецепты, которые нам давали в школе.

— Ростбиф с йоркширским пудингом. На десерт авокадо, а на сладкое — взбитые сливки, — сказала Мэдди. — И еще я пригласила Майкла с Джонатаном. Думаю, ты не возражаешь?

— Ой, как здорово! Как тебе это удалось?

— Очень просто. Взяла и спросила, а мой братец не из тех, кто откажется покушать на дармовщинку.

Я не знала, как выразить свой восторг. Потом спохватилась:

— Но что же я надену?

Прежде, до Лондона, у меня таких проблем не было. Придется что-то срочно купить.

— Что за ерунда! — воспротивилась Мэдди. — Надень брючки и обтягивающий свитер. Пусть Майкл увидит, какая у тебя грудь, — может, станет посговорчивее.

Что ж, если я и могла чем-то гордиться, то, пожалуй, грудью. Мне было еще двенадцать, когда мы собирались с девчонками в школьном туалете, чтобы сравниться. Тогда меня дразнили, потому что грудь у меня была большая и налитая. С тех пор она совсем не изменилась, и Мэдди сказала, что любой мужчина, увидев ее, сойдет с ума.

Обтягивающего свитера в моем гардеробе не нашлось, так что пришлось одолжиться у Мэдди. Полюбовавшись на себя в зеркало, я пришла к выводу, что зрелище и впрямь впечатляющее, хотя, по правде говоря, мне было немножко неуютно.

— Ух, ты! — не сдержалась Мэдди. — Блеск. Но ты в лифчике?

— Конечно.

— Сними. Это больше возбуждает мужчин.

— Нет, Мэдди, я не могу.

— Но ты же хочешь заманить Майкла в свои сети, не правда ли?

Я пошла в спальню и переоделась. Сразу бросилось в глаза, что я без лифчика — при каждом шаге грудь колыхалась и подпрыгивала.

Ужин удался Мэдди на славу.

Майкл и Джонатан уплели все до последнего кусочка, не отрывая глаз от экрана телевизора, где передавали какой-то детектив.

Майкл, весь вечер не замечавший меня, под конец спросил:

— Как прошла вчерашняя вечеринка?

— Было очень приятно, но я пере… Мэдди вмешалась, не дав мне докончить:

— Алекс произвела настоящий фурор! Сам Стив Скотт пригласил ее на свидание.. Он просто без ума от нее.

— О, Мэдди!

Я почувствовала, что краснею. Как она может так беззастенчиво врать?

— Что ж, — произнес сразу помрачневший Майкл, — я вижу, ты уже освоилась в Лондоне. Хотя твоей мамочке вряд ли придется по душе круг твоих новых знакомств.

Ну, не нахал ли? Совершенно невыносимый тип! Они еще немного посмотрели телевизор с Джонатаном, а потом ушли.

Я решила, что ненавижу его. Мэдди захихикала.

— Похоже, мое средство сработало, — сказала она. — Майкл явно взревновал.

— Ничего подобного, он был так груб со мной!

— Вот и хорошо. Теперь он наконец обратил на тебя внимание. Понял, что ты вовсе не та сопливая девчонка, с которой он бок о бок рос с детства. И он все время пялился на твою грудь. Вот увидишь, скоро он пригласит тебя куда-нибудь. Помяни мое слово.

— Давай поспорим!

Мы начали убирать со стола. Вот в чем недостаток отдельного проживания — бесконечные уборки и мытье посуды способны довести до белого каления! Я вконец устала. Похмелье, первый день на службе и еще званый ужин… Ничего, зато Майкл все-таки увидел, какая у меня грудь.

Я приняла ванну, расчесала волосы и без сил плюхнулась в постель. Уснула почти сразу, и мне приснился совершенно кошмарный сон. Будто я пришла на службу абсолютно голая и десятки пальцев печатали на мне, как на машинке. Потом мои груди превратились в пишущие машинки, и Майкл заглянул именно в эту минуту и с омерзением отвернулся. Потом в ушах что-то зазвенело, все громче и громче. Я очнулась — на столике надрывался телефон.

Мэдди, опередив меня, сняла трубку.

— Это тебя, — сонным голосом сказала она. — Тони Блейк, из Нью-Йорка. Кстати, уже половина второго. Ты явно поразила его воображение.

Я взяла трубку, а Мэдди придвинулась ко мне поближе, чтобы лучше слышать. И почему Тони решил мне позвонить?

Он был очень приветлив, интересовался, как я себя чувствую, потом вдруг заявил, что соскучился по мне. Мэдди тут же прошипела:

— Скажи ему, что ты тоже соскучилась.

Я послушалась.

Потом он распрощался, и я напустилась на Мэдди:

— С какой стати ты велела мне так сказать? Она улыбнулась.

— Раз уж он истратил столько денег, чтобы позвонить из-за океана, то, конечно же, заслужил, чтобы ты была с ним поласковее. Ты ему явно не безразлична. К тому же он такой милый.

— Ну и займись им, — капризно сказала я. — Я вовсе по нему не соскучилась и жалею, что послушалась тебя. И вообще, Мэдди, мне порой кажется, что у тебя не все дома.

— Ничего, вот увидишь, что случится, когда я расскажу об этом Майклу. Он просто лопнет от злости, когда узнает, что за тобой ухлестывают и Тони Блейк и Стив Скотт.

— Мэдди, давай спать.

— Ладно, но я добьюсь того, что Майкл сам к тебе приползет — вот посмотришь!

Глава 17. ТОНИ

Продрав глаза, я обнаружил, что лежу одетый на кровати в своем гостиничном номере. Как я сюда попал — ума не приложу.

Да, здорово они меня вчера обработали — я имею в виду эту чертову суку Фонтэн и ее плоскогрудую подружку. Кто бы мог подумать, что я на такое пойду? Да еще добровольно, а не под дулом пистолета. Что бы сказала Александра? А Сэйди и Сэм — мои дражайшие почтенные родители? Вдруг они когда-нибудь прознают про мои похождения в Америке? Мне почему-то всегда казалось, что после смерти покойник сидит в комнате и смотрит на экран, где проносится вся его жизнь, словно в фильме, а рядом сидят все, кто знал усопшего при жизни. Представляете, как смотрелась бы ночная сценка? Бр-рр! Одно дело — переспать с Фонтэн, но «групповуха»с ее так называемыми лучшими друзьями — это уже совсем другой коленкор.

Этот чертов педик Аллен, воспользовавшись тем, что бабы ползали по мне, как ненормальные, попытался вставить мне шершавого, но я успел отбрыкаться — благодарю покорно, я в такие игры не играю. Помню, Фонтэн еще убеждала:

— Разреши ему. Тони! Вот увидишь — тебе понравится.

Совсем назюзюкалась, ни бельмеса не смыслила, чертова стерва!

Я посмотрел на будильник. Два часа. Я был голоден как волк. Принял душ и заказал себе завтрак — три яйца и гамбургер. И что мне теперь делать? Околачиваться в номере, пока ее сиятельство соизволит мне позвонить? Я включил телевизор. Может, в клуб позвонить? Или Александре?

Похоже, я снова уснул, потому что разбудил меня телефонный звонок.

— Да?

— О, мы уже говорим по-американски? Я кинул взгляд на часы. Пять пятнадцать, а она только звонит.

— Что происходит? — спросил я.

— Ох, дорогой, столько всего произошло! Тебе хорошо было вчера?

— Нет.

— Вот как? Почему? — Голос Фонтэн мгновенно поледенел.

— Это не моя стихия. Я не люблю такие развлечения. Да и ты зря этим занимаешься. Не пристало тебе играть в подобные игры. Это тебя… унижает.

В ее смехе послышалось удивление.

— О, Тони, ты просто еще до этого не дорос. Признайся, тебе все же было приятно, не правда ли? Нужно просто получше расслабиться, тогда и удовольствие будет куда сильнее.

— Нет, отныне я — пас, ладно?

— Да, сэр, — язвительно проговорила Фонтэн, — отныне мы не станем вовлекать вас в наши непристойные оргии.

Воцарилось молчание. Я прекрасно знал, что Фонтэн совершенно не выносит критики, но пора уже было поставить ее на место. Она и без того непрерывно наставляла рога своему мужу, а с «групповухами»и вовсе хватила через край.

— Итак, каковы наши планы на сегодня? — поинтересовался я.

— Я не хочу тебя совращать. Тони, голубчик, но, может быть, ты заскочишь ко мне на часок-другой? Потом у нас две вечеринки, а затем ужин с Сарой и Алленом.

О, Господи! Вот кого мне точно не хотелось больше лицезреть, так это Сару и Аллена. Да и чем с ними заниматься — обсуждать позы?

— Послушай, я не хочу с ними встречаться. На вечеринки я с тобой пойду, а потом пошатаюсь один по городу, чтобы хоть понять, что такое Нью-Йорк. . — Ох, Тони, до чего же ты иногда невыносим! Хорошо, будь по-твоему — жду тебя через полчаса.

Она бросила трубку.

Звонить в клуб было еще рановато, а вот Александра наверняка была дома. Может, рискнуть и позвонить? Нет, пожалуй, не стоит.

Я подумал о ее прелестном личике с огромными, чуть испуганными глазами, о мягких каштановых волосах. Да, Александра была из тех девушек, которые и через десять и даже двадцать лет не утратят своей привлекательности.

Решено: по возвращении в Лондон я отвезу ее в Элефант-энд-Касл и познакомлю с предками. Сэйди с Сэмом глазам не поверят, когда увидят меня с такой кралей. Они убеждены, что я якшаюсь только с дешевыми потаскушками или со «шлюшистыми проблядями», по выражению Сэйди. Я сбился со счета, вспоминая, сколько раз они мне говорили: «Найди приличную еврейскую девушку и остепенись».

Какая разница — еврейка девушка или нет, если она приличная? Но малютка Алекс, безусловно, должна им понравиться.

Я оделся. В новенькую шелковую сорочку в полоску — одно из наиболее удачных приобретений Хэла — и серый костюм от Дуга Хейворда. Нужно наконец вытребовать у Фонтэн хоть какие-нибудь бабки, а то у меня в карманах ветер гуляет. Чертовски унизительно, учитывая, что я собрался побродить по городу.

На телевизоре рядом с расческой и сигаретами валялись несколько спичечных коробков, которые я вчера вечером прихватил в разных заведениях. Мне нравятся такие штучки — разложишь их в своей лондонской каморке, и гостям сразу видно, что хозяин постранствовал по миру. На одной из них рядом с рекламой «Только у Лоренца вас накормят со вкусом» было нацарапано имя Норма, а рядом — номер телефона. Норма? Я не знал ни одной Нормы. Более того, я и у Лоренца-то никогда не бывал. Норма, Норма, Норма… Ах, да, высокая темнокожая штучка с длинными черными волосами, которая пыталась зазвать меня в «Марчелло» во время одной из вчерашних вечеринок. Что ж, неплохая девочка, вполне приличный класс. Я набрал номер, и усталый сдержанный голос ответил:

— Да?

— Могу я поговорить с Нормой?

— Одну минутку, сейчас посмотрю. А кто это?

— Тони Блейк, но она не знает меня по имени, мы только вчера познакомились…

— Потерпите чуток, меня ваша биография не волнует… — Я напряженно вслушивался в трубку, пытаясь уловить обрывки приглушенной беседы, доносившейся с другого конца линии. Вскоре голос, неотличимый от предыдущего, столь же сдержанно произнес:

— Да?

— Норма?

— Да.

— Мы вчера встретились у Саламанды Смит. Я говорил в спальне по телефону, помните?

— Да.

До чего ж разговорчивая особа, верно?

— Вот я и подумал, почему бы нам не встретиться. Посидели бы, выпили…

— Действительно, почему бы и нет? Я сегодня как раз ужинаю со знакомыми парнями. Можете присоединиться к нам.

«Знакомые парни» меня мало вдохновили.

— Послушайте, если вы сегодня заняты, то можно перенести встречу на другой день.

— Как хотите. Если передумаете, то мы будем в «Марчелло».

Она повесила трубку. Да, приветливая дамочка, ничего не скажешь. Кажется, ей глубоко наплевать, приду я или нет.

Денег на такси у меня не было, поэтому несколько кварталов до дома Фонтэн пришлось идти пешком.

Фонтэн открыла сама. Волосы распущены, лицо намазано чем-то белым, но глаза уже размалеваны, как полагается. Одета в тонкий шелковый халатик.

— Проходи в спальню, а я пока приведу себя в порядок. Только сначала открой шампанское. Оно в холодильнике.

Я прошел в роскошно обставленную кухню, обшитую дубовыми панелями, и сунулся в несколько шкафов, прежде чем сумел обнаружить холодильник, хитроумно замаскированный под стенную облицовку. Забавные кухни у этих американцев — как они соображают, где что лежит?

Я открыл шампанское и отнес бутылку в спальню. Фонтэн уже лежала на кровати. Халатик ниже пупка как бы ненароком распахнут, открывая моему взору все сокровища.

Фонтэн сладко потянулась.

— Стаканы нам не понадобятся, — прошептала она. — Давай бутылку, я покажу тебе, что надо с ней делать.

Как ни странно, я возбудился. Несмотря на то что Фонтэн была мне глубоко противна, моя плоть реагировала на нее.

Тем не менее я сперва снял костюм и рубашку, чтобы не подвергать опасности модный прикид.

— Хватит копаться. Тони, — нетерпеливо подгоняла Фонтэн. — Я умираю от жажды.

Когда все закончилось и спальня насквозь пропахла шампанским, я бессильно раскинулся на постели, а Фонтэн как ни в чем не бывало принялась наводить марафет. Я вдруг ясно осознал, что больше не могу. Поймите меня правильно: в физическом смысле слова я «мог»— с этим у меня все в порядке, но вот потом… Потом мне казалось, что испачкался, а еще мне было стыдно. По отношению к другим женщинам я всегда хоть что-то испытывал, хоть какое-то чувство или благодарность, даже если это было случайное знакомство. А вот с Фонтэн — абсолютно ничего! Фонтэн холодна как лед, и мое тело ей нужно только для одного — чтобы удовлетворять свои прихоти. Холодная расчетливая стерва. Во что бы то ни стало надо вырваться из ее когтей. Тем более сейчас, когда на горизонте появилась Александра.

— Я могу принять душ? — спросил я.

— Конечно, и вовсе не к чему спрашивать разрешение. Ступай в комнату для гостей.

Она накрашивала свои тонкие губы и даже не посмотрела на меня.

Я смыл с тела запах шампанского и запах Фонтэн, потом постепенно убрал горячую воду и стоял под обжигающе ледяными струями. Замечательное ощущение!

Когда вернусь в Лондон, нужно будет подыскать кого-нибудь, кто согласится вложить деньги в новую дискотеку. Особого труда это не составит, связей у меня пруд пруди, а мое имя для любого нового клуба — железный верняк! Не подумайте, что я хвастаюсь, но без меня «Хобо» вмиг прогорел бы. Может, назвать дискотеку «Тони»? Или это будет слишком вызывающе? Звучит вроде неплохо — мне нравится. Найду местечко, подберу спонсора и пошлю Фонтэн Суку Халед ко всем чертям.

— Тони, ты готов?

Легка на помине. Вошла в душ в черном платье, вся усыпанная брильянтами, спросила раздраженно:

— Чем ты тут занимаешься?

Я, пулей вылетел из-под душа, весь в гусиной коже.

— Хватит копаться. Терпеть не могу тратить время на ожидание.

Повернулась и была такова. Я быстро оделся. Фонтэн нервно курила на террасе.

— Послушай, — начал я, — поскольку сегодня вечером я гуляю один, мне нужны деньги. Меня выдернули сюда в такой спешке, что я не успел ничего добыть.

— Понимаю. — Фонтэн была в бешенстве. Уж я-то знаю, как она трясется над наличными. — А почему ты не договорился с секретаршей Бенджамина?

— Мы с ней не встречались. Все переговоры шли по телефону.

Фонтэн раскрыла, сумочку и извлекла из нее три десятидолларовые бумажки.

— Вот все, что у меня есть, — сказала она. — Я договорюсь, чтобы завтра тебе что-нибудь выдали.

Замечательно! Тридцать зеленых, чтобы покорить Нью-Йорк! С ними не разбежишься.

Мы отправились на первую вечеринку, в ресторан, который был забит до отказа. Я стоял у дверей и смотрел, как Фонтэн пробивается от одной кучки гостей к другой. Выпил три рюмки виски. Полчаса спустя Фонтэн протолкалась ко мне, схватила за руку и зашептала:

— Мы уходим. Попробуй в следующий раз быть пообщительнее. С нами едет Клаус, знаменитый модельер.

Клаус оказался плюгавым гомиком с гнилыми зубами и глазами навыкате, разряженный как попугай — сплошные кружева, оборочки да пистончики. Он занял место на заднем сиденье между Фонтэн и мной и тут же притиснулся ко мне бедром.

— Клаус завоевал весь Нью-Йорк своими брючными костюмами в стиле тридцатых годов, — напыщенно провозгласила Фонтэн.

Хвала коротышке Клаусу, подумал я. Возможно, Нью-Йорк он и завоевал, но если он еще раз ко мне прижмется, то получит оплеуху.

Вторая вечеринка оказалась еще хуже. Одни голубые. Целые полчища. Лишь изредка попадались разодетые дамочки, а нормальных ребят вообще можно было по пальцам перечесть. С виду нормальных, я имею в виду.

— Божественно! — пропищал Клаус. — Весь Нью-Йорк в сборе.

— Здесь собрались лучшие дизайнеры Нью-Йорка, — пояснила Фонтэн. — А ты держись ко мне поближе — я знаю, как ты дорожишь своей непорочной задницей!

Ненавижу. Прекрасная, элегантная стерва. Продержался я минут десять. За это время о меня не раз потерлись, пару раз попытались ущипнуть, а подмигиваниям, ухмылкам и призывным взглядам я вообще счет потерял.

— С меня хватит, я ухожу, — сказал я Фонтэн.

Она холодно распрощалась со мной, и я шагнул из пидер-клуба прямо в нью-йоркскую ночь.

Было еще рано, меньше девяти, так что я решил, что с «Марчелло» можно пока повременить. Я был голоден, как шакал, под ложечкой противно ныло. Заглянув в ближайшую забегаловку, я в один присест уплел три гамбургера и сразу почувствовал себя лучше. Что теперь? Отправиться на поиски дикой красотки Нормы? Похоже, ничего другого мне не оставалось. Я остановил такси, назвал пароль «Марчелло», и таксист, не задавая лишних вопросов, отвез меня куда надо.

Снаружи «Марчелло» смотрелся вполне пристойно. Скромная красно-белая вывеска, несколько ступенек вниз, хорошенькая деваха за стойкой в вестибюле. Она приветливо улыбнулась мне.

— Вы заказывали место, сэр? Итальянка. Я должен был сразу догадаться, как только увидел огромные карие глаза.

— Да нет, хотел просто перехватить стаканчик.

— Пожалуйста, сэр. Бар внизу.

И снова улыбнулась. Я улыбнулся в ответ. Если Норма не появится, надо будет узнать, когда кончает работу эта малышка.

Бар был забит до отказа. В примыкающем к нему ресторане, как я успел подметить, все столики были также заняты.

Я заказал себе виски и принялся высматривать Норму. Это оказалось несложно — ее гладкие черные волосы, заплетенные в косички, и огромные затененные очки в толстой роговой оправе сразу бросались в глаза. За столиком с ней сидели трое парней, и я решил немного понаблюдать за ними, прежде чем подойти. Норма понравилась мне даже больше, чем в прошлый раз, — черные глаза с поволокой и тонкие черты лица делали ее похожей скорее на индианку, чем на негритянку.

— Привет, — сказала она, когда я подошел к их столу. И тут же щелчком пальца подозвала официанта и велела принести для меня стул. Потом поочередно представила всех:

— Марк… Терри… Дейви… А это Тони. Двое из парней были белые, а третий — красавец негр с бородкой.

— Здорово, старик, — жизнерадостно поприветствовал меня бородатый Дейви.

Ребята мне сразу понравились. Да и обстановка была настолько приятная, что я быстро расслабился. Норма пристально посмотрела на меня и спросила:

— Послушайте, а как вы оказались на той жуткой вечеринке? В жизни большей тягомотины не видела. Я кивнул.

— Меня туда кое-кто провел.

— Что вас провели, это точно, — рассмеялась Норма. — Как и меня впервые в жизни. Один сукин сын, онанист несчастный, должен был встретить меня там, но так и не появился.

— Будешь знать, подружка, как якшаться со звездами, — ухмыльнулся Дейви.

— Точно, — согласилась Норма. — Самое смешное, что сегодня утром мне позвонила секретарша этой дряни — у засранца не хватило духа сделать это самому — и сказала, цитирую: «Мистер Николае умоляет вас простить его за вчерашний вечер. Могу я подтвердить правильность вашего почтового адреса — мистер Николае хочет прислать вам в подарок цветной телевизор». Как же я хохотала. «Передайте мистеру Баку Николасу, — сказала я, — что он может засунуть свой цветной ТВ прямо в свою белую жопу».

Все так и покатились со смеху.

— Представляете, — продолжала Норма, — этот малый может спать только с темнокожими девушками. Член у него, что ли, так устроен — не встает на белых, и все тут. И теперь бедолага решил, что должен расплатиться. Ха, да если бы я трахалась за плату, ему бы и дюжины цветных телевизоров не хватило! Не стоило, конечно, спать с ним, но он такой красавчик — оо-у! А тело — ах!!

Бак Николае — знаменитый киноактер. Снимается обычно в линялых маечках и обтягивающих джинсах. Сложен парень и впрямь здорово, спорить не стану.

— А ведь мы с вами уже встречались, — улыбнулась мне Норма. Потом приподняла очки и подмигнула.

— В самом деле? — Я силился вспомнить, но не мог, хотя память у меня отличная.

— «Хобо», Лондон. Вы там заправляли, не успевая отбиваться от девиц, готовых трахнуться с вами прямо на танцплощадке.

Надо же, как это я мог забыть такую потрясающую красотку!

— Верно, я и сейчас там заправляю. Когда же это было?

— Пару месяцев назад. Вы меня не можете узнать, потому что я была там в светлом парике. А вы к нам подсаживались. Меня привел Стив Скотт.

Чтоб я сгорел! Как же я ее не узнал? Ведь в ту ночь все парни просто с ума посходили, пытаясь подъехать к Норме, но Стив всех отшивал.

— Конечно! Сейчас вы совсем другая.

— Да, я ношу тот парик только тогда, когда хочу с ходу врезать мужикам по яйцам. Я провела в Лондоне всего два дня. Там очень клево, так что я скоро опять туда слетаю. А вас как к нам занесло?

— Может быть, мы здесь тоже откроем «Хобо». Хочу разведать, какова здешняя обстановка.

— Вот как? Здорово. Поговорите с Дейви, он покажет вам настоящий Нью-Йорк.

Норма оказалась права. После ужина (я только пил) Терри с Марком свалили, а Норма и Дейви показали мне Нью-Йорк. Я имею в виду настоящий Нью-Йорк. На серебристом «Порше» Дейви мы исколесили весь Манхэттен — Гринвич-Виллидж, Гарлем, Чайнатаун. Норма меня очаровала. Без умолку болтала в своем непередаваемом стиле, изумительно танцевала, хохотала, не переставая поглощать коктейли, пока наконец в шесть утра мы не завалили к ней домой — измочаленные, пьяные и счастливые.

— Ты мне нравишься, — засмеялась Норма, расплетая косички. — Ты парень что надо.

— А ты просто чудо, — сказал я, обнимая ее и привлекая к себе.

Настроение у нас было самое что ни на есть приподнятое. Норма была почти одного роста со мной, а во мне шесть футов и один дюйм. Я ловко стянул с нее узкое оранжевое платье, под которым оказалась атласная коричневая кожа — и больше ничего!

Норма расхохоталась и высвободилась из моих объятий.

— Хочешь еще тяпнуть чего-нибудь?

— С удовольствием.

Я залюбовался, глядя, как она грациозно скользнула к бару, чтобы смешать напитки. Изумительное тело — гибкое, длинное, переливающееся, как у пантеры.

Я ощутил легкий укол совести — напоминание об Александре. Господи, но Норма так прекрасна! В том смысле, что есть ведь предельный соблазн, перед которым не в состоянии устоять ни один мужчина. Норма приблизилась ко мне и поднесла к губам стакан. Я обеими руками обхватил ее пышные груди. Норма осторожно поставила стакан на стол.

— Ладно, раз уж тебе так не терпится, пойдем. Спальня у меня фантастическая. Только без всяких кнутов с сапогами, ладно?

— Хорошо, обойдемся без кнутов! Она повернулась, и я засеменил следом, не в силах оторвать руки от ее ягодиц, подтянутых и круглых, как у мальчика.

От спальни я просто протащился. Стены затянуты леопардовыми шкурами, круглая кровать величиной с цирковую арену, наверху во весь потолок огромный портрет Мика Джаггера (Мик Джаггер?!). Норма нажала на кнопку, и спальню затопил великолепный голос Рэя Чарльза, исполнявшего «Элинор Ригби».

Пока я раздевался. Норма пристально следила за мной. Кошачьи глаза ее расширились.

Я начал ее целовать. Готов поклясться, что в самый разгар сумасшедших ласк взгляд Мика Джаггера ожил!

Теперь Нью-Йорк будет для меня навсегда связан с Нормой. Что за девушка! В одиннадцать утра я ушел. Она еще спала. Я на такси добрался до своей гостиницы. Там меня ждала записка: «Пожалуйста, будьте готовы вылететь дневным рейсом в Лондон. Билеты и бумаги в аэропорту Кеннеди. Элис Купер, секретарша Бенджамина Аль-Халеда».

Замечательно! Меня вновь пересылают.

Глава 18. ФОНТЭН

Теперь, вспоминая все подробности, я прихожу к выводу, что пригласить Тони было чудовищной ошибкой. Пусть бы сидел на своем месте, здесь он меня просто опозорил.

Видели бы вы его в эти три дня — нахальный, провинциальный, неотесанный, нелюдимый и вдобавок — невозможный зануда. Один-единственный раз с ним было по-настоящему весело, когда все мы накурились марихуаны. Зато на следующее утро он набрался наглости читать мне мораль. Видите ли, не следует участвовать в оргиях, это дурно, и он. Тони, больше не позволит втянуть себя в такое безобразие. Представляете — Тони! Который трахает подряд все, что движется!

Даже Саре он показался скучным.

— По-моему, у него вместо мозга член, — сказала она. И предложила мне поискать любовника с Востока.

Она права. В Нью-Йорке жеребчик затерялся. Я договорилась, чтобы его отправили в Лондон дневным рейсом, и на сей раз я уже не поеду в аэропорт.

Тем более что в Нью-Йорк прилетает Бенджамин. Славный богатенький и сварливый Бенджамин.

Я присмотрела себе кучу вещиц в «Тиффани». И еще положила глаз на потрясающую соболью шубку. А какие костюмы от Руди Генряйха выставлены в «Саксе»!

Нет, Бенджамин прилетает как раз вовремя.

Зазвонил телефон, и я подождала, пока Адаме возвестил:

— Мистер Блейк, мадам.

— Тони, милый! — Я решила попрощаться понежнее — бедный жеребчик, должно быть, сам не свой от разочарования.

— Послушай, Фонтэн, мне тут передали записку, что я должен улететь.

— Да, дорогой. Сюда прилетает Бенджамин, а ты, мне кажется, достаточно посмотрел Нью-Йорк, чтобы составить определенное представление, не так ли? К тому же не стоит оставлять «Хобо» слишком надолго.

— Да, пожалуй, ты права. Только вот почему меня все время пересылают, как багаж? Не могла мне вчера сказать?

— Ладно, не капризничай. Тони. Вчера я еще ничего не знала. Передавай всем привет, особенно Ванессе. Ты ведь наверняка увидишь ее.

Представляю, как ему не терпится.

— Да. Ладно, до встречи в Лондоне.

— Чао, малыш.

Черт с ним. Пусть катится к своим дешевым лондонским шлюшкам, узколобый! Сколько я с ним возилась, а он до сих пор выучил только одну позу! Непроходимый тупица.

Вновь телефон.

— Мистер Грант, мадам.

— Привет, Аллен!

— Как насчет сегодня?

— А где Сара?

— Уехала. Ну как? В два часа в «Плаце»?

— Нет, это поздновато — днем прилетает Бенджамин. Может быть, в час в «Сент-Регисе»?

— Хорошо, я все устрою.

— Аллен!

— Да?

— Прихвати с собой немного воображения. Он расхохотался. Вообще-то Аллен не так уж и плох, хотя и не обладает таким мощным снаряжением, как у Тони. После нашего последнего выступления квартетом я даже зауважала его.

Остаток дня до прилета Бенджамина обещал быть приятным.

Глава 19. АЛЕКСАНДРА

Мой второй день в «Маклафтон и К» прошел не лучше, чем предыдущий. Теперь я понимаю, почему девочки идут в модели и тому подобное — корпеть на службе, барабаня на пишущей машинке, — это даже хуже, чем учиться в школе. Мамочка говорит, что не возражала бы против того, чтобы я закончила курсы Люси Клейтон, и я бы согласилась, не будь у меня такой тяги к самостоятельности. Ведь я твердо решила, что буду сама себя обеспечивать. Впрочем, вряд ли из меня выйдет приличная модель, ведь я немного полновата, да и лицо у меня ничем не примечательное. Однако боюсь, что в конторе я тоже долго не задержусь.

Придя домой, я застала Мэдди в радостном настроении. Вся голова в бигуди, физиономия намазана кремом.

— У меня свидание! — заявила она с ходу. — Джонатан позвонил поблагодарить за вчерашний ужин и пригласил меня в кино.

— Замечательно, — я попыталась изобразить восторг. — А как Майкл?

Лицо Мэдди вмиг стало виноватым.

— Ах, извини, Алекс, Джонатан ни слова не сказал о нем. Но сегодня, вот увидишь, я пристану к нему с ножом к горлу и все вытрясу. С кем он встречается и так далее. Тебе полезно будет это узнать.

— Да, очень, — уныло откликнулась я. В течение следующего часа Мадлен весело перепархивала с места на место, распевая озорные песенки.

Вид у нее был пресчастливый.

— Ты только не показывайся, когда зайдет Джонатан! — попросила она. — Я скажу, что ты на вечеринке.

— Спасибо, — кивнула я и уединилась в спальне с жестянкой бобов в томате.

Я услышала, как в дверь позвонили, потом послышались голоса, дверь хлопнула, и я осталась одна. Я позвонила мамочке. Как жаль, что я не дома.

— А почему бы тебе не пригласить на уик-энд кого-нибудь из твоих друзей? — предложила мамочка. — Мы бы покатались верхом.

— Посмотрим, может быть, я так и поступлю. Я тогда тебя предупрежу, ладно?

Я решила пригласить Майкла — независимо от того, одобрит это Мэдди или нет. До чего же неприятно оставаться одной в пустой квартире. Именно поэтому, наверное, так трудно жить вдали от родного дома. Я даже слегка понервничала, когда в темноте мне померещились подозрительные звуки.

Я задернула все занавески, включила телевизор и начала смотреть какую-то постановку. И тут зазвонил телефон.

— Александра Халед дома? — спросил знакомый голос с легкой хрипотцой.

— Я слушаю.

— Это Стив Скотт. Как дела?

— О… все в порядке. А у вас? — Я почувствовала, что краснею.

— Все путем. Веду себя прилично, как пай-мальчик. Я вдруг подумал: что, если нам куда-нибудь закатиться?

— Прямо сейчас?

— Я имел в виду завтрашний вечер… Что-то типа поужинать, посидеть и все такое. Хочешь?

— Да, очень!

— Хорошо. Тогда подходи ко мне часам к девяти.

— С удовольствием.

— Ну до скорого.

— Ой, одну минутку! — Я лихорадочно зашарила по столику в поисках карандаша и бумаги. — Продиктуйте ваш адрес, пожалуйста.

Стив продиктовал, добавил на прощание: «Не слишком одевайся». — и положил трубку. С ума сойти! Сам Стив Скотт! Хотя я бы лично предпочла, чтобы на его месте был Майкл. И тем не менее — настоящая знаменитость, и как мило себя ведет.

Скорее бы пришла Мэдди — она просто позеленеет от зависти.

Действительность превзошла мои ожидания. Мэдди ввалилась домой уж слишком зеленая — Джонатан перепоил ее вином. При виде ее мне сразу вспомнилось мое собственное состояние в воскресный вечер.

Было совсем поздно, но я специально не засыпала, читая в постели.

— О, Алекс, кажется, меня сейчас стошнит! — простонала Мэдди.

— Ради Бога, постарайся добраться до ванной. Мэдди вырвало, и она почувствовала облегчение — точь-в-точь как и я тогда. Она бессильно повалилась на кровать, постанывая, а я приготовила горячий чай.

— Кажется, я влюбилась, — пробормотала Мэдди.

— А что случилось?

— Он попытался изнасиловать меня прямо в машине. Ничего, конечно, не вышло, я притворилась, что упала в обморок, и Джонатан… такой милый… он даже застегнул мне лифчик, помог выйти на свежий воздух и без конца спрашивал, как я себя чувствую.

— Как далеко вы зашли? — взволнованно спросила я.

— Достаточно далеко, — загадочно ответила Мэдди. — Вполне достаточно.

И в тот же миг провалилась в сон, засопев, как медведь.

Я стащила с Мэдди туфли и платье, но она оказалась для меня чересчур тяжелой, так что полностью раздеть ее я не смогла и просто прикрыла одеялами.

Увы, сногсшибательные новости про Стива Скотта придется отложить до утра. Надо же, Мэдди! И кто бы мог подумать? Интересно, как далеко они все-таки зашли. Впрочем, в любом случае мне придется догонять ее. Кто знает, возможно, завтра мне представится подходящий случай…

— Господи, да не нервничай ты так, я тебя не съем. С такими словами обратился ко мне Стив Скотт, открыв входную дверь.

Признаться, я и вправду струхнула. Как-никак, но он и в самом деле звезда! А красавец — просто загляденье! Не такой, как на картинках, но очень естественный, волнующий, с длинными развевающимися волосами, пронзительными и сияющими голубыми глазами…

— Давай заходи, не стой с раскрытой варежкой. Я тут же закрыла рот. Должна сказать, что Стив оказался довольно грубым. Мы с Мадлен начали обсуждать мою встречу с ним, едва она успела утром открыть глаза.

— Как бы ни повернулось, ты должна лечь с ним в постель, — провозгласила Мэдди. — Уж больно тоскливо быть девственницей. А потом, представляешь, как приятно будет похвастаться, что твоим первым мужчиной был сам Стив Скотт.

— Как дела, котенок? — игриво спросил Стив.

— Э-ээ… нормально, — с трудом выдавила я. Стив был в ковбойке и обтягивающих джинсах.

— Ты забавная малышка, — сказал он. — А как случилось, что тебя привел ко мне злой, грубый Тони?

— Он работает на папу, — запинаясь, ответила я. — В том смысле, что мой папа… Он вроде того что владеет «Хобо».

В ту же секунду я пожалела, что это ляпнула. Не хочу, чтобы меня считали капризной доченькой богатых родителей.

— А кто у нас папа?

Этого мне только не хватало!

— Так, ничего особенного… В некотором роде, — ээ… бизнесмен.

— Вот как? — Голубые глаза пристально посмотрели на меня. — А ты чем занимаешься? Модель или актриса?

— На самом деле я секретарша, — заявила я. Надеюсь, что это выбьет у него из головы возможные мысли о моем богатстве. Терпеть не могу, когда люди знают, что я богата. Меня это жутко смущает.

— Здорово! Хочешь немного попечатать для меня?

— Да… Если нужно.

Он громко расхохотался.

— Я пошутил. Знаешь, мне кажется, что ты и в самом деле такая. Невинное дитя.

— Мне уже восемнадцать, — соврала я.

— Да, древняя старушка, — ответил он, продолжая смеяться. — А откуда ты взялась?

— Я училась в школе, в Швейцарии. Он взял меня за руку.

— Знаешь, для восемнадцатилетней пташки ты удивительно здорово сохранилась. Я бы дал тебе не больше четырнадцати.

Я вскипела и выхватила руку, но Стив снова ухватил меня за запястье.

— Брось, не заводись, я же не наезжаю — ты мне нравишься. Потом это так необычно. Ты девственница?

Я вспыхнула.

— Да! — обвиняющим тоном произнес он. — Держу пари, что девственница.

Я уже пожалела, что пришла. Как он смеет задавать мне такие вопросы?

— Поедем куда-нибудь перекусим, — предложил он. — Расскажешь мне про папу, про Швейцарию и про то, как вышло, что ты до сих пор девственница, в столь преклонном возрасте.

У Стива был огромный, сверкающий, немного старомодный «Бентли». Прохожие поворачивали головы, когда мы проезжали мимо.

К счастью, в ресторане Стива сразу облепили приятели, так что за весь ужин ему так и не выпала возможность продолжить расспросы.

Стив страшно много пил, а выражались они с друзьями — вы просто не поверите! И Мэдди не поверит — даже девушки отчаянно сквернословили. Я готова была сквозь землю провалиться. Может, пойти в туалет, а потом незаметно улизнуть?

— Эй, слушайте, все! — вдруг закричал Стив. — Вот эта девчушка — девственница!

Он с силой хлопнул меня по плечу, и все повернулись как по команде и уставились на меня. Я готова была сгореть со стыда!

— Тебе повезло, Стив, — проворковала одна девушка и хихикнула. — Станешь первопроходцем. Я покраснела, как помидор.

— Вы просто свинья! — прошептала я Стиву. — Пожалуйста, отвезите меня домой.

— Тут нечего стыдиться, глупышка, — улыбнулся Стив. — Просто в свои восемнадцать ты, должно быть, единственная девственница во всей старушке Англии.

Я залпом допила кофе и уже хотела было уйти, как вдруг появился — ни за что не поверите! — Майкл, собственной персоной! Мой Майкл с той самой ненормальной девицей — Сьюки или что-то в этом роде, — с которой он протанцевал тогда всю ночь в «Хобо».

Господи, до чего нелепо выглядела эта Сьюки — серебристое платье, из-под которого торчали серебристые же трусики!

Увидев Стива, она подошла поздороваться. Майкл проследовал за ней и, заметив меня, прямо-таки остолбенел.

— Привет, Майкл! — весело помахала я, мечтая, чтобы именно в этот миг Стив обнял меня.

— Привет, Алекс, — озадаченно произнес Майкл. Чувствовалось, что мое окружение произвело на него сильное впечатление.

— Увидимся позже в «Хобо», — бросила Сьюки Стиву, после чего они с Майклом уселись за пустовавший столик на двоих по соседству с нашим.

Несколько минут спустя Стив спросил меня:

— Чего будем делать? Закатимся в мою берложку? Или, в «Хобо»? Или еще куда? Выбирай.

— Мне бы хотелось пойти в «Хобо», — сказала я, надеясь вскоре увидеть там Майкла.

— Ладно, поехали.

Он встал, и мы двинулись к выходу, ни с кем не попрощавшись.

В машине Стив зажег сигарету и предложил ее мне.

— Нет, спасибо, — отказалась я, — я не курю.

— Ничего страшного, ты только затянись и сразу почувствуешь себя человеком.

Я чуть-чуть затянулась. Странный вкус, а запах просто омерзительный.

— Вот и молодец, малышка. Вижу, ты быстро учишься.

— Спасибо, я больше не хочу, — вежливо улыбнулась я и протянула ему сигарету. Наверное, это те самые сигареты! Не такая уж я дури, как он думает.

Мы сидели в машине и молчали, пока Стив не докурил до конца.

Нет, я точно влюблена в Майкла. Представляете — сижу рядом с самим Стивом Скоттом, а думаю только о Майкле!

— Ну хорошо, помчались, — произнес Стив, обращаясь скорее к себе, чем ко мне. — Окунемся в ночь и кутнем, да, малышка?

Я украдкой бросила взгляд на часы. Почти половина двенадцатого. Если мы задержимся допоздна, то как я встану утром на службу? Я из тех, кому надо много спать.

«Хобо» не был переполнен.

— Люблю приходить сюда рано, — признался Стив. — Только тогда удается по-настоящему войти во вкус и понять это место.

Вскоре к нам присоединились некоторые из тех, с кем мы сидели в ресторане. Народ прибывал. Я дала себе зарок, что больше не буду пьяная, поэтому потягивала кока-колу. Пусть Стив считает меня последней дурой, но в постель я с ним не улягусь, что бы ни говорила Мэдди. Слишком уж он наглый и грубый. Ни за что не позволю, чтобы он увидел меня голой. Сколько раз он уже ставил меня сегодня в неловкое положение!

Я следила за входом, ожидая Майкла, из-за которого, собственно, и согласилась прийти сюда.

— Пойдем потанцуем, — позвал меня Стив. — Танцевать-то ты хоть умеешь, надеюсь?

— Конечно, умею!

Однако, протанцевав несколько минут, Стив вдруг произнес:

— Ты же сказала, что умеешь.

— Не знаю, зачем вы меня пригласили, — сердито ответила я, — но весь вечер вы ужасно грубо себя ведете.

— Да брось ты, маленькая мисс Девственница, я просто поддразниваю тебя. Неужто шуток не понимаешь?

— Во-первых, я не девственница, а во-вторых, я не обязана понимать шутки низкого пошиба.

Закончив тираду, я вернулась на место, удивляясь собственной решимости.

Стив последовал за мной, хохоча во все горло.

— Браво, малышка, здорово отшила зарвавшегося нахала. Заказать тебе еще колу или помчимся ко мне и проверим, кто из нас прав?

— Закажите мне, пожалуйста, еще кока-колы. Наконец появились Сьюки и Майкл. Сьюки тут же прошагала к Стиву и прошипела:

— Внизу Кэролайн.

— О, дьявол! — выругался Стив. — Она ведь должна сегодня работать. Проклятье! — Он повернулся ко мне. — Видишь, на какие неприятности я едва не нарвался из-за тебя?

— Почему? Что я сделала?

— Кэролайн — моя девчонка. Она озвереет, если застанет меня с тобой. Слушай, будь другом, ступай к Сьюки и посиди с ней. Я попробую от нее избавиться.

— Но…

— Ступай к Сьюки. Ничего себе!

— Кэролайн тебе глаза выцарапает, крошка, — хихикнула Сьюки. — Иди посиди с нами.

Вот как случилось, что в довершение позора мне еще пришлось пересесть к Майклу и Сьюки.

— А что происходит? — поинтересовался Майкл. Сьюки, подхихикивая, объяснила. Он погрозил мне пальцем.

— Да, детка, ты чертовски много успела за какую-то неделю. Я вижу, ты времени зря не теряешь. А как продвигаются дела на службе?

— Прекрасно.

Мы немного поболтали. Майкл обнимал Сьюки за талию и время от времени похлопывал ее по бедру.

Куда же подевался этот Стив? Не могу же я так долго сидеть и притворяться перед любимым человеком.

— Ой, смотрите! — внезапно воскликнула Сьюки. — Иан с Джоном. Я должна поговорить с ними. И она унеслась прочь.

— Шумно здесь, да? — сказал Майкл. Я кивнула.

— Может, я как-нибудь свожу тебя в одно прелестное и тихое местечко, если ты, конечно, сумеешь втиснуть меня в свое забитое до отказа расписание.

— О, да, — пролепетала я. — Я как раз завтра свободна.

Глава 20. ТОНИ

Возвращаясь на самолете в старушку Англию, я принял ряд серьезных решений.

1. Распрощаться с «Хобо»и открыть свое собственное заведение, где целиком и полностью распоряжался бы я сам, а не какая-нибудь нимфоманка с вывихнутыми мозгами.

2. Сказать Алекс о чувстве, которое я к ней питаю (я и в самом деле влюбился в нее), и завязать с остальными бабами.

3. Начать откладывать деньги на тот случай, если я решусь на брак.

Я пришел к выводу, что назвать новую дискотеку «Тони» будет в самый раз. Друзей у меня — завались, и башлей они мне подкинут, так что искать какого-то одного богатого спонсора мне ни к чему. Новый клуб быстро затмит «Хобо». В него будут пускать только самых что ни на есть избранных. Я уже представил, как это будет выглядеть.

Прямо с утра приступлю к поискам подходящего места. Думаю, что десяти тысяч хватит с лихвой. А что такое десять тысяч в наше время? Достаточно найти пятерых, каждый из которых согласится расстаться с парой тысчонок. У Сэмми такая сумма наверняка найдется, Хэл тоже где-нибудь достанет, а Франклин уговорит своего старика. Нет, с деньгами проблем не возникнет.

Самолет приземлился в Лондоне около полуночи, и я решил махнуть на такси прямо в клуб. Весь мой багаж состоял из одного чемодана.

Да, ну и путешествие получилось! Не успел и глазом моргнуть, как вновь очутился в самолете. Как приятно все-таки вернуться домой. Утром звякну Александре, а то сейчас она небось посапывает без задних ног. Бедняжка вынуждена вкалывать на службе с девяти до пяти. Ничего, придет день — я женюсь на ней, и тогда она сможет отдавать всю себя нашему гнездышку. Черт возьми! Стоит мне только подумать так о моей обожаемой Александре, как во мне тут же просыпается неуемное желание. Или высота так действует?

Может быть, трахнуть напоследок какую-нибудь кошечку, прежде чем завязать навсегда?

В «Хобо»я застал всех своих бездельников врасплох. Цветик сидел в вестибюле, самозабвенно болтая с девицей за стойкой, — сукин сын! Увидев меня, он подпрыгнул, словно ему всадили ежа в задницу. Франко вообще не было видно. Диски менял один из официантов, а в самом зале вообще официантов не было. Вне себя от гнева я ворвался на кухню, где застал нечто напоминающее итальянскую свадьбу. Франко как ни в чем не бывало танцевал с девушкой-кассиршей — танцевал, представляете! А остальные официанты сгрудились вокруг, притопывая и подзадоривая танцующих. Вот негодяи — ни на минуту нельзя оставить их без присмотра.

— Стойте, работнички! — завопил я что было мочи. — Что вы тут вытворяете?

— Миста Блейк! — заверещал Франко, как напуганный кролик. — Мы не ждать вас, миста Блейк.

— Да, это видно. Ну-ка, возвращайтесь в зал, лентяи! И пошевеливайтесь, люди уже помирают от жажды.

Официанты в панике заметались по кухне, подгоняемые Франко, который вдруг с визгом напустился на них по-итальянски. Кассирша метнулась за свой аппарат.

Разогнав официантов, Франко повернулся ко мне, ломая руки.

— Миста Блейк, я…

— Знаю, знаю — ты не ждать меня.

Я вернулся в зал. Цветик уже занял место за своим пультом, а официанты деловито сновали между столиками. Жизнь вошла в нормальную колею.

Я подошел к верхотуре, где сидели завсегдатаи. Из обычного контингента на месте оказался только Сэмми, который обнимал какую-то страшненькую раскрашенную пигалицу лет тринадцати.

— Тони, малыш, ты вернулся? Что случилось? Рад тебя видеть.

— Погоди, Сэмми, — улыбнулся я. — Выпей пока, а я посмотрю, что тут происходит, и скоро вернусь.

Да, все эти американские дискотеки и в подметки «Хобо» не годятся. В «Хобо» есть класс, какое-то непередаваемое ощущение необычности, волнения и сопричастности, если вы понимаете, что я имею в виду…

Я угостил нескольких гостей выпивкой, пожал кучу рук, чмокнул сотню мордашек и ущипнул несколько задиков. И вдруг — чтоб я сгорел! Александра! Сидит — спокойная, как слон, укутанный брезентом. Величественная и прекрасная, как роза среди одуванчиков. Что она здесь делает, черт побери? Я поздоровался с ней за руку, стараясь не потерять голову. Александра улыбнулась. Она показалась мне немного усталой. Возле нее сидела размалеванная вертихвостка Сьюки и давешний студентик. Я подсел к ним.

— Расскажи нам про Нью-Йорк, — попросила Сьюки.

Интересно, кого из них привел этот занюханный студент?

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я мою прелестную Алекс.

— Прекрасно, — она мило улыбнулась. — Что-то ты быстро вернулся.

— Ну, вот, дорогуша, все улажено, — возвестил невесть откуда появившийся Стив Скотт. — Привет, Тони, ты уже здесь?

— Да, браток, я уже здесь. Мы поздоровались за руку.

— Пойдем, — сказал он, явно обращаясь к Сьюки, но поднялась почему-то Алекс.

Я застыл на месте, как громом пораженный, глядя, как Стив уводит ее за руку к другому столику. Моя Александра с этим дешевым попрыгунчиком! Немыслимо — тут какая-то ошибка!

— Что она с ним делает? — обратился я к кукольной Сьюки.

Та пожала плечами.

— Понятия не имею. Возможно, у него новое увлечение. Ученица-девственница, синий чулок — сам понимаешь… Всем нужно разнообразие.

— Да она в миллион раз образованней тебя! — выпалил я, совершенно взбесившись. — А почему синий чулок? Только потому, что не трахается со всеми подряд при первой встрече, как остальные?

— Господи, Тони, чего ты раскипятился? Я сказала только…

— Мне плевать на то, что ты сказала, Сьюки. Ты не достойна даже сидеть с ней за одним столом.

Просто не помню, когда я в последний раз так выходил из себя. Я подлетел к столику Стива.

— Присаживайся, Тони, расскажи нам, как тусуются в диком грязном Нью-Йорке.

Я с трудом сдержался, чтобы не заехать по его глупой самодовольной физиономии.

— Алекс, я хочу поговорить с тобой, — сказал я, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Слушаю, Тони. — Огромные карие глаза вопросительно глянули на меня.

— Оставь ее в покое, — громко сказал Стив. — Сегодня она моя.

— Повежливей при даме, — процедил я. — Если не возражаешь, я поговорю с ней с глазу на глаз.

Алекс быстро поднялась. Лицо ее зарделось. Я вывел ее на террасу и нежно обнял за плечи.

— Послушай, — спокойно начал я, — ты можешь сказать, что я лезу не в свое дело, но такой девушке, как ты, не следует общаться с мешком дерьма вроде Стива Скотта.

Она откинула назад волосы и сказала:

— Он и в самом деле жутко грубый. Бальзам на мою душу!

— Тогда попрощайся с ним. Я отвезу тебя домой.

— Я не могу. Я хочу сказать, что он угостил меня ужином и вообще… Мне неловко так поступать с ним. Это неприлично.

— Послушай, малышка, этот подонок и понятия не имеет о правилах приличия.

— Спасибо, что ты обо мне заботишься. Тони, но я думаю, что управлюсь с ним.

Я ничего не мог с собой поделать — схватил ее за плечи, привлек к себе и жадно впился в ее губы. Сперва они не разжимались, но я преодолел сопротивление и просунул ей в рот свой язык. Ее губы увлажнились, а дыхание стало прерывистым. Я положил обе ладони на ее груди, чувствуя под тканью их тепло и округлую форму. Александра вздрогнула и оттолкнула меня. Щеки ее полыхали.

— Ты что! — воскликнула она. — Ты же говорил про Стива…

— Давай встретимся завтра?

Сопливый мальчик робко молит предмет своей страсти о свидании.

— Извини, Тони, я занята. — Алекс разгладила платье и как-то странно посмотрела на меня. — Мне лучше вернуться в зал.

— Да, — я был вконец раздавлен, уничтожен. — Тебе лучше вернуться…

Словно жеребец лягнул меня под дых. Я еще ощущал ладонями жар ее молодого тела, а губы хранили вкус поцелуя. И я точно знал, что не позволю Стиву-Ублюдку-Скотту увести ее с собой.

Я последовал за Александрой в зал. Она села рядом со Стивом, и он тут же принялся шептать ей на ухо. Выродок чертов! Ничего, я ему устрою. Я подошел к Сьюки, которая, запустив руку под стол, доводила до кондиции млеющего от удовольствия студента. Я невольно порадовался, что Мэсси избавился от этой похотливой лахудры.

— Кто привел сюда Александру? — спросил я. Сьюки даже не подняла глаза, чтобы показать, как рассержена на меня.

— Не знаю, — сказала она в сторону.

Я пустил в ход все обаяние, которым так славится Тони Блейк.

— Ладно, Сьюки, душечка, брось дуться, я же не хотел тебя обидеть.

— Стив привел ее. Потом я увидела внизу Кэролайн, которая его искала… Должно быть, Стив сумел от нее отделаться, потому что потом он вернулся и снова увел мисс Ученую Недотрогу. А какое тебе, собственно, до нее дело?

Я пожал плечами.

— Просто присматриваю за ней — она ведь еще ребенок.

— Ха-ха-ха! — загоготала Сьюки. — Вы только посмотрите на этого новоявленного рыцаря. Сэр Галахад Блейк!

Тут вмешался дешевый Майкл:

— Мне кажется, она сама в состоянии присмотреть за собой.

Я глянул на него, как на кучу дерьма. Ничего, у меня уже созрел план. Я спустился в офис и позвонил Стиву домой. Как я и ожидал, трубку сняла Кэролайн: герой-любовник отослал ее досыпать.

Исказив голос (какой актер погиб во мне!), я прогнусавил:

— Ваш хахаль в «Хобо» ласкается с девкой. Потом бросил трубку, поднялся в зал и стал ждать, затаив дыхание.

Пятнадцать минут спустя в зал влетела Кэролайн — глаза прищурены, мечут молнии, рыжие волосы дыбом. Стив сначала не заметил ее, а когда заметил, было уже поздно — Кэролайн закатила ему такую оплеуху, что он едва не слетел со стула.

— Ах ты, сучья морда! — завопила Кэролайн. — Какого хрена ты тут прохлаждаешься? Напудрил мне мозги, что должен встретиться с директором студии грамзаписи… Хорошенький директор! — Она умолкла и злобно посмотрела на Алекс, которая продолжала невозмутимо сидеть в прежней позе. — А тебе не мешало бы знать, что этот хреновый ублюдок, с которым ты сидишь, — мой законный муж. Мы поженились на прошлой неделе, но я должна молчать об этом в тряпочку, поскольку, видите ли, эта новость может огорчить его хреновых поклонников!

Стив от страха сполз почти под стол. Сценка — блеск! Но Кэролайн еще не закончила.

— К тому же я на третьем месяце! — выкрикнула она. — Так что шуруй отсюда, сучка желторотая! Александра вдруг резко побледнела.

— Извините, пожалуйста, — еле слышно пролепетала она. — Я не знала.

И решительно зашагала к выходу.

Что ни говорите — высший класс!

Я поравнялся с ней уже снаружи. Алекс плакала. Мне хотелось прижать ее к груди и приласкать, но я лишь молча подал ей носовой платок, в который она благодарно высморкалась.

Я остановил такси, и мы залезли внутрь. Я назвал водителю свой адрес. На этот раз Алекс от меня не уйти.

Она не раскрывала рта, пока машина не остановилась перед моим домом. И все завертелось по новой.

— О, Тони, уже слишком поздно. Мне нужно домой.

— Выпьешь только глоточек бренди, и я тебя отвезу. Тебе сейчас нужно выпить.

— Ненавижу бренди.

— Тогда кофе.

— Нет, я потом не усну. Извини, что тебе приходится столько со мной возиться, но мне нужно домой.

Таксист повернул к нам безобразную перекошенную морду, жадно ловя каждое слово.

— Послушай, всего пять минут. Мы быстренько выпьем кофейку, чуток поболтаем, а потом я тебя отвезу домой. Вот ей-ей.

— Ну ладно, — вздохнула Александра. Я расплатился с таксистом, который подмигнул мне и просипел:

— Не обожгись кофейком, приятель. Старый онанист! Пора на погост, а все туда же! Запах в моей конуре стоял отвратительный — окна были законопачены, а в холодильнике, похоже, что-то екнулось. Я распахнул окно и поставил чайник на плиту. Лачуга у меня, конечно, претоскливая. Надо срочно переселяться.

Александра присела на софу, а я поставил на вертушку диск Аструд Джилберто.

Удивительно, но теперь, когда Алекс оказалась у меня в логове, я не знал, что с ней делать.

— Очень милая квартирка, — вежливо сказала она. — Ты давно здесь живешь?

— Несколько месяцев. Тесновато, сказать по правде. Все хочу переехать. Только вот нужно найти что-нибудь поприличнее…

— О…

Мы погрузились в молчание, из которого нас вывел свисток закипевшего чайника. С кофе я, конечно, совершил промашку — нужно было предложить ей выпить, чтобы снять тормоза.

— А как насчет ирландского кофе? — сообразил вдруг я.

— Я никогда не пробовала.

Сливок, патоки и прочей муры у меня, ясное дело, не водилось, но долить в кофе изрядную порцию виски труда не составит.

— Тебе понравится, вот увидишь. Пальчики оближешь.

Комнату заполнили чарующие звуки «Тени твоей улыбки». Будь на месте Алекс любая другая птичка, мы бы уже давно разделись и усиленно предавались ласкам.

— Тебе понравилась Америка? — спросила Алекс.

— Угу — блеск. — Я закончил священнодействовать с кофе и протянул ей чашечку. Вышло, как ни странно, неплохо — я лично думаю, что все эти сливки, сахар и прочая дребедень только отбивают вкус.

— Знаешь, Алекс, мне нужно поговорить с тобой. Она отхлебнула кофе и задумчиво посмотрела на мою фотографию, снятую при открытии «Хобо».

— Ты хочешь, чтобы я легла с тобой в постель, Тони? — вежливо спросила она — так, словно интересовалась, в котором часу идет следующий автобус в сторону ее дома.

У меня просто чавка отвисла. Чашечка в моих руках подскочила, и половина кофе выплеснулась на пол.

— Что? — тупо переспросил я.

Алекс покраснела и закусила нижнюю губу.

— Так ты хочешь?

Да, признаться, я представлял себе все это совершенно иначе. Я хотел сперва признаться ей в своем чувстве, потом поцеловать или немного потискать…

— Да, конечно, хочу, — запинаясь, пробормотал я, чувствуя себя последним кретином. Алекс застала меня врасплох.

— Хорошо, — преспокойно сказала она. Некоторое время мы сидели молча, таращась друг на друга. Я заметил, что ее рука тоже дрожит.

Я забрал у нее опустевшую чашечку и поцеловал в губы. На этот раз они сразу раскрылись, и Алекс глубоко вздохнула.

Я пробежал руками по ее телу, чувствуя, как ее охватывает дрожь. На Алекс было коричневое шерстяное платье под горло с пуговичками на спине. Я принялся расстегивать их.

— А мы не можем пойти в спальню? — спросила она. — Только можно я пойду первая?

— Да, конечно.

Я был настолько возбужден, что плохо соображал.

— Я позову тебя, когда буду готова.

Она удалилась, оставив меня в полной прострации. Господи, а я-то думал, что она маленькая невинная девочка. Но все равно я продолжал любить ее, несмотря на то, что она… как бы выразиться — успела поднабраться постельного опыта.

Должен ли я раздеться? Я пожалел, что не успею принять душ. После самолета я был потный и грязный.

— Тони, я готова, — позвал меня нежный голосок. — Только не включай свет, пожалуйста.

Она лежала в моей постели, натянув до подбородка одеяло.

Я торопливо разделся, в беспорядке пошвыряв одежду на пол, и, оставшись в одних трусиках, скользнул в постель к Александре.

Кожа у нее была атласная, клянусь вам. В жизни такой не встречал. В сумраке комнаты я почти ничего не видел — Александра задернула шторы и не позволила мне включить свет. Я медленно провел руками по ее телу — высокие, крупные, литые груди, тонкая талия, изумительные бедра — и все сумасшедше атласное! Она лежала на спине, вцепившись в одеяло и дрожа от напряжения.

— Расслабься, малышка! — прошептал я. — Успокойся, никто тебя не обидит.

Волосы на лобке были мягкие и шелковистые, как пушок цыпленка. Почувствовав прикосновение моей руки, Алекс сразу напряглась и плотно сжала ноги.

Я перекатился на нее и сорвал с нее одеяло. Алекс била дрожь. Я вскочил и снял трусики. Она закрыла глаза, а я снова улегся прямо на нее и попытался раздвинуть ей ноги.

— Тони, я девственница! — вдруг выпалила она после того, как я в течение минуты бился над нею. Я ощутил, что возбуждение вмиг улетучилось из меня, как газ из проколотого воздушного шарика.

Алекс тут же открыла глаза.

— Ты обиделся, да?

Обиделся ли я? Обиделся — ха! Да я был на седьмом небе от счастья! Правда, теперь я смотрел на все несколько иначе. Она девственница, но захотела лечь со мной в постель… Что это значит? Только одно: она в меня влюблена.

— Ну что ты, родненькая, конечно, я не обиделся. С какой стати? Наоборот, это чудесно, замечательно.

— Вот и хорошо.

Она расслабилась. Я скатился с нее, обнял и прижал к себе.

— Понимаешь, я просто не знаю, что должна делать… Как, например, не забеременеть и все прочее. И вообще… я впервые увидела голого мужчину.

Знаете поговорку «тише едешь — дальше будешь»? Я был вне себя от гордости! Чувствовал себя королем.

Мы лежали, прижавшись друг к дружке. Для меня было вполне достаточно просто лежать и сжимать ее прекрасное тело в объятиях. Я закрыл глаза. Утомительные перелеты и прочие неожиданности не прошли бесследно — я и сам не заметил, как навалилась усталость…

— Тони, у тебя все в порядке? Ты не разочарован во мне?

Я быстро открыл глаза. Мне было так хорошо и спокойно, что я, должно быть, уснул на минутку.

Александра стояла возле меня на коленях, прикрываясь простыней.

— Все в порядке, малышка. Иди ко мне.

— Я хотела сказать… Если ты во мне разочаровался и не хочешь, то я… Я пойму.

— Что ты плетешь?

Я сорвал с нее простыню, и она, ойкнув, легла, пытаясь прикрыться. Я жадно поцеловал ее в губы, лаская руками ее чудесную грудь, гладкий живот, ноги. Алекс издавала странные звуки — нечто среднее между мурлыканьем котенка и поскуливанием.

Меня душили чувства. Господи, как я люблю эту девочку! И дело даже не в сексе — я вообще не был уверен, что хочу с ней этого…

Она такая чистая и невинная, что я испытывал сумасшедшее желание, чтобы она навсегда осталась такой. Но сама Александра хотела другого. Она хотела меня, хотела стать моей. И только моей! А как она благоухала! Словно букет свежих летних цветов.

Я снова лежал на ней, показывая, что нужно делать. А Алекс судорожно дышала, всхлипывала, кусала нижнюю губу и безотрывно смотрела на меня своими чистыми детскими глазами.

О, Господи! Я едва успел выскочить в самый последний миг… Это было просто потрясающе! Полный отпад!

Александра улыбнулась и перекатилась на живот.

Она принадлежала мне!

Глава 21. ФОНТЭН

Как славно, что я избавилась от жеребца. Поделом мне! Получила хороший урок — нельзя извлекать людей из привычной среды обитания. Посмотрите на бедных зверюшек в зоопарке — нервные, затравленные. В «Хобо» Тони — человек. В Нью-Йорке — пустое место!

Я провела несколько приятных часов с Алленом. Задатки у него неплохие, а главное — он послушался, захватил с собой воображение! Такое мне порассказал про себя и Саламанду Смит — не поверите! Кто бы мог подумать! Буду теперь смотреть на эту пошленькую королеву киноэкрана другими глазами.

Бенджамин прилетел. Я слышу, как он принимает душ и чистит зубы, кашляя и отплевываясь. Представляю, что он там еще выделывает. Бенджамин считает себя безукоризненным. Обмывает свое обрюзгшее, похожее на обрубок тело по меньшей мере трижды в день. Когда мы с ним трахаемся, он моется и до и после. Меня его привычка приводит в бешенство, хотя это гигиенично, не спорю. Дважды в день, а то и трижды он меняет белье и носки. В деловых вопросах Бенджамин — гений, но как муж он невыносим — сноб и зануда!

К сожалению, меня по-настоящему интересуют только сильные и красивые мужчины. Ну и деньги — естественно. Когда мы с Бенджамином вдвоем, нам почти не о чем говорить. Светские сплетни его не волнуют, а от финансовых и экономических разговоров я на стенку лезу. При виде его детей у меня начинается зубная боль, а обсуждать мои тряпки Бенджамин не любит, видите ли. На самом деле мы редко бываем вместе.

Однажды он спросил меня, не хочу ли я родить ребенка. Я сказала, что в его возрасте такие мысли просто нелепы. Детей я на дух не выношу. Грязные, шумные и отнимают столько времени… Не говоря уж об испорченной фигуре. Взять хоть Ванессу. Корова в модном шмотье.»

Я люблю заводить молодых любовников и следить, как они прогрессируют. Типичный пример — Тони.

Но, увы, в каждом из моих романов наступает час, когда одного лишь мужского тела для меня уже недостаточно. Похоже, этот час пробил и в отношениях с Тони. Пора с ним рвать. Пусть идет к своим дешевкам — еще посмотрим, согласятся ли они иметь с ним дело, когда он вылетит из» Хобо «.

Не забыть поговорить с Бенджамином, чтобы он разобрался с Тони по возвращении в Лондон.

Кто мне на самом деле нужен, так это богатый любовник — с титулом, положением и весом в обществе, как у Бенджамина. Тогда бы я с легким сердцем развелась со старичком и жила себе припеваючи. Но вряд ли мне посчастливится повстречать такого — похоже, их вообще в природе не существует. Все мужчины с деньгами и положением — старые, толстые, сварливые и безнадежно скучные, как Бенджамин. Бедный старенький Бенджамин.

— Ты хорошо помылся, дорогой?

— Да, прекрасно. Секретарша еще не пришла?

— Не знаю. Сейчас позвоню и спрошу Адамса. Я договорилась, что мы ужинаем с Сарой и Алленом Аллен — последний муж Сары, писатель. Он должен тебе понравиться.

— Ты же знаешь, что я не выношу Сару.

— Дорогой… — Я подошла и стала медленно стягивать с него махровое полотенце, которое он обвязал вокруг бедер. Господи, до чего нелепо выглядит голый Бенджамин. Гном с огромным пузом, из-под которого торчат слабенькие белые ножки.

Бенджамин отвернулся.

— Не сейчас, Фонтэн. Секретарша должна подойти с минуты на минуту.

Ну надо же! Вот и оставляй его одного. Обычно после долгого расставания Бенджамин дождаться не может, когда я приступлю к нему.

Что ж, посмотрим — чья возьмет. Я нарочито медленно сняла с себя пеньюар и сладко потянулась.

— Пойду-ка, пожалуй, приму ванну, пока ты дожидаешься свою незаменимую мисс Клерк. Как тебе кажется, я не располнела?

Я прекрасно знала, что в моем теле нет ни унции лишней. Просто, видя меня обнаженной, Бенджамин так возбуждается, что забывает про все на свете.

— Нет, ты не располнела.

Маленькие свинячьи глазки Бенджамина скользнули по мне, и он отвернулся — во второй раз! Неужто он наконец стал импотентом? Я позвонила Адамсу по внутренней связи.

— Секретарша мистера Халеда здесь?

— Да, мадам. Бенджамин одевался.

— Она пришла. Ты закончишь к шести? Я обещала Сидвеллам, что мы заскочим к ним на коктейль.

Бенджамин невнятно хрюкнул. Я еще раз потянулась, повела плечами, послала ему воздушный поцелуй и, покачивая бедрами, пошла в ванную.

А что прикажете делать, если у старичка не встает?

Глава 22. ТОНИ

Помню, мальчишкой я, как и все мои сверстники, сходил с ума по голливудским фильмам. Обычно в них после любовной сцены главный герой (чаще всего Джин Келли) прощался со своей девушкой и выбегал на улицу, пританцовывая и распевая во все горло.

Примерно так я чувствовал себя сейчас. Да что там Джин Келли — мне море было по колено.

Интересно, а если я пущусь в пляс прямо посреди Кингз-роуд? Да еще спою? Ясное дело — меня тут же заметут как пьяного.

Я доставил мою маленькую Александру домой в такси. После всего, что между нами произошло, она была тихая, присмиревшая и бесконечно родная. Даже рта не раскрыла. Меня сморил сон, а она тем временем тихонько оделась в ванной, потом разбудила меня и спросила, можно ли ей уехать домой.

Я даже не знал, чего ей и сказать, так на меня все это подействовало.

Всю дорогу в такси мы молчали. Потом я отпустил машину и довел Алекс до дверей. Челси. Три часа ночи, а я свеж как огурчик, голоден как шакал и в прекрасном расположении духа.

Я поймал такси и махнул в» Хобо «. Урок этим лодырям впрок не пошел — на сей раз даже в вестибюле никого не было. Вне себя от гнева я ворвался в служебное помещение, схватил за шиворот Франко и заорал:

— Где Тина, черт побери?

— Миста Блейк… мы не ждать вас обратно.

— Знаю — ты только это и повторяешь.

— Мне кажется. Тина плохо чувствовать, она уйти домой рано.

— Браво, Франко, браво! А почему в таком случае ты не поставил кого-нибудь вместо нее?

— Я поставил, миста Блейк. Там Фредерико.

— Ничего подобного. Франко в ужасе закатил глаза.

— Я убивать этот Фредерико своими руками. Сто раз я говорить ему стоять снаружи.

Я не стал с ним спорить, чтобы не портить настроения. Достаточно того, что я приехал. При мне Франко безупречен.

Цветик поставил диск Лу Ролса. В» Хобо» царила обстановка задушевной умиротворенности после удачной ночи. В зале осталось человек тридцать.

Сэмми все еще сидел со своей желторотой Пигалицей. Когда я проходил мимо, он вцепился в меня.

— Где ты пропадал? Пропустил самое интересное. Скажи спасибо, что я был здесь и помог навести порядок.

— Что случилось?

— Эта Кэролайн — полная психопатка. У нее явно не все дома. Принялась швырять в Стива всем, что попадалось под руку. Бедняга залез под стол, над головой у него свистят тарелки и рюмки, и ругань стоит — заправский боцман покраснеет. Словом, сгреб я ее в охапку и потащил к выходу. Она разрыдалась и все такое, и вдруг нас окружают эти чертовы репортеры — какой-то гад позвонил им, — и началась потеха! Сечешь?

Я пожал плечами. Я был рад, что пропустил это зрелище, потому что в противном случае отделал бы эту сволочь Стива по первое число.

Пигалица, которая во время нашего разговора с Сэмми сидела, посасывая большой палец, проныла:

— Пойдем, Сэмми, а?

— Секундочку, не гори, я еще успею тебе вставить, — подмигнул ей Сэмми. И тут же беззвучно прошептал мне губами:

— Огонь девка!

Похоже, Сэмми находил их на свалках. Ну никак не может подобрать себе милую приличную девушку!

— Слушай, Сэмми, я тут немного пораскинул мозгами, пока был в Нью-Йорке…

— Здорово, я и не знал, что у тебя мозги есть.

— Я серьезно, Сэмми. Я надумал открыть новое местечко.

— Новое? На кой дьявол оно тебе сдалось? Это-то чем тебе не нравится?

— Понимаешь, Сэмми, мне ничего от него не достается. Купаются в роскоши и делают золотые горы другие, а мне платят жалкие гроши.

— А чего ты хотел? Только болван вроде тебя мог заключить сделку на таких условиях.

— Когда «Хобо» открывался, я еще не мог ставить своих условий. Да и кто мог тогда предположить, что дела пойдут так здорово?

— А кто тебе мешает попросить прибавку к жалованью? Работаешь ты на совесть. Когда здесь, конечно, находишься…

— Я в принципе не понимаю, почему кто-то должен обогащаться за мой счет? «Хобо»— это я. Без меня здесь никому и двух недель не продержаться.

— Ну, это ты малость загнул. Ты, конечно, кое-что значишь, но и без тебя, пока ты мотался по Нью-Йорку, было вполне неплохо.

— Пойдем же, Сэмми, — снова заныла пигалица. — Всю ночь тут проторчали.

— Ладно, ступай, Сэмми, завтра поговорим.

Я понял, что вряд ли добьюсь от него желаемого.

— Миста Блейк! — Франко с выжидательным видом стоял рядом. — Там снаружи миста Иан Теин с друзьями. Они хотят зайти, но мы уже не обслуживать, и они страшно шуметь поэтому.

— О'кей, Франко, я ими займусь. Иан Теин — редкостный зануда. Он сколотил огромное состояние на всякой ерунде, делающей Лондон столь притягательным для туристов: национальных костюмах, сувенирах, старинных нарядах, мундирах, ливреях, открытках и плакатах. По всему Лондону разбросаны магазины «Теин». А сам он выглядит так, что по сравнению с ним Сэмми — аристократ. Он примерно одних лет со мной, тщедушный и плюгавый, и все тщится пробиться в верха, пока безуспешно. Меня ненавидит, поскольку я на равной ноге с шишками: актерами, лордами, политиками. Так и ходит зеленый от зависти. Уж больно хочет стать большим человеком. Злые языки уверяют, что он даже нанял пресс-агента, чтобы тот втиснул его фамилию в колонку светских сплетен, где талдычат про знаменитостей. Думаю, стоит он не меньше пары миллионов. Окружение у него всегда самое пестрое и малопримечательное.

Сегодня, к примеру, пожаловали две старлетки, несколько рок-музыкантов, одна немолодая, но довольно сексапильная актриса в сопровождении девятнадцатилетнего «менеджера», какой-то второразрядный актер и еще две девчонки, которых явно подцепили на Пикадилли.

— Рад тебя видеть, — я обменялся с ним крепким рукопожатием.

— Тони, — нахохлился Иан, — это правда, что нам даже выпить не подадут?

— Извини, но таковы правила. В противном случае нас лишат лицензии.

— Чихал я на вашу лицензию, — сварливо вскинулся Иан. — Нам выпить надо. Я ласково улыбнулся.

— Боюсь, что тогда вам придется поискать какое-нибудь другое место.

Иан прикусил нижнюю губу.

— Ладно, черт с тобой, упьемся кока-колой. Чувствую, дело идет к тому, что мне придется открывать собственный клуб, иначе нигде выпить не дадут.

Не в бровь, а в глаз! Воистину на ловца и зверь бежит. Иан Теин. Почему я раньше о нем не подумал?

— Заходи, Иан, — я обнял его за плечи. — Я собственнолично куплю тебе кока-колу.

Мозг лихорадочно заработал. Иан идеально подходил для воплощения моего замысла. Он от радости уписается, когда узнает, что сможет владеть таким замечательным клубом. Нужно только потолковать с ним по-умному. Найти подход. Денег у него куры не клюют. Иан внесет деньги, а я внесу себя. Прибыль будем делить пополам.

— Слушай, Иан, — сказал я, — я тут подумал…

Глава 23. АЛЕКСАНДРА

Мэдди бессовестно спала. Кажется, это уже вошло в обычай: когда мне позарез нужно поговорить с ней, она сопит, свернувшись калачиком. Я попыталась ее растолкать, но она только промычала что-то и с головой забилась под пуховое одеяло. Можно сказать, самая важная ночь в моей жизни, а она даже не хочет про это послушать.

Коленки у меня немного дрожали, а в остальном я никакой разницы не ощущала. Посмотрелась в зеркало — все то же самое. Разве что взгляд стал чуть-чуть посерьезнее.

Ну и вечерок выдался! Сперва Стив Скотт без конца унижал меня, а потом появилась эта мегера — его жена! Я готова была сквозь землю провалиться от стыда. Господи, какой, наверное, дурой я выглядела. Да еще на глазах у Майкла!

А вот Тони приятно удивил меня. Он был такой милый и заботливый, что еще в такси возле его дома я поняла, что если мне суждено когда-нибудь лечь с кем-то в постель, то Тони подходит для этого просто идеально. К тому же он единственный, кто хоть немножко обращает на меня внимание.

По-моему, Тони оторопел, когда я спросила, не хочет ли он переспать со мной. Если честно, то в тот миг я ощутила себя падшей женщиной. И как только у меня духу хватило!

Но я была преисполнена решимости, ведь я твердо сказала, что должна лишиться невинности.

Майкл любит светских женщин. Интересно, стала я теперь светской? Особой радости совокупление с Тони мне не доставило. Я просто лежала под ним, не шевелясь, а он дергался взад-вперед. И потом — он такой тяжелый. К тому же мне было больно. Не знаю, если это называется сексом, то чего все так из-за него суетятся? Не говоря о том, что это так негигиенично — бр-рр! Словом, мне совсем не понравилось. Не представляю, как мамочка и папочка могли этим заниматься. Или они не спали друг с другом? Должно быть, все-таки спали, пока не разошлись. Все равно не могу представить, чтобы мамочка так делала, — это так унизительно.

Я опять попробовала растолкать Мэдди, но она не отреагировала. А ведь я не смогу уснуть, пока не поделюсь хоть с кем-нибудь.

Больше всего меня радует то, что мы договорились встретиться с Майклом. Вдвоем! Должно быть, я все-таки нравлюсь ему, раз он пообещал, что сводит меня в тихое и уютное местечко.

Меня вдруг охватила слабость. Не знаю, как я пойду завтра на службу. Боюсь, все-таки секретарша из меня не получится.

О, Майкл, правильно ли я поступила? Ведь я пошла на это только ради тебя.

А вдруг я забеременею? Тони сказал, что предохранялся, но могу ли я верить ему на слово? И что он обо мне подумал? Смогу ли я когда-нибудь посмотреть ему в глаза после случившегося? Раньше все было куда проще — раньше любой мужчина хотел, чтобы его невеста была девственницей. Увы, времена изменились — девственницей быть стыдно. Господи, как я запуталась во всем этом.

— Мэдди, да проснись же наконец! Мэдди!

Глава 24. ТОНИ

С Ианом Теином все прошло без сучка без задоринки. Он просто сгорал от желания сделаться важной персоной и водить дружбу с большими людьми. А проще всего добиться этого, открыв собственный клуб.

Я ловко закинул удочку, и он заглотал наживку вместе с крючком. За все время нашего знакомства я с ним и парой слов не перекинулся — уж больно он поганый и несносный тип; и только сегодня понял, как он мечтает, чтобы его любили и уважали.

Проведя битый час в расчетах, мы наконец ударили по рукам.

— Договорились, — сказал Иан.

Замечательно! Он внесет деньги. Все остальное сделаю я. И буду получать жалованье плюс сорок девять процентов от прибыли. Я пытался выбить пятьдесят, но Иан был непоколебим, как скала.

— Назовем новый клуб «Иан», — сказал он.

— Ага, — пробурчал я. На эту тему мы еще поговорим.

Уж больно просто все получилось — даже не верится. Может, потому, что время было такое позднее (или раннее) — официанты уже давно косились на нас. Кроме Иана и его компании, в клубе никого не осталось. Одна из старлеток подошла и плюхнулась к Иану на колени. Он тут же запустил руку ей под юбку. Актриса обжималась с молокососом — «менеджером». Похоже, сваливать никто не собирался.

Я решительно поднялся.

— Пора баиньки.

Иан резко встал, так что старлетка мешком свалилась на пол.

— Хорошо, пойдем.

Мы с ним были теперь друзья — не разлей вода. К вящей радости официантов, компания наконец засобиралась.

Рок-музыканты запихнули уличных девиц в свою машину и укатили прочь. Молодящаяся актриса, «менеджер»и актер-неудачник погрузились в такси. Остались только старлетки, Иан и я. Иан распахнул дверцу своего белоснежного «Линкольна».

— А где твоя машина? — спросил он.

— Э-ээ, в гараже, ремонтируется.

— Садись, я тебя подброшу.

— Не беспокойся, Иан, я возьму такси.

— Я же сказал, что подброшу. Залезай. К тому же я хочу, чтобы ты захватил с собой Диану. Она тебе понравится.

И шепнул мне на ухо, в чем она особенно сильна.

— Слушай, Иан, я не хочу…

Но он даже слушать меня не стал. Пришлось мне залезть на заднее сиденье к Диане. Какая же это была образина — тощая, длинная, как жердь, физиономия лошадиная. Днем увидишь — копыта откинешь.

— Где ты живешь? — спросил Иан. Я сказал. Как мне выпутаться из этой передряги, черт возьми? Самое смешное, что мой новоиспеченный дружок искренне считал, что делает мне одолжение. Что ж, придется подыграть ему.

Мы приехали, и Диана выбралась следом за мной на тротуар.

— Значит, встречаемся у меня в конторе в три часа, как уговорились, — напомнил Иан. — Желаю повеселиться.

Проклятье! «Линкольн»с ревом отвалил, а мы с Дианой остались стоять, как два столба.

— Где ты живешь? — спросил я, когда машина Иана скрылась из виду.

— У Иана, — удивленно ответила она. — А что? Да, похоже, я влип. И чего мне так не везет? Почему я не отозвал Иана в сторону и не объяснил, как все есть на самом деле? Должно быть, потому, что очень хотел заключить сделку, а Диана была необходимым условием ее успеха.

— Ладно, пойдем, — устало позвал я. Александра, прости меня, крошка, но я делаю это только ради нас с тобой.

Глава 25. ФОНТЭН

Не узнаю Бенджамина. Угрюмый, ворчливый, раздражительный и так нагрубил Саре и Аллену. Я вне себя от злости. В чем дело — никогда не видела его таким. Я знала, конечно, что в бизнесе он безжалостен, но при мне он был неизменно вежлив и учтив и, уж во всяком случае, никогда не позволял себе нападать на моих друзей. А вчера вечером он как с цепи сорвался. Обозвал Аллена Теннесси Уильямсом для тупиц и слабоумных. Представляете, какой наглец! И ведь даже не читал Аллена.

Сара была в страшном гневе. Прежде мне редко доводилось видеть ее рассерженной. Вчера же ее глаза метали молнии, а с губ слетали слова, которые не делают чести приличным людям.

Словом, расстались мы почти врагами. С Бенджамином я не разговариваю.

Аллен сказал, что он знает про нас с ним. Полная ерунда! Откуда ему знать? Я веду себя крайне осторожно.

В довершение всего сегодня вечером должен приехать премерзкий Бен-младший. Мало мне Александры, которая от меня нос воротит, так теперь еще этот выродок заявится. Ненавижу!

До чего же мне хочется в Лондон. Меня там, надеюсь, тоже заждались.

С увольнением Тони я решила повременить. В конце концов в Лондоне он совершенно другой и может мне еще послужить, пока я найду подходящую замену. Я соскучилась по Ванессе, по «Хобо»и всем нашим милым лондонским шалостям.

Придется все-таки пойти на примирение с Бенджамином, иначе я не куплю эту соболью шубку. А стоит она двенадцать тысяч долларов. Накину-ка я норковое манто прямо на голое тело и пойду разбужу его…

Как и следовало ожидать, Бенджамин давно проснулся и работает у себя в кабинете. Сейчас уже полдень, а он встает в семь.

Адаме, как всегда, внешне невозмутим и спокоен, хотя я расхаживаю вокруг него почти голая. Милый Адаме, образцовый лакей.

Боюсь, Бенджамин не оценит, если я заявлюсь в его кабинет в одном норковом манто. Лично я обожаю такие штучки. Впрочем, Бенджамин такой ханжа. Я позвонила Саре.

— О дорогая, я так расстроена, что даже слов не нахожу.

— А я из-за тебя расстроена, — кисло откликнулась Сара. — Что ты вынуждена терпеть такого мужа.

— Не стоит волноваться. Он сам не свой из-за вчерашнего. Беднягу так замучила совесть, что он решил купить мне Соболью шубку.

— В этом году их носят только в Париже.

Сара, конечно, стерва, но перестервозить меня — шалишь!

— Почему бы тебе не подарить такую Аллену?

Сара холодно рассмеялась.

— С тобой не соскучишься, Фонтэн. Посмотрим, может быть, я так и сделаю.

Мы распрощались, и я позвонила Бенджамину в кабинет.

— Да, что тебе? Я занят.

Из-за такого премерзкого ответа я даже на миг засомневалась, не отказаться ли от шубки, чтобы только заставить этого грубияна умолять меня о прощении. Но только на миг — ради соболя можно немного потерпеть.

— Ты все еще сердишься?

— Что тебе нужно, Фонтэн? Мне некогда.

— Мне нужны деньги, милый…

— Поговори с моей секретаршей — она тебе выдаст.

— Мне нужно двадцать тысяч. Молчание. Потом:

— Двадцать тысяч долларов?

— Да, милый. Я присмотрела потрясающую соболью шубку и еще кое-какие мелочи.

— Но я только что подарил тебе белую норку.

— Знаю, милый, но мне так нужен соболь.

— Нет, Фонтэн. Вернемся к этому позже.

— Что значит «нет, Фонтэн»? — Я вся тряслась от ярости.

— До свиданья. — Он положил трубку. Я тут же перезвонила.

— У мистера Халеда важное совещание — он просил, чтобы его не беспокоили, — ответила секретарша, несколько смущенная, как мне показалось.

— Но это миссис Халед.

— Мне очень жаль, но мистер Халед подчеркнул — никаких исключений.

Я швырнула трубку. Как он смеет! Мерзавец! Теперь его наглость обойдется ему куда дороже — одной собольей шубкой я уже не ограничусь.

Глава 26. ТОНИ

Все-таки я подлец. Надо было сказать Иану Теину, чтобы забирал свою дурацкую потаскуху с собой, и наплевать на то, что это могло бы повредить нашей сделке. Если сделка зависит от того, что надо трахнуть одну из его содержанок, то грош ей цена.

А я вот не удержался и трахнул. И откуда у меня уверенность, что он и впрямь даст деньги?

Я чувствовал себя последним негодяем. От Дианы я уже избавился — еле-еле выгнал. До чего она мерзкая, грязная! Да и я немногим лучше — лежал как бревно, позволяя ей делать со мной все, что заблагорассудится. Ладно, по крайней мере сам я к ней не прикасался.

Я уже твердо решил, что женюсь на Александре. Это сверхсерьезный шаг, я понимаю, но я в самом деле люблю ее, очень люблю. Убить готов любого подонка, которому взбрело бы в голову к ней подъезжать.

А положение между тем довольно щекотливое. Мне предстоит расстаться и с Фонтэн и с «Хобо». Господи, если Александра узнает про меня и Фонтэн, все будет кончено. Она такая чистая и доверчивая… Даже не могу поверить, что она моя! Моя!

Пожалуй, пора вставать. Оденусь и приглашу малышку Алекс на ленч. Правда, у меня нет ее служебного телефона. Надо было узнать вчера вечером. Ничего, возможно, ее подружка еще дома.

Я набрал их номер, но никто не ответил. Проклятье! Я даже не мог вспомнить название фирмы, в которой работала Алекс. Уже полдень, значит, мне придется ждать до половины шестого или до шести, пока она придет домой.

В три часа я встречаюсь с Ианом Теином. Может, удастся вытащить на ленч Сэмми?

Сэмми тоже не отвечал, но зато я отыскал Хэла с Франклином в их излюбленном кофейном баре, очень симпатичном местечке, где можно торчать хоть целый день, пялясь на праздных американских туристов.

Хэл сказал:

— Слушай, браток, у меня тут завертелось потрясающее дельце. Помнишь Мамми? Так вот, ее старик перед тем, как откинуть копыта, вложил уйму денег в одну римскую кинокомпанию. Компания сейчас на грани краха, Мамми выкупает контрольный пакет, а я становлюсь директором. Завтра мы вылетаем в Рим. Здорово, да? Если будешь себя хорошо вести, я приглашу тебя на съемки — мордашка у тебя вполне подходящая.

Ох уж этот Хэл со своими грандиозными проектами. В самый последний миг они почему-то прогорают, по его вине, заметьте.

— Прекрасно, Хэл, теперь ты будешь большим человеком.

— Я и так уже большой человек, малыш, — усмехнулся он, провожая взглядом двух американок в норковых манто. Хэл никогда не дремлет — высматривает добычу.

— А что у тебя нового, Тони? Как там мой город?

— Замечательно, Хэл, я от него в восторге.

— В один прекрасный день я вернусь туда. Вот только сколочу капиталец. В Нью-Йорке нужно преуспевать, малыш, в противном случае ты — ноль.

Подскочила знакомая официанточка, которая всегда млеет при виде меня.

— Доброе утро, мистер Блейк. Вам — как обычно?

— Да, милочка, смотри только, чтобы яйца не переварились.

Она лукаво улыбнулась.

— Поздравляю, ваш клуб опять сегодня на первых полосах газет.

— Что? — вылупился я.

— Ах, да, — встрял Хэл. — Ты что, не видел? Искупали в дерьме беднягу Стива Скотта.

— Вот как? — Я шлепнул официантку по задику. Похоже, под тоненькой синей юбочкой и белым фартучком ничего не было. — Сделай одолжение, приволоки мне газеты.

— Постараюсь, мистер Блейк. Сейчас у нас наплыв посетителей…

Но пару минут спустя она вернулась с тремя утренними газетами. Я быстро пробежал их. Стив Скотт безраздельно царил на первых полосах. Заголовки вопили о его тайном браке. Я прочитал первую заметку.

«Стив Скотт (23 года) признался вчера в лондонской дискотеке» Хобо «, что на прошлой неделе тайно сочетался браком с актрисой и танцовщицей Кэролайн Ингленд (23 года). Стив Скотт прославился два года назад, когда его пластинка» Лори-бэби» взлетела на первую строчку хит-парада. С тех пор его диски постоянно попадают в списки десяти лучших. Стив Скотт только что закончил съемки собственной программы и приступает к работе над своим первым фильмом «Грязь». Мисс Ингленд вы можете часто наблюдать на телевизионных экранах. В прошлом году она победила на конкурсе длинноногих красавиц. Тайное стало явным, когда мисс Ингленд, появившись вчера в «Хобо», застала там своего мужа в обществе Александры Халед, восемнадцатилетней дочери миллиардера Бенджамина Аль-Халеда. Миссис Скотт сообщила также, что ожидает прибавления семейства. Клуб поклонников Стива Скотта вывесил сегодня утром из окна траурный флаг. Стив Скотт отказался комментировать новость о тайном бракосочетании «.

Газета поместила огромную фотографию соблазнительно улыбающейся Кэролайн в костюме из мелкоячеистой сеточки и маленький снимок, на котором поклонницы срывали со Стива рубашку.

Я едва не поперхнулся. Как они, черт побери, узнали про Александру? И зачем впутывать ее сюда? Мерзкая газетенка. Впрочем, остальные не лучше.

Бедненькая Алекс жутко огорчится. С другой стороны, пусть это послужит ей уроком. Не будет впредь связываться с такими ублюдками.

Я набросился на яйца.

— Привет. Ты не возражаешь, если я подсяду? Это была Сьюки. В хламиде, едва прикрывающей задницу, и пестром жакете.

— А где твоя сестра? — обратился к ней Франклин. — Ты обещала свести нас.

— Ах, извини, пожалуйста, я была так занята, что у меня это из головы вылетело. Обязательно поговорю с ней.

Не понимаю я Франклина. Такой симпатичный парень, в клубе вокруг него уйма девчонок вертится — готовы по первому взгляду запрыгнуть к нему в постель, а он и ухом не ведет. Теперь вот возлагает надежды на сестру Сьюки.

— Раз обещала, так сделай, — сказал я. — Договорись с ней на сегодня.

— Сегодня она, наверное, занята, — ответила Сьюки, извлекая пудреницу. — Кто-нибудь видел Мэсси?

Она принялась изучать в зеркальце свою размалеванную мордашку. Я впервые заметил, что под толстым разноцветным слоем скрывается вполне милое личико.

— А зачем тебе Мэсси? Ты же теперь снюхалась со студентиком, — сказал я.

— Я просто спросила, видел ли кто Мэсси, вот и все, — отрезала Сьюки. — Хотела узнать, не появится ли он здесь.

Я покончил с яйцами и заказал пирог. Люблю вкусно поесть, и при этом совершенно не толстею. Поддерживаю великолепную форму. Двадцать пять отжиманий каждый день. Пресс у меня накачан как железо.

В этот самый момент вошел — кто бы вы думали? — Мэсси! В белом костюме и коричневой водолазке, подтянутый и безукоризненный. Потрясающий парень!

— Тони, привет, старик! — Он похлопал меня по плечу. — Рад, что ты вернулся. Привет, Сьюки… Франклин… Хэл.

Он уселся за наш столик. Наша компания росла как на дрожжах.

Сьюки захлопнула пудреницу и убрала в сумочку.

— Мэсси, можно я вернусь? — спросила она.

— Нет, — спокойно ответил он. — Иди к своему белому мальчику.

Клоунские глаза заполнились слезами.

— Мэсси, ну, прости! Позволь мне вернуться.

— Я же сказал — нет.

И, повернувшись ко мне, он принялся расспрашивать меня о Нью-Йорке.

Сьюки еще немного посидела, потом встала и ушла. С накрашенных глаз по щекам струились два черных ручейка.

Я доел оставшийся на ее тарелке сандвич с сыром, к которому она даже не притронулась.

— Думает, я жду не дождусь, когда ей наскучит этот сопливый белый мальчонка, — угрюмо произнес Мэсси. — Ничего, пусть теперь помучается.

Похоже, Мэсси всерьез ревнует Сьюки.

Я посидел с ними, пока не подошло время встречи с Ианом Теином. Его контора находилась в паре кварталов от кафе.

Теин сидел в огромном кожаном кресле за широченным столом красного дерева. Стены его кабинета были сплошь увешаны фотографиями его персоны. Едва увидев меня, он выпалил:

— Я же обещал тебе, что будет хорошо, да? Эти девки вкалывают на совесть.

— Да, спасибо, Иан.

— Не за что… Для своих я всегда готов… И он пустился в пространные воспоминания о сексуальных способностях каждой из трех старлеток, которые жили с ним. Потом отомкнул ящик стола и извлек из него кипу» полароидных» снимков, изображавших упомянутых старлеток на разных стадиях раздевания. Причем откровенно порнографических. Я почувствовал отвращение.

— Сам снимал, — гордо похвастался Иан. — Порой я устраиваю маленькие оргии — в следующий раз могу тебя позвать.

И этот червь мечтает познакомиться с Фонтэн! Не попаду ли я из огня да в полымя? Но пора переходить к делу. Я быстро просмотрел остальные снимки и сказал:

— Да, Иан, отличная работа. А как насчет контрактов и всего прочего?

— Контрактов? — переспросил он. — А в чем дело, ты разве мне не доверяешь?

— Доверяю, конечно, но если я берусь колесить по городу, высматривая подходящее местечко, то все бумаги должны быть в порядке на тот случай, если кто-то поинтересуется. Конечно, как только мы на что-то наткнемся, я тут же увольняюсь из «Хобо».

В одном я был уверен: я больше не буду Тони Простофилей и не позволю водить себя за нос. Я впрягусь в одну упряжку с этим мерзким онанистом лишь при условии, что он не сможет меня шантажировать. Если бумаги будут в порядке, я с легким сердцем откажусь от приглашения на любую из его грязных оргий без риска быть уволенным. Фонтэн, сама того не желая, научила меня уму-разуму.

— Хорошо, — сказал Иан, — Я велю, чтобы бумаги подготовили. А ты пока начинай подыскивать помещение. Кстати, как насчет миссис Халед?

Я удивленно вскинул глаза. Откуда он узнал про меня и Фонтэн?

— Что ты имеешь в виду? — подозрительно спросил я.

— Нужно ли упоминать ее в соглашении?

— С какой стати? — Я уже не скрывал удивления.

— Она ведь — твой… компаньон, не так ли? Она ведь тоже участвует в этой игре с нами, верно?

— О-оо, — только и выдавил я. Иан продолжал развивать эту тему:

— Я хотел бы познакомиться с ней. Когда ты сможешь нас свести?

Потрясающе! Как будто я хоть раз упоминал Фонтэн!

— Она сейчас в Нью-Йорке, — неопределенно сказал я.

— Да, замечательно красивая женщина, — вздохнул Иан, убирая снимки. Я поднялся.

— Хорошо, Иан, буду ждать твоего звонка.

— Да, мой юрист немедленно возьмется за составление бумаг. Это не займет много времени.

— Ладно, тогда я выхожу на охоту.

Мы попрощались, подав друг другу руки. Конечно, я не доверял Иану, хотя и был уверен: до тех пор, пока он считает, что Фонтэн тоже принимает участие в сделке, он будет готов финансировать ее. Не знаю, почему он вбил себе в голову, что Фонтэн — мой компаньон, но коль скоро это так — на здоровье. Зачем отнимать у бедного извращенца надежду? Всему свое время.

Я никак не мог дождаться, когда малышка Алекс вернется со службы. Почему я не удосужился выяснить, где находится ее контора? Ждать оставалось еще по меньшей мере два часа.

Интересно, какие у нее планы на вечер. Я решил сводить ее в какое-нибудь тихое уютное местечко, где мы могли бы посидеть и спокойно поговорить о нашем будущем. Потом провожу ее домой — пораньше. Моя малышка должна выспаться. А чтобы скоротать время, навещу пока нескольких агентов по продаже недвижимости.

Запустим колесо — пусть крутится.

Глава 27. АЛЕКСАНДРА

Кажется, никогда в жизни мне не доводилось испытывать такой позор! Мистер Маклафтон лично вызвал меня в свой кабинет, и я отправилась туда ни жива ни мертва от страха. Я опоздала утром на полчаса и думала, что меня выгонят.

Мистер Маклафтон был крупного роста, с кустистыми бровями, из-под которых выглядывали водянистые, налитые кровью глаза. Я не понимала, почему именно он собирается объявить о моем увольнении, ведь я никогда прежде его в глаза не видела.

— Садитесь, Александра, — прогудел он. — Вы не возражаете, что я называю вас по имени?

Он громко расхохотался.

Я испуганно присела на край стула. Папочка был прав: мне следовало устроиться на службу к кому-нибудь из его знакомых.

— Ну надо же, надо же, — закудахтал мистер. Маклафтон и вдруг закашлялся. — Стало быть, среди нас появилась знаменитость.

— Знаменитость, сэр? — недоуменно переспросила я.

— Вы ведь дочь Бена Халеда, не так ли? Как им удалось это узнать?

— Да, сэр.

— Ну надо же. Жаль, что вы сразу не сказали. А почему вы это скрываете? Я вспыхнула.

— Не знаю, сэр.

Интересно, что я должна была сделать? Явиться на службу и во всеуслышание возвестить, что я дочь Бенджамина Аль-Халеда?

— Думаю, мы можем предложить вам должность получше той, что вы занимаете сейчас, — сказал мистер Маклафтон, расплывшись в улыбке. — Вы будете работать в моем офисе доверенным младшим помощником с жалованьем на три фунта в неделю выше, чем сейчас. Хотя, уверен, деньги не представляют для вас проблемы, не так ли?

Мне вовсе не хотелось служить в его офисе доверенным младшим помощником и получать на три фунта в неделю больше только из-за того, что он узнал, кто мой папа.

— Благодарю вас, сэр, — пробормотала я. Все же не хватает мне характера. Терпеть не могу устраивать сцены. Придется позвонить или попросить, чтобы позвонила Мэдди — пусть скажет, что я увольняюсь.

— Обе мои дочки с ума сходят по Стиву Скотту — вы уж возьмите у него автограф для них. Я страшно удивилась.

— Стив Скотт… — только и вырвалось у меня. Мистер Маклафтон поднял со стола газету и помахал ею перед моим носом.

— А с его хорошенькой женой вы тоже дружите? — спросил он.

Я взяла из его рук газеты и быстро просмотрела. Какой ужас! Теперь мне все стало ясно. Вот, значит, откуда они узнали про меня. Господи, что скажет мамочка, когда увидит это? А папочка? Он просто рассвирепеет.

— Я этого не видела, — пробормотала я.

— Так не забудьте про автографы. Если хотите, можете отдыхать остаток недели, а на службу выйдете в понедельник, хорошо? Может быть, я как-нибудь встречусь с вашим отцом и расскажу, какая у него талантливая дочка.

И он снова закудахтал.

— Да, сэр. Благодарю вас, сэр.

Я унеслась, не чуя под собой ног.

В три часа я была уже дома. Мадлен куда-то отлучилась. Я позвонила мамочке. Похоже, она еще не видела газет, поскольку ничего мне не сказала.

— Ты привезешь с собой друзей на уик-энд? — поинтересовалась она.

А ведь я еще не успела спросить Майкла. Надеюсь, он все-таки приедет.

— Да, мамочка, — сказала я. — Только одного.

— Очень хорошо, милая. Тогда до завтра. Вскоре вернулась Мадлен, вся увешанная сумками и свертками.

— Я бегала по магазинам, — провозгласила она. — Накупила уйму потрясающих шмоток. А почему ты дома?

Я рассказывала, а она распаковывала свертки и примеряла обновки. Мадлен — замечательная девчонка и моя лучшая подруга, но вкус у нее отсутствует начисто. Обтягивающие шорты смотрятся ужасно на ее толстом заду. И мини-платье с полупрозрачным верхом совершенно ей не идет. Единственная удачная покупка, на мой взгляд, — длинное коричневое платье. Нужно посоветовать ей надевать его почаще.

— Тебе тоже надо купить себе такое прозрачное платье, — заявила Мэдди. — Смотри, как здорово, а на твоей фигуре будет просто потрясающе! Если хочешь, могу дать тебе его на сегодняшний вечер.

Да, на мне платье и впрямь выглядело куда лучше. Мэдди выведала у Джонатана, что Сьюки поселилась у них с Майклом и, хуже того, понавезла кучу своих вещей.

— Джонатан вне себя от ярости! — сказала Мэдди. — Квартирка у них крохотная, и на каждом шагу теперь ее шмотки. Джонатан говорит, что у Майкла совершенно крыша поехала из-за этой дурацкой Сьюки. Извини, старушка, но я все-таки уверена, что это у них ненадолго.

— Почему же тогда Майкл сегодня пригласил меня?

Мэддит передернула плечами.

— Понятия не имею. Кстати, а когда ты увидишься с Тони?

— Не знаю. Надеюсь, что никогда.

— О, Алекс, он такой душка и такой симпатичный. И потом — он теперь твой любовник. Нет-нет, ты просто обязана с ним встретиться.

— Ни за что!

Потерю девственности мы обсуждали с семи утра, когда Мэдди наконец проснулась, и до половины девятого, когда мне пора было уходить на службу. Мэдди буквально забросала меня вопросами. Было ли мне больно? Влюбилась ли я в Тони? И как это у него выглядит? Кричала ли я? Я же почти ничего не помнила. Тело, кажется, у Тони красивое — вот и все. И уж, конечно, я в него не влюбилась — ведь я люблю Майкла. О, Майкл, Майкл — ни о ком другом я даже думать не могу.

В шесть часов вечера позвонил Тони:

— Привет, малышка. Как дела?

— Прекрасно, спасибо.

— Когда мне за тобой заехать?

— Заехать? — переспросила я, напрягая мозги, чтобы сообразить, не пообещала ли я ему, что мы сегодня увидимся.

— Может, часов в восемь? Поужинаем где-нибудь, а потом я отвезу тебя домой.

— Нет, Тони, извини, пожалуйста, но вечером я занята.

Долгое молчание, потом:

— Ты шутишь, да?

— Нет, я еще сто лет назад договорилась. Он вновь надолго замолчал, потом сказал:

— Отмени.

— Что отменить?

— Свое свидание, дуреха. А в восемь я за тобой заеду.

— Тони, я не могу, это…

Голос его вдруг сделался резким:

— С кем же ты, черт возьми, встречаешься, если это для тебя так важно?

Я стиснула зубы. Не люблю, когда на меня кричат.

— Извини, Тони, это… это семейная встреча. Я не могу отменить ее.

— О, Алекс, Алекс, что ты со мной делаешь?

— Ничего я с тобой не делаю.

— Может, ты сердишься на меня за прошлую ночь?

— Тони, честное слово, я вовсе не сержусь. Я с удовольствием встречусь с тобой, но только не сегодня вечером.

— Хорошо, малышка. А когда?

— Я пока не знаю…

— Послушай, я позвоню тебе в одиннадцать. Если ты не слишком устанешь, то я заскочу к тебе на часок перед тем, как идти в клуб. Как ты на это смотришь?

— Отлично, — выдохнула я, рада-радешенька, что удалось от него отделаться.

Увидев меня в платье с прозрачным верхом, Майкл присвистнул.

— Ото! — изрек он. — Я вижу, ты взрослеешь. Он повел меня в маленький ресторанчик, где царил полумрак и было очень уютно. Там он долго читал мне нотацию о том, что я связалась с дурными людьми, которые плохо на меня влияют; что если я не буду за собой следить, то у меня будут неприятности; что все мои новые знакомые употребляют наркотики и все такое. Как будто я сама всего этого не знала.

— Я же все-таки несу за тебя ответственность, — закончил он, — Не хочу, чтобы ты, едва закончив школу, превратилась в прожигательницу жизни.

Надо же! Кто бы мог подумать!

— Что сказали твои родители по поводу сегодняшних газет?

— Ничего, — пробормотала я. Я была жутко несчастна и разочарована. Я-то думала, что он пригласил меня на ужин, а он, оказывается, просто хотел прочитать мне мораль — какая я глупая и беспутная.

— А что у тебя с этой девицей, раскрашенной под клоуна? — не выдержав, спросила я. — Что твои родители думают по поводу того, что ты живешь с ней?

— Ну, мне-то не семнадцать, слава Богу, — назидательным тоном ответил Майкл. — Не обижайся, Алекс, я просто пытаюсь помочь тебе. Ты ведь еще совсем несмышленая.

Ненавижу его!

Едва мы кончили ужинать, я холодно распрощалась с Майклом и в половине одиннадцатого была уже дома.

Тони позвонил ровно в одиннадцать. Ничего, я утру Майклу нос. Я пригласила Тони провести со мной уикэнд в мамином загородном доме. Майкл сказал, что Тони глупый задавака. Посмотрим, что он скажет теперь! Если он и на сей раз не взревнует, то уж не знаю, что и делать.

Глава 28. ТОНИ

Жизнь идет своим чередом, а у меня все идет как по маслу. Отличное настроение, делам сопутствует удача, от девчонок отбоя нет, много друзей, деньжата водятся — немного поигрываю, каждый вечер хожу в ресторан, время от времени подбрасываю пятерки Сэйди.

Блеск!

Конечно, я мечтаю о большем, хочется открыть собственное заведение. Ничего, не буду подгонять события, всему свое время. Пока можно просто расслабиться и радоваться жизни. Мог ли я раньше мечтать о том, что люди, о которых я только читал, станут общаться со мной как с равным и даже более и что самые классные девчонки будут меня домогаться.

И вдруг на горизонте появляется Александра Халед — переливающиеся каштановые волосы, огромные карие глаза, фантастическое тело, юная, свежая, целомудренная, шикарная, милая, робкая, добрая… И я пал, плененный! И влюбился по уши.

Все это означает, что в моей жизни грядут перемены. Теперь мне понадобятся крупные бабки — не для игры, ресторанов или подарков Сэйди. Теперь мне нужно обзаводиться нормальным домом. Должен же я хоть что-то ей предложить.

Стоит ей только взглянуть на меня своими доверчивыми глазищами, и я просто таю на месте. В жизни со мной такого не случалось. Во мне просыпается рыцарь, я хочу опекать ее, защищать от всех опасностей нашего грубого, уродливого мира.

Когда она сказала, что сегодня вечером занята, я почувствовал себя раздавленным, уничтоженным. Весь день я жил только предвкушением встречи с ней. Я был страшно обозлен и обескуражен, меня обуяла ревность. Но Алекс объяснила все так мило и просто…

Да, ребята, вот никогда не ожидал, что так влипну. Я давно потерял счет женщинам и был уверен, что по этой части у меня всегда все будет спокойно. Встретил, оттрахал, и хватит с нее — пусть ждет. Никогда не давал осечки. И вдруг угодил в самую древнюю на свете ловушку.

Когда Алекс сказала, что не может со мной встретиться, я ощутил настоящую, физическую боль, клянусь вам. Нет, я просто обязан на ней жениться. И никаких «но». Поселю ее в уютной квартирке, настрогаем детишек. Интересно, готовить она умеет?

Я провел скучнейший вечер в обществе Сэмми и его давешней пигалицы. Мы лопали бифштексы, а эта фифочка между делом, думая, что никто не видит, дрочила Сэмми под столом. А покончив с бифштексом, ковыряла в зубах, сосала палец да еще вытирала нос ладонью. Чудненько!

Дождавшись, когда она ушла в туалет, Сэмми спросил меня:

— Что случилось — чего ты как в воду опущенный? Я пожал плечами.

— Нет, все в порядке.

Не рассказывать же Сэмми, что со мной творится.

— А как тебе моя краля? Она еще в средней школе, представляешь?

— Мне кажется, ты не успокоишься, пока тебя не арестуют. Она же несовершеннолетняя, это ведь ясно как Божий день.

— А кто меня арестует? Она уверяет, что родители никогда не задают ей лишних вопросов. Приходит и уходит когда вздумается.

— Сэмми, — я осуждающе покачал головой, — ну зачем тебе это?

— Ты что, издеваешься надо мной? Или вправду не понимаешь?

Пигалица вернулась. Типичный подросток с длинными ногами и нескладной фигурой. Пожалуй, ей все-таки лет пятнадцать. . Я еле дождался одиннадцати. Набрал номер Алекс, стараясь держать себя в руках.

Она была само очарование.

— Я уже в постели. Тони. Сто лет, как пришла домой.

— Хочешь, я заскочу и расскажу тебе сказку на ночь?

Господи, что я такое плету — даже ушам не верится.

— Нет, я уже сплю. Но, послушай, как бы ты отнесся к тому, чтобы поехать со мной за город на уик-энд?

— Когда? — тупо спросил я.

— Завтра днем. А в воскресенье вечером вернемся.

— Заметано. С удовольствием.

К черту клуб. Один уик-энд как-нибудь обойдутся без меня. Целых три дня с моей обожаемой Алекс. Потрясающе!

— Поедем на поезде? — спросила она. — Или на твоей машине? Это примерно час езды.

Вряд ли Сэмми согласится одолжить мне свое авто на целый уик-энд. Поэтому я просто ответил:

— Поедем на поезде.

— Тогда сядем на четырехчасовой с Кингз-Кросс, а мамочка встретит нас на станции.

Вот о ком я совсем позабыл — о дражайшей мамочке.

Мой пыл сразу несколько угас. Что, если мамочка расскажет папочке, а папочка поделится с Фонтэн? Впрочем, скоро я уволюсь из «Хобо».

— Да, это очень удобно. Я заеду за тобой около трех.

— Что с тобой приключилось? — изумленно спросил Сэмми, когда я вернулся. — Ты словно золотую жилу раскопал.

— Ты угадал, — засмеялся я. — Поехали в клуб.

Ночка обещала быть напряженной. Народ завалил рано — все места уже были заняты. Франко суетился с выпученными глазами. Цветик запустил диск Уилсона Пикетта.

Хэл, Франклин и Мэсси были уже на верхотуре. Мэсси с пышнотелой блондинкой, Франклин, как всегда, один, а Хэл уже порядком набрался. Отмечал, должно быть, последнюю ночь свободы перед Римом и Мамми.

Я немного послонялся по залу. Объявлять о том, что скоро у меня будет собственный клуб, было еще преждевременно, а вот одарить всех напоследок своим обаянием было в самый раз. Не забыть бы выкрасть список членов клуба и отдать его копировать.

В зале возникла Гнусик в сопровождении киношного люда — пухленькие губки, торчащие во все стороны рыжие космы. Сразу кинулась ко мне, явно позабыв прошлые обиды. Повисла на шее и пылко расцеловала. Ее груди при этом едва не вывалились из низко декольтированного черного бархатного платья. А девка она, что ни говорите, ничего. Мне было с ней неплохо, совсем неплохо.

— Тони, киска! — запищала она. — Представляешь, я буду сниматься в «Грязи» вместе со Стивом Скоттом. Здорово, да?

— Замечательно, — великодушно улыбнулся я. Настроение у меня было такое приподнятое, что я готов был всех расцеловать.

— Что она сказала? — полюбопытствовал Франклин, когда я уселся рядом.

— Что будет сниматься в «Грязи» вместе со Стивом Скоттом.

— Ха, — покачал головой Франклин. — Главную роль там играет Кэнди Кук, а у нее, наверное, только какой-нибудь эпизод.

Бедняга Франклин, все еще не отошел от знакомства с Гнусиком.

— Франклин, — серьезно заговорил я, — что нам с тобой делать?

— В каком смысле?

— Чтобы размочить тебя — лишить девственности. Ну для кого ты это бережешь? Господи, да я в твои годы, да с твоими связями… Впрочем, что тут говорить!

— Просто я не встретил пока подходящую девушку.

— Черт побери, да в твоем возрасте любая девушка — подходящая. Не можешь ведь ты всю жизнь заниматься онанизмом.

Франклин обиженно замолчал, а я пошел и выпил рюмку виски с ребятами из рок-группы «Мает», только что возвратившимися после триумфальных концертов в Париже.

Есть у шотландского виски и кока-колы одно хорошее качество. Если их смешать, получается приличный коктейль, который можно пить хоть целый вечер без всяких опасений, не то что какую-нибудь гремучую смесь. Я выпил их, должно быть, штук шесть или семь и, лишь когда пошел отлить, обнаружил, что уже поймал кайф. Еще чуть-чуть, и был бы уже пополам. Хорошо, что вовремя остановился. Обычно я могу позволить себе и больше, но сегодня, видимо, из-за перевозбуждения, спиртное подействовало на меня гораздо сильнее.

Пот лил с меня градом — так я наплясался с Молли Мэнди, которая любому танцору сто очков вперед даст. Она пришла в «Хобо» одна и подсела к нашему столу. Я хотел было подсунуть ее Франклину, но вовремя спохватился, ведь Мэнди слопает молокососа с потрохами! Хотя, кто знает, может, это и пойдет ему на пользу.

Внезапно я обнаружил, что танцую с Гнусиком. Гнусик виляла бедрами как ненормальная.

— Ох, Тони, как здорово! Ты никогда не танцевал со мной, когда мы были вместе.

«Фанки-стрит». Цветик сегодня превосходит сам себя. Гнусик потряхивает грудями. Цветик улыбается во весь рот. Хитрюга, я ему покажу! Он ставит «Джампин Джек Флеш». Пот льет с меня в три ручья. Хэл переругивается с Франко. Кругом все покатываются со смеху. Сегодня всем весело. Сэмми тискает свою школьницу. «Трамп». И почему именно Отис Реддинг должен был погибнуть в этой паршивой авиакатастрофе? Цветик несколько месяцев не вылезает из траура, дольше, чем по Мартину Лютеру Кингу. Гнусик почти вывалилась из платья, хихикает, рыжие волосы развеваются. Внезапно она превращается в Молли Мэнди, а я говорю:

— Сделай одолжение, Молли, трахнись с Франклином.

Музыка постепенно становится медленнее, потом еще медленнее. С кем же я танцевал? Ах, да, с Карлой Кассини, прелестной итальянской кинозвездой. Пахнет она просто обалденно, но вот волосы под мышками отравляют все впечатление. «А у тебя большой, да?» Ах, Цветик, что он со мной делает? Это не Мэсси там со Сьюки?

— Мой продюсер — он возвращается в Рим, но только на один день, так что я жду тебя этой ночью. Хорошо я придумала, да?

Ох, какая женщина! А как же Алекс? Может, если я в последний раз изменю ей, то это не страшно? Опять медленная нежная мелодия. Цветик — уничтожу! Карла прижимается ко мне всем телом, просунула ногу между бедрами и откровенно трется…

— Нужно соблюдать осторожность, — шепчет она. — За мной следят. Он всегда оставляет своих шпионов.

Мы кружимся, так тесно прижавшись друг к другу, словно слились в одно целое.

— Мой адрес: 102, Марлофилд-стрит. Маленький дом. Приходи через полчаса, постучи в заднее окно. Я все устрою.

Вот те на! Франко и итальянцы-официанты сгрудились вокруг танцплощадки, вытягивая шеи, чтобы получше разглядеть, чем мы занимаемся.

— Я пошла, — вдруг сказала Карла, и я остался один как неприкаянный.

Час от часу не легче. Лучше пока посидеть. Молли Мэнди уже развернулась на полную катушку — прижалась к Франклину и что-то нашептывает ему на ухо. Вид у Франклина совершенно обалдевший. Потолок вдруг поплыл, клянусь Богом. Откуда-то вынырнула Гнусик.

— Может, тряхнем сегодня стариной, а? — шепчет мне на ухо, одновременно пытаясь всунуть в него язычок.

Молли Мэнди весело подмигнула мне через стол. Мэсси и Сьюки вернулись и сели рядышком. Жирный коротышка с сигарой в зубах подкатился к Гнусику и положил пухлую лапу ей на плечо.

— Ты что, всю ночь собираешься сидеть с этим козлом?

— О, Чаки, извини, я сейчас.

— Да уж, пожалуйста.

— Кто это? — спросил я.

— Чак Ван Марлес-младший, — ответила она. — Продюсер. Придется идти. — — А тебя, кажется, никто не держит. Гнусик грустно посмотрела на меня.

— Какая же ты все-таки сволочь, Тони.

Ну и голос, как он меня раздражает! Я проследил, как она пробилась через толпу к Чаки-младшему. Черт с ней!

Я люблю Александру. Какой там номер по Марлофилд-стрит? В конце концов я ведь еще не женат — пока.

Франклин и Молли Мэнди внезапно встали из-за стола.

— Нам пора, — торжественно провозгласила Молли, сверкнув белоснежными зубами. Франклин смущенно потупил взор. Наконец-то! Наконец-то! Аве Мэнди!

— А как же моя сестра? — спросила Сьюки, когда парочка удалилась.

— А где твоя разэтакая сестра? — спросил я.

— Здесь… где-то. Мы вошли, и она заметила каких-то друзей, но она должна вот-вот вернуться. Она уверена, что Франклин с ней…

— Слушай, крошка, — вмешался Мэсси. — Мне кажется, она не слишком рвется в бой. Мы как-никак уже целый час тут с тобой, а она до сих пор не появилась.

Сьюки пожала плечами.

— Пойдем потанцуем.

И они ушли, обнявшись, счастливые, что помирились.

Я никак не мог вспомнить чертов номер — сто с чем-то. Кажется, сто два — точно. Пора топать. В конце концов не каждый день на тебя вешаются настоящие кинозвезды, а то, о чем Алекс не узнает, ей не повредит. Все равно я люблю только ее. Потом всем известно, что мужикам это нужно гораздо больше, чем девкам. Правда, что делать с этой стервой Фонтэн?

Я остановил такси, но, памятуя о предостережении Карлы, велел таксисту высадить меня в нескольких кварталах, на площади, откуда двинулся пешком, высматривая номер сто два. Номера различить было совершенно невозможно — темно, хоть глаз выколи, да еще этот вонючий дождь припустил. Я плелся от дома к дому, чиркая зажигалкой. Черт побери, на какие только подвиги не пойдешь ради настоящей кинозвезды!

Нашел! Надеюсь, виски с кока-колой у нее отыщется. Мне чертовски захотелось промочить горло. Я продрался через какие-то кусты, обогнул дом и начал поочередно стучать в окна.

Внезапно в глаза мне брызнул свет и громкий голос скомандовал:

— На вашем месте я бы не двигался.

Я разглядел здоровенного полицейского.

— Чем это вы занимаетесь? — вежливо поинтересовался он.

Чего у наших томми не отнимешь, так это хороших манер — вежливы до умопомрачения.

В итоге я оказался в полицейском участке, промокший с ног до головы и умирающий от жажды. Блеск! Подлый томми и слыхом не слыхивал про миссис Кассини, как не знала о ней и супружеская пара, проживающая в доме, в который я ломился. В дом номер сто два по Марлофилд-сквер. Слишком поздно я сообразил, что мне нужна была Марлофилд-стрит, но учтивый блюститель порядка не пожелал сопровождать меня туда.

Я представил Карлу в кружевной черной рубашке — такую она носила в большинстве своих фильмов.

Ну и влип же я, черт побери!

Жуткая неприятность! В конце концов в итоге долгих споров они послали патрульного проверить мои показания в дом сто два по Марлофилд-стрит, где эта стерва Карла заявила, что впервые слышит мое имя! С величайшим трудом я уломал полицейского позвонить в «Хобо», после чего Франко и Сэмми прилетели в участок и выручили меня. Франко подтвердил, что Карла Кассини была сегодня в клубе и танцевала со мной, после чего мне наконец поверили и отпустили с миром.

Ну и невезуха! Сэмми уржался до слез.

— Я просто представил себе, — выдавил он, покатываясь от смеха, — как ты лезешь в окно с торчащим как кол членом, а полицейский подкрадывается сзади и хватает тебя за шиворот!

И чего тут смешного?

Франко отчаянно пытался состроить серьезную сочувственную мину, но я знал, что не успеем мы вернуться в «Хобо», как все — до последнего официанта — тут же окажутся в курсе моих ночных похождений.

— Учтите, никому ни слова, — угрожающе предупредил я.

— Миста Блейк! — в ужасе воскликнул Франко. — Да я отрежу себе правую руку, если хоть приоткрою рот. Поверил я этому отъявленному лгуну!

Глава 29. ФОНТЭН

Я сидела и вынашивала планы мести. Пора уже проучить Бенджамина как следует. Господи, да он начал обращаться со мной, как с самой обыкновенной женой!

Я оделась, а потом пошла и купила эту соболью шубку. Кредитом Бенджамин пользовался повсюду, да и мое имя в рекомендациях не нуждается. «Счет пришлите моему мужу, — сказала я продавцам, — он предпочитает, чтобы я сама выбирала себе рождественские подарки». Это послужит Бенджамину хорошим уроком — будет знать, как говорить мне «нет». Неужели старый индюк не соображает, до чего ему повезло с женой? Я красива, элегантна, изысканна, знаменита. Чего еще требовать от женщины?

Он ждет, что сегодня вечером я буду развлекать его убогого сынка. Ха! Да я из них обоих фарш сделаю.

Нет уж, пусть старый импотент даже не надеется, что ему сойдет с рук такая наглость. Я твердо решила завтра вернуться в Лондон. Я покажу Бенджамину, кто играет в нашей семье первую скрипку.

Господи, если он думает, что может обращаться со мной, как со своей мерзкой первой женой, то он жестоко ошибается.

Я облачилась в кружевной белый костюмчик от Курреже. Пришел Роджер и сделал мне умопомрачительную укладку. Адаме подал мой любимый коктейль с шампанским, и я села дожидаться прихода обожаемого муженька.

Он припыхтел ровно в шесть и притащил с собой Бена-младшего, который близоруко вылупился на меня через очки с толстенными стеклами.

— Здравствуй, Бенджамин, — холодно протянула я, не обращая внимания на сынка, — очень мило, что ты мне перезвонил.

— Ты видишь Бена? — спросил Бенджамин, старательно делая мне знаки глазами.

— Да, я вижу Бена, — пропела я.

— Фонтэн, возьми себя в руки. Мы позже вернемся к тому разговору.

— А нам не о чем разговаривать. Кстати, шубку я уже купила — она в спальне. Она просто чудо. Спасибо, дорогой.

Физиономия Бенджамина вытянулась, но он смолчал — не мог же он препираться в присутствии своего драгоценного сыночка.

Он растянул губы в улыбке и повернулся к отпрыску.

— Ну что, Бен, в какой ресторан ты хочешь пойти?

— В какой угодно, сэр, — ответил Бен-младший, смущенно пялясь в пол и явно ощущая неловкость оттого, что оказался невольным свидетелем ссоры.

— А ты? — Бенджамин повернулся ко мне, по-прежнему силясь придать своей физиономии беззаботное выражение.

— Боюсь, что я не пойду, — сказала я, делая вид, что не замечаю его раздраженного взгляда. — У меня что-то голова разболелась.

Последовало молчание — я наслаждалась каждой его секундой. Потом Бенджамин обратился к своему чаду:

— Располагайся, Бен, выпей что-нибудь, посмотри журналы. Там должен быть свежий «Плейбой».

И он подмигнул сынку, словно блудливый старик.

— Фонтэн, пойдем в спальню. Ты покажешь мне шубку, а я приму душ.

Какой быстрый! Он простит меня за покупку шубки, если я послушно трахнусь с ним и еще буду любезничать с его недомерком.

Я оказалась права.

Бенджамин: Фонтэн, не будь стервой!

Я: Это я стерва?

Бенджамин: Ты понимаешь, что я имею в виду.

Я: Что?

Бенджамин: Мальчик очень ранимый, не расстраивай его, пусть чувствует себя как дома.

Я: А как же я? По-твоему, я не ранимая? Особенно после того, как какая-то паршивая секретарша отказывается даже соединить меня с тобой по телефону?

Бенджамин: Ты должна понять…

Я: Ты тоже должен понять, что я не позволю так с собой обращаться.

Бенджамин: Ты же купила шубку, так хоть теперь веди поприветливее.

Я: Да, я купила шубку, но вопреки твоей воле.

Бенджамин: Ну, пожалуйста, Фонтэн — ради мальчика.

Я: Он уже не мальчик, Бенджамин, нечего так трястись над ним. И ему наверняка до смерти претит тащиться с нами в какой-то ресторан. Мне тоже все это до смерти надоело.

Бенджамин: Завтра утром я сам прослежу, чтобы тебе выдали всю оставшуюся сумму.

Я: Ладно, но заруби на носу — никогда со мной так не обращайся.

Бенджамин (умоляюще): Хорошо, только прошу тебя, Фонтэн, давай проведем вечер вместе в спокойной и приятной обстановке.

Ненавижу Бенджамина. Презираю всех мужчин, которые позволяют вытирать о себя ноги.

Но Бенджамин еще не понес полного наказания. Как только приползет ко мне в постель, пуская слюнки, я преподнесу ему сюрприз. Пусть подождет. Как он ждал до того, как мы с ним поженились. Тогда я изводила его и теперь придется применить тот же прием. Пусть умоляет. На коленях ползает. Гадкий дрянной старикашка.

Глава 30. ТОНИ

Блеск! Угодил в полицейский участок, словно какой-то уголовник! Сэйди удар хватит, если она об этом узнает. Да еще из-за кого — в Карлу я даже влюблен не был! Хотя она мне, конечно, нравилась. С другой стороны, не будь она такой знаменитой звездой, я бы, конечно, не стал блуждать в потемках по Марлофилд-сквер или стрит. Ведь я влюблен в Алекс, мок» обожаемую малышку.

Сейчас два часа дня. Я уже побрит и одет — очень неформально: белый в черную полоску свитер, черные брюки и замшевый пиджак. Не знаю, что захватить с собой. Костюм — на случай, если моей киске захочется куда-нибудь сходить? Пижаму? У меня ее отродясь не было — я всегда сплю голый. Кожа должна дышать, так я считаю.

В конце концов я запихнул в дорожную сумку пару свитеров и причиндалы для бритья. Что еще может понадобиться во время загородного уик-энда?

Чувствовал я себя не ахти. Головка немного побаливала после вчерашнего. Но выглядел я как огурчик — есть у меня такой ночной крем, чудеса творит. Как будто я только что вернулся с юга Франции.

Алекс ждала меня. Прехорошенькая — зеленый брючный костюмчик очень ей к лицу. Волосы зачесаны наверх и перехвачены лентой. На полу устрашающих размеров чемодан.

Александра заметила мой взгляд и, покраснев, объяснила:

— Я здесь не стираю, а все грязное белье отвожу домой.

Прелесть моя!

— Кофе хочешь? — предложила она.

— Вообще-то нас внизу такси ждет.

— О… Сейчас я подгоню Мэдди — что-то она закопалась.

Мэдди?! Неужто и она едет с нами? Только ее мне там не хватало!

Увы! Из спальни показалась Мэдди в коричневом костюме, в кепи а-ля Джон Леннон, с толстой задницей и бесцветной физиономией.

А я-то предвкушал, как всласть наговорюсь с моей Алекс. Как бы не так — всю дорогу Мэдди трещала как сорока. В основном про шмотки, и еще про какого-то козла по имени Джонатан, и еще про то, что приближающееся Рождество будет совершенно «потрясным». Из ее болтовни я понял, что Алекс собирается справлять Рождество в доме Мадлен. Здорово, да? Попробую отговорить ее.

— А мамочка всегда ездит на Рождество в Сен-Мориц, — сказала, обращаясь ко мне, Алекс — наконец-то и меня вовлекли в беседу. — Там так замечательно — лыжи, снег и все остальное. Это будет первое Рождество, что я не проведу с ней.

— Господи, осталась всего одна неделя, а я так и не закупила подарки! — вскрикнула Мадлен. — И уж совсем не представляю, что купить тебе, Алекс.

Алекс засмеялась.

— Мне ничего не нужно. А где ты проводишь Рождество, Тони?

Где я провожу Рождество? В Элефант-энд-Заднице, должно быть.

— Э-ээ… я еще не решил.

Кстати говоря, Сэйди и Сэм не отмечают Рождество. В том смысле, что не празднуют. Рождественским утром я обычно допоздна валяюсь в постели, потом веду девицу, с которой в данную минуту нахожусь, в «Хилтон», где подают специальный рождественский ленч. Довольно вкусный. Потом возвращаюсь домой, отсыпаюсь и смотрю телик.

Я даже не заметил, как уснул под щебетание девушек. Ничего, Алекс от меня не уйдет, уединюсь с ней попозже.

— Эй, просыпайся, мы приехали!

Я вытряхнулся из поезда, спотыкаясь под тяжестью исполинского чемодана Алекс, двухтонного баула Мадлен и собственной сумки.

Тони-носильщик. Девушки побежали по платформе, а я заковылял вслед за ними. Алекс бросилась на шею белокурой женщине, которая стояла возле фургончика.

Когда я добрел до фургончика, женщина приветливо улыбнулась мне.

— Мамочка, — заговорила Алекс, — я хочу познакомить тебя с Тони Блейком.

Мамочка вновь мило улыбнулась. Вот откуда у Алекс такие прелестные карие глаза. Она показалась мне очень привлекательной — куда симпатичнее подружек Хэла.

— Рада познакомиться, мистер Блейк. Вы уж извините, что дочь заставила вас нести весь багаж — она у меня такая невоспитанная.

Мы все засмеялись. Мамочка мне понравилась.

До дома мы добрались без приключений. Меня немного поводили по комнатам, потом оставили одного в просторной спальне орехового дерева с примыкающей мраморной ванной. Ну и домик! Настоящий дворец. Конюшни, плавательный бассейн — хоть на катере гоняй. Повсюду снует прислуга, в гараже три машины. А я-то думал, что бедная, заброшенная мамочка ютится в маленьком скромном коттедже. Признаться, я не сразу пришел в себя. Я никак не мог взять в толк, почему, имея отца-миллиардера и купающуюся в роскоши мать, Александра служит секретаршей в какой-то задрипанной конторе. В чем дело? Неужто они все такие скупердяи или как?

Вошел дворецкий с моей сумкой. Нос длинный и тонкий, как у дятла.

—  — Прикажете распаковать ваши вещи, сэр? — величаво спросил он, глядя на меня сверху вниз.

Охренеть можно! Видел бы это Сэмми! Полный отпад!

— Нет, не надо, я сам, — весело ответил я, вспомнив про свои измятые свитера и застиранные трусики с дыркой на заднице.

— Вы уверены, сэр?

— Да, уверен, — отрезал я, давая понять, что разговор окончен.

— Могу я предложить вам что-нибудь выпить, сэр? Сразу бы так!

— Да, мне виски, колу и много льда.

— Виски вместе с кока-колой, сэр?

— Да, вместе с кока-колой.

— Хорошо, сэр.

Вот навязался, старый попугай. Торчит в своей провинции — никакой учтивости.

Я раскрыл единственную сумку и пожалел, что не захватил костюм.

Оставив меня в моей комнате, Алекс и Мадлен упорхнули со словами:

— Мы идем переодеться к ужину — ждем тебя внизу к семи.

Кроме другого свитера, переодеться мне было не во что, да и его я отложил на завтра. У меня вдруг возникло неприятное ощущение, что я захватил не те вещи. И Алекс еще по-настоящему не видел. Где интересно, ее спальня? Придется разведать.

Вернулся Дятел. На подносе, который он держал в руках, я увидел крохотную рюмочку виски, полное ведерко со льдом и бутылочку кока-колы.

Я залпом опрокинул рюмку, потом поменял свитер и отправился на поиски Алекс.

Чертовы хоромы! Надо же такого понастроить. Повсюду коридоры с тяжелыми дубовыми дверями — причем все двери закрыты. Я спустился по лестнице и обнаружил перед жарко растопленным камином мамочку в длинном вечернем платье из голубого шифона. Рядом с ней стоял высоченный краснорожий старикан в смокинге.

— А, мистер Блейк, — улыбнулась мамочка. Черт, дался ей этот «мистер Блейк». — Я хочу представить вас доктору Саттону.

Мы поздоровались с доктором за руку. Похоже, они куда-то собрались, раз так разоделись, — весьма кстати.

— Мистер Блейк — друг Александры из Лондона.

— Очень приятно, — сказал доктор Саттон. — Как же, как же, Лондон… Я сам собираюсь в Лондон через три недели. Значит, друг Александры, да? Очень хорошо. Замечательная девушка, скажу я вам, просто замечательная. Вся в мать пошла. Да, прекрасно, прекрасно…

— Не желаете ли чего выпить, мистер Блейк? — спросила мамочка.

— Ага — в смысле да, спасибо, с удовольствием. И… э-ээ, я был бы признателен, если бы вы звали меня просто Тони.

— Конечно, — улыбнулась мамочка. Точь-в-точь как Александра, если бы не сеточка морщинок по углам рта.

Она вызвала Дятла, который понимающе ухмыльнулся, завидев меня, и промолвил:

— Виски вместе с кока-колой, сэр?

— Да.

— Какой занятный напиток, право, — закудахтал доктор Саттон, который не пропустил ни слова из нашего разговора. — Очень занятно, ведь газированный напиток полностью забивает вкус виски. С таким же успехом вы можете пить одну кока-колу.

Господи, когда же старый козел отвалит и где моя Александра? И тут, словно по мановению волшебной палочки, она влетела вместе с Мэдди, радостно подхихикивая. Обе разодеты как на парад. И тут вдруг до меня дошло, что «переодеться» значило нарядиться к ужину.

Мэдди подтвердила мои подозрения:

— О, ты еще не переоделся, Тони? В эту минуту степенно вплыл Дятел с моим коктейлем.

— Тише, Мадлен, — сказала мамочка. — Мистеру Блейку совсем не обязательно переодеваться.

— О, Бог мой, Тони, — Алекс всплеснула руками, — я совсем забыла сказать тебе, что мы всегда одеваемся к ужину. Я почему-то решила, что ты знаешь… Прости меня, пожалуйста, это моя вина.

Откуда мне знать? Ведь я всего-навсего экс-официант. Я почувствовал себя последним ослом.

— Не беспокойтесь, мистер Блейк. Вы выглядите вполне пристойно, — заверила мамочка.

И я стоял как дурак с мытой шеей, пока они все рассматривали мой полосатый свитер (спасибо хоть от Симпсонов) и обтягивающие черные брюки.

Мадлен подавила хихиканье. Ох, напрашивается она на хороший пинок по заднице.

— Ужин подан, мадам.

Дятел опять был тут как тут Я до сих пор думал, что такие сцены существуют только в фильмах про английскую аристократию.

Мы всей гурьбой двинулись в столовую. Алекс взяла меня за руку и шепнула:

— Извини, пожалуйста.

На столе было столько серебра, что можно было спокойно пустить ко дну небольшое судно. Какая удача, что я раньше работал официантом, — в противном случае мне бы ни за что не догадаться, как использовать те или иные ножи, вилки и прочую дребедень.

Ужин был — закачаешься. Доктор Саттон развлекал нас байкой про своего больного, умиравшего от рака; мамочка излагала планы о том, как приедет в Лондон на январскую распродажу, и подробно перечисляла, что собирается приобрести; Алекс с Мадлен время от времени хихикали.

Я так наелся, что едва отвалился от стола. Потом нам подали кофе в каминном зале, а затем все начали позевывать, и мамочка сказала:

— Поскольку мы решили утром кататься на лошадях, то предлагаю отойти ко сну пораньше.

Я попытался перехватить взгляд Алекс, но она шушукалась с подружкой.

— Вы умеете ездить верхом, мистер Блейк? — поинтересовалась мамочка. Господи, сколько же можно! Еще раз назовет меня «мистер Блейк»— не знаю, что с ней сделаю.

Меня так и подмывало ответить ей:

— Да, сестренка, я умею верхом, но не совсем так, как вы имеете в виду!

Вместо этого я ответил просто:

— Нет.

— Очень жаль. Зато вы сможете как следует выспаться, а к ленчу мы уже вернемся.

Очень весело!

Все пожелали друг другу спокойной ночи. Мы с девушками зашагали наверх, а мамочка пошла провожать доктора Саттона.

— Где твоя комната? — шепнул я на ушко Алекс.

— О! — Мне показалось, что она опешила. — Мы там вместе с Мэдди. Проклятие!

— Тогда ты приходи ко мне.

— Тони, я не могу. Не здесь.

Я взял ее нежную маленькую руку и пожал.

— Я хочу просто поговорить с тобой. Только поговорить, и все, обещаю.

Мое тело уже заговорило, инструмент был как скала.

— Хорошо, попробую.

Я чмокнул ее в щечку — Мадлен таращилась на нас во все глаза.

— Только побыстрее. Она кивнула.

— Постараюсь.

И устремилась следом за Мадлен.

Что за невезуха! И угораздило меня вляпаться. Черт знает что. Я посмотрел на часы. Всего половина десятого. В последний раз я ложился спать в такое время, когда мне было лет десять.

Понурив голову, я направился в свою комнату. Ни телевизора, ни радио, ни даже телефона. Кто-то уже разобрал мою постель и распотрошил сумку. И черт с ним! Мне было глубоко наплевать, что может подумать обо мне какой-то длинноносый дворецкий.

Я улегся на постель и выкурил сигарету. Потом еще одну. И еще.

Это уже просто смешно: прошло полчаса, а Алекс все нет.

Мысль о том, что она не придет, была для меня невыносима. Мое тело покрылось нервной испариной. Сколько ей еще дать? Десять? Пятнадцать минут? Проклятие! Почти час — где же Алекс?

Я не выдержал и выбрался в коридор. Никаких признаков жизни, только горит тусклый свет.

И ведь я по-прежнему понятия не имел, где ее комната. Потрясающий болван! Я заглянул в замочную скважину по соседству с моей опочивальней — темно, ни черта не видно. Следующая замочная скважина — туалет, следующая — кладовая. Да, так я далеко зайду.

Завернув за угол, я увидел, что из-под ближайшей двери пробивается полоска света. Я привычно наклонился к замочной скважине и тут же ошеломленно отпрянул. Ай да мамочка! Во дает старушка! Раскинулась на постели, ноги высоко в воздухе, шлейф голубого шифона вокруг талии, а сверху… Только угадайте, кто этот лихой наездник? Да, да, наш милый, скромный доктор Саттон. Вот ведь шельма!

Я невольно улыбнулся. Сцена — блеск! Доктор Саттон был почти полностью одет — вряд ли ему было очень удобно. Ну надо же, ай да свингеры! Я оторвался от замочной скважины — я люблю действовать сам, а не наблюдать за кем-то.

Но возбудился я, признаться, чертовски. Где же моя малышка?

Я дошел до конца коридора, не пропуская ни одной замочной скважины. Наконец я нашел то, что искал. Алекс спала, свернувшись калачиком, на диване в двух шагах от спящей на кровати Мадлен. Их разделял маленький столик.

Я вошел на цыпочках и немного постоял, любуясь этой сценой. — Я почувствовал себя вором. Алекс дышала тихо, как ребенок. Каштановые волосы волнами рассыпались по подушке. Я стоял, любовался на нее и чувствовал, как меня переполняет ЛЮБОВЬ.

Поглядывая одним глазком на Мадлен, которая то и дело всхрапывала, я осторожно стащил с Алекс одеяло. На ней была только кружевная ночная рубашка. Алекс вздохнула во сне и перевернулась на спину. Я пожирал ее жадным взглядом. Я исходил страстным желанием заключить ее в мои объятия.

Я осторожно погладил ее грудь — мягкую и податливую. Ресницы Алекс затрепетали, и я отдернул руку. Алекс открыла глаза.

— Тони!

— Шшш! — Я боялся разбудить Мадлен. — Что случилось?

Алекс виновато взглянула на меня.

— Я хотела прийти, но, должно быть, заснула. Очень лестно. Но ничего, все-таки хотела…

— Пойдем же, — шепнул я.

— Но ведь уже так поздно, — запротестовала Алекс. — И что делать с Мэдди?

Тем не менее она вылезла из постели и набросила на себя стеганый розовый халатик.

Я взял ее за руку.

— Мэдди крепко спит, а я тебя мигом снова уложу в постель.

Я только не уточнил — в какую.

Мы прокрались в мою комнату, и Алекс уселась в кресло, поджав под себя ноги и глядя на меня огромными карими глазами.

Я выключил верхний свет, оставив только настольную лампу возле кровати.

— Так о чем ты хотел поговорить? — бесхитростно спросила Алекс.

Я остановился за спиной кресла и начал гладить ее по волосам. Я был так возбужден, что мог лопнуть.

— Извини за ужин, — сказала она. — Мне следовало предупредить тебя, что мы всегда одеваемся к столу. Мамочка педантично соблюдает этикет.

Да, малышка!

— Алекс, — произнес я сдавленным голосом, начиная расстегивать пуговицы на ее халатике. Но она оттолкнула мои руки.

— Очень жаль, что ты не ездишь верхом, — тихо сказала она.

Как не езжу — сейчас, сейчас…

Мои руки подобрались к ее прелестной груди, и я начал гладить нежные соски. Алекс стала извиваться, пытаясь отодвинуться подальше.

— Сиди, милая… расслабься, — уговаривал я. Я весь дрожал. Как же мне ее хотелось!

— А если мамочка?.. — пролепетала Алекс.

Я сделал вид, что не расслышал, и наконец ухитрился стащить с нее через голову ночную рубашку. Руки Александры взлетели к груди, и она вдруг стала мелко-мелко дрожать.

— Давай ляжем в постель!

Не мудрствуя лукаво, я подхватил ее на руки и плюхнул прямо на середину кровати. На Алекс оставались еще крохотные трусики, и она быстро перекатилась на живот, так что моему взору открывалась только ее голая спина, розовеющая сквозь прозрачную ткань нежная попочка и изумительные длинные ножки.

Я поспешно сорвал с себя одежду, понимая, что нужно ковать железо, пока горячо. Я лег на Алекс сверху. Теперь не было мочи. Но я изо всей силы сдержался и попытался раздвинуть ее ноги сзади.

— Не надо. Тони, прошу тебя. Я не хочу, ну, пожалуйста, оставь меня…

Эти крошки всегда говорят «нет», когда хотят сказать «да». Но тут Алекс вдруг начала плакать, громко всхлипывая и я вмиг ощутил себя самым последним подонком на свете. Это же не одна из бесчисленных шлюшек, что вьются вокруг «Хобо». Это же самая прекрасная девушка в мире, на которой я собираюсь жениться.

— Эй, — я скатился с нее и прижал к своей груди, — успокойся, милая, если не хочешь, то мы не будем, это все ерунда.

Всхлипывания прекратились.

— Прости меня. Тони.

Она встала, оделась, и я проводил ее до двери и поцеловал на прощание. Она робко улыбнулась. Совсем ребенок.

— Спокойной ночи. Тони. Спасибо.

И вышла.

Да, это настоящая любовь. Если я сумел отказаться от того, от чего я только что отказался, значит, втюрился по самые уши.

Правда, проблему свою я так и не решил, а рядом не было ничего, даже какого-нибудь завалящего «Плейбоя».

Глава 31. АЛЕКСАНДРА

Утром я проснулась оттого, что Мэдди барабанила по моей спине. Я с трудом разлепила глаза, потянулась и зевнула.

— Который час?

— Уже семь. А куда ты запропастилась ночью? Я вставала в туалет, и тебя не было. Неужто этот ненасытный Тони уволок тебя в свою пещеру? Я пыталась тебя дождаться, но ты не возвращалась целую вечность.

— Ничего подобного — Да, да, не отпирайся. Он опять терзал твое невинное девичье тело?

— Мэдди, замолчи, как тебе не стыдно? Что за выражения?

— Не нравится? Ну тогда — он тебе всадил?

— Мэдди!

Я удрала в ванную и заперла дверь, пока Мэдди вконец не разошлась. Я приняла холодную ванну — мамочка говорит, что она полезнее, чем горячая.

Я старалась не вспоминать про вчерашний случай с Тони.

Мэдди сидела нахохлившись.

— Ты стала страшно скрытная, — обиженно сказала она.

Мы позавтракали вместе с мамочкой яичницей с ветчиной, а потом отправились кататься верхом. Это было просто замечательно. Мне вывели мою кобылу Пеганку — ох, и обрадовалась она мне Меня мучила совесть за вчерашнее, мне было совестно перед Мэдди, и вообще я чувствовала себя виноватой.

Мы пересекли лес и приближались к ручью, как вдруг Пеганка взбрыкнула, и я слетела на землю.

— Ой!

Мамочка и Мэдди уже успели перебраться через ручей, но на мой крик обернулись и, пришпорив лошадей, поскакали ко мне.

Сначала мне показалось, что у меня все в порядке, но, когда я попыталась встать, левая нога подвернулась, и я почувствовала ужасную боль.

— Боюсь, что у тебя вывих, — сказала мамочка.

— О, Алекс, бедненькая! — всплеснула руками Мэдди.

Они помогли мне забраться на Пеганку, которая виновато жалась рядом, и мы вернулись домой.

— Мамочка послала за доктором Саттоном, который сразу же примчался. Он такой славный и добрый. Он помог мне появиться на свет и с тех пор опекает меня.

— У нее сильное растяжение, — провозгласил доктор Саттон. — Пять или шесть дней не вставать с постели.

— Бедненькая Алекс, — захныкала Мэдди. Только мамочка сохраняла спокойствие и хладнокровие.

— Что же, ничего не поделаешь. Думаю, мистеру Блейку лучше вернуться в Лондон — он успеет на двухчасовой поезд. А как ты, Мадлен? Хочешь остаться с нами или тоже поедешь?

Я застонала. Нога мучительно ныла.

— Мне кажется, тебе лучше уехать, Мэдди. Боюсь, что от меня будет мало толку.

— Как скажешь, Алекс. Но я могу остаться, если хочешь.

— Нет, — я замотала головой. Доктор Саттон дал мне какие-то таблетки, и меня уже стало клонить ко сну.

— Пойдем, Мадлен, милочка, — позвала мамочка. — Пусть поспит, так будет лучше.

Они вышли из комнаты. Боль в ноге не унималась, голова гудела, я почувствовала, что куда-то проваливаюсь…

Глава 32. ТОНИ

Ну вы представляете, а? Сижу снова в поезде рядом с лучшей подружкой моей Алекс, верной и мудрой Мадлен. Даже не вышло поцеловать на прощание мою милую малышку. Мне просто-напросто не дали взглянуть на нее.

— Не повезло, да? — спросила Мадлен уже, наверное, в шестой раз.

Похоже, она получает странное удовольствие, глядя на мою унылую рожу.

— Да, — буркнул я, желая, чтобы она проглотила язык.

— А что ты будешь делать сегодня вечером?

— Как всегда. В клуб пойду.

— О, везет же тебе. А я вот совсем одна осталась. Джонатан уехал, а в квартире мне одной страшно. Неужели она рассчитывает на мое сочувствие? Минут пять благословенного молчания, потом:

— Послушай, Тони, а нельзя мне пойти с тобой в клуб? Меня никто не заметит, я тихонечко сяду где-нибудь и не буду тебе мешать.

Я нахмурился. На кой черт она мне сдалась?

— Нет, Мэдди, тебе будет трудно — тебя без конца будут куда-то пересаживать, дергать. Субботняя ночь для нас — сумасшедший дом.

— Ну, пожалуйста, Тони, я на все согласна. Алекс сама попросила бы тебя провести меня, я уверена. Она ведь говорила, что нам с тобой нужно держаться вместе.

Держаться вместе? Это еще что такое? И почему мою бедную малышку угораздило свалиться с какой-то идиотской клячи?

— Так мы договорились, да?

Черт побери, да заткнется она когда-нибудь или нет? Боюсь, бедолаге, которому доведется с ней спутаться, придется то и дело затыкать ей пасть кляпом, чтобы перевести дух.

— Ну, хорошо, — неохотно согласился я. Не то она все уши прожужжит Алекс о том, как я отказался провести ее в «Хобо». Господи, как она мне надоела! Трещит без умолку про все на свете, выставляя напоказ толстые ноги в узорчатых чулках.

Наконец-то долгожданный Кингз-Кросс!

— Ты меня подбросишь. Тони? Опять влип. В такси всю дорогу до Челси она не закрывала рта ни на секунду. На прощание спросила:

— Ты не сможешь за мной заехать часов в восемь? Нет, только не это!

— Извини, Мэдди, но мне нужно навестить своих предков. Если хочешь прийти в клуб, то я буду там после полуночи.

Морда сразу вытянулась. Поделом ей.

— Ах, как жалко. А я думала, мы успеем поужинать вместе.

— Извини, радость моя, долг зовет.

— О, Алекс так расстроится, когда я ей расскажу. Можно подумать, что я отшиваю Алекс!

— Сама видишь, ничего не выходит. Может, как-нибудь в другой раз.

Я вскочил в такси и велел водителю трогать.

— Тогда до встречи, — помахала мне Мадлен.

Похоже, сдаваться она не собиралась, хотя я сомневаюсь, что у нее хватит духу заявиться в клуб после полуночи в одиночку.

Чувствовал я себя препаршиво. Еще вчера я был на седьмом небе от счастья, а сегодня на душе скребли кошки. Бедная малышка лежит там в постели с вывихнутой ножкой, а мне даже проститься с ней не позволили. Проклятие! Я так хотел поделиться с ней своими планами на будущее и, уж конечно, остался бы рядом с ней до полного выздоровления, но мамочка с Мадлен в два счета выдворили меня вон.

Моя конура показалась мне особенно неуютной. Как я мог мечтать о том, чтобы поселить здесь Алекс! Вот если бы удалось избавиться от Мадлен, я мог бы переехать к Алекс. Да, прекрасная мысль — для начала это нас вполне устроит.

Сочетаться браком мы могли бы в Кикстон-холле, причем как можно быстрее, чтобы никто и опомниться не успел. Надо предупредить Алекс. Только когда это теперь случится? Ведь лечит ее похотливый зануда доктор Саттон.

Ладно, с самого утра в понедельник начну присматривать подходящее местечко для нового клуба. Пока Алекс нет, надо покончить хотя бы с этим.

Глава 33. ФОНТЭН

В течение всего полета от Нью-Йорка до Лондона мы с Бенджамином не разговаривали.

Собственно, молчать мы начали сразу по окончании этого гнусного вечера в обществе Бена Кретина-младшего.

Когда самолет пошел на посадку, Бенджамин вдруг повернулся ко мне — в лице ни кровинки, весь дрожит — и прошипел:

— Я хочу, чтобы мы развелись, Фонтэн. Меня как громом поразило!

— Что ты хочешь?

Он откашлялся, пока я изучала его испещренную бесчисленными бороздками морщин физиономию.

— Я настаиваю на разводе, — сказал он. Я уставилась в окно, не зная, что ответить. У меня просто язык отнялся. Старый идиот сам требует развода! Что за насмешка? Так унизить меня! Да как он смеет!

Я холодно улыбнулась:

— Извини, старичок, но я не в восторге от твоего предложения.

Внутри у меня все бушевало от ярости.

— У тебя нет выбора, — хмуро сказал Бенджамин. — Я организовал за тобой слежку.

Он вытащил из портфеля толстую кипу бумаг.

— Здесь все отчеты про тебя с Алленом Грантом и Тони Блейком. У меня даже фотографии есть.

Он протянул мне снимок размером десять на восемь дюймов, изображающий нас с Тони в постели в нью-йоркских апартаментах.

Господи, как я плохо получилась! А Тони такой волосатый, словно орангутан, — фу!

— Где ты это взял? — спокойно спросила я.

— Адаме.

— О! — только и выдавила я. Вот плюгавый уродец! Все мысли у меня смешались. Нужно срочно связаться с адвокатом.

— В аэропорту нас встречают две машины, — сказал Бенджамин. — Я остановлюсь в «Кларидже», а ты можешь жить в доме, пока его не продадут.

Голова у меня шла кругом. Что я сделала этому старику, что он так со мной обращается?

— Я, конечно, выплачу тебе приличные отступные, хотя и не обязан это делать, а соболью шубку можешь считать моим прощальным подарком.

Он засунул уличающие меня документы в портфель, и в ту же секунду самолет плавно сел на посадочную полосу.

По какой-то совершенно неведомой дурацкой причине мои глаза наполнились слезами, и я сказала:

— А я-то думала, что ты меня любишь. Бенджамин грустно посмотрел на меня.

— Я тоже думал, что ты меня любишь. Он отстегнул ремень и встал.

— До свидания, Фонтэн. Желаю тебе счастья.

Глава 34. ТОНИ

Я выспался всласть. Видеть никого не хотелось, поэтому я сходил в кино и завалил в клуб совсем рано. Посетителей еще не было. Я велел Франко заказать для меня шеф-повару сочный бифштекс с чипсами. Пришел Цветик, подсел ко мне. Вид у него был мрачный и унылый.

— Как дела? — спросил я. Цветик хмуро пожал плечами.

— Плохо, старик, никуда не годится.

У Цветика идиотская привычка обкусывать ногти — именно этим он сейчас и занимался.

— А что случилось-то?

Я прекрасно знал, что он попросит у меня взаймы, но хотел держать его на крючке. Я надеялся переманить Цветика и Тину в свою новую дискотеку.

— Мне надо срочно добыть пятьдесят фунтов. Это для Тины. У нее большие неприятности.

Однако! Пятьдесят — это круто, где же их взять? Цветик усиленно вгрызся в свои ногти, а я быстро пораскинул мозгами. Цветик зарабатывал двадцатку в неделю. Значит, если я дам ему пятьдесят фунтов и стану вычитать по половине жалованья, мне придется ждать пять недель, чтобы вернуть свои денежки. С другой стороны, я нуждался в его поддержке, а как ею заручиться, если не одолжить ему бабки? К тому же Тина мне тоже нравилась, да и работала она на совесть.

— Хорошо, я тебе одолжу. Подождешь до понедельника?

— Конечно, старик, какой разговор, — Цветик аж расплылся. — Ты просто гений. Тони. Я знал, что ты не бросишь друга в беде.

И он помчался к Тине, чтобы порадовать ее.

У меня дома под матрацем припрятаны двести фунтов — выигрыш в рулетку. Это припасы на черный день — самые удобные деньжата, свободные от налогов. Я твердо решил, что заберу с собой Цветика, Тину и Франко. Команда что надо. Конечно, я обошелся бы и без них, но с ними спокойнее.

Фонтэн, конечно, на стенку полезет, когда узнает, что я увольняюсь. Она очень скоро поймет, что я стою куда больше, чем полсотни в неделю. Думаю, без меня «Хобо»и десяти дней не продержится. Значит, так: подыскиваю помещение, обговариваю условия, подбираю персонал — и прощайте, миссис Халед!

А кстати, где наша дорогая миссис X.? Наверное, закатывает очередную оргию в Нью-Йорке.

Начали прибывать денежные мешки. Цветик поставил один из ранних дисков Антонию Карлоса Хобима.

Вот появился солист группы «Мает», почему-то один. Пристроился ко мне. — Он из самых интеллектуальных членов группы, но злоупотребляет ноксами. Мы поточили с ним лясы насчет музыки, и он рассказал мне, как полиция устраивает облавы во время их концертов, но он хитер — прячет зелье в жестянку и зарывает ее в саду!

— А где Лисси? — осведомился я. Так звали его рыжеволосую, лишенную всяких комплексов шестнадцатилетнюю жену.

— Принимает серные ванны в Германии.

— О! — А что прикажете отвечать на такое? Ввалился Сэмми, тоже один.

— Черт, уработался вусмерть! — пожаловался он. — Дайте мне виски с колой.

Я пошел навстречу знакомым лицам. Известный политик с молодой женой. А привели их — надо же — несравненная Ванесса с мужем Леонардом. Ванесса улыбнулась, немного смущенно, а Леонард крепко, по-мужски, пожал мне руку. Мне почему-то казалось, что он меня недолюбливает. В моем бизнесе быстро вырабатывается особый нюх на такие дела.

Публика валила уже валом, так что Франко еле успевал рассаживать гостей в соответствии с нашими правилами.

Я стоял перед входом, обмениваясь рукопожатиями и поцелуями, отпуская шуточки и пошлепывая задики. Ванесса, проходя мимо меня в дамскую комнату, шепнула:

— Мы можем поговорить. Тони?

— Да.

Что за тайны? Муженька вроде бы не видно.

— Ты уже знаешь про Бенджамина Халеда?

— Что именно?

— У меня очень надежный источник — мой парикмахер.

— Ну, давай же! — нетерпеливо подстегнул я.

— Только пообещай, что Фонтэн не узнает об этом ни слова, ладно? Обещаешь?

— Да, обещаю. Невыносимая зануда!

— Представляешь, оказывается, он встречается с другой женщиной! И не с кем-нибудь, а с Делорес! Фонтэн будет вне себя от ярости, когда услышит об этом. Ей даже в голову не приходит, что Бенджамин способен изменить ей. Ужас, правда?

Да, если бы не сногсшибательные буфера, я бы не подошел к Ванессе и на пушечный выстрел. От сплетен меня просто мутит. И какое кому дело? Молодец, Бенджамин, кто бы мог подумать, что у старика есть еще порох в пороховницах? Лучшего способа хоть немного отплатить Фонтэн нельзя и придумать. Да еще с Делорес! Самая знаменитая нынче модель — ее портреты на обложках всех модных журналов. Ну и дела! С Фонтэн удар случится, когда она узнает.

Я потрепал Ванессу по пухлой заднице и подмигнул.

— Не верь, это враки.

— Нет, это правда! Ей-Богу, Тони. Делорес ходит к тому же парикмахеру, что и я, и я слышала, что…

— Все равно не верь. Ванесса надулась.

— Няня каждый день забирает детей и сидит с ними с трех до пяти. Почему бы тебе не заскочить ко мне? Я пожал плечами. В такие игры я больше не играю.

— Да, как-нибудь… Ванесса нервно рассмеялась.

— Не говори «как-нибудь». Скажи — когда? Спасло меня появление Сэмми.

— Привет, старик, у тебя не найдется лишней бабенки для друга?

Ванесса метнула на него свирепый взгляд и исчезла в дамской комнате.

Сэмми громко заржал.

— Вечно вокруг тебя роятся розанчики. И что в тебе такого, не пойму?

Одно из замечательных качеств Сэмми — ему совершенно не обязательно отвечать.

Веселье было в самом разгаре. Я почти не пил, отверг предложения от нескольких девиц и был очень собой доволен. Больше никогда не изменю моей малышке Алекс. Вот что любовь делает с человеком.

Почти в час ночи появилась Мадлен.

— Я еле-еле прорвалась, — пожаловалась она. — Приехала ровно в двенадцать, но эта жуткая девица-иностранка ни за что меня не впускала — говорила, что тебя еще нет, и даже не позволила посидеть и подождать. Я ушла, потом вернулась, но она все равно твердила, что ты еще не приехал. Пришлось мне улучить минутку, пока она отвернулась, и незаметно прошмыгнуть сюда. Мне кажется, ты должен ее уволить.

Выглядела Мадлен не так уж и плохо — в вязаном платьице, раскрасневшаяся. Я жестко наказал Тине никогда не пропускать в зал девчонок, которые приходят без сопровождения, и особенно если они ссылаются на меня. Я усадил Мадлен рядом с Сэмми, который, по-моему, т проявил к ней особого интереса. Я заказал ей кока-колу — уж ей-то набираться совершенно ни к чему. Потом потихоньку улизнул к двум гомикам, авторам модных шлягеров, которые распевали по всему Лондону. Потрепались о том о сем. Затем пересел к знаменитому киноактеру. Роста в нем всего пять футов, а на экране выглядит гигантом. Он сидел с Гнусиком, которая, похоже, становилась не слишком разборчивой.

— Тони, солнышко, — пропищала она, — можешь мною гордиться — я подписала контракт еще на два фильма. После «Грязи»я буду сниматься вместе с моим другом.

Она обняла актера за плечо и хихикнула. Ее левая грудь при этом коснулась его рта!

Я подумал, ляжет она со мной, если я ее поманю, или теперь она трахается только в обмен на новую роль?

— Прекрасно, поздравляю, — ответил я. Гнусный притворщик.

— Да, здорово, верно? Я так счастлива, не представляешь! Ты не пересадишь нас за столик получше, а?

Что-то она вдруг заговорила со мной как с официантом!

— Франко займется вами.

Я вышел в вестибюль. Тина смущенно улыбнулась и сказала:

— Спасибо вам, мистер Блейк.

Бедняга, по-моему, уже с ног падала от усталости.

— Если хочешь, можешь идти домой. Тина. Я попрошу кого-нибудь из ребят подменить тебя.

— Спасибо, мистер Блейк, со мной все в порядке. Надо же, а я так с удовольствием уже пошел бы…

— Тони!!! — истошно завопил знакомый сочный голос. — Старый сексуальный маньяк! Как живешь, киска? По-прежнему — главный половой бандит Лондона?

Это была Марго Кастиле, знаменитая трансвеститы. В прошлом мужчина, торговец рыбой, а после нескольких операций — женщина, и весьма известная в артистических кругах. Очень пикантная внешность, густой грудной голос и преоригинальная манера выражаться. Сопровождали Марго двое мужчин — приземистый веселый итальянец и английский актер-гомик.

— Тони, дорогой, когда ты наконец покажешь мне, что скрываешь в своих соблазнительных брючках? — Марго покатилась со смеху. Она всегда была под мухой.

— Да, Тони, — возбужденно добавил педик, — когда ты покажешь это нашей Марго?

Я натянуто улыбнулся. Сегодня я был не в форме, чтобы тягаться с этой компанией.

— Слушайте все! — завопила Марго. — Давайте устроим шикарную «групповуху», а? Все, кто «за», — поднимите лапки!

— Да заткнись ты, бесстыжая, — хихикнул актер. Я усадил их за столик и наказал вести себя прилично. Марго захохотала и тут же шлепнула по заднице девчонку, сидевшую за соседним столом.

— Ты моя краля, — пропела она. — Оч-очень аппетитная. Ты е…шься?

Девчонка ахнула и отвернулась. Марго заржала. Ей бы в портовые грузчики с таким языком.

— Слушай, — обратился я к ней, — если ты не утихомиришься, я прикажу вышвырнуть тебя вон. Я всегда так угрожал Марго, но это не помогало.

— Обещаю, — улыбнулась она. — Буду паинькой, вот увидишь.

Жуткая сумасбродка, но все любили ее. Сэмми, оживленно трепавшийся с Мадлен, потихоньку шепнул мне на ухо:

— Слушай, кто она такая?

Я поделился с ним тем, что знал.

— С виду — ничего особенного, но в постели, должно быть, настоящий тайфун, да?

Пусть сам выяснит.

Внезапно я решил, что с меня хватит — я сыт по горло. Пойду домой и — плевать на всех. Подозвал Франко, дал указания и незаметно улизнул.

Кому нужен этот «Хобо»?

Глава 35. ФОНТЭН

Ох, заблуждается этот старый пень миллионеришка, если считает, что со мной можно так обращаться. Ему это с рук не сойдет. Я не такая, как его первая жена, грымза, которую можно было выбросить, как поношенную перчатку. Не на ту напал.

Конечно, Бенджамин застал меня врасплох, хотя я должна была сразу догадаться, что что-то не в порядке, коли он, явившись в Нью-Йорк, не попытался первым делом затащить меня в постель.

Нет, тут не обошлось без другой женщины. Бенджамина явно направляла умелая рука коварной, алчной и расчетливой стервы! Меня бросало то в жар, то в холод от злости. Как он посмел — мерзкий рогоносец!

Адаме у меня тоже попляшет. Уж я прослежу, чтобы никто никогда не нанял его на работу. Как отвратительно, что он наблюдал за мной в постели. И где он мог прятаться? А Тони, Аллен?

Не были ли они его сообщниками? Не могу дождаться встречи с милым другом Ванессой. Если по Лондону уже ходят какие-нибудь сплетни, Ванесса в курсе. . Поскольку сегодня воскресенье, мне пришлось дожидаться десяти часов, чтобы позвонить ей. Трубку снял Леонард.

— Она еще спит, Фонтэн. Мы всю ночь просидели в твоем клубе. А когда ты вернулась?

— Сегодня утром. Как «Хобо»? Интересные люди были?

Я пожалела, что спросила, потому что Леонард начал долго и нудно рассказывать о том, как Марго Кастиле устроила стриптиз до трусиков.

— Грудь у нее изумительная, — заключил он. — Ни за что не поверишь, что она не настоящая женщина.

— Это все инъекции силикона, дружок, — усмехнулась я. — Ты тоже можешь накачать себе такую. Кстати, мне непонятно, почему тебя волнует эта проблема, — с твоей женой, по-моему, никто не сможет состязаться.

Леонард засмеялся, несколько смущенный.

— Ванесса перезвонит тебе, как только проснется. Вам наверняка не терпится обменяться последними новостями.

Я побродила по дому. По-своему прекрасному дому, который должны вот-вот выставить на продажу. Ничего, Бенджамин, погоди, пока я свяжусь со своим адвокатом.

Ванесса позвонила только в двенадцать.

— Фонтэн, здравствуй, радость моя! Когда ты прилетела?

— Утром.

— О, бедненькая, ты, должно быть, вымоталась!

— Нет, все замечательно. Я хотела заскочить к тебе — почесать языки. Думаю, новостей много. Как детишки?

— Кто? А, дети? Как всегда, вопят, шныряют повсюду. Я вообще-то еще в постели, но буду очень рада тебя видеть. Приходи к обеду — Леонард уйдет играть в гольф.

— Прекрасно.

Все мои надежды были только на Ванессу. Только она могла знать, что происходит на самом деле, И я оказалась права — Ванесса сгорала от нетерпения рассказать мне про Бенджамина и какую-то грязную выскочку — модель по имени Делорес.

— А почему ты не позвонила мне в Нью-Йорк, черт возьми? — накинулась я. Там звонок придал бы мне уверенности.

— Да я думала — ты знаешь, — только и промямлила моя лучшая подруга, как всегда неряшливо выглядевшая — в вязаном халате с оторванной пуговицей.

— Говорят, он уже подарил ей перстень с огромным изумрудом и бриллиантами, шикарную машину и несколько шубок.

— Какая прелесть. — Я просто задохнулась от переполнявшего меня гнева. Что за мерзавец!

— Что ты собираешься делать? — сочувственно спросила Ванесса.

— Как что? — Я медленно потрясла головой, словно собираясь с мыслями. — Разведусь с этим подонком и влеплю ему иск на все, что у него есть, — до последнего пенни!

Глава 36. ТОНИ

Каждый день я названивал моей возлюбленной Александре, но всякий раз натыкался на Дятла либо на мамочку. Они заверяли меня, что все замечательно, Алекс быстро поправляется, но подойти пока не может. Черт знает что! Даже поговорить нельзя. Сегодня последний шанс. Ну вот, позвонил, и мне ответили, что мисс Халед отбыла на встречу Рождества вместе с Ньюкомами.

Канун Рождества, за окном моросит дождь, а мне грустно и одиноко. Целую неделю я пробегал в поисках подходящего помещения, но так ничего путного и не подобрал. В «Хобо» жизнь замерла, все разъехались на праздники. Даже старина Сэмми исчез.

Я совсем истосковался по моей Алекс — и душой и телом. Все труднее избавляться от искушения затащить какую-нибудь метелку домой и оттрахать как следует — просто чтобы унять неприятные ощущения в чреслах. Вернулась Фонтэн, но не звонит. В довершение всех бед я подхватил насморк.

Я перерыл все справочники в поисках телефона Ньюкомов. И почему я был так неласков с Мадлен? Теперь она отдыхает вместе с моей Алекс, а мне и позвонить им некуда. Проклятие! Кстати, на Алекс я тоже немного обиделся. Сама-то могла хоть раз звякнуть или что-то в этом роде. Потом, правда, я припомнил, что не дал ей ни номера телефона, ни адреса. Ладно, кончатся праздники, она вернется — и все снова будет в порядке.

«Хобо» закрылся на целых пять дней и теперь откроется только в канун Нового года.

Насморк перешел в самый настоящий грипп, и я несколько дней провалялся в постели. Питался одними консервами и встретил Рождество кашлем и высокой температурой.

Однажды меня навестила Сэйди. Принесла банку куриного супа и прочитала лекцию о том, что избыток секса приводит к простудным заболеваниям. Это у меня-то избыток секса!!! Ха!!!

— Живешь как свинохряш, — сказала Сэйди. — Когда ты наконец остепенишься и устроишься на приличную работу? Твой кузен Леон, например, — ты только посмотри на него — имеет свой собственный дом в Финчли, прелестную жену, скоро будет ребенок. Когда ты познакомишься с порядочной девушкой, которую тебе не стыдно будет показать своей матери?

Я чувствовал себя настолько паршиво, что даже не стал рассказывать ей про Алекс. Ничего, скоро узнает. Я обнял ее, расцеловал и велел не волноваться. . — Скоро я тебя порадую, — пообещал я. — Подожди немного.

Милая моя Сэйди, мечтает только об одном: как бы меня женить, чтобы она могла хлопотать над внучатами, как курица над цыплятами.

Потом меня навестил знакомый врач. Всадил что-то в задницу, рассказал несколько пошлых анекдотов. На следующий день я почувствовал себя лучше и встал. Пять дней — коту под хвост.

С другой стороны, сам не заметил, как пролетели праздники. Господи, как они мне надоели!

Побрился, оделся и позвонил Алекс. Квартирка в Челси по-прежнему не отвечает.

Звякнул Иану Теину — его тоже нет. Пора бы наконец выцарапать у него контракт. На этой неделе я наверняка подберу хорошее местечко. Сходил в клуб, просмотрел списки ожидаемых на Новый год гостей. Да, это будет настоящий дурдом — все наперед забронировано.

Когда же наконец вернется Алекс?

Глава 37. АЛЕКСАНДРА

— Как я рада тебя видеть! — заверещала Мэдди. — У меня миллион новостей.

Наконец-то мне разрешили встать с постели. Лодыжка зажила, и я уже мечтала о том, как буду отмечать Рождество в доме Мэдди.

— А Майкл здесь? — взволнованно спросила я.

— Вечером приедет. Да, могу тебя порадовать — с этой девицей он завязал.

— О! — Я была вне себя от счастья. Скорее бы он приехал. — Как тебе жилось там одной в Лондоне? Как Джонатан?

Мэдди пожала плечами.

— Нормально. Слушай, Алекс, я познакомилась с одним мужиком и просто без ума от него!

— Кто он?

— Когда мы вернулись в Лондон, Тони пристал ко мне с ножом к горлу, чтобы я пошла с ним в «Хобо». Должно быть, я следующий номер в его списке. Так вот, в «Хобо»я познакомилась с его приятелем — он уже немолодой, говорит на невозможном кокни, но страшно забавный и фантастически сексуальный! Жуткий развратник! Он втянул меня в такое, что мне даже рассказывать стыдно. Но сейчас это для меня уже как наркотик — даже не представляешь, как приятно!

— Мэдди! А как же Джонатан? И что ты имела в виду, говоря, что ты — следующий номер в списке Тони?

— О, я просто уверена, что он трахается со всеми подряд, и меня он, похоже, наметил следующей жертвой. Так, во всяком случае, утверждает Сэмми. С Джонатаном я встречалась один раз — он жутко скучный. А Сэмми изготавливает шляпки. Однажды он пригласил меня к себе на работу и подарил две шляпки. Кстати, представляешь, Алекс, он еврей! Мама в обморок упадет!

— Мэдди, я просто своим ушам не верю. Так ты уже… Ну, ты понимаешь, что я хочу сказать, да?

— Не совсем… Но, кроме этого, мы все делали. А это сделаем после Рождества. Я уже Сэмми пообещала. Он страшно рад, что я девственница. Да, Алекс, самое главное забыла: Сэмми сказал, что у Тони совершенно грандиозный роман с твоей мачехой. Они без ума друг от друга. Как тебе это нравится?

Меня чуть не стошнило. Как только я могла позволить ему прикасаться ко мне? Господи, какая гадость! Словно меня искупали в помойной яме. И он, должно быть, еще потешался надо мной все это время. Возможно, даже хвастался перед Фонтэн. Рассказывал все подробности. Боже, какая мерзость!

— Ты не шутишь, Мэдди?

— Нет, чтобы мне не сойти с этого места? Сэмми все мне рассказал. Он говорит, что только поэтому Тони и держат в «Хобо». Противно, да? Слушай, Алекс, может, прошвырнемся по магазинам, накупим чего-нибудь к празднику?

Я сокрушенно покачала головой — я вдруг почувствовала себя совершенно разбитой.

— Нет, Мэдди, иди одна — у меня жутко голова разболелась.

Глава 38. ФОНТЭН

— Миссис Халед?

— Да.

— С вами говорит Иан Теин.

— Да?

— Э… Вы знаете, кто я такой?

— Нет, мистер Теин, не имею чести.

— Я по поводу нового клуба, нашего с вами клуба… Тони Блейк ведь сказал вам, что это я вношу деньги?

— Какой новый клуб?

— Ну, тот, что мы откроем вместо «Хобо». Я думал, что, поскольку мы с вами компаньоны, нам не мешало бы и познакомиться.

— Мистер Теин, я не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите, но вы меня заинтересовали, так что я готова с вами встретиться. Кстати, вы имеете какое-нибудь отношение к сети магазинов «Теин»?

— Это мои магазины.

— Очень приятно. Если вам удобно, заезжайте сегодня к чаю, часа в четыре. И еще, мистер Теин, не говорите про нашу беседу Тони Блейку, давайте сначала сами разберемся, что к чему.

Глава 39. ТОНИ

Терпеть не могу встречу Нового года! Мне кажется, это просто предлог, чтобы устроить гулянку, напиться, потрахаться и так далее.

Весь клуб разукрасили игрушками, шариками, масками, гирляндами и прочей мишурой.

Явился я туда рано и в прескверном настроении. Потому что дозвонился наконец в Челси, и Мадлен заявила, что Алекс дома нет и будет она поздно. Где она? Мадлен не знала. С кем? Тоже не знала. Называется — подружка. Жуткая зануда эта Мадлен Ньюком. Я оставил ей оба номера телефона — и «Хобо»и домашний — и наказал, чтобы Алекс перезвонила мне в ту же минуту, как вернется. Пора кончать с холостой жизнью. Нам ведь ничто не мешает пожениться хоть завтра, но держать это надо в тайне, пока я не открою новый клуб. Отлично! Действительно, завтра и поженимся — в Новый год!

Вот именно. А потом всем объявим. Тогда Фонтэн при все желании не сможет нам помешать.

Появился Цветик в желтых брюках, желтой же рубашке и вышитой кожаной куртке.

— Очень недурно, — промолвил я, мигом сообразив, на что пошли мои денежки.

Цветик поставил диск Серджо Мендеса и отправился на кухню перехватить чего-нибудь. Правильно — до прихода первых гостей еще целый час. Сэмми, Мэсси и другим ребятам я не звонил — они на вечеринке у Стива Скотта. Я к этому ублюдку больше близко не подойду, хотя его жена (ха!) звонила мне домой, когда я лежал больной, и приглашала прийти.

Я проглотил бифштекс и выпил пару рюмок виски — может, настроение хоть чуть-чуть поднимется. Появился маменькин сынок Франклин, а с ним Молли Мэнди — едва прикрытая.

Молли сияла и почти беспрерывно обнимала и целовала Франклина. Он же только смущенно улыбался. Размочился наконец парень — слава Богу!

Цветик переключился на Джеймса Брауна. Появились первые гости.

В канун Нового года веселье начинается рано, так что к одиннадцати заняты были уже почти все столики. Франко со своей командой обносили гостей жареными цыплятами с шампанским — нашим фирменным угощением, входившим в стоимость входных билетов. Иан Теин заказал столик на десятерых, и даже Сэмми позаботился о том, чтобы забронировать место заранее. В одиннадцать тридцать завалили почти все знакомые. Гнусик, Сьюки и Мэсси, трое ребят из «Маета», парочка кинозвезд, двое парламентариев и целая куча моделей, фотографов и актеров.

Ого, Фонтэн все-таки пожаловала. Выглядела она просто сказочно в своей фантастической шубке. Надеюсь, Франко сумеет усадить ее куда-нибудь, а то в списке гостей она не значится. Вполне в духе Фонтэн — явиться незваной и доставить всем уйму хлопот.

Я нацепил дежурную улыбку и зашагал ей навстречу. Фонтэн холодно посмотрела на меня и прошла мимо. За ней проследовали Иан Теин, Ванесса, Леонард и еще несколько человек.

— Привет, Иан. — Я протянул ему руку, которую он довольно вяло пожал. — Всю неделю пытался тебе дозвониться, но тебя вечно нет на месте.

Ванесса поравнялась со мной, и я поцеловал ее в щечку. Лицо Ванессы раскраснелось, и выглядела она как-то странно.

Куда, черт возьми, подевался Франко? Какой-то дуралей официант усадил Фонтэн рядом с Ианом Теином.

— Быстро пришли ко мне Франко! — шепнул я пробегавшему мимо официанту.

Вскоре подоспел Франко, разгоряченный и запыхавшийся.

— Что происходит? — возмутился я. — Подбери-ка столик для миссис Халед.

Он приступил к столику Теина, обратился к Фонтэн, потом бегом вернулся ко мне и сказал:

— Все в порядке, мистер Блейк. Миссис Халед пришла как гость мистера Теина.

— Что? — Я не поверил своим ушам. Я посмотрел на Фонтэн и перехватил ее взгляд. Она холодно улыбнулась и повернулась к Иану, который веселился как дитя.

У меня вдруг возникло холодящее ощущение, что моя сделка прогорела. Ну и ладно, плевал я на Иана Теина с его миллионами. Найдутся другие. Наверняка отбоя не будет от желающих вложить деньги в мое предприятие.

Кто-то запустил в меня бумажным шариком. Ну надо же — Карла Кассини, в облегающем черном платье, из которого так и выпирали роскошные груди.

— Тони, привет! — весело промурлыкала она, сидя по соседству с «продюсером»и прочей компанией. — С Новым годом!

О, вот и народец с вечеринки Стива Скотта. А я, похоже, немного перебрал. Черт с ними!

Надо же — Сэмми с Мадлен! Очень милая парочка, словно голубки. И Александра! Значит, моя малышка все-таки решила встретить Новый год со мной! Я ласково погладил ее по щеке.

— Привет, солнышко?

Как ей идет эта розовая штучка.

— Здравствуй, Тони. Ты, кажется, знаком с Майклом Ньюкомом?

Майкл-Шмайкл. Какого черта он приперся сюда вместе с ней.

— Садитесь быстрее! — завопила Мэдди. — Новый год на носу! Привет, Тони! Слышал новость? Наша Алекс обручилась с Майклом! Представляешь, мы теперь будем с ней свояченицами! Здорово, да?

Вам приходилось испытывать ощущение, когда пол уходит из-под ног? Когда бьют кувалдой по голове? Примерно это самое я и испытал. Словно во сне я посмотрел на Алекс. На меня глядели ее огромные глаза испуганной лани. Меня будто лягнул под дых целый табун лошадей. Не помню, как я доплелся до кухни. Там я открыл бутылку виски и выпил столько, что в брюхе забушевал костер.

Никогда еще в жизни я не плакал. Но на кухне такой чад, что глаза разъедает дымом.

Вошел Франко, который может разыскать меня и на дне морском.

— Мистер Блейк, уже без пяти двенадцать.

— Да, спасибо.

Я проковылял в зал, сгреб в охапку ближайшую девицу.

— Ой, не надо! — заверещала она, пока я тащил ее к пульту Цветика.

— Внимание! — проорал я. — Радуйтесь все! Осталось пять минут — готовьте шампанское! Девчонка высвободилась из моих объятий.

— Мой парень вам накостыляет за это! Я подозвал официанта и велел ему передать мисс Кассини, чтобы она возвестила о наступлении Нового года. Сияющая Карла подошла ко мне в сопровождении двух официантов и «продюсера». В нее полетели серпантиновые ленты. Раздались взрывы хлопушек.

— Итак, считайте от десяти в обратную сторону. Я передал Карле микрофон, и она начала отсчет секунд:

— Девять, восемь, семь…

За что Алекс так обошлась со мной?

— Шесть, пять, четыре… Как она могла?

— Три, две, одна… Поздравляю вас с Новым годом! Ее слова потонули в гуле голосов и аплодисментов. Грянул веселый разудалый марш, кругом все целовались, обнимались и радовались как ненормальные. Я схватил Карлу в охапку и впился в ее губы. Она отбивалась, и я укусил ее за язык. Это тебе, стерва, за ту позорную ночь!

Карла оттолкнула меня, а «продюсер» принялся орать на нее по-итальянски. Я гоготнул и врезался в толпу.

— Привет, Тони! — окликнул меня Сэмми. — Иди выпей с нами.

— О да, иди к нам! — взвизгнула Мадлен. Еще чего — смотреть, как Алекс и Майкл пожирают друг друга глазами.

Откуда-то вынырнула Гнусик. Я прижал ее к себе, поцеловал и втиснул ногу между ее ногами.

— Поедем потом ко мне? — предложил я.

— Ой, нет, Тони, не могу. Я здесь с одним известным режиссером, он обещал мне роль в следующем фильме.

Она хихикнула.

— Давай на секунду спустимся в мой кабинет — у меня там кое-что для тебя заготовлено.

Гнусик помялась немного, потом покачала головой.

— Нет, сегодня правда не могу. Тони. В следующий раз. Меня ждет режиссер.

Ну ее в задницу! Пол вдруг заходил ходуном. Всех в задницу! А что, может, трахнуть Фонтэн? Мне уже было все равно — трахну эту извращенку, как ей будет угодно. Я зашагал к ее столику.

— Поздравляю всех с Новым годом!

— Спасибо, Тони, — сказала Фонтэн, болтая пальчиком шампанское в бокале. — Кстати, желаю тебе удачи в новом клубе. Иан теперь будет моим компаньоном в «Хобо», так что поищи себе другого хозяина. Еще раз — удачи, я уверена, у тебя будет все в порядке. Ты, конечно, понимаешь, что здесь тебе больше оставаться ни к чему. Я договорилась, чтобы тебе выплатили жалованье за две недели вперед, так что с завтрашнего дня можешь быть свободен.

О, Господи! Ее лицо вдруг поплыло перед моим взором — злые прищуренные глаза, тонкие губы. Она отвернулась и что-то сказала Иану. Подходящая парочка. Похожи как две капли воды. Иан вжался в кресло, не осмеливаясь взглянуть в мою сторону. Я перехватил обеспокоенный взгляд Ванессы и расхохотался. Неужто они не понимают, что без меня «Хобо» вмиг накроется?

Шум, визг, взрывы хлопушек, снопы искр от бенгальских огней. Все опутаны серпантином, осыпаны конфетти. Меня так и тянуло к моей малышке Алекс. Где она, моя крошка?

Я выбрался на балкон, прикрыв за собой дверь. Отгородился от веселого гама. Холодный воздух прошиб меня насквозь, глаза заслезились. На кой черт я так надрался? Сейчас мне, как никогда, нужна ясная голова, чтобы обдумать происходящее.

Я сел прямо на пол. Между лужами от дождя. Блеск! Я потерял любимую, потерял свой клуб. Что мне теперь делать? Я сидел так, пока не одумался — а какого, собственно, черта? Баб кругом полно, клубов тоже, слава Богу, хватает. Жизнь — клевая штука.

Я вернулся в зал и начал веселиться напропалую. Пил, танцевал, орал до одури, взрывал хлопушки, швырял серпантин и пил, пил, пил…

И вдруг пришел Хэл в сопровождении своей старой вешалки Мамми.

— Привет, Тони, старина! Можешь нас поздравить — мы поженились.

Я посмотрел на Хэла. Последний из великих ходоков попал в сеть. Мамми счастливо улыбалась и висла на его руке. Да, старушка ему в матери годилась.

— Мы прилетели из Рима подписать кое-какие бумаги. Я уже принял дела на студии, о которой тебе рассказывал.

Какой еще студии?

— Прекрасно! — Я попытался улыбнуться. Мамми засияла.

— Тони, дорогой, позвольте познакомить вас с моей лучшей подругой, Дельфиной Коэн из Майами. Она впервые в Европе, и мы с Хэлли хотим повозить ее по Лондону.

Дельфина Коэн оказалась крашеной блондинкой, сильно за пятьдесят. Я кивнул ей. Она в ответ сверкнула зубами. На ней было норковое манто и уйма бриллиантов, очень похожих на настоящие.

Мы сели, я заказал шампанское. Припрыгал Сэм-ми — посмотреть, что у нас делается. Мамми и Дельфина вышли в дамскую комнату, а Хэл в ту же секунду вцепился в меня и возбужденно заговорил:

— Слушай, старик, не будь кретином! Я знаю, что это не твой стиль, но покойный муж Дельфины Коэн владел половиной Майами. Он скопытился от инфаркта полгода назад, а Дельфина просто исходит от желания. Не торчать же тебе здесь всю жизнь? Пораскинь мозгами, дружище, это твой последний шанс. Посмотри на меня — я теперь большой человек.

Я посмотрел на Хэла. Он так наширялся, что глаза его совершенно остекленели.

Возвратились Мамми с Дельфиной, и мы выпили еще шампанского. Франко то и дело подбегал ко мне со всякой ерундой, но я велел посылать всех в задницу. «Хобо» отошел для меня в прошлое, пусть другие теперь суетятся здесь и набивают себе шишки.

Я заметил, что у Дельфины пухлые руки, покрытые веснушками. Пожалуй, для старухи она выглядит неплохо. Хочу еще шампанского. Море шампанского.

— Тони, — обратилась ко мне Мамми, — почему бы вам не слетать с нами в Рим на несколько деньков? Хэлли у нас сейчас такой занятой, а нам с Дельфиной нужен сильный защитник. Говорят, итальянцы такие темпераментные — бедная Дельфина заранее боится, что не сможет выйти на улицу.

Бедная Дельфина рассмеялась и затрясла в такт музыке тяжелым браслетом с бриллиантами. На ней было черное декольтированное платье, из которого выпирали довольно внушительные телеса. Интересно, встанет ли у меня на нее? И нужно ли мне это?

Хэл весело подмигнул мне.

— Да, давай махнем в Рим, старина. Будет очень здорово. Что ты на это скажешь, Дельфина?

— По-моему, прекрасная мысль, — улыбнулась она, одарив меня многозначительным взглядом. — Вы поедете?

Я резко встал.

— Да, наверное, я должен прикинуть. Извините, мне нужно проверить, что там делается. Сейчас вернусь. Я бросился в вестибюль.

— С Новым годом, мистер Блейк! — улыбнулась мне Тина.

Завалила еще одна компания — девушки, разодетые как рождественские елки, импресарио и один известный американский актер. Я по привычке поприветствовал их как полагается. Одна из девчонок меня поразила — длинные шелковистые волосы с вплетенными жемчужинами, белый брючный костюм, зеленые с поволокой глаза. Кто-то представил нас друг другу, она улыбнулась и провела язычком по пухленьким розовым губкам. Я ощутил знакомый жар в чреслах, которых мне следовало поберечь для Дельфины Коэн. Зеленоглазую девушку звали Миранда. Я пригласил ее потанцевать. С импресарио и актером пришли еще три девицы, так что никто не возражал. По моему сигналу Цветик поставил «Зажги мой огонь»в исполнении Хосе Фелисиано. Миранда сразу прижалась ко мне всем телом — высокая, мягкая, податливая. К черту Дельфину Коэн со всем ее богатством!

Ну, вышибли меня из «Хобо»— что из этого? Наверняка подвернется что-нибудь подходящее — и мне не придется себя продавать. А если нет? Не беда, жизнь есть жизнь. В конце концов буду опять мыть тарелки.

Девушка, что танцует со мной, конечно, не Алекс, но, безусловно, красавица. Нежная кожа, пылкий взгляд.

— Вот уже не ожидал, что познакомлюсь сегодня с такой, как вы, — прошептал я, привлекая ее еще ближе.

— Я тоже, — тихо рассмеялась она. — Я только вчера прилетела из Нью-Йорка. Мне говорили, что все англичане такие чопорные и заносчивые.

— А что вы теперь думаете?

В ответ она прижалась ко мне еще сильней. Мы танцевали и танцевали. Хэл уже давно ушел со своими выдрами. «Мудак ты! — бросил он мне на прощание. — Променял прекрасное будущее на е…ю».

Фонтэн ушла в три часа, сопровождаемая всей своей свитой. Иан Теин пресмыкался перед ней, словно лакей.

Как ушла моя Алекс, я не видел. Да и не хотел видеть. Я мечтал об одном — забыть ее навсегда.

Мы с Мирандой покинули «Хобо»в шесть утра. Она тащила целую связку воздушных шариков, и мы прошагали пешком по опустевшим лондонским улицам прямо до моей берложки.

Лицо у Миранды замечательное — серьезное и вместе с тем очень сексуальное. Тело упругое, мальчишеское, с маленькими грудями. Мне пришлось распутывать ее длинные волосы, когда я захотел поцеловать нежные сосочки.

— А я только что расстроила свою помолвку, — сказала Миранда. — Мой жених мог спать со мной только в «групповухах». А меня от них просто тошнит. Отец сказал, чтобы я улетела куда-нибудь и забыла его. Отец оказался прав. О-оо, как хорошо!

— Моя невеста тоже обручилась с другим.

— Да? О-оо… Еще… Сделай так еще! Прилетай ко мне в Нью-Йорк, чтобы забыть ее.

— Непременно. — Я лег на нее. Потрясающая девушка! — Только чем мне там заняться? Миранда извивалась подо мной.

— О, Тони, какой ты замечательный! Тони! Господи, я больше не могу! Слушай, я придумала. Мой отец возьмет тебя к себе — он занимается почти всем. О-оо! С Новым годом! О, бэби, бэби, бэби! Какой класс! У отца есть в Нью-Йорке своя дискотека — «Пикете»— совершенно шизанутая… Это как раз для тебя… О, Тони, какое чудо! О, Тони, я тебя люблю! Оле! Оле! О, Тони… ты настоящий жеребец!

Content

Джеки Коллинз
Жеребец

Глава 1. ТОНИ

Глава 2. ФОНТЭН

Глава 3. ТОНИ

Глава 4. ФОНТЭН

Глава 5. ТОНИ

Глава 6. АЛЕКСАНДРА

Глава 7. ТОНИ

Глава 8. АЛЕКСАНДРА

Глава 9. ФОНТЭН

Глава 10. ТОНИ

Глава 11. АЛЕКСАНДРА

Глава 12. ФОНТЭН

Глава 13. ТОНИ

Глава 14. ФОНТЭН

Глава 15. ТОНИ

Глава 16. АЛЕКСАНДРА

Глава 17. ТОНИ

Глава 18. ФОНТЭН

Глава 19. АЛЕКСАНДРА

Глава 20. ТОНИ

Глава 21. ФОНТЭН

Глава 22. ТОНИ

Глава 23. АЛЕКСАНДРА

Глава 24. ТОНИ

Глава 25. ФОНТЭН

Глава 26. ТОНИ

Глава 27. АЛЕКСАНДРА

Глава 28. ТОНИ

Глава 29. ФОНТЭН

Глава 30. ТОНИ

Глава 31. АЛЕКСАНДРА

Глава 32. ТОНИ

Глава 33. ФОНТЭН

Глава 34. ТОНИ

Глава 35. ФОНТЭН

Глава 36. ТОНИ

Глава 37. АЛЕКСАНДРА

Глава 38. ФОНТЭН

Глава 39. ТОНИ