Василий КУПЦОВ

ЗАКРОЙ РОТ, ДЖИНН — КИШКИ ПРОСТУДИШЬ…

Над северо-восточной частью Средиземного моря стоял солнечный полдень. На небе не было ни облачка. Малюсенький островок с песчаным пляжем. Только что с причалившей к нему яхте спустились двое мужчин лет тридцати-сорока. И тут же уставились на молодого человека, успевшего занять место на песочке несколько раньше. Эдакий загорелый, идеально сложенный юношь лет шестнадцати…

— Нет, ты только посмотри, Серый!

— Привыкай, Лёх, Европа…

— Я знаю в Серебрянном Бору одно местечко, там все так!

Дело было в том, что единственным одеянием паренька были наушники, рядом мирно крутился миниатюрный плеер, и никаких других следов одежды или иного имущества, кроме толстой книжки под головой юноши, не было и в помине. Ну, разве что еще серьга в левом ухе, полуприкрытая длинными светлыми волосами.

— Эй, парень, ты местный? — попытался разбудить спящего Лёха. Его английский был, разумеется, ужасен — но ведь здесь все говорили именно так, и понимали друг друга…

Юноша приоткрыл один глаз, поводил им по наглецам, осмелившимся побеспокоить его посреди такого кайфа…

— Почти… — бросил паренек и прикрыл глаз.

— Мы — археологи, подводные археологи, нам нужен местный…

— Кто хорошо знает… — перебил товарища Лёха.

— Сосчитать могу все мели, словно пальцы на руке! — неожиданно пропел юноша, не открывая глаз. Пропел по-русски, без какого-либо акцента, да еще и вполне точно по нотам, подражая давно почившему артисту Володину из бессмертной комедии.

— Мать честна, и тут наш! — повеселел Лёха, переходя на родной язык.

— А ты давно здесь околачиваешься? — спохватился Серый.

— Да уж тыщ пять, не меньше, — паренек присел на песок, позырил голубыми глазками по археологам. Те явно не оценили шутки, или, может, посчитали несолидным для людей своего возраста реагировать на шутки сопляка…

— Вот, смотри, — археолог ткнул пальцем на отметку в карте, — знаешь это место?

— Бывал…

— Там один древнегреческий корабль затонул!

— Их много на каждом километре…

— Вез он…

— А золото с него еще римляне все сняли! — махнул рукой юноша.

— Нам не золото нужно, мы — настоящие археологи, от Академии Наук…

— Лады, полоцманю, так и быть…

— А с аквалангом обращаться умеешь?

— Как же, как же, помню как-то раз Кусто в кустах…

* * *

Археологи все таскали и таскали со дна всякую дребедень, юноша едва успевал раскладывать передаваемые ему предметы по палубе. Свое дело он исполнял аккуратно, как и давеча с точностью профессионального лоцмана привел суденышко в нужное место. Ученые перезаправили свои усовершенствованные акваланги, рассчитанные, как они хвастали, на двойной ресурс, по сравнению с ординарными, и предупредили, что уходят надолго…

— Гы, какой отстой! — паренек вертел в руках пузатый стеклянный сосуд, — «Весь покрытый водорослью, абсолютно весь…» Нет, ни складу, ни ладу, поцелуй меня с … — за неимением собеседника мальчишка беседовал «тихо сам с собою», — Что там, внутри? Древне-грецкий SOS? Или винцо? Какое вино, там уж уксус давно! Вот, теперь стих! Выкинуть? Нет, бутылки закрывают затем, чтобы их открывали. Ха, какая печать шестиугольная, точно — израилеванная! «Море там — израилеванное…» Что ж, посмотрим, посмотрим…

Юноша ловко выбил пробку из бутылки — эдаким, многократно оттренированным ударом по донышку. Пробка выскочила, покатилась по дну лодки. А из бутылки пошел столбом густой желтый дым. Выйдя полностью, неведомый газ сконцентрировался в огромадную бородатую фигуру здоровяка в тюрбане.

— Фи, дерьмо какое, — прокомментировал происходящее паренек, одной рукой отставляя сосуд в сторону, другой — зажимая успевший наморщиться нос, — ты чаво, сто лет не мылся?

— Три тысячи лет я, могущественнейший из джиннов, просидел в своем узилище, не в силах преодолеть печать Соломонову! — начал было свой монолог вонючка, но был прерван мальчуганом.

— Ну, ты и чурка! Тыщи лет без бани! Вот и провонял… — паренек подозрительно оглядел джинна, — Вшей, небось, развел?

— У джиннов не бывает вшей! — гордо заявил дымус концентратус, — Мы, джинны, — не жалкие смертные…

— Но ты того, все равно окунись, вода-то рядом, — парнишка указал за борт, — я все же не панк какой-нибудь, что б от вони балдеть…

— Я охотно окунусь в водную стихию, если это будет твоим первым желанием…

— Валяй, — кивнул юноша, и добавил, — и под мышками хорошо промой!

Джинн нырнул в воду, долго барахтался, тер свою «кожу» невесть откуда появившимся мешочком — судя по стоявшему вокруг аромату, мешочек был наполнен какими-то благовоняниями. Наконец, чисто вымывшись, чудик вновь сконцентрировался на борту суденышка.

— Доволен ли мой господин? — спросил джинн.

— Да, теперь совсем другое дело, — кивнул паренек.

— Итак, я исполнил твое первое желание, мой повелитель, — изрек джинн с насмешкой, — осталось еще два…

— Стало быть, ты желания исполняешь?

— Да, я исполняю желания того, кто меня освободит. Три желания. Одно ты уже использовал!

— А что ты можешь?

— Все!

— Все-все?

— Ну, не совсем все, но то, что обычно запрашивают смертные — могу! — Джинн бросил хитрый взгляд на своего освободителя, — Могу сделать тебя силачем, красавцем, могу дать бессмертие, могу принести тебе золотые горы…

— Ну, тогда мы точно потонем, — прокомментировал паренек, но дух не обращал внимания…

— Я могу сделать тебя могущественнейшим из людей, повелителем из повелителей, царем из царей! Как называют теперь царя царей?

— Ну, не знаю… — юноша не был готов к ответу, — Кажись, президентом Соединенных Штатов…

— Я сделаю тебя Резидентом Соединенных Штатов!

— Гм… Ну, «Судьба резидента», это не плохо, разница в одной букве, а как различается смысл, — порассуждал паренек "тихо сам с собою, но тут же вспомнил о джинне, — Но президентом США может стать только рожденный в Соединенных Штатах…

— Я могу родить тебя в Соединенных Штатах!

— Тоже мне, Арнольд нашелся… — парню явно не понравилось предложение, — И не надо меня рожать!

— Тогда назови свое желание, я его исполню!

— Гы-гы-гы…

— Ну, смелее, прекрасный юноша…

— Вообще-то у меня никогда не возникало желаний — вот с таким старым и бородатым… — парень уже не мог удержаться на ногах от смеха, завалился на дно суденышка, хохоча во все горло, — Ой не надо, ой уморил! Вот это прикол — в постели не с Мадонной, а с джинном, исполняющим сокровенные желания!

— Я, конечно, могу исполнить и такие желания, — дымчатый старик и виду не подал, что обиделся, — но подумай сначала, ведь одно твое слово — и ты будешь бессмертным… Могу сделать тебя силачом, могу — первым красавцем, которому ни одна…

— А мне и так отказа нет! — пожал плечами юноша.

— Подумай — ведь ты состаришься, станешь старым и противным, ни одна красотка на тебя и не взглянет, — голос джинна звучал вкрадчиво, — а я дам тебе и вечную молодость, и бессмертие, и золотые горы в придачу! Будешь — как молодой бог…

— А богом ты меня сделать можешь?

— Ты обнаглел вконец! — вскипел джинн, но тут же приутих, объяснив, — Нет, богом я тебя сделать не смогу, разве что джинном, как и я сам…

— Гы-гы-гы, ну ты козел! Даже богом сделать не могешь, а еще джинн!

— Назови свои желания, юноша, скорей, пока у меня не лопнуло терпение, ибо скоро я уже не смогу сдержаться…

— Когда не сможешь терпеть, утеки куда-нибудь подальше, а то представляю, сколько же ты за три тыщи лет накопил, то-то вони-то будет! У-те-кай, — пропел паренек препротивным голосом, явно кому-то подражая.

— Я смогу утечь, уйти и улететь, как только исполню оставшиеся два желания и получу свободу!

— Да ты все время какую-то юрунду предлагаешь, — скривился юноша, — Я, быть может, мечтаю разрешить мировые загадки…

— Спрашивай, я отвечу на любой твой вопрос!

— Ну, скажем, кем я был в своей предыдущей жизни?

— Нет ничего проще! — сморщенная физиономия джинна так и расцвела, — Ты был… Ты был… — теперь та же физиономия отражала лишь все нарастающую растерянность.

— Темнота! Роботом я был, вот кем! — расхохотался паренек.

— Роботом? А кто такой Робот?

— Так ты что, бездельничал в своей вазе-то? Нет, чтобы книжек почитать, попросвещаться… Ученье — свет!

— Но там было темно! — начал оправдываться джинн.

— Скажешь, и телек тоже не смотрел?

— Что есть телек?

— Что же мне с тобой делать? — вздохнул паренек, — Обратно в стекляшку посадить — ведь опять бездельничать будешь…

— Как это обратно? — испугался дымчатый, — Не надо обратно!

— Надо, Федя, надо! — вздохнул юноша.

— Надеюсь, это не будет твоим желанием?

— Как раз — и будет!

— Но… Ты, жалкий смертный человечек, ты не сможешь отказаться от власти, от богатства, от вечной юности… Так еще никогда не бывало!

— Все сказанное тобой сейчас не является истинным, — усмехнулся паренек, — ну, во первых, я не жалкий…

— Пусть так!

— Во вторых, я не смертный, а от вечной юности я и не собирался отказываться, она у меня и так есть!

— Но ты… Ты… Ты ведь обыкновенный! Я почуял бы волшебство на милю…

— Стало быть, неплохо я замаскировался, кошу под смертного как могу… В меру скромных сил и возможностей!

— Так ты, кто? Бог, что ли?

— Ага! Старый и матерый, можно сказать — матерный!

— Как же так?

— Да все маскируются, и я — тоже прикид себе нашел… Нонче жизнь среди смертных послаще будет, чем когда-то в вириях! Тут тебе и рок, и поп, и кока с пивом, и девочки с мальчиками, а уж о жратве — и говорить нечего… Такого понаучились смертные готовить! Опять же книжки, фантастика, кино… «Звездные войны», «Назад в будущее» — все в кайф! Мы, старые боги, давненько здесь околачиваемся. Рыба ищет, где глубже, а бог — где лучше!

— Нет, — протянул старик, — нет, ты меня дурачишь, отрок…

— Доказать, что ли? — зевнул паренек.

— Докажи!

— А вот как молнией е…ану!

Паренек, вытащив изо рта жвачку, налепил ее на указательный палец, который и воздел к небу. Неожиданно солнце закрыла невесть с каких далеких краев принесенная туча, паруса рванул порыв ветра, полыхнуло и ударило…

— Давненько я не брал в руки шашек… Разряд в полтора миллиона вольт, и до хрена ампер, это — круто! — прокомментировал юноша, насмешливо разглядывая джинна, только что пропустившего через себя вполне полноценную молнию. Сапожки с бедняги так и слетели, покачиваясь теперь среди волн, тюрбан горел ярким пламенем. Опомнившись, погорелец нырнул под воду, дабы спасти хоть остатки головного убора. Поплавав, подобрал и обувку. Вынырнув, джинн уставился на парня, глаза его округлились, рот самопроизвольно открылся.

— Темнота! Ты что, богов ни разу не видел? Гы-гы-гы! — загоготал паренек, — Ну что ты на меня уставился, как Бад-Хед на телку? Закрой рот, кишки простудишь!

Насмешки помогли мало — рот джинна продолжал беззвучно то открываться, то закрываться.

— Давай мы тебе в вазочку ящик, ну — телевизор, поставим, книжек натаскаем? Плеер подарю! — паренек протянул небольшую коробочку джинну, — На, бери, твой будет!

— Нет, не надо мне этих нечистых подарков, соблазнивших Великих и Могучих Богов, так, что они уподобились жалким смертным!

— Не надо, так не надо, я от чистого сердца предлагал… — обиделся юноша, — Но ты, все равно, телевизор-то там у себя поставь… А то позабудем, когда буду тебя обратно сажать!

— Нет, нет, я сам, я сам! — и джинн с шумом и свистом просочился в узкое горлышко древнего сосуда.

— Ну, на нет и ответа нет, — вздохнул паренек, примеривая пробку к сосуду, — надо бы приклеить, что ли… Ага, вот — суперклей… Как там в рекламе говорилось — «Клеит все, кроме воды и воздуха». Стало быть, и для джинн-домиков сгодится. Джинн-домик, джин-тоник…

Юноша тщательно намазал клеем пробку, аккуратно надел на горлышко, подул, надув щеки.

— Ну вот, как новенькая, даже и не видно, что открывали…

— Эй, паря, подними повыше, а то не видно! — послышалось где-то недалеко.

Паренек поднял голову. Метрах в пятнадцати, откуда ни возьмись, появился парусничек. На борту стояли две телки лет по шестнадцать, с прекрасно загорелыми буферами, и разглядывали парня. Их взоры как приклеились к сосуду с джинном.

— Да подыми, посмотреть ведь хочется, что это там у тебя?

— Это — джинн!

— Джинн — это отстой! — крикнула деваха, — Твоя стекляшки мне мешает посмотреть самое важное!

— А, — наконец-то сообразил паренек, и решительно отбросил сосуд в сторону, предоставив возможность новым знакомым оценить по достоинству те достоинства, что прикрывала до того злосчастный сосуд. Ёмкость с негромким бульканьем пошла на дно.

— О! Неплохо, однако! — оценили бабенки открывшееся их взорам зрелище.

— Сгодится?

— Давай к нам, — призывно замахали руками телки, — происследуем — скажем!

Добраться до соседней лодки — хватило и пары минут. Девицы приступили к изучению достоинств юноши сразу же по прибытию оного на их судно, что сопровождалось хихиканьем и вскрикиваниями. Через несколько минут история с джинном была уже забыта…

На песчаном дне лежала древняя керамика — как осколки, черепки, так и цельные горшки, амфоры и прочая античная дребедень. Неожиданно откуда-то сверху мягко лег на дно небольшой плеер с наушниками. Вот технику делать стали — кассета продолжала вращаться внутри! Из-под пробки лежавшего неподалеку сосуда потянулось что-то щупальцеобразное, постепенно преобразовавшееся в человеческую руку, схватившую плеер и воровато утащившую новейшее достижение электроники внутрь.

А музыка играла…

1999

Content

Василий КУПЦОВ

ЗАКРОЙ РОТ, ДЖИНН — КИШКИ ПРОСТУДИШЬ…