Кэтрин Куртц

Магия Дерини

ПРЕДИСЛОВИЕ

В зависимости от вида магии, колдовская книга может быть собранием заклинаний и колдовских рецептов, описанием ритуальных действий, книгой наставлений по магии или иногда сочетанием всех трех.

Колдовская книга, представленная вашему вниманию, по большей мере близка последней, хотя это, скорее, не книга наставлений, а книга толкований и комментариев к десяти романам note 1 и собранию повестей, составляющих в данное время канонический труд о мире дерини. В соответствии с хронологическим порядком событий, описываемых в них (вне зависимости от времени написания и публикации), они составляют Канон дерини:

Камбер Кулдский

Святой Камбер

Камбер-еретик

Скорбь Гвинедда

Возвышение дерини

Падение дерини

Великие дерини

Наследник епископа

Королевское правосудие

В поисках святого Камбера

Примечание: Повести, собранные в “Архивах дерини”, охватывают тот же временной промежуток, который описывается в романах.

ВВЕДЕНИЕ. МАГИЯ ДЕРИНИ: НЕСКОЛЬКО РАЗЪЯСНЕНИИ

Магия дерини начала свое существование как литературный концепт, основанный на существующих теориях практической магии, мистической мысли и изрядного количества предположений. Несколько лет спустя (если вести отсчет со времени издания десяти романов и собрания повестей) для множества читателей, наслаждавшихся исследованиями Гвинедда и его окрестностей, эта идея приняла едва ли не мифологические масштабы. Так что же так привлекает? Что в историях об Одиннадцати Королевствах так очаровывает и притягивает нас?

Прежде всего узнаваемость. Гвинедд и окружающие его королевства в какой-то мере соотносятся с нашими Англией, Уэльсом и Шотландией X, XI, XII веков с точки зрения культуры, уровня развития теологии, социальной структуры и могущественной средневековой церкви, которая распространила свое влияние на жизнь каждого, будь он низкого или высокого происхождения. Основное отличие, за исключением исторических мест и лиц, — магия. И тех, кто обладал этой магической силой, звали дерини.

Таким образом, если близость и узнаваемость составляют одну сторону привлекательности Гвинедда, то другая должна, наверное, состоять в загадке дерини и их магии. Кто они, дерини? Откуда они? Как они вершат то, что доступно им? Что доступно им? Что не доступно им? Что такое дерини?

В самом широком смысле, используя привычную фразеологию тех, кто клеветал на них, клан дерини — племя колдунов и магов. В действительности ни один из терминов не точен, так как предполагается, что “колдун” использует “силу, получаемую при помощи или подконтрольную злым духам”, что уважающий себя дерини оправдать не в состоянии; “маг”, в современном смысле этого слова, чаще всего показывает фокусы на эстраде, чем демонстрирует какое-либо использование существующих сверхъестественных сил и способностей. (На самом деле дерини непревзойденные иллюзионисты и, вероятно, обладают некоторыми знаниями в искусстве ловкости рук, хотя к школе Гарри Гудини и Дэвида Копперфильда они не имеют никакого отношения.)

Магия дерини скорее сродни магии Мерлина и короля Артура, а может, Силе, владеть которой учил Бен (Оби-Уэн) Кеноби, если выражаться языком более современной мифологии. Словари дают определение магии как “использованию тайных сил природы”, “искусству вызывать видения” и “загадочной силе, имеющей власть над воображением и волей”. Все это те аспекты магии, с которых подходят к ней дерини. Современные практикующие маги могут назвать это “искусством вызывать изменения усилием воли”. Ни один дерини не возразит против этого.

Таким образом, использование и концентрация воли — один из наиболее важных моментов, которыми должен овладеть практикующий маг. Но что за таинственные силы использует волшебник для того, чтобы вызвать какие-либо видения или воздействовать на волю? Дерини называют это магией, однако многое, доступное им, попадает под общую категорию того, что сегодня мы называем “паранормальным”: экстрасенсорное восприятие или такие экстрасенсорного типа проявления, как телепатия, телекинез, телепортация и им подобные проявления, к которым теперь мы начинаем относиться как к более нормальным, чем об этом когда-либо мечталось, так как наука на грани XXI века продолжает расширять наше представление о потенциале человека, и если парапсихология еще не наука, то уже сейчас может считаться ее первоосновой. А что такое наука, в конце концов, если не понимание того, как происходит то или иное? Если мы не обладаем пониманием этого, как и наши средневековые предки, мы склонны тогда скорее относиться к таким необъяснимым явлениям как к одному из аспектов “магии”. И действительно, с точки зрения средневековья, паранормальные явления могут на самом деле рассматриваться как магия.

В действительности, то, что мы сегодня называем наукой, для суеверного, средневекового, неразвитого феодального общества было магией. Коперника считали еретиком за его утверждение, что Земля вращается вокруг Солнца. Электричество было волшебством до тех пор, пока такие пионеры, как Бенджамин Франклин, не открыли электричество иным способом. А как насчет коробок с движущимися картинками? Они, очевидно, близки к тому “волшебному зеркалу”, с помощью которого, полагали, сэр Френсис Дрейк следил за испанским флотом. А что вы скажете о болезнях, вызываемых невидимыми микроскопическими животными, называемыми “микробы”? Вздор! Каждый знает, что болезни людей вызываются “вредными соками” или это гнев Господа.

Конечно, не все магические явления могут быть объяснены даже современной наукой. Причиной осложнившегося положения в Гвинедде стал как раз тот факт, что дерини не всегда могут провести границу между своими природными способностями (проявлениями паранормального типа, вызываемыми и направляемыми усилием воли): действом, извлеченным из сумрачной зоны ритуалов, которое, будучи исполненным с соответственной концентрацией воли, направляет энергию исполнителя на то, чтобы добиться определенных предсказуемых результатов; и потусторонними каналами, ведущими неизведанным образом к источнику неведомых сил, за использование которых своим благополучием расплачивается чья-то бессмертная душа, о точном существовании которой тоже ничего не известно. Последнее всегда было сферой повышенного интереса тех, кто был вовлечен в философские, научные, религиозные либо более эзотерические поиски, что лежит между либо вне первых.

Таким образом, дерини обладают способностями и энергетическими связями, недоступными для большинства людей, хотя даже дерини не всемогущи. В лучшем случае, дерини могли бы представлять идеал усовершенствованного человечества. Каждый из нас смог бы достичь совершенного владения собой и окружением, если бы мы могли возвыситься над нашими земными недостатками и исполнить наше высшее предназначение. В этом отношении любому приятно осознавать, что в каждом из нас есть по крайней мере немного от дерини.

Однако достичь этого не так легко и просто. За небольшим исключением, использованию заложенных в нас способностей дерини необходимо учиться, как и любому другому искусству, ведь даже среди дерини есть такие, которые искуснее и сильнее других. Навыки, заложенные в нас, должны сочетаться с физической, психической, духовной уравновешенностью, совершенным владением телом и чувствами. Такое владение собой требует умения входить в “измененное состояние” сознания, обычно достигаемое какой-либо формой медитации. Даже без обучения большинство дерини в состоянии снять усталость (по крайней мере на некоторое время), подавить физическую боль и вызвать сон — умения, которые могут быть применены как к себе, так и к другому, как к дерини, так и недерини, при помощи, а часто без таковой, особенно если объектом является человек. Некоторые из дерини также обладают даром исцелять других, талантом, высокоценимым и даже среди дерини редким, требующим особого обучения. Хорошо обученный Целитель, если в его распоряжении есть достаточно времени для того, чтобы использовать целительную взаимосвязь до того, как его пациент скончается, может успешно излечить любые физические повреждения.

К сожалению, лишь немногие отнесутся серьезно к тем способностям, контуры которых мы только что наметили, отличным от гипнотического воздействия, особенно если они используются с целью причинить вред объекту, не способному этому противостоять. Для недерини более угрожающим скорее является потенциальное использование способностей, лежащих вне сферы целительства, так как дерини могут не только читать мысли человека, не подозревающего об этом, но способны навязывать свою волю другим. Некоторые очень искусные дерини были даже известны тем, что могли принимать наружность другого.

На практике применению всех этих способностей существуют ограничения, хотя большинство из недерини намного преувеличивают то, чем эти ограничения могут быть, если они вообще признают их существование. Страхи не рассеются от мысли, что дерини используют силы, не доступные их пониманию, силы, которые явились для того, чтобы подвергнуть сомнению и бросить вызов воле Господа.

Таким образом, на первый план отношений между людьми и дерини выходит страх перед тем, что непонятно, так как и одни, и другие находятся в постоянном взаимодействии внутри структуры Вселенной дерини. Для того, чтобы понять это взаимодействие, начнем с короткого экскурса в историю дерини в Гвинедде.

1. КЛАН ДЕРИНИ: ИСТОКИ И ИСТОРИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ ОБЩЕГО ХАРАКТЕРА

До сих пор мы не сумели нигде отыскать каких-либо сведений о том, откуда берет свое начало клан дерини. Мы можем лишь предполагать, что их корни лежат вне пределов земли Гвинедда или, по крайней мере, их род был не столь многочисленным, иначе вторжение принца-дерини Фестила из Торента в 822 году не имело бы такого воздействия. Так, Фестил, князь Фурстана, младший сын могущественного царствующего дома дерини, говорит нам о том, что клан дерини, должно быть, добился значительной поддержки в Торенте (а возможно, и в других королевствах к востоку) еще в начале нашей эры, однако не раньше того времени, когда присутствие клана могло оказать влияние на связанные с этой частью света нашей Вселенной западноевропейские и средиземноморские культурные императивы. Начавшаяся задолго до этого мавританская экспансия, длившаяся свыше двухсот лет, имела намного большее воздействие, которое на протяжении последующих двух веков стало еще более сильным. Так, с едва заметного увлечения Византией придворными короля Имра в основе своей вкусы двора Торента сменились вульгарным подражанием Востоку, которое, ко времени правления Уэнсита, князя Торента, превратилось в моду на мавританских слуг и церкви в восточном ортодоксальном стиле. Каким бы однако ни было происхождение клана дерини, пришедшего в Гвинедд из Торента, последователи принца Фестила должны были обладать могущественной магической силой, так как едва ли посредством оружия они смогли бы на протяжении восьмидесяти трех лет удерживать Гвинедд мертвой хваткой.

По сравнению с влиянием Торента и других соседей с востока, воздействие кельтских корней на культуру Гвинедда было намного сильнее. Еще в первых, самых ранних письменных и устных источниках начинают появляться разрозненные упоминания о нескольких поселениях клана, удобно расположившихся в начале VI века на равнинах центра и севера. Некоторые из их основателей претендовали на происхождение от уцелевших жителей Керрисы, исчезнувшей под морскими водами в первой четверти VI столетия. Ученые споры о точном местонахождении, как и о реальном существовании исчезнувшего королевства, все еще продолжаются. Однако большинство специалистов склоняются к мнению, что располагалось оно у побережья земли, которая позднее стала известна как страна Кирней, над рифами и многочисленными изменчивыми отмелями которой в сильный шторм бывают слышны затонувшие колокола. Местное предание повествует о том, что судьба Кериссы была предсказана ясновидящей из клана дерини по имени Неста в серии пророчеств, позднее названных “Liber fati Caeriesse”, но многие историки, изучающие этот период времени, считают, что это произведение было написано впоследствии, а некоторые из них относятся к нему как к чисто литературному.

Существовала Керисса в действительности или нет, но к середине VI века она превратилась для большинства почитателей дерини в символическое средоточие, магический источник наполовину друидического, кельтско-христианского мистицизма, что стало отличительным признаком тайного учения дерини. Наиболее известной и значимой группой, претендовавшей на керисское прошлое, была школа Варнаритов, чей основоположник утверждал, что приходится племянником легендарной Несте.

То, что протоварнариты пришли извне, вероятно, правда, но с запада или с востока, не знает никто. Каким бы ни было их происхождение, школа Варнаритов к началу VII века стала частью великой системы университетов, которая появилась под сенью Канона Монашества, учрежденного кафедральным капитулом в Грекоте. Грамота, дарованная Авгарином Халдейном в 651 году и заверенная архиепископом Валоретским, которая все еще хранится в архиве Собора Всех Святых, подтверждает учреждение семинарии для обучения священников епархии Пурпурного Похода и, далее, дарует право университету обучать мирян из благородных семей чтению, письму, математике, теологии, философии и медицине, причем последняя была доступна как для учеников-докторов, так и для Целителей, чье обучение основывалось на отборе из Дерини тех, кто обладал особым даром.

К сожалению, сам процесс становления университета обострили философские разногласия, почти уже стертые объединением школы Варнаритов, по большей части состоявшего из смертных кафедрального капитула и связанного с ним студенчества и профессората. В результате этого, в начале семисотых архиконсервативное духовенство среди Варнаритов начало понемногу покидать университет, что в конечном счете вызвало появление на свет Предписания святого Гавриила, на котором мы остановимся позднее. Примерно в то же время мы наталкиваемся на туманные упоминания и об элитарном братстве дерини, называемом Эйрсид, очевидно, имевшем расхождения как с капитулом, так и с протогавриллитами которые впоследствии тоже претерпели раскол и ушли в подполье. Помимо этого, нам известно, что они принимали участие в строительстве цитадели и мастерских (к сожалению, не законченных), ставших со временем местом размещения Совета Камбера, который, полагают, теперь расположен где-то на побережье Рэндалла.

Что же касается оставшихся Варнаритов и их школы, уход их более консервативной братии лишь смягчил, но не разрешил продолжающихся противоречий с кафедральным капитулом. Для того, чтобы не позволить разногласиям уменьшить эффективность университета, стороны пришли к обоюдному соглашению: Варнаритам следует отделиться от капитула и перенести свои службы на новое место, за пределы городских стен, в обмен на землю и передачу права на их прежнюю собственность епископам Грекотским — именно таким образом епархия и стала обладать замком, который был превращен в епископский дворец во времена бенефиции Камбера-Алистера, Варнаритам же было позволено забрать с собой значительную долю, в основном тома, имеющие особое отношение к учению дерини, огромной библиотеки, собранной сообща за годы единения; единственным условием было то, что библиотека Варнаритов должна оставаться открытой для исследователей университета. Какой бы ни была причина разъединения, по своему характеру оно было полюбовным и не касалось веры. Так епископы Грекоты позволяли процветать соперничающей школе дерини в мире за стенами города по меньшей мере две сотни лет, до Реставрации, когда все институты дерини были преданы публичному поруганию церковной теократией.

Это были дни относительного мира между людьми и кланом дерини. Так, сравнительно немногочисленные члены клана в Гвинедде, ассимилированные общиной, вместе с князьями принимали участие в консолидации центральных земель Одиннадцати Королевств. Из документов, которые ввела за правило трактовать определенным образом Эвайн, мы знаем, что очень могущественные дерини, такие же великие, как Орин и его ученик Джокота, были посвящены во все государственные дела первых королей династии Халдейнов. Дерини еще не воспринимались тогда как какая-то угроза царствующему дому, так как они были среди тех, воспитанных в пустынях рыцарей, которые помогали королю Бэрэнду отражать набеги мавров в середине семисотых, и тех, кого он пригласил для того, чтобы основать Орден святого Михаила.

В принципе люди не боялись клана дерини, хотя некоторые и могли опасаться кого-либо из них. За несколько веков до Междуцарствия, особенно во время консолидирующего правления, дерини, в основе своей благосклонные к клану королей династии Халдейнов, были довольно немногочисленны и достаточно осторожны в общении с людьми, так что две эти расы жили в большем или меньшем мире. Дерини основывали школы, богадельни, монастыри и религиозные Ордена, делились своими секретами и знаниями врачевания со всеми, кто нуждался в этом. Их внутренние законы запрещали какое-либо злоупотребление теми необъятными силами, которыми они обладали. Конечно, должно быть, случалось и обратное, ведь те могущественные силы, которыми они владели, подвергали их большему искушению. Нет сомнения в том, что случаи применения силы членами клана были очень редки, так как мы не находим каких-либо свидетельств враждебности по отношению к дерини до 822 года, когда принц Фестил, младший сын короля Торента, вторгся с востока в Гвинедд и захватил власть, вырезав всю королевскую семью Халдейнов, за исключением двухлетнего принца Эйдана, которого удалось спасти.

Установившийся после вторжения Фестила режим и послужил причиной значительного ухудшения отношений между людьми и дерини. Последователи Фестила I из клана дерини, в большинстве своем будучи безземельными младшими сыновьями, быстро распознали те материальные выгоды, которые можно было получить в захваченном королевстве, воспользовавшись своим преимуществом. В первые годы правления новой династии на многое смотрели сквозь пальцы, так как любому завоевателю необходимо какое-то время для того, чтобы утвердить свою власть и основать аппарат управления своим новым королевством. Однако крайности и злоупотребления властью членами клана на высших должностях, становившиеся все более вопиющими, в конечном счете привели в 904 Году к свержению с трона короля Имра, последнего из династии Фестилов, одним из дерини и восстановлению старой линии в лице Синила Халдейна, внука принца Эйдана, которому удалось избегать встречи с мясниками первого Фестила. Причиной падения Короля Имра и возвращения Синила стал Камбер МакРори, граф Кулдский, чей великий дед пришел с завоевателем в поисках земель и славы.

К сожалению, вышло так, что за все грехи Междуцарствия обвинили магию дерини, а не жадность и пристрастность некоторых членов клана. К тому же не потерял ли новый режим слишком много времени, перенимая если не методы, то цели прежних хозяев. После смерти короля Синила Халдейна в 917 году, на протяжении более чем двадцати лет, страной управлял Регентский совет, так как сыновья Синила были молоды и умирали молодыми. Новым наследником престола стал Оуэйн, внук Синила, которому, когда он взошел на престол, было всего четыре года.

Такая соблазнительная возможность перераспределить награбленное за годы Реставрации в свою пользу едва ли могла остаться незамеченной членами Регентского совета, не забывшими прежние несправедливости. В итоге, в расплату за земли, титулы и должности, роль дерини в Реставрации вскоре была заслонена более эмоционально насыщенными воспоминаниями о злоупотреблениях, что привело к ниспровержению дерини. В небольшой промежуток, всего в несколько лет, дерини, оставшиеся в Гвинедде, были лишены всех гражданских прав: политических, общественных и религиозных. Новые хозяева использовали любые мыслимые предлоги для того, чтобы завладеть богатством и влиянием дерини.

Свою роль в этом сыграла и религиозна” верхушка. В руках церкви спустя всего одно поколение политическая целесообразность приняла налет философского оправдания, так что вскоре стали считать, что все зло в дерини и исходит от дерини, дьявольского отродья, не имеющего права получить спасение даже из рук церкви; праведный богобоязненный сын Божий не способен совершить то, что доступно дерини. Следовательно, дерини — посланцы дьявола, и лишь полное отречение от сил, подвластных им, и то только под самым строгим надзором, могло позволить члену клана выжить. Малейшее же нарушение строгих правил дозволенного поведения могло привести к смерти.

Конечно, все это случилось не за одну ночь. Но дерини никогда и не были многочисленными. На фоне великих семейств дерини, лишаемых благосклонности и приходящих в упадок, большинство членов клана, находящихся вне кругов, обладающих политической властью, либо светской, либо духовной, не смогли понять, насколько изменилась расстановка сил, пока не было уже слишком поздно. Гонения на дерини, последовавшие за смертью Синила Халдейна, уменьшили и без того малое число дерини, населявших Гвинедд, почти на две трети. Некоторые из них бежали в поисках спасения в другие земли, где то, что ты дерини, не влекло за собой автоматического смертного приговора. Большинство же было истреблено. Лишь немногим удалось уйти в подполье, скрывая ото всех свое истинное происхождение. Многие из них просто замалчивали то, кем они были, не раскрывая даже своим потомкам того наследия, которым прежде гордились.

Это очень общие сведения о происхождении клана дерини. Намного подробнее их история рассказана в десяти новеллах и восьми коротких повестях, которые на сегодняшний день составляют Канон дерини. Трилогия Камбера — “Камбер Кулдский”, “Святой Камбер” и “Камбер-еретик” — составляет написанную Камбером МакРори и его детьми хронику падения последнего короля династии Фестилов, возведения на престол короля Синила Халдейна и того, что произошло сразу после его смерти. Продолжение Трилогии святого Камбера начинается со “Скорби Гвинедда” и продолжает историю клана повестями “Год короля Джавана” и “Принц-бастард”, развивающими пост-Камберианскую сагу. Летопись дерини — “Возвышение дерини”, “Падение дерини” и “Великие дерини” — написана спустя почти две сотни лет, когда антидеринийские настроения до некоторой степени пошли на убыль среди простого народа, что, впрочем, не изменило отношения церкви к дерини, когда король-мальчик с кровью дерини в жилах, окруженный друзьями-дерини, присвоил себе трон своего убитого отца. История Келсона — “Наследник епископа”, “Королевское правосудие” и “В поисках святого Камбера” — продолжают Летопись, начиная с первых лет зрелости короля Келсона. Короткие повести, собранные в “Архивах дерини”, охватывают промежуток с 888 по 1118 год, наиболее широко освещая события и характеры второстепенного значения, с которыми мы впервые сталкиваемся в романах. Находящаяся в процессе подготовки Трилогия Чайлда Моргана хронологически падает на время до начала Летописи.

Уделив внимание обстановке, которая сложилась вокруг магии Дерини, перейдем к подробному рассмотрению ее аспектов.

2. РЕЛИГИОЗНАЯ СТРУКТУРА: СТРУКТУРА ЦЕРКВИ, РЕЛИГИОЗНЫЕ ОРДЕНА, ТАИНСТВА КРЕЩЕНИЯ И БРАКА

В общем, официальная или институциональная церковь Гвинедда очень близка по своей структуре средневековой церкви Англии, Уэльса, Шотландии и Ирландии X, XI, XII веков. Единственное огромное отличие — признание церковью существования магии. Оставив в стороне на время решение нравственного вопроса — плоха или хороша магия, церковь Гвинедда если и не мирилась с ее существованием, то по крайней мере терпимо относилась к осторожному и осмотрительному применению хитростей магии.

Второе значительное отличие — иерархическая структура церкви, более близкая коллегиальной структуре церкви Англии с ее двумя примас-архиепископами, первыми среди равных, чем Римской католической церкви. На рубеже IV — V веков в мире дерини происходит постепенная смена влияния. Влияние Рима ослабевает, и его место занимает Византия, что, впрочем, очень скоро происходит и в мире людей. Последовавшая за этим неудачная попытка епископа Рима добиться признания его как Папы. еще больше сократила это влияние до того, что если бы этот процесс продолжался, ведущее место на церковном соборе в Уитби (664 год) наверняка занимала бы местная Кельтская церковь, основанная скорее Джозефом Ариматой, а не Святым Патриком, как это утверждает Рим.

Для Гвинедда и его соседей это сравнительно раннее отдаление от Рима стало результатом того, что церкви удалось сохранить многие из своих кельтских корней и иерархических структур, хотя влияние Рима было достаточно долгим для того, чтобы латинский стал официальным языком литургии, а ее римские элементы — частью общепринятого канона. Продолжающееся развитие коллегиальности в структуре церкви с постепенного увеличения влияния кучки могущественных местных епископов привело к установлению власти примасов, первых среди равных, а не одного над всеми. Валорет и Ремут можно грубо соотнести с Йорком и Кэнтербери, примасы которых возглавляли коллегию епископов главных кафедральных городов и их странствующих коллег, не имевших закрепленных епархий, игравших роль ассистентов своих титулованных собратьев, занимавших административные посты, и выполнявших основные пасторские обязанности.

Таким образом, мы не располагаем свидетельствами в пользу существования в Гвинедде Папства или Коллегии кардиналов, хотя некоторые из подобных институтов, вероятно, существовали в странах, располагавшихся за пустынями, к востоку от Джелларды, культура которых была близка культуре Византии. Более восточные, ортодоксальные формы христианства процветали и в непосредственной близи от восточных границ Гвинедда. Так, Келсон сообщает о том, что по случаю присвоения ему титула рыцаря патриарх Торента Белдоур сам благословляет дар, посланный графом Махаэлем Ардженолом.

То, что дар был доставлен послом-арабом герцога Торента, чей трон в то время занимал мавританский принц, подчеркивает существование где-то к востоку, наряду с ортодоксальной линией, мусульманской параллели. Наиболее характерными известными нам упоминаниями являются свидетельства о маврах как силе, с которой постоянно сводили счеты, особенно на востоке, хотя христиане и мавры достаточно мирно сосуществовали в то время. Однако бывали и исключения. Так, король Бэрэнд Халдейн был канонизирован за то, что принял участие в вытеснении с морских путей, лежащих у берегов Гвинедда, в 752 году, по-видимому, наиболее агрессивных мавров.

Действительно, ко времени царствования Келсона мавританское влияние имело достаточно сильное воздействие на буферные государства Форсинна (удельный вес дерини в которых был достаточно велик), так Риченда и Ротана были плодом смешанных мавританско-христианских браков и получили некоторые из своих знаний от мавританского мудреца Азима, дяди Ротаны, которого, по-видимому, уважал даже обычно самоуверенный Тирсель де Клэрон.

— Он… хм… знакомый, — пытался уклониться Тирсель. — Он не враг нам, уверяю тебя, хотя я не могу ни чего сказать о нем более того. Давай просто скажем, что он давний друг и учитель Риченды и все. (Королевское правосудие.)

Точное положение Азима в иерархии адептов дерини все еще требует выяснения, хотя как брат эмира Хакима Hyp Халлайя и регент рыцарей Энвила, потомков последователей рыцарей святого Михаила, бежавших в Джелларду после реставрации Халдейнов и продолжительного времени Регентства, которое последовало за смертью Синила Халдейна, он, очевидно, имел вес как в политике, так и в магии. Мы также знаем о его связях с Советом Камбера, осуществляемых, вероятно, при посредничестве загадочной Софианы, которая была восточного, если не мусульманского вероисповедания.

Что же касается Риченды и Ротаны, то обе женщины исповедовали христианство, хотя обычаи при дворах, где проходило их детство, по общепринятым в Гвинедде стандартам, были результатом интересного компромисса. Несмотря на то, что Риченда может показаться более европеизированной, чем ее экстравагантная кузина, — ее первое замужество привело ее в традиционно европейскую семью — именно она получила лучшее образование, и именно ее магия, казалось, имела большее количество восточных черт. То, что Риченда получила образование высокого класса, подчеркивает тот факт, что даже очень разборчивый Эрилан согласился следовать ее указаниям, касающимся заклинаний Четырех Стихий в ритуале установки потенциала Нигеля. Он никогда бы не допустил никаких отклонений, если бы не был уверен в ее компетентности. Позднее мы уделим больше внимания восточной, окрашенной мусульманским воздействием ветви христианства, так как мы продолжаем находить все больше и больше исторических материалов, касающихся Гвинедда.

Некоторых читателей удивило отсутствие евреев в Гвинедде. Хотя в хрониках мы не находим упоминаний о евреях, нам не следует принимать отсутствие свидетельств за свидетельство отсутствия. Ни христианство, ни ислам не смогли бы существовать без иудаизма, в конце концов Эрилан приводит Талмуд как доказательство существования прецедента в отношении принятия Таинства Пресуществления как действительного свидетельства в пользу нарушающего традицию, но все же законного брака Дункана и Марис. Знание подобного рода не могло снизойти ниоткуда.

В отличие от Европы эпохи Средневековья, евреи в Гвинедде играли, вероятно, несколько иную роль. Обществу не было необходимости приносить их в жертву враждебности, неизменной спутнице страха перед несхожестью и бросающимся в глаза превосходством, до тех пор, пока роль козла отпущения с куда большим успехом исполняли дерини. Племя волшебников, таких, как дерини, чьи возможности давали почти невообразимые преимущества, для общества, предрасположенного к расизму, было куда более заметным и оправданным объектом для преследований.

Проницательные евреи очень скоро осознали это и наживались на этом, стараясь не превосходить соседствующих с ними дерини, что сделать было совсем не трудно, особенно в период Междуцарствия, на словах выражая лояльность в отношении к проявлениям христианства — ведущего направления, почти так же, как мараны (евреи, принявшие христианство) в Испании, но намного успешнее, чем последние, так как враждебность проявлялась в основном по отношению к дерини. Как мы видим на примерах “Скорби Гвинедда”, инквизиторы регентства периода пост-Реставрации использовали тактику, подобную той, которой пользовалась Инквизиция нашего мира, с тем же трагическим исходом для объектов преследования, причем причиной последнего во многом были сами дерини, упорно игнорировавшие надписи на стенах до тех пор, пока искать спасения было уже поздно. В некотором смысле мы можем утверждать, что дерини в Гвинедде исполняли функцию евреев, являясь объектом гонений и отвечая на них таким же образом.

Однако это еще не говорит о том, что мы никогда не встретим “настоящих” евреев в Гвинедде. Вполне вероятно, что их было не так много по сравнению с аналогичными странами Европы. Из-за различий в истории стран, окружавших Святую Землю, те, кто приходил в Гвинедд, становились составной частью его культуры. Но не стоит беспокоиться: когда придет время рассказывать историю, в которой быть евреем означает быть чем-то отличным от быть просто человеком или просто дерини, мы встретимся с ними.

Наряду с иудаизмом мы можем предположить существование в Гвинедде других верований. Благоговение Фериса перед Отцом Всего в “Испытании” (Архивы дерини.) предполагает наличие некоей Северной параллели. Есть также несколько упоминаний, касающихся местной дохристианской религиозной практики, распространенной главным образом среди простого народа и сосуществующей бок о бок с христианством. Наиболее ярким свидетельством в пользу этого является разговор принца Джавана с Тависом О'Нейллом о традиции устраивать костер на вершине холма и танцевать вокруг него. Остатки такого костра принц обнаружил вскоре по прошествии дня осеннего равноденствия. (Камбер-еретик.) Мы также можем предположить наличие дохристианских корней в испытании, которому подвергся Келсон в подземной зале Церкви святого Кирилла, стены которой стали причиной тех рыцарских приключений, что привиделись ему, пока он спал у подножия фигуры Господа. (В поисках святого Камбера.) Однако, по крайней мере внешне, официальной религией в Гвинедде было все же христианство, мирившееся, время от времени, с существованием магии.

Какова же структура церковной иерархии Гвинедда? Основу иерархии составляют архиепископы Валорета и Ремута (из которых первый занимает главенствующее положение и величается примас Всего Гвинедда, первый среди равных), затем следуют титулованные епископы, число которых колеблется от четырех до десяти, управляющие закрепленными за ними территориями, прилегающими к их кафедральным соборам; помогают им в этом каноники собрания каждого собора; до десяти странствующих епископов без закрепленных епархий странствуют в пределах назначенных им областей и исполняют скорее пасторские, чем административные обязанности; надзор над приходскими священниками попадает под юрисдикцию епископа, ответственного за данную епархию.

Кроме того, существует большое количество религиозных Орденов, члены которых содействуют различным образом епископскому клиру. Некоторые из них управляют школами, приютами, семинариями, другие исполняют более прозаические обязанности в скрипториях, архивах и монастырских фермах. Некоторые же из этих Орденов были созданы для того, чтобы удовлетворять нуждам дерини. Так, Орден святого Гавриила был первоначально создан для обучения Целителей, а Орден святого Михаила воспитывал офицеров, образование которых носило отчетливый отпечаток влияния дерини, и хотя некоторые из михайлинцев были, простыми людьми, они многое извлекли из беспрекословной дисциплины и упорных занятий.

Бок о бок с Орденами дерини в Гвинедде существуют и Ордена, членами которых могли стать лишь простые люди. Один из них был создан специально для того, чтобы бороться с дерини. Основанный в первые годы царствования короля Элроя, чтобы заменить Орден михайлинцев, он назывался Ordo Custodum Fidei (Орден Хранителей веры) и располагал своим военным отделом Equites Custodum fidei — Рыцари Наисвятейшей Опеки. Для нового режима кустодии стали официальными инквизиторами и разработали множество хитроумных способов борьбы с их противниками-дерини.

Официальная церковь и магия дерини были тесно переплетены друг с другом. В пределах Одиннадцати Королевств отношения между ними колебались от некоторой натянутости до открытой враждебности, хотя сами дерини не видели противоречия между исполнением христианских обрядов и использованием магических сил до тех пор, пока они используются в соответствии с законами этики. В действительности, в контексте эзотерического христианства, по большей мере скрытого от маленького человека, чья вера состоит из периодического исполнения обязанностей присутствовать на публичных богослужениях, существует иная практика и техника медитации, способствующая более тесному контакту между индивидуумом и Созидающей Силой. Практика же дерини, некоторые элементы которой используются также и людьми, позволяет человеку, истово верующему, установить более тесную двустороннюю связь с Божеством и достичь священного экстаза, описываемого всеми мистиками всех веков.

Это более тесное единение с Божеством, или “предполагаемое” более тесное единение и стало объектом зависти среди простого духовенства, которое возмущал тот факт, что дерини, очевидно, обладают непосредственной связью с Господом. По сути, связь не столь непосредственна, сколь более очевидна на уровне сознания для того, кто связан с Богом тем же образом. Невежды же, к какой бы расе они ни принадлежали, стараются не обращать внимания на то, что истинно близкие Божеству люди ли, дерини ли прежде всего души возвышенные и несклонные похваляться этим.

Однако фактом остается то, что многие из людей чувствовали себя обделенными оттого, что они не в состоянии (или полагают, что не в состоянии) действовать таким же образом и, следовательно, не могут установить связь с Богом. Отсюда не нужно много ума, чтобы заключить, что дерини, а не людские недостатки, ответственны за отрицание людьми этого проблеска Божественности.

Дерини-Целители, по-видимому, единственные из клана, кто не вызывал такого неприятия большинством, так как для людей, как и для дерини, способность исцелять была талантом, дарованным Богом, а профессия Целителя считалась святым призванием, таким, какое необходимо, чтобы стать священником. К Целителями, ведомым законами этики, предъявлялось намного больше требований, чем к обычным врачам, и требований не менее строгих, чем нравственный код, придерживаться которого предписывается священнослужителям. К сожалению, Целители были редкостью даже среди дерини, таким образом, по отношению к клану проявлялось совсем не много терпимости.

Добавим ко всему, что многие из “чудес”, о которых рассказывается в священном писании, дерини способны были повторить, особенно те, что касались исцеления. По сути, практиковавшийся метод лечения посредством наложения рук по своему эффекту не отличался от описанных в Библии, по крайней мере внешне. (Как мы впоследствии убедимся, исследовав дар исцелять более тщательно, в этом методе, помимо наложения рук, использовано нечто еще.

К сожалению, никому из нас не дано проникнуть в истинный механизм исцелений, описанных в Библии.) Отсюда делаем вывод: если дар исцелять — от Бога, значит, Целители по крайней мере не могут быть причастны к тому злу, что приносят другие дерини. А если это принять как данное, то вероятно, что другие дерини тоже не хотят никому зла, что дает волю опасным заключениям.

Способность дерини испускать ауру света вокруг головы в контексте Библии также имеет большое значение, так как ореол света вокруг головы более не является признаком святого или ангела. А как насчет способностей дерини заклинать огонь, вызывать дождь или молнию или, при необходимости, принимать вид другого? Кто-то может сказать, что это признаки ангельской природы. Но, с другой стороны, разве дьявол сам не падший ангел, обладающий теми же способностями, что и его небесные собратья, и разве может кто-нибудь сравниться с ним в мастерстве принимать иные обличья? Что если дерини служат ему?

Люди трезвомыслящие способны держать сомнения и опасения подобного рода под контролем, когда общество находится в состоянии равновесия и когда те, кто обладает такими силами, сдерживают себя, считая ниже своего достоинства использовать свои способности во вред простым смертным; но когда эти силы выходят из-под контроля, и те, кто одарен огромными способностями и возможностями, злоупотребляют ими, негодование, злоба и нетерпение в лице неоспоримой, более великой силы скоро открывают путь страху, огульному обвинению всех, имеющих такие способности (используют ли они или не используют свой дар корысти ради), и оправданию всех преследований, как только сопротивление становится возможным.

Трагической иллюстрацией этому печальному свидетельству человеческой близорукости являются события, происшедшие в первые месяцы сразу после кончины короля Синила, когда те, кто долгое время находился под гнетом прежних диктаторов дерини, вновь обрели свободу и право отрицать, отплатили дерини тем, чем те платили людям. Оттого, что религиозное рвение является одним из сильнейших орудий, доступных обществу, церковь становится одной из первый, кто оправдывает новую мораль, “восстанавливая” равновесие в пользу долгое время угнетаемого населения, верша правосудие над теми, кто был причиной ее неудовольствия.

Одним из наиболее эффективных способов ограничить влияние дерини было не допускать их проникновения в церковную иерархию, а единственным способом, гарантирующим это, было держать их подальше от церковной кафедры. Таким образом, в 918 году декретом Совета Рамоса было запрещено дерини испрашивать рукоположения под угрозой отлучения и смерти, так как их считали, мягко выражаясь, “порождением дьявола”. Под покровительством людей, подобных архиепископу Хуберту и князю Рамоса Полину, церковь быстро изобрела тайные способы приведения в исполнение этих запретов, касающихся дерини, которые будут оставаться тайными для дерини на протяжении почти двухсот лет, до тех пор, пока юный Дэнис Эрилан не осмелится бросить вызов епископскому запрету и не узнает о том, как он был принят. (Архивы дерини.) Трудно вообразить всю благочестивость и набожность тех дерини, жаждущих лишь служения Господу в качестве его священнослужителей, которые вынуждены были отдать свои жизни за эти годы, считая, что Бог оставил их для того, чтобы они умерли за свои убеждения, хотя в действительности были лишь невольными жертвами, прине1енными на алтарь человеческого страха и мщения.

Однако в историческом контексте отношение христианства к дерини было не всегда отрицательным. Во времена их возвышения в Гвинедде, до и в течение Междуцарствия, невзирая на то, что происходило в миру, дерини, исполнявшие свои должностные обязанности внутри официальной церкви, привнесли в веру намного больше, чем взяли от нее. Магия дерини, таких, как гавриллиты и михайлинцы, вместо суррогата, заменяющего традиционные верования, привнесла ту живость в выражение религиозных чувств, которую очень редко можно встретить в нашем мире, обогатив и оживив “человеческие” основы христианства. В действительности, такое понятие, как “человеческое” выражение религиозных чувств, к вере неприменимо, вера — таинство, общение с тем, что лежит вне пределов человеческого познания. Когда же попытка общения с тем, что не подвластно разуму, не имеет успеха, чисто человеческие чувства, такие, как злоба, зависть или мания величия, обычно лежат У истоков этой неудачи, и мы могли убедиться в этом, изучая те немногие примеры соприкосновения магии дерини и основных христианских таинств. Из традиционных семи таинств все, кроме конфирмации, наблюдаются в магии дерини.

Крещение — первое таинство, свершаемое над каждым христианином. И именно в крещении первого сына Синила принца Эйдана мы видим пример, когда вмешательство магии дерини приводит к трагедии. Создается впечатление, что обряд проходит как должно До тех пор, пока архиепископ Энском не предлагает королю Синилу, некогда бывшему священником, крестить самому своего собственного сына, “так как даже мирянин может крестить в нужде, Синил, тебя, полагаю, не надо этому учить”. (Камбер Кулдский.) Но обращенная во зло сила дерини уже сделала свое дело, священник-михайлинец, принадлежащий к дерини, находящийся во власти тайных сил короля Имра, добавляет яд в соль, которую дают мальчику во время подготовки к обряду. К тому времени, когда отец мальчика льет воду ему на голову, он уже умирал. Единственным позитивным результатом кощунственного убийства ребенка становится то, что ненависть Синила ускоряет появление способности последнего использовать магические силы, разбуженные в нем союзниками дерини — событие, которого так долго ждали те, кто пытался вернуть ему трон.

Образность крещения становится отправной точкой для более мягкого, если не просто нетрадиционного использования внешних форм таинства в культе Крестителя Ревана. Однако моральные основания для такого использования вызывают сомнения даже у тех, кто стоит у его истоков, хотя его последователи, в конечном счете, оправдывают свои действия, основываясь на том, что цель его не освящение, а очищение. В действительности для многих религий обряд крещения — церемония очищения или просвещения. Для культа же Ревана ритуал крещения является символом освобождения от греха и возрождения к новой жизни, подобно средству, позволившему включить способности Тависа и Силвана, необходимые для блокирования сил определенных дерини таким образом, что им удается бежать от властей и начать новую жизнь. Эта концепция дает такое большое количество ответвлений, что перечислить их все здесь нет никакой возможности. Подробнее они рассмотрены в “Скорби Гвинедда” и еще более глубоко будут исследованы в книге “Год короля Джавана”.

Создается впечатление, что таинство брака испытало воздействие людей в большей степени, чем имеет какое-либо отношение к дерини. Мы еще не были свидетелями бракосочетания дерини, хотя нам известны редкие случаи браков, носивших некоторые элементы их магии, как, например, в браке Риса и Эвайн, Моргана и Риченды. Союз запуганного Синила Халдейна с юной Меган де Камерон носит чисто человеческие черты, так как оба с трудом решились на это, пытаясь приспособиться к тому, что было запущено силами, превосходящими возможности как одного, так и другой. Причиной веры и решимости Меган быть хорошей женой ее будущего короля, который так нуждается в ее любви и поддержке, ради которого она готова пожертвовать своим возможным счастьем с тем, кто ближе ей по возрасту и интересам, если только король позволит себе испытывать по отношению к ней хотя бы некоторую привязанность, стали весьма человеческие чары. Без сомнения, происходит нечто таинственное в момент, когда Синил впервые должен был встретиться со своей невестой и дать брачный обет, оставив свои обязанности священника ради обязанностей короля; он ощущает странное, трепетное чувство изумления, переходящее в страх, когда распускает волосы своей невесте, чтобы одеть ей на голову брачный венец. Позднее нечто волшебное продолжало происходить и в их супружеской комнате, что заставляет подавленного и запуганного Синила по крайней мере на короткое время испытать удивление перед таинством брака, когда они скрепляют свой союз.

Следующий королевский брак, свидетелями которого нам позволили стать, оканчивается трагически, хотя в мучительном и вынужденном ухаживании и браке Келсона и Сиданы мы и видим проявления магии. Союз был опять вынужденным. Враждебность со стороны Сиданы была усилена злобой и ненавистью, которые испытывал по отношению к Келсону ее брат. Однако Келсону удается убедить ее в необходимости заключения брака, не компрометируя себя, интересы своего королевства и своей суженой. Династические потребности оказываются сильнее его моральных принципов.

Ее согласие было получено, хотя не ясно, вынужден ли был Келсон прибегнуть к физическому или психическому давлению в случае провала попытки добиться ее согласия уговорами. Приворотная магия, имея свои собственные императивы, на благо или на беду, еще больше усиливает династические соображения. Если учесть, что первая цель брака — это рождение наследника, то, отсюда, физическое стремление Келсона к Сидане не было ни безрассудным, ни нежелательным. Келсону делает честь то, что ему Удается убедить себя ко времени, когда ему нужно было вести невесту в церковь, что исполнение обязанностей может, в конечном счете, привести к возникновению хотя бы взаимного уважения. Видя, как его невеста приближается к алтарю, он молится:

— Прости меня, Господи, если я приду к твоему алтарю с сомнением в сердце… Сделай так, чтобы я полюбил эту женщину, которую беру себе в жены, и пусть она полюбит меня. Помоги мне, Господи, быть для нее мудрым и сострадательным мужем… Боже, она несет мир, как свой покров!.. Прошу тебя, Господи, пусть будет мир между нами, как и меж нашими землями. Я не хочу чтобы меня заставляли убивать ее народ. Я не хочу убивать кого-либо еще. Я хочу нести жизнь, а не смерть. Помоги мне, Господи… (Наследник епископа.)

Мы догадываемся, что Сидане, вероятно, тоже удается избавиться от негативного воздействия своего брата и по крайней мере признать возможность того, что она сможет научиться любить этого красивого, могущественного короля. Но, увы, даже магия дерини не способна уберечь Сидану от слепой преданности ее брата своим политическим убеждениям, хотя, вероятно, он просто чувствовал ревность и не мог с ней справиться. Несмотря на то, что и Морган, и Дункан обладают целительским даром, они не сумели применить его достаточно быстро для спасения обреченной Сиданы. Келсон под давлением своих сомнений так и не использует свои способности для того, чтобы узнать истинные чувства, которые испытывает к нему его суженая, и обрекает себя на то, что никогда не узнает их.

Следующий брак Халдейнов не настолько трагичен, хотя не менее разрушителен для его участников. Ротана более уступчивая невеста, по сравнению с Сиданой, но лишь в том смысле, что ее знания и опыт позволяют ей распознать и принять неотвратимую логику предложения Конала. Если Келсон более ни на что не способен, и с этой точки зрения никто не имеет оснований сомневаться в этом, то все аргументы, которые использует Конал, чтобы убедить Ротану принять его предложение, говорят в пользу того, что он в силе. Ее воспитание не позволяет ей предаться роскоши горя от бессилия, когда существует возможность сделать столько хорошего для ее расы. И в этом отношении Конал прав, отвечая ей, что не изменилось ничего, кроме имени короля.

Таким образом, союз двух душ, который мог бы выпасть на ее долю в браке с Келсоном, в ее жизни с Коналом стал плохой пародией на то, что могло бы быть, так как Конал, вопреки всем сходствам, не был Келсоном. Можно возразить, что Ротана способна разглядеть то, что скрывается за красивым фасадом, так как полагают, что она обладает достаточными знаниями и, без сомнения, старше невесты Келсона, когда заставляет Конала вспомнить все обстоятельства изнасилования принцессы Дженивер. Но нужно помнить, что она рождена, как и все дерини, для того, чтобы исполнить свой долг, свое предназначение. Этикет дерини не позволяет воздействовать на сознание другого без необходимости, к тому же Ротана не имеет оснований подозревать Конала. Его происки не могут раскрыть даже более искушенные дерини — Конал принадлежит к династии Халдейнов, и кто знает, что доступно, а что не доступно им? Даже такие умудренные дерини, окружающие Конала, как Морган, Дункан, Риченда и Эрилан на время введены в заблуждение.

Разве Ротана могла ожидать, что Конал потребует близости, что по правилам могло случиться только после свадьбы. Если он вообще знал что-либо о таких правилах, несомненно, на его совести было достаточно дел подобного рода за то время, когда он внезапно превращается из принца в регента, короля во всем, кроме имени. Он говорит, что любит ее, и он действительно любит ее, только на свой манер, желая обладать ею. Он убеждает ее стать королевой-дерини, которая так необходима Гвинедду, в чем некогда убеждал ее Келсон. Он не лжет ей, он просто не говорит ей всей правды. Даже считывание мыслей не нашло бы в основании всего этого и пятнышка гнили.

Таким образом, Ротана, пораженная внезапностью такой любви, оставляет церковь, теряет того, с кем была обручена, и затем в ответ на предложение по крайней мере части того, о чем она мечтала, действует куда более зрело, чем можно ожидать от восемнадцатилетней. Она делает выбор, который может изменить жизнь ее народа.

Теперь, когда Конал мертв, нам остается наблюдать, во что превратятся отношения Ротаны и Келсона. Можно предположить, что Ротана более чем сдержана в использовании своих возможностей для подтверждения того, что кажется очевидным даже посредством простых человеческих чувств. И если когда-либо Келсон и Ротана соединятся, мы станем свидетелями редких и великолепных проявлений магии дерини.

Нам известны по крайней мере еще два брака между дерини, которые, без сомнения, должны содержать взаимодействия очень высокого уровня. Мы не располагаем подробностями бракосочетания Риса и Эвайн, нам известно лишь, что обряд проходил в восьмиугольной часовне михайлинцев в зиму перед возвращением трона Синилу, когда дерини были вынуждены скрываться. Из их взаимоотношений видно, что это был союз двух родственных душ. “Рис и я едины и душой, и сердцем, и телом”, — говорит Эвайн Ревану. — Мы не можем желать более полного единения в этой жизни”. (Камбер-еретик.) Сама по себе церемония была весьма скромной, свидетелями были лишь близкие и несколько михайлинцев, живших поблизости; однако не исключено, что Йорам включил в ритуал большое количество элементов магии дерини.

Венчание Моргана и Риченды дает еще больший простор для размышлений, если принять во внимание иногда бурные проявления их взаимоотношений. Хотя по положению новобрачных это союз государственной важности, недавнее вдовство Риченды и дурная репутация Моргана как дерини должны были уменьшить значение события до более скромных размеров. Свадьба состоялась в Марли 1 мая 1122 года, священником, проводившим церемонию был Дункан, а юный сын Риченды Брендан — одним из свидетелей. Вне пределов небольшого круга близких ни Риченда, ни Дункан не были известны как дерини, и мы можем быть уверены, что, по крайней мере внешне, не было и намека на попытки включить в обычный свадебный обряд элементов магии.

Однако независимо от того, был или не был Морган дерини, его герцогский титул и близкие, дружеские отношения с королем, вероятно, были причиной очень пышной свадьбы, гостем на которой, может быть, был сам король Келсон. И как для участников брака, так и для священника дерини не характерно, чтобы помимо формальной церемонии имела место более конфиденциальная, включающая элементы деринийской магии. Когда-нибудь и эта история будет рассказана.

3. РЕЛИГИОЗНАЯ СТРУКТУРА: РУКОПОЛОЖЕНИЕ, ИСПОВЕДЬ, ПОСЛЕДНЕЕ ПРИЧАСТИЕ, ЕВХАРИСТИЯ

Концепция, лежащая в основе христианского таинства рукоположения, не является прерогативой христианства. Почти во всех оформившихся религиозных верованиях существует какая-либо группа людей, живущих вне общества, чья жизнь определенным образом соотнесена с Божеством. Начиная с простого признания тех, кто исполняет обязанности наставника, вплоть до посвящения в сан. В своем сакраментальном смысле при оптимальном исполнении христианское рукоположение в сан священника является эзотерической инициацией, открывающей перед посвящаемым способность воспринимать явления более высокого уровня для того, чтобы лучше чувствовать Господа и лучше служить Ему.

Нам известны два случая рукоположения дерини (Камбера и Эрилана). Существуют некоторые свидетельства и относительно третьего — рукоположения Дункана. Мы не были свидетелями посвящения в сан последнего, хотя очевидно, что в церемонии было задействовано достаточное количество элементов магии дерини, если не внешнего, то по крайней мере внутреннего порядка, так как несколько лет спустя, в час, предшествующий его посвящению в епископы (инициации самого высокого ранга), ему открывается то, что так сильно беспокоит Моргана, когда он размышляет, не сохранить ли свое защитное поле во время обряда, чтобы избежать тяжелых и мучительных воспоминаний, связанных с кольцом замученного епископа Истелина.

— Ты хочешь, чтобы твое посвящение в епископы прошло именно так? — тихо спросил его Морган. — Вспомни твое рукоположение в священники… Боже, я никогда не смогу забыть этого. Ты действительно хочешь оградить себя от воздействия этой магии. Дункан? (Наследник епископа.)

Пока этот эпизод жизни Дункана находится в стадии более подробных исследований (в трилогии Чайлда Моргана), мы можем лишь догадываться, воздействие какого из проявлений магии должен был испытать на себе Дункан, хотя, в общем, нет сомнений, что оно должно было быть глубоко волнующим и достаточно сильным, чтобы затронуть и Моргана (и если бы присутствовал кто-нибудь еще, Дункан наверняка выдал бы себя как дерини). Вероятно, чувство, которое испытывает Дункан, было сродни тому, что испытал Камбер, находясь в руках Энскома Тревасского. Хотя обстоятельства и предписывают, что посвящение в сан Камбера должно быть тайным и внешне скромным, свидетелями которого должны были быть лишь Йорам, Эвайн и Рис, Энском сумел открыть Камберу весь потенциал обряда рукоположения во всех измерениях, воспринимаемых адептами уровня Камбера.

Обряд, совершаемый Энскомом, был намного древнее заменившего его ритуала рукоположения, возраст которого не превышает Двенадцать веков существования нашего мира. Отличный от обряда заклятия места дерини (в основных точках восьмиугольной часовни были расставлены визуальные ключи — свечи в кварту) во внешней стороне ритуала вряд ли что-либо могло привлечь внимание даже самого консервативного епископа наших дней. Однако то, что происходило в душе рукополагаемого, было куда более субъективным и, без сомнения, могло быть известно лишь ему одному. Для дерини эта церемония, казалось, имела большее значение, чем для людей, которых посвящали в сан, так как чувства первых были обострены тем измененным состоянием, в котором дерини встречают решающие события своей жизни.

Посвящение Камбера в сан и есть как раз тот случай, о котором ведется речь; и освящение, и сама структура мессы, включившей в себя обряд рукоположения, помогали ему войти в то состояние измененного сознания, в котором он мог бы открыть свою душу нисходящему Божеству как можно шире. Повторение молебствия, подобно мантре, в то время, когда он лежал, распростершись ниц, помогает ему еще больше погрузиться в себя. Таким образом, к тому времени, когда он преклоняет колени перед Энскомом, чтобы получить рукоположение, он уже ощущает то, к чему готовился.

Камбер задержал дыхание и. стал медленно выдыхать воздух в то время, когда руки Энскома были подняты над его головой. То было таинство возложения рук — суть посвящения в сан. Он позволил покровам, защищавшим его, пасть, открываясь таким образом для восприятия, чтобы ощутить Силы Созидания, идущие через Энскома и Йорама.

— О, Повелитель Духов, что сотворил меня, Твой слуга Энском, орудие воли Твоей и проводник силы Твоей, в согласии с правом апостольского наследия, преходящего непрерывной чередой возложением рук, ныне предоставляю Тебе слугу Твоего, Камбера Кирилла, чтобы стал он священником Твоим.

Руки, сосредоточия всего, мягко опустились на голову Камбера, и он ощутил легкое покалывание, чистый поток энергии, окруживший оболочку его мозга. Его первым порывом было бежать, закрыться, поднять все мосты, скрыться от вселяющей благоговение Силы, чей потенциал он уже смог ощутить. Но он не посмел не сдержаться, даже если бы сегодняшний вечер не имел никакого значения.

Он почувствовал, как чья-то рука присоединилась к рукам Энскома, ласково касаясь головы, и узнал прохладное и мягкое прикосновение Йорама к его сознанию. Заставив себя расслабиться и остаться открытым, успокоенный присутствием Йорама, он закрыл глаза и сделал глубокий выдох, подчиняясь всему, что могло произойти. Энском продолжал говорить, и он ощутил, как спадает его напряжение.

— Accipite spinitum quorum remiseris… Прими Дух Святой. Чьи грехи ты простишь…

Он говорил еще и еще, но Камбер перестал понимать смысл слов, сосредоточив внимание на тех ощущениях, которые стали исходить от рук Энскома и Йорама. Он почувствовал легкое напряжение в своем мозгу, постепенное наполнение и насыщение чем-то могущественным, внушающим такое благоговение, что ничто не могло избегнуть его требовательного прикосновения.

Он перестал слышать и осознал, что ничего не видит. но не мог открыть глаза, чтобы удостовериться во всем и сберечь свою земную жизнь.

Потом ощущения тела потеряли для него всякое значение. Осталось лишь сознание и нечто большее, сосредоточившееся в светлой сияющей точке, омываемой и погружаемой в золотое сияние, покойное и очаровывающее, не похожее ни на что, что когда-либо прежде он испытывал или воображал, что испытывает.

Больше не было страха. Он был поглощен чувством покоя и радости, чувством, что он остался один на один с тем, что есть, будет и когда-то было. Он расправил радужные крылья и воспарил на них, радуясь, что есть нечто большее, чем быть простым смертным телом, и нечто большее, чем простое земное существование, что, когда его человеческое тело умрет, какую бы личину оно ни носило, он, сущность его, останется вечной, будет расти и стремиться к законченности вечности.

В одно мгновение он увидел свою прошлую жизнь, прошлые жизни, в трепещущих, текучих, как ртуть, проблесках, мгновенно исчезающих из памяти. Затем перед ним предстало его настоящее, словно он наблюдал за своим телом откуда-то с высоты: голова, испускающая свет, склонилась под освящающими руками, чьи прикосновения были нежными и неумолимыми.

Сквозь его сознание промелькнула мысль, что, наверное, ему привиделось все это, и его рацио согласилось с этим. Однако другая часть его отвергла эту мысль еще до того, как она смогла принять отчетливую форму. Но разве имеет в это мгновение какое-либо значение, явь это или лишь создание его воображения, порожденное тоской и стремлениями его души? Ни один из простых смертных не может и надеяться ощутить Сознание Божие во всех его гранях. Смертный способен лишь уловить мимолетный след тени Вечного, если только на его долю выпадет такая счастливая случайность. Теперь же, когда он отдал на суд Божий все свои недостатки и достоинства человека и дерини, не был ли он как никогда близок к тому, чтобы коснуться той Силы, управляющей вращением Вселенной. (Святой Камбер.)

За считанные секунды вся жизнь проходит перед глазами Камбера. Однако для всех смертных — свидетелей этого обряда, это всего лишь акт рукоположения, хотя очень чувствительный и одухотворенный священник, опираясь на собственный опыт, мог бы заметить, что в душе Камбера происходит какой-то внутренний процесс, и, вероятно, смог бы заметить какие-то изменения в его физической ауре. Даже без содействия епископа-дерини, осознанно направляющего такой поток энергии, мы обладаем свидетельствами подобных опытов духовного экстаза, имевших место и в нашем мире. Когда установлена связь с Божеством, получатель открыт для передачи, а антенна настроена на нужную волну, энергия нисходит вне зависимости оттого, готова или нет к этому антенна. (Данный пример является иллюстрацией принципа, который лежит в основе утверждения церкви, идущего с начала IV века, констатировавшего, что действенность таинства не зависит от благочестия или духовного настроя священника, исполняющего обряд.)

Мы можем предположить, что нечто подобное происходит и во время посвящения в сан Дункана, когда энергия Божества протекает сквозь епископа-человека, чтобы затем быть изначально воспринятой на более глубоких уровнях, которые доступны дерини. Необходимо помнить, что рукоположение — в конце концов, своего рода посвящение, а любая внешняя форма инициации даже в лучшем случае — лишь блеклое отражение тех изменений, которые несет за собой посвящение на духовном уровне, переживаемом каждым по-своему.

Однако вернемся к посвящению в сан Камбера. После того, что он ощущает во время возложения рук, обряд проходит в соответствии с общепринятым образцом; элементы магии дерини появляются лишь ближе к концу, когда Энском обращается к новопосвященному.

— Правила требуют, чтобы здесь я предостерег тебя от возможной опасности того пути. на который ты выходишь. Я полагаю, ты знаешь об этом и будешь проявлять благоразумие. Ты поймешь, если уже не догадался об этом, что обряды, которые тебе предстоит исполнять по присуждении сана, ни на йоту не уступают по значению каким-либо мирским ритуалам дерини, хотя “мирской”, в понимании дерини, термин несколько расплывчатый. Может, поэтому даже в наших “мирских” делах мы стараемся делать все в соответствии с точно установленными строгими правилами процедурами. Мы знаем или, по крайней мере, догадываемся о размерах тех Сил, из которых мы черпаем.

Отныне, мой горячо любимый сын, я не буду предостерегать тебя, как какого-нибудь простого священника, ведь ты один из самых неординарных людей, которых я знаю. Я просто желаю тебе полностью проявить себя в своих новых обязанностях, которые ты принял сегодня, и попрошу тебя быть терпеливым ко мне, так как мы завершаем последний акт облачения тебя в сан священника до того, как позволим тебе исполнить твою первую мессу. (Святой Камбер)

Особые обязанности дерини, которые Камбер накладывает на себя как священник, распадаются на две общие категории. Первая заключается в том, что он как дерини был от рождения способен сознательно контролировать незримые и не воспринимаемые простыми людьми силы. От него ожидают более эффективного и контролируемого сознанием погружения в энергию, источником которой является исполнение обряда евхаристии — ритуала наиболее значимого с точки зрения магии из когда-либо изобретенных человечеством, нескончаемого вознесения хвалы и принесения жертв тысячу раз в день по всему миру. Даже энергию, фокусируемую безразличным исполнителем, нельзя не принимать всерьез, в Руках же священника, осознанно исполняющего службу, находится потрясающий потенциал. Эффективность воздействия энергии, заложенной во всех семи христианских таинствах, может быть увеличена священником, который духовно готов к этому, однако таинство евхаристии остается самым значительным проявлением возможностей священников-дерини.

Вторая специфическая особенность священников-дерини связана с исполнением обязанностей священнослужителя, которые включают в себя таинство наложения епитимьи или исповеди. Из-за того, что священники-дерини фактически способны читать мысли кающегося грешника, они, вероятно, смогли бы добиться лучших результатов как пастыри, кроме того, они имеют доступ к большему количеству информации, чем кто-либо из священников-людей. Однако это и является причиной противодействия со стороны священников из людей по отношению к рукоположению дерини, так как священник-дерини имеет доступ к тайной информации, которая не должна быть передана даже в руки священнику. Таким образом, из-за той легкости, с какой дерини проникают в тайны, священник из дерини, вероятно, будет охранять секрет исповеди с большим рвением, нежели любой из простых людей.

Неприкосновенность признаний, которые сделал исповедующийся священнику, является одним из исходных положений христианской веры. Испокон веков бессчетное количество священников были готовы скорее пойти на пытку или смерть, чем выдать тайну, раскрытую на исповеди. В контексте дерини концепция исповеди приобретает дополнительные черты, так что таинство в руках тех, кто способен читать мысли, особенно не защищено от злоупотреблений, хотя у дерини существуют строгие запреты, касающиеся такого корыстного использования своих возможностей.

Эта опасность уже давно была известна людям, живущим среди дерини. Она как раз, вероятно, и легла в основу общего убеждения в необходимости наложить запрет на рукоположение дерини после Реставрации Халдейнов.

В действительности у нас почти нет свидетельств того, что священники-дерини были когда-либо обвиняемы в злоупотреблениях подобного рода, хотя некоторые из людей, посвященных в сан, казалось, были обеспокоены возможностью этого. Однако, независимо от того, кто стал причиной, человек или дерини, разглашение тайны исповеди считается одним из наиболее отвратительных преступлений, несущих на себе глубокий эмоциональный отпечаток. Это и объясняет то отвращение, которое вызвала у Моргана необходимость замаливать грехи, которые он совершал, чтобы выиграть время, когда он был узником Уэрина де Грея и фанатичного Монсиньора Горони. Это объясняет и его недоверие к Эрилану, когда тот снова предлагает ему исповедаться, хотя он и уверяет его, что в исповеди по всей форме нет необходимости. Это также становится причиной того, что принц Джаван не осмеливается исповедаться во всем отцу Стефану или архиепископу Хуберту из-за страха быть обвиненным в чем-либо. Юный Гилре д'Эйриал испытывает на себе предательство в полном смысле этого слова, когда рассказывает о своих мессах Дубового Листа и Шапочки Желудя отцу Эрдику, и тот, раскрыв тайну исповеди, рассказывает об этом его отцу. (Архивы дерини.)

К сожалению, все примеры, приведенные здесь, характеризуют исповедь лишь с ее отрицательной стороны, скорее как наказание, нежели ритуал примирения и исцеления, каким он и задумывался. До сих пор мы были свидетелями лишь двух примеров исповеди, имевших положительный результат, когда исповедь была использована по назначению. Оба случая связаны с предсмертной исповедью перед последним причастием. Для этого Эвайн и разыскивает епископа-дерини Найэллана перед тем, как приступить к исполнению обряда, который в конечном счете будет ей стоить жизни.

— Отец, я солгала Йораму и Кверону, — прошептала она, отведя взгляд на край пурпурной епитрахили, лежащей на его плечах. — Я сказала им, что в порученной мне миссии нет никакой опасности. Но если бы я сказала правду, они не позволили бы мне идти, а я обязана.

Найэллан медленно кивнул, в его стального цвета глазах нельзя было прочесть ничего. Они сидели в келье Найэллана, по углам которой были расставлены свечи, чтобы ничто не смогло помешать им.

— Эта опасность, — проронил Найэллан, с непревзойденным мастерством позволяя ей рассказать все, — касается лишь тебя или их тоже?

— Для них есть тоже небольшой риск, но они знают это и готовы принять его. Я рискую несравнимо большим.

— И ты готова принять на себя это?

— Да, отец. — Она подняла на него свои голубые глаза. — Я должна. И если понадобится жертва, я должна принести ее. Будет неверным настаивать на том, что я свободна сделать свой выбор?

Найэллан удивленно взглянул на нее. Плохое предчувствие отразилось в морщинах вокруг его рта, и на мгновение Эвайн потеряла доверие к нему.

— Ты. очевидно, хорошо и долго думала об этом, — сказал он после тревожной паузы.

— Да, отец, и я ручаюсь, что чаша сия минет меня. Но если мне дадут ее, я должна испить ее до дна.

— Должны ли и дети твои испить ее, если ты погибнешь в этом рискованном предприятии?

— Труднее всего, — прошептала она, отведя взгляд, — осознавать, что мои дети могут стать сиротами по моей вине. Но все же я должна пойти на этот риск. Я сделала распоряжения на тот случай, если не вернусь. — Она вручила ему запечатанный пергаментный пакет. — Фиона присмотрит за моими младшими и будет лучшей матерью для них, чем была им я. Если я решила поступить так, как велит мне мое сердце, я должна пойти на это. Только я могу это сделать. Ты понимаешь меня, Найэллан?

Мгновенье спустя он закрыл глаза и кивнул, положив ладонь на ее сложенные руки, и его епископское кольцо горело меж них, словно огонь маяка.

— Не совсем, дитя мое, но, очевидно, у тебя есть веские основания поступать именно так. Я не буду расспрашивать тебя далее, так как чувствую присутствие здесь той силы, которая превосходит все, что я могу привести в действие. — Он взглянул на нее в печальной задумчивости. — Позволишь ли ты по крайней мере молиться за тебя?

— Конечно, — сказала она со слабой дрожащей улыбкой. — Есть еще одно одолжение, которое вы можете сделать мне.

— Все, что в моей власти, дочь моя.

— Вы можете дать мне последнее причастие в случае, если я не вернусь из этой поездки. Это очень ободрит меня.

Найэллан вздрогнул, словно она ударила его, но после того, как его сердце успокоилось, он напряженно кивнул.

— Если ты действительно желаешь, конечно, я сделаю это. Однако ты должна осознавать, что Порам и Кверон могут почувствовать это. Отметы таких таинств очень часто заметны для священников их уровня.

— Этим утром у них будут свои заботы, отец, — прошептала она, думая, что приготовления уже начались. — К тому времени, когда это может стать очевидным для них, будет слишком поздно сделать что-либо, чтобы не позволить мне свершить то, что я должна свершить.

— Хорошо. Если ты подождешь меня здесь, я принесу масло и дарохранительницу из часовни.

Когда он вышел, она опустилась на колени, склонив голову над сложенными рукам. (Скорбь Гвинедда.)

Не взирая на тот факт, что мы, читатели, знаем детали, ставшие причиной ее разоблачения, ее разговор с Найэлланом не намного отличался от исповеди любого из людей, несмотря на тот факт, что его участники — дерини. Никто из них не использует свои способности для увеличения объема обмениваемой информации. С отцом Найэлланом разговаривает не волшебница дерини, а простая женщина Эвайн. Единственным проявлением магии было предостережение Найэллана о том, что Йорам и Кверон могут заметить отпечаток, наложенный последними обрядами, исполнить которые она просила его, хотя у нас нет свидетельств тому, что это таинство носит какую-либо специфику дерини по сравнению с ее исповедью.

Однако и исповедь, и последние обряды, конечно, могут принять размеры, превышающие привычные. Так, Камбер как Алистер Каллен исполняет оба таинства, связанные, со смертью Дэвина МакРори, находясь на расстоянии, связуясь с ним лишь посредством уз, соединяющих дерини, но передавая причастие и свое благословение так же уверенно, как если бы оба в действительности находились в одном и том же месте.

Вздохнув, хотя внешне не произошло никаких перемен, Дэвин открыл свою душу перед епископом, принимая в ответ отпущение грехов и благословение, словно шепот, текущий по той нити, что связывала их. Он. казалось, чувствовал прикосновение елея. Все было настолько реально, словно епископ преклонил колени рядом с ним и действительно коснулся его святым бальзамом. (Камбер-еретик.)

Очевидно использование таких средств, какие были задействованы в последнем прощании Камбера со своим внуком, лежит вне пределов возможностей простых людей. Он не мог ничего сделать Для того, чтобы тот остался жив, он лишь мог помочь ему умереть. Однако не ясно, осознавал ли в действительности умирающий Дэвин, что именно его дед своим разумом обнимает его, хотя очень Хочется думать, что перед самой смертью он понял это.

Закрыв глаза и еще сильнее опершись на поддерживающее его колено Джейсона, он дотянулся в последний раз до того, кто изнывал в комнате Совета и пытался собрать свои силы на той стороне постепенно утончающейся нити, связующей их.

Ему хватило времени лишь на то, чтобы ощутить последнюю, теперь уже бесполезную ласку и снова удивиться тому, как епископ Алистер похож на его деда Камбера. На мгновение ощущение присутствия самого Камбера, которое он помнил с детства, заполнило его и объяло любовью. Его последним видением, до того, как смертная тьма накрыла его, было плачущее лицо его деда и его сильные руки, дотянувшиеся, чтобы поддержать его. Затем пустота наполнила его, ослепив невероятно красивым светом, переливавшимся всеми цветами радуги. (Камбер-еретик.)

В отличие от смерти Дэвина, смерть Синила носила следы как физического, так и духовного воздействия последнего причастия, принятого из рук Камбера-Алистера. Исследование перехода в мир иной Синила относится скорее к другому разделу. Таким образом, нам не следует останавливаться здесь на этом, хотя смерть Синила и иллюстрирует важный аспект таинства евхаристии.

Из всех христианских таинств таинство евхаристии — самое значительное, лежащее в самом центре христианской веры. Для такого верующего, как Камбер, способного воспринимать весь диапазон нисхождения Божества во время таинства мессы, внутренняя энергия этого обряда и ее производные в действительности воспринимаются на определенных уровнях. В сакраментальном смысле такие элементы евхаристии, как хлеб и вино, становятся телом и кровью Христа в момент освящения.

После того как купол магической сферы был вдребезги разбит уходом Синила, Камбер замечает, что неосознанно размышляет о природе освященных гостий, так как ему кажется, что он остался жив лишь благодаря защите тела Господня в дароносице рядом с ним. Для него, в соответствии с догматами веры, правильное восприятие этого таинства всегда было средством духовного спасения. Теперь же он размышляет над тем, не могло ли именно оно спасти его, ибо устоять против вырвавшейся наружу энергии чудовищной силы, разрушившей купол сферы, могло лишь то, что было защищено вмешательством определенного рода сверхъестественных сил.

Он снова опустился на колени, осторожно подняв при этом золотую крышку и отложив ее в сторону. В мерцающем углублении чаши, вероятно, лежало с полдюжины освященных драгоценных гостий, таких же, как та, которую он так давно отдал Синилу.

Непосвященный назовет это просфорой. Мука и вода. И все-таки в этом кусочке простейшей пищи сокрыто величайшее таинство его веры, нечто, что он не в состоянии объяснить или постичь разумом, но что, тем не менее, простейшая истина для его души и сердца.

И это таинство защитило его сегодня вечером? Вероятно, так оно и есть. Синил неосознанно показал ему нечто наполовину запрещенное, несмотря на его превосходную осведомленность и положение. Как велик размах крыльев Ангела Смерти!

Или просто еще не пришло время Камбера? Неужели Господь, пребывает в освященной гостий меж его пальцев, неужели Господь хочет иначе распорядиться им, иначе использовать его?

Он сомневался, что получит какой-нибудь ответ сегодня. С короткой, но пылкой благодарственной молитвой, слегка содрогаясь, словно он действительно отрясал с себя вереницу этих размышлений, Камбер вернул гостью к ее собратьям и закрыл крышку. (Камбер-еретик.)

Камбер делает попытку проанализировать силу, присущую гостий, которую он держит в руке. Однако сделать это после того, что он испытал, означало бы подвергнуть подробному анализу всю его веру, что едва ли было необходимо в свете произошедшего. Он достаточно долгое время был священником, да к тому же дерини, чтобы осознать то, что случилось во время мессы. В противоположность священнику человеку, который должен принять на веру существование какого-то смысла в том, что он делает перед алтарем, священник-дерини просто чувствует присутствие той связи, которую он пытается установить с Божеством, подключаясь к источнику Божественного, произнося слова освящения. (Некоторые из людей также в состоянии воспринимать эту энергию. И именно таких часто называют святыми.)

Синила едва ли можно назвать святым, он и не собирается Становиться им, критически относясь к себя, но даже до того, как его наделили могуществом дерини, он, кажется, тоже черпает какую-то сверхэнергию из таинства мессы. Во время последней службы, которую ему дозволено исполнить еще до того, как его признают принцем Гвинедда и вынуждают отречься от сана, его чувства выходят из-под контроля, когда он наблюдает за Рисом.

— Мне кажется, что он чувствовал, что это его последняя месса. — сказал Рис Камберу, когда все завершилось. — Его отчаяние было настолько велико, что я мог ощущать это в воздухе, будто серая пелена окружала алтарь. Разве ты не почувствовал этого? (Камбер Кулдский.)

Конечно, умение передавать эмоциональный заряд мессы не является способностью, присущей исключительно дерини. Они просто имеют большую склонность к этому. Величина потока энергии, вероятно, не зависит от способностей, чего не скажешь о восприятии этого потока. Тем не менее нам не известны примеры подобного воздействия мессы на наблюдателя из простых людей (хотя в нашем мире существует достаточно свидетельств, подтверждающих такое явление). Очевидно, дерини способны с легкостью концентрировать свое внимание на энергии, передаваемой посредством священника-человека, для того, чтобы получить больший эффект. Однако каким бы ни был источник, и каким бы образом он ни воспринимался, благотворное воздействие данного таинства как потенциального источника силы, исцеления и примирения в мире дерини, как и в нашем мире не требует доказательств; и то, что люди, населяющие Гвинедд, были не способны признать это, и стало причиной противодействия церковной теократии Гвинедда, которое она оказывала по отношению к дерини.

4. ТЕЛЕПАТИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ: ОБЩИЕ РАЗЪЯСНЕНИЯ, ЭТИКА, ЗАЩИТНЫЕ ПОЛЯ, ПЕРЕДАЧА МЫСЛЕЙ НА РАССТОЯНИЕ, УВЕЛИЧЕНИЕ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА

Вероятно, одной из наиболее известных и наводящих страх способностей дерини, действительной или воображаемой, является умение считывать мысли. Для человека вторжение в его разум помимо его воли, хуже того, если подвергающийся такому воздействию не осознает этого, означает крайнюю степень насилия над личностью и вмешательство в частную жизнь, настоящее предательство самого себя, еще более вероломное оттого, что оно не поддается контролю. Кто знает, раскрыть какие тайны и сделать какие признания придется человеку, находящемуся рядом с дерини, спасая свое достоинство, свою жизнь или бессмертную душу.

Суть вопроса заключается в том, что мысли большинства людей касаются их самих и, вероятно, их близких. В конце концов, что за тайны скрывает обычный человек в своей голове, раскрытие которых отразилось бы на ком-либо, кроме людей, окружающих его? Большинство — законопослушные граждане, которым, кроме того, что имеет значение лишь для них самих, и скрывать нечего. Пустячные прегрешения и личные неудачи — не то, из чего плетутся настоящие интриги.

Из-за паранойи, окружающей представление о действительных границах способностей дерини, и из-за свойственного людям стремления относиться к себе как к чему-то действительно уникальному и необычайно важному в системе мироздания (даже если ты всего лишь винтик огромного механизма) типичный человек, идущий на контакт с дерини, убежден, что он или она отличаются от других и что, конечно, дерини захочется узнать, о чем же он думает, и что он или она знает такого, чего не знает никто другой; что дерини только и дожидается случая, чтобы ворваться в чье-либо невинное человеческое сознание и выудить все силой!

Истина, конечно же, в другом. При соответствующих условиях и возможностях дерини способен читать мысли любого из людей где захочет и когда захочет, невзирая на согласие или несогласие объекта. Практически же типичный дерини (если таковой существует) не склонен утруждать себя, теряя время и силы на считывание мыслей незнакомого человека без веских на то оснований, даже если это позволяют условности этикета, довлеющие над этикой контакта одного разума с другим. Келсон достаточно сжато выражает общее отношение к этому в “Наследнике епископа”, когда Дугал, походив вокруг да около, наконец собирается с духом и спрашивает его об этом напрямик.

— Я думал, что дерини могут читать мысли, — прошептал Дугал.

— Да, могут, — тихо ответил Келсон. — Но мы не делаем этого в кругу друзей, если нас не попросят об этом. Даже среди дерини для этого прежде всего необходим физический контакт. (Наследник епископа.)

Данное утверждение указывает на один из первых ограничивающих факторов большинства функций дерини — необходимость в физическом контакте. Мы можем пойти далее, утверждая, что физический контакт — практически одно из неотъемлемых условий для первого обмена мыслями и по крайней мере способствует достижению положительного эффекта во всех других психических операциях, доступных дерини, является ли это контак-том на уровне подсознания, разного рода контролем, индуктивным трансом и тому подобным. Без психического контакта, если только между дерини и объектом не была заблаговременно установлена связь, способность дерини проникать в сознание другого ограничена беглым считыванием мыслей, лежащих на поверхности, особенно если этот процесс должен пройти незамеченным.

Таким образом, физический контакт создает оптимальные условия для контакта психического. Практика выработала наиболее удобные и обоюдоприемлемые способы такого контакта. Почти всегда, как во время контак-тов дерини с дерини, так и дерини с человеком, первый касается какой-либо части головы объекта: лба, висков, переносицы, зоны сонной артерии у места прикрепления челюсти, задней части шеи или каких-либо других комбинаций, составленных из вышеперечисленного. Каждый отдает предпочтение чему-то своему. На практике контакт с рукой, запястьем или любой другой кожный контакт позволяет достичь того же эффекта, однако традиция предписывает обращать внимание прежде всего на голову как центр первостепенного значения, вероятно, символически связывая это с убеждением, что информация извлекается из мозга. Ко времени, о котором ведется речь, в “Королевском правосудии”, люди, по крайней мере в военной области, стали приспосабливаться к новоизобретенному непосредственному считыванию донесений разведки.

Все разведчики знали, что, когда бы они ни прибыли к королю или его доверенному лицу с донесением, если это вносило ясность, их могли подвергнуть процедуре считывания мыслей, и большинство из них поняли, что противиться этому не следует, тем более бояться. Они также приняли новое правило, сознательно поощряемое Келсоном и Морганом, в соответствии с которым дерини всегда должны прикасаться к голове или шее тех, мысли они обязаны прочесть. В действительности же рука, запястье или другая часть тела с таким же успехом подошли бы для этого, а дерини смогли бы проникнуть в сознание даже сквозь перчатку или другую одежду, если это необходимо; однако Келсон чувствовал, что если люди будут по крайней мере думать, что возможности дерини ограничены хотя бы в этом плане, это может рассеять некоторые из опасений, касающихся непосредственного общения с ними на регулярной основе. (Королевское правосудие.)

На что, помимо техники, особенно стоит обратить здесь внимание, так это на возможное возникновение этической дилеммы именно такого применения способностей дерини. С военной точки зрения сама процедура говорит в свою пользу, так как она не отнимает много времени, во время нее не произносится ни слова и исключается возможность опущения важных деталей или неверного истолкования результатов наблюдения. С другой стороны, кто может гарантировать, все ограничится чтением разведывательного донесения, а не перерастет в посягательство на право личности на частную жизнь? Можно возразить, что вассал не должен иметь секретов от короля, однако где провести черту между тем, что относить к интересам короля, а что должно отнести в личную сферу граждан. В теории и в действительности дерини имеет доступ к информации, которую объект, вероятно, не пожелает разделить даже с духовником.

На практике же большинство дерини не станут заходить далее оговоренных заранее пределов или того, что относится по своей природе к обязанностям субъекта. Так, проникновение в сознание разведчика обычно ограничивается его разведывательным донесением и сопутствующими наблюдениями. Если же возникает подозрение в честности обследуемого субъекта, то большинство дерини не станут терять время и усилия на “ловлю рыбки в мутной воде”.

Однако это еще не говорит о том, что подобное не может произойти. Люди были прекрасно осведомлены, что некоторые Дерини — и короли в том числе — пользовались этим преимуществом. Этот давнишний страх, который только недавно начал было рассеиваться благодаря справедливой бескомпромиссной позиции, которую занял по отношению к этому Келсон, всегда таился где-то в подсознании.

Одним из способов уменьшить этот страх стало стремление делать процесс считывания коротким, насколько это возможно. При особом применении и при более широком и интенсивном проникновении в сознание, которое обычно используется при допросах заключенных или каких-либо других враждебно настроенных или неуступчивых объектов, процесс может быть таким же быстротечным, как и промежуток между двумя вдохами. В действительности первый вдох является следующим условием, которое мы будем относить к почти универсальным средствам любой деятельности дерини. Когда Келсон просит Керкона сделать глубокий вдох, он вовлекает в процесс не только сознание разведчика, но и побуждает его сделать очень простое упражнение, предшествующее расслаблению, концентрированию и подготовке разума объекта к переходу в измененное состояние сознания.

Очевидно, Керкон не был осведомлен о том, что произойдет между его первым и вторым вдохом, когда король будет извлекать необходимую информацию из его разума. Его первым осознанным ощущением, последовавшим за этим, было легкое, длящееся не более мгновения головокружение, которое быстро уняли уверенные руки Моргана, и слабое ощущение облегчения, когда он осознал, что все уже кончилось. Помимо всего этого, в процесс, конечно, при содействии Керкона и других, таких же, как он, была вовлечена вера в слово короля, что ни он, ни Морган не переступят в своих поисках границ, очерченных рапортом разведки, и не попытаются воздействовать на его волю; иными словами, они не используют оказанное им доверие во вред личности, подвергаемой считыванию. Это доверие и есть ключ к отношениям между дерини и людьми, длящимся в течение нескольких веков, достичь которых можно было лишь посредством постоянного взаимодействия.

Однако может случиться так, что однажды полученное доверие очень легко вскоре станут принимать как само собой разумеющееся. Примером того, о чем ведется речь выше, является первый психический контакт Келсона с его новым юным оруженосцем Айво Херберном. Вероятно, у Келсона не было причин сомневаться в лояльности или благоразумии юного Айво, иначе бы он не был назначен на должность королевского оруженосца. Однако, несмотря на это, когда двенадцатилетний мальчик встает на колени, чтобы снять шпоры и сапоги Келсона, король дотрагивается до склоненной головы своего оруженосца и дотягивается до него своим сознанием.

— Расслабься, Айво, — приказал он, усиливая психическое соприкосновение, так как молодой разум внезапно ощутил вторжение, и тело мальчика стало напрягаться. — Закрой глаза и не сопротивляйся мне. Обещаю, что не сделаю тебе больно — мы же дали клятву друг другу.

Келсон чувствовал, что мальчик уже ждал нечто подобное, никто не в состоянии провести большую часть своей жизни при дворе и не слышать ничего о том. что способен совершить король с помощью таинственных сил, которыми он обладает; однако ему доставило удовольствие то, что сопротивление сразу же прекратилось, и юный разум попытался успокоиться, хотя он все еще мог чувствовать слабую дрожь под своей рукой.

Продолжая тихо ободрять и успокаивать мальчика, король ласково притянул темноволосую голову своего оруженосца к своему колену и проник в его сознание, затем тихонько пододвинулся к нему так, чтобы достать руками его виски, положив на них свои большие пальцы, касаясь остальными его кудрей для того, чтобы достичь полного контакта. Дрожь сразу же прекратилась. Пристальный взгляд Келсона скользнул к средоточию сквозь огонь, в то время как он давал наставления. (В поисках святого Камбера.)

Эти наставления выглядят достаточно безобидно. Айво было велено не повторять ничего из того, что он может случайно услышать, касающееся короля: “Не смей вспоминать об этом до тех пор, пока я сам не попрошу”. (В поисках святого Камбера.) С первого взгляда все это может показаться достаточно разумным требованием короля к своим вассалам. Однако то, что Келсон пытается добиться силой данного без принуждения, — мы же дали клятвы друг другу — выводит это столкновение короля со своим оруженосцем за границы области этического. Этим Келсон признает, что, если Айво предоставить самому себе, он либо не сможет настолько контролировать себя, чтобы держать язык за зубами, либо, хуже того, сознательно будет распускать сплетни о том, что слышит.

В какой-то мере Келсон, видимо, не сознавал, что это говорит о таком же полном отсутствии доверия с его стороны к людям, какое испытывали они к дерини, за что, в свою очередь, он порицал их, причем поведение невинного Айво в сравнении с тем, что обычно происходит, когда люди вступают в какие-либо отношения с дерини, которым навряд ли знакомы угрызения совести, еще в меньшей степени могло послужить причиной для такого недоверия. Ничто в характере Келсона не дает нам оснований предполагать, что он Употребляет свои способности во вред другим, хотя никто не может сказать, где находится та черта, за которой начинается процесс внутреннего разложения. Будем надеяться, что Келсон пересмотрит свою линию поведения и вспомнит те времена, когда подсознательная подозрительность и отсутствие доверия еще не стали для него привычкой. Осознав это, он наверняка придет к выводу, что тогда те вассалы, которых не надо было заставлять быть верным и принуждать держать язык за зубами, служат ему намного лучше, чем те, чья верность и молчание — следствие принуждения.

Все это говорит о том, что нам самим следует пересмотреть свое отношение к поступку Келсона, так как данное столкновение было скорее не считыванием мыслей субъекта, а установкой того рецептивного состояния, в котором он будет принимать указания, данные оператором. Мы можем рассматривать это как своего рода парагипноз, навязанное силой состояние, в котором команды оператора не могут быть оспорены субъектом. Таким образом, мы приходим к выводу, что большинство случаев прямого контроля сознания объекта, осуществляемого дерини, будут содержать в себе до некоторой степени элементы парагипноза, который, если использовать его возможности полностью, может быть незаменим для установки связи более высокого уровня, необходимой при выполнении различных более сложных операций, при введении пациента в состояние сна, при ускорении процесса выздоровления или при введении врага в бессознательное состояние, если нет необходимости его убивать.

Возможности такого использования со стороны дерини заключаются в том, что указания, введенные силой воли дерини, помимо прочего, могут преодолеть любое сопротивление, и человек обычно вынужден выполнять любые указания. Программирование Айво, сверхлегкое и в основе своей милосердное, не идет ни в какое сравнение с тем, что, например, Уэнсит сделал с Дерри. Под воздействием парагипноза объекта можно заставить выдать кого-либо или что-либо и даже вынудить его лишить себя жизни. Такая команда была в состоянии устранить сопротивление со стороны стражника Майкла Дефореста, когда Йан со знанием дела ударяет его кинжалом в сердце. Нечто Подобное заставляет вассала Моргана, Эдгарда Мэтелуэйта, скорее заколоть себя, чем подвергнуться допросу со стороны сеньора.

Однако не только люди оказываются жертвами такого программирования. Воля Хамфри Галларо, священника-михайлинца, схваченного людьми короля Имра, была полностью сломлена Имром и его когортой. Он перепрограммируется как агент Имра и затем внедряется в ряды повстанцев, что привело к весьма трагическим последствиям. Неспособный сопротивляться, несчастный священник подсыпает яд в соль, используемую при крещении первого сына Синила, а потом пытается убить его самого, когда тот понимает, что произошло. Данный инцидент, однако, имеет свой положительный эффект: шок позволяет Синилу сознательно использовать свои способности, которые Камбер и его сородичи пытаются пробудить в нем; несчастному же Хамфри суждено умереть смертью изменника в магическом поединке. (Камбер Кулдский.)

Нам, конечно, хотелось бы думать, что поступки Келсона и других положительных героев, известных нам, определяются совестью, отсутствующей в характерах, только что приведенных. Поведение Келсона свидетельствует о том, что его постоянно терзали сомнения относительно роли, которую ему навязывают, хотя он и не видит способа, позволяющего уклониться от нее. Однако Йорам сомневается в нравственности преображения Дэвина МакРори в юного стража Эйдиярда Клюрского не из-за каких-либо возражений со стороны первого, так как Дэвин готов к этому, несмотря на опасность, но из-за того, что данный поступок по сути своей насилие. Йорам мучается тем, что Эйдиярд вынужден отказаться от своей индивидуальности и права на нормальную жизнь, не говоря уже о других причинах.

Йорама также беспокоит, что Синил был вынужден оставить свой сан и принять корону, хотя он и не видит путей, позволяющих избежать этой жертвы, так как это необходимо сделать ради спасения королевства. Йорам сомневается и в том, будут ли они с Эвайн в праве вернуть Камбера. От случая к случаю мы видим, что дерини бывают вынуждены принимать за других решения подобного рода, обычно за людей, которые не способны этому противиться, но, по правде говоря, такое манипулирование всегда существовало и существует в нашем мире, хотя не на том уровне, который доступен Дерини.

Тем не менее епископ Эрилан совершенно уверен в правомерности прямого считывания Морганом мыслей принца-священника Меарана, отца Джудаеля, хотя, казалось, для этого не было никаких оснований. Келсон, конечно же, имеет представление о разумных пределах того, как далеко может простираться его власть, хотя считает, что некоторые его поступки простительны ему как королю. Он утверждает, что никогда бы не воспользовался своими способностями для того, чтобы заставить Сидану ответить согласием на его предложение выйти за него замуж, и его очень беспокоит, что время от времени он серьезно раздумывает, не применить ли их. В действительности у нас нет никаких свидетельств, подтверждающих, что он мог поддаться искушению подобного рода. “Обещаю тебе, что первый и единственный раз я так поступаю с тобой без твоего на то согласия, конечно, если это не вопрос жизни и смерти”, — уверяет он юного Айво. (В поисках святого Камбера.)

Иными словами, Келсон обещает не использовать свои способности в обыденных ситуациях для того, чтобы прочесть мысли Айво или контролировать его разум ради собственного любопытства или корысти. Следующим утром это намерение подвергается испытанию, когда он и Дугал шутя заговаривают о возможности проверить, что на уме у оруженосца Конала, чтобы побольше узнать о его таинственной невесте, хотя разговор этот, без сомнения, дает понять, что ни один из молодых людей никогда не пойдет на это. В отличие от дерини, злоупотреблявших своими способностями, Келсон понимает, что послушание, полученное при помощи принуждения, будет длиться не дольше того времени, покуда человек находится в его власти, и что долгое царствование должно опираться прежде всего на взаимное доверие. Поступки Келсона могут иногда казаться совершенными ради выгоды в большей мере, чем это необходимо в идеале, тем не менее достижение этого идеала для Келсона всегда остается конечной целью.

Можно возразить, что рассуждения подобного рода отдают ситуативной моралью, простой и бесхитростной, и в действительности это так. Однако реалии жизни диктуют нам, что моральные соображения должны быть предметом отдельного рассмотрения в соответствии со значением каждой ситуации, особенно тогда, когда необходимо принять решение, основываясь не только на собственных интересах, но и на интересах других, вверенных вашей заботе. И снова мы становимся свидетелями того, как дерини пытаются применять данный баланс при принятии решений, противопоставляя благо многих ущербу одного. Короли постоянно вынуждены принимать решения подобного рода, короли-дерини — не исключение, если не принимать во внимание, что они обладают куда более широким выбором для того, чтобы довести задуманное до конца.

Когда Камбер и члены его семьи воздействуют на сознание принца Синила, чтобы похитить его из монастыря, а затем пробудить его потенциал Халдейна, они действуют, как кажется им, в соответствии с интересами своей страны. Тем же Камбер руководствуется и тогда, когда принимает внешность убитого Ариэллой Алистера Каллена; все последующие поступки вызваны необходимостью сохранить эту внешность, и он использует свои способности скорее ради того, что он считает благом других, чем своим лично. Временами мы видим, как дерини влияют на поступки и даже мысли других ради того, что они считают благом. До тех же пор, пока мотивация этих поступков остается незапятнанной, мы, вероятно, можем считать это явлением положительным в полном смысле этого слова, хотя, в общем, нельзя считать, что Камбер и члены его семьи действуют, не надеясь достичь какой-либо личной цели. Мы не можем также считать, что Келсон или Морган, или Дункан, или кто-либо другой из дерини, заложивших основы Ордена, злоупотребили своими возможностями.

Однако не всегда дерини чужды таким злоупотреблениям, и именно такие случаи остаются в памяти людей. И если можно утверждать, что абсолютная власть способна абсолютно испортить человека, то отсюда, вероятно, можно заключить, что почти ничем не ограниченная власть способна испортить человека до той же степени, что и власть абсолютная. Когда дерини поступают, сообразуясь с честью, когда они стремятся помочь или добиться справедливости, они действительно могут стать могущественной силой. Когда же они используют свои способности, чтобы за счет других достичь своей собственной цели, их разрушительная сила способна внушить лишь отвращение.

Иллюстрацией этого могут служить события Междуцарствия, участниками которых становятся Имр и Ариэлла, чьи действия — типичный пример злоупотребления способностями дерини ради собственных интересов. К сожалению, именно такие злоупотребления окрашивают воспоминания людей на протяжении почти двух веков. Настороженное и сдержанное проявление терпимости по отношению к дерини начинает появляться лишь во времена царствования Келсона и является относительно недавним образованием в отношениях между дерини и людьми. Вплоть до вступления на престол Келсона и даже в годы, предшествующие Реставрации, когда дерини могли открыто действовать лишь в Гвинедде, их власть фактически была неограничена, если вообще имелись какие-либо ограничения по отношению к ним. И действительно, правители Междуцарствия, без сомнения, поощряли слухи о своем всемогуществе и о том, что могут быть также и всеведущи, если только пожелают этого, внимательно взглянув на человека.

Страх перед взглядом дерини в основном рассеивается ко времени вступления на престол Келсона, и хотя для того, чтобы узнать, что у человека на уме, не требуется непосредственного контакта — данная процедура является особой разновидностью чтения мыслей — настороженное отношение к прикосновению дерини сохранилось, что имело под собой достаточно оснований. Это и имеет в виду Эрилан, напоминая Дункану события рокового утра Пепельной среды 1125 года.

— Тебе чертовски повезло, что все запоры были сняты этим утром, когда ты раздавал пепел. Надеюсь, ты понимаешь это. И ты, и я, мы оба знаем, что если бы ты только захотел пойти даже на короткий контакт, достаточно было перекрестить лоб любого, кто приблизился бы к алтарной ограде. К счастью, они не знали этого. (В поисках святого Камбера.)

Эрилан несколько преувеличивает, так как, столкнувшись с любым сопротивлением, дерини понадобится некоторое время для того, чтобы подчинить себе избранного им человека; однако страх перед прикосновением тем не менее имел под собой достаточно оснований, кроме того, люди ничего не знали о существовании каких-либо ограничений, касающихся способностей дерини. Оттого последние всегда отдают себе отчет, что их магия не способна мгновенно прийти в действие; чтобы ввести себя в требуемое состояние сознания, им понадобится некоторое время для привлечения тех сил, находящихся в их распоряжении, и что стрела, пущенная с расстояния, может оборвать жизнь дерини-волшебника в тот момент, когда он собирает силы, чтобы броситься в атаку или перейти к обороне.

А раз уж мы заговорили об обороне, то, вероятно, будет уместным упомянуть о ее самой первой линии — защитных полях.

ЗАЩИТНЫЕ ПОЛЯ

В некоторой степени все дерини имеют защитные поля или, по крайней мере, обладают способностью генерировать их, что является естественным психическим свойством дерини, не позволяющим постороннему разуму вторгнуться в его сознание. До тех пор пока дерини не угрожает опасность, его защитные поля находятся по большой мере в пассивном состоянии, оставляя открытым канал ввода обычной информации, доступной его восприятию. Способность полей вызывать различные зрительные образы варьируется от стеклянных куполов и мерцающих занавесов до стальных щитов, в зависимости от вкуса и, вероятно, тренированности каждого.

Дерини, отказывающийся опустить свои защитные поля, фактически недоступен воздействию другого, конечно, если его поля обладают достаточной прочностью. Даже очень умелый дерини, в качестве противника которого будет выставлен объект, окруженный неповрежденными защитами, обладает весьма ограниченными возможностями. Он не в состоянии воспользоваться своей способностью считывать мысли с защищенного объекта или добиться какого-либо иного контроля над ним. Он не способен ни усыпить его, ни ввести в бессознательное состояние, ни проникнуть в его разум. Лишь Целители могут воздействовать на объект, защищенный полями, не проникая сквозь них, для того, чтобы излечить его, хотя воздействие Целителя было бы намного эффективнее, если бы он и его пациент действовали совместно.

То, что дерини получают формальные навыки управления своими защитными полями, в раннем возрасте ставит их в достаточно выгодные условия. Однако умение опускать свои защитные поля и удерживать их в этом состоянии не менее важно, чем способность поднимать их и выдерживать натиск при нападении. Внезапное захлопывание защитных полей, вероятно, весьма неприятная перспектива, о чем и беспокоится Рис, высказывая Кверону свои опасения по этому поводу перед тем, как продемонстрировать ему свой только что обнаруженный талант блокировать способности дерини.

“Мне хотелось быть уверенным в том, что ты не станешь паниковать и не прихлопнешь меня своими защитами”, — говорит он священнику-Целителю, на что тот отвечает, что способен намного лучше управлять своими защитами, чем тот о нем думает! (Камбер-еретик.)

Однако, когда Рис возвращает своему пациенту силы, защитные поля Кверона мгновенно захлопываются с почти явно ощутимым Щелчком, едва не вытолкнув всех силой отдачи.

Данный “щелчок”, вероятно, является характерным признаком возвращающихся в исходное положение защитных полей и, очевидно, есть реакция рефлексивная, и если это захлопывание происходит неожиданно, то тот, кто работает за этими защитами, может оказаться зажатым в зазоре между ними. Наиболее обычная превентивная мера против такого случайного захлопывания — передача объектом оператору контроля над его полями, однако это требует такого доверия, какое не всегда может существовать между объектом и оператором.

Умение опускать защитные поля важно не менее, так как они могут быть тюрьмой с таким же успехом, как и крепостью, заключая в такой же степени, как и укрывая. Для того же, чтобы ощутить все преимущества, которые даруют таланты дерини, необходимо, чтобы защитные поля были подняты. В действительности между двумя дерини, разделенными защитами, возможно лишь незначительное психического взаимодействие. Наглядным примером трудностей, которые могут возникать в результате этого, является случай с Дугалом, когда он первое время был не в состоянии опустить свои защиты.

Конечно, защитное поле можно заставить опустить и силой. Баланс и концентрация, участвующие в поддержании по-настоящему мощного защитного поля, укрывающего от определенного воздействия, в действительности достаточно случайны и могут быть разрушены при помощи нескольких различных снадобий дерини, несколькими не намного отличающимися друг от друга способами. Некоторые другие вещества способны разрушать защитные поля по мере их физического воздействия на тело, открывая перед искусным оператором практически неограниченный доступ к разуму объекта.

В дополнение к этому, защитные поля могут быть заимствованы при помощи грубой силы более могущественного разума — процесс, связанный с проникновением в сознание, который мы обсудим позже, хотя он и связан с возможным, если не полным, то, по крайней мере, частичным разрушением разума объекта, не подлежащего восстановлению.

В заключение необходимо заметить, что защитные поля являются принадлежностью лишь дерини и тех, кто обладает сходными с ними способностями. Люди защитными полями не обладают. При более подробном рассмотрении случаев, когда у людей обнаруживается наличие защит, обычно оказывается, что их происхождение идет от дерини, даже если разрыв между поколениями очень значителен. Вероятно, большинство из них потомки дерини, которые вынуждены были скрываться во времена великих преследований, чье наследие изначально замалчивалось как знание опасное и в конце концов было потеряно. Неиспользование способностей дерини могло стать причиной того, что генетический материал, невостребованный иногда на протяжении нескольких поколений, пробуждается лишь в стрессовых ситуациях, когда необходимость приводит этот материал вновь в движение. Постепенное пробуждение наследственного потенциала в Дугале — лишь один из наиболее ярких примеров обнаружения такого рода.

Впоследствии мы более подробно обратимся к аспектам использования защитных полей и скрытого наследия дерини. Теперь же давайте рассмотрим специфические черты использования дерини телепатических функций психической магии.

ПЕРЕДАЧА МЫСЛЕЙ НА РАССТОЯНИЕ

Передача мыслей на расстояние представляет собой телепатическую коммуникацию между двумя индивидуумами, если хотя бы один из них — дерини. Данная информация передается посредством слов, словно участвующие в коммуникации разговаривают вслух, отличие состоит лишь в том, что информация обретает свою словесную форму только в сознании отправителя и получателя. Вербальные послания могут также сопровождаться какими-либо зрительными образами, однако сущностью передачи мыслей все-таки остается беззвучный разговор. Ведение такого разговора на расстоянии обычно подразумевает существование до этого некоего телепатического контакта между его участниками, устраняющего потребность в прямом физическом контакте. Однако вполне вероятно, что и “подсознательный” психический крик о помощи может быть достаточно мощным для того, чтобы быть принятым кем-либо, кто до этого не был знаком отправителю.

И действительно, если потенциальный получатель предрасположен к телепатической коммуникации, если он “открыт” для такого контакта, то вполне вероятно, что он может “подслушать” мысли, предназначенные для другого, так как передача мыслей на расстояние требует более мощной и широкой энергетической “полосы частот”, — что в свою очередь усиливает вероятность утечки, — к которой может подключиться тот, кто находится в зоне приема и “ждет” передачи. Некоторые из дерини, кого особенно беспокоит проблема психического подслушивания, часто используют непосредственно физический контакт, чтобы устранить или не допустить “утечку”. Морган и Дункан стараются сесть как можно ближе друг к другу, когда используют передачу мыслей на расстояние, после того как им был устроен допрос Эриланом и Кардиелом в Дассе, хотя ни тот, ни другой не подозревают, что Эрилан дерини. Камбер-Алистер, чтобы его не подслушали собравшиеся епископы, использует непосредственный физический контакт с Йорамом, положив свои руки ему на виски и делая вид, что проводит судебное исследование его разума, обмениваясь с ним в то же самое время мыслями на телепатическом уровне с такой же легкостью, как если бы они разговаривали вслух, и пытаясь состряпать объяснение, которое бы не заставляло Йорама лжесвидетельствовать и одновременно позволило Камберу и дальше выдавать себя за Алистера. И им удалось сделать это, хотя не совсем так, как это планировал Камбер. Как это часто случается, Камбер не смог предвидеть всего, тем не менее это мастерски проведенная операция и отличный пример того, что может быть сделано при помощи обмена мыслями.

Обычный мысленный обмен, хотя он и может быть облегчен при помощи физического контакта, используется, когда собеседников разделяет какое-либо расстояние и когда обычные формы коммуникации невозможны. Энергетическая мощность, необходимая для установления мысленного контакта, находится, вероятно, в прямой зависимости от расстояния, разделяющего получателя и отправителя. При оптимальных условиях дальность передачи может составлять расстояние, преодолеваемое верхом за несколько дней, несмотря на то, что границы практического контакта, проводимого без чьей-либо помощи, значительно меньше, хотя при необходимости осуществить передачу на большое расстояние участники могут увеличить свой потенциал при помощи привлечения энергетических ресурсов других, в идеале с их согласия и при их помощи. Именно таким образом Келсон использует энергетический потенциал Колея и Дугала, когда пытается уловить то, что исходит от Моргана. (Наследник епископа.) Морган сам разрешает Келсону увеличить его энергетический потенциал во время приема донесений от Дункана в поле для того, чтобы уберечь его от нарастающего и часто повторяющегося упадка сил. (Королевское правосудие.) Дугал же, чтобы предупредить Келсона о поражении Дункана, использует энергию Кайарда и еще одного своего приверженца (Королевское правосудие.)

Сам по себе диапазон возможностей дерини не может быть увеличен посредством привлечения энергетического потенциала других — силы подобного рода невозможно аккумулировать, — однако энергетический потенциал индивидуума для принятия потока экстраэнергии способен увеличиваться, как это уже говорилось. Увеличение потенциала может быть полезно и при совершении множества операций другого рода, помимо увеличения зоны передачи. Так, при установке энергетического поля Портала в Лугах Хлиндрута Эрилан использует активную энергию Келсона, Моргана и Дункана, передаваемую посредством линий связи, установленных между ними, и пассивную энергию Нигеля, Кардиеля и Уорена (Великие дерини.); Тавис О'Нейлл, прежде чем попытаться излечить свою искалеченную руку, испрашивает разрешения у принца Джавана привлечь его энергию, именно он и оставляет нам описание того, что ощущаешь, когда добровольно отдаешь свою энергию.

— Ты почувствуешь слабое давление в голове, как будто что-то медленно вытягивают сквозь твое тело через голову, но бояться нечего — я не начну до тех пор, пока ты не уснешь. Расслабься, позволь мне вести. Усни. Никто не причинит тебе вреда.

Как только голос Тависа смолк, Джаван ощутил знакомое чувство истомы, разливающейся по его членам, исходящее от руки прикоснувшегося к нему Целителя. Он почувствовал, что погружается в то сумеречное состояние сна, которое он испытывал уже много раз. Он ощутил тепло, приятное перемещение энергии, двигающейся в нем. легкое покалывание в основании черепа, весьма приятное… (Камбер-еретик.)

В отличие от О'Нейлла, Келсон дает Дугалу достаточно схематичное описание, на случай, если ему понадобится воспользоваться его энергией, предупреждая, что он почувствует “слабое щекотанье в голове” (Наследник епископа.), однако из реакции Дугала можно заключить, что сопротивление, даже неосознанное, порождает совершенно иное ощущение. Боль, вызванная сопротивлением, может быть предвестницей весьма реальной опасности, иллюстрацией к которой могут служить два негативных примера увеличения энергетического потенциала.

Дважды лорд Йан Ховелл использовал энергию своих несопротивляющихся приверженцев против их воли, чтобы провести передачу, установив с Чариссой едва ли не спиритическую связь, посредством которой Чарисса использовала голос объекта для разговора с Йаном. Легкость, с которой он все приводит в движение, Дает возможность предположить, что данная операция не только не представляет никакой угрозы оператору, но и не составляет особого труда (сам Йан, недерини по рождению, получает способности, сходные со способностями дерини, лишь благодаря благосклонности и таланту Чариссы); однако Чарисса предупреждает его о том, чтобы он не истощал полностью потенциал объекта, что предполагает наличие какой-либо опасности для него. Первое время это не особо заботит Йана, так как он все равно собирается убить Дефореста, однако он намеренно выбирает для передачи более сильного Джона Элсуортского, и снова Чарисса напоминает ему о том, чтобы он не доводил объекта до той степени, когда его уже нельзя будет вернуть к жизни, ведь преждевременная смерть может вызвать подозрения. (Возвышение дерини.)

Эти предостережения дают понять, что существует возможность истощить энергетические ресурсы объекта, если не до фатально низкого уровня, то по крайней мере до уровня, опасного для его жизни, причем оператор даже не будет осознавать, что объект находится в опасности. Чтобы не допустить этого, наиболее добросовестные из тех, кто практикует такое/использование потенциала, пытаются постоянно контролировать состояние объекта, которого они используют во время операции, требующей достаточно больших издержек энергии, подобно тому, как Эрилан контролирует состояние Келсона, Моргана и Дункана при установке энергетического поля Портала в Лугах Хлиндрута. (Великий дерини.) И действительно, мы можем убедиться, что активный контроль за дыханием и частотой сердечных сокращений предпринимается как должное даже среди величайших мудрецов при проведении операций, включающих введение себя в глубокий транс; однако для тех, кто полностью погружен во внутренние преображения, забота о таких земных проблемах может стать слишком обременительной. Классический пример — контроль Риса над состоянием Камбера во время принятия последним воспоминаний Алистера. (Святой Камбер.) Контроль исходящего потока энергии несколько отличается от контроля за жизненными функциями организма, тем не менее Целители и большинство других адептов дерини, которые вынуждены часто использовать увеличение энергетического потенциала, обычно умеют следить за этим, почти не сознавая того, как это, без сомнения, делает Тавис, используя энергию Джавана.

Таким образом, если способность использовать энергию другого без каких-либо ограничений довести до логического конца, то можно прийти к выводу, что оператор, не знающий угрызений совести, может сознательно грабить энергетические ресурсы объекта, вплоть до его полного истощения или же смерти, либо для того, чтобы получить максимальное количество энергии, либо чтобы просто убрать того, кто стал неудобен. Во всех мирах и вселенных всегда существовали вампиры и те, кто живет за счет других.

Более светлой стороной медали являлось то, что оператор, который заботится не только о своих собственных интересах, может сознательно сделать выбор, кого истощать сверх безопасного уровня, себя или другого, если это необходимо, чтобы обеспечить успех важной магической операции. Мы располагаем по крайней мере двумя свидетельствами такого рода самопожертвований: когда Эмрис использует всю свою жизненную силу для того, чтобы разрушить Портал храма аббатства Святого Неота, и когда Эвайн направляет свою энергию таким образом, чтобы Келсон мог сделать громадный квантовый прыжок в следующую фазу своего существования.

Под конец, вернувшись на некоторое время к общей проблеме передачи мыслей на расстояние, рассмотрим весьма специфическое применение этой способности дерини, которое первоначально используется членами Камберианского совета, функционировавшего, по большей мере, по тому же принципу, что и медальон святого Камбера, который использовал Дерри, чтобы обмениваться мыслями с Морганом. Средоточием Совета была серебристая, заряженная энергией разума всех его членов кристаллическая сфера, подвешенная над столом комнаты, где они заседали. Используя ее энергию, которая передавалась каждому члену Совета после клятвы и запасы которой пополнялись с каждым заседанием, любой камберианец мог отослать сфокусированный психический сигнал, который принимали лишь члены Совета. Эрилан использует эту сферу в качестве визуального фокуса перед связью со своими коллегами.

В дополнение нужно заметить, что этот кристалл мог быть применен и для обеспечения того, что мы можем назвать телемониторингом, в этом качестве его и использует Совет в случае с Дэвином, когда тот работает под чужим именем в королевской семье. Первоначально, когда Дэвин не в состоянии использовать свои способности дерини, мониторинг оказывается фактически единственным возможным средством связи; кто-нибудь, постоянно находящийся на страже в комнате Совета, принимал разведывательную информацию, полученную с помощью обычных чувств Дэвина и во время его периодического взаимодействия с Джеффрэем, одновременно следя за теми опасностями, которые временно лишенный своих способностей агент мог не заметить. Однако и впоследствии, когда способности дерини возвращаются к Дэвину, прямая связь, из-за боязни разоблачения, устанавливается лишь в крайнем случае с тем, кто постоянно был пассивно подключен к Цепи, что позволяло ему продолжать заниматься иной деятельностью: читать или вести свои научные исследования, в то же время оставаясь доступным зову о помощи, который мог передать Дэвин.

И когда он взывает о помощи, будучи смертельно раненным в схватке, защищая принцев, узы полной взаимосвязи смыкаются над ним, позволяя Камберу, не выдавая себя, утешить умирающего и облегчить его переход в мир иной. Нечто подобное происходит и в январе 918 года, когда Совет ждет ответа Кверона, опасаясь “психической вспышки”, которую вызовет чтение психического послания, оставленного для Кверона на печати Целителя Риса, когда тот поднимается на новый Портал аббатства святой Марии. Во всех приведенных примерах информация, полученная таким способом связи, скорее имеет тенденцию обретать специфическую вербальную форму, чем оставаться бессловесной, что в свою очередь является признаком наличия более полной взаимосвязи между объектами — темы нашей следующей главы.

5. ТЕЛЕПАТИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ: ТЕЛЕПАТИЧЕСКАЯ ВЗАИМОСВЯЗЬ

Телепатическая взаимосвязь — термин, используемый для обозначения обоюдного обмена информацией между двумя дерини, выходящего за пределы простой вербализующейся коммуникации и включающего в работу сенсорику иного типа. Ее интенсивность может варьироваться от едва сфокусированного, поверхностного обмена, используемого при передаче информации особого рода, до глубоко интимного раскрытия на всех уровнях, которое обычно происходит во время половой близости, со всеми допустимыми означенным промежутком разновидностями этой взаимосвязи. Наиболее часто телепатическая взаимосвязь используется для увеличения объема памяти, как в случае с Камбером, когда тот под видом Алистера открылся юному Джессу МакГрегору в ответ на целый ряд восхищенных отзывов в его адрес, когда тот приветствует его и Йорама на дороге у Долбана. Данный пример является иллюстрацией весьма типичного первого контакта между двумя очень искусными дерини.

— Ну что, Джесс, у тебя есть какой-либо свой особый подход, который ты предпочитаешь использовать при установке взаимосвязи с тем, кто тебе еще не знаком?

Уверен, что прежде мы никогда не работали вместе, не так ли?

— На оба вопроса я отвечу “нет”, сэр, — пробормотал Джесс, доверчиво взглянув на Камбера. — Отец учил меня, хотя какой от этого прок. Я знаю, что вы часто работали с ним.

Камбер улыбнулся и медленно встал, сделав знак, чтобы мальчик остался сидеть.

— Тогда это не составит особого труда, — сказал он, положив руку на плечо Джесса, и стал обходить вокруг него, чтобы встать сзади. — У меня был трудный день, я устал, поэтому позволь мне превратить все это в приятную легкую связь. Я стану вводить информацию, как только ты будешь готов. — Его руки тихо опустились на плечи. Своими большими пальцами он помассировал упругие мускулы его шеи.

— Соберись и расслабься, — выдохнул он, почувствовав, что мальчик, глубоко вдохнув и выдохнув, уже сделал все, о чем он просил его и что было необходимо для первого легкого контакта. — Превосходно. Могу с уверенностью сказать, что это доставит удовольствие нам обоим. Теперь снова вдохни и выдохни…

Он сразу проскочил два уровня и ощутил, что сознание мальчика, в абсолютном согласии с его разумом, погружается все глубже и глубже, приближаясь к тому состоянию, когда незримые узы свяжут их, они придут в соприкосновение и сольются так плавно, как только он мог мечтать. В ответ на нарастающую взаимосвязь он закрыл глаза, будучи уверенным, что Джессу, как и ему, чтобы видеть, более не нужны глаза. Он расслабил руки, которые теперь просто лежали на плечах мальчика; физический контакт был излишен, ему просто легче было остаться стоять там, где был, чем двигаться.

Защиты Джесса растворились с той привычной легкостью, какую и ожидал Камбер, хорошо зная Грегора. Нить, связующая их, была готова, и они начали обмен информацией о той встрече недалеко от Долбана, затратив на это не больше усилий, чем требуется для того, чтоб моргнуть. Мгновение Камбер наслаждался ничем не нарушаемым равновесием и общностью, затем с легкостью отстранился перед тем, как защитные поля вновь окружили Джесса, и открыл глаза, чтобы увидеть, как, тот поворачивает голову. На лице мальчика сияла чарующая довольная улыбка, он тоже был удивлен той легкостью, с которой они установили контакт друг с другом. (Камбер-еретик.)

Когда Джесс ушел, Камбер делится своими впечатлениями с Йорамом:

— Либо я, старея, становлюсь искуснее, либо, и это скорее всего, новое поколение просто обучено лучше нас. Этот Джесс гладок как щелк, он, пожалуй, искуснее Грегора. Меня в дрожь бросает, как только подумаю о том, каким он мог бы стать, если ко всему прибавить, к примеру, выучку михайлинцев. Таким образом, телепатическая взаимосвязь может служить средством обмена воспоминаниями — связь Камбера с юным Джессом представляет собой наиболее яркий пример. Однако, наряду с этим, такая взаимосвязь может быть использована и при лечении (о чем речь пойдет позже, когда мы будем в отдельности обсуждать эту проблему) как средство, подготавливающее участников к более тесному контакту (примеров чему огромное количество), или как самоцель, позволяющая двум индивидуумам действовать на уровнях, не доступных сознанию в отдельности. Почти неизбежно последнее по своим результатам становится наиболее впечатляющим, особенно тогда, когда представляет собой первый полный телепатический контакт между двумя индивидуумами.

Наиболее ярким примером этого является взаимодействие Дункана и Дугала, после которого Дункан узнает истинное происхождение последнего и признается, что он его отец. Их встреча наполнена радостью, однако им не удается избежать некоторой натянутости, так как до этого Дункан не может опустить, и теперь понятно, по какой причине, свои защитные поля, чтобы открыть доступ для более тесного контакта.

— Я сделаю все, что необходимо, — говорит он сыну, приказав ему зажать в кулак кристалл ширала и закрыть глаза на то время, пока он будет вспоминать его мать. — Закрой глаза и представь ее…

Он говорил, исподволь между слов передавая ему свои мысли, и уже мог различить вычерчивающийся в сознании Дугала сперва на поверхности, а затем проникающий все глубже и глубже сквозь пульсирующие, напряженные защитные поля образ, подобный тому, что он только что вызвал в своем сознании.

— Ее смех был подобен звону серебряных колокольчиков… покой, исходящий от нее, был безмятежен и глубок, как озеро у Шаннис Миер…

Как только его голос смолк, Дункан усилил воздействие и очутился в сознании Дугала, по ту сторону его защит, направляя поток своих воспоминаний сквозь незримые нити в сознание сына, прилагая все силы для того, чтобы канал, связующий их, оставался открытым. Внезапно осознав, что происходит, Дугал отпрянул в панике. И Дункан ощутил, как у его сына перехватило дыхание, словно что-то надломилось в его разуме, и он, притянув Дугала ближе, заставляя его расслабиться, быстро смягчил приступ боли.

Мгновение спустя преграды пали, и Дугал оказался рядом с ним, переживая вновь те счастливые дни, когда Марис была с ними…

Сила чувства, которое породили воспоминания Дункана, огромной волной, противостоять которой ничто было не в силах, прокатилась сквозь разум Дугала, не оставив нетронутым ни одного закоулка, изгнав из его души недоверие и страх. Дункан ощутил мгновение, когда . Дугал сделал свой выбор, и, как только он убрал все преграды, разделявшие его с отцом, устремившийся внутрь поток придал их взаимосвязи новый импульс. Теперь Дункан стремился достичь большего.

Оставив нетронутыми лишь те зоны личного, которые нельзя разделить ни с кем, — то, что касалось его обязанностей священника, чужих тайн, доверенных ему, — Дункан влил в его разум все, что он помнил о том времени, когда он и Дугал потеряли друг друга, переплетая их с немногочисленными и разрозненными, но от этого не менее важными и не менее ценимыми его отцом воспоминаниями Дугала. И Дугал, почувствовав, как это было сделано, с радостью вступил в контакт. (Наследник епископа.)

Другим поразительным примером телепатической взаимосвязи, использованной как лечебное средство в самом широком смысле этого слова, является первый психический контакт Камбера-Алистера и непокорного молодого Целителя Тависа О'Нейлла, описанный в последних главах “Камбера-еретика”. После нескольких неудачных попыток, смирившись с потерей руки, он наконец соглашается на поверхностную взаимосвязь с Камбером, и они соединяют свои руки вокруг зажженной свечи.

/Камбер/ тотчас же столкнулся с защитами. Тависа — сначала медленно и осторожно, затем все увереннее и увереннее, к его облегчению, они стали опускаться, в то время как поверхностные уровни сознания Тависа пришли во взаимодействие с его разумом и более не противились прикосновению Камбера. Он продвигался медленно и осторожно, оставляя присущее Камберу за пределами того, что он намеревался разделить с Тависом, раскрывая лишь касающееся Алистера, стараясь двигаться медленно и осмотрительно, чтобы не испугать Целителя.

К его удивлению, от попыток Тависа укрыться от мысли Камбера вдруг не осталось и следа, все поглотила волна слепого и смиренного доверия. Он инстинктивно проскользнул по ту сторону распадающихся защит, готовый в любую минуту отпрянуть, если Тавис станет паниковать, но успокоившись, позволил себе слиться с его разумом в захватывавшем дух смешении чувств и воспоминаний.

О такой почти безупречной взаимосвязи он мог только мечтать, столь напоминала она ему ту абсолютную радость психического общения с тем, кто не был связан с ним кровными узами родства, которую он испытывал во время своего первого контакта с Джебедия много лет тому назад; то, что он чувствовал сейчас, не могло не вызвать восхищение почти точным соответствием стандартам. Он был ослеплен, каждый поворот вселял в него благоговение и ужас, и это все был Тавис, все это было явью. (Камбер-еретик.)

Еще более ярким примером такого обмена стала телепатическая взаимосвязь Камбера с Джебедия, описанная в последних главах “Святого Камбера”. В отличие от той связи, которую Камбер устанавливает с Тависом, данный обмен представляет собой полную взаимосвязь, затрагивающую все уровни сознания. В течение нескольких месяцев Камбер старается уклониться от этого контакта, наставник михайлинцев был ближе к Алистеру Каллену, нежели кто-либо другой, и не знал о том, что Алистер мертв, а его внешний облик присвоен Камбером. Сделав так, чтобы Камбер был не в силах отказаться без того, чтобы серьезно не подорвать его доверия, Джебедия вынуждает его пойти на этот контакт. Таким образом, в этом столкновении Камбер под чужой личиной обязан не только осторожно восстановить прежние близкие отношения, портившиеся из месяца в месяц из-за отчужденности и постоянного стремления Камбера уйти от серьезного разговора, но и сохранить в неприкосновенности свое второе “я”, все время осознавая, что его тайна должна быть сохранена даже ценой жизни Джебедия. Если ему не удастся добиться его поддержки, михайлинец должен умереть. Камбер начинает с мастерских манипуляций, во время которых показывает свою осведомленность во всех тайнах магии, хотя с легкостью мог бы трансформировать их в полное, доставляющее радость общение равных, результаты которого не мог предсказать ни он, ни Джебедия.

Он уронил руки на плечи Джебедия и сделал так, чтобы тот встал на колено, собирая глубоко внутри себя свою сущность, чтобы то, что составляло в нем Алистера, было замечено первым. Он поднял руку, на которой носил кольцо епископа, поборов сомнение, сжал и разжал пальцы, будто хотел согреть их, — достаточно для того, чтобы глаза Джебедия заметили темно-красный драгоценный камень и напомнили, пусть на самом подсознательном уровне, в чем причина того, что этот обмен не может быть равным.

Он поднес руку к затылку Джебедия и опустил раскрытую ладонь на его уже склоненную голову. Тот тотчас же ответил на знакомое прикосновение, вздохнув, он прильнул к руке Камбера, его ресницы сонно затрепетали, и он стал осторожно раскрываться. Камбер позволил еще немного просочиться тому, что было в нем от Алистера, сквозь нить, которая связывала их, и ощутил, как застыло сознание Джебедия, ожидая ответа. Даже малейшее подозрение не затуманивало прозрачность этого упорядоченного разума.

— Теперь уйди, — тихо сказал Камбер, словно мысль была шепотом, исчерпав то, что он осмелился открыть, используя лишь воспоминания Алистера.

И к его удивлению, Джебедия ушел, приняв разрозненность контакта Алистера за естественную предосторожность, как будто его старый друг пытался установить границы того, что он может разделить с другим оставив нетронутым касающееся его обязанностей.

Он изумился такому простодушному доверию, ненавидя себя за то, что должен обмануть его. Собрав все свои силы в единое целое, мгновенно, без предупреждения он высоко завис и бросился вниз. В его руках оказалось сразу столько, что у Джебедия не было времени даже для того, чтобы понять происходящее. Когда же он осознал что случилось, предпринимать что-либо было уже поздно.

Задохнувшись, он зашатался от боли под тяжестью удара. Его разум содрогнулся, осознавая, что чуждое сознание охватывает его. (Ослепленный физически и психически, он неумело сопротивлялся тем теперь уже отвердевшим путам, отступая перед новыми непрекращающимися атаками, бесплодно пытаясь защититься от навязываемого ему знания, к которому он не был готов, которого не желал, о котором не помышлял, уже не веря, что его разум останется в его власти.

Лишь тело было все еще способно сопротивляться приказаниям Камбера: мускулы воина отзывались в ответ на угрозу, даже когда разум больше не в силах был противостоять. В то время как его разум неистово сражался, его правая рука потянулась к кинжалу, вцепившись наполовину парализованными пальцами в его рукоять, медленно вынимая лезвие из ножен.

Заметив это движение, Камбер мгновенно отреагировал, вцепившись в поднимающуюся руку, пытаясь остановить ее. Не отступая ни на йоту от своей задачи открыть Джебедия глаза на все происходящее, он обхватил его, пытаясь удержать неуклюже старающегося подняться михайлинца, и усилил натиск, захватив левой рукой могучее запястье Джебедия, в то время как его воля навязывала разуму Джебедия то, чего он не желал знать, описывая в деталях все, что произошло после смерти Алистера вплоть до сегодняшнего дня.

Тот затряс головой, отказываясь верить этому, животный скорбный крик отчаяния вырвался из его груди. Пустые, ничего не видящие глаза не отрываясь смотрели в лицо Камбера. Он резко выбросил вперед левую руку, и обхватив ворот мантильи Камбера, притягивая его ближе. Медленно, несмотря на тяжелую хватку врага, кинжал неотвратимо приближался к его горлу.

Но это не отклонило Камбера от его цели. Он безжалостно заставил Джебедия осознать последние доводы: преимущества, которые получил от этого Синил; что лишь немногие знают, что Алистер мертв; что произойдет, если игра не будет продолжена; что понемногу среди поднимающейся человеческой знати начинают назревать тревожные для дерини настроения; опасность, которая угрожает тем, кто был вынужден вступить в эту игру; что он и его дети готовы пойти на любые жертвы ради спасения Гвинедда. А готов ли к этому Джебедия?

Проделав все это, Камбер прекратил борьбу, выпустив из рук все нити, связывающие Джебедия, кроме одной, той, посредством которой он мог лишить его на некоторое время чувств и, если необходимо, жизни. Облик Алистера, который он носил столько времени, рассеялся. На Джебедия смотрел Камбер в надежде на милость и сострадание. Кинжал, готовый в любую минуту пустить кровь, был теперь у его горла, но Камбер, не обращая на это внимания, молился лишь о том, чтобы здравый смысл помог Джебедия принять открывшееся ему, не вынуждая его пустить в ход последнее оружие.

Джебедия, почувствовав свободу, еще не осознав значения происходящего, вывернулся из объятий Камбера и бросил его на пол, усевшись на грудь того, в чьей власти он был мгновение назад, с силой прижав лезвие кинжала к судорожно бьющимся жилам на шее Камбера. намотав на другую руку край его мантильи, чтобы задушить Камбера, если кинжал не сможет лишить его жизни.

Камбер перестал сопротивляться, обратив свой полный мольбы взгляд в безумные глаза Джебедия. Раскинув руки, он показывал этим, что физически сдается на милость победителя.

И Джебедия увидел, понял, постиг то, что он собирался сделать. Его охватило удушье, и в глазах отразилось то, что творилось в его мозгу, рука рефлексивно разжалась. Казалось, Камбер видел вереницу мыслей, проносящихся в мозгу застывшего Джебедия, чья рука с разжатыми пальцами все еще висела над шеей Камбера, в то время как кинжал уже лежал на полу рядом с его головой.

Ничего не видящие глаза закрылись, и из сжатого судорогой горла смог вырваться единственный всхлип, он был готов, не стесняясь, разрыдаться на руках у Камбера. (Святой Камбер.)

В конечном счете Джебедия принимает и оправдывает то, что было сделано Камбером, что приводит его к вопросу, как бы поступил Камбер, если бы Джебедия не смог принять происходящее.

…Камбер поджал губы и, бросив взгляд на Джебедия, дотянулся разумом до последней нити, связующей их. Он немного усилил давление и снова взглянул на Джебедия.

— Боюсь, что я не настолько честен, насколько ты полагаешь. — прошептал он, когда Джебедия ощутил его воздействие и едва смог удержаться от потери сознания. Камбер ослабил давление и контроль над разумом Джебедия и вцепился в поднятую руку мертвой хваткой. — Как ты, наверное, уже понял, я не воспользовался последним отчаянным средством. Но если бы я был вынужден использовать его, я не могу сказать тебе, как бы я поступил тогда.

Джебедия закрыл глаза и медленно кивнул, принимая это откровение.

— Ты бы убил меня, — равнодушно сказал он. — И был бы прав. Ты мог оставить меня в живых, только если бы я стал союзником. То, ради чего ты все это сделал, слишком важно, чтобы подвергать это опасности предательства, на которое я мог решиться в гневе. (Святой Камбер.)

Новое понимание и принятие происходящего склоняют Джебедия к тому, чтобы сделать уже другое предложение помощи, и на этот раз Камбер не отказывается его принять.

Мгновение Камбер всматривался в печальные глаза, которые теперь были красны от слез, читая в них преданность и доверие, которые, и он всегда знал об этом, испытывал Джебедия к Алистеру, и которые теперь, как казалось ему, испытывал тот и по отношению к нему; но он не посмел убедиться в этом, боясь потерять все. Протянув правую руку и положив ее на раскрытую ладонь Джебедия, он позволил Алистеру, а затем и Камберу смешаться с настороженным, робко идущим на контакт разумом Джебедия, задохнувшись от непередаваемого чувства восторга, которое породило в нем это неожиданное тройственное взаимодействие.

До этого он не сознавал всего многообразия разума Алистера, ощущая, как он сливается с человеком, которого Алистер Каллен знал и любил как никого на свете. Джебедия сам изумился такому единению, его воспоминания и то, что пережил Алистер, сливались и смешивались с тем, кто обладал теперь его сутью так, как если бы сам Алистер присутствовал здесь и сам настоял на участии в этом странном обмене, который ни Джебедия, ни Камбер даже в мечтах своих не могли счесть возможным. Так, взявшись за руки, они просидели почти целый час, восхищаясь тем, что открывалось им, печалясь неудачам и разочарованиям, которые испытывали, не в силах сдержать радостный смех, когда какая-то новая грань обмена открывалась их испытующему взгляду. Наконец они разъяли руки: Камбер — чтобы вновь принять облик того человека, которого теперь понимал так хорошо, как прежде не смел мечтать, считая это невозможным, Джебедия — чтобы взглянуть, как его новый друг обретает облик друга прежнего, который для него по крайней мере не был потерян безвозвратно. (Святой Камбер.)

Таким образом, данный пример дает наиболее полное представление о том, какие формы способна принимать телепатическая взаимосвязь.

ТЕЛЕПАТИЧЕСКАЯ ВЗАИМОСВЯЗЬ С ЖИВОТНЫМИ

В качестве заключительного комментария к исследуемой теме рассмотрим вкратце специфические отношения некоторых дерини с животными как одно из проявлений взаимосвязи. В действительности это первое, что мы узнаем о магии дерини. Впервые упоминая о Моргане, еще до того, как он выходит на сцену, Брион говорит, что тот способен “сделать так, чтобы олени подошли прямо к городским воротам, если только пожелает этого… Он может отлично ладить с животными — и все такое”. (Возвышение дерини.) Год спустя сам Морган наблюдает, стоя на берегу пруда в своем герцогском саду, за тем, как рыбы приходят на его зов (Падение дерини ) так же, как птицы слетаются к рукам его сестры Бронуин. (Падение дерини.) Дугал использует этот дар, чтобы наловить безглазой рыбы. Еще задолго до того, как мы узнаем, что Дугал — дерини, его “вызывающая восхищение способность очаровывать животных” дает нам повод говорить о его будущем и его прошлом. Наши подозрения должен был вызвать еще тот факт, что он с легкостью мог управлять поведением лошадей стражи в Рэтаркине, а когда мы узнаем, что он использует энергетический потенциал лошади для установления связи с Кайардом, то, что он дерини, уже не вызывает сомнений. Подобным же образом его способность воздействовать на гепарда Кайзаха не вызывает у нас чувства удивления, хотя реакция хозяина Кайзаха дает основание предположить, что эти способности выходят за пределы любых ожиданий дерини. Укрощение Морганом раненой лошади в “Посвящении Дерри” — еще один пример телепатической взаимосвязи с животными.

6. ТЕЛЕПАТИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ: СЧИТЫВАНИЕ МЫСЛЕЙ. ПАМЯТЬ. КОНТРОЛЬ НАД РАЗУМОМ, ПИКТОГРАММА.

Считывание мыслей — один из наиболее широко применяемых талантов дерини. По сути своей, считывание является одним из тех не нарушающих целостности объекта средств, которые могут быть использованы вне зависимости от желания или нежелания объекта, так как не требуют вскрытия разума последнего. Оператор просто распознает, является ли утверждение, сделанное объектом, правдой или нет. Механизм данного процесса, вероятнее всего, связан со считыванием более тонких по своей природе проявлений организма, чем те, которые способны улавливать современные полиграфы, или “детекторы лжи”. Келсон начинает развивать в себе эту способность еще до того, как становится королем, и, по всей видимости, является одним из тех дерини, которым без труда удается овладеть ей.

Однако, чтобы узнать правду, тем не менее приходится задавать “те” вопросы — хотя задает ли кто-нибудь “те” вопросы, если человек и дерини работают как одна команда. Объект, осведомленный о недостатках процесса, способен просто обойти момент, вызывающий затруднения, в своем ответе или вообще ничего не ответить, так как зафиксированной может быть лишь явная ложь. Представление, которое мастерски разыгрывает перед епископами Камбер-Алистер, когда ему и Йораму устраивается допрос относительно явления “святого Камбера” перед Гьюэром Арлисским, — совершенный образец в том плане, о чем он не сказал, не говоря лжи, он раскрывает лишь ту часть правды, которая может подтвердить их точку зрения или быть истолкована как неведение.

Келсон также хорошо осведомлен о недостатках считывания мыслей.

— Я не всемогущ, — говорит он Дугалу вскоре после того, как они встречаются вновь. — Я с легкостью могу сказать, лжет человек или нет. Это называют считыванием мыслей. Но для того. чтобы узнать истину, я должен задать нужные вопросы. (Наследник епископа.)

Но что если объект отказывается отвечать или, уличенный во лжи, отказывается говорить правду? Чтобы устранить данное непредвиденное обстоятельство, дерини может принудить объекта ответить правдиво. Данный процесс иногда называют признанием и используют намного реже по сравнению с обычным считыванием мыслей, так как данный процесс не считается со свободной волей объекта; дерини, придерживающийся этических норм, постарается избежать нарушения права личности на выбор, дающего возможность индивидууму принимать необходимые решения. Чтобы получить информацию от заключенного или подозреваемого в преступлении, легче подвергнуть его пытке или использовать другую сильнодействующую, намного более надежную тактику. Однако из-за того, что метод считывания достаточно надежен и прост в использовании, искушению воспользоваться им в менее сложных случаях практически нельзя противостоять.

Насущная необходимость — обычное, наиболее широко применяемое оправдание. Так, Морган, вместе с Дунканом находясь на Дороге в Дассу, в поисках кратчайшего пути вынуждает писаря Тьерри и еще нескольких человек рассказать правду. (Великий Дерини.) Выбор между физическим запугиванием и считыванием мыслей, которое не причинит вреда или какого-либо беспокойства объекту, очевидно, всегда будет сделан в пользу последнего, поскольку даже если данное решение и попирает право объекта на выбор, оно все-таки не выходит за пределы этического.

Обычный человек, если, конечно, он не был защищен до этого более искусным и более могущественным дерини, не многое может противопоставить тому, чем располагает ведущий допрос. Плененный мятежный епископ Неван д'Эстрелдас, не обладая такой защитой, признается во всем, когда Морган подвергает его допросу. Его немногочисленные попытки оказать сопротивление с легкостью подавляются воздействием воли Моргана. Дерри, имея такую защиту, сделает героическую попытку противостоять допросу Уэнсита Торентского, однако что он может противопоставить волшебнику дерини, лишенный медали святого Камбера, накаченный соответствующими снадобьями. В конце концов, Дерри был сломлен, его тело становится подвластным воле Уэнсита, хотя разум и остается нетронутым, но лишь в мере, достаточной для того, чтобы осознать, что произошло. Он отлично понимает, что предал Моргана и своего короля, и что предаст их еще раз, если Уэнсит этого пожелает, что теперь даже решение, лишить себя жизни или сохранить ее, полностью зависит от прихоти Уэнсита.

Дерини, оказавшись в качестве объекта воздействия, способен оказать сопротивление в соответствии с его общим уровнем подготовки, однако, как в разное время указывали Кверон и Рис, в конце концов любой может быть сломлен, наркотики и время делают свое. Таким образом, единственной надежной защитой от признания является то, что вероятному объекту — человеку ли, дерини ли — может быть предоставлена защита сомнительного свойства — установка на самоубийство, навязанная либо самому объекту, либо кому-то другому, которая приводится в исполнение до того, как целостность его разума будет нарушена. Мы уже говорили об Эдгаре Мэтелуэйте как о человеке, ставшем жертвой подобной установки, который был вынужден направить кинжал против себя перед угрозой подвергнуться считыванию мыслей со стороны Моргана. Среди дерини жертвами этого стали Дафидд Лесли, который стал паниковать при допросе его Тависом О'Нейллом и согласился скорее умереть в конвульсиях, чем предать своих друзей, и Дензиль Кармайкл, чья установка на самоубийство была подобным же образом приведена в исполнение при попытке Целителя Ориэля проникнуть в его разум.

Непреодолимое желание сказать правду лишь в некоторой степени отличается от насильственной взаимосвязи, когда оператор силой вторгается в разум объекта для того, чтобы извлечь необходимую ему информацию. Если же объект способен оказать сопротивление, то данный процесс может вызвать не только болезненные реакции, но и причинить физический вред объекту.

Мы с вами уже были свидетелями того, как определенные, совершенно законные процедуры могут стать причиной различной степени дискомфорта объекта. Почти во всех случаях причиной этого является сопротивление. До тех пор пока Дугал не научился опускать защитные поля, он испытывает мучительную боль, если кто-либо, кроме Дункана, пытается пройти сквозь них, хотя все это делается с самыми лучшими намерениями с их стороны. Даже желанная взаимосвязь с Дунканом, когда он узнает, что тот его отец, для Дугала первое время далека от того, что называют приятным, так как сперва Дункану приходится силой преодолевать инстинктивное и бессознательное сопротивление и лишь потом устанавливать связь, несмотря на дискомфорт, который испытывает Дугал до тех пор, пока поток взаимосвязи не охватывает не только сознательный уровень его разума, но и включает во взаимодействие уровень бессознательного, и лишь тогда сопротивление прекращается.

Если же объект оказывает настоящее сопротивление, а оператор тем не менее продолжает воздействовать, несмотря на возможные повреждения, то это может привести — чего иногда и добиваются — к серьезным последствиям. Насильственное изъятие информации иногда называют “вскрытием”, процедура, само название которой предполагает насилие над личностью или ее уничтожение. Мы рассматриваем ее как вариант того, что может быть сделано без каких-либо последствий при наличии достаточного умения, времени и снадобий дерини, позволяющих сломить сопротивление объекта. Впервые Йорам упоминает об этом в ситуации, когда архиепископом Джеффрэем предлагается подвергнуть его разум глубокому исследованию в отношении местопребывания тела Камбера, чему Йорам вынужден сопротивляться со всей силой, так как защитные установки были сделаны самим Камбером.

Джеффрэй подозрительно сжал губы:

— Такие провалы памяти можно преодолеть, святой отец.

Сами слова были произнесены без какой-либо враждебности со стороны архиепископа, но тем не менее в них таилась угроза.

— Поступив так, вы разрушите мой разум. Ваша милость, не заставляйте меня пойти на это, — умолял Йорам. (Святой Камбер.)

Кверон сам добровольно предлагает, чтобы его подвергли глубокому исследованию, хотя в действительности это было скорее односторонней взаимосвязью, использованной для проведения специфического зондирования. При условии, что данная процедура была бы проведена вопреки желанию Йорама, его разум мог быть действительно разрушен в зависимости от того, как далеко зашел бы Джеффрэй в своих розысках. Однако когда Джеффрэй высказывает принципиальное согласие относительно того, что “епископ Каллен” может попытаться пройти мимо “установок” Йорама, тот намеренно упоминает о “вскрытии”, не из-за какого-то минутного опасения, что оно действительно может быть пущено в ход, но как средство, позволяющее дать понять, что он не может подчиниться никому, кроме Камбера-Алистера.

— Что скажет нам отец МакРори? — сурово спросил Джеффрэй. — Позволят ли эти “установки” вам подвергнуться считыванию со стороны епископа Каллена?

— Я… я не знаю, ваша милость, — прошептал Йорам, делая вид, что не уверен в этом. — Думаю, что да. Но я все-таки ощущаю некоторое сопротивление даже по отношению к этому, хотя, скорее всего, доверил бы сделать попытку считать то, что лежит за этими установками, именно епископу Каллену. Поверьте мне, ваша милость, я не хочу ослушаться вас, но еще меньше склонен подвергать мой разум “вскрытию” против моей воли. (Святой Камбер.)

Данная сцена дает однозначно понять, что “вскрытие” — мера экстренная, которую дерини, придерживающийся этических норм, использует не часто, хотя при соответствующих обстоятельствах она, тем не менее, может быть реальной угрозой, чего не без основания опасались потенциальные жертвы. Конечно, когда напичканный наркотиками Рис сам вызывает призрак “вскрытия”, он делает это нарочно, пытаясь вести рискованную игру со здравым смыслом Тависа в надежде, что тот различит горькую иронию в его словах как отчаянную попытку доказательства его честности, так как никто всерьез не посмеет предложить Целителю воспользоваться таким разрушительным орудием, не унизив его в глазах другого.

— Отчего же просто не вырезать это из моего разума? — внезапно взорвался Рис, в ярости оттого, что стремление поступать благоразумно привело их в замешательство. — Напичкайте меня еще какими-нибудь вашими снадобьями, которые вы поклялись использовать лишь для исцеления!

Он попытался утешить себя мыслью, что если Тавис примет его слова всерьез и вскроет его разум, он, вероятно, никогда не узнает, что поразит его — он, уже довел другого Целителя до такого состояния, что от него вряд ли можно было ожидать внятного ответа, но Тавис удивлял его. Он мог лишь только догадаться, что Тавис все это время считывал его мысли и знал, что его слова были правдой. (Камбер-еретик.)

Таким образом, вскрытие можно рассматривать как злоупотребление, чему, вероятно, можно найти оправдание как единственному средству, находящемуся в распоряжении профессиональных инквизиторов, которые на практике не в состоянии заменить эту процедуру чем-либо еще, так как вскрытие разума объекта при помощи силы наносит практически невосполнимый урон, превращая жертву в калеку в плане психическом, даже если его физическое тело смогло перенести этот опыт. До сих пор остается неизвестным, сохранилось ли тайное знание этого плана ко времени восшествия на престол Келсона, когда огромное количество тайн и верований дерини было потеряно или скрывалось. Будем надеяться, что этого не произошло, так как существует не так уж много информации, получение которой оправдывало бы столь бессмысленное разрушение разума.

ПАМЯТЬ

Одной из особенностей дерини является специфическая способность управлять функциями своей памяти. Мы не располагаем достаточным количеством примеров, чтобы с уверенностью сказать, обладают ли дерини как раса большим объемом памяти, как таковым, хотя о “точности” памяти дерини Дункана (Падение Дерини.) и “безупречности” памяти Эмриса упоминается особо, вероятно, как о том, что мы назвали бы эйдетической или “фотографической” памятью. Последняя может быть развита лишь с Помощью практики дерини. Так, Эвайн помогает Йораму вспомнить карту, которую отец показывал им год назад, для того, чтобы тот смог сделать ее точную копию.

— Теперь закрой глаза и позволь мне направлять тебя, — прошептала она, притягивая его к себе. Кончики. ее прохладных пальцев скользнули к его вискам. — Теперь начни погружаться в себя, глубже и глубже. Старайся подавлять любые мысли в своем сознании. Позволь своей памяти увлечь тебя в тот день в Грекоте, когда отец показывал тебе карту, которую он отыскал. Представь себе, как он раскладывает ее перед тобой. Вспомни, как ты был зачарован, следя за его пальцами. Внимательно рассмотри то, что он показывает тебе. Восстанови в своей памяти каждую деталь с такой четкостью, чтобы ты смог прочесть каждое слово и различить любую мелочь.

Предоставив свой разум в ее распоряжение, Йорам позволил образу, возникшему в сознании, обрести четкие очертания, блаженно улыбаясь, когда необходимые детали плана всплывали в его памяти, чтобы обрести законченность в фокусе его внутреннего зрения.

— Отлично. — Ее слова едва достигали его сознания. — Теперь зафиксируй изображение и, когда сделаешь это, открой глаза и представь, что ты видел на пустом пергаменте перед собой. Когда ты откроешь глаза, ты все еще будешь находиться в состоянии транса, и образ, столь же реальный, сколь реальна была карта настоящая, останется перед твоими глазами, и тебе нужно будет лишь перенести все на пергамент. Начни, когда будешь готов.

Он медленно раскрыл глаза, чтобы увидеть вновь уже знакомые очертания. Как во сне. он дотянулся до пера и обмакнул его кончик в чернильницу, которую держала Эвайн. Когда он склонился над пергаментом, чтобы выполнить свою задачу, казалось, его рука жила отдельной от него жизнью, перо скользило вдоль невидимых линий со сверхъестественной уверенностью… Та же часть его сознания, что не участвовала в процессе, смеялась вместе с Эвайн от радости, которую обоим доставляла мысль, что он смог дать выход таким чудесным способностям своего разума. (Скорбь Гвинедда)

Данный пример может в равной мере служить иллюстрацией аспектов классического “автоматического письма”, в процессе которого непосредственная связь устанавливается между подсознанием и рукой объекта, в то время как сознание находится в положении пассивного наблюдателя. Нечто подобное имеет место и тогда, когда Камбер делает наброски расположения частей противника, после того как он обращается за помощью к магическому колье Ариэллы (Святой Камбер.), воспользовавшись воспоминаниями того, что он видел глазами Ариэллы, набрасывая виденное непосредственно на бумагу и не используя при этом промежуточного контрольного звена своего сознания.

По большой мере то, что делает Морган, считывая воспоминания юного пажа о пленении графа Джейреда (Великие дерини.), является просто более эффектным способом того же процесса, использующего как средство скорее голос, нежели перо. У нас нет указаний на то, что подобного рода обращение к памяти представляет собой какую-либо опасность для оператора, вопреки тому факту, что Морган дважды говорит о том, что данная процедура для него не лишена опасных моментов (не касающихся, тем не менее, ни объекта, ни аудитории). Данное утверждение нам следует принять отчасти как отражение его опыта использования своих способностей, что в действительности может быть весьма вероятным, отчасти как склонность к театрализации, так как случай предоставлял ему беспрецедентную возможность продемонстрировать свои способности в условиях, в которых его позиция казалась весьма уязвимой; он намеренно желал подвергнуть себя значительному риску, выполняя поручение своего короля.

В заключение, чтобы показать, чего можно достичь при помощи расширения функций памяти, приведем весьма наглядный пример, продемонстрированный Квероном, с Гьюэром Арлисским. Это процесс, позволяющий адепту проникнуть в память другого и спроецировать визуальный образ воспоминаний объекта. (Святой Камбер.) В том, что по своей сути было голографическим проигрыванием виденного Гьюэром, Кверон сумел воссоздать случай, происшедший с первым, запечатлевшийся в его памяти. Данная процедура, должно быть, была весьма необычной — ни Камбер, ни Йорам не видели ее использования до этого (хотя и слышали о ней, а Камбер говорил, что Рис, вероятно, знаком с техникой ее проведения). Вероятно, она принадлежит к сумрачной зоне эзотерической практики, преподаваемой в Ордене гавриллитов, известной непосвященным лишь на поверхностном уровне. То, что мы имеем в результате ее использования, не просто применение массового парагипноза, так как Камбер, Йорам и другие дерини, находящиеся в палате, могли помимо всего, видеть и слышать происходящее и, без сомнения были в состоянии распознать любые манипуляции с их чувствами.

То, о чем говорилось выше, весьма специализированный и впечатляющий аспект восстановления памяти, однако все большее число необычайного использования функций памяти находит себе практическое применение. Мы уже убедились, как прямое считывание воспоминаний иногда используется в разведывательных целях, чтобы сберечь время и избежать ошибок в интерпретации; часто дерини позволяет другому считывать приказание, заложенное в его памяти, по тем же соображениям. Другим основным применением функций памяти является изменение или даже введение новых воспоминаний в разум объекта. Изменение воспоминаний Тависа О'Нейлла, касающихся ночи, когда умер король Синил, является особенно наглядным примером того, насколько полезно бывает уметь манипулировать воспоминаниями. Замарывание и стирание болезненных или приносящих дискомфорт воспоминаний также имеет свою сферу применения. Таким образом, можно прийти к выводу, что во всех вышеприведенных способах используется аспект парагипнотических функций, о котором уже упоминалось ранее, и все, кроме непосредственного считывания памяти, могут быть, по крайней мере в некоторой степени, используемы в нашем мире при помощи обычной гипнотической техники.

СЧИТЫВАНИЕ ВОСПОМИНАНИЙ УМЕРШИХ

Одной из способностей дерини, касающихся памяти, которая не имеет аналогов в нашем мире, является считывание воспоминаний недавно умершего. Чаще всего это делается, чтобы узнать больше обстоятельств, касающихся смерти личности (как это было бы сделано в случае с Тирселем, если бы о его кончине стало известно ранее), или чтобы восстановить важные события, информация о которых могла находиться в распоряжении умершего, что и проделал Конал с Тирселем.

Основным фактором, обеспечивающим успех или неудачу считывания этого типа, является время, прошедшее с момента смерти, хотя ментальное состояние считывающего также может оказать свое влияние на процесс. Морган не получает необходимой ему информации из считывания воспоминаний мертвого мальчика, попытавшегося предательски убить Дункана (Наследник епископа.), вероятно, из-за своей эмоциональной реакции на этот поступок (и физиологической реакции Дункана на мерашу, попавшую ему в рану). Считывая воспоминания заключенного Меарана, Келсону удается достичь большего (Королевское правосудие.), хотя он получает не так уж много полезной информации, кроме того, что устанавливает личность господина пленника. Энскому, напротив, удается считать достаточно информации из мозга убитого отца Хамфри (Камбер Кулдский.), чтобы снять с него обвинение в сознательном и добровольном предательстве, однако он имеет преимущество в том плане, что получил формальную тренировку в технике считывания, а также немедленный доступ к телу. После двухвекового замалчивания знаний дерини совершенно неожиданным для нас является тот факт, что Эрилан обладает навыками, сопоставимыми с умением Энскома, однако данный вопрос относят к чисто теоретическим, так как прошло полмесяца со смерти Тирселя, прежде чем Эрилан получает возможность сделать попытку считать его воспоминания (В поисках святого Камбера.), обреченную на отрицательный результат.

Не многое мы можем рассказать и о считывании, которому, как нам известно, были подвергнуты после своей смерти Рис и Джебедия. Однако можно с уверенностью сказать, что именно Камбер исполнил этот последний для Риса обряд, без сомнения, вскоре после его смерти. Йораму, вероятно, было суждено считать воспоминания Джебедия, так как оба принадлежали к Ордену михайлинцев, однако со дня его смерти прошло столько времени, что рассчитывать на многое не приходилось. По разным причинам попытки считать информацию содержащуюся в мозге умершего Камбера, были безуспешны.

При считывании предсмертных воспоминаний объекта другая поверхностная информация может так же иметь практическое применение. Однако куда больший потенциал, заложенный в глубинах памяти, касающийся знаний и личных качеств умершего, тем не менее безвозвратно теряется с его смертью. Тем не менее некоторые дерини обладают способностью поглощать и ассимилировать воспоминания другого таким образом, что они полностью интегрируются с личностью оператора.

ПОГЛОЩЕНИЕ И ИНТЕГРАЦИЯ ВОСПОМИНАНИЙ

Главным фактором, ограничивающим непосредственное поглощение, вне зависимости от выучки оператора, по всей видимости, является время. Целостность воспоминаний сразу после смерти имеет тенденцию к разрушению, что, вероятно, связано с известным нам отношением, существующим между прекращением снабжения мозга кислородом и невосполнимым уроном, наносимым этим мозгу..

Рассмотрев, что происходит с дерини во время процесса поглощения воспоминаний, мы имеем все основания утверждать, что между механизмом функционирования мозга и разума существуют значительные различия.

В физическом плане воспоминания, по всей видимости, хранятся в мозгу, подобно электрическому заряду, который содержит электрическая батарея. Энергия живого тела, постоянно подпитывая мозг, позволяет ему в той или иной степени выполнять свою функцию. Однако именно воля приводит в действие ментальный механизм, извлекающий информацию, хранящуюся в памяти мозга, полностью являясь функцией разума, непосредственно связанного с той неподдающейся описанию жизненной силой, которую мы называем душой. Как только душа покидает тело (или, если использовать библейскую систему образов или систему образов дерини, обрывается серебряная нить), связь между мозгом умершего и разумом другого должна быть установлена немедленно, до того, как физическая способность мозга хранить информацию начнет уменьшаться, подобно тому, как происходит утечка электрического заряда при заземлении.

Данное случайное заземление зарядов, которые составляют ментальный аспект памяти, и объясняет отрывочный характер воспоминаний, ассимилируемых оператором, что практически всегда наблюдается во время считывания воспоминаний умерших. Все это также предполагает наличие способов, посредством которых искусный дерини, такой, каким был Эмрис или умирающий Дэвин МакРори, может избавиться от своих собственных воспоминаний после своей смерти, заземляя энергию разума в своем последнем волеизъявлении таким образом, что в его памяти не остается ничего, что могло бы быть считано и использовано против людей, окружавших его.

До сих пор мы совершили всего лишь два масштабных экскурса в считывание воспоминаний: принятие и ассимиляция Камбером воспоминаний умершего Алистера. Каллена и принятие Коналом воспоминаний Тирселя де Клэрона, хотя ассимиляция воспоминаний последнего формально так и не была завершена, чему отчасти могло послужить причиной последовавшее изменение свойств личности оператора. В противоположность довольно плохо обученному Коналу, Камбер, считывая воспоминания умершего Алистера, прекрасно знает, что он делает и что последует за этим.

/Он/ возложил обе свои руки на лоб и, закрыв глаза, позволил своему сознанию собраться, а затем достичь того, что осталось от Алистера Каллена.

Подпорченные, перемежаемые вызванными смертью пробелами сохранившиеся фрагменты воспоминаний находились в полном беспорядке, он не мог и надеяться восполнить их, хотя и был готов к этому. Стараясь не мешкая считать воспоминания, он позволил им просочиться под строго охраняемые своды своего бытия, замедляя их поток лишь для того, чтобы отсеять их от теней смерти, лишенных последовательности или не имеющих смысла. Потом он объединит, обязан объединить чуждые ему воспоминания со своими, а теперь то, что осталось от Алистера Каллена, нужно просто спрятать под замок, отделяя их от того. что он знал. На большее времени не было.

Камбер знал цену, которую заплатил за эту спешку. Принять воспоминания другого целиком, не ассимилируя их тут же, значило принять и бьющуюся, пульсирующую боль всего, что теперь умирало в Алистере, как только он уловит нужный момент для того, чтобы сделать все, как надо. Но он не решался отложить все это на неделю или две, до лучших времен, из-за того, что всевозрастающее напряжение в мозгу умершего, вызванное уходящим временем, точно инфекцией в гноящейся ране, может, как говорили, действительно свести с ума того, кто в конце концов решится снять его. (Святой Камбер.)

Спустя неделю Камбер наконец интегрирует воспоминания, получив удивительный результат. Его метод выражается в том, что он исполняет нечто, напоминающее ритуал, необходимый, чтобы Достичь нужного состояния разума, в основе своей составляющего основательный уход в себя и обращение к своим воспоминаниям, чтобы пережить вновь те фрагменты, которые были частью сущности человека, чью индивидуальность он присвоил себе. Далее он способен сам принять эти воспоминания, словно они были его собственными. И действительно, интеграция воспоминаний Алистера была проведена столь тщательно, что временами кажется, будто часть Алистера продолжает существовать как нечто реальное — обстоятельство, которое, вероятно, так неожиданно развеяло все подозрения верного Джебедия во время проведения первой полной взаимосвязи с Камбером.

Попытка Конала ассимилировать воспоминания Тирселя не приносит успеха, вероятно, потому, что он не знает, что именно необходимо для их интеграции, а может, потому, что у него нет и малейшего намерения стать Тирселем де Клэроном, ему лишь нужно получить воспоминания Тирселя о “запретном знании”. Однако в какой-то мере упорядочение и интеграция, тем не менее, имеют место в процессе ритуала, во время которого он намеревался вернуть себе свои способности Халдейна, хотя у нас складывается впечатление, что для него это неожиданный и незавершенный, по сути, побочный продукт. Нечистая совесть Конала не позволит ему овладеть личными воспоминаниями Тирселя, его интересовали лишь запретные знания, которые он присвоил. Головные боли, все чаще посещающие его, и соблазн воспользоваться своими способностями, чтобы добиться желаемого, особенно в его ухаживании за Ротаной, которому он не может противостоять, — все это симптомы интеграции памяти, так и не растворившейся до конца, вероятно, граничащей с настоящим сумасшествием, которого так опасался Камбер. Зависть по отношению к Келсону была практически основной чертой личности Конала с первых лет его жизни — он был эгоистичным, потворствующим своим желаниям молодым человеком, всегда слишком хорошо осознающим свое происхождение и привилегии, — хотя хотелось бы полагать, что именно какая-то внешняя сила стала последним фактором, заставившим его перейти черту, отделяющую измену и предательство. Нам остается лишь сетовать, что этот испорченный Халдейн постепенно превращается в плетущего интриги, избалованного мальчика, и надеяться, что клинок палача принесет ему наконец покой и искупление.

КОНТРОЛЬ НАД РАЗУМОМ

Тем или иным способом, контроль над разумом позволяет управлять всеми функциями, которые мы уже обсудили к этому моменту, будь то самоконтроль и дисциплинированность разума самого оператора, или действительный контроль и надзор со стороны другого, так как в сущности все функции дерини требуют измененного состояния сознания — некоторой степени транса, если хотите. Естественной защитой от контроля над разумом являются защитные поля. Люди могут оказать некоторое сопротивление контролю над разумом, однако не имеют защитных полей.

Несмотря на это, использование защитных полей иногда заставляет платить по векселям, а не только получать прибыль, как это было в случае с Дугалом. Вызывает сомнения тот факт, что его мать сознательно установила их, так как она, хотя и была родом из живущего у границы народа, который обладал вторым зрением, тем не менее не была осведомлена о вероятном источнике этой характерной черты людей, проживающих там, и, в любом случае, прожила всего несколько дней после рождения своего сына. Скорее всего защиты Дугала поднялись спонтанно с достижением половой зрелости, как это часто случается, если ребенок не получает преимуществ, которые дает формальное обучение. В те дни, когда дерини занимали господствующее положение, родители обычно устанавливали контроль над своими детьми еще в младенчестве, чтобы дать им возможность обойти свои детские защитные поля, когда они появятся. (Мы уже были свидетелями того, как Рис и Эвайн устанавливают контроль над своими детьми, так как именно для этой цели и по этой причине они могут быть необходимы, особенно в случае с Тиэгом). Данные рычаги управления обычно перестают использовать, когда ребенок достигает совершеннолетия, между тем они позволяют родителям и тем, в чьи обязанности входит присматривать за детьми, к примеру учителям, обходить защитные поля, которые могут помешать исполнению их обязанностей. Научиться опускать свои защиты сразу после того, как они научатся поднимать их, было частью образовательного процесса юных дерини, так как передача рычагов управления тем, кто укрыт защитными полями, не представляется возможной, а без передачи контроля другому проведение определенных процессов даже не подлежит рассмотрению.

Осуществление контрольных функций обычно сопровождалось и усиливалось вхождением в транс, для чего в распоряжении дерини имелось несколько соответствующих ситуации способов, многие из которых хорошо известны тем, кто знаком с современной гипнотической практикой. Чаще всего они включали в себя физический контакт, причем предпочтение отдавалось контакту через лоб.

Излюбленным способом, позволяющим завладеть вниманием человека, было направить его внимание на кончик пальца оператора, находящийся чуть выше уровня глаз, который последний медленно приближал к переносице объекта, чтобы затем коснуться его лба. Слежение за кончиком пальца (или любым другим предметом) во время его приближения описанным выше способом позволяет дать физическую нагрузку на мышцы глаз объекта, заставляя его закатить, а затем закрыть глаза, — физическое ощущение усталости, вызываемое этим способом, позволяет усилить подаваемые в то же самое время установки расслабиться и уснуть… Усиленным парагипнотической энергией дерини установкам противостоять практически невозможно.

Другие стандартные способы входа в транс также широко распространены среди дерини. Кто-то использует дыхательные упражнения, кто-то моторные сигналы, визуальные ключи или любые комбинации из вышеперечисленного. Хорошо тренированный адепт способен войти в транс за доли секунды, переключая шестеренки ментального механизма без каких-либо внешних приготовлений, однако физические сигналы почти всегда ускоряют введение в разум той установки, которая необходима для входа в измененное состояние.

Способ Турина, единственный из известных нам, имеющий свое название, включает в себя как визуальную фиксацию, так и дыхательные упражнения. По сути, он незначительно отличается от большинства других способов, уже перечисленных нами, помогающих оператору сконцентрировать свое внимание, однако тот факт, что Морган и некоторые из его последователей упоминают его, называя этим именем, может указывать на то, что данный способ дошел до нас благодаря истинным потомкам членов Камберианского совета, — источник, вероятно, небезупречный, так как большая часть знаний дерини была потеряна или подверглась искажениям за десятилетия преследований, однако Рис Турин, по всей видимости, сумел прекрасно обучить этой технике погружения в транс своих потомков, которые и передали ее нам. Не без основания и Морган, и Дункан могут претендовать на прямое происхождение от Риса и Эвайн, хотя точные сведения о их родственных отношениях будут раскрыты лишь в последующих книгах о дерини.

Таким образом, визуальная фиксация является важным фактором для погружения в транс — глубокий вдох и выдох сопровождаются фокусированием на физическом аспекте концентрации: кольце, свече, кончике пальца, точке отраженного света. Морган фиксирует свое внимание на грифоне своей печатки, Тирсель овладевает взглядом Конала, дав ему установку смотреть на пламя свечи. Уэнсит, для того, чтобы привлечь внимание Брэна Кориса и облегчить ему погружение в транс, использует кулон из ширала, свисающий с цепи, которую он держит в руке. Тирсель пользуется медалью святого Камбера, принадлежащей Коналу, как маятником, чтобы направить его внимание на другое, помогающее войти в транс средство дерини — пиктограмму.

ПИКТОГРАММА

Сложные спиральные мотивы орнамента, называемые пиктограммами, были известны на протяжении тысячелетий истории нашей планеты. По своей сути они являются разновидностью сакральных лабиринтов, в отличие от которых дерини, использующий их, прослеживает патерн не только в плане физическом, но и психическом. Однако и в том, и в другом случае цель одна — ввести пользователя в состояние сосредоточенности — в состояние транса или предтрансовое состояние, если хотите, или, еще точнее, в состояние измененного сознания. Адепт в этом положении будет способен использовать силы и интуицию, которые недоступны для сознания, находящегося в обычном состоянии. По этой причине дерини и создают определенные узоры, рассматривание которых может повлечь за собой определенные ответные реакции (привести в действие заклинания или ввести разум в определенное состояние) как наикратчайший путь установления определенных психических связей.

Постоянно используемые пиктограммы обычно вырезаются на камне или дереве или отливаются в металле, как это было сделано с пиктограммами, украшавшими бронзовую дверь, ведущую в киилль под комнатой Камберианского совета. Перед использованием их элементы обычно должны были быть активированы или заряжены. Энсель, прежде чем дать указание Кверону использовать их, заряжает их огнем, исходящим от его рук.

— Теперь я перестану контролировать тебя, — прошептал Энсель, ухватив Кверона за левый локоть, — но не торопись поднимать защиты. — Его свободная рука, казалось, впечатала огонь, исходящий от нее, в рельеф верхней спирали так, что она запылала, точна расплавленное серебро. — Пройди первую пиктограмму. Это заклинание, помогающее сосредоточиться. Я пройду его вслед за тобой.

Кивнув, Кверон сделал глубокий вдох и стал выполнять то, что ему велели. Он прекрасно знал этот узор, может быть, даже лучше, чем Энсель, который был моложе его и чей жизненный опыт не шел ни в какое сравнение с тем, что пережил он. Кверон заставил себя медленно пройти лабиринт, не срезая углы, наслаждаясь постепенно нисходящим на него чувством покоя и сосредоточенности, в то время как его глаза прослеживали виток за витком этого таинственного лабиринта. Достигнув центра, почувствовав на себе его магическое воздействие, он всего на мгновение закрыл глаза и еще раз сделал глубокий вдох; медленно выдохнув, он открыл глаза в ожидании дальнейших инструкций. Энсель распахнул дверь и ввел Кверона внутрь. Свет, льющийся от пиктограммы, становился слабее и слабее. (Скорбь Гвинедда.)

Менее значимые пиктограммы могут быть нарисованы при помощи пера и чернил, хотя чаще всего их выводят на песке или земле, как та, при помощи которой Марук пытается околдовать Бриона, быстро набросав ее на земле кончиком своего меча. (Архивы дерини.) Пиктограммы, подобные этой, могут, вполне вероятно, восходить к Новому Завету. Так Иисус, по всей видимости, использовал пиктограмму в истории с женщиной, обвиненной в прелюбодеянии, когда он, “наклонившись низко, писал перстом на земле, не обращая на них внимания”. (Евангелие от Иоанна глава 8 стих 6.)

Не вызывает сомнения тот факт, что именно пиктограмма была нарисована на песке человеком в серой сутане для того, чтобы вызвать у Келсона и Дугала видение последнего местопребывания святого Камбера, при помощи магического кристалла, позволившего в этот миг возникнуть видению на гладком, омытом волнами песке. (В поисках святого Камбера.) Однако использование пиктограмм не ограничивается лишь кругом дерини. Рейф, не обращая внимания на противозаконность своего поступка, использует пиктограмму, чтобы ввести в более глубокий транс уже и без того легко поддающегося воздействию Хоуга.

— Стратегия, которую мы выработали для сегодняшней битвы, была практически безупречна, — тихо сказал он, начиная набрасывать пиктограмму, которая непосвященному показалась бы схемой военных действий. — Понимаешь ли ты, что наделал король, приказав атаковать с востока?

Глаза Хоуга следили за каждым движением Рейфа, и теперь с еще большим вниманием они следили за схемой, которую рисовал Рейф, погружая Хоуга в транс еще глубже, чем это требовалось.

— Хотя, наверное, все это слишком сложно после того, как ты провел целый день, сражаясь, — пробормотал он, прикоснувшись к руке Хоуга прутиком.

В тот же миг веки Хоуга затрепетали и закрылись, дыхание стало еще более глубоким, он оставался сидеть, опершись на локоть.

— Ах да, — прошептал Рейф. Не спуская с него глаз, он бросил прутик в огонь. — Ты выглядишь очень усталым, Хоуг.

Единственной реакцией Хоуга был тихий вздох облегчения. (Королевское правосудие.)

Далее Рейф использует введенного в транс Хоуга в качестве проводника для взаимосвязи с Софианой. Таким образом, можно прийти к выводу, что пиктограмма используется для того, чтобы ввести в транс или измененное состояние либо при помощи объекта, либо без таковой.

7. ФУНКЦИИ ВОСПРИЯТИЯ ЛЕЖАЩЕГО ЗА ПРЕДЕЛАМИ ОБЫЧНОЙ ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТИ

Восприятие того, что лежит вне пределов чувствительности, включает в себя те функции, которые позволяют получить информацию, лежащую вне пределов сенсорного ввода, осуществляемого средствами, отличными от прямой телепатии. Наиболее широко применяются осмотр, сканирование или пробация на предмет опасности — неспецифическое, несфокусированное осматривание территории или объекта при помощи способностей дерини сквозь приоткрытые защитные поля. Зона такого прочесывания без подготовительных операций может простираться на 8 — 10 ярдов в любом направлении или быть примерно равной максимальному размеру магического круга, в котором работает оператор. Однако осмотр территорий, лежащих вне означенных пределов и особенно вне пределов видимости, требует более точной цели поиска. Хотя даже в пределах этих ограничений данный процесс может оказаться весьма эффективным. Одним же из средств преодолений этих недостатков является тайновидение.

В нашем мире тайновидение часто ассоциируется с гаданием по стеклу как одним из древних способов получения информации. Данная операция подразумевает, что оператор должен зафиксировать взгляд в определенной точке и войти в измененное состояние, — мы можем назвать это формой самогипнотического транса, позволяющего знанию, прежде находящемуся в подсознании, выйти на поверхность обычно в качестве видений. Типичными точками для фокусирования являлись хрустальные шары, зеркала, спокойная или бегущая вода, сверкающие камни, языки пламени — все, что может привлечь внимание, особенно если явление имеет размеренный регулярный характер, позволяющий разуму работать в соответствии с указаниями подсознания.

Дерини всегда были известны тем, что использовали разнообразные точки для фокусировки, необходимые для исполнения подобных операций. Дункан использует для этой цели большой желтый кристалл ширала, находящийся в кабинете Моргана, позволив отключиться своему разуму, когда его обеспокоенное подсознание вызывает в его воображении угрозы архиепископа Лориса, заставившие его отпрянуть в страхе. (Падение дерини.) Стараясь найти нить, связующую его с Ариэллой, через колье, которое она носила, Камбер смотрит в серебряную чашу, наполненную закрашенной чернилами водой. (Святой Камбер.) Данное включение и концентрация на предмете, связанном с целевым объектом, является вариацией дерини обычной процедуры гадания по стеклу, основанной на принципах психометрии, утверждающих, что предмет, который постоянно носит или регулярно использует индивидуум, имеет тенденцию абсорбировать некоторую часть его сущности, оставляя отчетливую “подпись”, которая может быть идентифицирована оператором, получившим определенные навыки в этом виде деятельности. В зависимости от продолжительности того времени, когда данный предмет находился в непосредственной близости к объекту, и, в определенной мере, в зависимости от материала, из которого сделан предмет, между предметом и объектом остается связь определенной прочности. Именно эта связь и служит ориентиром, по которому оператор пытается получить необходимую информацию. Так Морган предлагает Келсону использовать языки пламени в качестве экрана и визуального фокуса, в то время как тот пытается разузнать что-либо о пропавшем Дугале, стараясь связаться с его сущностью посредством черной шелковой ленты.

Здесь уместно сделать небольшое отступление, дабы заметить, что именно шелк из всех материалов лучше всего сохраняет психический “заряд”. В идеале шелк, в который завернута магическая утварь, должен как ограждать ее от влияния внешних магнитных полей, так и сохранять в ней заряд, возникший в процесс использования.

Наряду с этим шелк предпочитают использовать для церковных облачений и других магических одежд, хотя природные волокна, такие, как тонкая шерсть, лен, хлопок, используются также весьма широко. Однако один из теоретиков христианства утверждал, что сам покрой традиционной ризы с ее двумя шелковыми лентами с вышитыми золотом крестами, спускающимися с воротника, помогает проводить энергию, вызванную к жизни священником во время отправления мессы. Можно также упомянуть, что одеяние Джокоты, которое, по всей видимости, было церемониальным, тоже было сшито из чистого шелка.

Шелковая лента Дугала — прекрасный фокус для Келсона, когда тот пытается собрать информацию о его примерном местонахождении. Заметьте, что, ко всему прочему, в этом случае Морган дает право Келсону увеличить его потенциал, так как оба полагали, что их с Дугалом разделяет значительное расстояние, где бы он ни был.

— Используй пламя как первую точку для фокуса, — негромко сказал Морган, не спуская своего взгляда с глаз короля. — Смотри на огонь и позволь своему разуму погрузиться в транс. Ты увидишь все один, но не стесняйся использовать мою энергию, когда начнешь восстанавливать образ Дугала на фоне языков пламени. Воспользуйся той сущностью, которая осталась от него в ленте, начни поиски и узри его. Позволь глазам расслабиться. Так. Используй огонь как опору для своего внутреннего зрения, но не забывай, что твоя цель увидеть его. Представь Дугала таким, каким ты видел его в последний раз, и теперь перенеси этот образ вперед сквозь время. Позволь себе слиться с ним. Хорошо… (Наследник епископа.)

Общим во всех приведенных примерах является то, что визуальный фокус служит фоном для образов, возникающих в воображении, как только достигнуто соответствующее ментальное состояние восприятия и воля направлена сквозь нить, связующую оператора с разыскиваемым объектом. Часто физическая связь с желаемой “целью” бывает весьма действенной, хотя процесс тайновидения может быть также осуществлен и без использования определенного фокуса.

Использование линии связи, соединяющей оператора с объектом, может быть также эффективно при осмотре местности и сканировании. Дункан, пытаясь найти какие-либо сведения, касающиеся судьбы Моргана в часовне церкви святого Торина, использует в качестве фокуса упавшую шапку Моргана, чтобы узнать что-нибудь о нем. (Падение дерини.) Морган использует как фокус кольцо, о котором говорили, будто оно было оплетено волосами Дункана и Марис (Наследник епископа.), чтобы подтвердить, что часть волос действительно когда-то принадлежала Дункану.

Некоторое изменение вышеперечисленных техник позволяет объекту использовать поверхности, необходимые для гадания, в качестве фокуса для передачи своих воспоминаний. Юная Чарисса использует в качестве фокуса кубок темно-красного вина, проецируя свои воспоминания о последнем дне сражения ее отца для того, чтобы ее аудитория тоже смогла видеть их. (Архивы дерини.) Тирсель предлагает Коналу использовать как фокус бокал вина, в то время как он считывает его воспоминания о разграблении монастыря и встрече с Ротаной. (Королевское правосудие.) Другой раз Чарисса “смотрит” в кристалл, связанный телепатически с подобным же камнем кулона должностной цепи, которую Морган надел на коронации Келсона. (Возвышение дерини.)

Другое нетипичное явление телепатии — лозоходство, которое имеет свой прототип также и в Одиннадцати Королевствах, метод, применяемый для обнаружения подземных вод и иногда используемый для определения местонахождения других предметов, таких, как современные подземные трубопроводы и силовые линии. До сегодняшнего дня мы были свидетелями лишь одного случая применения лозоходства, при помощи которого Морган и Дункан наносят на карту русло подземной реки, когда пропали Келсон и Дугал, хотя мы можем предположить, что это достаточно распространенное явление, так как его применение не вызывало интереса ни у тех, кто населял пограничные районы, ни у живущих в горах. Считается, что этот метод предложил использовать Кайард О'Руай, старый верный слуга Дугала, который относит это явление к тому, что жители пограничных районов называли внутренним зрением, которое, в свою очередь, может быть проявлением наследия дерини, лежащего втуне в течение нескольких поколений, подвергавшихся репрессиям. Он глубоко сомневается в том, что он способен сосредоточиться на процедуре достаточно для того, чтобы отличить подземные воды от поверхностных, хотя совершенно уверен в том, что дерини, по всей видимости, могут с легкостью делать это.

/Морган и Дункан/ с неподдельным любопытством следили за тем, как Кайард рылся в куче плавняка, лежащего на берегу пруда, обследовав, отверг чуть ли не дюжину, пока наконец не отыскал палочку в форме вилки, которая подходила для него. Он быстро придал ей V-образную форму, очистив от коры, часто останавливаясь для того, чтобы срезать сучок или попробовать, удобно ли держать ее в руках. Вложив в ножны кинжал, он представил результат своего труда их пристрастному взгляду.

— Так почему же ты выбрал именно эту палочку. Кайард? — спросил Морган.

— Да оттого, што она мне приглянулась, сэр. Одни из них тянутся к воде, другие не хочут. Чуешь, какая сила в ней, не та, што в дереве, а сила жизненная, если хотите.

Проводя пальцами по белому гладкому дереву, Дункан кивнул в знак согласия, открыв Моргану свои органы чувств, то же самое сделал и последний.

— Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал он. — И как ты собираешься ей пользоваться?

С некоторой неуверенностью Кайард осторожно взял в руки прутик и повернул так, чтобы хвост “V” указывал на воду. Спустя несколько секунд хвост качнулся вниз.

— Это ты сделал? — спросил Морган. Дункан покачал головой вместе с Кайардом.

— Нет. сэр, — пробормотал охотничий, его покрытое шрамами лицо оставалось неподвижным, глаза, не отрываясь, смотрели на кончик палочки. — Я не могу растолковать, как надо то, што я делаю, я…

Едва его голос затих, хвост прутика дернулся, на этот раз сильнее. Дункан подошел к Кайарду и прикоснулся к его предплечью.

— Старайся не обращать на меня внимание, — сказал он, посылая исследовательский зонд в разум охотника. — Ты работал вместе с Дугалом, поэтому знаешь, что контакт разума с разумом не причиняет боли. Я просто хочу посмотреть, если получится, как ты это делаешь.

Он закрыл глаза и начал следить за всеми изменениями, происходящими с потоком энергии.

— Нам тоже нужно найти себе по ивовому прутику, подняв глаза и сняв руку с предплечья Кайарда, промолвил он. — Каждый должен быть выбран тем, кто будет пользоваться им. Думаю, теперь я имею общее представление. (В поисках святого Камбера.)

Приведенные ниже примеры получения информации, лежащей вне пределов обычного восприятия, как, например, способность тайного проникновения внутрь блокирующего механизма (знания, противоположного действию, приводящему в движение рычаги управления); общая процедура, посредством которой Целитель может исследовать состояние внутренних органов; талант более редкий — способность определить пол ребенка в чреве матери и даже способность ощущать присутствие посторонних живых существ на расстоянии (по сути, скорее являющаяся способностью распознавать присутствие тел, чем идентифицировать их), — по всей видимости, включают в себя реакцию, которую получал дерини в ответ на пробирование, проводимое внутри объекта.

8. ТЕЛЕФУНКЦИИ: ТЕЛЕКИНЕЗ

Телефункции включают в себя то применение способностей дерини, результатом которого является перемещение чего-либо или кого-либо необычным способом на расстояние. Эти функции мы можем подразделить на две основные категории: функции телекинеза, во время которого оператор вызывает перемещение объекта, не прикасаясь к нему; и функции телепортации, которые представляют собой мгновенное перемещение оператора (или, возможно, кого-либо другого) на определенное расстояние. В этой главе мы рассмотрим функции телекинеза.

ВОЗДЕЙСТВИЕ НА МЕХАНИЗМ ЗАМКОВ

Манипулирование внутренним механизмом замков без помощи ключа является особенно сподручным применением телекинетических способностей дерини. Для этого оператор направляет узкий поток ментальной энергии внутрь замка, чтобы изучить устройство и привести в движение определенные рычаги и механизмы, что является специализированным применением функции обзора, упомянутой в предшествующей главе. Свое искусство открывать запоры Йорам использует, когда он и Рис проникают в монастырь святого Фоиллана. (Камбер Кулдский.)

Морган также в совершенстве владел этим искусством, которое было, очевидно, весьма полезным, когда он исполнял одну из своих обязанностей и использовал свои способности для того, чтобы открыть сложный замок, запирающий дверь в часовню под собором святого Георга в Ремуте, приведя туда Келсона ночью перед его коронацией. (Возвышение дерини.) Дункан весьма неохотно точно так же поступает с дверью усыпальницы святого Торина (Падение дерини.) из-за того, что он вынужден это сделать на глазах у Уорина де Грея и Лоуренса Горони.

Камбер использует свои способности, чтобы получить доступ к Порталу в апартаментах архиепископа Джеффрэя.

/Он/ склонился над дверной защелкой и дотянулся до нее своим разумом. Найдя бороздки замка, он подтолкнул их с тем особым искусством, которое с такой аккуратностью смогли бы продемонстрировать не многие из его расы. Делая это, он не переставал надавливать на защелку и наконец почувствовал, как ручка под его рукой опустилась. (Камбер-еретик.)

Мы знаем, что Дункан подобным же образом открывает раку, в которой хранятся просфоры, в церкви своего отца той ночью, когда он и Марис дают друг другу брачный обет. (В поисках святого Камбера.) Дугал использует этот же дар, чтобы снять оковы со своего отца. (Королевское правосудие.)

Однако не всегда запоры делаются из металла. Так Синил, когда его ввели в часовню михайлинцев, чтобы свершить над ним ритуал по увеличению его возможностей, замечает “странно пылающий засов” — запор, который Алистер Каллен открывает при помощи чего-то, что, очевидно, выходит за рамки простых физических манипуляций с замочным механизмом. (Камбер Кулдский.) Эвайн отыскивая манускрипты, спрятанные ее отцом перед тем, как он ушел сражаться под Йомейром, надавливая на выступ скалы мысленно произносит “череду звуков” — и тайник открывается. (Святой Камбер.)

Некоторые замки запираются при помощи соответственно заряженного кольца или печати или при помощи чего-либо подобного, как в случае, когда Дункан использует печатку Моргана, чтобы открыть тайник в алтаре церкви святого Хилара, или тогда, когда Морган пользуется тем же кольцом, чтобы открыть шкатулку, найденную Дунканом. (Возвышение дерини.) Позднее огненное кольцо Келсона, соответственно заряженное, используется, чтобы открыть шкатулку, в которой находится брошь Темно-красного Льва. (Возвышение дерини.) Во всех трех приведенных примерах используется телепатическая энергия одного и того же типа, как и та, что применяется для непосредственного отмыкания замка, за исключением тех случаев, когда замок заряжен сам и установлен на то, чтобы разрядиться в ответ на соответствующий механизм при помощи приводящего в действие предмета — разновидности батареи, аккумулирующей телепатическую энергию, если хотите. И, безусловно, все замки могут быть как открыты, так и закрыты при помощи способностей дерини.

ИЗМЕНЕНИЕ НАПРАВЛЕНИЯ ПОЛЕТА СТРЕЛ

Другим очень полезным применением телекинетических способностей — “преимуществом дерини”, выражаясь словами Келсона, — является умение изменять направление полета стрел или даже управлять ими. Это искусство достаточно наглядно демонстрируют для недавно осознавшего себя Дугала Келсон, а затем Морган на площадке для стрельбы из лука, хотя Келсон и признает, что в состязании было бы нечестным пользоваться этим преимуществом. (Королевское правосудие.) Здесь, на тренировочной площадке, стрельба по соломенной мишени в нормальной обстановке — демонстрация, задуманная лишь для того, чтобы открыть разум Дугала для возможного применения им унаследованных способностей. Однако позднее, когда Дугал становится мишенью для вражеских стрел, а Келсон и Морган вынуждены пробиваться к нему сквозь ряды бунтовщиков, стараясь одновременно сохранить свои жизни и изменять направление полета стрел, это упражнение принимает жизненно важное значение. (Королевское правосудие.) Таким образом, в этом случае еще раз проявляется главный недостаток дерини, заключающийся в том, что магия не может ничем помочь, если у вас нет времени для концентрации.

ДРУГИЕ ТЕЛЕКИНЕТИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ

Однако, наряду со всем перечисленным выше, способности дерини могут быть использованы и для более легкомысленных целей. Несколько раз мы становимся свидетелями, как получивший достойное образование дерини по той или иной причине заставляет предметы “летать”. Так, Эрилан подзывает к себе чашку. (В поисках святого Камбера.) Чарисса заставляет перчатку вернуться к ее руке. (Возвышение дерини.) А юные Рис и Йорам силой своего разума передвигают фигуры на игровой доске. (Архивы дерини.)

Морган мысленно заставляет хлыст хвастуна обвиться вокруг его ног и сделать так, чтобы тот упал. (Возвышение дерини.) Конал при помощи своих способностей завязывает узелок из травинок, пристально поглядев на них. (Королевское правосудие.) Если говорить о более серьезном, то Чарисса использует свои способности для того, чтобы заставить должностную цепь, которую носил Морган, сделать так, чтобы он потерял равновесие, и пущеннный рукой Йана кинжал пролетел мимо. (Возвышение дерини.) Находясь снаружи, Дугал снимает засовы с дверей, когда он и Келсон пытаются выбраться из усыпальницы, и развязывает узлы, стягивающие его запястья. (В поисках святого Камбера.)

Однако непредусмотренный выброс энергии подобного типа может повлечь за собой и значительные разрушения, как это было, когда находящийся в бреду Грегори становится причиной того, что вся посуда и оружие начинают летать по комнате, где он лежит. (Камбер-еретик.) Можно представить себе подобную же сцену хаоса, и когда Целитель Ульрик приходит в ярость и “пытается разрушить целое аббатство”, и не вызывает никакого сомнения, что именно благодаря мерам, принятым Эмрисом, который направляет стрелу в его сердце, удается остановить несущее смерть бешенство Ульрика. (Камбер-еретик.)

Способность вызывать физические перемещения на расстояние может быть непосредственно использована и как инструмент смерти, как в случае с заклинанием, останавливающим сердце, которое Чарисса использует, чтобы убить сначала Брэна, а затем Йана (Возвышение дерини.), и которое Келсон, в конце концов, вынужден использовать, чтобы прекратить страдания Уэнсита и его трех оруженосцев. (Великие дерини.) И действительно, как остановить сердце — нечто, что даже король Синил узнает очень рано, инстинктивно используя это знание, чтобы прекратить мучения раненого предателя дерини, который мгновение назад пытался его убить. (Святой Камбер.) По сути, это заклинание является симпатической магией, достигающей сердца телепатическим отзвуком, порожденным действиями руки, символически сжимающей его до тех пор, пока оно не остановится. Результат данного воздействия на жертву очень напоминает сердечный приступ.

К счастью, один из наиболее распространенных способов использования телекинетических способностей более конструктивен. Он представляет собой составную часть действий Целителя по исцелению ран, которая лежит за пределами фокусирования энергии, несущей исцеление (что будет обсуждено позднее), и представляет собой телепатические манипуляции по очищению раны, стягиванию и закреплению пострадавших частей тела.

“Процесс излечения проходит намного легче, если, прежде чем начать, ты можешь возвратить поврежденные части на то место, где они находились. Для того же, чтобы исцелить находящееся на расстоянии ладони друг от друга, когда ты пытаешься в то же самое время соединить рассеченные части вновь, придется изрядно потрудиться”, — замечает Сирелд, король Целителей (Архивы дерини.), после того как он при помощи Камбера возвращает на место ахиллесово сухожилие юного Риса.

Конечно, Камбера нельзя назвать Целителем, однако год спустя ему снова приходится спасать смертельно раненного Риса, выправляя на этот раз поврежденные кости черепа, их непрерывное давление, которое они оказывали на мозг, медленно убивало Риса. (Камбер-еретик.) К сожалению, в этом случае одной телепатической манипуляции было недостаточно, хотя почти двести лет спустя Дугал сделал то же самое с куда большим успехом.

Это не имело никакого отношения к целительству в том смысле, как его понимают дерини. И, конечно, это было совсем не то, что его отец и Морган говорили, описывая процесс исцеления, — как следует мысленно осмотрев зону повреждения и наложив на рану руки, делаешь так, чтобы рана зажила. Но разве, наряду с биологическим подходом, в хирургии не существует подхода физического? Убедившись, что ткани, находящейся под черепными костями, не нанесен невосполнимый урон, он пришел к выводу, что улучшение состояния Келсона может произойти, если просто вернуть поврежденный кусочек кости на место и позволить все довершить природе…

Не смея слишком глубоко входить во все это, Дугал позволил своему разуму проникнуть в плоть, что находилась под его руками, концентрируя свое внимание на костяном кружочке под кончиками своих пальцев. Мгновение спустя он уже мог представить ее себе, как если бы ее уже извлекли хирургическим ножом, — треугольная косточка с округленными углами, одна сторона так и осталась на своем месте, но противоположный угол был вдавлен внутрь почти на кончик мизинца.

Осторожно, стараясь не причинить боли, он мысленно обхватил ее и поднял. Она поддалась намного легче, чем он ожидал, без труда поворачиваясь до тех пор, пока три ее стороны не оказались на том же уровне. (В поисках святого Камбера.)

Методам целительства мы уделим больше внимания, когда будем обсуждать эту сферу деятельности более подробно. Теперь же давайте обратимся к другой стороне телефункции — использованию того, что дерини называют Порталами.

9. ТЕЛЕФУНКЦИИ: ПОРТАЛЫ

Порталы — средства, при помощи которых дерини осуществляют то, что мы назвали бы телепортацией, или способностью перемещать на расстояние человека или предмет за короткий промежуток времени. Как отзывается об этом Тирсель де Клэрон (В поисках святого Камбера.): “Это способ дерини попасть куда-либо, если ты очень спешишь”. Однако не стоит относиться к Порталам как к del machina дерини, так как их применение имеет значительные ограничения.

ОБЩИЕ ОГРАНИЧЕНИЯ

Primus. Перемещение при их помощи возможно только между двумя до этого возведенными Порталами. Дерини не в состоянии внезапно исчезнуть в одном месте и появиться в другом. Соответственно, активированные Порталы должны существовать как в пункте отправления, так и в месте назначения.

Secundus. Дерини не в состоянии переместиться непосредственно к тому или иному Порталу, который он прежде не посещал. Оператору необходимо знать “координаты” Портала назначения либо из непосредственного опыта, либо получив их благодаря связи с тем, кто знает требуемое место назначения. Единственным исключением, зарегистрированным до сегодняшнего дня, является Портал за пределами комнаты Камберианского совета, местоположение которого было установлено в результате “случайного упоминания в одном из древних манускриптов, которые до сих пор занимали большую часть досуга Эвайн”. (Камбер-еретик.) Прошло много месяцев, прежде чем кто-то стал достаточно уверенным в своей способности представить себе желаемое место назначения, чтобы пойти на риск настоящего перемещения, предположительно совершенного самой Эвайн и Камбером, как наиболее опытными дерини.

Tertius. Использование Портала может контролироваться только одним человеком. Если оператор желает переместить посредством Портала вместе с собой другого, то тот должен позволить оператору принять на себя все контролирующие функции, так как плохо скоординированная телепатическая деятельность может разрушить неустойчивый баланс, необходимый для переброса энергии.

Для дерини, даже если дерини, чье перемещение осуществляет оператор, знает координаты места назначения, этот процесс требует опустить первичные защитные поля и перейти в пассивное, рецептивное состояние, позволяя оператору взять на себя всю инициативу. Попутчики из людей очень легко могут переходить в пассивное состояние, достаточно того, что они не будут мешать действиям, необходимым для телепортации, хотя все же большинство операторов предпочитают на некоторое время ввести своих попутчиков-людей в бессознательное состояние при помощи физических либо психических средств, чтобы свести к минимуму возможное психическое вмешательство. Для того, чтобы ввести в бессознательное состояние Джавана, Тавис О'Нейлл надавливает на сонную артерию принца, когда он в первый раз проходит вместе с ним через Портал. (Камбер-еретик.) С другой стороны, Эрилан был достаточно уверен в успехе, поэтому ему понадобилось лишь отвлечь внимание Кардиеля для того, чтобы провести его с собой. (Великие дерини.)

Quartus. Телепортация требует от оператора значительных энергетических затрат. Эти затраты довольно незначительны в случае, если оператор использует энергию достаточно эффективно, совершая отдельные короткие перемещения, однако истощение оператора может иметь нарастающий характер, если его эффективность ниже оптимальной или оператор вынужден провести несколько перемещений за относительно короткий промежуток времени. Ко всему вышеперечисленному добавим, что перемещение на значительные расстояния требует значительно большего расхода энергии по сравнению с перемещением на короткие дистанции, в прогрессии скорее геометрической, чем арифметической. Начиная обучать Конала использованию Порталов, Тирсель прежде предостерегает его от злоупотребления перемещениями на большие расстояния. (В поисках святого Камбера.)

По всей видимости, это означает, что определенный расход энергии необходим лишь для того, чтобы просто активизировать Портал каждый раз, когда он используется, к чему добавляются дополнительные затраты, которые непосредственно связаны с расстоянием перемещения. Индивидуальный уровень способностей также оказывает определенное воздействие, как и остаточный уровень энергии самого Портала.

СПЕЦИФИЧЕСКИЕ ОГРАНИЧЕНИЯ

Вскоре после открытия принципов построения и использования Порталов, адепты дерини осознают необходимость упорядочения отдельных из них для предотвращения свободного доступа тех лиц, которые узнали местонахождение частных Порталов и чье появление не всегда желательно. Одним из способов достижения этого была установка на частоту определенных индивидуумов. Так, например, до того, как Эвайн и ее дети бежали из Шиила, Портал Шиила был заперт и запечатан для всех, кто не был непосредственно связан с ними узами родства. (Камбер-еретик.) Вероятно, Портал Камбера-Алистера в башне королевы Синиды был разновидностью Порталов этого же типа, которым мог управлять и который мог отыскать лишь сам Камбер.

Для предотвращения неправомочного использования Порталов применяется и более изощренный метод, как в случае с Порталами-ловушками. Камбер и Эвайн сталкиваются с одной из наиболее гуманных форм ограждения от нежелательного использования Порталов, когда они попадают в лагерь михайлинцев в Челттхэме.

— Где мы? — прошептала Эвайн, когда ее глаза привыкли к темноте, и еще ближе придвинулась к отцу.

Обшитые деревянными панелями стены и потолок окружали их на расстоянии вытянутой руки, покрывая камень. Стены слегка светились — колдовские чары удерживали энергию пришельцев внутри, не давая ей проникнуть за стены. Осторожно Камбер мысленно испробовал на прочность охранное заклинание, затем вздохнул, рукой обняв за плечи свою дочь…

Эвайн осмотрела стены вокруг них — дышать становилось все труднее — и пришла к выводу, что отсюда вряд ли удастся выбраться. Даже без охранного заклинания вторгнуться сюда и так не смог бы никто, так как ни один дерини не сумел бы проникнуть сквозь такую толщу камня и снять запоры, закрывающие эту каменную дверь. Если никто так и не пожелает принять его, потенциальный незваный гость мог выбрать одно из двух: остаться здесь и медленно умереть от удушья, так как вентиляции здесь не было никакой, или быстро покинуть это место и вернуться туда, откуда он пришел.

Осматривая обшитые панелями стены, она поняла, что тому, кто будет вынужден разрушить Портал, устроенный здесь, придется потрудиться. А если вернуться некуда и ты не знаешь, где находится какой-нибудь другой Портал, тебе ничего не остается, как умереть здесь. (Камбер Кулдский.)

Однако существуют и более опасные разновидности. Так, Тавис О'Нейлл описывает некоторые из них принцу Джавану после событий 917 года, мешая правду с вымыслом.

— Что ты этим хочешь сказать — “ловушки” и “западни”? — спросил удивленно Джаван. Тавис вздохнул.

— Понимаешь, ты можешь переместиться туда, но никогда не сможешь выйти, не сможешь даже вернуться туда, откуда пришел, если только кто-нибудь не выпустит тебя. Я также слышал рассказы и о том, что можно сделать с Порталом такое, что ты вообще никогда не выберешься оттуда. Никто не знает, где бродят души этих несчастных. (Камбер-еретик.)

Последствия дают весьма веский повод для беспокойства, однако Тавис сомневается в том, что беглый Архиепископ Алистер и его коллеги прибегли к таким радикальным мерам в Дассе, хотя он чувствует, что определенная ловушка все-таки была установлена.

— Если Портал в Дассе — ловушка, придется ждать очень долго, и ожидание это будет не из приятных, — предупреждает он настойчивого Джавана. — Ты помнишь, что ты ощущал той ночью, когда я сделал так, чтобы ты заболел? То, что у тебя происходило в мозгу, а не то, что ты чувствовал физически, хотя это может иметь также и физические проявления… Все может быть даже хуже, в зависимости от того, что они сделали. (Камбер-еретик.)

И в действительности физические проявления именно этого Портала-ловушки, казалось, были ограничены мерцающим ярко-красным светом, не позволяющим вновь прибывшим покинуть непосредственную зону Портала, — мера, которую мы могли ожидать от Камбера и его союзников, отдающих себе отчет, что друзья, как и враги, могут попытаться найти убежище в Дассе — хотя мы можем предположить, что попавшие туда испытывали определенный дискомфорт и неудобство, так как Тавис вздыхает с облегчением, когда вокруг него и Джавана гаснет свет. (Камбер-еретик.) По сути это можно считать вариантом ловушки, установленной в Портале Челттхэма, с несколько иным эффектом из-за того, что все происходит на открытом пространстве.

Менее серьезные препятствующие вторжению меры практически повсеместно принимаются в частных Порталах. Портал, который обслуживает помещение Камберианского совета, по всей видимости, закрыт от вторжения кого-либо, кроме приведенных к присяге членов Совета, если, конечно, они не приводили кого-нибудь с собой. Тирсель де Клэрон намекает на это, когда рассказывает Коналу о Порталах, которые можно использовать.

— Я знаю несколько дюжин /Порталов/, хотя не во все имею доступ. В целях безопасности некоторые из них настроены так, чтобы их использовали определенные люди, либо они охраняются на другом конце заклинаниями, не позволяющими пользователю покинуть ближайшую к Порталу территорию до тех пор, пока владелец не даст разрешения на это. Потом, есть такие Порталы-ловушки, которые не дают незваному гостю вернуться назад из Портала, допуск в который не был разрешен. На первый взгляд это может казаться не особенно опасным, но представь себе, что кто-то был пойман в этой комнате, и мы входим в нее в то время, как Дункан все еще в походе, в который он ушел прошлым летом? Он может просто умереть с голоду.

— О, Господи, а ты можешь сказать, прежде чем переместиться, установлена ли в Портале ловушка? — спросил ошеломленный Конал:

— Иногда. Иногда нет. Это зависит от мастерства того, кто устанавливает ловушки, и того, кто попадает в них, — это, надеюсь, заставит тебя задуматься, прежде чем ты попытаешься поставить ловушку в своем Портале, если найдешь кого-нибудь по дороге. Как я уже говорил, я бы не стал рекомендовать Порталы для прогулок. (В поисках святого Камбера.)

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ПОРТАЛОВ

Восприятие местоположения Портала требует непосредственной близости или контакта с квадратом Портала — термин, наиболее часто используемый для обозначения границы местоположения Портала, вопреки тому факту, что в его конструкции используется восьмигранник. Энергетический аспект “живого”, или действующего Портала воспринимается как покалывание или биение, хотя все это скорее чисто психологический, чем физический феномен, в то время как люди вообще не ощущают этого. Дерини, привыкший пользоваться Порталами, может зафиксировать присутствие знакомого Портала, просто ступив в квадрат.

Перемещение потоков энергий, которое вызывает покалывание или ощущение пульсации, иногда называют матрицей Портала. Именно она содержит координаты Портала, и именно их необходимо узнать оператору, прежде чем использовать его. Умудренный дерини способен узнать координаты Портала, просто встав в его квадрат, хотя для того, чтобы запомнить координаты Портала, используемого в первый раз, обычно нужно коснуться ладонью пола или земли для того, чтобы замкнуть физическую цепь и позволить телепатической информации просочиться на определенный уровень сознания. Физический контакт, особенно контакт рукой, весьма эффективен при попытке определить местонахождение неизвестного или фактически разряженного в результате неиспользования Портала, как тогда, когда Дункан разыскивает местоположение разрушенного много лет назад Портала в развалинах аббатства святого Неота. (Падение дерини.)

Непосредственное использование Портала включает в себя ввод в разум двух точек местоположения Порталов — точки назначения и точки отправления, уравновешивание и затем “смещения баланса” или деформации энергетических потоков. Все это может быть осуществлено непосредственно или в связи с определенным мнемоническим заклинанием. Так, Эрилан позволяет “словам обрести форму в своей голове” и затем произносит это заклинание. (Великие дерини.) Морган же просто вызывает в своем воображении образ места назначения и открывает свой разум перед потоком энергии, связывающим два места расположения Порталов, смещая их баланс. (Наследник епископа.) Камбер окружает себя и Йорама потоками энергии, представляет себе требуемое местоназначение и потом просто деформирует эти энергетические потоки. (Камбер-еретик.)

Сам по себе процесс практически мгновенен и сопровождается коротким головокружением большей или меньшей силы. Дункан, которого проводит сквозь Портал Эрилан, воспринимает прыжок как “смутное ощущение, будто желудок выворачивался наизнанку, хотя перегрузка от прыжка и была искусно сглажена блестящим мастерством Эрилана, затем следует мгновение подвешенного состояния небытия, в которое не могло проникнуть даже горе, словно Дункану удалось оставить его позади в Ремуте”. (В поисках святого Камбера.) Не имеющий навыка, но все-таки наполовину дерини, Келсон так описывает свое первое путешествие: “сначала у него засосало под ложечкой, и потом его наполнило мгновенное чувство падения и слабое ощущение головокружения”. (Возвышение дерини.) Простой смертный Гьюэр, ослабленный из-за потери крови, воспринимает его как “приступ тошноты, словно он падал, сменившийся взрывом чистой, сверкающей энергии, который практически не оставил места тьме”. (Камбер Кулдский.)

Вспышка света, о которой сообщается в вышеприведенной сцене, когда Камбер и его родственники эвакуируются из Кэррори посредством Портала в кабинете Камбера, обычно не связывается с использованием Порталов. По всей видимости, данный эффект был добавлен как визуальный знак того, что магия приводится в действие, чтобы запугать солдат, жаждущих схватить семью МакРори. Вспышкой света также сопровождается и прибытие Ридона в Портал Торна Хагена, хотя последний случай скорее указывает на присутствие охранной системы, установленной, чтобы предупреждать Торна о прибытии желанных гостей.

Дункан в первый раз использует Портал собора Валорета, узнает его координаты практически мгновенно с типичным апломбом опытного дерини.

Закрыв глаза, он проник своим разумом в хитросплетение потоков энергии, биение которой он уже мог ощутить под ногами. Портал был хорошо заряжен и требовал намного меньше усилий, чем он предполагал. Установив связь с Порталом, находившимся в его кабинете, он удивленно подумал, что активное использование только усиливает Порталы.

Он замкнул цепь своим разумом и почувствовал, как засосало под ложечкой; мгновение спустя он очутился в кромешной тьме, в знакомых стенах Портала своего кабинета. (В поисках святого Камбера.)

Механизм действия Порталов — без сомнения, полная тайна даже для дерини, хотя мы можем сделать некоторые предположения. Принимая во внимание, что Порталы всегда окружают заклятием, предположим, что некий остаточный эффект все же остается в действующем Портале и помогает содержать и сохранять матрицу, когда ее энергия используется. Прекрасный аналог — подковообразный магнит, полюса которого соединены клеммой во избежание нарушения равновесия заряда. Представьте, что такие магниты соединяют всевозможные пары Порталов, связанные с силами земли. Помещение дерини между полюсами магнита, с одновременным всплеском энергии, приводящим процесс в действие, смешивает баланс между ними, перестраивает систему зарядов земли и уносит дерини к другому полюсу. Таким образом, любой расход энергии имеет тенденцию подзаряжать матрицу Портала, что объясняет, по крайней мере отчасти, почему регулярно используемые Порталы более стабильны и требуют меньшего количества энергии, чтобы привести их в действие. Таким же образом неиспользуемый в течение длительного времени Портал может “увянуть” вплоть до того, что использовать его станет небезопасно или вообще невозможно.

СООРУЖЕНИЕ ПОРТАЛОВ

Основание или “сооружение” Портала — операция, требующая участия нескольких дерини, для которой необходимы как время, так и силы. В оптимальном случае понадобятся по крайней мере двое дерини, которые знают, что они делают, и еще дополнительно от двух до четырех человек, энергией которых можно будет воспользоваться. Теория также допускает, что один дерини тоже может соорудить Портал. Риченда, когда ее спрашивают о возможностях Моргана в этом отношении, отвечает: “Практически на это не способен никто”, — подразумевая, что немногие все-таки способны на это. Несколько или все из дополнительных двух-четырех человек могут быть недерини, однако эффективность операции прямо пропорциональна соотношению между дерини и людьми. В качестве превосходного примера явно далеких от оптимальных условий для сооружения Портала обратитесь к страницам “Великих дерини”, где Эрилан выступает в качестве ведущего оператора, Морган ассистирует ему вместе с Келсоном и Дугалом (все трое из которых, хотя и дерини, не знают ничего об этой процедуре), а люди Нигель, Кардиель и Уэрин обеспечивают его энергией.

В физическом плане для того, чтобы построить Портал, требуется земляное или каменное основание. Готовясь соорудить Портал в палатке Келсона, Эрилан дает указание завернуть ковер, чтобы открыть дерн под ним, тщательно собирая камешки и даже маленькие сучки; Йорам и Энсель тратят на это несколько дней, разбирая каменные плиты пола северного нефа монастыря святой Марии, чтобы добраться до скалы, на которой он стоит.

Как только поверхность подготовлена, чтобы обозначить границы Портала, рисуют восьмигранник. (Фигура восьмигранника воспроизведена и на большом столе слоновой кости, который находится посреди комнаты Камберианского совета, что дает возможность предположить, что этот символ является ключевым аспектом магии Дерини.) Чтобы вырезать в дерне шестифутовый восьмигранник, Эрилан использует кинжал Нигеля, Йорам же рисует точно такую же фигуру мелом на скале.

Далее необходимо активировать его площадь, так как Портал должен охраняться. Непосредственная форма этого процесса может изменяться в соответствии со вкусами ведущего оператора. Так Эрилан поручает Моргану установить заклятие при помощи набора магических кубов, усиливая его, расставив белые свечи по углам восьмигранника, вырезанного на земле. Мы не знаем, как Йорам накладывает заклятие на Портал в святой Марии, хотя можем предположить, что для этой цели он берет с собой из Дассы магические кубы своего отца.

Портал в резиденции епископа в Грекоте может всецело служить примером Порталов иного типа.

— Это то, что я узнал, копаясь в архиве, — как соорудить новый тип Портала, или, я бы сказал, старый, который был забыт. Местоположение перемещается из угла в угол, так что одно и то же место из четырех раз используется лишь один. Другая его особенность — он настроен так, что только я могу ощутить его присутствие и использовать его. (Святой Камбер.)

Озадаченный тем, что он не в состоянии определить местоположение Портала, Йорам так и не может понять одну книгу, когда он, по-видимому, все-таки получает доступ к тем архивам, благодаря которым его отец узнал новую технику построения Портала, он так и не может объяснить, как Камберу удается прослеживать ротацию местоположения Портала.

— Я знаю теорию, но не могу относиться без подозрения к Порталу, который двигается, к тому, чего я не могу почувствовать. (Камбер-еретик.)

Мы можем лишь предположить, как на самом деле Камбер сооружает этот необычный Портал. По-видимому, все это состояло из процедур, отличных от необходимых для сооружения Порталов обычных, отсюда, вероятно, и отличие в его признаках. Одно ясно — это не тот Портал, который использовался в Грекоте, так как Камбер утверждает (Святой Камбер.), что в резиденции епископа существует несколько Порталов, к которым он имеет доступ и которые он, очевидно, использовал довольно регулярно, так что Гьюэр воспринимает это как само собой разумеющееся. (Так как это здание некогда было собственностью варнаритов, мы можем предположить, что эти Порталы были построены ими.) При сооружении данного Портала Камбер, очевидно, не прибегал к помощи дерини, вряд ли он решился бы работать с теми, кто не знал, что он принял облик Алистера Каллена. (А Алистер Каллен, самый консервативный из дерини, никогда к тому же не демонстрировал на людях свои способности.) Вполне вероятно, что Камбер прибег к помощи простых людей, чтобы увеличить непосредственный приток энергии, необходимой для создания матрицы Портала. Таким образом, мы приходим к заключению, что Портал в резиденции епископов в Грекоте отличается от тех, с которыми мы повсеместно сталкиваемся во всех Одиннадцати Королевствах.

РАСПОЛОЖЕНИЕ ПОРТАЛОВ

Располагая информацией о мастерстве и энергетической мощности, необходимых для построения Порталов, мы можем предположить, что число Порталов никогда не было велико, даже тогда, когда дерини были на вершине власти. Однако мы можем с уверенностью сказать, что некогда существовала церковная сеть Порталов, связывающая религиозные сооружения, в которых несли службу дерини, хотя у нас и нет никаких показаний относительно ее масштабов. В любом случае очевидно, что уже ко времени появления Камбера сеть Порталов начинает приходить в упадок.

Тем не менее о двух соборах — в Ремуте и Валорете — говорится особо в связи с тем, что в их ризницах имелись Порталы, так что мы можем взять на себя смелость утверждать, что некоторые или даже большинство существовавших во времена Междуцарствия соборов могли также иметь Порталы. Без сомнения, соборы с епископами-дерини должны иметь хотя бы один Портал, позволяющий куда-либо скрыться. Мы знаем, что собор Ремута, помимо Портала в ризнице, располагал еще одним Порталом, находящимся в кабинете священника, примыкавшем к базилике, построенной во времена Междуцарствия для удобства духовников-дерини королей-Дерини. С тех же самых пор существует и Портал в молельне часовни епископа в Дассе, в его резиденции, и мы можем предположить, что в ризнице собора существовал также второй Портал, ведущий в Ремут и Валорет.

Множество других разнообразных религиозных ведомств и учреждений, частных владений тоже располагали Порталами.

РАЗРУШЕНИЕ ПОРТАЛОВ

Судя по тем примерам, которые мы уже видели, разрушение Порталов — дело весьма рискованное. Из трех дерини, пытавшихся сделать это, — Эмриса, епископа Кая Дескантора и епископа Дениса Эрилана — каждому удалось сделать это, хотя в результате двое погибли. Мы не знаем, что стало причиной неудачи Кая Дескантора — недостаток опыта или просчеты. Эмрис наверняка знал, как успешно выполнить эту операцию, но, несмотря на свой опыт, он погиб. Эрилан же при разрушении Портала остался жив.

Очевидно, куда большее число факторов, чем это кажется с первого взгляда, влияет на успех этой операции. Самым важным является предмет самой процедуры, которая включает в себя использование энергии огромной мощности — операция, для выполнения которой объем и интенсивность потока энергии, который необходимо направить и заземлить, должны быть соотнесены со способностью оператора. Таким образом, нас нисколько не удивляет, что Эрилан, прекрасно обученный для своего поколения (хотя его едва ли можно сравнить с Эмрисом), способен разрушить Портал, подобный Порталу в палатке Келсона в Лугах Ллиндрута, — по сути своей являющийся временным, устроенным для выполнения насущных, но непродолжительных задач, — с небольшим побочным действием, помимо сильного утомления, обычно ожидаемого при этом.

С другой стороны, Кай Дескантор не производит впечатление человека осведомленного и специально обученного, хотя он и сталкивается с необходимостью нейтрализовать одну из основных артерий церковной сети Порталов Гвинедда. Если, как мы и предположили, Порталы становятся прочнее и устойчивее в процессе их использования, то задача Кая разрушить Портал Валорета покажется намного значительнее, чем то, что должен был сделать Эрилан, хотя Кай и обладал куда меньшими возможностями для выполнения этого.

Но несмотря ни на что,. Портал все-таки должен был быть закрыт. Кай сам осознал необходимость этого. Оставленный открытым, он мог бы стать оружием, используемым против других дерини, так как регенты могли заставить коллаборационистов использовать его в качестве сверхбыстрого средства сообщения. Накануне же вечером попытка захватить основной неповрежденный Портал аббатства святого Неота была отбита, и Эмрис предоставляет ему прецедент.

Таким образом, без необходимых приготовлений, не имея ни навыка, ни достаточно времени, чтобы духовно подготовиться, Кай принял решение, на которое столь часто идут люди, для которых их личная доблесть превыше всего. Итак, чтобы позволить своим товарищам уйти, он остается и делает все возможное, чтобы разрушить Портал, невзирая на то, что он наверняка умрет.

И он без страха встречает смерть или, по крайней мере, не предпринимает никаких экстраординарных мер, чтобы этого не случилось. Для него лучше погибнуть, беззаветно пожертвовав собой, чем попасть в руки регентов, от которых не стоит ждать милости.

Конечно, все это лишь догадки, однако это соответствует тому немногому, что мы знаем об этом человеке. Нам не известно, о чем он размышлял и что делал — нам известен лишь результат.

Они нашли Кая Дескантора распростертым на полу посреди, ризницы без каких-либо следов насильственной смерти. Позже Ориэль сказал им, что прежде там, под ковром, был установлен Портал, и рассудил, что Кай умер, пытаясь его разрушить. (Камбер-еретик.)

Подобное же происходит при разрушении Эмрисом главного Портала гавриллитов в аббатстве святого Неота, отзвуки которого были обнаружены почти два века спустя Морганом и Дунканом. Атакованные солдатами регента Руна, Эмрис и опытный Целитель по имени Кенрик, используя мираж, сдерживают атакующих столько, сколько могут, давая возможность многим из своих собратьев спастись. Когда же сдерживать солдат больше нет сил, Эмрис отсылает через Портал Кенрика и затем, встав на колени, просовывает руку под ковер, чтобы коснуться каменного основания, “стараясь отыскать своим разумом то, что могло бы стереть Портал с лица земли”. (Камбер еретик.) Направив энергию Портала на себя, чтобы разрушить его, он оставляет телепатическое предупреждение тем, кто может прийти сюда, и умирает до того, как оружие нападавших могло коснуться его.

По всей видимости, смерть Эмриса была мгновенной. Чего мы не можем сказать о Кае. Однако, поразмыслив, мы понимаем, что Эмрис, в противоположность Каю, должен был располагать достаточным временем, чтобы приготовиться. Простое разрушение Портала для адепта, обладающего способностями, которыми был наделен Эмрис, не представляло бы какой-либо трудности, однако послание, составленное им, не похоже на экспромт.

Сам Кенрик, безусловно, должен был знать, какое “последнее задание” намеревается исполнить Эмрис, но тем не менее подчиняется беспрекословно. Кажется, будто Эмрис уже знает о том, что аббатство святого Неота будет разрушено, и решает сделать из него символ для грядущих поколений дерини и готов заплатить за это любую цену.

Но была ли смерть той ценой, которую следовало заплатить? Безусловно. Целью Эмриса был главный Портал гавриллитов, без сомнения, обладающий энергетическим потенциалом по крайней мере такой же силы, как и любой другой Портал церковной сети, однако у нас складывается впечатление, что Эмрис был одним из выдающихся, если не самым выдающимся адептом дерини своего времени. И для него заземление заряда Портала должно было быть детской забавой. Установка предостережения также не должна была представлять какой-либо особой сложности, даже если она производилась одновременно с заземлением, оставить телепатическое послание — лишь некоторое расширение применения способностей, которыми он обладал.

Какие же репрессии могли ждать Эмриса, если бы он остался жив? Регенты не были бы снисходительны к человеку, который помог бежать такому количеству потенциальных жертв, к тому же прекрасно обученных. Как Целитель и наставник Целителей старый аббат прекрасно знал, как их искусство могло быть использовано: любого регенты могли сломить, в том числе и его, располагая для этого достаточным временем, умелыми палачами и правильной комбинацией медикаментов. Не без причины Рис язвительно говорит Тавису о злоупотреблении знаниями и лекарствами, которые он поклялся использовать лишь для исцеления; таким образом, можно заключить, что некоторые Целители действительно злоупотребляли этим.

Потом, вероятно, произошло следующее. Эмрис знал, что он не имеет права на неудачу. Он также прекрасно осознавал, что у него не хватит духу испытать на себе все, что последует за этим, — о том, чтобы физически бежать, используя Портал, не могло быть и речи, если он должен разрушить его. Не мог он и допустить, чтобы те необъятные знания, которыми он обладал, попали в руки врага. Установки должны были быть направлены на то, чтобы все стереть, как это сделал, умирая, Дэвин МакРори, чтобы Тавис не смог считать его память.

К тому же обращение направления потоков энергии Портала внутрь, на саморазрушение, само по себе требует энергетических затрат, что происходит и при установке телепатического предупреждения. При данных обстоятельствах, мы можем предположить, Эмрис не желал себе смерти — суицидальные тенденции не были характерны для этого человека, — однако мы не можем взять на себя смелость утверждать, что он был склонен направить даже незначительное количество энергии на самосохранение, если бы это уменьшило его шансы на успех.

Так что же случилось тогда? Он приводит в действие все одновременно, не предпринимая ничего для компенсации утечки энергии, которой он подвергается наряду с Порталом. Передача огромного количества энергии на разрушение приводит и к разрушению самого канала передачи, но Эмрис не делает ничего, чтобы нейтрализовать это воздействие или устранить повреждения, что как Целитель он был вполне в состоянии сделать.

Как заключение этой главы это могло бы послужить основой для вывода, что было совершено самоубийство. Некоторые из читателей, замечая, что церковь запрещает лишать себя жизни, спрашивают, не попадают ли смерти других, во всем остальном безупречных героев под эту же категорию.

Здесь нам следует сделать несколько трудно уловимых разграничении, которые опять бы являлись примерами ситуативной этики, в конце концов, все выводы этого рода, по всей видимости, глубоко субъективны. Формально самоубийство является лишением себя жизни, что церковь запрещает, так как это есть проявление отчаяния и потери веры в заботу Господа о Его созданиях. В конечном счете, только Господь Бог мог бы знать, могли ли оправдать те или иные мотивы разрушение, совершенное подобным образом. В этом случае непосредственное саморазрушение как результат заранее принятого решения лишить себя жизни отличается от акта саморазрушения, который является побочным результатом исполнения какого-либо иного намерения.

Именно таким образом долгое время распознавалась степень ответственности как властью светской, так и церковной. Лишение человека жизни пока еще никогда не рассматривалось как нечто особенно желанное само по себе, скорее оно принималось как нечто необходимое или неизбежное. Самозащита — императив выживания как на индивидуальном уровне, так и во время войны. Хотя наказание за преступные намерения, т. е. убиение преступников, было разрешено почти всеми этическими системами на протяжении веков существования человека на этой планете.

Если теперь согласиться, что война иногда бывает необходимым злом, то отсюда следует, что часто людям могут быть нанесены ужаснейшие ранения во время военных действий, и иногда нельзя ничего сделать, чтобы спасти их. Отсюда и вошло в практику нанесение смертельно раненным воинам coup de grace, буквально — удара милосердия. Практика нанесения последнего удара жертве никогда не считалась жестокой или негуманной (или же просто стала средством, позволяющим избежать медицинского ухода за теми, кто мог бы быть спасен), а к coup de grace всегда относились не как к убийству, а как к прекращению мучений другого из сострадания, и даже если жертва сама просила об этом, это не рассматривалось как самоубийство.

Таким образом, смерть Дэвина нельзя считать самоубийством, даже если именно он заставляет стража его же рукой вонзить глубже стрелу, попавшую в спину, чтобы ускорить свою смерть. Нельзя отнести к самоубийству и обстоятельства смерти Эвана МакЭвана, когда он взглядом умоляет Деклэна нанести последний удар, подставляя свое горло.

Архиепископ Хуберт объявляет, что смерть самого Деклэна будет рассматриваться как самоубийство, так как он сам перерезал себе вены, однако мы не удивлены подобного рода софистикой со стороны Хуберта. Приказ Мердока в последний момент отменяет объявленное убийство Деклэна, или, скорее, его казнь. Последовавшее за этим смягчение поступка самого Деклэна является результатом воздействия веками освященного принципа, в соответствии с которым солдаты часто желают умереть, исполняя свои обязанности, или скорее готовы умереть, чем попасть в руки к врагу. Секретный агент, раскусывающий капсулу с цианидом, пытаясь не допустить, чтобы информация, которая может подвергнуть опасности или выдать его соратников, досталась врагу, имеет много общего с такими дерини, как Дафидд Лесли и Дензиль Кармайкл, которые приводят в действие установку на смерть по той же самой причине; Эндрю, чьи руки были по локоть в крови, готов скорее принять яд, чем подвергнуться допросу со стороны Моргана; сюда же можно причислить и Деклэна, который надеется таким образом уберечь свою семью от страданий из-за того, что он более не в силах выносить сотрудничество с врагом. Увы, его поступок влечет за собой трагические последствия как для его семьи, так и для него самого, однако лишь Господь Бог может судить его за это.

К последней категории нам следует отнести тех, кто предпринимает меры, которые, как это и было известно им, почти наверняка приведут к смерти. Мы уже упоминали о Кае и Эмрисе и причинах, побудивших их к этому. Под данную категорию также попадает и Синил, который осознает, что увеличение потенциала его сыновей ускорит его собственную смерть; Сикард, отказывающийся подчиниться Келсону, зная, что он будет убит; Эвайн и многие, многие другие.

Говоря о них и таких же, как они, мы должны заметить, что мотив самопожертвования ради других или ради всеобщего блага в ущерб своему — одно из наиболее благороднейших проявлений человеческих чувств. “Никто не умел любить так, как он — он отдал свою жизнь за друзей”. Это то, что заставляет солдат идти в бой против несметных полчищ, зная, что большинство из них умрет, это заставляет отца броситься в яростный поток, спасая дитя, зная, что оба могут погибнуть, это заставляет Эвайн добровольно приблизиться к самим вратам смерти.

Во всех приведенных примерах желанный конечный результат — нечто помимо смерти, однако смерть — вероятность (и часто вероятность весьма определенная), которую индивидуум готов принять как следствие, если ее сравнить с истинной целью. Это не самоубийство, это беззаветное самопожертвование жизнью как возможная плата за желанный результат, и любящему и справедливому Господу не составит труда принять верное решение в Судный день.

10. ПРИКЛАДНАЯ МАГИЯ: ЗАКЛИНАНИЯ УТИЛИТАРНОГО ХАРАКТЕРА. МАГИЧЕСКАЯ ДУЭЛЬ

Прикладная магия описывает заклинания или действия как с физическими, так и с телепатическими компонентами, чье сочетание приводит к непосредственному результату. Повторение по памяти определенных действий наряду с соответствующей концентрацией приводит к определенным предсказуемым последствиям. Кроме того, повторение ритуальных действий помогает создать ментальное состояние, таким образом, более или менее стандартизированные движения и жесты, совмещенные с определенной сентенцией и концентрацией (иногда ключевыми фразами) позволяют высвободиться энергии, что приводит к определенному результату. Первую категорию заклинаний этого типа мы можем назвать заклинаниями утилитарного характера.

ЗАКЛИНАНИЕ ОГНЯ

Заклинание, вызывающее появление огня в ладони, — одно из первых заклинаний этого типа, которое самые юные дерини узнают в процессе их формального обучения. Это одно из наиболее часто используемых заклинаний, результатом его применения является холодное пламя, для поддержания Которого требуется совсем небольшое количество энергии. Для того, чтобы в ладони появился огненный шар, нужно сжать руку в кулак и представить, что он находится внутри. Разжав ладонь, вы увидите в ней огненный шар, величина которого может достигать размера примерно с голову ребенка или с грецкий орех. (Некоторые практикующие дерини предпочитают проводить визуализацию непосредственно на раскрытой ладони. И совсем немногие способны сделать так, чтобы огонь появился без помощи руки, просто концентрируют свое внимание на какой-либо точке пространства, вызвав появление огненного светящегося шара.) Во всех внешних вариациях внутренняя сторона процесса остается неизменной: достигается необходимое ментальное состояние и затем приводятся в действие предварительно усвоенные наборы ментальных операций, которые позволяют добиться требуемого результата.

Из-за того, что пламя не имеет веса (или, в соответствии с современными физическими теориями, вес его незначителен), от оператора требуется совсем не так много усилий для того, чтобы огненный шар смог плыть по воздуху. Такой шар может быть послан на расстояние, в два-три раза превышающее размах рук практикующего дерини. Одновременно дерини способен поддерживать горение нескольких огненных шаров, однако манипуляции тремя или более сферами могут сказаться на концентрации оператора, если от него, помимо этого, требуется что-либо другое.

Пламя обычно принимает цвет, совпадающий с цветом ауры дерини. При желании цвет может быть изменен, однако дерини предпочитают связывать свою магию с каким-либо цветом еще в начале своего жизненного пути и впоследствии придерживаться его. В результате развития способностей Целителей их аура и вызываемое пламя часто приобретают зеленый цвет, хотя Целители из гавриллитов, кажется, отдают большее предпочтение белому или серебристому.

Виденные нами до этого момента типичные цвета могут быть сведены в следующую таблицу. Цвет пламени лиц, имена которых взяты в скобки, выведен из цвета их ауры или защитных полей.

Красный — Келсон, Конал, Джебедия.

Зеленый — Моргай, Рис, (Бэрретт де Лейни).

Серебристый — Дункан, Дугал, Денис Эрилан, Джэмил Эрилан, Тирсель, Эмрис.

Синий — Чарисса. Лиловый — (Уэрин). Фиолетовый — (Дейм Элфрида). Золотой — (Дугал), (Даррел).

Примеры использования светящихся огненных шаров весьма многочисленны. Йорам вызывает к жизни крошечную светящуюся сферу, когда он и Рис проникают в аббатство святого Фоиллана, чтобы похитить спящего Синила Халдейна. При освобождении Йомейра, где Камбер и его сын находят тела Алистера Каллена и Ариэллы, Камбер заклинанием вызывает огненный шар и позднее делает так, чтобы появилось еще несколько шаров. (Святой Камбер.) Когда же Морган зажигает огненный шар в подземных переходах его столицы Корота, мы видим это глазами человека.

* * *

…Морган повернулся, чтобы встретить их, шар мягко светящегося зеленого света лежал в ладони его левой руки.

— Расслабься, епископ, — тихо проговорил Морган, плавно двинувшись по направлению к Кардиелу, держа в протянутой руке светящийся шар. — Это всего лишь свет, ни плохой, ни хороший. Ну, дотронься до него. Он холодный, безобиден совершенно.

Кардиел не двинулся с места, не отрываясь глядя в лицо приближающегося Моргана, а не на огонь. Только тогда, когда молодой генерал остановился перед ним, епископ снова опустил глаза, чтобы взглянуть на огонь. От него исходил холодный, зеленый, мягко мерцающий свет, точно такой же, какой окружал голову Эрилана той ночью, когда тот дал понять, что он дерини. (Великие дерини.)

Огненные шары особенно удобны и практичны при исследованиях, проводимых под землей, так как, в отличие от факелов и свечей, они не образуют дыма. В разрушенных коридорах подземелья епископского дворца в Грекоте в руке Камбера ярко горит “холодный серебристый огонек, принявший форму шара, на расстоянии ладони от его руки. Жестом он сделал так, чтобы шар повис в воздухе чуть выше его правого плеча, и затем, шагая рядом с Йорамом, вообще перестал обращать на него какое-либо внимание”. (Святой Камбер.) Спустя некоторое время, когда они вошли в большую палату, одного шара оказывается недостаточно, и Камбер складывает свои ладони лодочкой и дает жизнь другому шару, “сделав так, чтобы он повис в воздухе на расстоянии вытянутой руки от первого, взмахнув рукой с аметистовым кольцом” — способ, несколько отличающийся оттого, что мы привыкли видеть. (Святой Камбер.)

Нет необходимости говорить, что светящиеся шары — отличительный признак дерини, которым обладают только они, и то, что, без сомнения, выдаст их, если свидетелем этого станет кто-то, кто прежде не знал, что перед ним дерини.

— Ты собираешься оставить этот шар зажженным, пока ты будешь работать? — спросил Келсон /Дугала/. — Если кто-нибудь заглянет внутрь, это тут же выдаст, кто мы на самом деле. (В поисках святого Камбера.)

Светящиеся шары — естественное следствие ауры дерини, которая может быть описана как визуализация психических защитных полей. (Дерини также способны ощущать, а иногда и видеть внутренним зрением защитные поля, однако это процесс иного характера.) Вид ауры вполне способен лишить человека присутствия духа не только оттого, что он соответствует классическому описанию нимбов и ореолов, традиционно связываемых со святыми и Господом, это явление используют и владыки дерини периода Междуцарствия в качестве внешнего напоминания, какую они имеют власть над людьми. Мы становимся свидетелями, как Имр и Ариэлла проецируют свою ауру именно для этой цели, когда совершают свой выход: “в таинственном великолепии от их голов исходил свет, как всегда, когда великие дерини имели обыкновение появляться во время торжественных церемоний”. (Камбер Кулдский.)

Тем не менее полтора столетия спустя, когда преследования дерини, казалось, должны были пойти на убыль, вид Бэрретта де Лейни, окруженного изумрудным пламенем защитных полей дерини, все еще может вселить панику в сердца не знавших жалости солдат, готовых казнить детей дерини. (Архивы дерини.) Нельзя сказать и о том, что Даррел, муж Бетейн, не осознавал, какой эффект получится, когда он зажжет свои прекрасные золотые защиты, спеша на помощь пытающемуся спасти детей Бэрретту. (Архивы дерини.)

Даже во времена восшествия на престол Келсона, когда общее отношение к дерини от завистливого приятия и мстительной ненависти сменилось суеверным страхом, вид ауры дерини почти всегда вызывает чувство страха у людей, которые неожиданно для себя становятся свидетелями этого. Весьма рассудительный в минуты опасности, но ничего не подозревающий епископ Кардиел в один миг теряет сознание при виде серебристой ауры Эрилана, при этом нужно принять во внимание, что он уже был свидетелем приводящего в замешательство неожиданного и необъяснимого перемещения дерини при помощи Порталов. (Великие дерини.) Свидетели же посвящения Дугала в рыцари были подготовлены намного лучше к такой демонстрации, о Дункане ходило множество слухов, и многие придворные уже были свидетелями магии Келсона в действии, однако свет, растворивший меч, который держал в руке Дункан, окруживший затем его и его сына, не мог оставить место сомнениям относительно того, кем они были.

/Этот меч/, в этом не было сомнения, был вместилищем магических сил многих поколений Халдейнов. И Дункан мог чувствовать его биение в своей руке. Дрожа от волнения, он крепко сжал эфес другой рукой и мог теперь медленно поднести меч к губам, чтобы поцеловать святую реликвию; проделывая эти, он позволил своей сущности дерини проявить себя в виде серебристого света, разлившегося по лезвию меча. Свет, сияя, струился, точно вода, по стали, в одно мгновение охватил его ладони и руки, окутав его голову и плечи, явно и открыто давая понять окружающим, что перед ними дерини. Благоговейный ропот свидетелей сразу же был прерван всепоглощающей тишиной, когда Дункан, двумя руками держа рукоять, опустил пылающее лезвие к правому плечу Дугала… Как только меч коснулся венца на голове Дугала и Дункан поднес лезвие к глазам своего сына, аура дерини Дугала вспыхнула, словно нимб, золотым сиянием вокруг его волос, отливающих медью… (В поисках святого Камбера.)

Неожиданное появление светящегося шара может вызвать во многом сходную реакцию, несмотря на то, что он может быть отделен от своего создателя, в отличие от ауры, предназначенной для ограждения дерини от действия магии. Морган, излечив лишенного сознания Дугала (ни сам Дугал, ни Морган тогда еще не знали, что он тоже дерини), гасит огненный шар, чтобы не напугать Дугала, когда он придет в себя. (Наследник епископа.) Год спустя Дугал сам, спускаясь с Келсоном в разрушенные и частично затопленные катакомбы МакРори в Грекоте, случайно вызывает появление светящегося шара, свет которого позволяет разглядеть дорогу. Эти явные признаки дерини, вероятно, вполне способны вызвать страх, так как люди только начинали убеждаться, что то, что им в течение многих поколений внушали о дерини, ошибочно.

Умение зажигать и гасить огонь является сторонним применением способностей дерини вызывать появление огня в ладони, и мы убеждаемся, как взаимосвязаны эти два явления, когда Камбер вызывает появление светящегося шара в потаенной часовне михайлинцев после посвящения в сан священника, и, чтобы был виден Божественный Свет, при помощи магии гасит все свечи, причем на расстоянии, значительно большем, чем это происходит обычно.

Умение манипулировать огнем весьма распространено среди дерини или, по крайней мере, было распространено во времена процветания дерини. В обстановке ритуала мы, по всей видимости, можем рассматривать это как способность управлять Стихиями Огня. Во время посвящения Камбера в сан Йорам зажигает свечу, от которой Эвайн зажигает угловые свечи, проводя рукой над ее фитилем. (Святой Камбер.) Эвайн и Энсель вместе вызывают заклинанием очистительный огонь для погребального костра, который должен поглотить тела ее первенца и других родственников. (Камбер-еретик.)

Опытные дерини часто довольно небрежно относятся к заклинанию огня. Торн Хейган зажигает свечи в своей спальне, взмахнув рукой и шепотом произнося какую-то фразу. (Великие дерини.) Эрилан на ходу зажигает факелы в комнате Камберианского совета (Великие дерини ) Тирсель зажигает свечу в кабинете Дункана после своего первого перемещения при помощи Портала. (В поисках святого Камбера.)

Даже плохо обученный Морган зажигает огонь в камине своего кабинета небрежным жестом, хотя, чтобы зажечь свечи в комнате, он использует традиционный способ. (Великие дерини.) При помощи своих способностей он также зажигает факел, находясь рядом с раненым бунтовщиком Мэлом, хотя и делает вид, что воспользовался обычным кремнем и куском железа. “Ты думаешь, что я дерини, что я могу призвать огонь с небес, чтобы просто зажечь факел?” — хвастает он (Великие дерини.), зная, что проделал именно это. Ко времени же, когда он зажигает огонь в камине кабинета Дункана перед пораженным Дугалом, он уже обладает достаточной смелостью, чтобы прочесть со скучающим видом довольно убедительную лекцию о пользе магии и таком ее применении, как сотворение огня, способном вызвать как положительный, так и отрицательный результат. (Наследник епископа.)

СНЯТИЕ УСТАЛОСТИ

Снятие усталости — по своей сути ближе к современному пониманию заклинания по сравнению с процедурами, которые мы рассматривали до этого момента, хотя в данном случае мы должны принять “заклинание” в значении заранее установленного, быстро приводящего его в действие механизма, используемого вместо более продолжительной процедуры — постгипнотического внушения, если угодно, — который может быть приведен в действие усилием воли для достижения необходимого результата. Снятие усталости, конечно, дерини может произвести непосредственно и обдуманно, расслабившись и представив, что усталость покидает тело, причем с каждым вдохом оно наполняется энергией, однако использование заклинания позволяет обойти эти требующие значительного времени процедуры. Так как по своей природе это является “заклинанием”, или заранее установленным, приводящим его в действие механизмом, оно должно быть узнано от кого-либо, кто уже умеет его использовать, либо оно должно быть воспринято как часть знания, присущего телу изначально, как в случае с принятием Халдейнами своего потенциала.

Однако каким бы образом ни была приобретена эта способность, способ приведения ее в исполнение практически остается неизменным. Дерини делает один или несколько вдохов, либо проводя рукой по лбу, либо просто закрыв глаза, либо закрыв глаза ладонями, иногда надавливая на переносицу большими и указательными пальцами, приводя тем временем в действие ментальную установку, используемую этим индивидом. Она может иметь форму одного или двух ключевых слов, или “заклятия” (обычно являющегося фразой либо коротким стихотворением), или ключевым действием. Разные личности имеют различный подход к этому процессу, в зависимости от их обученности.

Катан, закрыв лицо руками, делает глубокий вдох, задерживает дыхание и потом медленно выдыхает, произнося слова заклинания дерини, которое снимает усталость. Другой глубокий вдох — и он чувствует, как успокоился его пульс и исчез неприятный вкус во рту. (Камбер Кулдский.)

Камбер, хотя и не использует специального заклинания, снимающего усталость, когда готовится к принятию памяти Алистера, наверняка применяет весь арсенал знаний, находящийся в его распоряжении, растянувшись на кровати и предоставляя возможность действовать “различным способам расслабления дерини, чтобы быть свежим и бодрым”. За расслаблением следуют несколько часов глубокого сна, после чего он проводит еще один час в медитации.

…делая ментальные и духовные приготовления, которые, он чувствовал, понадобятся ему, чтобы приступить к выполнению его задачи. Несмолкающий дождь снаружи помогал ему сосредоточиться, позволяя достичь глубинных точек его сознания. (Святой Камбер.)

Кверон, несмотря на гавриллитское образование, намного более последовательно использует снятие усталости по сравнению с Камбером. Спроецировав воспоминания Гьюэра о явлении ему святого Камбера для синода епископов, Кверон на мгновение просто садится и проводит слегка дрожащей рукой по лбу, “жестом, за которым, как было известно Камберу, скрывается заклинание, снимающее усталость”. (Святой Камбер.) Люди, находящиеся в зале, и даже некоторые дерини не предают этому никакого значения, вероятно, потому, что проделывает он это не колеблясь ни минуты. Глубоко вдохнув, он поднимается на ноги с легкостью, которую едва ли можно было ожидать от человека, только что выполнившего задачу, потребовавшую огромных усилий и невероятного мастерства, которая, тем не менее, по мнению самого наивного из наблюдателей, не потребовала и малейшего напряжения; встав на ноги, он выглядит так, словно силы уже полностью вернулись к нему. Данный случай позволяет нам впервые увидеть Кверона за работой, и мы можем взять на себя смелость утверждать, что, судя по той легкости и блеску, с какой он выполнил все это, Кверон действительно настоящий знаток своего дела, что подтверждается его последующими поступками.

Морган и Дункан не столь умелы; однако им также требуется скорее просто сделать глубокий вдох и “применить” заклинание. Можно, пожалуй, приписать такую быстроту упорным занятиям и их хорошей памяти, так как ни один из них не понимал, что происходит во время этого процесса, или как по-другому можно применить его в особом случае. Оба они стремятся преодолеть ограничения, расплачиваясь за это полным истощением, которое не может быть устранено посредством заклинания. Они “приводят в действие” заклинание и усиливают его воздействие, повторяя его, и наконец понимают, что могут снять усталость всего лишь один раз, но это не меняет их поведения. Дугал, получив данный навык от Дункана и Моргана, применяет его тем же образом, что и они, не понимая, что происходит на самом деле. Не отличается от них и Келсон, даже если часть его знаний была получена из другого источника, унаследованного от Халдейнов.

Лишь Эрилан, хотя он и применяет это заклинание весьма небрежно, дает нам почувствовать, какие ощущения вызывает это заклинание, когда прислоняет голову к спинке стула и закрывает глаза, “медленно проговаривая заклинание, чтобы снять усталость…” Однако мы до сих пор не понимаем, как он делает это, хотя и можем отчасти представить, какие ощущения оно вызывает.

Выдохнув. Эрилан закрыл ладонями глаза и сделал глубокий вдох, чтобы привести в действие заклинание, чувствуя, как усталость покидает его мозг, не оставляя следа, словно индиго, смываемое со свежеокрашенной ткани водами горного ручья. (Королевское правосудие.)

НАСТРОЙКА ПРЕДМЕТА

Мы уже были свидетелями переноса магического заряда на целый ряд различных предметов по самым разнообразным причинам — данный процесс иногда называется “настраиванием” предмета. Предмет, настроенный, или заряженный таким образом, может иногда выступать в качестве батареи, аккумулирующей необходимую для увеличения возможностей его владельца психическую энергию, сохраняющей ее в резерве, или может просто служить в качестве идентифицирующего ключа. Использование заряженного предмета для отмыкания замков или тайников имеет весьма широкое применение. Может быть оставлено телепатическое послание, введенное в предмет, например, восковую печать или печатку, посредством которой она поставлена.

Иногда заряженный предмет может предназначаться для использования в качестве телепатической линии связи между двумя дерини, как, например, медаль святого Камбера, которую Морган настраивает на частоту Дерри, ее емкость позднее увеличивает Келсон для обеспечения телепатической защиты, прежде чем послать Дерри следить за Бетейн. Чарисса получает доступ к должностной цепи, которую Морган должен был одеть на коронацию Келсона, и делает так, чтобы медальон, висящий на этой цепи, функционировал в качестве телепатического передатчика происходящего вокруг Моргана. Посредством этой линии связи она может вывести из равновесия Моргана, в то время как Йан, которому, несмотря на ранение, удалось провести всех, бросает в него кинжал.

Мы уже видели, как предметы, связанные в прошлом с отдельными индивидами, специально не настроенные на их частоту, могут иногда стать линией телепатической связи. Колье, которое прежде носила Ариэлла, шелковая ленточка с тесьмы Дугала, епископское кольцо замученного Генри Истелина, очевидно, сделанное из куска позолоты, покрывающей алтарь, и как-то связанное с самим Камбером, тут же приходят на ум.

И действительно, кольца — одни из наиболее широко используемых предметов, которые подходят для настройки, даже не из-за своей конструкции, а отчасти потому, что они тесно связаны со своими хозяевами благодаря непосредственному контакту с ними, отчасти потому, что золото и серебро имеют тенденцию удерживать психический заряд намного лучше, чем большинство других материалов. Кольцо, специально заряженное своим владельцем, действительно может служить средством передачи сильного телепатического сигнала. Огненное кольцо Халдейнов — один из наиболее ярких примеров. Настроенное на частоту тех, в ком течет кровь Халдейнов, оно используется как последний механизм, высвобождающий потенциал при их коронации. Печатка Моргана с грифом служит ему в качестве персональной точки фокуса для концентрации, а кольцо с Витязем используется им для связи с Келсоном.

Другие предметы также способны нести значительные психические заряды. Брошь Льва, три дюйма сверкающего золота, которые должен сжать в руке претендующий на престол Халдейн, получает свою телепатическую нагрузку благодаря царствованию множества королей. О мече Халдейнов говорят, что его клинок обладает магической силой, — так оно и есть. О Глазе Цыгана, темном неограненном рубине размером с ноготь мизинца человека, говорят, что он упал с неба в момент рождения Христа и был одним из подарков Волхвов Младенцу. Переходящий из рук в руки двенадцати поколений семьи МакРори, наделенный особыми силами Камбером и его родней, он концентрирует в себе могущество власти Халдейнов, начиная с Синила. Наделенная колдовской тайной силой золоченая кольчуга, от которой исходит неровное холодное сияние, тоже время от времени появляется в этом списке.

Существуют также заряды, переносимые на предмет в виде заклинания, такие, как “заговоры”, используемые старой Бетейн.

Заговор на любовь и заговор на ненависть. Заговор на жизнь и заговор на смерть. Заговор, чтобы хлеба были высокими. Заговор, приносящий чумное поветрие в ряды врага. Простые заговоры, оберегающие здоровье. Сложные заговоры, охраняющие душу. Заговор на богатство. Заговор на бедность. Заговор на еще не рожденное дитя, ждущее прикосновения женщины. (Падение дерини.)

Эти “заговоры” входят в сферу действия народной магии. Мы становимся свидетелями как положительных, так и отрицательных результатов, к которым приводит их неправильное использование. Например, заклинание, о котором просит томящийся от любви архитектор Риммелл, чтобы завоевать любовь Бронуин, наложенное на кристалл джеррамана, большой голубой камень с вкраплениями цвета крови. Впоследствии Келсон замечает, что кристаллы джеррамана могут быть использованы с разными намерениями, и результаты некоторых из них весьма благотворны, хотя данный случай доказал обратное.

Конечно, этот заговор не должен был нанести вред Бронуин, так как Риммелл любил ее и лишь хотел, чтобы и она полюбила его. Но когда заговор только начинает вступать в силу, Бронуин попадает в ловушку, ее плачь становится помехой, которая заставляет сместиться и видоизмениться энергетические элементы, что приводит к трагическим последствиям. Вмешательство Кевина нарушает хрупкий баланс процесса — хотя, вероятно, он был ошибочно установлен с самого начала — и оба, он и Бронуин, погибают в всплеске неконтролируемой энергии.

КРИСТАЛЛЫ ШИРАЛА

К категории магических предметов относят гладкие, цвета меди, камни, известные как кристаллы ширала, которые в действительности совсем не кристаллы, а гвинеддские аналоги янтаря. Обычно их находят грубо обкатанным в руслах ручьев и на берегу моря. Как и янтарь, являясь окаменевшей смелой, ширал может быть обработан и отшлифован. И тогда как янтарь способен удерживать статический электрический заряд, ширал содержит заряд психический, по всей видимости, лучше, чем любые другие материалы. Особенным его свойством является то, что камень, находящийся в руках работающего дерини, погруженного в медитацию или транс, ярко светится. Благодаря этой характерной черте он и используется в качестве фокуса при работе с внутренней магией, однако чаще он все же применяется для тестирования психического потенциала.

Складывается впечатление, что ширал был известен в истории дерини на протяжении длительного времени, так как просверленные камешки ширала были найдены привязанными в точках пересечения стазисной сети, защищавшей тело великого Орина, который жил в VII веке. Их очевидным назначением, по всей видимости, было содействие более длительному сохранению заклятия, вплетенного в сеть, камни, вероятно, служили маленькими аккумулирующими батареями, сохраняющими психический заряд.

В данном случае стазисные сети являются результатом применения особой колдовской дисциплины, известной как “наука вязания узлов”, которая обычно рассматривалась как отрасль магии женской. На практике знания, касающиеся вязания узлов, могут принимать формы от стазисных сетей, уже упомянутых нами, и подобных же сетей, наблюдаемых в целом ряде склепов монастыря святого Кирилла, до стежковой техники, подобной той, которую Риченда использует в ткачестве, и веревочек, которые Эвайн переплетает во время введения в Камберианский совет его членов. По сути, ширал может быть включен во все приведенные нами примеры.

Сам Камбер, кажется, ничего не знает о кристаллах ширала почти до конца своей жизни, так как лишь в конце 903 года он рассказывает Эвайн, как во время его последней поездки в Кулди он выуживает свой первый ширал из горного ручья в Кирнее, и лишь случайно узнает о его качествах некоторое время спустя во время медитации.

Слегка сжимая предмет пальцами обеих рук, Камбер вдохнул, затем выдохнул, его глаза сузились, когда он начал входить в транс. Дыхание замедлилось, черты его приятного лица разгладились. Вдруг камень начал слегка светиться. Камбер перевел на него свой взгляд и протянул руки к Эвайн, все еще находясь в трансе, — камень по-прежнему сиял… Взяв камень, Эвайн провела рукой над ним и склонила голову, про себя проговаривая слова заклинания, вызывающего состояние транса. В течение нескольких секунд камень никак не реагировал, и вдруг он начал светиться. Со вздохом Эвайн вернулась к реальности, поднеся камень ближе, в то время как свет, исходивший от него, продолжал усиливаться.

— Странно. Это почти не требует усилий, если знаешь, что делаешь. Но к чему он? Камбер пожал плечами.

— Не знаю. Я еще не нашел ему применения — кроме как вызывать восхищение у легковерных девиц… (Камбер Кулдский.)

Однако Эвайн за шесть месяцев нашла ему применение: ширал стал предметом любопытства со стороны принца Синила. Когда Синил становится свидетелем ее медитации и потом замечает камень в ее руке, он просит посмотреть его, а когда возвращает, слегка раздраженно, Эвайн понимает, что он что-то почувствовал, даже если и разум не осознал, что это было.

— Вы не должны бояться его, Ваше Величество, — не больше, чем когда приближаешься к просфорам, когда нисходит благодать Господня, — прошептала она, выражаясь словами, которые, как казалось ей, он должен был понять. — Сам по себе кристалл не плох, не хорош, хотя и обладает какой-то силой. Но приближаться к нему надо с почтением и четким пониманием того, что делаешь. Возможно, это нить, связующая с Господом? (Камбер Кулдский.)

Она продолжала объяснять заинтригованному Синилу, что кристаллы ширала могут способствовать концентрации.

— В качестве точки концентрации может быть использовано все, что угодно, но ширал намного лучше потому что он показывает своим светом, когда вы достигли минимального уровня концентрации. (Камбер Кулдский.)

Интерес Синила предоставил ей возможность ввести его в глубокий гипнотический транс; из этого состояния спустя некоторое время относительно легко будет перевести его в транс, достаточный для того, чтобы он не мог воспрепятствовать проникновению за его защиты.

Эвайн дает этот первый ширал Синилу. Некоторое время спустя Рис дает ей взамен другой, которому была предана форма и размер куриного яйца, с крошечными вкраплениями, отражающими солнечные лучи. Другие кристаллы ширала появляются со все учащающейся регулярностью на протяжении последующих лет, самый прозрачный, размером с кулак, — в кабинете Моргана, другой, размером с грецкий орех, подвешенный на золотую цепь, использовал Уэнсит, чтобы проверить потенциал Брэна Кориса; цвета меди, размером с миндаль, нанизанный на кожаный ремешок, который дает Дункану Мерис в ночь их венчания; и огромный, размером с человеческую голову, которым владел некто из Камберианского совета примерно в 1104-м, вероятно, это был Стефен Корэм. Во всех случаях кристаллы используются как точки для концентрации, средства для тестирования и как психические усилители.

СИМПАТИЧЕСКАЯ МАГИЯ

Заклинания симпатической магии представляют собой некоторое символическое действие, вызывающее сходный результат, однако большего масштаба, “как в небесах, так и под ними”. Одним из примеров этого может служить способ, которым Ариэлла вызывает бурю, вглядываясь в карту дислокации войск грядущей компании и вызывая в своем воображении бурю, которая препятствует продвижению ее врагов, одновременно разбрызгивая воду над соответствующими зонами на карте, чтобы усилить свое воображение. (Святой Камбер.) Физическое действие, совершаемое наряду с произнесением заклинания, останавливающего сердце, так же обладает элементами симпатической магии, поскольку сжатие ладони в кулак вызывало к жизни телепатическое действие, в результате которого сердце жертвы сдавливалось до тех пор, пока оно не переставало биться.

Примером симпатической магии, применение которой, как первоначально полагала Ротана, привело к плачевным последствиям, могло бы послужить неосмотрительное ее обращение с кольцом умершей Сиданы. Келсон просит Ротану не надевать его, так как оно было запятнано кровью Сиданы. Однако она, позволив себе вообразить, каково было бы быть замужем за ним, — поступок сам по себе достаточно безобидный — тем не менее надевает кольцо, представляя, что это делает Келсон. Данное сочетание визуализации с физическим действием вполне могло бы быть истолковано в качестве заклинания симпатической магии, желаемый результат не мог быть достигнут из-за того, что это кольцо запятнано. Когда же до нее доходит молва о несчастном случае с Келсоном и Ротана думает, что он умер, она обвиняет себя, считая, что именно ее непослушание способствовало этому. (В поисках святого Камбера.) Конечно же, она не имела никакого отношения к этому, и Келсон был жив, однако ее неподдельный страх подчеркивает не вызывающее сомнений действительное существование симпатической магии как одного из аспектов магии дерини.

НЕПОСРЕДСТВЕННАЯ МАГИЯ

Тем не менее существуют заклинания, которые не подпадают ни под одну из категорий, упомянутых выше. Это заклинания, механизм действия которых не понимают даже некоторые опытные дерини. Вызов при помощи заклинаний волшебных зверей, стенректов, лайфэнгов и кэрадотов, ни один из которых не может быть найден в обычном измерении, можно отнести к этому разряду."

Другая необычная категория — миражи дерини. Некоторые из них являются результатом парагипнотического внушения, хотя чаще они возникают просто в соответствии с волей оператора. Эмрис и Целитель Кенрик силой своей магии делают так, чтобы на пути напавших на аббатство святого Неота появилось воображаемое болото и многочисленные ловушки. (Камбер-еретик.) Дерри, которого Морган учил видеть сквозь некоторые миражи, пытается использовать чувство боли, чтобы действительно увидеть, что делает Уэрин, хотя ни лиловая аура главы мятежников, ни результаты его лечения не оказываются мистификацией. (Падение дерини.) Когда же Келсон заклинанием вызывает появление огненной черты, чтобы остановить атаку, в которую бросилась его рать против армии Уэнсита, обман зрения, — если это действительно было обманом оказывается настолько сильным, что никто не смеет и подумать о том, чтобы использовать его действие на себе. (Великие дерини.)

Иногда дерини также имеют дело и с простым выбросом энергии. Зеленый шар, который Дункан бросает в одного из нападавших на Моргана, приводит того в бессознательное состояние. Голубая огненная сфера, вызванная заклинанием Чариссы, становится закованным в доспехи рыцарем, который ей нужен, чтобы надсмеяться и напугать Келсона. И, естественно, сама концепция магической дуэли включает в себя непосредственное противостояние энергии одного против энергии другого.

МАГИЧЕСКАЯ ДУЭЛЬ

Мы становимся свидетелями магической дуэли лишь в редких случаях, тем не менее должны отнести данную сторону деятельности дерини к способным более других внушать страх как участникам, так и наблюдателям. Вкратце ее можно охарактеризовать как ритуализированное испытание возможностей одного дерини, противопоставленных возможностям другого, что часто приводит к смертельному исходу. На практике это означает единоборство на энергетических уровнях, практически недоступных пониманию людей. Ко времени восшествия на престол Келсона проведение дуэлей уже было регламентировано достаточно суровым набором правил и процедур, за исполнением которых следили члены Камберианского совета.

За некоторым исключением, магическая дуэль проходит внутри заговоренного круга, сдерживающего выбросы энергии огромной силы.

— Отчасти он необходим для обеспечения безопасности зрителей, — объясняет Морган Мигелю, в то время как Келсон и Чарисса готовятся к единоборству. — Если действия заклинаний не ограничить кругом, они иногда имеют тенденцию выходить из-под контроля. Сегодня они будут иметь дело с потоками энергии огромной силы самого различного происхождения. (Возвышение дерини.)

Обычно участники дуэли сами накладывают заклятие, таким образом обеспечивая надежность сдерживающего круга, который затем активируется энергией обоюдной интенции. Круг, вызванный к жизни заклятием Чариссы и Келсона, — классический пример этого.

Чарисса улыбнулась и отступила на несколько шагов назад, воздев руки и медленно произнося заклинание. И полукружие из голубого огня тут же появилось за ее спиной, отчетливая линия синего сияющего льда очертила половину огромного круга святых знамений.

Она опустила руки и отступила еще на несколько шагов, покровительственным жестом давая понять Келсону, что теперь наступил его черед.

Мысленно обращаясь к святому заступнику, чью святость он отстаивал, Келсон поднял руки над головой, как сделала это Чарисса.

И незваные слова заклинания снизошли на его уста, слова, которые он прежде никогда не слышал, глухое пение, заставившее в ответ затрещать от напряжения воздух вокруг него, обдавшее всех жаром, вспыхнувшее малиновое пламя, появившееся за его спиной, приняло форму полукруга и свело два полукружия в один завершенный круг, наполовину красный, наполовину синий… Совершишь это, он заставил себя сконцентрироваться, в то время как Чарисса вытянула руки и начала произносить другое заклинание. Последнее было на языке, который он понимал, и он внимательно вслушивался, мысленно готовя ответ.

Голос Чариссы был тих, но ясно различим в тишине собора.

— Земля, Вода, Огонь и Воздух, Я заклинаю вами круг. Вспять ходу нет. Последний роздых Разъединит сплетенье рук.

Голос Келсона был тих и тверд, когда он отвечал на заклинание Чариссы.

— Пусть время остановит ход. И уз священных не разъять, Покуда смерти хоровод Не сломит времени печать.

Как только Келсон закончил, фиолетовый свет вспыхнул там. где находились две арки, полоса холодного фиолетового цвета теперь очерчивала единый круг в сорок футов, где должны будут драться на дуэли эти двое. (Возвышение дерини.)

В следующем году Келсон сталкивается с другой магической дуэлью, которая достаточно необычна даже для дерини, так как представляла собой не классическое столкновение один на один, а попытку единоборства “команд”: четверо с каждой стороны — восемь внутри внутреннего круга — и четверо членов Камберианского совета, осуществляющих судейство из нейтральной зоны между внутренним и внешним кругами, которые были вызваны заклятиями членов Совета. Слова заклинаний были куда более напыщенными, имели куда более ритуальный характер и, вероятно, были менее банальными, чем произнесенные Чариссой, однако конечный результат был подобен результатам других примеров, свидетелями которых мы стали: полусфера бледного лилового цвета, окружающая прозрачной пеленой, и внутренняя полусфера более темного фиолетового оттенка.

— Обозначьте их получше, — предупредил их слепой Бэррет де Лайни. — Покуда не погибнут все, отстаивающие одну сторону, внутренняя полусфера не исчезнет. Лишь победители покинут этот круг. (Великие дерини.)

Однако эта магическая дуэль так и не была доведена до конца, так как оказалось, что один из сторонников Уэнсита был двойным агентом. Келсон выиграл в результате невыполнения условий дуэли, таким образом, его соперники далее не были способны продолжать борьбу, поскольку в действительности прощались с жизнью.

Тем не менее рассмотрение данного вопроса не может быть попросту окончено на этом. В соответствии с результатом эту дуэль можно отнести к магическим дуэлям, оканчивающимся смертью. Сам Уэнсит дал гарантии, что все четверо проигравших погибнут прежде, чем победители смогут насладиться плодами своей победы. Хотя данная победа в результате предательства не засчитывалась, так как круг мог разомкнуться, лишь когда все четверо потерпевших поражение будут мертвы, и Келсон был вынужден либо сразу убить оставшихся троих, либо оставить их умирать болезненной и долгой смертью.

Но как? Келсон никогда прежде никого не убивал даже шпагой, хотя знал, как это делается. К тому же coup de grace куда более сознательный поступок, чем смерть в пылу сражения. То, что потенциальные жертвы Келсона были его врагами, нисколько не упрощало дело. Одно дело, когда ты наносишь удар милосердия другу или товарищу по оружию как последний жест сострадания, другое — когда ты наносишь его врагу, особенно если не можешь быть уверен, что месть не закралась в мотивацию этого поступка. Келсон получает куда более важный урок, чем просто узнает, как остановить сердце, когда убивает троих, оставшихся в живых.

Четыре года спустя он вновь вынужден столкнуться в магической дуэли со своим кузеном. За прошедшие годы молодой король получает как утонченность, так и некоторую непринужденность, самоуверенность, которая доставляет немало беспокойства его чуть более молодому оппоненту, несмотря на то, что Конал сам получил свои знания от члена Камберианского совета.

— Это бессмысленно, — пробормотал Келсон. — Заговаривай круг.

— Я? — прохрипел Конал.

— Да, ты. Ты начал все это. Я позволяю тебе начать и эту глупость. Или ты не знаешь, как?

Насмешка оказала свое воздействие. Задетое чувство собственного достоинства заставило выпрямиться его во весь рост. Сделав на негнущихся ногах несколько шагов назад, Конал без каких-либо приготовлений поднял руки над головой, шепотом накладывая заклятие. Позади него, на полу, окружив его, вспыхнул полукруг темно-красного огня, заставив придворных суетливо отпрянуть назад, прижимаясь к южной стене залы, те же, кто был за спиной Келсона, отступили в оконные проемы.

Испробовав преграду, воздвигнутую Копалом, Келсон с облегчением подумал, что для раскрытия ее смертельный исход не понадобится, закончив тем временем свою часть заклинания, он одним взмахом поднял руки над головой, изящно выгнув их в дугу. Вспыхнувшее позади него темно-красное пламя слилось с огнем, зажженным Копалом, заключив их обоих в красный круг.

— Теперь вновь твоя очередь, — опуская руки, сказал Келсон.

Беспечность, с которой король произнес эти слова, наводящая на мысль, что все, чтобы не предпринял Конал, тщетно, злила капризного принца, но он лишь снова поднял руки на уровень плеч, повернув ладони внутрь, к центру круга.

— Если ты ожидаешь услышать какой-нибудь банальный стишок, то ты ошибаешься, — сказал Конал. — Мой учитель не верит в это. Я торжественно заявляю, что все, что будет происходить внутри круга, не выйдет за его пределы, и никому, находящемуся вне его, не будет причинен вред, и он не может быть разъят до тех пор, пока один из нас не одержит не вызывающую сомнения победу над другим. Ты подразумеваешь это?

— Именно, — согласился Келсон, тоже вновь подняв руки. И с кивком Копала он начал, как и Конал, изливать энергию внутрь обшивки круга, едва осознавая, что огненные дуги, которые каждый возвел над своей головой заклинанием, поднимаются, чтобы образовать над ними свод. Когда все было закончено, казалось, будто они стоят под куполом из розоватого, слегка матового стекла. (В поисках святого Камбера.)

Таким образом, внешнее проявление защитного круга может варьироваться, однако сама по себе защитная функция остается непреложным его компонентом. Лишь раз мы были свидетелями магической дуэли, начатой без предварительного образования круга, когда взбешенный Синил сталкивается лицом к лицу с Хамфри Галларо, священником-михайлинцем, отравившим его первенца во время крещения. Камбер и его родня спешно стали поднимать защитные поля, которые не так эффективны, как защитный круг, но все же лучше, чем ничего, в случае опасности.

Они успели вовремя, так как последовавшие за этим слова заклинания, произнесенного Синилом, потрясли сам воздух, древние, вселяющие ужас слова отдавались эхом в сводах, балках и покрытых мозаикой панелях.

Заклинанием Синил заставил появившийся огонь окружить его — живое пламя, которое было не столько видимо, сколь чувствовалось, ощущалось теми, кто был снаружи. То был огонь, который можно было заметить лишь краешком глаза, и который исчезал, если смотреть на него в упор, однако от этого он не становился менее смертоносным, попади он в незащищенного… Михайлинец в свою очередь двинулся навстречу Синилу, окутанный золотой дымкой, остановившись лишь тогда, когда всего несколько метров искрящегося пространства разделяло их.

Воздух светился от напряжения, ясно различимые молнии сверкали в пространстве, отделявшем одного от другого, безрезультатно отскакивая от защитных полей. Воздух был колюч и едок, словно заряжен. Во все нарастающем потоке энергии свечи почти совсем оплыли. И он изливался с ревом вниз, отдаваясь эхом в стенах каменной палаты, сверкая вокруг голов двух соперников, словно беснующиеся уродливые нимбы. Еще большая волна задула все свечи, и мгновение ветер завывал почти в кромешной тьме.

Вой ветра становился тоном выше и выше до тех пор, пока зрители не смогли различить два голоса — невыразимые, мощные, злобно спорящие друг с другом в бездне, которая открылась силами, вызванными в смертельном бою. Давление нарастало, и наблюдатели старались защитить свои уши, глаза и разум от неслышимого, невидимого, непостижимого, обстреливающего их органы чувств отовсюду.

В конце концов михайлинец зашатался и испустил сдавленный отчаянный стон, его взгляд наконец прояснился, прося о пощаде, и он упал. Внезапно наступила тишина, и комната погрузилась во тьму. (Камбер Кулдский)

Столкновение между Синилом и Хамфри можно рассматривать как неформальную магическую дуэль, как и дуэль, в которой Синил нанес поражение Имру, и столкновение Джеханы с Чариссой. В соответствии с характером возникновения неформальных дуэлей, обычно возникающих под влиянием момента, один из противоборствующих, как правило, погибает. Мы с самого начала знаем, что если выиграет Синил, он не пощадит Хамфри. Однако Имр не позволил Синилу убить себя, предпочтя умереть по своей воле. Джехана остается живой лишь благодаря тому, что смертельный удар Чариссы был в самый последний момент отведен Морганом и Дунканом, благодаря вмешательству, которое было бы невозможным, если бы две женщины сражались по соответствующим правилам в заговоренном круге.

Относительно того, какими могут быть эти правила в магической дуэли, мы имеем лишь отрывочные сведения. Мы знаем, что спорящие заранее оговаривают, будет ли противоборство продолжаться до смертельного исхода. Мы знаем, что принявший вызов имеет право на первый удар в заклинаниях, испытывающих на прочность, которыми обычно начинается дуэль по правилам, и что от мужчины ожидают, что он уступит женщине, даже если он принимает вызов.

Камберианский совет в первые годы своего существования начинает сводить воедино правила магических дуэлей. Однако складывается впечатление, что эти правила начали упорядочивать еще до появления Камберианского совета, хотя именно он впоследствии действительно отшлифовывает все аспекты, касающиеся церемоний, и в конце концов позволяет форме перевесить содержание. Основываясь на тех скудных фактах, которыми мы располагаем на сегодняшний день, мы можем поставить вопрос, действительно ли варнариты начали процесс систематизации в то время, пока они все еще находились в Кериссе. Вероятна, инициатива исходила от высших должностных лиц Эйрсида, древнего и таинственного братства дерини, построившего киилль. Однако какие бы из этих источников не были подлинными — или даже если ни один из них не был бы истинным — именно Камберианский совет на протяжении десятилетий, последовавших после смерти Камбера, исполнял все возрастающие контролирующие функции.

К сожалению, мы видим Совет лишь в годы его становления и упадка, однако мы должны взять на себя смелость утверждать, что в течение временного отрезка в две сотни лет он обладал весьма действенной властью над дерини, демонстрировавшими, мягко выражаясь, вопиющие проявления своего могущества. В действительности, когда Камбер начинает обсуждать вопрос о регулирующем органе с Йорамом, на поверхность выходят две основных проблемы:

1) исполнение обязанностей этим органом будет основываться на насилии;

2) наблюдатели должны сами взять на себя обязательства по предотвращению злоупотреблений.

Нам не сообщается, какие меры могли быть применены Советом для того, чтобы наказать нарушителей, в дни его становления, однако во времена Келсона угроза их применения была достаточна для того, чтобы вселить страх в Торна Хагена, и даже Уэнсит предпочитает соблюдать внешние формы, исполнение которых требовалось августейшим органом. (И будучи уличенным его настоящими членами, он не осмеливается отступать от правил, на которых они настояли.)

Создается впечатление, что Чарисса также испытывает отвращение к нарушению правил магической дуэли. Однако в то время как ее настойчивость по отношению к дуэли с Келсоном может быть отчасти мотивирована чувством мести, отнюдь не мягкость и жалость по отношению к будущей жертве не дают ей убить его тайно, исподтишка, незримым ядом снадобий, как она убила его отца. От одного предательского убийства, если Совет начнет задавать неудобные вопросы, еще можно как-то откреститься, два же будет объяснить труднее. Бросить открытый вызов было смелым, но тем не менее не выходящим за рамки правил поступком дерини, смертельно оскорбленного другим.

11. ПРАКТИЧЕСКАЯ МАГИЯ: ИЗМЕНЕНИЕ ВНЕШНОСТИ

Изменение внешности — другой, имеющий множество аспектов талант дерини, хотя в течение многих веков практикующие маги поглядывают искоса на эту способность дерини. Йорам, к примеру, не находит оправдания ее применению, исходя из моральных оснований, так как изменение внешности неизбежно влечет за собой обман. Рис, несмотря на свое прекрасное образование, находит, что в действительности не много знает об этом, кроме того, что изменение внешности имеет непосредственное отношение к черной магии.

Изменение внешности… Он вспомнил, что об этом мимоходом упоминается в одном старом манускрипте о магии, в котором говорится о том, как маг наложил образ одного человека на другого. В книге упоминались пентаграммы, кровообращение и амулеты, предотвращающие заклинание от вредных воздействий, однако ее автор не входил в какие-либо подробности. Другой источник — он почувствовал, что теперь в состоянии просмотреть свою память, точно указатель, — другой источник упоминает о приношении в жертву животных и привлечении помощи злых духов. И он отверг это как ложное. Следующий текст настаивал на том, что изменения внешности невозможно вообще, что было, в свете сказанного Камбером, неверно вовсе. Порывшись в памяти, Рис пришел к выводу, что он не в состоянии привести ни одного факта изменения внешности, и заключил, что, вероятно захочет узнать об этом намного больше. (Камбер Кулдский.)

Конечно, изменение облика не черная магия, хотя Камбер допускает, что оно может считаться “несколько серым по краям”.

— Тень, скорее темная, чем светлая, вероятно, из-за того, что это обман, а обман используется не часто, если только он не используется в личных целях. Рискуя показаться лицемерным, я буду придерживаться мнения, что это пример не вызывающего сомнения в своей неверности результата, оправдывающего средства. Как способ для невинных избегнуть опасности, возникшей не по их вине, он обычно оправдывается всеми, за исключением отъявленных консерваторов. (Камбер Кулдский.)

Здесь мы снова имеем дело с ситуативной этикой — результат оправдывает средства. Для Камбера, чей взгляд на вещи куда шире, чем у его сына, которого трудно убедить изменить свое мнение, это выглядит достаточным основанием. Только Йорам, хотя и примирился с тем, что его облик и облик Риса принимают слуги, не в состоянии согласиться с идеей отобрать облик у невинного солдата Эйдиярда и наделить им Дэвина.

Главным, что вызывает сомнения Йорама, является то, что Эйдиярду не было дано права на выбор, и он никогда не сможет вернуться к своей прежней жизни. Но Джебедия выдвигает противоположный довод, напоминая Йораму, что солдаты на войне выполняют свой долг, и это тоже долг Эйдиярда — имеет или не имеет он выбора. Это должно быть сделано потому, что это необходимо.

Наши прежние изыскания в области изменения внешности не предоставляют нам примеров подобного морализаторства и разнотолков. Обычно мы видим лишь результат применения изменения внешности, например, когда Морган и Дункан открывают, что телу короля Бриона в могиле было предано иное обличие, и мы можем предположить, что ответственность за это несет Чарисса либо одна из ее коллег, хотя нам никто никогда не скажет, как это было сделано. Позднее мы узнаем, что Корем регулярно принимает облик умершего Ридона Истмарчского, хотя опять это остается без комментариев.

Первый раз мы становимся действительными свидетелями процесса, лишь когда Камбер переносит облик Риса и Йорама на двух своих слуг, чтобы они приняли участие в похоронах Катана и тем самым дали Рису и Йораму возможность уехать, чтобы похитить принца Синила из монастыря. Процедура, которую использует Камбер, чтобы подготовить Кринана, со свечой, выступающей в качестве фокуса для облегчения взаимосвязи, описывается позднее в нескольких книгах во всех подробностях, когда он использует ту же методику, чтобы помочь Тавису О'Нейллу преодолеть барьеры, мешающие осуществить полную взаимосвязь.

— Я бы хотел показать тебе одно упражнение, с которым многие дерини знакомятся еще в детстве, — сказал он тихо. — Йорам и Джебедия научились этому у своих отцов и, я полагаю, Найэллан тоже. Сам я, напротив, не узнал его до тех пор, пока не стал послушником у гавриллитов. Однако узнать что-нибудь новое никогда не поздно. Теперь это можно отнести к категории заклинаний, но когда ты осознаешь, что оно из себя представляет, то поймешь, что бояться нечего. — Он поднес свечу чуть ближе к Тавису. — Положи свою руку так, чтобы мы вместе держали свечу.

Мгновение Тавис медлил, ноне посмел ослушаться. Его пальцы были холодны как лед, но Камбер даже не шелохнулся — просто позволил Тавису взять себя в руки, сделать несколько глубоких вдохов, что начало наконец оказывать свое воздействие.

— Хорошо, — прошептал Камбер, позволив Тавису сделать еще несколько вдохов. — Не забудь, что именно ты контролируешь ход процедуры. Твоя рука лежит на моей — я не удерживаю тебя. Если в какой-то момент тебе станет страшно или ты почувствуешь, что не можешь продолжать, не бойся вернуться назад на столько, на сколько тебе будет необходимо. Ты не обидишь меня этим. (Камбер-еретик.)

Поборов минутное отвращение, вызванное первым прикосновением Камбера к обрубку руки, Тавис подавляет чувство тошноты и неловкости и решается вступить в контакт. И Камбер продолжает отвлекать его, успокаивая и ободряя, постепенно переходя от внушения к принуждению.

— Хорошо. Сосредоточься, словно ты готовишься к исцелению. Отлично. Когда ты будешь готов, если ты будешь готов, — некоторые вообще не способны на это — ты можешь закрыть глаза, чтобы лучше сконцентрироваться. Вся суть состоит в том, чтобы позволить нити, связующей нас, медленно, понемногу обретать форму, так, чтобы каждое звено могло быть внимательно исследовано и усвоено с той скоростью, на которую ты способен, в то время как ты сам будешь контролировать глубину взаимодействия, ни во что не вмешиваясь, позволяя одному плавно переходить в другое.

Говоря это, он мог видеть, как затрепетали веки Целителя, его взгляд стал рассеянным и сонным, он знал, что сейчас Тавис погружался в транс. Уровень контроля был превосходен.

— Отлично, — продолжал, он. — Просто разреши своему сознанию плыть по течению вместе со мной. Когда ты будешь готов, ты услышишь примерно такое заклинание: “Соедини свой разум и руку с моими, друг мой. И пусть вспыхнет свет меж нашими руками, когда мы станем едины. Пусть вспыхнет свет, когда мы станем едины”. Конечно, это будет лишь чередой мыслей, — тихо продолжал он. — Слова сами по себе ничего не значат. Суть в главном — наши сознания объединятся, и наступит момент, когда мы будем находиться в достаточной взаимосвязи, чтобы сделать что-нибудь полезное, и когда это произойдет, меж нашими руками вспыхнет огонь как внешний признак того, что мы достигли этого уровня. Так оно и будет.

Было заметно, как Тавис кивает головой, едва поднимая веки, дыша легко и спокойно. Опустив веки еще раз, он больше не смог открыть глаза. Камбер тоже закрыл глаза, удерживая тонкую нить контакта. (Камбер-еретик.)

Использовать заклинание со свечой для взаимосвязи с оказывающим сопротивление Тависом намного труднее, чем применять его же по отношению к готовому к сотрудничеству человеку, как, например, Кринан, или к такому опытному дерини, как Рис.

— Не бойся, — улыбнулся Камбер. — Старайся не отводить взгляда от пламени. Ослабь ход мыслей. Расслабься и смотри на пламя, и в этих стенах ты забудешь о том, что тревожит тебя. Я не оставлю тебя, со мной ты в безопасности.

Неспособный к сопротивлению, Кринан сделал, как его просили, не отрывая глаз от пламени свечи. Голос Камбера становился все тише и тише и наконец смолк. Внезапно Камбер усилил хватку и воздействие. Глаза Кринана закрылись, словно он заснул.

— Хорошо, — прошептал Камбер, высвобождая руки и, взглянув на Риса., задул свечу… Затем он поднес руку к погашенной свече Риса, слегка растопырив пальцы. Его глаза встретились с глазами Риса, спокойными и ясными.

— Соедини руку и разум с моими, друг мой, и пусть твоя свеча вспыхнет, когда мы станем едины.

Мрачно кивнув, Рис прикоснулся кончиками пальцев к пальцам Камбера, умеряя бег своих мыслей, прежде чем в его разум войдет другой. Он закрыл глаза, чтобы отрешиться от внешнего мира, и почувствовал, как ладонь Камбера с силой впечаталась в его. Сохраняя полнейшее спокойствие и прекрасно контролируя ситуацию, он приказал вспыхнуть свету в другой его руке и ощутил едва заметный, почти музыкальный резонанс, которого он так долго ждал, и мысли слились с мыслями Мастера.

Затем глазами Камбера он увидел, что ладонь его правой руки прижата к ладони Камбера, на ходу заметив ровно горящую свечу в своей левой руке. Он смотрел, как другая рука Камбера медленно поднимается, чтобы лечь на лоб Кринана.

Глаза Мастера закрылись, осталась лишь кристальная тишина, покой, всеохватывающее единство уз, связывающих их. Теперь голос Камбера был похож на шепот листьев, трепещущих под летним ветерком. Рис знал, какой приказ последует за этим.

— Узри свет в глазах своего разума, — приказал ему Мастер. — Это суть твоей внешней формы на земле. Сделай так, чтобы она увеличилась, и пусть она окутает человека, стоящего здесь. Твое лицо будет его лицом до тех пор, пока не отпадет надобность в этом.

Как только он произнес это, Рис ощутил, как сладкая истома снизошла на его члены, как напряжение, покалывавшее его кожу, исчезло, сконцентрировавшись в его руке со светящимся пламенем, которое теперь, изогнувшись дугой, перекинулось к рукам Кринана, заполняя пустоту. Никто не заметил дымки, окутавшей все кругом, сияния. исходившего от одной руки к другой. Но внезапно Рис осознал, что дело сделано, заклинание вступило в силу.

Он покачнулся, когда связывающие их узы рассеялись переведя взгляд на свою свечу, увидел, что она погасла, но свеча Кринана ярко горела. Рис посмотрел на его лицо и у него перехватило дыхание — Целитель увидел себя. (Камбер Кулдский.)

Таким образом, перед нами заклинание со свечой, приспособленное специально для операций по изменению внешности. Наложение внешности человека на по-настоящему опытного дерини намного проще, если оно проводится иначе, особенно когда дерини располагает временем для глубокого погружения в транс и возможностью удержать заклинание. Принятие Дэвином внешности стража Эйдиярда как раз пример того, о чем мы только что говорили. В данном случае процедура похожа на стенографический набросок того, что было сделано прежде с Кринаном и Рисом. Эйдиярд вводится в заговоренный круг, где Дэвин обменивается с ним одеждой. Затем эти двое встают рядом, и Эвайн берет на себя руководство операцией.

— Теперь ты понимаешь, как важно полностью открыться?

— Да. понимаю.

— Хорошо, — ответила Эвайн, обменявшись взглядами с Рисом, собираясь встать позади Дэвина. — Чем глубже ты сосредоточишься, тем шире ты сможешь открыться передо мной, тем лучшее изображение я буду способна наложить на тебя. А это очень важно, так как первое время ты не сможешь контролировать свою внешность, пока твои способности будут блокированы. — Она коснулась руками его плеч. — Теперь сделай глубокий вдох, и мы начнем. Хорошо. Теперь другой.

Дэвин повиновался, позволив себе начать углубляться в знакомое состояние транса. Первые стадии не вызывали трудностей, но опустившись под чутким руководством Эвайн ниже, он почувствовал, достигнув новых глубин, что оставаться в состоянии пассивного раскрытия, которого требовала от него Эвайн, совсем не просто, хотя на прошлой неделе они проделывали это много раз.

Он глубоко вдохнул, выдыхая, подталкивал себя вниз к другому уровню. Дэвин ощутил легкое прикосновение рук Риса, скользнувших с затылка ко лбу. Целитель уводил юношу еще глубже, так что вскоре он потерял ощущение реальности.

Теперь глаза были закрыты. Он не мог ничего видеть, но его внутреннее зрение с каждым выдохом становилось все сильнее, а дыхание все реже и реже, в то время как тело, расслабившись, вошло в рецептивное состояние, к которому его вела, подбадривая, Эвайн.

Он больше не был хозяином своих легких, но это его не волновало — Дэвин знал, что Рис следит за всеми функциями его организма. Теперь он не был уверен, что его сердце продолжало бы биться, если бы не целитель. Все его бытие теперь находилось меж рук, лежащих на его плечах и теперь соскользнувших с них, чтобы коснуться лба. С новым прикосновением что-то, казалось, стало на место — что-то, что оставило ему возможность распоряжаться своей судьбой. Теперь, даже если бы он захотел прервать взаимосвязь, он не смог бы, но это его не тревожило. Руки Эвайн покинули его на мгновение, и Дэвин смутно ощутил, что Эйдиярд был подготовлен точно так же. Он находился на грани знания и неведения в неустойчивом состоянии между руками Риса до тех пор, пока не почувствовал еще одно прикосновение Эвайн.

— Держи равновесие, — отдались в его сознании слова Эвайн, в то время как она находилась в точке баланса между ним и Эйдиярдом.

Силы его стали таять, и для него не осталось ничего, кроме этого ощущения. Он чувствовал, как его члены покалывает от напряжения, жуткое ощущение, будто сотни крошечных насекомых ползали по его телу, но, как ни странно, чувство это не было неприятным; трепет охватывал каждую часть его тела. Он ощущал его как свое, хотя часть его не была таковой.

Внезапно все кончилось. Его тело стало вновь послушно ему, все странные ощущения исчезли. Как только Эвайн убрала свою руку и освободила свой разум, он почувствовал, что всплывает на поверхность, слегка покачнувшись от головокружения от такого быстрого возвращения к сознанию. Но руки Риса поддержали его; разум Целителя отстранялся медленнее, по мере того как жизненные функции возвращались под контроль Дэвина. Когда он открыл глаза, Эвайн с приятной улыбкой, не отрываясь, смотрела на него, все еще держа одну руку на плече находящегося в трансе Эйдиярда. (Камбер-еретик.)

Как заметила Эвайн, изменение внешности Дэвина намного сложнее, потому что изначально он не располагал средствами, усиливавшими его новую внешность, поскольку его способности были блокированы. В этом отношении он был более уязвим, чем Камбер, принявший внешность Алистера Каллена, хотя Дэвин, по крайней мере, располагал временем, достаточным для подготовки. В распоряжении же Камбера, находящегося в этот момент на краю поля битвы, было всего несколько минут. Было ли у него время, чтобы продумать все последствия того, что он собирался сделать, и мог ли он заглянуть в будущее, чтобы узнать, что оно приберегло для него; другой на его месте в это время думал бы о том, останется ли он в живых после этого.

Но тем не менее он идет на это — история Гвинедда была бы совершенно иной и, вероятно, мрачнее, если бы он не сделал этого. Очевидно, Камбер располагает куда большим опытом, касающимся изменения внешности, чем какой бы то ни было другой дерини, которого мы встречали до сих пор. (Корем-Ридон, пожалуй, единственный его соперник на данном этапе нашей осведомленности о таких вещах.) Именно Камбер принимает решение наложить внешность Йорама и Риса на слуг. И именно Камбер решается поменяться местами с Алистером вопреки желаниям Йорама, который был не совсем уверен в нейтральности используемой магии, как и в случае со слугами.

В конце концов Йорам соглашается. И он, и его отец используют вариацию одного и того же процесса. Йорам усиливает связь между своим отцом и умершим Алистером. Этот процесс также отличается от предыдущих, поскольку представляет собой двойное изменение внешности — Камбер фактически обменивается внешностью с Алистером Калленом.

Не обращая внимания на слезы, Камбер склонился над Калленом, едва дотронувшись до кольца, лежащего на его груди. С его прикосновением кольцо начало светиться холодным белым светом. Камбер поднял левую руку и приложил ее, палец к пальцу, к правой руке Йорама, одновременно приложив правую ко лбу Каллена.

— Теперь вспоминай, — тихо прошептал он, узы любви, связывавшие их, легли в основу возникшей между ними нити. как это было в часовне в Кэррори два года назад. — Соедини руку и сердце с моими и слей свет свой с моим, когда мы станем едины.

Камбер видел, как помутился взгляд Йорама, его веки затрепетали, дрожа, слипаясь, когда он нехотя, но послушно погрузился в мирный, глубокий транс дерини.

Он перевел взгляд на кольцо, лежащее меж ними, которое в призрачных сумерках сияло еще ярче. Спустя мгновение он позволил своим глазам закрыться и сосредоточился. Йорам был готов. Камбер теперь позволил соскользнуть своему сознанию.

Йорам сам контролировал ситуацию, и если бы захотел прекратить процесс, мог бы это сделать, но не стал. Вместе с единением пришло и ощущение всей тяжести их удела, ответственности, о которой, теперь он понял это, его отец знал еще задолго, пусть даже подсознательно.

Но страха не было, были решимость, уверенность и согласие.

— Узри, — прошептал голос Йорама, словно зеленые листья поплыли по волнам бьющей из-под земли воды. — Узри суть своей внешней формы, о, мой отец, и формы того, кто был твоим другом. — Он спокойно вдохнул. — Пусть обе сущности сольются в холодном огне, что покоится меж нами. Стань Алистером Калленом во всем внешнем облике. И пусть облик твоего друга стонет неотличим от облика графа Кулдского. И пусть будет так. Амен.

Губы Камбера произнесли эти слова, но ни единого звука не вырвалось наружу, Йорам приоткрыл глаза, чтобы увидеть в благоговении, как дымка окутала лицо его отца. Как будто сквозь вуаль он видел, как менялись знакомые черты, быстро взглянув в лицо Каллена, он заметил, что в нем происходят подобные же изменения.

Перстень, разделявший их, ярко вспыхнул, и Йорам взмахнул свободной рукой, прикрывая глаза. Когда же он снова обрел способность видеть, перед ним на коленях уже стоял не его отец, а у ног его спал Камбер вечным сном.

Было слышно, как Йорам сглотнул, отдергивая руку от прикосновения незнакомца. (Святой Камбер.)

Внешность, которую принимает Камбер, конечно же, не была внешностью незнакомца. Алистер Каллен им был хорошо знаком; то же, что они располагали в настоящий момент телом Алистера как непосредственной моделью, давало им значительное преимущество, — как и в случае с Рисом и Йорамом, являвшимися моделями для обликов, наложенных на слуг.

Эвайн доводит процесс до иного уровня. Когда она принимает внешность “брата Джона”, чтобы привлечь внимание Синила, пока Камбер завершает ассимиляцию воспоминаний Али стера, она не пользуется моделью.

“Брат Джон” поднял молодое, обросшее юношеской бородкой лицо, взглянув на него дымчатыми черными, а не голубыми глазами. Эти невероятные глаза на мгновение простодушно блеснули из-под длинных черных ресниц, навсегда запав в душу короля своей несхожестью с кем бы то ни было, скромно опустившись долу. Губы, намного уже, чем губы Эвайн, нерешительно дрогнули, произнося слова голосом, который мало походил на голос Эвайн. (Святой Камбер.)

И действительно, не только мы оставлены с отчетливым впечатлением, что такого человека, как брат Джон, никогда прежде не существовало, таким образом реакция Йорама и Риса дает возможность предположить, что изменение внешности при отсутствии модели и без помощи со стороны, по крайней мере, весьма необычна.

“Ты изменила внешность? — с упреком спрашивает Йорам. — Но как? ”

“Так” — отвечает Эвайн, прежде чем начать объяснять, что она просмотрела в свитках Камбера раздел, касающийся изменения внешности наряду с ассимиляцией памяти.

— Я думала, что может быть полезным, если мы поймем немного из того, как отец пришел к этому. И должна признаться, я никогда не думала, что мне придется воспользоваться этим заклинанием самой. (Святой Камбер.)

Но ни одна из сторон не комментирует того, что Эвайн принимает внешний вид мужчины. Поразмыслив — чего, к счастью, никогда не имел причин делать Синил, — можно изумиться, как далеко может зайти изменение внешности. Было ли оно полным или касалось лишь черт лица? Тем не менее оно должно быть чем-то большим, нежели иллюзия, спроецированная на разум свидетелей, так как и Йорам, и Рис смогли бы распознать психические манипуляции, что, впрочем, мог сделать и сам Синил.

Отсюда можно сделать вывод, что имела место реальная трансформация. Что же касается того, насколько далеко может зайти такая трансформация, то мы можем, вероятно, получить на это некоторый взгляд изнутри, вспомнив, что когда Камберу понадобились дублеры для Риса и Йорама, он выбирает слуг одного с ними роста и типа телосложения. Над своей схожестью с Алистером Калленом размышляет и сам Камбер, когда начинает понемногу привыкать к новой внешности.

На практике нужно было изменить не так уж много, разве что лицо и руки, поскольку он и Алистер были практически одного роста, оба худые и высокие, хотя Алистер был, вероятно, выше примерно на пядь.

Но замаскировать разницу в росте было достаточно просто, если в этом вообще была надобность, так как едва ли кто-нибудь заметит такую небольшую разницу. Если нынешний Алистер стал казаться чуточку ниже, это легко можно было приписать усталости и ответственности, свалившейся на него со смертью Камбера.

Разница же в чертах лица и вовсе не представляла никакой трудности. Теперь, когда первичная трансформация была завершена, он мог даже, если бы пожелал этого, иногда обретать свою прежнюю внешность, особо не напрягаясь. Он уже предпринял необходимые шаги, чтобы быть уверенным, что для поддержания этого изображения ему не потребуется делать сознательных усилий, оно сохранится, даже если он будет спать или лишится чувств. Конечно, большая утечка энергии вызовет необходимость вернуться на некоторое время к своей прежней внешности, но такие моменты скорее всего будут случаться не часто, и, будем надеяться, в местах безопасных. Иначе говоря, его новый облик мог исчезнуть лишь по желанию самого Камбера. (Святой Камбер.)

Все это дает основания предположить, что главное ограничение в использовании изменения внешности — разница массы тела и основных характеристик скелета. Наложение внешности миниатюрного оруженосца на громадного воина, по всей видимости, не увенчается успехом. Таким же образом кузнец не подойдет в качестве модели для щуплого, ведущего сидячий образ жизни писаря. Поверхностные же изменения, такие, как изменение цвета глаз и волос, типа лица и внешних черт, вполне возможны, как и некоторая, достаточно значительная реорганизация массы тела, например, при переформировке лицевых костей, за исключением увеличения или уменьшения физической массы. Поэтому Тавис не в состоянии заклинанием вызвать появление новой руки на месте обрубка, хотя он был способен поддерживать иллюзию руки, по крайней мере, для некоторых наблюдателей и на короткий промежуток времени.

Что же касается изменения внешности Эвайн, то мы можем предположить, что как такового данного намерения у нее не было. Чтобы как-то на первое время изменить внешность и посредством этого получить вместе с Йорамом доступ в апартаменты Камбера-Алистера, она считает достаточным подобрать волосы, связать их в узел и, крепко прикрепив его к голове, спрятать под капюшоном рясы, скрыть свои женственные руки в объемных рукавах облачения михайлинцев. Вполне вероятно, что она стягивает себе и грудь, так как Рис не замечает ничего в ее наружности, что выдавало бы в ней женщину.

Похоже на то, что изменяется лишь лицо Эвайн, прежде чем она осмеливается поднять глаза на Синила. Однако мы не должны забывать о ее изобретательности. К этому времени она уже выбрала себе мужское лицо для своего альтернативного образа. Насколько далеко мог бы зайти Синил при допросе, передав “брата Джона” профессиональным следователям, и кто знает, как долго она могла бы поддерживать иллюзию, и что допрашивающие нашли бы под одеянием михайлинца брата Джона?

Другой основной недостаток заклинания, изменяющего внешность, помимо невозможности изменить массу, заключается в том, что энергия, поддерживающая заклинание, исходит от объекта. Таким образом, Камбер вынужден делать так, чтобы его слуги-люди спали большую часть дня, пока их внешность была изменена, дабы иметь возможность распоряжаться их энергией. И конечно же, смерть объекта прекращает действие заклинания. Возврат внешности Дэвина после его смерти достаточно типичен; может быть оспорено и то, что возвращение Камбера к своей внешности является результатом развития тенденции, хотя более правдоподобное объяснение заключается в том, что ему была необходима вся энергия, находящаяся в его распоряжении, чтобы попытаться использовать заклинание, не дающее приблизиться смерти.

Иной облик может быть наложен и на тело умершего, как в случае с Камбером, когда он накладывает свою внешность на умершего Алистера, и Чариссой, которая меняет лицо мертвого Бриона (добавив к этому другое заклинание, чтобы удержать часть души короля), но это представляет собой несколько иное применение этой процедуры, со вводом энергии от оператора, чтобы поддерживать наложенный облик. Собственно, никакие изменения внешности, проводимые на умершем, не предназначаются для длительного использования. Камбер и Йорам хорошо осознают, что внешность Камбера на настоящем Алистере Каллене растворится ко времени, когда епископы перестанут ратовать за его тщательный осмотр; Чарисса, изменив внешность Бриона, не намеревалась поддерживать ее после коронации, когда смерть ее или Келсона уже не будет иметь никакого значения.

ПРИМЕНЕНИЕ КОНСЕРВИРУЮЩИХ ЗАКЛИНАНИЙ НА УМЕРШИХ

Помимо того, что на тело умершего Алистера Каллена оказывалось воздействие по поддержанию внешности Камбера, оно было магическим путем введено в терминальное состояние, при котором консервирующие или стазисные заклинания, приводимые в действие Рисом, не дают наступить распаду и разложению, что потребовало значительных усилий из-за жары затянувшегося лета. Фактически же промежуток в восемь дней разделяет смерть Алистера в Йомейре с его похоронами в Валорете плюс еще два или три дня, когда он, по-видимому, был, похоронен в склепе в Кэррори.

Такое предохранение от разложения является специфической функцией Целителей, вероятно, не столь полезной по сравнению с самим целительством, хотя в эстетическом плане несколько утешающей тех, кто остался жить. Срок действия исходного заклинания обычно бывает достаточен, чтобы охватить период в несколько Дней, между смертью и похоронами. Как мы уже видели, он может быть увеличен, однако температура оказывает непосредственное воздействие на энергетические затраты, заставляя их возрастать с ходом времени почти в геометрической прогрессии. То, что Рис умирает зимой, объясняет, почему даже по прошествии полумесяца его тело не имело признаков разложения, тем не менее в его сохранении участвуют по крайней мере два Целителя, которые способны влить энергию, требуемую, чтобы не допустить смещения стазисного заклинания: Рикарт, личный Целитель епископа Найэллана, и Тавис О'Нейлл, который считал, что именно он отчасти виноват в смерти Риса.

К этому можно добавить, что тело самого Камбера тоже не подверглось разложению, однако его сохранность, очевидно, была результатом действия иного, более загадочного заклинания, которое, по всей видимости, не позволяло смерти приблизиться к нему, или, может быть, это признак святости, на котором настаивали его приверженцы…

ЗАПРЕТНОЕ ЗАКЛИНАНИЕ

Одним из наиболее таинственных заклинаний, которое едва ли подпадает под какую-либо общую категорию, упомянутую нами, является заклинание, позволяющее отсрочить наступление смерти, типа заклинаний, сохраняющих жизнь, хотя они и считаются большинством из практикующих простым атрибутом легенд. Иногда это заклинание называют запретным.

Впервые мы слышим о нем, когда Камбер и Йорам находят тела Алистера Каллена и принцессы Ариэллы и Камбер распознает следы попытки применения этого заклинания. Его первоначальное подозрение было вызвано мечом, пригвоздившим тело Ариэллы к дереву, головка эфеса которого была обуглена и изогнута прошедшим сквозь него зарядом огромной силы, — вид, который заставил его перекреститься во вселяющем благоговение осознании совершенного Калленом. Он был так поглощен этой деталью, что мысль приблизиться к Ариэлле пришла ему в голову слишком поздно.

Но потом он взглянул более внимательно на ее руки. и увидел, что они не сжимают лезвие, мгновенно догадавшись, что она пыталась сделать. Теперь уже мертвые, руки по-прежнему сложены на груди, а пальцы согнуты так, как того требовало заклинание, существование которого большинство считало невозможным, относя его к легенде. Не удивительно, что Йорам был так потрясен. (Святой Камбер.)

Ключом к разгадке, вероятно, является поза, в которой находились руки Ариэллы, сложенные вместе на груди, словно она баюкала что-то, не имеющее цены, даже не пытаясь отразить удар, пронзающий ее тело. Однако проведя руками над ней, Камбер понимает, что ее постигла неудача и что заклинание, сохраняющее жизнь, не сработало. Позднее, когда Камбер размышляет, ему кажется, что он понимает, почему ее заклинание не имело результата, но он не раскрывает нам этого.

Ко времени же, когда он впервые подвергается искушению применить его на Рисе, он уже уверен, что знает, как преуспеть там, где Ариэлла потерпела неудачу, по крайней мере теоретически, однако он сомневается, имеет ли он право принять такое решение за другого. И пока он обдумывает все “за” и “против”, Рис умирает.

Отталкиваясь от мучительных поисков души Камбера, мы можем предположить, что данную процедуру можно приравнять к тяжелой подати. Камбер пытается дать рациональное объяснение, что фактически это является “чем-то немного большим, чем стазис, в состояние которого могут быть введены тела для предотвращения разложения, по-видимому, нечто немного большее, чем попытка сохранить узы, связывающие тело на грани жизни и смерти с душой”. (Камбер-еретик.)

В течение последовавших за этим нескольких недель он, очевидно, разрешает эту задачу. И когда он сам, умирая, должен принять последнее решение относительно этого заклинания, его наконец посещает прозрение. Теперь-то он действительно знает, почему Ариэлла потерпела неудачу и что его не постигнет этот же удел, и убеждается, что он не имел права принимать решение за Риса.

Сам он, однако, может принять это решение: пойти на испытание, которое иногда встает перед адептами его уровня, достигшими своей духовной зрелости:

…отвергнуть смерть ради настоящего, но взамен войти в иное, сумеречное царство духа, где можно служить как Господу, так и человеку разными путями — но разнятся ли они? И ему было дано знание, посредством которого он мог принять это испытание, мог облечь себя в доспехи Господа и продолжать трудиться не покладая рук во имя Света. (Камбер-еретик.)

В течение некоторого времени мы не знаем, удалось ли это Камберу. Однако вскоре, после того как Эвайн узнает, что он смог по-настоящему испытать на себе это заклинание, она и Йорам спорят, сработало ли оно и какие возможные последствия это повлечет за собой, если они не смогут вернуть Камбера назад. И Эвайн постепенно приходит к пониманию той цены, которую заплатил Камбер, так и не дойдя до желанной цели, и какова будет цена исправления его ошибки, которую придется заплатить, чтобы освободить его, открыв дорогу к заветной цели. Сами ощутив, что переживает Эвайн в своей душе, заключая сделку ради освобождения своего отца, мы получаем лишь мимолетное представление о том, что должно ожидать Камбера впереди, когда он займет свое место среди великих мастеров.

С трудом Эвайн попыталась понять, лишь постепенно вникнув, что сделал ее отец. Его заклинание сработало. Камбер миновал смерть, но заплатил за это огромную цену. В обмен на свободу передвигаться между мирами, продолжая работу, которую более не было возможности выполнять в его поврежденном теле, по крайней мере на время, он поплатился вселяющим трепет экстазом единения со Всевышним. Он всегда умело обращался с чарами, подвластными ему, он имел доступ к обоим мирам как посланник и посредник Господа.

Но Камбер все-таки не до конца понял заклинание, которое он привел в действие в миг надвигающейся смерти. Нет, смерти не удалось связать его своими путами. Но тем не менее он был связан. Лишь неимоверным усилием воли он изредка мог прорваться в наш мир и сделать свое присутствие ощутимым, но сделать он мог это очень редко и стоило это ему слишком многого, и постичь это могли лишь те, кому на мгновение открылся Лик Господа, или кому было отказано в этом. И до тех пор, пока равновесие не будет восстановлено беззаветной жертвой того, кто сознательно готов заплатить полновесной монетой, этот Лик должен остаться навеки скрытым от Камбера Кирилла МакРори.

Таким образом, она должна открыть ему дорогу к той радостной цели, лежащей за пределами, очерченными жизнью, ради достижения которой готовы трудиться не покладая рук величайшие мудрецы, отрекаясь от Великого Возвращения ради особого предназначения, наставляя человечество в том, как приблизиться к Господу. Для нее самой этот выбор будет означать смерть ее тела, так как смертная плоть не в состоянии выдержать излияние энергии, требующееся, чтобы отослать его в следующее измерение, но она знала, что жертва необходима. Другие без страха пошли навстречу смерти, не побоится и она.

Там же ее будет ждать Рис, ее любимый Эйдан, будут ждать другие друзья и товарищи по Великому Танцу, которые тоже пали во имя Света. Такой конец не постыден. Так как это вовсе не. конец. (Скорбь Гвинедда.)

Ко времени, когда Эвайн завершает свою миссию, мы понимаем, что ее жертва не была напрасной, что она на самом деле позволила Камберу полностью войти в новое измерение, в котором он может свободно перемещаться между мирами. Сделало ли это его наконец святым? Скажет лишь время. Мы уже заметили, что дерини с их талантами могут воспроизводить многое из того, что, как полагают, могут творить святые. И деяния Камбера, выдающие его присутствие в Одиннадцати Королевствах, станут предметом, беспрестанно вызывающим удивление и пересуды.

12. ЗАГОВОРЫ И ЗАГОВАРИВАНИЕ: СТРАЖИ ЧЕТЫРЕХ СТОРОН СВЕТА

По Тирселю де Клэрону, заговоры являются “разновидностью магического покровительства и защиты”. (В поисках святого Камбера.) Заговаривание в широком смысле этого слова обычно является процессом возведения защитного энергетического барьера вокруг охраняемого человека или места. И действительно, заговоры, приведенные в действие, могут очень пригодиться, как, например, тот, который устанавливает Тирсель у двери, ведущей в кабинет Дункана, чтобы не допустить нежелательного вторжения, или тот, который накладывает Камбер-Алистер вокруг своего жилища, чтобы избежать соглядатаев, покуда он разговаривает с делегацией епископов, пришедших предложить ему митру архиепископа (Камбер-еретик.) — краткое заклятие, приведенное в действие без лишней суеты и церемониальности опытнейшим из адептов. Охранные заговоры обычно накладывают на место привала, во избежание физического или психического мародерства, пока армия спит. Постоянные же заклятия обычно встраивают в стены.

Возведение барьера — основа заговаривания любого типа. Выражаясь словами классической церемониальной магии, заговаривание обычно включает в себя заклятие магического круга, чтобы не допустить проникновения внутрь вредных или враждебных сил извне. В соответствии с другим подходом круг предназначается для сохранения положительных и полезных сил внутри. В обоих случаях он является мостом между мирами, где находящиеся внутри пребывают “вне времени и вне земного пространства”, как в буквальном, так и в переносном смысле. Подходя же к этой проблеме с позиций ритуала, можно сказать, что заговаривание является освобождением пространства для рабочего места.

В общем, понимание процесса заговаривания дерини имеет тенденцию склоняться в пользу классической интерпретации как способа предотвращения проникновения в рабочую зону внешних сил и защиты тех, кто находится внутри хотя наряду с этим в процессе присутствует и аспект сдерживания. Тем не менее практически во всех ритуальных контекстах заговаривание включает в себя призыв сил четырех стихий — Воздуха, Огня, Воды и Земли — как персонификации Архангелов Четырех Сторон Света. Хотя охотно признается, что такие сущности не обладают действительной физической формой, каждая имеет свои атрибуты, более или менее общепринятые, для того, чтобы помочь практикующему в визуализации, необходимой для стабилизации концепта в его сознании. Если же это облегчает установку соответствующих связей на более высоком уровне, то практикующий и в самом деле будет способен увидеть то, что он вызывает.

АРХАНГЕЛЫ ЧЕТЫРЕХ СТОРОН СВЕТА

Призывать Архангелов начинают с востока, источника Света, что заставляет сделать некоторое отступление от темы, касающееся “ориентации”. Сам по себе этот термин ведет свое происхождение от orior — “восходить”, который имеет непосредственное отношение к восходящему солнцу. Солярные религии, одна из которых — Христианство (Христос считается Светом Мира, Солнцем Справедливости), инстинктивно ориентируют свои ритуалы и священные постройки по направлению к востоку. В общем же этот термин стал означать любую координацию объекта по отношению к сторонам света. В соответствии с некоторыми традициями, “orient” производят по отношению к северу как первичному фокусу, и даже в восточных традициях определенные магические интенции, особо относящиеся к некоторым природным атрибутам, обычно соотносятся с той стороной света, которая ассоциируется с данной стихией.

Как только к культовым постройкам стали предъявлять особые требования по ориентации, строители стали предпринимать значительные усилия по координации церквей в соответствии с направлением восток — запад, с алтарем в восточной части здания. Однако, если пространственные соображения препятствуют точной ориентации, строители просто обозначают “литургический восток” для использования его в ритуальных целях. В некоторых случаях это общепринятое правило соблюдается даже в современных культовых сооружениях.

Однако вернемся к процедуре созыва Архангелов. В соответствии с традицией, возвращенной к жизни дерини, фактически любое, носящее позитивный характер действие начинают, обернувшись к востоку, хотя затем внимание может быть перенесено и на само действие (как тогда, когда Эвайн должна была войти в Царство Стража Севера). Архангел востока Рафаил, который правит стихией Воздуха, обычно изображается в развевающихся одеждах, пронизанных воздухом, бледного золотисто-желтого цвета. Традиционная иудейско-христианская символика связывает Рафаила с милостью исцеления и идентифицирует его как ангела, волнующего воды источника в Тобите, откуда и берет начало его изображение с рыбой в руках.

В классических эзотерических трудах стихию Воздуха связывают с мыслью, интеллектом и слухом. Символом его является Меч, который изначально, вероятно, был стрелой — очевидным атрибутом Воздуха. При заговаривании круга наиболее распространенный символ Воздуха — дым ладана.

Вторым в пантеоне Архангелов является святой Михаил, Глава Небесных Воинств, который управляет стихией Огня и ассоциируется с югом. Основной цвет Михаила — красный; его обычно изображают вооруженным, держащим в руках огненный меч или пику. В соответствии с некоторыми традициями именно он сторожит ворота Эдема после изгнания Адама и Евы из Рая, и именно он будет держать весы во время последнего Суда. В общепринятой агиографии он чаще всего изображается с мечом или копьем в руке, одна нога стоит на шее закованного в цепи подобного дракону дьявола, которого он только что покорил; однако на фресках Ордена святого Михаила, чьим покровителем он является, он изображается стоящим свободно, исхудалые руки покоятся на поперечине рукоятки огромного меча; острие находится у его ног, доспехи сияют светом, который излучает расплавленное червонное золото, а огненные крылья сложены за его спиной, словно пламенная мантилья, что представляет собой архетип воина Света. В этом смысле он также считается покровителем всех воинов вообще.

Стихия Огня ассоциируется с интуицией и зрением, но оружие его не меч святого Михаила, а волшебная палочка, иногда обожженная огнем трость или посох, используемый, чтобы повелевать огнем, например, покеров или факелов. В ритуальном круге символы огня — зажженные свечи и горящий ладан.

Третий Архангел — Гавриил, Страж запада и Воды, обычно изображается в синих тонах или в тонах аквамарина. По установившейся традиции, Гавриила считают Ангелом Благовещения, что приносит новость о рождении Христа Благословенной Деве Марии, начинающуюся с бессмертного приветствия: “Приветствую тебя, Мария, исполненная благодати…” Гавриила также считают ангелом Последнего Суда, который будет дуть в свою небесную трубу, чтобы поднять мертвых. По ассоциации с этим, Гавриил — также небесный Герольд, к которому питают глубокое уважение как к отражению женского аспекта Самого Божества.

Вода связывается с чувством, любовью и вкусом, символ ее — Кубок, изначально — котел бессмертия, общая чаша, откуда исходит пища. По ассоциации, это становится также Святым Граалем. Святая вода, используемая для окропления круга, является ритуальным символом Воды.

И, наконец, Архангел севера — Ариэль (по некоторым источникам — Уриэль, Ориэль), который управляет стихией Земли. В одном из своих обличий Ариэль — Ангел Смерти, однако смерти не как результата болезни, он выступает скорее как воплощение естественного цикла рождения, смерти и перерождения. Хотя его изображают мрачным и суровым, он может быть и милостивым, поскольку, отделяя души от того, что связывало их на земле, объединяя их в Царстве Мертвых, освобождает их от земных страданий. Лишь Ариэль обладает по-настоящему покрытыми перьями крыльями, обычно похожими на крылья сизых голубей, цвета воронова крыла или крыла сороки, либо переливающегося зеленого цвета крыла дикой утки.

Стихия Земли связывается со знанием, ощущением и прикосновением. Ее символ — Щит или Пенакл, изначально — лопата, которой вскапывают землю, чтобы посадить семена, отсюда связь со священными камнями. Соль, добавляемая в святую воду, используемую для окропления круга, представляет собой ритуальный символ Земли.

В соответствии с некоторыми традициями в этот ряд включают и пятый элемент, стихию Духа, которая часто ассоциируется с великим Ангелом Сандалфоном и Матерью Земли, Планетарной Сущностью, связывающей или объединяющей другие четыре. Мы будем иметь возможность узнать побольше об этих сущностях позднее, когда рассмотрим несколько способов их использования в контексте непосредственных магических процедур.

Однако невольно задаешься вопросом: если присутствие Архангелов-попечителей, вызванных визуализацией набора атрибутов, по своей сути — явление положительное, нужно ли вообще накладывать заклятие? Способен ли находящийся в здравом рассудке практикующий сознательно вызвать нечто, что может обратиться ему во вред?

Ответ заключается в том, что, хотя от этих могущественных Сущностей ждут добра и защиты, неподконтрольная энергетика самого их присутствия такова, что простым людям непосредственным контак-том может быть нанесен невосполнимый урон. Поэтому круг считается защитной преградой их слишком близкому приближению, заставляющей их держаться на безопасном расстоянии. Неподдельная дрожь, которую испытывает Кверон в “Скорби Гвинедда.”, когда Стражи Сторон Света собираются перед его вступлением в Камберианский совет, иллюстрирует, насколько могущественны могут быть “простые” ментальные визуализации для опытного оккультиста. Кверон ждет вне пределов заговоренного круга, на некоторое время защитив себя стазисным заклинанием, установленным между двумя колоннами, где он стоит, осознавая, что в конце концов он будет вынужден покинуть это убежище и войти в круг.

— Обрядами древними и могущественными мы подготовили это место, — тихо проговорил Грегори, вновь положив пальцы обеих рук на меч, но не поднял его. — Теперь мы призовем, приведем в движение и заставим приблизиться великие силы небесные.

Обернувшись к востоку, Энсель откинул назад голову и воздел руки в мольбе, его проникновенный голос был тверд.

— Именем восстающего Света мы призываем Рафаила. стража Воздуха, Ветра и Бури, — произнес Он, — защитить нас и стать свидетелем клятв, что мы дадим. Приди, могущественный Рафаил, и удостой нас своим присутствием.

Покуда он говорил, в его руке вспыхнул огонь — шар золотистого света, который поднялся над его головой и затем, по его повелению, стрелой пролетел сквозь тьму сводчатого потолка киилля, чтобы слиться с пламенем восточного факела вспышкой белого золота.

Кверон был ошеломлен, он никогда не видел такого прежде. Защищенный вуалью заклинания, он не смог ощутить мгновенного появления Архангела, но видел, заглянув в лицо Энселя, что тот ощущает его присутствие.

Постепенно Кверона охватило чувство, что сильный ветер, стеная, заполнил киилль, и он кожей ощутил этот стон. Порыв ветра растрепал его длинные волосы, вызвав ледяную дрожь, прошедшую вдоль спины, и он сильнее вжался в укрывающую его нишу, надеясь, что его не заметят, в то время как руки Энселя опускались, а Йорам, в свою очередь, поднимал руки.

— Именем Света разгорающегося, мы призываем Михаила, Защитника, Повелителя Огня, Главу Легионов Небесных, — произнес Йорам, и голос его эхом прокатился по подземелью, когда он откинул назад голову. — Охрани тех, кто собрался здесь, и отдай должное клятвам, которые мы дадим. Приди, могущественный Михаил, и удостой нас своим присутствием.

Огненный шар Йорама с быстротой удара молнии пролетел по направлению к южному факелу, и, вернувшись к своему началу, ослепительно ярко вспыхнул. Когда Кверон вновь смог взглянуть на него, в сердцевине своей пламя окрасилось в кроваво-красный цвет. Внезапное, не вызывающее сомнений появление Архангела он мог лишь чувствовать: вдруг он возник из теней позади Йорама, ярко вспыхнув, но свет этот не был доступен глазам.

Эвайн уже была готова вызвать Гавриила.

— Именем Света нисходящего, — произнесла Эвайн. вознося свои мольбы, — мы призываем Гавриила, Повелителя Вод, небесного Герольда, что принес радостную весть Благословенной Богоматери нашей. Охрани тех, кто собрался здесь, и стань свидетелем клятв наших. Приди, Гавриил, и удостой нас своим присутствием.

Мягкий, цвета моря, свет, который вызвала Эвайн, был успокоительным бальзамом для неверящего ощущениям своим Кверона, и он тихонько и застенчиво поблагодарил Бога за то, что ему не нужно смотреть, чтобы видеть приближение Гавриила. Шепча про себя молитву, Кверон на некоторое мгновение закрыл глаза, чувствуя. что наконец-то погрузился во что-то, несущее успокоение, теперь, когда Гавриил был близок, чтобы поддержать его.

Джесс призвал последнего свидетеля их обряда. Джесс, самый юный из них, немного усталый, но уверенный в себе, поднимал свои руки в мольбе, будто скрепляя все сделанное верной печатью.

— Именем Света возвращающегося, мы также призываем Ариэля, Темного Повелителя Земли, кто приводит в конце концов каждого на Берег Смерти, — тихо, но твердо прозвучал призыв Джесса. — Спутник всех, отдавших свои жизни в защиту других, охрани тех, кто собрался здесь, и стань свидетелем наших клятв. Приди, могучий Ариэль, и удостой нас своим присутствием.

Сразу же, как только огненный шар изумрудно-зеленого цвета Джесса слился с факелом рядом с нишей Кверона, покрытые темными перьями крылья засвистели в воздухе с внешней стороны стазисной завесы. Едва переводя дыхание, Кверон склонил голову, чувствуя, что это То Нечто, перед кем, он внезапно понял, он должен ответить, прежде чем завершится ночь. Теперь он был вынужден признать, что Камберианский совет имеет доступ к знанию и силам, намного более могущественным, чем огромное знание его Ордена, а школа гавриллитов считалась самой лучшей. Сегодня его жизнь по-настоящему была брошена на чашу весов.

В течение нескольких ударов сердца он не мог унять дрожь, осознавая это, слишком хорошо представляя, какие вселяющие трепет Силы собрались в пространстве между этими колоннами и куполом, и видя, как смертные, находящиеся в киилле, вновь собрались вокруг алтаря, покуда Бессмертные неясно вырисовывались снаружи круга.

И он должен пройти мимо них, даже просто для того, чтобы вымолить разрешение войти в спасительный круг! Просто чудо, что он укрыт стазисной завесой, но что он будет делать, когда она будет поднята? (Скорбь Гвинедда.)

Приведенная выше сцена — вероятно, наиболее яркий пример формальной стороны созыва Стражей Сторон Света, которым мы располагаем на нынешний день, — в определенной мере дает понять причины, вызывающие необходимость использования защитного круга. Однако иногда данная функция может быть включена непосредственно в ритуал. Когда Синил намеревается наделить своих сыновей деринийским могуществом, Камбер и его родственники сообщают королю основные правила, которых следует придерживаться в заговаривании магического круга и при непосредственном приведении в действие процесса наделения могуществом, однако именно он должен направлять все это. Первая попытка Синила вызвать Присутствие Сил Стихий довольно непоследовательна, так как он не знает соответствующих слов. Он произносит слова, что идут у него от сердца, веря, что Те, Кто слушают его, распознают его доброе намерение. Мы можем противопоставить эти излияния тем, более напыщенным, что использовались в приведенном нами отрывке.

— Святой Рафаил, Целитель, Хранитель Ветра и Бури, храни и исцели наш разум, душу и тело нынешней ночью…

— Святой Михаил, Защитник, Хранитель Эдема, защити нас в час нужды нашей…

— Святой Гавриил, Герольд Небесный, отнеси молитвы наши Богородице Нашей…

— Святой Ариэль, Ангел Темный, тихо приди, если должен, и сделай так, чтобы страх покинул это место… (Камбер-еретик.)

Однако с дальнейшим развитием ситуации Синил, очевидно, становится не совсем уверенным в силе своей визуализации, так как увеличивает свои усилия, приступая к подготовке чаши, которая приведет в действие процесс передачи потенциала его сыновьям. Король излагает свою мольбу в форме евхаристической молитвы, которая была ему знакома и в то же время ободряла его, соратники-дерини подхватывают ее структуру и усиливают, исходя из образности, избранной самим Синилом. Обратите внимание на то, как каждый требуемый элемент проявляет свое присутствие в каком-либо характерном признаке.

Когда вновь стали рядом Йорам по левую руку, а Алистер — по правую, он бестрепетно принял чашу из рук Алистера и, обернувшись к алтарю, слегка приподнял ее, приветствуя присутствие Высших Сил.

— О, Господи, святы деяния Твои. С дрожью и смирением предстаем мы пред Тобой с нашими мольбами. Благослови и защити нас в том, что должны мы совершить этой ночью.

Он повернулся к сыну, опустил чашу и накрыл ее рукой.

— Пошли своего Архангела Рафаила, о, Господи, чтобы дыханием своим освятил эту воду, дабы пьющие ее могли по праву владеть Воздухом. Аминь.

Стук его сердца раздавался в тишине магического круга. Дрожа всем телом, он поддерживал чашу двумя руками и почувствовал, как на белой глазури дна шевельнулось и задрожало кольцо.

Легкий ток воздуха всколыхнул складки одежды Синила, поиграл волосами, принес запах благовоний и, все ускоряясь, завертелся в круге. Когда ветерок превратился в вихрь, Синил заметил в глазах сына дикий взгляд, ветер прибивал одежды к телу, бросал волосы в лицо.

У Эвайн с головы сдуло капюшон, волосы рассыпались каскадом, а на ковер попадали блестящие золотые шпильки. Волосы метались, точно живые, образуя нимбы над головами Йорама и Алистера, — пшеничный и серо-стальной, но они стояли неподвижно, скрестив руки на груди, спокойные и непоколебимые, хотя Синил успел заметить, как на краткий миг епископ прикрыл глаза.

Прежде чем кто-нибудь успел защититься от вихря, буря прекратилась. Последний порыв подхватил струю дыма и превратился в крошечный смерч над чашей, которую все еще держал Синил. Он знал, что все взгляды устремлены на него, дерини удивлены его осмысленным поведением и уверенностью. И в то же время он чувствовал их молчаливое согласие и готовность следовать за ним как угодно далеко.

Между тем во время бури в магическом круге он не отваживался дышать. Сейчас он видел только маленький смерч над чашей. Воронка вихря коснулась поверхности воды, подняв рябь, затем все стихло.

Когда вода в чаше успокоилась и единственным движением в круге оставалась дрожь в его руках, Синил закрыл глаза и передал чашу Йораму. Йорам, нисколько не смущенный происходящим, торжественно поклонился, и непомерная глубина открылась в его серых глазах, глядевших из-под капюшона. Поднеся чашу к Элрою, он накрыл ее точно так же, как раньше делал Синил.

— О, Господи, священны деяния Твои. Молим Тебя, пошли Архангела огня, благословенного Михаила, чтобы вода эта зажглась Твоей любовью и стала священна, чтобы все, кто пьет ее, могли управлять Огнем. Аминь.

Еще одно мгновение Йорам держал руку над чашей, затем отвел ее немного в сторону, хотя по-прежнему прикрывал большую часть поверхности. В открывшемся пространстве блеснуло пламя, превратившееся в огненный шар величиной с яйцо. Шар поднялся вверх на ладонь и повис. Пламя ревело, точно в кузнице, наполняя круг своей силой.

Выждав немного, Йорам стал осторожно опускать руку и, казалось, прижимать огненный шар к поверхности воды. Над чашей с шипением взвился пар. но через мгновение все стихло — пламя превратилось в холодный огонь, который едва заметным голубым пятнышком проплыл над водой и, скользнув за край, пропал.

Йорам повернулся к сестре и осторожно, с почтением передал чашу. Грациозным движением она откинула назад взлохмаченные ветром волосы, приняла драгоценную ношу и поднесла ее к груди, вглядываясь в воду.

Затем Эвайн подняла чашу высоко над головой и, пристально глядя на нее, начала молитву.

— О, Господи, священны деяния Твои. Позволь своему Архангелу Гавриилу, Властелину бурных вод, обрушить на эту чашу дождь Твоей мудрости, чтобы те, кто пьют из нее, могли по праву повелевать Водой. Аминь.

Воцарилась тишина, и в воздухе появилось свечение. Потом молния сверкнула над головами, послышались раскаты грома, и над чашей возникло маленькое темное облако.

Синил тяжело вздохнул, решимость вдруг оставила его, но остальные не двинулись с места, и ему пришлось последовать их примеру. Лицо Эвайн пылало, а ее голубые глаза устремились на то, что она вызвала.

Снова пророкотал гром, но теперь тише и не так угрожающе. Облако пролилось дождем. Почти все капли упали в чашу, лишь несколько — на участников обряда. Когда дождевая капля коснулась щеки Синила, он отшатнулся, преодолевая мучительное желание перекреститься, но дождь прекратился почти так же внезапно, как и начался. Чаша в руках Эвайн снова была просто чашей. По стенкам стекали капли и падали на дорогой келдишский ковер. Эвайн с поклоном передала чашу Алистеру.

Когда Алистер заглянул в магический сосуд и поднял его к лицу, глядя туда, где несколькими секундами раньше висело облако, Синил снова тяжко вздохнул.

— О, Господи, священны деяния Твои. Позволь Ариэлю, Твоему посланнику Тьмы и Смерти, наполнить эту чашу силой и секретами Земли, чтобы все, кто пьет из нее, по праву смогли управлять Землей.

Алистер произнес: “Аминь”, и в то же мгновение чаша в руках епископа задрожала, кольцо со звоном билось о стенки, вода забурлила с такой силой, что грозила вот-вот выплеснуться через край. Сначала Синил подумал. что это неверные руки Алистера, как прежде его собственные, сотрясают чашу, но нечто совсем иное порождало тряску и грохот.

Толчки усиливались, даже пол под ногами заходил ходуном, и Синил испугался, что попадают свечи на алтаре. Но тут же почувствовал под ногами неколебимую твердь. Все успокоилось в магическом круге. Алистер поднял чашу еще выше и в знак благодарности той Силе, что побывала в его руках, поклонился. Потом опустил чашу и взглянул на Синила.

— Чаша готова, сир, — произнес он тихим голосом. — Остальное в ваших руках. (Камбер-еретик.)

Теперь становится определенно ясно, даже Синилу, что Стражи круга реальны и существуют в действительности. Однако их реальность и действительность становятся очевидными лишь тогда, когда сам ритуал закончен, и душа перерожденного Синила готовится пройти сквозь ворота, которые открывает для него в Царство Мертвых Йорам.

Тот поднял руку в прощальном привете, потом переступил черту и вышел из круга. Сияние обволакивало его, меняя знакомые Камберу черты. Он увидел рядом с удаляющимся Синилом двух мальчиков, похожих на него, какую-то красивую женщину с пшеничными волосами и другие образы, которые было не распознать в сиянии.

Дуновение воздуха и шелест крыльев возвестили приближение Хранителей магического круга. И они явились. Существа, похожие на бесплотные, резко очерченные тени, исполненные могущества, безмерного, но не несущего угрозы.

Первое — огромное, могуче”, с черно-зелеными крыльями, закрывало своей тенью северный угол комнаты.

Второе — сверкающее, словно само солнце, едва не ослепило Камбера. Оно появилось перед алтарем, выскользнув из-под золотистого стекла восточной свечи, или возникло из бликов света, отраженного гранями дарохранительницы.

Третье — принеслось на огненных крыльях с рычанием преисподней. Языки пламени взметнулись над головой Синила, но тот бестрепетно продолжал путь.

И наконец, четвертое существо предстало серебристо-голубым, переливающимся, словно волна.

На Камбера обрушился неосязаемый, беззвучный и все же оглушающий вал титанической силы, заполняя каждую клеточку его существа. Стены круга начали сами собой распадаться на куски, будто неведомая музыка зазвучала на высокой ноте, и магическая преграда не смогла выстоять перед этим звуком. Ему явственно слышался этот звук, и Камбер понял, что единственным его спасением от неизлечимого безумия были и остаются Святые дары, и сейчас они были рядом, на ритуальном столе.

Осколки купола продолжали падать на ковер и плиты, а Синил и его спутники начали таять, точно островки снега весной, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, пока наконец не осталось ничего, кроме блестящих лучиков, сложившихся в радугу.

А потом и они исчезли. (Камбер-еретик.)

Исходя из общей для всех реакции страха, выраженной оставшимися в живых свидетелями именно этого магического действа, мы можем заключить, что все это было не совсем обычным способом растворения круга. Однако этого достаточно, чтобы проиллюстрировать реальные ощущения от посещения Бессмертных, призванных в свидетели.

Таким образом, заговаривания обладают весьма практической и иногда производящей значительные впечатления функцией, защищая тех, кто находится внутри от слишком близкой демонстрации сил, лежащих вне пределов выносливости организма смертных. Кроме чисто защитных функций, заговоры могут служить средством концентрации позитивных энергетических потоков как при ясновидении, так и при намерении установить телепатическую связь или произвести коммуникацию с кем-либо, находящимся вне пределов заговоренной зоны. Примеры последнего использования включают заговаривание, осуществленное перед сеансом ясновидения, проведенное с колье Ариэллы, перед изменением внешности Дэвина МакРори и перед попыткой Моргана и Дункана найти Келсона и Дугала посредством телепатических уз. Однако какими бы не задумывались заговоры — защитными, сдерживающими или защитными и сдерживающими одновременно — они могут быть наложены либо посредством ритуала, либо при приведении в действие определенного ментального состояния, либо используя магические кубы.

13. МАГИЧЕСКИЕ КУБЫ: ОСНОВЫ

Магические кубы являются физическим вспомоществованием для воздвижения магических защитных барьеров, хотя в действительности компетентный практикующий маг в таком снаряжении необходимости не испытывает. Как говорит Коналу Тирсель: “В конце концов ты научишься использовать их в своей магии наряду с другими заклинаниями. Хотя не всегда необходимо использовать физические матрицы, чтобы наложить заклятие, но это помогает, особенно в начале”. (В поисках святого Камбера.) Мы уже видели, как кратковременные защиты могут быть возведены вокруг какого-либо места простой психической операцией, хотя обычно они возводятся при помощи какого-нибудь физического ключа, например, жеста руки. Заклятия могут быть также встроены в стены комнат и находиться в инертном состоянии, пока их не приведут в действие. Такую комнату мы видим в рабочих апартаментах Эмриса в аббатстве святого Неота (Камбер-еретик.), сюда же можно отнести и спальню Риса и Эвайн в Шииле. (Архивы дерини.)

Так что же такое магические кубы, выражаясь точнее? Вкратце — они являются удобными символами, которые несут определенную мнемоническую информацию, которая, если ее активизировали, запускает весьма специфические психические процессы и имеет результатом трансформацию энергии в защитный “купол”.

Внешний вид кубов принял уже довольно стандартные формы. В общем, магические кубы представляют теперь набор из четырех белых и четырех черных кубов размером примерно с игральные кости, но без точек. Фактически же, на что обращает внимание Конала Тирсель, обучая последнего пользоваться кубами, изначально они, вероятно, и были игральными костями или “их делали похожими на игральные кости, чтобы не привлекать внимания, когда быть дерини стало опасно. Я как-то видел кубы с точками, и они действовали ничуть не хуже”. (В поисках святого Камбера.) И действительно, создается впечатление, что Дерри убежден, будто кубы Моргана на самом деле лишь какие-то необычные игральные кости. (Возвышение дерини.)

Традиционные и наиболее распространенные материалы — слоновая кость и эбеновое дерево, органическая природа обоих материалов, вероятно, благоприятствует нанесению узора, который должен быть помещен на новый набор кубов, прежде чем они могут быть использованы впервые. (В действительности первый набор магических кубов, непосредственно известных автору, был вырезан из куска волокнистого бальзового дерева размером в полдюйма, половина из которых была окрашена в черный индийскими чернилами. Впоследствии этот изначальный набор был заменен черной и окрашенной в цвет слоновой кости пластмассой — эстетически, вероятно, не столь оптимальной, однако, по крайней мере, они выглядят как эбен и слоновая кость, и лучше передающей внешний вид слоновой кости и эбена, нежели крашеное дерево, так как пластмасса хотя бы единообразно передает цвет. В конечном счете, то, из чего они сделаны, значит не так уж много, если цвета двух наборов четко различимы, символизируя понятия светлого и темного, положительного и отрицательного, мужского и женского и передавая отношения между этими парами противоположностей, так как единственная функция магических кубов — помогать в достижении определенного ментального состояния.

До сих пор одной из имеющих глубокие корни традиций эзотерического церемониала остается то, что магические принадлежности должны быть сделаны из наиболее дорогих материалов, какие только может позволить себе практикующий маг, хотя кубы, сделанные из дешевого дерева, специально предназначенные для этой цели и используемые прилежно, будут действовать ничуть не хуже, чем самые дорогие, сделанные из полудрагоценных камней. В реальности кварц, мрамор и белый опал неоднократно пытались использовать для белых кубов, а обсидиан и слезу апачи (камень чистого дымчато-черного цвета), черный опал и даже малахит — для черного набора. Кубы Тирселя описываются как “белые, чуть желтоватые, точно старая слоновая кость… черные же, скорее серые, цвета древесного угля, чем цвета настоящего эбенового дерева или обсидиана”. (В поисках святого Камбера.) Создается впечатление, что при активации все белые кубы светятся молочно-белым светом или светом, который обычно исходит от белого опала. Черные же кубы, как Тирселя, так и Моргана, принимают черный цвет с зеленоватым отливом, хотя кубы Камбера при активации становятся “темными, мерцающими иссиня-черным непроницаемым огнем опала”. (Камбер-еретик.)

Нам также известно, что магические кубы по мере их использования приобретают “подпись”, свойственную их владельцам, которая может способствовать либо противостоять их использованию другим практикующим магом в зависимости от отношений между ними. Мы также можем предположить, что на некоторые наборы магических кубов может быть наложена такая телепатическая информация, что они не смогут применяться никем, кроме тех, кому владелец разрешит их использовать, хотя мы не видели еще примеров этого.

Наше первое краткое знакомство с магическими кубами происходит в “Возвышении дерини”, когда Морган использует набор, чтобы наложить общее заклятие вокруг спящего Келсона. Создается впечатление, что ко времени появления на свет Моргана использование таких кубов ограничивается лишь защитной функцией, которой и воспользовался Морган. И действительно, он и его современники, кажется, не знают ни о каких других функциях магических кубов, за исключением наложения заклятия вокруг чего-либо.

Тем не менее утверждается, что большинство детей дерини начинают свое формальное обучение именно с этих кубов. На практике магические кубы могут представлять собой первое, действительно серьезное орудие ритуальной магии, с которым сталкиваются самые юные дерини в процессе их формального обучения, и являются первым, по-настоящему магическим “инструментом”, умение пользоваться которым они приобретают. Создается впечатление, что Тирсель де Клэрон не испытывает особого энтузиазма по поводу перспективы обучения Конала пользованию ими, хотя значительно оживляется, когда Конал оправдывает надежды как ученик, схватывающий на лету. (В поисках святого Камбера.)

Мы не станем останавливаться на том, как преподает эту науку Тирсель, лишь упомянем, что он пропускает несколько интересных моментов, которые могут помочь нам понять, как действуют магические кубы. Цвета кубов — светлый и темный, — по всей видимости, символизируют равновесие, которое должно быть достигнуто при обращении с потоками энергии, используемыми кубами для обеспечения протекционной функции. В действительности, равновесие, очевидно, является жизненно важной принадлежностью всей магии дерини. Когда Тирсель просит Конала поменять руки с черными и белыми кубами, Конал ощущает разницу — вероятно, противоположность правого и левого, светлого и темного, положительного и отрицательного, отражение которого мы затем увидим в “Скорби Гвинедда” в образности кубического алтаря в подземельях Грекоты. Кубы там составлены так, чтобы образовать колонны храма с телом Орина, лежащим вдоль них, словно средняя колонна, Человек между силами Добра и Зла.

ОБЩЕЕ ЗАКЛЯТИЕ

Ключом к непосредственному использованию кубов для наложения заклятия является хорошая концентрация — причина, по которой Тирсель заставлял Конала практиковаться всю зиму. Называние кубов в определенной последовательности приводит оператора к особому ментальному состоянию, служа для концентрации сил и создавая определенное равновесие, при достижении которого названный компонент светится. Сначала четыре белых куба складывают в квадрат, вводя их в соприкосновение, черные располагают по четырем диагональным углам. Затем кубы называют по именам или номенам, каждого куба касаются после того, как оператор произносит номен именно этого куба. (Номены берут свое начало от восьми защитных выпадов с мечом — еще одна из символических связей, высоко чтимая михайлинцами.) Мы можем отнести иомены к мнемоническим пусковым механизмам, которые необходимы для инициации ментального состояния при манипулировании и уравновешивании потоков энергии, которые образуют матрицу заклятия.

Белые кубы называются первыми, удерживая в фокусе позитивные потоки энергии, в следующем порядке.

Каждый начинает светиться белым изнутри, как только его активизируют.

Затем называют черные кубы, смещая баланс к отрицательным полюсам — отрицательным не просто в общем, неопределенном смысле этого слова, а отрицательным по отношению к белым, уже названным кубам.

Теперь названные кубы должны быть уравновешены, каждая пара приводится в соответствие не только непосредственно друг с другом, но и по отношению к остальным трем парам. Удерживая на этом свое внимание, оператор теперь противопоставляет белому кубу черные в следующем порядке и дает каждой паре свой патроним. Эти патронимы являются сбалансированными мнемоническими приемами, приводящими в действие психические процессы, происходящие в разуме оператора.

Слияние противоположностей дает четыре серебристо-серых “ректоида”, или двойных куба, которые Тирсель относит к компонентам заклятия.

Некоторые магические системы соотносят компоненты заклятия с Повелителями Стихий и их Сторожевыми Башнями или Архангелами Четырех Сторон Света. Некоторые предпочитают символику колонн. И это — все еще действующие обычаи. (В поисках святого Камбера.)

То, что следует затем, является по-настоящему магической частью процедуры. Так как теперь, после установки четырех активированных “башен” вокруг заклинаемого человека или места, оператор должен запустить последний процесс, который соединит эти башни во времени и пространстве. Непосредственные очертания охраняемого башнями поля будут определены их расположением — обычно они располагаются в четырех точках окружности или эллипса, причем первой выставляется восточная. Поле обычно ограничивается горизонталью пола, что означает, что в теории опасность может подкрасться снизу, однако протяженность поля может быть увеличена и включать в себя и то, что лежит вне этой горизонтали. Обратитесь к заклятию Грегори, которым он заговаривает круг в киилле перед введением Кверона в состав Камберианского совета, когда для Кверона становится ясно, что купол круга возведен как над ним, так и под ним. (Скорбь Гвинедда.)

Активация заклятий, таким образом, является заключительной частью акта балансировки, хотя физическая сторона этой процедуры достаточно проста. Оператор просто указывает на каждую из башен по очереди, называя их по патронимам — “Primus, Secundus, Tertius et Quartus” — и завершает все приказом: “Fiat lux!” Да будет свет! Если все было сделано правильно, то моментально возгорается свет. После чего, если оператор желает изменить площадь наложения заклятия, он должен лишь переместить башни либо внутрь, либо за круг. Или направить потоки энергии либо внутрь либо вовне фокусом ладоней своих рук. Активация может быть произведена как изнутри, так и снаружи заговоренной зоны. Хотя обычно лишь оператор, который накладывает заклятия, способен контролировать или снять их.

Здесь нужно сделать важное замечание относительно того, что порядок счета кубов (или ректоридов) не повторяет непосредственное обращение часовой стрелки, начиная отсчет с восточной точки, чего следовало бы ожидать, но скорее имеет Z-образный характер или “форму молнии”, конфигурацию, аналогичную направлению роста “Дерева Жизни” или направлению движения солнца с востока на запад. Она также соотносится с порядком наименований геральдических четвертей счета.

Таким образом перемещение от Primus до Quartus происходит так, что Primus представляет восток, Secundus — юг, как и ожидалось, Quartus соответствует западу, Tertius — северу. Для заключительного закрепления они именуются по патронимам в должном порядке: Primus, Secundus, Tertius и Quartus, Fiat lux — в порядке, не соотносящемся с более обычными заклинаниями сторон света.

Демонтировать или “снять” общее заклинание намного проще, чем наложить его — данная процедура фактически не представляет никакого интереса и описывается впервые лишь в “Королевском правосудии”, где Морган снимает заклятие, которое он использовал, чтобы защитить себя и Келсона, по ходу создавая коммуникационную нить, связующую его с Дунканом.

Качая головой, чтобы избежать дальнейшей дискуссии до тех пор, покуда он не будет готов, Морган задул свечу, помещенную на походный стол между ними, и надел кольцо-печатку, которым только что воспользовался как точкой для концентрации. Вещи вокруг них были едва различимы в красноватом свете фонаря, свисавшего с верхушки палатки. Купол заклятия, который он воздвиг, чтобы укрыть себя и Келсона, светился холодным, чуть серебристым светом. На некоторое время он засветился ярче, когда он поднял обе руки на высоту плеч с раскрытыми ладонями вверх, делая медленный, уводящий в себя вдох.

— Ex tenebris te vocavi, Domine, — прошептал Морган, медленно поворачивая ладони книзу. — Те vocavi, et lucem dedisti. Из тьмы я воззвал к Тебе, о Господи. Я воззвал к Тебе и Ты даровал свет. Nunc dimitis servum tuum secundum verbum tuum in pace. Fiat voluntas tua. Amen. Позволь теперь слуге Твоему уйти с миром согласно воле Твоей. Да будет исполнена воля Твоя…

Как только он опустил руки, свет, окружавший их, стал понемногу слабеть и вскоре угас, оставив после себя лишь четыре пары кубов размером с игральные кости, поставленные друг на друга, белые на черные, напоминая башни, в четырех точках, соответствующих сторонам света, позади стульев, на которых они сидели. Как только Келсон нагнулся, чтобы убрать их, две из четырех башен опрокинулись, слишком случайно расположившись на соломе, покрывающей пол внутри палатки, чтобы стоять устойчиво на ребре, не покачиваясь, как это обычно случается во время сеанса магии. Морган сел в свое кресло и вздохнул, устало потирая переносицу большим и указательным пальцами, пока Келсон складывал магические кубы в футляр из красной кожи. (Королевское правосудие.)

Хотя мы не знали об этом ко времени, когда впервые упоминали о магических кубах в “Возвышении дерини”, стало известно о существовании в нашем мире эквивалента общему заклятию, в котором используются синие и белые свечи вместо черных и белых кубов. Выражаясь кратко, защитные барьеры поднимаются, как только свечи будут освящены, связаны красной шелковой нитью по две, зажжены и расставлены по краям заклинаемого места. Защитные барьеры существуют до тех пор, пока горят свечи.

В весьма доверительной манере несколько читателей, которые увлекаются “картами Таро”, рассказали мне, что, расставив магические кубы на столе, где должно произойти гадание, можно уменьшить помехи, вызываемые внешними энергетическими потоками, что помогает усилить спокойное сосредоточенное ментальное состояние, благоприятно сказывающееся на результатах.

АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ МАТРИЦЫ

Как мы знаем из исследований магии времен Камбера, общее заклятие не единственный способ, в котором могут быть использованы кубы. Когда Камбер впервые демонстрирует одну из разновидностей их применения Йораму (Святой Камбер.), подчеркивая возможную связь, которую он проводит между маленькими магическими кубами и огромным в форме куба алтарем в подземелье Грекоты, ясно из контекста, что он уже давно готов к тому, чтобы испытать действие хотя бы нескольких других пермутаций — эта идея повергает в ужас консервативного Йорама. Эта необычная демонстрация начинается со стандартной начальной расстановки кубов — четыре белых в центре и четыре черных по углам, но затем Камбер переставляет Prime с Quinte и Quarte с Octave.

Впоследствии Камбер складывает кубы один на другой, передвигая их скорее извне внутрь, чем изнутри наружу (как это делают, когда складывают обычное общее заклятие), в следующем порядке и с определенным конечным результатом:

Йорам находит, что вначале трудно обнаружить связь, но Камбер настаивает на продолжении до тех пор, пока его сын не приходит к требуемому заключению.

— Я понимаю — куб состоит из восьми чередующихся черных и белых кубов, — наконец прошептал Йорам. — И алтарь тоже сделан из восьми черных и белых кубов. — Он старался встретить взгляд отца. — Ты говоришь, что кубы, составляющие алтарь, — часть гигантской матрицы общего заклинания?

Камбер вздохнул и сгреб ладонью кубики в черный бархатный мешочек. Он не поднял глаз и не заговорил, пока не завязал мешочек и не спрятал его в тунике.

— Этого я не знаю. Я не думаю, что это имеет отношение к общему заклинанию. Но я начинаю догадываться, что это действительно какая-то матрица. По крайней мере, я думаю, что алтарь может быть символом тех кубов, которые мы использовали. По сути, то, что мы прибегаем к кубам общего заклятия, отклонение от нормы. Я уже отыскал наброски целой дюжины других, и наверняка существуют еще варианты. К сожалению, я еще не понял, как они действуют.

— Дюжину разных матриц? — присвистнул Йорам. — Ты попробовал уже какие-нибудь из них? Камбер покачал головой.

— Я побаиваюсь. Я не имею понятия, что может произойти. С этим в особенности. — Он вновь положил на алтарь свою руку. — Если алтарь — символ какого-то определенного заклинания, вводимого в силу этим вариантом, что, я думаю, весьма вероятно, то тогда эффект от его использования должен быть по-настоящему грандиозным и затрагивать, по-видимому, самую суть наших способностей дерини. Очевидно, что этот алтарь обладает могучей силой, если мы все еще способны различить ее следы по прошествии сотен лет. Кто знает, что мы выпустим на волю, если будем экспериментировать без соответствующих приготовлений? Нам не следует торопиться. (Святой Камбер.)

14. МАГИЧЕСКИЕ КУБЫ: УСЛОЖНЕННЫЕ ПЕРМУТАЦИИ.

В следующее десятилетие Камбер и его родня, очевидно, набрались достаточной смелости, чтобы испытать по крайней мере некоторые пермутации, о которых уже упоминал Камбер, так как они на самом деле обнаруживают физические постройки, начатые таинственным братством Эйрсид, так и не завершенные, которые впоследствии превратили в место собраний Камберианского совета. (Каким образом они узнали о теоретическом существовании Портала внутри легендарного комплекса и набрались мужества, чтобы осмелиться на слепой прыжок к Порталу, неизвестному никому из них, история отдельная, которая когда-нибудь будет рассказана.)

В любом случае, вновь обретенные знания продолжали накапливаться в течение следующих десяти-двенадцати лет, так что ко смерти Дэвина в конце сентября 917 года, по крайней мере одна дополнительная пермутация кубов стала обычной и ничем не примечательной частью процедуры, имевшей место в Камберианском совете, проводимой для того, чтобы воздвигнуть и вновь убрать черный с белым кубический алтарь (очень похожий на тот, что находился в подземельях Грекоты), установленный в центре киилля, ритуальной комнаты Совета. Как только весть о смерти Дэвина разнеслась в округе, члены Совета собрались вместе. Камбер использовал процесс возведения алтаря в качестве средства, позволяющего ему взять под контроль свое горе.

Камбер сделал глубокий вдох и заставил свое сознание стереть слова архиепископа, положив палец на грань верхнего левого белого куба, прежде чем мысленно произнести номен. Prime!

Он не произнес ни слова вслух, но мгновенно куб засветился изнутри, сияя холодным белым светом.

Seconde!

Правый верхний куб тоже замерцал.

Tierce!

То же произошло и с кубом, лежащим под первым.

Quarte!

Активация последнего превратила их в единый неярко сияющий квадрат белого света, белее, чем плита, на которой они лежали. Мгновение Камбер помедлил, чтобы переместить свое восприятие к другой стороне баланса, с белой на черную, и потом прикоснуться к черному кубу рядом с Prime. Голос Джёффрэя казался не имеющим смысла гулом. Камбер произнес имя первого черного куба:

Quinte!

В ощутившем прикосновение кубе зажглась искра жизни, иссиня-черное мерцание темнейшего огня опала, как только Камбер перешел к следующему.

Sixte!

Пламя, казалось, мгновенно перепрыгнуло от первого черного куба к пальцу Камбера, к другому и следующему, как только он быстро, друг за другом касался оставшихся кубов.

Septime! Octave!

Как только огонь внутри последнего куба успокоился, Камбер сделал глубокий вдох и разрешил своему сознанию возвратиться к словам Джёффрэя, едва вздрогнув, словно то, на чьем пути он воздвиг преграду, ворвалось внутрь со всей силой, заполняя брешь его короткого психического отсутствия… Встряхнув головой, Камбер вновь поднял защитные поля и преградил путь словам Джёффрэя, на мгновение остановившись, чтобы уравновесить белое и черное, когда он положил два первых пальца на Prime и Quinte и мысленно произнес фразу.

Prime et Quinte inversus! Он поменял положение этих кубов и ощутил, как слегка деформировались потоки энергии.

Quarte et Octave inversus!

Вновь перестановка, переплетение, скручивание потока. Он положил кончики своих пальцев на Septime и поменял его местами с Prime.

Prime et Septime inversus! Sixte et Quarte inversus!

Последняя фраза — прямое соответствие между действием и словом.

Теперь кубы лежали в форме Андреевского креста, одна диагональ пылала насыщенным иссиня-черным, другая мерцала белым на белой мраморной плите. Эту работу и их перестановку он сделал, непрерывно привлекая все больше и больше энергии, прокладывая новые нити, при помощи которых он осуществит задуманное. Он возвратился к остальным, их слова, произнесенные за прошедшие несколько секунд, потоком устремились в его сознание, заставляя его вздрогнуть от силы, сопровождающей их эмоции… Постепенно он завладел взглядом каждого.

— Это будет нечто новое для некоторых из вас, — сказал он твердым голосом, в то время как порядок занимал место потока простых эмоций. — Энсель, Джесс, сейчас вы увидите одну из немногих двухуровневых конфигураций, которые у нас хватило духу испробовать, и одну из еще более немногих, которые мы заставили работать. До сегодняшнего дня казалось, что применение ее ограничено, но мы все еще исследуем ее. И поблагодарить за это мы должны Эвайн.

Эвайн чуть улыбнулась. Камбер осторожно поднял куб, называемый Septime, и поместил его на Quinte, черный на черный.

Quintus! — проговорил он про себя и почувствовал всего на мгновение, прежде чем он перешел к Quarte, взгромоздив его на Seconde, белый на белый, как поток энергии омывает его пальцы.

Sixtus!

— Еще немного энергии, соединяя с первыми, — пробормотал он, жестом давая понять, чтобы они сами почувствовали это.

Он ощутил их поддержку и всевозрастающее любопытство Энселя и Джесса, когда он поставил Prime на Tierce, а Sixte на Octave.

Septimus! Octavius!

Камбер не знал, важны ли слова сами по себе — он подозревал, что нет, — но потоки ментальной энергии за ними были, и он мог чувствовать, как они струятся вокруг его пальцев, когда он держал руку над кубом, имя которого он только что произнес. “Колонны Храма” — так Порам назвал эту конфигурацию, когда впервые увидел ее. Она напоминала им разбитый алтарь в подземелье Грекоты.

Осторожно вставая, Камбер уверенно положил руку на его верхнюю грань… Потом он привел в движение потоки энергии.

Он чувствовал, как они щекочут его руку и поверхность ладони, и даже его мозг, словно рука и кубы слились в вибрирующее целое. Как только он объял своим разумом потоки энергии и сплел их в решетку, он мог ощутить растущий потенциал, и когда он начал медленно поднимать руку, куб и мраморная плита двинулись за ней, почти беззвучно, лишь со слабым шорохом двигающегося полированного камня.

Плита продолжала подниматься без труда, будто это было перышко, а не мрамор, подпираемый четырьмя большими кубами чередующегося черного и белого. Камбер стоял, все еще склонившись над меньшим кубом, чью силу он использовал. Затем стал появляться второй уровень белых и черных кубов, расположенных в противовес с первыми, под конец открыв черное основание. В четырех углах открывшихся кубов стояли колонны размером с человеческую руку перемежающегося белого и черного, как те, разбитые в подземелье Грекоты.

Когда нижняя плита стала такой же толщины, как и верхняя, рост прекратился, Камбер с легким вздохом убрал руку и согнул пальцы, бросив взгляд на заинтригованных зрителей, затем сгреб кубики и уложил их в мешочек.

— Их собственный вес вернет их на место, когда мы закончим, — сухо произнес он. — Кубы нужны лишь для того, чтобы поднять что-нибудь. (Камбер-еретик.)

Данный отрывок, без сомнения, дает наглядную иллюстрацию проведения процедур этого типа — если, конечно, обыкновенные слова могут быть достаточными, чтобы описать психические процессы, — однако мы можем извлечь пользу из этого, разбив на стадии данную процедуру.

1. Кубы расставлены традиционным образом — белые в центре и черные по углам.

2. Кубы называются, как обычно.

3. Первые две пары черных и белых кубов переставляют так, как это сделал Камбер во время своей первой демонстрации с соответствующей фразой:

Prime et Quinte inversus!

Quarte et Octave inversus!

И затем неожиданно:

Prime et Septime inversus! Sixte et Quarte inversus!

Что дает нам вышеописанную конфигурацию, благодаря которой Камбер возводит “Колонны Храма” следующими перестановками извне — внутрь:

В качестве дальнейшего комментария относительно расположения магических кубов мы должны рассмотреть вариацию, которую раскрывает Кверон, лишь постепенно складывающуюся из почти забытой практики

Гавриллитов. Увидев процесс ее сложения на обычном алтаре, представлявшем собой куб из голубого камня, в палате собрания в аббатстве святого Неота, Кверон пришел к пониманию, что это является всего-навсего ритуалом очищения, однако примененная к кубическому черному с белым алтарю данная процедура оказалась чем-то значительно большим. Воспоминания Кверона относительно этого пробуждаются, когда Эвайн собирается поделиться с ним знанием, которое недавно открылось ей благодаря поискам.

— Этот новый материал, кажется, имеет отношение к усложненным техникам заклинания, — сказала она, выкладывая четыре белых и четыре черных кубика, которые составляют набор общего заклятия. — Большая часть его была скрыта под маской аллегории, как обычно и поступают с такими вещами, однако я думаю, что я выделила по крайней мере одну новую конфигурацию. Теперь большинство дерини, прошедшие хотя бы какое-нибудь обучение, знают основное заклинание для возведения общего заклятия.

Она сдвинула четыре белых куба в плотный квадрат в центре и теперь расставляла черные по диагонали.

— Это отправная точка для него и для дюжины других конфигураций различной сложности, самая могущественная из которых, как вы знаете, может поднять эту алтарную плиту, чтобы открыть черный с белым кубический алтарь, поддерживающий ее.

— Что мы обычно называем Колоннами Храма, — проговорил Йорам.

— Верно.

Не утруждая себя названиями кубов или активацией их при помощи магии, она коснулась пальцами первого белого куба и черного, расположенного на его диагонали, и передвинула их, потом проделала то же самое с двумя диагонально-противоположными; центральный квадрат стал похож на шахматную доску с кубами противоположных цветов по четырем углам.

Однако, когда она должна была сделать следующий шаг, Кверон вдруг схватил ее за запястье.

— Постой! Пока не делай этого!

— Почему? Что случилось?

— Просто подожди!

— Кверон, кубы даже не активированы, — проговорил Йорам, украдкой взглянув в испуге на Эвайн, чье запястье Кверон все еще держал. — Ничего не произойдет.

— Я знаю.

Голос Кверона был напряжен и неестественен, давая понять, что дальнейшие дискуссии бессмысленны, и оба — Йорам и Эвайн — умолкли, не отрывая взглядов от священника-Целителя, продолжавшего смотреть на кубы. Когда спустя несколько секунд Кверон тихо выдохнул и отпустил запястье Эвайн, он казался немного смущенным и специально провел рукой по глазам.

— Извини. Я совсем не ожидал, что это воспоминание всплывет на поверхность.

— Ты можешь рассказать нам это? — тихо спросила Эвайн.

— Я… это как раз то, в чем я не уверен. — Он стесненно сглотнул. — Боже милостивый, я никогда не думал, что буду поставлен в ситуацию, когда должен буду серьезно подумать над тем, чтобы нарушить мой обет.

Йорам в удивлении поднял голову:

— Твой священный обет или тайну исповеди?

— Не совсем, — Кверон глубоко вдохнул и сделал полный выдох, на какой только был способен, словно старался подготовить себя к чему-то неприятному либо опасному. — Это придется вынести, и это еще одна традиция, отличная от традиций гавриллитов, о которой мы недавно говорили. Вы помните, я упоминал вскользь, что я надеялся, что мне не придется делать этот выбор.

— Ты не должен нам рассказывать этого, — сказала Эвайн.

— Нет, я думаю, мне нужно сделать это, — ответил Кверон. — Это очень важно. Нечто, что некогда не давало себя почувствовать, часть прежней традиции, которая приобрела совершенно иной вид, как только ты начала передвигать эти кубы. Существовал некий ритуал, который обычно проводил Мастер несколько раз в год во время утренней медитации. Нас всегда учили, что в нем заключен некий символический смысл, в чем же он заключался, никогда не разъяснялось, и я никогда не задавал вопросов по этому поводу. Но… позвольте мне показать часть его, и сами посмотрите, есть ли в этом какой-нибудь смысл. Если я всего лишь покажу вам, как это делается, думаю, не нарушу моего обета, и если это ничего не скажет вам, мы можем просто оставить все это, словно ничего не было.

— Кверон, это вовсе не обязательно, — начал было Йорам.

— Нет, это необходимо, по крайней мере до некоторой степени, — перебил его Кверон. Сделав глубокий вдох, он поднял четыре куба, лежащих у углов черного с белым квадрата, сложенного в центре, и поменял их местами, сложив знакомый орнамент кубического алтаря. — Это, конечно, должно сопровождаться соответствующим ритуальным действием, в результате которого мы должны прийти к конфигурации, которая повторяет орнамент кубического алтаря под этой плитой.

Эвайн кивнула.

— Само расположение кубов довольно логично. Отец всегда подозревал, что это должно сопровождаться какой-то магической процедурой, однако мы так и не смогли найти достаточно сведений, чтобы пойти на риск попробовать сделать что-либо.

— Мм-м… Я не совсем уверен относительно того, с каким намерением все это делалось, — заговорил Кверон. — Что же касается Мастера, то, обычно он, складывал эту конфигурацию в нужной последовательности и затем читал особую молитву, держа руки над серединой — чуть согнув ладони, словно освящая вино и хлеб евхаристии. Спустя некоторое время поток энергии начинал изливаться из куба прямо к краю алтаря. — Задумчиво он поднял голову. — По сути, я всегда полагал, что все это делалось для очищения алтаря, но теперь, мне кажется странным, что он всегда делал это лишь на кубическом алтаре нашей Палаты Собраний, никогда не используемом в культовых целях — кубический алтарь использовался только лишь для медитаций.

Эвайн кивнула.

— Помню, Рис рассказывал мне об этом алтаре — куб из голубого камня, не так ли? И отец считал его силовой линией некоторого рода. По правде говоря, он даже задавался вопросом, не существует ли какой-либо связи между ним и черно-белым алтарем в подземелье Грекоты.

— Интересно, что сделал бы Мастер Кверона с этим алтарем? — задумчиво произнес Йорам. — И если это было нужно лишь для очищения, почему это никогда не проводилось на обычном алтаре?

Подняв бровь, Эвайн встряхнула головой.

— Это мысль, если ты не возражаешь, Кверон.

— Попробовать это на обычном алтаре? — предположил Кверон.

— Нет, на черно-белом алтаре. — Она похлопала по плите, на которой лежала горка кубиков. — Попробуй это прямо здесь.

Кверон, казалось, сначала был несколько обескуражен этой мыслью. Однако затем выражение его лица изменилось.

— Сомневаюсь, что я смогу. И каков скрытый смысл всего этого, я не представлял себе благодаря моему юношескому невежеству. Возвращаясь к этой мысли теперь, я думаю, что смысл всего этого заключался не просто в очищении, хотя оно и составляло часть этой процедуры.

— Мне кажется, что мы на пороге открытия очень сильного заклятия, — тревожно произнес Йорам. — Кроме того, то, о чем вы говорили, очевидно, предназначалось держать в тайне от тех, кто не является членом вашего Ордена.

— Я могу наложить и более сильное заклятие, — ответила Эвайн несколько раздраженно. — Для этого я и привела вас сюда, хотя новое очистительное заклинание может быть тоже полезно — если оно не совсем таково. Оно не кажется столь уж опасным, во всяком случае.

Кверон кивнул несколько неохотно.

— Ты прав в обоих случаях, Йорам. Однако я не уверен, что тайное братство нашего Ордена все еще существует — мы использовали его в своих специфических целях. Кроме того, признаюсь, меня это тоже заинтересовало.

Боже милостивый, я не помышлял об этом годы. — Его лицо исказилось. — Мне все еще неловко показывать это вне Ордена, ну да ладно. Я сделаю это. Клятвы, которыми мы обменялись, так же серьезны, как все то, чем я клялся гавриллитам. Давайте попробуем.

— Ты уверен? — спросила Эвайн.

— Да, уверен.

Кверон ловко разобрал матрицу из кубиков и расставил их в первоначальное положение. Четыре белых образовали квадрат в центре с четырьмя черными по диагонали. Он сжал пальцы и быстро выгнул их назад, пока суставы не хрустнули. Потом разжал и повертел ими, покуда он приводил в порядок свои мысли, а Эвайн и Йорам подступили к нему с обеих сторон.

— Я думаю, сначала нужно воздвигнуть алтарь, — тихо сказал Кверон, подняв свою правую руку над кубами. — Мастер всегда проводил особые процедуры стоя. Я не знаю, есть ли какая-то разница, но думаю, что нам следует соблюсти все изначальные условия по мере наших возможностей.

— Я согласна, — сказала Эвайн, в то время как Йорам неодобрительно, но тем не менее покорно взглянул на нее.

— Итак, я называю составляющие. Prime! — сказал он, касаясь указательным пальцем белого куба в верхнем левом углу квадрата и произнося его номен. (Скорбь Гвинедда.)

Кубы активизируются обычным способом и относительно баланса, достигаемого благодаря конфигурации, делается следующее замечание:

…черный и белый на диагонали, сила, сдерживаемая в равновесии Добром. Доведение операции до ее логического конца приведет к появлению Колонн Храма, но лишь в трех измерениях, в противовес самому алтарю, заложенному как Средняя Колонна, промежуточная сила, которая может способствовать достижению еще более грандиозных результатов. (Скорбь Гвинедда.)

Как мы видели, Кверон продолжает, воздвигая особые колонны, и возводит алтарь. Затем он переходит ко второй части процедуры, которая в конце концов позволит получить маленький алтарь кубической конфигурации, относительно которого спустя годы будут сделаны многие предположения.

— И так далее, и тому подобное… — проговорила Эвайн. — Ручаюсь, тебе придется начать сначала. Это последний шаг, насколько я понимаю.

Вновь вдохнув, Кверон кивнул, разобрал сложенный куб и расставил кубики в их первоначальное положение — белые в центре образовывали квадрат, черные стояли по углам.

— Ты все еще уверен, что хочешь сделать это? — спросил Йорам.

Кверон кивнул.

— Безусловно. Теперь я знаю намного больше, чем тогда, когда был послушником. И мне интересно, с каким намерением старый Мастер делал это. Я помню, что это всегда проходило в полнолуние или новолуние, и послушников воодушевляли на то, чтобы они бодрствовали всю ночь в часовне Богоматери за ночь до этого — хотя это в общем-то было не обязательно. Достаточно странно, потому что нам редко предоставляли право делать выбор.

Он сделал еще один вдох, будто отряхая тяжесть давивших его воспоминаний, подержав затем некоторое время руку над кубами.

— Отлично. Она начинается точно так же, как и другие вариации, с наименования восьми компонентов. Я помню, что Мастер никогда не произносил вслух номенов. он полагал, что это мешает поддержанию должного ментального состояния. Так что я буду поступать так, как он.

Не дожидаясь их ответа, он быстро провел указательным пальцем над восемью кубами в том же порядке, как и прежде, начиная с четырех белых и затем называя четыре черных. И в каждом загоралась искра жизни, как только он касался их, Эвайн и Йорам с легкостью следовали за ним от Prime до Octave.

— Первая половина следующей части проходит точно так же, — прошептал Кверон. Он положил большой и указательный пальцы на Prime и Quinte и нараспев произнес знакомый патроним, поменяв их местами: Prime et Quinte inversus!

Затем последовали Quarte и Octave, их патроним был едва ли не пропет.

— Quarte et Octave inversus!

Когда он переставил вторую пару, в результате получился квадрат с перемежающимися черными и белыми полями с кубами противоположного цвета на каждом углу. И теперь, вместо того, чтобы переместить Prime и Septime, Sixte и Quarte, как это было сделано прежде, он поднял белый Prime с верхней левой диагонали и осторожно поместил его на Quinte — верхний левый черный куб — с приветствующим распевом одного из жутковатых волшебных хоралов гавриллитов.

— Primus est Deus, Primus in aeternitate. Amen. Касаясь правой рукой груди, он сделал низкий поклон в сторону алтаря и затем подобрал черный Sixte, осторожно положив его на белый Seconde, распевая следующий салютус:

— Secundus est Filius, Coaeterus cum Patre. Amen. Он снова низко поклонился, прежде чем взять черный Septime и поместить его на Tierce.

— Tertius est Trimitas: Pater, Filius, et Spiritus Sanctus. Amen.

Еще один поклон, прежде чем взять последний куб, Quarte, чтобы положить его на Octave и завершить черно-белый алтарь.

— Quattuor archangeli custodes quadrantibus sunt. Quattuor quadrant coram Domino uno. Amen.

Сложенный куб сиял мягким опаловым светом своих составляющих, словно драгоценная миниатюра больших кубов белого и черного мрамора, что поддерживали белую алтарную плиту, на которой он покоился. Кверон поднял сложенные руки к кубам, на некоторое время закрыв глаза, пока он старался сконцентрироваться, чтобы продолжать далее. Затем разъял руки, повернув ладони внутрь друг к другу, и начал произносить заклинание.

— De profundis clamavi te, Domine: Domine, exaudi orationem meam. Adorabo te, Domine..

Молясь, он воздел руки над кубом, чуть согнув ладонь, словно в благословении, плотно сжав пальцы. И все почувствовали, как нарастает напряжение — упругое покалывающее ощущение, которое охватило голову и мгновенно дошло до пальцев ног.

— Fiat lux in aeternam. Fiat lustratio, omnium altarium Tuorum, — прошептал Кверон. — Да будет свет в вечности, и пусть очистятся все алтари Твои…

Под ногами Кверона загорелся свет, исходя от матрицы кубов. Как только он раскрыл свои ладони и воздел руки, свет потоком вырвался вверх меж них — столб огня, поднимавшийся над матрицей, толщиной и высотой с предплечье мужчины. Продолжая петь, он на мгновение поднес руки, к глазам, затем скрестил их на груди и низко поклонился.

— Quasi columna flammae me duces, Altissime, in loca arcana Tua… Подобно столбу огня, веди меня, Всевышний, в Твои сокровенные покои…

Он закончил читать псалом. Столб огня продолжал висеть в тишине. Без страха Кверон протянул свою правую руку к вершине столба, опустив ее в пламя.

— Gloria in excelsis Deo…

Но пламя, казалось, не жгло. а лишь отступило под его прикосновением. Столб утолщился, растекаясь шире и шире из матрицы по мере того, как рука Кверона опускалась все ниже и ниже, живой свет разливался по поверхности алтаря вплоть до самых его краев и затем переливался каскадом через них и исчезал у черного основания плиты. Рука Кверона коснулась верха матрицы, как только свет достиг края плиты, и, поддавшись напору, сам алтарь начал погружаться, продолжая светиться.

— Иисус непорочный, куда он уходит? — прошептал Порам.

— Вниз, в кафедру, — раздался полный благоговения ответ Эвайн. — Хотя мне почему-то кажется, что заклинание Мастера никогда не приводило к этому.

По лицу Кверона было видно, что он и сам удивлен результатом, но он продолжал петь Славу, и алтарь все погружал — и погружался до тех пор, пока белая плита не оказалась на уровне пола кафедры, опускаясь ниже него до тех пор, пока коленопреклоненный Кверон более не мог держать свою руку на меньшем кубе. Он не остановился, пока верх плиты не погрузился на всю свою высоту и еще примерно наполовину ниже пола кафедры, как раз, когда пение Кверона прекратилось. Эвайн и Йорам тоже стояли на коленях, беспокойно глядя в провал, образовавшийся в результате погружения алтаря.

— Почему он опустился? — прошептал Йорам, когда Эвайн вызвала заклинанием огненный шар и послала его в отверстие.

У Кверона перехватило дыхание, когда свет позволил увидеть глубину провала, он откинулся назад по направлению к северу и упал на живот, чтобы рассмотреть все получше, в то время как другие двое не отрываясь смотрели вниз.

— Там есть проход, это может быть лестницей, ведущей вниз! (Скорбь Гвинедда.)

Осмотрев пустую палату, что лежала внизу, Эвайн продолжает дальше размышлять о возможном значении процедуры, только что проведенной Квероном.

— …Когда ваш Мастер читал это заклинание, ты говорил, что он всегда проделывал это у алтаря из голубого камня в вашем Доме Собраний.

— Да, именно.

— И он проводил это как медитацию и ритуал очищения алтаря. Правильно?

Кверон кивнул.

— Полагаю, этот ритуал берет начало от более древней традиции, которая использовала скорее черно-белый кубический алтарь, чем алтарь из голубого камня, — начала Эвайн. — Вполне возможно, что данный ритуал не только очищает алтарь, но и приводит в действие механизм открытия пути, ведущего в другое, еще более сокровенное внутреннее святилище.

Йорам многозначительно кивнул.

— И если изначальная традиция была передана не полностью, что иногда случается, то об этом никто и не догадывался. Или, может быть, дополнительное значение его было потеряно в слиянии различных направлений дисциплины, которая составляла традицию гавриллитов.

— Вполне вероятно, — согласился Кверон. — Однако, если существовали потаенные палаты под черно-белыми алтарями, Боже праведный, что же говорить об алтаре в подземелье развалин? Он находится как раз в середине древних останков. Может быть, под ним находится другая палата? Что если варнариты спрятали там наиважнейшие архивы? (Скорбь Гвинедда.)

В дополнение к тому, что этот отрывок иллюстрирует и на что намекает относительно гавриллитов, становится ясно к его завершению, что продемонстрированное Квероном — всего лишь один из способов проработки конфигурации кубического алтаря, по поводу которого Камбер и Йорам строили догадки в течение многих лет задолго до этого. Ко времени, когда Эвайн берет в руки кубы отца и просто складывает из них две башни — черную слева и белую справа в качестве символов Колонн Храма, — мы знаем, что по крайней мере этот дерини прошел весь цикл, возвратившись в точку, где в физической экипировке более нет необходимости.

Итак, перед ней был символ того, что она должна сделать, детский в своей простоте — символическое изображение задачи, для которой все остальное было всего лишь прологом, исполненным тщательно, чтобы подвести ее к пониманию этого.

Лишь благодаря усилию ее воли и ради человека, который научил ее использовать эту силу воли, она теперь должна сделать из крошечных символический колонн настоящие, неколебимые Колонны Храма — храма Духовных Мистерий, чьи коридоры ведут к самому Божеству, жизни и смерти, на глубины, лишь изредка открываемые смертным, все еще связанным физическими формами.

И меж этими колоннами она должна пройти, в буквальном смысле, пройти за сам Пурпурный Занавес, если только она еще не потеряла надежду вернуть этого человека…

Сделав глубокий вдох и погрузившись еще глубже в ни на что не похожий реквизит, необходимый для процедур этого типа, Эвайн обратила свой взгляд на Колонны, наблюдая, как они растут, становясь больше, тянутся к потолку — конечно, дойдя лишь до границ круга — остановившись, заполнив его пространство. В мире теней, к которому теперь она обратилась помыслами, она знала, Колонны будут так же реальны, как и пол под ее ногами, неколебимыми благодаря силе, которая преступила пределы времени и пространства физического мира. Туман меж Колоннами, казалось, стал еще гуще как раз в то самое время, когда Колонны приобрели реальные формы, и она поднялась в своей астральной форме, чтобы лучше оглядеться, покинув тело, что продолжало мирно сидеть. (Скорбь Гвинедда.)

15. ЦЕЛИТЕЛИ И ИСЦЕЛЕНИЕ

Когда мы говорим о Целителях в контексте дерини, мы не имеем в виду обыкновенных врачей, но индивидов, которые силой воли и разума способны катализировать и акселерировать природные наклонности тела по направлению к целостности и здоровью. Таким образом, создается впечатление, что исцеление — весьма специализированное направление в пределах общего спектра способностей, доступных всем дерини, то есть не все дерини являются Целителями, но, все Целители — дерини.

В противовес другим способностям дерини, которые постепенно выходят на поверхность и раскрываются еще в раннем детстве, талант Целителя обычно начинает проявлять себя лишь с наступлением половой зрелости, хотя изредка в ответ на острую необходимость созревший дар может выйти на поверхность спонтанно в более раннем возрасте. Такая необходимость позволила Целительским способностям Риса Турина достичь уровня, на котором его можно было использовать к одиннадцати годам, — совершенно неожиданно, так как ничто в его родословной не давало возможность предположить, что он может быть в будущем Целителем — и даже раньше, если бы его будущий целительский потенциал был бы предсказан. (Архивы дерини.) Примерно двадцать лет спустя Рис был способен различить подобный же потенциал в двух своих детях почти с момента их зачатия. Мы еще не знаем, как Джеруша пронесет свой дар Целителя, однако Тиэг уже считается необычайно рано развившимся даже среди Целителей — хотя пользы от силы Целителя, проявившейся в три с половиной года, было бы не много, если бы не способность его матери направлять ее. Сама Эвайн не была Целителем, однако значительный опыт работы с Рисом дал ей умение фокусировать способности Тиэга. (Камбер-еретик.) Если бы она была рядом, когда Рис лежал, умирая, кто знает, может быть, она смогла бы тоже использовать и направить его силу, сохранив ему жизнь?

Очень раннее раскрытие, или конфирмация потенциала Целителя, однако, не обязательно является нормой. Даже среди детей, чья родословная предполагает наличие возможного потенциала Целителя — Целитель отец или дед, — обычный возраст формального отбора — шесть-восемь лет, тогда, когда начинают формироваться черты личности, так как успех Целителя предопределен не одним лишь простым потенциалом. (Учившийся у варнаритов Тавис говорит о своем бывшем однокашнике, коллаборационисте Урсине О'Кэролле как о неудавшемся Целителе. Говорят, что Целитель-новичок Урсин сломался под тяжестью обучения гавриллитов.)

СВЯЗАН ЛИ ДАР ЦЕЛИТЕЛЯ С ПОЛОМ?

Одна из интересных характеристик Целителей заключается в том, что большинство из них мужчины. Мы знаем лишь о нескольких Целителях-женщинах. Рис вскоре пойле зачатия его дочери Джеруши может назвать лишь четырех живущих в это время женщин-Целительниц и говорит Камберу, что “мы знаем, что мужская линия передает дар с большей легкостью, нежели женская”. (Камбер-еретик.) В подтверждение этому мы узнаем, что хотя Эвайн и испытывала “приступы боли”, вынашивая Тиэга — реакции на его внутриутробное восприятие нужд и боли других, — чувствительность Джеруши была даже выше, что вынудило Эвайн оставить комнату, когда Рис работал с отрубленной рукой Тависа.

Данное наблюдение позволяет сделать несколько предположений относительно генетики дерини в том смысле, в каком она связана со способностями Целителей. Прежде всего, какие бы генетические факторы не сочетались для того, чтобы в результате получить пугающую массу талантов, необходимых для формирования Целителя, по крайней мере некоторые факторы, присущие только Целителям, должны быть связаны с полом, так как “мужская линия переносит дар с большей легкостью, нежели женская”. Более того, поскольку Целители рождаются обоих полов, это дает возможность предположить, что по крайней мере некоторые гены, управляющие потенциалом Целителя, переносятся на Х-хромосоме. Усиливает ли двойная Х-конфигурация женщин негативные аспекты наследия Целителей или же негативное воздействие одной Х-хромосомы модифицируется факторами, переносимыми У-хромосомами, мы не знаем, знаем лишь, что мужчин-Целителей рождается больше, чем женщин.

Так как родители, не проявляющие способностей Целителей, могут произвести на свет детей с таковыми талантами, мы можем заключить, что по крайней мере часть этого наследия должна иметь рецессивный характер. Потенциал может проявляться через несколько поколений дерини, не обладавших способностями Целителей. Что происходит тогда, когда сочетание рецессивных факторов дает доминантные характеристики, приводящие к появлению на свет Целителя, обычно мужчины.

Малочисленность женщин-Целительниц дает возможность предположить, что двойная Х-конфигурация Целителя может наряду со всем потенциализировать фатальную генетическую связь, приводящую к выкидышам и мертворождениям многих или большинства плодов женского пола с чертами Целителей. Это и объясняет полную неспособность женской линии передавать этот дар. Так как генетическая теория смертности не может быть доказана иначе, это дает основание для разумной рабочей гипотезы, объясняющей немногочисленность женщин-Целительниц. В действительности, факторы, связанные с мужской наследственностью, также способны формировать летальные комбинации — выкидыши плодов-Целителей мужского пола происходят намного чаще, чем обычных мужских плодов-дерини, — но огромный перевес мужчин-Целителей дает возможность предположить, что в общем рейтинг выживания плодов-Целителей мужского пола намного выше.

В связи со всем этим мы думаем, не сталкиваются ли женщины-Целительницы, наряду со всем, с проблемами деторождения, основываясь отчасти на предположении, что трудности в правильной комбинации факторов Целителя в двойной Х-конфигурации весьма могут сказаться на результатах расщепления генов и проблем с репродукцией, даже если женщина совершенно здорова во всех других отношениях.

Конечно же, это случается не всегда и не повсеместно. Свидетельство Риса и Эвайн не является основанием для того, что их дочь — Целительница — может быть бесплодной, таким образом, полагая, что, вероятно, большинство женщин-Целительниц способны продуцировать жизнеспособное потомство и что Рис не предвидит никаких трудностей по этому поводу. Однако и это может быть оспорено тем, что Рис имел в виду многое другое, помимо способностей к воспроизведению его еще не родившейся дочери. Эвайн также одолевают заботы о ее будущей дочери во время того короткого промежутка, который она провела с ней.

Что также косвенно заставляет поддерживать идею о возможном ухудшении способностей к воспроизводству — и это может быть выведено также из того, что не было высказано, так и из того, что сказано, — так это то, что такой широко известный компетентный Целитель, как Рис, знает лишь четырех женщин-Целительниц и может перечислить их. Данное ограничение, накладываемое на “респектабельных женщин” его общества — леди благородного происхождения могут быть дочерьми, женами и матерями или сестрами по религиозному Ордену — так что едва вероятно, что Рис знал бы имена кого-либо из перечисленных выше, так как дочерям, женам и матерям не дозволили бы использовать их способности Целителя вне дома или семьи.

И где смогут получить свое образование женщины-Целители? Монастырские школы могут обеспечить некоторые из направлений, необходимые неопытному Целителю, но большинство Целителей — и большинство учителей — мужчины. Совместное же обучение не принято в Одиннадцати Королевствах. Фактически любое образование для знатных женщин, помимо основ чтения и письма, элементарного счета и ведения домашнего хозяйства, почти не известны. (Мы можем вспомнить, чего стоит Камберу добиться разрешения для Эвайн посещать отдельные университетские лекции. Читатели, знакомые с фильмом “Человек для всех времен года” Роберта Боулта, могут без труда заметить сходство между любимой дочерью сэра Томаса Мора Маргарет и Эвайн МакРори: обе женщины любимицы своих отцов и получили образование на уровне, далеко превосходящем обычно доступный для женщины их времени.)

Лишь в пределах религиозной общины женщина в состоянии по-настоящему достичь известности вне границ домашнего очага. Ее доброе имя и сама она оберегаются скорее церковью, нежели отцом, братом или мужем. Безусловно, монашеский обет целомудрия не позволит даже попытаться передать потенциал Целителя, однако если женщина-Целительница подвержена трудностям деторождения, где можно найти место лучше, чем монастырь, чтобы обратить возможный недостаток в преимущество, исцеляя детей других женщин и посвящая себя другим добрым делам в атмосфере чести и уважения, окружающей ее в ответ на данный Господом дар? В возрасте, когда бесплодие может послужить основанием для расторжения брака, в результате чего отвергнутая женщина стремится укрыться в монастыре, женщина-Целительница, опасаясь позора бесплодия, скорее выберет монашеский покров, предпочтя достоинство церковной жизни и предоставляемую ей свободу заниматься ее целительской деятельностью. Редкостность женщин-Целительниц сделает ее желанной в любой религиозной общине — драгоценным камнем в аббатском венце, лелеемым и любимым, предоставляя ей лучших личных учителей и все условия для занятий, имя же ее превратят в символ милосердия и сострадания, с благоговением произносимый и вне стен аббатства.

Кроме малолетней дочери Риса и Эвайн Джеруши, мы знаем еще одно имя женщины-Целительницы: Джодоты — великой ученицы Орина. Мы также знаем, что оба — учитель и ученица — были членами некоего религиозного Ордена. Когда-нибудь мы узнаем о них больше, об их Ордене и их связи с королем Хлариком Халдейном и его сыновьями. Остается загадкой, как Джеруша Турин в конце концов овладеет своим наследием Целительницы и пронесет ли свои способности по жизни незапятнанными.

Мужчины-Целители имеют куда больший выбор. Несмотря на славу и хорошую репутацию Целителей-гавриллитов и многочисленных Целителей-священников, собранных под крышей аббатства святого Неота, мы не должны забывать, что гавриллиты были единственным Орденом, специально приспособленным для обучения Целителей, в который принимались лишь дерини. (Целители были и среди михайлинцев и других смешанных Орденов, однако почти все Целители-священнослужители проводили по крайней мере год, обучаясь у гавриллитов.)

Вне стен святого Неота, однако, большинство Целителей предпочитают работать, не имея священнического сана, и по сути стараются не вдаваться в церковную жизнь, а исполнять свое призвание Целителя в миру, в конечном счете обретая жен и рожая детей, так как лишь таким образом могла продолжаться линия Целителей. (Целители же гавриллиты вели безбрачный образ жизни и обычно были одариваемы уважением, но лишь те, в ком дар к религиозной жизни горел ярче, чем дар исцеления. Они и допускались к тому, чтобы принять обет.)

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ВОСПРИЯТИЕ ЦЕЛИТЕЛЯ

Целители всегда пользовались намного лучшей репутацией, чем все остальные дерини. Люди меньше опасались Целителей, и лишь немногие из Целителей когда-либо были обвинены в злоупотреблениях способностями, даже в течение мрачнейшего времени Междуцарствия. Хотя Реставрация Халдейнов вернула людям права, привилегии и силу, которые подавлялись в Междуцарствие, она, тем не менее, была произведена благодаря тому, что заплатили за это Дерини — все дерини. По окончании короткого периода, во время которого некоторые Целители были вынуждены сотрудничать с регентами, иногда предавая не только своих, но и нарушая обет Целителя, даже они подверглись общему посрамлению, которое обратилось на всех дерини повсеместно. Последовавший за Реставрацией период, наряду с разрушением институтов великих дерини, началом все более разнузданных преследований, формальное обучение Целителей и по существу всех дерини полностью прекратилось. Ни одна из способностей дерини не могла быть использована открыто, даже в Целительстве. Отдельным Целителям, по всей видимости, удалось сохранить свое искусство для нескольких последующих поколений учеников, в тайне обучая преемников под видом простых подмастерьев, не располагая центральными координирующими органами, чтобы сохранить главную часть знания Целителей, тестировать на профессиональность и поддерживать стандарты; основная же часть специализированного знания, накопленного за века, постепенно угасала и вскоре была потеряна. Лишь спустя несколько поколений, когда давление, оказываемое в целом на дерини, начало ослабевать, таланты Целителей смогли вновь спонтанно проявиться в дерини, таких, как Морган и Дункан, которые сначала использовали их инстинктивно, постепенно накапливая знания путем проб и ошибок, без какого-либо обучения и опеки или даже понимания потенциалов, которые они несли.

После смерти в 917 году короля Синила не только дерини в общем, но даже Целители находились в глубочайшем упадке. Однако благодаря прежней значимости нескольких учреждений по обучению Целителей, как, например, аббатства святого Неота гавриллитов и школы варнаритов, а также видных ролей, сыгранных отдельными Целителями в истории Пост-Междуцарствия королевства, трудно устоять от соблазна, чтобы не взять на себя смелость утверждать, что Целители тогда были все еще достаточно распространены.

Ко времени коронации юного короля Элроя, когда все дерини систематически смещались со всех влиятельных полномочных постов, знаменательно то, что, вопреки королевским призывам, лишь относительно неопытный Ориэль смог немедленно отозваться на то, чтобы провести операцию с отрубленной рукой Тависа О'Нейлла. В это время проживать в городе должны были по крайней мере несколько других Целителей, так как секретарь архиепископа рекомендует их, однако их не смогли найти достаточно быстро. Возможно, они уже были заняты вызовом, их услуги становились все менее доступными из-за уменьшающегося их числа, или, по-видимому, они просто воспользовались этим предлогом, чтобы не ответить на вызов во дворец, где их услуги стали ценить все меньше и меньше.

Другая вероятность заключается в том, что стражники, посланные найти Целителя, попросту прекратили дальнейшие поиски, как только отыскали Ориэля, не желая перетруждаться ради раненого дерини, даже для того, чтобы угодить своему юному принцу. Безусловно, еще несколько Целителей должны были жить неподалеку на военном положении, так как даже регенты были не настолько слепы, чтобы отказаться от использования Целителей для врачевания ран, нанесенных в сражении.

С другой стороны, стражу составляли люди, имевшие представление о боевых ранах. Такие люди должны были понимать тщетность попыток прирастить поврежденную руку к обожженному обрубку. Зачем же беспокоиться ради того, чтобы только покончить с одноруким Целителем? Целитель, не способный целить, был всего лишь еще один дерини — этого было уже достаточно для этих людей!

Статус дерини продолжал разрушаться и после этого, в том числе и статус Целителей. Однако вскоре и Целители и обыкновенные дерини стали активно, с применением силы, вербоваться для нужд регентов, когда идея использования коллаборационистов наконец возымела воздействие. Скоро законодательство относительно дерини закрыло все лазейки даже для “любимцев” регентов, которые позволяли им использовать свои способности. Слепая ненависть регентов к тому, чего они были неспособны понять или контролировать, привела к уничтожению бессчетного количества мужчин, женщин и детей в последующие за этим десятилетия, чье единственное преступление состояло лишь в том, что они были рождены с даром, не разделяемым и не понимаемым остальной частью человечества.

МЕХАНИЗМ ИСЦЕЛЕНИЯ

Отбрасывая философские различия направлений в обучении Целителей, мы можем сделать несколько общих посылок относительно того, как происходит исцеление. Прежде всего Целительство требует физического контакта. Целитель должен прикоснуться к своему пациенту, желательно недалеко от раны или места повреждения. Это требование совпадает со многими библейскими упоминаниями, которые связывают исцеление с наложением рук, эта же тема поднимается в горестном разговоре Тависа с Рисом относительно дальнейшей возможности Тависа исцелять, не имея одной руки. “Что толку от Целителя, у которого всего одна рука”, задает вопрос Тавис.

— Тот же, что и от того, у кого две, — озадаченно начинает Рис.

— Нет, — воскликнул Тавис. — Разве ты не понимаешь, теперь баланса не достичь. Теперь на мне пятно дефек…

— Тавис!

— Нет, выслушай меня! Даже священное писание…

— Тавис!

— Священное писание говорит: “Они возложат руки на больного, и он выздоровеет”. Руки, а не руку! И Adsum признает это. Cum manibus consecratus — и освященными руками сделайте целыми разъятое…

— Adsum также говорит: Tu es manus sanatio mea — ты моя целительная рука. наложенная на этот мир, — Рис прервался, быстро соображая. — а все твои аргументы и жалость к себе — нечто совершенно противоположное. В Библии ничего не сказано о том, что для исцеления необходимы две руки. Иисус протянул руку, чтобы исцелить прокаженного…

— Нет! — закричал Тавис почти в истерике.

— Тавис, прекрати — вырвалось у Риса, — Прекрати рассуждать о том. чего у тебя нет! Думай о том, что ты имеешь! Ты все еще Целитель. От того, что случилось с тобой сегодня, пострадал не твой разум — всего лишь твоя рука! (Камбер-еретик.)

Таким образом, силы разума Целителя — основа; баланс же этих сил как бы символизируется двумя руками Целителя. Однако символ остается всего лишь символом, удобная зацепка, на которую может опереться ментальное состояние. Если же, как утверждает Тавис, старое соотношение более невозможно поддерживать, если старая символика более неприменима, тогда может быть установлена новая, как только Тавис осознает свою ограниченность и примет жизнь такой, какая она есть, что в конце концов он и делает. Конечно, некоторые ограничения не обойти. И располагать всего лишь одной рукой означает, что иногда Тавис будет сталкиваться с некоторыми трудностями во время физических манипуляций, которые иногда бывает необходимо провести Целителю, чтобы добиться истинного исцеления — что на самом деле и происходит, когда он посредством Портала приводит с собой раненого Энселя в святилище михайлинцев в “Скорби Гвинедда” и вынужден призвать других Целителей на помощь; однако любой из них был бы вынужден просить о помощи в таком случае. В данных обстоятельствах делается все от него зависящее.

Часто Целители работают с нецелителями или даже людьми-ассистентами. Так Эвайн настолько часто работает с Рисом, что в конце концов становится способной направлять целительские возможности своего сына-Целителя, хотя сама Целителем не является. Первый ассистент, которого мы видим вместе с Рисом — слуга по имени Джифорд — не был даже просто дерини. Даже такой полноценный дерини, как Серелд, королевский Целитель, вызванный, чтобы ухаживать за повредившим сухожилие Рисом, привлекает помощь нецелителя.

— Не двигайся пока, сынок. Я хочу удостовериться, что я убрал все сгустки крови, прежде чем ты двинешь этой ногой. Конечно, что-то наподобие повреждения сухожилия лечить одному немного трудновато, — продолжал он, сгибая восстановленную ногу Риса в колене и проводя руками чуть выше зоны, где была рана. — Мне нужна помощь лорда Камбера, чтобы провести физические процедуры. Процесс излечения проходит намного проще, если перед началом затянуть рану. Очень трудно заживлять рану величиной с ладонь, одновременно стараясь соединить ее края. (Архивы дерини.)

Таким образом, в определенные моменты любой Целитель может быть вынужден прибегнуть к физической помощи. Тавис просто может нуждаться в этом более часто, чем Целитель, у которого две руки. Однако его ущербность будет сведена к минимуму, как только он научится поддерживать баланс и привлекать помощь, когда он нуждается в ней. Все дело не в руках самих по себе, хотя можно предположить, что Целитель вообще без рук может встретиться с более чем обычными трудностями во время использования именно этого дара.

Это говорит о том, что нам следует двигаться дальше, не обращая внимания на то, что руки Целителя обладают еще и дополнительным значением, чего, вероятно, пока не понял Тавис, но что, несомненно, было отмечено на каком-то из его подсознательных уровней. Это также может объяснить его почти истерическую реакцию. Так как по эффективности воздействия и власти руки Целителя как наиболее заметный инструмент проявления его силы имели почти такое же значение, как и руки священника. В самом деле профессия Целителя считалась настолько близкой профессии священника по сокровенности призываемых сил, что во время последнего принятия и облечения полномочиями Целителя его руки помазывались и освящались тем же образом, как и руки священника. Мы видим реакцию Сикарда МакАрдри на то, что было сделано с руками священника Дункана во время пытки (Королевское правосудие.), и оправдание Лорисом этого поступка на том основании, что Дункан как дерини осквернил этими руками саму жертву, которую он осмелился предложить. Нам также следует вспомнить Риса, созерцающего, что сделали его руки и что могут делать, когда он размышляет над своей новой способностью блокировать могущество дерини, что даруют ему его таланты.

Вот они, руки. Целителя, освященные, чтобы служить человечеству, как людям, так и дерини. Я поклялся выполнять этот долг много лет назад, давая обет Целителя. Часто в этих руках была сама жизнь — иногда жизни. Теперь, по-видимому, мне дарованы не просто отдельные жизни, но жизнь нашего народа — здесь, между этими двумя бренными руками… (Камбер-еретик.)

Тавис дает ту же клятву Целителя, и руки обоих были освящены в торжественном ритуале. Не удивительно, что потеря руки была для Тависа таким ударом.

Таким образом, мы можем прийти к заключению, что физический контакт с пациентом составляет сущность целительства, желательно двумя руками, хотя допускается и контакт одной. Затем Целитель должен очень отчетливо представить себе, что он собирается совершить. Это предполагает, что ему необходимо располагать сокровенным знанием того, как должно выглядеть нормальное здоровое тело. Из этого мы можем вынести, что Целители во время их обучения приобретают базовые знания о нормативной анатомии и физиологии человека так же, как врачи и военные хирурги, В случае крупных повреждений, таких, как перелом костей или различные типы разрывов тканей, визуализация Целителя в значительной мере более непосредственна. Сложнее и труднее лечить, когда повреждения не столь очевидны или задевают более сложные структуры, такие, как внутренние органы, о чьем функционировании известно намного меньше.

Непосредственные хирургические процедуры, отличные от исцеления повреждений, охватывают другую определенную, если не ограниченную область способностей Целителя. Первый пример исцеления этого рода, свидетелями которого мы стали, случай с Целителем Симонном, произошедший шестьдесят лет спустя после того, как мы впервые встречаемся с молодым послушником-Целителем в аббатстве святого Неота, когда он удаляет опухоль на предплечье Гилрэ д'Эйриала. (Архивы дерини.) Другие хирургические манипуляции могут включать вскрытие и дренаж абсцессов, удаление инородных тел, таких, как наконечники стрел, и иногда даже проведение кесарева сечения.

Принципиальное ограничение такого целительства будет заключаться в способности визуализировать тело пациента, которому возвращено здоровье. (Очевидно, все повреждения на микроскопическом уровне, как, например, предотвращение разрастания раковой опухоли, недоступны воздействию Целителя.) То, что Симонн способен распознать, вероятно, злокачественную опухоль на руке Гилрэ, определить, что давление, оказываемое на нервы этой опухолью, вероятно, и является причиной того, что молодой человек не в состоянии действовать этой рукой, и провести соответствующую хирургическую операцию в полевых условиях, сделав анестезию, прооперировав опухоль и залечив разрез, позволяет признать, что он по крайней мере способен продолжить сам свое обучение после роспуска Ордена гавриллитов в 917 году. Постоянное пребывание Симонна у руин святого Неота дает возможность предположить, что, по-видимому, другие Целители тоже возвратились в Гвинедд после того, как первоначальный размах преследований, развернутых регентами, пошел на убыль, возможно, были объединены секретной миссионерской подпольной организацией, которая, вероятно, протянула свои чуткие усики по всему Гвинедду. (Его приглашение Гилрэ присоединиться к нему у незапятнанного алтаря означает, что какое-то ответвление старого Ордена гавриллитов должно было сохраниться, даже если в него теперь люди принимались наравне с дерини.)

Таким образом, знание анатомии — ключ к успеху Целителя, но, к сожалению, оно не имеет отношения к общему разделу медицины и механизму заболеваний — отрасль, в которой наиболее образованный Целитель может не на много превзойти хорошо обученного врача-человека.

Связь между загрязнением ран и инфекциями тем не менее была замечена. И чистота ран и предметов, окружающих пациента, считалась важным элементом как людьми, так и врачами-дерини, однако теория вируса фактически не имела развития в течение многих столетий. Стандартная фармакопея обычного лечения симптомов была доступна практикующим врачам любых убеждений. Дерини же имели, кроме того, доступ к немногим особым снадобьям дерини, отличающимся по своим свойствам от известных науке того времени природных средств, таких, как мох-сфагнум и синеватый порошок, который, по-видимому, был плесенью, подобной пенициллину; мешок Целителя вовсе небогат, когда дело доходит до непосредственного медикаментозного вмешательства. Целители не способны лечить обычную простуду или любые из других серьезных заболеваний, которые мучили человечество на протяжении столетий.

Другие способности дерини, не имеющие непосредственного отношения к Целителям, так же могли быть использованы в контексте целительства. Способность “безболезненно усыпить пациента, прежде чем оперировать его… благословение свыше, и не важно, откуда оно исходит”, замечает Дугал после того, как Келсон помогает ему наложить шов на раненого солдата по окончании сражения. (Наследник епископа). И в самом деле, навязанный сон” — одно из наиболее широко применяемых средств наряду со снятием боли, и обе способности обычно доступны всем дерини, каким бы ни было их обучение.

В определенной мере большинство дерини также могут научиться останавливать кровотечение, что по сути составляет простое применение психокинетических принципов, хотя для этого следует знать, когда, где и на какой срок прилагать соответствующее давление, чтобы не наделать большего вреда, чем пользы. Однако сама потеря крови не может быть восстановлена магией дерини, что потерявший от горя рассудок Келсон имел все основания почувствовать очень хорошо, наблюдая, как уходит жизнь Сиданы из-под неистовых рук Моргана и Дункана. Если пациент умирает в результате потери крови, он не может быть возвращен к жизни, даже если травма, послужившая причиной этой потери, исцелена. (Камбер узнает это в результате неоднократного общения с Рисом. Таким образом, он должен был наложить заклинание, сохраняющее жизнь, прежде, чем он умрет от потери крови.)

Целитель не в состоянии произвести новую кровь, чтобы вновь заполнить циркуляторную систему, не дошла до переливания крови и наука Одиннадцати Королевств. Традиционная медицина была лишь знакома с основной концепцией замены потерянной жидкости через рот и считала, что поглощение пациентом пищи и напитков позволяет поддерживать воспроизводство новой крови, однако такие меры, конечно, не всегда были достаточны. Для того чтобы есть и пить, пациент должен быть жив. Целители иногда могут быть “чудотворцами” и не позволять смерти приблизиться в течение некоторого времени, но они, к сожалению, не обладают абсолютной властью над жизнью и смертью.

Наряду с этим обыкновенные дерини, которые постоянно работают с Целителями, часто обучаются применению и других полумедицинских методов, как, например, мониторинг, регуляция дыхания и сердечной деятельности — защитные мероприятия, также широко применяемые во время исполнения определенных магических процедур, включающих вхождение в очень глубокий транс, находясь в котором, оператор может потерять контроль над функциями своего тела и забыть, что дышать необходимо. До некоторой степени контроль над температурой тела также можно использовать в этом случае, хотя применение его ограничивается незначительной регулировкой температуры, связанной скорее с понижением температуры тела, чем с причинами, вызвавшими ее повышение. Камбер способен несколько понизить свою температуру, пока он находится в ожидании, прежде чем пойти на ритуал его посвящения в епископы (Святой Камбер.), однако, когда Мигель спрашивает о температурном контроле перед наложением потенциалов Халдейна, Дункан сообщает ему, что это потребует расхода энергии, которая понадобится им для другого. “Кроме того, ты не дерини”. (Королевское правосудие.)

С таким же успехом Целители способны действовать и вне физических режимов. Разум может быть источником болезней, не менее серьезных, чем тело. И именно в этой сфере целительства дерини неЦелитель способен действовать с той же эффективностью, что и тот, кто располагает даром исцелять — как парапсихиатор — дерини-психолог, способный отличить правду от лжи и даже читать мысли пациента, часто может преодолеть подсознательное сопротивление и достичь уровней формирования ложных установок и даже иногда получить прямой доступ к причинам психологических нарушений. Примеры этого типа лечения мы видим в попытках Риса и Йорама помочь Катану совладать со своим горем и чувством вины (Камбер Кулдский.) и в работе Ориэля со сломленным Декланом Кармоди в “Скорби Гвинедда”. Кверон утверждает, что техника, которую он использует для проецирования воспоминаний Гьюэра, также является эффективным способом лечения определенных ментальных заболеваний.

В сфере духовной и пасторской поддержки как Целители, так и неЦелители-дерини имеют отчетливые преимущества над простыми врачами, лечащими душу. Этим и может объясняться отчасти враждебность институциональной церкви по отношению к духовенству дерини, так как способность дерини как духовников разглядеть именно то, что лежит на сердце кающегося, способствует большей эффективности пасторской деятельности дерини по сравнению со священником-человеком.

С другой стороны, какой защитой располагает бедный беззащитный смертный, соблазняемый предполагаемой конфиденциальностью исповедующего по отношению к уловкам дерини-священника, который может добиться того, чтобы кающийся открыл ему то, что он мог бы сохранить в тайке даже от исповедника? Дерини знают лучше, чем кто бы то ни было, что ни один из по-настоящему добросовестных священников никогда не нарушит свой священный обет, раскрыв тайну исповеди даже под страхом смерти. Однако церковная теократия, в которой доминируют люди, особенно после Реставрации Халдейнов, все с большим недоверием относилась к дерини. Несмотря на это, у нас создается впечатление, что методы медитации дерини иногда позволяют достичь уровней религиозного пыла и экстаза, едва ли доступных простым людям. Наверное, дерини ближе к Господу! И даже если нет, как осмеливаются они претендовать на это? И разве религиозные Ордена дерини не проводят обряды церкви несколько иначе? Возможно, дерини вообще не связуются с Господом! Но страхи эти в общем-то не оказали какого-либо особого влияния на умы, уже отравленные завистью и замкнувшиеся на себе из нежелания понять. Целители-священники? Они не лучше остальных дерини, если уж на то пошло!

БЛОКИРОВАНИЕ СПОСОБНОСТЕЙ ДЕРИНИ

Прежде чем перевести взгляд на обучение Целителей, нам следует вкратце рассмотреть способность блокирования могущества дерини. Опираясь на примеры четырех дерини, способных делать это, мы можем вывести теоретическое предположение, что блокирующая способность является одной из сторон дара исцелять.

На самом деле нам не следует удивляться, что способность блокирования оборачивается отдельной отраслью целитёльства, ведь что можно найти лучше для Целителя, чем способность снимать сопротивление пациента, серьезно раненного или больного и неспособного дать сознательное согласие на лечение? Безусловно, эта сфера еще больше подвержена злоупотреблениям, чем многие из остальных способностей дерини. Но это не умоляет ее полезности как одного из средств исцелять. На практике мы впервые встречаемся с этой способностью, когда Рис, погрузившись в глубокий транс, пытается излечить раненого Грегори Эборского и вынужден использовать ее в ответ на случившийся ранее припадок, во время которого выходят из-под контроля деринийские способности больного из-за ранения в голову. Это является спонтанной и изначально инстинктивной попыткой со стороны Риса защититься от дальнейших припадков, которые могут заставить Грегори действительно нанести вред кому-либо.

Какое бы средство не применил Рис, оно смогло затронуть механизмы разума Грегори, “отключив” его возможность использовать свои способности. К счастью, отлично обученный Рис оказался способен повторить свои шаги, найти, где имел место данный процесс и обратить его вспять, однако это дает основание для значительных размышлений по поводу смысла всего этого, так как никто не был уверен, смогут ли способности Грегори вернуться к нему в положенное время без дальнейших вмешательств Риса.

Тем не менее вопреки своему желанию и мотивациям Рис не способен обучить этой процедуре других — Целителей ли, простых ли дерини. Он знает, где происходит этот процесс, и может показать это другим, но не знает, как он проделал это. Лишь случайно Тавис узнает о том, что такой дар вообще существует, сам ищет эту способность в себе и находит, что он тоже обладает этим талантом. К сожалению, Рис погибает прежде, чем он и Тавис могут вместе исследовать скрытый смысл этого открытия, оставляя Тавису право одному преодолеть препятствия.

Находка еще одного человека с такой же способностью чисто случайна и не предсказуема — находка же другого уже закономерна, если принять во внимание, что культ крестителя распространялся, как и предполагал Рис. Так как лишь Целители были известны до сегодняшнего дня тем, что могут проявлять такую способность, — Рис и Тавис, например, — Кверон предполагает, что следующим, у кого будет найден этот дар, тоже должен быть Целитель.

А где самая высокая концентрация Целителей в Одиннадцати Королевствах теперь, когда Целители аббатства святого Неота рассеяны по всей стране? Теперь их можно отыскать лишь в непрекращающемся потоке беженцев, сочившемся сквозь новое поместье Грегори Тревалга. Чтобы дать возможность Тавису обследовать их, Кверон дает Грегори и Джессу право пропускать Целителей через цитадель михайлинцев.

Однако отчего дар Силвана О'Салливана не был открыт ранее? В конце концов он был Целителем дома Грегори и военным хирургом. В прошлом он часто работал с Рисом, прежде чем тот открыл способ блокирования. Даже то, что Рис оперировал Грегори в тот самый день, случилось из-за того, что услуги Силвана потребовались где-то еще. Мы могли бы ожидать, что его близость к тем, кто виноват в случившемся, привело бы к тому, что он мог бы быть осмотрен еще в самом начале поисков, если не принимать во внимание, что со времени смерти Риса и открытии Тависом этой способности в себе прошло меньше месяца.

Кроме того, мы можем предположить, что Силван постоянно был занят отсеиванием беженцев. Когда Грегори приводит его с Орелианом в ответ на призыв Тависа о помощи, их быстрое появление дает возможность предположить, что Грегори привел первых двух Целителей, попавшихся ему под руку, и подумал о том, чтобы проверить их, лишь после того, как они уже были там, оперируя Энселя. Орелиан, вероятно, был приведен для проверки, на Силвана же просто не обращали какое-то время внимание из-за того, что он был хорошо знакомой и заметной фигурой в Тревалга.

Открытие способностей Тиэга попадает под иную категорию. Маленький Тиэг Турин, которому еще нет и четырех лет, полон сюрпризов. Он очень наглядно иллюстрирует те осложнения, которые могут возникнуть, когда способности дерини проявляются в слишком раннем возрасте, до того, как личность становится способной контролировать себя, выносить суждения или проникать в суть. К счастью, как мы уже заключили, этические соображения позволяют накладывать контроль на таких детей, чтобы сдерживать проявление их чувств до того времени, пока они не научатся благоразумию и сдержанности. Однако мы можем понять и озабоченность Эвайн относительно будущего сына, когда она размышляет над скрытым смыслом тех способностей, которыми располагает ее ребенок. В таком юном возрасте лишь его таланты Целителя уже были причиной как радости, так и обоснованных страхов. Его первая попытка блокирования могла повлечь за собой ужасные последствия, если бы страхи Эвайн не были поняты и на того, кто блокировал, не были наложены ограничения.

Значение способностей Тиэга теперь известно и никогда не будет преуменьшено, хотя из всех оставшихся дерини в приюте михайлинцев Эвайн и, наверное, Йорам знают лучше всего, как жесток иногда ты должен быть, служа тому, что считается справедливым делом. Сама она совершала жестокие поступки в интересах более высоких целей и совершит еще немало их в будущем. Если будет решено, что ничего не остается, как только использовать Тиэга и его талант блокировать, тогда они будут использовать его. Мысль наиболее здравая.

Однако достаточно дискуссий относительно того, что представляет собой талант, используемый в неправедных целях, так как это сводит к нулю те силы, которые дают возможность ему существовать. Давайте возвратимся к Целителям и их обучению.

16. ОБУЧЕНИЕ ЦЕЛИТЕЛЕЙ

Обучение Целителей до Реставрации династии Халдейнов стало достаточно стандартизированным, хотя в нем все еще оставались различные философские течения внутри разных школ. Такие учебные заведения, как школа гавриллитов в аббатстве святого Неота, использовали в немалой степени теорию и практику тайного учения в подготовке Целителей. Обучение у варнаритов было более прагматично и в основном направлено на подготовку высококвалифицированных военных хирургов, но его ученикам часто не хватало духовных аспектов обучения. Как отмечает Камбер-Алистер (Камбер-еретик.), Тавис, прошедший курс подготовки у Варнаритов, изучал “стандартные подходы к целительству” как первичные для установления взаимоотношений вещей.

Некоторые не столь большие независимые школы, такие, как школы в Хлентиете, Найфорде, выработали свои собственные системы подготовки, хотя все Целители, получающие право носить зеленую мантию, в конце концов сдавали экзамен не менее, чем трем признанным Целителям, достигая высот на вступительных экзаменах в высшие учебные заведения и в религиозной службе. Некоторых Целителей подготавливали индивидуально, вне школы, учителя-Целители, которым отдавали в обучение, но если это был единственный источник обучения, это рассматривалось как большой минус.

Обучение у гавриллитов было, возможно, лучшим из всех существующих. Действительно, знания, полученные у гавриллитов на будущих Целителей, так высоко ценились, что все Целители, имеющие духовное звание, и даже большинство светских, проводили по крайней мере семестр или два в аббатстве святого Неота в конце обучения, независимо от того, какой целительской деятельностью конкретно они собирались заниматься после ее окончания. Гавриллиты верили в возможность подготовки всех дерини как духовно, так и в тренировке их ума и тела, а не только тех, кто обладал даром Целителя. Хотя сами гавриллиты давали клятву не применять насилие, все же они признавали, что, находясь на военной службе, воины должны обладать всем необходимым, чтобы, если потребуется, ответить насилием на насилие. Поэтому этическая сторона военной подготовки была частью программы обучения всех молодых дерини, которые приходили в аббатство святого Неота, независимо от того, имели они призвание к целительству или нет, как заметил Камбер-Алистер во время своего первого посещения аббатства гавриллитов.

Они прогуливались вдоль монастырской аллеи, пока не подошли к группе мальчиков, сидящих под деревом в монастырском саду. По их простым белым туникам было видно, что это ученики. Моложавый мужчина, одеждой и прической похожий на гавриллитского священника, мягким ровным голосом лектора рассказывал им о чем-то, хотя его голос не доносился до Камбера и Эмриса. Камбер подумал, что это не случайно.

— Это наши 10 — 12-летние ученики, проходящие общую подготовку, — тихо сказал Эмрис. — Они здесь всего около четырех месяцев. Его Преосвященство Тивар — наставник по оружию, один из наших специалистов. Но пока он еще не позволил им даже прикоснуться к оружию. Прежде всего они должны научиться видеть движение своего противника внутренним зрением, даже если этот противник — дерини. Но, конечно, ваше, михайлинцев, обучение в этом отношении очень похоже на наше.

— Да, это так.

Когда он отвечал, мальчики вскочили на ноги по какому-то неизвестному ему сигналу и, поделившись парами, начали медленно выполнять движения с закрытыми глазами, раскачиваясь и пританцовывая в привычном упражнении по борьбе, отражая удары противника кистями и локтями, которые, казалось, сами чувствовали движение. В юности Камбер сам выполнял такие же упражнения, и его двойное сознание Камбера-Алистера могло лучше оценить такое обучение.

— О да, я помню это упражнение. Хотя мы в Челттхэме выполняли его немного по-другому, — добавил он. — Вы помните ушибы и синяки, когда однажды выполнение упражнений ускорилось? Целители получают такое же военное обучение?

— Я нет, но многие получают, — улыбнулся Эмрис. — Пойдемте, и я покажу вам немного больше из непосредственного обучения Целителей, если хотите. Я уверен, Рису это будет очень знакомо. (Камбер-еретик.)

То, что Камбер упомянул Челттхэм, подчеркивает, что Алистера Каллена обучали традиционным военным методам, принятым у михайлинцев, хотя мы должны помнить, что даже у них обучение не было целиком подчинено воинским целям. Оно предусматривало некоторые отступления, поскольку большая часть обучения совпадала с традиционным.

О невоенной стороне обучения у михайлинцев говорится мало, мы знаем только, что михайлинская школа в аббатстве святого Лайэма могла гордиться такими известными именами среди своих бывших учеников, как отец Йорам МакРори и лорд Рис Турин.

Мы можем предположить активную духовную жизнь, как исходя из общей духовности, свойственной михайлинцам, так и на примерах их религиозной практики, таких, как упоминание о медитации, концентрирующейся на пламени или на Мече святого Михаила. К тому же, нужно напомнить, что процедура проведения мессы внутри Ордена во многом отличается от обычной. В частности, король Синил Халдейн обнаружил, что михайлинцы получали двойное причастие, — практика, которая обычно используется для духовенства. (Святой Камбер.)

Мы также можем сделать вывод о наличии других отличительных черт у дерини, что являлось причиной страха и зависти, которые могли появиться у духовенства, не относящегося к дерини и опасающегося, что те могли иметь прямую связь с Богом.

Тогда, возможно, обучение Алистера Каллена было только в традициях михайлинцев, в отличие от обучения Камбера, которое исходило из более эффективных источников. Мы знаем, например, что в Камбере рано проснулось желание стать священником — занятие, вполне подходящее для третьего сына дворянина, — и он посещал семинарию в Грекоте, которую возглавлял архиепископ Энском Тревасский, в течение нескольких лет. Отдавая должное семье МакРори, так же, как и академическим знаниям самого Камбера, можно предположить, что благородный лорд Камбер МакРори стал бы в свое время епископом, если бы его карьера духовного лица не была так быстро прервана. Мы можем предположить, что Камбер поступил в юношескую семинарию в начале 856 года, то есть до того, как чуть позже, в том же году, умер его старший брат. Учеба в Грекоте закончилась для Камбера не ранее конца 866 года, когда умер второй его брат.

Камберу было 16 лет, когда он вернулся в Кэррори, чтобы приступить к своим сыновним обязанностям — он уже не был будущим священником, он стал наследником графа Кулдского.

Где-то на этом пути Камбер мог пройти интенсивное обучение, наделившее его силой дерини, по крайней мере частью, прежде чем он поступил в университет и семинарию — хотя, конечно, его образование как дерини продолжалось и здесь. Как сына графа — хотя тогда он, возможно, еще не получил в наследство титул — молодого Камбера обучали и более практическим дисциплинам, таким, как верховая езда, фехтование, и основам управления имением, подобающим знатному юноше. Чтение и письмо были им в совершенстве освоены в раннем возрасте. Возможно, воспитатели, отвечающие за эту часть его образования, распознали его академические наклонности с самого начала и поощряли их. Этот интерес поддерживал молодого Камбера, когда его религиозные занятия были отложены и он принял на себя обязанности как наследник своего отца.

Возможно, это было желание самого Камбера — обучаться воинскому искусству у михайлинцев. И конечно, его отец хотел бы убедиться, что молодой Камбер был прекрасно подготовлен к тому, чтобы стать его преемником, а обучение у михайлинцев наилучшим образом подходило для этого. К тому же лорд Бэллард МакРори хорошо сознавал опасности, присущие жизни при дворе Фестила, будучи сам хорошо приспособлен к утонченной атмосфере жизни королей и принцев дерини.

Он мог рассматривать обучение Камбера в семинарии как слишком мягкое для суровой мирской жизни. Кто бы не отвечал за дальнейшее обучение Камбера, они хорошо поработали над его умственными способностями, поскольку именно в эти 9 лет перед возвращением домой и смертью отца Камбер достиг наивысшего уровня в своем образовании в области права. Уровень его юридических знаний был, наверное, очень высок, потому что он блестяще служил двум королям династии Фестилов и намеревался служить и третьему. Если все же он обучался у михайлинцев, мы можем догадаться, что он вряд ли впитал их все более активные политические идеи.

Несмотря на растущее понимание политики михайлинцев, Камбер, по-видимому, достаточно высоко ценил их обучение, и поэтому послал Йорама для получения начального образования именно к михайлинцам, в аббатство святого Лайэма. И Катана, возможно, тоже, хотя прямого упоминания об этом нет.

Он также не стал мешать, когда Йорам заявил о своем намерении стать михайлинцем, хотя это еще долгое время оставалось предметом частых споров отца и сына. Ирония его судьбы заключалась в том, что, приняв личность Алистера, он сам был вынужден стать михайлинцем, что привело его к неожиданной симпатии к этому Ордену и к пониманию его действий в прошлом. Действительно, без Ордена михайлинцев даже Реставрации Халдейна могло бы не произойти.

Михайлинцы не обучали Целителей специально, хотя среди членов этого, по сути своей воинского Ордена были Целители, как и следовало ожидать. Если и был какой-то Орден, который готовил преимущественно Целителей, это был Орден святого Гавриила. Хотя из заметок последнего настоятеля Ордена Его Преосвященства Эмриса понятно, что гавриллиты воспитывали своих членов на многих, многих традициях. Эмрис раскрывает, что его первоначальное обучение было в другой традиции, отличной от михайлинской или гавриллитской. Когда он вспоминает те ранние годы, ему на память приходит сандаловое масло, а не масло ливанского кедра, которое известно в большинстве других Орденов. Далее Эмрис отмечает, что он не получил даже того утонченного военного обучения, которое обычно дается Целителям в аббатстве святого Неота, — одно из нескольких указаний на то, что существовала еще одна традиционная школа, еще более, чем гавриллитская, ориентированная на духовное образование, в философии которой отказ от насилия играл еще большую роль. (Однако именно Эмрис убил стрелой в сердце впавшего в безумие послушника-Целителя, который убил своего учителя.)

Другой подход к воспитанию Целителей заключался в том, что обучение в варнаритской школе в Грекоте рассматривали как неполноценное в некоторых отношениях.

Камбер, хотя и не был сам михайлинцем, вполне мог положиться на воспитание Алистера, в образе которого он прожил более 12 лет; к тому же он мог привлечь опыт собственного обучения. Его первый по-настоящему близкий контакт с Тависом иллюстрирует точку зрения на варнаритское обучение как несовершенное.

— Боюсь, ты находишься в несколько невыгодном положении, Тавис. Нас, михайлинцев, так же, как и гавриллитов, обучали на старых ритуалах и формулах для контак-тов, и мы иногда ошибочно полагаем, что так же обучают и в других Орденах. Но ты учился не у гавриллитов, не так ли?! И, конечно, не у михайлинцев.

Тавис робко кивнул в ответ.

— Значит, у варнаритов?

— Да.

— О, это многое объясняет. Их подход скорее прагматичный, чем философский. — Заметив выражение лица Тависа, он добавил:

— Но он часто не учитывает некоторые нюансы, которые были бы полезны в ситуациях, подобных этой. Вы изучали стандартный метод, а не специальные. Правильно? Верите ли, после стольких лет работы с Рисом я немного знаком с терминологией. (Камбер-еретик.)

По реакции Тависа Камбер сделал вывод, что молодому Целителю в какой-то момент его обучения была нанесена серьезная травма. Было такое впечатление, что применение физических повреждений в целях обучения было принято у варнаритов.

Конечно, овладевая новым умением, можно получить удары, ушибы. Камбер вспомнил синяки, которые он сам получал, изучая приемы борьбы, демонстрировавшиеся на дворе гавриллитов. Но постоянное травмирование — физическое или психологическое — не было нормой. А если это случалось, то учитель пересматривал уровень возможностей ученика, при условии, что тот честно прикладывал усилие. Когда это происходило с определенной регулярностью, это означало, что проблема заключалась в учителе и в самом методе обучения. Окончательного заключения о такой практике Камбер не делает, но из содержания этой сцены можно сделать вывод, что такой опыт применялся в некоторых школах дерини, и это очень похоже на то, как современные воспитатели могут ударить ученика по рукам вместо замечания или бросить ребенка в глубокое место водоема, чтобы научить его плавать.

В “Скорби Гвинедда” описывается история наложения покаяния за непослушание на принца Джавана архиепископом Хубертом, в основе которой лежат подобные причины. Хуберт обещает, что Джавану не будет страшно, что наказание будет не тяжелым, что он хочет лишь дать ему урок послушания. Монахи, которых назначили выполнять епитимью, имели многолетний опыт по выработке с помощью таких методов дисциплинированности у молодых монахов. Они умели правильно рассчитать силу ударов так, что Джаван вынесет их без криков. Но он был предупрежден, что если он закричит, ему будет добавлен еще один удар, то есть потенциально количество ударов возрастет от 20 до 40. К счастью, Джавану удалось сдержаться, и он не закричал, он даже удивился, когда монахи похвалили его за то, что он выдержал наказание как мужчина.

— Я удивился, что вы не продолжали наносить удары, пока я не закричу, — сказал он. — Ведь такова была ваша цель?

— Только в определенном смысле, — сказал чистосердечно монах. — Настоящая цель была проверить твой самоконтроль, подвести тебя к краю, но не сломать. Наказание должно быть достаточно сильным, чтобы причинить боль на грани того, что может вынести человек, чтобы подчеркнуть серьезность вашего страха, но не настолько, чтобы унизить человека или навредить ему по-настоящему. Я думаю, ты запомнишь этот урок? Ты проверил себя и пределы своих возможностей. Это хорошо формирует характер. (Скорбь Гвинедда.)

Научиться измерять способности и пределы возможностей ученика — такова задача учителя-наставника. В этом отношении монахи Хуберта показали себя вполне сведущими. Действительно, чтобы мы не думали о человеке, стоящем за ними, мудрость людей, осуществлявших наказание Джавана, их мягкие подсказки, как лучше перенести наказание, дают надежду полагать, что некоторые из людей, которых набирали для этого Ордена, организованного, чтобы уничтожить дерини, все же обладали какой-то порядочностью.

Очевиден факт, что учитель всегда знал, когда ученик готов предпринять следующий шаг, и не ставил перед ним задачу за пределами его возможностей. Как замечает Тирсель в разговоре с Коналом, когда просит его выполнить перемещение с помощью Портала в первый раз:

— Разве я прошу тебя когда-нибудь сделать то, что ты не готов сделать? (В поисках Святого Камбера.)

Такая оценка и проверка способностей ученика — важный аспект любого обучения, так же, как и постепенное нарастание сложности заданий с целью развития способностей ученика.

Другой аспект обучения, свойственный только дерини, связан с применением наркотического снадобья, нарушающего сознание, под названием мераша, применение которого для контроля дерини было развито еще до Камбера.

Нам известно из различных источников, что большинство дерини, получивших официальное обучение, подвергалось воздействию этого лекарства в процессе обучения. Существенной и ценной частью обучения дерини было изучение свойств этого снадобья и умение применять его и доводить до минимума степень его воздействия. В этом отношении обучение Целителей было еще более изнуряющим, чем у обычных дерини, поскольку только Целителям предоставлялось право воздействовать с его помощью на других людей, применять его одно или в сочетании с другими лекарствами при лечении и уметь предсказать результат.

Мы знаем, что дети Камбера и Джебедия были уже достаточно знакомы со свойствами этого лекарства, когда они согласились применить его для проверки способностей Риса к силовому контролю, и что молодой Денис Эрилан, пытавшийся изменить свойства вина для причастия перед своим посвящением в духовный сан, уже имел предварительный опыт воздействия этого снадобья. Мы видели, как впервые подвергались воздействию этого средства Келсон и Дугал под тщательным наблюдением для того, чтобы, если им придется в будущем встретиться с его воздействием, они смогли свести до минимума его отрицательное воздействие. Надеемся, что дерини изучали воздействие мераша так, как это делал Брион.

Вернемся, однако, к обучению Целителей у гавриллитов. Школа в аббатстве святого Неота принимала дерини, как обладающих задатками Целителей, так и не имеющих их, хотя, конечно, предпочтительно первых, в основном из светских кругов.

Как ранее упоминалось, не поощрялось, если Целители выбирали духовное призвание, так как лучшие из них воздерживались от вступления в брак и не имели детей, количество Целителей сокращалось и в конечном счете могло стать совсем ограниченным. Кандидаты в Целители-священники подвергались особенно строгой проверке их призвания.

Учеников-Целителей обычно брали в возрасте 12 лет, как только начинали проявляться их задатки. Начинали обучение с программы широкого спектра, которая способствовала превращению общих способностей дерини в потенциальные задатки Целителей. Одновременно развивались некоторые специфические способности.

К 16 годам упор делали на обучение преимущественно целительских способностей, а общее развитие теперь уже было вторично. Как раз в таком возрасте брали учеников-Целителей из других учебных заведений для совершенствования их образования у гавриллитов.

Мы знаем, что Рис провел здесь некоторое время. После того как начальную ступень обучения он прошел у михайлинцев в аббатстве святого Лайэма, Рис отправился в университет в Грекоту. Получив здесь основы своего образования и обучения Целительству (в школе Целителей, включающую варнаритскую), на старшей ступени обучения он учился в аббатстве святого Неота.

В книге “Камбер-еретик” мы коротко рассмотрели часть обучения Целителей, когда Камбер как Алистер Каллен отправляется в аббатство святого Неота для своей исторической встречи со священниками Эмрисом и Квероном.

Здесь мы наблюдаем, как неизвестный Целитель-гавриллит работает с мальчиком по имени Симонн, которого он обучает управлять своим телом, чтобы в дальнейшем управлять другими. Давайте остановимся на этом случае, узнаем еще немного о том, как готовили Целителей. (“Первый урок” note 2)

Мальчик немного нервничал, что и нужно было ожидать от 13-летнего ученика. Прежде чем назначить Килиана наставником, новому послушнику, Эмрис предварительно изучил его данные. Мальчик подавал большие надежды. Килиан доброжелательно встретил своего нового подопечного, когда мальчик нерешительно огляделся, заглянув в дверь, а затем вошел, повинуясь нетерпеливому жесту Килиана.

— Не стой здесь, мальчик, — пробормотал Килиан. Его слабая улыбка смягчила слова. — Твой предыдущий учитель говорил мне, что ты можешь стать настоящим Целителем.

Мальчик немного смутился от похвалы и несмело оглядел крошечную комнату для тренировок с небольшой кроватью и одетого в белое Целителя-гавриллита у ее изголовья. Он подошел к Килиану и почтительно преклонил колени, склонившись для обычного благословения, которое давал учитель ученику при первой встрече. На самом деле это было нечто большее, чем просто благословение, и это хорошо знали и мальчик, и Килиан.

— Меня зовут Симонн де Бамон, — сказал мальчик, четко произнося слова, которые он, должно быть, репетировал много раз, готовясь к этому моменту. — Я чувствую в себе призвание Целителя и с радостью подчиняюсь ему. Я прошу вас принять меня в ученики и научить искусству Целителя. Обещаю быть верным и прилежным во время обучения. Отдаю себя в ваше попечительство и с радостью передаю себя в ваши руки.

Слова были просто пересказом клятвы, которую мальчик давал Его Преосвященству Эмрису при поступлении в аббатство святого Неота. В ответ настоятель должен был обещать себе и Ордену помочь Симонну всем, чем мог. и развить у него дар Целителя, который уже был определен во время вступительных экзаменов. Таким образом они, эти двое, заключали своего рода контракт, который будет действителен в течение всего периода обучения Симонна. Этот контракт позволял Килиану применять любые средства, необходимые для того, чтобы сделать его Целителем во всей полноте его возможностей.

Мальчик не вздрогнул, когда руки Килиана мягко опустились ему на голову. Он также не противился, когда Килиан сделал первую физическую пробу, слегка коснувшись его защит. Неожиданно его защитные поля так плавно и мягко отреагировали на вмешательство Килиана, как редко бывает с молодыми воспитанниками.

Лежащие поверхностно ближайшие мысли и воспоминания мальчика, казалось, готовы были расступиться и дать доступ в дальнейшие глубины мозга. Это и предполагалось в контактах такого рода, хотя и не всегда удавалось этого достигнуть, особенно вначале.

Приятно удивленный, Килиан закрыл глаза и проник глубже в мозг Симонна, находя и связывая зоны контроля. Это было необходимо. Это стало теперь обычной практикой после трагедии, которая произошла когда-то здесь, в аббатстве святого Неота, и о которой все знали. То была трагическая история, когда послушник Ульрик, бывший всего несколькими годами старше, чем был тогда сам Килиан, сломался в процессе тренировки и обратился против своего наставника. Ульрик, силы которого вышли из-под контроля, убил своего учителя с помощью запрещенного магического приема, ранил нескольких наставников и даже учеников, пока стрела, пущенная Эмрисом, не остановила его и весь этот кошмар.

Эмрис тогда только что был избран настоятелем, и трагическое происшествие потрясло его и весь Орден. Никто из присутствующих тогда в монастыре никогда не смог забыть этот день. Гавриллиты решили тогда больше не терять Целителей, как был потерян Ульрик, и избегать ситуаций, в которых могла возникнуть необходимость забрать чью-то жизнь.

Итак. сейчас Килиан связал контрольные зоны, чтобы предотвратить подобную трагедию. Такое вмешательство в проявление свободной воли личности было необходимо. Килиан должен был установить своего рода клапан безопасности, к помощи которого прибегали при крайней необходимости. Вместе с обычным набором пусковых механизмов, которые устанавливались в мозгу каждого ученика для облегчения тренировок, Килиан ввел Симонну твердое убеждение, что такой клапан необходим. Он не стал читать в сознании мальчика какие-либо детали о самом Симонне, поскольку предпочитал знакомиться со своими учениками посредством обычных методов общения. Наконец, чтобы придать законченную форму тому, что сейчас произошло, он прибег к словесному благословению, используя формулировку, проверенную гавриллитами в течение многих веков.

Когда он поднял руки, чтобы поставить знак благословения над склоненной головой Симонна, мальчик посмотрел на него с едва сдерживаемыми слезами, светящимися в его карих глазах. Он схватил руку Килиана и поцеловал ее:

— Спасибо, Ваше Преосвященство, — прошептал Симонн. — Я попытаюсь доказать, что я достоин вашего учения.

— Убежден, что твои старания будут равны твоему желанию, — ответил Килиан, сохраняя выражение терпения на своем лице, когда он протянул мальчику руки и поставил его на ноги, потому что не хотел дать ученику так сразу понять, что он подает большие надежды.

— Теперь, допустим, мы выяснили, как много ты уже знаешь. Ложись вот сюда, и мы начнем. Выясним, хорошо ли ты научился управлять своим телом.

Со смешанным выражением опасения и желания поскорее начать, Симонн сел на середину кровати и вытянул ноги, затем лег головой по направлению к Килиану.

— Его Преосвященство Эмрис был доволен моими успехами, — сказал он, запрокидывая голову назад, чтобы посмотреть на Целителя. — Но я не знаю точно, что должен уметь младший послушник.

— Ну, ты теперь послушник старшей ступени. А мы ожидаем от старших послушников больше, чем от младших. Итак, я буду направлять тебя, — сказал в ответ Килиан, пододвигая свой стул так, чтобы сидеть лицом к изголовью кровати.

— Ложись поудобнее и закрой глаза. Мы начнем с базового упражнения, которому тебя учили, когда ты пришел сюда впервые.

Он положил свои руки на плечи Симонна и подождал, пока мальчик подчинится и закроет глаза.

— Хорошо. Теперь я буду только наблюдать. Я хочу посмотреть, что ты умеешь делать. Глубоко вдохни и расслабься, насколько возможно. Теперь хорошо.

Когда Симонн выполнил все, погружаясь с готовностью в глубокое расслабление, Килиан медленно кивнул самому себе и плавно перевел руки с плеч Симонна на обе стороны головы. Затем подвел их близко к вискам, не дотрагиваясь до них.

— Очень хорошо. Еще раз глубоко вдохни и медленно выдохни. С каждым вдохом ты становишься более и более расслабленным, более и более сосредотачиваешься. Думай о своем дыхании, и пусть каждый твой вдох уносит тебя глубже и глубже.

Он почувствовал, как кто-то заглянул в решетку двери — это был Его Преосвященство и с ним несколько других Целителей. Но он не позволил себе отвлечься от работы.

— Хорошо, Симонн. Расслабь каждую мышцу. Ты знаешь, как. Очень хорошо. Теперь сосредоточься и заставь себя ощутить, как кровь течет в твоих венах. Почувствуй, как бьется пульс. А теперь — как твое сердце перекачивает эту кровь. Оно бьется немного быстрее, чем нужно, но ты можешь замедлить его, если действительно этого захочешь. Попытайся… Нет, ты слишком стараешься, сынок. Расслабься. Ничего не делай насильно, пусть все происходит как бы само собой. Теперь глубоко вдохни и дай всему этому выход. Опять. Ты сделал это. Молодец. Вот так должен начинать каждый Целитель — учиться управлять собственным телом, прежде чем он сможет управлять другими. Хорошо. Теперь давай продвинемся немного глубже и продолжим. Глубже… Глубже…

Он легко коснулся кончиками пальцев висков мальчика, медленно нащупывая своим сознанием нужные пусковые механизмы, направляя сознание юного Симонна к центру, который контролировал сердечный ритм. Он передал ему свое одобрение, когда мальчик нашел управление, постепенно меняя ритм на более медленный и устойчивый, соответствующий глубокому состоянию транса, в котором он находился.

— Отлично, — выдохнул Килиан, едва выговаривая слова, осознавая, что его невидимые наблюдатели удалились и вернулись к своим собственным делам. — Теперь переведем наше внимание на твою левую руку, — говоря это. Килиан тихо передвинул свою левую руку с плеч мальчика и обхватил его обнаженное запястье. — Почувствуй мое прикосновение к запястью и думай о том, как кровь поступает к этому участку тела. Знай, что ты можешь управлять притоком крови к этой руке. А теперь напряги все силы своего мозга, чтобы ограничить этот поток.

Он начал процесс сам, но почувствовал, что ученик подхватил и продолжил почти немедленно, инстинктивно усиливая соответствующие контролирующие центры. По настоящему довольный Килиан убрал свои собственные контролирующие силы и открыл глаза. Он поднялся и встал сбоку около Симонна, по-прежнему слегка обхватывая левое запястье мальчика. Почти вся рука сильно побледнела, и теперь Килиан провел двумя пальцами вдоль спины. Он тихо сказал:

— Хорошо сделано, Симонн. Теперь ограничь нервы, чтобы заблокировать чувство боли. Ты знаешь, что нервы пролегают там же, где и кровеносные сосуды. Сожми их в области запястья и отключи все ощущения в этой руке.

И он опять погладил руку мальчика, помогая ему сконцентрироваться на ней. Затем правой рукой он взял с маленькой полки в ногах кровати маленький, острый как бритва скальпель, положив его так, чтобы Симонн не видел его. и приказал мальчику открыть глаза.

— Теперь удержи то, что ты сделал. Ты ограничил снабжение руки кровью и заблокировал чувствительность в ней. Это сделал ты, а не я. Проанализируй точно свои ощущения в руке сейчас так, чтобы ты при желании мог повторить это. Посмотри, если это поможет тебе удержать образ.

Мальчик был в глубоком трансе, его взгляд с трудом фокусировался, когда он поднял руку и сжал пальцы перед лицом. Килиан наблюдал за ним, пока он не закрыл глаза, а затем опять обхватил запястье мальчика.

— Как ты считаешь, у тебя все в порядке? — сказал Килиан, поглаживая двумя пальцами ладонь, пальцы, а затем и спину Симонна, чтобы вернуть его внимание. Мальчик рассеянно кивнул, руки его полностью расслабились в руке Килиана.

— Да, Ваше Преосвященство, — прошептал ом.

— Хорошо, — сказал в ответ учитель, собрав кожу ж тыльной стороне ладони, мальчика, резко оттянув ее. — Ты чувствуешь что-нибудь?

— Легкое чувство сдавления, — ответил мальчик. — Не больно.

— Как ты думаешь, сможешь ли ты это выдержать? Что если бы я сделал что-то более болезненное, что подвергнет испытанию твой контроль над остановкой крови? — настаивал Килиан. Испытующе глядя на мальчика в глаза, он поднес скальпель прямо к глазам Симонна, а затем слегка надавил лезвием на выпуклость у основания его большого пальца. — Я не прошу тебя заживлять то, что я сделаю, я этим займусь сам, когда мы закончим. Но сможешь ли ты задержать боль и кровотечение?

Симонн быстро моргнул глазами несколько раз, глубоко вдохнул и выдохнул, опять находясь под жестким контролем.

— Думаю, что смогу, — ответил он.

— Да, ты сможешь, — без дальнейших отступлений, внимательно наблюдая за Симонном и стараясь, чтобы он не видел скальпеля, Килиан вонзил лезвие в мякоть руки мальчика на глубину в полногтя. Взгляд Симонна на мгновение застыл, когда скальпель входил в него, но рука не вздрогнула и не кровоточила.

— Очень хорошо, — выдохнул Килиан. — Я видел многих людей намного старше тебя, которые сильно бледнели. когда я это делал. Могу я немного продолжить урок, чтобы закрепить его? Не сомневаюсь, что ты выдержишь.

Вздохнув еще раз глубоко и медленно, мальчик кивнул в знак согласия, на этот раз наблюдая, как Килиан вонзал лезвие глубже.

Надрез увеличился, когда Килиан вынул лезвие, но кровь не текла.. а только немного сочилась.

— Так, держи, — сказал Килиан, с улыбкой вкладывая скальпель в здоровую руку Симонна. Сам он приготовился использовать свои целительные силы. — Ты хочешь посмотреть, как выглядит твоя рука изнутри, прежде чем я заживлю рану?

Мальчик посмотрел на рану, лицо его исказилось, когда он слегка согнул руку, и у него появилось ощущение какого-то неудобства. Затем перевел свои карие глаза на учителя с невысказанной мольбой. Он прошептал:

— Мне кажется, лучше бы вы сейчас поскорее закончили и заживили рану.

Он попытался не показать чувства нарастающего беспокойства, но Килиан все понял по тому, как мальчик судорожно сжимал ручку скальпеля, надеясь, что священник не заметит этого.

— Я так и сделаю, сын мой, — тихо сказал Килиан. Он не обнаружил признаков боли у ученика, даже когда провел свободной рукой по лбу мальчика.

— Рана не беспокоит тебя, значит, это не она вызывает в тебе тревогу. Можешь мне сказать, что тебя беспокоит?

Мальчик, казалось, почерпнул силы в словах Килиана. Он с видимым усилием успокоил себя, когда Целитель перевернул его руку и надавил на края раны, чтобы расширить ее. Симонн старался не смотреть на то, что делает Килиан.

— У меня странное чувство оттого, что я знаю, что разрез должен пульсировать и кровоточить, как заколотый поросенок. Но этого не происходит.

— А что, по-твоему, происходит? — настаивал Килиан, видя огорчение Симонна и решив не проникать в него глубже. Симонн прошептал:

— Когда вы углубились в рану, так, что она раздвинулась, мне почудилось, что это рот, где его не должно быть. Я почувствовал ваше прикосновение и прохладу воздуха в ране там, где должно быть тепло. Вряд ли я смогу объяснить это.

Килиан улыбнулся одобряюще, он подумал, что Симонн объяснил все очень хорошо.

— Мы исследуем твое восприятие при нашей следующей встрече, — обещал он. — А сейчас, я думаю, настало время залечить твою рану. Представь, что ты немного отпускаешь кровь, чтобы убедиться, что она чистая. Мне бы не хотелось рисковать и дать возможность инфекции попасть в моего лучшего ученика.

Комплимент имел желаемый эффект. Симонну стало легче, он ослабил контроль над кровотечением, но одновременно продолжал контролировать боль. Он даже глазом не моргнул, когда Килиан осторожно ввел кончик пальца в еще кровоточащую рану. Затем Килиан несколько раз провел пальцем вдоль раны, пока она медленно не закрылась и от нее не осталось и следа. Сделав это, священник-Целитель задержал кончики пальцев еще на несколько секунд, тщательно закончив свою работу, так, что у Симонна не осталось ощущения неудобства, затем совсем удалился, неторопливо отойдя к краю кровати, чтобы помыть руки в тазу, специально приготовленном для этой цели, и он сознавал, что полный уважения взгляд Симонна следует за ним. Он вытер руки и подошел. чтобы убрать небольшое пятно крови, оставшееся на ладони Симонна.

— А теперь вернемся к нормальному кровообращению и ощущениям, — сказал он мягко, положив свои руки на руки Симона, затем погладил мальчику лоб, что послужило сигналом возвращения в нормальное состояние.

— Сегодня ты хорошо выполнил работу, я вполне удовлетворен. Как твоя рука?

Симонн моргнул и улыбнулся, медленно приподнимаясь на локтях и с удовлетворением рассматривая левую руку.

— Вполне нормально, а то, что я сделал, это на самом деле было не так уж трудно. Я знаю, что смогу сделать это снова.

— И ты действительно сможешь, — сказал Килиан, слегка коснувшись плеча мальчика, как бы успокаивая его. — И что более важно, ты сможешь научиться делать подобное для других. А теперь ты должен отдохнуть час до обеда. Это отняло у тебя больше сил, чем ты представляешь.

— Но я не устал.

— Ты пойдешь и поспишь час, — повторил Килиан, думая, что не обязательно подкреплять приказание, используя свой контроль. — Ты очень устал, но ты проснешься свежим после часа сна, с хорошим аппетитом перед дневной трапезой. Запомни все, чему ты научился. — Он улыбнулся Симонну, увидев в ответ улыбку смирения и покорности на лице мальчика. — Ну вот, так-то лучше, я жду тебя завтра утром в это же время. Приведенное выше типично для обучения молодых Целителей, которое давали в аббатстве святого Неота, по крайней мере на его ранних ступенях. Разумно считать, что дальнейшее обучение продолжает опираться на способности учеников контролировать и управлять функциями своего тела с постепенным распространением этого контроля на тела других людей — учеников в начале обучения, а затем наставников и на самих братьев по Ордену. С расширением умений следовал клинический опыт под руководством знающих опытных Целителей, совсем как современные студенты-медики работают под руководством старших врачей. Более традиционное медицинское обучение так же привлекалось, поскольку функция Целителей не так уж сильно отличается от деятельности обычного врача; Целитель просто имеет источники, которые недоступны их коллегам, не являющимся дерини. Обучение, полученное светскими мирскими врачами и военными хирургами, очень близко к этой части обучения Целителей, поскольку и военные хирурги, и Целители имеют дело с неожиданными травмами, шоком и элементарными хирургическими процедурами для того, чтобы “собрать” пациентов. (В действительности светским врачам разрешалось учиться в святом Неоте, и они изучали все, что могли). Хирург имеет мало фармакологических средств, из которых он может выбрать успокаивающие и болеутоляющие. Он изучает простое наложение швов, знает определенные травы, которые, казалось бы, устраняют инфекции и даже снимают боль.

Функции Целителей такие же, но они используют свою исцеляющую силу, чтобы залечивать раны, не употребляя иголок и шелка, без наложения швов.

Никто из них не имеет преимущества над другими, когда идет речь о серьезном заболевании, хотя Целители могут более точно определить состояние пациента и симптомы его болезни.

Знание анатомии необходимо для любого. Это особенно важно для Целителя, поскольку его талант лечить повреждения при помощи своих целительных сил основана на его способности мысленно представлять организм, каким он должен быть.

В медицине определенные знания могут быть достигнуты при изучении собственного тела и тел коллег, но более глубокая информация может быть получена только при изучении внутреннего строения человеческого тела. Какие-то знания можно приобрести, наблюдая за наставником-Целителем во время работы, но основные — только при детальном исследовании: при вскрытии трупов, как это делается сейчас в современных медицинских колледжах.

Сегодня мы воспринимаем эту ступень медицинскою образования как "нечто само собой "разумеющееся, но нужно помнить, что даже в прошлом веке вскрытие человеческих останков было ограничено, вскрывать разрешалось только тела казненных. Тел для изучения не хватало, а те, которых позволяли анатомировать, к моменту, когда они попадали на стол для вскрытия, не всегда были нужного качества. Ужасные истории о грабителях, раскапывающих могилы недавно захороненных для продажи анатомам, и о похитителях тел, блуждающих по улицам Лондона в поисках свежих трупов, были не просто плодом писательской фантазии, но отражали действительное положение дел в большинстве цивилизованных стран Европы.

Причин запрещения вскрытия трупов было немало. В свете наших сегодняшних представлений о человеческом теле они могут показаться неправдоподобными. Они исходили из религиозных и философских представлений о человеке, которые существовали у наших предков и предков дерини. Последователи всех видов религий в обоих мирах имели твердые аргументы против такого рода практики. Считалось, что тело является вместилищем души, и поэтому его нельзя разрушать после смерти. Это считалось святотатством. Далее, церковь учила (и сейчас учит в соответствии с некоторыми верованиями), что после смерти каждого ожидает Страшный Суд и воскресение из мертвых. По этой же причине до недавних пор существовал запрет на кремирование, потому что тело, превращенное в пепел, не может предстать на Страшном Суде.

Конечно, этот аргумент не принимает во внимание те тела, которые никогда не будут погребены, хотя и не по собственной вине — погибшие в море и съеденные рыбами, или растерзанные дикими животными, или поглощенные огнем. Также очевидна невозможность восстановления тела, которое подверглось разложению при погребении, когда кости в конце концов превращаются в арах и становятся частью почвы. Из почвы прорастают растения, которыми питаются животные, и тех в свою очередь съедает человек и снова воспроизводит себе подобных, несомненно, используя те же атомы и молекулы.

С другой стороны, если Бог может физически воскрешать тела в День Страшного Суда, если какой-то высший разум может выбирать для своих созданий физические формы, тогда он может найти и способ, как воссоединить все присущие данному индивидууму атомы и молекулы, то есть завершить свой план независимо от степени их физического разрушения.

Отношение гавриллитов к этой проблеме отражает рациональный подход, несмотря на то, что официальная церковь не одобряла вскрытия мертвых. За стенами аббатства святого Неота стало обычной и относительно открытой практикой отложить погребение умершего брата, пока старший наставник не вскроет тело для того, чтобы ученики-Целители прошли на нем обучение. Это рассматривалось не как неуважение к мертвому, но, напротив, как последняя служба, которую умерший мог исполнить для своих собратьев, предлагая свое тело для получения новых знаний следующему поколению Целителей.

Такое обучение принесло много пользы Килиану, хотя день его первой практики в этой части подготовки Целителей был отмечен одной из самых мрачных трагедий в истории аббатства святого Неота.

17. ОБУЧЕНИЕ ЦЕЛИТЕЛЕЙ: ИССЛЕДОВАНИЕ

note 3

В анатомическом зале было тихо, когда Килиан и другие опоздавшие вошли и поспешили на свои места. На местах, расположенных ярусами, студентов было вдвое больше, чем Килиан когда-либо видел на обычном исследовании. События предыдущего дня всех ошеломили. Теперь здесь присутствовали все старшие послушники, небольшая кучка младших воспитанников, таких, как Килиан, и почти все учителя-Целители из школы. В круглой аудитории стояла напряженная тишина, неожиданно она сменилась шорохом подошв из сандалового дерева, шелестом белых одежд учеников и зеленых шелковых мантий учителей, когда все поднялись ара появлении настоятеля. Его Преосвященство Эмриса сопровождали двое из наиболее уважаемых учителей-хирургов, один из которых был в зеленой светской одежде. Оба они остались у двери, когда настоятель прошел в зал. Белые драпировки покрывали то, что лежало на двух белых столах, высотой в пояс и занимающих весь центр зала. Эмрис прошел между ними. Чья-то бледная и дрожащая рука поправила край простыни, соскользнувшей с ближайшего стола.

Никому не надо было говорить, что лежало под этой драпировкой, тем более Эмрису. Менее чем двадцать четыре часа назад настоятель монастыря святого Неота выстрелил стрелой в сердце того, кто занимал теперь этот стол, это было намеренное и рассчитанное действие со стороны человека, который давал клятву никогда не отнимать человеческую жизнь. Не стоял вопрос о необходимости этого убийства, чрезвычайные обстоятельства оправдывали его, потому что тот, кто стал жертвой Эмриса, уже убил человека, лежащего на втором столе, и мог бы унести и другие жизни, если бы его так быстро не остановили. Но это не освобождало Эмриса от тяжелой моральной ноши. Немного удивляло, что духовник Эмриса Кверон наблюдал за каждым движением и выражением лица настоятеля с тревогой, стоя среди старших послушников, расположившихся на самом верхнем ярусе.

Бели Эмрис и чувствовал испытующий взгляд Кверона, он не показывал этого. Держа руки скрещенными в рукавах своего белого одеяния, настоятель сделал два небольших шага по направлению к кафедре, чуть наклонив голову. Руки его были сложены, как для молитвы, — ладонь с ладонью перед грудью, собравшиеся в зале также поклонились, Через минуту его плечи поднялись, Эмрис намеренно глубоко вдохнул и выдохнул. Затем настоятель поднял голову и протянул руки к небесам, молча обращаясь к Священному Собранию и с благословением, в то время как его руки грациозно описали круг. собирая физические нити группового внимания. В зале раздался тихий шелест, когда все повторили следом за ним священный магический знак.

Ничто в выражении его лица и физическом состоянии не выдавало, какое внутреннее смятение он, возможно, переживал по поводу предстоящего вскрытия убитого им человека. Его рассеянный жест пригласил всех присутствующих сесть. Еще раз послышался шорох шерстяных одежд и кожаных подметок. Тусклым взглядом оглядел он лица поверх ряс без всяких эмоций, терпеливо дожидаясь, пока все усядутся и. в зале опять установится тишина. Далее он сказал:

— Не ожидайте от меня долгих объяснений по поводу вчерашних драматических событий. Я только скажу вам, что смерть унесла двух наших братьев, оплакиваемых нами прошлой ночью. Отпевание было проведено, как требуют наши традиции. Что касается нашего умершего брата Келвига, я хочу заверить вас, что он умер в состоянии благодати Господней. Никакого обвинения не может быть выдвинуто против него в связи со вчерашними событиями, как бы ни были они плачевны. Что касается брата Ульрика, — здесь голос Эмриса на минуту упал, и он сделал глубокий вдох, прежде чем продолжил. — В наших горячих молитвах мы рассматриваем Ульрика как сына во Христе и считаем, что он тоже умер в милости Господней, хотя и потеряв временно контроль над своим сознанием. Полные причины этого отклонения сейчас рассматриваются, и соответствующие корректирующие действия будут приняты.

Когда Эмрис подал знак двум хирургам присоединиться к нему, Килиан понял, что дальнейших пояснений о том, что случилось, не будет.

— Таким образом, мы переходим к заключительному исследованию наших усопших братьев, — Эмрис продолжал, и его голосу вернулась обычная живость. — Сегодня вечером, после торжественной заупокойной мессы, их посмертные останки будут отправлены в святое место успокоения по нашему обычаю. Сегодня утром святой отец Торстейн составил список тех, кто был выбран ассистировать лорду Дову и брату Джурису. Если ваше имя будет названо, то спуститесь, пожалуйста, сюда для выполнения необходимого задания. Если ваше имя не называется, оставайтесь там, где находитесь, пока мы не решим, сколько свободных мест осталось в наличии.

К удивлению Килиана, он услышал свое собственное имя среди имен четырех, предназначенных ассистировать лорду Дову, хотя он только должен был держать поднос с инструментами. Старший послушник по имени Гомон будет оказывать любую реальную помощь, которая может потребоваться лорду Дову. Однако Килиан совсем не ожидал быть названным. Он был дважды до этого на помосте, но только для того, чтобы следить за огнем, освещающим рабочее поле, — традиционное первое назначение для самых младших послушников, которое позволяло присутствовать при вскрытии. Держать инструменты разрешалось обычно только старшему послушнику, это назначение предписывало стоять у локтя учителя, что позволяло наилучшим образом рассмотреть все происходящее.

Довольный Килиан собрал инструменты и встал со стороны лорда Дова, хотя в желудке у него что-то странно бурчало и быстро сжималось, когда он осознал, что Дов уже повел предназначенных ему помощников к столу, на котором лежало тело Ульрика, его товарища на протяжении нескольких лет ученичества.

“Я не опозорю себя”, — твердил он. — “Я буду беспристрастным. Я не опозорю своих учителей”.

— Я поставлю только одно условие при вскрытии, — сказал тихим голосом Эмрис, испугав Килиана своим неожиданным появлением у изголовья покрытого белой тканью стола. — Я сам буду ассистировать лорду Дову, и только я дотронусь до головы.

С легким поклоном темноволосый Дов велел ассистирующему Томану помочь ему снять драпировку, покрывающую тело, и раскрыть его до пояса. Другой старший послушник едва сдержал дрожь отвращения, когда он взглянул в лицо своего погибшего товарища. Они с Ульриком были близки. Второй старший воспитанник сильно побледнел и с шумом сглотнул. Килиан тоже вздрогнул при взгляде на стрелу, которая все еще пронзала неподвижную грудь Ульрика — гораздо более горькое напоминание тога, что случилось, чем ни чем не отмеченное тело Келвига, также выставленное напоказ Джурисом и Торстейном на столе перед, ними. Потому что Келвиг был поражен магией — не менее роковым оружием, чем стрела, которая унесла, жизнь. Ульрика, но более, коварным, не оставляющим физических следов. Его тело не имело внешней травмы, которую нужно было. исследовать, поэтому Джурис сразу начал вскрывать грудную клетку, делая знак своим младшим ассистентам поднести огонь ближе.

— В начале вскрытия я сказал, что мы остановим свое внимание на ране умершего, — проговорил лорд Дов своим обычным тоном лектора, быстро оглядев наблюдающих на галерее. — Я воспользуюсь ею, чтобы продемонстрировать, как иметь дело с подобной раной у живого пациента. Применение в условиях битвы подобной процедуры будет очевидно, хотя я соглашусь, что эта рана должна была быть смертельной, даже если бы целая команда врачей взялась бы лечить ее, как это не печально. После вскрытия грудной клетки мы изучим величину внутреннего повреждения и физиологически подтвердим то, что вы вчера уже узнали из Чтений: стрела пронзила сердце и частично повредила сосуд, называемый аортой, то есть нанесла повреждения, не поддающиеся лечению. Теперь о примененном оружии.

С подноса, который держал Килиан, Дов взял охотничью стрелу и продемонстрировал ее так, чтобы все ее видели.

— Эта стрела имеет наконечник такой же, как и та, что мы собираемся извлечь. У нее острие с зубцами. То есть это плоский наконечник с зазубринами, как у любой стрелы, которую можно встретить на поле боя. Из-за того, что зубцы направлены назад, она не может быть вынута без дополнительных повреждений. — Он продемонстрировал это, протянув стрелу через свой полузакрытый кулак. — Если бы рана была в мягких тканях руки или ноги, что не угрожало бы жизни, вы могли бы направить стрелу по направлению зубцов, а не против, и протолкнуть ее наружу. К сожалению, такой прием не подходит для большинства ран по понятным причинам. И поскольку туловище представляет собой гораздо большую мишень, чем рука или нога, вы сами можете догадаться о результатах военной статистики. Это означает, что необходимо вырезать наконечник из раны, желательно с наименьшей дополнительной травмой для пациента. Итак, сегодня я хотел бы продемонстрировать типичную процедуру хирургического удаления подобного предмета. Предположим, что рана не смертельная, и что вы уже усыпили пациента, заблокировали боль и знаете, как избежать шока. который является главной опасностью при таком ранении. Если вы будете действовать быстро и вам повезет, то, может быть, вам удастся залечить эту потенциально смертельную рану прежде, чем ваш пациент истечет кровью. Огня, пожалуйста. — При этой команде старший и младший послушники, назначенные для этого, представили два ярких шара, направляя их свет на рану вокруг стрелы, но не на хирурга. Кивнув с одобрением, Дов выбрал скальпель на подносе и с его помощью увеличил нижний край входа в рану на ширину пальца. Средним пальцем левой руки исследуя ход стрелы, он правой придерживал ее древко.

— Теперь, чтобы у меня было больше поля для работы, обратите внимание, как я сделал небольшой надрез, чтобы слегка расширить рану, — продолжал Дов. Его отсутствующий взгляд говорил о том, что в это время он своим особым чувством, присущим только дерини, исследовал рану.

— Теперь я буду одним пальцем придерживать древко, пока не локализую зубцы, и тогда у нас будет больше возможности для дальнейших действий.

Снова сверкнул скальпель, когда Дов наполовину увеличил первоначальный надрез.

— Теперь лучше. Есть вопросы?

Один из старших послушников со среднего яруса крикнул:

— Учитель, не опасно ли такое увеличение рамы?

— И да, и нет, — ответил Дов, продолжая исследовать пальцем рану. — Это означает, что вам придется больше залечивать рану. Но еще опаснее не достать наконечник, так как легче залечить разрез, чем рваную рану. Между прочим, имейте в виду, что все время, пока вы будете пытаться что-то сделать, пациент будет истекать кровью. Поэтому вы не можете положиться на зрение. При вскрытии это не так важно, так как мы заранее убираем кровь. А вот и один конец наконечника. Теперь другой.

Вынимая стрелу из раны и используя свое внутреннее зрение, которое направляло меня, я одновременно постоянно держу под контролем состояние пациента и готовлюсь к заживлению раны. Хороший Целитель уже мог бы начать остановку кровотечения и предварительно стянуть ткани, хотя палец все еще в ране. Затем, медленно вынимая палец, я одновременно продолжаю залечивать рану. Она закроется за мной, как только я уберу палец. Во всяком случае, если наш пациент жив. — Свои слова он пояснил действиями, плавно выводя палец из раны, на месте которой теперь оставалось темное отверстие, так как сила Целителя не могла подействовать на ткани, из которых ушла жизнь.

Неожиданно Килиан поймал себя на мысли, что больше всего ему сейчас интересно, что случается с кровью, вытекающей из мертвых тел. Он никогда раньше даже не задумывался над этим. Ведь только вчера в этом теле было столько крови. Куда она делась?

Ужас сковал его, когда он увидел, что Дов, положив инструмент на поднос, задумчиво смотрит на него, видимо, почувствовав вопрос в его сознании. Он еще больше ужаснулся, когда Эмрис прокашлялся и, закрыв чистой салфеткой лицо Ульрика, заговорил о том же:

— Мне кажется, что некоторые из вас плохо себе представляют, что происходит с кровью, когда тела готовят для вскрытия. — Сотни глаз были прикованы к настоятелю в этот момент, и Киллиан понял, что не его одного интересовал этот вопрос.

— Существует мнение, что нам, дерини, для наших магических действий нужна кровь. Нас даже обвиняют в том, что мы якобы похищаем детей и приносим их в жертву в определенных целях. Это, конечно, нелепо, но некоторые люди могут поверить во все, чего они не понимают или боятся. И поскольку мы с вами относимся к Ордену, который облекает некоторыми тайнами, в том числе и связанными с кровью, считается, что мы будто бы скрываем что-то. И это, по мнению людей, неправильно.

Добавьте к этому тот факт, что многие вне этих стен считают вскрытие тел святотатством и выражают недовольство по поводу того, что каждый гавриллит делает для Ордена, завещая свое тело для исследования, на котором будут учиться будущие Целители.

Конечно, мы не считаем это святотатством. Если мы испытываем уважение к телу как к храму, где обитает душа при жизни, то тем более мы должны уважать душу и разум, которые когда-то были в этом теле. И если это тело поможет живущим получить новые знания во славу Бога и для исцеления его созданий, что может быть лучше этой памяти, оставляемой душой! Что же касается вопроса, почему мы совсем убираем кровь из тела, — продолжал Эмрис, — это вопрос практики. Мы делаем это для того, чтобы приостановить разложение тела, и чтобы кровь не препятствовала демонстрации наших действий во время вскрытия. Мы возвращаем кровь земле, как бы это и произошло, если бы она осталась в теле, которое будет погребено. Вы знаете, что мы, в аббатстве святого Неота, хороним в подземной часовне, в склепе. Там же у нас есть специальный резервуар, высеченный в скале. Поскольку тело — тоже священный сосуд, мы считаем правильным, что кровь, когда-то наполнявшая его, должна вернуться в землю подобным же образом.

Объяснение успокоило и приободрило Килиана, как и многих других присутствующих. Теперь они знали, что стоит за этим обычаем. Затем лорд Дов выбрал короткий острый инструмент на подносе у Килиана и без каких-либо предварительных предупреждений начал вскрывать грудную клетку Ульрика от горла до пояса.

Килиан заставил себя стоять не двигаясь во время этой процедуры, концентрируя свое внимание на подносе, который он держал, а не на хирургическом столе. Он и ранее видел вскрытую грудную клетку, но сейчас перед ним был его ровесник, которого он знал. Килиану помогло то, что Эмрис накрыл лицо Ульрика салфеткой, а вот старший послушник, освещающий место, побледнел и получил неодобрительный взгляд Дова, когда сила его концентрации ослабла и свет начал колебаться. Послушник Томан один оставался хладнокровными в течение всей процедуры, даже когда его попросили осушить кровь, накопившуюся в грудной клетке.

— Теперь мне хотелось бы привлечь ваше внимание к сердцу, — сказал Дов, демонстрируя этот орган. — Теперь, когда мы закончили эту часть нашего обсуждения, можете подойти поближе и посмотреть.

На соседнем столе работа приостановилась, так как Торстейн и Джурис вместе с ассистентами подошли к Дову. Наблюдающие с ярусов также приподнялись со своих мест.

— К сожалению, я значительно увеличил повреждения во время извлечения наконечника стрелы, но вы можете также посмотреть другие органы. — Дов продолжил, слегка приподняв сердце одной рукой так, чтобы зонд мог пройти через вход и выход раны. — Вот путь стрелы через сердце, вы также можете видеть, как повреждена аорта, как и указывалось в предварительных Чтениях. Это объясняет большое количество крови, обнаруженное в грудной клетке.

— В этом конкретном решении есть одна особенность — оно нарушило кровоснабжение мозга и вызвало мгновенное отключение сознания, — сказал Дов. Послышался металлический звук. Это Дов положил зонд на мраморную крышку стола и обвел взглядом аудиторию.

— Такое отключение мозга сделало его обладателя, гонимого безумием, не способным к дальнейшим действиям, грозящим смертью окружающим. В результате через несколько секунд последовала смерть. Он не страдал, — добавил он более тихим голосом, пристально глядя на Эмриса, который стоял со склоненной головой, обхватив края стола по обе стороны головы умершего, пальцем прижав к крышке стола сломанные древко и наконечник стрелы.

Ни один гавриллит не отважился бы сказать то, чего произнес сейчас Дов, в присутствии человека, который сделал это, а теперь стоял у неподвижного тела мальчика. держа в руках орудие, которым убил его. Несомненно, он чувствовал вину за то, что нарушил клятву не отнимать чужой жизни, даже если таким образом он спас десятки других.

Лорд Дов, хотя и прошел обучение у гавриллитов, не был одним из них, он был светским Целителем, и не давал клятву верности и подчинения своему настоятелю, как монастырские братья. Под его пристальным, почти вызывающим взглядом Эмрис медленно поднял глаза. Килиан, все еще стоящий у локтя Дова, мог хорошо почувствовать энергию, напряженно пульсирующую между этими двумя людьми, но не мог заставишь себя сделать даже шаг в сторону.

— Я знаю, что он не страдал, — мягко сказал Эмрис, так. будто, кроме них двоих и мертвого Ульрика, в зале никого не было. — Я знал это, когда посылал стрелу. Я также знал, понимая разумом, что убить его тогда как можно скорее и точнее — даже в нарушение клятвы — было значительно лучше, чем позволить ему погубить еще больше бесценных Целителей.

Его плечи слегка вздрогнули, когда он посмотрел на изрезанное сердце в руках Дова, и его взгляд опять ушел куда-то внутрь, где он видел что-то, только ему одному известное.

— Да, я это знал, Дов, — прошептал снова Эмрис. — И знаю сейчас. Но мое сердце оплакивает эту необходимость. О, как оно скорбит! Вы должны дать мне время, чтобы залечить мое сердце, которое не менее изранено, чем то, которые вы сегодня так искусно нам показывали.

Эмрис плотно закрыл глаза, из уст его вырвалось беззвучное рыдание, и он едва удержался на ногах. Дов инстинктивно протянул руку, чтобы поддержать его, и неосторожным движением оставил красновато-коричневое пятно крови на белоснежной одежде Эмриса. Но прежде чем кто-либо осмелился вмешаться, Эмрис глубоко вздохнул и распрямил плечи, как бы отклоняя помощь. Кивнув своей серебряно-белой головой, он поднял глаза на Дова.

— Спасибо. — пробормотал он. — Мне уже лучше. Думаю, мы можем продолжить исследование. Вы согласны? Пожалуйста, и вы, Торстейн, Джурис тоже.

И с мужеством, которого не встречал еще Килиан, аббат поднял глаза на охваченную благоговейным страхом аудиторию.

— У нас здесь молодые Целители, которые должны учиться у старших, и старшие, которые уже многому научились у более опытных.

Каким-то магическим образом слова Эмриса вернули в анатомический театр его обычную атмосферу спокойного уважительного внимания. После того как Дов извлек легкие и коротко рассказал об их общем строении и функции, сам Эмрис показал систему кровообращения и рассказал о ней, с обычной своей скрупулезностью расспросив своих восхищенных слушателей у стола и на ярусах, а затем к обсуждению органов пищеварения перешел Торстейн.

Пока Торстейн читал лекцию, Дов продолжил вскрытие тела Ульрика.

Временами Килиан думал слишком много о лице, накрытом салфеткой на конце стола, но в основном его внимание было поглощено тем, что делал хирург Дов. Постепенно он обнаружил, что больше не отождествляет тело, лежащее перед ним, со своим товарищем. В конце концов полость, раскрытая перед ним, перестала вызывать в нем прежние чувство, теперь оно представлялась ему как нечто, внушающее благоговение. Каждая структура организма казалась ему изысканным творением искусства. Вот чему была посвящена работа Целителя, и именно этому и Килиан, и все собравшиеся в аудитории обещали служить всю свою жизнь.

Когда рассечение и вскрытие туловища было закончено, наблюдающим с галерей было позволено спуститься и изучить работу; были организованы новые команды из старших послушников, и они по очереди вскрывали члены.

Под контролем хирургов студенты обнажали основные мышцы, кровеносные сосуды и нервы, что сопровождалось комментариями Эмриса и Джуриса. Хотя. во традиции, вскрытие включало и анатомирование головы и шеи, лица Келвига и Ульрика оставались закрытыми, и никто не спрашивал разрешений открыть их. День был посвящен более академическому обзору того, что было проделано утром, некоторые старшие наставники учили студентов по двое и по трое делать обзор конечного результата.

Затем тела были снова собраны с величайшей осторожностью, кровь смыта, внутренние органы водружены на место, грудные клетки и брюшные полости плотно скреплены чистыми белыми повязками. Также были перебинтованы и все члены тела, только головы все еще были выставлены для обозрения.

Когда все это было сделано, останки брата Ульрика одели в полное облечение гавриллита — хотя Ульрик не успел дать последней клятвы — за исключением только значка гавриллита в виде зеленой руки, пронзенной восьмиконечной белой звездой, который украшал одежду Келвига.

Ульрик был Целителем, хотя и не посвященным. И поэтому в его гроб положили зеленую мантию Целителя, прежде чем опустить туда бренное тело. Плечи его с любовью окутали шерстяной тканью, на которой был виден более общеизвестный значок Целителя — белая ладонь, пронзенная зеленой восьмиконечной звездой — обратная сторона значка гавриллитов. Это было правом Ульрика, потому что он был Целителем — Целителем, подававшим большие надежды.

18. ЧЕРНАЯ МАГИЯ

Люди в своем невежестве всегда были склонны считать, что вся магия дерини была черной, что их сила исходила из сатанинских источников, а мотивы их поступков — из дьявольских побуждений. Те, кто обладает непосредственными знаниями и опытом в магии, независимо оттого, кто они — люди или дерини, знают, что дело не в этом, что сила, полученная с помощью магии, также, как и любая другая сила, не является злом или добром сама по себе: место, которое отводится ей моралью, зависит от цели, с какой она будет использована.

Морган так объясняет это Дугалу:

— Магия имеет дело с все покоряющей силой, которая не приемлема для людей. Что такое сила, попытаюсь объяснить по-другому. Сила существует. Правильно?

— Конечно.

— Я думаю, что ты даже добавишь, что существует много видов силы, что сила может иметь много источников. Да?

Дугал кивнул.

— Хорошо. Возьмем тогда огонь как пример одной из сил, — продолжал Морган. Он быстрым движением потер ладони и, протягивая их к холодному очагу, оглянулся на Дугала.

— Огонь можно использовать с полезными, целями. Он дает нам свет, как эти факелы на стене, — он показал на них движением подбородка, — и он может обогреть жилище.

Движением мысли он послал пламя, и от него ярко запылали лежащие в очаге дрова. Дугал присел и пристально посмотрел на огонь.

— Как ты это сделал?

— Думаю, достаточно признать, что я сделал это, — ответил Морган, — и что осветить или обогреть комнату — это прекрасно. Но огонь может быть и разрушительным, когда он используется во зло. Он может спалить дом или накалить железо, с помощью которого у человека отнимут зрение… Так что такое огонь — добро или зло?

— Ни то, ни другое, — осторожно ответил Дугал. — Все дело в том, как его использовать. Тем же самым раскаленным железом, которое стоило твоему другу зрения, можно было бы прижечь рану.

Морган кивнул, довольный.

— Да, можно было бы. О чем это говорит?

— Что именно то, как используется сила, делает ее созидающей или разрушающей, — Дугал задумался на минуту. — И вы говорите, что то же самое касается и магии?

— Точно так.

— Но священники говорят…

— В последние 200 лет священники говорят то, что им велено говорить, — быстро возразил Морган. — Дерини не всегда преследовались, и до недавних пор не всякая магия была проклятием. Черная магия — сверхъестественная сила, применяемая в разрушительных и корыстных целях, всегда осуждалась праведниками. Но те, кто умел покорять сверхъестественную силу во благо человека — для исцеления и защиты от злоупотребления силой, — традиционно назывались волшебниками и божьими избранниками. Их также называли дерини.

— Но ведь были и дерини, причиняющие зло, — возразил Дугал. — И сейчас еще есть. Как насчет Чариссы и Уэнсита?

— Они были дерини, которые использовали свой дар во зло. Но сам дер… — Морган вздохнул, — Как ты думаешь, я злой?

Лицо Дугала застыло.

— Нет. Но говорят…

— Что говорят, Дугал? — Морган прошептал. — А кто говорит? Они когда-нибудь подсчитывали, что я сделал, или их интересует, кто я? (Наследник епископа.)

Итак, ясно, что мотивы использования и само использование силы — вот что определяет ее мораль. Все же есть магические силы, в которых даже дерини не уверены. Мы уже упоминали беспокойство Йорама по поводу перевоплощения, потому что оно влечет за собой обман. Еще более спорный вопрос — вопрос о настоящей черной магии (колдовстве).

ПРИВЯЗАННЫЕ ДУШИ

Когда дерини говорят о привязывании душ, они не имеют в виду классическую продажу души дьяволу взамен земных радостей. Привязать душу означает не дать ей покинуть мертвое тело, препятствуя ее переходу в руки астральных сил, которые проведут ее за Врата Смерти в Нижний Мир (преисподнюю), чтобы там она окончательно предстала перед Священным Собранием.

Не говорится, как это делается, но есть описание случаев, когда дерини признают, что это было сделано, и были приняты меры, чтобы снять колдовские чары. Дункан признает “определенное впечатление зла”, когда осматривает мертвое тело короля Бриона, изменившее свои формы. То, что он снимает злые чары, подтверждает если не само колдовство, то, во всяком случае, злые намерения употребившего их.

Дункан глубоко вздохнул и медленно положил руки на лоб трупа. Через несколько секунд его глаза закрылись, дыхание стало более поверхностным и жестким.

Теперь дыхание Дункана еще более участилось, капли холодного пота покрыли лицо и руки, несмотря на ледяной холод склепа. Мальчик и Морган видели, что тело под руками Дункана начало дрожать, сотрясаться, а затем приняло неясные, расплывчатые очертания. Наконец Дункан глубоко вздохнул и ненадолго застыл, и в ту же минуту черты лица умершего опять превратились в знакомое лицо Бриона. Дункан убрал руки и с бледным измученным лицом отошел от гроба.

— С вами все в порядке? — спросил Морган, подходя к гробу, чтобы поддержать своего родственника.

Дункан слабо кивнул и сделал над собой усилие, чтобы отрегулировать дыхание.

— Это было ужасно, — прошептал священник. — Он не был полностью свободен, и сила, удерживающая его, была немалая. Когда я освободил его, я почувствовал, что он умер. Это было непередаваемо. (Возвышение дерини.)

Реакция и комментарии Дункана заставляют задуматься, что же это такое — привязывание души: просто пассивное пребывание ее в заточении или такой уровень сознания, на котором душа жертвы вынуждена постоянно снова и снова переживать свою смерть, пока удерживающая ее сила не отпустит ее. Как жестока эта бесконечная петля воспоминаний. Такую судьбу пожелала полная жажды мщения своему мертвому врагу Чарисса. Когда-то он убил ее отца и отнял у него трон, который по праву принадлежал бы ему, а потом и ей.

Скорее всего Чарисса тщательно спланировала свою месть заранее, и предварительное связывание души началось тогда, когда Брион выпил ее зелье. Это зелье, тонкое и коварное, дало ей возможность приостановить функции организма и на некоторое время удержать какие-то остатки духовной и физической жизни.

В этом смысле, возможно, Брион совсем не был по-настоящему мертв, когда он, казалось, испустил дух на руках сына. Возможно, в это время он находился между жизнью и смертью, может быть, даже смутно сознавал, что происходит вокруг него. Но сознавая, что близкие готовятся к погребальному обряду, он лежал беспомощный, не в силах дать им знать о своем состоянии.

Дункан мог распознать, что случилось, если бы он позволил вскрыть тело. Но Джехана запретила это потому, что связывала Дункана с ненавистным ей Морганом. Она позволила придворным врачам исследовать тело мужа, но они просто подтвердили первоначальный диагноз сердечного приступа, что, как указывает Нигель, является в конечном счете причиной любой смерти. Учитывая спешку, с которой Брион был погребен, можно предположить, что его тело не бальзамировали и не анатомировали. Это, несомненно, утешает, поскольку мы не знаем, насколько чувствительной может быть жертва в таком состоянии.

Итак, Брион оставался в таком положении — неподвижный, в теле, которое уже никогда не будет живым, глухой и слепой, но с сознанием на каком-то более глубоком уровне — возможно, в течение нескольких дней, пока однажды ночью его не посетила сама Чарисса. Возможно, в это время его тело все еще лежало перед верхним алтарем собора Ремута, а душа еще не могла найти спасения в смерти. А затем было еще одно посещение Чариссой его гроба. В это время тело уже было помещено в Королевский склеп под собором, что он, возможно, также сознавал на каком-то уровне, когда крышка саркофага захлопнулась над ним во мраке. На этот раз Чарисса пыталась изменить его физические формы, так, что если бы и нашелся кто-то, кто не побоялся бы исследовать тело и выяснить, что же случилось на самом деле, было бы слишком поздно.

Ужасный сценарий! Но, увы! Как это похоже на Чариссу! Это совпадает со словами Эвайн о ее отце, когда он рассказывает, как она и Йорам обсуждали, сможет ли он осуществить неизвестное заклинание на временное прекращение жизненных процессов. Может быть, и сама Чарисса была более сведущей в магии, чем мы предполагали. Могла ли она знать, как использовать это колдовское заклинание, чтобы удержать тело Бриона от разложения до тех пор, пока она не сможет извлечь из него душу и связать ее? Если знала, то вряд ли ее остановили бы те сомнения, которые были у Камбера, когда он мучился вопросом, может ли он применить это заклинание к умирающему Рису и имеет ли он вообще право принять такое решение, когда дело касается другой души. Последствия этого заклинания распространяются на разные уровни, и действие его таково, что оно вполне оправдывает свое название запрещенного.

В любом случае, Эвайн и Йорам хорошо понимают скрытый смысл того, что произойдет, если заклинание сработает, и что произойдет, если Брион лежит сейчас не мертвый, а лишь с временно заторможенными функциями организма, и в любую минуту может неожиданно выйти из этого состояния.

Так, Йорам говорит:

— Не могу представить, что может быть ужаснее, чем прийти, в сознание в могиле, понимая, что тебя захоронили живьем.

— А я представляю, — пробормотала Эвайн, не глядя на него, — что это значит — быть привязанным к телу, которое на самом деле мертво и разлагается. (Скорбь Гвинедда.)

Не всегда причина привязывания души такая, как в случае с Брионом. Известен другой пример, когда Камбер и Йорам находят мертвого Алистера Каллена в руках Ариэллы через час после его смерти. Но всегда привязывание души — это результат коварства. Холод прошил Камбера, когда он преклоняет колени у поверженного Алистера и кладет свои руки на лоб умершего.

— Будь проклят тот, кто это сделал! — воскликнул Камбер, чувствуя, что Алистер не мертв. Тело его было сражено смертью, но какая-то часть его существа оставалась, разлученная с телом так, что воссоединение было невозможным, и все же удерживаемая по чьему-то злобному умыслу. Не могло быть возврата этой части его существа в тело в этой жизни, потому что узы, связывающие их, были прерваны, нарушена серебряная нить, соединяющая их. Тело уже становилось безжизненным, и вместе с теплом жизни из него уходила память. (Святой Камбер.)

В данном случае у нас не остается впечатления, что Каллен продолжает страдать (как это было с Брионом). Мы не видим желания освободить его, как это было у Моргана и Дункана у гроба Бриона. Сильно обеспокоенной тем, что он обнаружил здесь, Камбер тем не менее не торопится. Он основательно обдумывает причины смерти Ариэллы, хочет заручиться поддержкой сына в том, что он решил сделать, раздумывает, как лучше принять на себя память Каллена, чтобы в дальнейшем объединить два сознания, прежде чем полностью освободить Каллена.

Он тщательно просмотрел своим внутренним зрением, что еще удерживало Алистера. Он ощутил их, эти тонкие нити, ослабил и освободил их силой своей любви, как до этого он высвободил другие — следы скрытой борьбы, которая, как заметил Йорам, не всегда убивает сразу. Казалось, сам воздух вокруг просветлел, когда последнее заклинание было нейтрализовано. Затем он обратился с прощальными словами к Каллену, своему бывшему партнеру и противнику, другу и брату. Когда он открыл глаза, Йорам стоял около него:

— Он…

— Он покоится в мире теперь, — мягко сказал Камбер. (Святой Камбер.)

Неумолимой судьбой положение Каллена было связано с Ариэллой. Она тоже умерла не без использования силы дерини. “Мы, дерини, никогда не умираем просто”, — говорит отцу Йорам. И Каллен и Ариэлла боролись насмерть — и Ариэлла победила.

Ранее мы видели, что сделал Каллен: он вложил всю свою оставшуюся силу в меч и с последней отчаянной молитвой пронзил им Ариэллу. Неизвестно, как это ему удалось и как долго он сам оставался в сознании. Мы видим конечный результат этой борьбы в описании Камбера, сделанного почти сразу после смерти Ариэллы.

Ариэлла лежала, тяжело упав поперек дерева, пронзенная мечом. Не веря своим глазам, Камбер опустился рядом с ней на колени и добавил света. Он увидел, что это был михайлинский меч Каллена с выгравированными на лезвии священными знаками. Он перекрестился. Это было нелишне, учитывая, что здесь произошло. Затем он внимательно осмотрел женщину. Вначале он подумал, что она просто старалась избежать удара мечом — ее мертвые пальцы были у самого стального лезвия, и было понятно, что она даже боролась перед смертью. Но затем он ближе рассмотрел ее руки и, увидев, что они лежали не на мече, неожиданно догадался, что она хотела сделать. Теперь уже мертвые руки все еще были сложены на груди в виде чаши, а застывшие пальцы были изогнуты так, как требует одно из почти невозможных, легендарных заклинаний…

Он глубоко вдохнул и легко пробежал руками над поверхностью ее тела, не касаясь его. стараясь прочувствовать его. Затем он вздохнул. Ничто не удерживало жизни в этом разрушенном теле. Заклинание, поддерживающее жизнь, в которое она вложила всю свою оставшуюся силу, не подействовало. Сила и жизнь ушли из тела. Ариэлла, в отличие от Каллена, была действительно мертва. (Святой Камбер.)

ЗАГОВОРЫ МЕЧА

Ариэлла была в конце концов убита заговоренным мечом Алистера Каллена, который он бросил со всей своей энергией перед смертью. Это, по-видимому, был какой-то особый заговор, известный только михайлинцам, потому что несколькими годами позже такой же использует Джебедия. Но, впрочем; Камбер знает; как лишить его силы. Обернув руку несколько раз концом своей одежды, Камбер вынимает меч из тела Ариэллы.

Меч задрожал, когда он коснулся его, несмотря на несколько слоев шерстяной ткани, между рукой и. рукояткой оружия, и. издал глубокий монотонный звук, когда Камбер вытаскивал его. Он тихо произнес фразу, отгоняющую все страхи, и прикоснулся губами к его священному лезвию. И сразу же он стал обычным мечом. (Святой Камбер.)

Много лет спустя во время своей последней битвы Камбер и Джебедия использовали заговоренные мечи. Удвоив силу последнего заклинания настоящего Алистера, Камбер-Алистер сконцентрировал всю оставшуюся энергию в мече, вонзил его левой рукой в противника, мгновенно убив его, то есть одновременно нанеся физическое ранение и поразив его магической силой. Джебедия, наоборот, использовал другой прием. Он не вонзил меч в тело врага, а направил сгусток энергии вдоль лезвия меча. Казалось, что вся поляна вспыхнула светом. Когда Камбер пришел в себя, Джебедия лежал на снегу, “его окровавленная рука сжимала странно светящийся меч”. (Камбер-еретик.) Когда к Камберу вернулась способность анализировать случившееся, он почувствовал “остаток действия черной магии” и неожиданно догадался, откуда она исходила.

Когда он подобрался к едва двигающемуся Джебедия, он увидел меч, лежащий около великого учителя в подтаявшем снегу, и он знал, что, если дотронуться до меча, он будет теплым.

— Господь с тобой, что ты сделал? — прошептал он. Джебедия глубоко вдохнул, собрался с силами и посмотрел на Камбера, скупо улыбнувшись.

— Не говори, что удалось применить магический прием, о котором ты знаешь, — пробормотал он. — Боюсь, он был слишком серый по краям, но в противном случае твой друг заполучил бы тебя.

— Что такое “слишком серый”? Что ты сделал?

— Небольшое изменение энергии. Не обращай внимания. (Камбер-еретик.)

“Небольшое изменение энергии” — так называет это Джебедия. Но он чувствует, что именно это изменение энергии могло вызвать моральные сомнения Камбера. А может быть, он думает об Алистере в момент, когда жизнь уходит от него и он умирает на руках человека, так похожего на его старого друга Алистера, которого действительно могло бы оскорбить использование приема, который Камбер, возможно, назовет просто “подходящей” магией. О чем он конкретно думал, мы никогда не узнаем.

ЗАПРЕТНОЕ ЗАКЛИНАНИЕ

Мы уже упоминали так называемое запретное заклинание, которое многие считали просто легендой. Это заклинание, которое приостанавливает жизнь и удерживает ее в теле. Мы уже размышляли о том, как этим злоупотребляли.

Мысль об этом заклинании преследовала Камбера с тех пор, как он увидел доказательства тога, что Ариэлла пыталась осуществить его в день “его” (Алистера) смерти. Мы знаем, что он продолжал тщательные поиски формулы заклинания и в последующие годы, просматривал записи в древних книгах, собранных в Грекоте. И к тому моменту, когда Рис лежал умирающим в его руках, он нашел ее. Конечно, желание использовать заклинание было для него сильным искушением.

На минуту ярко вспыхнула надежда. Он знал — по крайней мере теоретически. — почему у Ариэллы не получилось заклинание. Он знал это так же наверняка, как и то, что состояние Риса сейчас было безнадежно. Он был уверен, что если бы Рис был в сознании, он мог передать ему как Целителю формулу заклинания и помочь осуществить ее. Действие заклинания даже не зависело от умения Целителя. А позже он бы позаботился о том, как вывести Риса из состояния стаза. Но и это он знал только теоретически. Вели бы рядом был другой Целитель, он бы наверняка справился. Но Рис был без сознания. Кроме того, даже будучи в сознании, он мог бы и не согласиться на такую отчаянную меру. Это был вопрос этики. Имел ли Камбер право решить это даже за такого близкого ему человека, как Рис? Осмелился бы он быть совестью другого? Он уже почти решился попробовать. На самом деле нужно было преодолеть нечто большее, чем просто состояние стаза, в которое надо погрузить тело, чтобы избежать разложения; это немного большее означало связать душу и тело.

Но пока он спорил с самим собой и мучился, и даже сделал предварительную пробу, чтобы осмотреть, сможет ли осуществить замысел, учитывая, что Рис без сознания, он понял, что было слишком поздно. Рис умер. (Камбер-еретик.)

В следующий раз, когда Камбер столкнулся с таким же решением, он не позволил смерти остановить его. После боя, когда умер Джебедия, перед смертью примирившийся с настоящим Алистером Калленом, чувствуя, что жизнь покидает его, Камбер вспоминает все другие смерти на поляне в Йомейре и особенно Ариэллу, ее “пальцы, застывшие в положении, которое было необходимо для запретного заклинания”.

Ей не удалось тогда сделать это, но Камбер знал, почему. Он почти уже попробовал заклинание на Рисе и был уверен, что оно бы сработало. Он не жалел об этом, он знал теперь, что это было бы неправильно, поскольку никто не имеет права делать этот выбор за другого. И все же после смерти Риса его мысли все чаще возвращались к этому замкнутому кругу — Джебедия, Алистер, Ариэлла, заклинание — и, казалось, он не в силах разорвать его.

Правда ли, что тот, кто справился с ней, обманул смерть? Или он только получил доступ в ту другую сферу, куда он сам уже дважды заглянул. Как бы то ни было, сейчас Камберу не хотелось просто сдаться смерти, не найдя ответа. Он не боялся умереть и всегда думал, что готов к этому, но в его размышлениях о смерти всегда присутствовал и другой вопрос — было ли это случайностью, что ему дважды было дано заглянуть туда? И вдруг своим внутренним взором он ясно увидел ответ. Он знал теперь, почему потерпела неудачу Ариэлла, и знал большую честь плана Всевышнего, в котором он был краеугольным камнем. Он также почувствовал причину, по которой удостоился такой чести — не умереть, а вступить в сумеречное царство духа, где можно служить и Богу, и человеку. Теперь ему было дано это знание, посредством которого он мог принять этот вызов и облачить себя в доспехи Бога, идти по дороге служения Свету.

И это было так просто. Это было так прекрасно. Надо было только достигнуть его своим разумом… (Камбер-еретик.)

Вопрос о том, насколько Камберу удалось осуществить заклинание, был предметом постоянных размышлений Эвайн и Йорама. Не совсем понимая истинную природу заклинания, Эвайн сначала просто предлагает отнести отца обратно и залечить его раны, чтобы освободить его от полуобморочного состояния, которое, они знали, не было смертью, но не было и жизнью. Постепенно после долгих размышлений Эвайн приходит к пониманию того, что сделал отец, и сознает, что заклинание относится уже к другому измерению. Да, отец осуществил его. Он избежал смерти, но ужасной ценой. В обмен на свободу время от времени передвигаться между мирами, продолжая в душе работу, которая уже невозможна была в его разрушенном теле, он лишился — по крайней мере на время — блаженства воссоединения со Всевышним. Если бы он был более осторожен, используя колдовство, он мог бы получить возможность одновременно входить и находиться в Святилище и в обоих мирах как посланник и эмиссар Бога.

Но Камбер не до конца понял заклинание, которое он произнес в момент неминуемой смерти. Смерть не захватила его. Но он все равно оказался в плену. Только изредка мощным усилием своей сверхъестественной воли он мог прорваться в этот мир и дать почувствовать свое присутствие. Но такие случаи были нечасты и на таком уровне, на котором его воспринимали только те, кто заглянул в лицо Бога, или те, кто отрицал его. И если не найдется кто-то, кто сможет привести чашу весов в равновесие, заплатив за это дорогой ценой, самоотверженно пожертвовав собой, это лицо Бога может навсегда скрыться от Камбера Кирилла МакРори.

Эвайн не медлила с решением. Она поняла, что надо сделать. Вернуть Камбера к жизни было невозможно, но просто смерть возвратила бы его на Круг, чтобы он мог начать все сначала в Другом рождении, в котором он уже не сможет использовать ту мудрость, которая так дорого ему досталась. Это не было непреодолимым бедствием для такой необыкновенной души, как Камбер, но для человечества и мира дерини, которым он служил так верно и так долго, это было большой и преждевременной утратой.

Применение запретного заклинания, как мы видим, действительно имеет тяжелые последствия. Очевидно, Камбер не мог их предвидеть. Обстоятельства вышли за пределы обычной морали смертных в область, для них не доступную. Когда люди встречаются со случаем с подобным исходом, они склонны считать, что это подкрепляет их подозрения, что магия дерини была черной.

Даже Эвайн, возможно, согласилась бы, что она имела дело с Тенями, когда спустилась в Нижний Мир. Хотя важно было бы заметить, что Тень не обязательно скрывает зло, но это выше понимания или духовного уровня восприятия простого человека.

19. ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ДЕРИНИ

Изредка во время наших странствий по Одиннадцати Королевствам мы встречались с личностями, которые, будучи не совсем дерини, все же обладали их могуществом. Этих людей можно подразделить на три основные категории: Халдейны и подобные им — те, которые могут присваивать себе могущество дерини; потомки дерини, которые не знают, кто они есть на самом деле; и другие, как Уорин де Грей, способности которых мы не в состоянии объяснить.

ХАЛДЕЙНЫ

Со времен Реставрации Халдейнов среди определенной части дерини утвердилось мнение о том, что королевский род Халдейнов включает особую ветвь, представители которой обладают потенциальной возможностью присваивать себе могущество дерини. Первыми эту возможность обнаружили Камбер и его дети в Синиле — первом короле реставрированной династии.

Однако незадолго до начала правления короля Келсона, особенно на Востоке, эта потенциальная возможность была замечена и у других индивидуумов. Среди восточной части адептов, обеспечивающих политические союзничества с помощью сил могущества квази-дерини, эта возможность стала рассматриваться как банальность, а носители этого могущества обладали статусом рожденных дерини. Лорд Йан и Князь Лайонел Ардженал были “деланными” дерини, а Брэн Корис мог даже ограничивать данное ему деринийское могущество. Однако в начале процесс никак не мог носить характер банальности.

Лишь отчаяние заставило Камбера и его семейство объединиться с принцем Синилом Халдейном и положить начало этому процессу — ведь только могущество дерини могло помочь Синилу в его борьбе против деспотичного Имра Фестила и возвращении наследственного престола. Первый знак возможности подобного процесса был получен из случайного наблюдения Риса, а затем и Камбера за Синилом, от которого во время сильного эмоционального стресса исходил странный резонирующий поток энергии, возможно, именно в состоянии такого стресса находился он во время служения последней мессы — ведь вскоре он вынужден был бы оставить свое любимое место священника. К тому же этот резонанс оставил как бы психическую пелену над алтарем, и казалось, что это сам Синил использует ее в качестве защиты, находясь под давлением отрицательных эмоций. Все эти аспекты очень напоминали проявления деринийских способностей.

Камбер был бессилен там, где действовал Синил. Вскоре, однако, Эвайн сумела заметить и другую аномалию в Синиле, что привело к глобальному открытию. Склонившись к использованию форм медитации, подсказанных ему Эвайн, Синил доказал способность производить свечение кристалла ширала — искусство, на которое были способны только дерини. (Возможно, использование ширалов открывало простые пути к присваиванию могущества дерини.) Читатели “Камбера Кулдского” знакомы с процессом, по которому Синил получал свое могущество, поэтому мы не будем подробно описывать его здесь. Достаточно будет упомянуть о том, что в то время и в течение последующих десятилетий те, кто руководил Халдейнами, и сами Халдейны уверовали в то, что только Халдейны были в состоянии осуществлять этот процесс и что только верховный представитель (мужчина) ветви мог владеть наследием определенный промежуток времени. Было ли это правдой или нет — а вполне возможно, что Камбер и его родня с самого начала поддерживали это мнение в попытке защитить законного короля от притязаний сыновей и братьев, — усилия были сосредоточены на том, чтобы убедить, что только один Халдейн в определенное время может быть обличен полной властью рода. Как раз во время правления Келсона Камберианский совет (за исключением Тирселя де Клэрона) твердо придерживался этого мнения. Вопрос о том, могла ли женщина, представительница ветви Халдейнов сосредотачивать в своих руках власть даже не возникал, возможно потому, что в документах менее чем двухсотлетней давности нет указания на ослабление прямой мужской ветви. Между тем в течение многих лет существовали принцессы рода Халдейнов, на тех же правах, как и принцессы младших ветвей. Схема родословной, включенная в различные приложения, показывает только прямое поколение Халдейнов в царствующем доме. Боковые линии и потомки женщин-Халдейнов опускались в интересах сохранения чистых линий. (Это означает, что какие-либо или все принцы и короли Халдейны могли иметь сестер или дочерей, младших сыновей или братьев, о существовании которых в родословной указывалось только при наличии особых причин). Вот лишь один пример. Брион говорит об одном из дядей, бездетном князе Ригарде Халдейне, как о своем наследнике в ранней короткой истории “Мечи против Марлука”, написанной еще до рождения Келсона. (Материал этой, а также другой истории, названной “Наследие”, по-видимому, развивается в дальнейшем в трилогии Чайлда Моргана). С трудом верится, что сами Халдейны полностью осознавали свое главенство с тех пор, как вымерло прямое поколение сыновей Синила. В самом деле, в течение более чем полутора веков, прошедших со времен смерти третьего сына Синила Риса Майкла Халдейна в 928-м и до вступления на престол Бриона Халдейна в 1095-м, многие правители-Халдейны были не в состоянии осмыслить свои связи с дерини — или, если время от времени в королевских ветвях и обнаруживались экстраординарные проявления способностей дерини, их относили к дарам Божьим, причитаемым королям. Это было гораздо безопаснее в те времена, когда демонстрация таких возможностей могла быть расценена как колдовство, а в качестве наказания применялось сожжение на костре, к тому же в интересах королевских правителей, регентов и придворных было оградить своих верховных королевских лиц от контак-тов с дерини — ведь это могло привести к снижению их собственного влияния.

Более того, подлинность дерини, которым была поручена защита королей Халдейнов, становится все более спорной. В начале, по крайней мере до смерти Йорама МакРори, мы были уверены, ответственность лежала на семье МакРори, членах Камберианского совета. Мы знаем о возможностях всех трех сыновей Синила, знаем о вступлении на престол старшего из них и можем предположить, что кое-кто из Совета мог содействовать принцу Джавану в захвате престола. Не совсем понятно, в какой момент Совет сложил с себя эти обязанности — возможно, когда фамилия МакРори перестала упоминаться в составе Совета. Но ясно точно, что со времени восшествия на престол Бриона Халдейна, который сам имел весьма смутное представление о связях Халдейнов с дерини, практически все полномочия перешли в руки четырнадцатилетнего метиса дерини Аларика Моргана, который не смог бы даже осознать существования Камберианского совета до тех пор, пока на престоле Гвинедда не утвердился сын Бриона. Как бы там ни было, Халдейны сумели сохранить часть своего могущества в годы преследований.

В чем же именно была сложность присвоения могущества Халдейнов? Мы знаем, что возможность встречалась настолько редко, что развитие ее могло происходить в рамках одной семьи в течение многих лет. (Мы не знаем, когда на Востоке распространились “созданные” дерини). Мы знаем о том, что идея полного присвоения могущества никогда не возникала спонтанно — хотя известно, что определенные индивидуумы, обладающие этой возможностью, такие, как Джаван и Конал, развивали различные степени деринийских талантов через повторный контакт с дерини, пробуждающий эти способности. В меньшей степени это стало происходить и в Келсоне.

Но для того, чтобы возможность индивидуума была полностью реализована, процесс должен непосредственно контролироваться хотя бы одним дерини, сведущим в основных принципах использования могущества дерини. В то время как эта функция стала непосредственно связана с правами и обязанностями монарха Халдейна — развить возможность в своем будущем наследнике, или, изредка, передавать ответственность за это в другие руки. (Синилу эта возможность была дана совместными усилиями Риса, Йорама, Эвайн и Камбера, но он привнес эту возможность своим сыновьям согласно своему собственному выбору, хотя и не без их помощи; мы увидим, как это будет практиковаться в последующих поколениях Халдейнов.)

Если не принимать во внимание внешние проявления, присущие овладению могуществом каждого данного существа, сам процесс имеет очень мало различия по вопросам внутренних уровней. На практике он скорее распадается на две части — приобретение могущества и его физическое контролирование. Между этими двумя процессами может (а в идеальном варианте так и должно быть) пройти много лет. Непосредственно для субъекта приобретение способностей — процесс гораздо более серьезный, так как для него должны открываться до настоящего времени неиспользованные каналы энергии в мозгу субъекта. Часто это происходит насильственно, обычно методом, разрушающим имеющиеся способности субъекта, для того, чтобы перевести их на паранормальные уровни. Фактически это обряд прохождения, посвящения в мистику и восхождения на более высокий уровень сознания. Сам способ проведения этого процесса избирается тем, кто приобретает возможности (потенциал). В большинстве случаев чувствительная перегруженность, сопровождающая такое открытие, приводит к потере сознания, по крайней мере на короткий промежуток времени.

Иногда процесс может быть облегчен при помощи осторожного использования специфичных наркотиков дерини, сглаживающих сопротивление нижних уровней сознания. Нельзя быть уверенным, наркотик ли подсыпал Камбер в чашу, из которой должен был пить Синил, — возможно, это была просто соль как символ Земли, ведь, предположительно, наркотик мог подействовать и на Камбера, всосавшись через кожу его пальцев, — но ясно, что сыновья Синила были основательно начинены наркотиками даже до того, как вступили в ритуальный круг.

Под наблюдением Эрилана поздние поколения Халдейнов получают гораздо менее нежное лечение. Нигель поглощает могущественную психическую поддержку и успокоение из мази, которой Эрилан смазывает внутреннюю сторону его предплечья. Возможно, это могущество волновало Моргана и Дункана, потому что одиннадцатью месяцами позже, когда Конал должен был зарядиться потенциалом, Эрилан использует гораздо более мягкий наркотик (или меньшую дозу того же наркотика) в мази, которую он наносит на голову, грудь и руки Конала, по-видимому, безопасной в малых количествах — ведь часть ее впитывается в его же собственные руки. Но на застежку броши Лиона, которой Конал должен проткнуть свою руку, он наносит более сильное вещество. Предполагалось, что боль, являясь последним препятствием, достигнет здесь своего апогея, как в случае с Келсоном несколькими годами раньше.

Была ли боль препятствием для Келсона? Конечно, он не получил никакой поддержки от дерини в облегчении своего тяжелого испытания. Морган основывается частично на тайной инструкции Бриона, извлекаемой на свет по необходимости, а частично на смутном воспоминании о том, что Брион сам помогал себе в процессе достижения могущества, когда Морган был в возрасте Келсона. Для Келсона боль от проникновения иглы в руку была отправной точкой на пути к психическому/раскрепощению, но есть определенное ощущение того, что использования одной броши будет достаточно для того, чтобы вызвать полный потенциал Келсона. Глаз Цыгана должен быть извлечен, пусть даже из могилы, и его мистический камень должен обагриться кровью Келсона.

Теперь, принимая во внимание важность обоих пунктов и зная, что делать с энергией, необходимой для открытия нужных каналов в субъекте, мы можем предположить, что энергия, накопленная в камне отца Келсона, дает толчок резонансу, вызванному болью в пронзенной руке — и именно этот болевой резонанс принуждает открыть необходимые каналы в мозгу Келсона. Дункан рассматривает этот элемент ритуала как “препятствие, барьер, требующий мужества” (Возвышение дерини.) — и являющийся частью практически любого ритуала прохождения.

Позднее, в среде полностью изолированных служителей святого Камбера в святом Кирилле, Келсон проводит тему необходимости препятствия или испытания в несколько ином контексте — как доказательство невинности своего тела. В этом случае Келсон должен подвергнуться тяжелому испытанию (В поисках святого Камбера.}. близкому классическому зрительному поиску, подобно тому, как древние пророки пытались вступить в связь со своими богами, вдыхая наркотические пары, исходящие из расщелины скалы или, как в случае Келсона, от испарения подземного источника. Во всех этих случаях тайный смысл один и тот же: всякий для того, чтобы научиться, должен пострадать. Ясно, что ключом является учение, и во всех случаях, где мы упоминали тяжелое испытание, присутствовало учение. А в получении потенциала и обретении контроля над ним у Халдейнов учение силой вызывает установление новых проходов для энергетического потока, невзирая на желание субъекта, и эти проходы способны выдерживать большую скорость и давление, чем первоначальные. Неудивительно, что опыт этот болезненен и последствия довольно сомнительны.

Разумеется, это только начало становления Халдейна-дерини, так как получение потенциала лишь подготовило кандидата для принятия того огромного могущества, которое ожидает его; он им еще не обладает. Пути установлены, и с течением времени могут проявляться некоторые новые таланты, но фактический доступ к могуществу невозможен вплоть до последнего действия, которое может произойти только по смерти предшественника. В случае с Келсоном это влечет за собой приближение к печати Защитника. Синилу могущество даровалось одновременно с приобретением возможностей, но доступ как таковой он получил, лишь когда гнев подхлестнул его, когда его первенец был убит при помощи магии.

Наследник Синила присваивает его могущество, надевая кольцо своего отца на палец, но он не знает о том, как использовать его, а регенты удерживали кольцо в состоянии покоя, не давая разбудить могущество наследника. Толчок для полного обладания могуществом Конала дали сначала тренировки Тирселя, а затем его собственное овладение запрещенным знанием. Нигель, хотя и получил потенциал, никогда не пришел к овладению могуществом королевского сана и в дальнейшем отказался от мандата о приобретении потенциала, когда выяснил, что он никогда/не сможет вступить на престол. Но результаты поистине достойны любой боли, или неудобства, или даже ужаса. (Конал сказал, что ради них можно потерять даже честь). Приобретший потенциал и могущество Халдейн равен любому дерини и может владеть всеми видами обрядовой и практической магии, на которую были способны первые, наделенные властью. И если обладатель будет мудро распоряжаться данными ему возможностями, то, хотя наряду с могуществом и не дается мудрость, справедливость и опыт, он многого может достигнуть.

В заключение нужно вернуться к тому, что, как утверждалось ранее, могуществом дерини могут завладеть не только Халдейны. Чарисса наградила могуществом, подобным деринийскому, Лорда Йана. Уэнсит, искренне сожалея о том, что Брэн Корис сам не был дерини, сумел, однако, дать Брэну достаточно могущества, чтобы он считал себя достойным членом команды в магической дуэли с Келсоном.

Несомненно, Келсон очень осторожен в отношении способностей младшего брата Лайонела, Михаэля, могущество которого также должно быть присвоено.

Все это наводит на мысль, что, возможно, способность присваивать могущество дерини не просто странная черта человека, но в определенной степени дар быть дерини — ведь кто-то может использовать полноценное могущество в направлении, совершенно непредусмотренном первоначальным значением — как, например, некоторые дерини имеют способности исцелять, а некоторые Целители блокируют эти способности. Мы можем указать все эти черты в диаграмме следующим образом:

Наконец, к этой группе мы могли бы отнести тех людей (возможно, не столь малочисленных, как можно было предполагать), кто, очевидно, мог научиться ограниченному использованию техник дерини в медитации и концентрации, кто приобретает это мастерство через повторный близкий контакт с работающим дерини. Джаван и Конал вполне подходят под эту категорию, но оба они — Халдейны, а это значит, и какой-то необычный тип дерини.

ДЕРИНИЙСКИЕ СПОСОБНОСТИ У ЛЮДЕЙ

Син Симус О'Флин всегда представлял собой что-то аномальное. У нас нет доказательств тому, что он происходит от какой-либо человеческой ветви с могуществом дерини, Морган же убежден, что Дерри такой же человек, как и все, но Моргану вряд ли можно доверять, все же Дерри способен на большее, чем мы могли бы ожидать. Часть причины его успеха состоит в том, что он доверяет Моргану безоговорочно и верит, что Морган может снабдить его необыкновенными способностями и дать ему защиту. (Магия Моргана, наверное, не работала бы столь успешно, если бы Дерри не был столь покорным.) Дерри считал мастерство самого Моргана неоспоримыми, утверждая даже, что магические кубики Моргана не больше, чем игральные кости странной формы. Он не замечает, что под влиянием Моргана воловий хлыст извивается необычным образом. Поэтому на вопрос Моргана, хотел ли он быть посвященным в магию, Дерри всегда отвечает: “Разумеется, сэр!” (Падение дерини.)

Ту энергию, которую Морган накапливает в медали святого Камбера, он отдает Дерри, а затем учит его заклинанию для введения в могущество — все это Дерри безропотно принимает. Причина такого полного доверия заключается в том, что Дерри легко входит в транс, подчиняясь приказаниям Моргана, настолько легко, что, кажется, Дерри не всегда помнит, что происходило, и поступали ли приказания от Моргана.

И однако восторг Дерри по поводу того, что Морган говорит непосредственно в его голове, наводит на мысль, что лорд дерини не часто посвящает его в свою магию, хотя создается впечатление, что за годы своего общения с Морганом он многое повидал. Он приходит в крайнее замешательство при сообщении о том, что у него будет возможность общаться с Морганом на расстоянии от Корота до Фатана, “а при необходимости и на более далеких расстояниях”, отмечает Морган. Точно так же Дерри мало интересовало то, что перед тем, как послать его на охоту за Ретаном после смерти Бронуин и Кевина, Келсон добавляет свой собственный защитный компонент в медаль.

Будучи осведомленным о том, какие чувства испытывает при вступлении в контакт с умами дерини, Дерри проявляет природную способность противостоять такому контакту, когда Уэнсит, завладев им, пытается сломить его волю. Была ли эта способность врожденной или он получил ее в результате тесной связи с Морганом, неизвестно. Но мы знаем, что даже без защиты медали святого Камбера Дерри все же способен оказывать противодействие Уэнситу, когда тот прибегнул к помощи наркотиков, специфичных для дерини. Уэнсит был несказанно удивлен этому сопротивлению.

Но все же этого недостаточно, чтобы спасти Дерри. В конце концов его воля разлетелась вдребезги, и он стал послушным орудием, по крайней мере на время, в руках Уэнсита. С помощью заклинания Уэнсита и кольца, придавшего колдовство его пальцам, Дерри смог через установленную связь с бессознательным стражником, подобно тому, как это делал Йан, информировать, когда Портал сможет действовать, чтобы овладеть сыном Риченды. Светлые вспышки вокруг его головы, напоминавшие светящуюся ауру дерини, сопровождали этот процесс. По-видимому, он и действовал очень умело, потому что Риченда не видит ничего противоестественного в его предложении помощи больному Уорину. Позднее Дерри практически пытается убить Моргана. Разумеется, против своей воли, он не в силах был предотвратить это и предал своего учителя, короля и свою собственную честь.

Морган может затушевать воспоминания об этом предательстве, разрушив заклинание, подчинявшее Дерри командам Уэнсита, но достаточно ли этого? Обладает ли Дерри до сих пор могуществом дерини? Был ли нанесен вред, и каковы будут его многочисленные последствия? Хотя Морган решительно утверждает, что он позаботился о том, чтобы из памяти Дерри стерлись воспоминания о случившемся с ним в Эсгейре Ду, но в то же время он признает, что ужас от содеянного никогда окончательно не оставит Дерри.

Как же ужас проявит себя в течение последующих недель или месяцев? Что еще пришлось вытерпеть Дерри в те два года, прошедших с момента его освобождения и до нашей встречи с ним, когда мы застали его информирующим Моргана о том, что он только что проводил Риченду из Короты на Рождественский Суд, хотя он знал о том, что Морган был против этого посещения? Дерри теперь не просто помощник Моргана, а лейтенант в Корвине, он получил повышение. Но вот вопрос, было ли это повышением или же его просто подтолкнули повыше и подальше от короля и суда в Ремуте, подальше от возможности нанести вред? Не пребывал ли он в негласной ссылке? Нетрудно себе представить, что, находясь на таком расстоянии, он не мог служить в личном Совете Келсона более или менее регулярно, так же, как не может он наслаждаться ежедневным общением с Морганом с тех пор, как тот стал проводить меньше времени в Короте. С другой стороны, даже сам Дерри не может отрицать, что Моргану нужен кто-то в Короте, чтобы присматривать за женой и домочадцами. Кто же подходит на эту роль лучше, чем Дерри, который разбирается в военных и административных делах, несомненно очаровательный и деликатный, преданный, хотя преданность могла быть поколеблена вмешательством Уэнсита? Зная, с какой легкостью он впадает в транс под влиянием Моргана, Риченда, возможно, даже использует эту склонность, пытаясь разорвать старые связи с Уэнситом. (Дерри и в голову, видимо, не приходит, что Риченда как дерини по крайней мере не хуже Моргана сведуща в делах Дерри с Уэнситом.) В дальнейших работах мы, возможно, получим точные сведения о том, что именно извлек Уэнсит из странной способности проникать в дела дерини.

Наконец следует упомянуть Ревана, также человека, способного изучить определенные мастерства дерини. Опять же, Реван с самого раннего возраста последовательно контактировал с высокоорганизованными дерини и привык воспринимать экстраординарные явления как обычные. Он полностью доверяет себя лорду и леди дерини. Когда Эвайн знакомит его с планом нового культа, он принимает предназначенную ему роль без колебания, демонстрируя верность, и привычно открывает свое сознание для полного подчинения ее воли.

— Хорошо, — пробормотала она. — Расслабься и доверь мне свое сознание, как ты делал это всегда, и в интересах своей же собственной безопасности не старайся ничего осознать из того, что ты ощутишь со мной или Рисом. (Камбер-еретик.)

Видимо, Эвайн подробно объясняет ему, как сделать переход из слуг дерини к слугам святого Виллима.

Настоящие таланты дерини проявляются в Реване. лишь когда он начинает устанавливать рабочие отношения с Тависом и Силваном.

Новые способности Ревана не подвержены действию мераша, она, применяемая в больших дозах, может лишь действовать как снотворное.

“Твоя нейтральность к мераша будет решающим доводом, — говорил ему Кверон, — ведь наркотики веками действовали как уравнители, с тех пор как их эффект впервые был отмечен. Все, кто имеют представление о дерини, знают, что мы беззащитны перед наркотиками. Но поскольку ты не реагируешь на них, то это окончательное доказательство того, что ты не представитель нового, неизведанного вида дерини”. (Скорбь Гвинедда.) Но если Реван не есть представитель нового типа дерини, то что же он такое? Еще один подчиненный чудо-работник, наподобие Уорина? Человек будущего? Прототип исключительного человека, способного обрести некоторые мистические способности дерини? Только дальнейшие исследования в Одиннадцати Королевствах помогут нам пролить свет на все эти вопросы.

СКРЫВАЮЩИЕСЯ ДЕРИНИ И ИХ ОБНАРУЖЕНИЕ

Время от времени нам попадались люди, сходные с дерини, но мы не знали, кем они являются. Обычно эти индивидуумы оказывались потомками дерини, которые скрывались во времена великих гонений, и скрывались так основательно, что даже память о них стерлась в последующих поколениях, но затем должно было произойти что-то такое, что насильственно пробуждало потенциальный талант к действию, например, ясный контакт с дерини, в противном же случае потенциальные возможности индивидуума могли оставаться невостребованными в течение длительного времени.

Дерини было гораздо легче скрыться, чем многим другим малочисленным группам, подвергавшимся гонениям в нашей устной истории, ведь по внешнему виду дерини ничем не отличаются от людей — ни цветом кожи, ни структурой волос, ни формой глаз и носа, ни даже своим поведением, ни манерой проведения религиозных обрядов. Тем не менее дерини выдавали себя сами, используя запрещенное могущество в присутствии посторонних людей. Дерини можно было обнаружить с трудом, тем более после того, как вымерли представители тех поколений, которые лично знали дерини. Вначале опасность представляла собой лишь официальный контроль. Дерини грубо задерживались высшими эшелонами регентства и его офицерами в качестве заложников. Согласие на сотрудничество с регентами означало жизнь и ограниченные привилегии, отказ мог повлечь за собой смерть не только самого рекрута (а ведь они всегда были мужчинами), но и всей его семьи.

Многие заложники и немало потенциальных ищеек были зверски убиты вначале, чтобы сохранить объединение сохраняемого меньшинства, но использование ищеек дерини все равно продолжалось не более десятилетия. Ведь мало кто из дерини мог существовать, осознав, что их сотрудничество с регентами несет смерть их же народу, и многие предпочитали смерть для себя и даже для своих семей предательству других людей. К тому же, люди стали подозревать, что меры, направленные против дерини, не всегда приносят желаемый результат. В конце концов, как люди могли быть уверены в том, что дерини говорит правду на допросах? Разве, например, он не мог утаить информацию, которая могла бы повредить другому дерини, если знал, что его не выдаст другой сотрудничающий? Что если сотрудничающие дерини договаривались между собой обманывать начальников? Кто мог об этом знать? Проще было искоренить их и их семьи, хотя некоторые и были оставлены, так как могли принести явную пользу, и, полагаясь на данную клятву, их можно было использовать, не опасаясь.

Хотя сотрудничество, возможно, на короткий промежуток времени облегчило участь некоторых дерини, тех, кто на допросе мог надеяться запутать судей и завоевать свободу, оно не оправдало себя, к сожалению, когда использование ищеек-дерини пошло на убыль, в руках людей появился новый инструмент укрощения дерини.

Это был специальный наркотик для дерини — мераша. Мераша, как уже говорилось ранее, одно из тех веществ, против которого дерини бессильны. Все дерини реагируют на него. Даже маленькая доза притупляет сознание, подавляет способность думать, рассеивает внимание и делает невозможным использование магических сил. Люди просто засыпают, а в слишком больших дозах мераша несет дерини смерть. Этот наркотик разработали сами дерини для контроля над своими же, а люди позаимствовали его у них. (Морган, правда, утверждал, что Чарисса разработала этот наркотик, но его, по-видимому, как и во многих других случаях, когда речь шла о дерини, просто неправильно информировали).

Люди сначала очень осторожно пользовались наркотиком. Король Синил, продолжая политику своих предшественников Фестилов, а может быть, уступив хирургам, восстававшим против жестокостей пыток, усиленно использовал морошу, не давая дерини-пленникам опираться на свое могущество для того, чтобы освободиться. Во времена правления сына Синила Элроя инквизиторы Custodies Fidei для выявления подозреваемого дерини изобрели устройство, напоминавшее шило, прозванное “игла дерини”, с двумя иглами на конце, обмакнутыми в мераша, которым наносили им уколы. (Позднее духовники при помощи вина с примесью мераша пытались изъять дерини из духовенства).

Но в большинстве случаев обычный дерини мог избежать приема мераши, не вызывая подозрения с самого начала. (Но те, кто не прошел пытку наркотиком и погибал, не смогли рассказать о том, чем именно они себя выдали). Из этого становится ясно, что самая большая опасность для дерини исходила от них самих, беспечно позволявших себе демонстрировать магию, или же, вынужденные скитаться, дерини вели себя по-разному, некоторые просто уходили в другие земли, где к их талантам относились более или менее благосклонно, хотя, конечно, времена безоговорочной власти дерини давно прошли. Некоторые, подобно слугам святого Камбера, сумели обосноваться внутри Гвинедда, отрешившись от остального мира до лучших дней.

На границах и в высокогорьях Пурпурного моря и Келдура, наиболее изолированных в Гвинедде, некоторые дерини объединялись и, постепенно приглушая свои таланты, как бы приспосабливались к тем понятиям, которые действовали на границе второго Измерения. Ведь всем было известно, что пограничники могут невидимо двигаться в поле, общаться с животными и так далее. И так предполагалось, что кровь дерини вольется в клан МакАрдри, состоявший в отдаленном родстве с равнинными дерини, которые еще до того, как гонения приобрели огромные масштабы, ушли к границам в поисках спокойного места.

В низинах, там, где скрываться было довольно сложно, наименее знаменитые дерини временами становились ярыми сторонниками режима, направленного против дерини, пытаясь таким образом обезопасить себя. А герцоги Корвина (который в то время еще был самостоятельным герцогством, не входящим в Гвинедд) для получения протекции вступали в опасные связи с вождями людей, пытаясь не повредить остальным дерини и не уронить свою честь, это было возможно, хотя и очень сложно.

Некоторые же просто оставались тем, чем они были до этого, живя в постоянном страхе быть разоблаченными и ожидая того момента, когда их дети и внуки забудут о своем происхождении. Были еще и такие дерини, чье могущество было заблокировано.

Последним не приходилось скрывать свое происхождение, ведь практически они даже не являлись дерини. Они утратили свое былое могущество, и на мераша они реагировали не больше, чем люди. Воспоминания об их прежнем существовании были настолько глубоко запрятаны, что их не выдали бы даже непосредственные контакты с другими дерини. Согласно предположениям Камбера и его родственников, заблокированные способности таких дерини не передавались их детям, да и маловероятно, чтобы они осмелились проявлять хоть какой-нибудь интерес в делах дерини, когда это грозило смертью. Мало приятного открыть в себе что-то такое, за что тебя могут убить. Тем не менее, многие из потомков, потеряв представление о том, кем они были, стали скрываться, подобно настоящим дерини. Поэтому обнаружение “людей” среди тех, кого считали дерини, небеспочвенно.

ДЕРИНИ, КОТОРЫЕ НА САМОМ ДЕЛЕ ИМИ НЕ ЯВЛЯЮТСЯ

Наконец мы должны поговорить о тех личностях, которые демонстрировали способности, подобные деринийским, но не являлись дерини, даже в том смысле, в каком могли быть ими Халдейны. То есть они не обладали потенциалом, который впоследствии мог быть заменен могуществом дерини. В этом смысле превосходным примером может служить Уорин де Грей.

Казалось бы, это невозможно, ведь и Морган, и Дункан утверждают, что это не так. Он, так же, как и дерини, обладает способностью исцелять руками, но ведь такой способностью обладали и библейские Целители. Дерри наблюдает за ним в то время, когда он исцеляет раненого Мартина в таверне около поместий де Вали. У раненого было пробито легкое, и Дерри сначала показалось, что он умер. Однако смутная фиолетово-синяя аура возникает вокруг головы Уорина — верный признак того, что мы имеем дело с дерини (или святым, или божеством), в то время как рана затягивается под его руками. Когда исцеленный Мартин поднялся, кто-то из окружения Уорина провозгласил его новым мессией. На что Уорин ничего не возразил, лишь поднял руку в благословении.

Дерри, который не желал признавать Уорина как святого, решает, что Уорин должен быть дерини, так как обладает способностью выполнять то же, что и Морган, а Морган — дерини. Морган оспаривает правомерность этого заключения, но отмечает, что, если Уорин и дерини, то он может не знать этого. В дальнейшем выяснится, что Уорин представления не имел о том, что такое мераша и как она действует на дерини, но это доказывает лишь его неосведомленность в делах дерини, но никак не его собственное положение. Но можно также предположить, и этого не отрицают ни Морган, ни Дункан, что Уорин — это настоящий чудотворец в классическом библейском смысле. “Беда в том, — говорил Морган, что Уорин творит обычно чудеса, свойственные святым и мессиям. Но, к сожалению, все эти деяния обычно не присущи дерини, хотя, может быть, их источниками и являются способности дерини”. (Падение дерини.)

Другими словами, Уорин мог быть дерини с задатками святого, что было присуще и Камберу. Но когда Моргану удалось получше изучить Уорина, он решает, что Уорин, возможно, не дерини — это мнение было поддержано Дунканом и Келсоном.

Это заставляет нас предположить, что он, возможно, настоящий чудотворец, или что Морган и Дункан ошибались. В конце концов, не было же выведено, что именно присуще образованию дерини. И во всяком случае, должно прислушаться к мнению Эрилана — разве не было у него возможности раскрыть Уорина, когда они использовали его в могущественной связи восстановления Портала в Хлиндрутских Лугах? Хотя Дункан тоже был там и контролировал Уорина.

20. РИТУАЛ; ОПРЕДЕЛЕНИЕ И ФИЗИЧЕСКОЕ ВОПЛОЩЕНИЕ

Ритуал сам по себе не обязательно должен включать что-то магическое — это просто способ помещения сознания в определенные рамки для выполнения специфического задания. Большинство людей предпочитают думать о ритуале как о религиозном обряде, и это убеждение в них поддерживается подключением различных церковных предметов: свечей, фимиама, риз. Ведь набожного человека гораздо проще направить в нужное русло. Все мы выполняем определенное количество ритуалов каждый день. Поджариваем ли мы хлеб в тостере, проверяем, заперты ли все двери и окна на ночь, наносим ли зубную пасту на щетку — все это выполнение ритуалов. Выполнив любые действия, мы ожидаем результатов, которые могут последовать. Однажды леди Максин Сандерс сказала по поводу ритуала: “Когда вы накрываете на стол к чаю, дети знают, что пришло время пить чай”.

Дерини находят применение многим предметам ритуала в религии. Мы подробно остановимся на этом позднее, когда выясним, что же представляет собой официальный ритуал у дерини. Ритуал можно разделить на четыре основные части: материальная подготовка и организация, определение рабочего места и его охрана, операция как таковая и ее завершение. (Конечно, предполагается, что тот, кто проходит ритуал, выбрал метод для получения окончательного результата ритуала.)

МАТЕРИАЛЬНАЯ ПОДГОТОВКА И КОНСТРУКЦИЯ

Материальный аспект подготовки к ритуалу включает в себя выбор подходящего участка, необходимую очистку рабочего места, размещение мебели в соответствии с предусмотренными физическими движениями. Должна быть предусмотрена специфика требуемого или предполагаемого наряда. В качестве примера разберем приготовления для пяти различных ритуалов. Три из них проходили во времена Камбера, а два — во время правления Келсона.

ПРИОБРЕТЕНИЕ МОГУЩЕСТВА СИНИЛОМ

Ритуал пробуждения могущества дерини в Синиле наименее официальный. По-видимому, потому, что он придумывался прямо по ходу действия Камбером и его родней. Все, что мы будем наблюдать, пропущено через собственные наблюдения Синила, и, разумеется, очень важным в этом процессе для правоверного Синила является использование знакомых символик.

Местом проведения ритуала была выбрана подземная часовня в святилище михайлинцев, уже знакомая Синилу, и это хоть немного его успокаивало. У дверей на часах, выполняя традиционную функцию стражника, с мечом в руке стоял Джебедия. У комнаты находилась и особая охрана, и для того, чтобы впустить кого-либо, главный михайлинец касается “странно светящейся” дверной щеколды.

Войдя внутрь. Синил не увидел ничего, что могло бы внушить опасение. На алтаре горели обычные белые свечи” а зажженная лампа святого присутствия как бы говорила о том, что в этом месте не может случиться ничего оскорбительного. Простые восковые свечи в медных подсвечниках отмечали стороны света. Синила поставили в центр ковра. Поверх сутаны Йорама надеты стихарь и епитрахиль — в таком облачении обычно служили литургию.

В ходе ритуала внесли и другие предметы: обычное кадило, распространявшее знакомый запах фимиама, иглу для прокалывания уха Синила, чтобы обагрять его кровью Глаз Цыгана, и покрытую чашу, напоминавшую сосуд, до половины наполненную красным вином. Перед тем, как Синила заставили выпить его, Камбер подсыпал в чашу какой-то белый порошок — вполне возможно, обычную соль как символ Земли.

ГАДАНИЕ С ОЖЕРЕЛЬЕМ АРИЭЛЛЬГ

Это ритуал совершенно другого рода. Проводился он Камбером в связи с необходимостью узнать о приготовлениях Ариэллы к войне. Камбер до этого никогда не проводил подобной процедуры и поэтому опирался на указания “Протоколов Орина”. Он, конечно, предпочитал работать на священной земле, но, почувствовав, что лишь в своих покоях он будет в безопасности, избрал свою гардеробную местом проведения ритуала. Эвайн должна была принести большую серебряную чашу, полированную внутри, Йорам — фимиам и сосуд, где его можно было бы воскурить, а Алистеру Каллену было поручено найти драгоценности, которые носила Ариэлла. Камбер должен был быть облачен в пурпурное.

В центре комнаты Камбер поставил временный алтарь, покрытый белой материей. На столе — одна зажженная свеча, стеклянный флакон с водой, маленькая закупоренная бутылка и четыре новых свечи, наполовину завернутые в салфетку. К этому Камбер добавляет серебряную чашу, ожерелье и маленькое серебряное распятие.

ПЕРЕДАЧА МОГУЩЕСТВА ДЕРИНИ СЫНОВЬЯМ СИНИЛА

Ритуал передачи могущества дерини сыновьям Синила происходит в личной часовне короля, примыкавшей к его спальне. После утренней мессы Йорам поручил слугам очистить комнату. А затем он и Эвайн начали более тщательные приготовления под наблюдением Синила.

Освещенная только священной лампой да маленькой свечкой на столике в центре комнаты, часовня приобрела совершенно новый вид после того, как Эвайн и Рис убрали из нее все, за исключением тяжелого алтаря у восточной стены и пушистого ковра, покрывавшего подножье алтаря. Ковром они покрыли центр комнаты, принесли еще один, поменьше, постелив в северо-восточный угол…

Новые покрывала появились на алтаре, свечки также заменились новыми, а лампаду заполнили маслом… Четыре подсвечника с разноцветными стеклами обозначали стороны света в комнате. (Камбер еретик.)

После этого Джебедия принес меч в резных, усыпанных драгоценностями ножнах, а Камбер-Алистер положил его на алтарь перед свечами. На маленьком столике в центре спальни Эвайн разложила предметы поменьше, также необходимые для ритуала, напоминавшие те, которые Синил использовал в своем собственном ритуале: кадило, маленький кубок с водой, изящный серебряный кинжал (Синил отметил, что он уже видел этот кинжал на поясе Эвайн).

Наконец под столом также были разложены различные предметы: медицинская сумка Риса, пара сделанных из крученой золотой проволоки сережек и три маленьких кусочка пергамента с пожеланиями Синила каждому из своих трех сыновей.

Незадолго до начала ритуала внесли спящих сыновей Синила. Элроя положили на ковер около центрального стола, а Джавана и Риса Майкла оставили на маленьком ковре. Перед тем как приступить к ритуалу, всем трем мальчикам прокололи мочку на правом ухе для того, чтобы вставить Элрою как прямому наследнику Глаз Цыгана; Джаван и Рис Майкл получили украшения поменьше, символизирующие их возможность в дальнейшем унаследовать рубин. Камбер-Алистер вынес меч Халдейна на середину и положил на стол. Все готово.

ПЕРЕДАЧА МОГУЩЕСТВА ДЕРИНИ НИГЕЛЮ

Приобретение могущества дерини Нагелем имеет много сходного с ритуалом наделения могуществом сыновей Синила, но есть и определенные отличия, связанные не только с тем, что Нигель, будучи взрослым, осознавал, что он собою представляет и нес определенные обязательства, но и с тем, что он подразумевался только как временный наследник. Некоторые различия можно также объяснить тем, что ритуал проводился различными способами. Например, явное тяготение Риченды к востоку сказалось на манере вызова сторон света. Кроме того, на различия влияла также потеря определенных знаний в течение двухсотлетних преследовали дерини. Мы, например, видим, что Денис Эрилан, член Камберианского совета того времени, сохранил тайные знания и теорию на очень высоком уровне; но Келсон, Морган и Дункан, у которых отсутствовала формальная тренировка, должны были полагаться на инстинкт, регулируемый Эриланом. Но до сих пор ритуал сохранил классические штампы и проходил по установленной процедуре.

За самим кандидатом не было такой уж необходимости присматривать. Нигель был взрослым дядей короля и проходил процедуру лишь по необходимости, в качестве временного наследника до того времени, как у Келсона родится ребенок. Нигеля решили использовать в этом качестве после того, как в январе 1124 года была убита Сидана, а весной этого же года Келсон отправился на войну, между двумя этими событиями прошло два месяца. Поэтому в распоряжении Нигеля было гораздо больше времени, чем у других кандидатов, чтобы подготовить себя к тяжелому испытанию, представлявшему собой магическое посвящение в классическом смысле.

То, что ритуал посвящения Нигеля проводится в маленькой часовне святого Камбера, придает ему более явную принадлежность к ритуалу дерини, чем ритуал Синила. Материальную подготовку провели Дункан и Дугал. Дальнейшие приготовления были направлены в одинаковой мере и на то, чтобы сконцентрировать и укрепить участников, и на то, чтобы очистить священную комнату. (Королевское правосудие.)

Дункан, кропя часовню, произносил строки писания, а Дугал ему вторил:

— Окропи меня, Господи, и я очищусь, ополосни меня, и я буду белее снега.

— Аминь.

— Мир этому дому.

— И всем, кто в нем обитает. (Королевское правосудие.)

Все происходящее в часовне мы наблюдаем глазами Нигеля, и можно легко сопоставить его восприятие с восприятием Синила. Нигель не склонялся к соблюдению формальных религиозных обрядов, а поэтому организаторы ритуала свели формальности к минимуму. Возможно, именно это стало причиной того, что были упразднены даже ритуальные наряды, впрочем, теми, кто привык к ведению ритуала, это было воспринято даже с готовностью.

В полутемной комнате было тесно. Слева и справа у стен стояли Эрилан и Морган, Риченда вся в темном стояла по правую руку от него, но как только Нигель вошел, его внимание тут же приковал Келсон.

Его племянник — нет, король — король стоял спиной к ним в самом центре комнаты, с закинутой назад головой, свободно опустив руки… Взгляд короля был, казалось, сосредоточен на богато украшенном распятии черного дерева, помещенном над алтарем у восточной стены: а возможно, что полуночное небо, испещренное черно-золотыми звездами, отражавшими свет от шести золотистых свечей, изображенное на стене, влекло его к себе. Звезды мерцали сквозь пламя свечи, и ноздри Нигеля щекотал слабый запах воска и фимиама.

— Подойди и встань около меня, дядя, — легко сказал Келсон, слегка повернувшись и поманив его правой рукой, хотя в этом и не было особой необходимости, ведь его живые глаза так и манили к себе. (Королевское правосудие.)

На алтаре лежали меч Халдейнов, маленькая хирургическая сумочка с инструментами, необходимыми для прокалывания уха Мигеля (на сей раз это должно было произойти после снятия круга), чаша с водой, кусок пергамента с перечисленными королевскими званиями Ннгеля, вездесущее кадило и медный наперсток с жидкостью, предназначенной для смягчения психического сопротивления — уникальное приношение Эрилана.

ПЕРЕДАЧА МОГУЩЕСТВА КОНАЛУ

После того как Келсон исчез, а Нигель был признан недееспособным, по крайней мере временно, мандат Халдейнов перешел к Коналу. Поскольку такая ситуация возникла впервые, то компания Моргана, Дункана и Эрилана вынуждена была проводить ритуал не по заданной схеме, и от этого в нем заметно определенное новшество.

Для фокусировки использовалось коматозное тело Нагеля, поэтому ритуал проходил в его спальне. В первой части ритуала, еще до того, как был очерчен круг в закляты стороны света тело Нигеля становится чем-то наподобие алтаря. Около его тела положили обнаженный меч Халдейнов, невдалеке разложили документ с указанием деля ритуала, который должен был подписать Конал, ручку и чернила, чашку, в которой документ, окропленный кровью обоих мужчин, должны были сжечь, хирургическую сумку Дункана и новый заменитель Глаза Цыгана — Звезду-сапфир, обрамленную крученым золотом.

Во второй половине ритуала маленький столик с алтарем передвинули в центр комнаты. На нем, по обычаю, зажгли свечи, положили ампулу со священным маслом, обильно сдобренным веществом для смягчения сопротивления, кусочек ткани и массивную золотую брошь Алого Льва с застежкой, смазанной наркотиком Дункана для уменьшения сопротивления Конала тем силам, которые должны были быть на него направлены. Здесь же была скамеечка, которой воспользовался Эрилан во время помазания Конала.

Все, что было описано ранее, являло собой многообразие материальных приготовлений для ритуалов, свойственных только дерини. В следующей главе мы рассмотрим непосредственную обработку священного пространства, в котором проводится ритуал, она включает в себя очерчивание круга и охрану рабочего места, также известную как заклинание сторон света.

21. РИТУАЛ: ОЧЕРЧИВАНИЕ КРУГА И ОХРАНА РАБОЧЕГО МЕСТА

Очерчивание магического круга проходит в три этапа: подготовка священного пространства, в котором должен использоваться ритуал; сосредоточивание силы для того, чтобы во время ритуала иметь возможность подняться на более высокий уровень, и ограничение вторжения чужеродных сил, препятствующих работе. Обычно официальное очерчивание магического круга предполагается тремя окружностями внутри круга. По традициям дерини, все движение в круге начинается и заканчивается на востоке, символизирующем источник Света, и происходят по часовой стрелке относительно центра.

Движение различных участников ритуала во время очерчивания с юга, запада и севера

Движения против часовой стрелки избегаются, потому что сопровождаются обычно поворотом налево, а это ассоциировалось с отрицательной энергией.

Очерчивание первых двух окружностей имеет очистительное значение, а также устанавливает связи с основными силами, которые проявятся позднее в ходе ритуала.

Обычно перед тем, как непосредственно очертить круг мечом (или кинжалом, или большим и указательным пальцами правой руки), место окропляют святой водой со щепоткой соли, символизирующей элементы Воды и Земли; затем ходят с кадилом, вызывая символическое присутствие Воздуха и Огня.

Далеко не всегда все происходит по указанной схеме. Иногда к четырем материальным началам (Вода, Земля, Воздух, Огонь) добавляют еще и пятое — духовное. Иногда ритуал обхода круга с огнем и зажжение свечей, которыми отмечены части света, заменяет кропление водой, или вместо трех окружностей используют четыре (или пять).

ОХРАНА КРУГА: ЗАКЛИНАНИЕ СТОРОН СВЕТА

Охрана может принимать различные формы, а в качестве стражников сторон света дерини почти всегда предпочитают библейские символы — Архангелов. Некоторые традиции нашего собственного мира предусматривают для воплощения основных атрибутов воздуха, огня, воды и земли призыв сильфов, саламандр, ундин и гномов, другие — основных королей: Паральда, Джина, Никса и Хоба. Остальные же вызывают четырех священных существ, ассоциируемых с Евангелием: мужчину святого Матвея, льва святого Марка, орла святого Иоанна и быка святого Луки. Символы снаряжения Таро также соответствующие: мечи, жезлы, кубки и магические фигуры. Поскольку система уже устоявшаяся, не столь важно, какие специфические формы она обретает. В ходе попытки вызвать определенные зрительные образы приводили к появлению аллегорических изображений. В течение веков дерини стремились увидеть Архангелов как реальных существ с определенными, присущими им свойствами, внешностью. И действительно, некоторые признаки были установлены как результат вековых стремлений магии.

Стороны света называются в определенном порядке, начиная с востока, обычно отдельный индивидуум представляет каждую сторону света, причем распределение происходит на основе того, каким образом представлен данный индивидуум. Рафаил, например, практически всегда предстает в образе Целителя, Михаил — в образе воина, а Гавриил, по ассоциации с Девой Марией, — женщиной. Но север обычно предназначается Ариэлю, за которым стоит мудрость веков.

Итак, мы имели возможность наглядно рассмотреть принципы очерчивания круга и его охраны, которые опять же очень разнообразны благодаря различиям в стилях и источниках мастерства. Контрасты можно выявить, если извлечь подноготную процесса очерчивания и охраны и использовать в качестве рабочей гипотезы.

НАДЕЛЕНИЕ МОГУЩЕСТВОМ ДЕРИНИ СИНИЛА

Поскольку использование нехристианских символов расстроило бы Синила сверх меры, то очерчивание круга и его охрана проводились как можно скромнее. Как будто сквозь туман, различал Синил Эвайн, зажигавшую свечи, и Йорама, окуривающего круг ладаном, и тех, кто должен был исполнять Двадцать третий псалом, специально для успокоения Синила, столь приверженного традициям.

Мы не увидели специфического очерчивания круга мечом, но Синил, чье внимание было рассеяно во время приготовлений, просто не осознал этого.

Вероятно, частичная охрана и заклинание сторон света были проведены еще до того, как ввели Синила, возможно, это было связано с тем, что Джебедия временно ослабил охрану. Заклинание Эвайн, ставшее впоследствии “знаком” Камберианского совета, послужило отправной точкой для начала самого ритуала.

— Мы находимся вне времени и вне пространства. Как предвещали наши предки, мы сливаемся воедино… Во имя Твоих благословенных апостолов Матфея, Марка, Луки, и Иоанна, во имя всех Твоих святых ангелов, во имя всех сил Света и Тьмы, спаси и сохрани нас от всех бед, о, Всевышний. Да будет так и ныне, и присно, и во веки веков. (Камбер Кулдский.)

Подобное заклинание повторялось и во время подготовки чаши. Заметим, что в каждом призыве упоминались характерные черты Архангелов. Также нужно отметить, что в конце каждого призыва повторялось: “Да исполнится воля моя”.

Рис:

— Я призываю могущественного Архангела Рафаила, Целителя, повелителя Ветров и Бурь. Как Святой Дух. парящий над водой, влей свою жизнь в эту чашу, и тот, кто выпьет из нее, сможет по справедливости повелевать силами Воздуха. Да исполнится воля моя.

Йорам:

— Я призываю могущественного Архангела Михаила, Защитника, Стража ворот Рая. Как огненный твой меч охраняет. Отца Небесного, пошли свою защиту этой чаше, и тот, кто выпьет из нее, по справедливости сможет овладеть могуществом Огня. Да исполнится воля моя.

Эвайн:

— Я призываю могущественного Архангела Гавриила, Вестника, принесшего счастливую весть Богоматери. Пошли свою мудрость в эту чашу, и тот, кто выпьет из нее, по праву может познать тайны Воды. Да исполнится воля моя.

Камбер:

— Я призываю могущественного Архангела Ариэля, Ангела Смерти, кто приносит все души в Ад. Заряди эту чашу, и тот, кто отопьет из неё, может по праву установить связь с силами Земли. Да исполнится воля моя. (Камбер Кулдский.)

ПЕРЕДАЧА МОГУЩЕСТВА ДЕРИНИ СЫНОВЬЯМ СИНИЛА

Камбер и его сторонники позволили Синилу самому провести основную часть ритуала, хотя и не выпускали ситуацию из-под контроля. Они приступают к обходу магического круга, а Синил завершает этот обряд. Ритуал совершается следующим образом:

Эвайн зажигает древесный уголь в кадиле, затем берет свечку, с востока движется по часовой стрелке, зажигая свечи, обозначающие стороны света. Йорам окуривает ладаном по кругу, напевая Псалом 23, окуривает всех участников ритуала, стоящих внутри круга, включая спящего принца Элроя. Самого Йорама кадит Камбер-Алистер, когда Йорам закончил, он кладет кадило в центр стола и берет меч Халдейнов, до половины вынимает его из ножен и протягивает Синилу. В то время как Синил очерчивает круг мечом, он также начинает называть стороны света, останавливаясь около каждой отметки стороны света, и произносит соответствующее заклинание. Надо заметить, что заклинание сторон света одновременно с очерчиванием круга не совсем обычно — так выбрал Камбер (позднее станет ясно, что Синил с помощью подчеркнутого начального заклинания сторон света заряжает чашу, из которой будут пить его сыновья).

Синил:

— Святой Рафаил, Целитель, повелитель Ветров и Бурь, охрани и исцели наши умы, души и тела этой ночью. Направляется к югу.

— Святой Михаил, Защитник, страж Рая, защити нас в трудный час.

Направляется к западу.

— Святой Гавриил, Вестник Небес, донеси нашу мольбу до Божьей Матери. Направляется на север.

— Святой Ариэль, Темный Ангел, приди неслышно и унеси все страхи отсюда. (Камбер-еретик.)

Когда, завершая круг, Синил направился на восток, Эвайн повторила заклинание.

Эвайн:

— Мы находимся вне времени и вне пространства. Как предвещали наши предки, мы сливаемся воедино. Во имя благословенных Апостолов Матфея, Марка, Луки и Иоанна, во имя всех сил Света и Тьмы, спаси и сохрани нас от всех бед, о, Всевышний, и ныне, и присно, и во веки веков. (Камбер-еретик.)

ПЕРЕДАЧА МОГУЩЕСТВА ДЕРИНИ НИГЕЛЮ

Очерчивание круга в этом случае происходит по классическим канонам, возможно, сказывается влияние Эрилана, хотя окропление и окуривание проводились фактически одновременно Эриланом и Дунканом. После того как Морган очертил третью окружность мечом Халдейнов, Эрилан излагает по памяти первую часть стандартного заклинания, распространенного еще в Камберианском совете во времена Камбера, а возможно, и еще ранее. Но он опускает обращение к четырем Апостолам, возможно, согласовываясь с восточным способом заклинать все стороны света, применяемым Ричендой.

Эрилан:

— Мы находимся вне времени, вне пространства. Как предвещали наши предки, мы сливаемся воедино.

Ответ:

— Аминь.

Риченда, поднимая правую руку и обводя круг на востоке:

— Перед нами… Рафаил… Бог исцелил.

Ответ:

— Бог исцелил.

Все поворачиваются на юг.

Риченда, обращая красный блестящий треугольник к югу:

— Перед нами… Михаил… кто подобен Богу.

Ответ:

— Кто подобен Богу. Все поворачиваются на запад.

Риченда, проводя белым полумесяцем в направлении. запада:

— Перед нами… Джибраил… Бог — моя сила.

Все поворачиваются на север.

Риченда, проводя золотым квадратом на север:

— Перед нами Ариэль… Божий Огонь.

Ответ:

— Божий огонь.

Все поворачиваются к центру, в то время как Риченда опускает обе руки на пояс.

Риченда:

— В основе нас Дух как продолжение.

Риченда разводит руки в стороны и слегка поворачивает их вниз: материализуется фиолетовая звезда и плывет к полу. Она поднимает руки к небесам.

Риченда:

— Над нами животворящий крест, определяющий и связующий все внутри одного.

Зеленый крест появляется и плывет к потолку. (Королевское правосудие.)

Когда Риченда закончила заклинание сторон света, Эрилан вновь цитирует заклинание, заимствованное у Камберианского совета, но добавляет церковное выражение, видимо, из своего собственного запаса. Фактически это заклинание несет на себе явное влияние гавриллитов, и, возможно, предыдущие поколения передали его тем, кто обучал Эрилана высшей магии. То же самое можно сказать и в отношении библейской реплики Келсона, явно подсказанной Эриланом.

Эрилан:

— Теперь мы встретились. Теперь мы единое целое, несущее Свет. Оглядываемся на старые пути. Мы не пойдем снова по этой тропе. Пусть Твое могущество, Боже, войдет в нас…

Риченда:

— Да будет так. Аминь.

Келсон, осеняя себя крестом:

— Пусть свет Христа рассеет тьму наших сердец и умов. (Королевское правосудие.)

Вслед за этим Келсон замечает, что заключение было заимствовано “частично из традиций, в которых воспитывалась Риченда, и признавалось довольно близким к форме, употреблявшейся во времена Камбера, за исключением мавританских элементов, появившихся с годами. Хотя этого нельзя утверждать наверняка”.

Несомненно, что частично материал дошел неизменным со времен Камбера, мы можем быть уверены в этом, зная многие вещи о Камбере и его времени, которые не были известны во времена Келсона, но часть информации была, хотя бы незначительно, искажена в результате ошибок, допущенных переписчиками, и погрешностей памяти. Зная склонность Эрилана к произвольным действиям, можно предположить, что он оказывал содействие подлинно старинной традиции. Как бы там ни было, он черпал свои сведения, основываясь на опыте Камберианского совета, который со времен Камбера претерпел сильные изменения, и не всегда в лучшую сторону.

ПЕРЕДАЧА МОГУЩЕСТВА КОНАЛУ

Много нового проявляется в ритуале приобретения могущества Коналом и изъятия потенциала Халдейнов у Нигеля — ему предшествует подготовительный ритуал, происходящий еще до очерчивания круга. Между подготовительным и основным ритуалом происходит заклинание сторон света.

Итак, в подготовительном ритуале происходят три вещи:

1) Морган официально запрашивает Копала, добровольно ли он отдает себя душой и телом в руки инициаторов, на что Конал дает утвердительный ответ. (Это принято в любом начальном ритуале.)

2) Дункан делает официальное заявление о передаче мандата Халдейнов Коналу, утверждая свое, Моргана и Эрилана полномочие сделать это. (Это высвечивает цель ритуала.)

3) Документ подписан и освидетельствован участниками и скреплен кровью двух принципалов, после чего Коналу вручают голубую в виде Звезды-сапфира серьгу в качестве замены потерянного Глаза Цыгана (хотя серьга в данном случае скорее действует как предмет украшения, не имея той силы, которая ассоциировалась с Глазом Цыгана).

После заклинания сторон Света происходит освидетельствование подлинного мандата Нагеля. Обратите внимание, как повлияло на манеры Моргана общение с такими опытными дерини, как Риченда и Эрилан. Он стоит, скрестив руки на груди, в классической позе посвященных (иногда называемой позой Осириса) и распевает монотонно имена Архангелов.

Морган, скрестив руки на груди:

— Я прошу и приказываю тебе, Конал Блэйн Клайм Утир, законнорожденный наследник Нигеля Клайма Гвидиона Риса, заверить законное изъятие мандата Халдейнов у Нигеля Клайма Гвидиона Риса, — закрывая глаза, Морган поднимает ладони на уровень плеч. — Я призываю невидимых свидетелей утвердить и ратифицировать этот акт. Да защитит нас Рафаил от всех опасностей, грозящих с востока.

Ответ:

— Аминь.

Морган:

— И да защитит нас Михаил от всех опасностей, идущих с юга.

Ответ:

— Аминь.

Морган:

— А также Гавриил охранит нас от всех напастей на западе.

Ответ:

— Аминь.

Морган:

— И, наконец, да защитит нас Ариэль от всех опасностей и несчастий, грозящих с севера.

Ответ:

— Аминь, Аминь, Аминь и да приступим к делу, открыв сердца наши. (В поисках Святого Камбера.)

Затем Эрилан вызывает дремлющее могущество в Нигеле, фокусирует его, применяя при этом формулу, использование которой мы наблюдали до этого дважды — Камбером для освящения воды при гадании, а также членами Камберианского совета для установления границ магической дуэли между Келсоном и Уэнситом.

Эрилан, рисуя правой рукой крест по телу и плечам Нигеля:

— Благословен Создатель, Вчера и Сегодня, Начало а Конец, Альфа и Омега.

Выводит греческие буквы на голове и ногах Нигеля, символы элементов в углах креста.

— Время Его и века, слава Его и владычество во века веков. Да будет воля Твоя. Да святится имя Твое. (В поисках Святого Камбера.)

После того как Морган и Дункан наглядно представили извлечение могущества из Нигеля, защитный круг был обозначен приемом, близким к классическому:

1) Морган несет меч Халдейнов в центр комнаты.

2) Эрилан окропляет периметр, начиная и заканчивая движение на востоке.

3) Дункан:

а) зажигает свечи на центральном алтаре;

б) сжигает документ, окропленный кровью Нигеля и Конала;

в) призывает благословение на ладан, которым затем окуривает круг.

4) Морган обходит круг с мечом в руке третий раз, замыкая его на востоке, и возвращается к центру, здесь он поднимает меч горизонтально над головой, упирая кончик в левую руку. Знакомые уже заклинания Эрилана сопровождают все действия Моргана. Эрилан:

— Теперь мы встретились.

Морган разводит руки широко в стороны и, смыкая их над головой, описывает арку в воздухе. Эрилан. наклоняя голову:

— Теперь мы единое целое, несущее Свет. Оглядываемся на прошлые дороги. Мы не последуем снова по этому пути.

Дункан:

— Да пусть Твое могущество, о. Боже, передастся нам.

Морган:

— Да будет так. Аминь.

Эрилан, поднимая руку для благословения, в то время как Морган и Дункан осеняют себя крестом:

— Во имя Твоего милосердия, Боже, рассей тьму наших умов. (В поисках Святого Камбера.)

Рассмотрев подробно материальные приготовления к ритуалу, очерчивание круга и установку его защиты при помощи заклинания сторон Света, мы можем поглубже заглянуть в особые цели ритуала, однако они уже довольно полно описывались в различных книгах, и мы не будем заострять на них внимание. А вместо этого рассмотрим завершающую часть ритуала, впрочем, столь же важную, как и остальные.

22. РИТУАЛ: ОКОНЧАНИЕ

Очень часто окончание ритуала рассматривается как пустая формальность, и лишь немногие опытные оккультисты знают, что окончание преследует важные цели. Создатели ритуала, однако, вынуждены, чтобы не затянуть весь процесс, опускать многие подробности. Это создает впечатление, что ритуал заканчивается слишком быстро, без соблюдения должных форм. В результате может нарушиться мощный энергетический баланс, а некоторые участники ощутят ноющую головную боль. Иногда резкий обрыв ритуала приводит и к более серьезным последствиям. Так, едва не случилось несчастья, когда душа Синила, входя в сферу без предварительной подготовки, разбивает вдребезги магический защитный купол (Камбер-еретик.) В действительности, резкий переход души Синила из мира живых в мир иной создает вакуум в космическом балансе, но одновременно и освобождает энергию основных сил, заполняющих образовавшийся вакуум. В результате происходит такой мощный выброс энергии, сосредоточенной внутри сферы, что только противопоставление энергии святых гостий спасает его, по мнению Камбера, от смертельной опасности. Разумеется, это крайний пример, но он выявляет реальную опасность. Камбер и его дети имеют большой опыт в проведении ритуалов, но этот случай застал их врасплох. Но Камбер инстинктивно становится единственным посредником энергии, хотя в случае полноценного закрытия сферы посредником должна была быть вся группа. Если бы ему вдруг не удалось сосредоточить в себе такое количество энергии, то Синил Халдейн претерпел бы еще одну неудачу во время ночной работы. Хотя Камберу, возможно, стоило бы после закрытия сферы позволить Синилу перейти под охрану Архангелов. Но нет гарантий, что это имело бы стопроцентный успех. В этом случае, как, впрочем, и во многих других, дисбаланс не был намеренным, но последствия могли и должны были быть предусмотрены.

К счастью, несовершенное распределение остаточной энергии не часто приводит к таким ужасным результатам. Особенно в начале тайных занятий, когда у учеников центры могущества еще не функционируют в полной мере и они могут с успехом приглушить свои способности. В последующие дни ученик может чувствовать головную боль или общее недомогание. В дальнейшем, с приобретением опыта, такие недомогания исчезают, ведь процесс сосредоточения и распределения энергии вполне естественен. Но в процессе обучения головные боли — нормальное явление. Практически во всех случаях естественный сон приносит облегчение.

Обычно в организованном должным образом ритуале ответственность за распределение энергии лежит на всех участниках, так, чтобы излишняя энергия рассеялась, не причинив вреда. Внутренняя подоплека ритуала облекается в символы ритуала внешнего. Он включает в себя сознательное связывание лишней энергий, снятие заклятия со сторон Света и разрыв круга.

СВЯЗЫВАНИЕ ЭНЕРГИИ

Обычно связывание энергии означает рассеивание под контролем любой остаточной энергии, не использованной в целях ритуала. Во время магического процесса энергия производится и содержится внутри круга. Иногда непосредственно для ритуала, а иногда как побочный продукт любой другой операции. Хорошо, если вся она используется при достижении цели ритуала. Но в случае, если этого не происходит, заряд должен быть надлежащим образом рассеян, а не выпущен весь разом, как это произошло в случае с Камбером. Связь энергии может проводиться различными способами. Один из наиболее простых заключается в том, что все участники сцепляют руки и прогоняют оставшуюся энергию “потоком” по кругу, обычно по часовой стрелке, распределяя ее между собой. Затем они могут использовать ее для какой-то особенной цели, или просто каждый участник с ее помощью восполнит свои психические запасы, или для обогащения планеты они пропускают ее через себя в землю. А возможно сочетание в ходе работы всех этих трех употреблений.

Каким бы ни был способ связи энергии, в результате должны уменьшиться силовые уровни сферы и сохраниться только та энергия, которая необходима для поддержания сферы. Доказательством того, что это происходило, служит медленное разрушение свода сферы, напоминавшей гигантский мыльный пузырь, и в конце концов остается видно только слегка светящееся кольцо от линии третьей полуокружности. Вместо кольца можно иногда наблюдать свечение всего сферического купола, явно свидетельствующее о наличии в нем энергии), очень яркое в центре и размытое по краям, постепенно гаснущее у земли, и купол напоминает в это время огромный раскрывающийся ирис. (Предполагалось, что Сфера Камбера исчезает именно таким образом, а не распадается на куски, выбрасывая остаток энергии из купола сферы). После того как остаточная энергия, сколько бы ее не было, уходит в землю, сфера постепенно растворяется, а значит, можно снять заклинание с охраны сторон Света.

СНЯТИЕ ЗАКЛЯТИЯ СО СТОРОН СВЕТА

Фактически термин “снятие заклятия со сторон света” не верен, ведь смертный не обладает возможностью снять заклятие с таких могущественных существ, как Главные Повелители. И когда кто-то вызывает эти существа в образах четырех великих Архангелов, то он в действительности приглашает их или даже просит об их присутствии. Приглашают их обычно для различных целей: охранить и защитить, заверить и ратифицировать документы. Затем нужно как можно яснее представить их зрительные образы, и тогда они объявятся. (Интересно, что элементы основной силы, олицетворяемые Архангелами, имеют способность присутствовать так же, как всемогущий Бог присутствует во всем и везде).

Люди привыкли думать об этих основных прототипах как о личностях со свойствами элементов, которые они олицетворяют, со способностью существовать в местах повышенной магнитной проницаемости, а поэтому они стараются дать им знак, когда их присутствие больше не требуется, поблагодарить их за помощь, а затем попрощаться перед тем, как они вернутся в свои привычные места обитания. Снятие заклятия обычно идет по той же формуле, что и вызов Архангелов. Причем к каждому из них обращаются отдельно и в том порядке, в котором они были вызваны. Например, если Рафаил был вызван следующим образом: “Я призываю могущественного Архангела Рафаила, Целителя, повелителя Ветров и Бурь. Мы просим тебя, будь с нами, ты, Бог Воздуха, охрани нашу сферу и засвидетельствуй наш ритуал”.

То при Рафаиле говорящий об освобождении должен повернуться в нужном направлении, поднять правую руку в приветствии и сказать: “Приветствую тебя, могущественный Рафаил, Архангел Воздуха, Целитель и повелитель Ветров и Бурь. Благодарим тебя за твое присутствие здесь и покровительство сегодняшней ночью перед тем, как ты вернешься в свои воздушные владения, прими наши приветствия и в добрый путь!”

На что остальные участники, так же подняв правую руку в приветствии, должны откликнуться: “В добрый путь!” и поклониться, прижав правую руку к сердцу. (И пусть читатели не удивляются тонкому дружелюбному прощанию, ведь, согласно традициям, Архангелы Сторон Света (Главные Повелители) всегда пользовались почетом и уважением.)

Вышеописанный ритуал повторяют в отношении всех оставшихся трех Архангелов, разумеется, подставляя нужные имена и характеристики. Причем снимать заклятие должен тот же субъект, который вызывал Архангела, а все остальные участники в это время поворачиваются в нужном направлении, и последнее приветствие всегда заканчивается на востоке. К этому времени вся энергия самой сферы переходит на более низкий уровень, и поэтому остается только окончательно рассеять сферу.

РАЗРЕЗАНИЕ СФЕРЫ

В заключение тот, кто очерчивал сферу мечом третий и последний раз (обычно хозяин ритуала), поворачивает меч на восток, салютует, совершает Х-образное разрезающее движение, символизирующее разрыв последних энергетических связей. Это повторяется в направлении юга, запада и севера, и наконец, последний поворот на восток — и приветствие источнику света.

Согласно некоторым традициям, сферу ликвидируют, совершая движение против часовой стрелки и как бы стирая или разматывая сферу, но и в этом случае движение начинается и заканчивается на востоке. Другой способ уничтожения сферы — сматывание веревки, использовавшейся для обозначения границ сферы, производимое против часовой стрелки.

Это обычно происходит сразу же после того, как хозяин разрезает сферу, но перед тем, как он снимет последнее заклятие.

После последнего приветствия, направленного на восток, хозяин вонзает меч в землю и, повернувшись к центру, провозглашает:

“Ритуал закончен, идите с миром!” Остальные отвечают: “Аминь”.

СОЗДАНИЕ СТРУКТУРЫ РИТУАЛА

Итак, что же составляет основу “родового” ритуала дерини?

МАТЕРИАЛЬНОЕ ОФОРМЛЕНИЕ

Для того чтобы разметить стороны света, требуется четыре свечи. Вспомним, что у дерини приняты (по крайней мере на западе) следующие цвета для Архангелов сторон света:

Восток: Рафаил — желтый или золотистый.

Юг: Михаил — красный.

Запад: Гавриил — синий.

Север: Ариэль — зеленый.

Эти цвета могут быть подчеркнуты разноцветными абажурами над пламенем свечки или самими свечами. Любые дополнительные огни, например, свечи на алтаре, обычно белые или бледно-кремовые из натурального воска. (Конечно, свечи, отмечающие стороны света, также могут быть белыми, но к чему заострять на этом внимание, ведь во время ритуала куда более важные вещи должны волновать участников. Да к тому же опытные оккультисты, которые утверждают, что настоящий маг может проводить сеансы высшей магии, вообще обходясь без материального снаряжения, советуют использовать разноцветные свечи для улучшения мысленной ориентации.)

В центре круга обычно стоит столик — алтарь, покрытый белой тканью. Предназначенный для определенных целей, он мало напоминает христианский жертвенный алтарь и служит единственной центральной точкой ритуала. (Он иногда может и отсутствовать, если ритуал сосредоточен исключительно на внутренней работе, например, в случае, когда Эвайн пыталась освободить своего отца.) Если ритуал приобретения защиты Архангелов проводят в церкви или часовне, то круг обычно очерчивают за пределами комнаты, чтобы в него вошел и христианский алтарь у восточной стены. В таком случае на алтаре обычно зажигают по крайней мере две белые свечи.

Столик-алтарь, как и христианский алтарь, всегда ориентирован на восток как на источник света, ведь все движение в круге начинается и заканчивается на востоке. На столике-алтаре всегда зажигают две белые свечи, а при необходимости добавляют и другие предметы. Иногда вместо двух белых могут использоваться разноцветные свечи или и те и другие, если того требует соответствующая цель ритуала. Все остальное снаряжение лучше поместить под столом и прикрыть белой тканью, потому что нагромождение искусственных предметов может рассеять внимание.

ОБЛАЧЕНИЕ

Профессионалы-дерини не придают особого значения специальному церемониальному облачению, за исключением священников, подготавливающих соответствующий церковный наряд для выполнения обязанностей духовников во время ритуала. По крайней мере во времена Камбера более ценилась опрятность и практичность, чем какой-либо стиль или цвет одежды, хотя иногда наряды с определенной символикой помогали установить надлежащую атмосферу. Мантильи Целителей, одежды гавриллитов или синие накидки михайлинцев будили совершенно различные эмоции. Очень полезно носить во время медитации или подготовительного ритуала мантий, пальто или накидки с капюшоном, которые способствуют концентрации вникания.

Так Морган, не будучи священником, облачается в черную рясу для ритуала изъятия мандата Халдейнов у Нигеля и передачи его Коналу, ведь наряд церковника мог оказать положительное влияние на Конала. Во время гадания Камбер одет в алый бархатный халат, как это и принято по инструкции. Впрочем, такие указания встречаются довольно редко.

Рис практически всегда носит зеленое — цвет Целителей, подчеркивая тем самым свое назначение в магическом круге. Священники — Йорам, Кверон и Дункан — облачены в монашеские одежды михайлинцев, сочетающие синий, белый и черный цвета. Епископ Эрилан носит изумрудное. Эвайн, одна из немногих женщин, допущенных к работе в ритуале, предпочитает неброские нейтральные цвета, если она вообще специально подбирает одежду для ритуала. Единственный раз, когда мы видели Риченду во время передачи потенциала Нигелю, ее одежда состояла из длинной белой туники — опять же нейтральный тип облачения; ее партнеры отказались от излишней обузы в одежде, даже расстегнули воротнички, так как любое физическое неудобство препятствовало концентрации. В заключение следует сказать, что дерини предпочитают носить то, что подходит к определенной ситуации.

РАСПРЕДЕЛЕНИЕ РОЛЕЙ

На выполнение определенных функций участниками ритуала частично влияет род их занятий в реальном мире. Если в ритуале принимает участие михайлинец, то он всегда вызывает Архангела Юга и часто (хотя и не всегда) владеет мечом. Целитель обычно становится на востоке, ведь Архангел Рафаил — Целитель. Гавриллит обычно работает с западом, но уступает его женщине, если таковая присутствует, поскольку запад ассоциируется со святой Девой Марией. Старший, самый сведущий, такой, как Камбер, исполняет обязанности на севере.

ОЧЕРЧИВАНИЕ КРУГА

Для очерчивания круга необходима святая вода, которую подготавливают заранее. (Обычно священник произносит над водой заклинание, прогоняя из нее злых духов, и дает благословение. Маленькая щепотка соли бросается в воду как символ чистоты, Воды и Земли.)

Святая вода разбрызгивается вдоль границы круга традиционным кропилом или пучком зелени, или даже кончиками пальцев с целью очиститься с помощью Воды и Земли. Поскольку Вода и Земля считаются женскими атрибутами, то в качестве окропителя часто выступает женщина. Во время окропления предпочитают исполнять Псалом 23, известный так же как Псалом Пастуха. Считается, что он создает спокойную атмосферу и к тому же знаком всем с детства. Иногда исполняют начало воскресной мессы со слов: “О, Бог, окропи меня, и я очищусь; омой меня, и я стану белее снега”. С таким же успехом может использоваться и любое другое подходящее заклинание. Главная задача — очиститься.

Принимая это во внимание, окропитель обходит круг, обращаясь ко всем сторонам света, усиленно кропя их водой и кланяясь, начиная, как обычно, с востока. В завершение он окропляет всех других участников, а затем один из них, в свою очередь, окропляет его.

Необходимы также ладан и посудина, где его можно сжечь. Это может быть как натуральное кадило, подвешенное на цепях, так и просто огнеупорный горшок, куда кладут плитку древесного угля, облитую ладаном. А запах имеет огромную силу. Даже едва уловимый знакомый аромат способен вызвать поток воспоминаний, ассоциаций и образов, и все их можно использовать для поддержания желаемого душевного состояния. Острый и чистый запах кедрового масла вызвал у Камбер-Алистера поток воспоминаний, а пряный запах церковного ладана не забыть никогда — припоминается великолепие святых мест, приглушенное мерцание свечей на алтаре и белоснежность покрывала, мягкое шелковое шуршание риз в тишине, журчание голосов. И все эти образы вызваны лишь слабым запахом. Курит фимиам обычно мужчина, ведь он освящен Огнем и Воздухом — мужскими атрибутами. Так же, как и окропитель, он проходит по часовой стрелке от востока к востоку, отдавая поклоны всем сторонам света, окуривая ладаном других участников после обхода круга. Он также может читать псалом или другое изречение.

Для очерчивания последней окружности магического круга используют меч, кинжал или даже большой и указательный пальцы. (Если выбирают меч, то им обычно владеет мужчина.) Кончик меча, не касаясь земли, обрисовывает окружность, радиус которой уже обозначен двумя первыми окружностями, и отбрасывает светящийся сине-фиолетовый пучок энергии на границу круга. Видимость границ круга зависит от психической чувствительности наблюдателей.

Заметим, что круг может быть сделан видимым физическим зрением, однако простому человеку не дано вообще что-либо увидеть — или, в лучшем случае, у него может создаться смутное ощущение, что что-то мелькает в уголке глаза. Опытные профессионалы почувствуют круг не только физическим зрением, хотя очень удобно через психические ощущения пропускать то, что видишь глазами. Сине-фиолетовый цвет магического круга принят, разумеется, условно, в попытке установить цвет, который в видимом спектре не существует.

Цель очерчивания круга мечом — закрепить уже обозначенные границы. После того как обведена третья окружность, энергия висящего круга света направляется мечом на формирование купола круга. Всегда предполагалось, что купол также проходит и под землю, а потому магический круг можно рассматривать как сферу

ЗАКЛИНАНИЕ СТОРОН СВЕТА

Этот аспект ритуала дерини был подробно разобран в главе 21, и поэтому нет надобности снова возвращаться к этому. Отметим только, что заклинание сторон света происходит непосредственно после оформления круга. Утверждение цели ритуала тесно соприкасается с установлением сторон света. Вся последующая работа, хотя и направлена на достижение определенного конечного результата, служит средством приспособления участников ритуала с помощью применения как можно большего количества внешней символики.

КАК ОТКРЫТЬ И ЗАКРЫТЬ МАГИЧЕСКИЕ ВОРОТА

Стоит сказать несколько слов о том, что в ходе ритуала может возникнуть необходимость открыть и закрыть ворота, хотя, если возможно, этого стоит избегать, и уж во всяком случае вряд ли потребность достать забытое имущество служит достаточным оправданием для того, чтобы покинуть круг. Однако в ряде случаев без этого просто нельзя было обойтись. Например, несколько раз Йораму приходилось размыкать круг во время передачи могущества дерини сыновьям Синила, когда мальчиков вносили и выносили по очереди; Грегори приходилось открывать ворота круга, чтобы допустить Кверона к его вступлению в Камберианский совет. Попутно можно вспомнить, что для обозначения круга киилля применялся толстый канат, и для того, чтобы символизировать открытие и закрытие ворот, концы его связывались и развязывались.

Ворота также могут потребоваться для того, чтобы входили или выходили существа, не имеющие физической оболочки. Так, например, Йорам пропускал душу Синила, а Келсон открывал ворота, чтобы мог приблизиться святой Камбер. Тем не менее из случая с Синилом стало ясно, что открытие ворот ослабляет структуру сферы. Поэтому очень важно открывать ворота только по необходимости, а затем тщательно закрывать их.

Чаще всего ворота открывают и закрывают тем магическим оружием, которым очерчивалась последняя окружность круга, обычно это меч. Наличие ворот оговаривалось заранее, и в таких случаях меч клали в том месте круга, где он должен был быть разрезан. Делалось это, как правило, после очерчивания последней окружности. Обычно исполнитель, взяв магическое оружие и целуя лезвие, приветствует участок круга, где предполагалось открыть ворота. Приветствие проводилось с целью привлечь внимание присутствующих к свершаемому действию, а также для того, чтобы отделить настоящее от прошлого.

Исполняющий, встав лицом к месту, где должны быть ворота, касается кончиком лезвия круга слева от себя и рисует небольшую арку слева направо, по размерам достаточную для того, чтобы в нее мог пройти один человек. Этот дверной проем очень хорошо заметен, так как над ним нависает купол сферы. Изменение в структуре прохода явно выявляется из описания открытия ворот Келсоном для приближения святого Камбера.

Его сердце сильно билось, когда он помечал контуры ворот, используя собственную ладонь как лезвие священного меча и разрезая ей энергетические связи, закрепив их по краям. Очертив арку, Келсон рукой растворил энергию внутри ворот и открыл их. (В поисках святого Камбера.)

В некоторых случаях, особенно когда для обведения контура отверстия пользуются рукой или кинжалом с коротким лезвием, то вырезают целый сегмент круга, проводя лезвием по стороне круга, противоположной проему ворот. После того как появилось отверстие, исполняющий обычно отходит в сторону и держит ворота под психическим наблюдением, пока совершается необходимое движение сквозь ворота.

Если же сам исполняющий должен покинуть круг, то он кладет меч поперек отверстия на внешней стороне круга, а, возвращаясь, снова подбирает его. Если же ворота должны оставаться открытыми, то меч кладут слева от отверстия, направляя рукоятку к центру, а кончик лезвия — к краю прохода. Магический меч запрещает проход тем, кому проходить не должно. Закрытие ворот также может происходить по-разному. Чаще всего мечом просто проводят слева направо, восстанавливая круг, хотя некоторые профессионалы обрисовывают линию три раза, символизируя восстановление всех трех окружностей в месте разреза.

Главное, что нужно уяснить из всех вышеописанных действий, это то, что внешние действия лишь подкрепляют внутренние процессы — наиболее важные. Ведь настоящий знаток даже без физических действий может Очертить круг, призвать защиту сторон света, связать оставшуюся энергию, снять заклятие со сторон света и распустить сферу.

ВЫВОД ОСНОВ РИТУАЛА

В этой главе мы углубились в изучение физических задач ритуалов дерини. В заключение можно вывести десять основных элементов, составляющий основу ритуала.

1) Зажжение свечей, отмечающих стороны света. (Может проводиться во время предварительного обхода круга с огнем)

2) Заклинание воды и благословение соли для окропления.

3) Очерчивание круга: окропление, окуривание ладаном, обрисовка мечом.

4) Заклинание сторон света: востока, юга, запада и севера.

5) Установление цели (может быть объединено с п.4)

6) Заклинание божества.

7) Непосредственная работа.

8) Связь оставшейся энергии.

9) Снятие заклятий со сторон света.

10) Стирание круга.

Note1

В настоящее время К. Кертц написано 12 романов сериала о дерини. Два заключительных романа второй трилогии “Год короля Джавана” и “Незаконнорожденный принц” вышли в свет в 1993 — 1994 гг., т. е. после написания настоящего предисловия

Note2

Приведенный ниже отрывок не встречается в романе “Камбер-еретик” (1980 г.) Очевидно, данный эяизод бил написан К. Кертц позднее для книги “Магия дврздж” (1991 г.).

Note3

К. Кертц не дает ссылки на конкретный роман. Очевидно, этот отрывок был написан специально для “Магии дерини”.

Content

Кэтрин Куртц
Магия Дерини

ПРЕДИСЛОВИЕ

ВВЕДЕНИЕ. МАГИЯ ДЕРИНИ: НЕСКОЛЬКО РАЗЪЯСНЕНИИ

1. КЛАН ДЕРИНИ: ИСТОКИ И ИСТОРИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ ОБЩЕГО ХАРАКТЕРА

2. РЕЛИГИОЗНАЯ СТРУКТУРА: СТРУКТУРА ЦЕРКВИ, РЕЛИГИОЗНЫЕ ОРДЕНА, ТАИНСТВА КРЕЩЕНИЯ И БРАКА

3. РЕЛИГИОЗНАЯ СТРУКТУРА: РУКОПОЛОЖЕНИЕ, ИСПОВЕДЬ, ПОСЛЕДНЕЕ ПРИЧАСТИЕ, ЕВХАРИСТИЯ

4. ТЕЛЕПАТИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ: ОБЩИЕ РАЗЪЯСНЕНИЯ, ЭТИКА, ЗАЩИТНЫЕ ПОЛЯ, ПЕРЕДАЧА МЫСЛЕЙ НА РАССТОЯНИЕ, УВЕЛИЧЕНИЕ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА

5. ТЕЛЕПАТИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ: ТЕЛЕПАТИЧЕСКАЯ ВЗАИМОСВЯЗЬ

6. ТЕЛЕПАТИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ: СЧИТЫВАНИЕ МЫСЛЕЙ. ПАМЯТЬ. КОНТРОЛЬ НАД РАЗУМОМ, ПИКТОГРАММА.

7. ФУНКЦИИ ВОСПРИЯТИЯ ЛЕЖАЩЕГО ЗА ПРЕДЕЛАМИ ОБЫЧНОЙ ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТИ

8. ТЕЛЕФУНКЦИИ: ТЕЛЕКИНЕЗ

9. ТЕЛЕФУНКЦИИ: ПОРТАЛЫ

10. ПРИКЛАДНАЯ МАГИЯ: ЗАКЛИНАНИЯ УТИЛИТАРНОГО ХАРАКТЕРА. МАГИЧЕСКАЯ ДУЭЛЬ

11. ПРАКТИЧЕСКАЯ МАГИЯ: ИЗМЕНЕНИЕ ВНЕШНОСТИ

12. ЗАГОВОРЫ И ЗАГОВАРИВАНИЕ: СТРАЖИ ЧЕТЫРЕХ СТОРОН СВЕТА

13. МАГИЧЕСКИЕ КУБЫ: ОСНОВЫ

14. МАГИЧЕСКИЕ КУБЫ: УСЛОЖНЕННЫЕ ПЕРМУТАЦИИ.

15. ЦЕЛИТЕЛИ И ИСЦЕЛЕНИЕ

16. ОБУЧЕНИЕ ЦЕЛИТЕЛЕЙ

17. ОБУЧЕНИЕ ЦЕЛИТЕЛЕЙ: ИССЛЕДОВАНИЕ

18. ЧЕРНАЯ МАГИЯ

19. ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ДЕРИНИ

20. РИТУАЛ; ОПРЕДЕЛЕНИЕ И ФИЗИЧЕСКОЕ ВОПЛОЩЕНИЕ

21. РИТУАЛ: ОЧЕРЧИВАНИЕ КРУГА И ОХРАНА РАБОЧЕГО МЕСТА

22. РИТУАЛ: ОКОНЧАНИЕ

Note1