Агата Кристи

Трудный отдых в бухте Польенса

В Пальме было раннее утро, когда мистер Паркер Пайн сошел с парохода, совершавшего рейсы между Барселоной и Мальоркой. Сошел и тут же испытал первое разочарование: гостиницы были переполнены! Лучшее, что ему могли предложить, — каморка размером с посудный шкаф, выходящая окнами на внутренний двор гостиницы. На это мистер Паркер Пайн конечно же согласиться не мог, но владельца отеля нимало не трогало огорчение клиента.

— Что же делать? — только и сказал он, пожимая плечами.

Пальма превратилась в популярное место отдыха. Валюта тут шла по выгодному курсу, и зимой на Мальорку съезжались все — англичане, американцы, кто угодно… Народу было битком, поэтому возможность устроиться виделась английскому джентльмену довольно сомнительной. Разве что удастся поселится на соседнем острове Форментера, где цены были настолько убийственны, что иностранцы старались держаться от него подальше.

Мистер Паркер Пайн выпил кофе с булочкой и отправился обозревать кафедральный собор, однако вскоре понял, что в нынешнем своем настроении он вряд ли способен оценить красоту архитектуры. И тогда он посоветовался с дружелюбным таксистом, вставлявшем в свою ломаную французскую речь словечки из местного испанского диалекта, стоит ли попытать счастья в вольере, Алькудии, Польенсе и на Ферментере, где были прекрасные, хотя и очень дорогие отели.

Мистер Паркер Пайн решил полюбопытствовать, насколько же они дороги.

По словам таксиста, цены там заламывают абсурдные. А разве не известно, что англичане всегда приезжали сюда именно из-за разумных и низких цен?

Мистер Паркер Пайн ответил, что это, конечно, так, но тем не менее сколько все-таки берут на Ферментере?

— Невероятно много!

— Совершенно верно. Но сколько именно? Наконец водитель неохотно назвал цифру. Она не очень потрясла мистера Паркера Пайна: обдираловка в отелях Иерусалима и Египта была еще свежа в его памяти.

Сделка состоялась: чемоданы мистера Паркера Пайна весьма небрежно побросали в такси. Он отправился объезжать Мальорку, заглядывая по пути в более дешевые гостиницы и пансионы, хотя конечной целью его путешествия оставалась Ферментера.

Но им так и не довелось добраться до этого последнего оплота плутократии. Когда они проехали по узким улочкам Польенсы и двигались вдоль изогнутой линии побережья, им встретился маленький отель «Пино д'Оро», стоявший у самой воды. Вид, открывавшийся из его окон, в утренней дымке приобретал изысканную размытость очертаний, присущую японской гравюре. Мистер Паркер Пайн сразу же понял, что именно это (и только это) он искал. Остановив такси, он вошел в крашеные ворота отеля в надежде найти приют.

Пожилая чета, которой принадлежал отель, не знала ни английского, ни французского. Тем не менее дело было решено ко всеобщему удовольствию: мистеру Паркеру Пайну выделили комнату с видом на море; чемоданы были распакованы; шофер поздравил своего пассажира, избегнувшего чудовищных расходов в «этих новых отелях», получил по счету и отбыл, бодро вскинув руку в испанском приветствии.

Мистер Паркер Пайн взглянул на часы, обнаружил, что еще только без четверти десять и, выйдя на маленькую террасу, купавшуюся в ослепительном свете утреннего солнца, во второй раз за это утро заказал кофе с булочками.

Здесь было четыре столика: за одним сидел сам Пайн, со второго убирали после завтрака, последние два были заняты. За ближайшим расположилось семейство — отец, мать и две взрослые дочери. Это были немцы. За ними, в углу террасы, сидели англичане — определенно мать и сын.

Женщине было около пятидесяти пяти лет. У нее были седые волосы приятного оттенка; одевалась она со вкусом, но старомодно — в твидовые жакет и юбку, и держалась со спокойной уверенностью, которая отличает англичанок, привыкших много путешествовать за границей.

Сидевшему напротив молодому человеку было лет двадцать пять. Он тоже был типичным представителем своего поколения и сословия. Среднего роста, не красавец, но и не урод, он, очевидно, был в прекрасных отношениях со своей матерью (они обменивались шуточками) и не уставал подавать ей то одно, то другое.

Беседуя, мать встретилась глазами с Паркером Пайном. Ее взгляд скользнул по нему с присущим благовоспитанным людям безразличием, но Пайн знал, что его уже оценили и снабдили ярлычком. В нем признали англичанина и со временем к нему, несомненно, обратятся с каким-нибудь вежливым и ни к чему не обязывающим замечанием.

Мистер Паркер Пайн не имел ничего против. За границей соотечественники и соотечественницы обыкновенно слегка раздражали его, но он всегда с готовностью высказывал дружелюбие — это помогало скоротать дневные часы. В маленькой гостинице и нельзя было держать себя иначе: возникало ощущение неловкости. А у этой женщины наверняка были безупречные, как он выражался, «гостиничные манеры».

Молодой англичанин поднялся со стула, обронил какое-то шутливое замечание и вошел в отель, а женщина взяла свою сумочку, прихватила почту и уселась в кресло лицом к морю и спиной к мистеру Паркеру Пайну. Она развернула «Континентал Дейли Мейл».

Допивая кофе, Пайн бросил взгляд в ее сторону и тут же напряженно замер. Он почувствовал тревогу — тревогу за свой спокойный отпуск! Спина женщины была очень выразительна: в свое время он даже занимался классификацией великого множества людских спин. Женщина сидела так прямо и скованно, что, даже не видя лица, Пайн наверняка мог сказать, что глаза ее блестят от невыплаканных слез и что она держит себя в руках лишь отчаянным усилием воли.

Крадучись, мистер Пайн отступил в гостиницу. С тех пор, как его пригласили к конторке, чтобы вписать свое имя в книгу посетителей, не прошло и получаса. В книге аккуратным почерком было выведено: «К. Паркер Пайн, Лондон». Несколькими строками выше мистер Паркер Пайн увидел запись: «Миссис Р. Честер, мистер Бэзил Честер, Холм-Парк, Девон». Схватив ручку, мистер Пайн торопливо сделал приписку над своим росчерком. Теперь в книге можно было, и то с трудом, прочесть: «Кристофер Пайн».

Если миссис Р. Честер несчастлива в бухте Польенса, он не собирается облегчать ей путь к себе за советом.

Пайн и так не уставал удивляться тому, что столько людей, встреченных им за границей, знают его имя.

Его отпуска уже, бывало, прерывали, и ему приходилось решать разнообразные головоломки — от убийства до покушения на шантаж. Но Мальорке он твердо решил отдыхать спокойно, но чувствовал, что расстроенная мамаша может нарушить этот покой.

Мистеру Паркеру Пайну очень понравилась гостиница «Пино д'Оро». Неподалеку был более крупный отель — «Марипоза», где жило немало англичан, а вокруг расположилась целая колония художников. Вдоль моря можно было дойти до ближайшей деревушки. Там был коктейль-бар, в котором встречались отдыхающие, и несколько лавочек. Все вокруг выглядело очень мило и мирно. Девушки разгуливали в брюках, обвязав торс яркими косынками; длинноволосые молодые люди в беретах спорили в баре «У Мака» о таких материях, как пластика и абстракция в искусстве.

На другой день миссис Честер обратилась к мистеру Пайну с несколькими обычными замечаниями о местных красотах и прекрасной погоде, которая, скорее всего, удержится. Затем она немного поболтала с немецкой леди о вязании и вежливо перебросилась парой слов о трудной политической обстановке с двумя датчанами, которые убивали время, вставая с рассветом и гуляя пешком по одиннадцать часов в день.

Мистер Паркер Пайн обнаружил, что Бэзил Честер очень милый молодой человек. Тот называл Пайна «сэром» и вежливо выслушивал все, что говорил пожилой господин. Иногда трое англичан по вечерам вместе пили послеобеденный кофе. На четвертый день Бэзил покинул компанию минут через десять, и мистер Паркер Пайн остался с глазу на глаз с миссис Честер.

Они поговорили о цветах и цветоводстве, о плачевном состоянии английского фунта, о том, как вздорожала жизнь во Франции и как трудно стало получить приличный послеполуденный чай.

Каждый вечер, когда Бэзил уходил, мистер Пайн замечал, как вздрагивают губы его матери и как она быстро подавляет эту дрожь. Миссис Честер овладевала собой и возобновляла вежливую беседу на вышеупомянутые темы.

Мало-помалу она начала заводить разговоры о Бэзиле — о его успехах в школе, о том, как все любят его, о том, как гордился бы своим сыном отец, будь он жив, о том, как она благодарна Бэзилу за то, что он никогда не был «диким». «Разумеется, я всегда подталкивала его к молодым людям, но он, похоже, действительно предпочитает мое общество». Об этом она упомянула с каким-то милым скромным удовлетворением. Но мистер Паркер Пайн на сей раз не ответил ей в своей обычной вежливой манере, столь легко дававшейся ему. Вместо этого он сказал:

— Молодых людей тут, кажется, вдоволь. Не в нашей гостинице, а в округе.

Он заметил, что при этих словах миссис Честер замерла. Да, разумеется, тут масса художников, ответила она. Возможно, она отстала от жизни — подлинное искусство, конечно, совсем другое, — но многие молодые люди под предлогом занятий живописью просто болтаются по округе и бездельничают. А девушки слишком много пьют.

На другой день Бэзил сказал мистеру Паркеру Пайну:

— Ужасно рад, что вы оказались здесь, сэр. В особенности из-за моей матери. Ей нравится болтать с вами по вечерам.

— А чем вы занимались, пока меня тут не было?

— Э… по правде сказать, мы обычно играли в пикет.

— Понимаю.

— Пикет, конечно, надоедает. Честно говоря, у меня здесь есть несколько приятелей, очень веселая компания, но не думаю, что матушка благоволит к ним, — он рассмеялся, как будто считал, что это должно выглядеть забавно. — Мама очень старомодна… Даже брюки на девушках шокируют ее.

— Совершенно верно, — сказал мистер Паркер Пайн.

— Я ей всегда говорю, что надо идти в ногу со временем… С теми девушками, что вертятся вокруг нас дома, ужасно скучно…

— Понимаю, — проговорил мистер Паркер Пайн. Эта история заинтересовала его. Он стал зрителем маленькой драмы, но не собирался принимать в ней участия.

А потом, с точки зрения мистера Паркера Пайна, случилось самое страшное: в «Марипозе» поселилась знакомая ему болтливая дама. И они повстречались в лавочке в присутствии миссис Честер.

— Неужели это мистер Паркер Пайн?! — вскричала вновь прибывшая. — Единственный и неповторимый мистер Паркер Пайн! И Адела Честер! Вы знакомы? Знакомы, да? Живете в одной гостинице? Это единственный и неповторимый волшебник, Адела. Чудо века. «Терпение, мы развеем все ваши тревоги!» Что? Ты не знала? Ты должна была слышать о нем. Разве ты не читала его объявлений? «Вы в беде? Обратитесь к мистеру Паркеру Пайну». Для него нет ничего невозможного. Мужья и жены впиваются друг другу в горло, а он мирит их; если вы утратили интерес к жизни, он делает вас участником потрясающих приключений. Я правду говорю: этот человек — просто волшебник!

Излияния восторга продолжались еще довольно долго. В паузах мистер Паркер Пайн пытался робко протестовать. Ему не понравился взгляд миссис Честер, который она бросила в его сторону, но еще больше не понравилось то, что на обратном пути, идя по пляжу, она перешептывалась с его словоохотливой восхвалительницей.

Кульминация наступила быстрее, чем он ожидал. В тот же вечер после кофе миссис Честер без всякой подготовки сказала:

— Не согласитесь ли вы пройти со мной в маленькую приемную, мистер Пайн? Я хочу кое-что вам сказать.

Ему оставалось только с поклоном подчиниться.

Миссис Честер держалась из последних сил. Как только дверь малой приемной закрылась, она села и расплакалась.

— Мистер Пайн… мой мальчик… вы должны спасти его! Мы должны спасти его. У меня сердце разрывается!

— Милая леди, как человек посторонний, я…

— Нина Вичерли говорит, что вы можете сделать все, что угодно. Она говорит, что я должна полностью довериться вам. Она посоветовала мне все вам рассказать, и вы исправите положение.

Пайн чертыхнулся про себя, отпустив проклятие в адрес назойливой миссис Вичерли, и покорился своей доле.

— Что ж, давайте обсудим ваше дело, — сказал он. — Девушка, надо полагать?

— Он говорил вам о ней?

— Только вскользь.

Миссис Честер обрушила на Пайна неистовый поток слов. Девушка была» ужасная «. Она пила, сквернословила, не носила никакой достойной упоминания одежды. Ее сестра жила здесь, на острове, и была замужем за художником-голландцем. Крайне нежелательный вариант. Половина этих художников живет со своими подругами во грехе… Бэзила будто подменили… Он всегда был таким спокойным, так интересовался серьезными вещами… Одно время даже подумывал заняться археологией…

— Ну-ну, — проговорил мистер Паркер Пайн, — природа берет свое.

— Что вы хотите этим сказать?

— Интерес к серьезным предметам вредит здоровью молодых людей. Они должны до одури влюбляться во всех девушек подряд.

— Пожалуйста, не шутите, мистер Пайн.

— Я совершенно серьезен. Не эта ли юная леди, случайно, вчера пила с вами чай?

Он запомнил ее. Запомнил серые фланелевые брюки, багровую косынку, плотно охватывавшую бюст, ярко-алые губы и то обстоятельство, что девушка предпочла чаю коктейль.

— Так вы ее видели? Ужас! Такие девушки никогда не приводили Бэзила в восторг.

— Однако вы, кажется, не часто давали ему возможность восторгаться девушками, не так ли?

— Я?

— Ему слишком нравилось ваше общество! Это плохо! Однако я осмелюсь сказать, что он исправится, если вы не станете торопить события.

— Вы не понимаете. Он хочет жениться на этой девице, Бетти Грегг. Они обручены.

— Дело зашло так далеко?

— Да. Мистер Пайн, вы должны что-то сделать. Спасти моего мальчика от этого губительного брака. Иначе вся его жизнь будет разбита!

— Никто не может разбить жизнь человека, кроме него самого.

— А вот жизнь Бэзила будет разбита, — настаивала миссис Честер.

— Я беспокоюсь не о Бэзиле.

— Неужели о девушке?

— Нет, я тревожусь за вас. Вы попусту тратите время…

Миссис Честер взглянула на Паркера Пайна в легком замешательстве.

— Как мы живем с двадцати до сорока лет? Мы скованы по рукам и ногам любовными переживаниями. Так и должно быть, ибо это — жизнь. Но затем наступает новый этап. Вы обретаете способность размышлять, наблюдать жизнь, открывать что-то в других людях, верно оценивать себя. Жизнь приобретает смысл. Вы видите ее как нечто единое, а не как отдельные эпизоды, в которых участвуете как актер. Ни мужчина, ни женщина не бывают самими собой, пока им не перевалит за сорок пять лет. Вот когда индивидуальность раскрывает себя наиболее полно.

— Заботы о Бэзиле всецело поглощают меня, — сказала миссис Честер. — Он для меня — все.

— А так быть не должно. Вот за это вы теперь и расплачиваетесь. Любите его как угодно сильно, но помните, что вы не просто мать Бэзила, а личность — Адела Честер.

— Если жизнь Бэзила будет загублена, у меня сердце разорвется, — сказала мать Бэзила.

Мистер Пайн взглянул на ее тонкое лицо, на уныло опущенные уголки рта. Адела Честер была милой женщиной, и он не хотел, чтобы она страдала. Он сказал:

— Что ж, посмотрим, что можно сделать.

Бэзил сразу согласился поговорить с мистером Паркером Пайном: ему не терпелось высказать свою точку зрения.

— Вся эта история — просто чертовщина какая-то. Мама слишком узко мыслит и безнадежно предубеждена. Стоит ей только освободиться от всего этого, и она сразу увидит, какая Бетти славная.

— Ну а Бетти?

— Бэзил вздохнул.

— С Бетти дьявольски трудно! Если б она хоть немножко помогла… Я хочу сказать, если бы отказалась хоть на денек от губной помады… Тогда, может, все вышло бы по-другому. Она, похоже, из кожи вон лезет… чтобы выглядеть… э… ну, современной, что ли, когда находится рядом с мамой. Мистер Пайн улыбнулся.

— Бетти и мама — два самых дорогих мне человека. Я-то думал, они сразу поладят…

— Вам еще многому предстоит научиться, молодой человек, — сказал мистер Паркер Пайн..

— Хорошо бы вам пойти со мной, познакомиться с Бетти и обо всем переговорить.

Мистер Паркер Пайн охотно принял приглашение.

Бетти, ее сестра с мужем жили на маленькой ветхой вилле, стоящей поодаль от моря. Весь уклад их жизни отличался освежающей простотой. Обстановка состояла из трех стульев, стола и кроватей. В стену был встроен буфет, в котором хранилось самое необходимое — чашки и тарелки. Муж сестры — Ханс был живым молодым человеком с непокорной светлой шевелюрой, торчавшей во все стороны. Он невероятно быстро тараторил на старомодном английском, расхаживая из угла в угол. Его жена Стелла была изящной белокурой женщиной. У рыжеволосой и веснушчатой Бетти были лукавые глазки, косметики же по сравнению со вчерашним днем, когда Пайн видел ее в «Пинто д'Оро», заметно поубавилось.

Угостив Пайна коктейлем, Бетти подмигнула и сказала:

— И вас втянули в это жуткую войну? Мистер Паркер Пайн кивнул.

— На чьей же вы стороне? Вы за юных влюбленных или за всеосуждающую даму?

— Можно задать вам вопрос?

— Еще бы!

— Достаточно ли тактично вы вели себя в этой истории?

— Отнюдь, — честно ответила мисс Грегг. — Но эта старая кошка сама меня разозлила (она огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что Бэзил не слышит ее), Эта женщина просто с ума меня сводит. Все эти годы она заставляла Бэзила держаться за свой подол, отчего мужчины, как известно, выглядят придурками. Бэзил-то, конечно, не дурак… И потом, этот ее жуткий снобизм. Истинная леди…

— Быть истинной леди — в этом нет ничего плохого. Разве что немного старомодно в наши дни.

Бетти Грегг вдруг подмигнула:

— Вроде как относить чиппендейловские стулья в мансарды во времена королевы Виктории, да? А потом опять извлекать их оттуда и говорить: «Ведь они чудесные, правда?»

— Ну нечто в этом роде. Бетти Грегг призадумалась.

— Возможно, вы правы. Буду с вами откровенна. На самом-то деле, меня злит Бэзил с его вечными страхами. Боится, что я произведу плохое впечатление на его мамашу. Это и довело меня до бешенства. Даже сейчас я думаю, что он может бросить меня, если маменька постарается и обработает его хорошенько.

— Мог бы бросить, — ответил мистер Паркер Пайн, — возьмись она за это как надо.

— И вы собираетесь подсказать ей, как надо? Вы же знаете: сама она ни за что не додумается. Будет осуждать меня, как прежде, но этим делу не поможешь. Если бы вы ее поддержали… — она закусила губу, и Пайн встретился с ней взглядом. Ее синие глаза смотрели твердо. — Я наслышана о вас, мистер Паркер Пайн. Говорят, вы знаток человеческой природы. Как вы думаете, получится у нас с Бэзилом что-нибудь или нет?

— Я хотел бы задать вам три вопроса.

— Тест на совместимость? Что ж, давайте.

— Вы спите с закрытым окном или открытым?

— С открытым. Я люблю, когда много воздуха.

— Вам и Бэзилу нравятся одни и те же блюда?

— Да.

— Рано ли вы ложитесь спать?

— Между нами говоря, рановато. В половине одиннадцатого я начинаю зевать, но по утрам бываю полна сил. Разумеется, я не решаюсь в этом признаться.

— Вы должны очень хорошо подходить друг другу, — сказал мистер Паркер Пайн.

— Довольно поверхностный тест.

— Ничуть. Мне известно по крайней мере семь случаев, когда брак непоправимо распадался из-за того, что мужу нравилось засиживаться до полуночи, а жена засыпала в половине десятого, и наоборот.

— Жаль, что все не могут быть счастливыми, — сказала Бетти. — И я, и Бэзил с благословения его матери…

Мистер Паркер Пайн кашлянул,

— Думаю, это можно было бы устроить, — сказал он.

Она с сомнением посмотрела на него.

— А вы меня не дурачите?

По выражению лица мистера Паркера Пайна ничего нельзя было понять.

Беседуя с миссис Честер, он успокаивал ее, но не говорил ничего определенного. Помолвка — еще не женитьба. Он отправляется на неделю в Сольер и советует ей избрать уклончивую линию поведения. Пусть молодые люди видят, что она в нерешительности.

Время в Сольере он провел очень весело, а вернувшись, застал совершенно неожиданную картину. Едва войдя в «Пино д'Оро», он сразу же увидел миссис Честер и Бетти Грегг. Они вместе пили чай, но Бэзила с ними не было. Миссис Честер осунулась, Бетти выглядела болезненной. Она была почти не накрашена, веки распухли и покраснели, как будто она плакала.

Они дружески приветствовали мистера Паркера Пайна, но ни та, ни другая ни слова не сказали о Бэзиле.

Вдруг девушка резко вздохнула, как будто ей сделали больно. Мистер Пайн повернул голову. Бэзил Честер поднимался по лестнице, ведущей с моря. С ним была девушка такой экзотической красоты, что захватывало дух: смуглая, с чудесной фигуркой (этого нельзя было не заметить, поскольку весь ее наряд состоял только из бледно-голубой креповой накидки). На лице лежал густой слой пудры цвета охры, губы были накрашены багрово-оранжевой помадой, но грим лишь оттенял ее замечательную красоту. Бэзил, похоже, не в силах был оторвать взгляд от ее личика.

— Как ты поздно, Бэзил, — сказал его мать. — Сегодня ты должен был повести Бетти к «Маку».

— Это моя вина, — произнесла прекрасная незнакомка, лениво растягивая слова. — Загулялись. Ангелочек, плесни-ка мне чего-нибудь с градусами!

Она сбросила башмачок и выставила напоказ ногу, ногти на которой были покрыты изумрудно-зеленым лаком, под цвет ногтей на руках. Не обращая внимания на женщин, красотка слегка склонилась к мистеру Паркеру Пайну.

— Жуткий остров, — заявила она. — Я тут помирала от скуки, пока не повстречала Бэзила. Он такой милашка…

— Мистер Паркер Пайн — мисс Района, — познакомила их миссис Честер. Девушка лениво улыбнулась.

— Я, пожалуй, буду звать вас просто Паркером, — пробормотала она. — А мое имя — Долорес.

Вернулся Бэзил с питьем, и мисс Района повела разговор (в основном при помощи взглядов) с обоими мужчинами одновременно. Женщин словно не существовало. Бетти пыталась было пару раз вступить в беседу, но девица смотрела на нее пустыми глазами.

Вдруг Долорес поднялась.

— Пошлепаю-ка я, пожалуй, отсюда. Я живу в другой гостинице. Собирается кто-нибудь проводить меня?

Бэзил вскочил.

— Я с тобой.

— Бэзил, дорогой мой, — начала миссис Честер.

— Я скоро вернусь, мама.

— Ну чем не маменькин сынок? — проговорила мисс Района, ни к кому не обращаясь. — Так и вьется вокруг нее. Что, скажешь, нет?

Бэзил смешался и залился краской. Мисс Рамона кивнула миссис Честер, ослепительно улыбнулась мистеру Паркеру Пайну, и они с Бэзилом двинулись прочь.

После их ухода воцарилось неловкое молчание. Мистеру Пайну не хотелось заговаривать первым; Бетти Грегг ломала руки и смотрела на море. Миссис Честер раскраснелась от злости.

— Ну, что вы скажете о нашем новом приобретении? — спросила Бетти слегка срывающимся голосом.

— Несколько… гм… экзотична, — осторожно ответил мистер Паркер Пайн.

— Экзотична? — Бетти горько усмехнулась.

— Она ужасна, ужасна, — сказала миссис Честер. — Бэзил, должно быть, совсем сошел с ума.

— Бэзил в полном порядке, — резко ответила Бетти.

— Эти ногти на ногах! — с дрожью отвращения произнесла миссис Честер.

Бетти рывком поднялась.

— Пожалуй, я все-таки не останусь с вами обедать, а пойду домой, миссис Честер.

— О, милая, Бэзил так огорчится…

— Неужели? — с усмешкой откликнулась Бетти. — Так или иначе, но я, пожалуй, пойду, Голова что-то болит.

Она улыбнулась им и ушла.

Миссис Честер повернулась к мистеру Паркеру Пайну.

— Лучше бы мы сюда вовсе не приезжали! Мистер Пайн с грустью покачал головой.

— Зря вы уехали, — сказала миссис Честер. — Будь вы здесь, этого не случилось бы.

Мистер Паркер Пайн почувствовал себя уязвленным.

— Уверяю вас, моя милая леди, когда дело доходит до юных красоток, я совершенно бессилен повлиять на вашего сына, — сказал он. — У него, похоже, очень… э-э-э… влюбчивый характер.

— Он никогда таким не был, — ответила миссис Честер со слезами в голосе.

— Ну что ж, — с деланной бодростью произнес мистер Пайн, — это новое увлечение, кажется, положило конец его безрассудной страсти к мисс Грегг. Вы должны быть в какой-то степени довольны этим.

— Не понимаю, о чем вы, — заявила миссис Честер. — Бетти — милое дитя, она предана Бэзилу и прекрасно держит себя во всей этой истории. Должно быть, мой мальчик сошел с ума, вот что я думаю.

Мистер Паркер Пайн совершенно невозмутимо воспринял эту поразительную перемену настроения: женское непостоянство было ему не в диковинку.

— Не то, чтобы сошел, — мягко сказал он. — Просто его околдовали.

— Но это создание — итальянка. Она совершенно невыносима.

— Но очень миловидна. Миссис Честер фыркнула.

Бэзил вприпрыжку поднялся по лестнице, ведущей с моря.

— Привет, ма, вот и я. А где Бетти?

— Ушла домой с головной болью. Не удивляюсь.

— Скажи уж лучше, дуется, да?

— Я полагаю, Бэзил, что ты вел себя крайне неучтиво по отношению к ней.

— Ради бога, мама, прекрати свои проповеди. Хорошенькая совместная жизнь ждет нас с Бетти, если она станет надуваться всякий раз, когда я заговорю с другой девушкой.

— Вы помолвлены.

— Да, да, помолвлены, но это не значит, что у нас не должно быть друзей. Современные люди должны жить каждый своей жизнью и стараться избавляться от ревности. — Он помолчал. — Послушай, мам, если Бетти не собирается с нами обедать, я, наверное, пойду обратно в «Марипозу». Меня звали к обеду…

— О, Бэзил!

Юноша бросил на нее сердитый взгляд и побежал вниз по лестнице. Миссис Честер выразительно посмотрела на мистера Паркера Пайна.

— Вот видите, — сказала она. Да, он все видел.

Кризис наступил через два дня. Бетти и Бэзил должны были отправиться на долгую пешую прогулку с пикником. Бетти пришла в «Пино д'Оро» и обнаружила, что Бэзил напрочь позабыл об их планах и на весь день уехал на Ферментеру с Долорес Рамона и ее компанией.

Бетти сжала губы, но больше ничем не выдала своих чувств. Она встала и подошла к миссис Честер. Дамы были на террасе одни.

— Ничего, все в порядке, — сказала Бетти. — Это не имеет значения. Однако, по-моему, пора кончать.

Она сняла с пальца колечко с печаткой, подаренное ей Бэзилом. Настоящее обручальное кольцо он собирался купить потом.

— Верните ему, пожалуйста, миссис Честер, — попросила она, — и передайте, что все в порядке… чтобы не волновался…

— Бетти, дорогая, не надо! Он по-настоящему любит вас!

— Да уж похоже на то, — девушка усмехнулась. — Нет, у меня тоже есть гордость. Передайте ему, что все в порядке, что я… желаю ему удачи.

Бэзил вернулся на закате, и его встретила буря. Увидев свое кольцо, он слегка покраснел.

— Значит, она так решила? Что ж, смею сказать, это наилучший выход.

— Бэзил!

— Честно говоря, мама, мы с ней в последнее время не ладили.

— А по чьей вине?

— Не думаю, что только по моей. Ревность — штука безобразная, и я не понимаю, почему ты так убиваешься. Сама же упрашивала меня не жениться на Бетти.

— Да, но тогда я не знала ее. Бэзил, дорогой, уж не собираешься ли ты жениться на той, другой?

— Я бы пулей полетел, если бы она захотела, — рассудительно проговорил Бэзил. — Да только, боюсь, не захочет…

Миссис Честер почувствовала, как по спине бегут мурашки. Обернувшись, она отыскала взглядом мистера Пайна, мирно читавшего в уголке под навесом.

— Вы должны что-то сделать! Вы должны что-то сделать! Мой мальчик… его жизнь будет разбита!

Крушение жизни Бэзила Честера уже начинало тяготить мистера Пайна.

— Что же я могу сделать?

— Пойдите и поговорите с этой ужасной штучкой. Откупитесь от нее, если надо.

— Это может дорого стоить.

— Мне все равно.

— Жаль, что все равно. Но, возможно, есть и другие пути.

Она вопросительно посмотрела на него. Мистер Пайн покачал головой.

— Не стану ничего обещать, но посмотрю, что можно сделать, — пробормотал он. — Мне уже приходилось заниматься такими делами. Кстати, ни слова Бэзилу, этим вы все погубите.

— Разумеется.

Мистер Паркер Пайн вернулся из «Марипозы» в полночь. Миссис Честер не ложилась, дожидаясь его.

— Ну? — затаив дыхание, спросила она. Его глаза лукаво сверкнули.

— Завтра утром известная вам синьорита Долорес Рамона уезжает из Польенсы, а вечером покидает остров.

— О, мистер Пайн! Как вы это устроили?

— Это мне ничего не стоило, — ответил он, и его глаза снова заблестели. — Я предполагал, что сумею как-то зацепить ее, и оказался прав.

— Вы чудный! Нина Вичерли была совершенно права. Вы должны назвать мне… э-э-э… сумму вашего обычного гонорара…

Мистер Пайн протестующе вытянул руку с ухоженными ногтями.

— Ни единого пенни. Я получил массу удовольствия. Надеюсь, все будет хорошо. Мальчик, конечно, расстроится, когда узнает, что она исчезла, не оставив адреса. Будьте с ним помягче неделю-другую.

— Ах, если только Бетти простит его…

— Еще как простит. Из них получится милая пара. Кстати, я тоже завтра уезжаю.

— О, мистер Пайн, мы будем скучать без вас.

— Наверное, мне лучше уехать, пока ваш мальчик не увлекся еще какой-нибудь девушкой.

Мистер Паркер Пайн, облокотившись о поручни корабля, смотрел на огни Пальмы. Рядом с ним стояла Долорес Района.

— Отличная работа, Мадлен, — со знанием дела сказал он, — Я рад, что вызвал вас телеграммой. Даже странно: вы ведь такая домоседка и вдруг приехали,

Content

Агата Кристи
Трудный отдых в бухте Польенса