Джейн Энн Кренц

Наваждение

Пролог

Лондон

Шарлотта не могла понять, что разбудило ее в такой ранний час: то ли скрип половиц, то ли приглушенные мужские голоса? Как бы там ни было, сон слетел с нее мгновенно. Девушка резко открыла глаза и села в постели. Тревожное предчувствие охватило ее, холодком пробежав по спине.

Сегодня экономка ушла ночевать к себе домой. Отчим Шарлотты, Винтербурн, в последнее время приходил только под утро. Как правило, в этот час Шарлотта и ее сестра Ариэл были в доме одни.

Ей послышалось, как кто-то поднимается по ступенькам и идет по коридору.

Шарлотта отбросила одеяло и, дрожа, опустила ноги на холодный пол. Секунду она стояла в нерешительности.

Снова застонали половицы под чьими-то тяжелыми шагами.

Она подошла к двери, осторожно приоткрыла ее и выглянула в темный коридор. В дальнем углу скрытые во мраке две фигуры, закутанные в широкие плащи, замерли у двери в спальню Ариэл.

Один из ночных посетителей держал в руке свечу. Ее колеблющееся пламя осветило потасканную физиономию Винтербурна, его грубые черты.

— Делайте, что задумали, да поскорее, — пробурчал он, обращаясь к своему спутнику. — И уходите не мешкая. Уже светает.

— Но я горю желанием продлить такое редкостное удовольствие. Нечасто выпадает возможность отведать столь изысканное блюдо — юная девственница, да к тому же из аристократической семьи. Ей четырнадцать, говорите? Прелестный возраст. Итак, имейте в виду, Винтербурн, я не намерен спешить.

Шарлотта застыла на месте от ужаса и гнева. Голос второго ночного гостя напоминал мрачные звуки какого-то музыкального инструмента — он не был лишен своеобразного очарования, и в нем отчетливо слышались властные нотки. Голос, подобный этому, мог бы усмирять диких животных и петь священные гимны. В то же время ничего ужаснее Шарлотте еще не приходилось слышать.

— Вы что, с ума сошли? — прошипел Винтербурн. — Поторапливайтесь, и покончим с этим.

— Вы задолжали мне изрядную сумму, Винтербурн. Не думаете же вы, что несколько минут с этой юной и весьма дорогостоящей девственницей полностью возместят ваши долги? Я требую часа — не меньше.

— Это невозможно, — пробормотал Винтербурн. — Спальня ее старшей сестры находится в конце коридора. Эта девчонка — сущая чертовка. Совершенно неуправляемая. Если вы разбудите ее, я не ручаюсь за последствия.

— Ну, это ваша забота, а не моя. Вы ведь хозяин дома, не так ли? Разрешаю вам поступить с ней по своему усмотрению.

— Но что, черт побери, мне делать, если она проснется?

— Заприте ее в комнате, свяжите, заткните рот кляпом, избейте до полусмерти — мне наплевать, какими средствами вы этого добьетесь, но я не желаю, чтобы кто-то мне помешал получить удовольствие.

Шарлотта осторожно прикрыла дверь спальни и окинула обезумевшим взглядом залитую лунным светом комнату. Она глубоко вздохнула, стараясь привести в порядок свои смятенные чувства, и на цыпочках прошла по ковру к сундуку, стоявшему у окна.

Торопливо вставив ключ в замок, она открыла сундук и отшвырнула два одеяла, лежавшие сверху. Ящик с отцовскими пистолетами находился на самом дне.

Шарлотта схватила ящик, раскрыла его дрожащими пальцами и вытащила тяжелое оружие. Пистолет не был заряжен. Но у нее нет ни пули, ни пороха, чтобы зарядить его, а самое главное — времени разобраться, как это делается.

Шарлотта метнулась к двери, распахнула ее и скользнула в коридор. Интуиция подсказывала, что незнакомец, который хотел изнасиловать Ариэл, из двух ночных посетителей наиболее опасен. Она понимала, что малейшее проявление страха или неуверенности, не говоря о паническом ужасе, который владел ею сейчас, только подзадорит его.

— Не двигайтесь, или я убью вас, — тихо, но твердо предупредила Шарлотта.

Винтербурн вздрогнул от неожиданности и отшатнулся. Пламя свечи, которую он держал в руках, осветило его открытый в изумлении рот.

— О дьявол, Шарлотта!

Спутник Винтербурна не спеша обернулся. Полы его плаща мягко зашуршали. Свеча не отбрасывала на него света, а широкие поля шляпы и высокий воротник сюртука полностью скрывали лицо.

— Ага, — негромко пробормотал он. — Полагаю, это и есть старшая сестрица?

Шарлотта только сейчас заметила, что стоит в полосе лунного света, льющегося из окна ее спальни через открытую дверь. От незнакомца наверняка не укрылось, как линии ее тела просвечивают сквозь тонкую льняную рубашку.

В этот момент Шарлотта всем сердцем жалела, что пистолет, который она сжимала в руках, не заряжен. Девушка никогда раньше ни к кому не испытывала такой ненависти, как сейчас к этому человеку. И ни разу ею не владел такой отчаянный страх.

Воображение ее так разыгралось, что она чуть не лишилась рассудка. Ей казалось, что незнакомец этот и не человек вовсе, но исчадие ада.

Шарлотта не ответила на реплику. Вместо этого она крепче сжала пистолет, тщательно прицелилась, как если бы он был заряжен, и взвела курок. Характерный щелчок резко прозвучал в наступившей тишине.

— Черт подери, девчонка, ты в своем уме? — Винтербурн рванулся вперед, но тут же остановился как вкопанный. — Опусти пистолет сейчас же.

— Убирайтесь! — Шарлотта держала пистолет обеими руками, не спуская глаз с таинственного незнакомца в черном плаще. — Убирайтесь оба сию же минуту.

— Мне кажется, она намерена спустить курок, Винтербурн. — В насмешливых переливах незнакомого голоса звучало нескрываемое удивление.

— Не посмеет, — пробормотал Винтербурн, но, тем не менее, сделал шаг назад. — Шарлотта, послушай меня. Не будь дурочкой, образумься. Ну скажи, неужели ты способна хладнокровно застрелить человека? Тебя же могут повесить за это.

— Значит, так тому и быть. — Шарлотта продолжала сжимать рукоятку пистолета.

— Перестаньте, Винтербурн, — негромко приказал его спутник. — Уходим, да поживее. Эта невинная крошка полна решимости всадить пулю в одного из нас, и мне сдается, что она выбрала своей мишенью мою особу. Ни одна девственница не стоит того, чтобы из-за нее претерпеть столько неприятностей.

— А как же мой проигрыш? — дрожащим голосом спросил Винтербурн. — Вы обещали вернуть мне долговые расписки, если я отдам вам младшую из сестер.

— Похоже, теперь вам придется изыскивать другие пути возвратить мне долг.

— Но у меня нет другой возможности заплатить вам, сэр! — в отчаянии воскликнул Винтербурн. — Даже если я продам все, что имею, и то не покрою всей суммы проигрыша. Драгоценности моей покойной жены исчезли неизвестно куда. Осталось только столовое серебро. Да ведь и домом я не владею, а всего лишь снимаю его.

— Более чем уверен, вы найдете способ оплатить свои долги. — Незнакомец не спеша направился к лестнице, продолжая неотрывно следить за Шарлоттой. — Постарайтесь сделать так, чтобы на моем пути больше не возник этот очаровательный карающий ангел, вооруженный пистолетом.

Шарлотта держала незнакомца под прицелом, пока тот спускался по лестнице. Свет от свечи Винтербурна не попадал на него, и он почти слился с окружающей темнотой. Шарлотта перегнулась через перила и увидела, что он открывает входную дверь.

И тут, к величайшему ужасу девушки, он обернулся и вскинул голову, перехватив ее взгляд.

— Верите ли вы в судьбу, мисс Аркендейл? — донесся до нее тягучий голос из мрака ночи.

— Я не верю ни в рок, ни в судьбу.

— Жаль. Вы только что доказали, что относитесь к тем редким натурам, которые способны управлять своей судьбой. Вам следовало бы побольше интересоваться подобными вещами.

— Убирайтесь из этого дома.

— Прощайте, мисс Аркендейл. По крайней мере, это было забавное приключение. — И, взмахнув напоследок плащом, незнакомец исчез.

Шарлотта с облегчением перевела дух и повернулась к Винтербурну:

— И вы тоже, сэр, убирайтесь вон — иначе я спущу курок.

Маска гнева исказила грубые черты Винтербурна.

— Ты понимаешь, что наделала, безмозглая сучка? Я же задолжал ему целое состояние!

— Мне наплевать, сколько вы ему должны. Он просто исчадие ада, чудовище. А вы — негодяй, готовый принести в жертву этому зверю невинное дитя. А потому вы ничуть не лучше его. Убирайтесь.

— Ты не можешь выгнать меня из дома!

— Именно это я и собираюсь сделать. Уходите, или я спущу курок. Не сомневайтесь, Винтербурн, я это сделаю.

— Клянусь Богом, я все-таки твой отчим!

— Нет, вы низкий, презренный лжец. К тому же еще и вор. Вы украли наследство, которое отец оставил нам с Ариэл, и промотали его в игорных домах. А теперь просите о снисхождении? Да вы просто безумец.

От этих слов Винтербурн пришел в ярость.

— Когда я женился на твоей матери, все деньги перешли ко мне!

— Убирайтесь вон!

— Шарлотта, постой, ты всего не знаешь. Этот человек, который сюда приходил, не из тех, с кем можно шутить. Он потребовал, чтобы я сегодня же заплатил ему мои карточные долги. Я должен уладить это дело. В противном случае одному Богу известно, что он со мной сделает.

— Убирайтесь!

Винтербурн открыл было рот, чтобы еще что-то сказать, но у него вырвался только нечленораздельный стон муки и ярости. Бросив беспомощный взгляд на пистолет в руках Шарлотты, он торопливо направился к лестнице. Держась за перила, спустился вниз по ступенькам, пересек холл и вышел из дома.

Шарлотта стояла в темноте, не шелохнувшись, пока за Винтербурном не захлопнулась парадная дверь. Потом несколько раз глубоко вздохнула и медленно опустила пистолет.

На мгновение все поплыло у нее перед глазами. Знакомые очертания холла и лестницы показались ей призрачными и неясными. Стук копыт по мостовой и шум отъезжающих экипажей послышались откуда-то издалека.

Дверь спальни Ариэл в конце коридора внезапно отворилась.

— Шарлотта? Я слышала какие-то голоса. С тобой ничего не случилось?

— Ничего. — Шарлотта постаралась взять себя в руки. Она прижала пистолет к бедру, пытаясь спрятать его в складках рубашки, чтобы сестра ничего не заметила. Медленно обернувшись, она изобразила на дрожащих губах подобие улыбки. — Со мной все хорошо, Ариэл. Винтербурн опять пришел пьяный, и мы немного повздорили. Но он ушел и сегодня ночью уже не вернется.

Ариэл помолчала, потом тихо сказала:

— Как бы мне хотелось, чтобы мама была жива. Порой мне бывает так страшно в этом доме.

Шарлотта почувствовала, как глаза ее наполняются слезами.

— Мне тоже здесь неуютно, Ариэл. Но скоро мы станем свободны. Завтра же уедем в Йоркшир.

Она подошла к младшей сестренке и обняла ее одной рукой, а другую поглубже спрятала в складки ночной рубашки. Металл холодил кожу бедра сквозь тонкую ткань.

— Значит, ты уже продала серебро и остатки маминых украшений? — спросила Ариэл.

— Да. Вчера я отдала в заклад чайный поднос. Больше ничего не осталось.

В течение года, прошедшего со дня безвременной кончины их матери (она разбилась, упав с лошади), Винтербурн продал самые ценные фамильные украшения Аркендейлов и большинство предметов столового серебряного сервиза, чтобы заплатить свои растущие карточные долги.

Как только Шарлотта поняла, что происходит, она припрятала оставшиеся кольца, брошки и кулоны. Ей так же незаметно удалось спрятать остатки серебряного чайного сервиза, и постепенно она тайком заложила их в ломбард.

Винтербурн большую часть времени находился в подвыпившем состоянии и не замечал, что из дома исчезают вещи. Если все же обнаруживал пропажу, Шарлотта уверяла, что он сам продал или заложил пропавшую вещь, когда был пьян.

Ариэл подняла голову.

— Ты думаешь, нам понравится в Йоркшире?

— Все будет чудесно, вот увидишь. Мы снимем маленький уютный коттедж.

— Но как мы будем жить? — Несмотря на свои неполные четырнадцать, Ариэл отличалась весьма прагматическим взглядом на вещи, что редко бывает с людьми в столь нежном возрасте. — Тех денег, которые ты выручила за мамины драгоценности, нам не хватит надолго.

Шарлотта порывисто обняла младшую сестренку.

— Пусть тебя это не волнует. Я позабочусь обо всем.

Ариэл нахмурилась.

— Но ты ведь не собираешься стать гувернанткой, правда? Ты же знаешь, как нелегко приходится женщинам, зарабатывающим подобным образом. Им платят жалкие гроши и обращаются, как с прислугой. И я не смогу быть с тобой, если ты отправишься служить в чужой дом.

— Можешь быть уверена, я придумаю что-нибудь более подходящее, — пообещала Шарлотта.

Сестрам хорошо было известно, как горек удел гувернантки. Кроме того, что ей почти ничего не платят и ежечасно унижают, существует еще и определенная опасность со стороны господ мужского пола, которые всегда не прочь развлечься с молоденькой учительницей.

Надо найти другой способ зарабатывать себе на кусок хлеба, решила Шарлотта.

Утро полностью переменило их планы. Лорд Винтербурн был найден в Темзе с перерезанным горлом. Все решили, что он стал жертвой грабителя.

Теперь необходимость отъезда в Йоркшир отпала, но перед Шарлоттой по-прежнему стояла задача найти работу.

Узнав о смерти Винтербурна, она вздохнула с нескрываемым облегчением. И в то же время девушка подумала, что никогда не сможет забыть дьявольски-звучный голос незнакомца, с которым судьба свела ее в ту роковую ночь.

Два года спустя. Побережье Италии

— Итак, ты решил предать меня, — Морган Джадд стоял в дверях комнаты со старинными каменными сводами, служившей ему лабораторией. — Жаль. У нас с тобой так много общего, Сент-Ивс. Вместе мы могли бы создать союз, который привел бы нас к таким вершинам власти и могущества, которые тебе и не снились. Ты упустил щедрый дар судьбы. Но ты ведь не веришь в судьбу, правда?

Бакстер Сент-Ивс стиснул в руке треклятую записную книжку, только что им обнаруженную, и обернулся к Моргану.

Женщины находили в лице Джадда сходство с падшим ангелом. Черные вьющиеся волосы делали его похожим на поэта-романтика. Темные кудри обрамляли высокий умный лоб. Глаза были голубые и холодные, как лед.

Голос Моргана мог бы принадлежать и самому Люциферу. Глубокий, низкий, полный неуловимых оттенков и невысказанных обещаний, властности и всевозможных страстей, он звучал в оксфордском хоре, завораживал слушателей стихами, обольщал великосветских дам. Морган умело использовал его в своих целях, как, впрочем, и многое другое.

Он происходил из семьи, принадлежащей одному из самых знатных родов Англии. Но благородные черты не могли скрыть печальной правды его рождения.

Морган Джадд являлся незаконным сыном английского аристократа. Бакстер признавал, что в этом их судьбы действительно схожи. Другой точкой соприкосновения была общая страсть к химии, что стало причиной их сегодняшней полночной встречи.

— Рок и судьба — для поэтов-романтиков и сочинителей сентиментальных новелл. — Бакстёр поправил на носу очки в золотой оправе. — А я исследователь. Меня нисколько не интересует вся эта метафизическая чепуха. Но с одним я согласен: человек может продать свою душу дьяволу. Скажи, зачем ты это сделал, Морган?

— Ты имеешь в виду договор, который я заключил с Наполеоном? — Чувственный рот Моргана скривился в холодной усмешке.

Он сделал несколько шагов от двери и остановился посреди полутемной комнаты. Полы черного плаща, достигавшие голенищ до блеска начищенных сапог, колыхались, напоминая крылья огромной птицы.

— Да, — подтвердил Бакстер. — Я говорю о твоей сделке.

— Ну, в моем решении нет никакой мистики. Я должен был это сделать, чтобы выполнить свое предназначение.

— И ты способен предать родину ради этого сумасбродства — идеи великого предназначения, якобы уготованного тебе свыше?

— Я ничем не обязан Англии, кстати, ты тоже. В этой стране действуют законы и неписаные правила, которые не дают таким выдающимся людям, как мы с тобой, занять подобающее место в обществе. — Глаза Моргана холодно поблескивали в свете свечи. В голосе его слышалась глухая ярость. — Еще не поздно, Бакстер. Присоединяйся ко мне.

Бакстер небрежно тряхнул записной книжкой, которую все еще сжимал в руке.

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе разработать всю эту химическую стряпню, которую Наполеон намерен использовать как оружие в борьбе с твоими согражданами? Да ты просто спятил!

— Я-то еще не сошел с ума, а вот ты и правда глупец. — Морган вытащил пистолет из складок своего плаща. — К тому же слепой, несмотря на очки. За Наполеоном — будущее!

Бакстер покачал головой:

— Он стремится к власти над всем миром. И это его погубит.

— Он человек, который понимает: судьба благоволит к тем, кто обладает умом и волей и кто никогда не упустит шанса. Более того, он верит в прогресс и единственный из европейских правителей осознал ценность и мощь науки.

— Мне известно, что он предоставляет огромные суммы денег тем, кто проводит эксперименты в области химии, физики и других естественных наук. — Бакстер не сводил глаз с пистолета Моргана. — Но то, что ты создашь здесь, в этой лаборатории, будет использовано в военных целях. Если тебе удастся синтезировать это вещество в больших количествах, англичане будут умирать мучительной смертью, задыхаясь ядовитыми парами. Неужели это нисколько тебя не заботит?

Морган рассмеялся. Смех его гулко отдавался под каменными сводами комнаты, словно кто-то ударил в огромный колокол.

— Нисколько.

— Значит, ты продал дьяволу свою честь и совесть, как и свою страну?

— Сент-Ивс, ты меня удивляешь. Когда ты наконец поймешь, что понятие чести существует лишь для тех, кто родился в законном браке?

— Я с тобой не согласен. — Сунув записную книжку под мышку, Бакстер снял очки и принялся не спеша протирать платком стекла. — Честь и совесть — качества, которые человек приобретает сам. — Он слегка усмехнулся. — Это немного напоминает твою концепцию судьбы и великого предназначения.

Взгляд Моргана стал жестким, в нем смешались презрение и холодная ярость.

— Честь существует для того, кто унаследовал власть и богатство, едва появившись на свет, просто потому, что у его матери хватило ума сначала получить брачное свидетельство, а уж потом раздвинуть ноги. Честь существует для джентльменов, подобных нашим высокородным отцам, которые завещали титул и наследство своим законным сыновьям, а незаконным не оставили ни гроша. Но для таких, как мы с тобой, понятия чести не существует.

— Знаешь, в чем твой главный недостаток? — Бакстер осторожно водрузил очки на нос. — Ты придаешь слишком большое значение всякой ерунде. Излишняя эмоциональность не к лицу химику.

— Черт тебя подери, Сент-Ивс. — Пальцы Моргана стиснули рукоятку пистолета. — С меня хватит — довольно я наслушался твоих нудных нравоучений. Если хочешь знать, твой самый главный недостаток в том, что тебе не хватает силы духа и дерзкой отваги, чтобы изменить свою судьбу.

Бакстер пожал плечами:

— Ну, если рок и судьба действительно существуют, тогда мое предназначение — быть самым скучнейшим занудой вплоть до того дня, когда я испущу дух.

— Боюсь, этот день уже настал. Не поверишь, но мне жаль убивать тебя. Ты единственный, кто мог бы по достоинству оценить мое открытие. Досадно, что тебя не будет в живых, когда я достигну всего, к чему стремился всю жизнь, и выполню свое великое предназначение.

— Предназначение — подумать только! Что за вздор! Должен заметить, что пристрастие к метафизике и всякой оккультной ерунде характеризует человека науки не с лучшей стороны. Когда-то ты занимался этим ради забавы. Что же заставило тебя поверить в эту чепуху?

— Глупец! — Морган прицелился и взвел курок.

Медлить больше нельзя. В отчаянии Бакстер ухватил со стола тяжелый подсвечник с горящей свечой и с размаху швырнул его на ближайший лабораторный стол, заваленный колбами и препаратами.

Железный подсвечник угодил в стеклянную колбу и разбил ее вдребезги. Бледно-зеленая жидкость выплеснулась на стол и потекла к все еще горящей свече.

От пламени жидкость вспыхнула мгновенно.

— Нет! — вскрикнул Морган. — О, будь ты проклят, Сент-Ивс!

Он спустил курок, но внимание его было приковано к разгоравшемуся пламени, а не к живой мишени. Пуля попала в окно позади Бакстера. Стекло зазвенело и посыпалось на пол.

Бакстер бросился к двери, сжимая в руке записную книжку.

— Как ты посмел помешать моему плану? — Морган схватил с полки зеленую стеклянную бутыль и бросился ему наперерез. — Идиот! Тебе не удастся меня остановить.

— Огонь распространяется быстро, Морган. Ради всего святого, беги, пока не поздно!

Но Морган не внял его словам. Черты его исказила гримаса ярости, и он выплеснул содержимое зеленой бутыли на Бакстера.

Сент-Ивс еле успел прикрыть глаза рукой и отвернуться.

Кислота попала ему на спину и плечо. Секунду он не чувствовал ничего, кроме странного ощущения холода, будто его окунули в ледяную воду. Но в следующее мгновение кислота проела тонкую ткань льняной сорочки и обожгла кожу.

Боль пронзила его — мучительная, жгучая, — и он чуть не потерял сознание. Усилием воли заставил себя думать только о том, как бы спастись.

Пожар охватил лабораторию. Густой едкий дым пополз по комнате, а вокруг лопались от жары колбы, выплескивая химикаты в огонь.

Морган подскочил к ящику стола и выхватил оттуда второй пистолет. Он обернулся к Бакстеру, прищурился, целясь в него сквозь дымовую завесу.

Бакстер чувствовал, как кожу его словно раздирает на куски жгучая боль. Дым разъедал глаза, но ему удалось разглядеть, что выход прегражден бушующим пламенем. Он понял: с этой стороны путь к спасению отрезан.

Он изловчился и пнул носком сапога тяжелый воздушный насос, и тот свалился Моргану прямо на ногу.

— Будь ты проклят! — Джадд пошатнулся и упал на колени, выронив пистолет.

Не теряя ни секунды, Бакстер бросился к окну. Рубашка развевалась на нем лохмотьями. Он оперся о широкий каменный подоконник и взглянул вниз.

Там, внизу, ревело и пенилось море. В неясном серебристом свете луны он видел, как волны с шумом разбивались о каменные глыбы у основания старого замка.

Прогремел выстрел.

Бакстер раскрыл окно и прыгнул в темные воды залива. В тот миг, когда волны сомкнулись над ним, до него донеслись отголоски взрывов в лаборатории.

Каким-то чудом ему удалось миновать острые каменные глыбы у подножия утеса, но удар о воду был так силен, что записную книжку Моргана вырвало у него из рук, и та навеки исчезла в морских глубинах.

Вынырнув на поверхность среди бушующих волн, Бакстер заметил, что очки его тоже унесло течением. Правда, и без них он увидел, что лаборатория в башне замка превратилась в кромешный ад. Густой дым пополз по ночному небу.

В таком пожаре никому не удалось бы уцелеть. Безусловно, Морган Джадд мертв. У Бакстера мелькнула мысль, что он косвенно явился причиной смерти человека, который когда-то был его ближайшим другом и коллегой.

После всего, что с ним сегодня случилось, поневоле поверишь в судьбу…

Глава 1

Три года спустя. Лондон

— Вы заставляете меня быть с вами резкой, мистер Сент-Ивс. Видите ли, вы не совсем тот человек, которого я имела в виду, говоря о доверенном лице. — Шарлотта Аркендейл решительно оперлась о крышку стола красного дерева и окинула Бакстера критическим взглядом. — Сожалею, что отняла у вас время.

Разговор шел не слишком гладко. Бакстер поправил очки на носу и мысленно поклялся, что не потеряет самообладания.

— Прошу прощения, мисс Аркендейл, но у меня сложилось впечатление, что вам требуется джентльмен с вполне безобидной и ничем не примечательной внешностью.

— Совершенно верно.

— Насколько я помню, идеальный кандидат на этот пост должен быть — я цитирую ваши слова — пресным и скучным, как картофельный пудинг.

Шарлотта широко распахнула зеленые глаза — их проницательный, умный взгляд невольно смутил Бакстера.

— Вы не правильно меня поняли, сэр.

— Я редко ошибаюсь, мисс Аркендейл. Смею заметить, что я весьма точен и последователен в своих действиях. Ошибки — удел тех, кто поддается влиянию сиюминутного порыва и необузданных страстей. Уверяю вас, со мной такое вряд ли случится.

— Что касается страстности натуры, то тут я не могу с вами согласиться, — поспешно заметила она. — Видите ли, в этом-то все и дело…

— Позвольте мне зачитать письмо, которое вы написали вашему предыдущему поверенному в делах.

— В этом нет нужды. Я прекрасно помню, о чем писала мистеру Марклу.

Бакстер пропустил ее замечание мимо ушей. Он полез в карман помятого сюртука и выудил оттуда письмо. Он столько раз перечитывал его, что выучил почти наизусть. Но тем не менее сделал вид, что поглядывает на листок, исписанный каллиграфическим почерком.

— «Как вам уже известно, мистер Маркл, мне требуется новый поверенный в делах, который мог бы вас заменить. Его внешность должна быть самой обыденной и не вызывать подозрений. Иными словами, мне нужен человек, который, выполняя мои поручения, останется незамеченным; джентльмен, с которым я смогу часто встречаться, не привлекая к себе излишнего внимания и не давая повода для сплетен.

С обязанностями доверенного лица вы, сэр, безукоризненно справлялись все эти пять лет. Но я вынуждена просить, чтобы джентльмен, которого вы мне порекомендуете, обладал некоторыми дополнительными качествами.

Не буду докучать вам подробностями той затруднительной ситуации, в которой я оказалась. Достаточно сказать, что последние события вынудили меня искать отважного, проницательного и бдительного помощника, который бы охранял меня и мог защитить в случае опасности. Если коротко, я хотела бы нанять телохранителя, который выполнял бы и обязанности доверенного лица.

В этом решении не последнюю роль сыграла финансовая сторона: вместо того чтобы оплачивать услуги двоих, разумнее нанять одного человека, который совмещал бы эти две должности…»

— Да-да, я отлично помню собственные слова, — раздраженно перебила Шарлотта. — Не в этом дело.

Но Бакстер упрямо продолжал:

— «Поэтому я прощу вас подыскать мне джентльмена, который обладал бы всеми вышеуказанными качествами и вдобавок производил бы впечатление человека скучного и пресного, как картофельный пудинг».

— Нет нужды зачитывать все письмо, мистер Сент-Ивс.

Бакстер поспешил закончить:

— «Он должен быть расторопным и понятливым, поскольку я буду просить его наводить справки об интересующих меня лицах. Что касается его способностей как телохранителя, то он должен в совершенстве владеть пистолетом — на случай, если события примут опасный оборот. И кроме того, мистер Маркл, он должен быть неболтлив».

— Достаточно, мистер Сент-Ивс. — Шарлотта схватила маленький томик в красном кожаном переплете и нетерпеливо стукнула им по столу, чтобы привлечь к себе внимание.

Бакстер оторвал взгляд от письма и поднял на нее глаза.

— Мне кажется, я вполне отвечаю вашим требованиям, мисс Аркендейл.

— О да, без сомнения, некоторым из них. — Она наградила его ледяной улыбкой. — Мистер Маркл никогда бы мне вас не порекомендовал, если бы это было не так. К несчастью, вам недостает одного весьма важного качества.

Бакстер неторопливо сложил письмо и снова сунул его в карман сюртука.

— Маркл говорит, что ваше дело не терпит отлагательств.

— Совершенно верно. — В ее сверкающих глазах мелькнула тревога. — Я должна как можно скорее нанять себе помощника.

— Тогда, возможно, вам следует быть менее разборчивой, мисс Аркендейл.

Она вспыхнула.

— Дело в том, мистер Сент-Ивс, что мне нужен человек, который обладает всеми вышеперечисленными качествами, а не некоторыми из них.

— Тогда мне придется еще раз повторить вам, мисс Аркендейл, что я идеально соответствую вашим требованиям. — Он помолчал, потом добавил:

— Или почти идеально. Судите сами: я достаточно проницателен, осторожен и на удивление неболтлив. Правда, признаюсь вам, не особенно интересуюсь пистолетами. Я нахожу их ненадежными.

— А-га! — Она прямо-таки просияла, услышав эту новость. — Вот вы и попались! Еще одно качество, которым вы, сэр, не обладаете.

— Но я весьма искусен в химии.

— В химии? — Шарлотта нахмурилась. — Но мне-то что до этого?

— Кто знает, мисс Аркендейл. Однажды это обстоятельство сослужило мне неплохую службу.

— Понимаю. Это, наверное, интересно, но, к сожалению, химик мне не требуется.

— Вы утверждаете, что вам нужен человек, который не привлекал бы к себе внимания. Ничем не примечательный, степенный и уравновешенный помощник.

— Да, но…

— Позвольте заметить, что я именно таковым и являюсь. Окружающие считают меня скучным и пресным, как картофельный пудинг,

Во взгляде Шарлотты вспыхнул огонек раздражения. Она вскочила на ноги и вышла из-за стола,

— Прошу простить меня, сэр, но в это верится с трудом.

— Не понимаю, что навело вас на подобную мысль. — Бакстер снял очки, наблюдая, как она меряет шагами маленький кабинет. — Даже родная тетушка неоднократно говорила мне, что я способен меньше чем за десять минут вызвать непроходимую скуку у любого, кто находится от меня в радиусе двадцати шагов. Мисс Аркендейл, уверяю вас, я зануда не только по виду, но и по сути.

— Вероятно, слабое зрение — наследственная черта вашего семейства. Я бы советовала вашей тетушке приобрести очки — как те, что у вас на носу.

— Моя тетушка скорее умрет, чем наденет очки. — Протирая линзы, Бакстер мысленно представил элегантную Розалинду, леди Тренглосс. — Она их носит, только когда остается одна. Я почти уверен, что даже ее собственная горничная ни разу не имела чести лицезреть свою хозяйку в таком виде.

— Это только подтверждает мои подозрения, что она давненько не приглядывалась к вам, сэр. Возможно, с того времени, как младенцем держала вас на руках.

— Прошу прощения?

Шарлотта резко обернулась и пристально посмотрела ему в лицо.

— Мистер Сент-Ивс, слабое зрение вашей тетушки имеет прямое отношение к тому, что я пытаюсь довести до вашего сведения.

Бакстер не спеша водворил очки на нос. Он определенно упустил нить разговора — плохой знак, — поймав себя на том, что разглядывает Шарлотту с привычной беспристрастностью аналитика.

Она почти ничем не напоминала дам его круга. Чем дольше Бакстер находился в ее обществе, тем больше убеждался в ее редкой индивидуальности.

К своему безграничному удивлению, он вскоре обнаружил, что попал во власть ее чар вопреки тому, что ему было о ней известно. Она оказалась немного старше, чем он ожидал. Ей, должно быть, двадцать пять или около того.

Самые различные чувства отражались на ее лице, сменяя друг друга с быстротой химической реакции. Глаза под четкими бровями сверкали в обрамлении густых длинных ресниц. Дерзко вздернутый носик, высокие скулы и выразительно очерченный рот говорили о решительном и волевом характере их владелицы.

«Итак, — подумал Бакстер, — передо мной воплощенная женская жестокость».

Ее блестящие рыжевато-каштановые волосы, разделенные на прямой пробор, открывали высокий умный лоб. Косы уложены на затылке в тугой пучок, и несколько витых локонов подрагивали у висков.

В разгар сезона, который предписывал носить платья из тончайшего газа с глубоким вырезом, Шарлотта одета на удивление скромно, У платья с завышенной талией из желтого муслина были длинные рукава и высокий, под горлышко, воротник с белоснежными рюшами. Пара желтых комнатных туфелек выглядывала из-под оборок, украшавших подол платья. Бакстер не мог не заметить, какая у нее прелестная ножка — маленькая, с изящной лодыжкой.

Поймав себя на этих мыслях, Бакстер поспешно отвел взгляд.

— Простите, мисс Аркендейл, но я вас не совсем понимаю.

— Вы не подходите на роль моего поверенного.

— Потому что ношу очки? — Он нахмурился. — А я думал, это обстоятельство, наоборот, только усиливает впечатление скуки и занудства.

— Дело вовсе не в очках. — Было видно, что она еле сдерживает раздражение.

— Кажется, вы только что дали мне понять, что дело именно в них.

— Вы совсем не слушаете меня и нарочно истолковываете превратно мои слова. Повторяю вам еще раз: вы мне не подходите.

— Напротив, более чем уверен, что являюсь идеальным кандидатом на эту должность. Позвольте напомнить — меня вам рекомендовал ваш собственный поверенный в делах.

Шарлотта небрежным жестом отклонила этот аргумент.

— Мистер Маркл более не является моим поверенным. В настоящее время он находится на пути в Девон.

— Да, помнится, он что-то говорил о заслуженном отдыхе. У меня сложилось впечатление, что вы были для него весьма требовательной работодательницей, мисс Аркендейл.

Шарлотта застыла от неожиданности.

— Что вы имеете в виду?

—  — Ничего. Просьба Маркла об отставке значения не имеет. Важно, что вы вызвали его к себе накануне отъезда и поручили найти себе замену, дав при этом подробные указания относительно требований к новому поверенному. И его выбор пал на меня.

— Я приняла окончательное решение и что вы мне не подходите, сэр.

— Смею вас заверить, что мистер Mapкл считает меня идеальной кандидатурой. Он охотно согласился написать для меня рекомендательное которое я имел честь вам показать.

…Джон Маркл — седовласый щеголе джентльмен — занимался упаковкой багажа, когда ему передали инструкции от его бывшей работодательницы. Расчет Бакстера оказался точным. Но ему пришлось убеждать несговорчивого Маркла, что он желает занять вакантное место.

Несказанно обрадованный перспектив наконец-то выполнить последнюю «задачку Аркендейл», как он называл поручение Шарлотты, честный Маркл тем не менее почел своим долгом отговорить Бакстера от этой затеи.

— Мисс Аркендейл несколько, э-э-э, странная особа, — промолвил Маркл, теребя перо. — Вы твердо решили к ней обратиться?

— Да, — ответил Бакстер.

Маркл бросил на него проницательный взгляд из-под густых седых бровей.

— Почему вам вздумалось предложить свои услуги мисс Аркендейл, сэр?

— Причина достаточно банальна — я нуждаюсь в средствах.

— Да-да, понимаю. Но, кроме этой, существует множество других вакансий.

Бакстер подумал, что пришла пора немного раскрыть себя, приукрасив свою историю, и заговорщицки подмигнул Марклу.

— Мы оба знаем, что представляет собой большинство из них. Советы адвокатам и посредникам, вопросы покупки и продажи недвижимости, банковские счета — все это мало вдохновляет.

— Прослужив у мисс Аркендейл пять лет, я тоже выполнял немало каждодневных рутинных обязанностей.

— Но мне бы хотелось чего-нибудь необычного, — прямо заявил Бакстер. — А эта должность обещает множество сюрпризов. Знаете, мне даже кажется, что она таит в себе своеобразный вызов.

— Вызов? — Маркл прикрыл глаза. — Думаю, сэр, вы и представить себе не можете, что скрывается за этим словом.

— Мне все твердят, что жизнь моя слишком долго идет по привычной колее — в ней не хватает немного остроты, так сказать, риска. Надеюсь, эта должность предоставит такую возможность.

— Вы ищете приключений? — спросил Маркл, широко раскрыв глаза.

— Именно так, сэр. Человеку с моим складом характера рано или поздно приедаются удобства и спокойствие. — Бакстер надеялся, что не переигрывает. — Видите ли, прежде я вел размеренный образ жизни.

И такое существование его вполне устраивало, мрачно подумал он про себя. Поручение, которое взвалила на него тетушка, явилось более чем нежелательным вмешательством в его ежедневный распорядок.

Он согласился на это только потому, что хорошо знал Розалинду. Она обожала драматические сюжеты — больше всего на свете жалела о том, что не стала актрисой, — но никогда не предавалась глупым фантазиям и не давала воли воображению.

Розалинду огорчила и встревожила смерть Друсиллы Гескетт, ее давней подруги, произошедшая при весьма загадочных обстоятельствах. Представители закона объявили, что ее застрелил грабитель. Розалинда была почти уверена, что убийца — Шарлотта Аркендейл.

Бакстер согласился на просьбу тетушки проверить эту версию.

Он навел справки и узнал, что загадочная мисс Аркендейл в настоящее время ищет нового поверенного в делах. Бакстер немедленно воспользовался этим, чтобы занять освободившееся место.

Он справедливо рассудил, что, если станет доверенным лицом Шарлотты, это позволит ему незаметно проводить расследования. Если ему повезет, он быстро разрешит загадку и вернется в безопасное уединение своей лаборатории.

Маркл тяжело вздохнул.

— Вынужден признать, служба у мисс Аркендейл порой являет собой захватывающее приключение, но я не совсем уверен, что это именно те приключения, которые вас устроят, мистер Сент-Ивс.

— Предоставьте мне самому судить об этом.

— Поверьте, сэр, если вам так уж необходимы острые ощущения, отправляйтесь-ка лучше в игорный дом.

— Я не питаю пристрастия к азартным играм.

Маркл поморщился.

— Уверяю вас, стать завсегдатаем приличного игорного дома — гораздо меньшее безумство, чем по своей воле впутываться в дела мисс Аркеидейл.

Бакстер и не думал, что Шарлотта Аркендейл может быть кандидаткой в сумасшедший дом. Вы полагаете, она не в своем уме?

— А как вы думаете, найдется среди дам вашего круга хотя бы одна, которая потребует от своего поверенного в делах быть в придачу ко всему и телохранителем?

«Хороший вопрос», — уныло подумал Бакстер. эго поручение представлялось ему все более сложным и запутанным.

— Тем не менее, я бы хотел получить это место. Для меня не секрет, почему ей нужен новый поверенный, — вы увольняетесь, и она ищет замену. Не можете ли вы объяснить мне, почему мисс Аркендейл понадобился телохранитель?

— Откуда мне знать, черт возьми! — Маркл раздраженно отбросил перо. — Мисс Аркендейл эксцентричная леди. Я выполняю обязанности ее доверенного лица со времени кончины ее отчима, лорда Винтербурна. Смею вас уверить, прошедшие пять лет показались мне самыми долгими за всю мою жизнь.

Бакстер посмотрел на него с любопытством.

— Если вам так ненавистна эта должность, почему вы не уволились раньше?

Маркл вздохнул:

— Она щедро платит за услуги.

— Ах вот что.

— Но должен признаться, всякий раз, когда получал от нее письменные указания, я заранее дрожал с головы до пят. Никогда не знаешь, что она еще придумает, какое невообразимое поручение ждет тебя на этот раз. И так продолжалось до тех пор, пока леди не заявила, что к моим обязанностям поверенного прибавятся и обязанности телохранителя.

— Скажите, какие поручения приходилось вам выполнять при нормальном ходе дел?

Маркл снова вздохнул.

— Она просила навести справки о весьма странных личностях. К примеру, я должен был мчаться на север Англии, чтобы получить сведения о каком-нибудь джентльмене, или беседовать с хозяевами самых отвратительных публичных домов и притонов. Приходилось заниматься денежными делами джентльменов, которые были бы чрезвычайно удивлены, узнав, что она ими интересуется.

— Действительно странно.

— Особенно для благовоспитанной леди. Клянусь честью, сэр, если бы она не платила мне с такой щедростью, я бы уволился, не прослужив у нее и месяца. Но до последнего времени ни разу не требовала, чтобы я ее охранял. И на том спасибо.

— И вам не известно, почему она почувствовала себя в опасности?

— Нет. — Маркл откинулся в кресле, и оно жалобно заскрипело. — Мисс Аркендейл не пожелала доверить мне эту тайну. По правде, говоря, она не часто посвящала меня в свои секреты. К примеру, я понятия не имею, что является истинным источником ее доходов.

Лицо Бакстера при этом заявлении осталось непроницаемым. Уж что-что, а это для него труда не составляло: внебрачный сын, пусть даже незаконный отпрыск богатого графа, рано обучается подобному искусству, которое в данный момент оказалось как нельзя кстати. Бакстеру удалось сделать вид, что последнее замечание Маркла не вызвало у него особого интереса.

— Я полагал, что матушка мисс Аркендейл, леди Винтербурн, унаследовала порядочное состояние после смерти своего первого мужа, — осторожно заметил он. — Вероятно, оно перешло к мисс Аркендейл и ее сестре.

Маркл вскинул брови.

— Ну, в этом-то мисс Шарлотта постарается вас убедить, не сомневайтесь. Но вот что я вам скажу: Винтербурн промотал все состояние сестер Аркендейл до последнего пенни, прежде чем оказал им любезность, угодив под нож какому-то разбойнику пять лет назад.

Бакстер снял очки и принялся протирать линзы платком.

— Что же вы можете сообщить об истинных источниках доходов мисс Аркендейл?

Маркл с деланным равнодушием разглядывал свои ногти.

— Буду с вами откровенен, сэр. Хотя в течение пяти лет помогал ей выгодно вкладывать сбережения и вести счета, я до сегодняшнего дня нахожусь в полном неведении, откуда она берет деньги. Рекомендую и вам, если займете мое место, последовать моему примеру — не выяснять всех деталей.

Бакстер не спеша надел очки.

— Чудеса, да и только. Наверное, у нее умер какой-нибудь дальний родственник, оставив ей состояние, сравнимое по величине с тем, что растратил Винтербурн.

— Не думаю, — медленно промолвил Маркл. — Несколько лет назад я все же поддался любопытству и навел кое-какие справки на этот счет. У Аркендейлов нет богатых родственников. Боюсь, источник доходов мисс Аркендейл — еще одна ее тайна.

Если Розалинда не ошиблась в своих подозрениях, это скоро перестанет быть загадкой, подумал Бакстер. Юная леди, по всей вероятности, занимается шантажом…

Отчетливое постукивание отвлекло его от раздумий и вернуло к действительности. Он взглянул на Шарлотту. Та остановилась у камина и нетерпеливо барабанила пальцами по мраморной каминной доске.

— Не пойму, почему мистер Маркл решил, что вы подходите на эту должность, — проговорила она.

Бакстеру до смерти надоело с ней спорить, и он недовольно пробурчал:

— Можно подумать, в вашей приемной толпятся сотни джентльменов, готовых принять нелепые требования, мисс Аркендейл.

Она бросила на него испепеляющий взгляд.

— Да, но мистер Маркл поможет мне найти более подходящего кандидата, чем вы.

— Разве вы забыли? Маркл сейчас на полпути к Девону. Не соблаговолите ли объяснить, чем именно вас не устраивает моя кандидатура?

— Исключая вашу нелюбовь к огнестрельному оружию? — осведомилась она подозрительно спокойным тоном.

— Да, исключая этот маленький недостаток.

— Вы вынуждаете меня быть с вами дерзкой, сэр. Меня не устраивает ваша внешность.

— И чем, черт возьми, вам не угодила моя внешность? Я не знаю никого, кто обладал бы столь же непримечательной наружностью.

Шарлотта нахмурилась.

— Ах, пожалуйста, не рассказывайте мне сказки. Вы ничуть не напоминаете картофельный пудинг. Совсем наоборот, смею вас уверить.

Он уставился на нее в полном недоумении:

— Что вы имеете в виду?

У нее вырвался стон отчаяния.

— Вы лучше меня знаете, сэр, что ваши очки — плохая маскировка.

— Маскировка? — На мгновение ему показалось, что он зашел не по тому адресу и перед ним вовсе не Шарлотта Аркендейл. — Что, клянусь дьяволом, я, по-вашему, должен скрывать?!

— Вашу истинную сущность.

— Мою истинную сущность? — Бакстер окончательно потерял терпение. — Тысяча чертей, да кто я, как не заурядный и не скучнейший зануда?

Она в отчаянии развела руками.

— Ну, не знаю. У вас взгляд человека пылких и необузданных страстей, который сумел укротить собственный нрав при помощи недюжинной силы воли.

— Как вы сказали?

Она решительно прищурилась и продолжала:

— Такой человек не сможет оставаться незамеченным. Вы будете привлекать к себе повышенное внимание во время исполнения своих обязанностей. Мне не нужен такой поверенный в делах. Я ищу того, кто мог бы с легкостью затеряться в толпе, чьи черты никто не смог бы запомнить. Теперь понимаете, сэр? А вы, скажу откровенно, производите впечатление опасного человека.

Бакстер онемел от изумления.

Шарлотта заложила руки за спину и вновь принялась расхаживать по кабинету.

— Это же очевидно — вам никогда не удастся сойти за обычного заурядного поверенного. Следовательно, для моих целей вы не годитесь.

Тут только Бакстер заметил, что слушает ее с открытым ртом. Он постарался, насколько это возможно, принять более осмысленный вид. Какими только эпитетами его не награждали: и внебрачный ублюдок, и невоспитанный грубиян, и еще множество незавидных определений! Но никогда его не называли человеком необузданных страстей. Никто не говорил, что он — опасный.

Он посвятил себя науке и гордился бесстрастным, объективным взглядом на проблемы, людей и жизненные ситуации. Эту свою черту он годами оттачивал до совершенства, с тех пор как понял, что ему, незаконному сыну графа Эшертона и скандально известной Эммы, леди Салтенгем, навсегда отказано в титуле и наследстве.

С самого рождения он был предметом досужих разговоров и злых сплетен и рано научился находить утешение в книгах и среди научных приборов.

Некоторые леди поначалу находили связь с внебрачным сыном графа захватывающей, особенно когда им становилось известно, что этот сын далеко не беден, но их чувства длились недолго. Слабые огоньки увлечения, вспыхивающие во время его нечастых любовных приключений, быстро угасали, словно угли в камине.

Случайные связи стали еще более непродолжительны, с тех пор как три года назад он вернулся из Италии. Ожоги от кислоты на его спине и плечах давно зажили, но шрамы остались на всю жизнь.

Страшные рубцы вызывали у женщин ужас и отвращение. Бакстер и не винил их за это. Он никогда не был особенно хорош собой, и шрамы от ожогов отнюдь не добавили ему привлекательности. К счастью, лицо его не было обезображено. Но Сент-Ивс был по горло сыт неудобствами, которые ему причиняла его наружность: каждый раз, прежде чем раздеться и улечься в постель с очередной дамой, ему приходилось тушить свечи и огонь в камине.

Последний раз он чуть не размозжил голову о столбик кровати, споткнувшись о собственные сапоги в кромешной тьме вдовьей спальни. Досадный инцидент испортил ему настроение на весь вечер. Было это полгода назад.

Надо сказать, именно работа в лаборатории главным образом приносила ему удовлетворение и радость. Здесь, среди блестящих мензурок, колб, реторт и паяльных трубок, он прятался от бессмысленных, пустых разговоров и легкомысленных интрижек изысканного светского общества, жизнь которого его не привлекала. Этот мир он находил скучным и бесцветным. Там его никто не понимал.

Бакстер постарался отогнать непрошеные мысли и сосредоточиться на деле, ради которого пришел сюда.

Шарлотта явно пытается от него отделаться. Если он хочет убедить леди принять его на службу, ему следует найти к ней другой подход.

— Мисс Аркендейл, мне кажется, ваше мнение о моей наружности расходится с мнением других. Могу я предложить вам разрешить этот спорный вопрос путем эксперимента?

Она застыла от неожиданности.

— И что же это за эксперимент?

— Я бы попросил позвать сюда ваших домочадцев и спросить их мнение обо мне. Если они решат, что я смогу исполнять обязанности, оставаясь незамеченным, вы меня нанимаете. Если же разделят вашу точку зрения, я сейчас же откланиваюсь и продолжаю поиски в другом месте.

Она медлила, явно сомневаясь, соглашаться ей или нет. Затем решительно кивнула:

— Согласна, сэр. Мне это кажется вполне логичным. Я позову сестру и экономку. Обе они чрезвычайно наблюдательны.

Она потянулась к бархатному шнурку звонка за камином и резко его дернула.

— А вы исполните свое обещание? — тревожно спросил он.

— Даю слово, сэр. — Она улыбнулась с плохо скрываемым злорадством. — Вот увидите, мы быстро покончим с этим делом.

В коридоре послышались шаги. Бакстер водворил очки на нос и откинулся на спинку кресла в ожидании эксперимента.

Результат был ему уже заранее известен. Он лучше кого бы то ни было знал свои сильные и слабые стороны. И если требуется выглядеть скучным и пресным, как картофельный пудинг, — тут уж ему нет равных.

Двадцать минут спустя Бакстер покидал особняк Аркендейл с видом победителя. Ему даже показалось, что ледяной мартовский ветер, который час назад пронизывал его до костей, сейчас бодрит и освежает.

Все это мало напоминало научный эксперимент, думал он, окликая возницу наемного экипажа. Ему пришлось нелегко, но, в конце концов, он добился того, зачем пришел. Как Бакстер и подозревал, Шарлотта Аркеидейл действительно оказалась единственной из обитателей особняка, а может, и единственной во всем мире, кто отличил бы его в толпе.

Ее замечания касательно его наружности ничего не объясняли, но лишний раз доказывали справедливость мнения, которое сложилось о ней у Маркла: Шарлотта Аркендейл — своеобразная особа.

Но вряд ли можно ожидать подобного от шантажистки и убийцы, заключил Бакстер.

Глава 2

— Не понимаю, Шарлотта, что тебя так беспокоит. — Ариэл помедлила, бросив взгляд на блюдо с яичницей, стоявшее на буфете. — Мистер Сент-Ивс, мне кажется, именно тот человек, который тебе нужен. Из него получится отличный поверенный — он не будет привлекать к себе излишнего внимания во время исполнения своих непосредственных обязанностей. Кроме того, он, похоже, в отличной форме. Правда, ростом невысок, зато широк в плечах и вполне сможет быть надежным телохранителем, если такая необходимость возникнет.

— Мне он показался довольно высоким, — заметила Шарлотта, хмуро удивляясь про себя, зачем ей вдруг вздумалось защищать Бакстера. И какое ей, спрашивается, дело, если сестра считает его низкорослым? — Я смотрела на него снизу вверх.

Ариэл усмехнулась:

— Все потому, что ты маловата ростом, и это придает тебе еще больше очарования.

Шарлотта поморщилась.

— Ну конечно.

— По правде говоря, мистер Сент-Ивс выше меня всего на дюйм.

— Но ты ведь высоковата для женщины.

«А также изящна, грациозна и очень, очень мила», — добавила про себя Шарлотта с внезапным приливом сестринской гордости. Возможно, в ее гордости больше материнского, чем сестринского. Как-никак, она заботится об Ариэл с тех пор, как умерла их мать.

Ариэл, очаровательная юная леди девятнадцати лет, была настоящей красавицей: светловолосая, голубоглазая, с правильными чертами лица и великолепной фигурой — живая матушкина копия.

Шарлотта все эти годы не позволяла себе предаваться горестным мыслям, но некоторые вещи вызывали у нее сожаление, она прекрасно понимала: того, что потеряно, ничем не заменить. Ариэл шел одиннадцатый год, когда умер их любящий отец — высокий, красивый джентльмен. Ей было тринадцать, когда они потеряли красавицу мать. Потом Винтербурн промотал наследство, которое дало бы Ариэл свободу выбора во всем, включая будущего спутника жизни.

Больше всего Шарлотта жалела о том, что не могла вывозить сестру в свет. С ее внешностью, статью, образованностью и благородными манерами (ее воспитанием занималась сперва матушка, отличавшаяся педантизмом и аккуратностью, затем и сама Шарлотта) Ариэл имела бы большой успех. Кроме того, сестра могла бы ездить в оперу, посещать театры, балы и вечера. Она унаследовала от своих родителей любовь к искусству и развлечениям. У нее была бы возможность встречаться с людьми, равными ей по положению в обществе, танцевать с молодыми джентльменами.

Всего этого Ариэл была лишена.

Шарлотта вернулась мыслями к насущным проблемам, не давая грустным воспоминаниям повергнуть ее в уныние. Она стала думать о будущем, которое в данный момент связывалось у нее с Бакстером Сент-Ивсом.

— Мне бы твою уверенность в отношении мистера Сент-Ивса, — задумчиво произнесла Шарлотта, опершись локтем о стол и подперев подбородок рукой.

— Он идеально подходит на должность поверенного, — твердо заявила Ариэл.

Шарлотта вздохнула. Теперь ей стало ясно, что она единственная из обитателей особняка догадывается о том, что скрывается за обманчиво заурядной внешностью Бакстера Сент-Ивса. Вчера Ариэл и миссис Витти, экономка, заявили, что полностью одобряют кандидата для замены Маркла. Обе были эстолько убеждены в правильности своей оценки, что Шарлотта начала уже почти сомневаться в своих инстинктивных подозрениях.

Почти, но не совсем. У нее имелся опыт общения джентльменами, и она могла оценить их по достоинству. Интуиция еще ни разу не подводила ее. нельзя сбрасывать это со счетов.

Ее очень удивляло, что остальные не могли разглядеть за стеклами очков Бакстера его истинную суть. Он утверждал, что интересуется химией, но ничем не напоминал современного ученого. У него были глаза алхимика — одного из тех легендарных исследователей, которых мучил вопрос о существовании философского камня. Она легко могла вообразить, как он склоняется над раскаленным тиглем, придумывая очередной эксперимент по превращению свинца в золото.

Недюжинный ум, несгибаемая решимость и железная воля горели в глубине его янтарных глаз. То же можно было прочесть и в твердых, резких чертах его лица. Она чувствовала в нем еще что-то, похожее на грусть.

С давних пор в искусстве и литературе существовала традиция приписывать алхимикам мрачные черты, те, кто посвятил свою жизнь разгадыванию тайн природы, обречены временами испытывать тоску, разочарование и даже отчаяние.

После долгих раздумий Шарлотта вынуждена была признать, что Бакстер Сент-Ивс, несомненно, один из самых интересных мужчин, которых ей приходилось встречать. Но качества, которые так ее заинтриговали, при определенных обстоятельствах вполне могли сделать его опасным. Во всяком случае, уступчивым и покладистым он уж точно не будет.

А ей требовался поверенный, который получал бы от нее указания, не рассуждая. Ей вовсе не нужен помощник, постоянно ждущий от нее объяснений и оправданий. Вряд ли она сможет приказывать Бакстеру. Судя по всему, это будет нелегко.

— Возможно, теперь, когда мистер Сент-Ивс поступил к тебе на службу, он сменит портного. — Ариэл хмыкнула, усаживаясь за стол с тарелкой в руке. — Его сюртук давно вышел из моды, а жилет одноцветный, без узора. Ты заметила — он носит бриджи вместо панталон.

— Заметила.

Только слепой не увидел бы узкие бриджи, обтягивавшие гладкие мускулы его бедер, подумала Шарлотта. Она вспомнила Бакстера, сидящего перед ней в кресле в помятом голубом сюртуке, рубашке без кружев, старомодных бриджах, нечищенных сапогах, и слегка нахмурилась.

— Одежда его, впрочем, отличного качества.

— Да, но ужасно старомодная. Даже для джентльмена со скромными возможностями. — Ариэл откуси кусок колбасы и продолжала:

— А галстук он повязал просто ужасно. По-моему, наш новый поверенный совершенно не обладает чувством стиля.

— Ну, поверенному в делах не обязательно быть щеголем.

— Конечно, конечно. — Ариэл лукаво подмигнула сестре. — Это лишний раз доказывает, что он правда тот, за кого себя выдает, — джентльмен в поисках выгодного места. Возможно, он третий сын какого-нибудь эсквайра. Ну, не мне тебе рассказывать — ты сама все знаешь.

Шарлотта задумчиво вертела в руках кофейную чашку.

— Да, это верно. — Ни для кого не секрет, что младшие сыновья мелкопоместных дворян, не питающие особого интереса к фермерству, вынуждены становиться поверенными или священниками.

— Ладно, не падай духом, — продолжала Ариэл. — Я уверена, старый зануда Маркл никогда бы не прислал к тебе Сент-Ивса, если бы не убедился в его профессиональной пригодности.

Шарлотта молча наблюдала, как сестра уничтожает яичницу и колбасу. У нее обычно тоже был хороший аппетит, но сегодня Шарлотта не могла проглотить ни кусочка.

— Не знаю, Ариэл. Ничего не знаю.

— Ах, Шарлотта, это на тебя не похоже. Что за мрачный вид? Обычно по утрам ты полна энтузиазма — энергия из тебя так и брызжет.

— Я плохо спала эту ночь.

И это только наполовину правда. На самом деле она почти не сомкнула глаз и беспрестанно вертелась в постели, охваченная тревожным предчувствием. Ариэл права: сегодня утром настроение у нее мрачнее мрачного.

— Ты объяснила мистеру Сент-Ивсу, зачем тебе нужен телохранитель? — спросила Ариэл.

— Нет еще, Я просила его прийти ко мне сегодня днем за дальнейшими инструкциями касательно его обязанностей.

Ариэл вытаращила на нее глаза:

— Ты хочешь сказать, что да сих пор ни словом не обмолвилась о том, почему ты его нанимаешь?

— Вот именно.

Если быть откровенной, ей попросту нужно время все хорошенько обдумать и убедить себя, что она поступает правильно, нанимая загадочного Сент-Ивса. Слишком многое поставлено на карту. Но чем дольше Шарлотта раздумывала об этом, тем более убеждалась в том, что выбора у нее нет.

И это повергало ее в отчаяние. Ариэл отложила вилку и пристально посмотрела на Шарлотту:

— Может, он откажется от места, когда узнает все детали.

Шарлотта задумалась. Непонятно, радоваться ей или огорчаться, если все сложится именно так, как говорит Ариэл.

— Было бы гораздо проще, если бы мистер Сент-Ивс попросил отставки, узнав, в чем заключаются его обязанности.

Миссис Витти вплыла в двери, держа дымящийся кофейник в широкой натруженной руке.

— Лучше бы вам молить Бога, мисс Шарлотта, чтобы этот джентльмен не сбежал, как прознает, чего вы от него хотите. Немного найдется в Лондоне джентльменов, которые согласятся помочь вам искать убийцу.

— Знаю. — Шарлотта нахмурилась. — Я ведь согласилась нанять мистера Сент-Ивса, не так ли?

— И слава Богу. Не очень-то мне все это нравится, скажу я вам. Видано ли — убийцу разыскивать! Вы этим никогда не занимались.

— Я все прекрасно понимаю, — обронила Шарлотта, глядя, как миссис Витти разливает по чашкам свежий кофе.

Экономка была женщина весьма представительная, ее монументальные пропорции сделали бы честь какой-нибудь древней богине. За три года, что она прослужила в их доме, Шарлотта не раз возносила хвалу ее крепким нервам. Не многие экономки стали бы терпеть хозяйку, которая избрала занятие, подобное тому, что определила для себя Шарлотта. И уж совсем немногие из них способны были бы предложить ей свою помощь.

Зато ни одна из них не была бы так хорошо одета, как миссис Витти, с гордостью заключила Шарлотта. Если уж от экономки требуется необычная помощь, то и платят ей соответственно.

— Она права. — Ариэл заметно посерьезнела. — То, что ты собираешься делать, Шарлотта, очень опасно.

— У меня нет выбора, — тихо ответила Шарлотта. — Я должна узнать, кто убил Друсиллу Гескетт.

Бакстер распаковывал очередную партию стеклянных емкостей, изготовленных по его чертежам, когда в дверь, лаборатории постучали.

— Кто там, Ламберт? — Он вынул новенькую реторту из коробки и поднес ее к свету, любуясь ею. — Я занят.

Дверь отворилась.

— Леди Тренглосс, сэр, — провозгласил Ламберт замогильным тоном.

Бакстер неохотно опустил реторту и посмотрел его сторону. На морщинистом лице дворецкого застыло страдальческое выражение. Впрочем, у Ламберта всегда страдальческий вид, ведь ему шестьдесят шесть — в этом возрасте большинство дворецких уже удаляются на покой с солидным пенсионом.

Годы брали свое. У него ныли суставы, на узловатых руках вздулись вены, и вообще он стал за прошедший год очень медлительным.

— Видно, тетушке не терпится получить полный отчет о моей новой карьере поверенного, — буркнул Бакстер, покоряясь неизбежному.

— Леди Тренглосс, кажется, чем-то взволнована, сэр.

— Проводите ее сюда, Ламберт.

— Слушаю, сэр. — Ламберт приготовился уйти, но замешкался и добавил:

— Должен сообщить вам, сэр, ваша новая экономка уволилась час назад.

— Проклятие, этого еще недоставало! — Бакстер нахмурился, разглядывая трещину в днище колбы. — За последние пять месяцев она уже пятая.

— Точно так, сэр.

— И на что она жаловалась? В лаборатории вот уже несколько недель не было сколько-нибудь серьезных взрывов, и я старался, чтобы ядовитые запахи не просачивались в коридор.

— Миссис Гарди, очевидно, заподозрила вас в том, что вы хотите отравить ее, сэр, — предположил Ламберт.

— Отравить?! — возмущенно воскликнул Бакстер. — Господи ты Боже мой, с чего она взяла? Мне и так было чертовски нелегко найти экономку, и, уж конечно, я не собирался ее травить.

Ламберт откашлялся и заметил:

— Полагаю, все началось вчера, когда она обнаружила в кухне бутылки с химическими реактивами.

— Дьявол ее раздери! Я оставил их там, поскольку для моего эксперимента требовалась большая емкость, Вы же знаете, я всегда использую для этой цели кухонную раковину.

— Вероятно, вид этих бутылок не на шутку ее встревожил, сэр.

— Черт возьми, теперь уж ничего не поделаешь. Отправляйтесь в агентство по найму и подыщите новую экономку. Одному Богу ^известно, сколько нам придется ей теперь платить, — с каждым разом они запрашивают все больше и больше.

— Слушаю, сэр. — Ламберт пошаркал было к двери, но внезапно поморщился от боли и схватился за поясницу.

— Ревматизм опять разыгрался? — нахмурившись, заметил Бакстер.

— Да, сэр.

— Я вам сочувствую. А что те процедуры, которые вам прописали, не помогают?

— Мне кажется, я чувствую себя гораздо лучше после каждого посещения доктора Флатта, но, к сожалению, облегчение это временное. Доктор, впрочем, уверяет, что в результате длительного курса лечения боли заметно уменьшатся и приступы будут уже не такими жестокими.

— Хм-м-м, — пробормотал Бакстер и больше ни о чем не спрашивал.

Он не чувствовал никакого доверия к методам доктора Флатта, которые включали в себя сеансы животного магнетизма, называемого также гипнозом. Все это напоминало шарлатанство чистой воды. Признанные авторитеты, такие, как американец Бенджамин Франклин и французский химик Антуан Лавуазье, разоблачили работы австрийского врача Месмера, несколько лет назад доказав их лженаучность. Их мнение, однако, не смогло остановить повального увлечения гипнозом, и многие утверждали, что добились потрясающих результатов, используя методы доктора Месмера.

— Вас ждет леди Тренглосс, сэр, — напомнил Ламберт.

— Да-да, проводите ее сюда. Я тороплюсь. — Бакстер взглянул на часы. — Через час у меня встреча с хозяйкой.

— Хозяйкой? Ты ее так называешь? — Розалинда, леди Тренглосс, величаво прошествовала мимо Ламберта в лабораторию Бакстера. — Странно звучит применительно к подобной особе.

— Но, к сожалению, как нельзя более точно отражает положение вещей. — Бакстер приветствовал тетушку коротким кивком. — Благодаря вам, сударыня, мне наконец-то гарантировано доходное место, нравится мне это или нет.

— Прости, что вовлекла тебя в эту авантюру. — Розалинда сняла черную с белым шелковую шляпку и с театральной грацией опустилась в кресло. Великолепные черные волосы, посеребренные сединой, элегантно уложенные по последней моде, оттеняли ее благородные черты. Темные глаза горели решимостью.

Бакстер наблюдал за ней со смешанным чувством грубоватой симпатии и острого нетерпения. Розалинда была младшей сестрой его матери. Сколько он себя помнил, она постоянно заботилась о нем. Ей уже стукнуло шестьдесят, но, несмотря на это, она сохранила врожденную элегантность и чувство стиля, которыми обе сестры славились с колыбели, .

В дни своей юности Эмма и Розалинда Клермонт покорили Лондон своей красотой. Обе очень удачно вышли замуж, подыскав себе блестящие партии. Обе рано овдовели, когда им не исполнилось и тридцати.

Ни одна не вышла замуж вторично, открыв ряд преимуществ, которые давало положение красивых, богатых и знатных вдовушек. Высокое положение в обществе и очаровательная внешность позволили вынести бремя злых сплетен и скандалов. Их стойкость нe знала предела.

Ламберт бесшумно удалился из лаборатории, и Бакстер с мрачной усмешкой обратился к леди Т'ренглосс:

— Признайтесь, я обладаю всеми данными, чтобы стать доверенным лицом.

Розалинда слегка склонила голову, обдумывая его слова,

Возможно, ты и прав, хотя это может показаться странным. Ведь тебе часто приходилось заниматься денежными вопросами, не так ли?

— Верно.

— Тебе удалось узнать что-нибудь во время твоего вчерашнего визита к Шарлотте Аркендейл?

— Совсем немного. Она обещала посвятить меня во все подробности только сегодня. Кстати, наша встреча должна состояться менее чем через час.

Бакстер сел за письменный стол, на котором он обычно делал лабораторные заметки. Что-то зашуршало под ним — оказалось, он ненароком смял страницу с наблюдениями, которые записал во время последнего эксперимента.

— О черт! — Он взял листок и принялся осторожно его разглаживать.

Розалинда бросила рассеянный взгляд на скомканную бумагу и пристально посмотрела в лицо Бакстеру.

— Не тяни время, сделай одолжение. Какое впечатление произвела на тебя мисс Аркендейл:?

— Я бы сказал, что она… — Бакстер умолк, подыскивая подходящее слово. — … крепкий орешек.

— Дьявольски умна, это ты имеешь в виду?

— Возможно, и так.

— Обманщица, бессердечная и жестокая?

Бакстер в нерешительности медлил с ответом.

— Должен вам заметить, мадам, что у вас пока нет против нее доказательств.

— Ба! Они скоро появятся, помяни мое слово.

— Напрасно вы так уверены в этом. Я могу представить себе мисс Аркендейл во многих ролях. — Включая и роль любовницы, подумалось ему. Образы возникли сразу и ниоткуда — сильные, жгучие, мгновенно пробудив в нем огонь страсти и желания. Наверное, дело в том, что со времени его последней связи прошел не один месяц, хмуро подумал он. — Но мне никак не удается вообразить ее шантажисткой и убийцей.

Розалинда смерила его гневным взглядом.

— Неужели у тебя есть какие-то сомнения относительно той миссии, которую мы взяли на себя?

— Мы? По-моему, я один вовлечен в эту авантюру.

— Не придирайся к моим словам. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

— Я с самого начала говорил вам о своих сомнениях, — ответил Бакстер. — И весьма серьезных. Прежде всего у вас нет абсолютно никаких доказательств того, что Шарлотта Аркендейл шантажировала Друсиллу Гескетт, а тем более убила ее.

— Друсилла сама призналась мне однажды вечером за рюмкой портвейна, что заплатила мисс Аркендейл значительную сумму. Когда я поинтересовалась, зачем ей это понадобилось, она тут же переменила тему. Я не придавала этому большого значения, пока до меня не дошла весть о ее убийстве. Тут-то и вспомнила ее намеки. Вряд ли это простое совпадение, Бакстер.

— Миссис Гескетт была вашей близкой подругой. Она наверняка не стала бы от вас скрывать, что ее кто-то шантажирует, — заметил Бакстер.

— Ну, это еще неизвестно. Ведь шантажист может затрагивать чрезвычайно интимные стороны жизни жертвы. Частенько он угрожает открыть то, что должно быть скрыто даже от самых близких друзей.

— Если миссис Гескетт согласилась заплатить, почему же тогда ее убили? Какой в этом смысл?

— Кто знает, что было на уме у шантажистки? — Розалинда поднялась с царственной грацией и направилась к двери. — Возможно, Друсилла перестала платить. С нетерпением жду, что ты прольешь свет на эту загадку, Бакстер. Я поставила своей целью добиться торжества справедливости. Держи меня в курсе дела.

— Угу.

— Кстати. — Розалинда остановилась в дверях и понизила голос. — Мне кажется, тебе давно пора отправить на пенсию старину Ламберта. Последнее время ему требуется чуть ли не целая вечность, чтобы добрести до входной двери. Клянусь, я проторчала на парадном крыльце не менее десяти минут.

— На мой взгляд, медлительность Ламберта — величайшее из его достоинств. Многим из тех, кто приходит ко мне, надоедает топтаться под дверью, и они уходят, так и не узнав, дома я или нет, что значительно упрощает мне жизнь.

Он дождался, пока Розалинда покинет лабораторию, затем медленно подошел к окну и внимательно обследовал три цветочных горшка, стоявших на подоконнике.

Горшки были частью его нового эксперимента. В каждом из них находилось семечко сладкого гороха, посаженное в бесплодную почву в которую он добавил минералы и химикаты собственного изобретения.

Но там еще не было заметно никаких признаков жизни.

Кабинетные часы громко отстукивали время в наступившей тишине. Шарлотта постаралась взять себя в руки и посмотрела на Бакстера, сидевшего напротив с уверенным видом.

Весь день она боялась и в то же время с нетерпением ждала этой встречи. Ее переполняло чувство какого-то смутного и необъяснимого пока беспокойства.

— Прежде чем изложить, мистер Сент-Ивс, ваши непосредственные обязанности, я бы хотела посвятить вас в те дела, в которые мистер Маркл посвящен не был.

— Слушаю вас.

— Иными словами, хочу объяснить, откуда я беру средства к существованию.

Бакстер снял очки и стал тщательно протирать линзы большим белым платком.

— Вашему поверенному, мисс Аркендейл, небезынтересно было бы знать это.

— Согласна. Но это не так легко объяснить.

— Понимаю.

— Многие посчитали бы мою деятельность не очень благовидной, но в ней мое призвание.

— В монахини тоже идут по призванию, не правда ли? — Бакстер разглядывал стекла очков, проверяя, не осталось ли пятен.

— Удачная аналогия. — Шарлотта заметно приободрилась. — Видите ли, мистер Сент-Ивс, я избрала для себя весьма необычный род занятий: оказываю услуги женщинам, которые недавно стали состоятельными — получили наследство или им щедро заплатили за работу.

— Понятно.

— А также благородным леди определенного возраста, которые устали от одиночества, обладают солидными доходами и не прочь выйти замуж.

Бакстер аккуратно водворил очки на нос. Глаза его холодно поблескивали.

— И какие именно услуги вы оказываете этим дамам?

— Навожу справки о лицах, их интересующих. Причем делаю это очень осторожно, соблюдая строжайшую секретность.

— И что это за справки?

Она нерешительно откашлялась.

— Сведения о происхождении и истинных намерениях джентльменов, которые собираются на них жениться.

Он долго смотрел на нее, потом повторил:

— О происхождении и истинных намерениях?

— Да, это моя задача, сэр, моя обязанность — помочь дамам удостовериться, что их женихи не являются охотниками за богатым приданым, распутниками или проходимцами. Я помогаю им избежать опасностей и ловушек, если таковые имеются.

В кабинете повисла напряженная тишина. Бакстер уставился на Шарлотту, словно онемев.

— Боже правый! — наконец вымолвил он. Шарлотта рассердилась. Итак, все надежды на то, что он придет в восторг от ее признания, обратились в прах.

— Я занимаюсь достойным делом, сэр!

— Что за игру вы ведете, черт возьми? Неужели воображаете себя женщиной-сыщиком с Боу-стрит?

— Вовсе нет. Я получаю такие сведения, какие не под силу добыть ни одному полицейскому. И с гордостью заявляю, что спасла нескольких благородных леди от браков с джентльменами, которые пустили бы их состояние по ветру.

— Тысяча чертей! Теперь я начинаю понимать, зачем вам понадобился телохранитель, мисс Аркендейл. Вы, наверное, успели нажить себе множество врагов.

— Чепуха! Я провожу свои расследования в обстановке полной конфиденциальности и предупреждаю своих клиенток, что они могут упоминать обо мне только тем леди, которые нуждаются в подобной помощи.

— Невероятно, мисс Аркендейл. И каким же образом вы ведете расследование?

— Прежде всего даю указания моему поверенному собрать информацию о том или ином джентльмене, затем обращаюсь за помощью к моей сестре и экономке.

Бакстер ошеломленно уставился на нее.

— К вашей экономке?

— Миссис Витти оказывает неоценимую помощь, когда возникает необходимость выспросить кое-что у слуг или подчиненных, которые знают, уверяю вас, о своих хозяевах или работодателях гораздо больше, чем кто-либо другой. До недавнего времени все шло как по маслу. — Шарлотта встала с кресла, подошла к окну и выглянула в сад. — И вот случилось нечто ужасное…

— И это навело вас на мысль, что вам теперь потребуется не только доверенное лицо, но и телохранитель? — напрямик спросил Бакстер.

— Да. Ранее моими клиентками были женщины благородного происхождения, но небогатые. Гувернантки, старые девы, вдовы из небольших поместий. Но два месяца назад меня попросила оказать услугу дама из высшего общества. Я очень обрадовалась, поскольку это означало, что теперь я смогу завести более солидную и богатую клиентуру.

— Черт возьми! — негромко пробормотал Бакстер.

Она сделала вид, что не расслышала, — отступать поздно, слишком уж много открыла ему.

— Ее звали миссис Друсилла Гескетт, — продолжала Шарлотта. — Я собрала все необходимые сведения и предоставила ей подробный отчет. Миссис Гескетт щедро заплатила мне, и я надеялась, что она порекомендует меня некоторым своим знакомым.

— Но что-то случилось?

— На прошлой неделе ее нашли мертвой в собственном доме. Она была убита выстрелом в голову — так заявила полиция. Слуг в доме не оказалось, так как она их отпустила. У меня есть некоторые основания считать, что ее убийца — один из тех джентльменов, о которых я наводила справки по ее просьбе.

— Боже правый!

Она повернулась к нему.

— Я должна узнать правду, сэр.

— Зачем? Какое вам до этого дело?

— Разве вы не понимаете? Если человек, убивший ее, — тот, которого я ей рекомендовала как вполне заслуживающего доверия, то в известном смысле я несу частичную ответственность за ее гибель. Поэтому мне необходимо знать, как все было на самом деле.

— А почему вы предполагаете, что убийца — ее бывший поклонник? — быстро спросил Бакстер.

— Я получила записку от миссис Гескетт в день убийства. Она сообщала, что за последние несколько дней ее дважды чуть не задавили: один раз на улице, другой — в парке. В том и другом случае она видела черный фаэтон. Миссис Гескетт боялась, что это не случайность, а покушение на ее жизнь.

— Черт возьми!

— Лица сидевшего в экипаже не удалось разглядеть, но ей показалось, что там сидел один из ее отвергнутых поклонников, которого, видимо, взбесил ее отказ. На следующее утро газеты сообщили о ее смерти. Вряд ли это простое совпадение, сэр.

— И вы хотите, чтобы я помогал вам в осуществлении этой бредовой затеи?

— Да, конечно. — Она начала терять терпение. — Вы согласились на мое предложение, и я назначила вам хорошее жалованье, сэр. Поэтому требую, чтобы вы исполняли обязанности моего поверенного в делах и телохранителя. Кажется, все просто и ясно.

— Да, так же просто и ясно, как теория флогистонов, — съязвил Бакстер.

— Что вы сказали?

— Ничего, мисс Аркендейл. Всего лишь сослался на ту чепуху, которую сочинили немцы о веществе флогистоне. Они утверждали, что их теория объясняет процесс горения. Впрочем, это из области химии. Сомневаюсь, что вы знакомы с этой концепцией.

Она вскинула брови.

— Напротив, мистер Сент-Ивс, мне хорошо известно, что несколько лет назад Лавуазье провел ряд хитроумных экспериментов, которые доказали ошибочность старой теории флогистонов.

Бакстер не сразу осмыслил услышанное.

— Вы интересуетесь химией, мисс Аркендейл?

— Нет, — ответила она с легкой усмешкой. — Но в свое время меня заставили прочесть «Беседы о химии» мистера Бэзила Валентайна, как, наверное, практически каждого английского школьника. Кое-какие сведения надолго застряли у меня в голове.

— Вот как. — Взгляд Бакстера стал непроницаемым. — Держу пари, вы нашли книгу Валентайна ужасно скучной,

— Химия никогда не была моим любимым предметом. — Она улыбнулась ему, словно извиняясь. — У меня несколько другие интересы.

— Охотно вам верю.

— Полагаю, нам лучше вернуться к убийству миссис Гескетт, — недовольно заметила Шарлотта.

— В самом деле. Скажите, мисс Аркендейл, как вы собираетесь отыскать убийцу?

— Миссис Гескетт отказала четверым джентльменам за прошедший месяц. Один из них, мистер Чарлз Дилл, умер от разрыва сердца две недели назад, поэтому его мы в расчет не берем. Остальные трое — лорд Леннокс, Ранделей и Эсли. Я намерена побеседовать с каждым из этих джентльменов. Но сперва мы должны осмотреть место преступления.

Бакстер в недоумении захлопал ресницами.

— Место преступления?

— Я хочу обыскать особняк Друсиллы Гескетт, чтобы найти какие-нибудь улики.

— Что вы хотите сделать?

— Мистер Сент-Ивс, вам надо быть внимательнее. Не могу же я все повторять по десять, раз. Необходимо обыскать лондонский особняк Друсиллы Гескетт. Там сейчас никого нет. Вы поедете со мной и будете мне помогать.

Бакстер тупо уставился на нее, словно она была существом из другого мира.

Глава 3

Она прочла «Беседы о химии» и знакома с теорией флогистонов. Способна как бы между прочим упомянуть в разговоре имя Лавуазье. В ее кабинете собраны редкие книги по различным отраслям знаний, которые она тоже наверняка прочитала.

Ну и что из того? Наличие интеллекта еще не доказывает, что эта женщина не шантажистка и не убийца. Взять любого высокородного злодея — с какой легкостью и изяществом разглагольствует он о научных теориях! Хорошее образование еще не залог чистого сердца и честной души. Морган Джадд, к примеру, был одним из самых умных и начитанных людей, с которыми ему приходилось когда-либо общаться.

Бакстер окинул взглядом улицу, едва различимую в густом тумане, и ощутил непонятную тревогу.

Вокруг все тихо и спокойно. Чинно и респектабельно. Роскошных особняков не видно, но дома, несомненно, принадлежат состоятельным владельцам.

Он до сих пор не мог поверить, что в такую ненастную ночь позволил вытащить себя из дому и отправился на место кровавого преступления в поисках улик.

Шарлотта либо доверчивая простушка, либо сумасшедшая, а может статься, она всего-навсего использует его как помощника и защитника, следуя только ей ведомому плану. Леди, замешанная в шантаже и убийстве, наверняка вы потребовался поверенный-телохранитель.

Бакстер подавил невольный вздох. Он положительно не создан для подобных авантюр. В стенах лаборатории жизнь всегда представлялась ему более простой, логичной и упорядоченной.

— Нам повезло, что сегодня туман, не правда ли, мистер Сент-Ивс? — долетел до него голос Шарлотты, заглушаемый капюшоном ее плаща и толстым шерстяным шарфом. — Он поможет нам остаться неузнанными. А если кто-нибудь нас и заметит, то не сможет как следует разглядеть в тумане.

Ее оптимизм взбесил Бакстера. Он бросил на нее раздраженный взгляд — она стояла рядом с ним перед особняком Гескетт, погруженным во мрак.

Плащ укутывал ее с головы до ног, полностью скрывая фигуру. Бакстер тоже принял меры предосторожности — поднял широкий воротник пальто и надвинул шляпу на глаза, чтобы скрыть лицо. Слабый свет газовых фонарей, недавно установленных в этой части города, тонул в густом тумане.

Пока они с Шарлоттой прячутся в тени, подальше от огней, их практически невозможно обнаружить.

Тем не менее Бакстер счел долгом еще раз попробовать отговорить свою хозяйку от этого рискованного предприятия.

— Вам следует все хорошенько обдумать, мисс Аркендейл. Как я уже говорил, это маленькое приключение таит в себе множество опасностей. Еще не поздно повернуть назад. Экипаж, который я нанял, ждет нас неподалеку отсюда, в парке.

— Ни слова больше, Сент-Ивс, — решительно оборвала она его. — Вы все время пытаетесь заставить меня отказаться от моего плана. Это становится скучным. Я нанимала вас не для того, чтобы вы докучали мне своими сомнениями.

— Я обязан вас предостеречь.

— Мне не нужен советчик, сэр. Довольно об этом. У меня нет времени выслушивать ваши мрачн1ые пророчества. Пора перейти к делу.

— Как скажете, мисс Аркендейл.

Она открыла низкую железную калитку сбоку от главных ворот и спустилась по каменным ступеням в кухонный полуподвал.

Внутренний дворик особняка, через который слуги и посыльные торговых лавок проходили в подсобные помещения, был расположен ниже уровня улицы. Закутанная в плащ фигура Шарлотты скользнула, словно привидение, в кромешную тьму, прежде чем Бакстер успел остановить девушку.

Он бросился вслед за ней и настиг, когда она остановилась перед запертой дверью кухни.

— Позвольте мне, мисс Аркендейл.

— Разумеется, сэр, но прошу, не задерживайте нас более.

— У меня и в мыслях этого не было. Встаньте поодаль.

— Это еще зачем, сэр?

— Мисс Аркендейл, теперь мой черед заметить, что вы задерживаете нас своими праздными вопросами. Если уж мы ввязались в эту авантюру, в наших же интересах действовать как можно быстрее.

— Ну конечно, мистер Сент-Ивс. — Шарлотта отступила назад, легко шаркнув туфелькой по каменному полу. — Прошу вас.

В полуподвале было темно. Бакстер не решился посветить на дверь фонарем — их могли заметить с улицы.

Он сунул руку в карман сюртука, вытащил оттуда один из трех имевшихся у него маленьких стеклянных пузырьков и приоткрыл его наполовину. Последовала яркая вспышка света. Бакстер нагнулся, прикрывая отблески пламени, которые осветили дверь кухни.

Шарлотта испуганно ахнула:

— О Господи, что это, мистер Сент-Ивс?

— Не так давно я разработал новый метод получения мгновенной вспышки. — Бакстер выудил из кармана связку стальных отмычек. — В настоящее время я пытаюсь получить вспышку, которая будет длиться дольше нескольких секунд.

— Понятно. — В голосе Шарлотты звучало нескрываемое восхищение. — Ловко вы это придумали. А где вы взяли эти маленькие штучки?

— Мы, поверенные в делах, должны владеть множеством полезных навыков. — С отмычками он научился обращаться перед той рискованной поездкой в Италию, предугадав, что ему придется вскрывать двери в замке Моргана Джадда.

Свет почти погас. Бакстер выбрал отмычку и вставил ее в замок.

Зажмурившись, он повернул ключ. Замок тихо щелкнул. Как раз в этот момент новая вспышка, полученная им из последнего пузырька, погасла во мраке.

— Отличная работа, мистер Сент-Ивс.

— Для кого как. — Бакстер толкнул дверь и осторожно шагнул в кухню. — К примеру, нового хозяина особняка этот маленький взлом не приведет в восторг. Держу пари, у него по этому поводу возникнут сильные возражения. Впрочем, на его месте я бы чувствовал то же самое.

— Я навела справки: дом пуст и будет пустовать, пока не приедет наследник миссис Гескетт — ее дальний родственник. Этот джентльмен преклонных лет живет в Шотландии и вряд ли скоро здесь объявится.

— А слуги?

— Все они покинули дом сразу же после убийства: ведь им теперь не будут платить жалованье. Так что особняк полностью в нашем распоряжении.

— Если вы намерены все-таки обыскать дом, нам надо спешить. — Бакстер закрыл входную дверь кухни и зажег фонарь. — Я приказал кучеру прийти сюда, если мы не появимся в парке через полчаса.

— Полчаса? — В тусклом свете фонаря Бакстер заметил, что Шарлотта нахмурилась. — Не знаю, успеем ли мы обыскать весь дом за это время.

Бакстер окинул быстрым взглядом кухню. — Чем скорее мы управимся, тем лучше.

— Позвольте напомнить, сэр, что вы всего лишь мой помощник и будете делать то, что я скажу, — недовольно проговорила Шарлотта.

Бакстер прошел мимо нее в холл, открыл следующую дверь и заглянул в пустую небольшую комнату, которая раньше принадлежала скорее всего экономке.

— Мы можем начать со спален наверху, а потом продолжить поиски на первом этаже.

— Послушайте, мистер Сент-Ивс…

— Будем попусту тратить время, мисс Аркендейл? — Бакстер поднимался по лестнице, шагая через две ступеньки. — Первое правило взломщика — работать быстро и по возможности эффективно. А поскольку фонарь находится у меня, я предлагаю вам идти вместе со мной.

— Подождите! — На лестнице послышались легкие торопливые шаги Шарлотты. — После того как мы закончим осмотр, у нас с вами, сэр, будет серьезный разговор касательно ваших обязанностей.

— Как прикажете, мисс Аркендейл. — Он развернулся на лестничной площадке и вновь стал подниматься вверх по ступенькам. — Если бы вы соблаговолили сообщить мне, что именно мы ищем, это сэкономило бы уйму времени.

— Я бы сама хотела знать, — откликнулась Шарлотта. Пытаясь его догнать, она немного запыхалась. — Надеюсь, во время обыска что-нибудь обнаружится.

— Я так и думал. — Он остановился на верхней ступеньке и заглянул в длинный темный коридор. — Кажется, здесь находятся спальни. Начнем с конца коридора?

Шарлотта вслед за ним вгляделась в темноту.

— Вполне разумное решение.

— Я всегда действую разумно, мисс Аркендейл.

— Я тоже, мистер Сент-Ивс. — Она вскинула голову и решительно направилась к дальней двери в глубине коридора.

Бакстер проследовал за ней в комнату и водрузил фонарь на стол. Шарлотта проворно открывала и закрывала ящики. Лицо ее хранило сосредоточенное выражение. «Как бы там ни было, это не притворство и не игра», — подумал он.

— Мору я спросить, как давно вы занимаетесь этим необычным делом, мисс Аркендейл? — Бакстер раскрыл дверцы платяного шкафа.

— Несколько лет назад, после того как погиб мой отчим, — Шарлотта заглянула в ящик трюмо, — мы с сестрой остались почти без средств к существованию. Леди предоставляется не так уж много возможностей заработать — либо стать гувернанткой, чье скудное жалованье, конечно же, не обеспечит двоих, либо придумать что-нибудь другое.

Бакстер отодвинул ворох платьев, чтобы обследовать внутреннюю стенку шкафа.

— И кто же вдохновил вас на это что-нибудь другое?

— Мой отчим, — холодно промолвила Шарлотта. — Лорд Винтербурн. Алчный стяжатель, которому удалось обманом заставить мою овдовевшую мать выйти за него замуж. Он убедил ее, что будет заботиться о ней и о ее дочерях, но на самом деле ему нужны были только ее деньги.

— Понятно.

— Бедная матушка умерла спустя несколько месяцев после того, как вышла замуж за Винтербурна. Думаю, она и не подозревала, каким чудовищем он оказался. Эгоистичный, жестокий, бессердечный — ни я, ни моя сестра нисколько не сожалели о его смерти.

— Из ваших слов можно заключить, что без него вам стало гораздо лучше, чем с ним, — заметил Бакстер, продолжая осмотр ящиков платяного шкафа.

— В тысячу раз лучше, — Шарлотта опустилась на колени перед кроватью. — Высшее общество буквально кишит подобными мерзавцами, мистер Сент-Ивс. А женщины, оказавшиеся в той же ситуации, что и моя матушка, очень уязвимы. У них нет возможности проверить прошлое и финансовое положение своего поклонника.

— Итак, вы предлагаете им свои услуги. — Бакстер подошел к окну и пошарил за занавесками. — А убийца вашего отчима — его нашли в конце концов?

— Нет. — Шарлотта поднялась с пола и оглядела комнату в поисках потайных уголков. — Наверное, какой-то разбойник сделал свое черное дело.

«Удобное объяснение», — подумал Бакстер, а вслух сказал:

— Убийство вашей клиентки — второй случай такого рода за последние несколько лет. Большинство людей за всю свою жизнь не то что дважды — ни разу не сталкиваются с подобным преступлением.

Шарлотта обернулась и пристально посмотрела ему в лицо:

— Что вы имеете в виду, сэр?

— Ровным счетом ничего. Тот, кто питает интерес к научным изысканиям, волей-неволей ищет логическое объяснение фактам, внешне никак не связанным между собой. — Он уже собирался опустить тяжелые шторы, как вдруг заметил какое-то движение на противоположной стороне улицы.

Бакстер слегка прищурился — света от уличного газового фонаря было вполне достаточно, чтобы разглядеть мелькнувшую в тумане тень. Возможно, слуга возвращается домой, подумал он.

А вдруг этот человек ищет здесь то же, что и они с Шарлоттой?

— В чем дело, мистер Сент-Ивс? Почему вы остановились у окна?

— Я наблюдал за улицей. — Темная фигура растворилась в тумане. Бакстер опустил штору. — По-моему, мы довольно тщательно обыскали эту спальню. Предлагаю перейти в следующую комнату.

— Да, конечно. Я бы хотела отыскать комнату миссис Гескетт. — Шарлотта схватила со стола фонарь и поспешила к двери.

Проходя мимо Бакстера, она смерила его суровым взглядом. Плащ развевался у нее за спиной, сердито шурша складками, как бы в унисон гневу своей хозяйки.

Бакстер не спеша отправился следом.

Несколько минут спустя, когда они обыскивали последнюю спальню, Бакстер вдруг услышал приглушенный возглас Шарлотты.

— Что-нибудь нашли? — спросил он, обернувшись.

Шарлотта, стоя на четвереньках, тащила какой-то предмет из-под огромного платяного шкафа с зеркальными дверцами.

— Что вы скажете на это, мистер Сент-Ивс? — воскликнула она, вытянув массивный альбом в кожаном переплете.

— Что это? — Он пересек комнату и опустился рядом с ней на ковер. — Журнал?

— Нет, это альбом для акварелей. — Шарлотта перевернула несколько страничек с изящными рисунками. — Похоже, он принадлежал миссис Гескетт. — Она внезапно умолкла, вглядевшись повнимательнее в один из набросков. — Боже правый!

Бакстер заглянул в альбом, и брови его медленно поползли вверх.

— По-видимому, миссис Гескетт интересовалась классической скульптурой.

— Несомненно, — сухо подтвердила Шарлотта. — Большей частью статуями греческих и римских богов. Они весьма и весьма, гм, представительные.

— Да, верно.

В полном молчании они просмотрели остальные наброски обнаженных статуй.

Шарлотта смущенно откашлялась.

— Я видела некоторые из этих скульптур в музее. Думаю, миссис Гескетт изображает отдельные части тела с некоторой долей художественной свободы.

— Пожалуй.

Шарлотта с треском захлопнула альбом.

— Итак, ее художественный вкус и выбор предмета рисования не представляют для нас особого интереса. Важно другое: я нашла альбом под шкафом, куда она его затолкала подальше от чужих глаз.

— Ну и что в этом необычного? Многие дамы увлекаются акварельной живописью.

— Совершенно верно. Моя сестра Ариэл тоже любит иногда порисовать. — Шарлотта подняла голову, глаза ее решительно блестели. — Но она не прячет свой альбом под шкафом.

Внезапно до него дошло, куда она клонит.

— Одну минуту, мисс Аркендейл. Я бы посоветовал вам не делать слишком поспешных выводов. Вряд ли Друсилла Гескетт нарочно припрятала свой альбом — мне это представляется маловероятным. Скорее всего, его нечаянно затолкал туда кто-нибудь из слуг, когда собирал здесь свои вещи после ее гибели.

— Я с вами не согласна, сэр. Уверена, альбом засунули под шкаф нарочно.

— Если и так, то причина тому — сюжет набросков. Возможно, миссис Гескетт не желала, чтобы слуги узнали о ее хобби — рисовать пикантные части мужского тела крупным планом.

Шарлотта захлопала ресницами, отвела взгляд и принялась сосредоточенно запихивать альбом под плащ.

— И все-таки я бы хотела изучить альбом повнимательнее. Я возьму его с собой, — Она оставила тщетные попытки затолкать альбом под плащ и крепко прижала его к груди обеими руками.

Бакстер нахмурился, недоумевая по поводу ее странного волнения. Вдруг он понял. Мысль о том, что великолепную мисс Аркендейл смутили его слова по поводу рисунков, показалась ему забавной.

— Мисс Аркендейл, должен предупредить: если вы заберете отсюда альбом, это может быть расценено как кража.

— Чепуха. Я собираюсь всего лишь одолжить его на время.

— Одолжить?

— Раз уж я решила расследовать обстоятельства гибели моей клиентки, — резко возразила она, — то должна собрать всю возможную информацию, касающуюся убийства.

— И какую же информацию надеетесь вы извлечь из альбома с рисунками статуй обнаженных богов? — не без ехидства осведомился Бакстер.

— Кто знает? — Она решительно прошествовала мимо него к двери. — Идемте. Нам осталось обыскать комнаты на первом этаже.

Бакстер негромко выругался и собрался уже последовать за ней, но любопытство и смутная тревога заставили его задержаться.

Он приблизился к окну, отодвинул портьеру на несколько дюймов и выглянул на улицу. Из окна этой спальни открывался тот же вид, что из той комнаты, которую они обыскали с Шарлоттой.

Туман постепенно сгущался. Газовый фонарь через дорогу превратился в неясное желтое пятнышко. Света от него почти не было. Бакстер подождал немного, стараясь уловить какое-нибудь движение в клубящемся тумане, но напрасно.

— Идемте же, мистер Сент-Ивс, — негромко позвала из коридора Шарлотта. — Нам надо спешить.

Бакстер опустил портьеру и шагнул к двери. Ему не удалось заметить на улице ничего подозрительного, но на душе почему-то было неспокойно.

Он направился за Шарлоттой вниз по ступенькам.

Наконец он закрыл последний ящик стола и достал часы из жилетного кармана.

— Пора уходить, мисс Аркендейл.

— Еще одну минуту. — Шарлотта приподнялась на цыпочки, расставляя по местам книги, которые сняла с верхней полки. — Я почти закончила.

— Нам нельзя больше медлить. — Бакстер взял фонарь.

Она озабоченно пробежала глазами по полкам.

— Но что, если мы упустили что-либо важное?

— Вы толком даже не знаете, что ищете, — как же можете знать, пропустили мы что-нибудь или нет? — Он взял ее за руку и потащил в коридор. — Поторопитесь, мисс Аркендейл.

Она взглянула на него с тревогой:

— Что случилось, сэр?

— И вы еще спрашиваете! — Он быстро повел ее вниз по ступенькам к кухне. — Время за полночь, а мы с вами устроили обыск в доме, хозяйку которого убили на днях. К тому же еще собираетесь унести отсюда предмет, принадлежавший бывшей владелице этого особняка. Любой человек на вашем месте усмотрел бы в данной ситуации определенный повод для беспокойства.

— Оставьте ваш сарказм, сэр. Когда я спросила, что случилось, то имела в виду вовсе не ваши прежние опасения, а нечто другое. Мне показалось, вас что-то тревожит.

Он бросил на девушку быстрый взгляд, поражаясь ее проницательности. Конечно же, она права. С того момента как он заметил незнакомца, прячущегося в густом тумане на противоположной стороне улицы, его охватило все возрастающее беспокойство.

По спине пробежал неприятный холодок. Немало времени прошло с тех пор, когда ему пришлось испытать нечто подобное. Три года, если быть точным.

Он считал себя человеком науки и не верил в предчувствия. Но тот день, вернее ночь, когда предчувствия оправдались, он будет помнить еще очень долго. Шрамы на теле свидетельствуют о том, как близко от него была тогда смерть…

— Осторожнее, сэр, не то мы оба свалимся с лестницы, — прошипела Шарлотта. — Если мы переломаем себе ноги, вряд ли нам удастся выбраться отсюда.

— Мы почти у кухонной двери, — сказал Бакстер, когда они прошли комнату экономки. — Сейчас я потушу фонарь. Некоторое время мы будем ослеплены темнотой, пока не выйдем из дому. Не отпускайте мою руку.

— Но почему бы не потушить фонарь на улице?

— Не хочу, чтобы кто-нибудь заметил, когда мы выйдем.

— В таком тумане нас и так никто не увидит, — попыталась возразить Шарлотта.

— Нас — нет, а свет от фонаря — да. Вы готовы?

Она как-то странно-испытующе посмотрела на него. Сперва он решил, что она хочет продолжить спор по поводу фонаря, но, видно, что-то убедило ее прекратить пререкания. Она покрепче прижала к себе альбом и кивнула.

Бакстер потушил фонарь, и в то же мгновение их окутала непроглядная тьма.

Полагаясь на свою память, Бакстер двинулся к входной двери кухни. Дверь легко открылась, издав предательский тихий скрип. Тусклый свет фонаря с противоположной стороны улицы сквозь туман пробивался во двор.

Шарлотта поставила было ногу на ступеньку лестницы, ведущей из полуподвала, но Бакстер схватил ее за руку, удерживая на месте. Она послушно замерла, ожидая, когда он подаст ей сигнал, что можно выходить на улицу.

Слава Богу, она больше не задавала вопросов, и Бакстер был благодарен ей за молчание. Он постоял, напряженно прислушиваясь. Издалека донесся стук колес экипажа по мостовой, но вблизи все было тихо — непохоже, что кто-то прячется в засаде.

Бакстер слегка подтолкнул Шарлотту. Она проворно взлетела вверх по ступенькам. Он поднялся следом. Как только они вышли на улицу, он свернул и повел ее к парку, где их ожидал экипаж.

Внезапно из тумана перед ними возникла огромная фигура — грузный, крепко сбитый мужчина в мешковатом кучерском сюртуке и шляпе с низкой тульей. В свете близстоящего фонаря тускло поблескивало дуло пистолета, который он сжимал в мясистом кулаке.

— Так-так, кого это сюда принесло? — раздался грубый хриплый голос. — Что здесь вынюхивает эта парочка?

Шарлотта беззвучно ахнула от неожиданности, но не вскрикнула.

— Прочь с дороги, — приказал Бакстер.

— Полегче, приятель, — ощерился разбойник, и в свете фонаря стали видны черные дыры у него во рту на месте выпавших зубов. — Вы были в моем доме, и я не дам вам унести то, что принадлежит мне по праву.

— Ваш дом? — Шарлотта уставилась на него в полном недоумении. — Как вы смеете? Мне совершенно точно известно, кто был владельцем этого особняка.

— Мисс Аркендейл, — негромко промолвил Бакстер. — Мне кажется, сейчас не время…

— Говорю вам, это мой дом! — рявкнул громила, злобно воззрившись на Шарлотту. — Я слежу за ним уже три ночи подряд да и раньше сюда частенько наведывался.

— Зачем вам это понадобилось? — сурово спросила Шарлотта.

— Все хочу разузнать, надолго ли хозяин уехал да не собирается ли он внезапно среди ночи нагрянуть.

— Боже правый, да вы настоящий взломщик!

— Точно так. Настоящий взломщик. — Разбойник гордо ухмыльнулся. — Меня еще ни разу не поймали с поличным, а все потому, что осторожен. Всегда прежде разузнаю, дома ли хозяева, а потом занимаюсь своим делом. Вот нынче собрался в дом залезть — и что вижу? Парочка простачков обчистила особняк вперед меня.

— Я сказал тебе, прочь с дороги, — промолвил Бакстер, понизив голос. — Больше повторять не буду.

— Вот это правильно. У меня сегодня нет времени на разговоры. — Взломщик смерил Бакстера насмешливым взглядом и ухмыльнулся Шарлотте своим щербатым ртом. — Ну что, мадам Проныра, чем успели поживиться? Поди серебра прихватили? Или безделушки из шкатулки? Что бы то ни было, все мое. Давайте-ка сюда поживее.

— Мы ничего ценного не брали, — заявила Шарлотта.

— Ну да, рассказывайте. — Разбойник хмуро покосился на альбом в руках Шарлотты. — А это что?

— Просто книга. Ничего ценного.

— Книжки мне не нужны, это верно. А что вы прячете под плащом? Дайте-ка взглянуть. Готов спорить, там у вас хорошенький подсвечник, а может, ожерелье или даже два. Ну-ка распахнете плащ.

— И не подумаю, — холодно отчеканила Шарлотта.

— Ах ты, болтливая сучка! Ну, я тебе покажу, если будешь ерепениться.

Разбойник развернулся с молниеносной быстротой и, вскинув пистолет, как дубинку, замахнулся, целясь Бакстеру в голову.

— Нет! — выдохнула Шарлотта. — Умиляю, не причиняйте ему вреда. Он всего лишь выполнял мой приказ.

В ту же секунду Бакстер, быстро пригнувшись, ловко увернулся от удара, выхватил из кармана стеклянный пузырек, откупорил его и швырнул в своего противника.

При контакте с воздухом фосфорное соединение вспыхнуло, озарив все вокруг резким, ярким светом. Взломщик взревел от ярости и неуклюже рванулся назад, прикрыв руками глаза. Пистолет он выронил, и тот со стуком упал на мостовую.

Бакстер шагнул вперед и что есть силы ударил верзилу кулаком в челюсть. Все еще ослепленный вспышкой, злодей пошатнулся, потеряв равновесие.

— Ты ослепил меня, чертов ублюдок! Я ослеп!

Бакстер не стал разубеждать его, хотя действие вспышки было временным. Он схватил Шарлотту за руку.

— Идемте. Сюда едет экипаж.

— Это нечестно, — скулил разбойник. — Я первый обнаружил этот дом. Он мой. Поищите себе другой.

Шарлотта оглянулась на горе-взломщика.

— Мы непременно сообщим в магистрат, что вы шатаетесь поблизости. Убирайтесь-ка лучше подобру-поздорову.

— Все, довольно. — Бакстер заметил вдалеке огни кареты и потянул Шарлотту за собой. — У нас своих проблем хватает.

— Но я не хочу, чтобы этот негодяй решил, будто он безнаказанно может залезть в дом миссис Гескетт и унести оттуда все, что пожелает,

— А почему нет? Ведь мы только что именно это и сделали.

— Вы намекаете на то, что я захватила с собой альбом, но это совершенно другое дело, — оправдывалась Шарлотта, понизив голос.

— Да, конечно. — Экипаж был почти рядом.

— Должна сказать, меня поразило, как быстро вы овладели ситуацией, мистер Сент-Ивс. Вы замечательно придумали — использовать вспышку. Просто потрясающе!

Бакстер проигнорировал ее восторженную реплику. Он не отрывал глаз от дороги в ожидании экипажа, который должен был вот-вот появиться.

Сначала показались лошади — пара серых призраков, вынырнувших из тумана. Вслед за ними возникла карета, постепенно приобретая все более четкие очертания. Кучер, нанятый в Севередж-Стейблз, не раз подвозил Бакстера. Он уже свыкся с причудами своего клиента.

Бакстер довольно часто обращался к услугам платного извозчика. Ему казалось намного удобнее и дешевле посылать в Севередж за экипажем, чем содержать собственную конюшню. Как давний и щедрый клиент, исправно платящий по счетам, он мог рассчитывать на хорошее обслуживание.

— Что-то случилось, сэр? — осведомился кучер, осадив лошадей.

— Мы с моей спутницей уже сами со всем разобрались. — Бакстер распахнул дверцу кеба. Обхватив Шарлотту за талию, он подсадил ее в экипаж. — Отвезите нас к дому мисс Аркендейл.

— Слушаю, сэр.

Бакстер вскочил на подножку, захлопнул за собой дверцу и опустился на сиденье напротив Шарлотты. Карета тронулась с места и покатила по мостовой.

Он проверил, плотно ли задернуты занавески, и только потом повернулся к Шарлотте. В бледном свете каретного фонаря глаза ее казались яркими, как изумруды.

— Мистер Сент-Ивс, не могу выразить, как я благодарна вам, — сказала она. — Вы действовали смело и решительно, ваше благородство и храбрость всяких похвал. Все мои сомнения относительно вас полностью после сегодняшнего вечера. Мистер Маркл поступил совершенно правильно, послав вас ко мне.

Злость захлестнула его с внезапной силой. Ее запросто могли убить сегодня, подумал он, вне себя от бешенства. А она сидит тут перед ним, светясь от восторга я расхваливая его, будто он — слуга, который удачно выполнил сложное поручение. Да она кого угодно выведет из себя.

— Рад, что вы остались мною довольны, мисс Аркендейл.

— О да, я в восхищении. Похоже, вы и вправду станете отличным поверенным

— Как профессионал хочу заметить, — продолжал он нарочито спокойным тоном, — что ваше безрассудство несносно. Ему нет никакого оправдания. Я. Видно, был не в своём уме, когда позволил отправиться обыскивать дом Друсиллы Гескетт.

— Не припомню, чтобы я спрашивала у вас на то разрешения, сэр.

— Разбойник, что пристал к нам на улице, мог покалечить вас и даже убить.

— Но этого не произошло — благодаря вам, не знаю, что бы я делала без вас. — Глаза ее светились неподдельным восторгом, — Ни один джентльмен еще ни разу не защищал меня, мастер Сент-Ивс. Это было так необычно, правда. О таком я только читала в романах и в поэмах Байрона.

— Черт возьми, мисс Аркендейл…

— Сэр, вы были просто великолепны! — С этими словами она потянулась к нему, обхватила его руками за шею и крепко обняла.

Полы ее плаща коснулись его, и на Бакстера повеял легкий дразнящий запах цветочных духов Шарлотты, ее травяного мыла и тонкий, удивительно женский аромат ее тела.

У Бакстера возникло такое чувство, словно его с размаху ударили ниже пояса. Какой-то невидимый насос разом откачал весь кислород из атмосферы, оставив только аромат Шарлотты.

Знакомое волнение пробежало по его жилам со скоростью электрического заряда. Чистая алхимия, да и только! Древние верили, что с помощью огня можно превратить обычный свинец в сияющее золото. И теперь Бакстер сам убедился, что превращение возможно — огонь в его крови превратил гнев в желание.

Да, он желает ее. Сегодня. Сейчас. Никогда еще он не желал женщину с такой силой.

Она уже собиралась отстраниться от него, но Бакстер обхватил ее лицо ладонями. Он смотрел на нее, ошеломленный собственным порывом.

— Простите, мистер Сент-Ивс. — Шарлотта выглядела взволнованной. Она улыбнулась ему дрожащей улыбкой. Взгляд ее был прикован к его губам. — Я вовсе не хотела вас смутить. Должно быть, во всем виновато пережитое волнение — я не в силах была сдержаться.

Бакстер не ответил. Он не находил что сказать: слова улетучились у него из головы.

Вместо этого он сделал то, что давно хотел сделать, — нагнулся и поцеловал ее.

Глава 4

Поначалу Шарлотта никак не могла понять, что произошло. Она знала только, что целует. И вдруг она поняла, что он собирается сделать. Прямо здесь, в карете.

Отблеск горячих, неистовых страстей, который она заметила в его глазах еще при первом знакомстве, теперь вспыхнул ярким пламенем. Это пламя ослепило ее разум, подобно тому как изобретённая им мгновенная вспышка слепила глаза.

Ею овладело чувство, будто она очутилась в заколдованной комнате, мерцающей тысячей зеркал, в которых отражались огоньки несчетного множества свечей. Она была взволнована, смущена и немного испугана. Из этой волшебной комнаты не было выхода — она не видела двери и не знала, как выбраться отсюда.

Губы Бакстера захватили ее рот целиком, делая поцелуй все более глубоким. У него вырвался хриплый стон. Он слегка сжал ее лицо ладонями, и она почувствовала, какая сила таится в его объятиях, ощутила твердые мускулы его бедер.

Волнующее тепло разлилось по ее телу. Она вздрогнула. Никто и ничто до сих пор не вызывало у нее такого неведомого отклика.

— Шарлотта, — услышала она его негромкий голос, в котором слились настойчивая мольба, желание и страстное влечение. — Шарлотта.

Она обхватила его за плечи, и губы ее раскрылись сами собой.

Бакстер оторвался от ее губ, приподнял голову и впился в ее лицо таким напряженным взглядом, что при других обстоятельствах она бы, наверное, испугалась. Свет от фонаря поблескивал на золотой оправе его очков, в янтарных глазах вспыхивало пламя.

«У него глаза настоящего алхимика», — пронеслось у нее в голове.

Резким, нетерпеливым движением Бакстер сдернул очки и швырнул их на противоположное сиденье. — Черт побери, что вы сделали со мной? Она покачала головой не в силах отвести взгляд от его лица. Тут до ее сознания дошло, что она обнимает его за плечи так крепко, словно боится отпустить его — иначе неминуемо упадет в морскую бездну.

— Я только что собиралась задать вам тот же вопрос.

— Черт побери. — Он снова нагнулся к ее губам.

Она почувствовала, как рука его скользнула внутрь ее капюшона и легла ей на затылок. Сильные теплые пальцы ласкали ее шею. Это нежное прикосновение вновь заставило ее затрепетать.

Он изменил положение так, что теперь она полулежала у него на коленях. Он обхватил ее одной рукой и склонился над ней, целуя в шею, потом раздвинул полы ее плаща.

Шарлотта приглушенно охнула, когда его рука сжала ее грудь. Она чувствовала его горячую ладонь сквозь тонкую шерстяную ткань платья. Но заставить себя отстраниться она не могла. Всё тело ее как бы обмякло, лишенное сил. Она слегка потянула за отвороты его сюртука.

— Мистер Сент-Ивс…

Рука его скользнула ниже и осторожно сжала ее бедро.

— О Господи! — потрясенно прошептала она. Твердая мужская плоть уперлась ей в бедро. Она закрыла глаза — новая волна ощущений захлестнула ее с головой. Ей показалось, что она погрузилась в какой-то сладкий сон. Наверное, именно так чувствуешь себя, когда находишься под гипнозом.

Она запустила руки внутрь его сюртука не в силах долее бороться с желанием прикоснуться к нему. То, что она нашла, почти околдовало ее: сквозь ткань его льняной рубашки ее пальцы нащупали гладкие твердые мускулы его груди. Его тепло и запах пьянили ее. Ей хотелось большего, если только возможно.

Он подобрал ее смятые юбки и полы плаща и поднял их выше колен. Когда его рука коснулась внутренней стороны ее бедра, Шарлотта снова вздрогнула. Он провел ладонью по ее обнаженной коже выше аккуратно подвязанного чулка. Трепет пробежал по ее телу.

Экипаж замедлил ход и остановился. Шарлотта застыла. Ощущение реальности вернулось к ней в тот же миг.

— Вот проклятие! — Бакстер поспешно выпрямился, перегнулся через Шарлотту и подхватил свои очки с подушки сиденья. Затем отдернул занавеску. — Мы подъехали к вашему дому. Как получилось, что мы добрались так быстро? Я намеревался вам кое-что сказать.

— Я тоже хотела обсудить с вами несколько вопросов. — Шарлотта тщетно пыталась овладеть собой. Ей было ужасно неловко. Щеки ее пылали от смущения, дыхание участилось, и всю ее охватило какое-то странное чувство — словно она ждала чего-то, что должно было последовать дальше, но не последовало. — Мы еще не обговорили события сегодняшнего вечера.

— Верно. — Хмуро прищурившись, он наблюдал, как она вновь усаживается на свое место, поспешно оправляя платье. — Я зайду к вам завтра.

Его резкий тон неприятно поразил ее. Этот человек только что целовал ее со всей страстью, на которую был способен, а теперь говорит с ней так, будто она нанесла ему тягчайшее оскорбление. И тут ее осенило: ну конечно же, он не меньше ее потрясен тем, что произошло между ними.

По правде сказать, ее душевный покой тоже нарушили его пылкие объятия. Но, поскольку Бакстер был у нее в подчинении, она сочла своим долгом показать, что полностью владеет ситуацией. Бакстер, без сомнения, ругает себя за то, что пошел на поводу у своих пламенных страстей.

Она потянулась к нему и ободряюще похлопала его по руке, надеясь, что жест этот выглядит дружеским и покровительственным.

— Не беспокойтесь, сэр. Вы не виноваты в том, что случилось. Сильные эмоции, как правило, являются следствием пережитого волнения или опасности. Наша встреча с грабителем у дома миссис Гескетт явилась причиной того, что произошло между нами потом.

Бакстер пристально посмотрел ей в лицо.

— Вы так думаете?

— Конечно. Это единственное объяснение. Жестокость и опасность часто открывают путь необузданным страстям.

— У вас по этой части богатый опыт?

— В общем-то нет, — честно призналась она. — Но я читала Байрона и потому могу сказать: в том, что случилось с нами, нет ничего из ряда вон выходящего. Когда человек сталкивается с опасностью, все его чувства пробуждаются и… обостряются.

— Боже, неужели вы строите свои умозаключения на основе какой-то поэтической чепухи?

Несколько обиженная его явным пренебрежением к поэзии, она заметила:

— Байрон очень убедительно описывает темную сторону страсти. Он, по-моему, имеет полное представление о тех последствиях, к которым приводит обострение чувств. Читая его произведения и стихи других поэтов-романтиков, можно многому научиться.

— Это было бы смешно, если б не было так грустно.

— Я всего лишь пытаюсь дать логическое объяснению тому, что вас тревожит, мистер Сент-Ивс.

Он взглянул на ее руку, которая все еще касалась его руки. Когда он вновь поднял глаза, в них мерцал опасный огонек.

— Покорнейше благодарю, мисс Аркендейл, но мне кажется, я вполне справлюсь со своими тревогами, не прибегая к вашей странной логике. Если когда-нибудь мне придет в голову обратиться за советом к рифмоплетам, это будет означать, что меня пора препроводить в сумасшедший дом.

Она поспешно отдернула руку. Бакстер явно не в настроении. Нечего и пытаться его смягчить.

— Хорошо, сэр, — сказала она, стараясь, чтобы голос ее звучал весело и спокойно. — Я уверена, утром мы забудем об этом маленьком недоразумении.

Он молчал несколько секунд. Снаружи послышался глухой стук — кучер спрыгнул с козел.

— Посмотрим, — промолвил наконец Бакстер.

Шарлотта с трудом перевела дух:

— Завтра утром мы поделимся друг с другом впечатлениями от посещения особняка миссис Гескетт.

— Как скажете.

— А пока у меня есть возможность посмотреть ее альбом. Возможно, я найду там что-нибудь интересное, что поможет в наших расследованиях.

— Сомневаюсь. — Бакстер нагнулся вперед и поймал ее рукой за подбородок. — А теперь послушайте меня внимательно. Я сейчас провожу вас до дома. Вы, прежде чем ложиться спать, удостоверитесь, что все окна закрыты и двери заперты на засов.

Она растерянно захлопала ресницами.

— Конечно, конечно, мистер Сент-Ивс. Я всегда проверяю все замки перед сном. Это давно вошло у меня в привычку. Но мне кажется, сегодня нет повода для тревоги. Разбойник, с которым мы столкнулись у дома миссис Гескетт, вряд ли следовал в, тумане за нашим экипажем.

— Может, вы и правы, но сделайте в точности так, как я вам сказал. Ясно?

Шарлотта интуитивно чувствовала, что позволить Бакстеру одержать сейчас верх в споре — значит совершить непростительную ошибку. Она должна показать, кто из них главный.

— Ценю вашу заботу, сэр, но не забывайте, что вы у меня в подчинении. И, должно быть, заметили, что, выслушивая ваши советы, я делаю собственные выводы и сама решаю, как мне поступить.

— Вы не только выслушаете мой совет, Шарлотта, — продолжал Бакстер с ледяным спокойствием. — Вы в точности будете ему следовать.

В этот момент дверца кеба отворилась. Заметив, что кучер предупредительно застыл в тени, Шарлотта ограничилась тем, что сурово нахмурила брови.

— Вы сегодня показали себя отличным помощником, сэр, но заблуждаетесь, если полагаете, что мне некем будет вас заменить. Если хотите оставить за собой это место, вам следует выказывать чуточку больше уважения к своей хозяйке.

В глазах его заплясали насмешливые огоньки.

— Вы грозитесь уволить меня, Шарлотта? И это после всего, что нам довелось испытать сегодня вечером? Вы меня ранили в самое сердце.

Она прекрасно понимала, что он смеется над ней, и это ее страшно взбесило. Но в присутствии кучера она решила не давать волю гневу. Не говоря ни слова, Шарлотта подобрала юбки, намереваясь выйти из кареты.

Кучер любезно помог ей спуститься с подножки. В слабом свете каретных фонарей Шарлотте не удалось хорошенько рассмотреть выражение его лица, но она могла поклясться, что он взглянул на нее с каким-то забавным сочувствием.

Бакстер вышел вслед за ней из экипажа, взял ее под руку и повел к крыльцу. Он забрал у нее ключ и вставил его в замок.

— Спокойной ночи, мистер Сент-Ивс. — Шарлотта шагнула в холл и, обернувшись к Бакстеру, изобразила на губах холодную снисходительную улыбку, которой, по ее мнению, следовало наградить подчиненного, прекрасно справившегося с поручением. — Позвольте еще раз заметить, что столь эффектная демонстрация ваших профессиональных навыков произвела на меня благоприятное впечатление.

— Покорнейше благодарю. — Бакстер оперся рукой о косяк, задумчиво разглядывая Шарлотту. — Только вот еще что.

— Что, сэр?

— Может быть, вы соблаговолите называть меня по имени? Не думаю, что мы обязаны соблюдать светские формальности, принимая во внимание известные обстоятельства.

Она уставилась на него, онемев от возмущения. Чрезвычайно довольный ее реакцией, он отступил на крыльцо и захлопнул дверь у нее перед носом.

Когда двадцать минут спустя Бакстер вошел в свою лабораторию, он все еще кипел от раздражения: до сих пор не мог поверить, что так легко потерял власть над собой,

— Черт побери!

Он подошел к маленькому столику перед камином и взял стоявший там хрустальный графин. «Я всегда держу свои эмоции под контролем», — снова и снова повторял он. Стремясь познать природу естества, Бакстер принес себя на алтарь науки. В его жизни возобладают логика, разум и полный самоконтроль.

Бакстер плеснул бренди в рюмку. Теперь уже и не вспомнить, как давно он выучился держать свои чувства в узде. Кажется, всегда это знал, всегда умел. Даже во время своих коротких любовных похождений он никогда не позволял страсти возобладать над рассудком, поскольку убедился на собственном опыте, куда это может привести.

Бакстер отхлебнул немного бренди и придвинулся к огню.

Хуже всего, что у Шарлотты хватило наглости уведомить его, что объяснение его поведения кроется в напыщенной мелодраматической поэзии Байрона.

Этого довольно, чтобы запереться в святилище лаборатории и провести там остаток дней.

Бакстер опустился в свое любимое кресло и задумчиво уставился на язычки пламени, плясавшие в очаге. Они напомнили ему Шарлотту — вероятно, потому, что вызывали непредсказуемые химические реакции и могли запросто спалить неосторожного экспериментатора.

Он закрыл глаза, но угроза огня не исчезла. Ему вспомнились золотистые язычки пламени, что плясали в волосах Шарлотты, освещенных каретным фонарем. Ему захотелось запустить пальцы в их опасное тепло. Рука его сжала рюмку.

Но ведь не только он один потерял контроль над собой там, в карете, напомнил он себе. Ошибки быть не могло: Шарлотта испытала те же чувства. Если бы кучер не остановил экипаж, этот вечер мог бы закончиться совсем по-другому.

Ему вдруг представилось, как нежные бедра Шарлотты обвились вокруг его талии, а ее маленькие ноготки впились ему в спину.

Он снова отхлебнул бренди — Шарлотта не идет у него из головы. До сих пор ощущает ее аромат, его ладонь помнит форму груди.

Бакстер подумал, что ночь предстоит длинная.

Логика и разумные доводы сегодня ему не помогут. Он знал, что не сможет изгнать из памяти навязчивый образ — Шарлотта в его объятиях,

Но когда встретится с ней в следующий раз, он будет держать себя в руках и не позволит потерять самообладание.

Бакстер бросил взгляд на рюмку и увидел, что выпил все до капли. Он поставил ее на стол и заметил запечатанный конверт, И сразу же вспомнил: конверт принесли незадолго до того, как ему отправиться на встречу с Шарлоттой.

Записка была от вдовы его отца, Мериэнн, леди Эшертон. Это уже третье послание за неделю.

— Черт! — Бакстер взял со стола письмо и сломал печать.

Текст записки полностью повторял две предыдущие, которые Мериэнн отправила ему несколько дней назад. Письмо было коротким и деловым:

«Дорогой Бакстер.

Я бы хотела поговорить с тобой об одном деле, не терпящем отлагательств, и настаиваю, чтобы ты явился ко мне, как только сочтешь возможным.

Твоя леди Э.»

Бакстер скомкал записку и швырнул в огонь, как и два предыдущих послания Мериэнн, проблемы кострой не идут ни в какое сравнение с его бедами. Её волнуют только деньги, особенно деньги Эшертонов. Отец назначил Бакстера опекуном сына Гамильтона, и Бакстер мог распоряжаться наследством и должен был вести все денежные дела, пока тому не исполнится двадцать пять лёт. Мэриэнн не устраивало такое положение дел. Как, впрочем, и Гамильтона.

Бакстеру оставалось нести это бремя ещё сколько лет, прежде чем он сможет переложить ответственность на своего сводного брата.

Он отбросил в сторону свои старые проблемы и сосредоточился на том, что сейчас для него важнее всего. Опершись о кожаные подлокотники кресла, скрестил пальцы и напряженно уставился в огонь.

Сент-Ивс еще не решил, как истолковать события сегодняшнего вечера, но ясно одно: опасность где-то совсем рядом, и Шарлотта ходит по краю пропасти.

В жаровне догорали угли, наполняя комнату в черно-красных тонах слабым зловещим светом. Пряный аромат фимиама обострял ощущения. Разум открылся сверхъестественным силам.

Приготовившись к сеансу, он прошептал:

— Открывай же карты, любовь моя.

Гадалка перевернула первую карту.

— Золотой грифон.

— Мужчина.

— Всегда мужчина. — Гадалка, сидевшая за низким столиком, подняла глаза. — Берегись его. Грифон вскоре встанет на твоем пути.

— Но сможет ли он разрушить мои планы?

Она нерешительно перевернула следующую карту.

— Феникс. — Потянувшись за следующей картой, она открыла и ее. — Красное кольцо.

— Ну так что же?

— Нет. Золотой грифон доставит тебе много неприятностей, но в конце концов ты его одолеешь.

Он улыбнулся.

— Так и будет. А теперь расскажи мне про женщину.

Гадалка перевернула еще одну карту.

— Леди с зелеными прозрачными глазами. Она ищет.

— И никогда не найдет?

Гадалка покачала головой:

— Никогда.

— Она всего лишь женщина. С ней у меня не будет хлопот.

С гадалкой тоже, когда он выполнит все, что наметил. Он избавится от нее, как только придет время. Сейчас она еще нужна и полностью ему подчинена, находясь в плену собственных страстей.

— Что ты скажешь об этой любопытной картинке, Ариэл? — Шарлотта придвинула к сестре альбом с акварельными набросками Друсиллы Гескетт. — Ты лучше меня осведомлена о модных веяниях. Когда-нибудь видела что-либо подобное?

Ариэл налила себе еще чаю, мельком взглянув на альбом, который был раскрыт на середине. Глаза ее округлились от изумления, когда она увидела набросок обнаженной фигуры, украшавшей левую часть страницы.

— М-м-м, пожалуй, нет, — сухо промолвила Ариэл. — Мне ни разу не приходилось видеть ничего подобного,

Шарлотта бросила на нее укоризненный взгляд.

— Я не имею в виду набросок со скульптуры. Посмотри вот сюда — видишь? Маленький рисунок в углу листа. Кажется, это круг с треугольником внутри. А по краям треугольника и внутри него — какие-то маленькие фигурки.

— Да, вижу. — Ариэл задумчиво покачала головой. Но это нисколько не напоминает модные виньетки в художественном журнале Аккермана. Возможно, нечто похожее можно встретить в каких-нибудь дамских журналах.

— А что, если это египетская или римская эмблема?

— Не думаю. — Ариэл задумчиво водила кончиком пальца по рисунку. — Одному Богу известно, сколько таких декоративных мотивов скопировано с египетских и римских древностей. В Лондоне их встретишь у каждой модистки и обойщика. А с тех пор как в моду вошел стиль древнего Замара, повсюду только и видишь что дельфинов да морские раковины. Но этот рисунок мне не знаком.

— Друсилле Гескетт зачем-то понадобилось скопировать его в свой альбом для акварелей, который она, по-видимому, собиралась посвятить исключительно наброскам с античных статуй.

Ариэл вопросительно подняла на нее глаза.

— Но этот рисунок выполнен карандашом и чернилами, а вовсе не акварельными красками.

— Да. И совершенно не вписывается в ряд остальных набросков.

— Это уж точно. — Ариэл слабо усмехнулась. — Неужели миссис Гескетт — одна из тех великосветских клиенток, которых ты надеялась заполучить? Кажется, она питала живой интерес к мужским торсам.

— Да, правда, ее вкусы и пристрастия теперь не имеют значения. Но что действительно занимает меня, так это причина, которая заставила ее присовокупить столь странный рисунок к остальным наброскам.

— Что это за красно-бурое пятнышко на переплете? — спросила вдруг Ариэл. — Акварельная краска?

— Возможно. — Шарлотта потрогала пятнышко кончиками пальцев. — А что, если это кровь?

— Боже мой!

— Может быть, миссис Гескетт умерла не сразу после того, как в нее стрелял неизвестный убийца, и успела засунуть альбом под шкаф? — прошептала Шарлотта.

— Ты никогда не узнаешь, так ли это было на самом деле.

— Наверное, нет. — Шарлотта прикусила губу, погрузившись в размышления.

Ариэл молча пила чай, внимательно наблюдая за сестрой.

— Тебе предстоит разрешить множество загадок, и у меня к тебе есть один вопрос.

— Какой?

— Что на самом деле произошло вчера вечером, когда ты отправилась обыскивать дом Друсиллы Гескетт?

Шарлотта выпрямилась на стуле.

— Кажется, я уже рассказала тебе об этом во всех подробностях. Мы, я и мистер Сент-Ивс, обнаружили там альбом, а при выходе из дома наткнулись на грабителя. Вот и вся история.

— Меня очень заинтересовала роль Сент-Ивса во всем этом деле. С утра ни о чем другом не могу думать.

Шарлотта улыбнулась с довольным видом. — Как я уже говорила, мистер Сент-Ивс был просто великолепен.

— Шарлотта, ты не часто употребляешь слово великолепный, когда речь идет о представителях противоположного пола.

Шарлотта кашлянула, пытаясь скрыть смущение.

— Ну, в данном случае это слово подходит лучше всех прочих. Мистер Сент-Ивс проявил находчивость, изобретательность и удивительную храбрость. Меня в дрожь бросает при мысли, что могло случиться, если бы он не сопровождал меня.

— В общем и целом он зарекомендовал себя идеальным поверенным и телохранителем, это ты хочешь сказать?

— Совершенно верно. Мистер Маркл не ошибся, порекомендовав его мне.

— Он поцеловал тебя, да? — негромко осведомилась Ариэл.

— Господи, что за странный вопрос! С чего бы мне целоваться с Джоном Марклом? — Шарлотта потянулась за своей чашкой. — Он, конечно, очень милый человек, но по меньшей мере лет на тридцать меня старше и, думаю, не очень-то интересуется женщинами.

— Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду мистера Сент-Ивса, а не мистера Маркла.

Шарлотта почувствовала, как краска заливает ее щеки.

— Думаешь, что мистер Сент-Ивс целовал меня? Что натолкнуло тебя на такую бредовую мысль?

— Когда вчера вечером я пришла к тебе в спальню расспросить о твоем приключении, ты выглядела… — Ариэл умолкла, явно подыскивая слова. — Не так, как всегда.

— Не так, как всегда?

— Ты вся пылала. Просто светилась от возбуждения. — Ариэл неопределенно повела рукой. — Немного взъерошенная. И взгляд у тебя был такой странный.

— Ариэл, это уж слишком. Вчера на меня едва не напал грабитель самого злодейского вида. И как, черт возьми, я должна была выглядеть после этого?

— Не знаю, как выглядят леди после встречи с разбойником, но как ты выглядишь в подобных обстоятельствах, мне хорошо известно.

— Ради всего святого, на что ты намекаешь? Я никогда раньше не попадала в такую переделку.

— Не правда. — Ариэл осторожно поставила чашечку на блюдце. — Это случилось пять лет назад. В ночь перед тем, как Винтербурн был найден с перерезанным горлом. Я слышала, что произошло в коридоре. Ты воспользовалась пистолетом отца, чтобы выгнать из дома Винтербурна и одного из его дружков — картежников.

Шарлотта уставилась на нее в немом изумлении.

— Я и не подозревала, что ты знаешь о событиях той ужасной ночи.

— Я поняла все окончательно, только когда повзрослела. Но уже тогда я знала, что тебе грозит опасность. Я помню выражение твоих глаз после того, как псе было кончено, — оно совсем не похоже на вчерашнее.

— Прости, я не хотела, чтобы ты узнала, каким чудовищем был Винтербурн.

— Его спутник был еще отвратительнее, верно?

Шарлотта вздрогнула, отгоняя ужасные воспоминания.

— Он исчадие ада. Но это было так давно, Ариэл. И мы тогда счастливо отделались.

— Суть в том, что я видела, как на тебя подействовала эта встреча. Ты была холодна как лед, — бледное лицо, застывший взгляд.

Шарлотта потерла виски.

— Не знаю, что и сказать тебе. Я была в ужасе. Только это и помню.

— Прошлой ночью ты тоже была взволнована. Но ни тени страха. И взгляд твой нельзя назвать испуганным. Вид оживленный, возбужденный, прямо-таки восторженный.

— Ариэл, к чему ты клонишь?

— Да к тому, что мистер Сент-Ивс тебя поцеловал.

Шарлотта со стоном всплеснула руками.

— Ну хорошо, хорошо, он меня поцеловал! Ночное приключение слегка нас возбудило. Опасность обостряет ощущения, ты же знаешь.

— Правда?

— Правда, — отрезала Шарлотта. — В поэзии часто упоминается о том, как влияет близость опасности на ощущения. Даже холодный, трезвомыслящий человек, который никогда ранее не давал волю чувствам, может поддаться этому влиянию.

— Даже такой человек, как мистер Сент-Ивс?

— Я имею в виду себя. — Шарлотта уныло усмехнулась. — Мистер Сент-Ивс тоже человек холодный и рассудительный, но спокойствие стоит ему огромных усилий — самообладания, как видно, ему не занимать.

У Ариэл рот сам собой открылся от изумления.

— О чем ты?

— Под его внешней невозмутимостью и напускной холодностью бушует пламя страстей.

— Пламя страстей? Это у мистера Сент-Ивса?!

— Сперва меня это тревожило, но теперь я почти уверена, что его темперамент не доставит мне хлопот, — продолжала Шарлотта с фальшивой беззаботностью. — Я могу поручиться, что он станет незаменимым помощником.

— Рада, что ты так уверена в нем, но у меня появились по этому поводу некоторые сомнения. Шарлотта, если мистер Сент-Ивс поцеловал тебя, дело приобретает совсем иной оборот. Что ты знаешь об этом человеке?

— Не понимаю. — Шарлотта испытующе посмотрела на сестру. — Мистер Маркл прислал мне рекомендательное письмо, в котором всячески превозносит его достоинства.

— Да, но ведь мы сами не наводили справки о прошлом мистера Сент-Ивса. Даже не провели расследования, которое всегда проводим в подобном случае для наших клиенток.

— Не говори чепухи. Интуиция еще ни разу не подводила. И тебе это прекрасно известно.

— Моя интуиция тоже в порядке. И я начинаю всерьез задумываться, что собой представляет Сент-Ивс.

— Уверяю, тебе не о чем тревожиться.

— Шарлотта, ты же позволила ему поцеловать себя!

— Ну и что из этого? — Шарлотта решительно сцепила пальцы. — Это был всего лишь поцелуй.

Не в твоих правилах целоваться с джентльменами, — заметила Ариэл.

Против этого Шарлотте нечего было возразить. Печальный пример брака ее матери и лорда Винтербурна и ее собственная работа, которая вынуждала ее копаться в темном прошлом джентльменов с так называемыми честными намерениями, не оставили у нее никаких иллюзий относительно мужчин.

Что, впрочем, не означало отсутствия у нее романтических наклонностей и вполне естественного любопытства молодой здоровой женщины. У нее сохранились самые светлые воспоминания о семейной жизни родителей, и иногда ей мечталось стать такой же счастливой, как ее мать, пока был жив отец.

Но Шарлотта слишком хорошо знала, какие опасности таит в себе замужество. Ее совершенно не интересовали брачные отношения. Да и уже поздно об этом думать, а тем более жалеть, учитывая возраст и положение в обществе, но Шарлотта порой стала задумываться, не завести ли любовную интрижку.

К сожалению, претворить подобный замысел не так просто, как кажется на первый взгляд. Женщине в ее положении довольно трудно найти подходящего партнера. Она никогда не вращалась в модных кругах, не получала приглашений, никому не была представлена. Никто из респектабельных джентльменов, с которыми ей довелось общаться, не пробудил в ней хоть каких-нибудь чувств. Многие из них, к примеру Маркл, были уже в летах. Остальные просто неитересны.

Какой смысл вступать в любовную связь, если не испытываешь к своему избраннику пламенной страсти, рассуждала она. Что заставляет женщину пускаться в такую рискованную авантюру, как не надежда познать незабываемые ощущения, о которых пишут поэты?

Как те, которые она испытала вчера, когда Бакстер ее поцеловал…

От этой мысли Шарлотта похолодела. Неужели она всерьез задумывается, не вступить ли в любовную связь с Бакстером Сент-Ивсом?

Она взглянула на странный рисунок в альбоме Друсиллы Гескетт. Карандашный набросок казался ей неразрешимой загадкой. Как и ее чувства по отношению к Бакстеру.

Глава 5

— Вы совершенно правы, что соблюдаете осторожность, мисс Паттерсон. — Шарлотта улыбнулась женщине, сидевшей напротив нее за столом. Она всегда старалась похвалить клиентку за бдительность. — Вы проявили предусмотрительность, решив обратиться к нам за помощью.

— Я убедила себя, что должна быть осторожна.

— И тысячу раз правы. Счастлива сообщить вам, что наше расследование не дало ни единого повода усомниться в порядочности мистера Адамса и его финансовом положении.

— О, для меня это большое облегчение. Не знаю, как вас и благодарить. — Онория Паттерсон, миловидная толстушка с хорошеньким личиком и добрым взглядом лучистых глаз, разжала пальцы, яростно вцепившиеся в ридикюль, лежавший у нее на коленях.

В Онории все дышало женственностью и почти материнской нежностью, что придавало ей несколько хрупкий и незащищенный вид. Но Шарлотту нельзя обмануть: она прекрасно понимала, что женщина, сохранившая силу духа и надежду на лучшее после десяти лет работы гувернанткой, не так уж беззащитна.

Онория, тридцатилетняя незамужняя женщина, — одна из многих, кто обращался к Шарлотте за помощью. С семнадцати лет она зарабатывала себе на жизнь, а недавно неожиданно получила небольшое наследство.

Как и следовало ожидать, прознав о наследстве, вокруг Онории стали тучами роиться женихи. Многим она сразу же отказала: будучи гувернанткой, рано научилась разбираться в истинных намерениях джентльменов. Но Вильям Адаме, вдовец с двумя детьми, которому было чуть за тридцать, сумел, очевидно, заинтересовать ее.

Она призналась Шарлотте, что годы, которые провела, внушая своим маленьким подопечным принципы логического мышления, помогли ей приобрести житейскую мудрость и предусмотрительность. Ее подруга, работавшая в агентстве по найму гувернанток, посоветовала обратиться к Шарлотте.

— Рада, что оказалась вам полезной, — сказала Шарлотта. — Особенно приятно сообщить о результатах запроса — они оказались положительными.

— Мистер Адамс мне очень нравится. — Онория покраснела. — И дети у него чудесные. Но вы ведь знаете, как порой бывает. Если женщина уже в летах, ей следует быть осмотрительнее. В конце концов, в глазах света мы уже старые девы.

«Старые девы». Шарлотта вздохнула. Ей уже двадцать пять. И куда, спрашивается, ушли годы? Кажется, еще вчера она так отчаянно стремилась сделать карьеру, которая позволит ей обеспечивать себя и сестру. Всю свою энергию и волю вложила она в собственное дело, и пять лет промелькнули как один миг.

Девушка нисколько не сожалела о том, что уже перешагнула тот возраст, который общество считает приемлемым для замужества. И дела ее значительно пошли в гору, как только она перестала выглядеть неискушенной девочкой, словно только что вышедшей из классной комнаты.

Однако Шарлотта все чаще стала задумываться над тем, чего она была лишена все эти годы. С какой-то необъяснимой щемящей тоской девушка сознавала, что за чертой ее мироощущения оставалось неведомое доселе такое сладостно-заманчивое, загадочно-влекущее чувство — страсть.

Господи! О чем это она? Что за мысли приходят в голову? Ведь Шарлотта не одинока, и работа приносит ей радость. А кроме того — независимость. Спрашивается: чего еще желать? Наверное, и в самом деле сверх меры начиталась стихов.

И все же она не хочет, чтобы Ариэл пошла по тому же пути. Шарлотта видела, что сестра проявляет к их делу живейший интерес, и не собиралась поощрять его в дальнейшем: Ариэл не должна принести себя в жертву карьере, как это сделала она. Необходимость в такой жертве отпала — у них хороший доход, позволяющий вести хоть и не роскошное, но безбедное существование. А если ее планы привлечь клиенток из высшего общества осуществятся, можно будет чуточку и пошиковать.

Ариэл должна вовсю наслаждаться невинными удовольствиями, какие общество предоставляет юной девушке. А уж ей самой эти танцы, балы, развлечения, видимо, недоступны. Она, по выражению Онории, женщина в летах…

Шарлотта не без труда отогнала навязчивые мысли и заставила себя вновь обратить внимание на клиентку.

— Благоразумная, предусмотрительная женщина обязана вести себя достаточно осторожно в подобных ситуациях, мисс Паттерсон, — довольно резко заметила она.

— В конце концов, не такая уж я и красавица, — промолвила Онория с рассудительностью женщины, примирившейся с неизбежным.

«Я как будто тоже», — добавила про себя Шарлотта, ощутив новый приступ беспокойства. Вчера страстный порыв Бакстера наверняка был вызван их волнующим приключением. При следующей встрече, без возбуждающего влияния опасности, она, возможно, не покажется ему такой привлекательной.

— Что касается наследства, полученного мной от кузена, — продолжала Онория, — то вы, надеюсь, поймете меня правильно: мне необходимо было убедиться, можно ли доверять мистеру Адамсу.

— Хорошо понимаю.

— Я и не собиралась выходить замуж. Знаете ли, убедила себя, что мне хорошо и так. Но вот явился мистер Адамс, и я изменила свое решение. У нас с ним так много общего.

— Очень рада за вас.

Уже не в первый раз очередная клиентка Шарлотты становилась чрезвычайно разговорчивой, получив утешительные вести. Как правило, дамы, обращавшиеся к ней, поначалу держались довольно замкнуто — словечка лишнего не промолвят. Сидя в кресле напротив стола Шарлотты, они чувствовали себя скованно и очень нервничали.

Неутешительные результаты расследования обычно вызывали море слез. У Шарлотты на этот случай даже было заготовлено в ящичке стола несколько носовых платков. Благоприятные же отзывы вызывали у клиенток радостную эйфорию — они принимались без умолку болтать, превознося достоинства своих поклонников.

Обычно Шарлотта молча выслушивала эти излияния, изредка поддакивая, — довольные клиентки охотнее платили по счетам, к тому же в будущем могли оказаться ей полезными, дав превосходную рекомендацию дамам, которые будут нуждаться в подобного рода помощи. Поэтому она терпеливо внимала бесконечным восторгам.

Но сегодня вопреки всему Шарлотте почему-то захотелось поговорить.

— Я счастлива за вас, мисс Паттерсон, и рада, что подтвердила доброе мнение о мистере Адамсе. Но вы должны понимать, что для леди замужество все равно предприятие рискованное.

Онория лукаво взглянула на нее:

— Рискованное?

— Я получила убедительные доказательства того, что мистер Адамс не пьет, не питает пристрастия к азартным играм и не посещает борделей. У него приличный доход и, по всей видимости, покладистый характер.

Онория расцвела.

— Да, он замечательный человек!

— Верно. Но ведь гарантии, что мистер Адамс останется таким же образцовым джентльменом и после свадьбы, нет.

— О чем вы?

Шарлотта порывисто наклонилась вперед.

— Вдруг через год он решит покинуть вас и детей и отправится искать приключений в южные моря? Или ему настолько наскучит семейная жизнь, что он начнет пить? А вдруг он подвержен приступам меланхолии, которые сделают его общество невыносимым? Да мало ли что еще может обнаружиться после свадьбы!

— Полагаю, в чем-то вы и правы. — Онория беспокойно заерзала в кресле. Взгляд ее стал тревожным. — Я сознаю, что в данной ситуации не может быть никаких гарантий.

— Именно. И все же собираетесь идти до конца по этому пути, который ведет вас к замужеству.

Онория нахмурилась.

— Вы чем-то взволнованы, мисс Аркендейл.

Что-нибудь не так?

— Просто мне интересно, почему вы стремитесь выйти замуж за мистера Адамса. Как будто нет другого выбора!

— Я же говорила, другие джентльмены меня не интересуют.

— Я не то имела в виду. Мисс Паттерсон, можно задать вам вопрос?

Онория опасливо покосилась на дверь.

— Что вам угодно знать, мисс Аркендейл?

— Простите, меня удивляет, почему вы не допускаете возможности тайных отношений с мистером Адамсом. Зачем рисковать, вступая в брак?

Онория остолбенела. Шарлотта уже было решила, что смертельно оскорбила ее, и в мыслях проклинала свою несдержанность. Какое у нее право набрасываться на клиенток, пугая их своими необдуманными высказываниями!

— Вы имеете в виду любовную связь? — спросила Онория с ошарашивающей прямотой.

Шарлотта вспыхнула.

— Для меня это решение очевидно. Как известно, если юная девушка вступит в компрометирующую ее связь, это вызовет скандал, но женщина, так сказать, в возрасте обладает большей свободой. Если, конечно, соблюдает известную осмотрительность.

Онория задумчиво глядела на Шарлотту. Легкая улыбка тронула уголок ее рта.

— Вы, вероятно, слишком много времени уделяете своей карьере, мисс Аркендейл.

— Что вы хотите этим сказать?

— Видимо, род занятий, вынуждающий вас наводить справки и собирать сведения о джентльменах, сформировал у вас довольно циничный взгляд на мир, и в частности на мужчин. Возможно, именно поэтому вы забыли, для чего леди вообще хотят получить эти сведения.

— Прошу прощения?

— Любовная связь для некоторых вполне приемлема. — Онория расправила ленточки шляпки и поднялась с кресла. — Но мы с мистером Адамсом надеемся на нечто большее.

— Не понимаю.

— Это трудно облечь в слова, мисс Аркендейл. Если женская интуиция не подсказывает ответа на ваш вопрос, то сомневаюсь, что я смогу объяснить. Скажу одно: в брак всегда вступают с надеждой.

— С надеждой?

— И верой. И с видами на будущее. — Онория посмотрела на нее почти с жалостью. — Связь не может дать всего этого, не правда ли? Она по своей сути — непрочный и недолговечный союз. Прошу извинить, но мне пора идти. Еще раз огромное спасибо за помощь.

Шарлотта поспешно вскочила на ноги. Ей ужасно хотелось узнать, чего ждет Онория Паттерсон от замужества, если ради этого готова идти на риск и на всю жизнь связать себя с человеком, возможно, подобным Винтербурну.

Все может обернуться даже гораздо хуже — вдруг случится такое, что и в кошмарном сне нечасто увидишь. Избранником, к примеру, окажется то чудовище, исчадие ада — незнакомец, которого пять лет назад она повстречала у двери в спальню Ариэл и который сгинул во мраке, как нечистая сила…

Очнувшись, Шарлотта заметила, что Онория нерешительно застыла у дверей. Лицо ее выражало сильное беспокойство.

— Вы плохо себя чувствуете, мисс Аркендейл?

— Нет-нет, благодарю вас. — Шарлотта глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. И что с ней творится?

Усилием воли она взяла себя в руки и оперлась ладонями о стол, изобразив на лице дежурную улыбку деловой женщины. — Извините меня. Я сейчас позову экономку, и она проводит вас до дверей.

Не успела Шарлотта потянуться к бархатному шнурку звонка, как раздался резкий стук и дверь кабинета распахнулась.

Величественная фигура миссис Витти возникла на пороге.

— К вам мистер Сент-Ивс, мэм. Говорит, что него к вам дело.

Неприятные мысли и терзающие ее вопросы улетучились в одно мгновение. Бакстер здесь! Она тщетно пыталась подавить в себе радостное чувство, заполнившее все ее существо.

— Благодарю, миссис Витти. Мисс Паттерсон уже уходит. Будьте добры, проводите ее до дверей.

Миссис Витти отступила и выжидательно взглянула на Онорию.

— Слушаю, мэм.

Онория весело выпорхнула в холл — совсем не так она входила в эту комнату чуть ранее.

Шарлотте вдруг пришла в голову одна идея,

— О, мисс Паттерсон, одну минутку, если можно. — Шарлотта проворно обогнула угол стола и, подойдя к двери, выглянула в коридор.

Бакстер стоял — само терпение и спокойствие, что заинтриговало Шарлотту и одновременно вселило в нее тревогу.

Другие наверняка принимают его невозмутимость за безразличие уравновешенного, довольно скучного субъекта. Но она-то знает: это холодное спокойствие не что иное, как демонстрация внутренней силы и самообладания.

При виде его у нее вдруг перехватило дыхание и сердце забилось чаще. Он был одет, как обычно, в строгого покроя синий сюртук, который, несмотря на то, что был слегка помят, подчеркивал широкий разворот плеч. Просто повязанный галстук, старомодные бриджи и сапоги ему идут, решила она. Мода не имеет для него никакого значения — им правят более глубокие устремления.

В этот момент их взгляды встретились. Бакстер смотрел на нее немигающие — казалось, он в точности знает, о чем она сейчас думает. Шарлотта почувствовала, как вспыхнули ее щеки, и очень разозлилась — что ни говори, женщина в летах, довольно повидавшая жизнь, могла бы не краснеть, как девочка.

— Вы хотели мне что-то еще сообщить, мисс Аркендейл? — вежливо осведомилась Онория.

Шарлотта шагнула в коридор.

— Прежде чем вы уйдете, мисс Паттерсон, позвольте представить вам мистера Сент-Ивса. — Она подождала, пока Онория обернется к Бакстеру, и добавила:

— Он мой поверенный в делах.

— Мистер Сент-Ивс, — пробормотала Онория.

— Мисс Паттерсон. — Бакстер кивнул. Шарлотта впилась взглядом в лицо Онории, но не заметила на нем ни удивления, ни любопытства, ни чего-либо другого, что подтверждало бы ее собственное впечатление о Бакстере: он не является заурядным деловым сухарем, каким кажется на первый взгляд.

Удивительно! Шарлотта с трудом удержалась, чтобы не покачать головой, и улыбнулась Онории:

— Мистер Сент-Ивс очень мне помогает. Не знаю, что бы я делала без него.

Бакстер сверкнул глазами в ее сторону.

— Вы мне льстите, мисс Аркендейл.

— Нисколько, мистер Сент-Ивс. Вы просто бесценный помощник.

— Рад слышать.

Онория посмотрела на них с рассеянной улыбкой.

— Извините, я должна идти. Мне предстоит сделать еще несколько визитов. — Она повернулась и вышла.

Шарлотта подождала, пока миссис Витти закроет за дамой дверь, затем вернулась в свой кабинет, жестом пригласив Бакстера следовать за собой.

— Входите же, мистер Сент-Ивс. Нам предстоит многое обсудить.

Бакстер пересек холл и переступил порог кабинета.

— Вы не знаете и половины того, что нас ожидает, мисс Аркендейл.

Она проигнорировала его замечание и обратилась к экономке:

— Будьте добры, принесите нам свежий чай, миссис Витти.

— Да, мэм, — кивнула миссие Витти и направилась в кухню.

Шарлотта прикрыла дверь кабинета и обернулась к Бакстеру.

— Мисс Паттерсон не выказала никакого стеснения при знакомстве с вами. Очевидно, она приняла вас за обычного поверенного.

— Я же говорил, что без труда сыграю эту роль. — Он слегка усмехнулся. — Вы единственная, кто подверг сомнению мою способность притворяться картофельным пудингом.

Его мрачный тон насторожил Шарлотту.

— В чем дело, сэр?

Он пересек комнату и остановился у окна.

— Прошлой ночью, проводив вас домой, я много размышлял.

— Я тоже.

— Сомневаюсь, что мы пришли к одному и тому же заключению.

— Мистер Сент-Ивс, не понимаю, к чему вы клоните.

— Я должен вам кое-что открыть, правда, все это нелегко объяснить.

— Что именно? — У нее тревожно засосало под ложечкой. Наверное, он сожалеет о своем вчерашнем страстном порыве. — Сэр, вы говорите загадками. Что-то случилось?

— Черт побери. Мы же с вами охотимся за преступником. И вы еще спрашиваете, что случилось. К вашему сведению, Шарлотта, выслеживать убийцу — занятие не для леди. И вряд ли можно считать это увеселением для джентльмена, если уж на то пошло.

— Понимаю. — Она напустила на себя гордый вид. — Если у вас появились сомнения, вы можете, конечно же, отказаться от должности.

— Боюсь, я больше не смогу играть роль вашего поверенного в делах, как бы хорошо я ни вошел в образ.

«Вот и кончилось. Как быстро! Кончилось прежде, чем я успела как следует узнать его». Бакстер направился к двери. Боль неминуемой потери сжала ей сердце с такой силой, что Шарлотта не на шутку испугалась. Нелепо и смешно! Она ведь его совсем не знает. Надо взять себя в руки.

— Может быть, соблаговолите объясниться, сэр? — холодно спросила она.

— Хорошо. — Бакстер наконец встретился с нею взглядом, но в его глазах она ничего не увидела. — То, что я обратился к вам по поводу вакансии, не случайно. К тому времени я уже следил за Джоном Марклом, намереваясь узнать все о вашем финансовом положении.

— Святители небесные! — Шарлотта почувствовала, как мурашки поползли у нее по спине. Она медленно, без сил опустилась в кресло. — Зачем вам это понадобилось?

— Моя тетушка была близкой подругой Друсиллы Гескетт. Она попросила меня заняться расследованием этого убийства. След сразу же привел к вам. Точнее, с вас все и началось.

— Боже правый!

— Видите ли, тетушка считает, что вы виновны в смерти миссис Гескетт.

Она готова была услышать все что угодно, только не это. На мгновение Шарлотта лишилась дара речи.

— Понимаю, — пробормотал Бакстер, — Я предупреждал вас, что это будет нелегко объяснить.

— Если я правильно поняла, ваша тетушка думает, что я убила бедную миссис Гескетт. Но почему?

— Она узнала, что миссис Гескетт недавно заплатила вам довольно крупную сумму.

Услышав это, Шарлотта пришла в ярости».

— Но это же плата за мои услуги! Я уже говорила вам, что по просьбе Друсиллы Гескетт собирала сведения о джентльменах, которые выразили желание жениться на ней.

Бакстер провел рукой по волосам.

— Теперь мне это известно. Но моя тетушка ничего об этом не знала. Очевидно, миссис Гескетт сдержала слово хранить в тайне вашу сделку. Она никогда не рассказывала тетушке, что у вас с ней за дела. И после того как ее убили, Розалинда предположила худшее.

— Понятно. И к какому же выводу пришла ваша тетушка, узнав, что миссис Гескетт заплатила мне большие деньги?

— Она решила, что вы шантажировали Друсиллу.

— Шантажировала? — Шарлотта со стоном обхватила голову руками. В воображении она уже видела, как рушится ее карьера, загубленная слухами о ее мнимом злодеянии. — Час от часу не легче. Мы перешли от не правдоподобного к прямо-таки невероятному.

— Согласен. — Бакстер не спеша прошел по ковру и остановился перед креслом напротив ее письменного стола.

Шарлотта подняла голову и настороженно смотрела, как его пальцы сжали спинку стула из красного дерева. Она никак не могла оторвать взгляд от его больших, сильных рук.

— Продолжайте, сэр. Догадываюсь, вы сказали далеко не все.

— Поскольку тетушка решила, что вы шантажистка, для нее не составило труда вообразить вас убийцей миссис Гескетт.

— Что ж, весьма логично. Одно ложное предположение влечет за собой другое.

— Вы бы с моей тетушкой отлично поладили. У вас обеих довольно странная манера рассуждать.

— Мистер Сент~Ивс, не отвлекайтесь.

— Итак, логическая цепочка привела меня к Марклу, вашему поверенному.

— Каким же образом?

Он пожал плечами:

— Я рассудил, что если шантаж имел место, то следует начать с проверки ваших финансов.

Внезапно его логика открылась ей во всем блеске, и она не могла ее не оценить.

— Но как вы узнали, что Джон Маркл — мой поверенный?

— Это было несложно. У меня ведь тоже есть свой поверенный в делах.

Она растерянно захлопала ресницами.

— Ах, ну да, конечно.

— Я дал ему указание проконсультироваться у моих банкиров, которые, в свою очередь, навели справки о ваших. Таким образом я узнал не только о существовании Маркла, но и о том, что он ищет себе замену.

— И вы обратились ко мне с целью получить вакантное место. — Она с трудом перевела дух. — Чертовски ловко вы все это провернули, сэр.

Он помолчал в нерешительности, потом продолжал непривычно бесстрастным тоном:

— У меня уже есть некоторый опыт по этой части.

— Да, и какую же роль вы выполняли? Доведенного лица или шпиона?

— Если честно, то обе. — Он опустил глаза, разглядывая свои руки, вцепившиеся в спинку кресла. Когда он поднял голову, взгляд его снова был холодным и непроницаемым. — Что касается финансов, то я в течение нескольких лет распоряжался довольно значительным состоянием.

— Состоянием?

«Поистине сегодня одна сногсшибательная новость следует за другой», — ошеломленно думала Шарлотта.

— И не одним, а двумя — своим собственным и моего сводного брата.

— Вот как. — Она нервно сглотнула, в горле у нее пересохло. — А роль шпиона?

Бакстер недовольно поморщился:

— Я предпочитаю не употреблять слово шпион.

Она прищурилась.

— У шпионов ведь не очень-то хорошая репутация, верно? Отвратительный, бесчестный народ эти ищейки.

— Точно так. — Его жестко очерченные скулы еще больше напряглись. — Занятие это, может, и нужное, но пользуется дурной славой.

Шарлотта внутренне вскипела. Бакстер в ее глазах заслуживал самого жестокого оскорбления, но ей не хотелось опускаться до такого уровня.

— Примите мои извинения, — сказала она довольно резко. — Но джентльмены не нанимаются в ищейки.

— Нет, конечно. — Он даже не попытался защищаться.

— Однако человек чести, — осторожно добавила она, — может предложить свои услуги официальным представителям правопорядка.

— Уверяю вас, я поступил так не по своей воле, — сухо возразил Бакстер. — Мое увлечение химией — вот что привлекло внимание властей. Один высокопоставленный джентльмен спросил моего отца, не соглашусь ли я помочь в расследовании одного дела. Отец пришел ко мне с этим необычным предложением, и я согласился.

— И кто же ваш отец?

— Четвертый граф Эшертон. — Бакстер стиснул спинку стула. — Он умер два года назад.

— Эшертон, — повторила Шарлотта не в силах прийти в себя от изумления. — Уж не собираетесь ли вы сообщить мне, что вы пятый граф Эшертон? Право, это было бы слишком.

— Нет. Я внебрачный сын, Шарлотта. У меня нет титула.

— И слава Богу. Хоть на том спасибо.

На лице Бакстера отразилось удивление.

— Мой сводный брат Гамильтон в настоящее время носит титул графа Эшертона.

— Не могу выразить, как вы меня этим успокоили.

Его брови взлетели над дужками очков.

— В самом деле?

— Ну конечно. Видите ли, это только усложнило бы ситуацию. Не хватало еще, чтобы граф путался у меня под ногами. — И тут ее осенило. — Как, вы говорите, зовут вашу тетушку?

— Розалинда, леди Тренглосс.

— Господи, еще один титул. — Шарлотта нахмурилась. — Тренглосс. Кажется, Друсилла Гескетт упоминала это имя.

— Как я уже говорил, Друсилла Гескетт была близкой подругой моей тетушки.

Шарлотта устало кивнула:

— Вполне естественно, что вы согласились расследовать убийство, — ведь это она попросила вас об этом. Я бы поступила точно так же.

Бакстер мрачно усмехнулся:

— Не часто встретишь такое понимание.

— Вы рассказали мне все это потому, что больше не подозреваете меня в шантаже и убийстве. Смею ли надеяться на это?

— Я и раньше не считал вас отпетой злодейкой.

— Спасибо и на том.

— Но некоторые сомнения у меня все же были. Мой подход в подобных случаях — следовать логической цепочке рассуждений, пока я не получу исчерпывающих доказательств за или против.

— Должно быть, в вас говорит исследователь. — Шарлотта с преувеличенным взиманием разглядывала кончик пера. — И что же убедило вас в моей невиновности, мистер Сент-Ивс?

— Во-первых, вы плохо ориентировались в доме Друсиллы Гескетт.

Шарлотта резко вскинула голову.

— И что из этого?

— Миссис Гескетт была убита в собственном доме. В спальне, если быть точным.

— Да, это мне известно.

— Когда вчера вечером мы поднялись в верхние комнаты, вы явно медлили в нерешительности. Вы даже представления не имели, где находится ее спальня, пока не попали в комнату, где были ее личные вещи.

— Ясно. — Шарлотта проглотила застрявший в горле комок. — Весьма логично.

— К тому же не были уверены, что именно ищете в доме. Вы случайно наткнулись на альбом с акварелями и не знали, содержит ли он какие-нибудь улики. Мне стало очевидно: вы явились в дом убитой вовсе не затем, чтобы незаметно замести следы преступления и убрать изобличающие улики.

Без сомнения, Шарлотта должна быть довольна его заключением, что она невиновна в убийстве. И все же ее охватило уныние. И что, спрашивается, она ожидала услышать? Что Бакстер поверит ей на слово, едва взглянув на нее? Смешно и думать об этом.

— Итак, — промолвила она с нарочитым апломбом, — убедившись в моей невиновности, вы, естественно, собираетесь уволиться и заняться своими делами.

Не совсем.

— Вполне разумно, учитывая данные обстоятельства. Ведь вам теперь незачем работать на меня. Вы можете с таким же успехом… — Она умолкла на полуслове, когда до нее наконец дошло. — Что значит не совсем?

Бакстер выпустил спинку стула, прошелся по комнате и остановился у книжного шкафа спиной к Шарлотте.

— Я решил продолжить сотрудничать с вами, Шарлотта.

Ее упавшее было настроение резко поднялось.

— Правда? Вы не шутите?

— Проблема, которая свела пас вместе, все еще не решена, — заметил он. — Убийство миссис Гескетт должно быть раскрыто. И вы, и моя тетушка желаете знать, кто убийца.

— Да. — Она заметно повеселела. — Верно, сэр! И правду говорят, что две головы лучше, чем одна.

— Но в наш союз требуется внести некоторые изменения.

Неприятный холодок пробежал у нее по спине.

— Изменения?

Он обернулся к ней, заложив руки за спину.

— Боюсь, теперь я не смогу играть роль вашего доверенного лица.

— Признаюсь, у меня тоже возникли сомнения на этот счет, когда я впервые увидела вас, хотя моя сестра и экономка в один голос утверждали, что мне не о чем беспокоиться. Но, став свидетельницей вашей встречи с мисс Паттерсон, я пришла к заключению: вы действительно способны притворяться, и довольно искусно.

— Дело в том, — осторожно возразил Бакстер, — что наше расследование приведет нас в круг знакомых Друсиллы Гескетт.

— Ну и что?

— Но это же и знакомые моей тетушки. И они хорошо знают меня. — Он холодно усмехнулся. — А если не знают, то по крайней мере слышали: как-никак внебрачный сын Эшертона! В высшем свете мне не удастся остаться незамеченным.

— Понимаю. — Шарлотта лихорадочно соображала. — Мы должны придумать какую-нибудь историю, для того чтобы появляться в обществе друг друга, не вызывая излишних толков.

— Я размышлял над этим почти всю ночь. — Бакстер помолчал и добавил:

— Думаю, перебрал все возможные варианты.

Она выжидающе улыбнулась ему:

— И что же?

— И пришел к неминуемому выводу. Существует лишь один повод для наших совместных выходов в свет.

— Хотела бы я знать, какой.

— Помолвка.

Услышав это, Шарлотта чуть не задохнулась.

— Как вы сказали? — осторожно переспросила она, когда к ней вернулась способность говорить.

— Мы с вами объявим, что помолвлены и собираемся пожениться. — Он криво усмехнулся. — И я все-таки настаиваю на том, чтобы вы называли меня Бакстером.

Глава 6

Бакстер заранее подготовился к взрыву. Но даже все его знания о природе взрывчатых веществ не помогли ему предсказать реакцию Шарлотты.

Сначала она замерла. Глаза ее расширились и тут же сузились, став похожими на два узких лезвия. Рот открывался и закрывался дважды.

И только после этого разразилась гроза.

— Помолвка? — Шарлотта вскочила с кресла, напомнив Бакстеру легендарный Везувий. Она вперила в него недоверчивый взгляд. — Да вы спятили, сэр!

— Очень может быть, — согласился Бакстер, удивляясь, почему его так огорчил ее возмущенный протест. И действительно, с чего бы ей радоваться, узнав, что придется изображать его невесту?

Но после того как он полночи промучился бессонницей, находясь в состоянии повышенного возбуждения, ему меньше всего хотелось прочесть в ее глазах удивление и испуг. Как-никак не он один поддался вчера страстному порыву…

— Это же сумасшествие. — Шарлотта с заметным усилием попыталась взять себя в руки. — И как только вам это взбрело в голову?

— По-моему, я довольно ясно все изложил. — Он уделил логике особенное внимание. Шарлотта — женщина умная и так же отчетливо понимает проблему, как и он сам. — Если мы собираемся продолжать наше расследование в кругу знакомых моей тетушки, вы больше не сможете представлять меня как своего поверенного. Здесь этот номер не пройдет. Нам потребуется более правдоподобное объяснение.

— Правдоподобное объяснение, — оцепенело повторила она.

— Да. — Внезапно Бакстер почувствовал что вот-вот начнет расхаживать взад-вперед по комнате. Он усилием воли заставил себя остаться на месте, никак не выдав своего волнения.

— И вы полагаете, это объяснение правдоподобно?

— Если сможете предложить что-нибудь получше, я с удовольствием вас выслушаю.

— Но ведь можно найти другой выход из создавшейся ситуации. — Шарлотта забарабанила пальчиками по поверхности стола. — Дайте мне время поразмыслить.

— Пожалуйста, сколько угодно. — Его все сильнее охватывало беспокойство. Чтобы как-то отвлечься, Бакстер взял с ближайшего столика книгу в кожаном переплете. Рассеянно взглянув на обложку, он увидел имя Байрона, негромко выругался и поспешно положил томик на место.

— Мы можем сделать вид, что сошлись на почве обоюдного интереса к химии, — задумчиво произнесла Шарлотта. — Скажем, что встретились на собрании какого-нибудь ученого общества.

— Это сойдет как повод для знакомства и для нескольких встреч в обществе, но не более того.

— Наверняка есть и другой выход.

«Как она старательно изыскивает варианты», — мрачно подумал он. Очевидно, помолвка, даже ненастоящая, для нее сущее проклятие, решил Бакстер.

— Ну и какой же?

Она бросила на него быстрый, испытующий взгляд, потом принялась с нарочитым вниманием разглядывать глобус, стоявший у окна.

— Можно пустить слух, что мы с вами питаем друг к другу нежную… э-э-э… привязанность.

— Кажется, в этом и состоит суть моего предложения.

— Я имею в виду неофициальные романтические отношения. — Она слегка порозовела, не отрывая взгляда от глобуса. — А именно — любовную интригу.

— Черт побери! Вы хотите, чтобы все думали, будто мы с вами вступили в интимную связь? Да это же полный идиотизм!

Она упрямо вскинула подбородок.

— Для меня это единственно возможный вариант.

— Но не для меня.

— Это еще почему? — Она решительно обернулась к нему и густо покраснела. — Боже правый! Уж не хотите ли вы сказать, что вас не интересуют женщины? Я всегда знала, что мистер Маркл не имеет склонности к противоположному полу, но после вчерашнего я… пришла к выводу, что вы имеете… Имеете склонность.

— Без сомнения, — спокойно согласился Бакстер. — Но я не выношу свои увлечения на суд высшего общества.

— Прошу прощения?

Бакстер вздохнул. Беседа проходит гораздо хуже, чем он предполагал.

— Не в моих правилах заводить интрижку на глазах у всего света. Одним словом, я не хочу походить на своего отца.

— Понятно, — смущенно пробормотала она.

— Шарлотта, тем, кто знает меня, известно и то, что я никогда не буду щеголять в обществе со своей возлюбленной, особенно если она молода и еще не была замужем. К вашему сведению, это совершенно не в моем характере.

— Кажется, я начинаю понимать, в чем дело. Вы, сэр, в глубине души джентльмен. С вашей стороны очень благородно заботиться о моей репутации, но уверяю вас, слухи и сплетни меня абсолютно не волнуют.

— А вам бы следовало, черт возьми, опасаться сплетен, если вы заботитесь о своей карьере и намерены в дальнейшем продолжать вашу благородную деятельность. — Это был удар наугад, но он пришелся как нельзя кстати.

Глаза ее испуганно распахнулись.

— О Господи, я об этом и не подумала. А вы правда считаете, что слухи о нашей с вами интимной связи могут повредить моей работе?

Бакстер почувствовал, что наступил благоприятный момент, и надавил еще сильнее:

— Общество всегда проявляет изрядную долю лицемерия в подобных случаях. Вам, должно быть, известно, что дамы из высшего света, которых вы надеетесь сделать своими клиентками, предъявляют к своим служащим более высокие требования, чем к себе.

— Я поняла ваш намек. — Шарлотта, потупившись, рассматривала свои руки. — Моя экономка миссис Витти не раз рассказывала мне о благородных дамах, имевших кучу любовников, которые без колебаний вышвырнули бы за дверь служанку, забеременевшую от лакея.

— Вот именно. И эти же благородные леди наверняка не согласятся иметь дело с женщиной, не скрывающей своей связи с джентльменом моего статуса.

— Вашего статуса?

— Смею вам напомнить, что я внебрачный сын графа Эшертона.

— Внебрачный сын, который боится стать пищей для сплетен.

— Не надо иронизировать. Я вырос среди насмешек и досужих разговоров и знаю, что это такое.

— О да, конечно. — Она медленно опустилась в кресло. — Прошу простить меня, сэр. Я не приняла во внимание ваши чувства. Наверное, вам было очень тяжело.

— Скажем так, скандальное варево никогда не было моим любимым кушаньем. — Бакстер заметил сочувствие в ее глазах, чего не ожидал и не хотел.

Как молодой человек ни боролся с собой, ему не удалось справиться с волнением. Не спеша он приблизился к окну. — За тридцать два года я в полной мере вкусил все его прелести.

— Не сомневаюсь.

Он оперся о подоконник.

— То, что я сказал вам о себе во время нашей первой встречи, чистая правда. Я действительно произвожу впечатление человека скучного и пресного, как картофельный пудинг. Более того, предпочитаю, чтобы именно таким меня и считали. Я немало потрудился, обеспечивая себе спокойное, заурядное существование и избавив тем самым от необходимости появляться в обществе, и стараюсь избегать ситуаций, которые вызывают ненужные толки и привлекают повышенный интерес сплетников. Больше всего на свете я ценю свое уединение.

— Вполне вас понимаю.

Он смотрел в окно на омытый дождем сад, и перед глазами его проплывали картины прошлого.

— Я никогда не заводил интрижек с хорошенькими вдовушками и не позволял страсти превратить мою жизнь в хаос. Никогда не вступал в связи, которые требовали от меня защищать честь возлюбленной с пистолетом в руках. Никогда не затевал безобразных ссор с любовницей посреди многолюдного бального зала на глазах ее пятилетнего сына, который имел несчастье наблюдать за всем происходящим с балкона.

— Охотно верю.

Пальцы его сжались в кулак.

— Я никогда не плодил незаконных отпрысков, которым впоследствии приходилось бы отвечать кулаками на насмешки сверстников. У меня нет внебрачных детей, которым было бы навсегда отказано в титуле и наследстве из-за их незаконного происхождения.

— Иными словами, мистер Сент-Ивс, ваши любовные похождения не похожи на отношения ваших родителей. Это вы намеревались довести до моего сведения?

— Да. — И что, черт возьми, с ним творится? Бакстер мысленно встряхнулся, отгоняя от себя видения прошлого. У него и в мыслях не было выкладывать все Шарлотте. Он никогда и ни с кем не это и делился своими воспоминаниями.

— Что ж, поздравляю вас, сэр, — тихо промолвила Шарлотта. — И восхищаюсь вами.

Он обернулся так резко, что задел локтем глобус. Земная ось покачнулась, глобус накренился, готовый вот-вот упасть с подоконника на пол. В ярости на собственную неловкость и на то, что явилось ее причиной, Бакстер поспешно подхватил земной шар, поймав его как раз в тот момент, когда он почти коснулся ковра.

— Проклятие! — Чувствуя себя полнейшим идиотом, Бакстер старательно поправил глобус, снова установив его на подоконнике. Затем взглянул на Шарлотту, не спускавшую с него внимательного взгляда. — Господи Боже, почему вы сказали, что восхищаетесь мною?

— Вы, без сомнения, человек сильный, с несгибаемой волей. Вы твердо следуете собственным жизненным принципам. Хотя у вас нет титула, который должен был стать вашим по праву рождения, но у вас есть честь и благородство.

Искренность ее слов потрясла его до глубины души. Чтобы как-то скрыть волнение, он скрестил руки на груди и прислонился плечом к стене. Он решил спрятаться за маской холодного удивления.

— Очень мило с вашей стороны сделать мне подобный комплимент.

— У нас с вами есть нечто общее. — Шарлотта задумчиво коснулась серебряной чернильницы. — Законные наследники тоже могут стать свидетелями того, как наследство, принадлежащее им по закону, разворовывается и пускается по ветру. Мы с сестрой утратили почти все состояние, которое нам завещал отец, после того как наша матушка вторично вышла замуж.

— За Винтербурна?

— Да. — Шарлотта упрямо сжала губы. — Когда я думаю о том, чего лишилась Ариэл и чего я, наверное, уже не в состоянии ей дать, я… ну, вы меня понимаете.

Он посмотрел на нее пристально.

— Раз уж мы решили быть откровенными друг с другом, я признаюсь, что тоже испытываю к вам изрядную долю восхищения.

Она быстро вскинула на него глаза,

— Правда?

— Я знаю, что для леди, оставшейся с младшей сестрой без средств к существованию, не так уж много возможностей заработать на жизнь. И поражен, что вам удалось создать собственное дело.

Она улыбнулась ему — робко, удивленно.

— Благодарю, мистер Сент-Ивс. Услышать от вас подобный комплимент вдвойне приятно.

— Отдаю дань восхищения вашим деловым способностям, — осторожно продолжал он, — и надеюсь, что вы поймете, почему я не могу вам позволить рисковать своей репутацией.

Взаимопонимание, что на мгновение установилось между ними, растаяло словно по мановению волшебной палочки.

Шарлотта в негодовании сверкнула в его сторону глазами.

— Вы пытаетесь манипулировать мною, сэр?

— Пытаюсь всего лишь убедить вас при помощи логики и разумных доводов. Если ваша версия, что убийца Друсиллы Гескетт — один из ее бывших поклонников, недалека от истины, то этот человек должен принадлежать к высшему свету. Я прав?

— Да, все поклонники миссис Гескетт, кроме одного, люди светские, — согласилась она с ноткой нетерпения в голосе. — Мистер Чарлз Дилл единственный, кто не вращался в высшем обществе, но я уже говорила вам, что он умер от сердечного приступа за неделю до гибели миссис Гескетт.

— Вот как. Тогда в числе тех, у кого мое необычное поведение возбудит подозрения, вполне может оказаться и ее убийца, и мы его вспугнем.

Шарлотта открыла рот и снова его закрыла.

— Возможно, вы правы, — недовольно поморщилась она.

— Следовательно, принимая во внимание мое личное желание избежать скандала и ваше похвальное стремление не испортить собственную карьеру, нам остается только один выход. Мы объявим о помолвке. Это даст нам возможность появляться в обществе друг друга, пока мы будем заняты расследованием.

После этих слов в комнате повисла напряженная тишина.

— Мы? — повторила Шарлотта с подозрительной любезностью.

— Вы по-прежнему намерены выслеживать убийцу Друсиллы Гескетт, правильно я понял?

— Она была моей клиенткой и вполне могла погибнуть из-за того, что мне не удалось вовремя получить важные сведения. — Шарлотта глубоко вздохнула. — Я обязана найти убийцу.

— Вот здесь я с вами не согласен. Вы ничего и никому не обязаны. Но я вижу, вас не переубедить.

— Нет, вам не удастся остановить меня.

— Как вам уже известно, я тоже дал обещание своей тетушке. — Бакстер встретился с ней взглядом. — Похоже, нам придется сотрудничать во имя общей цели.

Шарлотта устало покачала головой со смиренным и недоверчивым видом.

— Мои подозрения относительно вас, мистер Сент-Ивс, оправдались.

Он нахмурился.

— Что вы имеете в виду?

— Вы и впрямь человек опасный.

— Помолвлен? С Шарлоттой Аркендейл? — Розалинда со звоном опустила изящную чашку на блюдечко. — Просто не верится. Ты не можешь жениться на этой мерзавке. Ты, верно, не в своем уме.

— Не исключено, — признался Бакстер.

— Смеешься надо мной? — Розалинда смерила его укоризненным взглядом. — Ты прекрасно знаешь, что я никогда не понимала твое довольно странное чувство юмора. Объясни мне, что происходит.

— По-моему, я уже объяснил. Это достаточно разумный выход, если, конечно, вы желаете, чтобы я продолжил расследование.

Он пересек гостиную и остановился у камина, рассматривая очередное приобретение Розалинды — новую каминную полку. Искусная резьба, покрывавшая ее, была выполнена в новомодном замарском стиле, как и почти вся обстановка комнаты. Розалинда не так давно заново отделала парадную гостиную, и комната в египетском стиле — обои, расписанные иероглифами, пальмы, экзотические статуи и искусственные колонны — превратилась в нечто подобное внутреннему дворику типичного замарского особняка.

Это превращение явилось последним в цепи бесконечных изменений, происходящих в стенах огромного лондонского дома. Пока Бакстер жил здесь с матерью и теткой, ему довелось играть в этрусском коттедже, учить уроки в китайском саду, упражняться в фехтовании в греческом храме. К счастью, жить в мрачном римском склепе ему уже не пришлось.

Когда Бакстер перебрался в собственные апартаменты, то установил одно нерушимое правило — никаких изменений в отделке дома не будет произведено в угоду веяниям моды.

Разглядывая позолоченную резьбу на каминной полке, он вдруг подумал, что всегда старался избегать перемен и сопутствующих им суматохи и беспорядка.

С самого детства все более-менее значительные перемены в его жизни, как правило, следовали за очередной размолвкой его родителей. Оба они были мастерами яростных ссор и страстных примирений и изрядно поднаторели в искусстве представлять все это на публике. Их нисколько не заботило, что зрителем этих сцен зачастую оказывался их маленький сын.

Мальчик в ужасе наблюдал за битвой темпераментов, в тревоге ожидал примирения, а в промежутках терпел издевательства сверстников.

С малых лет он старался подавить в себе проявления буйного темперамента, который унаследовал от родителей. В своем воображении он рисовал жизнь, прочно изолированную от сильных эмоций и ощущений, словно стеклянная колба, которую оберегают от воздействия загрязняющих паров.

Он пытался внушить себе, что все его интересы сосредоточены в стенах лаборатории. Но теперь, после того как Шарлотта ворвалась в его замкнутый упорядоченный мирок, он уже не был уверен, что устоит перед соблазном провести несколько рискованных экспериментов.

Но если он не будет соблюдать осторожность, колба может взорваться, и содержимое выплеснется ему в лицо.

— И ты твердо убежден, что мисс Аркендейл невиновна? — спросила Розалинда.

— Да. — Бакстер отвернулся от узорчатого бордюра и взглянул ей в лицо. — У меня нет на этот счет никаких сомнений. Когда вы познакомитесь, то согласитесь со мной.

— Ну, если ты так уверен… — нерешительно пробормотала Розалинда.

— Другого выхода нет. Она так же, как и вы, задалась целью разыскать убийцу Друсиллы Гессетт. Я не смог отговорить ее от этой затеи, и поэтому мне придется вести расследование вместе с ней.

— И ты хочешь использовать фиктивную помолвку как повод для ваших совместных выходов в свет.

— Единственная возможность.

Розалинду такой ответ, похоже, не убедил. Она положила руку на изящный резной подлокотник зеленого диванчика и устремила на Бакстера проницательный взгляд.

— Не знаю, что и сказать тебе.

— Если честно, мне и не нужно, чтобы вы что-нибудь говорили — даже своим близким друзьям. Никто не должен знать, что помолвка ненастоящая, понимаете? Ни одна живая душа.

— Так это конспирация? Бакстер, уж не думаешь ли ты, что я соглашусь участвовать в этом спектакле?

— Напротив, я очень хорошо вас знаю, Розалинда. Держу пари, вы получите истинное удовольствие. Пьеса, которую мы разыграем, вполне в вашем вкусе — этакая мелодрама.

Розалинда попыталась принять оскорбленный вид.

— И у тебя хватает совести говорить подобные вещи своей тетке?

— Подумайте лучше вот о чем: джентльмен из числа ваших знакомых может оказаться убийцей.

Розалинда вздрогнула.

— А почему ты решил, что это мужчина? Убийцей может быть и женщина.

Бакстер пожал плечами:

— Миссис Гескетт перед смертью успела отправить Шарлотте письмо, в котором сообщала, что кто-то пытается ее убить. Она предполагала, что это один из отвергнутых поклонников, которого поверг в ярость ее отказ.

— Вполне вероятно. Что ж, это будет захватывающее приключение, Бакстер.

— Я с самого начала знал, что вы так скажете. Мы с Шарлоттой хотим начать расследование с бывших поклонников миссис Гескетт. Последний, которому она отказала, — лорд Леннокс.

— Леннокс. — Розалинда нахмурилась. — Друсилла была от него в восторге. Она призналась мне, что он обладает завидной выносливостью.

— Выносливостью?

Розалинда усмехнулась:

— Друсилле нравилось это качество в джентльменах. А также в лакеях, кучерах и конюших. Словом, Друсилла была без ума от любого мужчины, который мог с ней тягаться в любви.

— Понятно. — Бакстер снял очки и достал из кармана платок. — Если мы примем версию, что ее убил бывший любовник, нам придется просмотреть нескончаемый список былых увлечений этой леди.

— Вряд ли. Всего несколько из них имели основания избавиться от нее. Возможно, я помогу тебе, Бакстер.

— Как раз хотел просить вас об одном одолжении.

— В чем оно состоит?

Бакстер водворил очки на нос.

— Я буду чрезвычайно вам признателен, если вы поможете моей невесте сделать кое-какие покупки.

— Покупки?

— И возьмите с собой ее сестру. А счета пришлете потом мне.

Розалинда лукаво сверкнула глазами.

— Господи Боже, Бакстер, ты меня удивил. Ты начинаешь все больше походить на своего отца.

— Спасибо за предупреждение. Впредь буду начеку.

Спустя три дня Шарлотта стояла у кромки бального зала и радостно улыбалась,

— Должна вам сказать, мистер Сент-Ивс, чем бы ни закончилось наше рискованное предприятие, я все равно останусь в неоплатном долгу перед вашей тетушкой.

Бакстер бросил на нее быстрый взгляд, потягивая шампанское из бокала.

— Перед моей тетушкой?

— Леди Тренглосс обеспечила моей сестре потрясающий успех. Знаю, это не было главной целью нашего появления на балу, но я все равно ужасно рада. Держу пари, Ариэл танцевала почти все танцы.

Посмотрите на нее — она же бриллиант чистой воды, не правда ли?

— Кажется, она веселится от души, — заменил он.

— Да. Мои родители могли бы ею гордиться. Леди Тренглосс была права, посоветовав Ариэл выбрать голубые и золотистые тона. Эти цвета подходят ей как нельзя лучше.

Бакстеру вдруг пришло в голову, что Шарлотта в своем платье выглядит ничуть не хуже. Желтый тон выразительно оттеняет ее рыжевато-каштановые волосы и зеленые сверкающие глаза. Квадратный низкий вырез обнажает белоснежные плечи и грудь ровно настолько, насколько допускают приличия. На голове красуется изящный тюрбан, украшенный пером.

Привыкший видеть ее в будничном платье с длинными рукавами и глухим воротником, Бакстер впервые лицезрел ее в бальном наряде. Он не считал себя знатоком, но в его глазах она была самая очаровательная женщина в зале.

Он снова отпил глоток шампанского.

— Голубой с золотистым хорошо сочетаются. Но мне больше нравится желтый.

— Ариэл будет ужасно выглядеть в желтом.

Он покосился на нее краем глаза.

— Я имел в виду ваше платье.

— О! — Шарлотта одарила его ослепительной улыбкой. — Благодарю вас. Вы тоже неплохо выглядите в черно-белом, мистер Сент-Ивс. Вам очень идет фрак.

Непонятно, считать это комплиментом или нет. Внезапно Бакстер почувствовал себя обязанным как-то оправдать свой скудный выбор вечерних костюмов.

— Вы же знаете, я не часто появляюсь в свете.

— Да, вы говорили, что избегаете великосветских развлечений.

— Нет нужды заказывать кучу парадных сюртуков, если ведешь уединенный образ жизни.

— Вы поступили практично, выбрав черный цвет.

— Я не слежу за модой и понятия не имею, какие галстуки сейчас носят.

— Вот как?

— Черт возьми, глупо завязывать галстук таким замысловатым узлом, что потом и головы не повернуть.

— Да, скромность и простота украшают, — вежливо согласилась Шарлотта.

Он почувствовал, что тонет. В отчаянии оглянувшись вокруг в поисках темы для беседы, Бакстер с величайшим облегчением заметил невдалеке свою тетушку под руку с лордом Ленноксом.

— Итак, за работу, — негромко промолвил Бакстер. — Человек, что приближается к нам с Розалиндой, — последний поклонник Друсиллы Гескетт.

— Этот плешивый джентльмен с пышными бакенбардами и есть Леннокс?

— Ну да. Думал, вы его сразу признаете.

Она нахмурилась.

— Я его никогда не видела. Не обязательно знать джентльмена в лицо, чтобы выяснить, распутник он или заядлый игрок.

— Согласен.

Шарлотта выпятила губки.

— И все же я представляла его чуть помоложе.

— Почему, позвольте спросить?

— Я ведь судила о нем по описанию миссис Гескетт.

— И как она отзывалась о нем? — небрежно поинтересовался Бакстер.

— Она как-то заметила, что Леннокс напоминает неутомимого жеребца. Она говорила, что он чертовски вынослив.

Бакстер поперхнулся шампанским.

— Вот оно что. Почему же она ему отказала?

— Считала, что он слишком стар для нее. Неизвестно, на сколько хватило бы его выносливости.

— Да, он далеко не юнец. У Леннокса две замужние дочери. Его сыну и наследнику, самому младшему в семье, двадцать один год или около того. Я видел его только что у буфетного столика.

— Леннокса-младшего?

— Да. Кажется, его зовут Норрис. Он беседовал с Гамильтоном. Они с ним близкие приятели.

— А кто такой Гамильтон?

— Прошу прощения. — Бакстер осторожно поставил пустой бокал на поднос. — Мне следовало сказать — пятый граф Эшертон.

— Ах да. Ваш брат.

— Мой сводный брат.

— Все равно. — Шарлотта с сияющей улыбкой повернулась к Розалинде. — Добрый вечер, леди Тренглосс.

Розалинда улыбнулась в ответ. Поймав взгляд Бакстера, она заговорщически подмигнула ему. Бакстер подавил невольный вздох. Как он и предвидел, тетушка резвится вовсю.

Розалинда с победным видом подвела к Шарлотте Леннокса, будто преподнося ей царский подарок.

— Моя дорогая, позвольте представить вам моего давнего знакомого, лорда Леннокса.

— Милорд, — негромко проговорила Шарлотта.

Бакстеру едва удалось скрыть изумление, когда он увидел, как Шарлотта изящно присела в реверансе, сопроводив его столь же изящным наклоном головы. Все это говорило о ее благородном происхождении и блестящем воспитании. Она и в самом деле воспитывалась для более высокого положения в обществе, чем то, в котором оказалась волею судьбы.

— Так-так, очень рад. — Леннокс склонил плешивую голову над ручкой Шарлотты. — Позвольте заметить, что вы выглядите великолепно. Чудесное видение, да и только. Прекрасны, как сама весна.

— Благодарю, милорд, — пробормотала Шарлотта.

Леннокс бросил в сторону Бакстера хитрый взгляд из-под кустистых бровей.

— Пора, пора вам жениться, Сент-Ивс. В вашем-то возрасте надо бы и другие интересы иметь — не все же торчать в лаборатории над склянками с химикатами, а?

— Согласен. — Бакстер старательно избегал взгляда Шарлотты.

— Опасная вещь эти химикаты. — Леннокс подвинулся к Бакстеру и понизил голос, стараясь, чтобы дамы его не слышали. — На вашем месте я бы совсем прекратил с ними возиться — теперь, мало ли что может случиться: вдруг повредите себе что-нибудь при взрыве? Каково вам будет тогда в брачную ночь?

— Благодарю за совет, — сдержанно промолвил Бакстер.

— Вот так-то, Сент-Ивс. — Леннокс похлопал Бакстера по плечу. — Ну как, не возражаете, если я приглашу вашу очаровательную невесту на тур вальса?

Бакстер подумал про себя, что у него масса возражений на это приглашение. Представить Шарлотту в объятиях другого мужчины — пусть даже старика, который годится ей в дедушки, — выше его сил. Но он заметил, как радостно сверкнули глаза девушки, и решил оставить свои возражения при себе.

— Думаю, моей невесте не помешает немного развлечься. — Бакстер поправил очки на носу. — Я прав, Шарлотта?

— С удовольствием принимаю ваше приглашение, лорд Леннокс. — Шарлотта с изысканным изяществом положила затянутую в перчатку руку на его рукав.

— Вот и прекрасно. — Леннокс галантно повел ее на середину бального зала. — Так мы вас покидаем, господа.

Бакстер смотрел на них, пока парочка не затерялась среди танцующих.

— Перестань хмуриться, Бакстер, — раздался у него над ухом голос Розалинды. — Не то все подумают, что ты собираешься вызвать беднягу Леннокса на дуэль.

— Если я когда-нибудь затею дуэль из-за женщины, можете считать, что я бросил химию и стал алхимиком.

— Порой я смотрю на тебя и удивляюсь. Где твой пыл, чувства, страсти? Нет, не отвечай мне, я и так знаю. — Розалинда напряженно всматривалась в толпу. — Как ты думаешь, Леннокс способен на убийство?

— Сомневаюсь. Во-первых, у него не было на то финансовых мотивов. Во-вторых, и это уже мое личное мнение, он не обладает достаточным темпераментом.

Розалинда бросила на него изумленный взгляд:

— Тогда зачем мы теряем время, разыгрывая весь этот спектакль?

— Я уже объяснял вам, Шарлотта убеждена, что признание миссис Гескетт бросает тень подозрения на одного из ее отвергнутых поклонников. И Леннокс был в их числе. Мы должны быть последовательными.

— Вполне разумно. Итак, сейчас мы занимаемся исключительно Ленноксом. Я узнала, что Ранделей и Эсли уехали за город на несколько дней. Их ожидают только в конце месяца.

— Я прикажу своему поверенному навести о них справки.

— Знаешь ли, их я тоже не могу себе представить в роли убийц.

— Я с вами согласен, — признался Бакстер.

Розалинда задумчиво посмотрела на него.

— Если уж мы заговорили о логике, с твоей стороны было бы вполне естественно пригласить свою невесту на танец.

— Я не танцевал уже несколько лет, И никогда не был особенно силен в танцах.

— Это просто отговорка, Бакстер, я считаю… — Розалинда умолкла на полуслове, устремив взгляд за его спину. Она холодно усмехнулась. — Кстати о тех, у кого, несомненно, есть мотивы для убийства: к нам идет леди Эшертон.

Бакстер оглянулся и увидел, что к ним приближается Мериэнн. Он тут же припомнил три ее записки, которые спалил в камине за прошедшие две недели.

— Черт ее возьми!

— Вряд ли она горит желанием перекинуться со мной парой слов, — едко заметила Розалинда. — Скорее всего, она хочет загнать в угол тебя, Бакстер. С твоего позволения, я удаляюсь, я заприметила знакомого на другом конце залы. — Она повернулась и исчезла в толпе.

— Трусиха,

Он остался один на один со вдовой своего отца.

Мериэнн было пятьдесят два года. Ей едва исполнилось восемнадцать, когда она вышла замуж за его отца. Графу в то время было уже сорок три, и это был его второй брак. Первый оказался бездетным, а он страстно желал заполучить наследника.

Признанная королева сезона, Мериэнн не испытывала недостатка в поклонниках. Ее ожидали самые выгодные партии, но, сдавшись на уговоры честолюбивых родителей, она согласилась стать женой Эшертона. Он, в свою очередь, искал себе невинную невесту с непорочной репутацией и безупречным происхождением. Их свадьба стала самым пышным событием сезона. Все, в том числе и давняя подруга графа, леди Эмма Салтенгем, приняли участие в празднике.

Невысокая, миниатюрная, светловолосая Мериэнн была прямой противоположностью Эммы. Бакстер часто спрашивал себя: почему отец женился на ней? Потому, что она ничуть не напоминала его ослепительную темноволосую и темноглазую любовницу, или просто любил разнообразие?

Спустя два года Эмма, которой исполнилось тридцать семь и которая давно считала себя неспособной забеременеть, родила графу сына. Эшертон пришел в восторг и устроил по случаю рождения Бакстера грандиозную вечеринку. К несчастью, ничто не могло исправить тот факт, что Бакстер был незаконным сыном и, следовательно, не имел никаких прав на наследство и титул.

Прошло еще десять лет, и Мериэнн наконец произвела на свет законного наследника. Бакстер прекрасно понимал, что эти годы были для нее тяжелым испытанием. Граф никогда не скрывал ни своей любви к внебрачному ребенку, ни своих чувств к Эмме.

Заметив в глазах Мериэнн мрачную решимость, Бакстер почуял недоброе. Он, как всегда при встречах с нею, вспомнил клятву, которую дал умирающему отцу: ни под каким видом не враждовать с ними и не избегать встреч, как бы велико ни было их обоюдное к тому стремление. Отец потребовал следовать этой клятве, пока Гамильтону не исполнится двадцать пять…

Бакстер хорошо помнил ту ночь, будто все это произошло вчера. Он стоял по одну сторону массивной кровати с пологом на четырех столбиках, Мериэнн и Гамильтон — по другую.

— Пришло время попрощаться с моими дорогими сыновьями. — Артур, четвертый граф Эшертон, взял за руки Бакстера и Гамильтона. — Я горжусь вами обоими. Вы такие разные, как день и ночь, но ваших жилах течет моя кровь. Ты слышишь меня, Гамильтон?

— Да, отец. — Гамильтон бросил на Бакстера возмущенный взгляд.

Граф обратил угасающий взор к Бакстеру:

— Ты старший брат Гамильтона. Не забывай этого.

— Я всегда буду помнить, что он мой родственник, сэр. — Бакстера переполняло чувство нереальности происходящего. Ему не верилось, что этот большой, сильный, жизнелюбивый человек, его отец, лежит такой беспомощный и умирает.

Дрожащая рука Эшертона сжала руку Бакстера.

— Ты должен заботиться о нем и его матери.

— Не думаю, что они нуждаются в моей заботе. — Бакстер почувствовал, как слаба некогда сильная отцовская рука, и на глаза его навернулись слёзы.

— Ошибаешься, — хрипло прошептал Артур. — Я об этом написал в своем завещании. У тебя твердый, уравновешенный характер, Бакстер, как раз то, что нужно при обращении с деньгами. Черт возьми, сынок, на кого мне еще положиться, если не на тебя? Гамильтон слишком молод, и тебе придется вести дела по управлению имением, пока ему не исполнится двадцать пять лет.

— Нет! — Мериэнн первая осознала сказанное супругом. Она поднесла руку к горлу, словно задыхаясь. — Милорд, опомнитесь!..

Артур повернул голову на подушке и взглянул на нее. Несмотря на слабость, он все же умудрился изобразить на губах жалкое подобие своей знаменитой ухмылки распутника.

— Ты сейчас выглядишь обворожительнее, чем в день нашей свадьбы, дорогая.

— Эшертон, молю тебя, опомнись!

— Успокойся, Мериэнн. Я поручил Бакстеру вести финансовые дела семьи, пока Гамильтон не повзрослеет.

Потрясенная, Мериэнн изумленно смотрела на Бакстера.

— В этом нет нужды.

— Боюсь, что есть. Гамильтон так же горяч, как и я был в его годы, прелесть моя. Ему потребуется время научиться сдерживать свой буйный темперамент. Мне жаль, что мои сыновья так не похожи друг на друга, но с этим ничего не поделаешь… — Эшертон закашлялся.

Бакстер видел, как отец все больше погружается в вечную темноту.

— Сэр…

Артур немного оправился, от приступа кашля и откинулся на подушки, совершенно обессиленный.

— Я знаю, что делаю. Гамильтон нуждается в твоих советах и руководстве, Бакстер.

— Отец, прошу вас, — прошептал Гамильтон. — Я не хочу, чтобы Бакстер давал мне советы и распоряжался моими деньгами. Я достаточно взрослый, чтобы самостоятельно управлягь землями Эшертонов.

— Потерпи несколько лет. — Артур хрипло рассмеялся. — Сперва остепенись немного. И кто лучше старшего брата приглядит за тобой, а?

— Но он мне не родной брат, — упорствовал Гамильтон. — Мы с ним сводные братья.

— Вы братья, клянусь Богом. — На мгновение былая властность сверкнула в янтарных глазах старого графа. Он впился взглядом в лицо Бакстера. — Ты понял меня, сынок? Ты — брат Гамильтона и должен присматривать за ним. Поклянись, что выполнишь мою просьбу.

Бакстер сжал отцовскую руку.

— Я понял. Прошу вас, успокойтесь, сэр.

— Поклянись же!

— Клянусь, — тихо промолвил Бакстер. Граф удовлетворенно прикрыл глаза.

— Спокойный и рассудительный… надежный, как солнечный восход. Я знал, что смогу рассчитывать на тебя.

Бакстер отогнал от себя воспоминания как раз в тот момент, когда Мериэнн приблизилась к нему.

— Добрый вечер, Бакстер.

— Мериэнн.

— Ты не ответил на мою просьбу о встрече. Я послала тебе три письма.

— Я был занят другими делами, — ответил Бакстер с той ледяной учтивостью, к которой всегда прибегал в подобных случаях. — Если это касается денег, вы знаете, что я дал банкирам указание выдавать требуемые суммы, если они сочтут требование разумным.

— Речь идет вовсе не о деньгах. Если ты не против, я бы предпочла обсудить это дело с тобой наедине. Может, спустимся в сад?

— Не сейчас. Я намерен танцевать следующий танец со своей невестой.

Мериэнн нахмурилась.

— Так это правда, что ты помолвлен?

— Да. — Бакстер отыскал глазами Шарлотту с Ленноксом. Они вихрем кружились по залу.

— Вот как? Видимо, мне следует тебя поздравить.

— Вам не обязательно менять привычный стиль обращения ради такого случая.

Мериэнн поджала губы.

— Бакстер, прошу тебя, дело касается Гамильтона. Я так тревожусь за него. Ты же помнишь, твой отец сказал, если мне потребуется помощь, я могу рассчитывать на тебя.

Бакстер медленно обернулся к ней. Увидев глубокое отчаяние в ее глазах, он понял, что ему ничего другого не остается, как выслушать ее, — он дал отцу клятву.

Бакстер смиренно склонил голову, покорившись неизбежному.

— Вы правы, мадам. Будет лучше, если мы побеседуем в саду.

Глава 7

— Я слышала, вы были знакомы с бедной мисс Гескетт. — Шарлотта с досадой вынуждена а признать, что изрядно запыхалась. За лордом Ленноксом и вправду непросто угнаться. Он широко двигался по паркету, а она давно не танцевала.

— Ее убийство — это так ужасно. Невольно задумыумываешься, к чему идет мир, не правда ли?

— О, без сомнения. Ужасная смерть, что и говорить. — Леннокс сделал крутой разворот, скользя паркету и увлекая Шарлотту за собой через весь зал-Вы тоже ее знали?

— Мы не были близко знакомы, но иногда встречались. Она упоминала и о вас, милорд,

— Признаюсь, я был от нее без ума. Хотел даже жениться, знаете ли. К сожалению, она мне отказала. Ушам своим не поверил, когда мне сказали, что ее прикончил какой-то злодей. Кровь стынет в жилах при этой мысли.

— Да, в самом деле. Так вы говорите, что были влюблены в нее?

— В Друсиллу? Господи, ну конечно! Она была необычайно вынослива. Вы понимаете, о чем я?

— Она говорила о вас то же самое, милорд.

— Неужели? — Леннокс расцвел от удовольствия. — Рад слышать. Дру ясно дала понять, что не намерена поддерживать случайные связи, поскольку ее цель — замужество. Я по ней немного скучаю, хотя она так и не согласилась стать моей женой. — Он часто заморгал глазами. — Я как раз собирался нанести ей визит тем вечером.

Шарлотта резко вскинула голову.

— Вы отправились к ней в ночь убийства?

— Нет, я должен был зайти к ней в тот вечер, но в последний момент получил известие, что она больна и не сможет меня принять. Теперь я часто думаю, как бы все повернулось, если бы я все-таки пошел к ней тогда?

Шарлотта видела, что они с Ленноксом несутся прямо навстречу пожилому джентльмену в голубом сюртуке и даме в светло-лиловом шелковом платье.

— Лорд Леннокс, может быть, нам…

— У Дру была голова на плечах. — Леннокс ловко увернулся, в последний момент избежав столкновения. — Она понимала, что семейная жизнь не должна мешать развлечениям.

Шарлотта краешком глаза поймала движение светло-лилового шелка и облегченно заулыбалась Ленноксу, раздумывая, как бы половчее выспросить у него обо всем.

Леннокс и в самом деле производил впечатление, которое она о нем составила заранее. Добродушный джентльмен, весьма обеспеченный, он никак не соответствовал образу убийцы. И все же Друсилла упомянула его в своей последней записке.

— Я вижу, ваш жених направился в сад вместе с леди Эшертон, — заявил Леннокс, увлекая Шарлотту в очередной тур вальса. — Не завидую ему. Старик граф подложил ему большую свинью, назначив хранителем семейного кошелька.

Шарлотте припомнились слова Бакстера о том, что он занимается и своими доходами, и доходами брата. Она еще тогда подумала, что Бакстер умеет превосходно обращаться с деньгами.

— Вы хотите сказать, граф завещал мистеру Сент-Ивсу вести денежные дела семьи Эшертонов?

— Ни для кого не секрет, что старик Эшертон сделал Бакстера своим душеприказчиком, пока Гамильтон не достигнет двадцатипятилетнего возраста. Если хотите знать, это было мудрое решение. Всем известно, что Гамильтону нужно перебеситься, а для этого требуется время. Он весь пошел в отца, что и говорить. Старик граф в молодости был отчаянный повеса. — Леннокс помолчал и добавил:

— Кажется, и годы не очень-то изменили его. Он оставался распутником до самой смерти.

— Вот как?!

— Но в денежных вопросах он никогда не был легкомыслен, — продолжал Леннокс. — К тому времени, когда унаследовал состояние, ему было уже около тридцати, и Эшертон превосходно управлял своими землями. У Бакстера на этот счет тоже светлая голова, совсем как у отца, и старик знал это. Да только Сент-Ивсу не позавидуешь: очень уж на него обозлились.

— В самом деле?

Леннокс внезапно помрачнел, явно чем-то встревоженный.

— Гамильтон — не единственный из молодых людей, что проводят свою юность в буйстве, и способен на дикие выходки. Молодое поколение сейчас на диво легкомысленное. Я вам скажу, мой собственный сын, Норрис, частенько заставляет меня поволноваться. Они с Гамильтоном друзья, знаете ли.

— Полагаю, их проделки не выходят за рамки обычного безрассудства молодых джентльменов, — осторожно заметила Шарлотта. — Лихая езда, вино, рискованные пари и поединки — я угадала?

— Хорошо, если бы так, — вздохнул Лен-нокс. — Заметьте, я всегда стоял за то, что молодой человек обязательно должен перебеситься в юности. Одному Богу известно, в каких только переделках я не побывал в его возрасте. Раз меня чуть не пристрелили на дуэли из-за какой-то танцовщицы. Выходил на ринг против известного борца Балла Кили. Даже доводилось провозить контрабандный французский коньяк. Ну и тому подобное.

— Понятно.

— Все это немного старомодные, невинные забавы юности. — Леннокс стремительно развернулся, заходя на следующий круг. — Но в наши дни молодые люди взрослеют в более опасных условиях, чем в годы моей молодости.

— Что вы имеете в виду?

— Во-первых, игорные дома, — ответил Леннокс с мрачной серьезностью. — Недавно приятель Норриса проиграл все свои земли в одном карточном клубе — «Зеленый стол». Кроссмор вернулся после проигрыша домой и пустил себе, пулю в лоб.

— Какой ужас!'

— Я предупредил Норриса: если он не образумится, я пошлю его на континент.

— И ваша угроза подействовала?

— Норрис знает, что я не терплю сумасбродства. К несчастью, молодого Гамильтона некому приструнить. Отец его умер, оставив сына и все состояние на попечение Сент-Ивса.

Отзвучала последняя нота вальса, и музыка умолкла. Шарлотта остановилась, тяжело дыша. Она присела перед Ленноксом в реверансе и одарила его ослепительной улыбкой.

— Благодарю вас, милорд. Было очень приятно танцевать с вами.

— Танцуя, приобретаешь выносливость, — заверил он ее и повел к буфетному столику. — Может, принести бокал лимонада или шампанского?

— Благодарю вас, пойду поищу леди Тренглосс.

— Ах да, прелестную Розалинду. Очаровательная женщина. — Леннокс погрустнел. — Думаю, она все еще тоскует по сестре.

— Вы имеете в виду мать мистера Сент-Ивса?

— Да. Эмма умерла четыре года назад. В молодости они с Розалиндой весело проводили время. Никогда не скучали. Эмма из сестер была самой легкомысленной и отчаянной. Связь с Эшертоном продолжалась до самой ее смерти. Трудно поверить, что Сент-Ивс — плод любви этой пары.

— Почему?

— Бакстер ни по характеру, ни по темпераменту ничуть не напоминает своих родителей. О да, он многое унаследовал от Эшертона — стоит лишь взглянуть в его янтарные глаза. И волосы темные, как у матери. Но у него нет чувства юмора, которым обладала Эмма, и ее жизнерадостности, и, к сожалению, совершенно отсутствует знаменитый стиль Сент-Ивсов.

— Стиль Сент-Ивсов?

— Вы, наверное, слышали, что говорят о представителях рода Сент-Ивс. Они все делают с блеском и шиком. Гамильтон живет в полном соответствии с этим определением, но Бакстер ведет себя так, словно он чей-то поверенный в делах, не более.

— Впечатление может быть обманчивым, сэр.

— Конечно, конечно. Благодарю за танец. Шарлотта направилась к распахнутым дверям и вышла на веранду. Повсюду ворковали парочки, слышался смех. Внизу расстилался огромный сад, окутанный ночным мраком.

Бакстера Шарлотта нигде не видела, но она была почти уверена, что среди танцующих его нет.

В лунном свете проступали неясные очертания подстриженной живой изгороди и буйно разросшегося кустарника. Бакстер должен быть где-то там. Он терпеть не может общество и сейчас, видно, уединился в саду до конца бала, это на него похоже.

Девушка спустилась по каменным ступеням и пошла по дорожке, ведущей в сад. Ее ноги в мягких туфельках бесшумно ступали по камням. Ночь была прохладной. Шарлотта обхватила себя руками, пытаясь согреться. Да, здесь не выдержать долго без плаща.

Услышав тихий тревожный женский голос, Шарлотта остановилась. Слева от нее за живой изгородью притаилась парочка. Она уже намеревалась продолжить путь, как вдруг услышала еще один голос, резкий и отрывистый, который принадлежал, без сомнения, Бакстеру.

— И что, черт возьми, я должен сделать, мадам? Гамильтону уже двадцать два года. — Бакстер помолчал и сухо добавил:

— И он граф Эшертон ко всему прочему.

— И все же он еще мальчик во многом. — В женском голосе слышалось нескрываемое отчаяние. — И совсем как отец. Ты обязан что-нибудь сделать, Бакстер. После того как граф умер, Гамильтон буквально от рук отбился. Я думала, его своевольное упрямство не продлится долго и как только он излечится от печали, то станет прежним. Но недавно я узнала, что он со своим другом Норрисом…

— Это Леннокс-младший?

— Да. Они вступили в какое-то новое общество, и с тех пор я опасаюсь самого худшего. Они больше не посещают прежних клубов по вечерам. Гамильтон говорил мне, что они теперь предпочитают новый — «Зеленый стол».

— Все молодые люди отдают предпочтение новым клубам, более соответствующим их вкусам, чем те, которые посещали еще их отцы.

— Да, но я уверена: этот клуб не что иное, как карточный притон.

— Не волнуйтесь, Мериэнн. Гамильтон не проиграет наследие Эшертонов за одну ночь. Вы же знаете: я буду контролировать его денежные дела еще три года.

— Никогда не думала, что буду благодарить Бога за такое предусмотрительное решение его светлости, и, признаюсь, рада, что Гамильтон все еще не имеет доступа к деньгам. Я чувствую: мальчика с его темпераментом подстерегает множество опасностей.

— Например?

— Не знаю точно, — нерешительно промолвила Мериэнн и в отчаянии воскликнула:

— И это хуже всего, Бакстер! Я не знаю, чем он занимается, в какие авантюры его могут завлечь. И повсюду слышу ужасные истории об этих карточных клубах.

— Вы нервничаете, Мериэнн, успокойтесь.

— Не просто нервничаю — места себе не нахожу. Рассказы о порочности и развращенности молодых людей из высшего общества не могут не тревожить материнское сердце. Я слышала, что многие принимают огромные дозы опиума, вызывая фантастические сновидения.

— Вполне вероятно, что некоторые из наших поэтов и балуются опиумом, но эта мода, я думаю, не получила широкого распространения.

— Кто знает, что в действительности происходит в этом новом клубе, куда ходит Гамильтон? Я вижу, мой сын последнее время сам не свой. Он не слушает меня. Ты должен с ним поговорить.

— А с чего вы взяли, что он послушает меня?

— Ты — моя последняя надежда, Бакстер. Твой отец обязал тебя присматривать за Гамильтоном, пока тот не повзрослеет. Не пытайся этого отрицать. Мы все слышали последнюю волю его светлости.

— Поразительно, не правда ли? — задумчиво промолвил Бакстер. — Даже лежа в могиле, отец умудряется внести сумятицу в нашу жизнь. Наверное, он до сих пор забавляется, наблюдая, как разворачивается поставленная им драма.

— Не смей говорить с таким неуважением о его светлости. Бакстер, я полагаюсь только на тебя. Ты должен остановить Гамильтона, иначе он попадет в беду.

Шарлотта услышала, как женщина приглушенно всхлипнула, затем зашуршали шелковые юбки и послышались тихие шаги по мягкой траве. Шарлотта поспешно отступила в тень. В то же время Мериэнн появилась в дальнем конце изгороди и поспешила к освещенной веранде.

Вдруг среди тишины раздался голос Бакстера:

— Вы слышали достаточно, или мне повторить наиболее существенные моменты беседы?

— Мистер Сент-Ивс! — воскликнула Шарлотта, резко обернувшись.

Некоторое время она не могла различить его в темноте. Затем увидела, как он отделился от изгороди и приблизился к ней. Он вступил в полосу лунного света, и девушка заметила на его лице суровое, мрачное выражение.

— Пора бы вам звать меня по имени, Шарлотта.

— Извините, сэр, у меня и в мыслях не было подслушивать.

— Тем не менее, вы присутствовали при нашей беседе.

— Мне ничего другого не оставалось. Я невольно услышала конец вашего разговора с леди Эшертон.

— Не стоит оправдываться. — Он остановился перед ней. — Ведь мы же с вами партнеры, разве нет?

— Но это не дает мне права вмешиваться в ваши семейные дела.

— Да вмешивайтесь сколько угодно. Общество не первый год только и делает, что забавляется, наблюдая наши семейные драмы. Вы успели поговорить с Ленноксом?

Шарлотта вздохнула.

— Да. Похоже, это единственная информация, которую мне удалось получить сегодня. Он был приглашен в дом миссис Гескетт в ночь убийства, но получил извещение, что она больна и не может его принять.

— Хм-м. Вряд ли он признался бы в этом, если бы был виновен в ее смерти.

— Совершенно верно. Я тоже не могу вообразить его убийцей.

— Согласен. Ну что ж, если вы удовлетворили свое любопытство, нам можно уходить. — Бакстер взял ее за руку и решительно направился к дому. — На сегодня с меня довольно светской кутерьмы. Еще немного, и я умру от скуки.

— Я прекрасно вас понимаю, но Ариэл так здесь нравится. Мне не хочется просить ее покинуть бал. Ведь еще около полуночи.

— Верно, и для большинства вечер только начался. Не беспокойтесь о сестре. У меня есть план: мы отправим ее вместе с тетушкой, которая наверняка пробудет здесь до рассвета.

Шарлотта бросила на него быстрый взгляд:

— А леди Тренглосс не рассердится?

— Ничуть, уверяю вас. Объявляя о нашей помолвке и представляя Ариэл обществу, она развлекается вовсю. — Он провел Шарлотту по ступенькам веранды в ярко освещенный зал. — Подождите, я разыщу Розалинду и все устрою.

— А я тем временем пойду к сестре и скажу, что она может вернуться с вашей тетушкой. Держу пари, она весь вечер не сходит с танцевального паркета. — Шарлотта приподнялась на цыпочки, оглядывая толпу.

— Я вижу ее, — сказал Бакстер.

— Ах да, вот же она. — Шарлотта улыбнулась, заметив Ариэл, кружившуюся в вальсе. — Танцует с красивым молодым человеком, у которого галстук завязан каким-то уж очень замысловатым способом. Интересно, кто это?

— Его зовут Гамильтон, — сухо отозвался Бакстер. — Граф Эшертон. Мой сводный брат.

Полчаса спустя экипаж остановился у подъезда дома Шарлотты. Бакстер очнулся от мрачных раздумий, которые одолевали его большую часть пути. Он взглянул на Шарлотту, сидевшую напротив, и задумался: что заставило его предложить ей так рано покинуть бал?

Конечно, он не имел ни малейшего желания там оставаться, особенно после разговора с Мериэнн, но не собирался так скоро расстаться с Шарлоттой.

Что ж, вечер завершен. Он потерял целых полчaca! Для человека разумного и умеющего мыслить поступать логически, каковым Бакстер себя считал, ж порой выглядит совершенным идиотом. Шарлотта выглянула в окно.

— Кажется, мы приехали, мистер Сент-Ивс. Бакстер услышал, как кучер тяжело спрыгнул с козел.

— Черт побери!

Шарлотта вскинула брови, но ничего не сказала.

Он гадал про себя, о чем она думает. Иногда, вот как сейчас, например, он особенно остро чувствовал, что совершенно не понимает представительниц противоположного пола. Но Бакстер хорошо знал, что не собирается желать ей спокойной ночи.

— Шарлотта…

Дверца кареты отворилась. Бакстер не смог придумать ничего, что оттянуло бы неизбежный момент расставания.

Мягко зашуршав юбками, Шарлотта спустилась с подножки и вышла из экипажа. Бакстер неохотно последовал за ней. Он взял ее под руку и повел к ступеням парадного крыльца.

«Глупец. Проклятый идиот. Потерял целых полчаса!» Он мог бы провести это время с Шарлоттой в объятиях, вместо того чтобы размышлять о прошлом и настоящем. Во всем виновата Мериэнн. Леди Эшертон испортила ему настроение и остаток вечера. Это на нее похоже.

Шарлотта вынула ключ из своего ридикюля.

— Вы не зайдете выпить глоток бренди, мистер Сент-Ивс?

Вопрос застал Бакстера врасплох — он решил, что плохо расслышал, и, взглянув на девушку, увидел насмешливое выражение ее лица.

— Бренди? — Он взял у нее ключ и отпер дверь. Пальцы его внезапно стали ужасно неуклюжими.

— Я понимаю, уже поздно, но нам надо многое обсудить. — Шарлотта проворно скользнула в темный холл и обернулась к нему. — Я была так занята приготовлениями к выходу в свет, что до сих пор не имела возможности показать вам маленький рисунок, который обнаружила в альбоме миссис Гескетт.

Она хочет говорить с ним о делах.

— Что-то не так, мистер Сент-Ивс?

Он очнулся и понял, что все еще стоит на пороге.

— С чего вы взяли?

— О Господи, я задела вашу щепетильность в вопросах приличия? — Она виновато взглянула на него. — Вам не стоит тревожиться о своей репутации. Никто, кроме кучера, не будет знать, что вы зашли ко мне на несколько минут. Миссис Витти ушла к своей кузине и вернется только завтра утром.

— Вот как?

Она лукаво усмехнулась.

— И мы ведь как-никак помолвлены, если еще не забыли. Одним словом, мистер Септ-Ивс, ваша добродетель будет со мной в полной сохранности.

Теперь она смеется над ним — это ясно.

— Пожалуй, не откажусь от глотка бренди. Большого глотка. — Он шагнул в холл и осторожно прикрыл за собой дверь.

Сквозь окна в помещение проникал лунный свет, и Бакстер мог видеть, как Шарлотта сняла плащ и повесила его на крючок.

Затем она привстала на цыпочки и зажгла свечи в настенном канделябре. Он не мог отвести глаз от мягкой линии ее слегка приподнявшейся груди. В следующее мгновение мягкий теплый свет свечей разлился по ее гладкой коже и, словно поддавшись алхимической магии, зажег огонь в волосах и превратил желтое атласное платье в золотистый наряд. Когда она обернулась к нему, глаза ее сверкали, как настоящие изумруды.

— Не пройти ли нам в мой кабинет, мистер Сент-Ивс? Я покажу вам рисунок миссис Гескетт.

— Ну конечно, — услышал Бакстер собственный голос как бы со стороны.

Страстное желание охватило его, пока он смотрел, как она идет к двери комнаты, изящно покачивая бедрами. Огонь пробежал у него по жилам.

— Бренди на столике у окна, — раздался волнующий его голос из темной глубины кабинета. Потом комната осветилась — Шарлотта зажгла лампу.

Свет из полуоткрытой двери манил Бакстера с непреодолимой силой, словно колдовское заклинание. Но он медлил в нерешительности.

Войти в кабинет представлялось ему поступком не вполне логичным. Более того, его никак нельзя назвать поступком разумным.

— Черт побери! — Он со злостью дернул узел галстука, пересек холл и переступил порог комнаты — страны грез, лежащей за дверью кабинета.

— Что вы сказали? — спросила Шарлотта, когда Бакстер вошел в комнату.

— Ничего особенного. — Он наклонился, разжег огонь в камине, затем выпрямился и шагнул к столику с бренди.

Шарлотта обошла письменный стол и выдвинула нижний ящик.

— Я вырвала из альбома страничку с этим рисунком. Остальные наброски, по-моему, не содержат никакой существенной информации и только отвлекают внимание.

— Согласен. — Бакстер уперся взглядом в ее округлые формы, пока она, склонившись, шарила в ящике. — Очень отвлекают.

— Всякий раз, когда я пыталась обсуждать картинку с Ариэл, ее внимание постоянно сбивалось на обнаженные статуи. И с миссис Витти дело обстояло не лучше.

— А как насчет вас, Шарлотта? Вас тоже отвлекали наброски греческих скульптур?

— Я умею сосредоточить внимание на том, что нужно для дела. — Шарлотта выпрямилась и положила на стол аккуратно оторванную страничку.

— В самом деле? — Он, нахмурившись, разливал бренди. — Что ж, могу сказать, что это один и из моих многочисленных талантов.

Он обернулся, держа в руках рюмки с бренди, и взглянул на нее. Шарлотта сидела за столом. Интересно, знает ли она, что свет свечей отбрасывает мягкие тени на ее грудь? Догадывается ли, что ее глаза полны тайн и загадок?

— Я разочарована разговором с Ленноксом. — Шарлотта нахмурилась. — Похоже, его больше заботят опасности, подстерегающие молодое поколение, чем смерть Друсиллы Гескетт.

Бакстер поставил перед ней рюмку с бренди, стараясь не смотреть на рисунок.

— Кажется, у Леннокса и Мериэнн одни и те же проблемы.

— И это естественно. Родители всегда волнуются за своих детей.

— Без сомнения. — Он вдруг понял: если еще хотя бы минуту останется на месте, созерцая обнаженные плечи Шарлотты и ее слегка вздымающуюся грудь, то не сможет больше сдерживаться.

Он подошел к окну, надеясь, что вид залитого луной сада остудит его разгоряченную голову. Стекло отражало Шарлотту…

— Кстати, если уж мы упомянули леди Эшертон, — мягко заметила она. — Вы намерены предпринять что-либо в отношении вашего брата Гамильтона?

Он замер в напряжении.

— Меньше всего мне бы хотелось сейчас обсуждать эту тему.

— Понимаю. Я затронула этот вопрос только потому, что мне показалось, он занимал ваши мысли по дороге к моему дому.

— Не забивайте себе голову моими проблемами, Шарлотта. Как-нибудь сам с ними справлюсь.

— Конечно, конечно. — Шарлотта помолчала, но не вытерпела и добавила:

— Вы знаете, они правы.

Он видел в оконном стекле, как она взяла рюмку и отпила глоток.

— Кто?

— Леннокс и леди Эшертон. — Она медленно опустила рюмку. — Молодое поколение подстерегает множество опасностей.

— Не вам, Шарлотта, говорить об опасностях, которые грозят другим. Позвольте напомнить: вы сами почувствовали необходимость нанять поверенного, который одновременно выполнял бы обязанности телохранителя.

— Я взрослая женщина и отдаю себе отчет в том, что меня ждет. Но для юного создания все совсем по-другому.

Что-то в ее голосе привлекло внимание Бакстера.

— Похоже, вы чем-то серьезно обеспокоены. Расскажите.

Она долго молчала, затем проговорила:

— В ночь, когда был убит мой отчим, он привел к нам в дом страшного человека, исчадие ада.

Бакстер медленно обернулся к ней.

— Исчадие ада?

— Винтербурн проиграл в карты огромную сумму этому чудовищу. — Шарлотта устремила неподвижный взгляд на рюмку с бренди, словно видела там прошлое. — И он вознамерился уплатить долги, скормив мою младшую сестру этому зверю.

— Боже правый, Шарлотта, что произошло?!

— Я взяла отцовский пистолет и заставила Винтербурна и его спутника убраться вон из дома. — Рюмка в ее руке слегка задрожала. — И они больше не возвращались.

Он представил ее стоящей перед двумя мужчинами с пистолетом в руках. Ярость и страх охватили его.

— Вы храбрая женщина. Она, казалось, не слышала.

— Утром Винтербурн был найден мертвым. Ему перерезал горло какой-то разбойник, так мне сказали. Не знаю, что на самом деле произошло после того, как они покинули наш дом, но я помню, отчим до смерти боялся этого чудовища. Иногда мне кажется: этот страшный незнакомец убил его в отместку за неуплату долга.

— Человек, который посмел отдать юную девушку в руки развратного чудовища, заслуживает смерти.

— Да. — Шарлотта подняла голову и встретилась с ним глазами. — Не думайте, я не сожалею о Винтербурне и не чувствую себя виновной в его смерти, поскольку выгнала из дома. Меня это не волнует — моя совесть чиста.

Резкая вспышка прозрения на мгновение осветила Бакстеру тайный ужас, который, скрывался за внешне решительным и независимым характером Шарлотты.

Это озарение напоминало ему мимолетный проблеск истины, мелькнувший в результате сложного эксперимента, но гораздо значительнее, чем все то, что он когда-либо открывал в своей лаборатории.

— Понимаю, — тихо сказал он. — Прошло столько лет, а вам не дает покоя мысль, что этот негодяй разгуливает на свободе и творит свое черное дело.

— Да, не могу этого забыть. Иногда тот жуткий кошмар возвращается ко мне во сне, и я просыпаюсь в тот же самый час, когда все это случилось. Вижу себя в темном коридоре, у двери в спальню сестры. В руках сжимаю пистолет, как и тогда. Но на этот раз страшный незнакомец знает, что он не заряжен.

— Дьявол! — Бакстер похолодел. — Вы хотите сказать, что пистолет был не заряжен?

— Он пролежал в сундуке многие годы. У меня не было ни пули, ни пороха, чтобы его зарядить. В коридоре было темно, и ни Винтербурн, ни тот негодяй не подозревали об этом. Но во сне этот зверь смеется мне в лицо, потому что знает правду: на этот раз мне его не остановить.

Бакстер шагнул к ней.

— Шарлотта…

— …и я не смогу защитить Ариэл.

— Это всего лишь сон, Шарлотта. — Бакстер нерешительно добавил:

— Я сам иногда вижу кошмарный сон, который время от времени повторяется.

Шарлотта внимательно вгляделась в его лицо.

— Сны приносят одно беспокойство.

— Да. — Бакстер поставил рюмку на столик. — Поговорим о чем-нибудь другом.

— Конечно. О нашем расследовании?

— Нет, только не об этом. Вам понравилось танцевать вальс?

— С Ленноксом? — Шарлотта поморщилась. — Теперь я понимаю, почему Друсилла Гескетт сравнивала его с жеребцом.

Бакстер недоуменно вскинул брови. Шарлотта усмехнулась:

— Его светлость и впрямь обладает завидной выносливостью. Когда музыка умолкла, я чувствовала себя словно после утренней прогулки верхом на норовистом скакуне.

Бакстер устремил на нее задумчивый взгляд:

— Я говорил вам, что вы выглядели сегодня очаровательно?

Она заморгала от изумления.

— Что вы сказали?

— Мне кажется, я забыл сделать вам комплимент. Приношу свои извинения.

— Не утруждайте себя, мистер Сент-Ивс. — Она сложила руки на столе и одарила его ослепительной улыбкой. — Мы же с вами деловые партнеры, а не близкие друзья.

— Я забыл сделать еще кое-что. — Он зашел за край стола и обнял ее за плечи. Кожа ее была теплая и удивительно нежная.

— Что же?

— Не пригласил вас танцевать. — Он легко поставил ее на ноги. — Как вы думаете, если бы мы с вами протанцевали вальс, вы согласились бы звать меня по имени?

Глаза ее в свете лампы отливали изумрудным блеском. Она улыбнулась и медленно обвила его шею руками.

— Не знаю. Пригласите — тогда посмотрим.

— Потанцуйте со мной, Шарлотта.

— Я буду счастлива танцевать с вами, Бакстер. Этого он ждал целый вечер. Это было все, чего он желал…

Он склонил голову и поцеловал ее.

Глава 8

Бакстер решил провести эксперимент. Шарлотта поняла это с той самой секунды, как его губы коснулись ее губ. Этот поцелуй не был похож на тот — тогда ночью, в карете. Хотя он и прижал ее к себе, а руки его обвились вокруг нее уверенно и крепко, но она чувствовала: Бакстер держит себя в узде, как если бы намеревался наблюдать и контролировать результаты этого объятия. Интересно, подумала она, неужели он уверен, что может управлять собственным желанием так же, как регулировать огонь, нагревая химические реактивы в колбе?

Ее вдруг охватил гнев: она ведь не химическая смесь, исследуемая в лаборатории! Шарлотта сильнее обхватила его за шею и прижалась к нему всем телом. Она решила доказать Бакстеру, что он не сможет оставаться равнодушным наблюдателем собственной страсти.

Если это эксперимент, то он вовлечен в него так же, как и она.

— Шарлотта. — Его рот впился в ее губы, пробуя их на вкус и исследуя их мягкий изгиб. Он обхватил ладонями ее лицо, запустил пальцы в ее волосы, несколько шпилек выпало из прически. — Произнеси мое имя еще раз.

— Бакстер. — Волна возбуждения пробежала по ее телу, такая жаркая, ослепительная, — не может быть, чтобы и он этого не чувствовал.

— Скажи еще. — Он провел большим пальцем вдоль линии ее скул.

— Бакстер.

— Приоткрой губы.

Она повиновалась. И удивленно ахнула, когда его зубы мягко сжали ее нижнюю губу.

— Я не сделаю тебе больно, — шепнул он.

— Знаю. — Она прильнула к нему, приглашая его продлить поцелуй.

Он провел руками по ее волосам, и шпильки дождем посыпались на полированный стол. Затем его руки скользнули вниз, чуть задержавшись на ее обнаженных плечах.

— Ты такая нежная. — Он погладил изгиб ее шеи, губы его коснулись ее кожи чуть ниже мочки уха. — Нежная и мягкая.

Она положила ладони ему на' грудь, с наслаждением ощущая гладкие мускулы под его жесткой сорочкой из белого льна.

— А ты сильный и крепкий.

Бакстер поднял голову, снял очки и положил их на стол прямо на рассыпавшиеся шпильки.

Шарлотта посмотрела ему в глаза, и у нее перехватило дыхание. Теперь, когда он снял очки, колдовской огонь, пылавший в его взгляде, сверкал ярче, чем расплавленное золото. Ока ясно видела опасность, которую таил в себе этот взгляд, но пламя очаровывало ее и увлекало.

— Я хочу коснуться твоей груди. — Бакстер осторожно потянул вниз коротенькие рукава.

Лиф платья опустился, обнажив ее до пояса. Она вздрогнула, когда свет лампы упал на тугие соски. Все ее тело томилось желанием — восхитительное, невероятное, волнующее ощущение. Она приглушенно охнула, когда Бакстер накрыл ее груди ладонями.

— Ты прекрасна. — Его голос низкий и хриплый, сделал слова невнятными.

Он провел большими пальцами по полукружиям ее груди. Шарлотта чувствовала, что ей не хватает воздуха. Осталось только сводящее с ума желание вдохнуть его опьяняющий, мужской запах, и она глубоко вздохнула.

Непонятное волнение росло внутри нее. Она судорожно мяла, комкала в пальцах ткань его сорочки. Голова ее откинулась назад.

— Бакстер, это немыслимо.

— Да. — Он наклонил голову и захватил ее сосок зубами.

— О Боже. — Она быстро развязала его галстук и дрожащими пальцами нащупала застежки его сорочки.

Он застыл.

— Не делай этого.

Она оставила его слова без внимания, распахнула рубашку и просунула руки внутрь.

— Черт возьми! — Бакстер стоял, не шевелясь, будто ожидая удара, которого ему все равно не удастся избежать.

Она нетерпеливо прикоснулась к нему, наслаждаясь теплом, исходящим от сильного тела. Пальцы ее скользили по его груди сквозь жесткую курчавую поросль, затем она обхватила его сзади и провела ладонями по спине.

Она почувствовала под пальцами шероховатую кожу и все поняла. Бакстер был жестоко изранен.

Теперь настал ее черед замереть от неожиданности. Она подняла голову и взглянула ему в лицо:

— Ты был ранен?

— Три года назад. — В глазах его застыло мрачное выражение. — Но раны давно зажили.

— Что это было?

— Кислота.

— Боже правый. Несчастный случай в лаборатории?

Он невесело усмехнулся:

— Можно сказать и так.

— О, мне так жаль. Наверное, было очень больно?

— Теперь уже нет. Но у шрамов неприглядный вид. Подожди, я потушу свет. — Он отступил на шаг.

— В этом нет нужды. — Медленно, осторожно она стянула рубашку с его плеч и бросила ее на ковер. Теперь ей стали видны бледные шершавые рубцы на его правом плече. Она зажмурилась, представив себе всю боль, которую ему привелось испытать.

— Шарлотта…

— Ты напрасно думаешь, что вид твоих ран может вызвать у меня отвращение. Единственное, что имеет значение, — это то, что они зажили.

Она нежно коснулась одной из отметин на его плече, оставленных кислотой. Затем приподнялась на цыпочки и поцеловала ее. Бакстер вздрогнул. Она продвинулась губами по его шее к губам.

— Шарлотта. — Он горячо прижал ее к себе. На мгновение отчужденность и холодность из его объятий исчезли. Шарлотта почувствовала в нем скрытый огонь, рвавшийся наружу. В его поцелуе сквозила неприкрытая страстная чувственность, которая грозила переполнить ее до краев.

Она целиком отдалась во власть этого огня с радостным возбуждением.

Он обхватил ее за талию, приподнял и поцеловал в грудь.

Она слабо охнула, когда его зубы вновь сомкнулись вокруг соска.

— Бакстер. — Она прижалась к нему со странным отчаянием, словно боялась его отпустить.

Он понес ее к дивану. На мгновение все завертелось перед ее глазами, потом Шарлотта почувствовала, что лежит на диване. Юбки ее перепутались вокруг бедер.

Прежде чем она успела опомниться, Бакстер уже лежал на ней. Он был тяжел, но ей это нравилось. Он вдавил ее в бархатные подушки. Ткань его панталон коснулась ее обнаженной кожи над подвязками чулок.

Она почувствовала тяжесть его возбужденной плоти. Она с трудом перевела дух.

Он поднял голову и взглянул на нее сверху вниз:

— Я хочу тебя.

Она встретила его горевший страстью взгляд, и ее закружил вихрь желания.

Уж конечно, ни один мужчина, даже Бакстер, не сможет при виде страстно желающей его женщины оставаться холодным экспериментатором.

Она запустила пальцы в его волосы и даже не пыталась скрыть изумления.

— Я никогда не испытывала ничего подобного.

— Рад слышать. — Он жадно впился в нее губами.

Его рука продвинулась вниз по ее ноге и скользнула под юбку.

Она вонзила ноготки в твердые мускулы его плеч и спины.

У него вырвался стон. Он провел рукой вверх по внутренней стороне ее бедра и коснулся ладонью влажного трепещущего места. Погрузив туда палец, он осторожно надавил, прокладывая себе путь мимо ее маленьких плотно сжатых мускулов.

Она вздрогнула в ответ на непривычное вторжение.

— Прошу тебя, — она беспокойно заворочалась, стремясь к чему-то большему, — не останавливайся.

Он медленно вытащил палец и снова просунул в нее, на этот раз выше, слегка коснувшись маленького плотного бутончика.

— Бакстер. — Все мысли улетучились у нее из головы. Ее несло волной чувственности. Она прильнула к нему, молча прося окончания сладостной пытки и в то же время не в силах отстраниться. — Бакстер.

Он склонил голову к ее груди: Палец двигался внутри нее. Вместо того чтобы войти в нее глубже, он надавил вверх, снова и снова повторяя ласку.

В ней росло необычное напряжение. Она никогда раньше не испытывала такого беспокойного, захватывающего ощущения. Интуитивно чувствовала, что это не может продолжаться бесконечно. Она должна как-то освободиться от этого нарастающего давления.

Она вцепилась в плечи Бакстера.

Этому должен быть конец.

Она взорвется, если этого сейчас не произойдет. Возбуждение не может длиться вечно.

Внезапно конвульсивная дрожь сотрясла ее тело.

— Бакстер!

Словно падая с невообразимой вышины, она услышала собственный вскрик, эхом отозвавшийся в кабинете.

Бакстер держал Шарлотту, пока ее несли бурные волны, а он был единственным спасением. От изумления она не могла вымолвить ни слова.

Постепенно она пришла в себя, снова слыша, как потрескивает огонь в камине и чувствуя под собой диванные подушки.

Тело ее все еще было придавлено его весом. Когда она наконец открыла глаза, то увидела, что он напряженно вглядывается в ее лицо.

— Это удивительно, — прошептала она. — Чудесно.

Он улыбнулся и поцеловал ее в лоб.

— Да, это так.

Она коснулась его щеки.

— Но тебе не пришлось испытать то же самое.

— Не сегодня. — Он выпрямился, старательно выпутываясь из ее юбок. — В другой раз. — Он провел пальцем по ее губам. — По крайней мере, я надеюсь, что это случится.

— Постой, куда же ты?

— Нам надо поговорить.

Он поднялся и направился туда, где валялась его рубашка. Пламя камина осветило шрамы на его спине и плечах. «Какую боль он должен был испытать!» — подумала Шарлотта. Слава Богу, кислота не попала ему в глаза, иначе он мог бы ослепнуть.

Она смотрела, как он подобрал с пола сорочку и влез в рукава быстрым привычным движением. Оставив рубашку незастегнутой, он взял со стола очки и нацепил их на нос. Затем, не говоря ни слова, подошел к камину, оперся о каминную полку и застыл, неподвижно уставившись в огонь.

Встревоженная такой резкой переменой в его настроении, Шарлотта медленно села на диване и принялась оправлять лиф платья.

— Что с тобой?

— Ничего. — Он взял кочергу и стал помешивать угли. — Я бы хотел, чтобы между нами было полное взаимопонимание, прежде чем мы пойдем дальше в этом направлении.

Она подняла на него глаза. Его темные волосы были чуть взъерошены с одной стороны — там, где она коснулась их рукой. Отсветы пламени бросали резкие тени на его суровые черты. Шарлотту вдруг снова охватило безотчетное чувство опасности, не покидавшее ее с их первой встречи.

— О каком понимании вы говорите? — осторожно спросила она.

— Вы согласны вступить со мной в связь, Шарлотта? — Слова прозвучали спокойно, безжизненно. Голос Бакстера был лишен каких-либо эмоций.

— В связь? — Пальцы ее внезапно стали до того неловкими, что она с трудом завязала ленточки платья. — С вами?

— Вы же не станете отрицать, что нас влечет друг к другу.

— Да, но… — Она умолкла, не зная, что сказать. Как-никак она сама не исключала подобной возможности.

— Как показывает мой опыт, это чувство ничем не напоминает иллюзию, — продолжал Бакстер. — На какое-то время оно становится реальным, потом исчезает.

— Вот как? — Она ничего не могла на это возразить. Страсти нельзя доверяться. Шарлотта знала это лучше, чем кто-либо другой. На этом принципе она строила свой бизнес. Только истинная любовь способна внести элемент прочности и уверенности в этот опасный и нестойкий союз. — Вы полагаете, что пламя, которое согревает нас сейчас, вскоре догорит и исчезнет?

— Насколько я могу судить, скука и апатия неминуемо погасят самое жаркое пламя, после чего останется лишь холодная зола.

— Такова судьба ваших предыдущих увлечений?

— Я химик, а не поэт. — Бакстер заложил руки за спину. — С течением времени различия становятся все более заметными.

— Не понимаю,

— Говоря откровенно, женщинам становится скучно со мной, когда физическое влечение постепенно идет на убыль.

— Женщины считают вас скучным? — Ну, это уж слишком! Гнев охватил Шарлотту, вытеснив на время растущее отчаяние. — Как вы смеете, сэр! Не пытайтесь меня дурачить — это же сущая нелепица! Если вас не интересуют длительные отношения, так по крайней мере имейте смелость в этом признаться. Я никогда не поверю, будто все ваши предыдущие увлечения закончились только потому, что вы до смерти наскучили своим возлюбленным.

Он бросил на нее удивленный взгляд.

— Уверяю вас, это чистая правда.

— Вздор! — Она сползла с дивана и оправила юбки. — Вы все это выдумали в свое оправдание. Я была лучшего мнения о вас, сэр.

Он резко обернулся.

— Я не оправдываюсь, а всего лишь подхожу ко всему с практической точки зрения.

Неужели? — Она гордо выпрямилась. — А как же ваша бесценная репутация, мистер Сент-Ивс?

— Шарада с помолвкой, которую мы состряпали, представляет собой идеальное прикрытие для любовной интриги.

Шарлотта вскипела:

— Эта шарада, как вы ее называете, была предложена вами и будет продолжаться ровно столько времени, сколько потребуется, чтобы разыскать убийцу Друсиллы Гескетт.

— Не вижу причины, почему бы ей не продолжаться и после того, как мы достигнем нашей первоначальной цели.

— Обычная помолвка длится не меньше года.

— Я не дерзну предположить, сколько обычно длятся ваши любовные приключения, но мои, как правило, продолжаются пару месяцев.

— Вас это рекомендует не с лучшей стороны, сэр.

— Черт побери, я говорю правду. Ну так что же? — Он прищурился. — Каков ваш ответ? Вы согласны вступить со мной в связь или нет?

Она дрожала, но причиной тому было отнюдь не желание — ее трясло от ярости. Она вскинула подбородок.

— Вы, конечно же, не ждете от меня немедленного ответа. Я сообщу вам о своем решении позже. Мне необходимо все хорошенько обдумать.

— Черт побери! — Бакстер взмахом руки указал на диван. — И после того, что сейчас было, вы еще собираетесь о чем-то думать?

Она холодно улыбнулась ему:

— Я обычно советую своим клиенткам: нельзя принимать важные решения, находясь под влиянием страстного чувства.

Скулы его напряглись. Не говоря ни слова, он двинулся на нее, бесшумно ступая сапогами по ковру.

Шарлотта приготовилась к худшему. Она прекрасно понимала: если Бакстер потеряет самообладание, это не сулит ничего хорошего, хотя дело вряд ли дойдет до рукоприкладства. В глубине души она была уверена, что он никогда не поднимет на нее руку. Но в данной ситуации ничего нельзя было предсказать заранее.

Прежде чем она успела понять его намерения, в холле скрипнула половица. Шарлотта похолодела.

Бакстер тоже замер. Он бросил взгляд на дверь и, нахмурясь, посмотрел на Шарлотту:

— Кто-то из ваших слуг?

— Нет. — Она покосилась на запертую дверь, — Я же говорила вам, моя экономка ушла на всю ночь. И это не может быть Ариэл — мы бы услышали, как подъехала карета вашей тетушки.

За дверью раздались гулкие шаги — кто-то бежал по коридору в направлении черного хода.

— Черт побери! — Бакстер рванулся вперед. — Оставайтесь здесь. — Он рывком распахнул дверь и выбежал в холл.

Шарлотта одной рукой схватила серебряный подсвечник, другой подобрала юбки и выскочила вслед за ним в коридор.

Ее обступила непроглядная тьма: кто-то потушил канделябр на стене, который она зажгла, когда вошла в дом. Тоненький лучик света пробивался из-под двери кабинета.

Торопливые шаги слышались в глубине дома — Бакстера и незваного гостя.

Она нырнула в черноту коридора.

Потянуло сквозняком — значит, дверь черного хода открыта. Она заметила в конце коридора тусклый лунный свет. Взломщик уже снаружи. Наверное, он выбежал прямо в сад.

Она остановилась на пороге и стала напряженно всматриваться в темноту, пытаясь разглядеть, не прячется ли кто в кустах. Но никого не было видно.

— Бакстер! Где ты? Ответа не было.

Шарлотту охватила паника. Грабитель наверняка вооружен. Она не слышала пистолетных выстрелов, но ведь чаще всего разбойники предпочитают бесшумный нож. Представив, что Бакстер ранен, быть может, умирает, лежа среди кустов роз, она, не раздумывая шагнула в ночь.

— Бакстер! О Господи, где же ты? Откликнись, Бакстер.

— По-моему, я велел тебе оставаться в доме. — Бакстер возник из мрака. Только что его нигде не было видно — и вот он уже перед ней. Луна осветила его лицо, поблескивая на стеклах очков.

— С тобой все хорошо?

— Да. — Он взял ее за руку и повел обратно к дому. — Но мне не удалось его догнать. Он скрылся в переулке позади садовой ограды. Он хорошо знает дорогу. По-видимому, тщательно изучил дом и заранее спланировал, как быстрее отсюда убраться. Да, он точно знал, куда надо бежать.

— Слава Богу, что ты его не настиг, У него мог оказаться нож или пистолет.

— Как мило с твоей стороны беспокоиться о моем здоровье.

— Сарказм сейчас неуместен.

— Прости. — Он слегка подтолкнул ее к двери. — Я так говорю потому, что вечер у меня выдался на редкость беспокойный.

Шарлотта почла за благо оставить его реплику без внимания. Бакстер чуть не столкнулся с разбойником. Он имеет полное право быть в скверном расположении духа.

— О Господи, — прошептала она, закрывая за собой дверь. — Мне только сейчас пришло в голову. Мы не слышали никаких шагов в холле и на лестнице — это значит, что взломщик уже был в доме, когда мы вернулись с бала.

— Возможно, и так.

— Неприятно это сознавать. — Шарлотта передернулась. — Подумать только! Он был здесь и подслушивал, пока ты и я… мы с вами… — Она не смогла закончить фразу.

— Думаю, он был наверху, когда мы помешали его планам. — Бакстер зажег канделябр. — И он решил затаиться там, пока мы не займемся своими делами, а потом незаметно ускользнуть.

— Как ты считаешь, он нас слышал?

Бакстер равнодушно пожал плечами.

— Очень может быть. — Он склонился, внимательно рассматривая дверной замок. — Я подозреваю, он гораздо более был озабочен тем, как бы выбраться из дома, чем подсматривать за нами.

— Интересно, удалось ли ему что-нибудь стащить. — Она сдвинула брови, заметив, что Бакстер все еще возится с дверью. — Что ты делаешь?

— Пытаюсь определить, как он проник в дом. Парадная дверь была закрыта на замок, когда мы вернулись. Значит, он вошел в дом через черный ход. — Бакстер выпрямился, вид у него был задумчивый. — Но замок у этой двери не поврежден, и все стекла в окнах целы. Похоже, грабитель знал свое дело.

— Какой ужас! В моем доме — хитрый и ловкий преступник. — Шарлотта потерла заледеневшие руки. — Пойду посмотрю, что пропало после его посещения. Надеюсь, он не уволок мамин серебряный чайный сервиз или позолоченные бронзовые часы.

— Я пойду вместе с тобой. — Бакстер шагнул к лестнице. — Преследуя его, я заметил: он был в плаще, но не похоже, чтобы нес что-то тяжелое. Я уверен, все ваши ценности на месте.

— Бакстер?

Он нетерпеливо оглянулся через плечо — очевидно, его внимание было поглощено предстоящим осмотром.

— Ну что еще?

— Спасибо тебе. — Шарлотта улыбнулась ему дрожащей улыбкой. — Ты очень храбрый: не всякий отважится преследовать ночью грабителя.

— Такова служба, мисс Аркендейл.

Восхитительные ароматы наполнили черную с красным комнату. Его чувства открыты навстречу магическому голосу судьбы. Время пришло.

— Открывай карты, любовь моя. Гадалка положила первую карту на стол.

— Золотистый грифон.

— Он настойчив.

Она перевернула следующую карту.

— Леди с изумрудными глазами.

— Досадная помеха.

Гадалка вынула следующую карту из колоды.

— Серебряное кольцо. — Она подняла на него глаза. — Грифон и леди заключили союз.

— Их надо разлучить. Я позабочусь об этом. — Он наклонился к ней. — А что же феникс?

Гадалка помедлила в нерешительности, затем перевернула следующую карту.

— Феникс победит.

— Да. — Он узнал все, что хотел.

Когда гадалка затрепетала, изнемогая от страстного желания, он опустил ее на ковер. Ему хорошо известны все слабости грифона. И одна из них — леди с изумрудными глазами, женщина, которая отныне принадлежит грифону.

Нет большего удовольствия расправиться с человеком чести, чем причинить зло той, которую этот человек считает себя обязанным защищать.

— Грабитель? — Ариэл положила себе кусок яичницы на тарелку и удивленно посмотрела на Шарлотту. — Не могу поверить. Говоришь, он уже был здесь, когда ты вернулась догмой с мистером Сент-Ивсом?

— Да. — Шарлотта поправила салфетку, мысленно возвращаясь к тем событиям, о которых она не собиралась сообщать сестре. Не стоит рассказывать Ариэл, чем именно они с Бакстером занимались перед тем, как грабитель обнаружил себя. — Мы с мистером Сеит-Ивсом прошли в кабинет обсудить результаты наших совместных расследований, как вдруг услышали шаги в коридоре. Ты ведь помнишь, та половица рядом с кухней всегда скрипит, стоит на нее ступить.

— Да, верно. Но что произошло дальше? Он украл что-нибудь?

— Нет, слава Богу. Мистер Сент-Ивс преследовал грабителя, пока тот не исчез за оградой сада.

Ариэл склонила голову набок.

— Сент-Ивс погнался за разбойником?

— Ну да. Он очень храбр и проворен. Но взломщик успел ускользнуть.

— Проворен? — Ариэл заинтересовало это наблюдение. — Никогда бы не подумала, что мистер Сент-Ивс обладает этим качеством. Ах, продолжай, пожалуйста. Досказывай остальное.

— Больше, собственно, и нечего рассказывать. Мы с мистером Сент-Ивсом осмотрели весь дом, после того как грабитель скрылся. Проверили серебро и другие ценности, но не обнаружили пропажи. Мистер Сент-Ивс считает, что мы своим приходом помешали грабителю.

— Слава Богу! — Ариэл уселась за стол с обеспокоенным видом. — Невероятно. Разбойник, должно быть, заметил, что дома никого нет, и решил воспользоваться этим.

— Именно так.

— Как хорошо, что ты была не одна.

— Да.

— А почему не рассказала мне сразу, как только я пришла? — спросила Ариэл.

— Ну, поскольку ничего не пропало и никто не пострадал, я заключила, что с этим можно и подождать. — И не обязательно упоминать о том, что после ухода Бакстера она несколько часов не сомкнула глаз, прислушиваясь к каждому шороху и скрипу, подумала Шарлотта.

Поскольку вокруг было тихо, она сразу же возвращалась мыслями к Бакстеру и событиям прошедшего вечера. После случая с грабителем настроение его переменилось: обычное самообладание вновь вернулось к нему, и он больше не заговаривал с нею о любовной связи.

И она не знала, радоваться этому или огорчаться.

— Когда леди Тренглосс привезла меня домой, было уже совсем поздно, — призналась Ариэл. — Раньше я никогда не бодрствовала до рассвета. Ее светлость говорила мне, что во время сезона высшая знать развлекается ночи напролет.

Шарлотта намазывала джем из крыжовника на тосты.

— Тебе понравилось на балу? Ариэл зарделась от счастья.

— О, это был чудесный вечер! Я побывала в другом мире.

— И матушка обожала такие вечера. — Шарлотта ощутила приступ тоски, как всегда, когда вспоминала их жизнь до Винтербурна. — Помнишь, как она любила сезон?

— Она выглядела великолепно, когда выезжала в свет. — Ариэл погрустнела. — И папа был такой красивый. Помню, я любила стоять у окна и смотреть, как они отъезжают в нарядном экипаже. И воображала себе, что они принц и принцесса из сказки.

Девушки затихли. Наконец Шарлотта очнулась от задумчивости. Нет нужды напоминать друг другу, как закончилась эта волшебная сказка.

— Я видела тебя танцующей с графом Эшертоном на балу у Хилтсонов, — сказала Шарлотта.

Ариэл покраснела.

— Я танцевала с ним еще раз — на вечере у Тоддов, после бала. Он прекрасный танцор. И с ним интересно беседовать.

— Очень милый молодой человек.

— Да, правда. И настоящий джентльмен. Мне бы хотелось танцевать с ним все вальсы подряд. Но это вызвало бы толки.

— Конечно.

— Он ушел в свой клуб около трех часов утра, и после этого я его не видела.

Глаза Ариэл светились радостным возбуждением, и Шарлотту это почему-то встревожило. Она не знала, что сказать сестре, да и стоит ли вообще что-нибудь говорить. Ее сестренка — разумная девушка и рассудительная не по возрасту. Ведь Шарлотта давно мечтала о сезоне для Ариэл. Так что если она будет поощрять Ариэл в ее развлечениях, то никакого вреда не принесет. Все равно эта сказка тоже скоро закончится.

Шарлотте вдруг пришло в голову, что ей следует так же, как и сестре, пользоваться случаем. Приятное тепло разлилось по телу при воспоминании о страстном объятии. Перспектива вступить в романтические отношения с Бакстером захватила ее воображение.

Ей вдруг вспомнилось, как холодно и отчужденно он вел себя, когда просил ее стать его любовницей, как обдуманно соблазнил ее там, на диване, а сам держал свои чувства под контролем.

Прошлой ночью она была для него целью эксперимента, внушала себе Шарлотта. Но эта мысль больше не возмущала ее.

Миссис Витти просунула голову в дверь столовой:

— К вам леди, мисс Шарлотта. Говорит, у нее какое-то дело.

— Клиентка? — Шарлотта бросила взгляд на часы и нахмурилась. — Сейчас только одиннадцать. И у меня не запланировано никаких встреч на сегодня.

— Может, ее дело не терпит отлагательств. — Миссис Витти вскинула брови. — Ей, похоже, срочно требуется подцепить муженька, если вы понимаете, о чем я говорю.

Шарлотта оторопела:

— Вы хотите сказать, что она беременна?

— Точно так, как овечка весной, — радостно сообщила миссис Витти. — На ее месте я бы не теряла времени на то, чтобы проверять джентльмена, который сделал ей предложение, а тотчас согласилась бы стать его законной супругой, пока он не передумал.

Ариэл подняла голову от тарелки.

— Я могла бы поговорить с ней, Шарлотта. Миссис Витти значительно посмотрела на Шарлотту.

— Она спрашивала вас, мисс Шарлотта. Говорит, что будет беседовать только с вами.

— Проводите ее в мой кабинет, миссис Витти. — Шарлотта поднялась из-за стола. — Скажите ей, что я скоро выйду.

— Слушаю, мисс Шарлотта. — Миссис Витти взялась за ручку двери, намереваясь удалиться.

— Да, вот еще что, — поспешно сказала Шарлотта. — Хочу вас попросить об одолжении, миссис Витти. Нам известно, что прислуга миссис Гескетт не ночевала дома в ночь убийства, но мне кажется, все равно было бы неплохо потолковать с экономкой. Может, она сообщит что-нибудь важное о планах ее хозяйки на тот злополучный вечер. Вы сможете ее разыскать?

Миссис Витти кивнула:

— Попробую, мисс.

— Если я понадоблюсь, то я здесь, Шарлотта. — Ариэл подошла к буфету и положила себе еще яичницы. — Леди Тренглосс говорит, чтобы я хорошенько подкрепилась перед сегодняшним раутом. Она утверждает, что сезон требует от леди выносливости.

— Леди Тренглосс, без сомнения, признанный авторитет в подобных делах.

Шарлотта вышла в холл, немного задержалась у зеркала удостовериться, что вид у нее деловой, внушающий доверие, и открыла дверь в кабинет.

Перед столом сидела женщина примерно одних лет с Шарлоттой. Она была довольно хорошенькая — светло-каштановые волосы и нежные черты лица.

Она и впрямь была беременна. Голубая мантилья обтягивала ее высокий округлый живот.

— Мисс Аркендейл? — Женщина вскинула на Шарлотту тревожный взгляд. Глаза ее были красными от слез.

— Да. — Шарлотта ободряюще улыбнулась женщине и старательно прикрыла за собой дверь. — Моя экономка не сообщила мне ваше имя.

— Я ей не сказала. — Женщина вытерла глаза влажным носовым платком. — Меня зовут Джулиана Пост. Я пришла, потому что слышала о вашей помолвке с мистером Бакстером Сент-Ивсом. Это правда?

Шарлотта остановилась на полпути к столу.

— Ну да. Почему вы спрашиваете? Джулиана принялась всхлипывать в платочек.

— Потому что я его бывшая любовница и ношу под сердцем его ребенка. Бакстер обесчестил меня, мисс Аркендейл. Теперь я погибла. Я думала, вы знаете, что он за человек.

Шарлотта ошеломленно уставилась на склоненную голову Джулианы.

— Господи, что вы такое говорите!

— Он обещал жениться на мне, мисс Аркендейл. — Джулиана поднялась с кресла. — Сказал, что мы с ним обвенчаемся. Так он убедил меня отдаться ему. А когда узнал, что я беременна, он меня бросил. У меня нет родных. Не знаю, что теперь со мною будет.

— Если это попытка выудить из меня деньги…

— Нет-нет, что вы! — Продолжая всхлипывать, Джулиана бросилась к двери.

— Мисс Пост, подождите, я хочу у вас кое-что спросить.

— Мне тяжело говорить об этом. — Джулиана остановилась в дверях и оглянулась на Шарлотту с горечью в глазах. — Я пришла сюда, потому что считаю своей обязанностью предупредить вас: мистер Сент-Ивс не только внебрачный сын — он негодяй. Я погибшая женщина, мисс Аркендейл. Но вам еще не поздно спасти себя. Остерегайтесь, или вас постигнет то же, что и меня.

Глава 9

Шарлотта слышала, как за Джулианой Пост захлопнулась входная дверь. Она выскочила в холл, выглянула в окно и успела заметить, как Джулиана вскарабкалась в наемный экипаж с удивительным для женщины в ее положении проворством.

Шарлотта обернулась и сняла со стенного крючка соломенную шляпку с широкими полями и шерстяной плащ.

Миссис Витти высунулась из кухонной двери. Она вытерла руки о белый опрятный передник, который закрывал ее новое черное шелковое платье, и сурово насупилась:

— Что за спешка?

— Я собираюсь проследить за женщиной, которая только что ушла. — Шарлотта распахнула парадную дверь и сбежала вниз по ступенькам крыльца. — Хочу узнать, куда она пойдет.

— Сущее безумие! — крикнула миссис Витти. — Она же уехала в экипаже. Вы ее не нагоните пешком.

— В этой части города движение медленное. Если поспешу, то успею проследить за ее каретой. — Шарлотта нахлобучила шляпку на голову и бросилась в погоню.

— Вдруг она живет далеко отсюда? — крикнула ей вдогонку миссис Витти.

Но Шарлотта не обернулась на ее слова. Прохожие смотрели ей вслед, пока она неслась вдоль по улице, но она не обращала внимания на их удивленные взгляды. Те, кто ее давно знает, и так считают чудачкой, а те, с кем она незнакома, только пожмут плечами при виде женщины, которая мчится по улице, запруженной повозками разносчиков и фермеров.

Наемный экипаж, громыхая, свернул в переулок в конце улицы. Шарлотта смекнула: если срежет путь, пробежав через парк, то успеет сократить расстояние, отделявшее ее от кареты Джулианы.

Она повернула и влетела через чугунные ворота в зеленый сквер. Вихрем промчавшись через парк, она выскочила из противоположных ворот, придерживая шляпку и тяжело переводя дух.

Миссис Витти была права: ей не догнать экипажа. Карета Джулианы снова оказалась впереди.

Шарлотта в отчаянии оглянулась по сторонам. Посреди улицы стояла тележка цветочника, в которой сидел юнец лет пятнадцати. Она кинулась к ней, размахивая руками и привлекая внимание мальчишки.

Он с любопытством уставился на нее, когда она подбежала к тележке.

— Вы хотите купить цветы, мэм?

— Нет, но я хорошо заплачу, если ты пустишь меня в свою тележку и будешь следовать вон за тем экипажем.

Мальчишка насупился:

— Вряд ли папе это понравится, мэм.

— Соглашайся, не пожалеешь. — Шарлотта подхватила юбки и забралась в повозку. — Я куплю все твои букетики, если ты мне поможешь.

— Ну, тогда…

— Подумай, весь остаток дня ты будешь свободен, а когда придешь домой, отец обрадуется, что ты продал все до последнего цветочка.

Паренек недоверчиво взглянул на нее:

— Вы купите все-все цветы, которые у меня есть?

— Ну конечно. — Шарлотта уселась поудобнее и ободряюще улыбнулась пареньку. — Обожаю цветы.

Мальчишка колебался не долее секунды. Пожав плечами, он заметил:

— Папа недаром говорит, что все господа с причудами.

Он резко дернул поводья, и упитанный пони затрусил рысцой вниз по улице. Шарлотта только успевала дух переводить, пока они неслись, подпрыгивая на мостовой, преследуя наемный экипаж.

Через четверть часа цветочная тележка завернула в переулок довольно скромного квартала. Шарлотта заметила, что карета Джулианы остановилась у маленького домика.

— Останови-ка здесь, — сказала Шарлотта, — Ждать меня не надо. Я вернусь домой сама.

— Эй, а как же цветы?

— Я не забыла, не волнуйся. — Шарлотта подобрала юбки и слезла с повозки. — Я дам тебе свой адрес. Отвезешь туда цветы и скажешь моей экономке, что я велю ей оплатить все до последнего цветочка.

— Ну ладно. — Мальчишка вопросительно вскинул на нее глаза. — Так вас не ждать, вы точно решили?

— Нет, не стоит. Я вернусь в наемном экипаже, — Она улыбнулась и быстро назвала ему свой адрес. — Спасибо, я сама о себе позабочусь.

— Как скажете. — Паренек причмокнул, и пони покорно потрусил прочь.

Шарлотта подождала, пока цветочная тележка скроется за поворотом, и только тогда направилась к дому Джулианы. По пути она размышляла о том, как бы ей выпытать у Джулианы, что заставило ее разыграть этот спектакль. В конце концов она решила, что вдохновение явится к ней, когда она переступит порог дома.

Она взошла на крыльцо и постучала дверным кольцом. Через некоторое время послышались тяжелые шаги. Дверь открыла дородная экономка.

— Что угодно, мэм?

— Будьте любезны, сообщите вашей хозяйке о моем приходе, — твердо сказала Шарлотта.

Экономка подозрительно разглядывала ее.

— А у вас назначена встреча?

Странный вопрос, подумала Шарлотта. Экономка должна спрашивать, ожидают посетителя или нет, но вот назначена ли встреча — это, как правило, относится к деловым визитам. К примеру, она, Шарлотта, сама назначает встречи клиентам.

— Да, — спокойно ответила Шарлотта. — У меня назначена встреча.

— Рановато что-то, — пробурчала женщина, отступив назад и пропуская Шарлотту в дверь. — Мисс Пост обычно принимает клиентов после обеда.

— Для меня она сделает исключение. — Шарлотта проворно проскользнула в дверь, пока экономка не передумала. — Дело срочное.

Экономка окинула ее насмешливым взглядом, но ничего не сказала. Притворив дверь, она спросила:

— Могу я узнать ваше имя?

Шарлотта назвала первое, что пришло ей в голову;

— Миссис Витти.

— Очень хорошо. Прошу сюда. Пойду предупрежу мисс Пост о вашем приходе, миссис Витти.

— Благодарю вас.

Шарлотта с любопытством посматривала по сторонам, следуя за экономкой по коридору. Начищенные деревянные рамы, перила и кафельные полы блестели. Изящный шкафчик из дуба и черного дерева, стоявший в углу, был инкрустирован латунью. Джулиана Пост, по всей видимости, небогата, но и не бедствует. Дела этой «погибшей женщины», видно, идут очень неплохо.

Экономка отперла дверь в конце холла.

— Прошу вас, проходите, миссис Витти. Я позову мисс Пост.

Шарлотта прошла в маленькую гостиную и остановилась, пораженная.

Она очутилась в экзотической комнате, отделанной в восточном стиле. Все предметы и обстановка в темно-красных и черных тонах. Стойкий аромат фимиама витал в воздухе.

День был в самом разгаре, но здесь царил полумрак, словно на дворе полночь. Тяжелые портьеры из красного бархата закрывали окна, не пропуская солнечный свет. Широкими фалдами красные и черные драпировки свисали с потолка. Комната освещалась двумя светильниками в форме лотосов.

Стульев не видно, зато повсюду на ковре разбросаны красные подушки с черной бахромой. Низкий диван с алой обивкой стоял рядом с камином.

Посреди комнаты находился низенький столик из черного дерева, на котором были разложены карты.

— Миссис Витти? — послышался голос Джулианы Пост. — Вы меня простите, но я не припоминаю, чтобы у нас с вами была назначена встреча. Впрочем, я все равно вас приму.

Шарлотта сняла шляпку и медленно обернулась.

Джулиана уже успела переодеться. Теперь на ней было просторное алое платье, на шее и запястьях — бусы.

— Я пришла сама по себе, — промолвила Шарлотта.

Джулиана застыла.

— А, это вы. — В глазах ее промелькнул испуг. — Что вы здесь делаете? Как вы меня нашли?

— Это было нетрудно. — Шарлотта окинула взглядом постройневшую фигуру Джулианы и усмехнулась. — Насколько я могу судить, вы больше не озабочены перспективой быть выброшенной на улицу?

Джулиана вспыхнула.

— Будет лучше, если вы сейчас же уйдете, мисс Аркендейл.

— Я не уйду, не получив разъяснений.

— Я не собираюсь давать вам никаких разъяснений.

Шарлотта ничего не сказала на это и молча подошла к низкому столику черного дерева.

— Эти карты не похожи на те, которыми играют в вист.

— Да.

Шарлотта наклонилась и взяла колоду. Она с интересом взглянула сначала на причудливый орнамент, украшавший обратную сторону карт, потом на странные фигурки на лицевой стороне. Когда-то давно ей приходилось видеть подобные карты на маскарадном празднике.

— Вы предсказываете судьбу, мисс Пост?

Джулиана настороженно следила за ней глазами.

— Я гадаю на картах и даю советы молодым леди в вопросах любви и замужества.

— За плату?

Джулиана холодно улыбнулась:

— Естественно.

— Ваша экономка решила, что у нас с вами назначена встреча. Она подумала — я пришла попросить вас погадать мне?

— Да.

Шарлотта многозначительно обвела глазами комнату.

— Не могу не выразить своего восхищения. Вам удалось создать действительно таинственную атмосферу.

— Благодарю вас.

— Похоже, дело ваше процветает.

— Не жалуюсь. — Злобное выражение появилось на лице Джулианы. — Я стала пользоваться популярностью среди юных леди из высшего общества. Одни просят погадать ради развлечения, другие относятся к моим предсказаниям более серьезно. Так или иначе, они платят за то, что я их развлекаю.

— И давно вы этим занимаетесь?

— С тех пор как мой опекун растратил все мое, наследство. — Джулиана цинично усмехнулась. — Это случилось, когда мне было восемнадцать лет. Когда деньги кончились, он вышвырнул меня на улицу.

— Похоже, он был таким же негодяем, как и мой отчим. — Шарлотта положила колоду на место. — Знаете, мисс Пост, по-моему, у нас много общего.

— Сомневаюсь.

— У меня тоже есть дело, и мои клиентки тоже леди. И меня толкнули на это обстоятельства, весьма схожие с вашими. — Она слабо улыбнулась. — И мы обе смогли избежать печальной участи других женщин, которые оказались в сходной ситуации. Ни вы, ни я не стали гувернантками и не пошли на панель.

— Уходите, прошу вас, — прошептала Джулиана. — Вам не следовало приходить сюда сегодня.

— Не так просто женщине самостоятельно устроить свою жизнь, не правда ли?

Маленькие колокольчики, пришитые к алому платью Джулианы, нестройно звякнули. Она решительно уперла руки в бока.

— Не думайте, что вам удастся заставить меня рассказать то, что вы хотите узнать. Я ничего вам не скажу.

— Я хорошо заплачу за сведения, которые вы мне дадите.

Джулиана невесело рассмеялась:

— Вы просто дурочка, если считаете, что деньги могут развязать мне язык.

— Вы не хотите предать человека, который нанял вас для того, чтобы вы разыграли роль отвергнутой любовницы?

— Я заключила сделку. И останусь верна своему слову. А что из этого выйдет — не мое дело, Я настаиваю, чтобы вы покинули мой дом.

У Шарлотты захватило дух от внезапной догадки.

— Вы боитесь, я вижу.

— Вздор!

— Кого вы боитесь? Может, я смогу вам помочь.

— Помочь? — Джулиана окинула ее скептическим взглядом. — Вы не ведаете, о чем говорите.

— Знаете, мисс Пост, мне кажется, при других обстоятельствах мы могли бы стать подругами.

— Господи, с чего вы взяли?

— Мне это представляется очевидным, — спокойно продолжала Шарлотта. — У нас с вами много общих интересов и забот. Ну вот, к примеру: вы посылаете клиенткам счета или требуете оплатить ваши услуги до начала сеанса?

Джулиана нахмурилась:

— Ставлю условие, чтобы мне платили во время встречи. Я давно убедилась, что клиентки неохотно раскошеливаются, когда я посылаю им счета.

— Мне тоже преподали подобный урок. Джулиана нерешительно спросила:

— А чем, собственно, вы занимаетесь?

— Так вы ничего обо мне не знаете?

— Знаю только ваш адрес и что вы помолвлены с мистером Сент-Ивсом. Меня наняли исполнить известную вам роль, вот и все.

— Понятно. Ну, раз у нас с вами много общего, я так и быть, расскажу вам о своем деле. Хотя это и не в моих правилах.

Несмотря на беспокойство, Джулиану разбирало любопытство.

— Что за услуги вы оказываете вашим клиенткам?

— Услуги частного характера. Ко мне обращаются леди, получившие предложение вступить в брак. И я навожу справки о джентльменах, которые сделали подобное предложение.

— Справки? Не понимаю.

— Стараюсь выведать, не являются ли поклонники моих клиенток распутниками, заядлыми картежниками или охотниками за приданым. Словом, мисс Пост, стараюсь доказать, если это возможно, что мои клиентки не рискуют выйти замуж за человека, подобного вашему опекуну или моему

Отчиму.

— Поразительно! И вы сами проводите это расследование?

— У меня есть помощники.

Джулиана не смогла скрыть изумления:

— Откуда же вы получаете информацию?

— Из разных источников. Прислуга, служащие игорных и публичных домов. — Шарлотта криво усмехнулась. — В таких местах на слуг, как правило, внимания не обращают, а они все замечают.

— Верно. — Джулиана недоверчиво покачала головой. — Подумать только, наводить справки о потенциальных женихах. Умно, ничего не скажешь.

Шарлотта торжествующе усмехнулась:

— Подобный комплимент от той, что сама знакома со всеми трудностями, с которыми приходится сталкиваться женщине, решившей сделать собственную карьеру, — большая честь.

Джулиана поджала губы.

— Но это очень опасно, как мне представляется.

— У меня пока не возникало никаких осложнений. «До недавнего времени», — мысленно добавила Шарлотта.

Джулиана выглядела чем-то встревоженной. Она оглянулась через плечо, как будто опасалась, что кто-то стоит у нее за спиной. Затем шагнула к Шарлотте и, понизив голос, произнесла:

— Вы говорите, что при других обстоятельствах мы могли бы стать подругами и коллегами?

— Да.

— Итак, как ваша подруга и коллега, я дам вам совет. Не знаю, какое отношение ко всему этому имеет Бакстер Сент-Ивс, но очевидно одно: вам следует держаться от него подальше.

Шарлотта оторопела.

— Что вы имеете в виду?

— Больше ничего не могу вам сказать. — Джулиана протянула руку, указывая на дверь. — Уходите сию же минуту. И не возвращайтесь сюда. Никогда.

Заметив всепоглощающий страх в глазах Джулианы, Шарлотта не на шутку встревожилась.

— Хорошо, хорошо. — Она повернулась и направилась к двери. — Если вы передумаете или вам вдруг понадобится моя помощь, дайте мне знать. Мой адрес вам известен.

— Мисс Аркендейл?

Шарлотта обернулась:

— Да?

— Вы ведь не поверили в мой утренний маскарад, не так ли? — Джулиана пристально смотрела ей в лицо. — Вы ни секунды не сомневались, что это розыгрыш.

— Ни секунды.

— Могу я спросить почему? Разве я такая плохая актриса?

— Вы сыграли убедительно, — мягко сказала Шарлотта. — Но я хорошо знаю мистера Сент-Ивса. Он не из тех, кто способен отказаться от собственного ребенка.

Джулиана поморщилась:

— Вы удивительно наивны для той деятельности, которую себе избрали. Дам еще один совет, мисс Аркендейл. Не доверяйте мужчинам, которые внушают вам страстное чувство. Такие мужчины опасны, они используют колдовские чары.

— Я знаю, чем рискую. Мне каждый день приходится сталкиваться с этим по роду моих занятий. Всего хорошего, мисс Пост. — Шарлотта вышла из комнаты, наполненной ароматом фимиама, и тихо прикрыла за собой дверь.

Только очутившись на улице перед домом Джулианы Пост, она вздохнула полной грудью.

Бакстер мысленно проклинал свой идиотский горыв. И зачем, спрашивается, понадобилось просить сводного брата нанести ему визит сегодня гром? И что заставило его назначить эту неприятную встречу? Но так или иначе, это была ошибка с его стороны.

— Ну, Бакстер, как видишь, я пришел. — Гамильтон прохаживался по лаборатории взад-вперед. Задача эта была не из легких. Ему приходилось бедовать извилистым путем мимо приборных столов, воздушного насоса и огромного стенда, на котором была установлена линза, — ее Бакстер использовал, когда хотел получить достаточно интенсивный нагрев для некоторых опытов.

Гамильтон, как всегда, одет с иголочки. Темно-желтые панталоны со складками, кремовый жилет, расшитый розочками, немыслимым способом повязанный галстук и короткий двубортный сюртук — все это говорило о нем как о человеке светском.

Бакстер задумчиво смотрел па брата. Костюм всегда сидел на нем идеально, и Гамильтон носил его с естественной непринужденностью. Он высок ростом, движения изящны. Портные обожали его — перчатки сшиты точно по руке. Галстук он всегда повязывал по самой последней моде. Сапоги его сверкали.

Одежда Гамильона никогда не была испачкана пятнами от химикатов, подумал Бакстер. Ни разу его не видели в помятом сюртуке. Он не носит очков. Старый граф, их отец, тоже был элегантен и всегда следовал моде.

Бакстер понимал: он досадное исключение из правила, которое гласило, что все Сент-Ивсы обладают неподражаемым стилем.

— Благодарю, что внял моей просьбе, — сказал Бакстер.

Гамильтон бросил на него испытующий взгляд:

— Надеюсь, ты не заставишь меня напрасно терять время. Может, ты решил наконец развязать кошелек?

Бакстер небрежно прислонился к рабочему столу и скрестил руки на груди.

— У тебя проблемы с деньгами? Глядя на твой новый роскошный экипаж, этого не скажешь.

— Черт подери, это к делу не относится. — Гамильтон резко обернулся. — Я граф Эшертон и имею право на свое наследство. Эти деньги завещал мне отец.

— Если они будут потрачены с толком.

Гамильтон злобно прищурился:

— Знаю, ты наслаждаешься своей временной властью над моими финансами.

— Ничуть не бывало, — с чувством возразил Бакстер. — По мне, так лучше бы отец не впутывал меня в твои денежные дела. Это весьма неприятная обуза, если хочешь знать.

— Ты думаешь, я поверю? Для нас обоих не секрет, что это дает тебе возможность отомстить. — Гамильтон остановился перед столом, на котором стояли весы. Он взял медную гирьку и осмотрел ее со всех сторон. — Ладно, пока торжествуй — недолго тебе осталось. У меня уже есть титул, а через несколько лет будет и состояние.

— Веришь ты мне или нет, я прекрасно обойдусь и без твоего титула, и без твоих денег. Но в данный момент это не имеет значения. Гамильтон, я пригласил тебя сюда не для того, чтобы обсуждать твои денежные дела.

— Мне следовало догадаться, что ты не намерен менять свои взгляды на управление моим наследством. — Гамильтон бросил гирьку на чащу весов и шагнул к двери. — Пожалуй, я пойду. Совершенно очевидно, что нам нечего больше сказать друг другу.

— Твоя матушка беспокоится за тебя.

— Моя матушка? — Гамильтон внезапно остановился. — Она говорила с тобой обо мне?

— Да. Она встретилась со мной вчера на одной из вечеринок, на которую мы были приглашены с моей… невестой.

— Не понимаю, зачем ей это понадобилось, — взорвался Гамильтон. — Не могу поверить, что она унизилась до такого. Она же терпеть тебя не может. Один твой вид причиняет ей невыносимую боль.

— Знаю. И это доказывает, как сильно она встревожена, раз решилась поговорить со мной.

Гамильтон настороженно уставился на него:

— И что же ее тревожит?

— Твой выбор развлечений.

— Но это же полная чепуха! Она все еще думает, что я буду ходить у нее на помочах. Я уже взрослый мужчина. Мама должна понять, я имею право развлекаться с друзьями. То, что я провожу столько времени в клубе, вполне естественно.

— Кстати, о твоем новом клубе, — обронил Бакстер. — Как он называется?

— А тебе какое дело?

— Просто любопытно.

Гамильтон помедлил в нерешительности, потом раздраженно передернул плечами.

— Он называется «Зеленый стол». Если ты хочешь в него вступить, я бы посоветовал тебе хорошенько подумать. — Гамильтон злорадно ухмыльнулся. — Вряд ли он подойдет для человека твоих лет и твоего темперамента.

— Вот как. Что ж, тебе не стоит беспокоиться по этому поводу. Я и в своем клубе не часто бываю. И у меня нет ни малейшего желания вступать в новый.

— Рад слышать. Не представляю, как бы мы посещали один и тот же клуб. Более неловкую ситуацию трудно себе вообразить.

— Без сомнения.

— И у нас нет общих интересов.

— Верно.

Гамильтон подозрительно покосился на него.

— И ты не интересуешься природой событий на метафизическом уровне.

— Ты совершенно прав.

— И я не думаю, что ты хотел бы обсуждать последние творения поэтов-романтиков.

— Да, этот предмет никогда не стоял первым номером в списке моих тем для беседы за обеденным столом, — откровенно признался Бакстер.

— И тебе вряд ли захочется принимать участие в экспериментах, призванных установить истинную природу философии сверхъестественного.

— Эта тема стоит даже ниже поэтов-романтиков в моем списке, — весело согласился Бакстер. — И подобными разговорами вы забавляетесь в «Зеленом столе»?

— Большей частью да.

— Я так понял, что это игорный притон, а не литературный салон.

— Мы с приятелями организовали что-то вроде клуба в клубе. Председатель «Зеленого стола» любезно предоставил нам возможность отделиться.

— Понятно. В таком случае мой клуб — это моя собственная лаборатория.

— Да, так будет лучше для нас обоих. Тебе не понравится в «Зеленом столе». — Гамильтон бросил взгляд на аккуратные ряды стеклянных трубок на соседней полке. — Отец часто бывал в твоей лаборатории.

— Он увлекался наукой. Мои опыты вызывали у него живой интерес.

— Он считал тебя очень талантливым. — Гамильтон насмешливо скривил губы. — Говорил, что ты прямо герой — выполнил опасное задание во время войны.

Бакстера удивила такая осведомленность.

— Он преувеличивал.

— Не сомневаюсь. В тебе нет ничего героического.

— Верно. Героизм требует возвышенных страстей и кипучей энергии — всего того, чего я лишен в силу своего темперамента.

Гамильтон помолчал, потом добавил:

— Когда мне было четырнадцать, отец заставил меня прочесть книгу, которую ты написал под псевдонимом, — «Беседы о химии».

— И конечно, ты нашел ее чертовски нудной.

— В самом деле. Но я тщательно изучил один рецепт приготовления кислоты и залил этой гадостью всю книжку. — Гамильтон усмехнулся с довольным видом. — Все страницы были перепорчены.

— Забавно. Гамильтон, я прекрасно осознаю, что у нас с тобой нет почти ничего общего, но нас обоих заботит твое наследство.

Гамильтона не на шутку встревожило это замечание.

— Послушай, Бакстер, если ты решил прикарманить мое состояние…

— Не волнуйся, я не собираюсь воспользоваться твоими деньгами. — Бакстер подошел к окну и взглянул на горшочки, стоявшие на подоконнике. Ни в одном из них горошины еще не проклюнулись. — Но я подумал, поскольку деньги, которые сейчас находятся под моей опекой, когда-нибудь станут твоими, тебе, наверное, интересно будет узнать, как их можно инвестировать,

— Объяснись, будь любезен.

Бакстер встретился с ним взглядом.

— Я мог бы показать тебе, как следует вести дела с банкирами и другими деловыми людьми. Я бы с радостью научил тебя, как вкладывать деньги, как нанимать людей для управления твоими землями. И тому подобное.

— Мне от тебя ничего не нужно, кроме денег, которые по праву принадлежат мне. Я не ребенок, которому требуется учитель. Ты ничему не можешь меня научить. Ничему, понятно?

— Понятно.

Гамильтон повернулся к двери, кипя от раздражения.

— Довольно, я попусту теряю время. У меня есть занятия получше.

Едва он взялся за ручку, как дверь распахнулась и на пороге вырос Ламберт. Он взглянул в сторону Бакстера с самым невозмутимым видом.

— К вам один настойчивый посетитель, сэр.

— Бакстер! — Шарлотта влетела в лабораторию, не дожидаясь, пока Ламберт объявит о ее визите. — Я сейчас расскажу тебе, что случилось. У меня было любопытное… О-о-о! — смущенно выдохнула она, едва не столкнувшись с Гамильтоном. — Прошу прощения, сэр, я не знала, что вы здесь.

— По-моему, ты так и не успела познакомиться вчера с моим сводным братом, — сказал Бакстер. — Мы рано покинули бал, если помнишь.

Шарлотта вскинула на него глаза. Щеки ее слегка порозовели, но Бакстер не мог понять: то ли оттого, что она была чем-то взволнована, то ли при воспоминании о ее вчерашнем страстном порыве.

— Да, мы рано покинули бал, — вежливо пробормотала она.

— Позволь представить тебе графа Эшертона, — промолвил Бакстер. — Гамильтон, это моя невеста, мисс Шарлотта Аркендейл.

Шарлотта тепло улыбнулась Гамильтону:

— Ваша светлость.

Бакстер видел, как она присела в изящном реверансе.

— Мисс Аркендейл. — Гамильтон поцеловал ее руку. Хмурое выражение вмиг слетело с его лица. Глаза его радостно сверкнули. — Леди Тренглосс вчера познакомила меня с вашей очаровательной сестрой, Я имел честь танцевать с нею вальс. Прелестная юная леди.

— В этом наши мнения сходятся, милорд, — сказала Шарлотта.

Бакстер значительно кашлянул.

— Ты забыл поздравить меня с помолвкой, Гамильтон.

Граф упрямо стиснул зубы, но требования этикета одержали верх.

— Приношу свои извинения. Мои поздравления вам обоим. С вашего позволения, я должен идти.

— Ну конечно, — сказала Шарлотта.

Гамильтон коротко поклонился и вышел. Когда они остались одни, Шарлотта наградила

Бакстера одобрительной улыбкой.

— Итак, ты решил заняться своим братом. — Она сняла соломенную шляпку. — Леди Эшертон будет рада, я уверена.

— Вот это вряд ли. Гамильтон не хочет слушать никаких советов. — Бакстер хмуро взглянул на часы. — Где, черт возьми, ты была, Шарлотта? Я послал тебе записку полтора часа назад, но твоя сестра сообщила мне, что тебя нет дома.

— Это долгая история. — Она с интересом осмотрелась вокруг. — Значит, здесь ты проводишь свои химические опыты?

— Да. — Он смотрел, как она подходит к окну.

— Что у тебя в этих горшочках?

— Семена сладкого гороха. Я ставлю опыт — проверяю, как влияет добавление определенных минералов в почву, которая была сильно истощена.

Шарлотта потрогала кончиком пальца землю в одном из горшочков.

— Семена еще не проросли.

— Пока нет, — подтвердил он. — Они могут никогда и не прорасти. Таковы результаты большинства опытов. А о чем ты хотела мне рассказать?

— О, это потрясающе! — Она обернулась к нему, светясь от возбуждения. — Начну по порядку. Сегодня утром мне нанесла визит женщина, которая утверждала, будто ждет от тебя ребенка.

— Что?!

— Возьми себя в руки, Бакстер. Дальше будет еще интереснее.

Глава 10

— И ты отправилась вслед за этой женщиной? — Бакстер не мог скрыть изумления. — Столкнулась с ней в ее собственном доме? Не могу поверить. Это же безрассудство!

— Совсем напротив. В данных обстоятельствах самое разумное решение, — примирительно заметила Шарлотта. — Должна же я была узнать, что замышляет мисс Пост. Уверена, ты меня понимаешь.

— Черт побери. — Несмотря на то, что он был страшно зол на Шарлотту за ее выходку, Бакстер почувствовал, как внутри все сжалось от страна за нее. Тщетно он пытался справиться с собой — знал, что ведет себя, как глупец, но ничего не мог с этим поделать. — Как ты могла подвергнуть себя такому риску? Ты что, с ума сошла?

Его внезапная вспышка сбила ее с толку.

— Ничем я не рисковала. Всего лишь поговорила с ней.

— Ты должна была поговорить со мной, прежде чем пуститься в это опасное предприятие. Я все-таки твой деловой партнер как-никак. И твой телохранитель, будь я проклят.

«И твой любовник», — хотелось ему добавить громко.

— Но у меня не было времени известить вас, сэр. Я должна была действовать быстро, иначе упустила бы из виду экипаж мисс Пост.

— Невероятно. Ты отправилась вслед за ней в цветочной повозке какого-то незнакомца, который вполне мог оказаться разбойником.

— Больше чем уверена, это всего лишь деревенский мальчишка. Вряд ли разбойники и грабители разъезжают по Лондону в тележках цветочника.

— Ты проникла в дом женщины, которая только что пыталась убедить тебя в самой не правдоподобной лжи. У тебя есть голова на плечах? — Бакстер нахмурился, проходя мимо весов, установленных в конце длинного стола.

Господи! Он опять раздраженно меряет шагами лабораторию — это на него так не похоже.

От этой мысли он еще больше разозлился. К несчастью, ему ничего не оставалось, как продолжать нервно шагать в проходе между лабораторными столами. Он чувствовал, что если остановится хоть на секунду, то неминуемо поддастся искушению схватить со стола стеклянную реторту и запустить ею в стену.

Шарлотта подвергала себя такому риску! Она его с ума сведет своими отчаянными выходками, прежде чем все это закончится. Ее независимый, непредсказуемый нрав — угроза его спокойствию и таким трудом достигнутому благодушию. Он же химик, а не поэт и никогда не сталкивался с чувствами и страстями такой силы.

Прошлой ночью он почти убедил себя, что нашел способ контролировать беспокойное желание, которое возбуждала в нем Шарлотта. Он отметил, к своему удовлетворению, что вполне способен держать себя в руках и, следовательно, может завести интрижку с Шарлоттой.

Он решил, что эта связь позволит ему укротить непривычное для него пламя страстей. Подобный принцип был ему известен из химии и заключался в использовании тщательно отрегулированного пламени для нагрева колбы со взрывоопасной смесью. Если соблюдать определенную осторожность, взрыва не будет.

А потом, когда все догорит, от содержимого колбы останется лишь пепел.

Слишком многое ему пришлось вытерпеть за последние сутки, подумал Бакстер. Из ее пламенного порыва он заключил, что Шарлотта согласится на его предложение вступить с ним во внебрачные отношения. Но вместо того чтобы прямо ответить на вопрос, она сказала ему, что должна все обдумать.

Обдумать! Это невыносимо. Пока она колебалась в нерешительности, он не знал куда себя девать.

Потом этот случай с ночным взломщиком,

А теперь ее утренняя выходка.

И в довершение ко всему он потерял свое обычное самообладание. А ведь раньше его ничто не могло вывести из равновесия. Раздражение, как и рассаживание по комнате, свидетельствует о его внутреннем волнении — знак того, что чувства, а не разум направляют его поступки.

Для человека серьезного, методичного, последовательного это из ряда вон выходящее событие. Если бы он не был приверженцем современной науки, то вынужден был бы поверить, что злая сверхъестественная сила ворвалась в его жизнь с целью превратить ее в хаос.

При мысли о том, что Шарлотта обладает над ним такой властью, волосы зашевелились у него на голове, и по спине побежали мурашки.

— Я возмущена тем, что вы подозреваете меня в безрассудстве, мистер Сент-Ивс. — В голосе Шарлотты больше не чувствовалось недавнего оживления. Примирительные нотки тоже исчезли. Осталось раздражение. — Я взрослая женщина, позвольте заметить. У меня собственное дело, с которым я успешно справляюсь вот уже несколько лет. И я не такая дурочка, как вам кажется.

— Я и не сказал, что вы дурочка. — Проклятие! Один промах за другим, угрюмо заметил про себя Бакстер. Еще немного, и эксперимент оборвется, не успев как следует начаться, и ему придется винить в этом только себя самого.

— Рада слышать, — ядовито отпарировала Шарлотта. — Но мне бы хотелось добавить: события сегодняшнего утра произошли только благодаря тому, что до мисс Пост дошли слухи о нашей мнимой помолвке.

Он остановился рядом со столом, на котором была установлена огромная линза.

— Ну и при чем тут это?

Она пристально посмотрела ему в лицо.

— А при том, что это ваша идея — объявить о помолвке, и именно наша помолвка привела в мой дом мисс Пост с ее выдуманной историей. Следовательно, вы не имеете права обвинять меня в случившемся. Если уж совсем откровенно, все произошло только по вашей вине.

Бакстер почувствовал себя загнанным в угол. Он ухватился за то, что по какой-то непонятной причине раздражало его больше всего.

— Наша помолвка вовсе не обман.

— Неужели? И как же вы ее в таком случае определите?

Он помолчал, подыскивая подходящее слово.

— Это стратегия.

— Не вижу большой разницы между обманом и стратегией.

— Ну, я-то могу сказать, в чем различие, — возразил он. — Или вы забыли, что наша помолвка позволила нам вращаться в обществе с целью обнаружить убийцу?

Она рассеянно вертела в руках соломенную шляпку, вид у нее был задумчивый.

— Эта хитрая уловка нам очень помогла. Только подумай: благодаря твоей стратегии, как ты ее называешь, у нас теперь есть ключ к разгадке.

— Ключ к разгадке?

— Ну да, разве ты не видишь? — Глаза ее снова вспыхнули. — Когда я стала расспрашивать мисс Пост, она почти прямо призналась мне: ее кто-то нанял, чтобы она разыграла передо мной твою беременную любовницу. Но не сказала, кто именно подговорил ее. Очевидно, целью этого спектакля было уничтожить мое к тебе доверие.

— Очевидно. — У Бакстера засосало под ложечкой. Любая благовоспитанная леди поверила бы в нелепую ложь мисс Пост.

— Кто-то изо всех сил старается расторгнуть нашу так называемую помолвку, — продолжала Шарлотта. — Нам остается только узнать, кому это выгодно.

Бакстер провел рукой по волосам.

— Черт побери!

— Совершенно ясно, что кто-то любыми средствами пытается разорвать наш союз.

— Успокойся, Шарлотта. Вряд ли эпизод с мисс Пост имеет какое-либо отношение к нашим расследованиям.

— Что ты хочешь этим сказать? Он тяжело вздохнул.

— У меня такое подозрение, что ты оказалась всего лишь жертвой злобной мистификации.

Шарлотта непонимающе уставилась на него.

— Кто же мог придумать такую шутку?

— Первый, кто приходит на ум, — мой сводный братец.

— Гамильтон? Никогда не поверю.

— Несколько лет назад я бы тоже с тобой согласился. Мы с Гамильтоном не питаем друг к другу особенно теплых чувств, но до сегодняшнего утра я и не подозревал, что он… — Бакстер замялся, все еще сомневаясь в своих предположениях. — Он завидует мне.

— Завидует?

Бакстер вспомнил затаенную горечь в глазах Гамильтона, когда тот с видимым злорадством рассказывал о том, как уничтожил свой экземпляр «Бесед о химии».

— Знаю, этому нет никаких оснований, но у меня сложилось сегодня такое впечатление.

— Почему?

— Правда, я не совсем уверен, — признался Бакстер. — Его мать наверняка сделала все, чтобы настроить сына против меня. Мериэнн всегда терпеть меня не могла по понятным причинам. Но мне кажется, в его враждебности ко мне кроется нечто большее — я имею в виду не только обиду и боль за мать.

— И что же это?

— Его недоброжелательность по отношению ко мне скорее всего вызвана еще и тем, что отец проводил со мной очень много времени, мы вместе ставили химические опыты в моей лаборатории. — Бакстер поморщился. — Видно, отец еще рассказал Гамильтону об одном рискованном предприятии, в которое я ввязался во время войны. А однажды он заставил Гамильтона прочитать книгу, которую я написал. Все это его страшно бесило.

— Вот оно что. — Шарлотта понимающе взглянула на него. — Значит, младший брат ревнует старшего, поскольку тот пользовался большим вниманием и заботой отца.

Бакстера вдруг охватило знакомое леденящее чувство. Странно, но оно оказало на него успокаивающее действие — видимо, потому, что уже привык к нему. В отличие оттого беспокойного раздражения, которое он недавно испытал, это ощущение он хорошо знал и умел с ним бороться.

— Гамильтону принадлежат и титул, и состояние. Чего же он еще хочет? Я не виноват, что он не разделял увлечения отца науками.

— Согласна, это не твоя вина, но для юноши достаточный повод для ревности, — Шарлотта нахмурилась. — И все же не представляю, как лорд Эшертон мог опуститься до того, чтобы нанять женщину расторгнуть твою помолвку.

— Ты же ведь почти не знаешь Гамильтона.

— Но у меня есть интуиция. И Ариэл он понравился, а она, несмотря на свой юный возраст, очень хорошо разбирается в людях.

— Интуиция, — повторил Бакстер с нескрываемым сарказмом. — Позвольте мне заметить, мисс Аркендейл, интуиция — плохой советчик. Она основана на эмоциях, а не на здравом смысле. Ей нельзя доверять.

— Приходится, когда ничего другого не остается — мягко заметила она.

— Довольно об этом. С проблемами, касающимися Гамильтона, я разберусь позднее.

— Ты не можешь знать наверняка, что за визитом мисс Пост стоит Гамильтон.

— Это наиболее разумное предположение, — сказал Бакстер. — Но суть в том, что ты не должна была встречаться с этой женщиной. Ты сильно рисковала, оказавшись в ее доме.

— Мистер Сент-Ивс, прошу вас…

— Нет, это я прошу вас. — Он обернулся и двинулся к ней, шагая между лабораторными столами. — Больше никаких безрассудных выходок, пока мы не закончим расследование. Ясно?

— Смею вам напомнить, я не подчиняюсь ничьим приказаниям, от кого бы они ни исходили.

Он остановился в нескольких шагах от нее.

— Что ж, это представляет для нас некоторые трудности, не так ли?

Она осторожно положила шляпку на стол.

— Трудностей можно легко избежать, если будете играть в этом деле отведенную вам роль.

— Вы хотите сказать, пока я помню свое место?

— Я бы не стала выражаться столь резко.

— Да, черт возьми, вам бы лучше этого не делать. Я не слуга, мисс Аркендейл.

— А я и не говорила, что вы мой слуга. Тем не менее, это я наняла вас, если вы помните. И чтобы окончательно прояснить ситуацию, скажу вам: я намерена платить вам жалованье за ваши услуги.

— И вы говорите мне о деньгах? После того, что произошло между нами прошлой ночью?

Она вспыхнула и опасливо покосилась на запертую дверь.

— Нет нужды так кричать, сэр. Я прекрасно вас слышу.

— А я никогда не повышаю голоса, поскольку это говорит о неумении контролировать свои эмоции.

Она внимательно посмотрела на него:

— Да, наверное.

— Черт возьми, Шарлотта, не смей обращаться со мной, как со своим подчиненным. — Он быстро шагнул к ней, и она вынуждена была прижаться к столу. — Вчера ночью я задал тебе вопрос. Довольно играть со мной в кошки-мышки. Я заслуживаю того, чтобы ты наконец соблаговолила мне ответить.

Она нахмурилась.

— Но ведь мы говорили про мисс Пост.

— К дьяволу мисс Пост. Говорю тебе, я разберусь с этим позже. А сейчас отвечай: ты согласна вступить со мной в связь?

Она смотрела на него, не моргая, и ее взгляд сверкал магическим блеском. В комнате повисла напряженная тишина. Бакстеру казалось, он видит, как его слова висят в воздухе, мерцая опасным огнем.

Более неподходящий момент трудно было выбрать. Не обязательно обладать тонкой душой поэта-романтика, чтобы понять: вряд ли кто-нибудь попросит женщину стать его любовницей в самом разгаре жаркой ссоры,

Шарлотта разбила тишину негромким покашливанием.

— Мы обсуждаем деловые вопросы, мистер Сент-Ивс. Какое отношение к ним имеют личные?

— Никакого. Абсолютно никакого.

Если бы у него осталась хоть капля здравого смысла, он бы сейчас же отступил в сторону от огня, пока колба не взорвалась. Но Бакстер не мог заставить себя сделать это. Единственное, что сейчас для него имело значение, — получить результат опыта, каким бы он ни был.

— Никакого? — тихо повторила она.

— Нет, это ложь. Наши личные дела имеют к этому прямое отношение. Я требую ответа, Шарлотта. Я сойду с ума, если ты сейчас же не скажешь мне о своем решении.

В ее глазах появился загадочный блеск, полный обещаний. Но голос звучал по-прежнему холодно:

— Клянусь, мистер Сент-Ивс, вы самый надоедливый человек из всех, кого мне приходилось нанимать. Я не вижу впереди ничего, кроме все возрастающих трудностей, но… да, я согласна вступить с вами в связь… А теперь вернемся к делам.

На мгновение, показавшееся ему бесконечным, он лишился дара речи. Она согласилась!

По какой-то счастливой случайности опасно перегретая колба еще не взорвалась, но его так трясло, словно содержимое выплеснулось на стены.

Шарлотта коснулась рукой его щеки.

— Бакстер, ты не болен?

— Очень может быть. — Он обхватил ладонями ее лицо. — Если это так, то ты единственная, кто может меня излечить.

— О Бакстер. — Она приподнялась на цыпочки и крепко обвила его шею руками. — Ты самый удивительный, но и самый упрямый человек на свете.

Она поцеловала его с таким пылом, что ее зубы скрипнули о его. Бакстер отшатнулся, обхватил ее за талию, прижал к себе и вернул поцелуй с чувством какого-то отчаянного безрассудства.

Ее нескрываемое желание окончательно сломало все заслоны его сдержанности. Она хочет его — в данный момент значение имеет только это.

Он безо всяких сожалений расстался со своим самообладанием и позволил дать волю чувственному голоду, который снедал его.

Все вокруг внезапно превратилось в ртуть — мерцающую, изменчивую, очаровывающую. Предметы потеряли ясность и четкость. Логика и разум были забыты — осталась лишь неутолимая жажда.

Он впился в ее губы неистовым поцелуем, стремясь проникнуть во влажный горячий рот. Прижался к ней всем телом с такой силой, что она отклонилась назад и уперлась спиной в лабораторный стол.

— О! — испуганно выдохнула Шарлотта, но не отстранилась, а запустила пальцы в его волосы.

Содрогаясь от желания, он принялся целовать ее щеки, глаза, уши, шею.

Он остановился только затем, чтобы сорвать очки

|и отбросить их в сторону. Потом просунул ногу между ее ног, затянутых в чулки, и скользнул коленом вверх. Оказавшись верхом на его бедре, она вскрикнула и прильнула к нему.

— Я чувствую твое желание, — пробормотал он.

Она охнула и спрятала лицо у него на груди.

— Вы смутили меня, сэр.

— Клянусь, у меня и в мыслях не было. — Он вытащил несколько шпилек у нее из прически. — Если хочешь, я так уж и быть, прочту этих чертовых поэтов-романтиков. Может, мне удастся выучить изящные выражения, которые больше подходят для подобных случаев.

— Не утруждай себя:

— Она расстегивала пуговицы его рубашки дрожащими пальцами. — Ты прекрасно обходишься и без курса обучения.

Она прижала ладони к его груди. Бакстер зажмурил глаза и с трудом перевел дух. Ему казалось, еще немного, и он не выдержит.

Шарлотта прикоснулась губами к его груди и что-то прошептала. Он не смог разобрать слов, но понял их значение. Чувство торжества и благодарности заполнило его — она желает его так же сильно, как и он ее.

Ему хотелось потянуть время, чтобы сполна насладиться этим первым соединением, но он был не в силах остановить безудержное лихорадочное стремление, ибо Шарлотта тоже спешила ему навстречу. Сопротивляться силе их желаний было бессмысленно.

Позже у него наверняка появится возможность продлить сладостные мгновения до нескольких часов, пообещал он себе. Сегодня все происходило с лихорадочной поспешностью.

Он сгреб в охапку ее юбки из тончайшего муслина и поднял их ей выше талии. Медленно опустив колено, он подсадил ее на край лабораторного стола.

Керамическая колба повалилась на стол, пока он сражался с пеной нижних юбок. Стеклянная реторта покатилась к краю и упала на пол, разбившись вдребезги. Он ничего не замечал.

— Бакстер? — смущенно проговорила Шарлотта, немного сбитая с толку.

— Просто держись покрепче, милая. — Он обхватил ее ноги руками и обернул вокруг своей талии. — Больше тебе ничего не надо делать — об остальном позабочусь я сам.

Он быстро расстегнул бриджи и придвинулся к ней.

— О Господи, Бакстер. — Она вцепилась ему в плечи.

Ощутив ее ноготки на своих шрамах, он почувствовал, что его снова накрыла волна небывалой силы, как и прошлой ночью. Но сейчас он не старался противостоять стихии.

— Скажи, что хочешь меня, — прошептал он, приблизив губы к ее шее. — Я хочу услышать, как ты это говоришь.

— Я хочу тебя. — Женская страсть трепетала в ее голосе.

Он положил ладонь у нее между ног. Она затрепетала, плоть набухла от желания. Он чувствовал, как напрягся маленький бутончик под его пальцами. Он осторожно погладил его, и по телу ее пробежала дрожь.

— Возьми меня, Бакстер. Умоляю тебя.

Он чуть не рассмеялся — из горла его вырвался хриплый звук.

— Я не мог бы сейчас остановиться даже во имя всех секретов философского камня.

Он обхватил ее, притиснув к устойчивому столу, и двинулся ко входу в ее влажный проход. Она застыла, не шевелясь.

Он с силой толкнулся в нее, намереваясь двигаться как можно осторожнее, поскольку знал, что она плотная и тугая. Наверное, прошло много времени, с тех пор как у нее был последний любовник, — гораздо больше, чем со времени его последней связи.

Но его воля, как и рассудок, отказывалась подчиняться. Стоило ему почувствовать вокруг себя ее бедра, как он мигом позабыл о сдержанности. Оказавшись во власти страстного безрассудства, он обхватил ее ягодицы и нырнул в нее.

Шарлотта пронзительно вскрикнула. Ее тело напряглось, ногти вонзились в шрамы.

Он все понял — у Шарлотты не было любовников.

Несмотря на ее знание мужчин, несмотря на имидж умудренной жизненным опытом женщины, несмотря на возраст, наконец, она оказалась девственницей.

Она была девственницей.

Он остановился, но поздно, так как зашел уже слишком далеко. Ее маленькие мускулы напряглись, окружив его со всех сторон.

— Почему ты мне не сказала? — спросил он.

— А ты не спрашивал. — Она поцеловала его в шею и улыбнулась. — Да это и не важно. Я сама этого хотела.

— Бог свидетель, я тоже.

Он начал двигаться внутри нее. Сначала медленно принялся выходить — ощущение было одновременно и болью, и удовольствием. Ему казалось, пока он вернется, пройдет целая вечность. Она так и льнула к нему. Он остановился, только когда почти полностью вышел из нее.

Она глубоко, прерывисто вздохнула.

Он просунул руку между ними, нашел упругий узелок, спрятанный в нежных складках ее плоти, и стал гладить его, пока не почувствовал, что она успокоилась.

— Да. — Она яростно целовала его, ноги ее крепко обвились вокруг его талии. — Да. Да.

Она опустила руку и нежно, осторожно прикоснулась к нему. Кровь бешено бурлила в его жилах.

Продолжая нежно поглаживать ее, он вновь двинулся вперед, пока полностью не погрузился в нее.

Она ахнула и качнула бедрами.

— Ради Бога, не двигайся, — пробормотал он.

Но Шарлотта не услышала. А может, и не слушала. Она продолжала двигаться навстречу ему. Бакстер прикрыл глаза. Руки его тряслись, когда он попытался удержать ее на месте. Сейчас он был слишком близко к огню.. Соблазн был слишком велик.

Шарлотта снова поцеловала его, и он окончательно сдался.

— В следующий раз, — хрипло прошептал он и принялся двигаться в ней быстрее. — В следующий раз…

Вдруг он услышал ее крик. Это был торжествующий крик восторга и удовлетворения.

Она дрожала, судорожные спазмы сжимали его плоть. Он толкнулся в нее последний раз, и его семя выплеснулось в ее горячее, зовущее тело.

Лабораторный стол дрожал и сотрясался.

Бакстер слышал звук разбившегося стекла. Еще одна колба грохнулась на пол. Что-то тяжелое, возможно, металлический желоб, ' опрокинулось и свалилось со стола. Лязг металла эхом отозвался в комнате, в которой два живых инструмента соединялись друг с другом.

Бакстер забыл о хаосе, царящем вокруг него, и погрузился в водоворот страсти:

Шарлотта медленно возвращалась в мир реальности и наконец открыла глаза.

Бакстер больше не был внутри нее, но все еще стоял между ее ног. Он пристально смотрел на нее.

— Ты должна была сказать мне, что у тебя раньше не было любовника.

Его холодный, бесстрастный голос отрезвил ее.

— Это мое личное дело, — огрызнулась она. — Ты не обязан беспокоиться по этому поводу. И на тебе не лежит никакой ответственности за то, что ты оказался моим первым возлюбленным. Я не девочка, а взрослая женщина.

— Премного благодарен. — Взгляд его стал жестким. — Однако меня не слишком радуют подобные сюрпризы.

Смешно, но ей внезапно захотелось плакать. Усилием воли она удержала готовые пролиться слезы. Она не раскиснет только из-за того, что к Бакстеру вернулась его обычная холодность.

Но ведь так не должно быть после всего, что с ними только что произошло, подумала она. Сейчас им следует быть особенно нежными друг с другом — по крайней мере, хоть несколько минут, пока свежо это непередаваемое чувство близости, которое совсем недавно обволакивало их обоих.

Возможно, ее эмоциональное состояние так изменчиво по вполне понятным причинам — черт возьми, она начинает влюбляться в этого до крайности непростого человека. А он стоит у нее между бедер и сурово хмурится, словно она совершила непростительный поступок. Неужели их страсть ничего для него не значит?

— Бакстер, ты придаешь этому слишком большое значение.

Его скулы напряглись.

— Может быть. Если уж на то пошло, ты стремилась к этому так же, как я сам.

— Действительно, — холодно откликнулась она.

Он криво усмехнулся и, взглянув вниз, с удивлением обнаружил, что его пальцы все еще сжимают ее бедра.

Шарлотту охватило смущение. Она вдруг остро почувствовала странный запах и между ног ощутила влагу. Девушка робко пошевелилась и принялась оправлять юбки.

— Постой, — пробормотал Бакстер. — У меня где-то был чистый платок.

Он выудил из кармана аккуратно сложенный льняной платок. Шарлотта отпрянула и вспыхнула от стыда, когда он принялся стирать следы страсти с ее бедер. Несколько секунд она терпела это унижение, наконец, не выдержав, оттолкнула его руку.

— Довольно, уже все. — Она сдвинула ноги, оправила юбки и соскользнула со стола.

Колени ее дрожали, она чуть не упала и вынуждена была ухватиться за край стола.

— Почему? — вдруг спросил Бакстер. Она покосилась на него:

— Что — почему?

Он мял мокрый платок в руке. Его глаза загадочно мерцали,

— Почему ты захотела, чтобы я стал твоим первым любовником?

Черт бы его побрал! Шарлотта изобразила на лице холодную усмешку.

— Уж вам-то, сэр, следовало понять, что порой желание провести эксперимент оказывается непреодолимым.

Глава 11

Он был для нее экспериментом, не более. Всего лишь экспериментом

К бешеной злости, клокотавшей в нем, прибавилось теперь безнадежное отчаяние. Изо всех сил он старался скрыть и то, и другое под маской бесстрастной отчужденности, что раньше так хорошо получалось.

Бакстер проводил Шарлотту домой, выказывая по отношению к ней знаки холодной Любезности, явно выводившей ее из себя. Шарлотта сидела напротив него в карете, распрямив плечи, и за весь путь ни разу не взглянула в его сторону. Девушка пристально смотрела в окно. На щеках ее горел румянец. Бакстер был почти уверен, что это не следствие их недавних любовных утех. За всю дорогу она не проронила ни слова.

Что ж, ее молчание ему даже на руку. Бог свидетель, с него и так на сегодня довольно острых ощущений. Не хватало еще обсуждать их.

Молча поднялся он вслед за ней по ступенькам крыльца.

Миссис Витти проворно распахнула перед ними дверь.

— Вовремя вы прибыли, мисс Шарлотта. Мы с мисс Ариэл уже начали волноваться. Думали послать записку к мистеру Сент-Ивсу… — Она умолкла, заметив Бакстера за спиной Шарлотты. Лицо ее прояснилось. — А, так вы все-таки нашли ее, сэр. Как все удачно получилось!

— Для кого как. — Бакстер проигнорировал сердитый взгляд Шарлотты и вошел в холл.

Внезапно он остановился — цветочные ароматы окутали его, словно облако.

— Что это, черт возьми? Вы превратили дом в оранжерею?

Миссис Витти с улыбкой проследила за его взглядом.

— Они начали прибывать с самого утра. Мы уже заполнили все вазы в доме. Как вам это нравится — не дурно, правда?

Цветы были всюду. Ряды ваз с огромными букетами выстроились в холле. Горшочки с ноготками расположились на ступеньках. Тюльпаны обрамляли зеркала. Розы, орхидеи и лилии в огромном количестве стояли у стен.

У Бакстера закружилась голова от пьянящего аромата.

— Кто, черт побери, прислал вам все эти цветы, Шарлотта?! Единственный, с кем вы танцевали вчера, — старик Леннокс.

— Некоторые из них я купила сама. — Шарлотта развязала ленточки шляпки. — Заключила сделку с мальчишкой-цветочником. Он согласился последовать вместе со мной за мисс Пост в своей тележке только после того, как я пообещала купить все его цветы.

— Ах да. Мальчишка-цветочник. — Бакстер хмуро покосился на миссис Витти. — Вы тоже участвовали в этой авантюре?

— Не смотрите на меня так сердито, сэр. — Миссис Витти приняла у него шляпу. — Я тут ни при чем. Я предупреждала, что следовать за мисс Пост небезопасно. Да кто послушает экономку? Но не все букеты из цветочной повозки. Добрую половину прислали сегодня утром поклонники мисс Ариэл.

Шарлотта просияла.

— Ну конечно! Вчера на балу Ариэл покорила сердца всех молодых джентльменов. Они падали к ее ногам, как спелые сливы.

— Шарлотта, ты вернулась! — Звонкий голосок Ариэл раздался в глубине дома, затем послышались торопливые шаги. — Я уж начала беспокоиться. Миссис Витти сказала, что ты отправилась вдогонку за той женщиной, которая утверждала, будто бы мистер Сент-Ивс соблазнил ее и бросил… А, это вы, мистер Сент-Ивс. — Ариэл стремительно выбежала из коридора и, увидев, Бакстера, залилась краской. — Не знала, что вы здесь, сэр,

— Пусть вас это не тревожит. — Бакстер скрестил руки на груди и прислонился плечом к дверному косяку. — Я привык к тому, что меня не замечают.

— Не обращай на него внимания. — Шарлотта решительно двинулась к лестнице. — Мистер Сент-Ивс в дурном расположении духа. Проводите его в мой кабинет, миссис Витти. Я спущусь к вам через несколько минут. Мне необходимо привести себя в порядок. У меня было очень беспокойное утро.

— Беспокойное, — повторил Бакстер, не сводя глаз с Шарлотты, которая поспешно поднималась вверх по лестнице. — В самом деле. Наблюдали в моей лаборатории результаты одного опыта, не правда ли, мисс Аркендейл?

Она остановилась и взглянула на него с ядовитой Улыбочкой:

— Совершенно верно, мистер Сент-Ивс.

— Только имейте в виду: чтобы получить результаты некоторых опытов, требуется время, — продолжал он. — По моим данным, не менее девяти месяцев.

С мрачным удовлетворением он отметил, что глаза ее округлились от возмущения, когда намек до нее наконец дошел. Чрезвычайно довольный собой, он повернулся и вошел в кабинет.

Его снова окатила ароматная волна. Кабинет тоже утопал в цветах. Особенно выделялась огромная ваза с розами.

Девять месяцев. Смысл собственных слов внезапно поразил его. Что, если Шарлотта беременна!

Он сделал шаг к столику с бренди.

Только Бакстер вынул пробку из графина, как в верхних комнатах раздался отчаянный вопль Шарлотты.

— Его нет! — Наверху послышались торопливые шаги. — Негодяй украл его!

Бакстер с усталым вздохом опустил графин. В этом доме человеку не дают даже выпить глоток целительного напитка.

Он открыл дверь в коридор и увидел Ариэл и миссис Витти, в изумлении глядящих на Шарлотту. Шарлотта стояла на верхней ступеньке лестницы.

Вид У нее был такой, словно ее только что ударило электрическим током.

— Что с тобой? — воскликнула Ариэл. — Что случилось?

— Что стряслось, мисс Шарлотта? — подхватила миссис Витти.

Шарлотта всплеснула руками.

— Я же сказала. Разве вы не слышали? Он его украл.

— Успокойтесь, Шарлотта, — вмешался Бакстер. Все замолчали и повернулись к нему. — Потрудитесь объяснить толком, кто что украл.

— Разбойник, которого мы вчера спугнули, — нетерпеливо пояснила она.

— Ну и при чем здесь он?

— Я-то решила, что он ничего не успел стащить, но ошиблась. Я ведь проверила наличие лишь тех вещей, которые, на мой взгляд, представляли ценность для грабителя, — серебро и прочее. — Шарлотта перевела дух. — И не догадалась проверить, на месте ли альбом Друсиллы Гескетт. Он лежал у меня в платяном шкафу.

Бакстер похолодел.

— Вы думаете, его украли?

— Да. Это был не просто грабитель, Бакстер. он охотился именно за альбомом. И унес его с собой. — Она сердито сверкнула на него глазами. — Я же говорила вам, Сент-Ивс: альбом содержит важные улики.

Бакстер рассеянно поправил очки на носу, мысленно прокручивая версии похищения альбома.

— Когда закончите приводить себя в порядок, приходите в кабинет. И будьте любезны, не тратьте времени по пустякам.

— Сент-Ивс, не смейте приказывать мне в моем доме! Кстати, я никогда не трачу времени по пустякам. Если помните, именно я отыскала дом мисс Пост. Когда же пыталась рассказать вам, что там произошло, вы… вы отвлекли меня в своей лаборатории. Так что если кто и теряет попусту время, так это вы, сэр!

Бакстер прикрыл дверь кабинета и вернулся к столику с бренди.

Полчаса спустя, слегка оправившись от потрясения, Шарлотта влетела в кабинет. Ариэл и миссис Витти вошли следом за ней. Бакстер сидел, в кресле перед камином. Оглянувшись на вошедших, он опустил наполовину пустую рюмку.

— Как раз вовремя, — буркнул он, поднимаясь навстречу дамам.

Шарлотта оставила его реплику без внимания.

— К счастью, я догадалась вырвать страничку с рисунком Друсиллы Гескетт. — Она подошла к письменному столу и открыла ящик: листок лежал там же, где она оставила его вчера, после того как Бакстер уехал. — Единственный странный набросок во всем альбоме — как мне кажется, именно то, за чем охотился грабитель.

— По-моему, там и кроме этого было полно любопытных рисунков, — весело заметила Ариэл. — Некоторые из них представляют определенный интерес.

Шарлотта сурово взглянула на сестру и положила на стол страничку с рисунком.

— Вот поэтому я и решила вырвать листок. Миссис Витти бросила взгляд на маленький набросок, сделанный пером и чернилами.

— По мне, этот рисунок — совершенная бессмыслица. Треугольник в круге, три червяка извиваются по краям, а внутри… — Она прищурилась. — Смотрите-ка, похоже на дракона.

— Какой-то зверь с крыльями. — Шарлотта выпятила губки. — Трудно сказать наверняка. Миссис Гескетт не обладала художественным талантом, за исключением, конечно, передачи определенных частей человеческого тела.

Бакстер подошел к столу.

— Позвольте мне взглянуть.

Шарлотта почувствовала, как по ее спине пробежал озноб, когда Бакстер остановился рядом и принялся рассматривать рисунок. Наконец-то ей удалось заинтересовать его. Весть о том, что взломщик унес альбом, заставила его пустить в ход свой недюжинный интеллект.

Спокойная уверенность, исходящая от этого человека, казалось, как бы излучает свет вокруг него, подобно ореолу. Ее удивляло, как Ариэл и миссис Витти не замечают этого. Но, не догадываясь, какой внутренней силой обладает Бакстер, они тем не менее инстинктивно чувствуют это — Шарлотта заметила, как сестра и экономка чуть отодвинулись, словно освобождая ему место, хотя возле стола и так достаточно просторно, и поспешила скрыть улыбку.

Он взял листок и внимательно посмотрел на рисунок. Брови его слегка сдвинулись, превратившись в темную полоску над дужками очков.

— Что-то мне это напоминает.

Шарлотта почувствовала волнение.

— Вы хотите сказать, что видели рисунок раньше?

— Возможно. Но очень давно. — Бакстер поднял глаза и встретился с ней взглядом. — Я посмотрю у себя в библиотеке.

— Вы видели нечто подобное в одной из ваших книг? — быстро спросила Ариэл.

— Может быть. — Он снова принялся разглядывать картинку. — Боюсь ошибиться, но, кажется, это относится к древности.

— К древности. — Шарлотта поежилась. — зачем миссис Гескетт понадобилась зарисовка странной эмблемы в своем альбоме, и почему за ней охотились?

— Думаете, альбом унесли из-за рисунка? — спросил Бакстер.

— Разбойник охотился именно за этим рисунком, поскольку он отличался от остальных.

— Гм. — Бакстер аккуратно сложил листок. — Занимаясь химией, я вывел для себя одно правило: самый прямой способ решения проблемы состоит в том, чтобы начать с устранения заведомо ложных версий, которые никуда не приведут.

Миссис Витти вздохнула:

— Сдается мне, у вас только и есть что ложные версии, сэр.

— Одна или две из них сразу отпадают, — возразил он. — Если повезет, ситуация значительно прояснится, как только я займусь этим делом.

— Намекаете на визит мисс Пост? — вмешалась Шарлотта. — Что вы намерены предпринять?

— Да. И хочу убедиться, что он никак не связан с убийцей Друсиллы Гескетт, — ответил Бакстер. — А для этого следует узнать, не мой ли сводный братец подослал к вам мисс Пост.

— Гамильтон?! — возмущенно воскликнула Ариэл. — Уж не хотите ли вы сказать, что лорд Эшертон послал мисс Пост к Шарлотте разыграть перед ней весь этот безобразный спектакль?

— Он думает, Гамильтон сделал это в шутку, — поспешно пояснила Шарлотта. — Но я уже сказала мистеру Сент-Ивсу, что это маловероятно.

— Маловероятно? Невозможно! — твердо заявила Ариэл. — Его светлость настоящий джентльмен и никогда не опустится до такой низости.

Бакстер насмешливо вскинул брови.

— Похоже, Гамильтон успел произвести самое благоприятное впечатление на обитательниц этого дома.

Ариэл указала пальчиком на огромную вазу с бледными розами

— Он прислал мне эти великолепные цветы сегодня утром. У него очень тонкий вкус, как видите. Он не из тех, кто развлекает себя такими злобными розыгрышами.

Бакстер неприязненно покосился на розы.

— Вовсе не обязательно обладать утонченными чувствами и изысканным благородством, чтобы догадаться послать даме букет роз наутро после бала.

— Интересное наблюдение, — сухо заметила Шарлотта, — из которого следует: любой джентльмен, даже не знакомый с правилами высшего света, сочтет себя обязанным преподнести даме цветы после незабываемого вечера, проведенного вместе. — Она сделала паузу и добавила:

— Или после незабываемого утра, если уж на то пошло.

Бакстер бросил на нее смущенный взгляд. Шарлотта готова была поклясться, что на щеках у него выступили красные пятна. Она наградила его самой ослепительной улыбкой.

Ариэл была на грани отчаяния.

— Мистер Сент-Ивс, неужели вы подозреваете собственного брата в сговоре с мисс Пост?

Он небрежно пожал плечами:

— Я всего лишь намерен установить истину. Если мы узнаем роль мисс Пост во всем этом деле, нам станет ясно, куда двигаться дальше.

Шарлотта быстро вышла из-за стола.

— Я хочу присутствовать при вашем разговоре с братом.

— Вот это вряд ли удастся, — отрезал Бакстер. Она снова улыбнулась ему, на сей раз менее ослепительно.

— Послушайте, Сент-Ивс, сделка есть сделка. Либо вы берете меня с собой, либо я вынуждена буду заключить, что вы обособляетесь в расследовании. В таком случае нашим партнерским отношениям придет конец.

Он смотрел на нее с задумчивым выражением, в то же время в его глазах вспыхнул опасный огонек.

— Это шантаж, мисс Аркендейл? Ваши многочисленные таланты не перестают меня восхищать.

Намек ее больно ранил. Она постаралась скрыть обиду под маской холодного удивления.

— Чтобы добиться своего, мистер Сент-Ивс, я способна использовать любые средства, которые есть под рукой.

— Не сомневаюсь. — Он слегка поклонился ей и двинулся к двери, напоследок промолвив:

— В таком случае, думаю, вам по душе то средство, что вы использовали в моей лаборатории примерно час тому назад, мисс Аркендейл. Уверяю, такой прочный кусок железа никогда еще не нагревался в столь раскаленном тигле.

Осознав сказанное, Шарлотта пришла в бешенство.

— Нет, это черт знает что такое! — Она схватила первый попавшийся под руку предмет — вазу с букетиком анютиных глазок.

Ариэл испуганно вскрикнула:

— Постой, это же мой букет!

Протест сестры запоздал. Шарлотта уже успела швырнуть вазу, и та со звоном разбилась о дверь, которую Бакстер ухитрился аккуратно прикрыть за собой.

Полчаса спустя после того, как пробило полночь, Бакстер сидел в зашторенной карете, не спуская глаз парадной двери клуба «Зеленый стол», который находился на противоположной стороне улицы.

Легкий туман окутал дома. Экипажи подъезжали и отъезжали, забирая охрипших джентльменов различной степени опьянения. Бакстер видел, как Гамильтон, Норрис и несколько других молодых людей, весело смеясь, выскочили из подъехавшего экипажа. Компания направилась ко входу в клуб.

— Ну что? — подала голос Шарлотта. — Ты видел своего брата?

— Да. Он избегал меня в. течение всего дня и весь вечер, но сейчас я наконец его нашел. — Бакстер слегка отодвинул занавеску и откинулся на сиденье. — Кажется, я знаю этот дом. Здесь был когда-то знаменитый бордель «Монастырь».

— Мне знакомо это название, — неодобрительно заметила Шарлотта. — Один из джентльменов, которым приходилось заниматься в начале моей карьеры, слыл завсегдатаем этого заведения. А что вы знаете, сэр?

Бакстер надеялся, что темнота скроет его насмешливую ухмылку.

— Уверяю, мне известно о нем только по отзывам.

— Понятно. — Шарлотка кашлянула. — За последние два года ни разу не приходилось наводить справки в «Монастыре».

— Он был закрыт некоторое время. Там сменился управляющий.

— Да. Теперь это самый вульгарный карточный клуб, но все же поприличнее публичного дома.

Бакстер улыбнулся. В темноте кеба он едва различал ее черты. Лицо Шарлотты скрывал капюшон плаща, надвинутый» на глаза.

Он до сих пор терялся в догадках, каким образом ей удалось убедить его взять ее с собой сегодня вечером. Шантаж и угрозы, конечно, не в счет, но у нее и впрямь талант добиваться своего. Сильная женщина — возможно, это одна из причин, по которым он так ею увлекся. Шарлотта не из тех, кто падает в обморок или закатывает истерику, желая настоять на своем. Нет, она держится как равная, требуя того, на что имеет полное право.

С такой женщиной, как Шарлотта, мужчине не надо терять времени уи сил на то, чтобы угодить так называемым деликатным женским чувствам, будь они трижды прокляты. К примеру, она ведь не пожаловалась на то, что он занимался с ней любовью на лабораторном столе. Большинство женщин это бы оскорбило до глубины души, и он вынужден был признать, что окружающая обстановка отнюдь не способствовала романтическому настрою.

С Другой стороны, она сама назвала случившееся экспериментом, напомнил себе Бакстер. Вероятно, следует радоваться, что она не придала ему особенного значения, но он об этом думал постоянно.

С каждым днем Шарлотта все больше и больше вторгалась в его спокойное, размеренное существование.

— Что ты будешь делать? — спросила она.

— Пойду в «Зеленый стол», вытащу оттуда Гамильтона, затолкаю в карету и поговорю с ним наедине. — Бакстер снял очки и положил в карман сюртука.

— Почему ты снял очки?

— Не хочу быть узнанным. Знакомые привыкли видеть меня в очках. Но сейчас я предпочитаю, чтобы наша с Гамильтоном встреча осталась в тайне.

— Понимаю, — согласилась Шарлотта. — Семейное дело, не так ли?

— К сожалению.

— Как же ты сможешь отыскать Гамильтона в толпе без очков?

— Один мой приятель, граф Мастере, любит изобретать всякие штуки. Он сделал для меня вот эти часы. — Бакстер отдернул занавески, чтобы внутрь кеба проник лунный свет, затем вытащил карманные часы и открыл крышку. Он поднес циферблат к глазам, якобы посмотреть, который час — так, как это делает человек в полутемной комнате, и взглянул на Шарлотту сквозь стеклянную крышку часов, которая на самом деле оказалась линзой.

— Хитроумное изобретение, ничего не скажешь, — заметила Шарлотта. — Что-то вроде монокля.

— Мастерс — талантливый изобретатель. Он сделал для меня несколько лабораторных приборов. — Бакстер закрыл часы, положил их обратно в карман и потянулся к ручке дверцы. — Видимо, бесполезно пытаться отговорить тебя — ты твердо намерена присутствовать при моем разговоре с Гамильтоном?

— Не утруждайте себя, сэр. И не забывайте: именно я беседовала с мисс Пост. Если Гамильтон виноват, в чем я лично сомневаюсь, у меня есть к нему несколько вопросов.

— Этого-то я и боюсь. — Бакстер вышел из экипажа, но внезапно обернулся. — Могу я задать тебе один вопрос относительно мисс Пост?

— О чем же?

— Кроме всех прочих, меня особенно заинтересовало одно обстоятельство.

— Да?

— Почему ты не поверила мисс Пост? Что заставило тебя усомниться в том, что она моя отвергнутая любовница?

Шарлотта возмущенно фыркнула:

— Глупый вопрос, Бакстер. Ты бы никогда не бросил женщину, ждущую от тебя ребенка. Такая жестокость совершенно тебе не свойственна. Тот, кто подослал ко мне мисс Пост с этой лживой байкой, очевидно, плохо тебя знает,

Бакстер окинул изучающим взглядом прямую линию ее носа, едва видневшегося из-под капюшона.

— А по-моему, — тихо промолвил он, — тот, кто поручил мисс Пост сыграть эту роль, плохо знает тебя, Шарлотта.

С этими словами он прикрыл дверцу кареты, прежде чем Шарлотта успела ответить.

Направляясь к «Зеленому столу», он еще раз оглянулся назад. Она будет в безопасности. Кучер из Севередж-Стейблз присмотрит за ней.

Несмотря на то, что его ожидала весьма неприятная встреча, Бакстер улыбался, шагая к дому сквозь клубящийся туман. Любая другая леди на месте Шарлотты наверняка бы поверила Джулиане Пост. История ее скорее правило, чем исключение. Одинокие женщины часто оказываются жертвами жестоких соблазнителей, которые без особых угрызений совести избавляются от них, как только они им наскучат.

Необычное занятие Шарлотты позволило ей лучше других женщин узнать темную сторону мужской природы. Ее взгляды на мужчин прагматичны до цинизма. Было бы вполне естественно, если бы она поверила мисс Пост. И все же ни на секунду не усомнилась в том, что это ложь.

Бакстер снова и снова возвращался к этой мысли, поднимаясь по ступеням крыльца клуба «Зеленый стол». Ему было важно знать, что Шарлотта верила в него, даже столкнувшись с неопровержимыми на первый взгляд доказательствами его вины. Наверное, она все-таки испытывает к нему нечто большее, чем просто страстное влечение.

Когда Бакстер был уже около двери, у подъезда остановилась карета. Из экипажа донеслись хриплый смех и грубые шутки. Дверца кареты распахнулась, и пятеро подвыпивших денди выскочили оттуда на мостовую. Один из молодых людей поскользнулся на мокром тротуаре и упал. Его приятели сочли это маленькое происшествие чрезвычайно забавным и ужасно развеселились.

Бакстер отошел в тень и подождал, пока вновь прибывшие расплатятся с кучером. Когда они входили в холл, он пристроился сзади, те и не заметили, что вслед за ними в клуб вошел посторонний.

В тускло освещенном холле было многолюдно. Без очков все расплывалось у него перед глазами. Но Бакстер и так мог с уверенностью заключить, что в толпе его вряд ли кто заметит. По лондонским стандартам время было еще довольно раннее, джентльмены, собравшиеся в душной комнате, уже полностью ушли в игру, расположившись вокруг стола, покрытого зеленым сукном. Никто не обратил на Бакстера внимания.

Огонь, пылающий в камине, отбрасывал адские отсветы на игравших. Тяжелый воздух был наполнен запахами эля, пота и дыма.

Бакстер заприметил уединенный уголок за статуей обнаженной женщины с пышными формами. Он вытащил из кармана часы и поднес их к глазам, рассматривая толпу сквозь линзу. Лица присутствующих стали более четкими.

Но среди них не было ни Гамильтона, ни Норриса.

Нахмурившись, Бакстер собрался было убрать часы, но движение на лестнице в глубине огромной комнаты привлекло его внимание. Он снова поднес часы к лицу и бросил быстрый взгляд сквозь линзу.

Несколько молодых людей, в том числе Гамильтон и Норрис, поднимались на верхний этаж. «Интересно, — подумал Бакстер, — наверху располагаются уединенные гостиные или новый хозяин дома решил перенести туда бордель — подальше от любопытных глаз?»

И тут вспомнил: Гамильтон рассказывал, будто бы новый хозяин клуба предоставил ему и его товарищам отдельную комнату, где они могли бы проводить собрания своего частного клуба.

Бакстер захлопнул крышку .часов и опустил их в карман. По комнате он мог передвигаться без линзы.

Приблизившись к лестнице, он краем глаза заметил неясные очертания какой-то огромной фигуры, прислонившейся к перилам.

Пока вокруг него толпился народ, Бакстер рискнул еще раз вытащить свою хитроумную линзу. Один взгляд на грубые черты крепко сбитого мужчины все объяснил — это охранник, поставленный здесь оберегать покой посетителей элитного клуба, которые предавались увеселениям наверху.

Любопытство и дурные предчувствия охватили Бакстера. Комната для игры в карты на первом этаже «Зеленого стола» таила в себе множество опасностей. Здесь беспечный молодой человек мог запросто проиграть все свое состояние за одну ночь. Но то, что скрывалось на верхних этажах, могло быть во сто раз хуже.

И в какое же безумие Гамильтон дал себя вовлечь?! Бакстеру вспомнились последние слова отца — просьба присмотреть за младшим сыном.

Подавив невольный вздох, Бакстер протиснулся обратно к входной двери. Он подождал, пока группа посетителей собралась уходить, и незаметно присоединился к ним.

Очутившись на улице, он завернул за угол, остановился, нашарил в кармане очки и надел их. Затем прошел по переулку к задней части дома.

Большинство соседних зданий было погружено во тьму, но Бакстеру вполне доставало света, исходившего из окон кухни «Зеленого стола». На предпоследнем этаже в одном из окон тоненький лучик света пробивался сквозь плотные шторы.

Несколько лет назад «Монастырь» имел громкую славу, вспоминал Бакстер, продираясь сквозь заросший сад. Это было заведение, в котором желающие могли получить все запретные удовольствия. Помещения дома изобиловали множеством потайных входов и выходов, не говоря о дверных и стенных глазках и скрытых лестницах.

Подобные заведения посещал и его отец.

В глубине сада Бакстер заметил туалет. Он видел, как один подвыпивший джентльмен вышел из него, шатаясь, и направился к черному ходу. Спустя несколько секунд Бакстер последовал за ним. Проникнув внутрь, молодой человек очутился в маленьком холле, вокруг — ни души. Узкая витая лестница вела наверх.

Он осторожно ступил одной ногой на ступеньку, счастью, она не скрипнула. Дойдя до первой лестничной площадки, он остановился. Дверь в главный холл оказалась запертой. Он забыл захватить с собой отмычки, поэтому вынужден был изрядно повозиться, пытаясь открыть замок с помощью дужки очков.

И вот наконец он — в темном коридоре. И уже готов был продолжить свой путь в ту часть дома, где находилась освещенная комната, которую он заметил еще на улице, как вдруг услышал позади себя чьи-то осторожные шаги.

Звук шагов был слишком мягким и легким для охранника.

Бакстер застыл, отпрянув в тень. Фигура, закутанная в плащ, появилась у входа в узкий коридор.

Он стремительно шагнул вперед и обхватил своего преследователя за шею.

— Не двигаться. Ни звука, — тихо предупредил он.

Фигура в плаще замерла от неожиданности. Бакстер уловил знакомый аромат травяного душистого мыла. Ошибки быть не может — этот запах он всегда различит среди прочих. До самой могилы, даже на смертном одре, он будет мучиться от сладостных приступов желания, как только почувствует этот непередаваемый запах.

— Черт возьми, Шарлотта, что ты здесь делаешь?

Глава 12

— Я видела, как ты вышел из клуба и направился по улице. Но, не доходя до кареты, ты завернул за угол дома. Я не знала, что и думать. — Шарлотта с трудом переводила дух.

Тревога заставила ее покинуть карету. Она неслась по улице, как сумасшедшая, а потом взлетела по ступенькам лестницы черного хода.

От ужаса, охватившего ее, когда в темноте железная рука незнакомца обвила ее шею, она чуть не лишилась сознания. И даже когда выяснилось, что это Бакстер, сердце ее продолжало бешено колотиться.

Бакстер зол на нее. Ужасно зол. В его голосе слышались стальные нотки, которых прежде не было.

— Сказал же тебе: ждать меня в карете. Шарлотта ловила ртом воздух — она все никак не могла отдышаться.

— Я волновалась. И подумала: вдруг тебе требуется моя помощь.

— Если бы мне потребовалась твоя помощь, я бы дал тебе знать.

— Бакстер, не понимаю, почему ты злишься на меня. Ведь мы оба ведем расследование, ты что, забыл?

— Забудешь тут, как же! — Бакстер отпустил ее и слегка подтолкнул к двери. — Уходим так же, как пришли. Живо.

— Но зачем ты вообще сюда приходил?

— Я искал Гамильтона. Но это может подождать. Сперва надо выпроводить тебя отсюда,

— А почему мы не можем вместе следовать твоему плану?

— Потому что не можем. Приглушенный взрыв хохота донесся из дальней комнаты коридора. Бакстер замер. Шарлотта заметила, что он обернулся, и проследила за его взглядом. В конце коридора виднелось незанавешенное окно, через которое проникал свет с улицы, достаточный для того, чтобы разглядеть два ряда плотно закрытых дверей по обеим сторонам коридора. Из-под двери последней комнаты слева пробивался тоненький лучик света.

— Гамильтон в той комнате? — тихо спросила Шарлотта.

— Думаю, там собираются члены его клуба.

— И ты хочешь шпионить за ним? — с интересом спросила она.

— Скажем так: мне просто любопытно, чем они там занимаются.

Снизу послышались шаги — кто-то поднимался по ступенькам. Шарлотта не на шутку перепугалась. Бакстер ничего не сказал, но Шарлотта почти слышала его мысленное «черт побери!».

Он бесшумно отступил в темноту.

Схватив Шарлотту за руку, он потянул ее за собой по коридору. Они прошли, не останавливаясь, первые три двери, и только у четвертой Бакстер замедлил шаг. У Шарлотты невольно вырвался вздох облегчения, когда дверь распахнулась, стоило ему только толкнуть ее. Ей вовсе не хотелось быть застигнутой в этом холле среди ночи.

И дело даже не в неловкости. Разразился бы настоящий скандал, если бы их с Бакстером обнаружили в таком месте. Молодые джентльмены из клуба оскорбились бы, узнав, что Бакстер Сент-Ивс и его невеста следят за ними. Весть об этом с быстротой молнии разнеслась бы по всему городу.

Бакстер втолкнул Шарлотту в маленькую комнатку. Шарлотта сморщила нос — воздух в ней затхлый, спертый. Очевидно, здесь давно не проветривали. Она продвигалась с осторожностью в кромешной тьме.

Из соседней комнаты снова донесся хохот. Бакстер поспешно прикрыл дверь. Шарлотта ничего не различала в темноте, но почувствовала движение с его стороны и поняла, что он приложил ухо к двери, прислушиваясь к шагам их преследователя.

Она сделала шаг назад и уперлась спиной в другую дверь, скорее всего выходящую в смежную комнату, которая ведет в гостиную, где собрались приятели Гамильтона.

За дверью в коридоре скрипнули половицы под чьими-то шагами — кто-то прошел мимо комнаты, в которой прятались Бакстер и Шарлотта. Неизвестный не остановился, из чего Шарлотта сделала вывод, что это слуга с поручением. Видимо, несет вино посетителям элитного клуба. Им с Бакстером придется сидеть здесь, пока он не уйдет.

Она тронула своего спутника за руку.

— Что? — спросил Бакстер, наклонившись к ее уху.

— Еще одна дверь. Ведет в следующую комнату. Ты сможешь подслушать, о чем они говорят.

— Сначала я отведу тебя в экипаж.

— Да, конечно, но пока слуга не уйдет, мы не сможем выйти отсюда. И раз уж мы здесь, не стоит упускать такую возможность.

Шарлотта чувствовала, что Бакстер в нерешительности. Тогда она взяла его руку и положила на дверную ручку смежной двери.

— Черт побери.

В темноте ей показалось, что он в отчаянии махнул рукой. Бакстер, наверное, считает, что попал под ее дурное влияние, подумала девушка. После секундной паузы он принял решение — шагнул вперед и медленно, осторожно открыл дверь в смежные покои.

И снова волна спертого воздуха вырвалась из комнаты. Шарлотта потянулась вперед, чтобы заглянуть внутрь. Через наполовину зашторенное окно в помещение проникал лунный свет. В полумраке можно было различить продавленную кровать, платяной шкаф и умывальник, стоявший прямо на полу. На стене висела покосившаяся картина.

Бакстер приложил палец к ее губам. Но ей не требовалось предупреждения — она и так понимала, что следует вести себя как можно тише: всего лишь тонкая стенка отделяет их от Гамильтона и его приятелей.

В соседней комнате снова раздался громкий хохот и тут же стих. Голоса были теперь слышны гораздо отчетливее.

Шарлотта с недоумением наблюдала, как Бакстер подошел к шкафу, открыл дверцы и быстро пошарил внутри, как будто ожидал там что-то найти.

Разочарованный результатами своих поисков, он отступил, бесшумно прикрыл шкаф и приблизился к картине. Внимательно осмотрев ее, осторожно снял со стены.

Как только он убрал картину, в стене появился маленький кружочек света. Шарлотта изумленно уставилась на отверстие в стене. Через него, как она догадалась, можно подглядывать, что делается в соседней комнате. «Не забыть бы потом спросить Бакстера, откуда он узнал про глазок», — подумала Шарлотта.

Бакстер приник к смотровому отверстию. Шарлотта подошла и встала рядом, сгорая от любопытства. До нее донесся слабый сладковатый аромат, который напоминал ей запах в гостиной Джулианы Пост. Но сейчас он был гораздо сильнее. Бакстер отпрянул от глазка, чтобы отдышаться, затем снова продолжил наблюдение.

Голоса в соседней комнате теперь звучали громче, но неразборчиво, как будто молодые люди находились в полудреме.

— Убирайся! — сказал кто-то из них, обращаясь к слуге.

Дверь открылась и снова закрылась. В коридоре послышались шаги.

— Пора вызывать нашего колдуна, — заявил один из молодых людей полусонным голосом. — Посмотрим, какое метафизическое представление приготовил он нам на сегодня.

— Испытание, — протяжно откликнулся другой. — Он обещал нам испытание. Давайте попросим мага показать свое искусство.

— Прекрасная мысль, — сдавленно захихикал третий. — Увидим, так ли искусен наш достопочтенный чародей. Пусть загипнотизирует Норриса. Ты ведь не против, а, Норри?

— А почему бы и нет? — вяло протянул Норрис. — Всегда рад провести эксперимент на метафизическом уровне. Вызывайте колдуна.

Из комнаты донесся шум передвигаемой мебели. Бакстер отпрянул от глазка, чтобы набрать воздуха в легкие. Шарлотта заметила, что свет, выходящий из отверстия, стал едва различимым. Вероятно, кто-то уменьшил огонь в лампе. Посетители клуба затянули песню низкими заупокойными голосами, звучащими довольно-таки жутковато, словно из потустороннего мира:

— Свинец, серебро, электрум и золото, Знаки могущества древнего. Когда изумруд выдаст тайны свои, Ртуть, и серу, и соль смешай. Чистое знание существует давно, Но не всем нам постичь его дано…

Молодые люди повторяли куплет за куплетом охрипшими голосами. Языки у них начали заплетаться, кое-кто хихикал.

Шарлотта потянула Бакстера за рукав. Он попытался отмахнуться от нее. Тогда она толкнула его кулачком в бок, и он неохотно уступил ей свое место у смотрового отверстия.

Она набрала в легкие побольше воздуха, приподнялась на цыпочки и приникла глазом к дырке в стене. Ей представилась следующая картина. Тускло освещенная комната, окутанная дымом от курений. У дальней стены виднелся огромный платяной шкаф. Она узнала Гамильтона и Норриса — вместе с остальными членами клуба они развалились на турецких подушках вокруг жаровни. У каждого в руке был бокал с кларетом, но их, похоже, больше интересовал аромат горящей травяной смеси.

То, о чем мечтают потомки Гермеса, Скрыто до времени в огненном пламени.

Слова песни уже трудно было разобрать. Джентльмены клевали носом над своими бокалами. Пряный аромат фимиама, проникавший сквозь отверстие в стене, кружил голову. Глаза Шарлотты начали слезиться от дыма. Она отвёрнулась, чтобы глотнуть свежего воздуха.

— Эй, смотрите, вот и колдун! — воскликнул кто-то с дурацким смешком. — Он уже среди нас.

Шарлотта быстро заглянула в отверстие и с удивлением увидела, что в комнате появилось новое лицо. Она была абсолютно уверена, что дверь, ведущую в коридор, никто не открывал. Словно этот неизвестный появился прямо из шкафа.

Колдун медленно прошелся по комнате и остановился возле развалившихся на подушках мужчин. Он был с головы до ног закутан в просторный черный балахон. Тяжелый капюшон, отбрасывающий глубокие тени, скрывал его лицо, которое Шарлотте никак не удавалось разглядеть.

Вдруг вновь прибывший медленно повернулся, и Шарлотта увидела наконец его лицо, которое скрывала черная шелковая маска.

«Это всего лишь игра, — подумала девушка. — Эту забаву придумали себе Гамильтон и его приятели». Тем не менее при виде таинственного незнакомца она не смогла сдержать невольную дрожь.

— Дай нам убедиться, как велико твое могущество, — сказал Норрис с ноткой фальшивой бравады в голосе.

Фигура в балахоне подняла руку, с которой свисал блестящий медальон на цепочке. Джентльмены уставились на него, как зачарованные.

По спине Шарлотты пробежал холодок. От назойливого запаха фимиама девушка начала задыхаться. Она попыталась получше разглядеть медальон но с такого расстояния это было невозможно.

Она вздрогнула, когда Бакстер сжал ее плечо. Без возражений она уступила ему место.

Бакстер занял наблюдательный пост у глазка, Шарлотта приникла ухом к стене.

— Придумал! — воскликнул один из присутствующих. — Приведи его в состояние транса, только чтобы мы смогли это проверить позднее.

— Сделай так, чтобы Норрис закукарекал на вечере у Клэпхэмов.

— Пусть снимет панталоны посреди Пэлл-Мэлл в разгар торговли.

— Заставь его танцевать с дочкой леди Бултон — той, у которой лошадиное лицо.

— Ничего у него не выйдет, — запротестовал Норрис. — Ничто в этом мире не заставит меня танцевать с дочерью леди Бултон.

В ответ на его реплику послышался слабый смех. Потом наступила мертвая тишина.

Шарлотта прижалась ухом к стене, но ничего не услышала и снова легонько ткнула Бакстера локтем в бок. Он неохотно отступил.

Она заглянула в отверстие и с удивлением обнаружила, что в соседней комнате стало темно — вероятно, кто-то потушил лампу. Угли в маленькой жаровне все еще тлели, но красновато-золотистые блики пламени не давали достаточно света.

Колдун зажег свечу и поставил ее перед Норрисом.

Шарлотта видела, как таинственный незнакомец двигался в полутьме комнаты, края его балахона развевались, словно черные крылья огромной хищной птицы. Медальон в его руке слегка покачивался, вспыхивая в свете свечи.

Посетители клуба снова запели, на этот раз в медленном торжественном ритме. Шарлотта чувствовала, как кровь стынет у нее в жилах.

Свинец, серебро, электрум и золото, Знаки могущества древнего…

Шарлотта старательно вглядывалась в полумрак, совсем позабыв о коварном аромате курений, который все усиливался. Ей показалось, колдун что-то говорит, однако слова его заглушало громкое пение. И снова озноб пробежал по ее телу, но девушка была не в силах пошевелиться.

Ей надо подойти поближе, поняла она. И увидеть этот медальон. Ей во что бы то ни стало надо его увидеть. Это сейчас самое главное.

Бакстер схватил ее за руку и потянул от глазка. Шарлотта попыталась вырваться, но он прикрыл ей рот ладонью и силой оттащил от точки наблюдения. Она яростно сопротивлялась, но он был сильнее. Ладонь его зажала ей рот еще крепче. Он притиснул ее к своей груди, так что она не могла даже пошевелиться.

Она попыталась разжать его пальцы, но молодой человек не ослабил хватку. У нее закружилась голова. Девушка несколько раз вдохнула воздух, еще не отравленный пряным ароматом. Постепенно глаза ее снова смогли различить маленькую комнату, залитую лунным светом, и она перестала вырываться.

«Господи, что же произошло?» — с досадой думала она. Все еще зажимая ей рот ладонью, Бакстер потянул ее в сторону смежной двери. Она все поняла, Пора уходить. И он совершенно прав: лучше выбраться отсюда сейчас, пока джентльмены, члены клуба, вместе со своим драгоценным магом поглощены забавным ритуалом.

Она тронула Бакстера за руку, давая понять, что готова идти вместе с ним. Он помедлил секунду, потом убрал ладонь от ее рта. Шарлотта не проронила ни слова.

Бакстер взял ее за руку и повел в комнату, где они прятались от слуги. Затем шагнул к двери, ведущей в коридор, отпер ее и выглянул. Осмотревшись, он потянул Шарлотту за собой.

Молодые люди потихоньку прошли по коридору к лестнице черного хода. Бакстер отворил дверь, огляделся по сторонам и кивнул Шарлотте:

— На лестнице никого. Я пойду первым. Надо спешить.

Шарлотта и не собиралась спорить. Она быстро спустилась вслед за ним по выщербленным ступенькам витой лестницы. Внизу Бакстер вновь остановился и прислушался. Вокруг никого не было видно. Из главного холла, где находился карточный клуб, доносился гул голосов.

Мгновение спустя они были уже на улице. Шарлотта заметила, что туман успел сгуститься. Он окутывал деревья, таинственно переливаясь в свете окон.

Когда они проходили мимо туалета в саду, оттуда донесся гортанный мужской голос, фальшиво распевавший непристойную песенку.

Я себя ей показал

И ей выбрать приказал.

А красотка покраснела

И сказала: «В чем же дело?

Что мне выбрать, я не знаю.

Так возьму и то, и это…»

Шарлотта покорно позволила Бакстеру протащить себя через переулок, где было темно, хоть глаз выколи. Носком ботинка она ударилась обо что-то твердое, поморщилась и подавила стон.

— Что с тобой? — спросил Бакстер, не останавливаясь.

— Споткнулась о какой-то ящик.

Он ничего не ответил. Они завернули за угол и вышли на улицу. Экипажи подъезжали к крыльцу, туман смягчал яркий свет их фонарей, делая его таинственным, почти сказочным. Крики и пьяный смех долетали со ступенек «Зеленого стола».

Шарлотта накинула на голову капюшон плаща. Бакстер снял очки, надвинул на глаза шляпу и поднял воротник сюртука, став совершенно неузнаваемым. Он повел Шарлотту через улицу.

Несколько минут спустя они уже сидели в своем экипаже. Шарлотта облегченно перевела дух и откинулась на подушки сиденья. Карета тронулась с места. Бакстер зажег каретный светильник.

— Что это было? — спросила она.

— Похоже, Гамильтон с приятелями присутствовали на сеансе гипноза. — Бакстер небрежно откинулся на сиденье.

Шарлотта устремила на него пристальный взгляд. Яркий свет каретного фонаря отбрасывал резкие тени на его суровые черты, поблескивал на золотой оправе очков и вспыхивал, попадая на линзы. Ей казалось, она чувствует, как Бакстер погружается в глубокое раздумье. В его глазах холодный интеллект полностью вытеснил всякий намек на чувство.

— Ты имеешь в виду опыты Месмера? — переспросила она.

— Да. К эффекту собственно гипноза в данном случае добавилось воздействие наркотика.

— Ах да. Курительная смесь, фимиам. — Шарлотта нахмурилась. — Наверное, я сама им надышалась. Странно, но мне внезапно захотелось поближе рассмотреть тот медальон на цепочке, который держал колдун. У меня было такое чувство, что я обязательно должна его увидеть.

— Знаю, — сухо промолвил Бакстер. — Ты очень настаивала, прямо рвалась туда.

Она вспыхнула.

— Уверяю тебя, это был временный эффект. Я полностью пришла в себя и стала такой, как обычно.

— Шарлотта, дорогая моя, слово обычно к тебе никак не подходит.

Она не знала, как реагировать на это замечание, и решила пропустить его мимо ушей.

— Да, о гипнозе. Я знакома с работами доктора Месмера. А также изучала отчеты тех, кто якобы использует тот же метод в медицине и достигает поразительных результатов. Но мне всегда все это казалось не более чем шарлатанством.

— Мне тоже, но поэтические натуры без ума от этой чепухи. Да еще мой дворецкий, Ламберт. Он лечит свой ревматизм у некоего доктора Флатта.

— То, чему мы стали сегодня свидетелями, не имеет никакого отношения к медицине.

— Совершенно верно. — Бакстер задумчиво смотрел в окно на улицу, окутанную мглой. — Но среди последователей Месмера, включая почитателей человека по имени де Менодюк, есть и те, кто проводит эксперименты с гипнозом, изучая всякие оккультные науки.

— Оккультные?

— Алхимию, к примеру.

— Так вот что значит это пение, — прошептала Шарлотта. — Я уловила некоторые термины алхимиков в тех странных куплетах, которыми члены клуба вызывали колдуна. Ртуть, сера, соль.

— Ты права, — подтвердил Бакстер, по-прежнему неотрывно глядя в окно кареты. — В древности алхимики считали ртуть, серу и соль основой многих веществ, в том числе и золота. У них была теория: если отделить сверхъестественную сущность этих веществ от их материальной формы, то, кроме всего прочего, можно открыть и секрет превращения любого металла в золото.

Что-то в его голосе привлекло внимание Шарлотты.

— Кроме всего прочего? Но что еще могло интересовать алхимиков, кроме превращения свинца в золото?

Бакстер взглянул на нее. Опасные огоньки мерцали за стеклами его очков.

— Для настоящего алхимика секрет превращения обычного металла в золото является всего лишь знаком, что он на правильном пути.

— Не понимаю. Тогда в чем истинная цель этих опытов?

— Алхимики искали философский камень — тайну, заключающую в себе знание, которое дает власть над миром.

При этих словах Шарлотта похолодела. Ощущение напоминало то, что она испытала, увидев таинственного мага. Она смотрела Бакстеру в лицо, очарованная холодным блеском его глаз.

И все-таки это другое. Бакстер совсем не похож на колдуна в черном балахоне.

Но мощный интеллект вкупе с несгибаемой волей — опасное сочетание. А Бакстер обладает и тем, и другим.

Звуки улицы постепенно отдалялись. Казалось, туман и ночь поглотили все, кроме экипажа, который оставался единственной реальностью в целом мире. А остальное — призрачный туман.

И Шарлотта заключена в этот круг света, отбрасываемого каретным фонарем, как в ловушку, вместе со своим любовником, сила желания которого соперничает с одержимостью древних алхимиков. В этот момент ей вдруг подумалось: если Бакстер так и не поймет, что имя его философского камня — любовь их обоих поглотит пламя страсти, из которого им не выйти живыми.

— Что с тобой, Шарлотта? У тебя такой странный вид.

Резкий вопрос разрушил чары. Она заморгала и отвела взгляд.

— Ничего, — ответила она. — Я задумалась над строчкой из той песни. Что означает фраза скрыто от времени в огненном пламени?

— Это древний термин алхимиков. Он возник потому, что все опыты проводились в тигле, раскаленном на огне.

— А почему они упоминали Гермеса?

— Это Гермес Трисмегист. Считается первооткрывателем законов алхимии, которые были выгравированы на изумрудной плите.

— «Зеленый стол»! — прошептала она. Бакстер мрачно усмехнулся:

— Вот именно. Так называется этот притон. И в деятельности клуба Гамильтон и его друзья на первое место поставили гипноз и алхимию. Они добавили кое-какие ритуалы и травы, вызывающие наркотический транс, а также подыскали себе артистичного шарлатана, чтобы тот их забавлял,

— Возможно, это он их нашел, — предположила Шарлотта.

— Возможно. Такие, как этот мнимый маг, здорово разбогатели, поступив на службу к господам из высшего общества. Светские денди страдают от скуки. Нескончаемая праздность вынуждает их искать экзотические развлечения, чтобы хоть как-то развеять хандру.

— Мне кажется, Гамильтон выбрал себе довольно безобидное развлечение, — осторожно заметила Шарлотта. — Его тайный клуб в отличие от других не требует от него безрассудных поступков. Согласись, он не рискует жизнью, участвуя в полночных гонках на фаэтонах, и не посещает публичных домов в поисках острых ощущений. «Зеленый стол» — заведение, конечно, не для благородных джентльменов, но есть и хуже.

— Верно. — Бакстер замолчал и снова уставился в окно, за которым проплывали туманные картины ночного города.

— Тогда что тревожит тебя, Бакстер?

— Я кое-что вспомнил.

— Что ты имеешь в виду?

Когда он повернулся и встретился с ней взглядом, У Шарлотты снова поползли по спине мурашки.

— Рисунок Друсиллы Гескетт.

— И что же?

— Теперь я понял, почему он показался мне таким знакомым. Я почти уверен, что видел его много лет назад в одном из древних манускриптов алхимиков из моей библиотеки.

Шарлотта вскинула на него глаза:

— Думаешь, он имеет отношение к алхимии?

— Не могу этого утверждать — я еще не нашел ту книгу. Мне нужно время. Прошли годы с того момента, как я заметил рисунок, и мне теперь трудно вспомнить, в какой именно книге я его видел.

— Боже правый! — Разные мысли и догадки вихрем проносились у нее в голове. — Значит, между клубом в «Зеленом столе» и убийством миссис Гескетт существует прямая связь?

— Это только предположение, — спокойно заметил Бакстер. — И самое маловероятное из всех. Но я бы хотел проверить эту версию.

— Почему ты думаешь — маловероятное? — Шарлотту лихорадило от возбуждения — наконец-то тайна раскрыта. — Все сходится. Не забывай: миссис Гескетт имела связь с лордом Ленноксом, чей сын Норрис является членом клуба. И сегодня он подвергся гипнозу.

— Да, но любовником Друсиллы Гескетт был лорд Леннокс, а не его сын. — На губах Бакстера промелькнула улыбка. — Абсолютно убежден, что Леннокс не имеет никакого отношения к клубу в «Зеленом столе». Это не в его вкусе. В любом случае посетители клуба — молодые люди, ровесники Гамильтона.

— Вполне вероятно и то, что к Друсилле каким-то образом попала информация об одном из завсегдатаев клуба, пока она встречалась с отцом Норриса. — Шарлотта сдвинула брови. — Ума не приложу, что это за тайна и почему она оказалась для нее смертельной.

— В этом-то все и дело. Что именно ей удалось узнать, за что пришлось поплатиться жизнью? Джентльмены из клуба балуются гипнозом, но ведь не они одни.

— Не нравится мне все это, Бакстер.

— Мне тоже.

— Если убийца находится среди посетителей клуба, тогда твоему брату грозит опасность.

Он снова встретился с ней взглядом.

— Мы проверим все по порядку, шаг за шагом, как в хорошо разработанном эксперименте. Сперва я проверю свои догадки относительно рисунка. А потом мы попытаемся выяснить, кто владелец «Зеленого стола». Кто бы это ни был, но он должен кое-что знать.

Шарлотта смотрела на него с нескрываемым восхищением.

— По-моему, сэр, вы и впрямь обещаете стать образцовым поверенным в делах.

Глава 13

Маленький томик был одним из самых старых изданий в библиотеке Бакстера. Он давно к нему не обращался. Книга содержала труды алхимиков, которые он изучал в течение многих лет. Зачем? Этого он не мог сказать.

Алхимия — наука прошлого, современные исследователи никогда к ней не обращались. Это темная сторона химии, дьявольская смесь из оккультных ритуалов, метафизических теорий и чего-то сверхъестественного. В общем, всякий вздор.

Но тайна, окутывавшая предмет алхимии, всегда притягивала его, особенно в юности. Бесконечные поиски философского камня, призванного открыть загадочные законы природы, притягивали его помимо воли.

Потому-то он и начал собирать книги, подобные этой.

Кожаный переплет потрескался, но плотные страницы все еще были в прекрасном состоянии. Если бы он не валился с ног от усталости после бессонной ночи, его бы немало позабавила титульная страница. В соответствии с древними традициями алхимиков, писавших научные трактаты, автор выбрал себе потрясающий псевдоним — Аристотель Август.

Почти так же броско, как и Бэзил Валентайн, — псевдоним, который выбрал Бакстер для своей книги «Беседы о химии». Но ему тогда было двадцать лет, и он только что окончил Оксфордский университет. Юноше хотелось подобрать себе солидный псевдоним.

Бэзил Валентайн — легендарный алхимик, изучавший природу огня. Его имя было окутано тайной. Говорили, что он открыл множество секретов природы и постиг сущность власти и могущества.

Словом, его имя звучало гораздо более романтично и захватывающе, чем Бакстер Сент-Ивс.

Бакстеру приятно было сознавать, что со времени учебы он заметно повзрослел и остепенился.

Он оперся ладонями о полированный стол черного дерева и принялся изучать тоненький томик, лежавший перед ним. Латинское заглавие переводилось как «Истинная история секретов огня».

Рисунок, изображавший треугольник внутри круга, находился где-то в середине книги. В отличие от наброска Друсиллы Гескетт он был нарисован гораздо отчетливее: фигурки по сторонам треугольника оказались вовсе не червями, а мифическими животными, точки — символами, в которых Бакстер признал древние знаки алхимиков.

В картинке сочетались метафора и загадочные символы, которые так любили использовать алхимики. Древние обожали тайны и умели скрывать их от непосвященных. Бакстер догадывался: эта диаграмма не что иное, как ключ, графическое описание опыта, который, если поставить его правильно, может привести к открытию философского камня.

Без сомнения, рисунок имеет прямое отношение к «Зеленому столу». И все же кое-что до сих пор неясно. Почему Друсилла Гескетт скопировала диаграмму в свой альбом? Зачем кому-то понадобилось выкрасть альбом у Шарлотты и почему погибла Друсилла?

Бакстер закрыл «Истинную историю секретов огня» и бросил взгляд на часы. Полшестого утра. Он так до сих пор и не прилег. Мучимый вопросами, провел остаток ночи в библиотеке. Сюртук и галстук валялись на спинке стула.

Бакстер устало снял очки и потер переносицу. Его одолевали дурные предчувствия. Требовалось разработать план действий, и как можно быстрее. Главное — защитить Шарлотту, если события примут опасный оборот. Но сперва надо поспать хоть немного.

Из холла донесся глухой звук удара, затем громкий возглас нарушил его размышления:

— Дай мне пройти, неуклюжий остолоп! Ты меня не остановишь. Убирайся, будь ты проклят!

Бакстер вздохнул. У новой экономки язык что у портового грузчика. Но, по крайней мере, она хоть вставала рано. Та, что была до нее, как правило, спала все утро.

В холле снова послышался стук.

— Я здесь ни секунды не останусь! Я бы и вчера ушла, если бы у сестры было где расположиться.

— Если собираетесь увольняться, подождите хотя бы еще пару недель, миссис Пирсон, — умоляющим тоном просил Ламберт. — Сейчас так трудно найти прислугу. И мистер Сент-Ивс хорошо платит, вы же знаете.

— Плевать, сколько мне заплатит этот сумасшедший! Посмотри, что у него творится в лаборатории, — одному Богу известно. Даже днем нет покоя — какая-то дама визжит так, будто ее зверски пытают. Все, с меня хватит! Уйди с дороги, старый дурак!

Снова послышались приглушенные возражения Ламберта, возмущенные возгласы экономки. Затем входная дверь с грохотом захлопнулась, так что стены задрожали.

Наступила тишина.

Минуту спустя в дверь библиотеки осторожно постучали, и Бакстер зажмурился, предчувствуя неприятный разговор.

— В чем дело, Ламберт? — Он медленно обернулся к двери.

Ламберт озабоченно топтался в дверях. Его, по-видимому, подняли с постели. Он даже не успел как следует одеться: редкие седые космы торчали на голове дыбом, камзол не застегнут, туфля только на одной ноге. Тем не менее, дворецкий с достоинством откашлялся и произнес:

— Прошу прощения, сэр, новая экономка только что уволилась.

— Черт возьми! За последнее время у меня ни разу не было ни взрывов, ни вспышек, ни опытов с электричеством. Что же ей не понравилось на сей раз?

— Кроме всего прочего, миссис Пирсон особенно недовольна вчерашним э-э-э происшествием у вас в лаборатории.

— Каким еще происшествием? Я вчера не ставил никаких опытов. — Тут Бакстер умолк, вспомнив, чем он вчера занимался в лаборатории. Зверски пытал даму. Он почувствовал, как кровь приливает к его щекам. Боже правый, да он краснеет, как мальчишка.

— А, женские крики, — пробормотал он.

— Именно так, сэр. — Ламберт смущенно переступил с ноги на ногу. — Женские крики.

Бакстер насупился.

— Я всего лишь демонстрировал, как работает паяльная трубка. Моя невеста интересуется наукой. Она пришла в восторг, когда увидела, как из трубки вырывается огонь.

— В самом деле, сэр? — уныло обронил Ламберт. — Должно быть, действительно приятно, когда паяльная трубка работает безотказно. Вот моя причиняет мне одни только беспокойства.

— Ну, чего вы ждете, Ламберт? Приготовьте себе завтрак, а потом отправляйтесь в агентства по найму, как только они откроются для посетителей. Надо найти новую экономку.

— Слушаю, сэр. — Ламберт покорно склонил голову. — Прикажете приготовить вам тосты и яичницу, мистер Сент-Ивс?

— Не стоит. — Бакстер устало потер шею. — я посплю несколько часов. У меня была беспокойная ночь.

— Как скажете, сэр.

— Ах да, вот еще что. — Бакстер подошел к столу, отпер ящик, вытащил оттуда лист бумаги и нацарапал записку. — Будьте любезны, отправьте это письмо Эшертонам как можно скорее.

— Конечно, сэр. — Ламберт наморщил лоб, словно припоминая что-то. — Да, касательно посланий. Сэр, вы видели то, что я оставил на подносе на столе в холле? Оно пришло вчера вечером, пока вы отсутствовали.

— Нет, не видел.

— Оно от вашей тетушки, я полагаю. — Ламберт, прихрамывая, поковылял в холл, взял с серебряного подноса записку и возвратился с ней в библиотеку.

Бакстер пробежал глазами письмо Розалинды, пока на его собственном сохли чернила.

«Дорогой Бакстер!

Есть какие-либо новости? Я жду с нетерпением. Уверена, ты уже что-нибудь обнаружил.

Твоя леди Т.

P.S. Леди Г. уже спрашивала меня, на какое число назначена свадьба. На этот раз мне удалось от нее отделаться, но так не может продолжаться бесконечно. Ты же знаешь, какая она сплетница. Может, назначим день свадьбы — где-нибудь в отдаленном будущем? К примеру, на следующее Рождество?»

«Как будто у меня нет других проблем!» — подумал Бакстер. В довершение всего Розалинда намеревается назначить фиктивную дату его свадьбы, которая завершит их фиктивную помолвку с Шарлоттой!

— Прошу прощения, сэр. — Ламберт робко замялся. — Я, без сомнения, найду новую экономку и прослежу, чтобы ваша записка была отправлена, но на сегодня у меня назначен визит к доктору Флатту. Если не возражаете, сэр, я бы не стал его пропускать. У меня все тело ломит.

— Конечно, конечно. Не пропускайте назначенную встречу. — Бакстеру пришла в голову неожиданная мысль. — А что, ваш доктор Флатт использует какие-либо травы или курения в медицинских целях?

— Нет, сэр. Он применяет силу взгляда и делает особые движения руками, чтобы привести больного в состояние гипноза. Он творит настоящие чудеса.

— Понятно. — Бакстер зевнул и протянул Ламберту записку для Эшертона. — Не знаю, что бы я делал без вас, Ламберт.

— Всегда рад вам угодить, сэр. — Ламберт взял письмо, повернулся и пошел через холл в кухню.

Бакстер бросил взгляд на лестницу. Спальня так далеко — диван гораздо ближе и удобнее.

Он прикрыл дверь библиотеки, положил очки на столик с бренди и улегся на диван, растянувшись на подушках.

Он устремил глаза в потолок. Шарлотту необходимо уберечь от опасности.

В следующее мгновение он уже спал.

…Полы плаща, словно тяжелые черные крылья, развевались вокруг таинственного незнакомца. Хорошо, что она не видит его лица в темноте. Ей не хотелось знать о нем ничего, кроме того, что она уже знала. Что-то внутри нее отчаянно сопротивлялось этому — она боялась увидеть зло в человеческом облике.

Но разум предупреждал ее, что зло, которое нельзя опознать и которому нет имени, наиболее опасное из всех зол; Она крепче стиснула рукой незаряженный пистолет.

— Убирайся из моего дома, — прошептала она.

Неизвестный расхохотался, и звуки этого чарующего смеха наполнили её ужасом. Она поняла: он знает, что пистолет не заряжен.

— Веришь ли ты в судьбу, мой прелестный карающий ангел? — насмешливо спросил страшный незнакомец…

— Шарлотта! Шарлотта, проснись!

Шарлотта открыла глаза. Ариэл бросилась к ее кровати. Она была в одной ночной рубашке, босиком.

— Ариэл?

— Ты кричала во сне. Должно быть, тебе приснился кошмар. Как ты себя чувствуешь?

— Все в порядке. — Шарлотта села в постели. Сердце ее бешено колотилось, на коже выступил пот. — Да, все в порядке. Просто приснился плохой сон. Ничего особенного.

— И он навеян расследованием убийства Дру:иллы Гескетт, даже не сомневаюсь. — Ариэл зажгла свечу на прикроватном столике. Пламя свечи озарило ее встревоженное лицо. — Это тот самый сон? Тот, который ты видела после убийства Винтербурна?

— Да. — Шарлотта согнула колени под одеялом и обхватила их руками. — Тот самый. Он мучает меня уже много лет. Мне казалось, больше он не потревожит меня.

Ариэл опустилась на край кровати.

— Чем вы занимались с мистером Сент-Ивсом сегодня вечером? Ты вернулась так поздно. Я не видела тебя с тех пор, как ты покинула вечеринку у Гатриков. Где ты была?

— Это длинная история. Я расскажу тебе утром. Бакстер пытался разыскать Гамильтона в его клубе, но нам так и не удалось с ним поговорить.

— Понятно.

Шарлотта помялась в нерешительности и спросила:

— Гамильтон когда-нибудь говорил с тобой об опытах Месмера?

— Ты имеешь в виду гипноз? — Ариэл сдвинула тонкие брови, слегка нахмурившись. — Он упоминал о нем, когда мы беседовали на террасе — на балу у Клайдов. Кажется, его очень интересует этот предмет. Он очень хорошо осведомлен. Говорил, что многие современные ученые не видят огромных возможностей гипноза. К примеру…

— К примеру, его собственный брат?

— Ну да. — Ариэл вздохнула. — Он очень презрительно отзывался о его увлечении химией.

— Что ж, понятно. — Шарлотта откинула одеяло, поднялась с постели и подошла к окну. — Мы с Бакстером узнали, что Гамильтон с приятелями устраивают в своем клубе сеансы гипноза.

— Ну и что? Многие джентльмены объединяются в клубы, чтобы изучать научные явления, которые их интересуют.

— Да, я знаю. — Шарлотта дотронулась пальцем до холодного стекла. Как объяснить сестре тот непонятный страх, который она испытала сегодня ночью, наблюдая за событиями, происходящими в клубе, и свое странное поведение при этом? То, что она видела, не предвещало ничего хорошего. Воображение разыгралось до такой степени, что во сне ей явился старый кошмар. — Боюсь, клуб Гамильтона немного необычен.

— Шарлотта, я всем этим очень озабочена.

— Я тоже. — Какое облегчение — произнести это вслух. Шарлотта обернулась к сестре. — Мы с Бакстером подозреваем, что между «Зеленым столом» и убийством Друсиллы Гескетт существует определенная связь.

— О нет! — Ариэл вскочила на ноги. — Ты же не думаешь, что Гамильтон имеет отношение к убийству миссис Гескетт? Я в это никогда не поверю.

— Я ничего такого и не думала. Но вполне возможно, другой джентльмен, тоже посещающий клуб, приложил к этому руку.

— Но члены клуба — его друзья. Я уверена, ни один из них не способен на убийство.

— А Гамильтон хорошо знаком с ними со всеми? Их же не двое и не трое — я насчитала полдюжины по крайней мере сегодня вечером.

Вполне вероятно, двое или трое из них не так близко знакомы с Гамильтоном.

— Возможно. — Ариэл в задумчивости прикусила губу. — Надо проверить, так ли это. Как ты думаешь, вам поможет, если я расспрошу Гамильтона о его друзьях?

Шарлотта нерешительно покачала головой:

— Нет. Оставь это Сент-Ивсу. Они же все-таки братья.

— Да, но их отношения трудно назвать дружескими.

— Бакстер несет ответственность за Гамильтона. Он выполнит свой долг.

— Ты так уверенно об этом говоришь. Шарлотта слабо улыбнулась;

— Да.

Ариэл пристально глядела на сестру.

— Когда я говорила, что меня все это беспокоит, я имела в виду не только убийство Гескетт.

— Что же еще?

— Не пытайся меня провести. Ваше расследование… Но есть еще кое-что, волнующее не меньше, если не больше.

— О чем, скажи на милость, ты говоришь?

— Ты влюблена в мистера Сент-Ивса?

Вопрос застал ее врасплох. У Шарлотты перехватило дыхание. Прошло несколько секунд, прежде чем она пришла в себя.

— Шарлотта?

— Да, — тихо ответила Шарлотта.

— Этого я и боялась, — прошептала Ариэл. — Похоже, ты была права, когда говорила, что он человек опасный.

…Время как будто застыло — вернее, оно текло медленно, словно мед из разбитого кувшина. Бакстер видел, как колба с кислотой летит ему навстречу. Он попытался уклониться, но не так-то просто двигаться в вязком расплавленном янтаре. Все, что он мог сделать, — это отвернуться и прирыть глаза рукой.

Колба ударила ему в плечо. Кислота мгновенно разъела тонкую льняную рубашку. И вот он уже чувствует ее на своей коже — адская, жгучая боль пронизала его тело.

Ему удалось добраться до окна. Внизу шумело и пенилось море. Он прыгнул в непроглядный мрак.

В лаборатории гремели взрывы — комната превратилась в кромешный ад. Но за миг до того, как волны сомкнулись над его головой, он услышал голос Моргана:

— Ты веришь в судьбу, Сент-Ивс?

В следующее мгновение раздался только шум волн, разбивающихся о прибрежные скалы…

Бакстер проснулся. Кровь бешено стучала у него в висках. Спина его была влажная, и он с ужасом подумал, что это кислота.

Он вскочил с дивана и вцепился руками в рубашку. И вдруг понял, что она влажная от пота. В изнеможении опустился на диван и оперся локтями о колени.

Наклонившись вперед, Бакстер несколько раз глубоко, прерывисто вздохнул, пытаясь прийти в себя.

Шум набегающих волн эхом отдавался у него в голове.

«Черт побери, Сент-Ивс. Да что с тобой!» Бакстер снова втянул воздух, приказывая себе успокоиться.

И тут снова раздался грохот, который его разбудил окончательно. Но это уже был не сон и не шум волн — стучали в дверь.

Бакстер медленно поднялся на ноги, провел рукой по волосам и оправил рубашку. Ярость бушевала в нем: он не видел этот сон уже довольно давно и надеялся больше никогда его не увидеть.

— Да откройте же дверь в конце концов!

Гамильтон.

Бакстер вспомнил, что Ламберта нет. Он вышел из библиотеки, пересек холл и отпер парадную дверь.

На пороге стоял Гамильтон. Скулы его напряглись, а глаза превратились в злобные щелки. Он поднял руку, обтянутую дорогой перчаткой, в которой сжимал смятый листок бумаги.

— Что означает это возмутительное послание?

— Я хотел привлечь твое внимание.

— Как ты смеешь угрожать лишить меня ежемесячных выплат, если я не буду плясать перед тобой на задних лапках? — Гамильтон с досадой ударил элегантным хлыстом по голенищу сапога и прошел в холл. Сняв шляпу с высокой тульей, он швырнул ее на стол. — Ты не имеешь права ограничивать мои доходы. Отец поручил тебе вести мои денежные дела, пока мне не исполнится двадцать пять лет. Но он не имел в виду, что ты положишь мое состояние себе в карман.

— Успокойся. Я не собираюсь лишать тебя наследства. — Бакстер указал ему на дверь библиотеки. — Просто мне нужна от тебя информация и как можно быстрее. Присаживайся. Чем скорее мы закончим этот разговор, тем быстрее ты отправишься по своим делам.

Гамильтон бросил на него недоверчивый взгляд, шагнул в библиотеку и уселся на стул.

— Ну? — спросил он. — Что тебе угодно знать?

— Сперва я должен показать тебе то, что нашел в одной книге. — Бакстер подошел к столу, взял в руки маленький томик и открыл его на странице с рисунком диаграммы. — Ты когда-нибудь видел что-либо подобное?

Гамильтон бросил нетерпеливый взгляд на картинку. Он уже открыл было рот, чтобы ответить отрицательно, но глаза его расширились от изумления.

— Где, черт возьми, ты это взял?

— Так, ты его узнал. — Бакстер захлопнул книгу. Он оперся о край стола и вперил задумчивый взгляд в разгневанное лицо Гамильтона. — Это как-то связано с твоим клубом, я полагаю?

Гамильтон стиснул рукоятку хлыста

— Что тебе известно о моем клубе?

— Мне известно, что вы устраиваете там эксперименты с гипнозом. Некоторые называют его опытами Месмера. И что вы используете при этом ритуалы древних алхимиков и наркотические курения.

Гамильтон вскочил на ноги.

— Как ты об этом узнал?

Бакстер пожал плечами:

— У меня есть свои источники информации.

— Ты не имеешь права шпионить за мной. Я же сказал тебе: то, чем я занимаюсь в своем клубе, тебя не касается.

— Ты, конечно, удивишься, но я абсолютно с тобой согласен.

— Тогда к чему весь этот разговор? Бакстер задумчиво вертел в руках книгу.

— А к тому, что этот рисунок, который я тебе показал, как две капли воды похож на тот, что обнаружили в альбоме Друсиллы Гескетт.

Гамильтон оторопел.

— Ты говоришь о миссис Гескетт, которую недавно нашли убитой в собственном доме?

— Да. Буду с тобой откровенным, Гамильтон. Вероятно, один из членов вашего клуба замешан в смерти Друсиллы Гескетт.

— Ты не можешь этого знать наверняка! — вспылил Гамильтон. — Как ты смеешь кого-то подозревать?

— Я никого не подозреваю, а лишь пытаюсь предупредить тебя, что это возможно, вот и все.

— С меня довольно. Не собираюсь больше выслушивать этот бред. — Гамильтон решительно направился к двери. — Не смей вмешиваться в мои дела — я этого не потерплю. Пусть я и не распоряжаюсь пока состоянием, но я все-таки граф Эшертон. И не желаю мириться с причудами какого-то внебрачного сына.

Бакстер не двинулся с места. На лице его не отразилось ни тени эмоций — это искусство скрывать свои истинные чувства он оттачивал всю жизнь.

— У меня к вам еще одно дело, милорд

Гамильтон вспыхнул в ответ на ледяную вежливость Бакстера.

— Я не намерен больше отвечать на твои дурацкие вопросы.

— Это очень простой вопрос, — спокойно промолвил Бакстер. — Как давно ты знаешь Джулиану Пост?

— Пост? — Гамильтон нахмурился. — Я не знаю никого с подобной фамилией. — Он поднял хлыст. — И предупреждаю тебя, Сент-Ивс, не суй нос в мои дела, ясно?

— Я прекрасно тебя понимаю. И отец тебя понимал не хуже. — Бакстер криво усмехнулся. — Он всегда говорил, что ты унаследовал его характер.

Гамильтон стиснул зубы. Он выглядел немного смущенным — казалось, не ожидал столь кроткого ответа на свою дерзость. Бакстер готов был поклясться, что он хочет еще что-то сказать, но вместо этого развернулся и двинулся к двери.

Бакстеру вспомнились слова Шарлотты: «Если убийца находится среди посетителей клуба „Зеленый стол“, тогда твоему брату грозит опасность».

И тут же другой голос, на этот раз голос отца, эхом отозвался в мозгу: «Ты присмотришь за своим братом. Ему требуется опека, пока он не повзрослеет. Мальчик так похож на меня в юности. Так же горяч и безрассуден. Проследи, чтобы он ненароком не свернул себе шею, Бакстер».

— Гамильтон!

— Ну что еще? — Гамильтон сердито воззрился на него, остановившись на пороге.

— Ты прав, я не должен вмешиваться в твои дела — Бакстер помолчал, тщательно подбирая слова. — Но ради своей матери и ради титула, который передал тебе отец, прошу тебя, соблюдай осторожность. Будет очень жаль, если ты окажешься в фамильном склепе прежде, чем у тебя появится наследник.

— Уверяю тебя, в «Зеленом столе» мне не грозит никакая опасность. Ты просто пытаешься посеять во мне сомнения и поссорить меня с друзьями. Как это мелочно и гадко с твоей стороны!

— Ты действительно так считаешь?

— Не думаешь ли ты, что я поверю, будто ты заботишься о моем благополучии?

— А почему бы и нет? — Бакстер тонко улыбнулся. — По крайней мере когда ты имеешь дело со мной, то можешь быть уверен, что я не плету против тебя интриг. Посуди сам, если ты свернешь себе шею, графский титул ко мне все равно не перейдет. Его унаследует наш дальний родственник — чрезвычайно неприятный кузен из Нортумберленда.

— Держу пари, ты при любых обстоятельствах найдешь способ запустить руку в мои деньги. — Гамильтон вылетел в холл, схватил шляпу со стола и взялся за ручку парадной двери. — Где твой дворец кий, черт бы его побрал? Неужели и он уволился? Не понимаю, почему ты не можешь заставить свою прислугу… — Распахнув дверь, он осекся на полуслове. — Прошу прощения, мисс Аркендейл.

— Лорд Эшертон, — почтительно пробормотала Шарлотта.

Услышав ее голос, Бакстер нахмурился. Он вышел из библиотеки и, подойдя к парадной двери, увидел, как Шарлотта снова присела в изящном реверансе.

Бакстера охватило тревожное чувство. На ней были зеленая с белым накидка и платье, отороченное зеленой бархатной лентой. Соломенная шляпка с зелеными ленточками выгодно оттеняла изумрудный блеск ее глаз. Маленькие темно-рыжие кудряшки обрамляли лоб и задорно подрагивали у висков.

— Шарлотта. — Он шагнул было к ней и тут заметил у ворот наемный экипаж. — Какого черта ты здесь делаешь? И почему одна? Тебе следовало взять с собой экономку или сестру. Не смей больше появляться на улице без сопровождения.

Гамильтон насмешливо вытаращил на негр глаза.

— Нечего сказать, любезный ты хозяин, Сент-Ивс. Мог бы быть и повежливее со своей невестой.

Бакстер стиснул зубы. Его гость, без сомнения, прав.

Гамильтон наградил его саркастической улыбкой и склонился над ручкой Шарлотты.

— На вашем месте, мисс Аркендейл, я бы тысячу раз подумал, стоит ли выходить за него замуж. Дурные манеры Бакстера вряд ли улучшатся после свадьбы.

Шарлотта усмехнулась и прошла в холл.

— Я приму к сведению ваши слова, лорд Эшертон. Надеюсь, я вам не помешала?

— Вовсе нет. — Гамильтон сердито сверкнул глазами на Бакстера. — Мы уже закончили наш разговор.

— Так скоро? — Шарлотта метнула в сторону Бакстера предостерегающий взгляд, потом повернулась к Гамильтону, сияя улыбкой. — Он спрашивал вас про Джулиану Пост?

— Что это за шумиха по поводу какой-то женщины по имени Пост? — Гамильтон шагнул на крыльцо. — В жизни ничего про нее не слышал.

— Я так и знала, — с удовлетворением отметила Шарлотта. — Но Бакстер посчитал, что обязан вас об этом спросить.

— Вот как. — Гамильтон скривил губы. — Похоже, мой сводный братец последнее время развлекает себя тем, что сует нос в мои дела. Казалось бы, его должна больше интересовать предстоящая женитьба. Всего хорошего, мисс Аркендейл. — С этими словами он захлопнул за собой дверь.

Шарлотта обернулась к Бакстеру:

— Я же говорила, мне необходимо было присутствовать при вашей беседе с Гамильтоном. А теперь видишь, что ты наделал? По-моему, у тебя совершенно отсутствует чувство такта. Он вне себя — интересно, что ты ему такое сказал?

— Чувство такта никогда не принадлежало к числу моих основных достоинств.

— Я уже заметила. Что ж, по крайней мере, ты получил ответ на свой вопрос. Я была права: он не имеет никакого отношения к визиту мисс Пост.

— Верно.

— Из чего следует: она и вправду замешана в эту историю с убийством, — продолжала Шарлотта. — Убийца нанял ее, чтобы она своей ложью попыталась разбить наш союз. Ему известно: вместе мы представляем для него серьезную угрозу.

— Ума не приложу, что могло натолкнуть его на эту мысль. Мы всего лишь обыскали дом миссис Гескетт и объявили о своей помолвке. Черт побери, Шарлотта, почему ты приехала сюда одна?

Она сердито сдвинула брови.

— Ты так ты злишься на меня за то, что я явилась к тебе без провожатого?

— Да. — Он снял очки и принялся протирать линзы платком. — Я на тебя чертовски зол. Особенно сейчас, когда мне стало известно, что мисс Пост к тебе прислал вовсе не Гамильтон.

— Но, Бакстер, на дворе день. И нет оснований для тревоги.

— Черт тебя побери, ненормальная, мы же расследуем убийство! — Он резким движением нацепил очки на нос. Снова он вышел из себя — это никуда не годится. — Могла бы быть и более осмотрительной. Где твой здравый смысл, в конце концов?

— У вас нет причин кричать на меня, сэр. Напоминаю вам еще раз: я не собираюсь выполнять ваши приказы.

Если бы он сам обладал хотя бы крупицей здравого смысла, он бы тут же умолк, подумал Бакстер. Гамильтон прав: когда дело касается женщин и их утонченной чувствительности, он становится неуклюжим, грубым и неловким.

Он взглянул в прекрасные глаза Шарлотты и снова почувствовал безотчетную тревогу. Ей грозит опасность. Черные крылья недавнего кошмара затрепетали перед его мысленным взором. Только гнев способен прогнать всепоглощающий страх, решил Бакстер.

— Очень хорошо, мисс Аркендейл, — сказал он, — будем считать, что мы договорились. Вы вольны следовать или не следовать моим советам. Но если вас не заботит собственная безопасность, то подумайте хотя бы о моем спокойствии.

В ее широко раскрытых глазах промелькнуло понимание.

— Конечно, сэр, — пробормотала она.

Но почему-то ее покорное согласие ничуть его не успокоило. Наоборот, он вдруг почувствовал новый прилив недовольства.

— Можно подумать, у меня нет других причин для волнений! Тетушка требует ответов на вопросы, которые представляются мне неразрешимыми. Мериэнн просит присмотреть за моим сводным братцем, который меня и в грош не ставит. Ко всему прочему, с тех пор как все это началось, я совсем забросил свои химические опыты, и за последние пять месяцев у меня сменились уже четыре экономки.

— Я все понимаю, Бакстер. — Шарлотта сочувственно улыбнулась. — Мне очень жаль, что твоя жизнь в последнее время идет кувырком. Но не отчаивайся. Уверяю тебя, все скоро закончится, и ты сможешь вернуться к своим делам. Только подумай, когда мы завершим расследование, тебе вовсе не обязательно будет встречаться со мной.

Бакстеру снова вспомнился кошмарный сон: он , прыгает из окна замка в бушующие волны залива. Старые шрамы пронзила жгучая боль — они словно горели. Он старался призвать на помощь разум и логику, пытаясь побороть внезапно охвативший его панический страх.

— Да, я это прекрасно сознаю, — тихо промолвил он.

В холле повисла зловещая тишина. Он повернулся и прошел в библиотеку.

— Если уж ты пришла, то я скажу. Я намерен изменить направление наших расследований. Вместо того чтобы расспрашивать поклонников Друсиллы Гескетт, я бы предложил присмотреться получше к приятелям Гамильтона, вместе с ним посещающим этот клуб.

— Дельное замечание. Абсолютно с тобой согласна, — сказала Шарлотта, входя вслед за ним в библиотеку.

— Мы не должны забывать, что все это касается и Леннокса-младшего, Норриса.

— В самом деле. У миссис Гескетт был роман с его отцом. Но я не представляю Норриса в роли убийцы.

— Я тоже, — признался Бакстер, — Но с чего-то ведь надо начинать. Придется прибегнуть к помощи тетушки — нам необходимо раздобыть приглашение в дом Ленноксов. И чем скорее, тем лучше.

— Ну, это не сложно, — отозвалась Шарлотта. — Ариэл говорила, что старшая сестра Норриса через два дня устраивает бал-маскарад в фамильном особняке.

Глава 14

Шарлотта с гордостью наблюдала, как Ариэл в костюме нимфы идет к центру бального зала под руку с очередным кавалером.

— Не правда ли, она очаровательна? — Шарлотта нежно улыбалась, глядя на танцующих, которые кружились по залу, освещенному разноцветными фонариками, заменившими на этот вечер свечи. — Могу поспорить, она танцевала каждый танец, с тех пор как мы приехали.

— Она для меня не более чем расплывчатое пятно, — пробурчал Бакстер. — Да еще в такой полутьме. Я же без очков — они в кармане этого проклятого плаща-домино.

— Ах да, я и забыла. Ты ведь не можешь надеть очки вместе с полумаской. — Она взглянула на него, и необъяснимая тревога, не имеющая ничего общего с их рискованными планами, сжала ей сердце.

Длинный черный плащ с капюшоном и строгая черная полумаска делали Бакстера неотличимым от нескольких подобных персонажей в толпе. Она знала: он выбрал черное домино, так как был уверен, что оно сделает его незаметным в переполненном зале, и оказался прав.

Но ей стало немного не по себе оттого, что черный развевающийся плащ и черная полумаска слишком хорошо подошли Бакстеру. На мгновение ей показалось, что он сейчас исчезнет, навеки скроется в темной пещере, где посвятит себя алхимическим опытам.

Под влиянием сиюминутного каприза она выбрала себе костюм Дианы-охотницы, объяснив Ариэл, что он вполне подходит для леди, охотящейся за убийцей.

— Ненавижу балы-маскарады, — проворчал Бакстер, — Взрослые люди прыгают и скачут в масках и костюмах. Глупее ничего нельзя придумать.

— Ты же не можешь отрицать, что этот бал для нас очень важен,

— Да, конечно. Скажешь мне, когда Ариэл будет танцевать с Норрисом, — промолвил Бакстер.

— Она сообщила мне, что на следующий танец приглашена Ленноксом-младшим.

План был разработан сегодня днем. Ариэл тоже предложила свои услуги: она отвлечет Норриса, пока Бакстер будет обыскивать его спальню.

— У нас есть еще несколько минут. — Бакстер поставил недопитый бокал с шампанским на поднос. — Почему бы нам не провести их на танцевальном паркете?

Шарлотта захлопала ресницами.

— Ты приглашаешь меня танцевать, Бакстер?

— А почему бы и нет? Мы же с тобой как-никак помолвлены. Значит, нам это не возбраняется. Полагаю, ты сможешь станцевать вальс с этим дурацким луком и стрелой, которые болтаются у тебя на руке.

— Это часть моего костюма. А танцевать я смогу, не сомневайся. — Она удивленно приподняла брови под полумаской, украшенной перьями. — Не знала, что вы танцуете, сэр.

— Несколько лет не пробовал, если честно. — Он взял ее под руку, не дожидаясь формального согласия с ее стороны. — Думаю, это как верховая езда. Вряд ли можно забыть, как это делается.

Она спрятала улыбку, следуя за ним к центру бального зала.

— Будем надеяться, все так, как ты говоришь, поскольку я тоже давненько не практиковалась, исключая, разумеется, тот галоп, который мы со стариком Ленноксом отплясывали несколько дней назад.

Он остановился и положил руку ей на талию.

— Не станем изображать ничего чересчур изощренного.

Она усмехнулась:

— Мы с тобой будем напоминать две проржавевшие баржи, которые неуклюже лавируют по озеру среди новеньких парусных яхт.

— Не говори чепухи. — Глаза Бакстера сверкнули в прорезях черной маски. — Ты самая очаровательная баржа в этом зале.

Неловкий комплимент должен был бы ее рассмешить, но вместо этого тронул ее до глубины души.

— Благодарю вас, сэр. Это самый очаровательный комплимент, который мне доводилось слышать за последнее время.

Ни слова не говоря, он сжал ее в объятиях и увлек в гущу танцующих — сияющих парусников.

Как она и предполагала, его танец являл собой силу и самообладание. Но под внешним спокойствием движений угадывалась чувственность, что напомнило ей их недавние нежные встречи. Забыв обо всем на свете, она полностью отдалась очарованию момента. Не так-то много подобных счастливых мгновений у нее еще будет, напомнила она себе, и нужно ловить каждое из них, складывая в копилку памяти на будущее, ведь впереди — долгие годы одиночества.

Мелодия вальса закружила ее, и Шарлотта не помнила, зачем она здесь. Только помнила, что танцует в объятиях своего возлюбленного — человека, чье лицо будет ей сниться до конца жизни.

Фонарики отбрасывали разноцветные тени на костюмы танцующих. Бальный зал превратился в сверкающую волшебную страну, населенную сказочными персонажами и загадочными масками. Древнегреческие боги и богини смешались с божествами Древнего Рима, Египта и Замара. Разбойники с большой дороги и пираты танцевали с королевами и феями. А посреди разноцветного озера Диана-охотница вальсировала в объятиях алхимика.

Когда музыка смолкла, Шарлотта готова была плакать. Ее отношения с Бакстером продлятся не долее, чем этот танец, — всего один миг, который она навсегда сохранит в памяти.

— Шарлотта? — Бакстер остановился и взглянул на нее сверху. — Господи, что случилось? Я отдавил тебе ногу?

Усилием воли она стряхнула с себя печаль.

— Нет-нет. — Девушка попыталась улыбнуться. — По-моему, мы отлично справились, сэр. Нам удалось не опозориться — мы не пошли на дно на виду у прелестных парусников.

Он крепко стиснул ее руку.

— Да, мы не пошли ко дну — нам удалось остаться на плаву.

— Это предвещает удачу, как ты думаешь? — спросила она с плохо скрытой надеждой в голосе. И тут она заметила краем глаза белокурую головку Ариэл — Шарлотта сразу узнала ее по венку из морских водорослей. — Бакстер, Норрис приглашает Ариэл на танец. Тебе пора.

— Да. — Бакстер резко повернулся и повел ее в затененный угол террасы. — Жди меня здесь. Я скоро вернусь.

— Будь осторожен.

Бакстер не ответил. Он потихоньку вытащил из кармана часы, глянул сквозь линзу, чтобы сориентироваться, потом повернулся и направился к погруженной во мрак террасе.

Шарлотта проследила за ним глазами, удивляясь тому, как легко ему удалось скрыться в темноте. Она знала, что он направляется к оранжерее в дальнем конце огромного дома, но потеряла из виду черное домино, едва он ступил на каменное крыльцо. Только что она видела темный силуэт на фоне подстриженных кустарников — и вот он уже растворился во мраке.

Слуга в ливрее появился перед ней, держа поднос с бокалами. Шарлотта взяла себе лимонаду и поискала глазами Ариэл и ее нового кавалера. Норрис был одет в костюм древнего римлянина. Он выглядел сногсшибательно в длинной тоге, но Шарлотте показалось, он не очень разговорчив, что было совсем на него не похоже.

Время шло, Шарлотта уже начала волноваться. Надо бы ей пойти вместе с Бакстером, подумала она. Нельзя было позволить ему убедить себя остаться.

Она мысленно считала минуты, прислушиваясь к музыке и наблюдая за танцующими. Беспокойство ее все росло. Оставалось надеяться, что Бакстеру удалось быстро разыскать спальню Норриса и обыск комнаты не займет у него много времени.

Она старалась не упустить из виду Ариэл и Норриса, которые в этот момент кружились в дальнем конце зала, как вдруг ночной ветерок с террасы слегка пошевелил оборки ее зеленого платья.

Она вздрогнула и, обернувшись, заметила знакомую фигуру в черном домино, застывшую по ту сторону стеклянных дверей. В темноте она не могла его как следует разглядеть — черный капюшон и маска скрывали лицо. Он запахнул плащ, спрятав под него руки. Полы, как черные крылья, развевались вокруг черных сапог.

— Бакстер, — шепотом позвала Шарлотта.

Как хорошо, что он так быстро вернулся, подумала она, выскочив через стеклянные двери на террасу. Увидев его, она испытала неимоверное облегчение.

Только вот непонятно, почему легкий озноб пробежал у нее по спине. Может, тому виной ночной воздух? Сейчас он показался ей холоднее, чем несколько минут назад. Ее отделяли от закутанной в плащ фигуры всего несколько шагов, когда она вдруг поняла, что ошиблась. Этот человек совсем не Бакстер, а кто-то другой.

Незнакомец в плаще и маске был слишком высок, гибок и изящен. Для сходства с Бакстером ему не хватало широких плеч и особой ауры спокойной, уверенной силы. Она интуитивно почувствовала, что этот неизвестный не из тех, с кем ей хотелось бы встретиться.

— Прошу прощения, сэр. — Она остановилась в смущении. — Я приняла вас за своего знакомого.

Незнакомец молчал — его полные чувственные губы криво усмехнулись под полумаской. Он распахнул полы плаща, и она увидела, что в руке, затянутой в черную перчатку, он держит красную розу. По-прежнему не говоря ни слова, он протянул ей кроваво-красный цветок.

Шарлотта отшатнулась в изумлении. Она взглянула на розу, затем на человека в маске.

— Боюсь, вы меня с кем-то спутали, сэр.

— Нет. — Голос незнакомца был хриплым, резким, в нем не чувствовалось ни капли тепла. — здесь нет никакой ошибки.

Она вздрогнула. Что-то в этом голосе всколыхнуло ее старые страхи. Но это же невозможно, подумала она. Никогда раньше Шарлотта не слышала этого голоса — такой неестественный звук она не смогла бы забыть.

Она попыталась взять себя в руки. «Этот бедняга, наверное, страдает какой-то болезнью голосовых связок, — сказала она себе. — А может, он родился с дефектом горла или речи».

Шарлотта выдавила из себя слабую улыбку.

— Мне кажется, мы с вами не знакомы, сэр. Прошу извинить, я должна идти. Меня ждут. — Она повернулась, намереваясь ускользнуть.

Нет, она не собирается бежать от него, раздраженно подумала Шарлотта. Она просто замерзла и хочет вернуться в уютное тепло бального зала.

— Проводя свои расследования касательно прошлого джентльменов, вы когда-нибудь задумывались, существуют ли рок и судьба?

Шарлотта споткнулась и растянулась бы на полу, если бы вовремя не оперлась о стену.

Нет, только не он — это не может быть он. Голос совсем другой.

О, она никогда не сможет забыть тот голос. Глубокий, вкрадчивый, он словно струился в темноте. А этот голос — сиплый, резкий.

Она медленно обернулась. Нельзя идти на поводу у разыгравшегося воображения. Логика и разум, а не старые страхи — вот что ей сейчас требуется.

— Прошу прощения, что вы сказали? — спросила она как можно спокойнее, хотя внутри у нее все сжалось от ужаса.

— Не важно. — Незнакомец в маске протянул ей розу. — Возьмите, это вам.

— Я не хочу.

— Вы должны принять от меня эту розу. — Хриплый, скрежещущий голос понизился до шепота. — Она предназначена вам и более никому.

Странно, но звуки этого голоса таили в себе непонятную притягательность. Они завораживали и манили.

— Ну же, возьмите розу.

Огни и музыка доносились словно издалека. Она была здесь один на один с незнакомцем.

— Мы не знаем друг друга. Почему вы дарите мне цветок?

— Возьмите его, тогда и узнаете. — Слова напоминали серебряный иней на могильном кресте.

Она медлила в нерешительности, но знала, что не сможет сейчас уйти. Опасность не исчезнет, если повернуться к ней спиной. Она должна понять, что происходит.

Шарлотта сделала шаг вперед, затем другой. Неизвестный в черном домино терпеливо ждал, не шевелясь.

Когда она подошла к нему вплотную, он разжал руку в черной перчатке жестом, не лишенным изящества. И тут она увидела приколотый к шипу листок бумаги.

Она выхватила у него цветок. Незнакомец отвесил изысканный поклон и исчез в темноте.

Шарлотта поспешила обратно в зал, развернула записку и прочла ее под изумрудным фонарем, который отбрасывал на листок зловещие зеленые пятна света.

«Ваш любовник-алхимик ищет философский камень отмщения. Он одержим идеей уничтожить своего брата. Он использует любую возможность, чтобы изменить прошлое, — даже вашу любовь. Но ему никогда не удастся превратить тусклый металл его внебрачного рождения в сияющее золото законного титула.

Он уже однажды предал того, кто ему доверял. И снова предаст. Берегитесь, пока не поздно. Иначе вы станете его очередной жертвой».

Шарлотта с трудом перевела дух и скомкала записку в руках. Быстро обернувшись, она окинула взглядом террасу, но незнакомца в черном там не было.

Бакстер снял очки, сунул их в карман плаща и быстро нацепил маску. Он вышел в коридор, прикрыл дверь в спальню Норриса и торопливо направился через холл к черному ходу.

Он не стал прибегать к помощи очков или линзы, чтобы разглядеть ступени лестницы. Свечи были потушены, и его обступил непроглядный мрак. В такой темноте можно двигаться только на ощупь и полагаться на свою память, осторожно ступая вниз по лестнице.

Бакстер не мог сказать, обрадовал его или, наоборот, разочаровал результат поспешного обыска. Он не нашел ничего компрометирующего. Наиболее очевидным связующим звеном между смертью Дру:иллы Гескетт и «Зеленым столом» являлся Леннокс-младший. Но, возможно, в данном случае очередная версия оказалась ошибочной.

Спускаясь по ступенькам, он слышал приглушеные звуки вальса. Во всяком случае, он успел вовремя. Танец вот-вот закончится. Ему не терпелось поскорее вернуться к Шарлотте.

Он вспомнил вальс, который танцевал с Шарлоттой перед уходом. Движения ее отличались живостью и необычайным изяществом. Он ощущал тепло тела, обнимая его в танце, — совсем как в тот день, когда они предавались любви. Ее аромат вновь возбудил в нем чувственный голод, который последнее время постоянно кипел внутри, скрываемый маской спокойного безразличия. Он не мыслил своей жизни без нее.

Когда он крадучись проскользнул в темную оранжерею, в памяти его всплыли слова, которые она обронила недавно: «Ты только подумай, когда мы завершим расследование, тебе вовсе не обязательно будет встречаться со мной».

Лунный свет проникал сквозь стеклянные двери оранжереи. Бакстер вдохнул запах земли и растений. Ему вдруг подумалось, что Леннокс, возможно, заинтересуется его химическими опытами в области сельского хозяйства. Надо будет поговорить с ним при случае. Потом вспомнил о горшках с семенами гороха у него в лаборатории на подоконнике. Выйдет ли толк из этих экспериментов, вот в чем вопрос.

Он приставил к глазам линзу от часов, чтобы ненароком не споткнуться о горшок или мотыгу.

Наконец он вышел в сад и направился в сторону освещенных окон бального зала, которые казались ему расплывшимися разноцветными пятнами.

Когда он находился уже рядом с террасой, знакомая фигурка возникла у него на пути.

— По-моему, я сказал тебе ждать меня в зале, Шарлотта.

— Бакстер, это ты?

— Конечно, я. А кого еще, черт возьми, ты ожидала увидеть?

— Потом расскажу — это долгая история. Случилось нечто более важное. Тебя искал Гамильтон.

— Гамильтон? — Она приблизилась к нему, и он нахмурился, всмотревшись в ее встревоженное лицо. — Что ему нужно?

— Бакстер? Ты здесь? — послышался голос Гамильтона с дальнего конца террасы. — Я тебя повсюду ищу. — Он поспешил к ним навстречу. — Я должен с тобой поговорить.

— Ну вот, ты меня нашел. Какое у тебя ко мне дело?

— Это… это очень личное. — Он тревожно покосился на Шарлотту. — Прошу прощения, мисс Аркендейл, но я хотел бы поговорить с Бакстером наедине.

— Можешь говорить в присутствии Шарлотты, — проворчал Бакстер.

— О, не беспокойтесь, — быстро промолвила Шарлотта. — Я подожду в зале, пока вы беседуете.

— Черт побери. — Бакстеру надоело разглядывать все сквозь узкие прорези маски, и он сдернул ее и сунул в карман. Затем надел очки и сердито посмотрел вслед уходящей Шарлотте. В одной руке у нее поблескивали маленький золотой лук и стрела, а в другой она держала розу.

Он хотел было спросить, откуда у нее роза, но она была уже далеко.

— Бакстер, это очень важно. — Гамильтон остановился перед ним, и Бакстер неохотно перевел на него взгляд. Он заметил, что вместо маскарадного костюма на Гамильтоне были отлично сшитый вечерний фрак, модные панталоны и элегантный галстук. На его лице, не закрытом полумаской, застыло озабоченное и хмурое выражение.

— Я сейчас занят, Гамильтон. В чем дело?

— Вчера… — Гамильтон нервно сглотнул, явно волнуясь, и начал снова:

— Вчера ты посоветовал мне быть осторожнее. Ты говорил, что в моем клубе небезопасно.

Бакстер слушал его с неподдельным вниманием.

— Что-то случилось?

— Не со мной, — быстро добавил Гамильтон. — Я беспокоюсь за Норриса. Вчера мы проводили опыт с гипнозом.

— Да, знаю. Леннокс-младший был главным действующим лицом эксперимента.

Гамильтон впился взглядом в его лицо.

— Не обращай внимания. И что же? Норрис свалял дурака в каком-нибудь бальном зале? Сомневаюсь, что это понравится Ленноксу-старшему, но, как бы там ни было, и катастрофой не обернется. Огромное состояние Леннокса сгладит любую выходку, включая и голый зад Норриса.

Гамильтон уставился на него, онемев от изумления.

— Не знаю, откуда тебе известны детали нашего эксперимента, да это сейчас и не важно. Главное, что в конце концов наш маг…

— Маг? Гамильтон сжал губы.

— Да, тот человек, которого мы наняли, чтобы он проводил опыты. Мы называем его магом. Веришь ли, все это было чертовски забавно. Во всяком случае, колдун не стал заставлять Норриса кукарекать по-петушиному или спустить панталоны посреди бального зала. Все гораздо хуже.

— Что же он сделал?

— Он использовал гипноз, чтобы заставить Норриса вызвать на дуэль Энтони Тайлса.

— Норрис вызвал Тайлса на дуэль? Просто не верится.

— Но это правда, — продолжал Гамильтон, понизив голос до шепота. — За последние два года Тайлс участвовал в трех дуэлях. Он обладает удивительным хладнокровием. И отличный стрелок — его выстрелы всегда попадают в цель.

— Да, я знаю.

— Поговаривают, один из его противников умер от ран. Другой получил пулю в плечо, и у него отказала рука. Третий попросту исчез. Никто не знает, что с ним случилось, но, по слухам, он получил такие тяжелые ранения, что вынужден принимать огромные дозы опиума, чтобы заглушить непрестанные боли.

— Да, Тайлс создал себе отличную репутацию.

— Говорят, он ежедневно упражняется в стрельбе у Мантонов. Твердая рука, смертельный выстрел. Если человек в здравом уме, он ни за что не вызовет Тайлса на дуэль.

— Несомненно. И то, что Норрис это сделал, кажется мне абсолютно невероятным.

Лицо Гамильтона исказила гримаса отчаяния,

— Но именно так он и поступил. И это совершенно не похоже на него, Бакстер. Норрис — самый добродушный и покладистый из моих знакомых. Он не из тех, кого можно вывести из себя. Он мой лучший друг, и я боюсь, что он сам подписал свой смертный приговор.

— Попросите вашего мага отменить воздействие.

— Мы не можем его отыскать! — в отчаянии воскликнул Гамильтон. — Не знаем, где он живет и как до него добраться.

Бакстер нахмурился.

— Как же вы его нашли?

— Это он нас нашел. Предложил обучить нас особым методам, которые позволят нам взаимодействовать со сверхъестественными силами метафизического мира. Все это поначалу было интересно и даже забавно. Но сейчас случилось нечто ужасное.

— Это верно, — тихо промолвил Бакстер.

— Ситуация вышла из-под контроля. Боюсь, на рассвете Норрис простится с жизнью.

— Дуэль состоится завтра утром? — осторожно спросил Бакстер.

— Да. Завтра утром. Все получилось так быстро.

— Заставь Норриса принести Тайлсу извинения. Мне кажется, он их примет.

— Я пытался убедить Норриса извиниться, но он ничего не хочет слушать. Он явно не в себе, Бакстер. Несколько минут назад он беззаботно танцевал с мисс Ариэл, как будто ему ничто не грозит. А на рассвете он встанет под дуло пистолета Тайлса. Это просто сумасшествие.

Бакстер задумчиво смотрел па освещенные окна бального зала.

— Бакстер? — Гамильтон сердито насупился. — Ты слышишь, что я сказал? Норрис рискует жизныо. Мы должны его остановить.

— Кого Норрис назначил своими секундантами?

— Поскольку я его лучший друг, он хочет, чтобы я был одним из них, и попросил меня найти второго все равно кого.

— И ты нашел второго секунданта?

— Нет. Господи ты Боже мой, да я меньше всего хотел бы участвовать в приготовлении этой проклятой дуэли. Я сразу пришел к тебе. Ты должен помочь мне, Бакстер.

— Ну, раз ты еще не нашел второго секунданта, это все упрощает, — спокойно промолвил Бакстер. — Им стану я.

Гамильтон взглянул на него почти с ужасом.

— Но я хочу отменить эту дуэль во что бы то ни стало.

— Это невозможно, я думаю. Гипноз, который использует ваш так называемый маг, обладает очень сильным воздействием.

— Что же нам делать? Мы не можем допустить, чтобы Норрис рисковал своей жизнью.

— Придумаем, как повлиять на результаты этого эксперимента.

В половине четвертого утра раздался стук в парадную дверь. Шарлотта сидела одна в своем кабинете и делала записи, чтобы как-то отвлечься. Ариэл еще не вернулась с бала, а миссис Витти давно спала в своей комнате наверху.

Шарлотта заснуть не могла. Ее мучило беспокойство, с тех пор как она приехала домой. Непонятно, что тревожило больше: встреча с таинственным незнакомцем в черном домино или отчаянное лицо Гамильтона. Возможно, и то, и другое.

Услышав стук в дверь, она встала и поспешила в холл. Выглянув в окно, девушка увидела Бакстера, стоящего на крыльце.

Она распахнула дверь и робко улыбнулась:

— Я очень надеялась, что ты найдешь время заехать ко мне на обратном пути. Мне срочно надо с тобой поговорить.

— Не знал, что ты еще не спишь.

Шарлотта отступила, пропуская его в дом. Бакстер прошел в холл и рассеянно бросил шляпу на стол. Было ясно, что мысли его заняты какой-то важной проблемой. И проблему эту, как она догадывалась, поставил перед ним Гамильтон.

— Что-то серьезное? — спросила она, закрывая дверь.

Бакстер направился в кабинет и на ходу произнес:

— Сегодня на рассвете Норрис должен встретиться с одним из самых заядлых дуэлянтов во всем Лондоне.

— О нет! — Она влетела вслед за ним в кабинет. — Господи, да как же Норрис умудрился попасть в такой переплет? Мне казалось, у него уравновешенный и дружелюбный характер. Он не похож на скандалиста.

— Он и не является скандалистом. — Бакстер подошел к столику с бренди и взял графин. — Ему помогли им стать.

— Что ты хочешь сказать?

— Помнишь того шарлатана, который развлекал Гамильтона с приятелями в «Зеленом столе»?

— Конечно. Какое он имеет к этому отношение?

— Он, вероятно, использовал свои гипнотические способности, чтобы заставить Норриса вызвать на дуэль Энтони Тайлса.

— Какой ужас!

— Гамильтон и его друзья пытались остановить Норриса, но у них ничего не вышло. После того как непоправимое свершилось, они не смогли убедить его извиниться. Они хотели разыскать колдуна, чтобы тот прервал гипнотический транс, в котором находится Норрис, но им неизвестно, где он живет.

— Боже правый! — Шарлотта опустилась в кресло перед камином. — И Гамильтон обратился к тебе за помощью.

— Да. — Бакстер взглянул на нее поверх рюмки. — Доказательство того, что он в полной растерянности и ему не к кому больше обратиться. Гамильтон никогда раньше не просил меня помочь ему.

— Что ты намерен делать?

Бакстер пожал плечами:

— Я придумал план, который в случае успеха закончит дело без кровопролития.

— А если нет?

— Тогда кто-то может погибнуть.

Шарлотта стиснула руки на коленях.

— Твой план сработает, я уверена.

— Спасибо за доверие. У Гамильтона по этому поводу некоторые сомнения.

— В чем состоит твой план, Бакстер? Он криво усмехнулся:

— Мой план не представляет собой ничего дерзкого и впечатляющего. Он основан на моем знании химии.

— В таком случае я совершенно уверена, что он будет дерзким и впечатляющим. Это в самом деле обещает быть потрясающим зрелищем. — Она помолчала, потом добавила:

— Интересно посмотреть результат.

Он поднял руку жестом, который одновременно выражал предостережение и мольбу.

— Даже не думай о том, чтобы присутствовать в дуэли. Мне и так достает волнений — не хватало ещё тревожиться за тебя.

— Да, действительно. А кто такой Энтони Тайлс?

Бакстер сделал глоток бренди.

— Ублюдок.

Она криво улыбнулась:

— В каком смысле? По рождению или по характеру?

— И так, и эдак. Его отец был виконтом — наследником состояния Колтрейнов. Рождение Энтони — результат связи его отца с гувернанткой, служившей в доме. Законных наследников не было, поэтому и титул, и состояние унаследовал племянник. Потеря мучает Тони вот уже много лет.

— Ты говоришь о нем так, словно хорошо его знаешь.

— Мы познакомились в Оксфорде.

— Если он был твоим другом, ты можешь с ним переговорить?

— Это ни к чему не приведет. — Бакстер подошел к окну и выглянул на улицу. — Тони строго придерживается кодекса чести. Он не потерпит никаких послаблений.

— Понимаю.

— Он проводит время в игорных притонах и борделях в поисках ссоры. И довольно часто находит. У него за плечами — три дуэли, возможно, и больше.

— Неудивительно, что Гамильтон беспокоится за своего друга. — Она стиснула переплетенные пальцы рук. — Энтони Тайлс начал свой жизненный путь так же, как и ты.

Бакстер оперся кулаком о каминную полку и стал глядеть на огонь.

— Мы оба внебрачные сыновья, если ты это имеешь в виду.

— Но он стал негодяем, — тихо возразила она. — А ты, напротив, настоящим джентльменом.

Он быстро вскинул голову. Язычки пламени плясали на стеклах его очков.

— Что, черт возьми, это значит?

— Энтони Тайлс позволил своему происхождению поставить себя на путь, который неминуемо приведет его к гибели. Слава Богу, ты избрал для себя иную судьбу.

— Хм-м..

— Твой отец знал, что ты человек честный, порядочный, и понимал, что может доверить тебе состояние семьи и заботу о младшем сыне. Должно быть, он очень гордился тобой, Бакстер.

Бакстер ничего не сказал на это. Он пристально посмотрел на нее, потом, не говоря ни слова, отошел от камина, опустился на диван, закинул одну ногу на подушки и устало провел рукой по волосам.

— Когда все будет позади, я намерен отыскать этого проклятого шарлатана, называющего себя магом. Не нравятся мне его эксперименты.

Шарлотта прикрыла глаза и прислонилась головой к спинке кресла.

— Бакстер, ты ведь будешь осторожен утром, обещаешь?

— Я не собираюсь становиться под дуло пистолета Тайлса, если события повернутся не так, как я задумал.

— Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить, будто ты способен хладнокровно отступить и позволить другу Гамильтона получить пулю в сердце. — Она широко открыла глаза и внимательно посмотрела ему в лицо. — Обещай мне, что не станешь специально затевать ссору с Энтони Тайлсом, чтобы он вызвал на дуэль тебя.

Бакстер усмехнулся уголком рта и удивленно поднял на нее глаза.

— Не беспокойся, я давным-давно поклялся не позволить себе погибнуть так по-дурацки.

— Рада слышать. — Она невольно улыбнулась, несмотря на тревогу. — Бедный Бакстер, как мне тебя жаль, Ты мечтал уединиться от всего света в своей лаборатории, а вместо этого тебе пришлось заниматься всякими проблемами.

Он вскинул брови.

— Проблемы тоже бывают разные.

— Что ты хочешь этим сказать?

Он поставил на стол недопитую рюмку с бренди и встал с дивана. Подойдя к ней, он мягко поднял ее с кресла.

— Есть одна проблема, которая интересует меня гораздо больше, чем другие.

— Значит, я являюсь для вас проблемой, мистер Сент-Ивс? — тихо спросила она.

— Да. — Он склонил голову и впился в ее губы неистовым поцелуем.

Глава 15

Желание обладать ею мгновенно пробежало волной по его телу, Он обхватил ее голову рукой и поцеловал сначала в губы, потом в шею.

Интересно, ее близость всегда будет так действовать на него? Только что его мысли занимали нераскрытое убийство и сегодняшняя дуэль, и вот уже осталось одно лишь волшебное ощущение — он держит Шарлотту в объятиях.

Он стал уже привыкать к волнениям страсти, хотя сегодня, как и в начале их отношений, Бакстер нисколько не приблизился к пониманию этой загадки. Она манила и притягивала его не меньше, чем все секреты философского камня.

— Бакстер? — Шарлотта ухватилась за отвороты его сюртука. — У нас есть время?

Он поднял голову и на мгновение забыл обо всем, заглянув в ее бездонные изумрудные глаза, полные обещаний.

— Не так много, как хотелось бы. — Правда собственных слов потрясла его. — Черт побери, нам всегда не хватает времени.

— Ничего, это не важно. — Она коснулась губами его подбородка.

— И вечно мы опасаемся, что нас кто-нибудь застанет. — Он окинул сердитым взглядом маленький кабинет. — Более того, и кровати-то поблизости нет.

— Бакстер…

— Как тут, спрашивается, поддерживать тайную связь, если даже спальни нет?

Она уткнулась лицом в его рубашку и начала приглушенно всхлипывать. Плечи ее тряслись.

Встревоженный столь странным поведением, он крепче прижал девушку к себе и неловко похлопал по плечу.

— Господи, Шарлотта, ты плачешь? Не расстраивайся, я что-нибудь придумаю.

— Я в этом не сомневаюсь. Ты очень изобретателен.

Она всхлипывала все громче, дрожа всем телом. И вдруг он понял: она едва сдерживает смех!

Он поднял ее лицо пальцем за подбородок. В глазах ее танцевали веселые искорки.

Ему не надо было слушать Гамильтона, чтобы понять очевидное. Ни один мужчина, в котором сохранилось хоть чуть-чуть романтической чувствительности, не стал бы сейчас терять времени на жалобы по поводу всяческих неудобств.

— Рад, что тебя это забавляет, — пробормотал он.

— Очаровательно, волнующе, потрясающе. — Она приподнялась на цыпочки, обвила его руками за шею и поцеловала — крепко и страстно.

Он мысленно послал к черту свою лишенную романтики душу и всевозможные неудобства.

Лихорадочная волна желания захлестнула его и затопила целиком.

— Ну почему, — прошептал он в ее полуоткрытые губы, — почему я никак не могу насытиться тобой?

Шарлотта не ответила, она стягивала с него сюртук и расстегивала пуговицы рубашки. В одно мгновение она обнажила его до пояса.

Ее пальцы скользнули по старым шрамам, она прижалась губами к израненному плечу и нежно его поцеловала. Бакстер закрыл глаза — так велико было нахлынувшее желание.

Он с трудом перевел дух и принялся развязывать ленточки ее платья, затем медленно опустил лиф. Огонь в камине отбрасывал золотистые отсветы на ее груди.

Она прикоснулась пальцем к его губам.

— Когда ты так на меня смотришь, мне кажется, что я прекрасна.

Он покачал головой, удивляясь силе своих ощущений. Осторожно, почти благоговейно он провел пальцами по ее соскам.

— Ты и в самом деле прекрасна.

— И вы, сэр, — тихо добавила она, — вы — чудо.

Он со стоном склонил голову и поцеловал высокий изгиб ее груди. Она обхватила его за плечи и откинула голову назад. Прильнув к нему всем телом, она скользнула подошвой туфельки вверх по его ноге. Когда же попыталась опустить свою ногу, он сжал рукой ее бедро, удерживая ее в том же положении. Юбки ее платья обвились вокруг его ног.

Не в силах больше ждать, он подхватил ее на руки, опустил на диван и, наклонившись, поднял ей юбки выше талии.

Медленно он раздвинул ее бедра. Она испуганно охнула, сообразив, как открыта его взгляду. Спохватившись, попыталась сжать ноги.

— Нет, прошу тебя. Я хочу на тебя посмотреть. — Он опустился на одно колено перед диваном, чувствуя, как дрожит ее нога, касаясь его ребер. Он накрыл ладонью ее теплую розовую плоть, и она вздрогнула.

— Бакстер? — Кончик ее язычка показался сквозь приоткрытые губы и снова исчез. У нее вырвался стон.

Бакстер наклонился, чтобы вдохнуть изысканный аромат ее тела, блестевшего в отсветах камина. Он раздвинул мягкие складки, открывая крошечный бутончик.

Опустив голову, он поцеловал ее с нескрываемым обожанием.

— Бакстер? — Ее пальцы зарылись в его волосы. — Боже правый, что ты делаешь?

Он проигнорировал ее вопрос и последовавший за этим прерывистый шепот, требующий объяснений. Его язык ласкал маленький узелок, и тот стал упругим и набухшим. Он продолжал до тех пор, пока Шарлотта не потеряла дар речи.

Когда же она тихо вскрикнула и сжала пальцами его волосы, он быстро поднялся и расположился на ней сверху. Чувствуя ее вкус на губах, он нырнул в плотную, горячую сердцевину ее тела.

Она судорожно сжалась вокруг него, затягивая его в себя так глубоко, что на мгновение ему показалось, будто он стал частью ее.

Внутри него все напряглось, и в следующий момент он достиг вершины — его поглотил опаляющий, очищающий огонь, который принес ему неизвестное ранее освобождение…

Ароматные травы тлели в жаровне.

Он медленно втянул в себя дым, наслаждаясь тем, как в нем пробуждается повышенное сознание. Еще немного — и он сможет повелевать силой.

Теперь он готов к сеансу ясновидения.

— Раскрой карты, любовь моя, — прошептал он. Гадалка перевернула три карты и долго смотрела на них в глубокой задумчивости.

— Золотой грифон подбирается ближе к фениксу — промолвила она наконец,

— Это становится с каждым часом все интереснее.

— И опаснее, — предостерегающе заметила гадалка.

— Верно. Но опасность добавляет остроту ощущениям.

Гадалка выложила на стол следующую карту.

— Связь между золотым грифоном и леди с изумрудными глазами крепнет день ото дня.

— Следовательно, она не является случайной нитью в полотне его судьбы. — Он был доволен гаданием.

Бакстер? — Шарлотта томно зашевелилась, взъерошила пальцами поросль у него на груди, — уже поздно.

— Знаю. — Он неохотно приподнялся, выпутываясь из пены ее нижних юбок. Поднявшись с дивана, он застегнул бриджи и взглянул на часы.

До рассвета осталось меньше часа. Я должен идти. Гамильтон будет беспокоиться.

Шарлотта села и принялась оправлять лиф платья.

— А что же бедняга Норрис? Уж кому как не ему следует волноваться больше других.

— Я его еще не видел. — Бакстер потянулся за очками, нацепил их на нос и подхватил рубашку. — Гамильтон говорит, что Норрис совершенно спокоен.

— Возможно, это результат гипнотического воздействия.

— Чертов шарлатан, он за все ответит. — Бакстер сгреб в охапку свой сюртук и обернулся, чтобы попрощаться. Шарлотта сидела на диване, восхитительно растрепанная, и он тысячу раз пожалел, что у него неотложная встреча. — Когда все кончится, я дам тебе знать.

— Будь осторожен, Бакстер. — Чувственная нежность окончательно покинула ее взгляд, когда она поднялась с дивана. — Не нравится мне все это. За ночь произошло столько странных событий. Я еще не все тебе рассказала.

— Я буду у тебя сегодня днем. — Бакстер внезапно умолк, заметив на столе алую розу. — Это тот самый цветок, что я видел у тебя на балу. Хотел спросить, откуда он у тебя взялся, но меня отвлекли. Кто дал его тебе?

— Долго рассказывать. Это может подождать, пока ты не решишь свои проблемы с Гамильтоном.

Заметив ее встревоженный взгляд, он почувствовал беспокойство. Бакстер пересек комнату, схватил розу со стола и увидел под ней смятый листок бумаги. Холодок пробежал у него по спине.

— Что это? Откуда эта записка?

— Уверяю, у тебя нет поводов для ревности.

— Я не ревную. Для таких смешных пустяков темперамент мой не настолько горяч.

— Вот как, — промолвила она с задумчивым видом. — А у меня, знаешь ли, наоборот.

— О чем, черт побери, ты говоришь? — спросил он, разворачивая листок.

— Если бы какая-нибудь женщина прислала тебе письмо или подарила цветок, я бы этого так не оставила.

Он поднял на нее глаза, удивленный страстностью, с какой она произнесла эти слова. На мгновение ее взгляд заставил его позабыть о записке, которую он держал в руках. Смущенно кашлянув, он промолвил:

— Сомневаюсь, чтобы какая-нибудь леди прислала мне букетик.

— Ха! Не зарекайтесь, мистер Сент-Ивс. Удивительно, как это еще мне не приходится разгонять своих соперниц тростью. Полагаю, одна из причин кроется в том, что вы слишком долго избегали светского общества и никто вас толком не знает. Мне повезло, что вы предпочитаете проводить время большей частью в своей лаборатории.

Бакстер почувствовал, как кровь прилила к era щекам. «Черт побери, теперь она вгоняет меня в краску. Неужели ее власть надо мной безгранична?»

— Тебе не стоит беспокоиться о соперницах. Их нет.

— Вот и отлично.

Он заставил себя сосредоточиться на записке. Пробежав ее, он перечитал, не веря своим глазам.

Ваш любовник-алхимик ищет философский камень отмщения… Он использует любую возможность… даже вашу любовь… вы станете его очередной жертвой.

— Черт побери.

— Сейчас это не так важно, Бакстер. Ты должен сперва разобраться с дуэлью. Потом я расскажу тебе про розу и письмо.

Он смял листок в кулаке и встретился взглядом с Шарлоттой.

— Кто дал тебе это?

— Я не знаю его. Он был одет в черное домино. Когда я увидела его, то подумала, что это ты. Но его голос. — Она умолкла, подыскивая подходящие слова. — Такой странный голос — хриплый, резкий. — Она бросила взгляд на часы. — Тебе пора. Я все расскажу потом.

— Вот уже второй раз кто-то пытается настроить тебя против меня.

— И тщетно. — Она расправила юбки и подошла к двери кабинета. — Торопись, Бакстер. Гамильтон ждет тебя. Он надеется, что ты поможешь спасти его друга.

Она права. У него нет сейчас времени выслушать полностью всю историю. Сперва дело, напомнил себе Бакстер.

— Проклятие! — Бакстер вышел в холл, взял со стола шляпу и открыл парадную дверь. Он обернулся и посмотрел на Шарлотту, застывшую в дверях кабинета. — Ты не спала всю ночь. Отправляйся в постель. Я заеду днем, и мы поговорим об этом письме.

— Да-да, но ты ведь дашь мне знать, как прошла дуэль?

— Конечно.

— И будешь осторожен?

— Позволь тебе напомнить, — бросил он через плечо, спускаясь по ступенькам, — с Энтони Тайлсом сегодня встречаюсь не я.

— Знаю. Но и мне позволь, в свою очередь напомнить тебе, Бакстер, что я слишком хорошо знаю твою натуру. Вряд ли ты будешь так осторожен, как мне бы того хотелось.

— Не понимаю, с чего ты взяла, что я отчаянный сорвиголова. Я не только не обладаю горячим темпераментом для всех этих новомодных развлечений — у меня нет даже приличного портного. Спокойной ночи, Шарлотта.

Наступил рассвет, и легкий серый туман окутал Брент-Филд. Подходящая обстановка для всей этой мрачной чепухи, называемой дуэлью, подумал Бакстер.

Он стоял рядом с Гамильтоном и смотрел, как молодой человек отсчитывает шаги с легкомысленным и невозмутимым видом, который сделал бы честь записному дуэлянту раза в два старше его.

— Один, два, три…

Подняв пистолеты дулом вверх, Норрис с ничего не выражающим лицом и Тайлс с жестким взглядом расходились друг от друга в противоположные стороны.

— …восемь, девять, десять…

— Ты уверен, что это сработает? — негромко спросил Гамильтон.

— Ты уже в двадцатый раз задаешь мне этот трое, — пробормотал Бакстер. — И я в двадцатый раз тебе отвечаю, что это должно сработать.

— Ну а если нет…

— Успокойся, — тихо приказал Бакстер. — Слишком поздно менять планы.

Гамильтон погрузился в тревожное молчание.

Бакстер бросил на него быстрый взгляд, в то время как секундант продолжал отсчитывать смертельные шаги. Гамильтон нервничал гораздо больше, чем его друг. Норрис был явно не в себе. Бакстер тайком наблюдал за ним во время приготовлений к дуэли.

Норрис вел себя странно. Он односложно отвечал на прямые вопросы, но не обсуждал ситуацию в деталях. Создавалось впечатление, что он не замечает, что творится вокруг него. Когда Гамильтон попытался последний раз уговорить, его извиниться перед Тайлсом, Норрис его как будто не слышал.

— …четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать…

Гамильтон придвинулся к Бакстеру и снова вопросительно взглянул ему в лицо. Бакстер покачал головой, приказывая ему молчать.

Он сделал все от него зависящее, чтобы как-то обезопасить Норриса на случай, если его план не сработает. Он выторговал у секундантов Тайлса расстояние в двадцать шагов вместо предполагаемых пятнадцати. Дополнительные пять шагов помешают тщательно прицелиться — это будет сложно даже для такого стрелка, как Тайлс.

— Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать двадцать. — Легкомысленный молодой человек неприятно ухмыльнулся в предвкушении дальнейших событий. — Готовьтесь. Стреляйте!

Гамильтон затаил дыхание. Оба противника на поле повернулись друг к другу. Норрис даже не попытался прицелиться. Он направил пистолет в сторону Тайлса и спустил курок.

В тумане гулко прозвучал выстрел.

Тайлс не сдвинулся с места. Он холодно усмехнулся и поднял пистолет.

Норрис медленно опустил руку. На его лице появилось недоуменное выражение. Он уставился на Тайлса, который целился в него, потом на Гамильтона. Бакстер заметил изумление и ужас; в его глазах. Леннокс снова повернулся к Тайлсу. Губы его беззвучно шевелились, но он не произнес ни слова, напоминая беспомощную мышь в лапах кошки.

Тайлс хладнокровно нажал курок.

Второй выстрел прогремел в тишине.

Норрис часто заморгал глазами и оглядел себя, ожидая увидеть кровь на теле.

Но не только Норрис выглядел потрясенным. Свидетели дуэли во все глаза уставились на него, живого и невредимого, с нескрываемым удивлением.

— Проклятие, Тони промахнулся, — вымолвил кто-то наконец.

Доктор, которому заплатили за участие в дуэли, выскочил из экипажа с озабоченным видом. Но, увидев Норриса, замер как вкопанный.

Бакстер выступил вперед.

— Каждый сделал по выстрелу, как было условлено. Дуэль окончена. — Он взглянул в сторону Тайлса, который внимательно осматривал свой пистолет. — Кодекс чести соблюден по всем правилам. Всем известно, как быстро распространяются слухи о подобных делах. Разойдемся по домам, пока сюда не нагрянули представители закона.

Все согласно закивали головами. Перспектива быть задержанным за участие в дуэли никого особенно не прельщала. Джентльмены разошлись по экипажам, стоявшим за деревьями на краю поля.

Бакстер бросил хмурый взгляд в сторону Норриса, который все еще выглядел смущенным и испуганным. Однако застывшее выражение исчезло из его глаз. Он снова вернулся в реальный мир.

— Я отведу Норриса в карету, — сказал Гамильтон и направился к своему другу.

Бакстер попридержал его за руку.

— Я хотел бы поговорить с вами обоими, прежде чем ты отвезешь Норриса домой.

Гамильтон замялся, потом кивнул:

— Не знаю, что мы сможем рассказать тебе, но мы обязаны ответить на твои вопросы. Мы с Норрисом поедем вместе с тобой.

Бакстер шагнул к своему экипажу. Энтони Тайлс неожиданно вырос у него на пути.

— Сент-Ивс, можно тебя на пару слов?

Бакстер остановился, снял очки и стал протирать линзы платком. Он и без очков видел немой вопрос в проницательных серых глазах Энтони Тайлса.

Несмотря на дурную славу, Тайлс не был ни легкомысленным повесой, ни распутником, как его дружки. Бакстер чувствовал, что злость, которая глодала его изнутри, как ни странно, наполняла его жизнь смыслом. Как только она поглотит его всего, Тайлс умрет как личность. Шарлотта права. Тайлс неминуемо движется к своей гибели.

— В чем дело, Тони?

— Много лет прошло со времени Оксфорда, не так ли?

— Да.

— Я редко встречал тебя за последние годы.

Признаюсь, мне не хватало твоего общества.

— Наши интересы несколько разошлись.

Энтони задумчиво кивнул:

— Да, верно. У тебя всегда было увлечение — твоя лаборатория. А я предпочитал болтаться в различных притонах. Но мы до сих пор схожи в одном, ведь правда?

— Правда. — То, что они оба были внебрачными сыновьями, на время сблизило их в Оксфорде. Возможно, остатки былой дружбы сохранились и по сей день.

— Признаюсь, я удивился, когда увидел тебя здесь сегодня утром. Никогда не думал, что ты участвуешь в подобных мероприятиях.

— А я и не участвую. — Бакстер снова надел очки. — Если бы у тебя было побольше здравого смысла, Тони, ты бы нашел себе более полезное занятие, чем назначать встречи на рассвете. Настанет день, когда тебе придется столкнуться с тем, кто целится лучше тебя.

— И чей порох не подпорчен.

Бакстер слабо усмехнулся.

— Надеюсь, ты не пытаешься обвинить меня в мошенничестве. Твои секунданты видели, как заряжались пистолеты.

— Да, но среди моих секундантов нет химиков. — Энтони скривился. — Вряд ли кто-нибудь из них заметил бы, что порох был заменен на неизвестный порошок.

— Тони, все слышали, как прогремел выстрел, когда ты спустил курок.

— Да, шуму было достаточно, — согласился Энтони. — Но это ни о чем не говорит — пуля все еще в моем пистолете.

— Тебе ведь не нужна кровь Леннокса-младшего. Мы оба знаем, что он не забияка. Когда он вызвал тебя, то был не в себе.

— Да, мне тоже показалось, что это не в его характере. — Энтони выглядел задумчивым. — И я согласен — мне вовсе не хотелось всадить в него пулю.

— Рад слышать. — Бакстер двинулся к своему экипажу.

— Еще один вопрос, Сент-Ивс.

— Да?

Энтони пристально смотрел на него из-под полуопущенных век.

— Насколько мне известно, ты сегодня здесь потому, что молодой Эшертон попросил тебя спасти его друга.

— Ну и что из этого?

— Я слышал, старик граф завещал тебе вести денежные дела семьи и наказал приглядывать за юным Гамильтоном.

— К чему ты клонишь, Тайлс?

— Твой сводный брат получил то, что по праву должно было стать твоим. Тебе предоставился отличный случай пустить по ветру состояние, в котором тебе было отказано. — Руки Энтони сжались в кулаки. — Почему ты этого не сделал?

Бакстеру тут же вспомнились слова Шарлотты: «Энтони Тайлс позволил своему происхождению поставить себя на путь, который неминуемо приведет его к гибели. Слава Богу, что ты избрал для себя иную судьбу».

Он смотрел на человека, который когда-то был его товарищем, а может, и другом, и вдруг понял то, о чем никогда раньше не задумывался. Его отец не завещал ему ни титула, ни наследства, но взамен он дал своему внебрачному сыну частичку себя самого. Энтони повезло меньше.

— Не буду отрицать, я часто думаю о прошлом, — медленно промолвил Бакстер. — Но мне удалось избежать искушения мести, поскольку я нашел себе более интересное увлечение.

— Ах да, твой интерес к химии. — Энтони пренебрежительно скривил губы. — А вот для меня нет ничего интереснее мести.

— Послушайся совета старого приятеля: постарайся сменить свои увлечения — игорные притоны, дуэли. Ты уже не в том возрасте, Тони.

— Умоляю, не надо поучений. Хватит с меня и того, что ты испортил мне утреннее развлечение.

— Не прикидывайся циником. — Бакстер бросил взгляд в сторону кареты, в которой его ждали Гамильтон и Норрис. — Я понимаю, что ты вел себя благородно. Вряд ли тебе нужна моя благодарность, но, тем не менее, прими ее.

— Прекрасно. — Губы Энтони искривила волчья ухмылка. — Я положу твою благодарность в карман — может быть, понадобится. Но уверяю тебя, ты ошибаешься. Я никогда не утруждаю себя благородными жестами. Какой в этом смысл, если ты незаконный ублюдок?

— Значит, ты устал от своих бесконечных дуэлей больше, чем хочешь себе признаться.

— На что ты намекаешь?

— С моего места было видно, что ты направил пистолет чуть выше и левее. Если бы пистолет тебя не подвел, пуля пролетела бы за левым ухом Норриса и не попала бы ему в грудь. — Бакстер вскинул брови, — Мне кажется, мое вмешательство в это дело было излишним.

Энтони бросил на него странный взгляд. Затем, не говоря ни слова, повернулся и направился к своему фаэтону и к своему добровольному одиночеству.

Бакстер смотрел, как элегантный фаэтон исчез в тумане. Ему вдруг представилась картина: Энтони Тайлс постепенно превращается в призрака.

У Бакстера все сжалось внутри: «И я мог бы стать таким».

Внешне они с Энтони были совсем не похожи. Тайлс заполнил свою жизнь риском и лихорадочным безумием. Бакстер предпочел уединенный мир собственной лаборатории. Но каждый из них по-своему оградил себя от эмоций, которые могли сделать его уязвимым.

Раньше Бакстера всегда возмущало, когда его пытались вытащить на время из лаборатории и заставить заниматься нудными семейными проблемами. Как только его задача во внешнем мире была выполнена, он с облегчением возвращался в свое предсказуемое, упорядоченное королевство, где ему никто не мешал предаваться мрачным думам.

На этот раз ему почему-то не хотелось спешить к своим ретортам и колбам. Ему больше не хотелось быть одному.

Шарлотта внимательно разглядывала полную розовощекую седовласую женщину, сидевшую за кухонным столом перед очагом.

— Хорошо, что вы пришли, миссис Гатлер.

— Миссис Витти пообещала мне, что я не пожалею. — Миссис Гатлер прищурила ярко-голубые глазки. — А еще она обещала, что вы ни одной живой душе ни слова не скажете.

— Даю вам слово. Я умею хранить тайны.

— Так и миссис Витти мне говорила. — Миссис Гатлер покосилась на миссис Витти, которая месила тесто в другом углу кухни.

— Ты можешь ей все рассказать, Мэгги. — Миссис Витти ободряюще подмигнула. — Она не проболтается, будь спокойна.

— Еще чашечку, миссис Гатлер? — Шарлотта взялась за чайник.

Визит бывшей экономки Друсиллы Гескетт весьма ее удивил. Ариэл полчаса назад ушла с Розалиндой за покупками. Бакстер прислал ей записку, что дуэль прошла благополучно, но сам еще не приехал.

Она делала записи в дневник по поводу их расследования, чтобы как-то привести в порядок полученные сведения, когда миссис Витти торжественно объявила о приходе экономки Друсиллы Гескетт.

— Много мне пришлось побегать, чтобы ее разыскать, — призналась миссис Витти. — Не больно-то она хотела, чтобы ее обнаружили.

— Пожалуй, выпью еще чаю, — сказала миссис Гатлер. — Не каждый день хозяйка дома чаи тебе разливает.

Шарлотта вежливо улыбнулась.

— Рада сделать вам приятное. — Она бы с не меньшей радостью налила экономке джину, если бы это помогло развязать ей язык. — Итак, ближе к делу.

Миссис Гатлер еще раз стрельнула глазами в сторону миссис Витти и придвинулась к Шарлотте.

— Видите ли, он не знал, что я была там.

— Кто?

— Тот, кто ее убил. Миссис Гескетт отпустила прислугу на ночь. Она всегда так делала, когда ждала лорда Леннокса. — Миссис Витти захихикала. — Она обычно устраивала так, чтобы весь дом был в их распоряжении, когда у них назначена встреча. Кухня, подвал, гостиная — везде они побывали, уж поверьте мне.

— Выносливость, — пробормотала Шарлотта.

— Можно и так сказать. Ну а в ту ночь я собиралась пойти к моей сестре, да в последний момент передумала — все тело разболелось. Так вот, я и решила, что останусь да приму чего-нибудь от болей. Я сидела в своей комнате, что рядом с кухней, когда услышала, как он прошел в холл.

Шарлотта сдвинула брови.

— Кого вы слышали? Лорда Леннокса?

— Нет-нет, это был не он. Я всегда знала, когда Леннокс приходит. — Миссис Гатлер покачала головой с нескрываемым восхищением. — Они оба такой шум поднимали, что любо-дорого.

— Прошу вас, продолжайте, миссис Гатлер. Этот человек ворвался в холл, взломав дверь?

— То-то и оно, что нет. Вот это и странно. Возник бесшумно, словно привидение. Я и узнала-то, что он пришел, только услышав, как миссис Гескетт с ним говорит.

Шарлотта застыла.

— Так она была с ним знакома?

— Навряд ли. Мне так почудилось, она испугалась, как его увидела. Спросила, что он делает в ее доме.

— Вы говорите, слышали его в холле. Он постучал в дверь?

— Нет. — Миссис Гатлер наморщила брови. — Стук я бы услышала. Я так думаю, у него был ключ.

— Ключ?

— Миссис Гескетт обычно раздавала ключи своим джентльменам, что к ней ходили. — Миссис Гатлер пожала плечами. — И у Леннокса был ключ.

Шарлотта обменялась взглядом с миссис Витти, затем вновь обратилась к своей собеседнице:

— Что случилось потом?

— Некоторое время они о чем-то разговаривали в холле. По крайней мере миссис Гескетт. А его я никак не могла расслышать — видно, голос у него был очень тихий. Но он говорил, поскольку миссис Гескетт ему все время что-то отвечала.

— А вы не вышли в коридор и не спросили, может, вашей хозяйке требуется что-нибудь для гостя?

— Ну конечно, нет. Ведь я должна была в эту ночь быть у сестры. А если бы мадам узнала, что я дома, она бы отправила меня на кухню — готовить холодные закуски для своего приятеля. — Миссис Гатлер поморщилась. — Хозяева сразу забывают, что у прислуги выходной, если уж им что-нибудь потребуется. Правду я говорю, миссис Витти?

Миссис Витти сочувственно хмыкнула и снова принялась месить тесто.

Шарлотта подлила еще чаю своей гостье.

— Прошу вас, продолжайте ваш рассказ, миссис Гатлер.

— Так-так, на чем я остановилась? — Миссис Гатлер наморщила лоб. — Да я вам почти все рассказала. Спустя некоторое время миссис Гескетт и джентльмен поднялись наверх. А через несколько минут послышался выстрел. Я была в ужасе. Верите ли, сидела не шевелясь, тихо, как мышка. А потом услышала, как он спускается по ступенькам.

— Вы слышали шаги убийцы?

— Я слышала его голос. — Миссис Гатлер вздрогнула. — Должно быть, спаниель миссис Гескетт оказался у него на пути. Он обругал бедное животное. Прочь с дороги, сказал.

— Расскажите мне все, что вы слышали, миссис Гатлер.

— Мне показалось, он пнул собаку — та взвизгнула. А потом он прошел к черному ходу — прямо мимо моей двери. Я сидела не дыша и молилась. За всю жизнь мне не было так страшно.

— Этот человек остановился у вашей двери?

— Нет, слава Всевышнему. Он прошел прямиком через кухню. Я не открыла дверь, пока он не ушел. А потом собака залаяла. Я поднялась наверх и нашла там миссис Гескетт. Она лежала на полу в луже крови. Это было ужасно, ужасно! Я так думаю, она не сразу умерла.

— Почему вы так решили? — быстро спросила Шарлотта.

Миссис Гатлер беспокойно заерзала на стуле.

— Она вытянулась на ковре, словно пыталась подползти к шкафу. Нижний ящик был открыт. Кровь была на его деревянной крышке. Наверное, она пыталась на ноги подняться.

Нет, подумала Шарлотта. Друсилла Гескетт не пыталась подняться — в последние мгновения перед смертью она постаралась спрятать альбом. Она знала, что в нем содержится единственная улика, способная навести на след убийцы.

— Почему вы сразу же не вызвали полицию? — спросила Шарлотта. — Почему не рассказали им, как все произошло?

Миссис Гатлер взглянула на нее так, словно она была не в своем уме.

— Вы что думаете, я совсем спятила? В ту ночь, кроме меня, никого в доме не было. Власти решили бы, что я убийца. Прислуга всегда виновата, знаете ли. Меня бы наверняка арестовали и обвинили в том, что я пыталась украсть столовое серебро или что-нибудь в этом роде.

Шарлотта забарабанила пальцами по столу.

— А что именно произнес убийца, когда наткнулся на собаку?

— Когда? Ах да, на лестнице. — Миссис Гатлер проглотила остатки чая и нахмурилась, припоминая. — Кажется, он сказал: «Прочь с дороги, проклятая шавка». Но, по правде говоря, мне запомнились вовсе не его слова, а его голос.

Шарлотта похолодела.

— Голос?

— Такой грубый, хриплый. — Миссис Гатлер снова передернулась от ужаса. — Я как его услышала, мне и подумалось, что так камни в ущелье скатываются.

— Боже правый! — У Шарлотты перехватило дьгхание. Человек, который дал ей розу с запиской, и тот, кто убил Друсиллу Гескетт, — одно и то же лицо. Она повстречалась лицом к лицу с убийцей Друсиллы!

Нет, не лицом к лицу. Он был в черном домино и в черной полумаске. Ей был известен только один человек, который мог бы опознать обладателя хриплого голоса.

— Что с вами, мисс Шарлотта? — Миссис Витти отряхнула муку с ладоней и встревоженно нахмурилась. — Вас словно молния ударила.

— Тот, кто нанял Джулиану Пост, чтобы она рассказала мне всю эту чепуху про мистера Сент-Ивса, вчера передал мне записку. — Шарлотта потерла виски в поисках логического объяснения. — Это один и тот же человек — другого быть не может.

— Откуда вам знать? — спросила миссис Витти.

— Цель была одна и та же в обоих случаях: заставить меня поверить в худшее о Сент-Ивсе. — Шарлотта оперлась ладонями о стол и поднялась с места. — И этот человек — убийца. Боже.мой, надо спешить, скорее! — С этими словами Шарлотта вылетела из кухни.

— Да куда же вы? — крикнула миссис Витти ей вдогонку.

— К Джулиане Пост. — Шарлотта остановилась в дверях. — Боюсь, ей грозит опасность, я должна ее предупредить.

— Но, мисс Шарлотта…

— Скоро придет мистер Сент-Ивс. Как только он появится, скажите ему, где я.

Миссис Витти сурово нахмурилась:

— А почему мисс Пост грозит опасность?

— Потому что она единственная может опознать убийцу. Остается только надеяться, что он еще не понял, какую угрозу она для него представляет.

Глава 16

— Пока ты беседовал с Тайлсом, Норрис признался мне, что не помнит ничего касательно дуэли. — Гамильтон нервно расхаживал по библиотеке. — Он не помнит и наставления, которые давал ему маг, когда ввел его в гипнотический транс. Он не помнит и сам эксперимент.

— А он объяснил, почему вызвал Тайлса?

— Нет. Он ничего этого не помнит. Норрис утверждает, что только в тот момент, когда спустил курок, он внезапно понял, что стоит лицом к лицу с самым опасным дуэлянтом во всем Лондоне. А почему — этого он не знает.

— А он вспомнил, как ты и другие члены клуба пытались отговорить его от дуэли?

— Нет. — Гамильтон остановился перед книжными полками и сжал перила библиотечной стремянки. — Ты же видел, он был в шоке от случившегося.

Один взгляд на остолбенелое, изнуренное лицо Норриса убедил Бакстера в том, что вопросы молодому человеку сейчас задавать бесполезно. Он был вынужден приказать кучеру высадить Норриса перед особняком Ленноксов. Гамильтон проводил своего друга до дверей и вернулся в карету, чтобы сопровождать Бакстера до дому. Никто из них не проронил ни слова, пока они не оказались в библиотеке.

— Когда Норрис придет в себя, он обнаружит, что приобрел завидную репутацию смельчака, — промолвил Бакстер. — Он единственный из всех осмелился вызвать Энтони Тайлса и умудрился выйти из поединка целым и невредимым.

— Верно. — Гамильтон невольно ухмыльнулся. — Забавно, не правда ли? Норрис — самый добродушный, самый покладистый человек, которого я знаю, а теперь он приобретет известность повесы, буяна, сорвиголовы.

— Интересно, как в дальнейшем сложится его жизнь? Как бы его новый имидж не повлиял на его поведение.

— Вряд ли это случится. — Улыбка слетела с лица Гамильтона. — Он безумно счастлив, что остался в живых. Меньше всего он бы хотел сейчас снова рисковать головой.

— Поскольку он, по-видимому, ничего не помнит, я должен обратиться к тебе за интересующей меня информацией. Ты поможешь мне найти этого шарлатана, который называет себя магом?

Гамильтон обернулся к нему. Глаза его смотрели холодно и сурово, рот был мрачно сжат. Он выглядит гораздо старше, чем вчера, подумал Бакстер.

— Я сделаю все, что в моих силах, — сказал Гамильтон. — Я у тебя в долгу, Бакстер.

— Ты ничего мне не должен.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду? Ты спас жизнь моему другу. Я не знаю, как и благодарить тебя. И Норрис тоже.

— Нет, ты первый сделал попытку спасти Норриса. Ты отбросил свою личную неприязнь и пришел ко мне за помощью. Такой поступок требует храбрости, силы воли и находчивости.

Гамильтон вспыхнул. Он выглядел сейчас еще более смущенным, чем Норрис после дуэли.

— Я не знал, к кому обратиться. Пытался переубедить Норриса, но он не внял моим уговорам. Мы не смогли отыскать мага. Я был в отчаянии.

— Знаю. Ты сделал все, чтобы спасти друга, — даже обратился ко мне за помощью. Понимаю, тебе это было нелегко. Если Норрису и следует кого-то благодарить, то только тебя.

— Но я ведь понятия не имею, как подменить уставляющие вещества у пороха.

Бакстер пожал плечами:

— Ну, если это может служить утешением, я не думаю, что Тайлс хладнокровно застрелил бы Норриса.

— Всем известно, что Тайлс беспощаден.

— Да, такова его репутация. Но он не имел ничего против Норриса.

— Отсутствие повода для ссоры не остановит человека, подобного Тайлсу. — Гамильтон нахмурился. — Ты думаешь, он что-то заподозрил?

— Тайлс далеко не глуп.

В глазах Гамильтона мелькнула тревога.

— Ты хочешь сказать, что ему известно, как все получилось?

— Да, он понял, что с его пистолетом. И знает, что я химик. Не надо быть мудрецом, чтобы связать оба эти факта воедино.

— Черт подери, Бакстер! Если он знает, что ты сделал с порохом, то будет во всем винить тебя. Он может вызвать тебя на дуэль. И ты станешь его бедующей жертвой.

— Неужели ты беспокоишься о моей голове?

— Будет несправедливо, если Тайлс захочет отомстить тебе за то, что ты помог мне спасти Норриса.

— Уверяю тебя, между мной и Тайлсом никогда не вспыхнет ссора. Мы были друзьями в Оксфорде И хотя каждый из нас пошел дальше своим путем между нами существуют крепкие узы, которые не так-то просто разорвать..

Гамильтон уставился на него:

— И что же это за узы?

— Мы с ним оба незаконнорожденные.

— Не понимаю, что из этого?

— Обстоятельства рождения оказывают определенное влияние на последующий выбор друзей. Возьмем, к примеру, твою дружбу с Норрисом. В основе ваших отношений лежит нечто общее: вы оба наследники родовитых семей и огромных состояний. И это будет связывать вас всю оставшуюся жизнь. У тебя, вполне вероятно, будут сыновья, которые женятся на его дочерях, и так далее. Так уж создан мир.

— Я понял. — Гамильтон замялся, почувствовав себя неловко. — И все равно, что бы ты там ни думал, я рад, что безопасность Норриса не зависела сегодня от прихоти Тайлса.

— Должен тебе заметить, Тайлс бывает весьма непредсказуем. Но довольно о поединке. — Бакстер подался вперед, положив руки на стол. — Вернемся к более важным делам. Мы должны разыскать вашего треклятого мага, прежде чем он успеет еще на кого-нибудь навлечь беду своими гипнотическими опытами.

— Я согласен помочь тебе, но до сих пор не могу поверить, что он хотел послать Норриса на верную гибель. — Гамильтон потер шею. — Опыт не удался, только и всего.

— Не думаю, что это была простая ошибка.

Гамильтон вскинул на него глаза:

— На что ты намекаешь?

— У меня есть подозрение, что при участии вашего мага результаты эксперимента оказались бы весьма печальными.

— О чем ты говоришь? Зачем ему, спрашивается, желать Норрису смерти?

— Это один из множества вопросов, которые я хотел бы ему задать. А теперь расскажи мне все, что тебе о нем известно.

Гамильтон вздохнул:

— Это будет не так-то легко. Я никогда не видел его лица. Когда он появлялся среди нас, на нем всегда были этот балахон и маска. Мы же играли, и этот костюм был частью игры.

— Насколько я понял, он развлекал тебя и твоих друзей не один раз. У него должны быть характерные приметы, вспомни хорошенько.

— У него очень необычный голос, — ответил Гамильтон,

Шарлотта подняла тяжелый дверной молоток на парадной двери Джулианы Пост и в третий раз постучала. Экономка не появлялась.

Шарлотту охватили тяжелые предчувствия. Что-то случилось. Она знала это так же точно, как, например, и то, что Бакстер вовсе не скучный зануда, каким его считает весь свет, и что человек в черном домино, обладающий странным голосом, несет с собой смерть.

Она еще раз постучала молотком в дверь. А вдруг она опоздала? Незнакомец с хриплым голосом мог уже нанести визит Джулиане.

«Успокойся», — приказала она себе. Вполне возможно, Джулиана всего лишь ненадолго отлучилась из дому — пошла за покупками, к примеру.

Но где же ее экономка?

Бесполезно стучать в дверь — все равно никто Шарлотта заглянула во внутренний дворик, расположенный ниже уровня улицы, но и там никого не увидела.

Она должна попасть в дом во что бы то ни стало. Она с ума сойдет от тревоги, если сейчас вернется домой.

Быстро оглядевшись по сторонам, она открыла маленькую калитку и торопливо спустилась по ступенькам к кухне. Здесь она могла быть уверена, что ее не заметит случайный прохожий.

Вокруг все тихо. Шарлотта заглянула в окна кухни. Там тоже ни души. Она решительно постучала по стеклу.

Ответа не последовало, и она дернула за ручку двери.

Дверь заперта.

Тогда она решила разбить оконное стекло — другого выхода не было, хотя это решение далось ей с трудом. Плохо, что Бакстера нет рядом. У него это здорово получается.

Она сняла шляпку, прижала ее поля к маленькому оконному стеклу и стала ждать, когда по улице проедет тяжелый экипаж. Как только послышался стук копыт и грохот колес прямо у нее над головой, она ударила ридикюлем по стеклу, прикрытому шляпкой.

Маленькая рама задрожала, и осколки стекла посыпались на кухонный пол. Шарлотта подождала, но никто не прибежал посмотреть, что случилось.

Тогда она просунула руку в разбитое окно и нащупала дверной засов.

Через секунду она была уже внутри дома. Мастерство взломщика оказалось не таким уж и сложным.

Она прошла через кухню к лестнице, ведущей на первый этаж.

— Есть здесь кто-нибудь? — громко позвала она. — Мисс Пост?

Зловещее молчание было ей ответом.

Дурные предчувствия становились все сильнее по мере того как она осторожно поднималась по ступенькам. Удушливый запах витал в холле. Она вспомнила, что Джулиана использовала экзотические травы, чтобы создать таинственную обстановку для своих сеансов.

«Но этот запах совсем другой, — подумала Шарлотта. — Однако я знаю его. Вот только откуда?»

И тут она вспомнила. Этот аромат был очень похож на пряный фимиам, который использовали Гамильтон и его друзья в одной из потайных комнат «Зеленого стола». Только на сей раз запах был более резким, удушливым.

— Джулиана?

Дверь в маленькую гостиную, в которой Джулиана гадала на картах, была закрыта. Шарлотта видела, как из-под двери просачиваются тоненькие струйки дыма.

Паника охватила ее. Она подбежала к двери и торопливо повернула ручку. Дверь не открывалась.

Она взглянула вниз и увидела, что в замке торчит ключ. Значит, кто-то умышленно запер дверь с этой стороны.

Ужас обуял Шарлотту. Она поспешно отперла дверь и распахнула ее настежь.

Клубы дыма вырвались в холл и окутали ее. Дым жег глаза, голова ее закружилась от едкого запаха. Она сделала шаг назад и выхватила носовой платок из ридикюля. Глубоко вдохнув, девушка прижала платок к лицу, закрыв им рот и нос.

Шарлотта кинулась в комнату с темно-красными портьерами. Фимиам был такой густой, что казалось, комнату заволокло туманом. У Шарлотты заслезились глаза. Она огляделась в поисках Джулианы, соображая, что сможет оставаться здесь ровно столько, на сколько у нее хватит воздуха в легких.

Чуть не споткнувшись о маленький столик гадалки, она взглянула вниз и увидела несколько карт, разбросанных на столе. Одна из них упала на пол. На ней была нарисована фигура в черном плаще с косой — так всегда изображают смерть.

Шарлотта обошла столик и приблизилась к жаровне. Рядом с алым диванчиком она заметила темно-красное платье, распростертое на полу. Джулиана.

Шарлотта, задыхаясь, кинулась к лежавшей на ковре фигуре. Она не могла понять, жива Джулиана или уже умерла. У нее не было времени проверить.

Придерживая одной рукой платок, другой она ухватила Джулиану за лодыжку и потащила ее к двери. К счастью, атласные юбки легко скользили по ковру.

Но дверь была слишком далеко. Она поняла, что не успеет добраться до нее, — надо сделать вдох. У нее кружилась голова.

Шарлотта осторожно вдохнула через платок.

Ткань немного ослабила едкий запах, но он все равно просочился сквозь платок. Поначалу Шарлотте казалось, что он никак на нее не действует, и тут она увидела, как черная с красным комната начинает постепенно таять у нее перед глазами.

Фимиам, подумала она. Это он во всем виноват. Она должна двигаться к двери.

Тащить Джулиану становилось все тяжелее. Комната превратилась в море крови, а дверь — в ворота ада. И по ту сторону ее ожидал страшный незнакомец из ее кошмарного сна.

«Это запах. Фимиам. Я должна идти к двери».

Еще один шаг. Еще. Тогда она снова сделает вдох.

Она втащила Джулиану в ворота подземного царства теней…

…и очутилась на холодном полу, выложенном плитами.

Она оторвала платок от лица и втянула в себя воздух холла — он был гораздо меньше пропитан острым ядовитым запахом. Она закашлялась.

— Черт побери, Шарлотта, где ты?

— Бакстер, Бакстер, я здесь.

Звук его голоса подействовал на нее лучше любых нюхательных солей. Она ловила ртом воздух, вытирая слезящиеся глаза. Моргнув несколько раз, она увидела сквозь легкую дымку Бакстера, приближающегося к ней. Он вошел в дом со стороны кухни, так же как и она.

— Что здесь произошло? — тихо спросил он голосом, полным тревоги.

— Слава Богу, ты пришел. Я так рада тебя видеть. Это Джулиана. Не знаю, жива она еще или нет.

Шарлотта никак не могла сосредоточить на нем свой взгляд — все поплыло у нее перед глазами. Когда он подошел к ней ближе, ей показалось, что он попеременно выглядит то как человек, то как… что-то другое. Что-то непостижимое и опасное. Его янтарные глаза ярко сверкали в дымке, отравленной едкими курениями.

Бакстер взглянул ей в лицо:

— Уходи отсюда. Живее. Я позабочусь о мисс Пост.

— Тут столько дыма. — Шарлотта поморщилась. Холл как-то странно сместился, лестница уплыла вбок. — Как бы в комнате не случился пожар.

— Я все проверю, после того как отнесу мисс Пост в экипаж. Иди же. Нет, не на кухню. Ради Бога, ступай к парадной двери — она ближе.

— Да, конечно. — Мысли ее путались. Все вокруг было неясно, меняло цвет и формы. Ей казалось что она движется в кошмарном сне.

Она развернулась, шагнула к двери, с трудом ухватилась за ручку и потянула ее на себя.

— Открывай же, — приказал Бакстер, и его голос разорвал кровавую дымку.

Собрав последние силы, Шарлотта дернула ручку. К огромной радости, ручка повернулась у нее в руке, и дверь отворилась.

Свежий, бодрящий воздух ворвался в задымленный холл. Она глубоко вздохнула и, шатаясь, спустилась с крыльца. Окружающие ее предметы приобрели более резкие очертания. Она заметила перед домом экипаж Бакстера.

Шарлотта попыталась приблизиться к дверце кеба, но та отодвинулась от нее и уменьшилась в размерах, стоило ей только протянуть к ней руку.

— Пожалуйте, мисс Аркендейл, я вам открою. — Кучер спрыгнул с козел и распахнул перед ней дверцу кареты. — Прошу вас.

Он взял ее за локоть и втолкнул в экипаж. Шарлотта в изнеможении плюхнулась на сиденье. Выглянув в окно, она увидела, что Бакстер подошел за ней следом. На плече он нес Джулиану.

— Что там случилось? — спросил кучер. — Пожар? Может, позвать на помощь, сэр?

— Вряд ли это пожар. — Бакстер опустил Джулиану на пол внутри кареты. — Подождите, я сейчас вернусь, только осмотрю дом.

В голове у Шарлотты начало проясняться. Она высунулась в дверцу.

— Бакстер, будь осторожен. Этот запах очень ядовит.

Он ничего не ответил, выхватил платок из кармана и прошел в парадную дверь. Она с тревогой ждала, пока он снова не появился на крыльце несколько минут спустя.

— Пожара нет. Всего лишь жаровня дымит — такой гадкий запах. Скоро она прогорит сама собой. — Бакстер поднялся в экипаж и кивнул кучеру. — К дому мисс Аркендейл. И побыстрее. Не стоит здесь задерживаться.

— Слушаю, сэр. — Кучер захлопнул дверцу кеба и вскочил на козлы.

Экипаж тронулся с места и загрохотал по мостовой. Бакстер опустился на сиденье напротив Шарлотты. Глаза его яростно сверкали за стеклами очков.

— Как ты себя чувствуешь?

— Все хорошо. — Она взглянула вниз, на Джулиану, распростертую на полу кареты. — И мисс Пост жива, слава Богу.

Бакстер нагнулся и пощупал пульс на шее у Джулианы.

— Да, она жива.

— Должно быть, она потеряла сознание, наглотавшись дыма. Уверена, это не та смесь, которую она использовала, когда я была у нее в прошлый раз. Этот дым напомнил мне ядовитый фимиам в «Зеленом столе». Но этот запах гораздо сильнее.

— Да. — Бакстер пристально разглядывал Джулиану. Лицо его хранило хмурое, застывшее выражение. — Вряд ли это произошло случайно.

Шарлотта встретилась с ним взглядом.

— Маг пытался ее убить?

— Да.

— Его зовут Малькольм Джаннер. Я любила его, а он пытался меня убить. — Джулиана, только что после ванны, съежилась на диване, закутавшись в халат Ариэл. Голос ее все еще звучал хрипло — она порядком наглоталась ядовитого дыма. Глаза были красны от слез, — Я думала, он любит меня.

Шарлотта налила чашку чая и ласково коснулась ее руки.

— Он чудовище. А чудовище не умеет любить. Бакстер, стоявший у камина, при этих словах едва заметно пошевелился. Шарлотта чувствовала на себе его взгляд. Когда она подняла на него глаза, то увидела, что он пристально смотрит на нее, но продолжает молчать.

Она снова повернулась к Джулиане.

— А что произошло сегодня?

— Он попросил меня погадать ему на картах. Он часто просил меня об этом. Это всегда меня удивляло.

— Почему?

— Малькольм — человек очень умный, но одержим страстью к метафизике и оккультным наукам. Он верил, что я действительно могу предсказывать судьбу. Мне так кажется, он только из-за этого и притворялся, что любит меня. Я не посмела признаться ему, что мои так называемые способности к ясновидению не что иное, как игра, с помощью которой я зарабатываю себе на жизнь.

— А при чем тут фимиам? — спросил Бакстер. Джулиана покосилась на него.

— Он все время пробовал что-нибудь новое. Изобрел специальную смесь, которая, как он говорит, усиливает способность к ясновидению и повышает восприимчивость. Он считает, что фимиам помогает ему входить в контакт с силами на метафизическом уровне.

Вы говорите о том веществе, что горело в жаровне? — спросила Шарлотта.

— Да. Но эта смесь действует очень сильно. Ее нужно использовать осторожно. Небольшое количество ее изменяет восприятие окружающей действительности. Если чуть превысить дозу — фимиам может убить.

— В вашей гостиной его скопилось слишком много, — заметила Шарлотта.

— После того как сегодня утром я ему погадала, он подложил еще немного смеси на дно жаровни. — Джулиана страдальчески зажмурилась. — Когда я сказала ему, что меня это пугает, он заверил, что со мной ничего не случится. Он надел маску, которую всегда использовал, когда не хотел вдыхать пары фимиама. Я начала терять сознание от удушливого дыма.

— Продолжайте, — мягко подбодрила ее Шарлотта.

Джулиана открыла глаза. Слезы ручьями текли по ее лицу.

— Он подхватил меня на руки и положил на диван. Я думала, он хочет предаться со мной любовным утехам, как всегда после того, как я гадала ему на картах. Все расплывалось у меня перед глазами, и его лицо было видно, как в тумане, но я никогда не забуду его голос, когда он сказал мне, что я ему больше не нужна. Что я стала для него обузой. Он заверил меня, что я не почувствую боли — просто усну и никогда не проснусь.

— Боже правый, — прошептала Шарлотта. — Вы лежали па полу, когда я вас нашла. Должно быть, вы свалились с дивана,

Бакстер хмуро сдвинул брови.

— Без сомнения, именно это обстоятельство и спасло вам жизнь, мисс Пост.

На лице Джулианы мелькнуло слабое удивление.

— Почему вы так думаете?

— Проводя опыты, я заметил, что некоторые испарения гораздо легче газов и всегда стремятся подняться выше. По этой причине слой воздуха у самого пола оказался менее насыщенным ядовитым дымом.

Шарлотта пришла в восхищение от такого исчерпывающего анализа ситуации.

— Очень правдоподобная теория, Бакстер.

Он бросил на нее косой взгляд:

— Благодарю. Приятно думать, что годы, проведенные в лаборатории, не пропали даром,

Джулиана зябко поежилась.

— Как бы там ни было, я обязана жизнью вам, мисс Аркендейл. Если бы вы не пришли ко мне, я бы вскоре скончалась, наглотавшись ядовитого Дыма. Какой счастливый случай привел вас сегодня ко мне?

— Это был вовсе не случай, — поспешно возразила Шарлотта, — а всего лишь логическая цепь рассуждений. И возможно, удача. Скажем так, я получила сведения, которые привели меня к заключению, что голос этого таинственного незнакомца — ключ ко всей загадке. И вы были единственная, кто мог опознать этого человека.

Джулиана поплотнее запахнула полы халата и задумчиво посмотрела на огонь в камине.

— Малькольм ненавидел свой голос. Ужасно сознавать, говорил он, что его постигла такая участь.

Бакстер не спускал глаз с Джулианы.

— Сегодня я разговаривал со своим братом. Он подтвердил, что так называемый маг, который развлекает джентльменов из «Зеленого стола», также обладает необычно хриплым, резким голосом.

Шарлотта внимательно посмотрела на него:

— Со слов моей утренней посетительницы я могу заключить, что у человека, убившего Друсиллу Гескетт, был точно такой же голос. То же можно сказать и про незнакомца в черном домино, которого я встретила вчера на маскараде.

— Черт побери, — пробормотал Бакстер. — Почему ты мне сразу этого не сказала?

— Не было подходящего случая.

— Это Малькольм, — прошептала Джулиана. — Он основал клуб «Зеленый стол» и заманивал туда молодых джентльменов из знатных семей. Это было частью его плана.

— А что это за грандиозный проект? — спросил Бакстер. — Он собирается уничтожить посетителей клуба?

— Уничтожить? — Лицо Джулианы выразило неподдельное изумление. — Конечно, нет. Зачем, скажите на милость, ему это понадобилось?

Стекла очков Бакстера холодно поблескивали.

— Есть люди, которые готовы пойти на все, лишь бы отомстить. Если маг затаил злобу на юных джентльменов, которых привлек в свой клуб, он, по всей вероятности, попытается погубить их с помощью гипноза. Сегодня утром я был свидетелем того, как могло произойти подобное убийство.

— Вы правы только в одном, — возразила Джулиана. — Малькольм действительно ненавидит высокородных аристократов. Он презирает их. Но я никогда не поверю, что он намеревался убить кого-либо из них. Если бы мне стало известно, что его цель — убийство, я бы ни за что не согласилась ему помогать.

— А какова его цель? — спросила Шарлотта.

— Он ищет богатства и власти. Он говорит, что все это по праву должно было принадлежать ему с рождения. То, что его лишили наследства, мучит его и приводит в ярость. — После некоторого колебания Джулиана прибавила:

— Я могу его понять, поскольку сама оказалась в похожем положении.

— Да, конечно. — Бакстер стиснул край каминной полки. — Теперь мне все ясно. Он собирался подчинить себе новое поколение могущественных лордов с помощью гипноза и наркотических веществ.

Джулиана кивнула и вытерла глаза полой халата.

— Он изучал труды доктора Месмера и других ученых, которые ставили эксперименты с магнетизмом. Он предпочитал методы, вызывающие транс. Для того чтобы усилить эффект, он использовал фимиам.

У Шарлотты внезапно вспотели ладони.

— Бакстер, то, что случилось сегодня утром, было всего лишь экспериментом?

— Да, он хотел проверить, как велика его власть над подопечными. — Бакстер снял очки и вытащил из кармана платок. — Неудивительно, что Гамильтон и остальные не смогли его разыскать, когда им понадобилось снять заклятие. Он вовсе не намерен был прерывать эксперимент — ему требовались результаты.

Шарлотта затрепетала от ужаса.

— Если бы он доказал, что с помощью своего метода гипноза может послать человека на смерть,

— Это означало бы, что он достиг того могущества, к которому стремился.

— Не знаю, чему вы были сегодня свидетелями, — проговорила Джулиана, — но я ручаюсь, что Малькольм вовсе не собирался погубить всех наследников аристократических фамилий.

— Я вам охотно верю. — Бакстер тщательно полировал линзы. — Сегодняшний спектакль — всего лишь пробный эксперимент, не более. Мне кажется, его основная цель состояла в том, чтобы управлятьпоступкамиджентльменов»Зеленого стола», когда они обретут титулы и вступят во владение фамильным состоянием; Очевидно, он решил принести в жертву одного из них, дабы убедиться, что ему удалось воплотить свой замысел в жизнь.

— Подумать только, что он мог бы натворить, если бы ввел в состояние транса таких богатых, влиятельных Джентльменов! — промолвила Шарлотта. — Они бы послушно исполняли его волю. Он держал бы под контролем их деньги, политические пристрастия и даже жизни.

— Именно так. — Бакстер надел очки, глаза его горели золотистым огнем. — В таком случае его власть над ними была бы безграничной.

У Джулианы задрожали губы.

— Малькольм — незаконнорожденный. Он не мог стерпеть капризов судьбы. Человек его интеллекта и силы оказался лишенным не только наследства, но и соответствующего положения в обществе.

— Итак, он решил изменить свою судьбу, — задумчиво промолвила Шарлотта.

Бакстер нахмурился.

— Что это ты заговорила про судьбу?

— Вчера на балу Малькольм Джаннер спросил меня, верю ли я в судьбу. — В комнате пылал камин, но Шарлотта вдруг почувствовала леденящий холод. — Я отчетливо помню его слова, потому что нечто подобное мне уже доводилось слышать.

Джулиана осушила глаза платком.

— Малькольм часто говорит про рок и судьбу. Видите ли, он верит, что ему уготовано великое предназначение. Вот почему он всегда желал удостовериться в истинности моих предсказаний, когда я гадала ему на картах. И я следила, чтобы мои предсказания соответствовали его ожиданиям. Мне страшно было подумать, как он поведет себя, если карты вдруг покажут неблагоприятный исход.

— Черт побери, — пробормотал Бакстер так тихо, что Шарлотта едва расслышала его. — Это невозможно — он давным-давно мертв.

— Про кого ты говоришь? — быстро спросила Шарлотта.

Бакстер оперся кулаком о холодную мраморную доску камина.

— Потом объясню.

Шарлотте хотелось продолжить эту тему, но по замкнутому взгляду Бакстера она поняла, что тот не намерен больше ничего говорить в присутствии Джулианы.

— Когда я сегодня вошла к вам в гостиную, — сказала Шарлотта, обращаясь к Джулиане, — то заметила: одна из карт лежит на полу, и на ней изображена смерть с косой.

Джулиана недоверчиво покачала головой.

— Я гадала так же, как и всегда. Все карты предвещали ему удачу. Он остался очень доволен.

Шарлотта мысленно припомнила все события в изложении Джулианы и добавила:

— Возможно, когда он понес вас к дивану, подол вашего платья задел эту карту и она упала на ковер.

— Наверное, — вяло согласилась Джулиана.

— Странно, что карта упала вверх рисунком, — именно та, которую маг меньше всего хотел видеть, — тихо пробормотала Шарлотта.

Бакстер впился в Джулиану острым взглядом:

— Где живет человек, который называет себя Малькольмом Джаннером?

Джулиана покраснела.

— Вы мне вряд ли поведите, но я не знаю его адреса. Он говорил, что так даже лучше, — он, видите ли, хотел обезопасить меня на случай, если его план потерпит неудачу. Я знаю только, что он много времени проводит в «Зеленом столе». По-моему, там у него что-то вроде конторы.

Шарлотта обменялась взглядом с Бакстером.

— Мы не были на верхних этажах клуба.

— Вряд ли он там живет, — сказал Бакстер. — Это было бы слишком очевидно. Но вполне возможно, что имеет доступ в верхние комнаты — ему ведь надо устраивать свои спектакли. Думаю, нам следует еще раз побывать там и осмотреть дом.

— Прекрасная мысль, — заметила Шарлотта. Бакстер кинул на нее быстрый взгляд, в котором сверкнула неумолимая решимость.

— На этот раз я пойду один.

— Но я смогу тебе помочь.

— Даже и не думай.

Шарлотта вскинула брови в ответ на его холодный тон.

— Мы поговорим об этом позже, сэр.

— Нет, — произнес Бакстер ровным, бесстрастным голосом, как бывало всегда, когда старался настоять на своем. — Вопрос не подлежит обсуждению.

Шарлотта на время оставила возражения. У нее сейчас более важные заботы.

— Мы должны обеспечить безопасность мисс Пост. Если Малькольм Джаннер узнает, что она не погибла, то может снова попытаться ее убить.

Бакстер мрачно усмехнулся:

— Мы должны сделать так, чтобы он поверил, будто ее больше нет среди живых.

— Как вы собираетесь убедить его? — спросила Джулиана.

— Мы сделаем то, что обычно делают в подобных случаях, — ответил Бакстер. — Дадим объявление в газетах.

Глава 17

Два часа спустя Бакстер беспокойно мерил шагами гостиную Шарлотты. Заплаканную Джулиану отправили на север в наемной карете. Объявление о «несчастном случае при пожаре» было разослано в газеты. Если повезет, его опубликуют завтра утром. Теперь все его мысли занимали планы обыска третьего этажа «Зеленого стола».

Ему не нравилось, какой оборот приняло дело. Он чувствовал, как вокруг них сгущаются тучи.

Итак, Морган Джадд жив. Невероятно, но факт. Единственное, что несколько не соответствует его описанию, — голос.

— Спасибо тебе за все, что ты сделал для мисс Пост. — Сидя в углу желтого дивана, Шарлотта наблюдала за ним. — Ты был к ней очень добр, Бакстер.

— Но именно ты пришла к ней предупредить об опасности и, следовательно, спасла ей жизнь. — Бакстер остановился перед окном и заложил руки за спину. — Теперь, когда нам известна ее роль во всем этом деле, позволь полюбопытствовать, почему ты так заботишься о ней?

— Наверное, потому, что у нас много общего, — тихо ответила Шарлотта.

— Да что, скажи на милость, у тебя с ней общего?

— По-моему, это достаточно очевидно. Мы обе принадлежим к семьям, чьи денежные дела, мягко говоря, пришли в упадок. Обе оказались во власти бесчестных, бессердечных подонков, которые распоряжались нашими жизнями и состоянием. Обе избрали для себя самостоятельную карьеру, дабы избежать участи женщин, оказавшихся в подобной ситуации.

Бакстер бросил на нее загадочный взгляд:

— И ваша карьера к тому же позволила вам избежать риска неудачного замужества, не правда ли?

— Дат пожалуй. Правда, бедняжка Джулиана умудрилась связать себя с отвратительным человеком, лишний раз доказав, что любовная интрига не менее опасна, чем законный брак.

Бакстер поправил очки на носу.

— Случившееся с мисс Пост не совсем типично.

— Наверное. — Шарлотта задумалась. — Тем не менее, я начинаю подумывать, уж не предложить ли свои услуги еще и тем леди, которые вступают в романтические отношения с мужчинами?

«Она не шутит», — пронеслось в голове Бакстера. Он почувствовал, что не может разжать челюсти. Судорожно глотнул, чтобы хоть как-то уменьшить сковавшее его напряжение.

— Вряд ли это будет пользоваться спросом.

— Может, ты и прав. В таких случаях женщиной движет страсть, а когда человека охватывает буря эмоций, его не заботят холодные факты.

— Да, верно.

— Каждый знает, что страсть живет недолго, что чувство рано или поздно проходит. Когда оно исчезает, связи приходит конец. И это совсем не похоже на брак, который требует благоразумия и здравого смысла, поскольку мужа приходится терпеть всю жизнь.

«Терпеть». Он глубоко вздохнул.

— Именно так.

— Думаю, ты прав, Бакстер. Вряд ли найдутся клиентки, желающие навести справки о потенциальном любовнике.

— У тебя и так от клиентуры отбоя нет.

— Ну, довольно о моих делах. Когда мисс Пост говорила о Малькольме Джаннере, я заметила по твоему лицу, что ты его знаешь. Так ли это? Кто он, Бакстер? И как ты с ним познакомился?

Он заставил себя вернуться к насущным проблемам.

— Если мои подозрения справедливы, его настоящее имя Морган Джадд.

— Джадд?

— Стыдно об этом упоминать, но мы были друзьями, пока учились в Оксфорде.

— Друзьями? — недоверчиво переспросила она. — Значит, тебя с ним связывали те же узы, что и с Энтони Тайлсом?

— Да. Морган тоже незаконнорожденный. Он сын графа и дочки мелкопоместного дворянина. Его мать умерла при родах. Отец не признал его, но семья его матери позаботилась о том, чтобы он получил воспитание, достойное джентльмена. Мне кажется, Морган так и не простил своих родителей.

— Он обвиняет их в том, что они лишили его привилегированного положения в обществе?

— Да.

— Ваш общественный статус — единственное, что объединяло вас с Морганом Джаддом?

— На первых порах да. — Бакстер смотрел в окно, за которым проезжали экипажи. — Но нас с Морганом связывали еще более прочные узы — увлечение химией.

— Кажется, начинаю понимать.

— В Оксфорде нас прозвали «два алхимика». Отдавая изучению химии каждую свободную минуту, мы превратили наши комнаты в лаборатории и тратили карманные деньги на приобретение стеклянных колб и оборудования. По вечерам, когда другие собирались за чашкой кофе почитать стихи, мы с Морганом проводили химические опыты.

— Что произошло потом? — спросила Шарлотта.

— После Оксфорда мы расстались. Одно время переписывались, обменивались результатами наших исследований. Но вскоре потеряли связь друг с другом. Морган несколько лет жил в Лондоне, но мы редко виделись.

— Ты не все рассказал, — мягко заметила Шарлотта.

— Ты весьма проницательна. Дело в том, что, помимо увлечения химией, у Моргана были… и другие интересы, которых я не разделял. И этим увлечениям он стал уделять очень много времени после Оксфорда. Он ни в чем не знал удержу.

— И что это были за новые увлечения?

— Он стал посещать игорные притоны и бордели. С течением времени он пристрастился к разврату и пьянству. Что-то в его натуре с готовностью откликалось на все мрачное и жестокое.

— Неудивительно, что ваша дружба прекратилась.

— Он также стал интересоваться метафизикой и оккультными науками. Поначалу это было для него всего лишь забавой. Он играл подобно поэтам-романтикам. Но к моменту окончания университета увлечение переросло в нечто более серьезное. Он стал говорить о своем великом предназначении, о том, что человек сам создает свою судьбу.

— Судьба, — повторила Шарлотта с волнением в голосе. — Это слово преследует меня.

Бакстер медленно обернулся к ней.

— Несколько лет назад я видел его мельком на улице. Он назвал меня глупцом, поскольку я не пытаюсь использовать свои знания, чтобы изменить судьбу.

— Ты же говорил, он погиб. Как это было?

— Помнишь о моем так называемом подвиге во славу английской короны?

— Ты хочешь сказать, что это связано с Морганом Джаддом?

— Да. Он работал на Наполеона. Изобретал химические пары, которые должны были использоваться против англичан. Я попытался убедить его, будто согласен работать вместе с ним. Сказал ему, что решил последовать его совету и постараться переделать судьбу, а также получить долю богатства и власти, которую обещал Наполеон.

— Понятно.

— И я предал его, — продолжал Бакстер. — Узнав, что он замышляет, я уничтожил его лабораторию и записки. Там случился ужасный взрыв — я чудом остался в живых.

— Кислота, — прошептала она.

— Он плеснул на меня кислотой во время схватки.

— Боже правый! Он мог ослепить тебя.

— Да, но я ведь тоже не остался в долгу.

— Он это заслужил. — Шарлотта помолчала. — Ты думал, что он погиб во время взрыва?

— Я был уверен в этом. Два дня спустя на месте пожара нашли тело. Оно так обгорело, что опознать его оказалось невозможно. Но на пальцах у трупа были кольца Моргана. Я не сомневался, что погиб именно Джадд.

— Как странно, — еле слышно произнесла Шарлотта. — Я почти убеждена, что тоже встречалась с Морганом Джаддом.

Он обернулся к ней:

— Незнакомец в коридоре перед спальней Ариэл?

— Да. — Она поежилась и обхватила себя руками за плечи. — В ту ночь он спросил меня, верю ли я в судьбу. Человек в черном домино задал мне тот же вопрос.

— Черт побери!

— Но голоса у них совсем не похожи. — Шарлотта вопросительно взглянула ему в лицо. — Тот незнакомец, с которым я столкнулась пять лет назад, обладал голосом, который мог бы увлечь за собой в ад.

— Ну, это вряд ли. — Бакстер снял очки и вытащил из кармана платок. — Голос Моргана Джадда был чутким инструментом — только так можно его описать. Когда он читал вслух стихи, слушатели его были очарованы. Стоило ему заговорить, и все оборачивались к нему, стараясь не пропустить ни слова. Он мог бы соперничать на сцене с великим Кииом, если бы выбрал подмостки.

— Но у мага совсем другой голос — он напоминает звук разбитого стекла. — Шарлотта нахмурила брови. — Хотя он и не лишен своеобразного очарования.

— Если я прав и это действительно Морган Джадд, тогда можно сделать по крайней мере два предположения относительно перемены его голоса.

— Какие же именно?

— Во-первых, он мог специально изменить голос, чтобы не быть узнанным.

Шарлотта покачала головой.

— Не думаю. Если бы ты слышал его, ты бы со мной согласился. Скорее всего у него повреждены голосовые связки.

— Тогда существует еще одно предположение.

— Какое?

— Мне не удалось уйти невредимым из замка, когда там разразился пожар. — Бакстер закончил полировать стекла очков. — Шрамы останутся у меня на всю жизнь. Возможно, Джадд тоже пострадал.

— Не понимаю. Мисс Пост ничего не говорила о шрамах или увечьях, когда описывала его внешность. Она сказала, что он прекрасен, как сам Люцифер. Вот только голос его портит.

— В лаборатории Джадда было много необычных и опасных химикатов, — заметил Бакстер. — Кто знает, какие ядовитые вещества витали в комнате во время пожара и взрыва?

— Думаешь, некоторые из них могли повлиять на голосовые связки?

— Вполне возможно. — Бакстер водрузил очки на нос. — Как бы то ни было, мы знаем точно, что этот шарлатан опасен. Он убил Друсиллу Гескетт и чуть не убил мисс Пост и юного Норриса.

— Бакстер, ему известно, что мы его ищем.

— Да. Он уже два раза пытался разбить наш союз, стараясь поколебать твое доверие ко мне. Но сейчас понял, что потерпел поражение.

— Конечно.

Бакстер слабо улыбнулся:

— Ты оказываешь мне большую честь, Шарлотта.

— Чепуха. Я всего лишь основываюсь на фактах.

А чего он ожидал, спрашивается? Надо же, вообразил: она верит ему потому, что так велико ее чувство к нему! Совсем спятил.

Бакстер откашлялся, чтобы скрыть неловкость.

— Но я все равно благодарен тебе за поддержку. Остается надеяться, что Джадд считает себя в безопасности на данный момент.

— Потому, что единственный человек, который мог бы его опознать, погиб?

— Да. Только вот как долго нам удастся его дурачить?

Шарлотта забарабанила пальцами по столу.

— Мы должны действовать быстро.

— Я собираюсь сегодня вечером обыскать верхние этажи «Зеленого стола». До этого мы должны вести себя так, словно ничего не случилось. Нельзя и виду подавать, что нам что-то известно об убийце.

— Значит, сегодня вечером мы должны как ни в чем не бывало отправиться на балы и вечеринки?

— Да. Твоя сестра вместе с моей тетушкой также не должны нарушать привычный распорядок Дня. Я позабочусь б том, чтобы вы были в безопасности, — Шарлотта бросила на него удивленный взгляд. — Я найму сыщиков с Боу-стрит. Один будет присматривать за тобой, Ариэл и Розалиндой а второй — за твоим домом.

Шарлотта кисло усмехнулась:

— Хорошо, не буду спорить.

— Ты не поверишь, как я рад это слышать.

— Но, — быстро добавила она, — мне кажется, тебе потребуется моя помощь сегодня вечером в «Зеленом столе».

— Нет. Я запрещаю тебе сопровождать меня.

— Но, Бакстер, ты ведь должен взять с собой кого-то. Я не отпущу тебя одного.

Страх за нее пробудил в нем злость.

— Шарлотта, это смертельный риск. Ты будешь делать то, что я сказал. И закончим разговор.

— Бакстер, ты ведешь себя просто отвратительно. Не имеешь права решать за меня. Не забывай, что именно я начала расследование, и я не позволю тебе указывать, что мне делать. Хочу напомнить, что ты мне не муж.

Бакстер стиснул зубы.

— Я помню об этом, мисс Аркендейл. Ведь я всего лишь ваш любовник, не так ли?

В этот момент кто-то ступил на порог гостиной. Бакстер обернулся и увидел Гамильтона.

— Прошу прощения, — начал Гамильтон. Он выглядел смущенным. — Я сказал вашей экономке, что сам пройду в комнату. Я вам помешал?

— Вовсе нет, — возразила Шарлотта. — Входите, Гамильтон. Ариэл сейчас нет, но я ожидаю ее с минуты на минуту.

Гамильтон нерешительно переступил порог.

— На самом деле я искал Бакстера. Его дворецкий сказал мне, что он у вас.

— Что тебе нужно? — спросил Бакстер. — Я сейчас занят.

— Вижу. — Гамильтон сжал губы. — Я пришел предложить свою помощь.

— Бакстер собирается сегодня вечером обыскать верхние этажи «Зеленого стола», — сказала Шарлотта.

Гамильтон внимательно посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Бакстера.

— Возможно, я смогу помочь. Я хорошо знаю расположение комнат в доме, по крайней мере, на том этаже, где собирались члены моего клуба.

— Мне не требуется твоя помощь, — быстро возразил Бакстер.

Гамильтон помрачнел.

— Бакстер, умоляю тебя, согласись на его предложение, — вмешалась Шарлотта. — Твой брат хорошо знает клуб, это может оказаться полезным.

Бакстер скрестил руки на груди.

— Ты не понимаешь.

— Прекрасно понимаю, — твердо возразила Шарлотта. — Ты связал себя клятвой, данной твоему отцу. Ты обещал присматривать за Гамильтоном, а не впутывать его во всякие истории.

— Черт возьми, я уже не ребенок! — вспылил Гамильтон. — Мне не нужна нянька.

— Вот именно, — поддакнула Шарлотта и повернулась к Бакстеру. — Уверена, что твой отец вовсе не имел в виду, что ты будешь всю жизнь следить за каждым шагом Гамильтона. Он наверняка хотел, чтобы его наследник стал настоящим мужчиной.

Гамильтон бросил на нее благодарный взгляд и сердито воззрился на Бакстера.

— Ради Бога, Бакстер, мне уже двадцать два года. Когда же, наконец, все поймут, что я взрослый мужчина, а не мальчик?

Бакстер смотрел на него, не отрываясь. Последние слова отца всплыли в его памяти: «Я знал, что могу доверить тебе судьбу Гамильтона».

— Да, твое знание дома может оказаться весьма полезным, — неохотно согласился он. — Но дело это очень рискованное.

— Из-за этого проклятого шарлатана мой друг чуть не погиб сегодня утром, — возразил Гамильтон. — Кто знает, что он еще задумал! Я имею полное право участвовать в его поисках.

Бакстер покосился на Шарлотту. К его удивлению, она ничего не сказала — только слегка наклонила голову в знак молчаливого одобрения.

И когда этот мальчишка успел стать мужчиной? Бакстер не знал ответа на этот вопрос, поскольку совершенно не помнил себя ребенком. Казалось, всю жизнь с самого рождения нес на себе ответственность взрослого.

— Хорошо, — тихо промолвил он. — Мы пойдем туда вместе. Только, ради всего святого, ничего не говори своей матери.

По лицу Гамильтона расплылась знаменитая эшертоновская ухмылка.

— Будь спокоен. Даю тебе слово.

— Надеюсь, мне не придется жалеть о своем решении, — произнес Бакстер.

Он стоял рядом с Шарлоттой в углу бального зала. Собрание у Хокморов напоминало базарную толчею. Завтра только о нем и будут говорить. Но сегодня эта сутолока являлась для них идеальным прикрытием.

Если Морган Джадд нанял шпионов, им бы все равно не удалось никого разыскать в такой толпе. Может, им повезет, и никто не заметит, как они с Гамильтоном потихоньку выйдут отсюда и направятся в «Зеленый стол».

— Я знаю, тебе нелегко было принять помощь Гамильтона, — сказала Шарлотта. — Но для тебя это прекрасный случай показать, что ты ему доверяешь.

— Он до сих пор ведет себя как ребенок. Одно то, что вступил в этот чертов клуб «Зеленый стол» говорит о его мальчишестве.

— Мне кажется, Гамильтон извлек для себя правильный урок из всей этой истории. То, что его друг Норрис столкнулся со смертью, произвело на пего отрезвляющий эффект.

— Не стану отрицать. И все же…

— Взгляни теперь с другой стороны, Бакстер. Ты берешь с собой Гамильтона, и это — идеальный повод отказаться от моих услуг.

Бакстер невольно усмехнулся:

— У тебя потрясающий дар проникать в суть, моя дорогая. А я-то удивлялся, почему ты перестала напрашиваться мне в помощницы. Теперь понял: ты просто не могла упустить случай укрепить братские узы между мной и Гамильтоном.

— Эти узы давно уже существуют. Ты чтил их, хотя и отрицал в то же время. — Она посмотрела ему в лицо серьезным, пристальным взглядом. — Будь осторожен сегодня, Бакстер.

— Не устаю тебе повторять, что я не из тех, кто идет на бессмысленный риск.

— Знаю, ты предпочитаешь рисковать осмысленно. По-моему, это еще опаснее. — Она коснулась его рукава. — Я буду ждать тебя.

— В этом нет необходимости. Я приду к тебе утром и сообщу, чем увенчались наши поиски.

— Нет, прошу тебя, приходи ко мне сразу, как только освободишься. Пусть будет поздно — это не важно. Я не сомкну глаз, пока не удостоверюсь, что вы с Гамильтоном благополучно выбрались из «Зеленого стола».

— Хорошо, обещаю. — Он взглянул на ее ручку в перчатке, лежавшую на черной ткани его рукава. Странное чувство овладело им.

Значит, ей не все равно…

Несмотря на все то худшее, что ей было известно о мужчинах, Шарлотта, кажется, доверяла ему. И несмотря на все годы, проведенные в одиночестве, Бакстер вдруг понял: он станет еще более одинок, когда Шарлотта исчезнет из его жизни.

Чувство к ней, нарушившее его упорядоченный мир, гораздо сильнее, чем просто мимолетная страсть.

Его охватило лихорадочное возбуждение, не имеющее ничего общего с предстоящим походом в «Зеленый стол». Он накрыл ладонью руку Шарлотты и крепко сжал ее.

— Бакстер? — Она взглянула на него с насмешливым удивлением. — Что-то не так?

— Нет, то есть да. — Он усиленно подбирал подходящие слова. — Когда все закончится, я хотел бы поговорить с тобой о будущем наших отношений.

Она растерянно захлопала ресницами.

— О будущем?

— Черт возьми, Шарлотта, это не может так продолжаться, и ты это прекрасно понимаешь.

— Мне казалось, все идет как надо.

— Связь может длиться не больше нескольких недель.

— Нескольких недель?

— Ну, может быть, нескольких месяцев, — уступил он. — Потом все это становится ужасно утомительным.

Она застыла.

— Да, конечно, утомительным. Обрадовавшись, что она так быстро уловила суть,

Бакстер продолжал:

— Во-первых, тайная связь неудобна.

— Неудобна.

— Я имею в виду всю эту беготню в поисках уединенного уголка, где бы мы могли, гм, изливать друг другу свои чувства, — пояснил он. — Согласен, можно использовать для этих целей и лабораторный стол, и карету, и библиотечный диван, но в конце концов все это быстро надоедает.

— Надоедает. Понятно.

— Мужчина моих лет предпочитает удобства собственной постели. — Он вдруг живо вспомнил: в тех немногих случаях, когда они с Шарлоттой предавались любви, отсутствие кровати не играло никакой роли. — По большей части.

— Бакстер, тебе же всего тридцать два!

— Возраст здесь ни при чем. Я никогда не собирался становиться акробатом.

Она опустила глаза.

— До сих пор я считала вас весьма ловким, сэр.

Он предпочел проигнорировать это замечание.

— И потом, в любой момент могут поползти слухи о нашей с тобой связи, а в этом мало приятного, уверяю тебя. Тем более мы пришли к выводу, что это может повредить твоей карьере.

Она надула губки.

— Да, это верно.

Он порылся в голове в поисках очередного аргумента. И вдруг вспомнил самый очевидный из всех аргументов, от которого у него все сжалось внутри. Он с трудом перевел дух, чтобы успокоиться.

— И ты не должна забывать, ты можешь забеременеть.

— Мне известно, что существуют специальные приспособления для джентльменов, которые позволяют этого избежать.

— Не исключено, что уже поздно, — мрачно возразил он. — Вот в этом-то и состоит главное неудобство тайной связи. Шарлотта, существует множество причин, по которым наши теперешние отношения не могут продолжаться бесконечно.

Она молча смотрела на него, не говоря ни слова. В этот момент Бакстер готов был променять все секреты философского камня на возможность прочесть мысли, прячущиеся за выражением ее глаз. Она бросила взгляд за его плечо и улыбнулась.

Гамильтон нарушил молчание легким покашливанием.

— Бакстер? Нам пора идти.

— Черт побери. — Бакстер оглянулся. Позади него стояли Гамильтон и Ариэл. Оставалось только надеяться, что они не слышали их разговор. — Да, уже время. Мы должны уходить.

— Бакстер. — Шарлотта снова дотронулась до его руки. — Помни, ты обещал нанести мне визит сегодня вечером.

— Да-да, я заезду к тебе по дороге домой и расскажу, как все прошло. — Он коротко кивнул Ариэл и, повернувшись, стал пробираться через толпу к выходу.

Гамильтон насмешливо вскинул бровь, затем с галантной учтивостью склонился поочередно над ручками Шарлотты и Ариэл. Девушки в ответ присели в реверансе.

Бакстер чуть не застонал, увидев это.

Гамильтон откинулся на зеленые бархатные подушки сиденья своей щегольской кареты и принялся разглядывать Бакстера.

— Почему ты прямо не попросишь ее выйти за тебя замуж?

— О чем, черт побери, ты говоришь? — буркнул Бакстер.

— Я слышал часть вашего разговора и пришел к заключению: ты пытался убедить Шарлотту, что законный брак обладает большими преимуществами, чем случайная связь. Зачем, скажи на милость, ходить вокруг да около?

— Мои отношения с мисс Аркендейл тебя не касаются.

Гамильтон лениво вертел в руках трость.

— Как скажешь.

— Более того, если ты еще раз осмелишься произнести слово связь вместе с ее именем, я обещаю тебе, что ты лишишься не только своего состояния, но и не досчитаешься передних зубов.

— Все это так серьезно?

— Предлагаю переменить тему.

Гамильтон покачал головой:

— Может быть, ты человек ученый, братец, но во всем, что касается женщин, безнадежно глуп. Тебе бы следовало побольше читать Шелли и Байрона и поменьше заниматься химией.

— Поздно пытаться изменить мой характер. Да и незачем.

— Почему ты так говоришь? Совершенно очевидно, что Шарлотта питает к тебе нежные чувства.

При этих словах у Бакстера затеплилась надежда, и он сам на себя разозлился.

— Ты так думаешь?

— Даже не сомневайся в этом.

— Я ей, может, и небезразличен, но вряд ли она согласится выйти за меня замуж.

— Тогда тебе остается убедить ее, что с ее стороны это будет единственно правильное решение.

Бакстер сердито насупился.

— Именно это я и пытался сделать несколько минут назад, но ты мне помешал. Гамильтон хитро усмехнулся:

— Отец говорил, что мне есть чему поучиться у тебя. Но, возможно, и ты можешь брать у меня уроки. Не стесняйся спрашивать у меня совета, когда возникнет необходимость.

— Если ты еще не забыл, нас ждут более неотложные дела.

— Я не забыл.

— Ты взял с собой пистолеты?

— Да, конечно. — Гамильтон похлопал себя по карману верхнего сюртука. — Целых два. А ты?

— Я мало практиковался в свое время — стрелок из меня никудышный. Поэтому я предпочитаю различные инструменты.

— Какие именно?

Бакстер вынул из кармана стеклянный пузырек и протянул его Гамильтону:

— Вот такие.

Гамильтон с любопытством осмотрел пузырек.

— Что это?

— Что-то вроде мгновенной вспышки. Разобьешь стекло, и будет небольшая, но очень яркая вспышка. Свет держится две-три минуты и может ослепить противника. Если ее держать рядом с горючими материалами, например лучинами для растопки, то от нее может вспыхнуть огонь.

— Чертовски здорово придумано. А где ты это взял?

— Сам сделал в лаборатории.

Гамильтон загадочно улыбнулся:

— Наверное, мне следовало внимательнее читать «Беседы о химии». Когда все будет позади, может, ты покажешь мне самые интересные из твоих опытов?

— Согласен, — ответил Бакстер и неуверенно прибавил:

— Мне уже давно никто не ассистировал.

Гамильтон ухмыльнулся:

— Мне стало интересно, уж не унаследовал ли я от отца любовь к наукам?

Бакстер, угрюмо размышлявший над своим безрадостным будущим, добавил:

— А вот я прихожу к выводу, что унаследовал от него страсть не только к наукам, чего не предполагал ранее.

Глава 18

Шарлотта пила лимонад, рассматривая толпу в бальном зале. Ариэл вальсировала с очередным кавалером, у которого был какой-то глупо-восторженный вид. Лицо девушки светилось от удовольствия, и Шарлотта улыбнулась Розалинде, которая подошла и встала рядом с ней.

— Леди Тренглосс, я бы хотела поблагодарить вас за то, что вы сделали для Ариэл. Наша матушка была бы счастлива, что моя сестра имеет возможность участвовать в развлечениях светского сезона.

— Я сама получила огромное удовольствие. Видите ли, мне давно не приходилось выводить в свет юную леди — с тех пор как повзрослела моя племянница. Я уже и забыла, как это весело. — Розалинда обмахивалась шелковым веером с изящной росписью. — Ариэл — очаровательная девушка. Она привлекает к себе множество поклонников.

Шарлотта вздохнула:

— Боюсь, большинство из них сразу исчезнут как только узнают, что моя помолвка с вашим племянником расторгнута. Признаюсь, все это меня очень тревожило с самого начала, но Ариэл уверяла что ей все равно, хотя бы даже все они разом испарились, когда узнают правду.

— Она не по летам рассудительна. — Розалинда многозначительно покосилась на Шарлотту. — Мне кажется, моя дорогая, это ваша заслуга.

— Вовсе нет. Она всегда была очень практичной молодой особой. Ариэл считает сезон чем-то вроде театра. Когда пьеса закончится и занавес упадет, она вернется к своим обычным занятиям.

Шарлотте оставалось только надеяться, что все сложится именно так. Ариэл ведь еще очень молода. Пускай она не по годам рассудительна в свои девятнадцать — жизнь все равно становится скучной, когда тебе больше не присылают приглашений и букетов. Хорошо еще, что Ариэл за время ее первого знакомства с обществом никто не успел разбить сердце.

А что до ее сердца, подумала Шарлотта, то у нее одна надежда: когда она вновь вернется к своей работе, рана ее постепенно заживет. Но девушка знала и другое: сколько бы новых клиенток она ни приобрела, сколько бы ни ждало ее интересных расследований, она никогда не сможет забыть своего любовника с глазами алхимика. Другого Бакстера у нее не будет.

Розалинда бросила на нее испытующий взгляд.

— Поскольку уж мы заговорили об этом, я скажу, что тоже благодарна вам.

— Если вы имеете в виду расследование, уверяю вас, что затеяла его для собственных целей.

— Нет, я говорю не о расследовании убийства. — Розалинда с треском сложила веер. — Скажу откровенно, я начала всерьез беспокоиться за Бакстера, когда он вернулся из Италии три года тому назад. Он и раньше-то был слишком мрачным и серьезным для своих лет. Даже будучи ребенком, отличался завидным самообладанием и сдержанностью. И всегда держит определенную дистанцию между собой и окружающими.

— Наблюдает за вами и оценивает вас точно так же, как результаты химического опыта?

— Именно так. — Розалинда поежилась. — Иногда это бывает довольно неприятно. Но после того ужасного случая в Италии он совершенно исчез из общества, почти никогда не вылезает из своей берлоги, которую зовет лабораторией. Я уже стала опасаться, что он совсем впал в меланхолию.

Меланхолию?

— Видите ли, у него есть к этому определенная склонность.

Шарлотта нахмурилась.

— Я и не знала об этом. Все говорили, что его родители были очаровательной парой, их отличал беззаботный и веселый нрав.

— Иногда чересчур беззаботный, — тихо промолвила Розалинда. — За сильную страсть надо платить. Не говоря уже о репутации.

— Понимаю. Я сама не раз замечала, что человек сильных страстей часто имеет темные и светлые стороны характера. Как будто природа намеревалась привести в равновесие его темперамент, а в результате получились крайности.

— Вы очень наблюдательны, моя дорогая. Именно так все и случилось с родителями Бакстера. У Эшертона, несмотря на весь его недюжинный ум и любовь к жизненным удовольствиям, был довольно тяжелый характер. Он обладал определенной склонностью к безрассудным поступкам. Это просто чудо, что ему удалось дожить до столь преклонного возраста. А что касается моей сестры…

— Что же? — живо подхватила Шарлотта.

— Она была красива, умна и очень своенравна. Жизнь в ней била ключом. Она превыше всего ценила свою независимость и частенько позволяла себе эксцентричные выходки. Все, кто знал ее, были от нее без ума, даже когда она вела себя возмутительно. И только ее семья и близкие друзья знали о том, что у нее часто случаются периоды мрачной меланхолии.

— Выходит, Бакстер вынужден был стать алхимиком в силу обстоятельств, — промолвила Шарлотта.

— Алхимиком? Что вы имеете в виду?

— По-моему, он считает себя продуктом смешения взрывчатых веществ. И поэтому ему ничего другого не остается, как только научиться контролировать внутренний огонь, который может привести к взрыву.

Розалинда удивленно вскинула брови.

— Интересная аналогия. Могу только добавить, что встреча с вами — лучшее, что случилось с Бакстером за последние годы.

Шарлотта от неожиданности чуть не выронила бокал с лимонадом.

— Леди Тренглосс, это очень любезно с вашей стороны, но, по-моему, вы несколько преувеличиваете.

— Нет, это чистая правда. Мне кажется, вы понимаете его и умеете ладить с ним, как никто другой.

— Помилуйте, не такой уж он загадочный.

— Ошибаетесь, но не в этом дело. Простите мне мое любопытство, но я хотела бы задать вам очень личный вопрос.

Шарлотта тревожно взглянула на нее:

— Я вас слушаю.

— Поскольку это трудно сформулировать в более деликатной форме, я спрошу напрямик: скажите, Бакстер не предлагал вам узаконить ваши отношения?

— Нет. — Шарлотта тяжело вздохнула. — Не предлагал.

«А совсем недавно заявил, что возможность длительной связи между нами также исключается».

Их страстные отношения стали для него помехой. Шарлотте показалось, что яркий свет свечей в зале померк на мгновение.

Но у нее и без того есть о чем беспокоиться. Сегодня она не заснет, пока не дождется Бакстера.

Бакстер поднял над головой свечу и осмотрел комнату, в которой они находились вдвоем с Гамильтоном. Заметив нетронутый слой пыли на полу, он промолвил:

— Сюда уже несколько лет не ступала ничья нога.

Все вокруг выглядит так, словно они зашли в заброшенный дом. Толстые стены и массивные доски пола приглушали звуки, доносившиеся из игорного притона на первом этаже.

Верхний этаж «Зеленого стола» представлял собой совсем другую реальность: серый, призрачный мир, в котором только колдун может чувствовать себя как дома.

— Это уже четвертая комната, — сказал Гамильтон. — Мне кажется, в любую секунду здесь может появиться привидение.

— Только любитель романтической поэзии или готических романов может представить себе подобное.

— Правда? Я вот имею склонность и к поэзии, и к романам, — весело заметил Гамильтон.

Бакстер с подозрением покосился на него:

— По-моему, тебя все это ужасно забавляет.

— Это первое захватывающее приключение за последние несколько месяцев. — Гамильтон ухмыльнулся. — И кто бы мог подумать, что я окажусь здесь вместе с тобой?

— Я прекрасно понимаю: ты считаешь меня скучнейшим занудой, Эшертон, но не забудь, что еще несколько лет твое наследство будет под моим контролем.

— Вечно ты портишь мне настроение.

Бакстер повернулся к выходу.

— Идем. Время поджимает, а нам осталось обследовать еще одну комнату на этаже. — Окинув напоследок взглядом пыльное помещение, Бакстер вышел в коридор.

— Я пойду за тобой, братец. — Гамильтон вслед за ним осторожно выскользнул в холл.

Бакстер направился к закрытой двери в конце коридора. Старый, потертый ковер, покрывавший пол, заглушал его шаги.

— Вот здесь мы точно что-нибудь обнаружим. — Он остановился напротив центральной двери.

— Почему ты так решил?

— Эта комната расположена как раз над той, где ты и твои друзья устроили свой тайный клуб.

Гамильтон с любопытством осмотрел дверь.

— Ну и что?

— Ты говоришь, ваш маг появлялся без предупреждения. Только что его не было — и через мгновение он стоит среди вас.

— Думаешь, он спускался к нам именно отсюда?

— Как я уже говорил Шарлотте, в этом доме когда-то был бордель. В таких заведениях всегда имеются потайные комнаты и скрытые отверстия для подглядывания.

— Боже милостивый! — Гамильтон смотрел на него с нескрываемым изумлением. — Неужели ты обсуждаешь подобные темы с мисс Аркендейл?

— Шарлотта — женщина разносторонних и необычных интересов, — ответил Бакстер, внимательно разглядывая дверную ручку. На ее металлической поверхности не было пыли — она поблескивала в тусклом свете свечи. Кто-то входил сюда совсем недавно.

— Если обсуждение борделей является в твоем понимании истинно светской темой для разговора, тогда мне становится ясно, почему тебе никогда особенно не везло с женщинами, Бакстер, — заметил Гамильтон, поворачивая дверную ручку. — Надо мне как следует взяться за твои манеры. — Он ухмыльнулся, открыл дверь и переступил порог.

Бакстер скорее почувствовал, чем услышал громыхание скрытых дверных механизмов.

— Гамильтон, постой.

— В чем дело? — Гамильтон взял у него свечу и шагнул вперед. Он оглянулся через плечо на Бакстера, который медлил на пороге. — Эта комната пуста, как и все остальные. Не понимаю, почему… Бакстер, дверь!

Бакстер почувствовал движение у себя над головой. Он взглянул вверх и увидел железный заслон. Словно меч, вытянутый из ножен, он стремительно опускался из отверстия в перемычке двери. Бакстер понял: как только он упадет на место, то наглухо закроет комнату.

У него была только одна секунда на раздумье — либо отступить в холл, либо присоединиться к Гамильтону.

— Черт побери. — Он пригнулся и бросился через порог.

С тяжелым скрежетом железная дверь ударилась в пол.

— О черт! — Гамильтон уставился на железную стену на месте двери. — Мы в ловушке.

Наступила зловещая тишина.

Бакстер выпрямился. Осмотревшись, он понял, что Гамильтон прав. Единственное окно закрыто железными ставнями.

— Очевидно, когда открывается дверь, срабатывает скрытый механизм, который опускает заслон, — пробормотал Бакстер. — Здорово придумано. По-видимому, хозяин этой комнаты знает, как остановить гильотину, которая грозит порубить его на кусочки, словно баранью ножку, каждый раз, как он переступает порог. Наверное, снаружи имеется скрытая ручка.

Гамильтон обернулся к нему.

— Бакстер, как ты можешь говорить об этом как о задачке, которую надо решить с помощью дедукции? Мы же заперты, как в клетке.

— Возможно, — бросил Бакстер, продолжая осматриваться.

В отличие от других помещений на этаже эта комната была обставлена роскошно: кровать, накрытая тяжелым покрывалом, огромный платяной шкаф, массивный стол и китайская ширма. Там же, у стены, имелся камин.

Бакстер принялся расхаживать взад и вперед и вдруг добавил:

— А возможно, и нет.

— Что, черт возьми, это значит? Должен заметить, Бакстер, сейчас не время для загадок.

— Дай мне подумать.

— Ты мог бы остаться в холле, — буркнул Гамильтон. — Зачем вошел сюда, когда увидел, что заслон опускается? Теперь мы оба заперты в ловушке. Если бы ты остался снаружи, то по крайней мере хотя бы один из нас был свободен.

— Тот, кто спроектировал эту комнату с сюрпризом, наверняка догадался на всякий случай оставить для себя запасной выход, — рассеянно промолвил Бакстер.

Он поднял свечу над головой и тотчас увидел на столе записку — сложенный и запечатанный листок бумаги.

— Даже если отсюда есть выход, как мы его найдем? — спросил Гамильтон. — Мы можем тут сидеть, пока не умрем от голода, никто не услышит нас сквозь эти толстенные стены.

Бакстер не отвечал. Его внимание привлекло письмо. Он подошел к столу.

— Что это? — долетел до него голос Гамильтона.

— Записка. — Бакстер поставил свечу на стол взял в руки письмо и взглянул на печать. На ней была та же загадочная эмблема алхимиков, что и в акварельном альбоме Друсиллы Гескетт, — треугольник внутри круга. — Полагаю, это от нашего шарлатана.

Гамильтон поспешно шагнул к нему.

— О чем в ней говорится?

Бакстер сломал печать и развернул листок. На странице всего одна фраза:

Тот, кого судьба обманула при рождении, должен ее изменить.

— Что это значит? — спросил Гамильтон.

— Это значит, что нас здесь ждали. — Бакстер смял листок в кулаке. — Идем. Нам надо спешить.

— Да, не хотелось бы здесь задерживаться. — Гамильтон прищурился. — А как ты собираешься выбраться отсюда? Вряд ли мы с тобой пролезем через каминную трубу.

Бакстер хотел было сказать ему, что скрытый выход, по всей вероятности, находится в платяном шкафу, и тут внезапно почувствовал знакомый запах. Он похолодел.

— Чертов фимиам, — пробормотал он. — Проклятие!

Гамильтон нахмурился.

— Да, я тоже его чувствую. — Он в ужасе оглянулся вокруг. — Но как он проник в комнату? Здесь нет жаровни для курений.

Бакстер повернулся к камину и поднял свечу. Белесый дым клубами валил из каминной трубы.

— Кто-то на крыше раздувает мехи, направляя дым прямо в комнату.

— Этот запах не похож на тот, что мы использовали во время наших встреч в клубе. Он гораздо сильнее и неприятнее. — Гамильтон закашлялся. — И очень густой. Господи, что с нами хотят сделать?

— Закрой нос и рот шейным платком. — Бакстер развязал галстук и быстро соорудил из него маску на нижнюю часть лица.

Гамильтон последовал его примеру.

Бакстер бросился к шкафу и распахнул двери.

— Здесь должен быть скрытый механизм. Твой колдун появлялся в вашей комнате прямо из шкафа.

Он ощупал одну из внутренних стенок шкафа, затем пошарил по дну.

— Запах такой удушливый. — Голос Гамильтона звучал глухо из-за платка. — Мы задохнемся насмерть.

Бакстер взглянул в его сторону. Гамильтон стоял, оцепенело уставившись на клубы дыма, вырывающиеся из камина.

— Мне нужна твоя помощь, Эшертон. — Бакстер нарочно произнес эти слова довольно резким тоном, чтобы привлечь внимание Гамильтона.

Гамильтон обернулся к нему, движения его были дергающимися, неестественными, глаза остекленели.

— Что… что я должен делать?

Бакстер провел рукой в углу шкафа.

— Кажется, я нашел выход. — Ухватившись за маленькие выступы, он сделал рывок. Задняя стенка шкафа распахнулась с тихим скрипом смазанных петель, и показался темный ход.

— Лестница. — Гамильтон смотрел на узкий лестничный пролет, ведущий вниз, во мрак. — Откуда ты знал, что она здесь есть?

— Я видел, как ваш маг возник посреди комнаты, и понял, что в стене должна быть лестница.

— Ты видел его? Бакстер, последнее время ты не перестаешь меня удивлять. Подумать только — обнаружить лестницу путем умозаключений!

— Всего лишь логика, не более. — Бакстер подхватил свечу и полез в шкаф. — Как я уже сказал, бордель, который располагался здесь ранее, служил различным вкусам. Некоторые клиенты платили бешеные деньги, чтобы пройти по лестнице, заглянуть в глазок и подсмотреть за тем, что делается в комнатах.

Гамильтон вслед за ним пролез в шкаф.

— Для химика ты неплохо осведомлен по этой части.

— Это не делает мне чести, как я понимаю, — заметил Бакстер, спускаясь по лестнице. — Отец пару раз упоминал при мне этот бордель. Вот он был настоящим знатоком подобных заведений. Закрой дверь шкафа. Запах не проникнет на лестницу.

— Но у отца ведь была жена! — Гамильтон захлопнул дверь. — И любовница, если уж на то пошло. Зачем, скажи на милость, ему было посещать эти притоны?

— Неплохой вопрос. — Бакстер втянул в себя воздух и уловил слабый аромат фимиама. — Проклятие, дым просачивается через дверь шкафа. Надо спешить.

— Мне что-то нехорошо. — Гамильтон неуверенно шагал по ступенькам. — Голова кружится.

— Нам недолго идти, — отвечал Бакстер и вдруг чуть не выронил свечу: ее пламя превратилось в огромный сверкающий шар. — Черт побери.

Этот фимиам и правда действует гораздо сильнее. Даже в небольших дозах он влияет на ощущения.

— Бакстер?

— Не останавливайся.

Казалось, они спускались по ступенькам целую вечность. Невидимые клубы дыма окутывали их. Бакстер поймал себя на мысли, что слишком пристально смотрит на пламя свечи. Ему вдруг захотелось броситься в него очертя голову.

Гамильтон ухватился дрожащей рукой за его плечо.

— Вокруг все так странно. Вот гнусный запах.

В тот момент, когда Бакстер уткнулся в деревянную панель в стене, гулкие шаги раздались в комнате наверху.

— Там кто-то есть, — прошептал Гамильтон. — Нас ищут.

Бакстер прислушивался к голосам наверху, возясь с панелью.

— Где они? — рявкнул кто-то. — Я не могу здесь долго оставаться. У меня и маски-то нет.

— Они где-то здесь — им никуда не уйти, они в западне. Должно быть, в обмороке валяются на полу. Поищи за ширмой или под столом.

— Скорее. Колдун сказал, этот дым может и убить. Они ему нужны живыми.

Бакстер наконец отыскал ручку и дернул изо всей силы. Деревянная панель бесшумно отворилась. Пламя свечи осветило внутренность еще одного шкафа. Дверь удалось открыть с трудом.

В комнате было пусто и темно.

Бакстер вылез из шкафа.

— А, я узнал это место, — шепнул Гамильтон, выкарабкиваясь вслед за Бакстером. Он сорвал платок и жадно втянул в себя воздух. — Здесь мы собирались своим клубом для проведения опытов. Я всегда удивлялся, как это магу удавалось появиться в тот момент, когда мы его вызывали.

На лестнице за стеной эхом раздавались голоса.

— Дьявол, их здесь нет! — воскликнул кто-то в панике.

— Они должны быть здесь, — в отчаянии подхватил другой. — Мы слышали их голоса, пока были на крыше.

— Посмотри-ка за ширмой.

— Тут такой густой дым, ничего не видно. Мы должны их отыскать. Пет и Лонг-Хэнк, наверное, уже сцапали эту Аркендейл. Если мы не приведем к нему Сент-Ивса, он нас прикончит своими проклятыми трюками.

Бакстер подтолкнул Гамильтона к двери.

— Ступай отыщи Шарлотту. Может, еще не поздно.

— Но ты же нанял сыщиков, чтобы ее охранять,

— Я не могу на них положиться.

— А ты как же? — тихо спросил Гамильтон.

— Я должен позволить им схватить меня.

— Нет, ты этого не сделаешь. Бакстер встретился с ним взглядом.

— Как ты не понимаешь? Если они уже схватили Шарлотту, я только так могу ее отыскать.

— Но что, если они еще не нашли ее? Тогда ты рискуешь зря.

— Я сумею о себе позаботиться. Иди же. Попытайся защитить Шарлотту.

В глазах Гамильтона, все еще слезящихся от едкого дыма, промелькнуло угрюмое понимание. Он коротко кивнул и не говоря ни слова, выбежал в дверь,

Бакстер глубоко вдохнул в себя относительно чистый воздух комнаты и снова шагнул в шкаф, на потайную лестницу. Он закрыл за собой деревянную панель и стал подниматься по ступенькам.

— Кровать! — послышались сверху хриплые голоса. — Посмотрим под кроватью.

Бакстер поднялся до конца лестницы. Запах был уже не таким сильным, как раньше. Те, кто вошел в комнату наверху, открыли железный заслон, чтобы впустить свежий воздух. И все же дыма было еще достаточно — Бакстер чувствовал легкое головокружение. Ему с трудом удалось протиснуться в шкаф.

— Их нет и под кроватью. Черт, странно. Может, он тоже фокусник вроде нашего мага?

— Не будь дураком. Посмотри лучше в шкафу.

Бакстер осторожно закрыл за собой панель, ведущую на потайную лестницу. Он скрючился на дне деревянного шкафа, изобразив глубокий обморок.

Двери шкафа распахнулись.

— А, вот один из них! — с облегчением воскликнул первый наемник. — У него очки на носу. Должно быть, это Сент-Ивс. А второго что-то не видно.

— Тогда мы не станем говорить колдуну, что тут был еще и второй, — решительно сказал его помощник. — Он с нас три шкуры сдерет, если узнает, что мы его упустили.

— Ладно. Но куда же делся второй?

— Наверное, успел выскочить, прежде чем ловушка захлопнулась. Плевать нам на него. Мы поймали Сент-Ивса — вот что главное. Он проспит добрых два часа, прежде чем очнется.

Бакстер почувствовал, как чьи-то руки грубо ухватились за него. Усилием воли он заставил себя оставаться вялым и безжизненным, пока его вытаскивали из шкафа.

Глаза его были закрыты, как полагалось при глубоком обмороке, поэтому он решил, что вполне может прочитать молитву: «Господи, сделай так, чтобы Гамильтон отыскал Шарлотту раньше, чем ее найдут люди Моргана».

Глава 19

Час спустя Бакстер лежал на холодном каменном полу и прислушивался к голосам двух своих стражников.

— Сент-Ивс совсем не так опасен, как нам сказали. Зря мы возились с этим дымом. Проще, было воспользоваться пистолетом.

— Ты же слышал, что сказал колдун, — оправдывался второй. — Сент-Ивс гораздо хитрее, чем кажется на первый взгляд.

— Как видно, ты и Верджил схватили самого безобидного. А вот эта Аркендейл чуть не выцарапала мне глаза, а беднягу Лонг-Хэнка треснула по голове ридикюлем. У него до сих пор голова болит. А язык у нее что у базарной торговки.

Итак, все надежды на то, что Гамильтон успеет спасти Шарлотту, рухнули, подумал Бакстер.

Должно быть, мы переборщили с этим дымом, — беспокойно заметил' первый страж. — Сент-Ивс никак в себя не придет.

— Хорошо еще, что ты его не прикончил этим гадким запахом. Магу бы это не понравилось. Он хочет сам довершить начатое.

Собеседники на какое-то время замолчали, потом второй, понизив голос, спросил:

— А тебе не кажется, что он чертовски странный?

— Кто? Сент-Ивс? Я слышал, он всегда был немного не в себе.

— Да не Сент-Ивс, дурачина, а колдун.

Первый стражник тихонько захихикал.

— Держу пари, он тоже не в себе. Но хорошо платит. — Он подошел к двери, гулко стуча сапогами по каменному полу. — Пойду в кухню, поищу что-нибудь поесть. Дерни за этот чертов шнурок от звонка, когда Сент-Ивс очнется.

— Маг сказал, чтобы я ему первому сообщил об этом. Ты же знаешь, он не любит, когда его приказы не исполняют в точности.

— Проклятый колдун и проклятый звонок.

— Принеси мне пирожок с ветчиной, — прокричал вдогонку своему приятелю тот, кто остался караулить Сент-Ивса. — И эля не забудь захватить. Малый, похоже, не скоро очнется.

Первый стражник что-то пробурчал в ответ, шаги его протопали по коридору, и наступила тишина.

Бакстер мысленно взвесил ситуацию. Это было похоже на лабораторный эксперимент. Смесь из взрывчатых веществ налили в колбу и поставили на огонь. Но в данном случае он был не сторонним наблюдателем, делающим пометки в тетради, а одним из химических компонентов в смеси.

Они обыскали его, прежде чем затащить в карету. Один из них вынул у него нож из кармана. Бакстер с облегчением обнаружил, что очки все еще при нем — он чувствовал дужки за ушами.

К счастью, во время переезда он был предоставлен сам себе — его похитители решили, что их жертва, связанная и одурманенная дымом, не доставит им хлопот, и перебрались из темной кареты на козлы к кучеру, захватив с собой пинту джина.

Бакстер попытался освободиться от своих пут. Ему пришлось разбить линзу от часов, чтобы получить острый срез. Самодельный нож оказался на диво эффективным. Разбойник, который втащил Сент-Ивса на ступеньки крыльца несколько минут спустя, не заметил, что у него на запястьях почти все веревки перерезаны.

Он еще некоторое время оставался неподвижным, прикидывая различные варианты, возможности и непредвиденные случайности.

Как в любом серьезном эксперименте, все нужно поставить на огонь. И как при любом опыте, существует опасность взрыва.

Бакстер пошевелился, застонал и открыл глаза.

Невысокий, крепко сбитый мужчина, небрежно развалившийся на стуле, вскочил на ноги. За поясом у него торчал огромный пистолет. Он ухмыльнулся Бакстеру, обнажив щербатый рот.

— Ну вот и славненько. Решил проснуться наконец? — Стражник остановился рядом. — Пора, пора. Колдун тебя ждет не дождется. Сказал, чтобы я ему позвонил, когда ты глаза откроешь. Так я сейчас и сделаю.

— Подожди-ка минуту. — Бакстер резко ударил каблуком сапога ему под колено.

Грузный детина охнул от боли, пошатнулся и схватился за пистолет.

— Ах ты, упрямый глупец. Тебе это даром не пройдет.

Бакстер одним движением разорвал оставшиеся веревки на запястьях и вскочил с пола.

Стражник вытаращил глаза, увидев, что руки у него свободны. Он бросился в сторону, но нога подвернулась, и Бакстер навалился на него, ударив кулаком в челюсть.

Пистолет выпал из рук стражника. Бакстер подхватил его с пола, взвел курок и поднялся на ноги, направив дуло стражнику ниже пояса.

— Я стрелок никудышный, но это достаточная мишень.

Стражник заморгал глазами — вид у него был обескураженный.

— Колдун говорил, что ты будешь вялым после того, как очнешься.

— Он ошибался, — спокойно произнес Бакстер. — А теперь рассказывай, что это у вас за сигнальный звонок.

Шарлотта отчаянно дергала веревку, которая опутывала ее запястья. Она была привязана к столбику широкой темно-красной кровати с пологом. Она сражалась с неподатливым узлом с того момента, как похитители оставили ее в комнате одну.

Длина веревки давала ей некоторую свободу движений, но узел был крепкий. Выпрямившись, она могла поднять руки до уровня бархатных кистей полога, но не более.

Кровать была огромная, массивная. Четыре столбика в виде фигурок мифических животных поддерживали полог. Змеи, драконы и грифоны были так искусно вырезаны, что, казалось, срослись с деревом.

Она оглядела комнату с каменными стенами и нашла, что кровать подходит к ее стилю. Толстый черный с красным ковер покрывал каменный пол.

Камин был сделан из черного гранита. Алые портьеры, украшенные черными шелковыми кистями, свисали с окон, тяжелыми складками ниспадая на пол.

Вся обстановка была выдержана в черных и красных тонах. Шарлотта вспомнила гостиную Джулианы, в которой та гадала клиентам. Черный и красный — цвета магии.

Она бросила взгляд на прикроватный столик. На нем стояла свеча. Один из негодяев, похитивших ее, отобрал у нее ридикюль, когда она стукнула им его сообщника по голове. Непонятно, куда они дели ридикюль, а вместе с ним маленький пистолет, который там находился.

Девушка посмотрела на свечу в черном подсвечнике. Интересно, сколько потребуется держать руку над тоненьким пламенем, чтобы оно прожгло толстую веревку у нее на запястьях? Бакстер наверняка знает ответ на этот вопрос.

Дверь отворилась.

Шарлотта обернулась, в глубине души надеясь, что сейчас увидит Бакстера. Из обрывков разговора между ее стражниками она заключила, что его тоже похитили.

Когда же она увидела стоявшего в дверях человека, внутри у нее все сжалось.

На нем не было черного домино, и тени больше не скрывали лица, как в их первую встречу пять лет назад. Но леденящий холод исходил от него по-прежнему. Ей стало странно, как она сразу не узнала его, когда он подошел к ней во время бала.

Она очутилась лицом к лицу со страшным незнакомцем из ее кошмарных снов.

Теперь она видела его истинную сущность, скрытую за внешностью потрясающей мужской красоты. Черные волосы вились над высоким лбом. Тонкий прямой нос и четкие скулы носили на себе печать аристократизма. Он был одет по последнему слову моды. Белоснежный галстук повязан изящным замысловатым узлом, сюртук, панталоны, сапоги все сидело на нем идеально. Ростом высок, хорошо сложен. Одежду носил с изящной небрежностью, словно был рожден для подобной роскоши.

Ловко он замаскировался! Только внимательно присмотревшись, можно заметить холодный блеск в его глазах, напоминающих глаза рептилий.

Она сидела на темно-красном покрывале, не шевелясь и с трудом переводя дух. Сердце ее колотилось, кровь стучала в висках. Паника ни к чему хорошему не приведет, решила она. Надо дать ему отпор во что бы то ни стало.

Она вскинула подбородок и распрямила плечи.

— Полагаю, вы Морган Джадд?

— Ну вот мы и познакомились наконец, мои прелестный карающий ангел. — В голосе, напоминавшем скрежет стекла, отчетливо прозвучала холодная насмешка. Морган склонил голову в издевательском поклоне. — Я так давно ждал этой встречи. — Где Бакстер?

— Мои люди дадут мне знать, когда Сент-Ивс очнется, — Морган вытащил пистолет из кармана панталон. Небрежно сжимая его в руке, он прошел по черно-красному ковру к столику с бренди. — Боюсь, он наглотался дыма. Мои помощники еще не научились как следует обращаться с моим изобретением.

— Боже правый! — Страх охватил Шарлотту. Что, если Бакстер никогда не проснется? Вот и Джулиана была на волосок от смерти.

Морган слегка нахмурил лоб.

— Да, надо будет еще поэкспериментировать со смесью. Состав слишком непредсказуем.

Нельзя думать о худшем, приказала себе Шарлотта. Надо сосредоточиться. С Бакстером будет все в порядке. Должно быть.

Она вложила в свой голос всю силу презрения, на которое была способна.

— Нет нужды размахивать передо мной пистолетом, мистер Джадд, — промолвила она, указывая на свои запястья. — Или вам это доставляет удовольствие?

— Прошу меня простить, мисс Аркендейл. — Морган налил себе бренди и повернулся к ней, слегка улыбаясь. — Я вовсе не для вас держу пистолет наготове. Она поняла.

— Вы так боитесь Сент-Ивса?

В рептильих глазах промелькнуло раздражение.

— Не боюсь, но предпочитаю соблюдать осторожность. Он чертовски изобретателен. И гораздо более опасен, чем кажется на первый взгляд.

— Согласна. — Шарлотта прямо посмотрела ему в лицо и требовательно спросила:

— Зачем вы притащили нас сюда?

Морган не спеша отпил глоток.

— Женщина с вашим интеллектом могла бы догадаться. Я сам сплетаю полотно своей судьбы, а вы с Сент-Ивсом все время возникаете среди узоров. Я пытался исключить вас из канвы, но, поскольку мне это не удалось, решил, что проще будет все сплести заново.

На пороге послышались шаги.

— Все еще веришь в свое великое предназначение, Джадд? — сухо поинтересовался Бакстер.

Морган медленно усмехнулся:

— А, это ты, Сент-Ивс.

— Бакстер! — При виде него у Шарлотты сердце подпрыгнуло от радости.

Он здесь и выглядит точно так, как на балу несколько часов назад. Так, как он обычно выглядит.

Одет чуть-чуть старомодно, сюртук слегка помят. И, как всегда, слишком невозмутим. Но внешность его так же обманчива, как и внешность Моргана Джадда. Шарлотта ясно видела истинную сущность их обоих.

Бакстер вошел в комнату, держа пистолет в одной руке, а в другой — накидку; Впечатление было такое, словно он только что вернулся с верховой прогулки. Но стекла его очков сверкали, а глаза горели зловещим огнем.

Морган нацелил пистолет на Шарлотту и спокойно опустил на стол рюмку с бренди.

— Так, похоже, мои олухи не справились с заданием. Ни на кого нельзя толком положиться. Я ожидал, что мне сообщат, когда ты очнешься, Сент-Ивс.

— Твои головорезы тут ни при чем, — ответил Бакстер. — Я оборвал шнурок звонка. А также обнаружил чулан, где соединяются все твои звонки, и оборвал их тоже. Твои люди теперь ничего не услышат, если ты попытаешься ими воспользоваться. Кстати, остроумное изобретение. Но теперь оно тебе ни к чему. Забавно, как один промах может разрушить такой потрясающий план.

Морган стиснул зубы, но внешне остался спокойным и только слегка пожал плечами.

— Не будь таким самоуверенным, Сент-Ивс. Я остался в живых в Италии и сегодня буду торжествовать. — Он небрежно повел рукой. — Опусти пистолет, или я вышибу мозги твоей даме. Мы оба прекрасно знаем, что пистолет тебе не поможет на таком расстоянии — ты всегда был никудышным стрелком.

— Верно. — Бакстер положил пистолет на близлежащий столик, потом взглянул на Шарлотту. — С тобой все в порядке, моя дорогая?

Его голос звучал спокойно и бесстрастно, но глаза горели ярче, чем огонь в камине. Шарлотта дважды сглотнула, прежде чем решилась ответить.

— Да, — прошептала она. — Я не пострадала. А ты, Бакстер?

— Жив и невредим, как видишь. — Он вновь повернулся к Моргану. — Ну и что все это значит, черт побери?

Морган вздохнул.

— Ваше вмешательство в мои дела поначалу меня только раздражало, но потом я решил, что это достойный вызов. Нельзя упускать шанс, который посылает тебе судьба.

— Вот как. — Держа в руке накидку, Бакстер прошел по ковру к ближайшему окну. Он остановился и задумчиво посмотрел в окно, за которым чернела ночь. — Странная это штука — судьба. Древние говорили: посеешь характер — пожнешь судьбу.

— Верно, — пробормотал Морган, — Я полностью с тобой согласен.

Шарлотта не спускала напряженного взгляда с Джадда. Хотя он направил пистолет в ее сторону, внимание его было целиком приковано к Бакстеру.

В этот момент Бакстер обернулся и взглянул на нее через плечо. Лицо его было непроницаемо, но в глазах появилось какое-то новое выражение. Ей показалось, что он старается этим взглядом передать ей что-то. Она чувствовала, он хочет, чтобы она ему помогла.

Но как? В данных обстоятельствах она почти ничего не может сделать.

Может только говорить.

Ну конечно! Если у Бакстера есть план — а она была уверена, что он не зашел бы в комнату, заранее не обдумав свои действия, — то он хочет, чтобы она отвлекла Моргана Джадда и таким образом дала ему, Бакстеру, возможность осуществить задуманное.

— Зачем вы привели нас сюда, мистер Джадд? — спросила она самым нелюбезным тоном.

Морган покосился на нее.

— Не часто удается побеседовать с людьми, которые могут оценить тебя по достоинству.

— Чепуха! В жизни не поверю, что вы притащили нас сюда похвастаться перед нами своими успехами.

— Ошибаешься, моя дорогая, — возразил Бакстер. — Тщеславие Моргана не знает границ. Но он похитил нас не потому, ведь так, Морган?

— Как ни приятно находиться в обществе людей, которые достаточно умны, чтобы постигнуть величие моих замыслов, — промолвил Морган, — должен признаться, что у меня были и другие причины привести вас сегодня ко мне.

— Мы подошли слишком быстро и слишком близко, правда? — Губы Бакстера тронула мимолетная усмешка. — Тебе захотелось узнать, как нам это удалось.

— Ты совершенно верно сформулировал мою мысль, Сент-Ивс. Я думал, что, избавившись от Гескетт, положу конец этой истории. Но поскольку никогда нельзя быть до конца уверенным в чем-то, послал своего человека наблюдать за домом. По его описанию я определил, что в ту ночь там был ты. А когда узнал, что ты вступил с мисс Аркендейл в тайную связь, то понял: именно она сопровождала тебя.

Бакстер кивнул.

— Твой человек сообщил тебе, что мы вынесли кое-что из дома Друсиллы Гескетт.

— Книгу или что-то вроде того. Он также сообщил, что ее унесла с собой леди и что она, похоже, была среди вас главной. — Морган издал хриплый звук, который с трудом можно было назвать смехом. — Я не поверил, но все же решил на всякий случай обыскать ее дом.

— И вы забрали альбом, — гневно вставила Шарлотта.

— Когда убедился, что в нем нет никаких улик, я снова решил было, что на этом все закончится. — Морган покачал головой. — Но вы по-прежнему находились в союзе друг с другом.

— И этот союз ты попытался, разрушить, подослав к Шарлотте Джулиану Пост с мешком лжи, а потом передал ей записку, в которой предупреждал, что мне нельзя верить.

Морган пожал плечами:

— Но ни одна моя попытка поколебать ее веру в тебя не удалась. Должен поздравить тебя, Сент-Ивс. Никогда не предполагал, что ты можешь до такой степени очаровать женщину и она безоговорочно станет доверять тебе. Кто бы мог подумать, что у тебя есть романтические наклонности?

Бакстер пропустил эту реплику мимо ушей.

— Отвечай, почему ты убил Друсиллу Гескетт.

— Миссис Гескетт была весьма неразборчива в выборе любовников. У нее была короткая связь с человеком, которому я очень доверял. Я редко делюсь с кем-либо своими секретами, но в данном случае у меня не было выбора. Нельзя же все делать самому — нужно обязательно иметь доверенное лицо.

Шарлотту эта новость несказанно удивила.

— У миссис Гескетт была интрига с вашим поверенным в делах?

— Она проявляла демократичность в подобных вопросах. Однажды вечером мой человек напился и показал ей один из принадлежащих мне медальонов. Сказал, что ему все обо мне известно и он только ждет удобного случая уничтожить меня. Когда я обрету власть и стану богат, он будет шантажировать меня. Подозреваю, он постарался убедить ее, что является идеальным кандидатом в мужья, поскольку его будущее благосостояние не за горами.

— Мистер Чарлз Дилл, — прошептала Шарлотта. — Один из ее поклонников.

— Совершенно верно.

— Я бы не рекомендовала его, — сказала Шарлотта. — Мой собственный поверенный в делах сообщил мне, что он нечист на руку.

— И он был прав, — сухо заметил Морган. Но именно это я и ценил в доверенном лице.

— А как вам стало известно, что мистер Дилл все рассказал миссис Гескетт? — спросила Шарлотта.

Морган вскинул черную бровь.

— Я взял за правило иногда погружать в состояние гипноза тех, кто на меня работает. Таким образом устраиваю им допрос. Конечно, после сеанса они ничего не помнят.

— Когда ты обнаружил, что мистер Дилл проговорился о твоих планах миссис Гескетт, ты решил прикончить обоих, — послышался голос Бакстера от окна.

— Это было единственное логичное решение, — пояснил Морган. — Избавиться от Дилла оказалось проще простого. Я добавил чуть больше смеси в жаровню. Он так и не очнулся от транса. Когда спустя два дня его тело обнаружили, то предположили, будто он умер от сердечного приступа.

— А потом вы взялись за миссис Гескетт, — подхватила Шарлотта. — Несколько попыток ни к чему не привели, и наконец пришли к ней в дом и хладнокровно ее застрелили.

— Гипноз и дурманящая смесь не всегда удобны в использовании, — возразил Морган. — И надо время от времени менять методы. Нельзя быть предсказуемым — это не такая уж добродетель.

Шарлотта гневно сузила глаза.

— Не думаю, что вам стоит беспокоиться по поводу излишних добродетелей.

— Как мне нравится ее острый язычок. — Морган взглянул на Бакстера. — А что ты нашел в альбоме миссис Гескетт?

— А почему он обязан вам отвечать? — Шарлотта пошевелилась на постели, желая отвлечь на себя внимание Моргана. — Вы нас прикончите, как только узнаете все, что вам требуется.

— Я и в самом деле намерен расправиться с Сент-Ивсом, — согласился Морган. — И он прекрасно знает, что я не оставлю его в живых. Теперь, когда ему все обо мне известно, когда он знает, как я близок к своей великой цели, он не успокоится, пока полностью не расстроит мои планы. Сент-Ивс всегда отличался завидным упорством.

— Тогда вы напрасно надеетесь, что он вам все расскажет; — громко заявила Шарлотта.

Морган даже не взглянул на нее. Его внимание было приковано к Бакстеру.

— Нет, расскажет, потому что не станет рисковать вашей жизнью, моя дорогая.

Шарлотта похолодела.

— Я представляю для вас такую же угрозу, что и Бакстер, знаю о вас то же, что и он, и тоже не остановлюсь, пока не уничтожу вас.

Морган смерил ее презрительным взглядом.

— Вы всего лишь женщина и далеко не самая очаровательная. Но у вас имеются некоторые достоинства, которые привлекательны для человека в моем положении. Ваше происхождение достаточно знатное. Не блестящее, заметьте, но вполне подходящее для моих целей.

— Мое происхождение? — удивленно повторила Шарлотта.

— Более того, вы обладаете острым умом и отвагой. Эти качества я тоже хотел бы передать своим наследникам.

— Боже правый, да вы спятили, сэр! — прошептала Шарлотта.

— Будучи моей женой, вы не сможете свидетельствовать против меня. — Морган улыбнулся ей тонкой, жестокой улыбкой. — И подарите мне наследника.

— Вашей женой? Никогда этому не бывать! — Она приподнялась на колени и смерила Моргана уничтожающим взглядом. — Ничто не заставит меня стать вашей женой, сэр!

— Ошибаетесь. — Холодные глаза Моргана встретились с ее гневным взглядом. — Вы забыли про гипноз.

— Ваши трюки на меня не подействуют.

— Напрасно вы так уверены в этом. Я ежедневно совершенствую свои методы. Правильно подобранная доза моей курительной смеси вкупе с моим научным подходом вызовет транс, который превратит вас в идеальную супругу, моя прелесть.

У Шарлотты внезапно пересохло в горле.

— Ни за что не поверю, что гипноз и пары фимиама смогут победить мою ненависть к вам. Но если даже это и так, эффект будет временным. Рано или поздно я приду в себя, и когда это случится, то непременно вас убью.

— Эта перспектива добавит остроты в нашу супружескую жизнь, как вы считаете? — Морган разразился каркающим смехом. — Возможно, это избавит меня от неминуемой скуки в объятиях слишком покорной жены.

— Даже если это и возможно, хотя я уверяю вас, что нет, зачем жениться на женщине, которая вас ненавидит?

Морган улыбнулся ей чарующей улыбкой, от которой у Шарлотты все заледенело внутри.

Вместо него ответил Бакстер. Голос его прозвучал ровно, без эмоций — голос отстраненного наблюдателя, следящего за научным экспериментом.

— Да потому, что ты принадлежишь мне.

У Шарлотты перехватило дыхание. Она смотрел на широкоплечую фигуру Бакстера и не могла вымолвить ни слова.

— Совершенно верно, — с удовлетворением заметил Морган. — Каждый раз, раздвигая твои бедра, Шарлотта, я буду наслаждаться моей победой над единственным человеком, который мог со мной сравниться.

— Вы и в самом деле сумасшедший, — прошептала она.

В глазах Моргана блеснул злобный огонек. Он с презрением взглянул на Шарлотту.

— Ну-ну, любовь моя, не будь такой упрямой ты у меня в долгу. Я знаю, ты честная женщина и добровольно отплатишь мне услугой за услугу.

— Что вы имеете в виду?

— Ведь это я устроил так, что вашего отчима нашли в Темзе на следующее утро после нашей с вами встречи. В ту ночь я изменил вашу судьбу. Что бы с вами стало, если бы я не помог вам избавиться от Винтербурна?

— Не думаю, что вы это сделали ради моего блага, — отрезала она. — Вы поступили так потому, что он не смог заплатить вам карточный долг.

Морган передернул плечами.

— Признаюсь, тут вы меня поймали. Вы правы, я сделал это отнюдь не ради вас.

Бакстер осторожно отвернулся от окна и направился к столику с бренди.

— Скажи, как тебе удалось выскочить из горящего замка в ту ночь, в Италии?

Морган резко обернулся:

— Довольно, Сент-Ивс. Ни шагу больше.

Бакстер остановился.

— Хорошо. Но будь так любезен, удовлетвори мое любопытство.

— В замке имелся скрытый туннель, который вел из лаборатории к выходу. — Морган злобно скривил губы. — Мне удалось вовремя проникнуть в него и таким образом спастись от пожара, но ядовитые газы уже заполнили туннель. Я чуть не задохнулся, вдыхая отвратительные пары.

— И ты потерял голос?

Ярость темной грозовой тучей прошла по лицу Моргана, исказив его черты.

— Это произошло по твоей вине, — злобно прохрипел он. — И сегодня ты наконец за это заплатишь.

— Да как ты смеешь? — выкрикнула Шарлотта. — Это ведь ты пытался убить Бакстера в ту ночь.

— Молчать! — Морган бросил на нее свирепый взгляд и снова обернулся к Бакстеру. — Довольно предаваться воспоминаниям.

— Согласен, — промолвил Бакстер.

— Скажи, что ты нашел в альбоме Друсиллы Гескетт, могущее послужить уликой против меня, — произнес Морган. — Отвечай сейчас же, Сент-Ивс, иначе я пристрелю твою болтливую Шарлотту.

— Мы нашли очень интересный рисунок.

— Бакстер, нет! — перебила его Шарлотта. — Не говори ему ничего. Он убьет тебя.

— Заткнитесь, мисс Аркендейл! — рявкнул Морган. — Или я заставлю вас замолчать.

Шарлотта открыла было рот, чтобы сказать ему все, что она о нем думает, но не успела.

Внезапно тяжелые портьеры на окне, у которого только что стоял Бакстер, вспыхнули ярким пламенем.

Морган оторопел. Гримаса ужаса исказила его красивое лицо.

— Нет, — прошептал он. — Черт тебя дери!

— Ну что, припоминаешь? — спокойно осведомился Бакстер. — Надеюсь, это освежит твою память.

Морган задрожал — он тщетно пытался побороть страх. Трясущимися руками он направил пистолет на Бакстера.

— Я тебя прикончу. И получу все сведения от твоей шлюхи. Мне это доставит огромное удовольствие. Представь напоследок, перед тем как умереть, меня, расположившегося меж ее ног.

Пальцы Моргана сжали рукоять пистолета. Увидев это, Шарлотта отчаянно завизжала. От ее пронзительного визга Морган вздрогнул. В этот момент угли в камине вспыхнули ярким огнем. Языки пламени вырвались из очага, словно когти огромного хищного зверя в поисках добычи. — Нет! — Морган пошатнулся и отступил к краю кровати,

Бакстер медленно двинулся на него, стараясь держаться поближе к полыхавшему очагу.

— У тебя нет времени, — сказал он. — Беги, спасайся! — За спиной его вовсю бушевало пламя.

Шарлотта поняла: Бакстер рассчитывает, что страх Моргана возобладает над решимостью прикончить его, но не была до конца уверена. Требовалось снова отвлечь Джадда.

Присев на корточки, она потянулась вверх, ухватила шелковую кисть алого полога и изо всей силы дернула вниз.

Лавина тяжелых красных складок упала Моргану на плечи и голову.

Шарлотту полог накрыл с головой — она оказалась погребенной под массой пыльного бархата.

Бешеный крик вырвался у Моргана. Прогремел выстрел, эхом отразившись от каменных стен.

— Бакстер! — Шарлотта вынырнула из-под скомканной груды бархата, кашляя от пыли и дыма, наполнявшего комнату.

Огонь пылал уже повсюду. На фоне пламени видны были сцепившиеся в схватке силуэты Бакстера и Моргана. Они катались по ковру, то и дело металлическим блеском вспыхивал пистолет, который они пытались отнять друг у друга, — тот пистолет, что принес с собой Бакстер.

Еще один выстрел прогремел под каменными сводами.

На миг все стихло, и на полу никто не шевелился. — Бакстер! О Боже, — в ужасе воскликнула Шарлотта. Она попыталась подползти к краю кровати, но веревка не пустила ее дальше, — Бакстер! Морган смотрел в лицо Бакстеру расширенными застывшими глазами. Кровь пропитала перед его белоснежной рубашки с оборочками.

— Нет. Это еще не конец. Я должен выполнить свое предназначение,

Бакстер стал медленно подниматься с пола.

Морган уцепился за его руку.

— Я должен был победить золотого грифона, — хрипло прошептал Морган. — Тут какая-то ошибка. — Он закашлялся. — Это ошибка. Я великий маг. — У него пошла горлом кровь.

Он попытался что-то сказать, но слова его потонули в кровавом потоке. Он медленно выпустил руку Бакстера, упал на ковер и замер,

Бакстер вскочил на ноги и обернулся к Шарлотте. Она увидела, что в драке он потерял очки.

— Надо выбираться отсюда, — сказал он, шагнув к ней.

— Я не могу развязать веревки. — Шарлотта впервые в жизни испугалась пламени. Она вдруг подумала, что может навсегда остаться в этой ужасной комнате. Паника охватила ее. — У меня в ридикюле был нож, но я не знаю, куда они его спрятали. О Господи, Бакстер! — Девушка смотрела на него, онемев от ужаса.

— Моя накидка. Я ее бросил где-то здесь. — Бакстер оглянулся вокруг себя. — Скорее говори, где она?

— На полу сзади, в трех шагах от тебя.

Он последовал ее указаниям.

— Ах, вот она. Ты прекрасно ориентируешься, моя дорогая… — Он пошарил в карманах, вытащил острое лезвие и снова метнулся к кровати.

— Я отобрал это у того, кто обыскивал меня.

Он нащупал веревку и, натянув ее, полоснул по ней ножом, освободив Шарлотту.

— Идем. Нельзя терять ни секунды. — Он схватил ее за руку и потащил с кровати. — Ты будешь показывать дорогу, Шарлотта. У меня все плывет перед глазами.

— Да, конечно. — Она чуть не споткнулась о неподвижное тело Моргана. Взглянув вниз, она увидела, что его рубашка и сюртук набухли от крови. — Что, если он ускользнет и на этот раз?

— Теперь ему не ускользнуть, — спокойно ответил Бакстер. — Он мертв.

— Ты уверен? — спросила она, подбегая вместе с ним к двери.

— Даже я не мог промахнуться на таком расстоянии.

Шарлотта была уже у двери, когда вдруг заметила, как что-то блеснуло в углу золотистым блеском.

— Твои очки! — Она подхватила их и сунула ему в руку, — Одно стекло разбито, а второе вроде цело.

— Благодарю тебя, дорогая. — Бакстер приложил к глазу целую линзу. — Мне хватит и одного.

Они выбежали в дверь и бросились по коридору к каменной лестнице. Густой дым заполнил холл.

Черная с красным комната превратилась в пылающую преисподнюю.

Когда они с Шарлоттой очутились в холле, верхний этаж почти на треть был объят пламенем.

Бакстер услышал крики. Слуги и наемные разбойники спасаются от огня, решил он. Паника была очень кстати: поможет им ускользнуть незаметно. А то вдруг какой-нибудь злодей, который еще не знает, что его хозяин мертв, попытается их задержать?

— Ты видишь кого-нибудь поблизости? — Он приставил линзу к глазам, пытаясь уловить

Движение в тени.

— Нет. — Шарлотта тяжело дышала, но шаг не замедлила. — Я думаю, все сейчас бегут из дома, спасаясь от огня.

— Вот и замечательно. — Он почувствовал, что из холла потянуло ледяным сквозняком, и увидел темный проем двери. — Парадная дверь открыта.

— Кажется, большинство слуг уже покинуло дом. Мы никого не встретили на лестнице — значит никто из них не намерен спасать хозяина.

— Как справедливо заметил Морган, в наши дни непросто найти верных людей.

Они выбежали на крыльцо.

— Вокруг никого. — Шарлотта пристально вглядывалась в темноту. — В какую сторону нам идти? Понятия не имею, где мы находимся.

— Я тоже, но пожар вскоре соберет любопытных. Может, поблизости есть поселения фермеров арендаторов. Идем к дороге. — Он взял Шарлот за руку и стал спускаться по ступенькам.

— Бакстер!

Ее испуганный возглас заставил его остановиться. Он обернулся, сжимая в руке перочинный нож, В дверном проеме возникла темная фигура.

— Так-так, и куда же мы направляемся? Неизвестный поднял руку. Бакстер и без очков увидел в его руке пистолет.

— Боже милостивый, — выдохнула Шарлотта. — Да ты тот самый разбойник, что пытался остановить нас у дома миссис Гескетт.

— Точно. И на этот раз я не поддамся на ваши уловки.

— Мы тебе теперь не нужны, — сказал Бакстер.

— Если уж колдун так хотел вас поймать, значит, вы нужны ему. Я вас покараулю, пока не узнаю, что да как.

— Твой хозяин мертв и лежит в одной из комнат на верхнем этаже, — спокойно промолвил Бакстер. — Так что напрасно стараешься ему угодить. Уходи-ка подобру-поздорову, пока дом не рухнул.

— Да там деньги — как же я уйду? — захныкал грабитель.

Бакстер вздохнул.

— Ну, если тебе нужны деньги, давай заключим соглашение.

Разбойник просиял:

— Сделку? Охотно, сэр.

Прежде чем Бакстер что-либо успел предложить ему, чтобы отвязаться, сзади раздался выстрел.

Разбойник вскрикнул, схватился за плечо и ринулся обратно в холл.

— Бакстер! Мисс Шарлотта! — прозвенел в темноте голос Гамильтона. — У вас все в порядке?

Бакстер обернулся и поднес к глазам разбитые очки. Гамильтон и Ариэл выбежали из сада и поспешили им навстречу.

Гамильтон в каждой руке держал по пистолету. Галстук развевался у него на шее, как у заправского пирата. Сапоги блестели, волосы были растрепаны. Лицо пылало от лихорадочного возбуждения. Бакстеру это показалось знакомым: он не раз замечал точно такое же выражение у отца.

— Шарлотта! — воскликнула Ариэл и кинулась к сестре. — Слава Богу, а то я так перепугалась. Гамильтон приехал к нам вскоре после того, как эти разбойники перебили сыщиков и похитили тебя. Мы отправились вслед за ними в новой карете Гамильтона. Она несется так, что дух захватывает.

— Молодчина! — Шарлотта крепко обняла сестру. — Ты самая храбрая и находчивая.

Гамильтон засунул пистолеты за пояс.

— Извини, братец, что мы заставили себя ждать, потеряли их след за несколько миль от дома. Какой-то фермер, слышавший, как проехала карета, указал нам это место и сказал, что никому, кроме слуг, не позволено к нему приближаться. Здесь живет, говорил он, какой-то колдун.

— Потрясающая дедуктивная цепочка. — Бакстер ухмыльнулся, окинув взглядом младшего брата. — Вот теперь и я поверил в то, что говорят о графах Эшертонах.

Гамильтон насторожился:

— О чем ты?

— Они все делают с блеском — у них свой неповторимый стиль.

Гамильтон удивленно захлопал ресницами и вдруг расхохотался:

— Это у нас в крови, братец. Все Сент-Ивсы обладают собственным стилем. Правда, мне потребовалось время, чтобы его оценить. Своеобразный стиль.

Шарлотта подняла голову от плеча Ариэл и одарила Бакстера ослепительной улыбкой, которую он увидел даже без очков.

— Что я всегда в нем обожала, так это именно его стиль, — призналась она.

Глава 20

Два дня спустя в лаборатории, прислонившись к длинному столу, Гамильтон с интересом наблюдал, как Бакстер расставляет по местам колбы и реактивы, которые заполняли все свободное пространство комнаты.

— Как тебе удалось поджечь портьеры и устроить взрыв в камине? — спросил Гамильтон.

— Я же объяснял: у меня с собой была коробка с мгновенными вспышками. — Бакстер тщательно протирал тигель Веджвуда. — Шарлотта отвлекла Моргана, и мне удалось незаметно разбить пару склянок в складках занавесей. А еще одну я швырнул в огонь.

— Здорово придумано. Значит, Морган Джадд убил своего поверенного и Друсиллу Гескетт и решил, что на этом дело закончилось, — промолвил Гамильтон.

— Он не учел того, что миссис Гескетт рассказала своей знакомой об отвергнутом поклоннике, который покушается на ее жизнь. — Бакстер сосредоточенно выстраивал в два ряда зеленые бутылки со щелочами и солями металлов. — А также упустил из виду, что тетушка Розалинда пожелает расследовать обстоятельства гибели своей подруги. Морган всегда презирал женщин и недооценивал их.

— В итоге женщины сыграли в его печальном конце не последнюю роль. — Гамильтон ухмыльнулся. — И поделом.

— Верно.

— А почему, как ты думаешь, миссис Гескетт зарисовала эмблему Джадда?

Бакстер пожал плечами:

— Об этом можно только догадываться. Шарлотта считает, что рисунок сделал поверенный Джадда. Возможно, он пытался объяснить с его помощью метод гипноза.

Гамильтон кивнул.

— Для этого он и нарисовал картинку?

— Может быть. Но мы никогда не узнаем этого наверняка.

— Знаешь, Бакстер, это странно, но я часто собирался пошарить в шкафу в нашей клубной комнате. Догадывался, что маг использует потайной ход, но никак не мог улучить момент это проверить.

— Думаю, он позаботился о том, чтобы члены клуба не совали нос в его дела.

Гамильтон сжал губы.

— Ты хочешь сказать, он внушал нам под гипнозом, что мы не должны обыскивать комнату?

— Очень может быть. — Сент-Ивс поставил реторту на место.

Бакстер устал отвечать на бесконечные вопросы. Он специально уединился в лаборатории, чтобы привести ее в порядок, что делал всегда, если хотел о чем-нибудь подумать в тишине. Протирая реторты, начищая инструменты и расставляя по полкам свои колбы и стеклянные сосуды, он мог спокойно предаваться размышлениям.

К его неудовольствию, все планы рухнули двадцать минут назад, когда к нему пожаловал Гамильтон. Молодому человеку не терпелось расспросить о событиях последних дней.

— Меня удивляет, что Друсилла Гескетт имела связь с поверенным, — промолвил Гамильтон. — Бакстер, как ты думаешь, неужели все великосветские дамы заводят интрижки с кем ни попадя — от лакея до приятеля собственного мужа?

— По-моему, таких женщин не больше, чем джентльменов, вступающих в связь с гувернантками своих детей и подругами жен.

Гамильтон поморщился.

— Не очень-то приятно это сознавать. — Он посерьезнел и добавил:

— Я бы не хотел жениться на леди, у которой есть любовники.

— В этом мы с тобой сходимся. — Бакстер разглядывал треснувшую колбу. — Интересно, удастся стеклодуву изготовить точно такую ей на замену?

— Вот мисс Ариэл никогда не нарушила бы клятву супружеской верности, — тихо продолжал Гамильтон. — Она добродетельная, честная девушка.

Бакстер вскинул бровь.

— Если ты собираешься предложить ей руку и сердце, я бы посоветовал тебе не спешить.

Гамильтон небрежно отмахнулся:

— Ради Бога, не учи меня. Я прекрасно помню, что вступлю во владение наследством через несколько лет. Но хотел бы заметить, что в отцовском завещании ничего не сказано о том, что мне до тех пор запрещено жениться.

— Дело не в отцовском завещании. Мне все равно, хочешь ты жениться или нет. На мой взгляд, мисс Ариэл будет прелестной графиней.

Гамильтон расцвел.

— Ты правда так думаешь?

— Конечно. Просто я должен тебя предупредить: если ты намерен сделать ей предложение, то должен быть готов к тому, что тебя сначала проверит Шарлотта. А она-то ни за что не позволит своей сестре выйти замуж за человека, у которого имеется склонность к распутству.

Гамильтон слабо усмехнулся:

— Иными словами, наш дорогой батюшка — не лучшая рекомендация для меня?

— Боюсь, что да.

Гамильтон тяжело вздохнул:

— Но я же не во всем на него похож. У меня нет ни малейшего желания развлекаться с балетными танцовщицами или слоняться по борделям. Я хочу жениться по любви.

Бакстер уставился на него:

— Боже правый, так ты серьезно?

— О том, чтобы сделать предложение мисс Аркендейл? Ну конечно. Я никогда не встречал более очаровательной и умной девушки. И к тому же храброй. Знаешь, Бакстер, она сама захотела сопровождать меня, когда мы преследовали похитителей мисс Шарлотты. Мои уговоры ни к чему не привели. Она даже потребовала, чтобы я показал ей, как обращаться с пистолетом. Мисс Ариэл — бесстрашная леди.

— Очевидно, она пошла в свою родню, — пробормотал Бакстер.

В холле послышались шаги. В дверях лаборатории показалась Розалинда в бледно-розовом платье, малиновой накидке и атласной шляпке.

— Ах, вот ты где, Бакстер. Я тебя искала.

Гамильтон выпрямился.

— Леди Тренглосс.

— Гамильтон. — Она обернулась к Бакстеру. — Почему ты не отвечаешь на мои записки? Я послала тебе две вчера и одну сегодня утром.

Бакстер понял, что сегодня ему уединиться не удастся.

— Добрый день, тетушка. Ламберт не доложил мне о вашем визите.

— Твой дворецкий едва соизволил отпереть дверь, — отрезала она. — У меня не хватило терпения дожидаться, пока он притащится сюда, чтобы доложить обо мне. Бакстер, ты должен отправить его на покой. Как он может управлять домом?

— Он единственный из прислуги, кто задержался у меня более двух месяцев. Если я уволю его, то никого не найду взамен. — Бакстер выбросил треснувшую колбу в мусорную корзину. — Что вам угодно мне сообщить?

Она нетерпеливо покосилась на Гамильтона и бросила на Бакстера значительный взгляд.

— Я пришла поблагодарить тебя за то, что ты раскрыл тайну убийства моей дорогой подруги,

— Вы сделали это на следующее же утро после нашего возвращения. — Бакстер схватил щетку из перьев и принялся водить ею по склянкам с химикатами, стирая с них пыль. — А сейчас я занят, и если вы больше ничего не хотите мне сказать…

— Я пришла не только за этим. — Розалинда прищурилась. — У меня к тебе семейное дело.

— Гамильтон тоже член нашей семьи, — сказал Бакстер.

Гамильтон бросил на него удивленный взгляд и улыбнулся.

— В самом деле.

— Как скажешь. — Розалинда сердито воззрилась на Бакстера. — Буду говорить без обиняков. Скажи, ты правда намерен расторгнуть помолвку с мисс Аркендейл — теперь, когда расследование завершено?

Перьевая щетка на мгновение замерла в воздухе. Бакстер медленно обернулся.

— Это касается только мисс Аркендейл и меня.

Что-то в его голосе заставило ее отступить. Розалинда заморгала, ловя воздух ртом, и наконец забормотала, запинаясь:

— Ну-ну, я только хотела сказать…

— Он боится просить ее руки, — пояснил Гамильтон. — Думает, она ему откажет.

— Замолчи, Гамильтон, — прошипел Бакстер сквозь зубы.

Гамильтон понимающе ухмыльнулся.

— А почему, скажите на милость, она его отвергнет? — спросила Розалинда. — Ей уже двадцать пять. Старая дева, да еще без приданого. Она должна понимать, что ей вряд ли удастся подцепить кого-нибудь получше, чем наш Бакстер.

— Благодарю, тетушка, — буркнул Бакстер, — Всегда приятно встретить такую теплую поддержку у родных.

— По-моему, мисс Шарлотта без ума от Бакстера, — продолжал Гамильтон. — Проблема в том, что она не очень-то стремится замуж. Ариэл призналась, что ее сестра считает брак большим риском для женщины.

— Что за вздор! Мы же говорим о браке с Бакстером. — Розалинда возмущенно фыркнула. — Какой же тут риск? Я готова поклясться, что другого такого уравновешенного, спокойного, рассудительного джентльмена не сыщешь во всем Лондоне.

— Согласен. — Глаза Гамильтона искрились весельем. — Наш Бакстер самый невозмутимый, самый надежный, самый уравновешенный и самый преданный из всех мужчин.

«Качества, которыми обладает хороший спаниель». Бакстер принялся яростно смахивать пыль щеткой.

— Что такое вы говорите про надежность и преданность? — спросила Мериэнн, появившись в дверях. — О чем у вас разговор, Гамильтон?

У Бакстера вырвался стон отчаяния.

— Черт побери! — Если бы он верил в судьбу, то решил, что у него сегодня самый несчастливый день. Неужели его не оставят в покое?

— Здравствуйте, матушка, — промолвил Гамильтон. — Что вы здесь делаете?

— Я пришла к Бакстеру. Розалинда холодно кивнула Мериэнн.

— Леди Эшертон.

Лицо Мериэнн превратилось в застывшую маску.

— Леди Тренглосс. Не знала, что вы здесь. — Она повернулась спиной к Розалинде и взглянула на сына. — По-моему, ты снабдил Бакстера характеристиками, которыми должен обладать примерный слуга. Ему нужен новый дворецкий. Тот, что открыл мне сейчас дверь, даже не потрудился объявить о моем приходе — просто махнул рукой по направлению к этой комнате.

— Мы обсуждали выдающиеся качества Бакстера, — пояснил Гамильтон. — И пришли к выводу, что у него есть все основания просить руки мисс Аркендейл.

— В самом деле? — рассеянно промолвила Мериэнн. — Мне кажется, они подходят друг другу. Бакстер, я хотела бы поговорить с тобой с глазу на глаз.

— Я сегодня не даю аудиенций, Мериэнн. — Бакстер изо всех сил стиснул ручку щетки. — Как видите, сейчас я занят.

Мериэнн нахмурилась:

— Что ты возишься с щеткой? У тебя нет горничной?

— Нет, но не в этом дело. Я никому не позволяю хозяйничать в моей лаборатории. Горничная может разбить бутылку с реактивами или инструмент. — Он уперся кулаками в бока. — И я бы попросил всех покинуть эту комнату.

Мериэнн еле сдерживала возмущение.

— Бакстер, вовсе не обязательно грубить.

— Грубость — неотъемлемая часть его неповторимого стиля, — пробормотал Гамильтон.

Мериэнн пропустила слова сына мимо ушей.

— Я пришла поблагодарить тебя за все, что ты сделал для Гамильтона.

Гамильтон возвел глаза к потолку.

— Не стоит благодарности, — ворчливо отозвался Бакстер. — Гамильтон спас и себя, и других без моей помощи. Он сохраняет хладнокровие в самых опасных ситуациях, и если бы мне опять пришлось оказаться в подобных обстоятельствах, я бы хотел, чтобы он снова был рядом со мной.

Гамильтон покраснел, как мак. Глаза его засияли признательностью.

— Когда тебе угодно, я к твоим услугам, Бакстер.

— Итак, раз вы все сказали, — Бакстер поднял щетку, словно волшебную палочку, мановением которой надеялся освободить лабораторию от непрошеных гостей, — не соблаговолите ли удалиться. У меня дела.

Но прежде чем кто-либо успел ответить, Бакстер уловил краем глаза вспышку ярко-желтого муслина. Он обернулся и увидел в дверях Шарлотту. Рядом с ней стояла Ариэл.

— Мисс Ариэл! — воскликнул Гамильтон. — И мисс Шарлотта. — Он отвесил обеим учтивый поклон. — Позвольте заметить, вы обе сегодня выглядите очаровательно.

Бакстер хмуро наблюдал, как Гамильтон поочередно склоняется над ручками дам. Да, ему есть чему поучиться у младшего брата. Он должен был сделать то же самое. А вместо этого прирос к полу не в силах сдвинуться с места.

Сердце его сладко заныло в груди при виде Шарлотты. Выглядит прелестно — даже дух захватывает. Казалось, с ее приходом лаборатория словно солнцем озарилась. Да что там лаборатория — вся его жизнь расцвела яркими красками благодаря ей. Будущее без нее представлялось ему мрачным и унылым.

Шарлотта — его философский камень. И да поможет ему Господь, если он ее потеряет.

— Шарлотта, — тихо промолвил он. Гамильтон выразительно покосился на него. Бакстер смущенно откашлялся. — Мисс Ариэл. Добрый день, леди.

— Добрый день. — Шарлотта улыбнулась всем присутствующим, но сперва обратила взгляд на Бакстера. — Я вижу, у вас гости.

— Они уже собрались уходить, — бесцеремонно заверил ее Бакстер. — Не знал, что ты здесь, Шарлотта. Где, черт побери, Ламберт? Пусть принесет чай или еще чего-нибудь.

— По-моему, он сидит у парадной двери и не собирается больше вставать, — сказала Шарлотта.

Ариэл рассмеялась:

— Он говорит, что со всеми этими посетителями ничего не успевает делать.

Гамильтон усмехнулся:

— Мы все пришли благодарить Бакстера, а он указал нам на дверь.

— У меня дела! — прорычал Бакстер. Его никто не слушал.

— Какое совпадение! — воскликнула Ариэл и озабоченно продолжила:

— Кто бы мог подумать, что все так окончится?

— Да. — Гамильтон хмыкнул. — Маг и не подозревал, что в результате всех его махинаций на сцену выйдет Бакстер — его заклятый враг.

— А я другого мнения. — Шарлотта водрузила ридикюль на стол. — Мне кажется, он предвидел участие Бакстера в этом деле и усмотрел в нем перст судьбы.

Гамильтон вскинул брови.

— Возможно, и так.

Ариэл это предположение показалось любопытным.

— Я вспомнила, что сказала мне Шарлотта в тот день, когда спасла Джулиану Пост. Она обмолвилась, что видела карту с изображением смерти на полу ее гостиной. Мисс Пост утверждает, что она всегда предсказывала колдуну только удачу. Но в тот день она случайно предопределила его истинную судьбу.

Розалинда поежилась.

— От всего этого просто дрожь берет.

Бакстер нахмурился:

— Что за чушь! Мисс Пост говорила, что не вытаскивала эту карту. Должно быть, та случайно упала на пол, когда Морган потащил ее к дивану.

Гамильтон прищурился:

— А может, и не случайно.

— Да, такой знак — не простое совпадение, — согласилась Розалинда не без злорадства.

— Все это говорит о вмешательстве некоей потусторонней силы, — заявила Ариэл.

— Да, все это более чем странно, — промолвила Мериэнн.

— Довольно, хватит! — рявкнул Бакстер. — Все, что случилось, — результат естественного хода событий, не более.

— Что вы хотите этим сказать? — спросила Ариэл.

— Бакстер прав в одном, — ответила за него Шарлотта. — Во всем, что произошло, была логическая неизбежность. Морган Джадд прекрасно понимал, что, допуская Гамильтона в свой клуб, он привел в движение определенные механизмы.

Мериэнн нахмурилась:

— Почему вы так говорите?

Шарлотта взглянула на нее.

— Джадд знал, что, заманив в «Зеленый стол» Гамильтона, он рано или поздно привлечет этим внимание Бакстера. Ему нравилось рисковать. Думаю, он нарочно хотел дать знать Бакстеру, что выжил после пожара в Италии. Хотел восторжествовать над ним, доказать, что он самый хитрый и умный из двух естествоиспытателей. И конечно же, желал отомстить.

— Понятно. — Гамильтон склонил голову набок, раздумывая над этим. — Понимаю, почему Джадду не терпелось доказать свое превосходство. Но с чего он решил, что Бакстера заботит моя судьба?

Шарлотта криво усмехнулась:

— О, я уверена, ему и в голову не приходило, что Бакстер попытается вытащить вас из «Зеленого стола», а тем более станет спасать вашего друга Норриса. Джадд думал, что Бакстер иссушил свою душу затаенными обидами и злобой, как и он сам. Но был твердо уверен, что этим привлечет внимание Бакстера, а ему только это и надо было.

— И даже несмотря на то что Бакстер представлял угрозу его планам? — спросила Розалинда.

— Он собирался убить Бакстера после того, как продемонстрирует свои недюжинные способности. — Шарлотта слегка пожала плечами. — Джадд сам оказался себе злейшим врагом. Тщеславие, злоба и жестокость превратили его характер в адскую смесь, которая разъедала его изнутри, подобно едкой кислоте.

Розалинда задумалась.

— Так или иначе Бакстер ввязался бы в это дело, даже если бы я и не просила его расследовать убийство Друсиллы?

— Совершенно верно, — ответила Шарлотта. — И я бы все равно оказалась втянутой в эту игру, поскольку миссис Гескетт являлась моей клиенткой. Мне необходимо было узнать, замешаны ли в ее смерти бывшие поклонники, о которых я наводила справки. — Она улыбнулась Бакстеру. — Единственное, чего нельзя было заранее предусмотреть, — что мне понадобится новый поверенный в делах.

— И Бакстер нанялся к вам на службу, — подытожила Розалинда.

Бакстер отбросил щетку в сторону.

— Даже если бы не понадобился поверенный, я бы все равно столкнулся с Шарлоттой — след вел прямо к ней.

Гамильтон изогнул бровь и промолвил замогильным голосом:

— Судьба или естественный ход событий — кто знает?

— Я знаю, — решительно заявил Бакстер. — И скажу вам, что во всей этой истории нет ничего, что не объяснялось бы логикой. На этом разговор окончен. Я желаю, чтобы вы немедленно покинули мою лабораторию. Убирайтесь.

— Слышали его?! — радостно воскликнул Гамильтон. — Наше присутствие здесь нежелательно. Что ж, придется идти.

Бакстер с мрачным удовлетворением наблюдал, как толпа направляется к двери. И вдруг заметил, что Шарлотта тоже собралась уходить.

— Черт побери, Шарлотта, я не имел в виду тебя. Мне надо сказать тебе пару слов.

Она остановилась и выжидательно посмотрела на него.

Гамильтон покачал головой с печальной укоризной, выпроваживая всех в дверь.

— Бакстер, нам обязательно надо будет побеседовать с тобой о хороших манерах.

Бакстер почувствовал, как его лицо заливает краска смущения.

— Будь любезен, попроси Ламберта принести чай в лабораторию, — сердито проворчал он.

— Да, и еще не забыть бы поговорить с тобой насчет твоей прислуги, — бросил через плечо Гамильтон.

Бакстер подождал, пока за ними захлопнется входная дверь, и поднял глаза на Шарлотту, Девушка насмешливо улыбалась.

— О чем ты хотел говорить со мной, Бакстер?

Он откашлялся. Потом снял очки и принялся протирать стекла платком. Так будет проще, подумалось ему. Теперь, когда ее лицо расплывалось, как в дымке, и он не мог различить, что таит в себе взгляд прекрасных глаз, ему удастся выстроить свои доводы, как подобает.

Бакстер принялся ходить взад и вперед по комнате.

— Ты, наверное, помнишь, как в позапрошлую ночь мы с тобой стояли на крыльце особняка Моргана Джадда.

— Да, и вряд ли когда-нибудь забуду эту ночь.

— Но, возможно, ты не помнишь точно, что говорила тогда.

— Я много чего говорила. Нам было что сказать друг другу. Мы чудом спаслись от смерти.

Бакстер сосредоточенно полировал линзы.

— Я имею в виду одну фразу.

— И какую же?

— Ты сказала, что всегда обожала мой стиль. Наступило молчание.

— Да, — промолвила наконец Шарлотта. — Неповторимый стиль Сент-Ивсов.

Бакстер остановился напротив окна и надел очки.

— Я подумал, может, тебе еще что-нибудь нравится во мне… — Он внезапно умолк, когда взгляд его упал на три цветочных горшка. — Боже правый, Шарлотта! Посмотри на них.

— Что такое?

— Семена проросли! — радостно воскликнул он, схватил один из горшков и обернулся, чтобы показать ей зеленый росток гороха. — Смотри, во всех трех горшках.

— Чудесно! — улыбнулась она. — Поздравляю. Он никак не мог прийти в себя от изумления.

— Черт побери! Может, и в самом деле существуют предопределение и судьба. Шарлотта, я скажу тебе все как есть. Я люблю тебя.

— О Бакстер!

— И хотел бы знать, могу ли надеяться, что ты когда-нибудь ответишь на мое чувство.

Ее улыбка засияла, словно солнце, а взгляд таил разом все секреты философского камня.

— Кажется, я полюбила тебя с первого взгляда.

Он уставился на нее, не веря своим ушам.

— Это правда?

— Я так боялась, что ты не любишь меня.

Он поставил горшок на подоконник и привлек ее к себе.

— Черт возьми, я думал, это не нуждается в пояснениях.

— Ты же говорил, что наши отношения стали тебе в тягость, — напомнила Шарлотта.

Он нахмурился.

— Да, все это чертовски неудобно. Шарлотта, я знаю, у тебя нет желания выходить замуж. Если ты предпочитаешь, чтобы все осталось так, как есть, я соглашусь ради тебя. Но мне бы хотелось, чтобы наши отношения приобрели законный характер. Хочу видеть тебя по утрам за завтраком. И держать в объятиях ночью.

— Да. — Она подняла голову и провела рукой по его волосам.

— Я хочу делиться с тобой результатами своих опытов, — продолжал он. — И проводить тихие вечера вместе с тобой. И давать тебе советы по работе. Мне кажется, я зарекомендовал себя неплохим поверенным в делах.

— Верно.

— Я понимаю, мне не хватает романтики.

— А вот тут вы ошибаетесь, сэр. Вы самый романтичный из всех известных мне мужчин.

Он уставился на нее, остолбенев от изумления.

— Правда?

— Ну конечно. — Она улыбнулась и, приподнявшись на цыпочки, коснулась губами его губ. — И если ты просишь моей руки, то мои ответ — да.

Эпилог

Полночь. Месяц спустя. Лондон

Это ее брачная ночь.

Как странно. Она и не думала, что у нее будет брачная ночь.

Шарлотта оперлась локтями о подоконник и положила подбородок па руки, задумчиво глядя в темноту.

Этот день прошел, как в лихорадке, — венчание, переезд в дом Бакстера и волнение, сопровождавшее все эти события. Она ужасно устала, но никогда еще не чувствовала себя такой счастливой.

Она отвернулась от окна, услышав, как отворилась дверь в смежную комнату. При виде Бакстера сердце подпрыгнуло в ее груди.

На нем был простой черный халат, золотая оправа очков поблескивала в свете свечи. Глаза за стеклами горели любовью и страстью. Подойдя к ней, он оглядел комнату с довольным видом.

— Теплая спальня, удобная постель и все прелести супружеской жизни. По-моему, я уже говорил тебе, что законный брак гораздо больше подходит для человека с моим характером, — произнес он.

— Признаюсь, удобства и комфорт — вещи далеко не лишние. — Она улыбнулась и обвила руками его шею. — Тем не менее мне бы хотелось удостовериться, что ты женился на мне не затем, чтобы миссис Витти присматривала за твоим домом в качестве новой экономки.

Он ухмыльнулся и притянул ее к себе.

— Не буду скрывать, у меня всегда были проблемы с прислугой, но я не стал бы жениться ради того, чтобы заполучить экономку, даже такую превосходную, как миссис Витти.

— Рада слышать.

Прижавшись к его сильному, крепкому телу, Шарлотта почувствовала, как внутри нее вспыхнуло желание. Она прильнула к его плечу, наслаждаясь ощущением всепоглощающего счастья.

Она давно ждала этого человека. Именно в нем нашла родственную душу. Чувство, не поддающееся определению, возникло у нее при первой же встрече. Судьба? Кто знает. Да это и не важно в конце концов. Они с Бакстером нашли друг друга.

— Знаешь, — прошептал Бакстер, касаясь губами ее шеи, — я пришел к выводу, что химия может объяснить далеко не все, что происходит в мире.

— Существуют тайны, не подвластные науке.

— Может быть, и так. — Он подхватил ее на руки и понес к кровати.

— Я с самого начала знала, что вы, сэр, человек с необузданными страстями и опасными наклонностями.

Он уложил ее на подушки и склонился над ней, опершись ладонями о белые простыни. Глаза его цвета расплавленного золота блестели.

— Какое странное совпадение, — мягко заметил он. — Я подумал о тебе то же самое. «Леди с необузданными страстями и опасными наклонностями, — сказал я себе. — Это не для меня».

Шарлотта потянулась к нему, привлекая его к себе на грудь.

— Очевидно, мы были предназначены друг для друга.

— Вне всякого сомнения, — согласился Бакстер, заключая ее в объятия.

Его поцелуй таил в себе огонь, который создает алхимию любви.

Content

Джейн Энн Кренц
Наваждение

Пролог

Два года спустя. Побережье Италии

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог