Дарья КАЛИНИНА

МЕКСИКАНСКИЕ СТРАСТИ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Вечеринка по случаю Светкиного очередного двадцатипятилетия, которое именинница, на памяти своих подруг, отмечала уже третий год подряд, удалась на славу.

И это несмотря даже на то, что любящие подруги новорожденной давно заметили: после двадцати семи лет Светкино физическое развитие вдруг резко остановилось. И некоторое время вообще с места двигаться не желало, а потом вдруг повернуло вспять. И теперь вот ей снова, ко всеобщей радости, исполнилось двадцать пять лет.

Кира с Лесей были в числе приглашенных, без пары, девушек, составляющих, понятное дело, основную часть окружения Светки. И начало вечера было очень даже мирным, камерным и не предвещало никаких приключений. Все шло чинно и благородно. Гости — Светкины подруги и родственники — сидели надушенные, наглаженные, с модными прическами — волосок к волоску (у кого эти волосы еще сохранились).

Угощение было очень вкусное. Светкина бабушка была мастерица готовить. Да еще она привезла из деревни пару банок маринованных грибочков. Залитые маслом, они были украшением стола. Среди них попадались и хорошенькие маленькие боровички с аккуратными крепкими шляпками на плотных ножках. А они в этом году были таким редким деликатесом! Набросились решительно все.

Кира принесла с собой в качестве дополнения к подарку — набор омолаживающей косметики от «Орифлейм» — еще и несколько бутылок настойки красной рябины, приготовленной по собственному рецепту. Он был весьма прост. Настойка пользовалась почти таким же успехом, что и грибы. И Кира охотно поделилась бы им со всеми гостями, если бы ее не перебила Светкина мама.

— Мне вообще кажется, что самое вкусное — это то, что приготовлено из собственных продуктов, выросших у нас в России, — сказала она. — Вот к нам приезжала наша родственница из Канады, живет там уже десять лет, так она утверждает, что наши отечественные продукты куда вкусней тамошних…

— Давай рецепт, Кируша, — поторопили гости Киру, перебив хозяйку.

И Кира дала. Собранной за городом в желательно более или менее экологически чистом месте красной рябиной заполнялась какая-нибудь емкость до самого верху. Лучше всего подходит для этих целей обычная литровая банка.

Затем ягоды хорошенько уминаются деревянной толкушкой до половины и в полученную массу вливается водка таким образом, чтобы емкость снова стала полной. Через три часа ягоды рябины, впитав в себя все сивушные масла и отдав водке свой аромат, тщательно отжимаются и выбрасываются. А полученный напиток может быть употреблен вместе с мутноватым ягодным осадком.

После этой нехитрой процедуры вкус у полученного напитка ничем уже не напоминает водку, а скорее становится похожим на чуть горьковатый натуральный сок. Однако в этом и заключается его коварство. Рябина, впитав в себя всю гадость из водки, не меняет крепости напитка. Как водка была сорока градусов, так и остается, несмотря на весь процесс очистки и ароматизации красной рябиной.

И уже после того как дядя Саша опрокинул в себя вторую приготовленную Кирой поллитровку, стало ясно, что по крайней мере один человек в компании этого коварства настойки явно не учел.

Выяснив, что полюбившийся ему напиток таинственным образом закончился, дядя Саша вытребовал со Светкиной матери (и по совместительству своей сестры) еще одну водочную бутылку. После недолгих пререканий она была извлечена откуда-то из-под недр пышной кровати и торжественно водружена на стол.

После этого застолье покатилось еще веселей. Гости уже плохо понимали, что и кому говорят. Особенно это касалось дяди Саши, который и в трезвом-то уме следить за своими словами не привык, так как всю сознательную жизнь прослужил в армии. Общение там сводилось с начальством — к его кратким «да» и «так точно», а с подчиненными он и вовсе не считал нужным следить за своей речью.

— Тридцать лет — такая отличная дата, Светка! — окончательно забывшись, что присутствует на двадцать пятой годовщине племяшки, искренне восхитился он, опрокинув очередную рюмку.

И хотя фраза адресовалась Светке, но произнес он ее почему-то, доверительно глядя прямо в глаза Андрею — верному и преданному кавалеру своей племянницы. Светка была единственной из девушек, кто имел на этот вечер поклонника. И кажется, она здорово в этом раскаивалась.

Андрей уже трижды только за этот вечер успел сделать ей предложение и трижды получить от Светки вежливый отказ. Но тем не менее он все же не терял надежды захомутать в конце концов Светку. И жался к ней все плотнее. Так что Светка в конце концов оказалась где-то на самом краешке дивана. И выглядела довольно смущенно.

После пьяно-откровенных слов дяди Андрей насторожился.

До сих пор он питал некую, хотя и не вполне понятно, на чем основанную, уверенность, что его богине еще не сравнялось и двадцати пяти. Наивность Андрея иногда умиляла, а иногда злила Светкиных подруг. Но пока никто из них не решился открыть Андрею глаза. А вот дядя Саша решился. Света слегка побледнела, но первый удар, нанесенный дядей, все же стойко выдержала. В конце концов, она была его племянницей. И ей было не привыкать.

— Дядя Саша — шутник какой! — хихикнула она, мама тоже сделала вид, что развеселилась, а бабушка ограничилась тем, что шутливо погрозила сыну пальцем.

Гости, как уже говорилось, состоявшие главным образом из родственников и незамужних Светкиных подруг в числе четырех штук, тоже быстро пришли на помощь Светке и разразились дружным хохотом, словно дядя Саша выдал бог весть какую смешную шутку. Дядя Саша изумленно обвел всех глазами. И тем не менее решил продолжить тему возраста.

— Тридцать лет, — повторил он, упорно не замечая щипков, которыми осыпала его собственная жена, — Светланка, надо тебе сказать, не каждый год бывает. Надо тебе загадать желание. А ежели в ночь на день твоего рождения, то и желание обязательно сбудется!

— Ну да, — вяло пробормотала Света, все еще надеясь, хотя и слабо, что дядя угомонится сам.

Но не тут-то было. Оказывается, дядя Саша еще приберегал козырного туза в рукаве. Худшее, что он мог отмочить, было впереди. Внезапно, очень оживившись и хлопнув себя по лбу рукой, он с неподдельной досадой воскликнул:

— Ах, я дурак! Так ведь день рождения-то мы твой задним числом отмечаем. Прошел он уже у тебя. А желание тебе надо было загадывать в ту ночь, когда ты где-то болталась и у себя дома вовсе не ночевала!

Тут даже при всей своей невозмутимости Свете не удалось сохранить обычный цвет лица. Даже под румянами она почувствовала, как побледнела. Сидящий рядом с ней Андрей буквально оледенел. К счастью для всех, Андрей был тугодум. И сейчас он мучительно обдумывал слова дяди Саши. А тот продолжал веселиться, уверяя незамужних подруг Светы, что им бы всем идти работать майорами в милицию. При чем тут майоры, никто из девушек из деликатности не стал уточнять. А дядя Саша, заполнив собой всю квартиру, продолжал хулиганить и развлекать гостей на свой лад.

Сначала он стребовал чудовищно расстроенную Светкину гитару и минут двадцать терзал уши всем гостям, пытаясь настроить инструмент и одновременно самозабвенно ругая племянницу за то, что довела инструмент до такого состояния. Потом, плюнув на гитару, он затянул на один голос «Черного ворона».

И скоро все гости от такого исполнения совсем приуныли и как-то даже затосковали. Все, понятное дело, кроме самого дяди Саши. Тот, напротив, оказался сущим живчиком. На похоронах он бы пользовался большим успехом.

— Не помнит молодежь настоящих народных песен! — заявил он с неподдельной скорбью в голосе. — А ну-ка, бабоньки, — обратился он к матери и сестре. — Споем им «Калину».

Девушки, опрометчиво решившие, что сейчас последует разухабистая «Калинка-малинка», слегка повеселели и уже приготовились подпевать. Но дядя Саша и тут показал свое коварство. И вместо всем известного веселенького мотива, завел какую-то малоизвестную и жутко заунывную песню о несчастной девице — Калине, которой попользовался какой-то казак, потом бросил, и она оказалась в реке.

Желая поднять девицам настроение, он, подбоченясь, заявил:

— А теперь я вам открою тайну об этих майорах милиции.

Спешите, девки, потому что через год-два каждая из вас окажется под… полковником.

Девицы дружно потупились, не осмелясь даже хихикнуть. И тут же вскочили со своих мест.

— И куда это, интересно мне знать, вы собрались идти на ночь глядя? — подозрительно уставившись на подруг, неожиданно и грозно поинтересовалась Светкина бабушка.

Подруги замерли. В комнате повисла тяжелая тишина. Часы на стене показывали половину девятого вечера. Минутная стрелка других часов, стоящих возле телевизора, и вовсе еще не перевалила за цифру «три». То есть там время остановилось на четверти девятого.

— Потанцевать пойдем, бабушка, — опрометчиво ляпнула Света. Что? — неожиданно дружно взвились со своих стульев бабушка и мама.

— Никуда ты не пойдешь! — заявила бабушка очень грозно. — В такую темень идти! Неизвестно куда!

— Да у тебя и горло с утра болело, — встряла Светина мама. — И потом, ты же пьяная!

— Нет! — уперлась Света. — Не останусь я с вами дома!

— Почему? Девочки, ну чего вам тут не хватает? — искренне удивлялась Светина мама, обращаясь к подругам, затихшим по углам. — Танцуйте дома! Музыку включим. Чай еще есть. И кавалер имеется.

И она указала на замершего где-то между шкафом и пианино Андрея, который наконец осознал слова дяди Саши и теперь все время порывался спросить у Светы, где же она все-таки провела канун своего дня рождения. Плевать уже, сколько ей там на самом деле стукнуло, об этом поговорить можно и потом, но все же где она была?

— Света! — не унималась мама. — Бабушка уже две ночи подряд не спала. Ты хочешь, чтобы она и третью из-за тебя не спала?

— Пусть днем спит! — огрызнулась Света.

— Мы тебя не отпускаем! — стояли насмерть мама с бабушкой.

— Просто цирк какой-то! — наконец, не выдержав, взорвалась Кира.

Вылетев из своего угла и сверкая глазами, она замерла перед Светкиными мамой и бабушкой.

— Вы что, не понимаете? — заорала взбешенная Кира. — Вы что, забыли: Светке тридцать лет! А вы тут детсад развели.

— Ш-ш-ш! — раздалось шипение из того угла, где в данный момент находилась Светка, загнанная туда бабушкой.

— Скоро будет тридцать! — быстро поправилась Кира. — Светка и сама может о себе побеспокоиться!

Мама с бабушкой тут же забыли о дочери и внучке и развернули свои боевые орудия уже против Киры. И тут уж ей пришлось здорово пожалеть, что, дожив до почти зрелого возраста, она так и не научилась держать свой язык за зубами. Однако пока Светины бабушка и мама воспитывали Киру, остальным подругам удалось одеться, обуться и незаметно покинуть квартиру.

Светке тоже в конце концов удалось обнаружить свой спрятанный бабушкой плащик, спрятанные мамой сапоги и даже несколько освежить макияж, пострадавший в результате схватки с родственниками.

После этого, прихватив с собой все еще пребывающего в тягостных раздумьях Андрея и слегка потрепанную Киру, она выскочила с ними на улицу.

— И чтобы вернулась не поздней одиннадцати! Кстати, кто тебя будет провожать? — Это было последнее, что услышали подруги от Светкиной бабушки.

Некоторое время вся компания двигалась в темноте, не разговаривая. Девушки старались отойти за кратчайшее время на максимальное расстояние от дома. А для этого требовалось беречь дыхание. К тому же нельзя было не учитывать вероятной погони. И когда они уже решили, что находятся в безопасности, в ночи раздался душераздирающий крик.

— Света! Куда ты пошла без теплого свитера! Вернись! У тебя же горло!

Оказалось, это Светина мама, не желая сдаваться, высунулась в форточку и махала дочери этим самым свитером, словно флагом.

— Подожди, я сама с тобой пойду! — прокричала она. — Свитерок только возьму. И шарфик, который бабушка тебе в деревне связала. Из собачьей шерсти. Для твоего горла!

Светка вздрогнула. Шарфик ей был в данный момент совсем не нужен. Поэтому она, хлюпая грязью, помчалась напрямик по улице Болотной, как нельзя лучше соответствовавшей своему названию.

— Какой кошмар! — дрожащим голосом произнесла наконец Леся, когда они находились уже вне опасности. — Как подумаю, что и я тоже могла бы жить в одной квартире с мамой… Уф!

Она не договорила, но внезапно почувствовала горячую симпатию к Юсси — финскому мужу ее мамы, который хоть и не хватал звезд с неба, но зато забрал ее маму к себе. И теперь мамочка жила достаточно далеко от Леси и не могла портить жизнь дочери, как бы ей этого ни хотелось.

— Вы как хотите, а лично мне сейчас надо выпить чего-нибудь покрепче чая, — пробормотала Кира. — Что-то меня всю трясет.

Андрей молчал. А Надя с Юлей оживленно обсуждали, куда бы им двинуться дальше. Впрочем, большого выбора район, где жила Света, в смысле вечерних развлечений, не представлял. Кино, пара ночных клубов и одна дискотека. В кино идти никому не хотелось. Ночные клубы оказались полностью забиты, и там буквально яблоку негде было упасть. О том, чтобы втиснуть в себя еще пять девушек и одного задумчивого молодого человека, не было даже и речи. Пришлось топать на дискотеку. К счастью, там был неплохой выбор спиртных напитков, что несколько примирило подруг с жизнью.

— Надо же, какие тут демократичные цены, — изумилась Кира, взяв в руки меню. — Просто удивительно.

Она осмотрелась вокруг. Дизайн на дискотеке был современным. Ясно, что недавно хозяева вбухали приличную сумму в ремонт. Но в чем же был секрет низких цен? Впрочем, ответ пришел довольно быстро. Едва свободные столики начали заполняться, в душу Киры закралось нехорошее предчувствие.

— Тут что, намечается студенческая вечеринка? — шепотом поинтересовалась она у Светы.

— Не знаю, — беззаботно пожала плечами Света, которая была занята в этот момент тем, что усиленно вешала Андрею лапшу на уши,"объясняя, что никого, кроме него, у нее нет, а дома она не ночевала исключительно по одной простой причине — находилась с Надей на дискотеке.

Надя, которая на дискотеке последний раз была в школе, изумленно хлопала круглыми глазами, краснела, но молчала.

— Ты же знаешь, как я тебя люблю, — тряся подаренными Андреем золотыми сережками, сладко пела в этот момент Светка. — Очень люблю. И вас всех, — она обвела глазами собравшихся подруг, — вac всех я тоже люблю.

Подруги насторожились. Они все знали, что острый прилив любви ко всему миру и окружающим Светка обычно чувствовала после пятого коктейля и как раз перед тем, как удариться в черную меланхолию, начать рыдать и жалеть свою неудавшуюся жизнь.

— Пошли танцевать! — поспешно предложила Кира, чтобы не дать Светке омрачиться.

За танцами время пролетело незаметно. Когда Кира спохватилась и огляделась по сторонам, оказалось, что часы уже показывают далеко за полночь. Светка плывет в медленном танце, страстно облепив какого-то юношу, а Андрей, почему-то уже с оголенным торсом, прыгает рядом и злобно следит за ними в оба глаза.

— За их столиком тоже возникли кое-какие перемены. Надя и Юля куда-то бесследно испарились. Зато рядом с Лесей сидел какой-то парень и усиленно охмурял порядком нализавшуюся девушку. Познакомься! — с трудом сфокусировав на подруге взгляд разбегающихся в разные стороны глаз, сказала Леся. — Вадим!

— Эдик, — поправил ее парень.

— Ну да, — подтвердила Леся. — Эдуард.

— Эдмонд, — снова поправил парень.

— Что это за имя такое? — заинтересовалась Кира, подсаживаясь за столик. — Вы не русский?

Но Эдмонд, то есть Эдик, не успел ответить. Вернулась Светка. Сегодня по случаю праздника она оделась в синее с драконами китайское платье. Свои длинные темные в данный момент волосы заколола китайскими шпильками, а макияж сделала под китаянку. Этот стиль ей очень шел. К тому же возле нее вертелись сразу два кавалера — Андрей и студент, которые мерили друг друга ревнивыми взглядами.

Этого оказалось достаточно для того, чтобы Эдик тут же решил тоже приударить за Светкой. Именинница его ухаживания приняла благосклонно. И тогда оба отвергнутых кавалера вцепились в Лесю с Кирой, не желая дать спуску нахалке.

Часам к двум ночи Кире удалось отбиться от студента, сбагрив его какой-то девчонке, и она внезапно почувствовала, что ее уже тянет домой.

— Я вас отвезу! — быстро вызвался Эдик. — У меня машина. Поместимся все.

Сдав Светку с Андреем с рук на руки бдительной маме, которая бродила по темному двору в ожидании возвращения блудной дочери, Кира с Лесей снова сели в машину и поехали уже к себе домой. Дальше в памяти Киры все было как-то смазано. Но потом вдруг оказалось, что они в магазине, покупают мартини, водку, колу и майонез для салата. Почему им почти в три ночи понадобился салат, она так никогда понять и не смогла.

А затем они почему-то оказались все втроем у Киры дома, где под довольное урчание накормленного консервами ее любимого мужчины — кота Фантика — уминали поздний ужин.

Жареная курочка у Киры была приготовлена с вечера. Картофельное пюре тоже. Салат они смастерили из зеленого горошка, огурцов и помидоров с купленным-таки в магазине майонезом. Еще в холодильнике нашлась банка соленых огурцов, домашнее лечо и сыр с колбаской.

Оказалось, что под утро все снова ужасно проголодались. После еды подруг потянуло в сон. И Кира принялась прикидывать, что же дальше делать с гостем. Отправить Эдика домой? Но вроде неудобно. Он выпил вместе с ними мартини вперемешку с водкой, и сесть за руль парень явно не мог. Отправить гулять по улицам, пока не протрезвеет? Вдруг на него нападут? Тоже плохо будет. Так куда же его деть?

В конце концов заботливая Кира решила, что их с Лесей честь не слишком пострадает, если она постелет Эдику в гостиной на кресле, а они с Лесей устроятся на двуспальной тахте в маленькой комнате. Леся уснула первой, едва ее голова коснулась подушки. Кира же долго не могла уснуть.

Ей не давали покоя странные шорохи, доносившиеся из кухни, где остался Эдик. Почему он предпочел остаться там, хотя в гостиной его ждало роскошное ложе? Этот вопрос не давал Кире покоя.

— Что же он там все время шуршит? — вертясь с боку на бок, сетовала она. — Спать невозможно!

И, в очередной раз перевернувшись с одного бока на другой, Кира внезапно подумала: а вдруг этот Эдик грабитель? Ну да! И он просто ждет, когда они с Лесей крепко уснут. Потом зайдет в комнату и…

— О боже!

Киру даже в холодный пот бросило. Как они могли с Лесей быть такими глупыми?! Пригласили ночью к себе домой совершенно незнакомого мужика, про которого ровным счетом ничего не знают!

— Ну мы и дуры! — прошептала Кира. — Вдруг он бандит, специализирующийся именно по таким дурочкам? То-то он о себе так неохотно рассказывал! — окончательно похолодела Кира.

И в самом деле, Эдик на удивление мало говорил о себе, предпочитая слушать беззаботно болтающих девушек. Про него подруги узнали лишь то, что сам он был из семьи военных. Детство его прошло по гарнизонам. А школу он заканчивал в Ульяновске. А потом вроде работал в милиции.

Но кто же это знает, в милиции он там работал или где? К тому же на все вопросы относительно того, что побудило Эдика год назад перебраться из Ульяновска в Питер, парень отвечал либо уклончиво, что у него тут живет тетка, либо ничего не отвечал. Но сейчас Кира поняла, что наличие тетки в Питере вовсе не является ответом на их с Лесей вопрос.

— В конце концов, у меня в Москве тоже тетка живет, — пробормотала Кира себе под нос. — И в Польше. А у Леси есть тетка даже в США. Однако же мы с ней до сих пор тут. И никуда не рвемся.

И, еще немного подумав, Кира решила:

— Наверняка у него была причина, по какой он был вынужден сменить место жительства. А где лучше затеряться, как не в большом городе?

В это время из кухни раздалось какое-то звяканье. И Кира насторожилась еще больше. Красть на кухне было нечего. Но зато… Зато там в специальной подставке стояло пять ножей разных размеров и целых два топорика для рубки мяса.

Сообразив все это, Кира окончательно поняла, что их с Лесей дело дрянь.

Спать она, естественно, не могла и поэтому отправилась на кухню, чтобы лично увидеть, чем там занимается этот Эдик. Она накинула на себя теплый халат и, крадучись, двинулась в сторону кухни. Выглянув через стекло в двери, Кира замерла.

Одетый только в одни синие трусы-боксеры, Эдик стоял у раковины и самозабвенно домывал последнюю тарелку и вилку. Вид моющего ее грязную посуду парня так поразил Киру, что она буквально застыла на месте.

Теперь-то ей стало все ясно! Этот гад, которого они так неосмотрительно пригласили в гости, да еще оставили ночевать, точно задумал против них с Лесей недоброе. И, будучи, как видно, человеком предусмотрительным, для начала решил уничтожить все отпечатки своих пальцев. Иначе для чего ему было мыть чужую посуду в доме, где он больше никогда не появится!

Кира осторожно двинулась назад. Она думала, что шум льющейся воды заглушает ее шаги. Однако стоило ей отойти, как Эдик обернулся. На его лице играла веселая улыбка. Он слышал, как подходила девушка. И его очень позабавила подозрительность, которую она продемонстрировала.

Тем временем Кира вернулась к подруге и принялась ее теребить.

— А! — очнулась наконец Леся, сонно моргая глазами. — Что случилось?

— Случилось! — заверила ее Кира. — Эдик задумал нас пристукнуть и обнести квартиру!

— Да ты что? — ахнула Леся и попыталась оторвать голову от подушки.

Попытка не удалась. Голова была словно чугунная. И мысли в ней ворочались такие же тяжелые.

— Это он сам тебе сказал? — спросила она наконец у Киры.

— Леся! — вспыхнула Кира. — Прошу тебя! Приди в себя! Положение очень серьезное. Мы находимся в квартире наедине с преступником. А на кухне полно холодного оружия.

— Но нас же двое. Вряд ли он справится с нами двумя, — усомнилась Леся.

— Конечно, — подумав, кивнула Кира. — Но спать мы все равно больше не будем.

— Как? — ужаснулась Леся. — Никогда?

— По крайней мере до тех пор, пока Эдик отсюда не уберется! — сказала Кира.

— Послушай, а может быть, нам, наоборот, сделать вид, что мы спим? — предложила Леся. — А когда он на нас набросится, дадим ему отпор, свяжем и передадим в милицию.

Кира подумала. Геройствовать не хотелось. А хотелось вытянуться во весь рост в мягкой чистой постели, закрыть глаза и позволить себе наконец немного расслабиться.

— Вроде бы входная дверь хлопнула! — прислушавшись, произнесла Леся. — Может быть, он ушел?

— В одних трусах? — усомнилась Кира. — На улице-то конец октября. И не жарко совсем.

Но все же она встала и отправилась проверить, куда делся Эдик. На кухне его не было. В гостиной тоже. В ванной и туалете даже свет не горел.

— Похоже, он в самом деле ушел, — растерялась Кира.

Лесе уже удалось оторвать голову от подушки. И даже больше того. Ей удалось всю себя вытащить из постели. И теперь она стояла рядом с Кирой, готовая в любой момент прийти на выручку подруге.

— Табачным дымом пахнет, — потянувшись носом к входной двери, заметила Леся. — Он, наверное, просто покурить вышел. Ты же сама ему сказала, что дома у тебя курить нельзя.

Кира промолчала. На самом деле в ее доме можно было делать что угодно. Но только для ближайших подруг. Остальных она отправляла курить на балкон. А так как дверь на балкон вела через спальню, то Эдик, видимо, не решился их беспокоить. И отправился покурить на лестничную площадку. В трусах. Нет, все же с парнем было что-то не в порядке.

— А ведь он там не один, — заявила Леся, продолжавшая внимательно прислушиваться к происходящему за дверью Кириной квартиры.

— Что ты мелешь? С кем ему там быть?

— Послушай сама, — предложила ей Леся.

Кира приникла к входной двери. На лестничной площадке в самом деле было двое. Кире показалось, что второй человек тоже мужчина. Все ясно! Это сообщник! Эдик вовсе не курить пошел. Сигареты взял только для отвода глаз. Теперь окончательно понятно, что они работают на пару.

Сначала Эдик охмуряет каких-нибудь доверчивых дурочек, потом усыпляет их, открывает дверь сообщнику, и они вместе вывозят все добро, грузят на стоящую внизу машину Эдика и увозят в неизвестном направлении. Все эти мысли очень быстро прокрутились в голове Киры.

— А номера машины мы не запомнили? — поинтересовалась Леся, с которой Кира поделилась своими соображениями.

— Не помню, — прошептала Кира. — На этом у них и весь расчет. И потом, откуда ты знаешь, возможно, номера фальшивые. Или машина вовсе в угоне.

Но Леся не очень поверила в такую версию.

— Эдик — симпатичный парень, — возразила она. — Он не может желать нам плохого.

Но в этот момент голоса на площадке стали вроде бы громче.

— Ты полное дерьмо! — удалось расслышать подругам голос Эдика. — И как я раньше не сообразил! Но теперь я понял, что ты за человек. И не надейся, та тетка тоже это узнает. И все узнают!

Его собеседник что-то ответил. А потом девушки внезапно услышали какой-то звук. Они не поняли, что это было. То ли хлопок, то ли щелчок. Затем раздался звук бьющегося стекла и стукнула дверь, ведущая на запасную лестницу. И кто-то торопливо помчался туда. А на площадке раздались какой-то шорох и стон.

— Это еще что? — встревожилась Кира. — Что они там не поделили?

Вместо ответа Леся открыла дверь. И тут же испуганно отшатнулась прочь. На лестничной площадке было темно. Кто-то разбил электрическую лампочку, освещавшую лестницу.

— Эдик! — позвала Леся.

— Что ты делаешь? — вдруг испугалась Кира. — Может быть, он ушел!

— Он же в трусах, сама сказала, — напомнила ей Леся. — Куда он уйдет в трусах? Нам нужен фонарик. У тебя есть?

— Нет, — затрясла головой Кира, но тут же с готовностью предложила: — Но есть свечи!

И, не дожидаясь ответа подруги, она сбегала в гостиную и принесла оттуда красивый витой канделябр, в который полагалось вставлять целых семь свечей. В данный момент в нем оставалось только две, но и их хватило, чтобы осветить небольшой закуток.

— Ой, мамочка! — прошептала Кира. — Эдик, что с тобой? Эдик лежал на полу. Верней, не лежал, а полз. Очень медленно и как-то неуверенно.

— Что с тобой? — повторила Кирин вопрос Леся и наклонилась к парню, чтобы потрогать его.

Сразу же ее рука стала влажной. Эдик издал протяжный стон и ничего не ответил. А присмотревшись, Леся увидела, что за телом Эдика тянется темный широкий след.

— Эдик?! — повторила Леся со страхом. — Кто это тебя?

Она присела возле раненого. Кира последовала ее примеру.

Канделябр она поставила рядом с Эдиком на пол. Подруги подняли голову Эдика и попытались устроить его поудобней. И тут раненый открыл рот, и вместо очередного стона подруги неожиданно услышали его хриплый голос.

— Славке, — сумбурно произнес раненый. — Славке… скажите… А еще тетка эта, она в опасности. Скажете?

Подруги кивнули, плохо представляя, кто такой Славка и где им его искать.

— Леночка, падла, мне не сестра, — произнес, впадая в забытье, Эдик.

Девушки уже решили, что он потерял сознание, но он вдруг поднял голову, требовательно взглянул на подруг:

— Славку предупредите!

— Конечно! — горячо заверила его Кира.

— И еще Славке передайте… — прошептал Эдик. — Раз подставил, пусть теперь сам тетку спасет.

После этого Эдик издал какой-то булькающий звук и затих, на этот раз окончательно потеряв сознание. Подруги осторожно затащили его в квартиру. Неизвестно, когда до них доедет «Скорая помощь». А оставить Эдика на ледяном каменном полу на лестничной площадке они не могли.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Что же нам теперь делать? — воскликнула Леся, когда они с Кирой устроили раненого в Кириной прихожей, подложив ему под голову свернутые в несколько раз рейтузы.

Эти мягкие шерстяные рейтузы остались еще от Кириной бабушки. И Фантик использовал их в качестве зимнего лежбища. Сейчас кот фыркал от неприятного незнакомого запаха и сердито наблюдал за безобразием, творящимся у него в доме.

— Кира, он умер? — шепотом спросила у подруги Леся, прижимая к груди Эдика вафельное полотенце и с ужасом наблюдая за тем, как быстро оно набухает темной кровью.

— Типун тебе на язык! — испугалась Кира. — Еще чего не хватало! Никому не позволено умирать у меня в прихожей!

— А что делать?

Подруги одновременно кинулись в комнату к телефону, столкнулись в дверях, стукнулись лбами и несколько секунд очумело таращились друг на друга, не вполне понимая, что происходит. Кира пришла в себя первой. Она быстро схватила телефонную трубку и позвонила, велев Лесе возвращаться к Эдику.

— У нас тут раненый! — закричала Кира, когда диспетчер наконец сняла трубку. — Приезжайте скорей. Кажется, он умирает! Что с ним? Говорю же, умирает! Да нет, не знаю я. Откуда взялся? Сам приполз. Кто такой? Эдик. Фамилию не знаю. Адрес тоже не знаю. Ах, мой адрес! Сейчас, подождите, пожалуйста, одну минутку!

И, прикрыв рукой трубку, Кира посмотрела на Лесю.

— Они спрашивают, какой у меня адрес? — спросила она у подруги. — Ты не знаешь?

Леся знала. Вызвав с ее помощью врачей, Кира снова вернулась к лежащему у нее в коридоре Эдику. За это время Леся сменила уже второе полотенце. Но и его надолго могло не хватить.

— Надо его чем-то прикрыть, — решила Кира и, стараясь не смотреть на окровавленную грудь парня, метнулась в комнату за простыней.

— Как ты думаешь, — обратилась к ней Леся, когда Кира вернулась, — чем это его?

— Не знаю, — пожала плечами Кира. — На ножевое ранение вроде бы не похоже. Хотя кто его знает. Слишком много крови. Ничего не видать.

— Да уж, — согласилась с ней Леся и грустно прибавила: — Никогда бы не подумала, что в человеке столько кровищи.

Врачи приехали довольно быстро. Но если на их лицах вначале и читался природный скептицизм, что выдернули их по какому-то зряшному пустяку, то при виде заляпанного кровью пола и лежащего на полу бледного Эдика они быстро мобилизовались и приступили к своим обязанностям.

— Его следует немедленно госпитализировать, — озабоченно произнес молодой врач. — Он потерял много крови. И с каждой минутой слабеет.

Подруги не протестовали. Напротив, они всеми силами были только за.

— И я обязан вызвать милицию, — тут же испортил им настроение врач.

— А это обязательно? — уныло осведомилась Кира. — Может быть, не надо? Может быть, обойдется и так?

— Девушки! — возмутился врач. — Проявите сознательность! У вашего парня огнестрельное ранение в область сердца. Тот факт, что он еще жив, сродни чуду. Но тем не менее без милиции тут не обойтись.

И, уже взявшись за телефонную трубку, врач вдруг с вызовом посмотрел на подруг:

— За что это вы его? — спросил он. — Изменял он вам?

— Что? — не поняли девушки.

— За что парня прикончить пытались? — пояснил им свой вопрос врач.

— Чего? — вытаращили на него глаза девушки, до которых наконец дошло, что имел в виду наглец., — Это не мы! Мы его вообще не знаем.

— Ладно, милиции объясните, — отмахнулся от них врач, но было видно, что он подругам не поверил.

— У нас и оружия нет! — пыталась доказать их невиновность Кира.

— Ясное дело, — хмыкнул врач. — Избавились небось уже. В окно выбросили или в мусоропровод?

* * *

Примерно то же самое сказал подругам и приехавший на вызов усатенький капитан милиции вместе с двумя своими товарищами, звания которых девушки так и не узнали. Фамилия капитана была Химкин, а звали его Сергеем. На вид он был даже симпатичным, но как обманчива внешность.

Сначала все трое долго таращились на заляпанную кровью прихожую. Подруги тоже взглянули на нее как бы со стороны и внезапно почувствовали себя очень неуютно.

Зрелище было и в самом деле впечатляющее. Весь пол в кровавых следах, потеках и пятнах. Светлые обои понизу тоже местами заляпаны кровавыми отпечатками, словно тут долго и жестоко убивали какое-то крупное животное. А ведь Эдик всего ничего полежал у них на полу! Как же они умудрились так загваздать всю прихожую?

Потом менты вытребовали у Киры новую лампочку, табуретку и отправились на лестницу. Вскоре на лестничной площадке снова загорелся свет и наконец стало отчетливо видно широкую темную полосу, которая тянулась от площадки у лифта в прихожую Киры.

— Так, понятно, — посерьезнел мент. — Значит, вы вывели потерпевшего из квартиры, выстрелили в него и… Послушайте, а зачем же вы обратно-то его приволокли? Это же глупо!

— Не волокли мы! — хором воскликнули подруги. — Он сам приполз!

— А! — выразительно кивнул Химкин. — Понимаю. Хотя нет, ни черта не понимаю. Приполз к вам? Чушь! Отвечайте живо, зачем приволокли-то парня обратно? Труп надеялись расчленить?

От такого вопроса девушки ненадолго впали в ступор, который был принят Химкиным за дополнительное и неопровержимое подтверждение их вины.

— Чего молчите-то? — с торжеством спросил он у бедных девушек. — Всю тяжесть своей вины осознали?

— Да мы же объясняем! — принялись втолковывать ему подруги. — Это не мы в него стреляли. Там у лифта с ним был какой-то мужчина.

— Вы его видели? — оживился Химкин.

— Не совсем так, — замялась Кира. — Мы его некоторым образом слышали!

И она, как могла, передала разговор Эдика с его убийцей. Но, кажется, капитана Химкина ее рассказ не убедил. Он принялся задавать разные коварные вопросы, глядя на подруг со все возрастающей неприязнью во взгляде.

— Значит, вы пригласили к себе в гости совершенно незнакомого вам молодого человека, он разделся до трусов, перемыл вашу посуду, а потом какой-то его приятель застрелил вашего гостя? Так? Я все верно понял с ваших слов?

Подруги кивнули.

— А откуда он тут взялся, этот его приятель? — спросил Химкин.

— Откуда мы знаем, — развела руками Кира. — Может быть, он следил за Эдиком.

— Глупости! — отмахнулся Химкин. — Все было не так. Хорошо, допускаю, что не вы стреляли в потерпевшего. Но возможно, это сделал четвертый. Какой-то мужчина, которого вы пригласили в пару.

— Что? В какую еще пару?

— Вас двое, — пояснил им Химкин. — Значит, по логике вещей, вы и кавалеров должны были пригласить двоих.

— Да где бы мы их взяли? — хором воскликнули подруги. — Одного-то еле-еле нашли. Где уж двоих!

— Так уж и негде, — хмыкнул Химкин. И, критически оглядев подруг, добавил: — Ни за что не поверю, чтобы такие симпатичные девушки и не сумели найти себе за целую ночь второго кавалера.

И хотя он снова не верил им, на этот раз подруги на него почему-то не рассердились.

— Представьте себе! — фыркнула Кира, немного задрав нос. — Не нашли!

— Ладно, мы с вами это еще обсудим, — ответил Химкин и, вновь помрачнев, добавил: — И не надейтесь, что вам удастся от меня что-то скрыть.

— Комплексы у человека, комплексы, — пробормотала Кира, едва Химкин отошел ненадолго в сторону, чтобы переговорить со своими подчиненными. — Наверняка девушки у этого Химкина нет. Вот он и отрывается на работе с подозреваемыми. Будет нас с тобой трахать по полной программе.

— Это как? — не поняла Леся.

— До полного своего эмоционального оргазма, — мрачно предрекла Кира и оказалась права.

Химкин провел с подругами целых три часа. Дважды переспросил, потом его коллега под надзором того же Химкина, который ходил поблизости, дотошно записал каждое слово подруг. Затем им велели расписаться на каждом листе — и лишь после этого менты уехали, забрав в качестве улик бабушкины рейтузы, кусок линолеума и домашние тапочки, в которых были девушки.

После их ухода подруги еще около часа посвятили тому, чтобы отмыть подсыхающие кровавые разводы на лестничной площадке и у Киры в квартире. И лишь затем, когда было уже самое настоящее утро, они позволили себе рухнуть в кровать.

Однако, несмотря на всю усталость, сон к ним не шел. События сегодняшней ночи слишком взбудоражили их. Выделившийся адреналин буквально пенился у них в крови, не давая уснуть или хотя бы просто принять горизонтальное положение. Кира сдалась первой. Она встала и начала осторожно красться на кухню.

— Ой, мамочки! — прошептала она, прижавшись к только что отмытой стене. — Кто тут?

Мимо помертвевшей от страха девушки пронесся порыв холодного ветра, хотя все форточки в квартире были плотно закрыты, а в гостиной шумел электрический камин. Никаких сквозняков быть не могло. Тем не менее Киру просто до костей продрал мороз. И ей даже почудилось, что кто-то дотронулся холодной рукой до ее лица.

Этого Кира уже не выдержала, открыла рот и громко заорала.

— Что с тобой?! — возникла в дверях щурящаяся от яркого света Леся. — Чего ты орешь?

— Призрак! — вопила Кира, смахивая с лица невидимую ледяную паутину. — Тут был призрак этого парня! Фантом, если хочешь!

— Что за чушь! — возмутилась Леся. — Сейчас уже белый день. Призраки днем не шастают. И потом, Эдика увезли в больницу. И он был жив. С какой стати его фантому тут ошибаться?

• — Значит, надо, — упрямо возразила Кира. — Потому что, говорю тебе, я его почувствовала. И он до меня дотронулся. Леся, что это может значить? Может быть, он хочет, чтобы я последовала за ним?

— В любом случае, я тебя в больницу не пущу! — твердо сказала Леся. — Тебя к нему не пустят, и ты только даром потратишь время и нервы.

— Но, Леся, говорю тебе, он что-то хотел мне сказать, — стояла на своем Кира.

— Даже если мы поедем в больницу, то в реанимацию нас все равно не пустят, — снова резонно возразила ей Леся. — Иди спать!

Кира послушалась. Но какой уж тут сон! Даже сквозь плотно задернутые шторы в комнату пробивались солнечные лучи. Уже через пять минут подруги вскочили и помчались на кухню пить кофе и совещаться.

— Влипли мы с тобой, — озабоченно заявила Кира, загружая в кофеварку молотую «Арабику». — Влипли, что называется, по полной программе. Это надо, чтобы этого Эдика пристрелили именно у меня в доме. И что бы ты мне там ни говорила, я уверена, этот парень уже откинул ласты. И это его призрак трогал меня за лицо.

— Никогда так скверно не влипали, — подтвердила Леся. — Обычно, если кого и убивали, так не мы одни на подозрении у ментов были. А в компании все веселей.

И, подумав, она добавила:

— Да и без призраков обычно дело обходилось. Слушай, я даже как-то и не знаю, как с этими призраками обращаются в быту?

Кира присела за стол и задумалась, теребя тяжелую густую прядь своих медно-рыжих волос. Леся за это время аккуратно протерла столешницу, потому что менты и тут умудрились все заляпать своим порошком, когда искали отпечатки пальцев. Кира продолжала задумчиво щурить зеленые с золотыми блестками глаза и ничего не говорила.

— Ну что? — не выдержала первой Леся. — Что ты молчишь? Что делать-то будем? Того и гляди нас за решетку упекут. И так уже подписку о невыезде взяли. А дальше еще хуже будет.

— Нам с тобой надо обратиться за помощью к Тиму или к Али, — наконец произнесла Кира. — Они оба наши друзья. И занимаются расследованиями. Тим — частный детектив в Москве. Али так и вовсе работает в полиции.

— В Турции, — уточнила Леся.

— Какая разница., главное, что в полиции! — закричала Кира. — И это их прямая обязанность — помочь нам в расследовании этого кошмара.

Леся задумалась. Неожиданная мысль подруги ей понравилась сразу по двум причинам.

— Они именно те люди, которые нам нужны, — наконец признала она, кивнув: — И было бы славно их увидеть. Я уже соскучилась.

Кира хмыкнула и протянула руку к телефону.

— Кому позвоним первому?

— Давай Тиму, — великодушно предложила Леся. — Он ближе живет.

Тим жил в Москве. И имел частное детективное агентство. Подруги познакомились с ним прошлой осенью в Турции, когда вместе с турецким полицейским Али расследовали сразу несколько преступлений. То есть подруги бы вполне обошлись и без такого дополнительного развлечения, но у них, собственно говоря, никто и не спросил. Маньяк, наркодельцы и наемный убийца орудовали буквально под самым их носом, мешая нормально отдыхать.

И вот теперь девушки решили, что самое время обратиться за помощью к своим друзьям, которых они уже имели возможность проверить в деле.

— Тогда мы им помогали, теперь пусть они нам помогут, — справедливо сказала Кира.

— Не больно-то они радовались, когда мы вмешивались в их дела, — заметила Леся.

— Так, — озабоченно произнесла Кира, не слушая подругу, а внимая голосу из телефонной трубки. — С Тимом облом.

— Что такое? — встревожилась Леся.

— Его компаньон сказал, что Тим улетел в Америку, — ответила Кира. — Вот в чем дело.

— А когда вернется?

— Когда закончит работу, — мрачно произнесла Кира. — Какой-то у них клиент образовался. Сам русский, а живет в Америке.

— Что, он поближе у себя в Америке детектива найти не сумел? — удивилась Леся.

— Вроде бы это какой-то хороший знакомый Тима, — произнесла Кира. — Был проездом в Москве. И увез Тима с собой. Звони теперь ты своему Али.

Али оказался на месте. В Турции, на рабочем месте в полицейском участке. Но, узнав, что подруг обвиняют в убийстве, сначала ужасно раскричался, а потом хотя и пообещал немедленно начать оформлять себе отпуск и визу, но раньше чем через несколько дней прилететь не обещал.

— И то хлеб, — вздохнула Кира.

— Через неделю, когда он прилетит, мы под шустрым руководством Химкина уже будем сидеть за решеткой и даже обвинение уже будет предъявлено, — уныло предрекла Леся. — И знаешь, что я тут подумала еще?

— Что?

— Дуры мы с тобой, что решили к Тиму и Али обратиться за помощью.

— Почему это? — опешила Кира, которой это ее решение казалось очень удачным.

— Да потому что ребята прилетят и захотят услышать подробности этого дела, а как мы им объясним, что у тебя ночью дома оказался посторонний мужчина?

— Ой, — встревожилась Кира, — в самом деле.

— Да еще, не дай бог, заглянут в милицейские протоколы и узнают, что Эдика от нас увозили в одних трусах.

— Кошмар! — побледнела Кира.

— То-то и оно, — кивнула Леся. — Не знаю, как твой Тим, а мой Али после этого точно знаться со мной больше не захочет.

— А что такого? — запоздало возмутилась Кира. — Сами за тридевять земель, а нам тут соломенными вдовами куковать? Уверена, сами они вовсе не скучают без нас.

— Одно дело предполагать, а другое, когда они точно узнают, что в их отсутствие мы принимаем у себя по ночам гостей мужского пола и те тут фланируют в одних трусах, — тоже повысила голос Леся. — Тут уж скандала точно не избежать.

— И что ты предлагаешь? — поставила вопрос ребром Кира.

— Будто бы не понимаешь, — тряхнула локонами Леся. — Сами найдем убийцу Эдика. Без посторонней помощи!

— Но как? — заломила руки Кира, пролив при этом на себя немного горячего кофе.

Но на Лесю эта авария не произвела впечатления. Она думала.

— Мы с тобой точно знаем, что Эдик был знаком со своим убийцей. Это уже немало. Проверим всех его знакомых и — найдем преступника.

И она еще раз тряхнула светлыми кудряшками. Блондинка с голубыми глазами, она по какой-то странной прихоти природы всегда отлично загорала, никогда не обгорая до некрасивых пузырей и красноты. И загар держался на ее теле очень долго. Кира даже с некоторой завистью и сейчас отметила, что ее собственный загар уже давно сошел, а Леся выглядит так, словно вчера вернулась с курорта. Но это так, между прочим.

— Но мы не знаем ничего о его знакомых, — произнесла Кира, странным образом размышляя об этом феномене, а не об их беде.

— Я видела в руках ментов водительские права Эдика, — возразила Леся. — И запомнила его полное имя.

— И что? Его в самом деле зовут Эдмонд? — заинтересовалась Кира.

— Представь себе, да, — кивнула Леся. — Эдмонд Полевич Закрутко.

— Ну и имечко, — покачала головой Кира.

— Но это как раз и хорошо! — воскликнула Леся. — Уверена, в городе будет только один человек с таким набором. Мы узнаем его адрес, навестим его тетку и узнаем от нее, кто такая Леночка и кто такой Славик. А потом, если понадобится, наведаемся и к этому Славику и выясним у него, каким образом он подставил Эдика.

— Так он нам и скажет, — хмыкнула Кира.

— Нам не скажет, милиции все выложит, — возразила Леся. — Главное для нас с тобой — отвести подозрение от себя. Пусть даже на этого Славика.

— Мы ментам уже говорили, что Эдик упоминал разные имена. А они ноль внимания.

— Так мы им теперь живого Славика предъявим, а не только имя, — возразила Леся. — А дальше видно будет. В конце концов, в милиции тоже не дураки работают.

— Ладно, — оставив наконец в покое свою рыжую прядь, пробормотала Кира. — Надо подумать, где мы сможем выяснить адрес человека по его имени. У меня есть нужный диск, но ему уже целых три года. Не уверена, что имя Эдика там есть. Он ведь говорил, что приехал в Питер сравнительно недавно.

— Все равно, — сказала Леся, — давай посмотрим.

Кира включила компьютер и влезла в базу данных.

— Как странно! — воскликнула она всего через три минуты. — Он тут есть. И, судя по данным компьютера, живет недалеко от нас.

— И давно? — спросила у нее Леся.

— Уже почти четыре года, — растерянно ответила Кира. — Никаким городом Ульяновском тут и не пахнет. Он ведь нам сказал, что из Ульяновска меньше года как приехал?

— Полгода, — мрачно поправила ее Леся и тут же предположила: — Так, может быть, на диске не он вовсе?

— По возрасту подходит, — пожала плечами Кира. — И вряд ли в городе сыщешь двух человек под такой фамилией и с таким диковинным именем.

— А с кем он живет?

— Судя по компьютеру, тут с ним прописана еще целая куча народу, — сказала Кира. — Десять, нет, постой, одиннадцать человек.

— И кто они?

— Все под разными фамилиями, — ответила Кира. — Так что вряд ли родственники.

— А тетя?

— Может быть, среди них есть и тетя Эдика, — сказала Кира. — Поди тут разберись, кто есть кто.

— Предлагаю все равно навестить квартиру нашего Эдика, — ткнув пальцем с длинным ногтем, украшенным к тому же тонко выписанной виноградной лозой вроде бы даже с ягодками, в экран компьютера, произнесла Леся.

— Ты не очень-то своими пальцами в разные стороны тыкай, — опасливо пробормотала Кира. — Дырку проделаешь ненароком.

Леся обиделась. Не для того она все прошлые выходные проторчала в салоне красоты, наращивая, а потом и раскрашивая себе ногти, делая стильную стрижку и маску на лицо и область декольте, чтобы теперь ближайшая подруга делала ей замечания.

— Кстати, — произнесла Кира, когда они с Лесей уже выходили из дома, — все хотела у тебя спросить, а для кого это ты так прихорошилась? Не может быть, чтобы только из-за Светкиного дня рождения. Там ведь стоящих мужчин не предполагалось.

— Нет, не из-за дня рождения, — покраснев, отвернулась Леся и принялась ловить машину.

— А для кого? — настойчиво допытывалась Кира, когда случайно проезжающее свободное такси было остановлено и подруги уже расположились в его салоне.

— Послушай, ты же не станешь на меня ругаться из-за сущего пустяка? — опасливо покосилась на подругу Леся.

— Не стану, — заверила ее сгорающая от любопытства Кира.

— Я жду приезда в гости одного человека, — покраснев еще больше, призналась Леся. — Мужчины.

У Киры даже дыхание перехватило от возмущения. Тоже мне подруга! Нашла себе где-то кавалера, уже в гости ждет, а ей ни гугу!

— И кто он? — спросила Кира тоном, который не предвещал Лесе ничего хорошего.

— Итальянец из Милана, — пробормотала Леся.

— И откуда ты его знаешь? — сурово вопрошала Кира, у которой от негодования даже язык стал заплетаться.

— Понимаешь, я тут около двух месяцев назад подала объявление в Интернет, — затараторила Леся. — Ну, насчет того, что хочу познакомиться с целью создания семьи с порядочным и не совсем уж старым мужчиной из страны, входящей в европейское содружество.

— Так, так, — произнесла Кира, качая головой. — И что же? Тебе ответили?

— Ты себе не представляешь, сколько народу до сих пор хочет найти себе русскую жену! — восторженно произнесла Леся. — В общем, меня буквально завалили письмами. Кстати, тебя тоже.

— Что? — воскликнула Кира, решив, что ослышалась. — Как это меня завалили письмами? Я никаких объявлений не давала.

— Я за тебя дала.

Кира повернулась и молча уставилась на подругу.

— Но писем-то я никаких не получала, — возразила она.

— Потому что они приходили на мой адрес, — невинно пояснила Леся.

Кира помолчала еще немного.

— Из всех твоих диких выходок эта — самая дикая, — вынесла она вердикт.

Кира, ну что ты вечно все портишь! — с досадой воскликнула Леся. — Я же вижу, что ты так и не пришла в себя после разрыва с Борисовым. А у вас с Тимом тоже отношения как-то так складываются, что он не торопится перебираться сюда, а ты не едешь насовсем к нему.

— Ну да, — признала Кира. — Но мы с Тимом встречаемся по выходным.

— И когда ты последний раз ездила в Москву или когда Тим в последний раз приезжал сюда? — спросила у нее Леся.

Кира попыталась припомнить. И получилось, что с момента их последней встречи прошло уже больше двух месяцев.

— Как же это могло быть? — даже растерялась Кира. — Даже странно!

До сих пор она не затрудняла себя подобными подсчетами. А все почему? Да потому, что она рассуждала примерно так: «Ну, не вышло в эти выходные, увидимся в следующие».

Да, так обычно она и успокаивала себя. И самое печальное, что при этом не чувствовала никакой грусти. А одно лишь облегчение, что не надо стоять в очереди в кассу, покупать билеты, потом трястись в поезде. И все это ради того, чтобы провести выходные в Москве, а потом пилить обратно.

— Вот я к тому и клоню, — произнесла Леся, видя, что на лице подруги прочно застыло какое-то по-детски обиженное выражение. — У меня с Али ситуация еще хуже. Мы даже на выходных не видимся. Только если он прилетит или я к нему. Вот я и решила, что время идет, и нам с тобой надо поискать себе других женихов.

— И нашла? — поинтересовалась у нее Кира, глядя в окно.

К этому времени они уже проехали половину расстояния до дома Эдика. И скоро должны были познакомиться с местом проживания Эдмонда Закрутко. Но в этот момент Леся сказала такое, что у Киры вылетели из головы все мысли об Эдике.

— Да, — кивнула Леся и тихо прибавила: — И они оба приезжают завтра.

У Киры буквально челюсть отвисла. Когда она все же вернула ее на место, то лишь сумела выдавить из себя:

— Надеюсь, ты шутишь?

— Нет, — помотала головой Леся. — Завтра прилетают одним и тем же рейсом. Из Италии.

— Минуточку, — прошептала Кира. — Ты хочешь сказать, что выбрала для меня мужчину, даже не поинтересовавшись моим мнением, нравится ли он мне? И что этот мужчина уже завтра будет тут? И начнет претендовать на меня и мою постель?

— Да чего там, — махнула рукой Леся. — Будто бы я не знаю твой вкус. Чай, не первый десяток вместе разменяли. Еще в садике я твой вкус просекла.

— Ты!.. — приготовилась заорать на нее Кира.

— И потом, это ты сама его выбрала! — поспешно отступила на пару шагов назад Леся.

— Я? — осеклась Кира. — Но как я могла?..

— Помнишь, я подсунула тебе десяток фотографий и попросила выбрать среди них самого симпатичного мужчину? — спросила у нее Леся.

— Ну да, — кивнула Кира. — В самом деле что-то такое я действительно припоминаю. Но ты сказала, что это тебе нужно для какого-то идиотского социологического опроса. Что ты взяла какую-то разовую работу в социологической фирме. И проводишь опрос среди одиноких женщин до тридцати лет с целью выяснить, какой тип мужчин им больше нравится. Ты меня обманула?

Никакой работы не было. Я все выдумала, — честно призналась Леся, — но, прежде чем ты начнешь на меня орать, сразу же хочу тебя предупредить, что ты ткнула пальцем именно в того мужчину, которого я уже присмотрела для тебя. Так что этот показ был пустой формальностью. Я прекрасно могла бы обойтись и без него.

— Прекрасно, в самом деле прекрасно, — пробормотала Кира, безмолвно поражаясь про себя, как всего за несколько часов изменилась ее жизнь.

Еще вчера вечером она была в меру добропорядочной свободной гражданкой. А сегодня выясняется, что ее обвиняют в убийстве, да еще к тому же она является невестой гражданина Италии, о котором имеет смутное представление: у него темные волосы, томные черные глаза и вроде бы в меру покорное выражение лица. К тому же его красивый нос на фотографии украшают современного вида очки.

— И что мы будем делать с нашими итальянцами, если нас с тобой к этому времени посадят в тюрьму? — поинтересовалась она у Леси.

— В том-то и дело, что мы не должны допустить, чтобы у них даже мысль зародилась о том, что мы с тобой можем быть замешаны в убийстве, — твердо заявила Леся. — Поэтому пока поживем у меня в квартире. Скажем, что у тебя идет ремонт.

— Почему?

— Как это? — возмутилась Леся. — А соседи? Они могут наплести итальянцам об истории с Эдиком.

— Думаешь, соседи уже в курсе? — похолодела Кира, которая до сего момента как-то не думала об огласке.

— Конечно, — заверила ее Леся. — Я лично видела, как в соседних дверях мелькали любопытные физиономии. Слухи уже ходят…

— Ладно, — вздохнула Кира. — Разу уж у вас все так решено, пусть едут. В принципе, я не против гостей. Но ради всего святого, скажи, почему мне-то ты об этом ничего не сказала?

— Во-первых, я хотела сделать тебе сюрприз. А во-вторых, я боялась, что ты откажешься…

— Но как тебе удалось сделать им приглашение? Сразу двоим?

— А никакого приглашения и не понадобилось, — пожала плечами Леся. — Они купили себе тур. И едут совершенно самостоятельно.

— Да-а-а! — протянула Кира. — Удивила ты меня, подруга.

А про себя она подумала, что ей придется сегодня же мчаться в парикмахерскую и приводить себя в порядок. Хитрая Леська! Все знала и подготовилась к приему итальянцев еще за неделю. Ну ничего, она тоже не лыком шита. И за несколько часов можно сделать из себя красавицу. Просто места надо знать. И в цене не скупиться.

К этому времени подруги уже стояли возле внушительного сталинского дома, в котором, если верить адресному диску, должен был жить Закрутко Эдмонд.

— Хороший домик, — одобрительно заметила Кира, осмотревшись вокруг. — Надежный.

И в самом деле, построенный больше пятидесяти лет назад дом до сих пор поражал своей величавостью. Ни одна облицовочная гранитная панель не отвалилась от его фасада. Лишь местами потрескалась краска. Да и то это была краска более позднего периода.

Правда, у входа в подъезд, закрытого на массивную металлическую дверь ровного серо-стального цвета, подруги столкнулись с препятствием. Набранная ими квартира по домофону не желала отвечать.

— Восемь утра, а дома никого нет, — посмотрев на часы, заметила Кира. — А ведь Эдик говорил, что остановился в Питере у тетки. Пожилые люди просыпаются рано.

— Он еще много чего говорил, — фыркнула Леся. — Но, как выяснилось, не всем его словам можно верить.

Но в этот момент домофон вместо противного пиликанья неожиданно прокашлялся, и женский хрипловатый голос грубо осведомился:

— Кто там?

— Мы к вам по поводу вашего племянника, — сказала Кира. — Эдмонда.

— Нету его, — ответил тот же голос, и домофон замигал, показывая, что тетя больше не желает говорить.

— Какая черствость! — возмутилась Леся. — Человек в больнице, а ей и горя мало. Тоже мне тетя!

Она повторно набрала номер нужной квартиры. На этот раз тетя Эдика ответила быстрей, но нельзя сказать, чтобы она стала любезней.

— Сказано же, нету его! — рявкнула женщина. — И не знаю, где шляется! Сто лет его уже не видала! Говорю вам, не знаю, где он!

— Зато мы знаем! — быстро произнесла Леся. — Его увезли в больницу. И врачи говорят, что состояние тяжелое. В него стреляли, и он потерял слишком много крови. Так что…

Похоже, тетка Эдика была не совсем уж бесчувственной колодой. Во всяком случае, услышав про больницу, она охнула и быстро сказала:

— Ох, беда. Ну, коли так, то поднимайтесь!

Снова запиликала дурацкая трель, с щелчком сработал электронный замок, и подруги оказались в парадном. Тут было очень просторно и чисто, хотя ни консьержа, ни охраны не было видно. Однако на лестнице лежали ковровые дорожки, а вдоль стен на полочках и прямо на полу стояли домашние растения в декоративных горшках. А на стенах в простеньких деревянных рамках висели акварели и кашпо с цветами.

Старомодный лифт, который предполагался в этом доме, тоже оказался заменен на современный бесшумный. И подруги взлетели на пятый этаж в считаные доли минуты. Дверь напротив лифта была уже открыта, и в ней стояла довольно грузная женщина в богатом парчовом халате, который плохо сходился на ее полной груди, так что ей приходилось придерживать его рукой.

Лицо у женщины было совсем простое и к тому же выдавало в ней любительницу время от времени побаловаться винцом. На это указывали нездоровая одутловатость, мешки под глазами и чуть ощутимый характерный запашок.

— Это вы насчет Эдика? — внимательно посмотрев на подруг, неожиданно тихо спросила женщина. И, получив утвердительный ответ, кивнула: — Проходите! Если хотите, можете не разуваться. Все равно бардак. Нюшка лишь к вечеру заявится. Тогда полы и протрет.

Квартира и ее убранство подтвердили первое впечатление подруг, что ее владелица не испытывает материальных затруднений. Тут недавно был сделан качественный ремонт. В проемах стояли модные итальянские двери, на окнах жужжали кондиционеры. А кухня, куда по сложившейся у многих россиян привычке, пригласила гостей женщина, поразила подруг своей сияющей белизной.

— И как тут можно готовить? — невольно вырвалось у Леси. — Такая чистота кругом.

Женщина грустно хмыкнула.

— А я и не готовлю, — ответила она. — Семьи у меня нет. А если гости случаются, так Нюшка сготовит. За то я ей и деньги плачу, чтобы чисто было. А если честно, то мне не больно-то нравится эта белизна.

— Зачем же так сделали? — не удержалась от вопроса Кира.

Да уж больно дизайнер настойчивый попался, — откровенно призналась женщина. — Все про какую-то концепцию твердил. А мне, когда ремонт шел, не до него было. Махнула рукой, вот и сделал по своему разумению. И, посмотрев на подруг, она спросила:

— Что же, мы так и будем с вами мою кухню обсуждать? Или все же вы мне расскажете, что с этим непутевым случилось?

— Скажите, а Эдик вам приходится родным племянником? — осторожно спросила у нее Леся. — Или так, седьмая вода на киселе?

— Племянником? — уставилась на нее хозяйка квартиры. — Нет уж, вы тут что-то путаете. Эдик мне никакая не родня. Он — мой любовник. Бывший, надо сказать честно.

Подруги изумленно переглянулись. Нет, их изумил не тот факт, что Эдик соврал. Но все же разница в возрасте у них была весьма значительной. Лет двадцать, не меньше.

— Чего смотрите? — верно истолковала их молчание женщина. — Да, я его старше. Ну и что с того? У меня деньги, а он гол как сокол. Бедность не порок, а сами знаете что…

И, грузно осев за роскошный, покрытый стеклянной столешницей ореховый стол, стоявший в кухне, женщина подняла на подруг глаза. Они у нее оказались неожиданно хорошими и усталыми. Таких глаз у по-настоящему циничных людей быть просто не может. И подруги поняли, что за ширмой этой грубоватой тетки скрывается другая, гораздо более тонкая и чувствительная натура.

— Давайте познакомимся, что ли? — предложила им женщина. — Варвара Сергеевна Никитенко. Можно просто Варя. Выпьем за знакомство?

И она вытянула из ниши в стене бутылку «Мартеля». Его выдержку подруги разглядеть не сумели, но, судя по благородному насыщенному цвету, она была явно не малой.

— Выпьем? — повторно предложила им хозяйка. — Или вы на службе не употребляете?

Услышав про службу, девушки переглянулись. Ясно, что хозяйка приняла их за сотрудниц милиции. Решив не разочаровывать славную тетку, подруги от выпивки вежливо отказались.

— Тогда кофе? — не сдавалась Варвара в приливе гостеприимства.

— Кофе можно, — согласилась Кира.

— Вот и славно, — оживилась Варвара. — Вы просто кофейку хлебнете. А я с коньячком. Вчера-то мы юбилей моей подруги отмечали. Голова с тех пор так и гудит. И во рту гадко. И ведь странное дело, в деревне у нас, бывало, я папашиного самогону хлестану, и наутро ничего, как стеклышко. А тут дорогущую дрянь пью, а по утрам похмелье такое, что стены качаются. Возраст, что ли, сказывается?..

Отхлебнув глоток из своей чашки, женщина глубоко вздохнула, и на ее лице проступило явственное облегчение.

— Отпустило немного, — произнесла она и тут же спросила: — Ну, что там с Эдиком-то случилось? Кто в него стрелял, я что-то не поняла. И в какой он больнице? Когда его навестить можно? Может, надо чего? Если деньги, так это без проблем.

— Это вы уж у врачей выясните, — сказала Кира. — А нам нужно, чтобы вы на несколько наших вопросов ответили.

— Спрашивайте, — кивнула Варвара. — Что знаю, отвечу. Не чужой он мне. Хотя, если честно, не уверена, что помогу вам разобраться.

— Скажите, а что за человек этот Эдик? — спросила Кира.

Человек? — задумалась Варвара и, глотнув еще немного коньяка, откровенно призналась: — Проходимец он обычный. Вот и весь сказ. Из молодых, да ранний. Я уже, считай, полвека прожила, а до таких мерзостей, что в голове у Эдика вертелись, никогда не опускалась. А он по сравнению со мной мальчишка, а уж мысли у него были…

И она махнула полной рукой, словно показывая, что даже говорить о таких вещах не хочет.

— И еще самомнение у него выше крыши, — произнесла она. — Вечно выпендривался. Только от него и слышала: да я еще всем покажу… да обо мне весь мир заговорит!

Помолчав и вроде бы собравшись с мыслями, продолжила:

— Оно бы и ладно, в молодости здоровое тщеславие только полезно. Мне вот оно только помогло из папашиного навоза выбраться. Только Эдик, он ведь ничего делать для того, чтобы мир о нем узнал, не хотел. Сколько раз я его учиться устраивала. Доказывала, убеждала, что без образования грош ему цена в базарный день.

— А он что?

— Так говорю же, проходимец он, — повторила женщина. — Порченый парень, как у нас говорили. Денежки у меня брал и прогуливал. Полгода так меня доил. А я целыми днями по фирме крутилась. Думала, нет парня дома, и ладно. Учится. Как же! Хорошо, додумалась позвонить в институт. А меня там и огорошили. Нет у нас такого студента, говорят.

— И вы Эдика выгнали?

— Если бы, — хмыкнула женщина. — Куда же его выгонишь, коли я его в это время уже к себе прописала? Жить-то ему негде было. Прописки нет. А у меня квартира с обременением куплена. Народу в ней прописано бог весть сколько.

— Как же так неосторожно? — вырвалось у Киры.

— Так-то оно так, но уж больно дешево мне эта хата досталась. Так я, когда Эдика прописывала, и прикинула, одним человеком больше или меньше, роли уже не играет.

— Так вы только из-за прописки его не выгнали?

— Да нет, — с некоторой заминкой отозвалась женщина. — Любила я его, мерзавца. Во второй раз сама деньги за его обучение отнесла. Ну, думаю, теперь не отвертится. Допекла ты, говорит, меня своими поучениями. Знать тебя больше не хочу. Тоска с тобой. Так и ушел. Я уж думала, и не услышу о нем никогда. А вон вы тут объявились.

— А давно он исчез?

— Да уж несколько месяцев точно, — ответила Варвара. — Сначала-то звонил, а потом и вовсе пропал. Я сразу решила, небось другую богатую дуру нашел. Побогаче меня, вот ее и доит. И то сказать, рожа у парня больно уж смазливая. Красавчик, одно слово. Блондин, косая сажень в плечах и глаза, словно озеро лесное, прозрачные.

И женщина мечтательно уставилась вдаль. Должно быть, туда, где ее Эдик еще не показал себя во всей своей красе. И они только познакомились, и ей еще верилось, что и в ее жизни встретилась вот такая запоздалая любовь.

Но подруг ее слова насторожили. Глаза — озера? Волосы, положим, можно перекрасить… Но уж косая сажень в плечах — это точно не про их тщедушного Эдика.

— Скажите, — помедлив, спросила Кира, — а у вас не сохранилось фотографии вашего Эдика?

— Почему же? — удивилась женщина. — Храню. Бывает, вечерком посмотрю, и так на душе тепло сделается. Все же мы с ним больше четырех лет вместе прожили. Сначала на другой квартирке, потом тут. Иные муж с женой меньше живут. А фотографии?.. Сейчас принесу.

Обратно она вернулась довольно быстро. Должно быть, точно знала, где их взять.

— Вон он, — произнесла она, кладя перед подругами явно студийные фотографии красавчика-блондина.

Конечно же, это не их Эдик!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Не этот человек под его именем в больнице лежит, — покачала головой Кира. — И не его сегодня ранили. Хотя документы у того молодого человека были на имя Эдмонда Закрутко. Но это все равно не он. Ошибка вышла. Извините.

И она уже поднялась, чтобы идти прочь. Но Варвара остановила подруг:

— Постойте! Мне кажется, я знаю, в чем дело.

— И в чем? — остановилась Кира.

— Понимаете, — торопливо заговорила Варвара, — где-то перед самым нашим разрывом, перед тем, как ему исчезнуть, мне пришлось восстанавливать документы Эдика. Ну, буквально все. Паспорт, водительские права, страховой полис, еще какие-то бумаги. Он мне тогда сказал, что у него их украли. Только, сдается мне, что он их вполне продать мог.

— Вы это серьезно? — удивилась Кира.

— Вполне, — кивнула Варвара, — мой Эдик — тот еще жук. Своего никогда не упустит. Документы у него всегда в нагрудном кармане лежали. А напиваться — он никогда не напивался. Такой здоровый чертяка, никакой хмель его не брал!

Подруги переглянулись. Коли так, то им следовало поискать настоящего Эдика и расспросить хорошенько, кому и зачем он уступил свои документы. Но на этот вопрос Варвара только руками развела.

— Понятия не имею, где он, — грустно сказала она.

И хозяйка, разволновавшись, шлепнула себя по необъятной груди, показывая всю меру своей печали. Девушкам даже стало жаль эту добрую тетку. Пригрела мерзавца, полюбила его, а он исчез — ищи ветра в поле.

— Может быть, он уехал? — предположила добрая Леся.

А может! — неожиданно быстро успокаиваясь и вытирая глаза, согласилась с ней Варвара. — Может! — с еще большим энтузиазмом произнесла она. — Наверняка уехал. Потому и не звонит, и не появляется. Небось далеко умотал. За границу куда-нибудь.

И лицо ее снова помрачнело. Пойди-ка, выцепи теперь этого красавца, коли он в Америку подался. Или еще куда подальше.

— Вы уж нас простите, если вам не понравится сейчас то, что я спрошу. Но понимаете, работа такая, я должна задать вам еще один вопрос, — произнесла Кира.

— Спрашивайте, — кивнула Варвара. — Небось про баб его спросить хотите?

— Ну да, — кивнула Кира. — Не было ли среди них Леночки?

— Да много их было, — махнула рукой Варвара. — И Леночки, и Танечки, и Марусечки, и Светуленьки. Всех и не упомнишь. Да и не рвалась я с этими девками знакомиться. Они ведь все однодневки у него были. Так, поматросит, плоть потешит, да и назад ко мне под бочок.

— А у вас среди родни Лены нет? — спросила Кира. — Может быть, племянница или сестра?

— Нет, — покачала головой Варвара. — Разве что какая-нибудь совсем дальняя родня. Так они за Уралом живут. Сюда ни разу носа не казали. Обычно я к ним ездила. Да и то последний раз уже лет пять назад у них была. Еще до Эдика.

Кира приуныла. Чтобы найти Эдика, оставалась слабенькая ниточка, да и та, того и гляди, порвется. Хотя можно еще попытаться по базам данных найти второго Эдика Закрутко. Проблематично, конечно, но попытка не пытка.

— Скажите, а имя «Славик» вам ничего не говорит? — снова спросила Леся.

— Славик? Это какой же Славик? — деловито шмыгнув носом, переспросила Варвара. — Эдика дружок, должно быть?

— Так вы его знаете? — обрадовалась Леся.

— Ну, был такой, — кивнула Варвара. — Тоже тот еще хмырь. Мне он сразу не понравился. У меня-то глаз наметанный. Эдик хоть ласковый был, а этот его Славик и из себя страшен, хмырь такой, что клейма ставить негде.

— Вот-вот, — оживилась Кира. — Нам такой именно и нужен. Варвара кинула на нее странный взгляд, но все же продолжила:

— Только адреса этого Славика я вам не дам. Нету его у меня. Да и вообще, я его и видела-то всего пару раз: Он сам больше Эдику звонил, тот собирался, и они куда-то отправлялись.

— Куда? — хором воскликнули подруги.

— А я знаю? — пожала плечами Варвара. — Говорили, что по своим студенческим делам. А какие у них дела могли быть, если Эдик так и не стал учиться? Конспекты они переписывали! Как же! По бабам они шлялись, не иначе.

— Погодите, — остановила ее Леся. — Так Эдик с этим Славой в институте познакомился?

— Так он мне сказал, а там… — неохотно подтвердила Варвара. — Да ведь и соврать мог. Хотя…

И она замолчала, словно испугавшись, что сболтнула лишнее.

— Говорите! — велела ей Леся. — Что — хотя?

Варвара покраснела, словно юная девочка. Женщина была явно смущена. Но, отводя глаза, все же ответила:

— Следила я за ним, — призналась она подругам. — За Эдиком за своим. Стыдно, конечно, но не сумела себя смирить.

— Ничего не стыдно! — дружно принялись уверять ее подруги. — Мы бы на вашем месте точно так же поступили бы!

— Да-а? — недоверчиво протянула Варвара.

Но, прочитав на лицах подруг горячее участие, снова оживилась и продолжила уже смелее:

— А что было делать? Я же чувствовала, что он мне врет. Я в таких вещах секу. Вот и решила, раз уж он меня обманывает, так хоть узнаю, в чем именно.

— И что?

— Детектива я нанимать не стала, — пояснила Варвара. — Все мужики одним миром мазаны. Машину другую взяла, какую Эдик не знал, и вперед.

— Да? — хором произнесли подруги.

— В тот день, когда я свою слежку за Эдиком начала, он сначала и верно в институт поехал. И там его уже этот Славка поджидал. Так что, может быть, оно и верно, что они в институте снюхались.

— А потом?

— Потом одну лекцию посидели, да и дальше вместо учебы по кабакам двинули. Девчонки к ним какие-то подсаживались. Ребята. И знаете, ребята все какие-то неприятные. Да и то сказать, какой порядочный человек в будний день среди дня пиво в кабаке хлестать станет? Вот когда Эдик вечером домой заявился, я ему все и высказала. Не будет, сказала ему, из тебя толку с такими приятелями.

— А он?

— Разорался на меня! Дескать, не думал, что я до слежки за ним опущусь. Ну, пришлось мне соврать, что случайно мимо того кабака проезжала. Не знаю, поверил он мне или нет, только с того дня что-то между нами нехорошее произошло. Похоже, он всерьез стал задумываться, что пора ему от меня лыжи вострить.

И Варвара задумчиво уставилась на свой коньячный бокал, который снова, уже в третий раз, оказался совершенно пуст.

— Скажите, а в каком институте учился Эдик? — поинтересовалась Леся.

Варвара нехотя ответила. И подруги заторопились уходить.

— Послушайте, — вдруг встрепенулась женщина. — Можно вас попросить? Если вы моего Эдика найдете, вы передайте ему, что я всегда готова его принять. Что бы у него там ни случилось. И помогу, если надо. Скажите, — добавила она, едва сдерживая слезы, — что зла я на него никогда не держала.

* * *

В парке Политехнического института, гордо переименованного после падения советской власти в университет, но, к счастью, сохранившего за собой звание одного из сильнейших учебных заведений страны, подруги оказались только через полтора часа.

Университет, где на отделении экономики и финансов пытался учиться Эдик, находился на другом конце города. И добираться туда подругам пришлось, минуя бесконечные пробки. И уже у площади Мужества они поняли, что дойти пешком до цели куда быстрее, чем продвигаться вперед со скоростью черепахи.

— Авария впереди, не иначе, — одобрил их решение шофер.

Идя через пестреющий осенними красками старинный парк, девушки самозабвенно шуршали листьями, забираясь в огромные кучи, собранные у обочин тропинок.

— В детстве я обожала валяться в ворохах листьев, — вспомнила Кира. — Бабушка водила меня в наш парк. И если осень была сухая, то я зарывалась в листья иногда с головой.

— Знаю, я ведь тоже была с тобой! — напомнила ей Леся. — Нас же твоя бабушка двоих водила.

— Ты со мной не прыгала! — с детской запальчивостью возразила Кира. — Ты вечно терлась возле бабушки и держалась за ручку.

Леся покраснела. Она и в самом деле очень любила Кирину бабушку, которая, в отличие от собственной Лесиной матери, никогда не кричала на девочку. И если Лесе случалось, будучи в гостях у Киры, пролить что-то на пол или даже разбить тарелку, то она не цепенела от ужаса, ожидая окриков, а то и колотушку. Дома за испорченную вещь с нее бы содрали три шкуры. А Кирина бабушка только сокрушенно качала головой и говорила:

— Как же ты так неаккуратно, Лесенька. В следующий раз будь внимательней. Ну ничего, посуда к счастью бьется. А пятна всегда отстирать можно.

Готовить, убирать в квартире, шить и вышивать Леся тоже научилась у этой замечательной женщины. Хотя ее мать, не знавшая об этом, приписывала успехи дочери своему педагогическому методу, которым и до сих пор очень гордилась.

После смерти Кириной бабушки Леся словно осиротела. И хотя дома у нее была родная мать, она еще долгое время лила слезы по ночам, засыпая на мокрой подушке.

Леся робко посмотрела на подругу, но все же решилась задать вопрос, который она все не находила случая задать.

— Кира, а ты по ней скучаешь? — спросила она у подруги.

— Да, — каким-то удивительно бесцветным голосом ответила Кира, сразу же поняв, о ком спрашивает подруга. — У меня же, кроме нее и тебя, никого близкого на свете и не было. — Как ты думаешь, что я должна была чувствовать, когда ее не стало?

И подруги дружно вздохнули.

— Я иногда думаю, что же она, бедная, должна там чувствовать, видя, как мы с тобой мыкаемся? — произнесла наконец Кира. — Это же ужас, как мы с тобой живем. Нам обеим скоро тридцать. А мы даже замуж ни разу не сходили! Мы же с тобой старые девы!

— Ну уж, — попыталась возразить Леся. — Не такие уж и старые. И вовсе не девы.

Тебе лишь бы спорить! — вспыхнула Кира. — Ты же прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Говори быстро, несчастная, когда точно прилетают твои итальянцы?!

Переход был настолько неожиданным, что Леся оторопела. Хотя за те годы, что они дружили, пора и привыкнуть к перепадам настроения Киры.

— Завтра, — промямлила Леся, — Я же тебе говорила, вечером они прилетают.

— Хорошо, что вечером, — удовлетворенно отметила Кира. — Успеть бы себя в порядок привести. Умаялись мы с этим расследованием.

Они уже вышли к зданию Политеха. Сегодня была суббота. И университет жил вполне обычной студенческой жизнью. Может быть, чуть менее насыщенной, чем в обычные дни. Но тем не менее отдыхать бедным студентам не приходилось.

Нашли секретаршу нужного им факультета и принялись допрашивать со всей данной им от природы изощренностью и коварством.

Трудность заключалась в том, что они не знали даже фамилии Славика. А из его примет у них имелся лишь весьма скудный перечень отрицательных черт, почерпнутый из слов Варвары.

— Какой такой еще Славик? — растерянно вопрошала у них секретарша — молоденькая девушка, скорей всего, студентка-вечерница. — Вы бы поконкретней сказали. У нас этих Славиков знаете сколько?

— Ну такой он, — горячилась Леся, — на вид невзрачный. Мелкий, противный, учится плохо, прогуливает. И какими-то темными делишками промышляет.

Девушка с большим недоумением пялилась на Лесю.

— Он еще с Эдиком дружил, вот с этим, — пришла на помощь подруге Кира, доставая фото, прихваченное на всякий случай у расстроенной Варвары.

И это неожиданно сработало.

— Ах, вот вы о ком! — воскликнула секретарша, жадно хватая фотографию Эдика. — Вспомнила! Конечно, вспомнила. Славка Капустин! Только его отчислили.

— Как отчислили? — ахнули подруги.

— Очень просто, — пожала плечами девица. — За неуспеваемость. У нас обучение хотя и платное, но мы все равно стараемся, чтобы люди получали за свои деньги знания. А ваш Славик ни одной сессии толком не сдал. А в последнее время и вовсе ходить на занятия перестал.

— А где же он теперь? — растерялась Кира.

— Понятия не имею. Вы бы у его друга спросили.

И она ткнула пальцем в фотографию Эдика, одним глазом хитро взглянув на подруг.

— Мы не знаем, где он, — призналась ей Кира.

— А, — сразу же потускнела девушка и, немного подумав, добавила: — Они вместе ушли. Два дружка. Если вам Слава нужен, то съездите к нему домой. Домашний адрес и телефон у меня еще где-то остался. Все собиралась документы в архив сдать, да руки как-то не доходили.

И она проворно поднялась со своего стула и прошла в угол комнаты, заставленной громоздкими шкафами, в которых за стеклянными дверцами пылились многочисленные папки с личными делами студентов.

Хорошенько покопавшись в них и от души расчихавшись, девушка все же нашла нужную папку. Положив ее на стол, она аккуратно протерла ее влажной цветастой тряпочкой, стоя у раковины, находившейся тут же в комнате, потом сама тщательно вымыла руки и лишь затем вернулась к подругам.

— Так, — пробормотала она, одной рукой открывая папку, а другой беря стакан с водой. — Вот его дело. Посмотрим.

Но едва она открыла папку, как снова чихнула.

— Проклятая аллергия, — раздраженно заметила девушка. — Прямо хоть с работы из-за нее уходи.

Но с работы она не ушла. Вместо этого она вытащила из стола упаковку «Кларитина», выдавила одну таблетку и привычным движением закинула ее себе в рот.

— Одно спасение, — пояснила она подругам. — Еще «Поминал» от аллергии хорошо помогает, но он у нас в аптеке дороже стоит. А эффект тот же.

Защитившись от аллергии всеми доступными ей средствами, девушка открыла папку и быстро просмотрела дело Славика.

— Ну да, — удовлетворенно пробормотала она. — Учился он, как я вам и сказала, плохо. Скверно учился.

— А можно страницу, где его фотография, на ксероксе сделать? — спросила у нее Кира.

— Ну… — заколебалась девушка. — Ксерокс у нас платный.

— Конечно, конечно! — воскликнула Кира. — О чем разговор. Вот!

И она положила на столик триста рублей.

— Ну, столько не надо, — засмущалась девушка, но деньги быстренько смела в свою сумочку.

Затем она повеселела и быстро сделала подругам ксерокс страницы с фотографией. Там же находился и адрес, по которому был зарегистрирован Вячеслав Капустин, человек подозрительный во многих отношениях.

Жил он, как выяснилось из его анкетных данных, неподалеку от университета. До его дома можно было дойти даже пешком, о чем и сообщила подругам все та же девушка-секретарша. При этом она как-то долго и странно мялась, но в конце концов выпалила:

— Послушайте, вы если разыщете Славу, спросите у него, где сейчас его друг, ладно?

— Его друг? — недоуменно посмотрела на нее Кира. — Эдик, что ли?

— Ну да, — опустила глаза девушка, и ее пальцы смущенно затеребили край безупречно чистой блузки. — Я ему должна одну вещь. Хотелось бы вернуть.

Подруги могли с чистой совестью голову заложить, что ничего эта девушка Эдику не была должна. Типичная лапша на уши! Ей просто до смерти хотелось увидеться с Эдиком. И причина для этого была прозрачней некуда.

— Хорошо, — кивнула Кира. — А как вас зовут?

— Леночка, — пролепетала девушка, и Кира осеклась.

Леночка! Уж не та ли самая Леночка, о которой упоминал раненый в ее квартире? Конечно, вряд ли она его знала. Но ведь нашли же они Славика, который, похоже, был знаком с обоими Эдиками. И с настоящим, у которого взял документы и паспорт, и с фальшивым, которому эти документы отдал.

Та же самая мысль пришла в голову и Лесе. И они с Кирой с равным недоумением воззрились на девушку.

— Я вам сейчас свой телефон запишу, — не замечая их недоумения, продолжала бормотать бедняжка.

И дрожащими от волнения руками она нацарапала на бумажке три номера.

— Вот это домашний, — прошептала она. — Это рабочий. А это мобильный.

Кира лишь мельком глянула и отметила, что живет девушка где-то неподалеку от университета. А связью пользуется самой дешевой. Без абонентской платы, с бесплатными разговорами внутри сети и с бесплатными входящими звонками и сообщениями.

Ясно, что девушка далеко не богата. Об этом же говорила и ее одежда. Блузка и юбка хоть и были безупречно чистыми и наглаженными, но вряд ли могли считаться модными. Колготки тоже были из дешевеньких. А уж об обуви и говорить не приходилось — туфельки из кожзама. Да и тот факт, что девушка была вынуждена подрабатывать на кафедре, тоже о многом говорил. Эх, богатого бы, дурочке, мужа, а не голодранца и альфонса Эдика.

— Лена, — проникновенно произнесла Кира, — поверь мне, этот Эдик тебя не стоит. Не нужен он тебе.

— Откуда вы-то знаете? — вспыхнула девушка и даже покрылась красными пятнами от негодования.

— Но телефон мы ему твой обязательно передадим, — тут же пошла на попятный Кира.

— Спасибо, — моментально успокоилась девушка. — Огромное вам спасибо!

— Скажи, а не было ли среди знакомых Эдика человека с такими приметами? — спросила у девушки Леся и описала приметы того парня, которого ранили сегодня и который лежал сейчас в больнице, борясь за свою жизнь.

Лена честно попыталась вспомнить. От напряжения она даже кожу на гладком юном лбу собрала в гармошку. Но ничего не получилось. И девушка отрицательно помотала головой.

И лишь когда подруги уже находились в дверях, она запоздало сообразила спросить у них:

— А зачем вы разыскиваете Славу? — воскликнула она.

— Из-за твоего драгоценного Эдика, — правдиво ответила ей Кира. — У нас есть подозрение, что он приторговывает фальшивыми документами, а в свободное от работы время живет на средства пожилых дам. Так что все же подумай, стоит ли тебе продолжать знакомство с таким человеком.

И они ушли, оставив девушку сидящей с приоткрытым ртом на своем, рабочем месте.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Дом, в котором проживал Славик, оказался обычной блочной коробкой с кое-как замазанными противной серой замазкой неровными швами. Они, эти кривые квадраты, придавали дому еще более жалкий вид. Вокруг густо разрослись когда-то декоративные кустарники, которые без ухода одичали, расплодились и выглядели тоже заброшенными зарослями.

К тому же осень безжалостно сняла с них зеленый наряд. А между голых веток бесстыже валялся всякий хлам — пожелтевшие газеты, пакеты с мусором, пустые пластиковые бутылки и какие-то совсем уж отвратительные гниющие остатки.

Похоже, жильцы дома не всегда давали себе труд донести отходы до мусорного бака. А поступали гораздо проще, выбрасывая весь накопившийся у них мусор прямо из окон своих квартир.

— Мерзость запустения, — прокомментировала увиденное Кира, войдя в нужный подъезд и тут же едва не задохнувшись от вони.

— Просто люди сами себя не любят, — проворчала Леся, с омерзением отшатываясь от измазанных какой-то клейкой гадостью лестничных перил.

Они поднялись на последний, пятый, этаж, где находилась квартира Славика. И позвонили в железную дверь, обитую деревянными рейками. Еще десять лет назад такая дверь считалась бы верхом шика. Но сейчас подруги посмотрели на нее с плохо скрытой жалостью.

Впрочем, еще большее чувство сострадания вызвала у них старушка, открывшая им дверь. Тот факт, что открыла она ее, предварительно даже не спросив, кто пришел, мог свидетельствовать только о двух вещах: либо сморщенная как сушеное яблоко бабулька выжила из ума, либо ей абсолютно нечего терять.

И, как поняли подруги, пройдя в квартиру следом за хозяйкой, верны были оба их вывода. Бабулька сразу же приняла их за предвыборных агитаторов, хотя ничего похожего подруги ей не говорили. Имя Славика оставило ее глубоко равнодушной. Но она была славной бабулькой и даже предложила подругам располагаться на креслах.

— Садитесь, садитесь на кресла! — ласково улыбаясь, предлагала она девушкам. — В ногах правды нет.

Подруги огляделись. Кресел тут не было и в помине. Был обшарпанный стол, шкаф с отломанной дверцей, металлическая кровать с панцирной сеткой и ветхим бельем. И была колченогая табуретка, на которой в данный момент сидела сама бабка.

— Бабушка, а где же кресла? — растерялась Леся, но Кира пихнула ее локтем под ребро. В конце концов они сюда не рассиживаться пришли.

— Бабушка, где Слава? — спросила она у гостеприимной старушки, которая уже успела забыть, что они помощники депутата, и теперь приняла их за дочек своей соседки.

— Слава? — переспросила бабушка. — Да тут он где-то был.

Подруги переглянулись. Величина квартиры не позволяла заподозрить, что в ней мог скрываться кто-то еще, кроме них троих.

— Кис-кис-кис! — позвала тем временем бабулька.

На ее зов из кухни показался такой же облезлый кот. Он лениво взглянул на бабульку, словно спрашивая, чего это она его разбудила, если все равно не собирается кормить.

— Вот он! — восхищенно воскликнула бабулька. — Внучок мой. Славочка! Кис-кис, детка!

Девушки совершенно растерялись. У них не было опыта, как обращаться с такими свидетельницами.

— Надо купить ей чаю и тортик какой-нибудь, — прошептала Кира, с жалостью оглядывая покачивающуюся на табуретке бабульку. — Обычно старушки к чаю с тортиком относятся очень положительно. Глядишь, во время чаепития немного в себя и придет.

Но идти за тортиком подругам не пришлось. В прихожей загромыхал замок открывающейся двери. И в комнату ввалилась полная женщина. Румянец на ее щеках вряд ли был признаком здоровья, а скорее результатом повышенного давления.

— Раиса Михайловна! — воскликнула женщина, осторожно пристроив у дверей два пакета. — Это кто же у тебя снова в гостях?

— Девочки пришли, — радостно сообщила ей бабулька. — Металлолом им в школе собрать велели. Вот они и пришли. Пионерки!

Подруги, которых бабулька приняла за школьниц, немедленно почувствовали к бабке прилив горячей симпатии.

Тем временем румяная женщина внимательно изучала подруг.

— Вот что, Раиса Михайловна, — сказала она наконец, обращаясь к бабке, — ты бы пошла прилегла. А я пока обед приготовлю. И чаю с конфетами тебе дам.

— С коровкой? — осведомилась бабка.

— С ними самыми, — кивнула женщина, и бабулька проворно двинулись в сторону кровати.

— А вы со мной, — распорядилась женщина и провела подруг в крохотную и такую же обшарпанную, как и вся квартира, кухню. — Вы кто такие будете? — приведя их туда и кое-как разместив по углам, строго спросила женщина. — Если из агентства насчет квартиры, так собственность на внука оформлена. Бабка тут только дни свои доживает.

— А вы ей кто, дочь? — спросила Кира.

— Соседка я, — ответила женщина. — Светлана Марковна. А вы кто же такие все-таки будете? Чего пришли?

Услышав, что девушкам всего лишь нужен Слава Капустин, женщина слегка оттаяла.

— Нету Славки, — развела она руками. — Не живет он тут. Он к бабке только по вторникам приезжает. Когда еды привезет, если побаловать ее чем-нибудь вкусненьким хочет, когда починит чего, если сумеет. Квартира старая, ремонт всему нужен. Вот и у меня в прошлом году непонятно с чего плесень по стенам полезла.

Подруги вежливо предложили ей не отклоняться от темы. И дали понять, что плесень у соседки — это не совсем то, что их интересует в настоящий момент.

— Сам он на съемной квартире живет, — продолжила Светлана Марковна про Славку, — а бабку мне поручил. Ну, если там из магазина чего принести. Или если прихворнет, врача вызвать. А так проблем с ней никаких. Тихая она. Не в себе она, конечно. Но оно и понятно, возраст у нее такой. Да к тому же я от нее спички прячу. И с газового крана у плиты, когда ухожу, ручку снимаю. И с водопроводных труб тоже. Чтобы не затопила и не сожгла ничего, не приведи господи!

— Это вы просто молодец! — одобрительно заметила Кира. — Но где все же нам Славу найти?

— Так я и не знаю, — развела руками женщина. — Он мне свой адрес не оставлял. Знаю только, что это где-то на Гражданке. А где именно, без понятия. Гражданка, она большая.

— А как же вы с ним общаетесь? — растерялась Кира. — Вдруг с бабушкой чего? Или ему на нее наплевать?

Скажете тоже! — возмутилась Светлана Марковна. — Наплевать! Стал бы он мне по сто долларов каждый месяц отваливать. А что бедно у нее, так вы не смотрите, говорю же, плоха на голову стала. Все вещи портит. То у стула всю обивку сдерет, то новое покрывало на нитки раздергает да из них узелков навяжет. А то и обои отколупывать примется. Но уж питается она получше многих. Вот, сами посмотрите!

И она принялась демонстративно выгружать из пакетов принесенные продукты и переставлять их в холодильник. Тут и в самом деле был приличный кусок желтого литовского сыра, постная ветчина, парной цыпленок, рис, финское сливочное масло, питьевой йогурт в ярко раскрашенной бутылке, свежие крупные яйца в прочной картонной коробочке, вытянутые в длину аккуратные помидорки сорта «дамские пальчики» и даже персики и бананы.

— Видите! — торжествующе произнесла Светлана Марковна, выложив на стол все эти продукты. — Еле доперла из магазина. Сейчас обед приготовлю. И кормить ее буду. А вы, коли вам так Славка срочно понадобился, позвоните. Телефон-то у меня его есть.

Телефон, который им дала Светлана Марковна, оказался номером сотовой связи. И, выйдя на улицу, подруги еще некоторое время стояли, размышляя, как им поступить.

— Если сразу заговорить с этим Славкой про то, что мы знаем о существовании сразу двух Эдиков, то можно его спугнуть, — нерешительно предположила Леся.

— Как пить дать, удерет! — поддержала ее Кира. — Кому охота ввязываться в историю приятеля, который живет по фальшивым документам?

— А что же делать?

— Скажем, — подергав себя за ухо, произнесла Кира, — скажем, что Виктор просил нас с тобой вернуть долг. Двести долларов, которые он брал у Славы в прошлом месяце. Дескать, сам не может, уехал. А нас попросил. И телефон этот оставил.

— Какой Виктор? — удивилась Леся. — И что за долг?

— Понятия не имею, — откровенно призналась ей Кира. — Но думаю, что Слава и не захочет выяснять подробности. Знаешь, двести долларов человеку не каждый день из воздуха на голову падают.

И она оказалась права. Услышав, что ему хотят вернуть приличную сумму денег, Слава даже и не подумал начать выяснять, кто такой Виктор и какое отношение имеют к этим деньгам сами звонящие ему девушки. Вместо этого он быстро сориентировался и вроде бы даже недовольно буркнул:

— Давно пора! Заждался уже. Говорите, куда за должком подъехать?

— Да мы сами к тебе подъедем, — встревожилась Кира. — Мы уже все равно на Гражданском проспекте. Ты нам только свой точный адрес повтори.

И чтобы у Славки не успели зародиться подозрения, она быстро добавила:

— Нам Виктор, когда деньги передавал, сказал, да мы сразу не записали и забыли.

— Вот головы дырявые! — ругнулся парень, но вполне беззлобно.

Видимо, перспектива получить халявные денежки привела его в хорошее настроение. Однако бдительности он все же в той мере, в какой надеялась Кира, не потерял. И предложил встретиться не у себя дома, а на углу Гражданского и Северного проспектов в кафе «Морячок».

Подруги оказались там через полчаса, счастливо избежав пробок. Да и место для встречи им понравилось. Они обе уже давно чувствовали необходимость остановиться и основательно подзаправиться.

— Даже странно, — удивилась Леся. — Я обычно, когда волнуюсь, ничего есть не могу. Крошка в рот не лезет. А тут — слона готова сожрать. Только подайте.

Но слона в кафе «Морячок» не подавали. Там был вполне заурядный выбор салатов, начиная от оливье и заканчивая витаминным салатиком, в который не входило ничего, кроме капусты, нескольких штрихов моркови и листика петрушки. А на горячее предлагалось несколько таких же неинтересных мясных блюд. Из осторожности подруги выбрали охотничьи сосиски, которые, по мнению обеих, испортить было вообще трудно, салат из одних огурцов и картошку фри.

— Пить-то что будете? — равнодушно поинтересовалась у них официантка.

— А сок у вас есть?

— Только пиво, — проронила девица и принялась деловито ковыряться в прическе кончиком авторучки. — Сок ждать придется, пока за ним в магазин схожу. Только час, как открылись, сока нет. А пиво уже привезли.

— Ладно, — покладисто согласились подруги. — Пусть будет пиво.

Стоило официантке отойти от них, как зазвонил телефон Киры.

— Это Светка, — пояснила она Лесе.

— Привет! — прохрипел в телефоне голос, в котором Кира с трудом узнала голос их дорогой подруги. — Вы как?

— Плохо, — чистосердечно ответила Кира.

— И я плохо! — почему-то обрадовалась Светка. — Встала, а кругом такой шторм! Пол качается, стены кружатся, вообще перед глазами все плывет. И во рту ужасная кака. Никогда больше не стану так напиваться.

— Да, — лаконично подтвердила Кира. — Пить плохо.

— А вы вместе с Лесей? — поинтересовалась Светка. — Добрались-то как? Нормально?

— Добрались, — еще более уныло произнесла Кира. — Только знаешь, кажется, нас теперь обвиняют в убийстве.

— Вы представляете, а я все-таки простудилась! Как мама и предсказывала! — произнесла Светка, не слыша слов Киры. — Что? — тут же воскликнула она. — В каком еще убийстве? Кто вас обвиняет?

— Милиция, — тоскливо уточнила Кира.

— Где вы на них наткнулись? Вы же на машине уехали? — продолжала недоумевать Света. — С этим парнем. С Эдиком.

— То-то и оно, что с Эдиком, — произнесла Кира и вкратце рассказала подруге о том, что с ними произошло.

— Какой кошмар! — выслушав ее, сказала Светка. — Слушайте, у меня сейчас тридцать восемь температура и горло ужасно болит, ангина начинается, но, как только немного приду в себя, сразу же двинусь вам на подмогу.

— Боюсь, к тому времени, как ты разберешься со своей ангиной, мы уже можем оказаться за решеткой, — вздохнула Кира. — Но все равно спасибо за поддержку.

— Держитесь, — подбодрила ее Светка. — Все будет пучком!

В это время хлопнула входная дверь. И в кафе, озираясь по сторонам, вошел их долгожданный Славка.

— Пока! — заторопилась Кира, прощаясь со Светкой. — Созвонимся еще.

И, положив трубку на стол, она уставилась на вошедшего молодого человека. Подруги его узнали почти моментально. Он в самом деле был неказист. Ростом не вышел, физиономия покрыта россыпью жирных прыщей, нос длинный и хрящеватый. Уши смешно торчали в стороны от угловатого черепа, покрытого чахлыми короткими волосиками.

Поскольку подруги были пока что единственными посетителями в кафе, Слава направился прямиком к ним.

— Вы, что ли, мне звонили? — поинтересовался он и, не дожидаясь приглашения, плюхнулся за их столик.

При этом от него исходил крепкий дух табака и какой-то пронзительно-лимонной туалетной воды, которой он старался замаскировать запах не слишком хорошо вымытого тела.

— Мы, — осторожно подтвердила Кира. — Но дело в том, что мы немного тебя обманули.

— Чего? — вытаращился на них Славка. — Вы чего крутить начинаете? Гоните мои бабки, и разбежались! Мне с вами лясы точить недосуг.

Определенно, парень хорошим манерам обучен не был.

— Тебе так нужны эти деньги? — прищурилась Кира. — Тогда вначале ответь нам на несколько вопросов.

— Эй! Мы так не договаривались! — совершенно искренне возмутился парень. — Что это еще за игры?

— Это не игры, все гораздо серьезней, — огорошила его Леся. — Твой дружок, которому ты очень удачно пристроил документы Эдика Закрутко, очутился в больнице. И если ты надеешься, что у него банальный аппендицит или геморрой обострился, то ты здорово ошибаешься.

— Чего? — продолжал таращиться на них Славка, но в глазах у него отчетливо заплескался страх. — Вы чего гоните? Какой еще геморрой? Эдька им сроду не страдал. Говорите нормально, что с ним случилось?

При этом его лицо побледнело и покрылось мелкими бисеринками пота.

— Думаю, ты догадываешься, ЧТО с ним могло случиться, — ответила ему Кира. — Недаром же ты вдруг так разволновался.

Парень замолчал, но глаз с подруг не сводил.

— Что с ним? — повторил он свой вопрос.

— Сначала ответь, где настоящий Эдик? — спросила у него Кира.

— Ничего я не знаю! — ответил Славка. — И вообще, не понимаю, о чем вы тут трещите!

— Что же, — вздохнула Кира. — Очень жаль. Придется идти в милицию. Уверена, они заинтересуются человеком, который продал потерпевшему чужие документы. А заодно и тобой.

— Да при чем тут я? — возмутился Славка.

— А при том! — воскликнула Кира. — Что, находясь почти без сознания, тот парень, который нам известен под именем Эдика Закрутко, все время твердил про тебя.

— Про меня? — изумленно переспросил парень. — Что он говорил?

— Твердил, что раз ты его подставил, то ты теперь тетку должен спасти. Во что ты его втравил? Что за тетка?

И, так как Славка молчал, она произнесла:

— Уверена, ты знаешь больше, чем пытаешься изобразить. И раз разговор у нас с тобой не получается, то мы идем в милицию. Пойми, ты сам нас к этому вынудил.

И она поднялась, демонстрируя готовность уйти.

— Эй! Эй! — засуетился Слава. — Чего ты так сразу и в милицию? К ментам ты всегда обратиться сумеешь. Ты мне сначала скажи, тебе и твоей подруге какая корысть узнать, где настоящий Эдик? Обрюхатил он кого из вас?

Подруги возмущенно зашипели. Какая глупость! Разве они похожи на дурех, которые клюют на смазливую внешность всяких Эдиков?

— Ладно, — поднял в знак примирения руки Славка. — Чего вы расшипелись как кошки? Простите, коли ошибся. Просто Эдик по вашей сестре большой ходок. Вполне могло быть, что какая-то девчонка и залетела от него. Только я вам сразу хочу сказать: где сейчас Эдик, я понятия не имею. Честно.

— Да ну? — усомнилась в его честности Кира.

— Правда, — кивнул Слава. — Я его сам искал.

— Зачем?

Славка кинул на подруг задумчивый взгляд.

— Ладно, — нехотя произнес он, — раз уж вы про эти треклятые документы все равно знаете, расскажу подробно, как дело было. Не так уж я и виноват, если вдуматься.

— Конечно, мы ничуть в этом и не сомневались, — заверили его подруги.

И, слегка успокоенный их заверениями, Славка начал рассказывать. На самом деле его рассказ ничего нового подругам не дал. Обо всем они догадывались и сами. Просто теперь в Славкином изложении история обросла некоторыми любопытными подробностями. Чего, собственно говоря, и добивались подруги.

Однажды к Славке, который в ожидании своего дружка, вечно опаздывающего Эдика, как обычно, ошивался возле университета, в котором он тогда уже почти не учился, но ради отца все еще изображал видимость учебы, подошел самый обычный на вид паренек и поинтересовался, нельзя ли ему приобрести паспорт и прочие документы. Желательно весь пакет.

Сначала Слава очень удивился такому вопросу. Вторым его побуждением было решительно отказать незнакомцу. Он нутром чуял, что эта история добром не кончится. Очень уж странным показалось ему, как подошел к проблеме незнакомец. Обратиться с таким щекотливым вопросом к первому попавшемуся человеку?.. И пусть о Славке в университете ходила дурная слава и общался он не с самыми порядочными людьми, но фальшивыми документами до сей поры не занимался никогда.

Но, увы, как раз в этот момент к ним с другой стороны подошел Эдик, с которым Слава договорился встретиться в этом месте еще раньше. Он тоже выслушал незнакомца и тут же деловито осведомился:

— Сколько заплатишь?

— Пятьсот, — сказал незнакомый парень.

— Это смешно, — хмыкнул Эдик.

— Хорошо, — кивнул покупатель. — Шестьсот баксов, и по рукам. Документы хоть с питерской пропиской?

— Не сомневайся, — ответил не чуявший себя от радости Эдик.

Шестьсот баксов перешли из рук в руки, а незнакомец получил паспорт Эдика, его права и еще какие-то документы.

— Что, Эдик с собой так все это добро и таскал? — усомнилась Кира.

— Нет, — покачал головой Слава. — Домой пришлось смотаться. Матвей на машине был. На ней быстро обернулись.

— Минутку, — произнесла Кира. —• Выходит, покупателя звали Матвей?

Славка снова побледнел, поняв, что проговорился. Но отступать уже было некуда, и он кивнул.

— А на какой машине ездил этот Матвей? — спросила Леся.

— «Девятка» у него была, — не слишком охотно ответил Слава. — Номеров не помню. А цвет серый.

— А мы вчера на какой машине ехали? — повернулась к подруге Леся.

Но Кира молчала, потрясенно таращась в свою тарелку. Вчерашний алкоголь, который мешал ей нормально соображать все утро, сейчас потихоньку выветривался. А принесенное официанткой пиво она еще не успела попробовать. Поэтому соображала относительно быстро.

— Ну и дуры мы с тобой! — воскликнула она. — Его машина у нас под окнами стояла. А мы не только ментам о ней ничего не сказали, но и сами про нее совершенно забыли! А ведь поиски надо было начинать именно с нее. Даже если этот Матвей и не ее законный владелец, то все равно хозяин машины должен или может узнать, кто в данный момент пользуется его тачкой.

И подруги уже приготовились бежать обратно домой. Но этому их намерению помешал Славка и обед, который остывал у них в тарелках. И пока девушки с жадностью поглощали жирные и одновременно сухие и жесткие колбаски, заедая их каким-то отвратительно сладковатым картофелем и помятыми ломтиками водянистого огурца из салата, Славка потихоньку вытянул из них все, что случилось с Матвеем, жившим по документам Эдика Закрутко, этой ночью.

— Так в него стреляли? — ошеломленно протянул Славка.

И при этом его глазки так быстро забегали, что подруги должны были бы насторожиться. Но беда в том, что они уже продегустировали принесенное им пиво, которое, надо сказать, оказалось водянистым и кислым, так что они его отставили в сторону, сделав всего несколько глотков.

Но даже эти глотки сделали свое черное дело. Подруги снова потеряли ясность мысли. И не сумели вовремя сопоставить свой рассказ и непропорционально сильное волнение Славки. В самом деле, чего ему так трепыхаться из-за угодившего в больницу совершенно незнакомого, как он заявил подругам, человека?

А вся беда была в том, что всей правды Слава подругам не сказал. Ложь заключалась в том, что купивший у Эдика при посредстве Славки документы человек был Славе очень даже хорошо знаком. Звали его и в самом деле Матвеем, как Славка уже успел проговориться подругам.

Про машину Матвея Славка ляпнул просто потому, что был уверен: в огромном городе машину по такому скудному описанию найти невозможно. Но все равно, с машиной проблему можно было решить. Это еще полбеды. Худшее заключалось в том, что Славке было известно про делишки Матвея много чего такого, о чем болтать направо и налево совсем не следовало.

И сейчас Слава быстро смекнул, что, если в Матвея кто-то стрелял, значит, была на то веская причина. И он даже подозревал, что знает эту причину. И это ему совсем даже не нравилось. В первую очередь потому, что могло навлечь неприятности и лично на его, Славкину, голову.

— Пойду я, — нарочито небрежно, произнес он, поднимаясь из-за стола. — Дела у меня есть.

— Подожди! — остановила его Кира. — А как же настоящий Эдик? Где он сейчас?

— Не знаю я! — ответил Славка. — Честное слово, не знаю. Да и зачем он вам?

— Как же, — удивилась Кира. — Вдруг он сумеет вспомнить еще какие-нибудь подробности об этом Матвее.

— Не думаю, — покачал головой Славка. — Но в любом случае, я не знаю, где искать Эдика. Мы с ним после того, как из университета вылетели, в разные стороны разбежались. Небось у бабы у какой-нибудь своей очередной живет.

И, поспешно двинувшись к дверям, у самого выхода он все же обернулся и произнес на прощание:

— Если вам что понадобится, так вы звоните. Не стесняйтесь. Номер телефона у вас есть.

Но, едва выйдя из кафе и завернув за угол, Слава тут же вытащил из своего мобильного телефона плату и сунул ее в карман. Пустую пластмассовую коробку он сунул в другой карман. И поспешил к своему дому, который находился отсюда почти за три квартала. Назначая встречу, Славка позаботился о некоторых мерах предосторожности.

Вот и сейчас, двигаясь к дому, он то и дело оглядывался, опасаясь слежки. Ничего подозрительного не заметив, парень успокоился и зашагал быстрей. И сразу же от стены дома, словно тень, отделился какой-то мужчина и двинулся следом за Славой, не спуская с него настороженного взгляда.

* * *

А подруги, расплатившись с официанткой и даже по рассеянности кротко поблагодарив ее за отвратительный обед, торопливо двинулись в сторону собственного дома. В головах у них изрядно шумело. Вчерашнее спиртное после нескольких глотков слабенького пива, казалось, обрело в их организмах новую жизнь.

Тем не менее это не помешало подругам добраться до своего дома и в полной растерянности убедиться, что там нет ни одной машины, которая бы более или менее походила на машину Матвея, жившего зачем-то под именем и по документам Эдика Закрутко. Все стоящие у них перед домом машины принадлежали соседям Киры и были ей хорошо знакомы.

— Ты хоть примерно помнишь, какая у него была машина? — растерянно посмотрела на подругу Леся.

Кира порылась в закоулках своей памяти и предположила, что это была какая-то отечественная машина.

— «Восьмерка» или «девятка», — сказала она.

— Может быть, «десятка»?

Кира отрицательно помотала головой.

— А цвет? — продолжала настаивать Леся.

— Какой-то невзрачный, — сказала Кира и во избежание дальнейших расспросов предложила: — Давай считать, что Матвей до сих пор ездит на серой «девятке», о которой нам говорил Слава.

— Давай, — мрачно согласилась Леся. — И где она в таком случае? Куда он ее поставил вчера ночью?

Девушки еще раз огляделись по сторонам. Но картина не изменилась. И нужная машина перед их домом не нарисовалась.

— Что за чертовщина? — хмыкнула Кира. — Я ведь помню, мы вылезли из машины и прошли в дом.

— Погоди! — остановила ее Леся. — Мы с тобой еще пошли за сигаретами. А Эдик… то есть, тьфу, Матвей, сказал, что пока отгонит машину на другую сторону.

— Точно! — обрадовалась Кира. — Он еще сказал, что ему будет спокойней, если его машина будет стоять под окнами моей квартиры.

И подруги помчались туда. Серая «девятка» и в самом деле стояла под окнами у Киры.

— И что теперь? — осмотрев машину снаружи, поинтересовалась у подруги Леся. — Ключей-то у нас нет. Как нам внутрь залезть?

— Хм, — пробормотала Кира. — Но и у ментов ключей не было. Иначе они бы уж точно подняли шум и начали бы требовать у нас, чтобы мы вернули им машину потерпевшего. А они про машину ни гугу.

— Мы сами виноваты, — заступилась за милицию Леся. — Могли бы сказать им, что Эдик…

— Матвей, — поправила ее Кира.

— Ну да, что Матвей вез нас на своей машине.

— Они у нас и не спрашивали, — пробурчала Кира. — И вообще, какой с нас спрос? Мы с тобой на тот момент были в шоке. И не знаю, как тебе, а лично мне этой ночью первый раз в жизни довелось обнаружить на пороге своей квартиры истекающего кровью мужчину. Так что про машину Матвея мы с тобой вполне благополучно могли забыть.

— Так ты предлагаешь поискать ключи от нее у тебя дома?

— Ну да, — произнесла Кира. — Вдруг завалились куда-нибудь, а менты их не заметили?

Подруги на всякий случай списали регистрационные номера с машины Матвея и вернулись домой к Кире, чтобы поискать ключи. Увы, поиски несколько затянулись. Вернувшись в теплый дом к радостно приветствовавшему их Фантику, подруги внезапно почувствовали жуткую усталость. На улице прохладный воздух не давал им уснуть. А тут они стали как сонные мухи. Еле двигались, и поиски потерянных Матвеем ключей превратились в настоящую пытку.

— Я больше не могу! — простонала наконец Леся. — Если хочешь, сама двигай этот шкаф. А я пошла спать!

Одной Кире двигать мебель и поднимать ковры тоже не хотелось. И она поплелась следом за подругой.

— Ладно, полчасика подремлем, и все, — сказала она Лесе, чувствуя, как и на ее ноги словно привязали по пудовой гире. — Сейчас каждая минута дорога. Преступления легче всего раскрываются по горячим следам. Это всем известно.

Но произносила она это уже в полусне. А Леся, та и вовсе уже видела первый сладкий сон.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Проснувшись, подруги обнаружили, что в квартиру уже вползли серые сумерки.

— Который час?! — воскликнула Кира. Леся взглянула на часы и ахнула:

— Уже начало шестого.

— Утра или вечера? — пожелала уточнить Кира.

Леся критически оценила освещение за окном и решила:

— Вечера.

— Надеюсь, мы проспали не целые сутки, — проворчала Кира, зевая.

Но тут же встрепенулась и потрясла снова задремавшую Лесю:

— Вставай! Некогда валяться!

— Мне так плохо, — простонала Леся. — Лучше бы я умерла! И сны все какие-то не те снились. Этот парень, Матвей, да, так его зовут? Так вот, он мне все время снился. И так плохо снился. Несчастный такой, в крови весь. И губы у него шевелятся все время, будто бы сказать что-то силится, но не может. Б-р-р! А сам бледный, как покойник.

Эта фраза натолкнула Киру на еще одну мысль. И она кинулась к телефону, чтобы позвонить в больницу, куда увезли Матвея. Вернулась она к Лесе, которая уже суетилась на кухне, готовя для обеих кофе, с таким вытянувшимся лицом, что та испугалась.

— Что с тобой? — нервно воскликнула она, роняя по очереди из рук на пол сначала сахарницу, а потом и открытую банку с растворимым кофе.

Варить настоящий у нее сейчас не было никаких сил.

— Что еще случилось? — повторила она свой вопрос, видя, как Кира прямо по бело-коричневой крошке, устилавшей теперь пол на кухне, подошла к холодильнику, извлекла оттуда бутылку дагестанского коньяка, вкусу которого уже ничто не могло повредить, порезанный лимон и плеснула в две приготовленные для кофе чашки по три пальца коньяка.

— Сначала выпей, — придвинув к ней чашки, велела Кира и сама одним махом опрокинула в себя щиплющую горло жидкость.

Леся послушно отхлебнула, сморщилась от резкого вкуса подделки под армянский коньяк и засунула в рот целый кусок лимона.

— Ну что? — спросила она, закончив жевать лимон. — Что случилось-то?

То, что я и предсказывала. Парень-то наш в больнице помер, — сообщила ей Кира, глядя на подругу темными зелеными глазами, которые сейчас стали совсем как два куска малахита. — Даже не в больнице, а по дороге еще. Не довезли они его, оказывается. Все, как я и предсказывала!

— Ой! — опустилась на стул Леся. — Какой ужас! Значит, мы и в самом деле оказались замешаны в историю с убийством. Ой, жалко как парня. Молодой ведь был совсем!

И она даже всплакнула. Кира тоже выглядела мрачнее тучи, но, как оказалось, у нее был для этого еще более веский повод.

— Теперь никто не сможет подтвердить нашу невиновность, — произнесла она наконец.

— Что? — подняла на нее заплаканное лицо Леся.

— Единственный свидетель, который мог бы сказать, что мы в него не стреляли, тю-тю! — прояснила ей Кира. — Усвистал от нас так далеко, что теперь и не достанешь. Ой-ой! Слушай, а ведь это и в самом деле его призрак меня за физиономию трогал!

— Не мели ерунды!

— Точно! — стояла на своем Кира. — И я даже знаю, чего ему от нас было нужно!

— От тебя, — поспешно уточнила Леся. — Потому что меня никакие призраки ни за лицо, ни за руки не хватали. Да и за прочие части тела меня только один раз схватил банщик.

— Кто? — ошеломленно посмотрела на нее Кира, даже забыв на некоторое время о собственных переживаниях.

— Да ерунда! — покраснев, отвернулась в сторону Леся. — Забудь. Давно это было. И не тут, а в деревне.

— Нет, ты уж если начала, то говори! — запротестовала Кира, которую с некоторых пор начало чрезвычайно интересовать все, что касалось духов и нечистой силы.

Нечего особенно рассказывать, — пробормотала Леся. — Просто однажды мы с нашей Светкой и еще девчонками поехали под православное Рождество на недельку в ее деревню. А там делать-то нечего, скука смертная, телевизор и тот не работает, вот мы среди ночи и пошли гадать в баню. Знаешь ведь, на Святках самое сильное гадание получается.

— Знаю, — кивнула Кира, причем лицо у нее стало очень и очень серьезным. — Слушай, а меня почему с вами не было?

— У тебя ухо разболелось некстати, да еще и зуб, — напомнила ей Леся. — Ты не смогла с нами поехать.

— Верно, — вспомнила Кира. — Ну говори, что дальше было? Зачем вы в баню-то поперлись?

— В бане тоже гадают, — пояснила ей Леся. — Мы подготовились как следует. И петуха с собой взяли, чтобы зерно клевал. Знаешь такое гадание, у кого с руки поклюет, та девушка замуж в этом году выйдет.

— Знаю, и что?

— У меня не клевал, — с явным сожалением призналась Леся. — Но мы еще и воска взяли, чтобы на воске погадать. Бумагу жгли и ботинок бросали.

— Это я все знаю! — кивнула Кира. — Что у тебя там с банщиком-то было?

— Ну а самое верное гадание, это когда одна в темную баню входишь! — воодушевилась Леся. — И, судя по тому, какая тебя рука схватит, такой и муж у тебя будет. Если мохнатая и теплая, то богатый. А если холодная и скользкая, то бедный.

— А за какое же он место должен был хватать? — заинтересовалась Кира.

— Ну как тебе сказать, — еще больше смутилась Леся. — За это самое.

Кира задумалась.

— И как же он до этого самого места сквозь все, что вы там на себя напялите по-зимнему времени, достанет? — спросила она наконец.

— Кира! — в отчаянии воскликнула Леся. — Ты, похоже, совсем дура и в гаданиях, как слон в балете! Конечно, без всего к нему в баню заходить надо было! Нагишом, чтобы банщик этот, который вроде домового, только живет в бане, имел полную возможность тебя всласть полапать. И в бане обязательно должно быть темным-темно. Ни свечу, ни горящую лучину с собой брать нельзя. И идти надо одной.

— Ого! — восхитилась Кира, выслушав ее рассказ. — Весело вы там Святки отметили. Жаль, меня с вами не было.

— Вообще-то так можно и в доме гадать, — продолжила Леся. — Только тогда тебя уже не банник, а домовой хватать станет. Только мы бабушку и маму не хотели смущать. Вот и ушли в баню.

— Подожди, — перебила ее Кира. — Другими словами, ты в существование потустороннего мира веришь?

— Верю, — пожала плечами Леся. — Куда деться, раз сама этот самый мир в самом своем интимном месте почувствовала.

— Вот и отлично! — обрадовалась Кира. — Раз ты в банника веришь, значит, должна и в призрак этого парня поверить.

— Ну, допустим, — согласилась Леся. — Но что с моей веры? Он ведь от этого из твоего дома не уйдет?

— Убийцу нам его искать надо, вот что, — убежденно сказала Кира. — Только тогда призрак и уйдет. А убийцу искать — это тебе не шуточки. Ой, как же все плохо!

И она покачала головой.

— Еще хуже, чем утром было, — произнесла она наконец. — Утром мы еще могли надеяться, что Матвей придет в себя и назовет имя стрелявшего в него человека. А теперь фиг он чего назовет. Только с помощью медиума. А он…

Леся хотела что-то сказать, но в этот момент Кира зашевелилась. И мысли Леси ушли в сторону. Потому что наклонившись, Кира выбрала в горке смешавшегося кофе и сахара местечко почище, набрала оттуда четыре ложки смеси, всыпала их в приготовленные Лесей чашки и залила кипятком. Остальное она замела веником в мусорное ведро.

— А нам это не повредит? Прямо с пола, я имею в виду? — подозрительно глядя в свою чашку, спросила у нее Леся.

В ответ Кира выразилась в том смысле, что им теперь вообще уже мало что может повредить. Призрак Матвея, а также призрак тюремной камеры отчетливо стояли перед глазами Киры. И поэтому немного мусора в кофе воспринималось ею теперь как милый пустячок, не стоящий даже внимания.

Проглотив слегка странный на вкус кофе и несколько взбодрившись, подруги ринулись обыскивать квартиру на предмет ключей от стоящей у них под окнами «девятки». Против ожидания, ключи нашлись. Они валялись под тумбочкой в прихожей. Должно быть, вывалились из куртки Матвея, когда он раздевался, придя в гости к Кире. Но когда подруги прибежали за машиной, выяснилось, что машины уже нет.

— Что за дела? — изумилась Кира и даже ногой поковыряла землю, где еще сегодня днем стояла серая «девятка». — Тут же она была?

— Была, — согласилась с ней Леся. — Вон и следы еще остались в траве.

— А где она теперь?

— Теперь нет.

— Сама вижу, что нет, — стоя с ключами в руках, завопила Кира. — Куда она деться-то могла, я тебя спрашиваю?

— А мне откуда знать? — изумилась Леся. — Я вместе с тобой у тебя дома спала и ничего подозрительного не слышала.

— Поздравляю! — омрачилась Кира. — Мы с тобой просто шикарные сыщицы. Проспали улику. У нас ее увели, можно сказать, прямо из-под носа.

— Может быть, ее наши менты забрали? — предположила Леся. — Химкин, например?

— Хорошо, если так, — ответила Кира. — Только сдается мне, что это сделали совсем не менты. Они про нее и не знали.

— Может быть, эвакуатор утащил?

— Ее утащил, а эти две не тронул? — возмутилась Кира, указывая на спокойно стоящие невдалеке и даже совсем уже на газоне две соседские машины.

— А эти поздней приехали!

— Они тут с утра стоят!

Леся исчерпала все аргументы, которыми можно было бы утихомирить гнев Киры. И растерялась. Так подруги и вернулись домой к Кире. Но на этом их испытания не кончились. Потому что, войдя в дом, они услышали телефонный звонок.

— Алло! — схватила трубку Кира.

— Где вы ходите? — раздался сердитый голос. — Это Сергей Химкин звонит. Не успели еще забыть?

— Вас забудешь, — вздохнула Кира. — Как же.

— Я вот по какому вопросу звоню, — продолжил Химкин. — Вы почему нам не сказали, что убитый на машине был?

— А вы откуда об этом узнали? — невольно вырвалось у Киры.

— На дискотеке вашей побывал, — сердито ответил ей Химкин. — С людьми поговорил. Так вот, один из охранников вспомнил, что видел, как вы в машину вместе с потерпевшим садитесь. А сам он за рулем был.

— Верно, — снова вздохнула Кира. — Был он за рулем. И машина у него была.

— Так и где машина сейчас находится? — деловито осведомился у нее Химкин. — Где-нибудь возле вашего дома? На стоянке?

— Нету ее теперь, — печально произнесла Кира. — Еще утром стояла у нас под окнами, а теперь нет ее.

После этой фразы ей оставалось только молчать и слушать, ежась от ливня оскорблений. Трудно придумать те бранные слова, которые бы не вылил на ее бедную голову разгневанный Химкин. По его словам выходило, что самое невинное объяснение их с Лесей поступка — это то, что подруги нарочно промолчали о машине потерпевшего, чтобы затруднить работу милиции.

— А на самом деле вполне может статься, что вы убили бедолагу в корыстных целях, чтобы завладеть его транспортным средством! — выдал наконец Химкин. — И лично я буду настаивать именно на этой версии.

— Да вы с ума сошли! Это была какая-то колымага! — закричала Кира. — За нее и на разборке больше пятисот баксов вряд ли дали бы!

В ответ Химкин выразился в том смысле, что для иных и пятьсот баксов деньги. А нынче людей и за меньшие суммы убивают. В общем, расстался он с Кирой более чем прохладно. И, повесив трубку, Кира еще долго пыталась осмыслить положение, в которое они угодили с Лесей.

Машина Матвея у нее из-под окон пропала. Это факт. Но кто ее взял? Сам Матвей сделать это никак не мог, потому что был мертв. Тогда кто? И где теперь искать эту машину? Но, к счастью, Кира сама вспомнила одно обстоятельство, которое ее несколько утешило.

— Хорошо хоть, что мы с тобой догадались записать номера этой треклятой машины! — воскликнула она.

— Так надо сообщить их Химкину! — тут же сказала Леся.

— Ой! — поежилась Кира.

Звонить Химкину? И снова слушать проклятия в свой адрес? Нет!

— Сейчас мы с тобой сами выясним имя владельца этой машины, найдем его и потолкуем об этом Матвее.

— А зачем нам это? — спросила Леся.

— Может быть, он и забрал машину, — сказала Кира. — Или, может быть, он знает, где проживал сам Матвей.

— Но нам надо искать убийцу, а не местожительство убитого, — возразила Леся.

— Чудачка ты, — сказала Кира, кругами двигаясь по дому, так ей легче думалось. — Убийца Матвея был кто-то из его знакомых, понимаешь? Они так разговаривали, словно сто лет знакомы. Вот найдем, где Матвей жил, поговорим с его близкими и поймем, кто из них мог и хотел его прикончить.

Однако выяснение имени владельца серой «девятки» подруги решили отложить на несколько более позднее время. Близких знакомых в ГИБДД у них не было. Поэтому они собирались просто отправиться на ближайший милицейский пост и за небольшую мзду попросить патрульного выяснить имя владельца машины.

— Но до этого я должна похорошеть и помолодеть лет на десять, — заявила Кира подруге. — Так что мы сейчас с тобой идем прямо в салон красоты. Все эти расследования могут и подождать. А красота — нет.

— Без записи идем? — изумилась Леся.

— Ну и что? Мне, например, столько всего нужно с собой сделать, что какой-нибудь мастер у них да будет свободен, — сказала Кира. — Либо стрижка, либо маникюр, либо массаж с обертыванием, либо… Да ты и сама понимаешь, были бы деньги и желание, а работа всегда найдется.

Деньги у подруг как раз были. В этом месяце директор их агентства — бывший в прошлом кавалером Киры — вдруг воспылал к ней прежними чувствами. И глупо надеясь вернуть благоволение бывшей подруги, принялся осыпать ее, а заодно и Лесю, всевозможными подарками, начиная от дополнительного выходного дня и заканчивая непонятно за что выписанной премией.

В ответ Кира только хмыкала и пожимала плечами. Дважды в одну реку она входить не собиралась. Но и возвращать назад подарки тоже считала глупым.

— Бери, тем более что старается он от чистого сердца, — сказала она Лесе, когда та выразила сомнение, стоит ли им брать эти премии. — Вспомни, сколько раз за прошлые месяцы он всем давал премиальные, а нас с тобой с носом оставлял.

Леся вспомнила. И жадно схватила причитающийся ей конвертик. И сейчас подруги, ощущая себя богачками, как раз подходили к дверям ближайшего салона красоты, где их отлично знали. К тому же там администратором работала Наталья — Лесина соседка по площадке. Так что можно было надеяться, что к кому-нибудь из мастеров она их приткнет.

— Ой, привет! — обрадовалась Наташа при виде подруг.

Ей было уже сильно за тридцать, но благодаря бдительному уходу за лицом и телом, а также природным данным она выглядела моложе. Свои темные волосы она гладко зачесывала назад, глаза густо подводила и поэтому, имея совершенно русские корни, выглядела как азиатка, что ей очень шло.

— Вы к нам? — поинтересовалась она, залезая в свою книгу предварительной записи. — А к кому записаны?

— Наташенька, — пропела Кира. — Нам все равно, что с собой делать. Кто-нибудь из мастеров свободен?

— Эпиляция и обертывание, — предложила им Наташа. — А через час можно будет сделать массаж лица и стрижку. Распределяйте между собой сами. И в любом порядке.

— Отлично! — оживились подруги.

Таким образом Кира отправилась на эпиляцию, а Леся решилась на обертывание. Тощей Кире эта процедура была, если серьезно, совершенно не нужна. А за собой Леся знала склонность к полноте и боролась с ней ежеминутно и ежечасно вот уже почти двадцать лет, благодаря чему ей и удавалось сохранить соблазнительные формы и не расплыться в студень.

Встретившись спустя сорок минут в холле, подруги критически оглядели друг друга. Кира морщилась от боли в ободранных ногах, а Лесю после горячих обертываний с морскими водорослями снова потянуло в сон. Никакого тонизирующего эффекта, обещанного ей косметологом, она пока что не ощущала.

Закончив еще две процедуры, подруги записались на следующий день еще на несколько процедур. И очень довольные применением премии и, бесспорно, похорошевшие отправились знакомиться с подходящим работником дорожной милиции. Разумеется, чтобы вытрясти из него информацию о владельце серой «девятки».

Но местность возле салона красоты оказалась на удивление бедна такими работниками. Машины носились взад и вперед, не затрудняя себя хотя бы элементарными правилами дорожного движения. Следить за ними было решительно некому.

— Просто безобразие! — не выдержав, возмутилась в конце концов Кира. — Уже десятка полтора машин только за последние пять минут проскочили на перекрестке на красный свет, две сделали запрещенный левый поворот, одна пересекла сплошную линию и три совершили двойной обгон, выехав при этом на встречную полосу. Где контроль?

Очень возмущенные, подруги поймали одного из таких лихачей и велели везти себя к ближайшему патрулю. Просьба горячего отклика у водителя отчего-то не вызвала. Он даже попытался высадить подруг обратно на тротуар. Но не тут-то было. Они вцепились в ручки внутри салона намертво.

— Но учтите, я прямо возле них останавливаться не стану, — предупредил их шофер, отчаявшись выпихнуть зловредных пассажирок из своей машины. — Метров за сто до него встану. За углом. А дальше вы уж к ним сами, пешочком.

На это подруги согласились. Таким образом минут через десять они уже разговаривали с довольно симпатичным сотрудником дорожной милиции, который явно по достоинству оценил вложенный в подруг косметологами труд. А еще минут через десять они стали обладательницами вожделенного имени владельца серой «девятки» и его адреса.

— И заметь, он даже не спросил с нас за эту услугу денег! — восхищалась Кира. — Правильно говорят, красота — страшная сила. Приди мы к нему чувырлами нечесаными, обеднели бы на тысячу, а то и больше.

На это Леся вполне справедливо заметила, что в салоне красоты они обеднели на гораздо большую сумму. Но Кира это в расчет не принимала. Она уже снова увлеклась расследованием и сейчас внимательно изучала адрес владельца серой «девятки».

— Где это улица Дрезденская? — спросила она у Леси.

— Там же, где и Манчестерская, — ответила девушка. — Пересекает проспект Энгельса.

— А! — догадалась Кира. — Далековато от нас! А вдруг этого Владимира Дмитриевича Лагина дома нет? Как узнать?

Но увы, телефона Лагина у них не было. А возвращаться домой и узнавать все это по компьютеру подругам тоже не захотелось. Поэтому они решили рискнуть и отправились наобум в гости к Лагину.

Им повезло, тот оказался дома. Он жил в кирпичной коробке, зажатой между двумя домами сталинской постройки. Неподалеку была станция метро «Удельная», парк Челюскинцев и зеленый массив «Сосновка». Так что место можно было бы назвать престижным, если бы не внушительных размеров котлован, который рыли под новостройку прямо во дворе дома Лагина.

Дверь в его квартиру оказалась обита темно-бордовым дерматином с красивым прихотливым узором золотистых гвоздиков. Сам же Лагин, средних лет дядечка, самым примечательным во внешности которого была густая и пышная борода, являл собой личность серую и ординарную — с плешкой среди жиденьких волосенок на макушке, с мешковатой фигурой и пивным животиком, с бледной кожей, в застиранной домашней фланелевой рубашке в крупную клетку.

Борода же была до того роскошной, тщательно расчесанной и даже вроде бы вьющейся, что подруги даже онемели от восторга и долго любовались на эту деталь внешности, прежде чем вспомнить о цели своего визита.

— У вас ко мне какое-то дело? — пришлось напомнить Лагину.

Говорил он несколько нервно, кося глазом в сторону. Чему была вполне объяснимая причина. В дверях кухни замерла его рослая, хорошо физически развитая супруга, сжимавшая в руках с самым воинственным видом скалку, измазанную в муке. Видимо, женщина затеяла печь пироги или лепить вареники.

Но женские голоса у входной двери оторвали ее от этого мирного занятия. И она решила лично проконтролировать, что там за дела у ее супруга с неизвестными молодыми девицами, благоухающими дорогим парфюмом и выглядевшими, словно сошли прямо с глянцевой картинки в модном женском журнале.

— Мы к вам насчет вашей машины, — сказала Кира, оторвавшись от созерцания бороды Лагина. — Серая «девятка».

— Нет, девушки, — перебила их жена Лагина, — вы что-то путаете. У нас белый «Опель».

— Подожди, Ниночка, — остановил ее сам Лагин. — Была у нас такая машина, ты же помнишь.

— Была, да только мы ее продали!

— Не продали, а оформили генеральную доверенность на другого человека, — поправил ее педантичный муж. — А это несколько иное дело. Формально владельцем машины остался я.

И, снова повернувшись к подругам, он осведомился:

— И что случилось? Если какая-нибудь авария, то обращайтесь в свою страховую компанию. Я не стану возмещать вам ущерб, так как давно не пользуюсь этой машиной.

— Нет, нет, — запротестовали подруги. — Нам очень нужно узнать адрес того человека, который у вас эту машину купил.

Их расчет строился на том, что, по словам Славы, покупая документы у Эдика, Матвей уже ездил на той же самой серой «девятке». Так что генеральная доверенность могла быть выписана на его настоящее имя. Конечно, возможен был и другой вариант: Матвей питал такую глубокую привязанность к серым «девяткам», что из всего многообразия автомобильного рынка специально выбирал исключительно их. Но это уже было, что называется, из области мало похожих на правду домыслов.

— На кого я оформил генеральную доверенность? — снова поправил педантичный Лагин. — Ну, не знаю. Это было года три назад. Я уже и не вспомню теперь.

— Да и незачем вспоминать! — решительно вмешалась в разговор его супруга. — Ни к чему это! Ты им адрес этого человека назовешь, а кто этих девиц знает, вдруг у него потом неприятности будут?

— Будут! Еще как будут! — сердито произнесла Кира и, воинственно вздернув голову, шагнула вперед. Леся изумленно таращилась на подругу. — Будут у этого подлеца неприятности! Это уж я постараюсь!

— Это… — слегка стушевалась хозяйка квартиры, — ты полегче тут!

— Пусть знает, как несовершеннолетних девочек соблазнять, а потом бросать их с ребенком! — уже кричала Кира, входя в роль.

— Кто это несовершеннолетняя? — скривилась женщина, глядя на Киру.

— А моя сестра! — не поддалась на провокацию Кира. — И беременна она уже пятый месяц! Вчера все и открылось. Она-то, дурочка, думала, что он ее любит. А он просто голову дурил. А как узнал, что она беременна и аборт делать поздно, так и слинял. Не звонит, не появляется. Вот мы с родителями и решили — на милицию надежда плоха — так мы сами его найдем. Пусть либо женится, либо оформляет договор по уходу за ребенком. Мы его дитя на себе тащить не можем. А сестра, так та и вовсе еще учится!

— Вот оно что! — по-бабьи проникшись сочувствием к чужой беде, протянула хозяйка квартиры. — Дура какая у вас девчонка выросла. Разве же так можно?

— Дура, — покорно согласилась Кира, тем более что никакой сестры у нее отродясь не водилось. — Полная дура. Да что с нее взять? Много ли ума в тринадцать-то лет.

— Сколько? — ахнула женщина и тут же приказала мужу: — Иди и немедленно разыщи эту доверенность.

— Так нет ее у меня! Она же у покупателя.

— Копия-то у тебя осталась, — возразила ему жена. — Она У тебя в зеленой папке лежит. Вместе со всеми документами.

И, дождавшись, когда муж скроется в глубине квартиры, произнесла:

— Все мужики — кобели. Да если бы я за своим мужиком постоянно не присматривала, он бы уже сто раз на сторону сходил. А ведь поглядеть не на что! Одна борода и есть. А так сморчок сморчком. Но туда же. Чуть юбку выше колен завидит, прямо глаза на лоб лезут. Можно подумать, диво какое узрел!

Но в это время, размахивая найденной копией доверенности, вернулся Лагин. И ей пришлось прекратить свой обличительный монолог.

— Вот, — торжествующе произнес Лагин. — Оказывается, продал я машину Капустину Матвею Михайловичу.

— Как? — хором воскликнули подруги. — Как была его фамилия?

— Капустин, — еще раз заглянув в листок, произнес Лагин. — А в чем дело?

Но девушки уже изъяли у него копию доверенности и сами убедились, что Лагин не ошибся и прочитал фамилию своего покупателя верно. Мало того, этот Капустин еще и прописан был в районе Гражданки. То есть вполне мог оказаться родственником, проживающим в одной квартире вместе со Славкой Капустиным.

Из квартиры Лагина подруги вылетели, полыхая гневом на мерзавца, вруна и грязнулю Славку.

— Вот ведь паршивец какой! — злилась Кира.

— Не знаю я этого парня! — передразнила Славку Леся. — Один раз в жизни и видел всего! Ха-ха! Уверена, это какой-то его родственник. Может быть, даже кузен или что-нибудь в этом роде.

— Уж теперь мы из Славки про этого Матвея всю правду вытрясем! — сердито произнесла Кира, когда они, уже поймав машину, мчались обратно на Гражданку к дому Капустиных. — Не отвертится!

Время было уже довольно позднее. И для дружеских визитов не слишком подходящее. Но подругам было решительно плевать на приличия. Они ехали не в гости. Они ехали разбираться, кто же мог так их подставить — прикончить Матвея Капустина, считай, прямо у них на пороге.

— И почему мы теперь должны отдуваться перед призраком этого парня? — возмущалась Кира. — Вот пусть Славка и ищет убийцу. Уверена, что Матвей его родственник.

Несмотря на темноту и выходной день, транспорта на дорогах было много. И даже в пробках пришлось постоять. Но в конце концов подруги все же оказались на Северном проспекте, где на расстоянии трех кварталов от кафе «Морячок» находился дом Матвея. Он представлял собой огромную блочную конструкцию в форме буквы Г. Точно такая же махина стояла напротив. Таким образом между домами получалось нечто вроде дворика.

Казалось бы, в этом месте должно было быть тихо и уютно. Но ничуть не бывало. По детской площадке, обустроенной в этом дворике, ходил такой сквозняк, какого и на улице не было. Ежась от пронзительного ветра, девушки набрали нужную комбинацию цифр в домофоне на железной двери, закрывающей вход в подъезд, и принялись ждать.

Ответа не было долго. А затем женский голос спросил:

— Костик, ты?

— Это никакой не Костик! — сердито произнесла замерзающая Кира. — Нам нужен Матвей Капустин.

Из квартиры молчали, но дверь все же открылась. И подруги оказались в теплом, чуточку душном и неопрятном подъезде. Крохотный узкий лифт тоже выглядел не лучшим образом. А стоящая в дверях нужной им квартиры молодка была редкой неряхой. Волосы у женщины были не уложены, физиономия украшена разводами косметики всех цветов и оттенков. Видимо, умываться девица считала ненужной роскошью. Как и стирать свой домашний халат.

— Если вам Матвея, так он тут не живет, — огорошила их девица прямо с порога. — Он квартиру нам с мужем сдал. А сам к родичам перебрался. Так что вам напротив надо пройти.

— Куда напротив? — не вполне поняли ее подруги.

Они обе были заняты тем, что разглядывали это чудо природы. Поди ж ты! Даже у такой замарашки имеется муж. Почему же у них нет? Может быть, они предъявляют слишком высокие требования? Или с ними самими что-то не в порядке? Может быть, зря они столько времени провели в салоне красоты? Лучше бы нарядились погрязней да и не мылись бы недельку-другую. Тогда, глядишь, и у них бы мужья появились.

И словно в ответ на их вопрос двери лифта за их спиной снова распахнулись и появился плюгавенький мужичонка явно старше своей пассии раза в два. При этом половина зубов во рту у него отсутствовала, а вторая была странного серого цвета. Морщин странным образом было больше, чем, самого лица. А пробивавшаяся на подбородке щетина росла какими-то нездоровыми клочками.

Подруги содрогнулись. И тут же дружно решили: уж лучше жить вовсе без мужа, чем терпеть рядом с собой такого урода.

— Матвей вам нужен? — осведомился у подруг мужичонка, когда они повторили уже лично для него свою просьбу. — Так его тут нет.

— Вот и я им объяснила, что он нам квартиру сдал, — вмешалась молодка. — Костя мой от жены ушел, а она, сволочуга, квартиру ему отдавать не хочет. Дескать, ей с двумя детьми пойти некуда. А ведь квартира на Костины деньги была куплена, — объяснила она причину съема квартиры.

— Точно, — подтвердил тщедушный муж. — Конечно, она тоже кое-что добавила. Так ведь это так. Мелочь.

— На те деньги больше комнаты и не купишь! — вмешалась его новая подруга. — Да еще теперь Костю шантажирует. Вернись, будет у тебя снова и квартира, и дети. А то живешь как бомж. По друзьям кочуешь.

Леся с Кирой переглянулись. Это же надо! Из-за такого урода горят поистине мексиканские страсти. Нет, не понять никому души русской женщины. Ладно, латиноамериканки в сериалах с ума сходят. Так у них хоть мужики такие, что и пострадать за них приятно. А это что?

И подруги критически уставились на Костю.

— А Матвей живет в доме напротив, — произнес тем временем Костя, не подозревая, какие чувства разбудил в душе подруг. — Квартира 155. С братом они живут. Со Славкой.

— Спасибо! — обрадовались девушки и поспешно сбежали вниз от этой жуткой парочки.

— Слушай, а наши итальянцы, они ничего? — вдруг встревожилась Кира. — Ты мне их фотографии еще разок покажи. А то что-то мне тревожно вдруг стало, — вспомнила она вдруг о личных делах.

— Покажу, — успокоила ее подруга. — Они симпатичные. А по сравнению с этим Костей так и вовсе писаные красавцы.

— Ну, по сравнению с ним все красавцами покажутся, — пробормотала Кира. — Это, знаешь ли, не критерий.

Так за разговорами подруги пересекли двор и оказались возле подъезда в соседнем доме. Они снова набрали комбинацию из трех цифр и принялись ждать ответа. И снова им ответил женский голос. Но на этот раз женщина была настроена куда менее любезно.

— Матвея нет дома, — сказала, как отрезала, она. — И Славы нет!

И домофон, коротко пиликнув, погас.

— Вот стерва! — определила Кира. — Небось Славка ей уже рассказал, что Матвей попал в больницу. Да еще по фальшивым документам. Вот она и рычит. А сам Славка небось на дно лег. Эх, надо было чего-то в этом роде ожидать от этого скользкого типчика.

— Знаешь, это, наверное, нам ответила Славина девушка, — прошептала Леся. — Скажи ей, что ты невеста Матвея. Может быть, она тогда добрей станет?

Кира снова набрала нужную комбинацию цифр и выложила заготовку. Эффект от этой фразы определенно был. Девушка в квартире что-то коротко вякнула, словно ее за ухо цапнула кусачая оса, а потом дверной замок сработал, и очередная дверь перед подругами открылась.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Но не успели подруги выйти из лифта, довезшего их до четвертого этажа, как на них налетело что-то шумное, яркое. С острыми когтями, зубами и издающее к тому же яростный визг. С трудом подругам удалось уклониться от прямого контакта и таким образом избежать значительных физических потерь в своей внешности.

Они обе проскользнули мимо чудовища к открытой двери за его спиной, отделавшись сущими пустяками. У Киры распухал нос, по которому заехали кулаком. А Леся потирала макушку, откуда был вырван клок волос.

И хотя вроде бы особого урона потеря нескольких волосинок ее красоте не нанесла, но сам факт был неприятен. Не так уж много у нее имеется этих волос. А с годами почему-то становится все меньше.

— Что это было? — едва отдышавшись, прошептала Кира, захлопнув за собой дверь чужой квартиры.

— Не знаю, — пожала плечами Леся и оглянулась по сторонам.

Они стояли в чьей-то прихожей, оклеенной ярко-красными обоями. И хотя подруги находились в этом помещении не больше полутора минут и еще толком не осмотрелись, они уже начинали ощущать, как внутри у них закипает раздражение. Красный цвет действует возбуждающе, это всем известно.

И кто только додумался оклеить такими обоями не только прихожую, но и большую комнату? А она была оклеена именно такими ярко-красными обоями, подруги в этом смогли убедиться, заглянув туда. Да, в такой квартирке точно недолго свихнуться.

К тому же подруги уже поняли, что, кроме них, в квартире никого нет. Сопоставив открытую дверь, в которую они проскользнули, отбросив от себя чудовище, напавшее на них у лифта, а также громкие вопли, которые доносились сейчас с лестничной площадки, где это самое чудовище билось в закрытую дверь, подруги переглянулись.

— Похоже, насчет невесты Матвея мы с тобой слегка того… угодили пальцем в небо, — пробормотала Леся. — Видимо, это и была девушка Матвея, а вовсе не Славика. И наличие у Матвея еще одной пассии больно задело ее самолюбие. Вот она там и ревет.

— Ага, ревет, рвет и мечет, — кротко кивнула Кира, с тревогой прислушиваясь, как потрескивает дверная коробка под ударами извне. — Будем ей открывать?

— Вообще-то это ее квартира, — ответила Леся. — Если не открыть, как бы неприятностей не было.

— Мне кажется, у нас точно будут неприятности, если мы ей откроем, — выразила здоровое опасение Кира.

— Но не можем же мы тут так и сидеть? Надо попытаться установить с ней контакт.

— Ага, — обрадовалась Кира. — Только давай устанавливать этот контакт сначала через дверь.

На установление контакта ушло примерно около четверти часа. За это время к дверям квартиры сбежались все соседи с лестничной площадки. А также частично пожаловали проживающие ниже этажом люди. Послышались разговоры о том, чтобы вызвать милицию. И подруги рассудили, что пора открывать дверь. Иначе их и в самом деле сдадут в милицию как воровок.

— Не будет же она нас при всех убивать, — рассудила Кира и открыла дверь.

Девица, одетая в яркий халат в крупных, не существующих в природе цветах, сразу же сделала попытку вцепиться ей в лицо своими длинными когтями. Но Кира, которая уже почти приготовилась к завтрашнему визиту итальянцев, такое позволить этой распущенной особе никак не могла.

— При всем уважении к вашему горю, — произнесла она, выворачивая девице руку, — бить и царапать себя я вам не позволю. Жених мне этого не простит.

— Пусти! — злобно хрипела девица, корчась от боли. — Сука! Мужика у меня увела!

— Никого я у тебя не уводила! — заявила ей Кира. — Мы с подругой вчера впервые увидели Матвея. И сами бы хотели узнать, кто его убил.

В этот же момент девица затихла и перестала вырываться. Соседи на площадке тоже затихли, а потом пронесся шепот:

— Что она говорит?

— Говорит, Матвея убили!

— Не может быть, я его еще вчера видела.

— Точно, живехонек был!

Единственное, что поняли подруги из этого перешептывания, что Матвей жил в этой квартире под своим именем. Тогда при чем тут паспорт и документы на имя Эдика Закрутко? Зачем они ему понадобились, что он таскал их с собой, да еще и вклеил в паспорт Эдика свою фотографию?

Но в этот момент девушка в руках Киры зашевелилась и произнесла:

— Отпустите вы меня! Не буду я с вами драться!

Голос у нее был вполне естественный. Поэтому Кира, хотя и с опаской, но все же разжала захват.

— Вы не шутите? — посмотрела на нее девушка. — Матвей, он?..

— Умер, — кивнула Кира. — А ты что, не знала? Он умер сегодня утром. Его даже до больницы не успели довезти. И при этом у него обнаружились чужие документы.

При этих словах девица кинула на соседей какой-то затравленный взгляд. Ей явно не хотелось выяснять некоторые щекотливые подробности смерти своего друга при посторонних. Кира верно истолковала ее растерянность и первой предложила:

— Может быть, вернемся к вам домой и все обсудим в спокойной обстановке?

Собравшиеся соседи разочарованно загалдели, но поделать ничего не смогли. Девушка быстро шмыгнула к себе в квартиру, подруги прошли за ней.

— Служба, граждане, — сурово заявила остальным Кира, захлопывая под носом любопытных входную дверь. — Понимать должны. Не маленькие.

Девушка не стала задерживаться у дверей и быстро прошла в кухню. Тут красного тоже хватало с избытком. Но все же он несколько смягчался белой мебелью, белыми занавесками на окнах и множеством различных безделушек нейтрально-светлых Тонов, расставленных и развешанных тут и там.

Пройдя в кухню, подруги с любопытством принялись разглядывать их новую знакомую. Она в это время стояла у окна, пытаясь прикурить сигарету. И при свете яркой электрической лампы, тоже под белым абажуром, подруги сумели наконец хорошенько ее разглядеть.

На вид девушке было где-то от двадцати трех до двадцати пяти. Точный возраст мешал определить толстый слой грима и косметики, наложенный на лицо.

Ее яркий халат болтался на тонкой фигурке. И из пышных рукавов выглядывали почти прозрачные хрупкие руки. Общее впечатление девушка производила слегка болезненное. И то, как нервно она щелкала зажигалкой, пытаясь выбить из нее пламя, показывало, что девушка далеко не в порядке.

— Можно мне? — сказала Кира и, шагнув к ней, завладела зажигалкой, которую девушка отдала без борьбы.

Кажется, известие о смерти Матвея начисто вышибло из нее весь боевой задор.

— Что с ним случилось? — глухо произнесла девушка, когда ей удалось наконец прикурить сигарету и она сделала глубокую затяжку. — Что? — повторила она, выпустив из ноздрей две струйки дыма и тревожно глядя на подруг.

— В него стреляли, — произнесла Кира.

— Так я и знала! — воскликнула девушка и выронила тлеющую сигарету из рук. — Чувствовала, что добром все эти тайны не кончатся!

После этого она рухнула на далеко не новый кухонный уголок и закрыла лицо руками. Сигарета осталась лежать на линолеуме, отвратительно воняя. Девушка не реагировала. Пришлось Лесе поднять окурок и осторожно выкинуть его в фарфоровую пепельницу, где по белому фону ползали красные божьи коровки.

Некрасивая дырочка с оплавленными краями осталась на линолеуме. Но девушке Матвея не было никакого дела до испорченного линолеума. Она продолжала сидеть с закрытыми глазами и раскачивалась словно в трансе.

— Кто? — наконец подняла она голову. — Вы поймали убийцу?

Пока нет, — покачала головой Кира, окончательно убеждаясь, что их приняли за сотрудниц милиции. — Но мы надеемся, вы сможете помочь нам в этом.

— Я? — изумилась и вроде бы встревожилась девушка. — Но при чем тут я? Этой ночью я была дома! Я в Матвея не стреляла!

— Мы и не думаем, что это были вы, — успокаивающе кивнула ей Леся. — Убийцей был мужчина. Люди из той квартиры, возле которой был застрелен Матвей, слышали, как он разговаривал с каким-то мужчиной. Потом раздался выстрел и так далее.

— Мужчина, мужчина, — забормотала девушка, трясясь как в лихорадке. — Ну, разумеется, мужчина. Кто же еще? Женщин у Матвея не было. Он меня любил. Как он меня любил! Вы бы знали!

— Давайте-ка мы с вами познакомимся, — предложила ей Кира, которой надоел этот спектакль и к тому же сильно болел ушибленный девицей нос. — Как вас зовут?

— Нюра, — безразлично произнесла девушка.

Подруги разочарованно переглянулись. Они-то надеялись, что нашли ту самую Леночку, о которой упомянул Матвей, находясь на границе между жизнью и смертью.

— Это по паспорту Анна? — уточнила Кира, и девушка безучастно кивнула.

— Хорошо, Аня, — более участливо произнесла Леся, обращаясь к девушке, — расскажи нам, кто мог желать смерти Матвею? Вы ведь были с ним близки?

— Да, — отозвалась девушка. — Мы жили вместе уже почти год. Пожениться зимой собирались. Уже документы подали. Я своим родителям сказала. И вот…

И она заплакала. Слезы самопроизвольно текли у нее из глаз, она даже не делала попытки вытереть их. Косметика потекла, тушь размазалась, и стало видно, что девушка в самом деле еще очень молода. Но вот эта ее худоба… Бог знает, отчего это? То ли девица сознательно морит себя голодом, стараясь добиться модных форм, то ли больна чем-то, а может быть, наркоманка? Леся попыталась рассмотреть руки девушки. Но, насколько она могла видеть, руки у нее были чистыми. Без следов инъекций. Но выглядывали они из халата только до локтя. Дальше бледную кожу прикрывала пестрая тяжелая ткань.

— Чем Матвей занимался? Он работал?

Как ни странно, этот простой, в общем-то, вопрос привел девушку в ступор.

— Да, — пробормотала она наконец, но как-то неуверенно.

— А чем именно он занимался? — настаивала Кира.

— Они со Славой работали, — произнесла девушка. — Я не знаю, у них бизнес был. Общий. Какой именно, я не знаю. Кажется, они что-то продавали.

— А почему вы, узнав, что вашего друга убили, воскликнули, что так и знали, что этим кончится?

— Не знаю, — пробормотала она. — Матвей в последние дни стал такой нервный. Все время думал о чем-то. А когда я пыталась выяснить, он орал, что у него проблемы и чтобы я к нему не лезла. Все равно, мол, с моими куриными мозгами ничем ему помочь не смогу.

И девушка шмыгнула носом, став совсем похожей на школьницу. Подруги переглянулись, возможно, эта дуреха и в самом деле не знала, чем занимается ее жених. Или просто не хочет говорить? И как им-то быть? Давить на девушку или, напротив, пожалеть?

— А где Слава? — спросила у Нюры Леся.

— Он уехал.

— Куда?

Не знаю, — покачала головой девушка. — Сказал, что к бабке, только там его нет. Я звонила, соседка подошла и очень удивилась. Они с бабкой Славу сегодня совсем не ждали.

— А надолго он уехал?

— Ну, он сказал, что бабке плохо стало и он у нее недельку поживет, пока она не оклемается, — принялась объяснять им Нюра. — Бабка у него совсем старенькая. И с головой у нее плохо. Одна живет. Славка и Матвей складывались и соседке платили, чтобы она за бабкой присматривала. Хотя родная бабушка она только Славке, тот к ней обычно и ездил. Вот Слава сегодня днем около полудня куда-то вышел, через час вернулся и сказал, что к ней поедет.

— А про Матвея он тебе ничего не говорил?

— Нет, — покачала головой Нюра, и глаза ее расширились. — А что? Он уже знал? Это он его, да?..

— Не знаю, не знаю, — покачала головой Кира. — Алиби у Славы есть? Где он прошлую ночь провел? Дома?

— Нет, — снова покачала головой Нюра. — Я одна дома была. Матвей еще вечером уехал, а Славка следом за ним. Славка под утро вернулся. Пьяный. И сразу спать завалился. Я пыталась спросить, где Матвей, он мне чего-то сказал про то, что в их офисе, мол, сигнализация сработала и Матвей там должен на всю ночь остаться.

— Так у них офис был? Где? — оживилась Кира.

— Я про этот офис в первый раз сегодня услышала, — откровенно призналась Нюра. — Думаю, что Славка мне с пьяных глаз наврал просто. Чтобы я от него отцепилась со своими расспросами.

И она печально заскулила, глотая слезы.

— Нюра, — обратилась к ней Леся. — Ты не плачь. Ты лучше постарайся вспомнить, кто мог желать смерти твоему Матвею? Какие у него отношения со Славой были?

— Хорошие. Они же братья. Хоть и двоюродные. У родителей Матвея квартира в доме напротив. Только он ее сдал. А мы к Славке перебрались. У него мать в деревне круглый год живет. А квартира двухкомнатная. Вот они и решили, что вместе жить выгодней.

— А у Славы была девушка?

— Ну, она не совсем его девушка, — покачала головой Нюра. — Но вроде того.

— Что это значит?

— Они вместе работали, — ответила Нюра. — И иногда Лена у нас ночевать оставалась. Со Славой в одной комнате.

— Лена? — обрадовались подруги, которые наконец почувствовали хоть какую-то зацепку. Сестра Матвея?

— Нет, — удивленно ответила Нюра. — С чего вы взяли? Просто Лена.

— А тетка у Матвея была? — спросила Кира, ведь Матвей просил спасать какую-то тетку.

— Да, — порадовала ее Нюра. — Даже целых две. Вам какая нужна? Одна в Пскове живет. А другая тут, в Питере.

— Нам питерскую бы, — сказала Кира.

— Сейчас, — кивнула Нюра. — Поищу ее адрес. Где-то он должен быть записан.

И ушла в красную комнату. Вернулась она оттуда не очень быстро, но зато с уловом. За это время подруги успели немного похозяйничать на кухне. Поставили блестящий металлический чайник на огонь, вскипятили воду и заварили чай — самую дешевую из всех «Принцесс».

Вообще сразу бросалось в глаза, что жили кузены и Нюра далеко не богато. В доме не было многих необходимых вещей. Например, стиральная машина тут была представлена в виде древнего агрегата, в котором белье выжималось методом прокатывания вручную между двух валиков.

Мебель за редким исключением была старенькая и немодная. Посуда самая разнокалиберная. Брились кузены дешевыми одноразовыми бритвенными станками. Полотенца были ветхие. Ванна запущенной. И вся квартира нуждалась в срочном ремонте.

Однако при этом оба кузена одевались в достаточно дорогие фирменные шмотки, душились «Лакостой» и носили хорошую качественную обувь из натуральной кожи. В общем, выходя из дома, они вполне могли произвести впечатление людей чуть выше среднего достатка. Но вот сам дом, где их никто не видел, выглядел плачевно.

— Гости у нас редко бывали, — подтвердила мысли подруг Нюра, вернувшаяся с записной книжкой. — Я почти никого из друзей и коллег Матвея и Славки даже и не видела никогда. Они им на трубки звонили. А встречались с ними ребята без меня.

— А ты сама чем занимаешься? — спросила у нее Кира, незаметно перейдя с девушкой на «ты».

— Да вот, училась до этого года, — пробормотала девушка и слегка покраснела.

— А в этом году что же? Выучилась уже? На кого?

— Нет, — помотала головой Нюра. — Я документы из института забрала. Матвей так и сказал: зачем, мол, тебе на учебу деньги тратить? Все равно скоро поженимся, детей заведем, дома будешь сидеть. Я тебе работать не позволю.

— Так и сказал?

— Ага, — радостно подтвердила Нюра. — Сказал, не будешь ты, Нюреныш, у меня никогда работать. Я и тебя, и ребенка нашего сумею всем обеспечить. Шубу обещал купить!

И она торжествующе посмотрела на подруг. Они лишь беспомощно покивали головами, выражая свой восторг. Ну что тут, в самом деле, можно было сказать? Дурочка!

— А деньги за твое обучение Матвей себе взял? — все же уточнила у Нюры Леся.

— Да, он их в бизнес вложил, — кивнула Нюра. — Он так и сказал: «Не переживай, Нюрка, вот раскрутимся мы со Славкой, все к тебе же сторицей вернется».

— А деньги на учебу твои родители давали? — продолжала допытываться Леся.

— Конечно! Ни у Матвея, ни у Славки особых денег не было, — ответила Нюра. — Они если бы и хотели, то ничего мне дать не могли.

— И твои родители еще не знают, что ты учиться бросила? — вздохнула Кира.

— Нет, они свадьбу ждут, — ответила Нюра. — Только какая уж теперь свадьба, если Матвея убили! И кто мог его убить? Он же такой хороший был! Такой добрый! Всегда мне что-нибудь в подарок приносил. Никогда с пустыми руками домой не возвращался. Господи, как же я без него жить-то буду? Умру! Точно умру!

И она снова залилась слезами. С ней, в общем, все было ясно. Девица сама не понимала, какой беды ей удалось избежать. Выйди она замуж за Матвея, хлебнула бы она с этим парнем лиха. А так, искренне думали подруги, отвела от нее судьба беду. И подруги даже не стали тратить силы, чтобы утешить дуреху.

Вместо этого они жадно принялись рассматривать записную книжку самого Матвея. Увы, телефонов тут было немного. Все какие-то малоинтересные. Родственников, школьных друзей, большинство записей было сделано еще детским плохо установившимся почерком.

Тем не менее подруги адрес питерской тетки Матвея нашли.

— Можно нам взять эту записную книжку? — спросила у Нюры Леся.

— Берите, — пожала та плечами. — Матвею-то она больше точно не понадобится.

И она снова горестно всхлипнула и зарыдала.

— Нам пора, — тронула ее за плечо Кира. — А ты позвони родителям. Тебе же кто-то должен помочь с похоронами, раз Славка удрал.

На самом деле Кира надеялась, что родители приедут и заберут дурочку домой. Рано ей еще было вылетать из родительского гнезда. Родом, как поняли подруги, Нюра была из Петрозаводска. Не такая уж даль, вполне смогут приехать и сами разобраться с дочуркой.

Нюра пошла провожать подруг до двери.

— Вы с этой тетей Мотей поосторожней, — предостерегла она их. — Злая она ужасно. И меня сразу же невзлюбила. Хотя я ей ничего плохого даже сделать не успела.

— Тетя Мотя? — хихикнула Леся. — Это ты ее из вредности так зовешь?

— Да нет же! — удивилась Нюра. — Имя у нее Матильда. Ну а сокращенно все ее Мотей называют. Уверена, она вам гадостей про Матвея наговорит. Так вы ее не слушайте. Он хороший был. Добрый. Он ради меня в огонь и в воду готов был. Он мне сам об этом говорил.

Но подруги уже устали слушать похвалы почившему Матвею. К тому же у них был свой собственный взгляд на парня, который вовсе не был тем ангелом белокрылым, каким видела его наивная Нюра. Впрочем, посуду в квартире Киры он помыл. Что было, то было.

К тетке Матвея было решено ехать завтра прямо с утра. Сегодня время для визитов явно истекло. Даже общественный транспорт по улицам уже не ходил.

— В такую темень нас и самих прикончить недолго, — пробормотала Леся, пробираясь по пустынному двору.

К тому же начал накрапывать дождь, и они торопились поскорей добраться до теплого домашнего очага. Когда подруги выходили из дома, еще светило солнышко и было довольно тепло. Поэтому и оделись они в короткие легкие курточки. О чем сейчас горько жалели.

Выйдя на улицу, они стремглав промчались через двор и не заметили темную человеческую фигуру, прислонившуюся в тени у высокого тополя. Человек почти слился со стволом дерева. Он лишь мельком скользнул взглядом по спешащим подругам. Не они были нужны ему.

Глаза человека были прикованы к трем светящимся прямоугольникам окон квартиры злополучных кузенов — Матвея и Славки.

* * *

И снова девушкам пришлось ловить машину, чтобы добраться до своего дома. Весь город, за исключением редких гулен и полуночников, вроде Киры с Лесей, погружался в сонное оцепенение.

— Выспались сегодня днем, — бодрилась Леся. — Дали знатно храпака!

— А что, если нам заскочить куда-нибудь, чтобы перекусить? — нерешительно предложила Кира.

— Есть ночью? — ужаснулась бдительно следящая за своим весом Леся.

— Прямо тошнит от голода, — пожаловалась Кира.

Лесю и саму слегка пошатывало. И, сжалившись над подругой, она снисходительно обронила:

— Думаю, легкий салатик не повредит.

Но салатиком дело не ограничилось. Стоило девушкам оказаться в светлом нарядном ресторане, который обещал работать аж до четырех утра, и получить в свои руки увесистые меню в мягких с золотым тиснением кожаных переплетах, как они почувствовали, что голод буквально сжал их горло.

— Буду дичь! — кровожадно сверкнув на официанта зелеными глазищами, которые особенно ярко выделялись на побледневшем от усталости лице, заявила Кира. — Молодой человек, что у вас есть из дичи?

Официант, преданно топтавшийся рядом, с готовностью предложил Кире рябчиков, перепелов, куропатку или кусочек фазана. Лесных птичек почему-то было жалко, и Кира, перевернув страницу, спросила:

— А утку можно?

На лице официанта мелькнуло легкое презрение. Стоило тащиться к ним в ресторан, чтобы есть какую-то обычную домашнюю утку! Ты бы еще курицу попросила! — было написано у него на физиономии. Тем не менее заказ у Киры он принял и устремил полный надежды взгляд на Лесю.

Но и она его не порадовала. Можно даже сказать, разочаровала, выбрав заурядный шашлык из телятины на ребрышках. Официант с кислой миной сообщил, что они сделали прекрасный выбор. И может ли он хотя бы немного скрасить им ужин и выбрать за них вино?

— Это? — поразилась Кира трехзначной цифре в графе цен. — А что это еще за буковки — у.е.? Это что, в долларах? — осенило ее. — Триста долларов за бутылку вина? К блюду, которое стоит двадцать? Давайте что-нибудь полегче.

— Вам не обязательно пить всю бутылку, — милостиво разрешил официант. — Можете взять по бокалу прекрасного вина, и это станет для вас настоящим пиршеством вкусовых ощущений.

Похоже, молодой человек недавно прошел тренинг у какого-то француза. Только они могут часами рассуждать об оттенках вкуса у рыбы, сыра или вина.

Увы, вкус подруг, выросших рядом с ларьками, где продавался лишь дешевый портвейн или перцовка, не могли спасти уже никакие гастрономические изыски, придуманные на берегах Сены. Вина они делили, во-первых, по цветовой гамме, а во-вторых, на десертные сорта, полусладкие и сухие вина. Все! Никаких оттенков или букета при всем своем желании они, увы, не ощущали.

Так что платить триста долларов за то, что в обычном магазине едва ли стоило больше тридцати, им совершенно не хотелось.

— Принесите нам водки, — наконец решилась Кира. — С колой.

— Водки? — прошептал официант с таким видом, словно собирался упасть в обморок. — С колой? — пролепетал он уже одними губами.

— Да, да! — энергичным кивком подтвердила Кира. — И побыстрей. Мы с подругой продрогли до костей. Да и денек у нас выдался тяжелый. Вином тут делу не поможешь. Тащи водку с колой.

— Как хотите, — глухо отозвался официант и удалился.

При этом его от огорчения даже пошатывало. Леся посмотрела вслед парню с некоторой завистью. Бывают же у людей проблемы! Вино к мясу гостьи не заказали. Вот ей бы такие проблемы!

* * *

Матильда Степановна — тетка обоих кузенов — была дамой решительной. Все в ней, начиная от жесткой щетины, покрывающей ее верхнюю губу, и до необъятных размеров заднего места, в плотной теплой юбке, покрытой какими-то застарелыми масляными пятнами, выдавало личность суровую и к дипломатии неприученную.

— Нюрка вас ко мне послала? — осведомилась она, высоко подняв густые брови, так что они почти скрылись под рыжими кудрями ее химической завивки. — С чего бы это? Матвей ко мне уже несколько месяцев носа не казал. И Нюрке отлично это известно! Нечего этому проходимцу у меня делать! Я бы его и на порог не пустила.

— А за что вы так на него ополчились? — удивилась Леся. — Ведь родной же племянник.

— Какой он мне племянник? — вознегодовала тетя Мотя. — Поскребыш! Приблудыш! Отец его, мой братец то есть, он Матвея со стороны невесть от кого настругал. Да еще такой дурак был, что свою квартиру этому выродку завещал. Не иначе как не в себе был. Будто бы других наследников на квартиру не было. Пьянчуга!

— Матвей пил?

— Да при чем тут Матвей? — еще громче вознегодовала тетка. — Папаша его, царствие ему небесное, братец мой. Вот тот да, тот пил! Запоями. Как запьет, так все. Считай, месяц его и не увидишь, и не услышишь. А коли услышишь, так тоже не обрадуешься.

— А Матвей — это сын вашего брата?

— Говорю же, незаконный он его ребенок! — заявила тетка. — И что за законы такие в нашей стране дурацкие? По мне, коли муж с женой законным порядком не расписаны, так и дети к отцу отношения иметь не должны. Ежели какая лахудра нагуляла дитя, пусть и воспитывает его как умеет.

Слова неопрятной старухи показались подругам отвратительными. Да и вся ее квартира была на редкость гнусной. Вроде бы просторное помещение, а завалено всякой рухлядью и хламом, которому место только на помойке. Тут были и дырявые валенки, и босоножки, настолько стоптанные, что носить их и бомж постеснялся бы. На вешалке — невообразимой ветхости пальто, плащи, куртки. По углам — продавленные стулья, тумбочки с зияющими боками, бывшие кресла и просто деревянные ножки от мебели.

— А ваш брат официально признал Матвея своим сыном и наследником? — попытались уточнить у женщины подруги, отойдя от оторопи.

— Признал, — поджав губы, произнесла тетка. — Родной-то его сынок, Ванечка, помер.

— От чего? — насторожилась Кира.

— От того же недуга, что и батька его, — скорбно сложила губы тетя Мотя, словно речь шла по меньшей мере о белокровии, а не о белой горячке. — Наследственное это у нас в семье.

— Алкоголизм — это не болезнь, а банальная распущенность, — брякнула Леся, не подумав. — И вашего брата с племянником жалеть нечего. Правильно, что квартира Матвею досталась, он хоть не пропьет ее.

Кира толкнула ее в бок. Но, к счастью, тетка Мотя в этот момент загромыхала чугунными сковородами в духовке, на которых она подсушивала сухари. Должно быть, тоже впрок. А вдруг чего? Вдруг пригодится?

— Что вы там сказали? — произнесла она, тяжело разгибаясь. — Не расслышала я. Да не суть. Вот я и говорю, коли Матвей не пьет, не родная, значит, он кровь. Зачем ему было квартиру оставлять?

И, уложив на условной талии свои тяжелые, как окорока, руки, она наконец поинтересовалась:

— А зачем вам Матвей-то понадобился? И чего Нюрка вас ко мне через весь город погнала? Могла бы и сама ради такого случая позвонить!

— Дело в том, — произнесла Кира. — Дело в том, что Матвея вчера ночью, а точней сказать, рано утром застрелили.

— И он погиб, — добавила почему-то Леся.

Тетка Матильда выпрямилась в полный рост. И устремила на подруг пристальный взгляд своих маленьких, как буравчики, глаз. Подругам показалось, что наконец за все время разговора о ее племяннике на лице тетки мелькнуло что-то человеческое.

— Вот оно что! — открыла наконец рот тетка. — Значит, квартира брата теперь свободная останется? Вот и славно! И я вам скажу теперь, есть все-таки справедливость на свете! Есть!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Раскрыв рот, подруги смотрели на это жирное подобие женщины, которую буквально переполняло теперь ликование.

А он ведь еще тревожился, чтобы уберечь ее от неизвестной беды. Славке перед смертью наказ передавал, чтобы он их тетку спасал.

Да такую жабу поглубже закопать бы надо! Родного племянника, законного там или незаконного, а все равно родная кровь, убили, а ей и горя мало. Хапуга! И дрянь!

Но сияющая тетка Матильда явно не замечала осуждающих взглядов подруг.

— Вот и чудненько! — бормотала она, общаясь даже не с гостьями, а сама с собой. — Надо будет нам с дочей подсуетиться. А то и другие претенденты на квартирку-то появятся. Хорошо еще, что Матвей с этой своей Нюркой не расписавшись жил. А то села бы я в лужу. Небось живая жена после мужа в первую очередь наследовать имеет право. А так мне только бы все бумаги в срок выправить, и дело в шляпе.

И, уставившись на подруг, она озабоченно произнесла:

— Одного не соображу, с квартирантами-то мне как быть? С одной стороны, на фиг они мне сдались? А с другой, пока суд да дело, пока я там в наследство вступлю, копеечка-то мне нелишняя будет. Оставлю их, пожалуй. Только навестить их надо. Сказать, что теперь я квартире хозяйка. И чтобы не вздумали Нюрке деньги за жилье отдавать. Впредь я деньги с них брать буду. Эта последняя фраза была произнесена с такой горделивостью, что подругам даже показалось, что тетя Матильда стала как-то еще выше ростом. Ну прямо тебе помещица, узнавшая, что ее земли неожиданно резко подскочили в цене и теперь она может задирать нос перед своими менее удачливыми соседями. Ну а дворня для нее такая мошкара, что она ее и в упор не видит.

— Скажите, а вас не интересует, что же все-таки случилось с вашим племянником? — с отвращением спросила у нее Кира. — Все-таки не от кори помер.

— Ну, слышала от вас, что застрелили его, — кивнула тетка. — А мне-то что? Я в его дела не мешалась. Мы с ним вообще не общались. Сто лет он мне был не нужен.

— Совсем, совсем не общались? — растерянно переглянулись подруги.

— С этим выродком? Никогда!

— Ас другим своим племянником, со Славой?

— Он мне тем более не племяш! — сердито заявила тетка. — Чужая кровь.

— Как? — ахнули подруги. — И Славку родители тоже не в браке родили?

— Да нет же, — брезгливо поморщилась женщина. — Не в том дело.

— А в чем?

— Просто у моего родного брата — отца Матвея — была женщина, с которой он жил и у которой Матвея заделал, — начала рассказывать женщина.

— Ясное дело, — понимающе кивнула Кира. — Раз есть сын, есть и жена.

— Ты меня не перебивай, — осадила ее тетя Мотя, — жена, скажешь еще… Так вот, а у этой бабы тоже, в свою очередь, был брат, который и был женат на матери Славки. Ясно теперь? Матвей и Славка между собой родня. А мне Славка никто. Хоть юридически он и считается моим племянником. Но нашей, собакинской, крови в нем нет.

— Какой крови? — переспросила Леся, решив, что ослышалась.

— Собакинской, — охотно повторила тетя Мотя и горделиво добавила: — Фамилия у нас такая древняя. Собакины мы.

Подруги переглянулись. С одной стороны, вроде бы и древний род, а с другой… Хотя ведь и собаки бывают не только злобными цепными псами, но и ласковыми преданными друзьями.

— Так что я с Матвеем и Славкой раза три за свою жизнь и виделась, — подвела итог беседы тетка Мотя. — Да и то ради брата только. А так, сто лет мне эти мальчишки не нужны. Зачем? У меня своя дочь растет. Мне о ней думать надо. С квартирой мы ей теперь и мужа побогаче подыщем. Голодранец нам не нужен.

— Может быть, ваша дочь общалась с братьями? — спросила Леся. — Можно с ней поговорить?

— Спит она еще! — сурово произнесла женщина. — И нечего ее тревожить. Она вчера себя с вечера почувствовала неважно. Пусть отдыхает.

— А она все же общалась с кузенами?

— Да зачем ей? — искренне удивилась тетка Мотя. — Леночка у меня хорошая девочка. Зачем ей эти недоноски?

— Как? — воскликнули подруги. — И вашу дочь тоже Леной зовут?

— Почему тоже? — насторожилась тетка. — Что вы имеете в виду? Говорите!

— Дело в том, что перед смертью Эдик, то есть, простите, Матвей, упоминал, что Леночка не его сестра. И просил передать об этом Славику.

И подруги устремили взгляд на женщину. А с ней явно творилось что-то неладное. После слов Киры тетка Матильда сначала побледнела, потом побагровела, а потом вскочила из-за стола и заорала, ничуть не заботясь о покое своей дочурки:

— Вон! Вон из моего дома! И чтобы духу вашего тут больше никогда не было! Ишь, чего удумали! Имя наше позорить! Не дам!

Девушки испуганно вскочили из-за стола и проворно засеменили к выходу, недоуменно озираясь на хозяйку. Но той этого показалось мало. И она продолжала их преследовать, осыпая бранью.

— Ах вы, грязные сплетницы! — вопила разбушевавшаяся баба. — Явились ко мне в дом, про Матвея голову задурили. А сами вон чё удумали! Да я вас сейчас живо с лестницы спущу. Через пролет у меня полетите.

Вид у тетки Моти был настолько угрожающий, что подруги словно пробки из бутылки вылетели на лестницу под аккомпанемент громогласной брани тетки Матильды и очень капризного пронзительного девичьего голоса, который доносился из недр квартиры.

Судя по всему, Леночка все же была разбужена материнскими воплями и теперь выражала свое недовольство.

— Ужасная женщина! — остановившись на пролет ниже и промокнув белоснежным платочком выступивший на лбу пот, вздохнула Леся. — Чудовище какое-то.

— И какая муха ее укусила? — нахмурилась Кира. — Вроде бы нормально разговаривали. Она и не думала нас гнать.

— Пока про ее дочку не заговорили, все нормально было, — кивнула Леся.

— Странно, — произнесла Кира. — С чего бы ей так неадекватно реагировать?

— А вдруг это правда? — шепотом и боязливо поглядывая наверх, где за металлической дверью осталась разгневанная тетка Матильда, произнесла Леся.

— Что правда?

— Ну про Леночку — дочку тетки Моти.

— Да что правда-то?

— А то, что она не сестра Матвею.

— Ну и что? — продолжала недоумевать Кира.

— Да ты сама рассуди, если она не сестра Матвею, значит, и тетке Матильде она не родная дочь.

— Слушай, а ведь правда! — воскликнула Кира. — Как это я раньше не докумекала?

— Ас другой стороны, — продолжала рассуждать Леся, — не родная, и что с того? Мало ли сколько людей не может иметь детей и усыновляют чужих? Ничего в этом такого нет. И усыновленный ребенок имеет перед законом все права наравне с родным.

— Так-то оно так, конечно, — пробормотала Кира. — Только многие родители все равно не хотят, чтобы их дети знали, что они не родные. А может быть, у тетки Моти с дочкой сейчас напряг в отношениях? Вдруг они поругались. И тетка Мотя, которая, судя по всему, очень любит свою дочь, боится, что, узнав правду, взрослая Леночка окончательно отдалится от нее?

— И чтобы Матвей не выдал ее страшной тайны, она просто пристрелила парня? — хмыкнула Леся.

— Нет, — покачала головой Кира. — Матвей разговаривал с мужчиной. Голос был низкий. А у тетки Моти, при всей ее грузности, голос звонкий. Услышь я его один раз, уже бы не спутала.

— Она могла нанять кого-нибудь, — предположила Леся. — Например, жениха Леночки.

— А ему какая корысть убивать Матвея?

— К будущей теще подлизывался. Она его об услуге попросила, он и не решился отказать.

— Она же его не ведро картошки попросила из магазина притащить! — воскликнула Кира. — Тут же речь о человеческой жизни шла. И где бы тетка Мотя с ее киллером пистолет раздобыли?

— Может быть, у Леночкиного жениха было оружие. Или он вовсе бандит.

— И надо бандиту дружиться с теткой Мотей? — фыркнула Кира. — Он ее и так припугнуть мог. Ходила бы перед ним как шелковая. И дифирамбы еще ему пела бы.

— Ты как хочешь, а я считаю, нам надо эту Леночку повидать, — сказала Леся.

— А как же итальянцы? — напомнила ей Кира. — Мы с ними сегодня знакомиться не будем?

— Почему же, — пожала плечами Леся. — Обязательно будем!

— Так надо нам еще немного перышки почистить, — озаботилась Кира. — Мы же в салон красоты записаны. Ты забыла?

Нет, Леся не забыла. И еще она помнила, что в доме у нее черт ногу сломит. Пол не мыт почти две недели. Окна тоже требовали мокрой тряпки и моющего средства. А про горы грязного белья, которое уже не помещалось в бельевую корзину и вылезало из нее наподобие морской пены, вообще лучше не вспоминать.

И вот в этот момент, когда Леся размышляла о том, что менее подходящего времени для своего визита итальянцы при всем желании выбрать просто не могли, раздался звонок ее мобильника. Леся рассеянно кинула взгляд на него и поняла: звонит кто-то чужой, потому что вместо имени на экране высветился набор из множества цифр.

Осознать, что он означает, у Леси не хватило терпения, потому что телефон буквально разрывался у нее в руках и она никак не могла сосредоточиться на цифрах. Наконец она поднесла трубку к уху.

— Это я! — радостно произнесла трубка мужским голосом с жутким акцентом. — Привет!

У Леси радостно забилось сердце. Это звонил ее итальянец.

— Это Доминик! — подтвердил ее догадку голос. — Ты рада меня слышать?

— Очень! — с жаром сказала Леся. — Ты где?

— Я в Тунисе! — сказал мужчина.

— Как? — изумилась Леся. — Но ты же вроде бы должен был прилететь к нам в Россию сегодня из Италии? С другом?

— Да, да, — подтвердил Доминик. — Но, видишь ли, планы немного изменились.

— Ты не приедешь? — упавшим голосом произнесла Леся.

— Приеду! Непременно! — возмутился Доминик. — Но немного позже. Понимаешь, бизнес. Придется перенести нашу встречу на две недели. Ты не против?

— Что же делать? — вздохнула Леся. — Надо, значит, надо. Ничего. Я буду ждать. Приезжай.

— О'кей! — обрадовался Доминик и прибавил: — Я тебя очень люблю. Очень, очень.

— Я тебя тоже люблю, — машинально произнесла Леся.

Трубка отключилась. И Леся перевела взгляд на Киру.

— Все отменяется. Итальянцы сегодня не прилетят, — сказала она ей. — У Доминика возникли какие-то неотложные дела. И он отправился в Тунис.

— Он тебе сейчас из Туниса звонил? — удивилась Кира. — По трубке? Дорого же ему это должно было встать.

Ничего не понимаю, — пробормотала Леся, разглядывая список последних звонков. — Вот этот звонок. Но это же питерский номер? Или я ошибаюсь?

Кира заглянула подруге через плечо.

— Питерский, — подтвердила она. — И притом, судя по набору цифр, звонили со стационарного телефона откуда-то с улицы Луначарского или с Есенина. Во всяком случае, телефон находится в доме, расположенном где-то в том районе.

— Не может быть, — упиралась Леся. — Доминик сказал, что он в Тунисе.

— Но вот тут код нашего города, — пожала плечами Кира. — Допустим, телефонные номера еще могут быть похожи. Но как быть с кодом? Как ни крути, а 812 — это код нашего города.

— Да уж, — пробормотала смущенна Леся. — Так что? Выходит, Доминик звонил мне из Питера? А почему он сказал, что находится в Тунисе по делам? Как же это может быть? Не понимаю.

Лично у Киры, пока ее подруга недоумевала, уже успело сложиться определенное мнение на этот счет, но она пока не торопилась расстраивать Лесю.

— Может быть, это и не он звонил? — предположила она. — Может быть, кто-то из наших не очень умных друзей решил таким образом над тобой подшутить? Ты кому рассказывала, что ждешь итальянцев?

— Никому, — заверила ее Леся. — Только тебе.

— Я тоже никому не проболталась, — смущенно сказала Кира.

— И что это может значить? — продолжала допытываться Леся.

— Может быть, твой Доминик просто хочет сначала осмотреться в городе? — предположила Кира. — А уж потом…

Знаю я, что он там осматривать собирается, — сердито воскликнула Леся. — Все поняла! Он сначала к другой женщине поехал! Вот в чем дело! От нее и звонил. Наверное, не ожидал, что у нас техника на таком высоком уровне, что даже номер телефона определить может! Небось думал, что мы еще одной ногой в каменном веке стоим. И электронными схемами орехи колем.

— Или квартира съемная, и телефон, когда его дама приходит, они просто отключают, — машинально предположила Кира. — Зачем он им? У них и без телефона есть чем заняться.

— Ты нарочно смеешься? — уставилась на нее разгневанная Леся, которой на самом деле стало смешно.

Надо же так влипнуть! Поверила, что человек, который знает ее только по фото и письмам, может влюбиться в фотопортрет настолько, чтобы забыть обо всех других женщинах на свете. Как же! Забудут они, козлы несчастные!

Но постепенно злость куда-то ушла, а на ее место пришла холодная рассудительность. Ну и ладно! Пусть заботу о Доминике сейчас возьмет на себя другая женщина. Леся не жадная. И к тому же самое вкусное и сладкое обычно приберегают на десерт. Так что можно только порадоваться, что все так сложилось.

— Ты только не расстраивайся, — встревожилась за подругу Кира. — Ты в порядке?

— Да и черт с ними, с итальянцами, — беспечно заявила Леся. — Все равно они нам сейчас были бы очень некстати. Нам бы с убийством разобраться, где уж тут амуры крутить.

Кира только вздохнула. На самом деле она бы вовсе не отказалась немного покрутить эти самые амуры. Давненько, если честно, ей не приходилось этого делать. А рана после расставания с Борисовым, ее шефом и возлюбленным, все никак не желала зарастать. Да и как ей зарасти, если она видит этого гада каждый божий день? Ох, грехи наши тяжкие. И как после этого на мужчин надеяться? Они с Лесей уже и красоту на себя навели, готовясь к встрече. Деньги, между прочим, немалые на это угрохали. И что? Где результат?

— Слушай, а как там друг Доминика? — спросила она у Леси. — Он тоже с Домиником? В Тунисе? То есть в Питере?

— Ты бы без меня поехала? — спросила у нее Леся. — Думаю, что и они вместе.

— Проходимцы они оба, — пробурчала Кира.

— Прямо кино какое-то, — не могла успокоиться Леся. — Шесть невест ефрейтора Збруева. Сначала к одной, потом к другой, потом к третьей.

И девушки дружно захохотали. Но долго хихикать им не пришлось. Потому что дверь квартиры тетки Матильды отворилась, и из нее вышла довольно рослая и красивая девица.

— Вот и наша Леночка! — шепотом произнесла Кира. — Пожалуй, нам наконец повезло.

Леся молчала. Она старалась рассмотреть лицо Леночки, чтобы потом решить, может она оказаться приемной дочерью Матильды или нет. Леночка тем временем прошла мимо подруг и продолжала спускаться по лестнице вниз. Двигалась она неторопливо, с какой-то расслабленной ленью. Лицо у нее было томное и слегка как бы припухшее. То ли от сна, то ли наследственная склонность Собакиных к алкоголизму сказывалась уже и на этой молодой особе.

Подруги нагнали девушку, когда она уже отошла на порядочное расстояние от дома и стояла возле ларька, выбирая пиво. Похоже, вердикт насчет наследственной болезни рода Собакиных подруги вынесли верно. Денег у девицы было немного. Ей хватало только на самое дешевое пиво, да и то в наборе мелочью. А Леночке явно хотелось хорошего пива. И не одну бутылку.

Она долго с вожделением разглядывала пивные бутылки, вроде бы на что-то надеясь.

— Лена! Ты ли это! Привет! — кидаясь с объятиями к девушке, громко воскликнула Кира как раз в тот момент, когда Леночка в последний раз сосчитала наличные и приняла наконец решение.

Девушка обернулась и проворно спрятала деньги в карман. А Кира уже повисла на ней, душа в объятиях.

— Сто лет не виделись! — вопила она при этом, радостно отдавливая Леночке ногу. — Как ты похорошела! Да за такую встречу надо выпить! Я угощаю!

Если сначала Леночка к появлению Киры отнеслась с прохладцей и все пыталась отлепить ее от себя, то сразу же после предложения выпить на халяву она внезапно резко изменилась. И даже изобразила на лице нечто вроде улыбки. Однако при этом она явно пыталась тоскливо и мучительно сообразить, кто же перед ней и не должна ли она этой бабе деньги.

Но после нескольких глотков «Хольстена» она окончательно расслабилась. И даже предположила, что они с этой Кирой учились, видимо, в одной школе. Кира от прямого ответа уклонилась. И вместо этого спросила:

— А мама как поживает? Матильда…

— Матильда Степановна, — подсказала ей Леночка, теряя остатки подозрительности. — Нормально поживает. Ругается только очень.

— А братья? Кузены твои то есть? Славка с Матвеем?

— Ты и о них знаешь? — изумилась Леночка. — Я тебя с ними что, знакомила?

— Было дело, — хитро прищурилась Кира. — А ты разве не помнишь?

— Припоминаю что-то такое, — хмуро ответила Леночка, которая ни черта не могла вспомнить, и это ее слегка тревожило.

Но ненадолго. «Слишком много пью, — самокритично решила Леночка. — А то в самом деле могу закончить, как дядька и брательник». Провалы в памяти после неумеренного употребления горячительных напитков случались у нее и раньше.

— И чего, у тебя с кем-то из них что-то было? — деловито осведомилась она у Киры, пытаясь прояснить ситуацию.

— Ага, — кивнула Кира, не уточняя, с кем и что у нее было. — Так как они поживают?

— Матвея убили, а Славка в бега подался, — пробурчала Леночка, отпивая еще глоток из банки. — Мне мать только что об этом рассказала.

— Да ты что? — ахнула Кира. — А за что же его убили?

— Видать, это только Славка знал, — пожала плечами Леночка. — Недаром же из дома слинял.

— А сама ты не догадываешься?

— Да уж ясно, было за что, — отозвалась Леночка, с грустью переворачивая пустую пивную банку.

И как это она умудрилась выдуть ее так быстро? Уму непостижимо! Кира подмигнула Лесе, и та направилась к ларьку за новой порцией пива. На улице было тепло. Выглянувшее солнышко согрело воздух. И девушки решили не ходить в душное кафе, а устроились на бревнышке, положенном у ограды какого-то детского садика.

От играющих детишек подруг скрывала плотная заросль кустарника. Его ветки так тесно переплелись между собой, что даже сейчас, когда листвы на них осталось мало, они вполне заменяли собой стену, отделявшую выпивох от детей.

— Еще орешков и кальмаров купила, — сказала Леся, вернувшись с пивом.

И, одарив всех, она присела рядом с Кирой.

— За что же Матвея убить могли? Чем он таким занимался? — спросила у Леночки Кира.

— А он тебе не говорил? — уставилась на нее Леночка.

— Темнил все время.

— Ага, — кивнула девушка. — Это он мастер. Насчет темнить. Темнила он и есть. Я случайно узнала, чем он на жизнь зарабатывал. Теперь-то, когда его убили, уже все равно. Какие теперь секреты? Хочешь, расскажу?

Еще бы Кира не хотела. Она вытянулась в струнку, совершенно забыв про пиво. Леночка, напротив, про пиво не забывала. И уже порядком окосела. Должно быть, напиток пошел на старые дрожжи. Потому что не могло же девицу развести так сильно всего от двух баночек?

— На улице я его встретила, — начала свой бессвязный рассказ Леночка. — Не помню уже, чего мне на Ленинском проспекте понадобилось, кажется, мать денег дала на обувку, а там, мне подруга сказала, магазинчик есть один хороший, вот я и поехала. Выхожу из метро и вижу, чуть в сторонке целая толпа собралась. Ну, мне любопытно стало, что там такое. Я поближе подошла. А там он. Матвей.

— И что он делал?

— Лохов обирал, — отозвалась Леночка. — Знаете, их обычно целая команда работает. Один предлагает разыграть какую-нибудь вещь, человек, то есть лох, выигрывает, потом еще куча подставных претендентов на эту вещь набегает, и все начинают торговаться. Кто больше даст.

Подруги кивнули. С таким явлением они уже сталкивались. И всегда торопились обойти опасное место подальше.

— Ясное дело, больше всех всегда дает тот лох, которого обувают, — продолжила тем временем свой рассказ Леночка. — Ну, деньги у него изымаются — и кранты!

— Кранты? — разочарованно протянула Кира.

Дальше я уж не смотрела, — призналась Леночка. — Наверное, вся команда врассыпную бросается или что-нибудь в этом роде. Я уже ждать не стала. Мне и так хватило, чтобы маманьке рассказать, что за бизнес у нашего родственничка. И чем, оказывается, Матвей себе на безбедную жизнь зарабатывает. Вы подумайте, и такому типу мой дядя еще квартиру оставил? Не дурак ли? Чувствуя, что сейчас разговор снова зайдет о квартире, подруги постарались отмотать нить мыслей Леночки в другую сторону. Но куда там! Квартира волновала Леночку сильней всего.

— Но теперь-то я от мамани съеду! — мечтательно произнесла она.

И, обращаясь к Кире, добавила:

— Ты же знаешь, жених у меня есть. Вот наконец и жить вместе станем. А то уж мне совсем невмоготу. Мать меня своей опекой вконец достала! Да и Жорик сколько раз требовал, чтобы я с жильем что-то решала. А теперь он на мне хоть завтра женится. У него-то дома тоже не сахар. Бабка с дедом, мать с отцом, да еще сестра второго ребенка ждет. И муж ее тут же. И это все в двухкомнатной «хрущобе». Я вообще не понимаю, как они там все помещаются. Там и на полу столько места нет. Небось по сменам спят. Жорик от такой семейки куда угодно готов податься. Хоть и со мной под венец.

Эта фраза заставила подруг насторожиться. Минуточку! А уж не натолкнула ли их Леночка, сама того не подозревая, на истинную причину смерти Матвея? Если предположить, что жених Леночки, этот неизвестный им пока Жорик, так нуждался в невесте с квартирой, уж не приложил ли он руку, чтобы обеспечить свою невесту, а заодно и самого себя квартирой?

— А что, Жорик этот хороший парень? — поинтересовалась Кира. — Это тот брюнет, который у тебя был?

— Не, — покачала головой Леночка. — Ты что? Жорик — рыжий. Он антенны телевизионные устанавливает.

— О! — оживилась Кира. — Кабельное телевидение? Слушай, дай его телефончик.

— Зачем? — моментально насторожилась Леночка.

— Третий год уже пытаюсь соседей сгоношить, чтобы кабельное телевидение в дом провести, — начала вдохновенно врать Кира. — Так-то вроде бы все согласны, а как заняться этим вопросом, так и нет никого.

— А им и не надо, — тоже оживилась Леночка. — Жорик у меня бригадир. Он таких ленивых враз расшевелит. Только пусть денежки заплатят. А уж он сам все оформит. Так и быть, пиши телефончик.

Разжившись телефоном Жорика, который теперь у них был на большом подозрении, подруги хотели продолжить беседу про Славку и Матвея, но, увы, у Леночки зазвонил мобильник.

— О! — хмыкнула она, посмотрев на высветившийся номер, но не торопясь брать трубку. — Уже маманя названивает. Она, вообще-то говоря, меня только за хлебом отправила. А тут идти всего ничего. Вот и думает, что на меня уже двадцать раз напали, буханку отняли, а меня саму если не убили, то уж изнасиловали и замучили точно.

И, убрав трезвонящую трубку обратно в карман, Леночка вздохнула:

— Просто кошмар с ней жить. Вконец своей опекой извела.

Подруги с сочувствием посмотрели на девушку. Ей явно приходилось нелегко. И было совершенно ясно, что при первой же возможности она удерет от матери к мужу. И зря тетка Мотя так следит за дочерью. Самый верный путь потерять любимого человека, это устроить за ним вот такую тотальную слежку, контролируя каждый шаг.

— Слушай, а давно ты Матвея с лохотронщиками видела? — задала Кира свой последний вопрос.

— Да уж год прошел. Сапоги-то я себе прошлой осенью покупала. Да, год.

— А потом чем он занимался?

— Работать он так и не устроился, — заявила девушка. — Значит, либо с той же командой и работал, либо еще чего похуже удумал. Думаю, что скорее второе. Просто так ведь людей не убивают.

— А кто может знать? — спросила Кира.

— Его невеста не может, — покачала головой Леночка. — Эта дуреха верила всему, что ей Матвей плел. А он уж ей и про бизнес заливал, и золотые горы сулил. А на самом деле она у него вроде дармовой прислуги была. Да еще он и деньги с нее, которые ей родители присылали, тянул. Вы знаете что, вы у Ленки спросите.

— У какой?

— Которая со Славиком встречалась, — ответила Леночка. — Она должна быть в курсе их дел. Я ее там на Ленинском вместе с Матвеем видела. Правда, она в толпе стояла. Но все равно ясно: они вместе работали. Только, где искать ее, я не знаю. Телефона ее у меня нет. Вы у Нюрки спросите. Они общались. Хоть это-то она точно должна знать.

И, уже собираясь уходить, Леночка вдруг посоветовала:

— А то еще у Эдика разузнать можете. Подруги замерли.

— У какого Эдика? — спросила Кира. — У красавчика?

— Ага, — кивнула Леночка. — У Красавчика. Его хоть сейчас можете выцепить. Он у моей подруги живет. Вон в том доме.

Приобретя Леночке еще одну банку пива, подруги заручились ее согласием лично проводить их к своей подруге Тамарке и представить Эдику. Тот и в самом деле оказался дома. Но выглядел далеко не таким красавчиком, как на фотографии. Должно быть, жизнь у него в последнее время получалась нелегкая. Одно дело, когда все твои расходы оплачивает влюбленная женщина. И совсем другое, когда самому приходится добывать средства к существованию.

— С Матвеем я уже сто лет не виделся! И документов никаких не продавал! Я думал, что потерял их! — открестился от всего Эдик.

И если бы подруги точно не знали, что это вранье, то могли бы поверить Эдику. Настолько кристально честными были у него глаза. И настолько натурально он возмущался.

— Это что же выходит?! Я и не потерял их вовсе, а Матвей их у меня спер! — вопил он. — Ну и тип! И поделом его убили. Только я тут ни сном ни духом! Понятия не имею, кто мог его ухлопать.

И сколько подруги ни бились, Эдик так и стоял на своем: ни с Матвеем, ни со Славкой он не виделся и не разговаривал с тех пор, как окончательно ушел из института.

— Знаю только, что из лохотронщиков они думали куда-то еще податься, — добавил он наконец. — А куда — не спрашивайте. Не знаю.

— Что же, — вздохнула Кира, — будь по-твоему. Но если вдруг что-нибудь вспомнишь, то позвони вот по этому телефону.

Телефон Эдик взял.

— И кстати, тебе просили передать приветы еще две женщины, — сказала Леся, всегда выполняющая свои обещания.

К бумажке с телефонными номерами, которые дала подругам девушка — секретарь с бывшего отделения, где учился Эдик, — парень отнесся прохладно. А вот информация о том, что Варвара до сих пор готова принять его обратно, видимо, всерьез заинтересовала его. К явному неудовольствию Тамарки.

— Это кого ты ко мне привела?! — начала наступать она на Леночку. — Моего же мужика у меня же под носом к другим бабам сманивают! А ну пошли вон!

И второй раз за это утро подругам пришлось уносить ноги. Впрочем, Леночка особого возмущения не проявила.

— Плевать мне на эту Тамарку! — заявила она. — Я отсюда вообще перееду. А вы к Нюрке сходите, раз Эдик вам ничего толком не сказал. И поторопитесь, а то ведь ей теперь, наверное, с квартиры съехать придется. Славка нахлебницу у себя дома терпеть долго не станет.

И, сказав это, девушка ушла по своим делам. А подруги двинулись в сторону дома, где оставили вчера заплаканную Нюру. Теперь у них было две версии. Естественно, что прежде чем приступить к выяснению, что за личность такая этот Жорик и мог ли он пойти на убийство ради квартиры дли своей невесты, следовало сначала прояснить, чем же занимались Матвей со Славкой в последнее время. Помочь же им в этом могла их подруга и, судя по всему, подельница — Ленка. Ее адрес и надеялись получить подруги от Нюрки.

— Надеюсь, Нюра еще дома, — сказала Кира, когда они вошли в уже знакомый им дворик. — Не хотелось бы тратить время на ее ожидание.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Но к их удивлению, Славкина квартира, где они вчера разговаривали с Нюрой, сегодня была опечатана. Да-да, опечатана! Чуть повыше замка красовалась узкая полоска бумаги с синевато-сиреневатой печатью.

— Ничего не понимаю, — внимательно осмотрев печать и найдя, что она очень даже похожа на настоящую, пробормотала Кира. — Что за шутки такие?

— Да уж… — протянула Леся. — Если опечатывать, то менты скорей уж должны были бы опечатать квартиру Матвея. Его же убили, а вовсе не Славку. А тут чего опечатывать?

— И куда делась в таком случае Нюра? — пожала плечами Кира.

— Вы что, ничего еще не знаете? — раздался за спиной подруг звонкий голосок.

Девушки обернулись и увидели серьезного мальчика лет десяти-одиннадцати; он выбежал из-за двери соседней квартиры на лестничную площадку следом за вышмыгнувшим белым с рыжими пятнами котом.

— Нет, ничего не знаем, — ответила Кира.

— А что случилось-то? — спросила Леся.

— Тетю Аню убили, — насупившись и запихивая сопротивляющееся животное под мышку, произнес мальчуган. — Вот из этой самой квартиры. Вот что случилось!

— Когда?! — в один голос закричали подруги. — Не может быть! Мы вчера вечером с ней разговаривали! Она была живехонька!

— А ее ночью убили, — пояснил ребенок и, обращаясь к коту, добавил: — Не вертись, Пушок, а то мама из тебя котлет папке на ужин сделает. А бабушке шапку.

Кот, который и в самом деле был толстым и пушистым, принял угрозу всерьез и неожиданно затих. Лишь подергивал своим пышным хвостом в знак безмолвного протеста перед насилием над свободной личностью.

— Менты утром приехали, их соседи вызвали, потому что дверь в квартиру была открыта, а тетя Аня лежала уже мертвая, — рассказывал мальчик.

— И что?

Как будто бы вы сами не знаете, что потом бывает! Ясное дело, ее увезли, а квартиру опечатали, — пояснил ребенок, должно быть, удивляясь наивности подруг.

— Нет, это мы как раз поняли, — отозвалась Кира. — Но что менты сказали?

— Кто ее убил, сказали? — спросила Леся.

— Про это они ничего не говорили, — ответил мальчик и исчез в своей квартире.

Подруги остались одни. Но ненадолго. Охая и кряхтя, из лифта выбралась какая-то вся скрюченная и скособоченная старушонка. Она явно двигалась из магазина. И накупила всего столько, что за пакетами с продуктами саму сухонькую старушку почти не было видно.

— Бабушка, давайте мы вам поможем, — кинулась к ней Кира, когда бабка, выходя из лифта, уронила несколько пакетов, из которых немедленно в разные стороны раскатились яблоки и свекла.

Старуха сначала подозрительно прищурилась на подруг. Но быстро признала в них вчерашних знакомых.

— А-а… — произнесла она с явным облегчением. — Это вы вчера с Нюркой скандал затеяли, так ведь? — И, принимая помощь подруг, добавила: — Вот ведь как оно бывает. Вчера виделись, а сегодня человека уже и в живых нету. Знаете, что Нюрку-то пристрелили ночью? Вот страх-то какой, помилуй господи! Квартиру всю вверх дном перевернули. И не понять, что украли! Страх смотреть было!

Старуха сделала попытку перекреститься, но у нее это не очень-то хорошо получилось. Только разроняла остальные пакеты. Подруги собрали свертки, банки и овощи, аккуратно все сложили в пакеты и за это были приглашены к бабке на чашечку чая.

— Бабушка, как хоть это случилось? — спросила Кира, принимая из рук старушки чашку с неожиданно крепким умело заваренным ароматным чаем.

— Берите молоко. — Старушка придвинула им изящный молочник с витой ручкой, покрытой стершейся позолотой.

Чашки, в которых им подали чай, были из того же сервиза. А он, в свою очередь, остался еще с дореволюционных времен. Старушка и себе капнула немного молока и с удовольствием пригубила получившийся напиток.

Сейчас, когда она оказалась в тепле собственной квартиры, в окружении любимых вещей, с ней произошла удивительная метаморфоза. Глаза ее повеселели, морщин на лице убавилось, и от ее былой кособокости и скрюченности почти не осталось и следа.

— Запомните, девочки, чай всегда надо заваривать в чайнике, — наставительно проговорила хозяйка. — Лично я не признаю все эти пакетики. Что за удовольствие мочить в кипятке клееную туалетную бумагу, а потом еще и нюхать этот запах?

Старушка сделала еще один глоток и наконец приступила к рассказу. Впрочем, Марина Алексеевна — именно так звали старушку — мало что могла добавить к уже слышанному подругами. Да, в это утро она первая вышла из квартиры. Ей надо было выбросить мусор, который она поленилась вынести с вечера. И к утру оставшаяся в ведре рыбная требуха начала невыносимо вонять.

— Утром я встаю пораньше, мне ведь надо проводить дочку с зятем на работу. Они к восьми на завод ездят, да еще через весь город, — сочла нужным объяснить старушка. — Оладушки им поставила, а сама, едва причесавшись, пошла с ведром к мусоропроводу. И вдруг смотрю — дверь к Славке открыта. Ну, я сначала значения не придала. А когда обратно шла, насторожилась. Дверь-то открыта, а голосов никаких оттуда не доносится.

Вот я и решила, что, верно, забыли просто закрыть. Толкнулась, чтобы сказать им об этом, а она там и лежит.

— Кто?

— Да Нюра же, — отозвалась старушка, чуть поежившись. — Прямо возле двери. В этом их ужасном красном коридоре и лежала. Я сначала не поняла ничего. Халат на ней этот… цветастый. Да и пол какой-то бурый. Не поймешь ничего. А потом присмотрелась — батюшки, она же в крови вся. А вокруг — разгром.

— Разгром? — машинально переспросила Леся. — Какой разгром?

— Да самый обычный, — пожала плечами старушка. — Все в квартире убийца перевернул. Уж и не знаю, что он там искал. Но из ценных вещей вроде бы ничего не взял. И телевизор остался. И телефон. И музыкальный центр. И даже деньги, как участковый мне сказал, оставались в ящичке лежать.

— Как странно, — пробормотала Кира.

— В том-то и дело! — оживилась Марина Алексеевна. — Только одно и пропало, что фотоаппарат и сотовый телефон Нюры. Ну, может быть, и еще что-то исчезло.

— А Нюра вам перед смертью ничего не успела сказать? — спросила Кира.

— Да ты что?! — взмахнула рукой старушка. — Когда я пришла, она уже совсем мертвой была. Ну, я врачей вызвала, хотя сразу было ясно, что они тут не нужны. Нюра уже холодная была вся.

— И вы ее трогали? — удивилась Кира самоотверженности Марины Алексеевны. — Трогали, чтобы понять, что она уже умерла?

А что же тут такого? — Старушка снова пожала плечами. — Я ведь блокаду в Ленинграде пережила. Мне в ту пору всего пятнадцать было. И я за те годы такого насмотрелась, что мне на всю жизнь закалка осталась. Мне после той зимы мало что страшным могло показаться. Я иногда даже жалела, что не могу, как другие люди, пугаться. Мужчин от меня это всегда отваживало. Мужчины железных женщин рядом с собой не любят. Они им о собственных недостатках слишком явно напоминают. Конечно, муж мой, царствие ему небесное, меня все равно любил. Но он и сам сильный человек был. А таких ведь на свете немного, — добавила старушка со вздохом. — Ну так вот, врачей я вызвала и милицию. Потому что сразу поняла: налицо факт насильственной смерти, как теперь говорят.

— Ее застрелили, да? — спросила Кира.

— Да, — кивнула Марина Алексеевна. — Прямо в грудь пуля попала. Думаю, что она не мучилась. — Немного помолчав, Марина Алексеевна вдруг сказала: — А еще я думаю, что Нюра своего убийцу знала.

— Почему?! — насторожились подруги.

— Потому что лежала она так, словно он в нее прямо с порога, не проходя в квартиру, выстрелил, — объяснила Марина Алексеевна. — И выражение лица у Нюры было какое-то… удивленное. Словно она и понять не могла, что же он с ней такое сделал.

— Вы думаете, что это был мужчина? — прошептала Кира.

— Не знаю, — уклончиво ответила Марина Алексеевна.

И принялась внимательно рассматривать свою чашку. Подруги молчали. Бабушка явно что-то недоговаривала. Но они не хотели понукать или торопить. Чувствовалось, что если она сочтет нужным, то непременно все расскажет. А нет, так никакие уговоры не помогут.

— Осторожна я к старости что-то стала, — вновь заговорила Марина Алексеевна. — В молодости о смерти не задумывалась.

И в войну особого страха никогда не было. Я как будто всегда точно знала: что бы вокруг меня ни происходило, сама-то я жива останусь. И если бомбежка, то я всегда была уверена, что снаряд мимо пролетит. И от голода никогда не боялась умереть. А теперь все чаще задумываюсь, что вот внуки у меня уже взрослые. Хорошо бы еще и правнуков повидать.

— Вы это к чему говорите? — осторожно спросила Леся.

— Да к тому, что ведро это с рыбой я еще с вечера хотела вынести, — с досадой в голосе проговорила Марина Алексеевна. — Попахивало оно уже и тогда. Ну, я к двери подошла, а там голос услышала. Мужской. Этот человек к Нюре в дверь звонил и что-то ей говорил. Вот я и не пошла вечером с ведром.

— Почему?

— Даже и не скажу вам точно, — в задумчивости пробормотала Марина Алексеевна. — Словно голос мне внутренний подсказал: «Не ходи». Страшно так вдруг стало. Да еще дочка из комнаты выскочила. Куда ты, говорит, мама в такую темень с ведром отправилась? Будто бы не знаешь, что вечером мусор из дома не принято выносить. Примета плохая, достатка не будет. Ну а когда я дверь прикрыла, то враз меня отпустило. И холод прошел, и дрожь в ногах исчезла. Только теперь я думаю, что если бы вышла тогда, то, может быть, убийца и не решился бы Нюру убить. Выходит, я своим поступком ему помогла с ней расправиться, а могла бы спасти.

— Не думайте об этом, — посоветовала Леся. — Скорее всего, убийца стрелял из пистолета с глушителем. И, убив Нюру, не стал бы оставлять в живых свидетельницу. Вы бы стали его следующей жертвой, вот и все.

— И Нюру бы не спасли, и сами бы погибли, — поддержала подругу Кира.

Марина Алексеевна немного помолчала, потом сказала:

— Ментам-то я про это не говорила. А вот вам почему-то говорю. Тяжело такое в душе держать, вот и поделилась с вами.

— Мы понимаем, — кивнула Леся. — А голос у этого человека какой был?

— Обычный мужской голос, — ответила Марина Алексеевна. — С легкой такой хрипотцой. Да, он заикался вроде бы немного.

— Ой! — вскрикнула Кира. — Как заикался?

— Да совсем немного, — пояснила Марина Алексеевна. — Когда сказал: «Откройте, Аня!» На первом слове немного заикнулся. А потом заикание прошло.

— И она ему открыла? Не спросила, кто он такой и как его зовут?

— Нет, — покачала головой Марина Алексеевна. — Она ему сразу же открыла. А я дверь прикрыла и обратно с ведром на кухню потащилась.

Выйдя от Марины Алексеевны, подруги спустились вниз. И, присев на лавочку, стали обсуждать сложившееся положение.

— В деле уже две жертвы, — произнесла Кира. — И мне не нужны результаты баллистической экспертизы, я и так уверена, что Матвея и Нюру убил один и тот же человек.

— Почему же? — спросила Леся.

— Голоса, — с таинственным видом произнесла Кира. — Вернее, один голос. Понимаешь, тот человек, который разговаривал с Матвеем и который потом его застрелил, он тоже заикался. Я слышала.

— Ты мне об этом не говорила!

— Потому что совсем чуть-чуть заикался! — сказала Кира. — Я тогда даже внимания не обратила. А сегодня, когда мне Марина Алексеевна начала голос Нюриного убийцы описывать, я и вспомнила, что тот человек тоже заикался. И тоже на первом слове. Самую малость, но все же заикался.

— Что ж, — вздохнула Леся, — хоть какая-то зацепка. Выходит, этот человек близко знал Матвея и Нюру, раз они с ним разговаривали, а Нюра так и вовсе среди ночи открыла ему дверь.

— Да, милиции только и надо, что поискать среди общих знакомых Нюры и Матвея. И если найдется заика, то он и есть убийца.

— А если нет? Или если заик двое? — спросила Леся. — Нет, на таком шатком фундаменте нельзя строить свою версию.

— И что же ты предлагаешь?

— Надо искать мотивы этих убийств, — сказала Леся. — Пока я ни у кого из знакомых нам по расследованию людей не вижу мотива, чтобы убить сначала Матвея, а потом Нюру. Если Жорик — жених Леночки — и хотел бы убить Матвея, то какого черта ему убивать Нюру? Девушка не была, прописана в квартире Матвея и…

— Откуда ты знаешь?! — воскликнула Кира.

— Что именно?

— Откуда ты знаешь, что он ее не прописал? Она ведь из другого города. Ей могла понадобиться прописка. И Матвей мог прописать ее к себе, если был единственным собственником квартиры. Никто не мог ему помешать это сделать.

— Хм, — задумалась Леся. — Но это можно проверить. Пойдем в паспортный стол и попросим форму «девять» на квартиру Матвея. Думаю, что за коробку шоколада или бутылку сладкого вина нам такую справку с радостью предоставят.

Но поход в паспортный стол принес подругам совсем неожиданный подарок. Нюра в квартире Матвея не была прописана. Зато там оказалась прописана другая их знакомая. Леночка — дочка тетки Матильды.

— Вот это странно, — пробормотала Леся. — Тетка Мотя, когда распространялась о своих видах на эту квартиру, ни разу не упомянула о том, что ее Леночка там уже прописана.

— Она там прописана всего две недели, — сказала Кира. — И притом это совсем не делает ее хозяйкой квартиры.

— Однако все равно возникает вопрос: зачем девушке, уже имеющей постоянную прописку, или, как сейчас говорят, регистрацию у матери, затевать мороку, выписываться и оформлять себе другую регистрацию у своего дальнего родственника? И это при том, что мать о ее фортеле явно не знает.

— Да, это очень интересно, но все равно не объясняет, почему убили Нюру, — заметила Леся. — И почему ее убили? Ясно, что не из-за квартиры.

— Думаю, что Славка знал ответ на этот вопрос, — заявила Кира. — Потому и слинял вовремя. А Нюру бросил отдуваться. Убийца ее прикончил, и теперь…

— Теперь, по логике вещей, он может отправиться к Ленке! — воскликнула Леся. — Не к тети-Мотиной Леночке, а к той Ленке, которая была девушкой Славки! И если она не убежала из города вместе со Славкой, то… То ей может грозить опасность.

— Ужасно! Тот тип ее убьет, а мы даже об этом не узнаем! — простонала Кира.

В ответ Леся высказала подозрение, что бог любит троицу. И если уж два трупа попались им на пути, то и на третий, появись он, они тоже неминуемо наткнутся.

— Типун тебе на язык, — проворчала Кира. — Лучше подумай, как нам теперь разыскать эту Ленку. Вся надежда была на Нюру.

— Но она нам ничего уже не скажет, — вздохнула Леся.

— А что мы про эту Ленку вообще знаем?

— Знаем, что она работала где-то на Ленинском проспекте вместе с лохотронщиками, — ответила Леся. — Матвей ведь был с ними. Уверена, что и Славка, хотя Леночка его там не видела, тоже крутился где-нибудь поблизости. А где Славка, там могла быть и Ленка.

— Пожалуй, если кто и сможет нам рассказать о делишках этой троицы, то именно лохотронщики, — сказала Кира. — Так что выхода у нас с тобой нет. Поехали к ним.

— Ты с ума сошла?! — возмутилась Леся. — Они же мошенники! Они у людей деньги отбирают. И нас по миру пустят.

— Но и мошенники тоже иногда отдыхают, — возразила Кира. — И им тоже, как и обычным людям, хочется любви и ласки.

— И что? При чем тут мы с тобой?

— Мы с тобой из их компании выберем себе парочку кавалеров посимпатичней, познакомимся с ними, посидим где-нибудь в уютном полутемном кафе и после нескольких коктейлей выясним, где нам искать Ленку.

— Так они нам и скажут… — усомнилась Леся.

— Как миленькие скажут, — заверила подругу Кира. — Еще и адресок напишут, где нам ее лучше всего искать.

* * *

Оказавшись у себя дома, Леся первым делом бросилась к телефону. В груди у нее, несмотря на доводы разума, все кипело и бушевало. Предательство Доминика она прощать не собиралась. И пусть все иллюзии разобьются в пух и прах, но она дозвонится по высветившемуся у нее в телефоне номеру и поговорит с неверным возлюбленным. Уж она ему скажет! Надо же, он думает, что сумеет водить ее за нос! Ни за что!

Но, к удивлению Леси, сколько бы она ни набирала злополучный номер, в трубке все время раздавались издевательские короткие гудки. Да не просто короткие гудки, а какие-то странные. Что именно было в них странного, Леся и сама точно определить не бралась. Однако они были совсем не такие, как бывают, когда провод домашнего телефона просто выдернут из розетки. И не такие, как случаются, когда хозяева забыли или просто небрежно положили трубку на рычаг.

— Нет, я этого все равно так не оставлю, — процедила Леся сквозь зубы.

Ей некстати пришел на память рассказ Светки, рассказ о том, как какой-то ее очередной приятель купил себе новый телефонный аппарат. И он, этот аппарат, имел в своих электронных внутренностях такую функцию — мог блокировать все звонки, поступающие с незарегистрированных в его списке номеров.

— Как же так? — удивилась тогда Леся. — Зачем это нужно? А вдруг мне позвонит какой-нибудь мой хороший знакомый или даже друг не со своего телефона, а, допустим, откуда-нибудь с телефона-автомата. Вдруг этому человеку будет срочно нужна моя помощь? А мой телефон не пропустит его звонок только потому, что номер, видите ли, определить не может.

— Не знаю, — пробормотала Света, которая сама лично обожала всевозможные технические новинки. — Может быть, есть еще какая-нибудь функция. Наверняка есть.

Светку все эти дополнительные примочки приводили в полный восторг и упоение. Сотовые телефоны она признавала только с вмонтированной в них фотокамерой, радиоприемником и желательно выходом в Интернет. Все прочие трубки, как и их обладатели, вызывали у нее глубокое презрение и жалость.

— Нет, — продолжала возмущаться Леся, — ты как хочешь, а мне эта идея не нравится. Что же получается? Какая-то железка будет решать, какой звонок для меня важен, а какой нет? Вот еще! Да эту электронику только допусти до сокровенного. Начнет она, как обычно, с малого. Например, звонки просеивать будет. А затем так и пойдет, так и пойдет по нарастающей. Глядишь, лет через десять железки за нас уже будут решать, как нам одеваться, с кем дружить и вообще… как жить и о чем думать.

Тогда подруги так и не нашли по этому вопросу взаимопонимания. Но зато обсудили все очень обстоятельно. И вот теперь Леся припомнила тот разговор.

— Уж не поставил ли Доминик или та дама, у которой он проживает, у себя дома такой телефончик? — пробормотала Леся. — А что? Очень может быть!

И, ужасно разозлившись на коварную незнакомку, Леся стала действовать еще более решительно.

— Все равно своего добьюсь! — заявила она, набирая тот же номер с мобильного телефона.

Но, увы, результат оставался прежним. В трубку неслись издевательские короткие гудки. Леся приняла душ, вымыла голову, помассировала ноги, руки, живот и плечи. Затем прошлась несколько раз по квартире, а потом снова принялась набирать злополучный номер. Никакого толка.

— Нет, они точно что-то сделали с телефоном! — вскричала Леся. — Сволочи! Ну, погоди, Доминик, дай мне только до тебя добраться! Пожалеешь, что не остался в своей Италии.

Дрожа от бешенства, Леся принялась набирать номер справочного. На этот раз ждать ей пришлось долго. Все операторы были заняты. Наконец ей ответила пожилая и по голосу вроде бы славная тетка.

— Если номер телефона принадлежит частному лицу, я вам ничем помочь не смогу, — предостерегла она Лесю.

Леся подумала и решила, что сейчас ей важна любая информация. В глубине души верить в предательство Доминика страшно не хотелось. Ведь он писал ей такие душевные письма. И это при том, что ни для него, ни для Леси английский язык не являлся родным. И все равно Доминик умудрялся даже в стандартные фразы вложить максимум тепла и любви.

Читая его письма, Леся каждый раз испытывала изумительное чувство: ей казалось, что наконец-то ее любят по-настоящему. Без обмана и фальши. И тут вдруг — такой облом!

— Давайте! — нервно произнесла Леся, обращаясь к женщине из справочного. — Я согласна.

— Тогда подождите. — В трубке что-то зацокало, запищало, а потом женщина произнесла: — Нет, пожалуй, я не смогу вам помочь.

Сердце Леси ухнуло в пятки. Никогда с ней такого не случалось. И, как оказалось, это было весьма болезненно — в пятках сердце билось часто-часто. Она по просьбе своей собеседницы еще раз, с трудом ворочая непослушным языком, повторила номер нужного телефона. И осталась ждать, прислушиваясь к цокоту клавиш и чувствуя, что вцепившаяся в телефонную трубку рука просто леденеет и по спине стекает струйка пота.

— Ну да! — произнесла наконец женщина. — Все ясно. Этот телефонный номер является одной из линий компании интернет-провайдера «Веб пласт». Ясно?

Леся из этих слов поняла только одно: Доминик звонил ей, каким-то образом воспользовавшись услугами Интернета. Возможно, по телефонной карте. Что ж, уже легче. По крайней мере, сама Леся внезапно ощутила облегчение.

Вот если бы ей четко сказали, что данный телефонный номер находится в какой-то питерской квартире и принадлежит частному лицу, тут уж двух мнений быть не могло бы.

А Интернет и телефонные карты… Что ж, на то она и Всемирная паутина, чтобы звонить по ее линиям по всему свету. Наверное, решила про себя Леся, эта связь гораздо дешевле той, что доступна при обычной сотовой связи. Поэтому Доминик, экономный, как все европейцы, ею и воспользовался.

Да и то сказать, звонить в Питер из Туниса по сотовой трубке — удовольствие не из дешевых. Леся это прекрасно понимала. Когда они с Кирой отдыхали в Турции, она несколько раз звонила в Питер. И едва не разорилась, проговорив за несколько жалких минут самой скверной в ее жизни связи почти тридцать долларов, лежавшие на ее счету.

— Выходит, Доминик и в самом деле может быть в Тунисе! — воскликнула Кира, когда ликующая и захлебывающаяся от счастья Леся позвонила ей, чтобы поделиться своей радостью. — Так он не обманщик! Ура!!!

Закончив ликовать по этому поводу, подруги притихли. Да, с итальянцами они разобрались. Можно снова с чистой совестью ждать их визита и готовиться к нему. А вот как им быть с телом Матвея? Кто будет его хоронить и все такое?

— Кстати, у меня на автоответчике высветился телефон Химкина, — сказала Кира. — Как ты думаешь, зачем он мне звонил?

Сообщение подруги наполнило душу Леси страшной тревогой. В самом деле, чего от них хочет этот Химкин? Уж не надумал ли он арестовать их за неимением иных подозреваемых?

— Ох, не к добру этот звонок, — произнесла Леся.

— Не к добру, — согласилась Кира. — Поэтому расслабляться мы с тобой не станем. И Химкину перезванивать тоже не будем. А сегодня в восемь часов вечера объявляю сбор на станции метро «Ленинский проспект». Как ты понимаешь, форма одежды должна быть парадная.

— Понимаю, — проворчала Леся.

— Я уверена, что с помощью некоторых косметических ухищрений и нарядных тряпок у нас с тобой все получится как надо, — бодро заверила подругу Кира. — Этих дружков Матвея, которые могут знать о его делишках, мы захороводим в один момент.

* * *

Как Кира и предсказывала, ее план прекрасно удался. Едва выйдя из метро на Ленинский проспект, подруги покрутили головой и увидели на разных углах сразу несколько компаний молодых людей сомнительной наружности — те радостно втирали доверчивым старичкам какие-то карточки.

Стоило первой жертве взять эту карточку в руки, как остальные члены банды начинали осторожно группироваться за спиной пенсионера. Если старичок или старушка оказывались все же в уме и карточку возвращали обратно, то группа поддержки снова разбегалась в разные стороны. И так — до следующего раза.

Понаблюдав со стороны за участниками уличной аферы, подруги заметили, что они почти никогда не подходят к физически крепким мужчинам. Выбор их безошибочно падал на женщин с глуповатым выражением лица и слегка растерянных незнакомым городом приезжих граждан.

Но излюбленными жертвами мошенников были все же люди, перешагнувшие порог шестидесятилетия, находящиеся на пенсии и имеющие много свободного времени, чтобы обманщики могли распустить перед ними цветастый хвост своего вранья.

Однако сейчас уже было начало девятого вечера, и у мошенников оставалось все меньше и меньше сил и запала. Напротив, подруги, которые провели последние несколько часов весьма приятно, совершенствуя свой внешний вид в салоне красоты и вообще доставляя себе всевозможные удовольствия (начиная от покупки новой шляпки для Леси и заканчивая бокалом настоящего армянского коньяка в квартире у Киры), были полны сил и желания заарканить подходящую жертву.

— Думаю, что наш внешний вид нас не подведет, — заметила Кира, с удовольствием проводя рукой по пышной гриве рыжих волос, которые после внимательного отношения к ним парикмахера приобрели очень красивый опенок новой бронзы..

— Да уж, — согласилась Леся, поправляя кокетливую новую шляпку. — Увидят — упадут.

До шляпок Леся была большая охотница. И у нее дома целых два шкафа были забиты этими замечательными изделиями мастериц. Тут были шляпки из воздушных перьев, носить которые можно было только где-нибудь на специально посвященном шляпкам коктейле в Париже. И были вполне скромные шляпки, которые можно было надеть и в обычный серый питерский вечер. Были летние соломенные и были теплые зимние из цветного меха или теплой шерсти. Но так или иначе любая шляпка, попавшая в руки к Лесе, становилась частью ее шляпной коллекции, которая росла год от года. И, наверное, к тому времени, когда Лесе исполнится столько лет, сколько сейчас британской королеве, ее шляпная коллекция переплюнет коллекцию шляпок этой всемирно известной дамы.

Но уже сейчас Кире все чаще и чаще казалось, что если дело у Леси и ее шляпок будет продвигаться так же успешно, то подруге придется подыскивать себе другое жилье, попросторнее. Потому что теперешняя ее квартира была явно не в состоянии вместить весь шляпный потенциал, находящийся на прилавках магазинов.

— Ты себе уже присмотрела красавчика? — поинтересовалась Кира, оставив шляпную тему.

— Да, — кивнула Леся.

— Погоди, не говори! — воскликнула Кира. — Дай, я сама угадаю. Вон тот брюнет! Верно?

— Верно, — смутилась Леся. — А тебе приглянулся вон тот очкарик, да?

— И откуда ты все знаешь? — фыркнула Кира. — Да, он!

Подругам повезло. После того как лохотронщики по какому-то молчаливому согласию решили закончить свой рабочий день и разбежались в разные стороны, облюбованные подругами мужчины отправились вместе. Да еще не в метро, а дальше по бульвару Новаторов. Тут они зашли в какое-то маленькое кафе, на задворках которого, несмотря на наступающие холода, все еще стоял мангал и жарился шашлык. Приятели заказали себе нехитрый набор — по сто граммов водки, салат и шашлык.

— Ребята, прежде чем ехать дальше, решили перекусить и немного передохнуть, — смекнула Кира. — Этим обстоятельством нам с тобой надо воспользоваться. Больше такого шанса может и не представиться. Надо брать их прямо сейчас!

— Как? Прямо сейчас? — удивилась Леся; несмотря на новую шляпку, ее вдруг охватил легкий мандраж.

— Боюсь, другого случая может не представиться, — заявила Кира. И, осмотрев себя в карманное зеркальце с очень красивой веткой акации, инкрустированной по серому в разводах мрамору на крышке, она торжественно заявила: — Я иду первая, а ты за мной! И не вздумай отстать или вообще куда-нибудь деться!

С видом, который сделал бы честь адмиральскому крейсеру, возглавляющему целую флотилию морской военной техники, Кира двинулась к столику, за которым устроились двое парней. В руке у нее была сигарета.

— Привет! — произнесла она с улыбкой, которая не оставляла сомнений в ее намерениях.

А затем, поравнявшись со столиком, за которым сидели молодые люди, она сделала вид, что ищет в своей сумке зажигалку. Но молодые люди — их собственная зажигалка лежала перед ними на столе — что-то не торопились предложить Кире свою помощь. Они рассматривали незнакомку с некоторой настороженностью.

— К тете приехала из Колпина, хочу ее новую квартиру посмотреть, — сообщила как бы между делом Кира, и молодые люди сразу же заулыбались.

Видимо, парни опасались, что имеют дело с обманутой клиенткой. И ждали, что она сейчас вытащит из сумки баллончик с краской или с какой-нибудь гадостью и начнет поливать их из него. Но, узнав про тетку Киры, они сразу же расслабились. И, дружно ухватившись за зажигалку, стали подносить ее к Кириным губам с таким рвением, что чудом не спалили девушке все ее замечательные волосы.

— Будем знакомы! — усевшись за столик рядом с ребятами, на правах старой знакомой предложила Кира. — Это моя подруга Олеся. А я — Кира.

Ребят звали Миша и Дима. Ничего оригинального. Разумеется, Димой оказался жгучий брюнет с плутоватыми глазами. Почему-то почти все встречающиеся Лесе на пути брюнеты оказывались Димами. Это была своего рода загадка. Мистика.

И сейчас она с грустью вспомнила другого Диму. Того самого, которого она уже почти год безуспешно пыталась выгнать из своего сердца. Но который никак не желал покидать облюбованный уголок.

Ну а Мишей был интеллигентного вида очкарик, которому просто идеально подходила поговорка про чертей, что водятся в тихом омуте.

За салатом в разговоре еще намечалась некоторая натянутость. Но к тому моменту, когда поспел шашлык, от нее не осталось и следа. После графинчика водки, который влили в себя Миша с Димой, они сделались необыкновенно раскованными и предложили девушкам ехать с ними домой к Диме.

— Живу я один, — подмигивая Лесе темным плутоватым глазом, распространялся тот. — Никто нам не помешает.

— Не помешает в чем? — кокетливо поинтересовалась Леся.

В ответ Дима заржал как сумасшедший. Как будто бы Леся сказала что-то ужасно смешное. А Леся, в общем-то, не привыкла, чтобы над ее шутками хохотали. Поэтому была приятно удивлена. И если бы подруги не знали совершенно точно, каким непотребным делом зарабатывают на жизнь эти ребята, то они могли бы показаться им вполне славными, милыми и подходящими для продолжения знакомства.

— Вот это-то и страшно, — кивнула Кира, когда Леся поделилась с ней своими мыслями. Разговор велся в дамском туалете, подальше от ушей их поклонников. — Иногда уже думаешь, что все, вытянула наконец свой счастливый билет, поймала себе золотую рыбку. А на самом деле? На самом деле золотой рыбкой в лучшем случае окажется старая консервная банка или вообще мина замедленного действия.

— Мы поедем к ним домой? — спросила Леся, поправляя макияж.

— Разумеется! — ответила Кира. — Нам же надо выяснить, где искать Ленку.

— Ты думаешь, дома у Димы это будет сделать легче, чем тут?

— Чтобы они начали болтать, надо на них надавить, — заявила Кира. — А пока я не вижу, чем бы мы могли на них надавить. И потом, если мы станем давить на них тут, они просто выскользнут у нас из рук.

— А дома у Димы?

— Дома мы можем закрыть дверь, а ключ выбросить, — сказала Кира.

Леся не была уверена, что это и в самом деле лучший способ добиться от человека правды. Но промолчала. Как вскоре выяснилось, Дима жил на противоположном конце города. В этом не было ничего удивительного. Мало приятного, когда обобранные знакомые твоих соседей начнут табуном ходить к тебе домой и скандалить, требуя вернуть их деньги.

Тот факт, что жилище Димы располагалось всего в одной станции метро от дома Славки, был воспринят подругами как своего рода знак — похоже, они двигались в правильном направлении. Но все же Лесю мучил вопрос: как они будут добиваться от Димы с Мишей чистосердечного признания насчет Ленки? Ну, не пытать же их в самом деле?

— Вот и мои пенаты! — распахивая дверь в холостяцкую берлогу, с гордостью провозгласил Дима.

На взгляд подруг, особо гордиться ему бы не следовало. Квартира была на редкость ободранной и обшарпанной. Сантехника и краны дружно подтекали. С потолка свисали комья паутины, которые над закопченной газовой плитой были еще и покрыты толстым слоем жира. Вдобавок по столам и стенам бегали полчища упитанных тараканов. И иногда под ногами слышался подозрительный хруст.

— Тапочек у меня нет, ступайте так, — предложил Дима. — Только разуйтесь. Я пол совсем недавно мыл. Чувствовалось, что хозяин ужасно гордится тем, что вымыл пол.

Но… Что же теперь? Неужели разуться и ходить в одних колготках прямо по подсохшим и еще свежим трупикам тараканов? Подруги почувствовали, что им хочется оставить свою затею и побыстрее свалить из этой квартирки.

— Без каблуков не сексуально, — заявила находчивая Леся.

Кира тоже постаралась нацепить личину сексуально озабоченной нимфоманки, которая даже в постель ложится в сапогах со шпорами. И в трусиках мехом наружу. Парни переглянулись и дружно кивнули, разрешая гостьям топтаться в уличной обуви сколько угодно.

Вот за это подруги и любили мужиков. Этими милягами можно было вертеть решительно в любую сторону, стоило только придать себе хоть легкий опенок сексуальности!

— А у тебя в самом деле нет девушки? — прощебетала Кира, присаживаясь рядом с Димой, который сдирал фольгу с бутылки шампанского.

— Нет, — почти искренне ответил Дима. — Говорю же, сам пол мыл.

Киру эта фраза слегка насторожила. Но потом она подумала, что ей, пока она в обуви и в одежде, нет никакого дела до Диминых полов.

После шампанского разговор снова оживился. Но, увы, к явному разочарованию подруг, Дима с Мишей упорно отказывались говорить на профессиональные темы. И все попытки подруг разбивались о глухую стену молчания.

— А знаете, — решила пойти ва-банк Кира, — какое интересное совпадение? У меня буквально в одной остановке отсюда живут двое знакомых.

Парни дружно молчали, демонстрируя явное нежелание восторгаться этим обстоятельством.

— Зовут их Матвей и Славка, — продолжала Кира. — Очень интересные ребята. Тоже никогда не хотят говорить о том, чем занимаются.

Дима с Мишей быстро переглянулись. Но снова промолчали. Однако после слов Киры они заметно напряглись. Следовало увеличить накал.

— Жаль только, что Матвея убили, — внимательно следя за парнями из-под опущенных ресниц, притворно вздохнула Кира. — Такой был веселый человек… Шутник.

— Так Матвея в самом деле убили? — не выдержал наконец Дима.

— Что ты мелешь? — толкнул его в бок Миша, но было уже поздно.

— А ты знал Матвея? — Кира сделала наивные глаза.

Дима растерялся, но ему на выручку поспешил друг.

— Ты кто такая? — тоном, в котором уже не было и намека на игривость, спросил Миша. — Из мусарни, что ли?

— Ну что вы, ребята?! — вмешалась в разговор Леся. — Мы не из милиции. У нас с ментами у самих проблемы. Просто нам позарез надо найти убийцу Матвея. И не говорите, что вы не слышали, что его угрохали!

— А мы тут при чем? — осведомился Дима, он уже почувствовал, что на приятный вечер можно не рассчитывать. — Мы его не убивали!

— Но вы его знали?

— Почему вы спрашиваете?! — разозлился Дима. — Знаете же, что да. Знали.

— И знаете, кто мог его убить?

— Нет, — дружно помотали головами лохотронщики.

— А Ленка? — спросила Кира.

— Что — Ленка?

— Славкина Ленка знала?

— Вот ты у нее и спроси, — проворчал Миша.

— Телефон дай.

— Чей?

— Ленкин телефон! — закричала Кира. — Чей же еще?

— Сейчас, — пожав плечами, произнес Миша и ушел в прихожую.

Подругам даже стало обидно. Они столько времени готовились. Разработали план. А все оказалось легко и просто. И никакого особого давления оказывать не пришлось.

Обратно Миша вернулся с потрепанной записной книжкой. Полистав ее, сказал:

— Телефона у меня нет, только ее адрес.

— Как это? А мобильник? Не может быть, чтобы она без мобильника жила!

— Мобильник у нее есть, но он уже второй день отключен, — сообщил Миша.

— Мы ей сегодня целый день пытались дозвониться и вчера ночью тоже, — поддержал друга Дима. — Бесполезно. Выключен.

— Ладно, — вздохнула Кира. — Диктуйте в таком случае адрес.

Записав адрес, девушки сразу же начали собираться.

— Так вы не останетесь у меня? — жалобно проговорил Дима, даже не стараясь скрыть своего разочарования.

Ноги девушек, затянутые в высокие замшевые сапоги на длиннющих шпильках, видимо, уже успели поразить его воображение. И теперь он с тоской взирал на эти самые ноги, которые уходили от него в неизвестном направлении. Пережить такой крах своих планов Дима был явно не в силах. И поэтому воскликнул:

— Девчонки, постойте! Я с вами! Кира с Лесей замерли.

— С нами? — удивилась Кира. — Куда это с нами?

— Вы ведь сейчас к Ленке направитесь? — спросил Дима. — Вот и я с вами. Провожу вас. Время-то уже позднее. А когда до Ленки доберетесь, и вовсе ночь будет. А она в таком месте живет, что там и днем сам черт ногу сломит.

Мише оставалось лишь присоединиться к компании.

— Ладно, — сказал он, выходя на улицу. — В конце концов, и в самом деле надо выяснить, что у них там произошло.

— А что вообще могло произойти? — спросила Леся. — Вы же работали вместе с Матвеем. Вы не можете совсем ничего не знать.

— Славка с Матвеем в последнее время все темнили, — пробормотал Миша. — То на работу не выйдут, то не дозвониться до них. То раньше времени куда-то исчезнут. И ни ответа, ни привета. Словно так и нужно.

— Ага, — поддержал приятеля Дима. — А еще слух распустили, что на золотую жилу напали. Разбогатеют скоро сказочно.

— Особенно Матвей над нами потешался, — проворчал Миша. — Не напрямую, конечно. Но он умел. Этак с улыбочкой подвалит и вроде с сочувствием начинает про жизнь расспрашивать.

— А сам дождется, когда человек ему свои проблемы выложит, а потом — ну потешаться. Манера у него такая была, — пояснил подругам Дима.

— Но не за это же его убили, — сказала Кира.

— Ясное дело, — кивнул Миша. — А Славка чего говорит?

— Будто бы сам не знаешь, что Славка испарился, — ответила Кира. — А Нюру, которая с Матвеем жила, ее убили.

Приятели помрачнели и призадумались. Весть про убийство Нюрки оказалась для них новостью.

— А как вы узнали, что Матвея убили? — спросила Кира. — Кто вам сказал?

— По трубке его позвонили днем, а там мент какой-то ответил. — Дима тяжко вздохнул. — Очень все странно. Славка пропал. Матвея убили. И Нюрку — тоже. Ее-то за что? Она вообще не при делах была.

— Сдается мне, что, раз пошла такая петрушка, мы можем и Ленку не застать, — пробормотал наконец Миша. — Напрасно и едем. Неспроста у нее телефон отключен. Вряд ли она дома сидит и дожидается, когда убийца к ней пожалует. Наверное, вместе со Славкой смылась.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Но Ленка оказалась дома. Впрочем, сначала друзьям почудилось, что ее дом пуст и безлюден. Жила Ленка за "городом. В одном из частных домиков, доживающих свои последние дни на окраине, неподалеку от железнодорожной платформы Девяткине.

Пока компания добралась до ее дома, подруги тридцать раз успели мысленно поблагодарить увязавшегося за ними в качестве провожатого Диму. Похоже, у парня вместо глаз были локаторы, и он успевал вовремя предупредить Киру, что впереди поворот, удержать Лесю за шиворот перед глубоким и темным оврагом, над которым она уже занесла ногу, готовясь шагнуть туда. И подхватить под руку Мишу, который в своих очках ничего вокруг не видел и поминутно спотыкался.

— Тут направо! — командовал Дима. — Сейчас будет заборчик, в нем есть дырка. Через нее — короче.

Короче ли стало или не короче, но, вдоволь извозившись в грязи, устав и порядком разозлившись, все наконец остановились перед маленьким темным домиком и принялись выкликать Ленку. Вместо девушки со двора злобным рычанием отзывалась цепная собака. Гремя цепью, крупная овчарка подскочила к забору, и окрестности огласились ее хриплым лаем.

— Гера, заткнись, дура, — ласково велел ей Дима, но собака, хотя и шевельнула в ответ хвостом, все равно не унималась.

Виновато кося на парня одним глазом, она продолжала громко лаять, то и дело поглядывая на дом. Было видно, что собака пребывает в большой растерянности. С одной стороны, она явно узнала Диму. Но с другой — ей же была поручена охрана территории. И она никак не могла решить, пускать ей Диму или дождаться дополнительного разрешения хозяев.

Наконец из дома вышла маленькая фигурка. И Гера с облегчением кинулась к ней, повизгивая словно щенок.

— Кто там? — раздался тонкий голосок.

— Ленка, это мы! — закричали Дима с Мишей. — Пусти нас!

— Вы чего среди ночи? — удивилась Лена. Подойдя ближе, она внезапно замерла на месте и со страхом спросила: — А кто это еще с вами?

— Не бойся, мы не причиним вам вреда, — поспешно ответила Кира.

— Я и не боюсь, — с напускной храбростью заявила Лена, но ее голос задрожал.

— Ленка, открывай калитку, — велел Дима. — Что нам, тут всю ночь стоять? Соседей перебудим.

Из соседнего дома и в самом деле вышла какая-то женщина и двинулась к забору, отделявшему ее участок от участка Лены. Подойдя ближе, она внезапно заулыбалась.

— Привет, Дима, — кивнула она парню. — Поздненько ты пожаловал с друзьями. — Повернувшись к Ленке, женщина добавила: — Что ты собаку никак не угомонишь? Спать не дает. А ты же знаешь, мой — он бешеный, как выльет. Дождешься, он Гере однажды башку начисто снесет.

— Я ему сама кое-что снесу! — усмехнулась Ленка.

Подруги догадались, что причина Ленкиной веселости крылась в том, что у нее появилась свидетельница. Соседка явно знала Диму. И, случись что с Ленкой, соседка бы дала показания в милиции. Несмотря на то что девушка напускала на себя бравый вид, она явно была испугана.

Проведя гостей в дом, Лена сразу же плотно задернула все шторы. А Геру вместо того, чтобы взять в дом, напротив, спустила с цепи и отправила нести караул обратно во двор.

— Выпить хотите? — Лена наконец-то повернулась к гостям, закончив возиться с керамическими светильниками в виде глубоких решетчатых плошек, на дне которых можно было установить до трех свечных огарков.

Подруги были абсолютно уверены, что светильники она зажгла вовсе не из-за желания создать в комнате интимную атмосферу. Просто свет их оказался слишком слаб, и его невозможно было заметить с улицы, особенно когда окна завешены плотными шторами.

Тут Лена подошла ближе к столу, где, кроме светильников, горела еще и настольная лампа, и подругам удалось рассмотреть девушку. Она была невысокого роста, не худая, но и не толстая. Волосы у нее были русые и доходили до плеч. В общем-то, внешность у Ленки была самая заурядная, если бы не одно обстоятельство. Глаза у нее были разного цвета.

Правый был карим, а левый — почти прозрачно зеленым. Вот эти глаза и придавали простецкой внешности девушки какую-то загадочную чертовщинку. И сейчас в этом старом доме, когда на улице была непроглядная темень и холод, а в комнате мерцал живой огонь, девушка выглядела особенно странно.

— Наливай, — кивнул Дима, который, похоже, чувствовал себя здесь вполне комфортно. — У тебя самогон?

— Вот еще! — фыркнула Лена.

— А чего? — удивился Миша. — Ты нас в прошлый раз угощала, не брезговала. Самогон и в самом деле хорошая штука.

— Так это почти год назад было, — пожала плечами Ленка. — Я тогда у бабки Гани брала. У нее он как слезы чистый. Но она уже полгода, как померла. Теперь тут один Петрович гонит, а у него он какой-то мутный и воняет. Нет уж, у меня теперь только водка.

— Ладно тебе, — отмахнулся Дима. — Оставь. Мы с собой принесли. Ты только закуску подай.

— Это всегда пожалуйста, — охотно согласилась Лена. — Закуски у нас полно. — Она и в самом деле быстро принесла несколько мисок с домашними солеными огурчиками, остро пахнущими чесночком и укропом, а также квашенную с клюквой и яблоками капусту и еще какие-то домашние салатики, которые тут же переложила из стеклянных банок на расписные тарелки.

Дима налил всем по крохотной — на один глоток — стопочке водки, и все выпили за знакомство.

— Вы чего приехали-то? — заедая водку корочкой ржаного хлеба, спросила Лена. — Дома переночевать негде?

Дима посмотрел на нее в упор и спросил:

— Ты слышала, что с Матвеем случилось?

— Ну, — неопределенно кивнула Лена. — Нюрка звонила мне вчера вечером. Вся в слезах.

— И ты после ее звонка трубку-то выключила? — догадался Дима.

Лена промолчала.

— А после этого разговора той же ночью и саму Нюрку пришили, — заявил Миша.

Ленка побледнела. Это было заметно даже в полумраке.

— Не может быть, — прошептала она, прижав ладонь к губам. — Ее-то за что?

— А Матвея было за что? — тут же спросила Кира.

Лена перевела на нее взгляд и поджала губы, сделав вид, что не расслышала вопроса.

— Вот что, Лена, — внушительно проговорила Леся, — не надо молчать. Нюрка молчала — и чем это для нее закончилось?

— А что она могла сказать?! — воскликнула девушка. — Она же дуреха была набитая. Она всему, что ей Матвей плел, верила! Господи, ну за что же ее-то убили?

Уронив голову на руки, Ленка неожиданно расплакалась.

— Страшно как… И жалко девку, — всхлипывала она. — Как это случилось?

— Она открыла дверь, и убийца застрелил ее прямо у порога, — ответила Кира.

— Вы из милиции? — неожиданно спросила Лена. — Вроде бы не похожи.

— Нет, они не из мусарни, — успокоил ее Дима. — Они на себя работают. Их менты в убийстве Матвея заподозрили. Вот они, чтобы за решетку не угодить, и взялись его убийцу разыскать.

— Цирк! — покачала головой Лена и, посмотрев на подруг, спросила: — Вы это что, серьезно? Димка не шутит?

— Не шутит, — заверила ее Кира. — Нам в самом деле надо найти убийцу. Скажи, ты нам в этом поможешь?

— Не знаю, — пожала плечами Ленка.

— Если мы найдем убийцу Матвея и Нюры, ты и сама будешь в безопасности, — продолжила Кира.

— Я и так в безопасности, — возразила Лена. — Мне нечего бояться.

— Оно и видно, — хмыкнула Кира. — Сидишь тут одна, собаку выпустила, свет зажечь боишься. Только ведь все эти предосторожности тебя вряд ли спасут. Если тот человек убил Матвея и Нюру, то и до тебя доберется.

— Понимаю, — поморщилась Ленка. — Надо было бы мне тоже свалить, как Славка сделал. Только куда? У меня-то денег нет.

— А у него были? — насторожилась Кира.

— Я мало что об этом знаю, — вздохнула девушка. — Наверное, были, раз уехал. Бросил меня, сволочь.

— Так ты расскажи хотя бы то, что знаешь об этой истории, — сказала Леся. — Потому что мы вообще ничего не знаем.

— Я вам могу рассказать только о том, чем Славка с Матвеем в последнее время начали промышлять, — подумав, ответила Лена. — Но сразу предупреждаю: это должно остаться между нами. В ментовке я от своих слов сразу откажусь.

— Конечно! О чем речь! — обрадовались подруги.

— Вы все-таки учтите, — не вполне поверив в их искренность, добавила Ленка, — все, что я вам сейчас расскажу, я в милиции подтверждать не стану. Вот так! Ни за что!

— Хорошо, — кивнули подруги. — Мы согласны.

— Тогда ладно, — вздохнула Лена. — Слушайте. Вы ведь уже небось поняли, что мы с Матвеем и Славкой работали вместе? Только никакой фирмы у нас нет и никогда не было. Это они наивной Нюрке могли заливать, а я сразу просекла, чем они занимаются. А потом Славка мне предложил с ними потусоваться. Ну так и пошло. Дело-то, в общем, не такое уж сложное. Противно, конечно. Но другой раз, как говорила моя бабушка, и не на такой изъян идешь, да задаром. И за меньшие деньги большее дерьмо приходилось разгребать.

— Мы поняли, обманывать лохов тебе не претило, — кивнули подруги, оставив это на совести самой Ленки.

Сейчас их гораздо больше интересовало, что Ленка могла рассказать про убийство Матвея и Нюры, а ее делишки с лохотронщиками — дело десятое.

— Что же дальше было? — спросила Кира.

— Дальше мы очень даже слаженно работали, — сказала Лена. — Только денег все равно было мало. Большую часть забирал Вадим — наш старший. Всем нам жалкие крохи оставались.

Дима с Мишей кивнули, подтверждая слова Ленки.

— И тогда Славка с Матвеем решили подыскать себе еще какой-нибудь приработок, — продолжала Лена. — Только делать они ведь ничего не умели, так? И чтобы честно работать, привычка нужна. Хлеб… он ведь потом и кровью достается. Это только пирожные легко появляются. Уж я-то знаю. Мы в этом доме с матерью, когда отец от нас ушел, чуть не надорвались. Все пытались скотины побольше вырастить да урожай с огорода снять, чтобы хоть как-то прокормиться. А толку? Мама в больницу угодила. А я сразу поняла, что огородом и скотиной мне ей ни на лечение, ни на лекарства никогда не заработать.

— И решила стать мошенницей? — не удержавшись, съехидничала Кира.

— У меня выбора особого не было, — ответила Лена. — Но вы меня слушать будете или осуждать?

— Говори, говори, — сказала Леся, укоризненно посмотрев на Киру.

Надо же было все-таки влезть со своими комментариями. Ну что за натура у человека?

— Вот вы меня перебили, и я забыла, на чем остановилась, — в растерянности пробормотала Ленка.

— На том, что Матвей со Славкой привычки к труду не имели, — напомнила Кира.

— Ах, да-да! — воскликнула Ленка. — Так я и говорю, что они умели делать? Ничего. А раз ничего, но денег им хотелось, то выход у них был один.

— Научиться? — снова влезла Кира.

— Да нет же! — с досадой помотала головой Ленка. — Придумать какой-нибудь очередной криминал. Только уже не с лохами работать. На этом, как я уже говорила, особо не разбогатеешь.

— А что? Что они стали делать?

Точно я ничего не знаю, — покачала головой Ленка. — Но насколько я поняла из их намеков и из их разговоров между собой, то они выбирали себе квартирку, где днем не бывало никого, кроме какого-нибудь тщедушного старичка или совсем уж ветхой старушки. Ну, сначала несколько раз звонили, будто бы с телефонной станции или из поликлиники, делали вид, что ошиблись номером. И когда понимали, что днем в квартире никто, кроме этого пенсионера, к телефону не подходит, звонили уже якобы от электрической или водопроводной компании. Предупреждали, что придет их сотрудник, давление в трубах проверить или счетчики осмотреть на предмет замены. А пенсионеры старые люди, привыкли, что при советской власти все на халяву было. И трубы им меняли, и счетчики. И доверчиво пускали, как они думали, сантехников или электриков. Еще радовались при этом.

— И что дальше?

— А дальше кто-то из ребят отвлекал старичка расспросами или просил квартиру показать, а второй в это время быстренько осматривал все потайные местечки на предмет ценностей. Ничего крупного, я так понимаю, они не брали, чтобы не насторожить хозяина или хозяйку. Только деньги, золото или какую-нибудь совсем уж мелкую технику, которую незаметно в карман положить можно. Телефон там или цифровой фотоаппарат.

— А потом? А потом уходили вместе с добычей, — пожала плечами Ленка. — Чаще всего пропажи хватались только через некоторое время. А иногда, когда ребятам особенно везло и старички находились совсем в маразме, думаю, пропажу вообще списывали на чудачества престарелого родственника.

Выпив еще рюмку водки, Ленка продолжила:

— Ну, предположим, запрятала бабка куда-то золотую цепочку. Что с нее взять? Не соображает ничего старуха. Или если у деда склероз, так он про визит Славки и Матвея тут же забывал. Спросят его, где деньги? Кто приходил? А он и ответить ничего не может. Какой из него свидетель?

— Но большинство стариков далеко не богаты, — сказала Кира, немного подумав. — Придешь в такую квартиру, а там и взять нечего. Тогда как?

— Не знаю, — Лена снова пожала плечами. — Я в тонкости не посвящена. Наверное, у них наводчик был.

— Кто?

— Откуда я знаю? Может быть, они по методу тыка действовали. Если взять в квартире в самом деле было нечего, они просто уходили.

Ленка внезапно умолкла, но подруг ее молчание никак не устраивало. Пока что хозяйка не рассказала им ничего, что помогло бы раскрыть тайну смерти Матвея и Нюры. И смысл побега Славки. Не из-за этих же краж убили двух людей? Матвея еще ладно, могли под горячую руку. Но Нюру-то за что?

— А где-то дней десять назад или даже недели две Матвей со Славкой вдруг сделались ужасно загадочными, — вновь заговорила Лена. — Их прямо распирало от таинственности. Но сколько я ни расспрашивала, они мне толком ничего не объяснили. Сказали только, что скоро будут настолько богатыми, что никому и не снилось.

— Верно, — подал голос Миша. — Говорили они такое. Только мы им не поверили. Матвей обожал трепаться.

— Они со Славкой друг друга стоили, — добавил Дима. — У Славки тоже вечно в голове какие-то проекты неосуществимые были. Я один раз дал ему денег и до сих пор состою в каком-то его предприятии. И он меня каждый месяц уверяет, что со дня на день его проект начнет приносить неслыханные барыши.

Дима махнул рукой, показывая, что совершенно не доверяет теперь Славке.

— Так вот, — продолжала тем временем Лена, — я не знаю, что именно они там затеяли. Только Славка мне проговорился, сказал, что они нашли настоящее золотое дно. И якобы у них есть один человек, который будет нам с Матвеем отстегивать каждый месяц по пять штук баксов.

— Ого! — присвистнула Кира. — Неплохие денежки. И за что же, интересно знать, Славке твоему такая лафа на голову должна была свалиться?

— Этого он мне не рассказал, — призналась Лена. — Но мне кажется, что в бега он подался потому, что у них с Матвеем что-то не по плану пошло. И они вместо денег себе огромный геморрой на задницу отыскали.

Лена опять замолчала, в задумчивости глядя на пламя свечи, которое колебалось в светильнике на легком сквознячке. Подруги тоже молчали. И как им теперь быть? Какой практический толк можно извлечь из откровений Ленки? Ну, узнали они еще кое-какую нелицеприятную правду об убитом Матвее и его приятеле Славке. Узнали, что воровали они. Но что же теперь-то делать?

— Может быть, убийцей оказался кто-то из родичей обворованных старичков? — предположила Кира.

— Вряд ли, — усомнилась Леся. — Максимум морду бы набили.

— А вдруг эти дружки-приятели свистнули какую-нибудь очень ценную для хозяина вещь и не хотели ее возвращать? — предположила Кира. — А он каким-то образом узнал, где и у кого она находится, и решил ее себе вернуть.

— А Нюрку за что шлепнул? Она ведь ни при чем получается, — сказала Леся.

И тут Ленка неожиданно оторвалась от созерцания пламени и произнесла:

— Сестрица Матвея — эта гусыня Леночка — должна быть в курсе.

— Что?! — изумились подруги. — Как это?

Лично им при общении с Леночкой не показалось, что девица способна на подобное коварство. Чтобы утаить от них часть информации, надо обладать хотя бы трезвой головой. Хотя внешность бывает обманчива. Неужели Леночка стоит за этими преступлениями?

— Не знаю уж, каким боком Матвей хотел сестрицу к этому делу приплести, — проговорила Ленка, — но только Славка сказал мне такую фразу. Привожу вам ее дословно, потому что сама ничего не поняла. Может быть, вы разберетесь. Он сказал: «Вот погоди, мы только с Матвеем у его сеструхи имя этого типа выясним. И все! Считай, что мы на всю жизнь богаты!»

— Прекрасно! — Подруги переглянулись.

На самом деле ничего прекрасного не было. И как это они ухитрились прошляпить такого важного подозреваемого? Ай да Леночка! Вот тебе и глупая выпивоха! Обвела их вокруг пальца за милую душу. Они-то уши развесили, поверили ей, что она ни сном ни духом в делишках Матвея. А она, оказывается, ему еще и рекомендации какие-то давала. И имена называла.

Немедленно к ней! Прямо сейчас! Пусть рассказывает правду! Но, взглянув в окно, подруги поняли, что к Леночке, даже если она не у матери, а вместе с Жориком, сейчас уже соваться поздно. На дворе была глубокая ночь. Да и часы, если им доверять, показывали почти два часа ночи.

— Вы у меня останетесь ночевать? — поинтересовалась Леночка, и подругам показалось, что она была бы рада, если бы в эту ночь с ней кто-то остался.

— Нам на работу завтра, — сказала Кира.

— Останьтесь! — схватив ее за руку, попросил Миша.

Кира с ужасом прислушалась к своим ощущениям и поняла, что хочет остаться. Великий боже! Остаться в обществе двух весьма подозрительных типов и их не менее подозрительной подружки. Куда она катится? Видимо, от одиночества у нее совершенно поехала крыша, если она уже готова влюбиться в первого же мошенника, встретившегося ей на пути.

— Никак не можем! — твердо заявила Кира и, высвободив руку, взглянула на подругу.

У Леси на лице было написано такое сомнение, что стало ясно: им надо немедленно бежать из этого дома. Если же останутся, наутро может выясниться, что они совершили ночью нечто такое, о чем потом будут всю жизнь жалеть.

И подруги, невзирая на холод и темень за окном, проворно похватали свои вещи и выскочили на улицу. Миша с Димой вызвались их проводить. Но пока они одевались, подруги уже стрелой промчались через весь участок, завернули за угол и неожиданно выскочили на вполне прилично освещенную и даже заасфальтированную дорогу.

— Похоже, Димка специально вел нас через какие-то буераками, — пробормотала Кира, когда они, поймав машину, уже ехали домой. — Хорошо, что мы от них удрали.

— И не говори! — согласилась Леся! — Еще немного, и я бы осталась с этим мошенником, даже наплевав на то, чем он занимается.

— Ага, а я с Мишей, — кивнула Кира. — Наплакались бы мы потом с ними. Слушай, нам с тобой срочно надо что-то решать со своей личной жизнью. Так дальше продолжаться не может. Скоро мы от одиночества вконец свихнемся и начнем вешаться на любого проходимца, лишь бы он был хоть мало-мальски смазлив и проявлял бы к нам интерес.

Услышавший их разговор, шофер неожиданно оживился.

— Девчонки, — обратился он к девушкам, — а может быть, и я вам на что-нибудь сгожусь? Вы не думайте, я человек порядочный. У меня и друзья есть. Тоже порядочные. И холостые.

Подруги переглянулись. Последуй это предложение несколькими днями раньше, они бы, возможно, и не отклонили его. В конце концов, мужик и в самом деле был вполне ничего. Рослый, широкоплечий, румяный здоровяк. Лица толком было не рассмотреть, так как сидел он к ним затылком или в крайнем случае вполоборота. Но ведь лицо у мужика не главное. Совсем не главное. И подруги задумались.

Действительно, человек вроде бы приличный. Хотя кто его знает, что у него там за душой. Матвей вот тоже казался порядочным. А как на самом деле все обернулось!

— Нет, — все же решилась отказаться от заманчивого предложения Кира. — Знаете, нехорошие какие-то ассоциации наблюдаются. Мы вот с подругой пригласили одного такого же к себе в гости совсем недавно. Тоже ночью попросили до дома подбросить. Он нас подбросил и в гости напросился. Как вы сейчас.

Кира замолчала, зато Леся продолжила:

— А сам вдруг бац — и умер! Нет, не хочется нам вашей жизнью рисковать. Один труп еще туда-сюда, но если и вас неизвестный убийца у нас дома кокнет, то нам второй труп ментам точно не удастся объяснить. А в тюрьму из-за вас садиться ужасно не хочется. Тем более что мы вас и не знаем совсем.

После такого подробного объяснения шофер настаивать на продолжении знакомства не стал. И даже, напротив, изо всех сил постарался свести общение к самому минимуму. И довез быстро.

Ночевать подруги решили у Леси. Одна Кира оставаться дома после всего случившегося побаивалась. Ей все еще мерещился призрак Матвея. Остаться в темной квартире только в обществе Фантика Кира ни за что не соглашалась, но оставить Фантика одного тоже не хотела.

— Вчера ночью, как я ни устала, мне все равно все время Матвей мерещился, — пожаловалась она подруге. — Чуть со страху не померла.

Впрочем, сначала они все же заехали домой к Кире. Девушка взяла все необходимые ей вещи, и уж потом подруги, прихватив удивленного Фантика, завалились к Лесе.

— Как подумаю, что завтра еще на работу идти, прямо жить не хочется! — простонала Кира, забираясь на кровать с бокалом коньяка в руке. Только этот напиток, как она объяснила, мог помочь ей сфокусировать свои мысли. И добраться до разгадки всех странных событий.

На самом деле то ли под воздействием коньяка, то ли по причине страшной усталости мысли Киры блуждали и никак не желали собираться в одном месте. Пришлось обратиться за помощью к своей интуиции, раз уж логика подводила.

— Не верю я, что эта Леночка в самом деле замешана в такой кровавой истории, — в задумчивости проговорила Кира, сделав очередной глоточек коньяка.

Подруга молчала, и Кира продолжила развивать свою мысль:

— Не смогла бы Леночка скрыть от нас, что знает что-то о том, кто мог убить ее кузена и Нюру. Не того полета эта птица.

— Мне она тоже показалась хоть и доброй, но довольно ограниченной девицей, — призналась Леся. — Но Славка сказал, что она в курсе их дел.

— Его подруга могла что-то не так понять, — предположила Кира. — Он же не сказал, что Леночка была с ними заодно. Он просто сказал, что Матвей должен у нее выяснить имя одного человека. Вот и все.

— Матвей мог выяснить это имя, и не посвящая Леночку в свои планы, — заметила Леся. — Хорошо, завтра же нам надо еще раз переговорить с Леночкой. А сейчас — все! Спать! Я выключаю свет!

Кира поспешно допила свой коньяк. Но вот поставить бокал в наступившей темноте ей уже не удалось. Он выскользнул из ее руки и, звякнув об пол, разбился. Мимоходом порадовавшись, что Фантика она выставила из спальни, чтобы не мешал, Кира порадовалась, что и эту ночь ему предстояло провести в безопасной части квартиры, и он свои лапки о стекло точно не порежет. А утром она все подметет. И вообще, утром все будет прекрасно. С этой светлой мыслью Кира провалилась в глубокий и крепкий сон.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Утром подруги первым делом бросились приводить себя в порядок. Бурная жизнь, которую они вели в этот уик-энд, сказалась на них неожиданно благотворно. Оглядев себя в большое зеркало, обе радостно обнаружили, что изрядно похудели.

И если у Киры это было не слишком заметно — она и всегда выглядела словно борзая охотничья собака, то Леся с удовольствием отметила у себя значительные изменения. Даже легкий намек на образовывающуюся у нее на талии жировую складочку бесследно рассосался.

Было ли это результатом обертывания, сделанного ей с морскими водорослями в салоне красоты, Леся не знала. Но почему-то ей казалось, что никакие водоросли в мире, извлеченные из всех океанских глубин, проводи она свои выходные дни на диване и объедаясь при этом шоколадными конфетами и бутербродами с жирной ветчиной, никогда не помогли бы ей. И не заставили бы ее похудеть.

Оказавшись в офисе «Ориона» — туристической фирмы, где подруги трудились уже второй год, — Леся с интересом отметила, что на ее рабочем столе в приемной стоит роскошный букет светло-алых роз. Именно такие особенно любила Леся. На толстой ножке, махровые, с чуть более светлой каймой по краям лепестков.

— Что это? — ахнула Леся, лихорадочно пытаясь сообразить, по какому случаю ей подарены цветы.

Но до ее дня рождения было еще далеко. Никаких знаменательных дат она тоже припомнить не могла. У Леси даже промелькнула дикая мысль, что это мент Химкин все же нашел настоящего убийцу и таким образом пытается извиниться перед ней и Кирой за то, что подозревал их. Но Леся быстро отогнала эту мысль. Букет был слишком дорогим, чтобы Химкин мог позволять себе подобное расточительство.

Имелось лишь одно более или менее внятное объяснение появлению цветов у нее на рабочем столе: цветы эти куплены кому-то другому. А у нее поставлены только на время. До того момента, когда придет время дарить их.

— Но почему их тогда поставили у тебя? — возразила Кира. — Тут их видят все, кто входит в наш офис. И юбиляр тоже, когда войдет, увидит. Никакого сюрприза не получится.

Леся признала правоту подруги. Но это все равно никак не объяснило возникновение цветов у нее на столе. Ей не дарили цветов уже так давно, что она забыла, как это, оказывается, приятно. И теперь ужасно хотела узнать имя дарителя.

Обыскав букет в поисках визитной карточки дарителя, подруги так ничего и не нашли. Пожав плечами, Кира в последний раз прикоснулась к упругому стеблю цветка и вдохнула его свежий аромат, ощутив при этом легкий укол острого шипа. Ей тоже не дарили цветов очень давно. Может быть, даже дольше, чем не дарили их Лесе.

С этой мыслью Кира и прошла в центральную комнату офиса. Войдя туда, она тут же ахнула. На ее столе также стоял букет. Пожалуй, еще более роскошный, чем у Леси. Он был составлен из огромных лимонно-желтых и очень крупных лилий, почему-то перевязанных огненно-красной лентой.

— Это от кого? — спросила Кира у Мариночки, новенькой девочки, недавно взятой с испытательным сроком.

Та в испуге покачала головой.

— Я не знаю, — пробормотала она, выразительно покосившись в сторону перегородки, за которой сидел Борисов — их общее и непосредственное начальство.

Вид у Мариночки при этом был такой виноватый, словно она находилась на войне и сейчас без борьбы сдала весь свой партизанский отряд.

— Вот как!.. — в задумчивости пробормотала Кира, тоже посмотрев в сторону перегородки.

Там безмолвствовали.

Кира решительно расправила плечи, потом, вытащив тяжелые цветы из банки с водой, направилась к Борисову. Но по пути внезапно передумала и вернулась обратно. Вернулась вместе с цветами.

Поставив лилии в воду, она приступила к своим обычным делам. При этом на ее губах играла загадочная улыбка. Любой, кто не знал Киру, сказал бы, что у девушки просто хорошее настроение. Но люди, знавшие ее, ни на минуту не усомнились бы в том, что она опять что-то задумала.

Так оно и оказалось на самом деле. Сегодня у них в фирме был день зарплаты. И у Киры созрел коварный план.

Однако до обеда Борисов из своего кабинета не выходил. Когда же наступило время обеденного перерыва, он все же возник перед Кириным столом. И, потрогав зачем-то лепестки лилий, устремил на девушку почти умоляющий взгляд.

— Что? — спросила Кира.

И тут случилось то, чего она ожидала с самого утра. Краснея и заикаясь, Борисов пригласил ее вместе пообедать.

— Мы собирались пойти с Лесей, — холодно ответила Кира.

Отношения у них с Борисовым в последнее время складывались сложные, во всяком случае, непростые. Для Киры непростые, это уж точно. Сначала она была безоглядно в него влюблена, и он, казалось, отвечал ей взаимностью. Но потом чувства Борисова к ней как-то незаметно перешли в разряд спокойной и вялой привязанности. И это Киру никак не удовлетворяло.

Решив подогреть его чувства, Кира неожиданно для самой себя слегка переборщила. И не успела она оглянуться, как оказалась влюбленной в совершенно другого мужчину, влюбляться в которого поначалу вовсе не собиралась.

Борисов, узнав об измене подруги, повел себя в высшей степени странно. Когда Кира вернулась наконец-то из своего загула, он ее не уволил. И даже не закатил ей скандала. Он вообще ничего не сказал.

Но теперь в его глазах, когда он смотрел на нее, всегда появлялось какое-то странное томительное выражение, отчего Кире делалось не по себе. И почему-то в груди у нее все замирало, когда она слышала его шаги. А к горлу подкатывал комок.

Но нельзя же не встречаться с человеком, если работаешь с ним в одном офисе. И Кира утешала себя мыслью, что время все лечит. Найдет себе Борисов другую девушку. И у нее к горлу перестанет подкатывать этот мерзкий комок, который буквально душит ее.

Но время шло, а новая девушка возле Борисова все не появлялась. Но комок в горле у Киры все же потихоньку рассосался. И она даже начала слегка торжествовать в душе. Вот какая она незаменимая! Бросила мужика бог знает когда, а он до сих пор не может утешиться.

Однако при всем при этом за последние полгода зарплата всех сотрудников повышалась уже несколько раз. И только Кира и Леся получали в конвертах свои прежние оклады. Правда, перед прошлыми выходными им выделили премию. Впервые с тех пор, как они с Лесей вернулись из отпуска.

А теперь вот эти цветы. Кира в задумчивости посмотрела на лилии. А потом — как бы нехотя — приняла предложение Борисова. Да, она пойдет с ним обедать. Но никаких глупостей!

— Ты это серьезно? — возликовал он, явно не ожидая согласия. — Тогда я сейчас отвезу тебя в лучший ресторан города. Такое событие надо отметить по полной программе.

— Не усердствуй, — охладила его пыл Кира. И уже более томным голосом добавила: — Достаточно нашего с тобой кафе. Помнишь, где мы с тобой сидели в первый раз?

— Да, конечно, — прошептал Борисов. — И ты тоже это помнишь, Кира?

— Помню. — Она постаралась придать своему лицу мечтательное выражение. — Это было незабываемо.

Леся же, которая, как обычно, собиралась отправиться обедать вместе с подругой, проводила Борисова и Киру недоуменным взглядом. Что случилось? Кира под руку с Борисовым? Да еще весело при этом смеющаяся? Похоже, действительно что-то случилось…

Но долго изумляться Лесе не пришлось. Внезапно рядом с ней возник Дима.

— Пообедаем? — спросил он, вертя на пальце брелок от машины и с деланым безразличием поглядывая на розы на столе Леси.

Если Борисов после разрыва с Кирой выбрал для себя роль страдальца, то Дима, узнав об измене Леси, повел себя совершенно иначе. Ему словно доставляло удовольствие крутить на глазах своей бывшей возлюбленной романы с сотрудницами. В результате его действий стажерки менялись одна за другой, точно узоры в калейдоскопе.

Неделю или две Дима всюду ходил с новенькой, демонстративно целуя ее в приемной, чуть ли не на рабочем столе у Леси.

Но так как неверная подруга проявляла полнейшее равнодушие и только отодвигала в сторону свои бумаги, чтобы Дима и его новенькая случайно не помяли их в порыве страсти, он бросал прежнюю пассию и переключался на другую девушку, надеясь, что на сей раз Леся станет ревновать.

Так длилось уже довольно долго. И Леся даже перестала различать этих девушек. Сколько их было! Блондинки, рыжие, шатенки, брюнетки! Толстые, тощие, высокие, миниатюрные! Но ни одна не вызвала у Леси ревности, потому что она была уверена, что по уши влюблена в другого мужчину. И то, что раньше вызвало бы у нее жуткую боль и разрыв сердца, теперь вызывало лишь усмешку.

Все было бы замечательно. Если бы только в глубине души Леся, видя своего бывшего любовника в обнимочку с очередной подружкой, не ловила себя на мысли, что сейчас разревется. Но с чего бы ей реветь? Ведь у нее есть Али. И, вовремя напомнив себе об этом, Леся проходила мимо целующегося Димки.

Кажется, в конце концов Дима понял, что количество никак не хочет перейти в качество. И сменил тактику. На этот раз он общался под носом у Леси со своей пассией очень долго. Почти два месяца. Можно сказать, рекордный срок.

Но сегодня он зачем-то приглашал Лесю в ресторан. И еще эти цветы у нее на столе. Леся, как несколько минут назад до нее сделала Кира, тоже посмотрела на подаренный букет. И кивнула.

— Хорошо. Ресторан подойдет, — сказала она, постаравшись, чтобы ее голос звучал нейтрально. — Я ужасно проголодалась. И так как на этих выходных я почти не ела, то сегодня могу себе позволить полноценный обед. Если ты угощаешь…

— Само собой! — поспешно кивнул Дима. — Сегодня ты — моя дама.

Леся прислушалась к себе. Кажется, ее затянувшееся одиночество, когда Али так далеко, а вокруг никого, вредно на ней сказывалось. Слова Димы произвели на нее впечатление. В груди что-то жарко заполыхало, к щекам прилила кровь, а в голове застучали тысячи молоточков.

— Что же все-таки со мной творится? — пробормотала Леся, вставая из-за стола. — Может быть, я больна? Или переутомилась? Скорее всего, переутомилась.

Дима уже прошел к дверям, чтобы открыть их перед подругой. И услышал только последнюю фразу.

— Ты заболела? — мигом озаботился он. — То-то я смотрю, ты в последнее время какая-то бледная стала. А за выходные вроде бы совсем осунулась. Может быть, тебе порекомендовать хорошего врача?

Леся взглянула на него с удивлением. Как она радовалась сегодня утром своему похудевшему отражению в зеркале. И что же выходит? Все было ни к чему? Диме нравятся розовощекие пышечки? А худосочные особы с интересной бледностью его не привлекают? Странно, когда они были вместе, он постоянно твердил ей о пользе диеты для ее фигуры.

В ресторане Дима усадил девушку за самый уютный столик, стоящий в маленькой нише. Таким образом они почти никого не видели. И их никто не видел. Создавался такой своеобразный альков, где они могли бы при желании заняться, чем угодно. При желании. Хм.

— Что ты будешь? — поинтересовался Дима. Он казался каким-то взволнованным, и руки у него слегка подрагивали.

Впрочем, Леся не стала придавать слишком большое значение дрожи в его руках. Это могло объясняться вполне банальными причинами. Вчера ведь были выходные, а Дима никогда не отличался трезвым образом жизни.

Но лицо Димы также странно подергивалось, губы сжимались и разжимались. И он упорно отводил глаза, избегая встречаться с Лесей взглядом. Наконец им принесли салатики и вино. Дима одним махом опрокинул в себя бокал дорогущего французского вина, который в этом ресторане стоил столько же, сколько бутылка неплохого дагестанского коньяка в обычном магазине.

Вино Диму не слишком вдохновило. Он поморщился и заказал себе сто граммов самой хорошей водки. В общем, налицо были все признаки того, что он набирался храбрости для предстоящего объяснения. И, вспоминая утренний букет, Леся почти не сомневалась, что знает, о чем пойдет речь.

Но она совершенно не представляла, что ответит.

После закуски последовало горячее, которое им принесли на двух безупречно раскаленных тарелках, прикрытых сверху металлическими колпаками. Два официанта, устроившись рядом, на счет «раз-два-три» сняли колпаки, чтобы гости смогли одновременно насладиться запахом и созерцанием заказанных блюд.

— Так что же ты собирался мне сказать? — поинтересовалась Леся, деликатно ковыряясь вилкой в филе, приправленном соусом бешамель и маниоко, от которого у девушки горело все внутри. — Что-то важное?

Сегодня Дима явно плохо чувствовал вкус пищи. Как раз в тот момент, когда Леся задала свой вопрос, он поднес к губам стакан с томатным соком. Им он запивал блинчики с соусом, основными ингредиентами которого были апельсин и шоколад. Услышав вопрос, Дима поперхнулся. И весь сок из его рта выплеснулся красивыми мелкими брызгами на блузку Леси.

— Эй! — возмутилась Леся. — Что ты себе позволяешь?!

— Ох, прости! — в смущении пробормотал Дима. — Но что ты перед этим сказала? Да черт с ней с кофтой! Оставь ее в покое! Лучше объясни мне, откуда ты знаешь, что я собирался сказать тебе что-то важное?

— А то я тебя не успела изучить! — заявила Леся, пытаясь влажной салфеткой замыть пятнышки сока у себя на груди. — За столько-то времени!

— Да, верно, — кивнул Дима. — Сколько же мы с тобой знакомы? Сколько времени прошло?

Леся насторожилась. Что-то шло не по сценарию. Если Дима собирался, как она предполагала, сделать ей предложение руки и сердца, то эту фразу ему не следовало произносить.

— Сколько времени? — переспросила Леся, откладывая в сторону салфетку. — А ты это к чему?

Такой вопрос ей задавать явно не следовало. Леся это поняла, едва Дима произнес следующую фразу.

— Ведь так долго вообще не живут, — заявил Дима.

Леся промолчала и сделала глоток вина. Хотя сейчас ей больше хотелось водки. Ее вдруг затрясло. И стало омерзительно холодно, словно от окон и дверей подул сильный сквозняк.

— Знаешь, Леся, я в последнее время много думал, — признался Дима. — И понял, что я живу неправильно.

— Да? — сказала Леся, чтобы хоть что-то сказать.

— Да, — с энтузиазмом подтвердил Дима. — И я должен что-то изменить в своей жизни. Мне надоело жить холостяком.

Леся кивнула, с замиранием сердца ожидая продолжения.

— В конце концов, я уже не мальчик, — продолжал Дима. — И в моей жизни должна наступить какая-то определенность. Я хочу спокойной семейной жизни. Детей. Уютных вечеров в кругу семьи.

— Да, это замечательно! — кивнула Леся.

Кажется, она все же ошиблась. И предложение руки и сердца сейчас последует.

— А ты — мой лучший друг. — Тут Дима наконец-то решился посмотреть Лесе в глаза. — И я подумал… Подумал… В общем, вот… — И он вытащил из кармана красивую бархатную коробочку в виде розы.

Леся смотрела на коробочку, словно змея на белую мышь, гипнотизируя ее взглядом. Она не сомневалась, что там, в коробочке, находится безупречно прекрасное кольцо. Что-что, а хорошего вкуса Диме было не занимать.

— Посмотри, — предложил ей Дима. — Красивое?

— Оно прекрасно! — выдохнула Леся и ничуть при этом не покривила душой.

Брильянт был размером с гречишное зернышко, но при этом такой чистой воды, что весь сверкал и переливался в лучах электрического света. Оправа была изысканно простая — из белого золота, что делало игру самого камня еще более яркой.

— В самом деле? — обрадовался Дима. — Ты действительно так думаешь?

— Правда, — кивнула Леся и выжидательно посмотрела на Диму.

Сейчас было самое время сделать предложение руки и сердца. Почему же он медлит? И почему у него на лице такое дурацкое выражение ликования, словно она уже согласилась? Она ведь еще не сказала ему своего «да».

Леся уже открыла рот, чтобы произнести это заветное слово, но Дима ее опередил.

— Как я рад! — выпалил он. — Это просто чудесно, что оно тебе нравится. Вкус у тебя отличный. Значит, я правильно угадал с выбором. Тамара будет довольна.

И коробочка с кольцом захлопнулась перед носом Леси. Ей показалось, что звук был как у крышки гроба. Да, гроба с ее надеждами.

— Тамаре? — пролепетала Леся.

Ага. И теперь я уверен, Тамаре кольцо тоже понравится, — произнес Дима, пряча коробочку с кольцом обратно в карман.

— Тамаре? — снова пролепетала Леся, смутно припоминая, что именно так зовут ту девицу, с которой уже два месяца обжимается по всем углам Дима.

И тут до Леси начала доходить страшная правда. Но она еще не до конца верила в коварство своего друга. И на всякий случай спросила:

— Так ты приготовил это кольцо для Тамары?

— Да! — с радостной улыбкой подтвердил Дима. — И позвал тебя, чтобы ты одобрила мой выбор. Знаешь, там было еще одно кольцо, но мне показалось, что тебе бы оно не понравилось. И я остановил свой выбор на этом.

Но Леся уже не слышала Диму. Бешенство горячей волной поднималось откуда-то из глубин ее желудка. Может быть, всему виной было проклятое маниоко, под которым в этом кабаке, видимо, понимали жгучую смесь перцев из разных концов света.

— Ты просто гад! — сверкнув глазами, закричала Леся. — Ты что, собираешься жениться на другой женщине?

— Да, — кивнул Дима. — А что тут такого? Я думал, ты видишь, что к этому все и идет.

— А цветы?! — чуть не задохнувшись от ярости, спросила Леся. — Розы у меня на столе! Зачем ты в таком случае приволок мне эти проклятые розы сегодня утром?

— Мне просто хотелось сделать тебе приятное напоследок, — признался Дима. — Все же ты была мне не чужим человеком. И я хочу сохранить с тобой теплые отношения.

Теплые отношения! Боже мой! Да у Леси внутри уже все полыхало. Она машинально схватилась за бокал с вином, чтобы залить терзающее ее пламя. Но внезапно передумала. И, жутко сожалея, что это не клей, не соляная кислота и не какая-нибудь другая гадость, выплеснула остатки вина на безупречно белую шелковую рубашку Димы.

— Надеюсь, твоя супружеская жизнь закончится быстрее, чем отстираются эти пятна! — прошипела Леся, вскакивая из-за стола.

При этом она так разволновалась, что не заметила длинного конца скатерти, свисающего до самого пола. Ее нога в сапоге на длинной шпильке запуталась в прочной ткани. И, сделав всего один шаг прочь, Леся почувствовала в теле непонятную легкость. И поняла, что летит куда-то. Затем кто-то нарочно, чтобы подольше над ней поиздеваться, взял и растянул время. И Леся летела, летела, летела… И думала о том, что не видать ей теперь Димки, как собственных ушей.

В следующий момент она наконец осознала, что уже лежит на полу. Над ней склонилось несколько встревоженных лиц. Тут были двое официантов, метрдотель и Дима, который что-то ей говорил. Губы его шевелились, но слов Леся разобрать не могла. Потом звук все же прорезался.

— Ты в порядке? — спрашивал у нее Дима.

При этом его лицо выражало вроде бы неподдельную тревогу. И Леся снова ощутила приступ бешенства. Все же он гад! Он еще над ней издевается!

— В порядке?! — закричала Леся, и ее голос напоминал рык раненой тигрицы. — В каком я могу быть порядке после того, как услышала такое? Пошел к черту!

Встав, она обнаружила, что сломала каблук. Но это обстоятельство уже не могло ухудшить ее самочувствия. Леся отказалась от помощи официантов и, энергично прохромав к выходу, выскочила на улицу, где подставила лицо порыву ледяного ветра.

— Постой! — Дима выскочил за ней из ресторана. В руках он держал Лесин плащ на теплой подкладке.

В другой раз Леся бы с благодарностью взяла плащ, но сейчас шарахнулась от Димы, словно от инопланетной заразы. Сломанный каблук подвернулся, и Леся чуть не шлепнулась в грязь. Ее вовремя подхватил Дима.

— Не подходи ко мне! — вырываясь, заорала девушка на всю улицу.

— Леся, я хочу с тобой поговорить, — сказал Дима, протягивая к ней руки, в которых все еще держал плащ.

— Ты уже все сказал! — кричала Леся. — Больше не надо! Честное слово, я больше не выдержу! Имей совесть!

— Но Леся, я…

— Заткнись! Заткнись — и иди к черту!

Она топнула ногой, и, на беду, злополучный каблук снова ее подвел, так что Леся снова чуть не шлепнулась на грязный тротуар. Это взбесило ее до последней степени. Не хватало еще валяться в грязи в ногах у этого гнусного мерзавца! К тому же Дима все еще порывался что-то ей сказать.

Но что же он еще от нее хочет? Ага, наверное, хочет обсудить детали своей свадьбы с этой противной Тамарой. Фасон подвенечного платья, например. Или как лучше рассадить гостей и где нанять тамаду. Почему бы и нет? Обручальное кольцо он же ей продемонстрировал.

Внезапно Леся ощутила, что ее охватывает ужасная усталость. А потом снизошло даже нечто вроде покоя. Худшее, что могло случиться, уже случилось. Она внимательно посмотрела на Диму. Машинально отметила, что он не похож на счастливого человека. И это придало ей сил.

— Пошел к черту! — произнесла она с предельным холодом в голосе. — Убирайся! И никогда в жизни, слышишь, никогда в жизни не смей приближаться ко мне ближе, чем на пять метров.

Даже если увидишь, что я вхожу в лифт, подожди следующий. Я тебя предупреждаю, если подойдешь ближе, убью!

После этого Леся вырвала свой плащ из рук замершего Димы, выскочила на проезжую часть и проголосовала. Тут же возле нее остановилась машина. Не глядя больше на Диму, Леся бросилась к этой машине, словно к спасательной лодке.

Водитель заломил неслыханную цену. Но Леся даже не стала торговаться. Ей было все равно. Лишь бы этот человек побыстрей увез ее домой. Туда, где до нее не смогут добраться никакие Димы вместе с их отвратительными Тамарами.

Так что уехала она, не оглядываясь. И очень жаль. Потому что, оглянувшись, она бы увидела, как оставшийся на тротуаре Дима внезапно улыбнулся, причем улыбка его сделала бы честь самому Люциферу.

Но ничего этого Леся не видела. Она вообще ничего не видела. Глаза застилали слезы, которые катились по ее щекам и никак не желали останавливаться. И что она в самом деле за дура такая? У нее ведь есть Али! Чего она ревет из-за какого-то Димы? Но привычный способ на этот раз не помог.

«Ага! — услужливо подсказал ей противный внутренний голосок. — Как же! Есть ли у тебя этот твой Али? Где ты? И где он? Да и нужен ли он тебе настолько, как ты это себе воображаешь? Или тебе нужен совсем другой человек? Тот, который женится не на тебе?»

Это была чистая правда. И Леся зарыдала еще горше. Никому-то она не нужна! Вот и Димка… Ее Димка, которого она так любила, что даже закрутила ему назло роман с Али. Так вот ее Димка теперь собирается жениться на другой. Господи, ну за что ей это? Почему она такая дура, что все мужики ее бросают?

Добравшись до дома и расплатившись с молчаливым водителем, который благоразумно не лез с расспросами к странной пассажирке, льющей всю дорогу слезы, Леся направилась к своему парадному. Но по дороге ей в голову неожиданно пришла одна мысль. И девушка замерла как вкопанная.

Там, возле ее парадного, всегда на двух лавочках сидели пенсионерки. И они бы уж не упустили возможности выяснить, по какому поводу у нее красные глаза и почему она расстроена. К тому же Леся подозревала, что некоторые из этих милых бабулечек служили в свое время в КГБ. Значит, им бы ничего не стоило развязать ей язык.

— Ну уж нет! — прошептала Леся.

Конечно, только что в ресторане Дима страшно ее унизил. Но еще большему унижению она подвергнется, если об этом узнают ее добрейшие соседи. Вот уж кто действительно сумеет отравить ей жизнь! Не хватало еще, чтобы до самого последнего Лесиного дня о ней бы вспоминали не иначе как о брошенной женихом девице из пятого подъезда.

И недолго думая, Леся свернула в сторону от дорожки к дому. Там, за густыми кустами, находилась старая детская площадка. Потом муниципальные власти расщедрились и построили для детишек новую площадку, ближе к дому. Теперь именно там и ошибалась вся окрестная ребятня. А старая площадка с деревянным, давно не крашенным домиком, сломанными качелями и пустой песочницей осталась в распоряжении многочисленного племени хануриков и местных бомжиков.

Но этот народ обычно забредал сюда ближе к вечеру. А сейчас площадка наверняка пустовала. Вот сюда и прибрела Леся, чтобы немного успокоиться и привести себя в божеский вид, прежде чем решиться прошмыгнуть мимо соседок. Но, сунувшись в деревянный домик, Леся вздрогнула. Домик был занят. Там уже кто-то сидел и рыдал.

— Ой! — непроизвольно вырвалось у нее. — Кто тут?

Сидящая в домике фигура внезапно ожила.

— Леська?! Как ты меня тут нашла?

Это была Кира собственной персоной. Она сидела у покосившегося деревянного окошка на грязноватой лавочке и в изумлении смотрела на подругу.

— Не знаю, — призналась Леся. — А ты что тут делаешь? — В следующий миг она увидела на лице Киры совсем свежие следы слез. — Что с тобой? — изумилась Леся.

Вместо ответа Кира снова начала реветь.

— Борисов… Он сказал… Он сказал, что женится… На другой девушке… На какой-то Маше! Вот!

Леся какое-то время таращилась на подругу. А затем вдруг расхохоталась.

— Что ты смеешься? — спросила Кира; от возмущения она даже перестала рыдать. — Тебе кажется, что это смешно? Ну, знаешь, это просто отвратительно с твоей стороны! Я так страдаю, а тебе смешно!

Но Лесю буквально скрючило от смеха.

— Если бы ты знала!.. — хохотала она. — Если бы ты знала… Со мной произошла в точности та же история!

— Борисов и тебе сказал, что женится на этой Маше? — изумилась Кира. — А когда он тебе это сказал?

— Да не на Маше! — сказала Леся. — И не Борисов вовсе. — Она снова помрачнела и, плюхнувшись рядом с Кирой на лавочку, закрыла ладонями лицо.

— Эй! — встревожилась Кира. — Что с тобой?

— Дима мне сказал, что женится. — Леся всхлипнула. — Женится на Тамаре. Он мне и кольцо показал. Очень красивое.

У Киры отвисла челюсть. Больше никакой реакции от нее в ближайшие несколько минут не последовало. Леся же, немного успокоившись, принялась рассказывать ей о своем ужасном свидании с Димой.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— Они оба сошли с ума, — выслушав рассказ подруги, заявила Кира. — Да-да, сошли с ума, это бесспорный факт!

— Никогда бы не подумала, что Дима способен на такое изощренное издевательство, — пожаловалась Леся. — Это уж скорее в духе Борисова!

— Этот мямля! Да он в одиночку ни на что не годен! — пренебрежительно отозвалась о своем бывшем поклоннике Кира. — Это его Димка науськал. А я-то сразу и не поняла, откуда ветер дует.

«Почему как что, так сразу Дима?» — подумала Леся, но решила, что не стоит возмущаться. Действительно, зачем им с Кирой ссориться? Обе они остались у разбитого корыта. Их бывшие поклонники оказались вовсе не так безутешны, как казалось. И даже, как оказалось, уже нашли себе новых невест. А они сами? Разве они могут похвастаться, что у них на пальчиках сверкают новенькие обручальные колечки? Пусть бы даже и без брильянтов.

— Ничего, — бодро произнесла Кира.

— Вот именно, что ничего, — вздохнула Леся. — Ничего хорошего у нас с тобой, кроме свеженьких трупов, в жизни не приключается.

— На твой взгляд, трупы — это хорошо? — ужаснулась Кира.

— Не придирайся к словам, — устало отмахнулась Леся. — Понимаешь ведь, о чем я говорю!

Кира тоже вздохнула. Она понимала. Понимала так же и то, что после окончательного разрыва должно было бы наступить облегчение. Но его все не было.

— Что, пойдем? — спросила она, не выдержав глухой боли, что растекалась у нее в груди. — Чего тут сидеть?

— Погоди, надо себя хоть немного в порядок привести, — сказала Леся и полезла в сумку за пудреницей.

Вспомнив, как совсем недавно она точно так же смотрелась в это зеркальце и приводила себя в порядок, Леся вновь ощутила приступ отчаяния и бешенства.

— Жаль, что я не захватила эти проклятые розы вместе с их шипами с собой в ресторан, — процедила она. — Такой букет отлично бы подошел для того, чтобы набить морду этому козлу! Так бы его!

— Шипами и по роже! — подхватила Кира.

— Чтобы на своей дурацкой свадьбе был весь в зеленке и пластыре!

— И в гипсе!И на костылях!

Кира тоже подумала, как было бы неплохо смазать букетом неверного поклонника по физиономии. Но она тут же вспомнила, что Борисов предусмотрительно подарил ей лилии. А получить лилиями по морде, может быть, даже приятно. И уж точно никакого ущерба эти красивые, но, увы, такие хрупкие цветы изменнику не нанесут.

Тот факт, что девушки вообще-то первыми бросили своих бывших поклонников и, следовательно, сами виноваты в том, что случилось сегодня, ни разу не пришел в голову ни одной из них. Ведь почему они бросили Диму с Борисовым? Разве от хорошей жизни? Вовсе нет, а потому что те стали вести себя просто невыносимо. Грубили, ругались, подолгу не проявляли внимания к своим подругам. Пропадали по ночам, возвращались пропахшие женскими духами. Вот девушки и подыскали им замену.

— Беда вся в том, что мы в очередной раз не тех себе мужиков на замену прежним нашли, — в конце концов заключила Леся, и подруги утешились давно известным им обоим выводом: почему-то им на пути встречаются одни сплошные придурки.

— А ведь нормальные мужики есть, — сказала Кира. — Их просто не может не быть.

— Да уж, — усмехнулась Леся. — А ты лично хоть с одним из таких знакома?

— Я?.. — растерялась Кира и принялась вспоминать всех лиц мужского пола, с которыми ее сталкивала жизнь.

Леся молча и терпеливо ждала.

— Нет, — сказала наконец Кира, отчаявшись выбрать кого-то приличного.

У всех знакомых мужчин непременно находились какие-либо изъяны. Даже Тим, ее нежно любимый Тим, был слишком красив для того, чтобы хранить верность только одной девушке.

— Но я слышала о порядочных мужчинах, которые женились на моих знакомых, — с оптимизмом продолжала Кира.

— Да?.. — Леся снова усмехнулась.

— Да-да, я помню, — закивала Кира. — Мне Лизка рассказывала, что у нее есть подруга, а у той подруги есть еще подруга, а у той есть муж. Так вот, по отзывам Лизки, он просто чудесный человек. И без всяких тараканов. Ну, может быть, какой-нибудь крохотный и сидит у него в башке, но ведь это не в счет. Не бывает людей совсем уж без недостатков.

— А ты лично это чудо природы видела?

— Я — нет, но Лизка говорит…

— А она сама его видела? — явно теряя терпение, перебила Леся.

— Нет, — призналась Кира.

— А почему? Ее подруга прячет такое чудо света от всего мира?

Не знаю я! — рассердилась Кира. — Не видела его Лизка, так и что с того? Она же про него слышала. Не станет же Лизка мне врать? Какой ей-то в этом смысл?

— Смысла никакого, — согласилась Леся и с грустью добавила: — Как нет его и в твоем утверждении, что где-то существуют нормальные мужчины. Если хочешь знать мое мнение, нормальный мужчина — это что-то вроде НЛО. Все о нем слышали, и кое-кто Даже лично знает людей, которые его видели. А некоторые абсолютно уверены, что они его видели, только на деле все оказывается подделкой.

— Это ты к чему? — спросила Кира.

— Да к тому, что не надо долго выбирать, — вздохнула Леся. — Надо брать что есть. Все равно ничего лучше не найдешь. Корейские женщины говорят: менять мужчин — только менять неприятности.

— Да кого же нам с тобой брать-то?! — возмутилась Кира. И возмутилась совершенно обоснованно — ведь подруга обошла молчанием самую существенную часть плана. — Итальянцы то ли в Тунисе, то ли еще где-то. Борисов с Димой и вовсе нас предупредили, чтобы мы на них не рассчитывали, и смотались к каким-то посторонним бабам.

— Дураки!

— Факт, что дураки, но нам-то с тобой от этого не легче, — заметила Кира. — А Тим с Али ужасно далеко. И тоже нас не очень-то утешают.

— Толку от них сейчас, как от козла молока, — согласилась Леся.

— Вот и выходит, что выбора у нас с тобой нет, — подытожила Кира. — Закончила ты реставрировать свой фасад? Пошли домой тогда! У нас кот голодный сидит!

Благополучно миновав вражеский заслон из бдительно глазеющих во все стороны бабок, подруги просочились в квартиру к Лесе. К себе домой Кира до сих пор не отваживалась сунуться. Ей все время мерещилось, что там ее в одиночестве в любой момент могут арестовать. Или припрется бледная тень почившего практически у нее на пороге Матвея. В общем, с Лесей ей было спокойнее.

А сейчас, когда кавалеры так подло с ними поступили, еще и веселее.

— Мя-у-у! — таким воплем встретил подруг Фантик. Шерсть у него на загривке топорщилась, а сам он дико вращал глазами.

— Что с тобой, Фантик? — перепугалась Кира. — Ты заболел? Эй, ты что! Ты теперь на неизвестный срок наш единственный мужчина. Не вздумай отбросить лапы!

Но нос у кота оказался холодный. Глаза сверкали боевым задором. И вообще, на вид он был скорее не больной, а рассерженный. Заметив, что внимание подруг приковано к его персоне, Фантик подошел к тумбочке, где стоял телефон, и злобно зашипел на аппарат, трубка от которого валялась на полу.

— Фантик, зачем ты покусал мой телефон? — с укоризной в голосе сказала коту Леся. Осмотрев аппарат, на котором имелись явственные отпечатки кошачьих зубов, она добавила: — Что он тебе плохого сделал? — И водрузила сброшенную трубку обратно на место.

Фантик же сердито фыркнул, но ничего не ответил. И вид у него теперь был не такой сердитый, как минуту назад. Он даже соизволил сунуть свой любопытный нос в сумку, которую Кира поставила на полку — вероятно, надеялся обнаружить там что-нибудь вкусненькое. Но в сумке было пусто, и Фантик укоризненно посмотрел на хозяйку.

«Не знаю, — говорил его взгляд, — что у тебя там стряслось, но про меня ты забывать не имела права. Смоталась бы сейчас в магазин, выбрала бы мне крабовых палочек, что тебе, трудно? Мне приятно, а заодно бы и сама отвлеклась от своих переживаний!»

Но Кира ничего не успела сказать в свое оправдание. Потому что в этот момент покусанный Фантиком телефон неожиданно разразился оглушительным лаем.

— Ой! — вскрикнула Кира. — Что это еще?

Фантик же злобно зашипел. Шерсть у него на загривке встала дыбом, а уши он плотно прижал к голове. Издав громкий воинственный вой, кот тут же бесстрашно атаковал телефон. В результате искусанная отважным Фантиком трубка снова полетела на пол, а Леся получила возможность поднять ее.

— Вот! — возмутилась она. — Там уже положили трубку. Что с твоим котом, Кира?

— Ты лучше скажи, что у тебя с телефоном?! — воскликнула в ответ Кира. — Почему он лает?

— Звонок такой, — пожала плечами Леся.

— Звонок? — удивилась Кира. — Это был звонок?

— Ну да, — кивнула Леся. — Мне вчера ночью все не спалось. Ты уже дрыхла, составить компанию мне не могла. А мне вдруг стало очень грустно, и я решила поковыряться в телефоне. Знаешь, там ведь куча всяких примочек. И календарь, и калькулятор, и куча всяких прикольных мелодий для звонков. Вот я и выбрала одну из них.

— Вот этот лай?

— А что? Очень удобно. Вдруг грабители вздумают лезть в квартиру? А тут телефон зазвонит, вернее — залает. Они решат, что в доме злая собака, и сбегут.

— О господи! А о Фантике ты подумала?

— Нет, — честно призналась Леся. — Я о нем как-то не подумала.

— Бедное животное… — начала обвинительную речь Кира, но тут ее прервала очередная порция громкого лая.

Но в этот раз Леся была начеку. И успела спрятаться от Фантика в ванной. Впрочем, как только Леся сняла трубку, лай тут же стих. Поэтому кот быстро успокоился и перестал бросаться на запертую дверь ванной. Кира же прошлась по комнате и со вздохом рухнула там на постель.

После сегодняшнего разговора с Борисовым — он, страдальчески улыбаясь, сообщил ей, что ему очень жаль, что у них с ней ничего не получилось, но теперь он встретил другую и хочет на ней жениться — Кире вообще ничего не хотелось. Словно весь мир вокруг нее рухнул.

В груди после разговора с Борисовым появилась вдруг такая боль, что она не вернулась в офис. Да она бы и не смогла. Слезы прошли, и она сама не знала, что ей делать дальше. Ей не хотелось есть. Не хотелось пить. Хотелось закрыть глаза — и умереть.

И тут перед ней возникло лицо Борисова, и он проговорил:

— Видишь ли, она из очень хорошей семьи…

Кира застонала и распахнула глаза. Вот проклятье! Теперь он ей еще и в кошмарах являться будет. Но и наяву Борисов никуда не желал удаляться. Его мерзкий голос звучал, казалось, повсюду.

И почему она так переживает? Ведь она сознательно сделала свой выбор. Бросила Борисова, потому что не так себя с ней вел. И выбрала Тима. Но что же? Разве она стала более счастливой? Да ни на грамм!

— И как это Борисов умудряется говорить гадости с таким видом, словно ему самому от этого больнее всех?! — простонала Кира. — Надо же так уметь! Объявляет мне о помолвке с другой и еще делает вид, что ему самому от этого жуть как неловко! Сволочь он после этого!

«Мне так жаль, Кира, — прозвучал у нее в ушах голос Борисова. — Так жаль, что ты за все то время так и не удосужилась познакомить меня со своими родителями. Вот Машенька относится ко мне очень серьезно. Я это чувствую. Она сразу же представила меня своей семье. И не позволяет мне даже прикоснуться к ней до свадьбы. Вот из такой девушки выйдет хорошая жена».

Кира зажала руками уши и энергично замотала головой. Интересно, с кем она могла познакомить Борисова? С фотографией своих давно умерших родителей? Когда они погибли, от них даже горсточки пепла не осталось, чтобы похоронить. С кем ей было его знакомить?

Да, может быть, она поступила неправильно. Ничего не рассказала об этой трагедии Борисову. Но ведь и он сам не очень-то настаивал. Что же он еще говорил об этой Маше? Да, про ее чистоту и непорочность. Но это уж вовсе чушь.

Как можно выходить замуж, не выяснив, что твоя будущая половина представляет собой в постели? Просто в голове не укладывается. Ведь как ни крути, а треть суток любой человек все равно проводит именно там, в теплой и уютной постельке. И совсем выйдет неприятно, если там окажется человек, чье соседство тебе совсем не придется по вкусу.

Вдруг эта Маша бесчувственная деревяшка? Или, напротив, до того темпераментная, что от нее отбоя нет? Или, может быть, у нее до отвращения банальное представление о сексе, и никакой позы, кроме «миссионерской», она не приемлет и считает развратом? Да мало ли, что может произойти? Секс с новым партнером — это каждый раз лотерея. Можно вытащить пустышку, а можно выиграть роскошный приз.

— Нет, что-то тут явно не то, — пробормотала Кира.

Но она тут же подавила в зародыше возникшую надежду. Не хватало еще обнадежить себя, а потом снова получить по носу. Хватит, проходили уже. Ничего, переживет она это как-нибудь. Теперь-то уж Борисов точно должен будет убраться из ее сердца. Только женатых мужиков ей не хватало.

— Кира! — услышала она голос Леси.

Подруга уже закончила разговаривать по своему безумному телефону и теперь металась по квартире в поисках Киры.

— Я тут! — подала голос девушка. — В спальне. Лежу!

Леся влетела в комнату и захлопала в ладоши.

— Есть все-таки справедливость на свете! — радостно восклицала она.

— Ты сошла с ума? — подозрительно глядя на резвящуюся подругу, поинтересовалась Кира.

— Нет!

— А по какому случаю тогда радость?

— Мне только что звонили из агентства! — воскликнула Леся. — Ликуй! К нам приехали немцы.

И пока Кира осмысливала это сообщение, Леся продолжала:

— Оказывается, они нам уже весь день звонят. Поэтому Фантик и был такой злой. Еще бы, весь день лай над ухом.

— Какие немцы? — удивилась Кира. — Должны же были приехать итальянцы.

— Это другое агентство! — отмахнулась Леся.

— Что?! — поразилась Кира. — Как это другое? Откуда другое?

— Ну ты даешь! — воскликнула Леся. — Если уж я берусь за дело, то делаю его на совесть. У нас в Питере нашлось восемь вполне подходящих агентств. Есть и больше, но я остановила свой выбор на этих и отнесла наши анкеты и фотографии в каждое из них. Вот нам и звонят.

— А кого из нас выбрали на этот раз? — осведомилась Кира.

— Так я же говорю, обеих!

— Как? Неужели? — усомнилась Кира.

— Так я же в каждой анкете приписала, что мы идем в паре.

— Чего? — Кира вытаращила на подругу глаза. — Как это в паре? Что за чушь?

— Ну да, — с невозмутимым видом подтвердила Леся. — В паре. И вовсе не чушь это! Чего нам с тобой по одиночке в Европе куковать? Если хочешь знать, раньше в Америке хороший хозяин и рабов, если у них были дружеские или супружеские отношения, по одиночке не продавал. А мы что, хуже? Нет уж, пусть наши будущие мужья между собой тоже дружат. И при этом желательно, чтобы жили они в одном городе.

— Ты все это изложила в анкете? — поинтересовалась Кира, пытаясь представить мужчину, который мог клюнуть на такой бред.

— Да, — кивнула Леся.

— И нашлись желающие?! — поразилась Кира.

— Как видишь, нашлись!

После некоторого раздумья Кира вполне резонно заметила, что лично она никого еще не видела. Да и сама Леся тоже никого не видела.

— Так что же? — беззаботно пожала плечами Леся. — Сегодня увидим. Через два часа и увидим.

— Через два? Через два часа?! — заголосила Кира, одновременно прикидывая с помощью зеркала, к которому бросилась, что она сумеет соорудить из своей внешности за два часа.

— Да, — сказала Леся. — Они вообще-то просили, чтобы мы сейчас же приехали. Говорят, что эти немцы сидят у них в агентстве с самого утра. И уже успели всех извести вопросами — мол, когда же наконец явятся их невесты. Мне пришлось умолять, чтобы нам с тобой дали хотя бы немного времени на сборы.

— У меня нет сил, — проворчала Кира. — И вообще, мне кажется, что сегодня не наш с тобой день. Вспомни, как с нами поступили Борисов и Дима. Если и эти немцы…

— Нет-нет! — перебила Леся. — Я чувствую, что судьба улыбнется нам. За те наши слезы мы получим от нее замечательные подарки. Так что давай, подруга, вперед!

— Не знаю, не знаю… — с сомнением в голосе пробормотала Кира. — Если только челочку немного освежить. Или ты думаешь, что лучше просто голову вымыть?

— Мой! — великодушно разрешила Леся.

Волосы у Киры были хоть и рыжие, но зато густые и вились красивыми крупными локонами. При этом они были настолько послушны, что даже с помощью самого дешевого геля или пенки принимали те формы, которые желала придать им хозяйка. Сейчас в моде были прямые волосы. Кире эта прическа шла. Лесе же — ни в коем разе. К тому же волосы у нее были не такие послушные. Если их вымыть, то потом быстро не уложишь.

Поэтому Леся ограничилась тем, что нанесла себе на лицо слой питательного омолаживающего крема от «Лореаль», а потом, удалив его излишки, принялась наносить тональный крем от «Виши», пудру от «Люмене» и румяна еще от каких-то французов. Тушь, тени и помада тоже были от разных производителей. Тем не менее общий эффект был потрясающий.

— Леся! — поразилась Кира, увидев подругу. — Это ты?

— Ну да, — кивнуло небесное создание с дивными голубыми глазами в угольно-черных ресницах, с кудрями до плеч и нежным румянцем на персиковых бархатистых щеках.

— Как ты такое с собой сделала? — спросила Кира. — И откуда у тебя вдруг взялись такие волосы? А ресницы? Они что, за четверть часа выросли?

— Это шиньон и накладные ресницы, — сообщила Леся.

— А глаза?! — изумлялась Кира. — Как ты умудрилась сделать свои глаза такими яркими?

— Это линзы, — отвечала Леся.

— А лицо? — восторгалась Кира. — Раньше у тебя…

— Хватит! — не выдержала Леся. — Тебя послушать, так в обычном своем виде я просто уродина!

— Потрясающе… — пробормотала Кира, не сводя с подруги восхищенного взора. — Слушай, а у тебя не найдется парочки запасных линз для меня?

Леся просияла и потащила подругу за собой.

— Вот! — сказала она, выдвинув ящичек трюмо и вытащив оттуда невзрачную коробочку. — Выбирай любые!

Кира осторожно открыла предложенную ей коробочку и изучила ее содержимое. Там лежали цветные стеклышки — линзы трех цветов. Пронзительно-синие — таких глаз в природе просто не могло существовать. И глубокого орехового цвета. Кроме того, там лежали изумрудно-зеленые линзы, которые тут же и схватила Кира.

— Подожди! — остановила ее Леся. — Надо в глаза вот эту штуку накапать. А то белки моментально покраснеют и весь эффект пропадет.

Кира послушно взяла какой-то пластиковый флакончик, выдавила из него себе в глаза немного прозрачного геля и лишь затем с помощью Леси вставила в глаза линзы. Поморгав, она убедилась, что неприятное ощущение быстро прошло. Зато ее глаза стали ярко-зелеными, а легкое покраснение ушло без следа. Преображение так вдохновило девушку, что она спросила:

— Что у тебя есть еще для улучшения внешности? Выкладывай! Гулять так гулять.

Во-первых, — заявила Леся, — у меня есть еще подарочный коньяк. Самое верное средство, если пить его в умеренных количествах. Надо же, и как я могла про него забыть?! Ты пока одевайся, а я сейчас.

Она умчалась на кухню, а затем вернулась с пузатой бутылкой тусклого зеленого стекла, по которому словно специально прошлись наждачной бумагой. Эта бутылка с целью маскировки долгое время хранилась у Леси на самой верхней полке кухонного шкафчика, заставленная пакетами с овсянкой, содой, макаронами и прочими неинтересными продуктами.

Кира уже успела натянуть на себя новые колготки. На старых поползла стрелка. И еще она надела красивое нижнее белье. Не потому, что собиралась сразу же вступать в интимные отношения с неизвестными ей пока что немцами. Нет, вовсе нет. Просто… просто любая женщина знает одну нехитрую истину. Как говорила фрекен Бок, прекрасно себя чувствуешь, когда уверена в себя до последней стельки в туфле.

— Пей! — велела Леся, протягивая подруге прозрачный бокал. — А то ты вся бледная. Никакой тон тебя не спасет.

Кира послушно глотнула приятную ароматную жидкость и почувствовала прилив сил.

— Что это? — спросила она.

— «Наполеон», — ответила Леся. — Подарочный вариант. Хранится у меня уже почти год. Хорошо, что я о нем сейчас вспомнила.

— Конечно, хорошо, — подтвердила Кира.

Нанеся на себя несколько слоев Лесиной косметики, она с удовлетворением окинула полученный результат в зеркале. Итак, в ней все выглядело весьма привлекательно и при этом — вполне натурально, за исключением слишком уж яркого блеска контактных линз, на которые к тому же лег еще и выпитый коньяк. Так что теперь Кирины глаза сверкали словно ограненные драгоценные камни, только что вышедшие из рук ювелира.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Когда немцы увидели подруг, они были явно сражены наповал их красотой. Лесины поддельные кудри, струившиеся до лопаток, сразили того из них, что был поплотнее и пониже ростом. Второй же уставился на Киру. Он смотрел в ее сверкающие зеленые глаза и тоже едва дышал. Этот немец был повыше ростом и не такой полный, как его друг.

Но в целом оба немца были словно братья-близнецы. Здоровая гладкая кожа, покрытая легким золотистым загаром, и небрежный стиль в одежде. И в то же время, как не преминули заметить девушки, одежда у женихов, хоть и отличалась свободным покроем, была безукоризненно чистой. Даже свою обувь немцы умудрились сохранить сверкающей, без единого пятнышка грязи.

— Очень рады знакомству! — хором произнесли женихи, когда наконец-то обрели дар речи.

И в их голосах не прозвучало фальши. Подруги присели за столик, успев торжествующе переглянуться. Они понравились иностранным женихам! В этом не было никаких сомнений. Теперь оставалось только разобраться, нравятся ли сами женихи невестам. Выпитый подругами перед выходом коньяк все же сказался на них. Немцы показались девушкам весьма привлекательными кавалерами.

Куда-то ужасно далеко ушли все неприятности последних дней. И убийство Матвея, которое до сих пор почти висело на них. И совсем уж непонятная и загадочная смерть глупышки Нюры — девушки Матвея. И грозный Химкин, который терроризировал подруг своими подозрениями, тоже сейчас казался далеким и совсем не страшным.

В общем, подруги переживали эйфорию. У них наконец возникла долгожданная иллюзия защищенности. А ведь именно этого ждет каждая женщина от общения с мужчиной. Нет, не любви, не денег, не детей. Именно ради этой призрачной, в общем-то, иллюзии и заключается на свете ежедневно и ежеминутно столько браков.

Женщина, видите ли, несмотря на всю свою эмансипацию, в глубине души желает жить замужем, как за каменной стеной. И сейчас подруги прикинули, что, пожалуй, эти немцы вполне способны дать им это ощущение защищенности от такого неприветливого остального мира.

— Они совсем даже ничего, — шепотом озвучила свою мысль Кира, наклонившись к Лесе.

— Вы можете говорить громче, — произнес вдруг один из немцев. Произнес с заметным акцентом, но вполне уверенно. — Мы с Йенсом прекрасно понимаем по-русски.

Кира покраснела. И попыталась спрятать свои ноги куда-нибудь подальше. А тот самый Йене, оторвавшись наконец от Кириных линз, с нескрываемым интересом следил за ее манипуляциями с нижними конечностями. На Кире была короткая юбка. А когда она села на стул, юбка задралась совершенно неприличным образом.

— Как дела? — обратился тем временем к Лесе второй немец, которого звали Якоб.

Возможно, его имя звучало как-то иначе, но подругам послышалось именно так.

— Прекрасно! — с напускной бодростью отозвалась Леся. — Просто прекрасно! Фантастика!

В ее голосе звучало что угодно, кроме убежденности. Но наивные и недалекие немцы остались довольны ответом. Ясное дело, что людям было бы неприятно, если бы их с места в карьер принялись грузить чужими проблемами. А так у их потенциальных невест все прекрасно.

Подруги тут же переделали Йенса в Женю, а Якоба, разумеется, в Яшку. Сами немцы отнеслись к своим новым именам с удивительным энтузиазмом. И вообще оба они казались подругам сущими детьми. Милыми, наивными и открытыми.

Возможно, это было лишь обманчивое первое впечатление. Обе подруги много слышали об экономности и даже расчетливости европейцев. Но то ли им повезло, то ли это были просто страшилки вроде тех, что по улицам Москвы до сих пор ходят дикие медведи, а все русские даже в тридцатиградусную жару носят меховые ушанки.

Пока что немцы демонстрировали удивительную для иностранцев щедрость и галантность — заказали самое дорогое вино и самые дорогие блюда, которые нашлись в ресторане.

— Мы очень хотим жениться на русских женщинах! — сообщил подругам Йене, и его друг энергично закивал головой. — Мы даже немного выучили ваш язык, чтобы стать ближе.

— А почему именно на русских? — поинтересовалась Кира.

— Они такие чудесные! — восторженно воскликнул Якоб. — И при этом очень деловитые. С ними весело, не то что с немками.

— Известное дело, за чужим забором трава всегда зеленей, — пробормотала Кира.

Появившееся на столе вино нагнало на нее тоску. Пить эту кислятину после благородного коньяка? Ужас! Настроение Киры начало падать, отсюда и поговорка про чужую траву. Но немец ее понял и весело рассмеялся.

— Я не был женат, — признался он. — Хотя мне уже исполнилось тридцать.

— А почему? — тут же насторожилась Кира, которую все же несколько смущала эта дружная парочка женихов.

Кто их знает, вдруг педики? Конечно, не похожи, но ведь никогда не следует рисковать. Леся тоже подозрительно посмотрела на немцев.

— У меня были женщины, — тут же развеял их подозрения Якоб. — Но одна была слишком занята своей карьерой. Другая тратила все свое время и финансы на собственную внешность. Третья наотрез отказалась заводить детей и даже не соглашалась усыновить чужого ребенка. А я — обычный человек. Я хочу семью, детей и тихие вечера возле горящего камина, когда рядом возятся дети и собаки.

Все это слишком походило на мечту. И подруги никак не могли расслабиться.

— А у тебя дома есть какие-нибудь животные, например, собаки? — спросила у Йенса Кира, верно истолковав, как лег расклад в их четверке.

Йене достанется ей. А Якоб — Лесин. И теперь Кира стремилась узнать о своем новом друге как можно больше. Если у него дома большая собака, то этот брак обречен. Своего Фантика она не бросит. А взять кота в дом, где живет злая собака, тоже невозможно.

— Только кошка, — покачал Йене головой. — Очень славная. Все окрестные коты сходят по ней с ума. Но пока что ее сердце свободно.

— А с кем она сейчас осталась? — поинтересовалась Кира.

— С моей бывшей женой, —"прозвучал ответ. — Они очень дружат.

Кира внезапно ощутила острый укол в сердце. То ли это было потому, что ее собственный обожаемый Фантик находился сейчас в полном одиночестве, то ли потому, что у Йенса имелась бывшая жена, которая до сих пор дружила с его кошкой. Во всяком случае, было очевидно, что немец устроился куда лучше, чем она, Кира. Ведь его-то кошка надежно пристроена.

— А что твоя жена? — спросила Кира. — Почему вы расстались?

— Она предпочитает женщин, — пожал плечами Иене. — Это стало совершенно понятно уже через год нашего брака. — Немного помедлив, он продолжал: — Возможно, я был не лучшим на свете мужем, но если честно, то это известие про мою жену стало для меня настоящим шоком. И хотя с тех пор прошло уже почти два года, но… но я все равно не хочу даже думать о браке с девушкой из Европы. Одному богу известно, какая глупость может прийти ей в голову!

— У нас некоторые люди даже специально делают себе хирургические операции и вставляют чипы, чтобы слушать музыку не через наушники или по радио, а непосредственно в мозг! — заявил Якоб. Он беседовал с Лесей и лишь время от времени прислушивался к разговору своего друга. Вероятно, поэтому не вполне верно все понял.

— Ты ревновал, когда узнал правду о жене? — Кира не дала сбить себя с мысли и снова обратилась с вопросом к Йенсу.

— Я был удивлен и поражен, — ответил тот. — Но время прошло, и я смирился. Теперь я не испытываю к моей жене и ее новой подруге никаких особых чувств. Они живут, и я живу.

Постепенно один бокал вина сменялся другим. Горячее же сменил десерт в виде мороженого. А кавалеры явно не торопили события. В гости к своим русским невестам они не напрашивались, но и расставаться с ними не торопились. До ночи было еще далеко, и немцы предложили прогуляться по городу.

Осень в этом году баловала россиян. Такой теплой, сухой и солнечной осени не было с тех пор, как в России вообще начали фиксироваться погодные условия. Поэтому прогулка по городу оказалась настоящим удовольствием. Они шли и болтали. Русского языка, в том объеме, который знали немцы, и английского языка Леси с Кирой вполне хватило для того, чтобы между парами установилось полное взаимопонимание.

Затем в мозгу подруг под действием выпитого спиртного вдруг произошло короткое замыкание. После чего выяснилось, что они с немцами сидят уже в «Красном льве» — очень веселом и многолюдном месте в центре города. А вокруг них устроились еще человек десять немцев, и они самозабвенно болтали с Пенсом и Якобом.

— Кто эти люди? — неожиданно спросила Кира.

Оказалось, что эти немцы — туристы из Германии. Более того, некоторые из них летели одним рейсом с Якобом и Йенсом. И теперь они оживленно обсуждали что-то на немецком, которого подруги не понимали.

Затем в памяти следовал опять же провал — были только отрывочные воспоминания о том, как Кира танцевала. Кажется, уже без блузки, потому что в «Красном льве» было очень жарко. Слава богу, что под ней был хоть и крохотный, но все же позволяющий сохранить видимость приличия топик.

После танцев снова следовал порядочный перерыв в воспоминаниях. Во всяком случае, придя в себя часов в семь утра, Кира не смогла восстановить ни одного полноценного воспоминания о дальнейших событиях вечера. И мужское тело рядом с ней в постели донельзя изумило и порадовало ее.

Изумило оно ее потому, что она совершенно не помнила, как это тело очутилось с ней рядом. А порадовало оно ее потому, что было живым и даже храпело. Кире за последние дни так надоело натыкаться на трупы, что живой мужчина рядом с ней ужасно ее обрадовал. К тому же этот самый мужчина даже на похмельную голову ей понравился. И он был в брюках, что весьма обнадеживало.

Одно лишь несколько смущало Киру. В данный момент она никак не могла вспомнить, как зовут ее кавалера. Хотя и помнила, что когда-то знала его имя. Растормошить немца и узнать его имя? Кире показалось, что это было бы не совсем прилично.

Осмотревшись, она убедилась, что, как и подозревала, находится у Леси дома. И отправилась на поиски подруги. Первым ей на пути попался Фантик. Но кот вел себя довольно странно. При виде хозяйки он даже не соизволил сделать вид, что рад ей. Нет, он просто пренебрежительно махнул хвостом и пошел своей дорогой.

— Не ревнуй! — рассмеялась Кира. — Скоро и у тебя будет невеста. Из Германии. Самых чистых кровей.

Услышав такие слова, Фантик неожиданно сел на задние лапы и, широко открыв рот, высказал хозяйке свое собственное мнение о немецких невестах. А также и о женихах.

— Ну и живи себе холостяком! — рассердилась Кира. И пошла искать Лесю. — Подбирай на наших помойках всякую дрянь! А я уеду в Германию!

Подруга обнаружилась спящей в обнимку со вторым немцем. Впрочем, он спал под пледом. И тоже был одет. Вот его имя Кира вспомнила без всякого труда. Якоб! Слава богу, значит, ее кавалера зовут Йене.

— Леся! — растолкала она подругу. — Вставай. Разговор есть! Леся открыла довольно красные глаза и недоуменно поморгала ими. Наконец ей удалось сфокусироваться на подруге.

— Что? — произнесла она хриплым со сна голосом.

— Иди за мной. — Кира направилась на кухню и включила электрический чайник, гарантирующий почти мгновенное закипание воды.

К тому времени, когда вода в чайнике уже закипела и была разлита в кружки, на кухне появилась Леся.

— Мне в глаза словно по тонне песка насыпали, — пожаловалась она.

— Вытащи линзы, — посоветовала подруге Кира. — Промой глаза этим своим раствором, который ты давала мне вчера капать, а потом приложи к глазам чай.

— И в самом деле! — обрадовалась Леся.

Она пулей вылетела из кухни, а обратно вернулась лишь после того, как проделала все указанные ей манипуляции.

— Словно ожила! — воскликнула Леся. — А чего ты меня в такую рань разбудила?

— Я хотела спросить, как зовут того мужика, который сейчас спит в моей кровати, — сказала Кира.

— Его зовут Йене, — сообщила Леся.

— Спасибо, — буркнула Кира. — Впрочем, я уже и так вспомнила.

— Слушай, а мой?! — оживилась Леся. — Как моего-то зовут? Ты не помнишь?

— Якоб!

— О!.. — обрадовалась Леся. — Яшенька. Как же, теперь припоминаю! — Помолчав, она спросила: — Но какого черта мы притащили сюда этих немцев?

— А что тут такого? — удивилась Кира.

— Нам же с тобой на работу!

— Нет, — помотала головой Кира. — Мы с тобой уволились.

— Что? — прошептала Леся, решившая, что после минувшей ночки у нее ослабело не только зрение, но и слух.

— У-во-ли-лись! — с удовольствием и даже с некоторым смаком повторила Кира.

— Как?

— Обыкновенно, — пожала плечами Кира. — Как люди увольняются? Говорят своему работодателю, что он козел и гад и работать на него они считают отныне ниже своего достоинства.

— Погоди, — прошептала пораженная Леся. — Ты хочешь сказать, что мы с тобой отныне безработные?

— Ну, заявление мы с тобой еще не написали, — ответила Кира. — Но в общем, да. Мы безработные. Хотя вчера Борисов в ресторане почти рыдал, умоляя нас с тобой остаться.

— Умолял? — изумилась Леся.

— Ага, — с удовольствием кивнула Кира. — Он уверял, что его совесть не выдержит, если мы с тобой подохнем с голоду. Потому что, по его мнению, никакой другой работы мы с тобой никогда в жизни не найдем. И, немного помучившись, скончаемся от голода и безденежья. В общем, сама понимаешь, после этого я не могла не сказать, что мы с тобой от него уходим.

— Ты все решила за меня?! — осатанела Леся. — Еще до того, как узнала, что Дима меня бросил окончательно и бесповоротно?

— Но ты же не захотела бы оставаться в том месте, где заместитель директора так ужасно обошелся с твоей лучшей подругой? — удивилась Кира.

Леся подумала и признала, что нет, не хотела бы. И больше того, она бы не только не захотела, но и не смогла бы там оставаться.

— Ладно, ты все сделала правильно, — со вздохом резюмировала Леся. — Но что нам делать дальше? Как мы будем без работы?

— Ничего, — ответила Кира. — Выйдем замуж за этих немцев. Мне они кажутся славными ребятами.

— Ты уверена? — осведомилась Леся.

Лично у нее в памяти не сохранилось никакого воспоминания. Был у них секс или нет? Была ли вообще речь об интиме? Да, конечно, Кира права, немцы славные ребята. Но если после ночи, проведенной с ними в одной постели, не остается никаких воспоминаний, то стоит ли с ними связываться?

— У нас нет другого выхода, — сурово заявила ей Кира. — В общем, так. Дальнейший наш с тобой план таков. Мы раскрываем убийство Матвея и Нюры. И сваливаем от внимания Химкина и его коллег в Германию. Там мы быстренько получаем вид на жительство лет на пять. За эти годы находим себе новых мужей, если эти окажутся плохи. И… И все!

— Как все?! — ужаснулась Леся. — Совсем все?

— Ну, пока я еще не знаю, куда нам надо двигаться дальше, — призналась Кира. Но и ей мысль о том, что замужеством в Европе все развитие их жизненного цикла закончится, показалось чудовищной. — В любом случае, — продолжала она, — сейчас мы с тобой должны переговорить с Жориком. С этим женихом славненькой Леночки — дочери Матильды. Вчера надо было это сделать. Но не успели. Со всеми этими страстями…

— У нас есть его телефон, — пробормотала Леся.

Сейчас, в рань несусветную, она совсем не горела желанием звонить Жорику и что-то… (кстати, что именно?) у него выяснять. Впрочем, как оказалось, и сам Жорик в семь часов утра вовсе не жаждал общаться с кем-либо. Его телефон, который подруги получили от Леночки, стойко отзывался одной-единственной фразой — «Абонент вне зоны действия сети».

— Вряд ли он дрыхнет за сотню километров от Питера! — заключила Кира. — Скорее всего, дрыхнет, но в Питере.

— Предлагаю и нам еще немного поспать, — зевнув, произнесла Леся. — Глядишь, еще чего-нибудь приятное о своих немцах узнаем. И кстати, раз уж нам придется выйти за них замуж, надо сделать так, чтобы они поверили, что должны на нас жениться.

Кира уже собралась соблазниться предложением подруги, но не тут-то было. Тут же заиграла мелодия в ее сотовом телефоне. Девушка помчалась в прихожую, откуда слышался звонок. Высветившийся на телефоне номер был ей незнаком.

— Да, — произнесла Кира в трубку.

— Алло! — раздался взволнованный мужской голос. — Привет! Узнала?

— Нет, — честно призналась Кира.

— Тьфу ты! Ну ты даешь! Это Дима!

У Киры на мгновение перехватило дыхание. Неужели это звонит ей Дима? Тот самый Лесин Дима? Неужели он осознал? Или, может быть, он имеет сообщение от Борисова? Но собеседник быстро ее разочаровал.

— Дима Маза, — сообщил он чужим голосом. — Что у тебя с телефоном? Со вчерашнего вечера дозвониться не могу. Где ты была? Ты что, была не одна? Не хотела, чтобы я тебе звонил?

Кира попыталась припомнить. Да, она в самом деле отключила вчера телефон. Зачем? А чтобы не смотреть на него поминутно и не прикидывать, не пропустила ли покаянный звонок своего неверного и, увы, теперь уже совершенно точно бывшего поклонника Борисова. Но потом, уже ночью, она, видимо, все же включила телефон. Оставалось только узнать, не звонила ли она мерзавцу Борисову, чтобы рассказать, как ужасно он ее обидел.

Однако сегодняшний Дима оказался вовсе не Лесиным Димой. Но что же этот чужой Дима от нее хотел?

— Маза? — в растерянности пробормотала Кира. — А ты точно Дима? — спросила она на всякий случай. — Или я тебя знала под другим именем?

— Ну ты даешь! — снова воскликнул собеседник. — У Ленки мы с тобой были. В Девяткине. Помнишь?

— Да, — ответила Кира, чувствуя какой-то неприятный холодок под ложечкой. От этого звонка она не ждала ничего хорошего. — И что же?

— Убили ее, вот что!

— Не может быть, — посеревшими от страха губами прошептала Кира. — Когда это случилось?

— В том-то и дело, — проговорил Дима. — Убили ее в ту ночь, вернее сказать, в тот вечер, когда мы с вами у нее были.

— Ой! — пискнула Кира.

— И теперь менты к нам с Мишкой привязались, — заявил Дима. — Вот я тебе и звоню… Подтверди мое алиби! И Мишкино тоже. Вчера весь вечер тебе звонил! Где ты моталась? Как алиби нужно, так и нет вас.

— Чего? — удивилась Кира.

— Алиби, говорю, мое подтвердить сможешь? — закричал Дима еще громче.

— Не ори ты! — встревожилась Кира, сообразив, что дело серьезное. — Давай встретимся.

— Прямо сейчас можешь? — обрадовался Дима.

Кира могла. Еще бы она не смогла. В деле образовывался третий труп — и чтобы она не смогла?! Да она на животе поползла бы, чтобы наконец избавиться от навязчиво маячившей перед ее мысленным взором тюремной камеры.

— Где мы встретимся? — спросила она напоследок.

* * *

С Димой и Мишей они встретились спустя сорок минут. Молодые лохотронщики были так взбудоражены, что примчались к дому подруг без пререканий.

— Так вы же у Ленки остались, когда мы уже ушли, — удивилась Кира, выслушав повторную просьбу приятелей. — Как мы с Лесей можем подтвердить ваше алиби? Ленка-то в это время еще была живехонька!

— Мы ушли следом за вами, — заявил Дима. — Догнать еще вас, торопыг, хотели.

— Только вы уже на машине на какой-то уехали, — добавил Миша.

— Да, — кивнула Кира. — Уехали. И что?

— А то, что, судя по словам ментов, Ленку сразу же после нашего ухода грохнули, — ответил Дима. — И соседка — вот падла — еще масла в огонь подлила. Нас с Мишкой точнехонько ментам описала. И про вас, между прочим, сказала. Дескать, с Димой и Мишей еще две девушки были. Как мы пришли все вместе к Ленке, она видела. А вот как уходили, нет. Так что вы теперь наше с Мишкой единственное спасение, — подытожил Дима.

— Почему? — пробормотала Кира.

— Потому что только вы можете подтвердить наше алиби! — рассердился Дима. — Скажите ментам, что мы с Мишкой вместе с вами ушли. Ментам вас подозревать не с руки. Так что и мы с Мишкой соскочим.

— Ошибаешься, — возразила Кира. — Мы сами в этом деле словно в дерьме по самые уши.

— И вы? — удивился Дима. — Но вы же в ментовке работаете.

— Кто тебе сказал? — Кира вытаращила на него глаза.

— Ну… — замялся Дима. — Я так из ваших разговоров понял. То есть вы, конечно, говорили, что вы не из мусарни. Но кому же еще захочется в убийствах ковыряться? Поэтому я вам взялся подыграть. А вы что, недовольны?

— Мы тебе удостоверение показывали? — нахмурилась Кира. — То-то и оно, что нет. Не из милиции мы!

— А кто же вы тогда? Почему убийством Матвея интересовались? — растерялся Дима.

Пришлось подругам еще раз объяснить, кто они такие на самом деле и по какой причине интересуются делом погибшего Матвея. Ушло у них на это довольно много времени. Дима с Мишей никак не желали поверить, что можно вот так, по доброй воле, ввязаться в довольно странную и дурно попахивавшую историю.

— Вам-то какая выгода, если даже найдется убийца Матвея? — допытывались они. — Может, он случайно прихватил… что-то ваше?

— Да нет же! — воскликнула Леся. — Мы должны найти этого человека, потому что… потому что… — Она в растерянности посмотрела на подругу.

— Потому что только тогда менты перестанут подозревать нас самих! — заявила Кира.

— Ну да! — обрадовалась Леся. — Именно поэтому.

— Вы точно ненормальные, — пробормотал Миша, покосившись на приятеля. — Чудеса какие-то рассказываете!

— Нас с Мишкой менты теперь тоже подозревают в убийстве, но мы только из-за этого убийцу Ленки искать не станем, — сказал Дима.

— Очень нам нужно, чтобы и нас он прикончил, как Ленку, — проворчал Миша.

— Или как Матвея и его Нюрку, — добавил Дима.

— А вы, девушки, сами на рожон лезете, — сделал вывод Миша. — Страха не знаете, вот и лезете.

— Дуры вы! — высказался более резко Дима.

— Эй! — энергично запротестовала Кира. — Ты это… полегче! За дуру можешь и по морде схлопотать. Тоже мне! Нашелся блюститель морали! Наше дело, хотим и ищем убийцу. И вы нам в этом поможете!

— Ни за что! — дружно воскликнули парни.

— Так вам же лучше будет! Менты получат убийцу и отвяжутся от вас, — соблазняли их подруги.

Дима с Мишей долго молчали. Наконец Дима откашлялся и, покачав головой, пробормотал:

— Нет, мы вам помогать не станем. Нам наши головы дороже.

— Головы?! — разозлилась Леся. — Как бы не так! Скажи лучше, жопы!

— А хоть бы и жопы!

— Да вам же ничего делать не придется! — возмутилась Кира. — От вас всего и требуется, что припомнить все обстоятельства, как была убита Ленка. А дальше мы уж сами будем работать.

— Только вспомнить? — недоверчиво переспросил Миша. — И все?

— Конечно.

— Это бы мы могли, — посмотрев на приятеля, сказал Миша. — Вот только… Только мы почти ничего не знаем.

— Лишь то, что нам сами менты сказали. Да Ленкина эта соседка прибабахнутая, — поддержал приятеля Дима.

— А она что видела? — спросила Кира.

— Не что, а кого, — поправил Дима. — Нас с вами она видела. Сказал же уже.

— Хорошо, пусть нас она и видела, — согласилась Кира. — Но мы с Лесей Ленку не убивали.

— Мы тоже! — воскликнул Мишка, очень оскорбившись. — Когда мы уходили, тихо все было. Простились с Ленкой, до калитки дошли. Ленка нам еще из дверей помахала и в дом пошла. Живая!

— Подожди-ка, — нахмурилась Кира. — Что же, выходит, ее собаки во дворе не было?

Парни переглянулись.

— Нет, Геры мы не видели, когда уходили.

Странно, — пробормотала Кира и посмотрела на Лесю. — Мне это только что в голову пришло. А ведь когда мы с тобой от Ленки в темноте уходили, то тоже собаки на участке вроде бы не было.

— Да, верно, — согласилась Леся. — Но Гера должна была там находиться. Ленка ее специально во двор из дома выпустила. Это я помню.

— Может быть, собака была чем-то занята? — предположила Кира. — Может, поэтому на нас и не отреагировала?

Мишка же с Димой почти ничего не смогли рассказать. По их словам выходило, что в доме у Ленки после ее убийства был произведен тщательный обыск. Но вроде бы из ценных вещей ничего не пропало.

— То есть не пропали крупные вещи, — уточнил Миша. — Телевизор там или кухонный комбайн, например. А как насчет денег или драгоценностей — об этом соседка ничего не сказала. Потому что сама не знала.

— Во всяком случае, с самой Ленки ни золотые колечки, ни сережки не сняли, — добавил Дима. — А денег у нее особых не водилось. Так, мелочь одна.

— В последнее время она, наверное, и вовсе без гроша сидела, — в задумчивости проговорила Кира. — Будь у нее деньги, она бы давно свалила следом за своим Славкой. Потому что чего-то очень боялась.

— И, как оказалось, не напрасно! — подхватила Леся.

— Как же получилось, что следователь вас к себе вызвал, а потом взял и отпустил? — спросила у ребят Кира.

— А мы к нему и не ходили, — пожал плечами Дима. — Он с нами по телефону разговаривал.

— А соседка? Откуда вы знаете, что там соседка была? И откуда знаете, что она про нас наговорила?

Так ее голос за три версты слыхать! — усмехнулся Дима. — Я как услышал, что она нас там в кабинете описывает, так сразу и понял: к следаку нам с Мишаней соваться без вас не надо.

— Все равно не пойму, — сказала Леся. — Ну, описала вас следователю соседка. Пусть даже по именам назвала. Но телефон-то он ваш откуда взял?

— А у Ленки из записной книжки, — вздохнул Дима. — Кличка у меня есть — Маза. Вот эта зараза — Ленкина соседка — и припомнила ее. Ну а менты в книжку заглянули и мой телефончик раздобыли. Так вы пойдете с нами к следователю?

К следователю подругам идти решительно не хотелось. Во-первых, алиби Димы и Миши они подтвердить не могли. А во-вторых, очень уж для самих подруг картина складывалась нелицеприятная.

— В самом деле, странная история… Где мы, там и труп, — пожаловалась Леся подруге, когда Дима с Мишей, очень расстроенные, все же удалились.

— Просто мы идем по следу убийцы, а он эти самые следы заметает, — заявила помрачневшая Кира; ей вдруг пришло в голову, что убийце в конце концов надоест заметать следы и он просто прикончит самих охотниц.

Леся думала примерно о том же.

— А куда мы с тобой идем? — спохватилась она, поглядев по сторонам.

— Сейчас домой, — буркнула Кира. — Заберем наших немцев и двинемся в Девяткино.

— Зачем?

— Хочу лично осмотреть место преступления, — призналась Кира. — И с соседкой этой надо поговорить. Возможно, она заметила кого-то подозрительного возле дома Ленки. Вот и пусть вспомнит. Да и с собакой тоже не все ясно. Куда она могла деться?

Немцы долго не могли понять, куда их тащат подруги.

— Мы сейчас едем смотреть русскую природу! — с обворожительной улыбкой воскликнула Кира. — Свежий воздух, золотая осень, чудесная пора! Пушкина любите?

Но немцы сейчас не хотели любить Пушкина. Они хотели спать. Или хотя бы чтобы их оставили в покое. Этим бедолагам, не привыкшим к широте русского застолья, было явно не по себе.

С огромным трудом подругам все же удалось вытащить гостей из дома. Они соблазнили доверчивых иностранных граждан рассказами о пенных и шумных пивных реках, которые льются в уютных маленьких пивнушках за городом.

Как всегда, реальность совершенно не походила на мечту.

— Разве это можно пить? — поинтересовался Йене, когда ему вручили прозрачный пластиковый стакан с мутноватым разливным пивом. — И почему оно такое грязное?

— Высший класс! — заверила немца бессовестная Кира. — Нефильтрованное пиво. Последняя мулька. Разве у вас в Европе его нет?

— Такого нет, — отведав кисловатого и водянистого напитка, произнес немец. — Кира, а можно мне обычного пива в банке?

Освежившись баночным пивком, немцы немного пришли в себя. И дальше уже двигались за подругами совершенно покорно.

— Нравятся они мне, — сказала Леся подруге. — Милые и доверчивые. Полностью от нас с тобой зависят.

— Возни только с ними многовато, — с озабоченным видом пробормотала Кира. — Пива попили, теперь еще жрать попросят.

Она словно в воду глядела. Немцы почти тотчас же заявили, что хотели бы покушать.

— И чем их кормить? — Кира уставилась на подругу.

В данный момент вокруг них простиралась местность, удивительно бедная ресторанами. Одни лишь сомнительные забегаловки, где им подали бы сосиски, яичницу или в лучшем случае шашлык.

— Если мы их где-нибудь здесь накормим, так они и дуба дать могут, — озаботилась Леся. — Желудки у них к нашим микробам непривычные. Нет уж, пусть лучше голодают! К тому же им это не повредит.

Узнав, что обед откладывается на неопределенное время, немцы попытались взбунтоваться. Но было поздно. Подруги уже приехали туда, куда так упорно стремились.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Сегодня среди бела дня Ленкин домишко казался еще более покосившимся и унылым, чем тем поздним вечером, когда они увидели его впервые. Тогда его убожество скрывала милосердная темнота. А сейчас у него не было совершенно никакой маскировки.

— Это что такое? — поинтересовался Якоб, разглядывая строение. Узнав, что тут живут люди, он был поражен. — Беженцы? — спросил он, решив проявить осведомленность.

— Нет-нет, — ответила Кира.

— Но почему тогда такая нищета? — допытывался любознательный немец. — Тут был пожар? Или ураган?

Устав отвечать на настойчивые вопросы своих кавалеров, подруги прошли к дому. Геры не было слышно и сегодня. А вот на самом доме красовались аккуратные белые полосочки — знак того, что менты тут уже побывали и ушли.

— А кого это там носит?! — раздался пронзительный женский голос. — Чего шляетесь по чужому саду?!

Подруги вздрогнули и оглянулись. Позади них, грозно подбоченившись, стояла их знакомая — давешняя Ленкина соседка, которая вышла попенять Ленке за громко лаявшую собаку.

Сегодня женщина выглядела еще более странно. То сооружение из бигуди у нее на голове, которое подруги видели раньше, теперь превратилось в нечто, напоминающее стог соломы. Подруги даже сумели разглядеть небольшие грабельки. Конечно, это была заколка, но иллюзия создавалась полная.

Дама была в яркой цветастой юбке и в синем свитере, который, возможно, был бы и неплох, если бы не обилие золотистых ниток. На обувь подруги решили даже не смотреть, интуитивно почувствовав, что ничего приятного не увидят.

— Это мы! — помахала тетке Кира. — Помните, мы к Ленке приходили? Вы еще на собаку ругались!

— А-а… — протянула Тетка. — Узнаю!

Она некоторое время сосредоточенно рассматривала подруг, видимо, прикидывая, как ей лучше поступить. Выполнить свой долг и молчать, как ее просил следователь, или уступить своей натуре и начать сплетничать. Разумеется, победило второе, более сильное чувство.

— Да вы пойдите сюда! — поманила девушек Ленкина соседка. — Не бойтесь!

Подруги двинулись к ней, радуясь, что погода стояла сухая и теплая. Так что шагать можно было, почти не глядя себе под ноги. Тем не менее Лесино внимание неожиданно привлекла какая-то блестящая штучка, лежавшая в осенней пожухлой траве. Девушка подняла вещицу и покрутила ее в руках. Затем машинально сунула в карман.

— Я вам вот чего сказать хочу! — заявила тетка, когда девушки наконец-то до нее добрались. — Вы к Ленке-то не ходите. Нет ее там! Убили ее!

— Да вы что?! — Подруги изобразили изумление.

— То-то и оно! — продолжала соседка. — Ровнехонько после вашего ухода и убили!

— Неужели? — пробормотала Кира, в самом деле неприятно пораженная. — А вы-то об этом откуда знаете?

— А чего тут знать? — насупилась тетка. — Вы когда уходили, Ленка в дверях стояла. Живехонька была. Я ее видала. А вот после вас ее кто-то и пристукнул.

— Как пристукнул?

— Обыкновенно. Чем-то тяжелым по голове дали, весь дом перевернули, а потом ушли.

— Кто же мог на такое пойти?

— Вот и не понять. — Женщина поджала губы. — То ли эти двое ребят, что с вами к Ленке приходили, то ли кто другой пробрался.

— А что милиция?

— Что милиция? — пожала плечами тетка. — Они на этих ребят думают. На Диму с Мишей.

— А вы — нет?

— Нет, — покачала головой женщина. — И вам могу сказать, почему.

— Почему?! — оживились подруги. — Скажите, пожалуйста.

Увидев в глазах девушек неподдельный интерес, тетка заметно приосанилась и даже поправила чудовищную башню из обесцвеченных волос, сооруженную у нее на голове.

— А кто это с вами? — вдруг спросила она, метнув за спины подруг цепкий взгляд. — Вроде бы иностранцы?..

Кира с Лесей оглянулись на своих немецких кавалеров, бродивших по Ленкиному участку. Немцы были явно растерянны. И, конечно же, им тут совсем не нравилось. Но подруги, почуявшие след, решили не обращать внимания на такие пустяки. Потерпят. Если решили жениться на русских девушках, пусть привыкают к трудностям.

— И чего им тут надо? — спросила у подруг женщина, кивая в сторону иностранцев. — Строить что-то собираются? Или так, дом купить хотят? Ленка собиралась продавать, я знаю. Даже объявления в газеты давала. Неужели покупатели приехали?

— Ну да, наверное, — уклончиво ответила Кира. — Очень может быть.

— Так вы им скажите, что Ленкина халупа теперь долго еще на продажу не встанет! — воодушевилась тетка. — Пока родичи Ленкины объявятся, пока в наследство вступят… Да и домишко-то совсем плохонький. Только что земля. Так и у меня участок не меньше. А дом еще сто лет простоит.

Теткин дом по сравнению с Ленкиным и в самом деле смотрелся дворцом.

— Нет, они ничего у вас покупать не будут, — поспешила разочаровать женщину Леся, потому что у той во взгляде разгорелся совсем уж жгучий интерес.

Того и гляди, монополизирует их немцев да и всучит наивным иностранцам свою громадину.

— Точно не будут? — не желала успокаиваться женщина. — А то я ведь запросто могу им свои владения показать. За просмотр ведь денег не берут. А там, глядишь, и соблазнятся. У меня и погреб есть хороший. И гараж в прошлом году железом покрыли.

— Не будут они покупать дом! Они просто сюда с нами приехали! — не выдержав, воскликнула Кира. — Мы их с Леной познакомить хотели.

— Это что же, Ленка, выходит, навострилась за иностранца замуж выскочить? — мигом подхватила новую тему хозяйка. — И что же? Хорошо наших русских баб берут?

— А вам зачем? — неожиданно развеселилась Кира. — У вас же вроде бы свой мужик есть.

— Так-то оно так, — вздохнула женщина. — Но уж больно он крут бывает. Все время в страхе живу. Чуть не так повернусь, хлоп по морде. Особенно лютует, когда выпьет. А пьет он каждый день. Так я вас и спрашиваю, разве же это жизнь?

— Не жизнь, — согласились подруги.

— Но в деревне без мужика никак нельзя, — снова вздохнула тетка. — Вот и терплю его, ирода. А кабы меня иностранец к себе взял, так я бы свой дом продала, да и махнула бы в эту самую Европу. Подальше от своего деспота.

— Обратитесь в брачное агентство, — посоветовала Леся. — Нам именно оттуда этих двоих прислали.

— Надо же! — восхитилась женщина. — А платить агентству много ли надо?

— Да нет, может быть, вас вообще бесплатно возьмут, — сказала Кира. — Потому что вы — дама в самом соку.

— Скажете тоже! — зарделась от полученного комплимента тетка. — Мне уже почти сороковник стукнуло.

— А что вы там про Лену хотели рассказать? — спросила Кира, пользуясь тем, что женщина пришла в доброе расположение духа. — Почему вы думаете, что ее не Дима с Мишей убили?

— Да много тут всякого в голове крутится, — пробормотала женщина. Затем принялась перечислять: — Ну, во-первых, ушли они вскоре после вас. И я не видела, чтобы Ленка их провожала, так что могла быть уже мертвой к тому времени. Но, с другой стороны, я вообще не видела, как они из дома выходили. Может быть, Ленка уже вернулась обратно в дом к тому времени, когда я в окошко выглянула. — Подняв указательный палец, женщина добавила: — И еще одно. Учинить такой обыск эти двое ни за что не успели бы. Времени у них для этого было слишком мало.

— Почему?

— Да говорю же, почти следом за вами ушли.

— А может быть, они сначала ушли, а потом незаметно вернулись? — предположила Кира. — Вы ведь не могли всю ночь наблюдать за Ленкиным домом?

— Я-то? — удивилась женщина. — Ясное дело, что не могла. У меня и других дел полно. Но только я вам скажу, что Димке не было никакой нужды Геру усыплять. Она его и так признавала.

— Что?! — хором воскликнули подруги. — Геру? Собаку? Ее усыпили?

— Ну да, — кивнула женщина.

— Совсем? — ужаснулась Кира.

— Не, — помотала головой собеседница. — К утру очухалась. Но все равно качает ее до сих пор. И второй день ходит словно пьяная. Видать, в тот вечер, когда Ленку убили, ей что-то такое сильное вкололи. Вот она свой служебный долг выполнить и не смогла.

— Понятно, — пробормотала Кира.

Теперь стало ясно, почему Гера не появилась, чтобы проводить их до ворот. Когда подруги покидали дом, Гера, конечно же, уже была нейтрализована. А преступник… Преступник бродил где-то совсем рядом. Эта мысль заставила подруг похолодеть и на всякий случай осмотреться.

Но сейчас вокруг была тишь и благодать. Ничто не напоминало о случившейся в доме трагедии. Даже птички пели, устроившись среди остатков листвы на деревьях и радуясь солнечному осеннему деньку. Пичужкам и дела не было до человеческих трагедий. Они-то себе подобных не убивают.

Однако же как близки к смерти были подруги в тот злополучный вечер! Вздумай они заявиться к Ленке одни, без Димы и Миши, неизвестно, надолго пережили бы Ленку.

— Так я к тому и говорю вам все это, — продолжала Ленкина соседка. — Ясно, что ни Диме, ни Мише не было никакой нужды Геру снотворным одурманивать. Она их и так прекрасно знала. А после того, как Ленка ей еще повторила, что свои пришли, Гера бы ребят ни за что не тронула. Она собака послушная. Все команды знает.

— А где она сейчас?

— Дома у нас лежит, — ответила женщина. — В себя приходит.

— А потом?

— Потом мы с мужем, коли других охотников на псину не найдется, у себя ее оставим. Она в самом деле сторож отменный. От всякого хулиганья да от бомжей Ленкин сад никогда не страдал.

— А ваш муж… он ведь недолюбливал собаку, — удивилась Кира. — Ругался, что лает громко.

— Так это пока она чужой двор охраняла, он ругался, — ухмыльнулась женщина. — А когда свое, так ему собачий лай — слаще музыки. И то сказать, Гера бомжей и прочую публику, что в садах поживиться любит, на пушечный выстрел не подпускала. Да и они ее знали. Как ее голос заслышат, так сворачивают. Хотя я иной раз и сама думала: зачем Ленке такая собака? У нее ведь на грядках три морковки да два кабачка. Что там охранять?

И женщина с удовольствием окинула взглядом свои собственные земельные угодья, на которых не было свободного клочка газона. Все было тщательно перекопано, унавожено и вычищено.

— Скажите, а у вас ключи от Ленкиного дома есть?

— Ясно, — кивнула женщина. — А вам они на что?

— Так можно мы в дом к Ленке пройдем? — спросила Леся. Тут Ленкина соседка вдруг ужасно возмутилась.

Так все-таки собрались дом покупать?! — воскликнула она. — Зачем он вам? Плохой дом. И земля плохая. Не родит ничего. Да и то сказать, чтобы земля родила, ее своим потом полить надо. И навозцу хоть через год насыпать. А так… Нет, что ни говорите, а толку никакого от земли не будет.

Но подруги не собирались спорить с хозяйственной дамой.

— Ладно, — решилась Кира. — Покажите нам сначала Ленкин дом, а потом мы уговорим иностранцев и ваш посмотреть. Может, они даже рады будут такому повороту. Потому что Ленкин дом и в самом деле совсем уж неказист.

— Вот! — обрадовалась тетка. — Так бы сразу! Другое совсем дело! А то женихи, женихи приехали!.. А я же сразу вижу: покупать они землю явились. Ишь, как все разглядывают. Сразу видно, знают толк в деле.

Тетка умчалась в дом и вернулась обратно с длинным ключом от ригельного замка.

— Пошли, — сказала она подругам. — Пусть они Ленкину халупу осмотрят. Так даже лучше будет. После Ленкиного дома мой им точняк приглянется.

Печати на дверях дома, оставленные ментами, даму ничуть не смутили. Она быстро открыла дверь и впустила гостей внутрь.

Сказать, что иностранцы были поражены, оказавшись в доме у Ленки, значит не сказать ничего. В их глазах промелькнул ужас, и они даже сделали попытку сбежать. И их можно было понять. К обычному запустению добавились последствия тщательно проведенного сначала убийцей, а потом и ментами обыска.

Слава богу, что тело Ленки уже забрали. Иначе иностранцы наверняка сбежали бы. И сталось бы с них, что и удрали бы обратно в свою Европу. Как говорится, от греха подальше.

Но иностранцам и без тела хватило впечатлений. Ленкина соседка, войдя в раж, нарочно водила их по самым неприглядным закоулкам Ленкиного дома. Первым не выдержал Йене.

— Кира, — пробормотал он жалобным голосом, — что эта странная женщина от нас хочет? Мы должны купить этот дом?

— Нет-нет, — успокоила немца Кира. — Просто русские люди в сельской местности очень гостеприимны. Вот она вам тут все и показывает.

— Но почему же она в таком случае показывает нам дом своей соседки, а не свой? — удивился Якоб.

Вот этого ему говорить не следовало. Ленкина соседка расслышала только часть фразы. Но и того, что долетело до ее ушей, хватило с избытком. Она тут же вывела обоих немцев из Ленкиного дома и поволокла к своему собственному. Про подруг она совершенно забыла. И те наконец смогли без помех осмотреть весь дом.

— Да, тут явно что-то искали, — сделала Кира давно напрашивавшийся вывод. — Так же, как и в квартире Нюры.

— Но Нюру убили прямо у порога, — заметила Леся. — А соседка обмолвилась, что на тело Ленки страшно было смотреть. Вроде бы перед смертью ее сильно били. Может быть, преступник и не собирался ее убивать. Но просто не рассчитал силы удара.

— Кто же это мог быть? И что он искал? — в задумчивости пробормотала Кира.

— Кстати, посмотри, что я нашла в саду, — сказала Леся. — Очень занятная штучка. — И она протянула подруге что-то блестящее.

— Что это? — удивилась Кира, глядя на обломок какого-то желтого металла. Внимательно рассмотрев странно перекрученные полые трубочки, она спросила: — Слушай, неужели в самом деле золото? Где ты его нашла?

— На земле, — ответила Леся. — Среди травы.

Это похоже на какую-то оправу, — сказала Кира. — От небольшой картинки или от фотографии. А вот металл… Не знаю, пробы нет, но, может быть, и золото.

— В любом случае этот обломок появился в саду совсем недавно, — сказала Леся. — Может быть, даже этой ночью.

— Почему ты так думаешь?

Леся пожала плечами:

— Все очень просто. На нем совершенно не было грязи. Ни пылинки.

— Тогда надо осмотреть, нет ли в доме чего-нибудь похожего, — предложила Кира. — Надо выяснить, от чего могли это отломать.

И подруги, воспользовавшись отсутствием Ленкиной соседки и немцев, принялись за дело. Они не сразу нашли то, что искали, но все-таки нашли.

Как и предсказывала Кира, это оказалась рамка. Вероятно, раньше в ней стояла фотография. Но сейчас фотографии не было и в помине. А сама рамка выглядела так, словно ее в злобе крутили и мяли, пока не сломали окончательно.

— Одно ясно, это не золото, — осмотрев рамку, сказала Кира. — Так что ее ценность была в другом.

— Судя по тому, как с ней обошлись, для кого-то она представляла не ценность, а скорее угрозу, — возразила Леся. — Посмотри, как все разломано. Кто-то прямо возненавидел эту рамочку.

— Да-да, — пробормотала Кира, пытаясь вспомнить, видела ли она у Ленки эту рамочку.

А если видела, то чья фотография в ней была.

— Нет, — сдалась Кира, — не помню.

И действительно, изломанную рамку подруги нашли в комнате, которая, по всей видимости, служила покойной хозяйке в качестве спальни. Ну а в спальню Лена тем вечером своих гостей, само собой разумеется, не приглашала.

— И что теперь? — приуныла Леся. — Дом мы с тобой обыскали, все осмотрели, рамочку от фотографии забрали — а что же дальше? Лично я ничего придумать не могу.

— Не переживай. У нас ведь еще есть Леночка и ее Жорик, — приободрила подругу Кира. — Помнишь, Ленка тем вечером проговорилась, что Славка с Матвеем собирались действовать через Леночку?

— Ну и что?

— А перед этим они занимались домовыми кражами. И кто-то мог их наводить на дома состоятельных пенсионеров.

— Кто же?

— Да Жорик! Он ведь занимается тем, что ходит по квартирам и подключает людям кабельное телевидение. Пока тот же кабель по всей квартире проложишь, сто раз можно успеть и с хозяевами познакомиться. И обстановочку на предмет ее ценности осмотреть.

— Надо же! — поразилась Леся. — А я бы и не догадалась, что это целая банда действовала. Слушай, мы же с Леночкой и Жориком еще вчера собирались поговорить. Но из-за того, что одни нас бросали, другие, напротив, явились знакомиться, ничего не успели.

Кира кивнула. В самом деле не успели. Надо же, как сильно подействовали на них сообщения Борисова и Димки, если они даже про свое расследование забыли. Но Кира тут же отогнала эту мысль. Не будет она больше вспоминать об этом. Так и с ума недолго сойти.

— И как нам быть? — раздался у нее над ухом голос Леси.

— В каком смысле?

— Ведь мы же не можем заявиться к Жорику и сказать, что теперь все знаем о его делишках, — пояснила Леся. — А сам он ни за что не признается, что работал наводчиком у двух домушников.

— Сам не признается, — согласилась Кира. — Надо его вынудить это сделать.

Но пока что подругам предстояло заняться вызволением своих иностранных женихов из лап цепкой дамочки. Она уже заканчивала показывать иностранцам свои клубничные плантации. И вид у обоих немцев был самый что ни на есть затравленный.

И их опять же можно было понять. Натурального удобрения под осень тут не пожалели. Так что вся землица вокруг благоухала отнюдь не фиалками. Конечно, человеку, помешанному на садоводстве, этот запах, возможно, ужасно понравился бы, но остальных тянуло бежать прочь, зажав нос обеими руками.

— Спасибо, — поблагодарила Кира, отдавая ключ соседке. — Ленкин дом и в самом деле не идет ни в какое сравнение с вашим.

— А то! Я же вам говорила! — с удовлетворением кивнула тетка. — Так когда же бумаги оформлять надо? Учтите, на все это время нужно. Добро бы до весны управиться. Вы когда перебираться-то сюда думаете?

Этот вопрос относился к совершенно уже бледным Йенсу и Якобу. С трудом подругам удалось увести несчастных иностранцев из-под огня соседки, не желавшей расставаться с покупателями хотя бы без малюсенького денежного залога.

— Что вы думаете, желающих-то много на такой дом! Коли залог не оставите, не обессудьте. Могу и кому другому дом продать.

— Да-да, — пробормотал Якоб. — Мы непременно обсудим это. Не волнуйтесь.

И оба немца припустили бежать к ограде, совсем не солидно прыгая через грядки, которые летом были засажены разными редисками, морковками и петрушками.

— Вот до чего людей природа довела! — восхитилась Кира, когда они с Лесей почти догнали своих кавалеров. — Ишь, сразу козликами заскакали.

Эта шутливая Кирина фраза про козликов заставила Лесю серьезно призадуматься. Ей ужасно захотелось выяснить, занимались ли они все-таки ночью любовью с Яшей или нет? Но увы, сама вспомнить она не могла. А спрашивать у своего жениха стеснялась. Вдруг он воспринял бы этот вопрос как уничижительный отзыв о его способностях. Дескать, так ты плох, дружок, что даже и не запомнила, было у нас это самое или вовсе ничего не было.

Поэтому Леся решилась зайти с другого боку.

— Кира, послушай, — подступила она к подруге, — ты вчера ночью никаких ненормальных звуков не слышала?

— Откуда?

— Из моей спальни, — в смущении пробормотала Леся. Кира остановилась и в изумлении воззрилась на подругу.

— А что я могла слышать? — спросила она.

— Ну… там стоны всякие… — Леся покраснела до кончиков ушей.

— Какие стоны? Тебе было плохо? — Кира все еще ничего не понимала.

— Да какая ты в самом деле твердолобая! — разозлилась Леся. — Я совсем в другом смысле!

— В другом — это как? В том смысле, что тебе не плохо, а хорошо было? А… поняла!

— Наконец-то дошло, — прошипела Леся.

— Так что же ты от Меня хочешь узнать? — спросила Кира. — Был ли у вас с Яшкой секс?

Боже, какое облегчение услышать этот вопрос из чужих уст! Сама бы Леся ни за что не выдавила из себя таких слов.

— Ну да, — кивнула она.

— Не знаю, подруга, что тебе и сказать, — Кира тяжело вздохнула. — Сама в непонятках. Но, судя по тому, как ведут себя наши кавалеры… Думаю, если что и было, они тоже ни хрена не помнят. Так что нам мешает все начать сначала?

Предложение начать сначала прилива энтузиазма у Леси не вызвало.

— Я сегодня так много пить, как вчера, не буду! — решительно заявила она.

— Дурочка, я совсем другое имела в виду, — фыркнула Кира. — Сделаем вид, что ничего не было. Вот и все. А дальше видно будет. Ну, побежали! А то наши немцы опять от нас оторвались.

Как выяснилось, больше всего немцев напугал погреб, которым хозяйка ужасно гордилась. Им показалось, что он похож на нечто среднее между убежищем какого-нибудь маньяка-убийцы и бункером на случай ядерной войны. На последнюю мысль их натолкнули длинные ряды банок — то были домашние консервы из собственных фруктов, ягод и овощей. Имелись также и жестяные консервы, чей внешний вид свидетельствовал о том, что срок их годности истек еще в прошлом веке.

— Наверное, люди отоваривали тушенкой карточки во время перестройки, — предположила Кира. — Да так и не удосужились избавиться от просроченных консервов. Что же вы так разволновались? Ведь не съесть же их вам предлагали!

А Леся, чтобы немного смягчить стресс, предложила поехать в хороший и сравнительно недорогой ресторан, оформленный в традиционно русском стиле — с матрешками, поварешками и официантами в длинных подпоясанных красными кушаками шелковых рубашках.

Но оказалось, что на сегодня иностранцам российской экзотики хватило с избытком. Теперь они желали немного отдохнуть от нее. И рвались в какой-нибудь типично европейский ресторанчик. Таковой нашелся довольно скоро, и подруги, оставив своих новых друзей изучать меню и карту вин, отправились в туалет, где стали держать военный совет.

— Прямо и не знаю, как нам с ними быть, — сказала Кира. — Этих немцев одних бросать нельзя. Обидятся. Но и к Леночке с ее Жориком наведаться тоже надо.

— Не тащить же Яшку с Женькой с собой? — пожала плечами Леся, между делом поправляя у зеркала левый глаз, который почему-то из-за всей этой беготни уменьшился в размерах. Этот дефект следовало срочно устранить.

— Придумала! — воскликнула Кира. — Если гора не идет к Магомету, то пусть он сам придет к нам.

— Магомет? Жорик! Пусть он сам к нам придет, — пояснила Кира.

— Сам? — изумилась Леся, и рука ее основательно дрогнула.

В результате чего получилось, что левый глаз теперь сильно превосходил размерами своего правого собрата. Да еще к тому же верхнее веко приобрело какую-то странную извилистую форму. Леся поморщилась и, покосившись сначала на свое отражение, а потом на подругу, проворчала:

— С чего это Жорику к нам ехать? Он что, наш лучший друг? И вообще, у него сейчас рабочий день.

— В том-то и дело, — просияла Кира и принялась набирать телефон Жорика. — Раз у него рабочий день, вот пусть и поработает. У нас. Подкинем ему наживку в виде слабенькой полоумной бабушки. Может быть, и заглотит.

Дозвониться до Жорика оказалось не так уж трудно. Уже после пятого гудка он снял трубку и принялся слушать Киру.

— Понимаете, — вдохновенно заливала ему девушка, — наша бабушка целыми днями не выходит из дома. Телевизор — единственная для нее отдушина. Вот я и решила сделать старушке подарок — подключить ей кабельное телевидение. Помогите! Нет, такие сроки нас не устраивают!

— Представляешь, говорит, что у него сейчас работы навалом. Сможет только через неделю, — прикрыв рукой трубку, пробормотала Кира в сторону подруги.

— Нет-нет! — энергично запротестовала Леся.

— Нет, — заявила Кира. — Понимаете, у нас такая ситуация, что кабельное телевидение нужно уже завтра. У бабушки день рождения, и это был бы ей замечательный подарок. Разумеется, я согласна приплатить вам за скорость. Поймите, старушке обидно. У всех в доме есть кабельное телевидение, а у нее нет. Не провели. Она на даче была, вот про ее квартиру и забыли. Почему сами кабель не подсоединили?

Кира в растерянности посмотрела на Лесю. В самом деле, почему? Дело-то нехитрое.

— Скажи, мужчин в семье нет. Одна бабушка да ты. А ты целыми днями на работе, тебе не до кабелей, — подсказала Леся.

Через несколько минут Кира сунула в сумочку трубку и воскликнула:

— Полный порядок! Он согласился приехать к тебе домой часам к пяти.

— А где мы за это время найдем параличную бабушку? — спросила Леся. — Если привлечь какую-нибудь соседку, так ведь она примется задавать вопросы и все испортит.

— Старушка — не проблема, — критически разглядывая подругу, произнесла Кира. — В случае чего — нарядим тебя. Завернем в какой-нибудь платок поплоше, юбку натянем до пяток, а на лицо еще пудры нанесем. Сама же согнешься и закашляешься. Вылитая бабулька.

— Ну, спасибо! — обиделась Леся.

— Слушай, а что у тебя сегодня с глазами? — поинтересовалась Кира. — Что-то у них с размером не состыковывается. Да и форма, знаешь ли, какая-то странная. Это ты новую тушь испробовала?

— Это у меня руки, наверное, трясутся от волнения, — пояснила Леся.

— Давай я тебя раскрашу! — предложила Кира. — А то ты тут такого наворотила… С такой вывеской тебе к иностранцам соваться никак нельзя. Перепугаются до смерти. Возись с ними потом.

В общем, к тому времени, когда подруги наконец закончили реставрационные работы у себя на лицах и вернулись в зал, Йене с Якобом уже скучали над принесенной им едой. Подруги быстро расправились с салатиками из морепродуктов со свежими огурчиками, которые выбрали для себя, а затем приступили к очередному коварному плану.

— Предлагаю сегодня пойти в Русский музей, — сказала Кира.

Впрочем, подразумевалось, что в музей она поведет немцев одна. А Леся отправится домой и будет там изображать ветхую старушку и вообще выяснять, что это за личность такая — Леночкин Жорик.

— Нет, — покачал головой Йене. — Не хотим.

— Тогда в Эрмитаж, — предложила Кира.

— Да что вы, девочки, — вздохнул Якоб. — Зачем вам эти музеи? У вас дворцы, и у нас дворцы. У вас музеи, и у нас музеи. Давайте лучше выпьем. Я тут обнаружил несколько марок пива, которое никогда еще не пробовал.

И он в самом деле заказал «Балтику». Номер «один». Всего же в меню их было семь.

— Этак они тут до вечера сидеть могут! — с тревогой прошептала Кира на ухо подруге.

— Пиво без водки — деньги на ветер, — согласилась Леся. — Что же делать?

— Любезный! — остановила официанта Кира. — Водка у вас есть? Вот это уже хорошо. В таком случае тащите четыреста. Да нет, чего уж там, несите все пол-литра.

Немцы появление водки у них на столе приветствовали криками возмущения. Оказывается, они заботились о своем здоровье. И каждый день глушить водку отказывались наотрез.

— Русская традиция! — сурово заявила Кира. — Надо!

С традицией страны их невест немцам пришлось смириться.

— Только чуть-чуть. — Они с мольбой в глазах уставились на Лесю, державшую в руке хрустальный пузатый графинчик.

— Разумеется! — согласилась Леся и быстренько, пока Кира отвлекала внимание немцев, плеснула им по солидной порции водки в пивные бокалы.

Выпив, немцы раскраснелись. И следующая порция прошла уже легче. Затем немцы совсем развеселились, а через короткое время их потянуло в сон. Пришла пора транспортировать их до дома. По пути им в руки была сунута еще бутылка хереса, и они стали совсем тихими и сонными, словно уставшие после прогулки детишки.

Но у парадного подруг поджидали любопытные и до крайности возбужденные соседки. Они еще издалека углядели девушек, тащивших своих кавалеров к дому. Возле самого подъезда уже который день укладывался асфальт; по этой причине таксист и отказался подъехать к дверям.

— И что это вы, девочки, все мужчин к себе водите? — решилась вылезли с вопросом Таисия Григорьевна — круглая бомба с головой, украшенной мелкой химией и закрашенной хной. Если добавить, что при своем метре семидесяти с лишком ее вес уже давно перевали за центнер, впечатление создавалось сильное.

— А вам-то что? — пропыхтела в ответ Кира. — Завидно?

— Так мужчины-то все разные, — заметила проницательная Таисия Григорьевна. — А теперь вот и иностранцы появились. Вы это что же, бордель у себя на дому открыли?

— Какой бордель?! — возмутилась Леся.

На время лишенный ее поддержки Якоб начал заваливаться на кусты акации. Леся с трудом его подхватила и сказала противной соседке:

— Какой бордель? Скорей уж госпиталь. Вы же видите, человек едва на ногах стоит. Плохо ему!

И подруги, уже не обращая внимания на соседок, поволокли своих кавалеров в подъезд.

— Слава богу, что сейчас не тридцать седьмой год, — пробормотала Кира, втаскивая в квартиру Йенса, который так и не расстался с бутылкой хереса. — Расстреляли бы, как пить дать! Живи мы в то время, уже через полчаса к нашему дому прибыли бы суровые сотрудники. И вся наша малина переместилась бы в унылые и сырые закутки, где нам всем уже в течение суток приписали бы кучу статей — начиная от торговли родиной и заканчивая саботажем строительства какого-нибудь очередного «изма».

— Да уж, — пропыхтела Леся, укладывая Якоба на диван в маленькой комнате.

Но когда они приволокли туда же и Йенса, то оказалось: первый немец слишком уж вольготно раскинулся на диване, так что другого пришлось укладывать вторым этажом.

— Ничего, — пробормотала Кира. — Это ведь всего на несколько минут. Только пока у нас будет находиться Жорик. А потом мы их разложим поудобней.

Плотно закрыв дверь в спальню, подруги принялись метаться по квартире. До прихода Жорика оставались считаные минуты. А Леся до сих пор разгуливала в своем природном виде и решительно ничем не напоминала ветхую полупарализованную старушку, которую ей полагалось изображать по сценарию.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Но к тому моменту, когда раздался звонок в дверь, у подруг уже все было готово. Мощный двухголосый храп из спальни был замаскирован включенным радио. Леся же, сгорбившись и кутаясь в одеяло, сидела в кресле. А Кира спрятала свои волосы под цветастым платком, сделав вид, что у нее там полно бигуди. В результате голова увеличилась в несколько раз и выглядела довольно странно.

Во всяком случае, Жорик, едва ступив на порог, в испуге воскликнул:

— Ой, а чего это у вас там такое?! — и дрожащей рукой указал на голову Киры.

Так как бигуди в доме у Леси перевелись еще десять лет назад, Кира напихала под платок всевозможную дрянь. В дело пошли крышки от банок, пробки, стамеска, пудреница и несколько хрустальных рюмочек из шкафчика. Именно эти рюмочки и выпирали особо сильно, создавая впечатление, что Кирина голова покрыта огромными шишками.

— Волосы у меня там! — рассердилась Кира. И, проявив всю отпущенную ей по роли смекалку, спросила: — А вы чего один пришли?

— Так осмотреться же надо, — пожал плечами Жорик. — А бригада сейчас подъедет. Не беспокойтесь.

И он прошелся по квартире.

— Телевизор там! — указала ему дорогу Кира.

— Разберусь, — буркнул Жорик.

При этом его глаза так и шныряли по сторонам. А рот не закрывался ни на минуту; Жорик расспрашивал, кажется, обо всем на свете. Как давно они тут живут? Тепло ли зимой? Хорошо ли топят? Велики ли апартаменты и сколько народу прописано на их квадратных метрах? Разговаривать под музыку Баха было трудненько. И Жорик не выдержал первый:

— Чего музыка-то так гремит? Нельзя ли потише сделать?

— Бабушка у нас глуховата, — пояснила Кира. — Не слышит ничего. Да и не в себе она.

— Ой, здравствуйте! — наткнувшись наконец на бесформенный куль, произнес Жорик. — Это и есть ваша бабушка? А какого рожна ей телевизор? Она же спит?

— Иногда просыпается и желает смотреть телевизор, — пояснила Кира. — Ну что, беретесь?

— Да чего тут у вас брать-то? — откровенно оглядевшись по сторонам, ляпнул Жорик. Но тут же спохватился и добавил: — Конечно, беремся. Кабель ребята сейчас привезут. Бросим, подключим, все в порядке будет.

Тут Жорик полез куда-то в угол, за телевизор. Обратно же выбрался с довольно странным выражением лица.

— Так у вас тут все подключено, — сказал он.

— Как же так? — изумилась Кира, кидая в сторону Леси выразительный взгляд — та начала как-то странно дергаться и почесываться. — Подключено? А телевизор все равно не работает! Только шестнадцать программ и показывает.

— А вам сколько надо?

— Сто, — заявила Кира, изо всех сил стараясь выглядеть глупой до отвращения теткой.

Но было ясно, что Жорику в его практике встречались экземпляры и похлеще. Потому что он ничуть не разозлился, а вполне доброжелательно объяснил хозяйке квартиры, в чем проблема. И даже вставил на место штекер, который Кира буквально за минуту до его прихода извлекла из телевизора.

— Тогда я вас хоть чаем напою! — вызвалась Кира.

От чая Жорик не отказался. Только попросил, чтобы хозяйка пригласила и его бригаду в составе двух человек. Кира не отказала. И вскоре на кухне собралась довольно странная компания. Помощники Жорика были из молодых, да ранних. Радостно улыбаясь, они слопали все приготовленные Кирой бутерброды и умчались на улицу, даже не потрудившись осмотреть квартиру. Жорик, напротив, пил чай обстоятельно.

— Не представляете, как трудно нынче найти хороших работников, — бубнил он. — А вы одна живете?

— С бабушкой, — охотно ответила Кира, изо всех сил придуриваясь. — Целыми днями работаю. Никакой жизни личной нет. С восьми утра и до девяти вечера я все на работе. А бабушка одна целыми днями. Скучает, ясное дело.

Жорик кивал и соглашался — мол, жизнь нынче трудная, всем приходится трудиться. Вот и ему, чтобы к свадьбе деньжонок скопить, ох, как работать нужно.

— Хорошо хоть жену с приданым возьму, — похвастался он наконец. — И от матери ей достанется, хотя мамаша ее меня и не любит. Да все равно — куда деваться? Все единственной доченьке и оставит. А жить пока что к ее брату переедем.

Разговор о предстоящей свадьбе Жориком велся словно о какой-то сделке, в результате которой он надеялся получить приличный барыш.

— А что же брат, так и согласился вас к себе пустить? — поинтересовалась Кира.

— Да уж пустит, — кивнул Жорик, не проявляя особого желания распространяться на эту тему.

Оно и понятно. Кому приятно рассказывать, что невеста в квартире брата прописана без году неделя, а тот уже и ласты склеил? Подозрительная ситуация получается. Это даже такая тетеря с банками на голове сообразит.

К этому времени вернулись помощники Жорика. И тот, повторив, что с кабельным телевидением в квартире полный порядок, отчалил.

— Ну что? — обратилась Кира к подруге, как только за мастерами закрылась дверь.

— Все, как мы и ожидали, — сказала Леся, выбираясь из шерстяного платка, в котором изрядно вспотела и измучилась, потому что кожа под шерстью зудела и чесалась. — Пока Жорик с тобой чаи на кухне распивал да разговорами развлекал, эта его молодая поросль быстренько наши ключики утянула. А потом назад принесла.

— Молодцы! — похвалила Кира. — Оперативно работают. Небось завтра уже к тебе заявятся.

— Не пойму, зачем им ключи-то? — пожала плечами Леся.

— А вдруг ты им завтра не откроешь? Звонка не услышишь или еще чего. А так они сами проскользнут да и заберут что приглянется. Ты и не заметишь. Они же думают, что ты глухая совершенно.

— Думаешь, они придут меня обворовывать?

— Конечно, — кивнула Кира. — Уверена. И смотри, цепочка вырисовывается следующая. Жорик вместе со Славкой и Матвеем обходил таких вот сладких беспомощных старушек.. Под видом телемастера осматривал их квартиры. А потом они со Славкой и Матвеем обирали дома.

— Но в последний раз они украли что-то такое, что очень было дорого хозяину квартиры, — предположила Леся.

— Ага. И тот потребовал, чтобы эту вещь ему вернули. Может быть, предложил награду.

— И что же?

— Не знаю… — пробормотала Кира. — С одной стороны, если Матвей и Славка действовали заодно с Жориком, то Жорик сейчас тоже должен бояться убийцы. А он — сама невозмутимость. И мало того, продолжает заниматься своим непотребным делом.

— Возможно, Матвей и Славка проявили самодеятельность и на чем-то прокололись, но уже без Жорика, — сказала Леся. — Поэтому Жорик и остался в стороне.

— Да, верно, — согласилась Кира. — Но в любом случае нам надо сначала сцапать Жорика и его новую команду с поличным. А потом уже пусть выбалтывают, что там делали Славка и Матвей. И почему их могли убить.

И тут Лесе пришла в голову мысль, заставившая ее похолодеть.

— Слушай, а вдруг этот Жорик и прикончил Славку и Матвея? — прошептала она. — А заодно — и Ленку с Нюркой?

— Во-первых, про Славку мы ничего точно не знаем, — возразила Кира. — Может быть, он жив и здоров.

— Просто Жорик вывез его куда-нибудь подальше за город, — упорствовала Леся. — Вот труп бедняги до сих пор и не нашли.

— Но зачем Жорику понадобилось убивать своих подельников?

— А хотя бы потому, что он захотел захапать себе в одно рыло то, что они украли все вместе.

Мысль показалась Кире совсем не глупой. Но было одно «но».

— Голос Жорика совсем не похож на голос того типа, с которым. разговаривал Матвей и который его застрелил, — возразила Кира. — И Жорик ни капельки не заикается. Нет, Матвея и Нюрку убил не он. Думаю, что и Ленку тоже не он.

— Тогда кто? Славка? Сделал вид, что удрал, а сам начал потихоньку уничтожать бывших подельников?

— Убил любимую девушку и Нюрку, которая ни сном ни духом, но зато оставил в живых Жорика и Леночку? — удивилась Кира. — Нет, мне кажется, тут действует совершенно незнакомый нам человек. И завтра, когда Жорик явится нас обворовывать, мы должны его скрутить. И предложить на выбор: либо он отправляется в тюрьму, либо выкладывает, что такого Славка с Матвеем умудрились украсть.

— А вдруг он не знает?

— Что-нибудь точно знает, — заявила Кира.

— И все же надо проверить алиби Жорика, — стояла на своем Леся. — Поговорим с Леночкой. Спросим, что хотел у нее выведать Славик, после чего думал разбогатеть.

Но благим порывам подруг не суждено было немедленно осуществиться. Только они направились к входной двери, как из спальни выполз Йене. При виде девушек, до сих пор еще не избавившихся от своей маскировки, он сделал огромные глаза, потом в смущении произнес:

— Здравствуйте!

И шмыгнул обратно в спальню.

— Что это с ним? — изумилась Кира.

— Что это с нами?! — поправила подругу Леся. — Быстро в ванную! Смываем маскировку!

Подруги бросились в ванную комнату. И уже через десять минут явились миру в своей природной прелести.

— Знаете, я больше пить не могу, — заявил Йене, отказавшись от порции остававшегося еще хереса. — Мне и так всякая чертовщина мерещится.

После непродолжительных расспросов он признался, что какие-то седые старушки прыгали совсем недавно по всей квартире, затем, увидев его, кокетливо захихикали и исчезли в стене.

— Скажите, это у вас в России так принято?

— Насчет старушек?! — заржала Кира. — Нет, это вы, должно быть, с собой их привезли. У нас-то обычно люди попроще. Если кто перепьет, у тех перед глазами зеленые черти резвятся.

— Слава богу, не видел пока, — покачал головой Йене.

Кира принялась кормить ужином гостей и мрачно пыхтящего и до сих пор исходящего ревностью Фантика. В ее распоряжении были только полуфабрикаты из Лесиного холодильника. Но Кира с поставленной задачей справилась мастерски. Сначала она настрогала целую миску свежей капусты, приправив ее солью, тмином и растительным маслом. Туда же покидала клюквы и немного сладкой кукурузы, остававшейся в банке. И получился салат.

Фантик, учуяв, что ужин начнется с чего-то вегетарианского, возмущенно заорал и умчался из кухни с выражением крайнего отчаяния и негодования на усатой морде. На жаркое же Кира смешала все мясные остатки, которые еще лежали в холодильнике.

Порубив охотничьи сосиски, вареную колбасу, ветчину и даже сыр, она добавила в эту массу сырое яйцо и налепила однородные котлетки, которые и пожарила на раскаленной сковороде, предварительно обваляв их в сухариках.

Во второй сковороде она поджарила отваренную еще вчера картошку, засыпав на всякий случай сухими пряностями и красным перцем. В результате получился ужин. И даже в магазин идти не пришлось.

Когда же все дружно расселись за столом, Йене откупорил четыре бутылочки пива из холодильника, потому что пиво, по его мнению, никак не могло вызвать появление зеленых чертей и плохо причесанных старушек.

И тут раздался телефонный звонок.

— Кто так не вовремя?! — возмутилась Леся, но все же умчалась в другую комнату.

И тотчас же из-за стенки раздался ее голос:

— Без меня ничего не ешьте!

Все замерли с вилками в руках. Один лишь Фантик наплевал на запрет Леси и, урча от удовольствия, поглощал сооруженную из мясного ассорти котлетку. Кира с завистью смотрела на кота и чувствовала, что долго ей не выдержать.

— Господи, что так долго? — простонала она. — О чем можно так долго говорить? — Вежливо улыбнувшись немцам, Кира прощебетала: — Пойду потороплю ее.

Немцы радостно закивали.

— Скажи ей, что пиво выдохнется, — присовокупил Якоб.

Кира помчалась в прихожую и обнаружила там Лесю. Подруга и не думала разговаривать по телефону. Трубка покоилась на рычаге. А сама девушка сидела на тумбочке, где хранилась обувь. Лицо Леси выражало целую гамму чувств.

— Что? Что случилось? — хватаясь рукой за стену, прошептала Кира. — Кого еще убили?

— Пока никого, — подняв на подругу глаза, произнесла мрачная Леся. — Но скоро убьют. Причем именно в этом доме. Мы должны куда-то деть наших немцев. Желательно уже к завтрашнему вечеру.

— Да что случилось-то?! — воскликнула Кира. — Можешь ты мне толком объяснить?!

— Могу, — кивнула Леся. — Только иди сюда! Поближе. И тише. Ради бога, тише.

Она прижала палец к губам и увлекла подругу в ванную комнату. Затем, открыв воду, повернулась к Кире и, сделав страшные глаза, трагическим голосом произнесла:

— К нам едут Тим и Али!

Так как кран был открыт до отказа, а шептала Леся едва слышно, то Кира вначале ничего не расслышала.

— Что?! — прокричала она. — Кто?!

— Тим едет сюда! — повторила ей Леся уже погромче. — А Али вместе с ним.

— Да ты что? — схватилась за голову Кира. — Когда? Зачем?

— Зачем? — передразнила Леся. — А ты что, не помнишь, мы с тобой их буквально засыпали просьбами о помощи! И по телефону звонили им на работу. И сообщения посылали. И их коллег умоляли, чтобы они разыскали и передали Тиму и Али, что мы в беде.

— И что?

— Можем радоваться! — воскликнула Леся; однако было очевидно, что она совсем не радовалась. — Они встревожились и едут! Да, можем радоваться, — все с тем же мрачным выражением лица повторила Леся. — Они узнали, что мы в беде. И теперь едут к нам. На выручку. Завтра вечером, самое позднее послезавтра они будут уже здесь.

— Ой! — схватилась за голову Кира. — А куда же нам деть Йенса и Якоба?

— Вот и я о том же беспокоюсь, — вздохнула Леся. — И мне кажется, у нас с тобой есть один-единственный шанс.

— Какой?

— Мы должны еще до приезда Али и Тима поймать убийцу, — ответила Леся. — И тогда у Али и Тима просто не будет причины, чтобы остаться с нами. Мы мило распрощаемся и проводим их на самолет. Можно прямо там же, в аэропорту.

— А где и с кем мы будем держать Пенса и Якоба?

— Придумаем что-нибудь, — пожала плечами Леся. — В конце концов, у них есть номер в гостинице.

— А ты уверена, что мы должны спроваживать Тима и Али? — Киру уже начали терзать сомнения.

В самом деле, кто лучше? Тим и Али? Или немцы? Или итальянцы? От этих мыслей голова Киры пошла кругом.

— Ты как знаешь, а меня кавалеры, которые месяцами не появляются и вообще не дают о себе знать, как-то мало впечатляют, — заявила Леся.

— Ты это про Али и Тима? — догадалась Кира.

— О них, — кивнула Леся.

Но толком обсудить сложившееся положение подруги не смогли. Потому что в этот момент в дверь ванной комнаты постучали их нынешние гости. Якоб с Йенсом, будучи в недоумении, пытались выяснить, надо ли им ждать, когда ужин окончательно остынет, или все же начинать есть, не дожидаясь возвращения хозяек.

— Ваш кот — он уже съел свою порцию и теперь забрался на стол и смотрит на наши тарелки, — взывали немцы к совести подруг. — Как нам быть?

Тактичные иностранцы постеснялись прогнать нахального кота, видимо, опасаясь обидеть его хозяек. Поэтому они просто захватили свои тарелки с собой. И теперь стояли с ними в коридоре, вызывая подруг из ванной. Фантик же ходил вокруг них кругами с самым воинственным видом. Кот уже понял, что может делать с гостями, что пожелает — ему все сойдет с лап.

— Извините, мы просто руки решили помыть перед едой! — выкрутилась из положения Кира. — Страшно представить, сколько микробов копошится у нас на руках.

Немцы подобную чистоплотность своих невест одобрили. Но все же вежливо намекнули, что предпочли бы уже приступить к ужину. Иначе они просто скончаются от голода, так и не дождавшись, когда вредоносные микробы начнут свою разрушительную деятельность в их организмах.

Вернувшись на кухню, подруги обнаружили, что нахалюга Фантик, который только что крутился в коридоре, уже прокрался обратно и слопал котлету с Лесиной тарелки. А сейчас, давясь и икая, приканчивал последнюю из Кириной.

Разумеется, последовало изгнание кота. Потом Кира с Лесей взяли себе чистые тарелки и приборы, положили котлеты со сковородки, и все наконец смогли приступить к трапезе. Но девушкам не сиделось спокойно. Словно тысячи иголочек кололи их в мягкое место.

И точно, не успели немцы выразить свое недоумение по поводу отсутствия в квартире посудомоечной машины, как раздался еще один телефонный звонок. Кира поспешно отвернула оба крана, так что струи воды, ударившие в грязные тарелки, брызнули во все стороны.

Хорошо еще, что к этому времени немцы успели подпоясаться фартуками. Йенсу достался голубой с симпатичным красным в белую крапинку мухомором. Якоб же повязал фартук, на котором был изображен обнаженный мужской торс с пышным галстуком.

Так что фонтан брызг не нанес им существенного урона. А подруги отлучились к телефону.

— Это Дима, — раздался в трубке знакомый голос.

— Да, — очень холодно произнесла Леся.

Холодность ее объяснялась тем, что это оказался вовсе не тот Дима-лохотронщик, который добивался от них алиби на время убийства Ленки. Нет, этот Дима был тот самый подлый, мерзкий изменник, чьим розовым букетом она так и не воспользовалась по прямому назначению.

— А почему ты оставила на работе мой подарок? — как ни в чем не бывало поинтересовался Дима. — Цветы — они же завянут!

Леся хотела ответить, что даже если бы цветы сгнили, как и он сам, то она бы только порадовалась. Но, увы, от возмущения у нее перехватило дыхание. И единственное, что она могла, так только тихонько шипеть. Но телефонная связь была не настолько хороша, чтобы Дима верно трактовал ее шипение.

— Так я сейчас поднимусь! — радостно воскликнул он. — Все равно я сейчас у твоего дома, а ты, я уверен, быстро мне откроешь. Заодно и цветы передам.

И прежде чем Леся успела возразить, наивный до глупости Дима уже взлетел на этаж и теперь звонил в ее дверь. Дверь и в самом деле открылась по первому же звонку. Хоть в этом бедняга не ошибся. Но дальше события стали развиваться стихийно и не по сценарию гостя.

Не успел он сунуть свой букет вместе с целлофановой, очень хрусткой упаковкой внутрь, как неведомая сила выхватила цветы у него из рук. Другая сила затащила Диму в квартиру и удерживала там, а затем он вообще перестал что-либо понимать.

Одно было ясно: удрать он не может, а его лицу очень и очень больно. Колючие шипы роз легко вспарывали кожу и оставляли глубокие кровоточащие царапины. Парень почти ослеп от ударов и теперь думал лишь о том, как бы ему вырваться.

— Леся! — заорал он, кое-что смекнув. — Перестань!

Но в рот ему забивались цветочные лепестки и даже целые бутоны. Отплевываться и одновременно взывать к здравому смыслу подруги было чрезвычайно сложно.

— Пусти, дура! — завопил Дима, решив отбросить сантименты. — Иначе я за себя не отвечаю!

Но Леся и сама уже угомонилась. Просто потому, что пышный розовый букет теперь превратился в несколько палочек, жалко торчащих из хрустящей упаковки. Она кивнула Кире, и та наконец-то отпустила Диму. С диким воплем он вылетел из квартиры и помчался вниз по лестнице, уверяя, что такой идиотки свет еще не видывал и за ее воспитание еще возьмется. Пусть только время даст.

— Давай, давай! Других воспитывай! — посоветовала парню Кира, с ухмылкой стягивая с рук длинные кожаные перчатки.

Такие же изделия кожевенной промышленности украшали и руки Леси. Благодаря этому девушки почти не пострадали от розовых шипов во время экзекуции.

— Будет знать! — с удовлетворением пробормотала Кира, отбрасывая пинком ноги остатки розового букета.

И тут за спинами подруг вдруг раздался сдавленный стон. Девушки обернулись и обнаружили, что у этой сцены были незапланированные зрители. Йене и Якоб стояли в дверях кухни в своих дурацких фартуках. И при этом во взглядах, которые они устремили на подруг, светилось нечто близкое к восхищению.

— За что вы его так наказали? — прошептал Якоб.

— За предательство! — не пожелав вдаваться в подробности, ответила Кира.

Немцы переглянулись, и восхищение в их глазах переросло в благоговейный восторг. Но выброшенный в кровь Кире адреналин не желал успокаиваться. Он жаждал крови и действий. Леське хорошо, она-то Димку по мордасам отстегала. А как быть ей? Борисов до сих пор гуляет себе спокойно. Никто ему за нее не отомстил. И глупо надеяться, что отомстит. Придется самой. Вечно все самой.

— Мне надо уйти! — сообщила Кира немцам. — Ненадолго. Одной!

— Куда это ты? — бросилась за подругой Леся.

— Пойду скажу Борисову, что он гад и гнида! — заявила Кира. — А то никак успокоиться не могу. Тогда-то, в ресторане, я ничего толком ему сказать не смогла. Так ошарашила меня его новость.

— Я с тобой, — сказала Леся. — Окажу тебе моральную и физическую поддержку.

— Не надо! Сама справлюсь!

— Но ты же мне помогла, — обиделась Леся. — Теперь пришел мой черед!

Тут Кира вдруг вспомнила, что вскоре после знакомства с ней Борисов по какой-то причине начал посещать секцию восточных единоборств, и решила не отклонять помощь подруги. В самом деле, в присутствии Леси ей будет сподручней откровенно поговорить с Борисовым.

— А что ты ему скажешь? — спросила Леся. — У тебя уже есть план?

— Есть ли у меня план? — Кира строго взглянула на подругу. — Есть — и еще какой! Я этому подлецу такое скажу… Такое!..

И они с Лесей помчались по пустынным улицам. Дома остались лишь Якоб и Йене, которым была поручена охрана квартиры и которых подруги обманули, сказав, что вернутся через полчасика. На самом деле Леся подозревала, что расправа с Борисовым может затянуться надолго.

— Может быть, поймаем машину? — предложила она наконец, рассудив, что сама Кира до такого решения вряд ли додумается.

— Что? — остановилась Кира. — Да, конечно, лови!

На машине подруги добрались до дома Борисова всего за двадцать минут. Но не надо думать, что за эти минуты Кира успокоилась настолько, что могла бы конструктивно вести диалог с бывшим возлюбленным. Ничего подобного. Напротив, она припомнила все то хорошее, что этот подлец когда-то для нее сделал, а теперь, видите ли, собирался делать для другой, и Кирин гнев еще более возрос.

В общем, к дому Борисова Кира подлетела в том состоянии, когда критическая масса гнева близка к взрыву. И надо же было такому случиться, чтобы как раз в этот момент Борисов вышел во двор. Да еще не один! Несчастный! На его руке висела какая-то чахленькая блондиночка, на вид — сущий ягненочек.

И этот ягненочек рыдал горькими слезами. Борисов выглядел весьма смущенным, но все же пытался как-то утешить девушку. Но та не давала себя поцеловать и, всхлипывая, отмахивалась. Киру эта их размолвка, которую она трактовала как милую супружескую, лишь подогрела до такой степени, что взрыв все же произошел.

— Борисов! — с таким воплем она выскочила из машины, оставив Лесю расплачиваться с таксистом.

При этом Кира мчалась к Борисову, делая огромные прыжки. Глаза же ее и зубы сверкали в темноте. Волосы растрепались, а плащ был распахнут. Так что она производила весьма сильное впечатление. Не обращая внимания на слезы соперницы, Кира подлетела к ступенькам и стащила Борисова вниз. Именно на него был сейчас направлен весь ее гнев.

— Что же ты делаешь, скотина?! — закричала она, вцепившись в Борисова. — Я же тоже живой человек! Ты зачем надо мной издеваешься? Ну, расстались — и ладно. Зачем же цветы дарить? Да еще мои любимые лилии! Мне же больно, это ты можешь понять?! Или ты совсем чурбан бесчувственный?!"

— Но Кира… — Борисов в испуге попятился; он явно забыл все свои восточные приемы самозащиты.

Или не было у его учителя таких приемов, которые были бы действенны против разгневанной Киры. Поэтому Борисов никак не помешал девушке вцепиться ему в ворот пальто и трясти как грушу.

— Ты все не так поняла! — кричал Борисов. — Честное слово, Кира!

К этому времени подоспела и Леся. Она вцепилась в Киру и начала тащить ее назад.

— Ты же обещала, что все будет мирно! — вопила она.

— Да, мирно, — согласилась Кира. И тут же отвесила Борисову смачную оплеуху.

Потом последовали еще две. А затем Кира, резко развернувшись, зашагала к тому же такси, на котором они приехали.

— И чтобы больше не смел дарить мне свои цветочки! — бросила она через плечо. — Иначе убью! Ты меня знаешь, я шутить не стану!

Борисов и его девушка — у нее во время экзекуции, проводимой над Борисовым, даже слезы высохли — молча смотрели ей вслед. Леся поспешила за подругой.

— Ну что? Легче стало? — поинтересовалась она.

— Угу, — хлюпнула носом Кира. — Хоть душу отвела. Поехали!

Но таксист, увидев, что они направляются прямо к нему, неожиданно дал газу и умчался. Похоже, он совершенно не хотел разделить судьбу Борисова. И его можно было понять.

Со стороны все выглядело, должно быть, довольно странно. Стоит себе прилично одетый молодой человек со своей девушкой. Вдруг разъяренная рыжая фурия набрасывается на него и, колотя по морде, кричит, чтобы он не смел ей больше никогда в жизни дарить цветы. И что от такой еще можно ожидать? Вдруг она и на него, на таксиста, набросится?

— Ничего, ничего, — пыталась утешить Киру подруга, когда они все же поймали другую машину и уже ехали к себе домой. — Все будет в порядке. Сейчас ляжешь в кроватку, выпьешь каких-нибудь капелек, а завтра все покажется сущей ерундой.

— Завтра приедут Али и Тим, — напомнила Кира. — И если до тех пор мы не выставим немцев, то нас ожидает еще один скандал.

— Сейчас приедем и решим эту проблему, — сказала Леся.

Но оказалось, что со своим оптимистичным прогнозом она несколько поторопилась. Потому что дома подруги сразу поняли: сейчас выдворять немцев — не лучшее время.

В коридоре связанные с истинно германской аккуратностью лежали трое молодых людей. И самое неприятное, что все трое были подругам отлично знакомы. А Якоб с Йенсом сидели тут же. Но при виде подруг быстро вскочили и, взволнованные, начали им что-то объяснять.

Видимо, в связи со схваткой и с только что пережитым ими стрессом русский у них из голов выветрился начисто. А на то, что схватка имела место и была жестокой, указывали поверженные предметы обстановки. Тем временем свой рассказ Якоб с Йенсом продолжали на немецком языке, которого подруги никак не разумели. Впрочем, девушкам и так все было ясно. Во всяком случае — почти все.

Немцев же интересовало следующее. Знакомы ли подругам люди, которых они связали? Если да, то как они тут появились в отсутствие хозяек? А если нет, то как лучше их сдать в руки полиции? Ни на один из этих вопросов подруги пока что не могли ответить. Их растерянность была столь же велика, сколь и возмущение немцев.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

— Это откуда же они тут прямо сегодня взялись? — проворчала Леся, переступив порог и разглядев пленных, которых приготовили к их возвращению Якоб с Йенсом. — По нашим расчетам, они должны были вернуться только завтра? Да, Кира? Или мы с тобой где-то ошиблись?

Кира ничего не ответила. Вместо этого она легонько пнула в бок ближайшего к ней пленника.

— Ты чего время работы изменить вздумал? — спросила она у парня. — Раньше вы квартиры ветхих старушек только днем обчищали. Что случилось? Почему такая перемена?

— Ты кто такая? — прохрипел связанный Жорик, ибо это был именно он. — И где старушка?

— Старушка?! — неожиданно развеселилась Леся. — А я за нее.

— Так как же? — допытывался Йене. — Эти люди — ваши знакомые?

— Знакомые, но развязывать мы их пока не будем, — объяснила немцу Кира.

— Как же так? — изумился немец.

— Таких знакомых лучше держать в связанном виде, — заметила Леся. — Безопасней будет.

Подруги прошли на кухню, где попили прохладной водички. И заодно привели свои растрепанные нервы в относительный порядок. Вернувшись в коридор, они уже почти знали, как им следует действовать дальше. Честно говоря, немцам следовало в ножки поклониться. Йене и Якоб оказали подругам просто неоценимую услугу, так основательно скрутив горе-домушников.

— Ну что, ребята, — подсев к Жорику и его приятелям, произнесла Кира. — У вас есть два выхода.

На лице Жорика появились первые признаки интереса. До сих пор он взирал на жизнь с глубочайшим унынием. И выход ему виделся только один. Вел он на скамью подсудимых и в тюремную камеру.

— Либо мы прямо сейчас сдаем вас в милицию, — продолжала Кира, — после чего вы ближайшие годы своей молодой жизни проведете за решеткой в местах не столь отдаленных. Либо прямо сейчас покаетесь как на духу, как дошли до жизни такой.

— Вот еще! — фыркнул Жорик. — Надо очень! Мы просто квартирой ошиблись. А тут эти два типа на нас налетели. Что им от нас нужно было? Мы вообще тут в первый раз. Ошиблись дверью. Если что не так, могли бы русским языком сказать, а не с кулаками набрасываться. И еще неизвестно, кто на кого в суд подавать должен. Мне вон этот ваш битюг все ребра помял. — И он кивнул в сторону Якоба.

— Очень нехорошо начинать исповедь с вранья, — с укором заметила Леся. — Это может насторожить ваших собеседников.

Леся прекрасно понимала, что трое домушников сейчас целиком и полностью у них в руках, так что можно было немного поиздеваться над парнями.

— Да мы вас знать не знаем! — возмутился Жорик. — Вы не хозяйки квартиры. Чего пристали?

— Вот как? — хихикнула Кира. — Не хозяйки, говоришь?

И подруги исчезли ненадолго в ванной комнате. Обратно они вернулись в маскарадных костюмах. Кира была в своем ужасном платке, под которым топорщились разные твердые выпуклости и углы. И в боевой раскраске, в которой преобладали ярко-синие тени в пол-лица, алая помада на губах и сочные пятна румянца. Леся же скрючилась под своим теплым одеялом и платком; при этом она постоянно тряслась и почесывалась.

— А теперь? — еще больше развеселилась Кира, увидев лица домушников. — Теперь ты узнаешь нас, Жорик?

— М… твою! — пробормотал пораженный Жорик. — Так это что, вы? Это с вами я разговаривал?..

— Ну да, — кивнула Кира. — И, как ты сам понимаешь, теперь глупо отказываться, что мы незнакомы. Я тебе даже больше скажу. Пока ты пил со мной чай и отвлекал разговорами на кухне, твои молодцы сделали дубликаты ключей. Только странно мне, зачем такой риск? Раньше ведь вы всегда дожидались разгара рабочего дня, когда дома точно никого не будет, кроме ветхой старушки, а уж потом…

— Это Славка с Матвеем так работали, — ответил Жорик.

— Так вы не вместе действовали? — удивилась Кира.

Дела Жорика интересовали ее лишь в той мере, в какой были связаны с делами Славки и Матвея. А если они работали отдельно… То получается, все это представление было ни к чему? Какой удар по самолюбию подруг!

— Ну, не совсем, — отозвался Жорик, отчасти обнадежив подруг. — Сначала-то мы вместе промышляли. А потом они уже сами стали. Отдельно от нас.

— А чего вы разбежались?

— Да больно много они с меня требовать стали, — пояснил Жорик. — Какие-то рамки вздумали мне устанавливать. Права качали. А с какой стати? Кто этот способ придумал? Они, что ли? Нет. Вот я с ними и расстался. Этих ребят себе нашел. Они молодые, много не требовали.

— Выходит, ты не знаешь, кого обокрали Славка с Матвеем в последний раз? — с сожалением проговорила Кира. — Тебя с ними не было?

Жорик пошевелился. Но, убедившись, что веревки крепко стягивают его руки и ноги, затих.

— Почему же не знаю? — пробормотал он. — Догадываюсь.

— Так кого?! — оживились подруги..

— Говори, кого они обнесли?

— Могли их за это убить?

— Что за человек был тот, кого они обокрали?

— Его адрес!

Но Жорик лишь морщился.

— Больно много всего вы от меня хотите, — проворчал он. — И потом, сначала договориться бы не мешало. А то я вам сейчас информацию солью, а мне что? Вы меня в ментовку сдадите?

— Не сдадим! — пообещала Кира. — Все равно ведь выкрутишься. Взять ты у нас ничего не успел. А ключи… Про ключи небось скажешь, что мы тебе сами дали.

— Точно, — самодовольно ухмыльнулся Жорик. — Так и скажу.

— Сдавать нам тебя смысла нет. Все равно не сегодня, так завтра тебя выловят, — заявила Кира.

— Почему это? — насупился Жорик.

— Так в милиции тоже не дураки работают, — пожала плечами Кира. — И сообразят в конце концов, что кражи-то идут одна за другой как раз в тех квартирах, где недавно подключали кабельное телевидение. Может быть, уже сообразили. Ну а дальше и совсем просто. Выследят вашу теплую компашку и сцапают с поличным. Вот тебе твое кратчайшее будущее и без нашего с подругой участия в нем.

— Так вы меня отпустите? — поинтересовался Жорик, явно не принявший во внимание последние слова Киры.

— Лично нам ты неинтересен. И если назовешь имя человека, которого обокрали Славка с Матвеем в последний раз, то иди хоть на все четыре стороны, — сказала Леся. — Дорожка у тебя все равно одна.

— И если еще расскажешь, как они на этом человеке разбогатеть собирались, — поспешно добавила Кира.

Некоторое время Жорик молчал. Но, видимо, присутствие двух немцев, которые могли подтвердить, что он с дружками влез в квартиру, и при случае дать показания против них, все же перевесило чашу его сомнений в сторону сотрудничества.

— Вещица у них была одна, — начал Жорик. — Не спрашивайте, как они у него ее позаимствовали. Без меня дело было. А делиться подробностями в нашем бизнесе не принято.

— Охотно верим, — кивнули девушки. — Так что же было дальше? Что за вещица?

— А дальше Матвей к моей Леночке зачем-то подвалил, — продолжал Жорик. — Слушайте, да вы меня развяжете? У меня уже все тело затекло.

Девушки переглянулись. И принялись ослаблять узлы на своем пленнике. Двух его дружков они оставили на всякий случай связанными. Но действия подруг неожиданно вызвали бурный протест со стороны немцев. Они и так не могли взять в толк, почему хозяйки квартиры столько времени беседуют с воришками вместо того, чтобы сразу же передать их в руки закона.

— Это наши знакомые, — соврала Кира. — Очень давние.

Неизвестно, что подумали немцы, но лица у них сделались сосредоточенные и какие-то ревниво-хмурые. Тем не менее они послушно отошли в сторону и больше в процесс не лезли.

Освободившийся Жорик прикинул расстояние до входной двери и сразу понял, что туда через заслон Якоба и Йенса ни за что не прорваться. Тяжело вздохнув, он продолжил свой рассказ:.

— Они Леночку про одну девчонку расспрашивали. Честное слово, я никогда раньше ее не видел. Знал только, что была у Леночки такая подружка. И пропала она около месяца назад.

— Куда пропала? — удивилась Кира.

Никто не знает, — пожал плечами Жорик. — Пропала, и все. Жила она с одним глухим дедом. В смысле — со своим родным дедушкой. Только он, по-моему, ее отсутствия до сих пор не заметил. Не в себе дед. — Как ее звали?

— Галка, кажется, — наморщив лоб, произнес Жорик. — У Леночки спросить надо.

— И у Матвея с этой Галкой роман был? — насторожилась Кира.

— Да ты что?! — искренне возмутился Жорик. — Они друг друга и не знали совсем. Может быть, виделись у Леночки в гостях разок. Не было у них никакого романа. У этой Галки такой крутой хмырь был, что куда там Матвею или Славке против него.

— А что за хмырь? Он-то как отреагировал на исчезновение своей подруги? Искал ее? Детективов нанял?

— В том-то и штука, что нет, — покачал головой Жорик. — Леночка сказала, что за несколько дней до своего исчезновения Галка со своим крутым хмырем порвала. Причем окончательно и бесповоротно. Даже телефон сменила, чтобы он ее своими звонками не доставал.

— Почему она решила с ним порвать?

— Почему, почему!.. — фыркнул Жорик. — Будто бы сами не понимаете. Покруче себе нашла! Вот почему!

— И кто этот человек?

— А вот этого вообще никто не знал, — ответил Жорик.

— Твоя Леночка тоже не знала?

— Нет, — покачал головой Жорик.

— А бывший любовник Галки? Он мог знать имя соперника?

Жорик замялся с ответом. И этого подругам хватило, чтобы снова вцепиться в парня мертвой хваткой.

— Звони своей Леночке! — велела Леся. — Проси, чтобы продиктовала телефон бывшего Галкиного кавалера.

Жорик даже сопротивляться не стал. Эта просьба лично ему не грозила никакими неприятностями. И он легко ее выполнил. Уже через три минуты подруги стали обладательницами телефона пропавшей Галки и описания ее бывшего кавалера, которого она бросила буквально за несколько дней до своего исчезновения.

Так как исчезла она не так давно, то еще оставалась надежда, что ее образ не полностью выветрился из головы брошенного любовника и кое-что о своей неверной любовнице он подругам расскажет. Раз Галка интересовала Славку и Матвея, значит, подругам следовало тоже поинтересоваться этой девушкой.

— Ладно, можешь теперь идти, — сказала Кира, обращаясь к Жорику. — Только мы еще разок с твоей Леночкой об этой Галке и ее таинственном кавалере поговорим. Ты не возражаешь?

— Говорите, мне-то какой убыток? — пожал плечами Жорик. — Только не пойму, зачем он вам сдался?

— Раз Матвей и Славка им интересовались, значит, и нам надо, — ответила Кира.

— Ну-ну, — противным голосом хмыкнул Жорик. — Только смотрите, как бы с вами не случилось того же, что и с ними обоими.

— О себе побеспокойся лучше! — вспыхнула Кира.

— Я завязал! — решительно заявил Жорик. — Я давно себе зарок дал: первая же промашка — и все, я в завязке.

— Это радует, — пробормотала Кира, задумавшись; ей вдруг пришло в голову, что следовало бы вернуть все украденное у стариков и старушек.

Однако, поразмыслив, девушка поняла, что этот план вряд ли осуществим. Во-первых, Жорик уже истратил все украденные деньги. А во-вторых, едва ли он помнил все квартиры, в которых побывал. К тому же повторный визит мог кончиться для него плачевно. Сомнительно, что кто-то из пострадавших поверил бы, что у вора вдруг проснулась совесть и он появился, потому что решил вернуть украденное.

— И учти, Жорик, — сказала ему Кира. — Все твои клятвы — это прекрасно. Но если вдруг у тебя возникнет искушение, то я уверена, что милиция уже идет по твоим следам. Да и мы в стороне не останемся, если узнаем, что ты за старое принялся.

— Не дурак! — буркнул Жорик. — Был бы человек, свидетелей всегда полно найдется.

* * *

После того как вся компания была освобождена от пут и выкатилась вон, подругам предстояло еще объясниться с немцами. Якоб с Йенсом с истинно немецкой дотошностью принялись допытываться, кто же были эти молодые люди, почему у них оказались ключи от квартиры Леси и много ли еще подобных визитов можно ожидать.

— В письмах вы писали, что совершенно одиноки! — с укоризной проговорил Йене. — А теперь я вижу, что вы ведете весьма светский образ жизни.

Подруги уставились на него в изумлении. Они ведут светский образ жизни? Да они забыли, когда в последний раз на выставке или в музее были. Да, побывали они на вечеринке у Светки — так вот что из этого вышло. До сих пор отмыться не могут.

И тут, словно почувствовав, что подруги думают о ней, им позвонила Светка. Голос ее звучал чуть получше, но все равно слова трудно было разобрать, так она хрипела.

— Все бандитов ловите? — поинтересовалась Светка. И без всякой связи вдруг добавила: — Завидую я вам. А меня мама с бабушкой никуда не выпускают. Слушайте, может быть, я вам из дома чем-нибудь помочь смогу?

— Ага, можешь.

— А как? — тут же загорелась Светка.

— Вызвони по телефону одну девочку, — попросила Кира. — Добейся, чтобы она согласилась встретиться где-нибудь возле нашего дома.

— А как мне это сделать?

— Наври ей с три короба, — посоветовала Кира. — Она существо доверчивое и недалекое. Скажи, что она участвовала в какой-нибудь викторине и выиграла… Выиграла ящик пива.

— А такое бывает? — усомнилась Светка.

— Твое дело сказать! И вообще, ты хотела нам помочь или нет?

Пока Светка вызванивала Леночку и вешала ей лапшу на уши, подруги занялись своими немцами. Следовало убедить их в том, что они, Кира и Леся, существа кроткие, спокойные и удивительно домашние. Единственное же, чего недостает, так это любящего мужа, ровного пламени в семейном очаге и налаженного быта. А ошибки молодости — что же, с кем не бывает? Нужно уметь понимать и прощать.

В самом конце рассказа, когда немцы уже начали размягчаться и почти поверили, что подруги говорят истинную правду, идиллия была нарушена. Из кухни вдруг раздался дикий вой, звон, оглушительное мяуканье, и в коридор вылетел Фантик, перепачканный с ног до головы чем-то белым.

— Ой! — схватилась за голову Кира. — Что творится?

И тут же раздался телефонный звонок. Это почему-то снова был жуткий лай, от которого Фантик взлетел по занавескам под самый потолок, промчался по карнизу и, сделав прыжок, вцепился когтями в потолочную балку. Вой с кухни плюс уже знакомый лай проклятого аппарата — все это окончательно расшатало нервы кота. Конечно, поодиночке он бы справился с обоими врагами. Но когда они действовали слаженно… Тут он счел за благо отступить.

— Что это воет?! — закричал Якоб и помчался в кухню.

Леся помчалась следом за ним. А Кира кинулась искать захлебывающуюся лаем телефонную трубку — трубка же, как назло, никак не находилась. Йене громко возмущался беспорядком в квартире своей невесты — мол, ничего нельзя найти.

— Разве это возможно, чтобы ты не могла найти телефон в собственной квартире?! Разве можно так жить? — кричал Йене. — Только русские способны на такое! Почему ты не знаешь, где находится твоя телефонная трубка?!

Он так допек Киру, что она заорала:

— Ну не знаю я, где трубка! И вообще, это не моя квартира, а Леськина!

— А почему ты в ней живешь? — тут же последовал вполне закономерный вопрос.

Но Кира в этот момент уже напала на след лающей трубки — та почему-то спряталась под одной из диванных подушек.

— Потому что в моей квартире был найден труп! — весьма опрометчиво заявила девушка. — И теперь там живет привидение. Вот я и боюсь там жить.

Трубка, когда она ее схватила, уже замолчала. Плюнув на телефон, Кира побежала на кухню, где продолжало что-то выть, падать и биться. Влетев в кухню, Кира в ужасе замерла. Все видимое пространство было усыпано черепками, битым стеклом и россыпью соли, сахара, муки и круп — Леся как-то в накатившем на нее хозяйственном раже засыпала все это в красивые керамические банки, которые затем выставила вдоль полочек.

И теперь вся эта дорогущая красота была разбита. Разбита вдребезги. А в оставшемся свободном пространстве метались Леся с Якобом, выдиравшие друг у друга шланг пылесоса. Пылесос же был новый и мощный, при желании он мог не только пропылесосить, но и даже оторвать от пола кухонный столик.

Однако помимо полезных качеств, этот агрегат имел также скверную привычку засасывать в себя различные мелкие предметы, начиная от домашних тапочек и кончая упавшими на пол ювелирными изделиями. Именно этот пылесос и издавал сейчас оглушительный вой, планомерно заглатывая в свое нутро тяжелую портьеру.

Леся с Якобом сражались за портьеру, как за собственную жизнь. Но пылесос не сдавался, он продолжал гудеть, упрямо заглатывая ткань. Леся с Якобом уже покрылись потом, однако не собирались отступать. Пылесос тоже был полон задора.

Почему-то при этом никто не догадался просто выключить агрегат. Все, затаив дыхание, ждали, чем кончится схватка. Наконец портьеру все же освободили. И пылесос, чтобы хоть как-то себя утешить, принялся метаться, словно огромный удав, и засасывать в себя все, что попадалось ему на пути.

— Выключите его к чертовой бабушке! — закричала Кира, заметив, что пылесос уже подбирается к настенным часам. — Чего вы ждете?!

— Не получается! — прохрипела Леся. — Заело! Выдерни шнур!

Кира выдернула шнур из розетки, и лишенный питания пылесос, издав последнее грустное гудение, наконец-то сдался.

— Уф! — произнесла Леся, утирая портьерой пот со лба. — Но как же он включился? — спросила она, окинув взглядом поле битвы.

— Наверное, кот играл и случайно нажал на что-нибудь, — предположил Якоб.

За неимением лучшего предположения, все согласились, что такое вполне могло произойти. От Фантика можно было ожидать и не такого.

— Надо это все убрать, — в растерянности пробормотала Леся.

И она снова потянулась за пылесосом. Увидев это, Кира издала душераздирающий крик и вырвала пылесос из рук подруги.

— Пойду лучше за веником, — сказала она, когда пылесос был надежно запрятан глубоко под мойку и заперт за двумя дверцами. — По старинке оно надежнее.

Но стоило Кире двинуться за веником, как телефон, который она вернула на место среди диванных подушек, снова оглушительно залаял. Кира вздрогнула и бросилась в комнату. По-прежнему висевший под потолком Фантик тоже встрепенулся. А потом вдруг дернулся и, вероятно, из-за собственной тяжести не удержался и сорвался с балки. В полете же он сделал то, что полагается делать всем уважающим себя котам, падающим с высоты. То есть он растопырил лапы и начал искать, за что бы ухватиться. Таким подходящим местом оказалась голова Йенса, зачем-то прибежавшего в комнату следом за Кирой.

Должно быть, немец хотел проконтролировать процесс уборки веником и совком, так как не вполне доверял своей русской невесте даже в этом.

— Ай! Ай! Ай! — пронзительно закричал Йене; он крутился на одном месте, словно волчок, пытаясь сбросить с себя совершенно обалдевшего от страха Фантика. — Спасите!

Фантик, конечно, был бы рад удрать куда-нибудь подальше, но Йене крутился слишком быстро, и коту никак не удавалось приноровиться для прыжка. Кира прыгала рядом с ними и пыталась сдернуть с головы немца свое сокровище.

Наконец ей это удалось, и Йене сразу же бросился в кухню. Кира же уволокла кота в спальню, подальше от расправы. Там она затолкнула Фантика под кровать и сунула туда же что-то мягкое в качестве подстилки.

После этого она вернулась к остальным, чтобы в очередной раз проявить милосердие и оказать первую помощь жениху, пострадавшему от когтей зверя. Йене как-то очень уж страдальчески прикрывал свою голову. И Кира с перепугу решила, что Фантик нанес ему своими когтями ужасно серьезные увечья.

— Где у нас йод?! — завопила она, оглядывая кухню.

Но тут у нее под ногами что-то заскользило. И Кира почувствовала, как теряет равновесие и летит куда-то головой вперед.

Раздался ужасающий грохот — это Кирина макушка соприкоснулась с пеналом.

— Ой! — закричала Леся, чувствуя, что сегодняшние злоключения еще не кончились. — Осторожней! Кира, лови их! Они же разобьются!

И Леся не зря волновалась. Ведь речь шла уже не о каких-то там сахаре или муке. На самом верху пенала стояли коробки с дисками. Причем с такими дисками, которые обычно прячут подальше от любопытных родителей и несовершеннолетних детишек.

На сей раз Леся спрятала эти диски не от мамы или подрастающего и не в меру любопытного поколения. Она заботливо убрала их подальше, дабы приехавшие к ним с Кирой женихи не подумали, что они все свое свободное время посвящают разврату.

Выкинуть диски совсем у девушки рука не поднялась. Ведь коллекция у Леси в самом деле была роскошной. Можно было гордиться и смущаться одновременно.

И вот теперь от толчка, вызванного падением Киры, поскользнувшейся на донышке стеклянного графина — оно так и валялось на неприбранном полу, — вся эта лавина лазерных дисков, видеокассет, компакт-дисков и прочих более или менее современных носителей информации сползла прямо на несчастную, завалив ее почти полностью.

— Кира! — Леся в испуге бросилась к подруге. — Ты жива?

Из-под горы раздетых до кружевных трусиков грудастых блондинок, тощих брюнеток, миловидных русалочек, юных людоедок и столь же юных девственниц вынырнула наконец Кирина рука.

— Вроде бы… да, — ощупав свою голову, пробормотала Кира. — А тебе так не кажется?

— С тобой все в порядке! Вставай! — закричала Леся. — Нечего на полу валяться.

Якоб тем временем заинтересовался некоторыми дисками, отлетевшими прямо к его ногам. Стряхнув с них крупу и муку, он принялся с интересом изучать упаковку с весьма откровенными сценами поклонения юных ведьмочек своему хозяину. Хозяин был при рогах и в просторном черном плаще — больше на нем ничего не было. Ведьмочки же были прикинуты еще более слабо.

— Это что? — поинтересовался ошеломленный немец. — И почему это лежит у тебя на пенале, Леся?

Девушка затруднялась сказать, чего было больше в вопросе Якоба — восхищения или осуждения. Поэтому она решила промолчать и переключила свое внимание на Йенса.

— А что это у тебя с головой? — спросила она. — Ты вроде бы изменился.

Кира тоже взглянула на своего жениха. И ей пришлось признать, что крови на нем нет. Царапин тоже не было, а вот волос у мужчины стало поменьше. Но не мог же Фантик причинить ему столь существенный ущерб, совсем немного посидев на голове.

— Боже! — воскликнула она. — Так у тебя на голове была накладка?!

— Да… — со вздохом произнес Йене. — И она пропала! Твой безумный кот украл мои волосы!

— Он же не нарочно, — постаралась Кира утешить изрядно полысевшего жениха и заодно заступиться за своего кота. — Сейчас принесу.

Проклятая накладка нашлась там, куда ее затолкала Кира. Фантик побрезговал ею воспользоваться в качестве подстилки. Так что она была только чуть-чуть в пыли.

— Мы ее немного почистим, помоем, и будет как новенькая, — утешала Йенса Леся, но тот был безутешен.

И, как всякий расстроенный мужчина, Йене тут же попытался сорвать зло на других. Но только он открыл рот, чтобы заявить, что виновата во всем и всегда женщина (а в данном случае виноватой, безусловно, была Кира, так как кот принадлежит ей), как снова залаял телефон. К счастью, Фантик был в это время далеко, а Кира, напротив, близко. Она быстро, схватила трубку и услышала голос Светки.

— Ну вы там вымерли все, что ли?! — возмущалась подруга. — Я вам звоню уже битые полчаса. Вы собираетесь встречаться с этой Леночкой? Если да, то она уже в пути. Готовьте ящик пива.

— Куда это вы собрались — да еще с ящиком пива? — поинтересовался Йене, расслышавший только часть разговора. Следует заметить, что характер Йенса после потери значительной части волос существенно ухудшился.

— Мы должны встретиться с одной нашей подругой, — успокоила немца Леся. — Она славная девушка, но любит выпить.

— И вы поставляете ей пиво ящиками? — осведомился Якоб. — А эти диски у вас на шкафу? Для кого вы их приготовили? Тоже для какой-нибудь вашей подруги? — В его голосе звучало откровенное недоверие.

Ситуация начинала напоминать театр абсурда. Подруги решительно не знали, что им делать. Но в конце концов природное Кирино здравомыслие взяло верх. Паспорта доверчивые иностранцы отдали ей на сохранение еще вчера. Она их очень надежно спрятала и говорить, куда именно, не собиралась.

Так что немцы, по крайней мере в ближайшие несколько часов, пока не найдут свои паспорта, никуда из квартиры не денутся. А потом подруги вернутся и уж сумеют объяснить женихам, какие они на самом деле белые и пушистые. Оставалось только придумать, чем занять иностранцев на то время, пока подруги будут встречаться и беседовать с Леночкой.

Решение этой проблемы пришло неожиданно быстро. Стоило Кире только разок глянуть по сторонам.

— Вот вам орудия труда! Приступайте к уборке! — Кира торжественно вручила Йенсу веник, а Якобу — совок. — Сами намусорили, сами и порядок наведите! И чтобы к нашему приходу весь дом блестел! И главное — потом себя не забудьте в порядок привести. На вас же смотреть стыдно! Ужас! Вроде бы приличные люди, а так себя ведете!

Сделав это заявление, Кира слегка очистила Лесю от мусора, прикрыла особо грязные места на подруге турецкой длиннополой дубленкой и вытащила ее наконец на улицу.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

— Леночка будет ждать нас у станции метро «Технологический институт», — сообщила Кира подруге, когда опасная полоса возле их дома осталась позади.

— Где именно? — поинтересовалась Леся.

— Там есть садик, мы со Светкой в нем частенько летом отдыхаем, — ответила Кира. — Приятно, и лавочки чистые.

— И что?

— Да неважно, — махнула рукой Кира. — Одним словом, я тебе его покажу. Вопрос-то в другом.

— В чем?

— Какое пиво брать в качестве приза для Леночки? И не испугается ли она, снова увидев нас?

— А почему она должна испугаться?

— Ну, не испугаться, так насторожиться, — поправилась Кира. — Мы ведь ей в прошлый раз представились как ее бывшие однокашницы. А тут вдруг являемся как представители рекламной компании.

Но Леночкиных умственных способностей не хватило на то, чтобы провести эту параллель и насторожиться. Напротив, она явно обрадовалась, увидев знакомые лица.

— Так я и знала, — заявила она, со скрипом срывая крышечку с первой бутылки «Туборга-грин» (подруги приволокли на встречу с ней целый ящик пива). — Так я и знала, что в нашей стране все по блату делается.

— А?.. — Леся посмотрела на нее с недоумением.

— Это вы ведь мою фамилию подтасовали, чтобы я это пиво выиграть смогла? — усмехнулась Леночка. — Небось если бы не вы, так фиг бы я чего выиграла. А чего вы мне сразу не сказали, что в рекламной компании работаете и разные призы через вас проходят? Мне в новую квартиру еще стиральная машина нужна. Можете сделать?

Подруги молча переглянулись. Однако и аппетиты у девушки… Простушка простушкой, а свои интересы четко знает.

— Можем, — помедлив, сказала Кира. — А тебе зачем? У вас нет?

Так Матвей же умер, теперь его квартира моей станет, — пожала плечами Леночка. — Мы с Жориком туда переберемся. А денег на обстановку у нас нет. Хотя Жорик и говорит, что все будет. Да откуда оно будет? Зарабатывает он на своем кабельном телевидении сущие копейки.

Леночка казалась настолько простодушной, что у подруг закралась мысль о том, что Жорик, видимо, не привык делиться с невестой своими доходами от нелегального бизнеса.

— Скажи, Леночка, к тебе ведь Матвей незадолго до того, как его убили, приезжал? — спросила Кира.

— Не-а, — помотала головой Леночка.

Она приговаривала уже вторую бутылочку. И по ее лицу разлилась удивительная безмятежность. Самое время было печь пирожки. Тесто подошло. А тут — такой облом.

— Как же не приезжал? — заволновалась Леся. — Но ты же с ним разговаривала?

— Ага, — согласилась Леночка и потянулась за следующей бутылкой. — Вот ведь повезло! Целый ящик. Моего любимого. Отличное пиво, девчонки. Хотите попробовать?

— Мы на работе, — машинально ответила Кира. — А как же ты с ним разговаривала, если он к тебе не приезжал?

— А он мне по телефону позвонил.

— И о чем говорил?

— Да о всякой ерунде, — поморщилась Леночка. — Про Галку вдруг расспрашивать начал. А зачем она ему сдалась? Они и не общались никогда. Так, один раз у меня виделись. Да и тогда она ему не понравилась. Верней, она-то ему понравилась, только Матвей совсем не в ее вкусе.

— А почему?

— Галка только по богатым мужикам специализировалась, — хмыкнула Леночка. — Дорого себя ценила. И все время меня ругала за Жорика. Дескать, ничего из него путного не выйдет. Голяк, он и есть голяк. Вечно подбивала меня на всякие тусовки с ней ходить. В «Плазу» там и прочие навороченные места. Ни о каких Домах культуры и слушать не хотела.

— А ты?

— Я один раз с ней сходила, только мне не понравилось, — призналась Леночка. — Цены там такие, что глаза на лоб лезут. А угощать никто не торопится. То есть Галку еще как-то угощали, да и меня с ней. А чтобы меня отдельно, нет. Такого не было.

— И что? Удалось твоей подруге в конце концов подцепить себе толстосума?

— Говорю же, бедных у нее не водилось. Только она их постоянно бросала, ради еще более богатых.

— А последний был самый богатый?

— Вроде бы да, — кивнула Леночка. — Только что толку? Она после этого и сама пропала.

— А мужика этого ты видела?

— Нет, — помотала головой Леночка. — Он какая-то важная шишка. Галка его от всех прятала.

— Но хотя бы имя?

— Имя? Она его Иваном-царевичем звала, — в задумчивости проговорила Леночка. — Хотя какой из него царевич, если ему уже за полтинник перевалило?

— А еще что-нибудь знаешь? — спросила Кира. — Ну хотя бы самую малость? Где он жил? Где бывал чаще всего?

Но Леночка молча пила свое пиво и мотала головой.

— А бывший Галкин кавалер? — наседала Кира. — Может быть, он знал?

— Нет, вряд ли… — протянула Леночка. — Да и вообще в тот раз не Галка его, а он Галку бросил.

— Вот как?

— То есть не совсем бросил, но из страны в командировку на целый месяц уехал. Потом бы вернулся, наверное, к ней. Только Галка одна быть долго не привыкла. Сразу же себе этого Ивана-царевича подыскала.

— Где?

Леночка молча пожала плечами. Видя, что толку от нее не добиться, подруги уже собрались уходить, как вдруг Леночка ожила.

— Слушайте! — воскликнула она. — Самое главное забыла вам рассказать! У этого типа яхта же есть! Собственная! И он вроде бы даже сам ею управлять умеет! Галка мне похвасталась еще, что он и ее кататься на яхте повезет и управлять научит. И имя у этой яхты какое-то тоже женское.

— Какое?! Какое женское?! — наперебой закричали подруги. — Вспоминай!

— Не запомнила я, какое именно, — виновато улыбнулась Леночка.

— Как же так? — расстроились подруги. — Постарайся вспомнить, хоть на какую букву начиналось?

Но Леночка была словно скала. Такая же твердая и неподатливая.

— Вот и Матвей меня насчет этого названия пытал, — призналась она наконец. — Да только что толку? Я все равно названия этой яхты вспомнить не сумела. Помню, что женское имя. А какое, хоть убейте меня, не помню.

— Не надо больше никого убивать! — встревожилась Леся. — Но хоть что-то ты про эту яхту еще помнишь?

— Она на приколе в яхт-клубе стоит, — поднатужившись, заявила Леночка. — Знаете, тот, который у Петровской косы?

Этот яхт-клуб подруги отлично знали. И у них там даже работали знакомые. Ничего особенного, просто ребята, которые жить не могли без моря. И они все свое свободное время зимой проводили возле вытащенных из воды яхт, чистя, крася и ремонтируя их. А с открытием навигации уходили на них в море. Некоторые даже отваживались на своих суденышках участвовать в международных регатах.

— Так-так… — пробормотала Кира, когда они распрощались с совершенно счастливой Леночкой (та еще успела им сообщить, что Славка так и не объявился, хотя его разыскивают и милиция, и ее собственная мамашка).

Зачем милиции понадобился Славка, подругам было ясно. А вот Матильда разыскивала родственничка со своим собственным интересом. Она хотела, чтобы он помог и оплатил хотя бы часть похорон Матвея, которые несчастной тетке Матильде все же пришлось взять на себя. Но энергичная натура тетки Матильды никак не могла смириться с таким положением дел. И поэтому женщина по своим каналам очень деятельно, но, увы, пока что безрезультатно разыскивала Славку.

— Нюркины-то родственники, как за телом дочери приехали, сразу же прямо наотрез отказались на себя еще и похороны Матвея брать, — призналась подругам Леночка. — Сказали, что знать не желают, что с этим поганцем будет. Дескать, это из-за его афер их девочка пострадала.

Помолчав, Леночка добавила:

— Может быть, они по-своему и правы. В общем, тело Нюрки они с собой забрали. Дома хоронить будут. Только нам с маманькой от этого не больно-то легко. Матвея нам все равно хоронить придется. Конечно, самым скромным образом. Да то ли еще будет, если вот и Славку…

Тут Леночка осеклась, что сболтнула лишнее. И прикусила язык.

— А что, ты думаешь, Славку тоже того… Думаешь, его уже нет в живых?! — воскликнула Кира.

Откуда мне знать? — уклончиво ответила Леночка, которую уже порядком развезло от пива, так что соображала она еще хуже, чем обычно. — Только если Матвея убили по той же причине, по какой Славка в бега пустился, то ведь он мог недалеко убежать.

Последние слова Леночки ввергли подруг в панику. Это же кошмар какой-то! Подозреваемые и свидетели мрут со страшной силой. А они до сих пор даже не знают имени их убийцы.

Да и вообще, что они про него знают? Что это мужчина. Что он слегка заикается. И что он был знаком со всеми своими жертвами — во всяком случае, умел производить впечатление человека, которому можно доверять. К тому же этому типу позарез нужно было найти какую-то вещицу, которую стащили у него Славка с Матвеем.

Но если до сих пор у подруг не было даже и зацепки, то сейчас появилась ниточка. Правда, очень тоненькая. И вела эта ниточка в дали морские.

— Сейчас мчимся в яхт-клуб и наводим там справки об этом Иванушке.

— Что ты?! — встревожилась Леся. — А как же наши немцы? Мы же не можем оставить их одних дома?

— В самом деле, — нахмурилась Кира. — Наверное, они уже все убрали и ждут не дождутся, когда мы вернемся. Тогда сделаем так… Сейчас возвращаемся домой, берем с собой немцев и объясняем им, что едем кататься по Финскому заливу.

— А они согласятся? — поинтересовалась Леся. — Вообще-то уже поздно.

— Конечно, согласятся! — заявила Кира. — Ну и что, если поздно? Это же какое удовольствие — морская прогулка!

Как она и предсказывала, немцы в самом деле выразили желание отправиться на прогулку по морю. Но, увы, к тому времени, когда подруги дотащили своих немцев до Петровской косы, окончательно наступил вечер. Стало совсем темно. И вдобавок поднялся ветер. Так что ни о какой морской прогулке не могло быть и речи.

— Завтра, сегодня уже все закрыто! — прогонял их сторож.

— Но мы приглашены! — возмущалась Кира. — Нас Иван пригласил. На свою яхту.

— А яхта как называется? — поинтересовался бдительный сторож.

— «Мария», — ляпнула Кира первое пришедшее ей на ум женское имя. — Кажется, так.

— Нет тут таких яхт! — отрезал сторож.

— Тогда «Ангелина», — пришла на выручку подруге Леся. — Или «Любовь».

— Слушайте, девушки, — начал закипать сторож, — вы сначала хорошенько со своим знакомым договоритесь, а потом уж приходите.

Итак, все попытки проникнуть на территорию яхт-клуба увенчались провалом. К тому же сторож, которому надоели подруги, заявил, что уже совсем темно, он собак скоро спустит. Но бомжи все равно просачиваются вдоль берега и, бывает, хозяйничают на территории яхт-клуба.

— Так что мне завтра совсем не хочется найти ваши обглоданные косточки, — добавил сторож, однако подруги не поняли, кто же опаснее — бомжи или собачки.

Возможно, будь подруги одни, то сумели бы уговорить сторожа. Или просочились бы следом за бомжами по одним им известным тропкам вдоль воды. Но, к сожалению, немцы достаточно хорошо понимали по-русски. И, услышав про обглоданные косточки, тут же начали решительно заворачивать оглобли.

— Не тянет нас сегодня больше на море, — твердили они в один голос. — Если хотите моря, можно поехать в рыбный ресторан.

После ресторана немцы выразили желание отправиться к себе в гостиницу, чтобы забрать кое-какие вещи. А затем они собирались вернуться к своим невестам и, видимо, продолжить то, чего не было прошлой ночью.

— Много пить сегодня не будем, — заявил Якоб. — Чтобы не отвлекаться.

Подруги молча закивали.

— Тебе хочется продолжать с ними вчерашнее? — спросила у подруги Леся.

— Если честно, то они мне так надоели за сегодняшний день, что терпеть их еще целую ночь рядом с собой у меня просто нет сил, — призналась Кира.

— Тогда пошли ночевать к тебе, — предложила Леся.

— Ко мне?! — ужаснулась Кира. — Но там же призрак Матвея! Ты про него забыла? Мы до сих пор не нашли его убийцу, так что у него есть все основания иметь к нам претензии.

— А вот мне очень интересно, почему это он имеет претензии к нам, а не к милиции! — возмутилась Леся. — Вот пусть бы к Химкину и являлся!

— Но пока он ходит ко мне домой, — резонно заметила Кира.

— Не будет же он к тебе каждую ночь являться! — окончательно вознегодовала Леся. — К тому же его уже скоро похоронить должны. Сколько времени-то прошло!

— — От этой Матильды, пожалуй, дождешься! — фыркнула Кира. — Нет уж, чувствую, что Матвея нам самим хоронить придется. Хоть в этом пусть он будет мне благодарен.

— Хоронить совершенно постороннего тебе парня?

— Но не могу же я до конца своих дней делить квартиру с призраком! — закричала Кира. — Ты только подумай: а что будет, если я вдруг надумаю ее продавать?

— А ты собираешься? — удивилась Леся.

— Нет, но никогда нельзя знать заранее. Вот представь себе такую картину: придут покупатели, а тут Матвей, стеная, из стены полезет к ним за ручку здороваться. А потом так же печально сквозь эту же стену уйдет. У агента после этого может сложиться неверное представление о моей квартире. Цену как минимум вдвое сбросить придется. И еще не факт, что найдутся желающие на квартиру с таким довеском, как домашнее привидение. Прямой убыток мне от этого Матвея!

Разумеется, Леся никак не могла допустить, чтобы призраки малознакомых молодых людей разорили ее подругу. Поэтому девушки решили, что проведут у Киры только одну ночь. Насыпав Фантику двойную порцию корма и закрыв Лесину квартиру, они направились к Кире.

— Да, только одну ночь, — в который уже раз сказала Леся. — Кстати, у меня есть кое-какой план. Я знаю, как нам добиться правды от Матвея.

Кира молча кивнула. Ей было ужасно страшно, так что она вопреки своему обычному любопытству даже не поинтересовалась, в чем именно заключается Лесин план.

Впрочем, в квартире у Киры все было как обычно. Если призрак Матвея сюда и наведывался, то никакого беспорядка не учинил. Все вещи стояли на своих обычных местах. И только немного покрылись пылью. И все же… Все же подругам было как-то неуютно. По этой причине они избегали гасить свет и старались не терять друг друга из поля зрения.

Сначала они выпили кофе, а потом Леся с заговорщическим видом вытащила из сумки какой-то картонный круг, похожий на циферблат. Только вместо цифр на его краях были буквы.

— Это еще что? — осведомилась Кира.

Раз ты говоришь, что призрак тут, прибегнем к давней методике, — сказала Леся. — Вызовем его и потребуем, чтобы он назвал имя своего убийцы.

—,Это уже вовсе ни в какие ворота! — взвилась Кира. — Нельзя вести расследование, опираясь на сомнительные показания призраков. Да и вообще, может, его здесь нет давно. Может быть, он уже улетел куда-нибудь.

И тут, словно по волшебству, раздался пронзительный звонок в дверь. Девушки вздрогнули и в испуге переглянулись.

— Господи, сколько раз я тебе говорила, поставь другой звонок! — воскликнула Леся. — Как ты живешь с таким звонком? Так ведь не только призраки мерещиться станут — так и от живых людей шарахаться станешь.

Тем не менее подруги отправились к входной двери. Там стояла ближайшая Кирина соседка Клавдия Захаровна. И она улыбалась своей знаменитой сахарной улыбочкой, при одном взгляде на которую всем соседям становилось не по себе. Все знали: улыбалась Клавдия Захаровна только в том случае, когда собиралась сказать или сделать какую-нибудь гадость. Причем крупную гадость.

— Кирочка, — вот и сейчас лицо соседки прямо-таки таяло, словно мед на солнце, — Кирочка, а что это у вас в квартире в последнее время так неспокойно стало?

— Почему неспокойно? — спросила Кира. Она тут же вспомнила про убитого Матвея и решила, что речь сейчас пойдет о нем.

Но нет. Клавдия Захаровна решила копнуть глубже.

— Я ведь понимаю, Кирочка, всякое в нашей жизни случается. Тем более что жизнь теперь такая неспокойная. Вот и молодого человека у вас возле дверей убили. Что же, бывает. Я ведь вас не виню.

— Нет? — удивилась Кира, но вовремя прикусила язык.

Нет, — все так же ласково покачала головой Клавдия Захаровна. — Времена сейчас неспокойные. Возле любой квартиры могло такое случиться. А я тебя, деточка, чуть ли не с пеленок знаю. Девочка ты всегда была хорошая. Что ходили к тебе женихи, так все они — приличные молодые люди. Почти трезвые.

Кира молча смотрела на соседку, пытаясь понять, что же той от нее нужно.

— Но в последние дни — это же просто безобразие какое-то форменное. — Тут Кира поняла, что прелюдия закончилась и теперь начнется настоящий разговор. — Да-да, безобразие. Каждую ночь за стеной чей-то плачь и бормотание какое-то. Вроде бы даже мольбы о помощи. Кира, ты меня знаешь, я так это дело не оставлю. Либо ты примешь меры и угомонишь своего гостя, либо я добьюсь, чтобы на тебя наложили штраф. А если он тебя бьет или обижает, то его самого привлечь можно.

— Не надо! — встревожилась Кира. — Никто меня не обижает!

— Тем более! — воодушевилась Клавдия Захаровна. — Угомони его сама. А если не сможешь, то я добьюсь и административной ответственности для вас обоих. Люди по ночам имеют право спать!

И так как Клавдия Захаровна вполне была в состоянии выполнить свои угрозы, местный участковый трепетал и дрожал при одном упоминании ее имени, Кира подавленно молчала. Клавдия Захаровна окинула ее суровым взглядом. Но Кира выглядела настолько удрученной, что соседка смягчилась и уже повернулась, чтобы идти к себе.

И тут вперед вылезла Леся.

— Простите, — обратилась она к женщине. — А стоны в Кириной квартире, которые вы слышали, они были мужские или женские?

— Что? — ахнула Клавдия Захаровна.

— И когда они начинались? После полуночи или раньше? — не унималась Леся. — И о чем конкретно просили, вы не слышали?

— Кира! — вознегодовала Клавдия Захаровна, при этом ее малиновый с черными разводами халат раздулся словно брюхо у паучихи. — Прошу тебя принять меры и оградить мой покой, а также меня саму от нахальства твоих подружек! Еще издеваться надо мной вздумали! Безобразие!

— Клавдия Захаровна! — отмерла наконец Кира, понимая, что иметь такого врага — дорогое удовольствие. — Простите мою подругу. Она не хотела вас обидеть. Просто у меня в квартире поселилось привидение.

— Что? — возмутилась еще громче женщина. — Кира! Теперь я точно понимаю, что ты надо мной издеваешься! Любому ребенку известно, что привидений нет и быть не может! Что за чушь?!

— Но это…

— И слышать ничего не желаю! — заявила Клавдия Захаровна. — Либо ты угомонишь своих гостей и заставишь их помалкивать, либо я обращаюсь за помощью к участковому и в прочие структуры. Ты у меня еще узнаешь, как посягать на покой граждан.

И, сделав это заявление, она гордо хлопнула за своей спиной дверью, обитой в ярко-малиновый цвет.

— Все просто ужасно! — простонала Кира. — Теперь эта мегера натравит на меня соседей, участкового и прочую общественность. Мне придется съехать, а как съедешь, если в квартире рыдает призрак. Никто такую площадь, как я тебе и говорила, не купит.

И Кира замолчала. Ясное дело, постепенно соседи все же пронюхают, что стоны, плач и рыдания доносятся из ее квартиры даже в те минуты, когда квартира стоит пустой. Поймут, что она не врала насчет призрака. И захотят ее линчевать за приваживание призраков в порядочные дома. И все это из-за какого-то типа, перед которым она почти ни в чем не виновата. Убили его, подумаешь! Многих убивают, что же все к ней шастать после смерти будут?

Ну нет! И девушка решительно посмотрела на подругу.

— Где эта проклятая штука для разговоров с призраками?! — воинственно спросила она у Леси. — Доставай ее! Пусть Матвей объяснится, какого черта он не хочет оставить меня в покое! И почему для своих посещений выбрал именно мою квартиру! Зачем он сюда приходит рыдать, когда меня нет? Других мест ему, что ли, мало!

— Сейчас, сейчас, — заторопилась Леся. — Только, Кира, знаешь, перед сеансом тебе надо немного успокоиться.

— Успокоиться? — взвилась Кира. — Да что ты такое говоришь? Мою квартиру оккупировали призраки! Я думала, что у тебя хоть пересижу. Так нет же! Они и там нашли способ достать меня. Через соседей действовать начали. Ну я уж им скажу! Можешь мне поверить, у меня на душе тоже предостаточно накопилось!

— И все же успокойся, — взмолилась Леся. — В таком состоянии в астрал не ходят.

— А в каком же ходят? — не желала успокаиваться Кира. — Можно подумать, ты много в этот астрал шастала, что теперь мне советы даешь!

Но все же она отправилась на кухню и послушно плеснула себе из пузатой бутылочки дрожащей рукой каких-то капель, не особенно всматриваясь в этикетку. Почему-то ей казалось, что в ее теперешнем положении ей мало что может повредить, равно, как и помочь.

Тем не менее к тому моменту, когда она вернулась в комнату, где Леся уже закончила приготовления к сеансу общения с потусторонним миром, Кира ощутила нечто вроде умиротворения.

К ее возвращению все было готово. На столе, помимо картонного круга с буквами по окружности, находилась еще странная металлическая штука в виде буквы Г. Она стояла в центре картонного круга. И с ее короткого конца свисала вниз тонкая белая нитка. И еще на столе находились две свечи. Одна толстая витая красная, а другая обычная тонкая зеленая.

— А почему свечи разноцветные? — спросила Кира, полагая, что это какой-то особый магический ритуал, малодоступный пониманию простого смертного.

Она даже зауважала Лесю, которая, оказывается, знает о таких вещах и разбирается в них.

— Просто у тебя никаких других свечей в доме не нашлось, — немедленно спустила ее на землю подруга. — Но думаю, что и такие сойдут. В конце концов, свечи — это не главное.

— А что главное? — дрогнувшим голосом поинтересовалась Кира.

В памяти совершенно некстати всплыли отрывочные воспоминания о кровавых жертвоприношениях козлят и ягнят. И как потом вся сатанинская община плескалась в тазике с еще теплой кровью. А затем они гадали на свежих еще внутренностях. Или внутренности — это уже из другой оперы? Откуда-то из эпохи древних греков? Но, так или иначе, Кира от своих мыслей содрогнулась.

Тусклое мерцание свечей, таинственные приготовления Леси, выражение ее лица, всегда такое славное и милое, сейчас показалось Кире отрешенным и многозначительным. Кира с испугом посмотрела на подругу, ожидая, что та произнесет сейчас какие-нибудь ужасные заклинания и со стола в лучшем случае попрыгают зеленые пузырчатые жабы.

— Для нас с тобой главное — это кольцо, — вместо этого произнесла Леся, и чары развеялись.

— Какое кольцо?

— Любое кольцо, — терпеливо произнесла Леся. — Желательно золотое. И желательно без камня. У тебя есть такое?

— У тебя есть.

— Нужно твое, — упиралась Леся.

— Почему это мое?

— Потому что призрак по какой-то неведомой причине выбрал тебя и явно с тобой хочет говорить, — пояснила Леся. — Возможно, еще при жизни он был немного влюблен в тебя. Вот теперь и жаждет пообщаться.

— Ты думай, что говоришь-то! — воскликнула Кира. — Мы с ним и знакомы были всего ничего. Какая уж тут любовь?

— Иногда и одной минуты достаточно, чтобы чувства вспыхнули, — сказала Леся.

— У меня к нему ничего не вспыхнуло.

— А у него, может быть, вспыхнуло! — начала закипать Леся. — И вообще, он к тебе приперся? У тебя дома он стенает и плачет? Значит, и общаться хочет с тобой. А потому давай, не жмись и стягивай кольцо с пальца. Ничего с ним не случится!

— Ладно, — пробормотала Кира, послушно стягивая с пальца колечко. — Но на всякий случай ты с ним поосторожней. Денег оно больших не стоит, но это единственная память, которая осталась мне от Борисова.

Леся, которой надоело слушать подругу, просто вырвала кольцо у нее из рук.

— Раз от Борисова, так хоть бы сгорело синим пламенем! — прошипела она. Но, успокоившись, добавила: — Ничего с ним не случится!

Затем Леся осторожно привязала его к нитке. Второй конец уже был закреплен у короткой ножки металлической подставки в виде буквы Г, которая твердо стояла на плоской тяжелой основе. Таким образом, у подруг получился своеобразный маятник с кольцом вместо груза, находящимся точно в центре картонного круга.

— Теперь порядок! — удовлетворенно вздохнула Леся. — Все получится. Я чувствую!

— Да? — усомнилась Кира. — А почему я ничего не чувствую в таком случае?

— Садись и закрой глаза! — велела ей Леся. — И дай мне руку.

Кирина рука, когда она протянула ее подруге, была горячей и влажной.

— Волнуешься! — констатировала Леся, у которой руки были просто ледяными. — Ничего. Сейчас появится дух убитого, и мы начнем.

— А как мы узнаем, что он появился? — шепотом поинтересовалась Кира, но в это время пламя свечей качнулось так сильно, что чуть было не погасло.

— Дух! Ты тут! — заунывным голосом возвестила Леся. — Ответь нам. Ты тут?

Пламя свечей дрогнуло вторично.

— Ты хочешь, чтобы мы нашли твоего убийцу? Свечи дрогнули. Дух явно хотел этого.

— Тогда подскажи нам, где его искать, — велела ему Леся.

— Потому что сами мы, честно говоря, уже ничего не понимаем, — влезла в разговор Кира.

Леся зашипела на нее, но в это время золотое кольцо, которое до сих пор спокойно висело на тонкой нитке, вдруг принялось раскачиваться.

— Началось! — восхитилась Леся. — Он хочет нам что-то сказать!

— Это ты так трясешься, что стол дрожит! — возразила Кира.

— Як нему вообще не притрагиваюсь.

— Значит, тряска через стул передается полу, а через него на стол и маятник!

— Я же не отбойный молоток! Это дух Матвея нам дает указания! Задавай вопросы! Скорей, пока он тут!

— Матвей! — ужасаясь, как это она дала себя втравить в такое мракобесие, все же послушно воскликнула Кира. — Кто тебя убил? Ты знаешь этого человека? Ответь нам!

И подруги уставились на кольцо на ниточке. Маятник качнулся сначала в сторону Д, а потом в сторону А. И замер.

— Да! — торжествующе закричали подруги. — Он знает своего убийцу!

— Как его имя? — тут же спросила Кира. — Как зовут этого человека?

Но на этот раз маятник качаться не стал.

— Наверное, он тем самым нам сообщает, что есть помеха, — прошептала Леся.

— Какая еще помеха? — возмутилась Кира, совершенно забыв, что общается с призраком и надо соблюдать спокойствие.

— Может быть, там еще пришел кто-то, — успокоила ее Леся. — Подождем.

Но сколько подруги ни ждали, маятник ничего им не сказал. А напротив, принялся выписывать всякую абракадабру. То ли Матвей боролся в этот момент с другими духами, которые тоже желали пообщаться с молоденькими и хорошенькими медиумами, то ли дело было в чем-то другом, подруги так и не поняли. Но тем не менее ничего осмысленного маятник насчет имени убийцы Матвея им не сообщил.

— Где нам искать твоего убийцу? — наконец в полном отчаянии воскликнула Кира.

Маятник на мгновение замер. И подруги замерли вместе с ним. А затем… Затем нитка с кольцом снова пришла в осознанное движение. Четко указывая каждую букву. Но, увы, видимо, произошла смена действующих лиц. И теперь на место духа Матвея явился какой-то иностранный призрак. Новичок явно ни на русском языке, ни вообще на каком-либо из современных языков не изъяснялся. Потому что полученный подругами по выбору призрака набор букв никакому разумному переводу не поддавался.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

— Ну и что это за фраза такая? — с досадой воскликнула Леся, почувствовав, что сеанс подошел к концу.

Кира потрясла штатив с привязанным к нему кольцом и сердито сказала:

— Ты нам лучше просто скажи, где нам искать убийцу Матвея? Кто он такой? Как нам понимать эти буквы?

Увы, маятник больше не желал ничего отвечать. Призрак Матвея или кто там был на его месте решительно безмолвствовал.

— Ну, погоди же у меня! — разозлилась Кира. — Вот попробуй только еще разок сюда ко мне в квартиру явиться стонать и рыдать! Я тебе эту абракадабру, которую ты нам тут надиктовал и с которой неизвестно и неведомо что нам теперь делать, точно припомню!

— Погоди, — остановила ее Леся. — Не ругайся на него. Предположим, что названный им набор букв — какой-то шифр!

— Или имя! — ехидно заметила Кира. — Ничего не скажешь, достаточно редкое. Не ошибешься!

— А что? Ты только представь, если бы он нам посоветовал искать Катю или Таню? Что бы мы тогда делали?

— Но мы же все равно с тобой ничего не понимаем из того, что он нам сказал! — с досадой воскликнула Кира. — И даже если мы методом «тыка» переберем в городе всех с более или менее похожими именами, переговорим с людьми в названных местах и найдем то самое, которое посещал Матвей, то где гарантия, что те люди захотят с нами откровенничать?

— Раз призрак посылает нас туда, значит, он знает, что там нам помогут, — возразила Леся.

В ответ Кира пробормотала, что призраки тоже могут ошибаться. И если человек при жизни был настолько наивен, что позволил ухлопать себя прямо на пороге чужой квартиры, доставив этим ее хозяйке кучу проблем и хлопот, то она не видит причины, по какой этот человек после смерти вдруг резко взял бы да и поумнел.

— В конце концов он же всего лишь умер, а не университет закончил! — заявила она Лесе. — Тоже мне заслуга. Лично я считаю, что наша затея с вызовом призрака — сущая чепуха! И желания с ним общаться у меня больше нет!

— Ты несправедлива, — сказала Леся.

— В общем, ты как знаешь, а я тут оставаться на ночь не стану, — твердо сказала Кира. — В компании призрака, который слова толком сказать не может!

Но ты же сама хотела переночевать дома! — растерялась Леся. — Ты говорила, что устала от наших немцев. Да и я не хочу ложиться в одну кровать с Якобом. Я от него и за день притомилась. К тому же они нашли мои диски с порнухой и теперь наверняка захотят их просмотреть.

— От немцев мы с тобой еще как-нибудь отобьемся. А спать там, где разгуливают призраки, я точно не смогу, — заявила Кира. — Моя нервная система этого не позволит.

Больше Леся спорить не стала. Ей и самой становилось неуютно при мысли о том, что где-то рядом витает привидение. Леся была девушкой благоразумной. И против очевидного спорить не могла. Привидение слышала соседка Киры. Оно явилось к ним на спиритический сеанс. И явно заходило к Кире как к себе домой.

И подруги двинулись в обратную дорогу. Хорошо еще, что от Кириной квартиры до Лесиного жилья не больше трех минут ходьбы. Да и то, если двигаться со скоростью больной черепахи.

Придя к Лесе, подруги обнаружили, что их немцы уже вернулись домой. И, устроившись в спальне, не дождавшись их, сладко спят в объятиях друг друга. Посмотрев на эту идиллическую картину, Кира прошептала, обращаясь к Лесе:

— Боюсь, мы не скоро выйдем замуж за этих типов. Посмотри, как они сладко устроились. Вдруг они педики?

— А к нам зачем свататься приехали? — тоже шепотом поинтересовалась Леся.

— В качестве конспирации, — немного подумав, все же подобрала подходящий ответ Кира. — Я тебе уже говорила, чтобы никто у них на родине не заподозрил, что они голубые. Дескать, спросят их, а чего это вы все вместе катаетесь? А они в ответ, а мы не просто так, мы к невестам.

Но долго обсуждать своих женихов у девушек не было желания. Спиритический сеанс отнял у них слишком много душевных и, как ни странно, физических сил. И подруги прокрались к Лесиной кроватке, устроились там и тоже сладко и быстро заснули. Позвав на этот раз в виде исключения с собой в постель Фантика.

* * *

Следующее утро началось с того, что в глаза Лесе брызнул яркий свет. А над ухом у нее зазвучал приятный баритон. Она осторожно открыла глаза и увидела Якоба, разгуливающего по ее квартире в одних трусах. Это было первый раз, когда она видела своего жениха в такой неформальной одежде. И Леся была поражена. На трусах у ее здоровенного немца красовались сердечки и цветочки. Зрелище до того странное, что Леся поспешно снова прикрыла глаза, сделав вид, что спит.

— Подъем! — раздался у нее над ухом другой голос.

Это был Йене. А трусы на нем были нежно-голубого цвета с белыми ангелочками.

— Так, по крайней мере с этими двумя мне все ясно, — пробормотала себе под нос Леся и стала выбираться наружу. — Можно смело отправлять их обратно на родину. Представить себе не могу, чтобы у моего мужа были такие трусы.

Кира уже давно хлопотала на кухне.

— Нам срочно надо мчаться в яхт-клуб, — сказала она. — Сегодня там как раз будет Леша.

Леша — один из друзей Киры, с кем во времена своей бурной молодости она и сама ходила под парусом по заливу. Правда, макнувшись пару раз в отнюдь не теплую водичку финской лагуны, она довольно быстро остыла к этому романтическому, но, увы, отнюдь не комфортному виду спорта.

Да и ее роман с Лешкой после того купания как-то сошел на нет. Финская вода, промочив девушку до костей, сумела потушить пожар страсти, казалось, сжигавший ее дотла. От всего романа в итоге осталась одна чистая дружба, тлеющая на слабеньких угольках былого чувства.

— Я ему звонила. Лешка сейчас находится в яхт-клубе, он нам подскажет, кого из владельцев частных яхт зовут Иваном, — быстро, словно автомат, сооружая бутерброды, говорила Кира. — И у кого из этих Иванушек яхта носит женское имя.

Проснувшиеся свеженькие и тщательно умытые немцы тоже пожелали отправиться на морскую прогулку. Сегодняшняя погода их как нельзя лучше устраивала. Вчерашние страхи были позабыты.

— Вот еще докука! — тихо вздохнула Кира на ухо подруге. — И этих нам с собой тащить?

— Пусть едут! — прошептала Леся. — Для маскировки. Скажем, что ищем подходящую прогулочную яхту именно для наших иностранных гостей. У нас в России привыкли к чудачествам иностранцев. Так что легко поверят.

— Может быть, ты и права, — кивнула Кира.

И немцам было разрешено ехать с ними. Сегодняшнее солнечное утро приятно радовало совсем не осенним теплом. В яхт-клубе было множество приятных людей. Но их интересовал только Леша.

— Иван? — нахмурил он брови. — А кто он такой?

Но даже тот факт, что владелец нужной подругам яхты был какой-то шишкой в мэрии, ничем не помог Леше.

— Не знаю такого, — решительно покачал он головой. — Да и вообще, эти господа не общаются с нашим братом. Проезжают по территории яхт-клуба прямо к косе. И уже там оставляют свои машины. И вперед, к своим яхтам. С нами они не беседуют. Впрочем, сами видите, какое у нас теперь запустение.

И, вздохнув, Лешка с грустью обвел вокруг себя глазами. Яхт-клуб, когда-то содержащийся на средства российской спортивной ассоциации, переживал сейчас трудные дни. Дотации на обучение юношества парусному спорту сошли на нет. Здание требовало ремонта. Многие яхты буквально состояли из одних дыр и нуждались в замене. Так что число команд, выходивших под парусом в море на регату, с каждым годом уменьшалось. А если еще что-то и удавалось сохранять, то только ценой потрясающего энтузиазма самих спортсменов.

И на фоне этого запустения и скудости особенно выделялись многотысячные, если не многомиллионные красавицы-яхты, покачивающиеся на морских волнах. На многих пестрели флаги. А некоторые сами по себе были настолько хороши, что ни в каких дополнительных украшениях не нуждались.

— Ходят разговоры, что нас вообще прикроют, — донеслись тоскливые слова Лешки до слуха подруг. — Застройщики положили глаз на эту землю. И усиленно добиваются, чтобы нас того… ликвидировали.

— А они тут возведут какой-нибудь элитный жилой монстр, — добавил подошедший к ним приятель Лешки.

Одет он был в засаленную спецовку, покрытую к тому же многочисленными пятнами краски. А в руках держал разводной ключ или что-то в этом роде. Подруги в ответ на его слова только вздохнули.

Место и в самом деле было привлекательным. Почти центр города. Залив со всех сторон. И при этом вокруг практически нет другого жилья. Значит, жители этого элитного комплекса могли быть уверены, что никакие нищие соседи не станут мельтешить у них перед глазами. Да еще, чего доброго, обивать их элитные пороги своими грязными ботинками.

— Но как же нам найти владельца нужной нам яхты? — спросила у Лешки Кира, попытавшись таким образом отвлечь его от собственных проблем. — Где-то ведь должны быть их списки?

— Да черт их знает! — с неожиданной злобой ответил Леша. — Они нам не подчиняются. Спросите у Семеныча. Может, он знает.

Подруги, прихватив своих немцев, отправились разыскивать Семеныча. Но он словно сквозь землю провалился. И отчаявшись, подруги решили выйти на пирс, чтобы осмотреть частные яхты, стоящие там в ожидании, когда их хозяева-толстосумы явятся, чтобы отправиться на морскую прогулку.

Девушки дошли до шлагбаума, читая надписи на яхтах. Но дальше их не пустили. Сидящий возле будочки дед насмерть встал у них на пути.

— Дальше могут проходить только хозяева яхт, — заявил он подругам. — А то ежели все любопытные шастать тут будут, не ровен час, с яхты чего и пропасть может. А там только один якорь, поди, тысяч на пять тянет.

— Ага, — сердито бросила ему Кира, поворачивая назад. — И мы этот самый якорь и утянем. Как же! Пушинка! Опять же в кармане легко умещается. Соображать, дедушка, надо.

Но Леся не торопилась уходить.

— Прошу вас, помогите нам, — обратилась она к суровому деду, — нам нужен владелец одной из ваших яхт. Его зовут Иван.

— А по батюшке как величают? — поинтересовался дед, задумчиво пожевав вислый желтоватый ус.

— Не знаем, — покачала головой Леся.

Дед еще немного подумал.

— У каждого владельца свой капитан имеется, — наконец произнес он. — Может, вам он нужен?

Этого подруги не знали. Наличие в этом деле еще и капитанов привело их в замешательство. И так тут стояло около двадцати яхт. А если прибавить к числу их владельцев еще и капитанов, то ситуация начинала выглядеть похуже, чем на контрольной по алгебре.

— То есть, конечно, некоторые хозяева сами к штурвалу становятся, — продолжал рассуждать дед, которому, видно, было скучновато нести свою вахту. — Но таких единицы. Многие наши богатеи купили себе яхту, а как с ней управляться, и не знают.

И, еще немного подумав, он добавил:

— Всего троих и знаю, кто сам всегда к штурвалу встает, Молодой парень с «Рыска», потом постарше мужчина с «Арго» и хмырь этот с «Лауры».

— Что? — хором воскликнули подруги. — Как вы сказали? Лаура? Ну да! — важно кивнул дед. — Вон она стоит. Почитай, в самом конце пристроилась.

И он указал корявым пальцем куда-то вдаль. Подруги старательно присмотрелись.

— Единственная дамочка среди кавалеров! — произнес тем временем сторож.

— Что? — не поняли подруги. — Как вы сказали?

— Говорю, что яхта с женским именем тут всего одна, — пояснил им дед. — Она и есть «Лаура».

— Вы уверены? — хором воскликнули подруги.

— Вы меня прямо обижаете! — ив самом деле обиделся дед. — Я хотя и старик, но вполне в своем уме. И на память еще не жалуюсь. Как есть, так и говорю.

Подруги посмотрели вдоль пирса, но так и не смогли понять, какая из многочисленных яхт носит это, без всякого сомнения, женское имя. А учитывая все сообщенные им дедом сведения, можно было считать, что они нашли нужную им яхту. Именно на ней собирался катать Галку — подругу Леночки — ее Иван-царевич.

— «Лаура» — вся белая такая, а палуба у нее черная, — произнес тем временем дед. — Небольшая посудинка. Всего две каюты на борту имеется. Но ходкая, хорошую скорость развивает.

Но подругам было уже неинтересно слушать его болтовню.

— Уверена, эта «Лаура» та самая, к которой нас посылала Леночка! — прошептала Леся. — Слишком много совпадений. Ура, мы нашли эту посудину!

— И что? Как нам на нее попасть? — прошептала в ответ Кира. — Этот милый дедушка свой долг не забудет и нас к яхтам все равно не пропустит.

— Чтобы по пирсу — об этом, конечно, нечего и думать, — согласилась Леся. — Но мы ведь собирались отправиться на морскую прогулку. Разве не так?

Кира с огромным интересом уставилась на подругу.

— И ты предлагаешь? — начала она свой вопрос, но затем у нее от волнения даже голос сел.

— Ну да, арендуем через Лешку какое-нибудь маленькое юркое суденышко, подойдем к этой «Лауре» и осмотрим ее без помех, — кивнула Леся. — Вдруг там на борту что-нибудь интересное обнаружится!

— А нам это нужно?

— Ну знаешь! — разозлилась Леся. — Твой призрак точно сказал, что нам надо искать его убийцу. И все наводит на мысль о том, что следы преступника могут быть на этой самой «Лауре».

— Знаешь, я бы попросила тебя выражаться точней. Он вовсе не мой призрак! — возразила Кира. — Хочу тебе напомнить, что я лично еще жива и вполне здорова.

— Но живет он у тебя!

На это Кире возразить было нечего. Когда Якоб с Йенсом узнали, что они все же сейчас отправятся на морскую прогулку, они пришли в восторг. Правда, он несколько поутих при виде яхточки, которую после долгих уговоров подругам удалось стрясти с Леши.

— И на этом можно плавать? — ужаснулся Йене, узрев порядком обшарпанные борта яхты.

Еще больше немцы встревожились, когда выяснилось, что мостки, ведущие к яхте, давно сгнили. И перемещение по ним чревато купанием в уже ледяной илистой воде. Как и ожидалось, лучшие места для стоянок были отданы частным яхтсменам. А старожилам из самого яхт-клуба приходилось довольствоваться чем похуже.

Красавицы-яхты стояли у каменного пирса. А собственные суда яхт-клуба находились у деревянных пирсов, многие из которых попросту сгнили и ушли под воду. По одному из таких мостков Леша и предлагал пройтись всей компании.

— Нет, это нельзя! — запротестовал Йене, схватив Киру за руку и явно стараясь не пустить ее. — Это самоубийство. Ты упадешь в воду.

— И что?

— И простудишься!

— Но ты же меня спасешь? — задорно тряхнув кудряшками, поинтересовалась у него Кира.

Йене прислушался к своим чувствам.

— Спасу! — без тени сомнения заявил он и тут же с типично немецкой практичностью прибавил: — Но тогда я ведь тоже простужусь.

И он сделал попытку утащить Киру прочь от опасного места. Но было поздно. Раздался тихий стон. И все увидели: бледный как полотно Якоб стоит на берегу и чуть ли не заламывает руки, наблюдая, как Леся пробирается по шатким мосткам, прыгая через дыры в настиле.

— Так вы идете? — потеряв терпение, спросил у остальных Леша.

Кира молча высвободила руки и двинулась следом за подругой. Йене, причитая и пытаясь поддерживать ее, похромал следом. Потом пошел Якоб, и последним — Леша.

Впрочем, все сошло почти благополучно. Правда, Якоб все же умудрился провалиться в дыру, но его быстро вытащил за шиворот двигавшийся за ним Леша. Так что немец отделался лишь промокшей правой ногой. Ботинок и брючина пропитались у него водой до колена.

Но на яхте, пока Леша и его помощник разбирались со снастями, коих было великое множество и применения некоторым из них Леша не знал, а других снастей, наоборот, было слишком мало, и он не знал, как без них обойтись, Леся принялась хлопотать над пострадавшим немцем.

Сняв ботинок, она протянула ему какую-то тряпку, велев вытирать ноги. Ботинок она поставила на какую-то металлическую штуку, от которой шло приятное тепло и на которой, по мысли Леси, обувка должна была к концу путешествия высохнуть.

— Где флаг? — появилась в каюте физиономия Леши. — Кто-нибудь видел флаг?

— Не надо излишней помпы, — проворчала Кира. — К чему это? Отплывем прекрасно и без флага!

— Кира, я тебя просто не узнаю! — возмутился Леша. — Разве ты забыла наш морской обычай? Никогда не выходить в море без поднятого флага. Иначе ничем хорошим поход не кончится.

— А как он выглядел? — поинтересовалась Леся. — Я имею в виду этот ваш флаг? Какой он из себя?

— Синее полотнище, а на нем белый косой крест, — сказал Леша.

— Случайно это не он? — осторожно осведомилась Леся, вытаскивая из-под дивана мокрую тряпку, в которую она только что отжимала промокшую брючину Якоба и которой вытирала его ногу.

— Он самый! — обрадовался Леша. — Давай его сюда!

И, схватив мятый и мокрый флаг, умчался с ним.

Кира с Лесей переглянулись.

— Надеюсь, он никогда не узнает, что о его драгоценный флаг была вытерта немецкая нога, — прошептала Кира.

— Почему?

— Видишь ли, Леша до сих пор уверен, что каждый немец в глубине души приветствует идеи фашизма, — призналась Кира. — Ив частности, этот немец только и думает, как бы захватить нашу с вами распрекрасную страну. Леша даже немецкие продукты не ест. Из принципа. И импортные вещи, если и покупает, то только американского или турецкого производства. Но ни в коем случае не из Европы. Что ты! А вдруг немцы сделали.

И, немного подумав, она произнесла:

— И знаешь, мне кажется очень странным, что Леша согласился покатать наших с тобой немцев.

И уже совсем тихо она добавила:

— Что ты мне ни говори, но не к добру это. Ох, не к добру. Ты за ним следи. А то как бы он их в море за борт не вышвырнул.

Впрочем, сейчас в каюту вернулся сияющий Леша и сообщил, что флаг поднят. А то, что он был немного мятый и мокрый, так на ветру быстро высохнет. И разгладится.

— А мы пока перекусим и чайку попьем, — сообщил он. — Кто на камбузе дежурный?

После небольшого спора выяснилось, что дежурных нет.

— Как же так? — удивился Леша. — Я проходил, печь работает. И запах жареного приятно идет.

Подруги переглянулись. Им одновременно в голову пришла одна и та же мысль. И Леся первой выскочила из кают-компании. Камбузом на этой яхте был крохотный закуток, где в самом деле стояла печка. Но запах, который доносился оттуда, был уже далеко не приятным. Напротив, явственно воняло чем-то горелым.

Разумеется, это плавилась и чадила синим дымом подошва злосчастного ботинка бедняги Якоба. Леся с трудом отодрала обувь от плиты, причем от подошвы тут же потянулись длинные нити наподобие расплавленного сыра. В прохладном воздухе они быстро застыли. И теперь подошву немецкого ботинка снизу украшало подобие довольно жесткой бахромы.

— Это что такое? — ужаснулся Якоб, когда Леся вручила ему ставший словно каменным ботинок, по низу которого словно сталактиты свисали тонкие жесткие нити. — Что с ним случилось? — недоумевал он.

— Подумаешь! — оглядев изделие немецкой обувной промышленности, заявила Кира. — Было бы из-за чего переживать! Сейчас мигом приведем все в порядок.

И, покопавшись в ящике с инструментами, она вытащила огромные ножницы для резки по жести. С их помощью бахрома на подошве ботинка Якоба была быстро ликвидирована. Но на этом неприятности не закончились. Поставив оба ботинка рядом, Якоб обратил внимание, что один, тот самый, который постоял на печке, как-то странно изменил форму.

— Ничего, поносишь часок, ботинок ногу обляжет, они и сравняются! — утешила его Кира.

Леся молчала, предвидя новый виток трагедии. Так оно и случилось. Якоб попытался сунуть ногу в ботинок. Но тщетно. Нога упорно не лезла в обувку.

— Ничего не понимаю! — возмущался бедолага, изо всех сил топая ногой по полу. — Он стал мне мал! Нога не лезет!

— Видимо, во время сушки он стал немного меньше, — заметила проницательная Кира.

Якоб кинул на нее странный взгляд. И заявил, что эти ботинки он купил в Берлине. Что они стоили почти двести евро. И что это вообще была единственная вещь в его гардеробе, которую он купил без всяких скидок и распродаж, и по этой причине ботинки были ему особенно дороги.

Со всей этой суетой вокруг ботинок подруги едва не забыли об основной цели их путешествия.

— Ты можешь подойти к яхтам этих богатеньких Буратинок? — спросила у Леши Кира, выбравшись из каюты.

— Ну ты и спохватилась! — захохотал он. — Мы уже давно прошли мимо них, и сейчас мы в море!

— Так возвращайся! — воскликнула Кира.

В ответ Леша только пальцем покрутил возле виска, показывая, что этим своим замечанием Кира окончательно подорвала мнение Леши об умственных способностях женщин вообще и тех двух особ, которых его угораздило взять с собой в плавание в частности.

— Ой, горе мне! — застонала Кира. — Сколько времени потеряем с этим плаванием. Да еще перевернемся, не ровен час.

Немцы же в отличие от подруг наслаждались морским путешествием. И вопреки мрачным прогнозам Киры, Леша не делал ни единой попытки тем или иным способом избавиться от немцев. Напротив, они все явно подружились и никак не хотели идти к берегу.

Подругам же путешествие совсем не нравилось. Лесю укачивало. А Кира не видела ничего интересного в том, чтобы готовить чай и варить какую-то подозрительную мешанину из крупы, тушенки и лука на всю ораву. Но наконец каша, получившаяся несколько комковатой, была все же съедена, очередная порция чая выпита. И можно было поворачивать обратно.

— Не забудь, — напомнила Леше Кира. — На обратном пути ты должен будешь пройти так близко от «Лауры», чтобы мы могли на нее перебраться.

У Леши отвисла челюсть. Когда он наконец вернул ее на место, то все же поинтересовался, как Кира себе это представляет в самом процессе.

— Вы же не прыгать с борта на борт будете? — поинтересовался он с легкой дрожью в голосе.

И так как Кира хранила загадочное молчание, а Леша знал свою подругу достаточно давно, он счел своим долгом предупредить ее:

— Так близко, чтобы ты сумела перемахнуть с одной палубы на другую, мне все равно к чужим яхтам подойти не удастся!

— Придумай что-нибудь! — простонала Кира. — Пожалуйста! Ты же гений! Ты всегда умел сварить щи из топора!

Леша, которого после приготовленного Кирой обеда все еще мучила изжога, пробормотал, что из топора, похоже, мастер готовить кое-кто другой. Но тем не менее неумеренная лесть Киры, которую она расточала в немыслимых количествах, сделала свое дело. Леша пробормотал, что, пожалуй, он что-нибудь и придумает. И исчез.

А Кира вернулась к своим гостям. При виде нее Йене просиял словно новенькая монетка. И тут же усадил ее рядом с собой, заботливо укрывая пледом и интересуясь, не замерзла ли она. Кира только тихонько вздыхала. Если бы, ах, если бы на месте Йенса был другой человек, насколько счастливей она бы себя чувствовала!

Да, конечно, этот Йене был очень славный. Милый, добрый, и ему явно очень нравилась Кира. Но ее-то сердце принадлежало совсем другому мужчине. А он, мерзавец этакий, подлец, обманщик и предатель, в данный момент готовился к свадьбе с совсем другой женщиной.

И ведь что странно. Несмотря на то, что Борисов был для Киры совершенно потерян и его явно захомутала другая особа, о которой он и будет впредь заботиться, укрывать ее ножки пледом и предлагать заварить особый чай, все равно, несмотря на это, Кира не могла смирить себя.

Ну, не нужен ей этот заботливый Йене. Верните ей ее равнодушного и холодноватого Борисова, который неделями мог не замечать, что она рядом. Судя по несчастному выражению лица Леси, ее мысли двигались примерно в том же направлении. Кира видела: еще немного, и ее подруга разревется от досады и жалости к самой себе.

Этого ни в коем случае нельзя было допустить. В этот момент очень вовремя в каюту вернулся Лешка.

— Кажется, я знаю, как вы сможете добраться до «Лауры»! — выманив подруг из каюты, сообщил он им.

При этом он ткнул пальцем в какое-то рыжее жеваное и довольно грязное полотнище, расстеленное на палубе.

— Вот на этом! — с очень гордым видом сообщил им парень.

— А это что? — осторожно осведомилась Леся, пытаясь одновременно понять, как это может и.м помочь. — Это воздушный шар?

— Сама ты воздушный шар! — обиделся капитан. — Это плот! Или, если хотите, надувная лодка.

— Но она же совершенно плоская, — возразила Кира.

— Сейчас надуем, и она потолстеет, — заверил ее Леша.

— Как надуем? — ужаснулась Леся. — Ртом?

— Ну ты, мать, совсем плоха! — расстроился капитан. — Насосом, ясное дело. Вон лежит!

И он указал на какую-то круглую и похожую на жука штуковину, в которой подруги ни за что в жизни не угадали бы насоса. Но раз капитан говорит, значит, это он и есть. Насос.

— Я уже все приготовил, только вашего согласия ждал, — сказал Лешка. — Как вы? Согласны рискнуть?

— А у нас есть выбор? — кисло поинтересовалась Леся.

— Пожалуй, что нет, — согласился с ней капитан. — Только сразу же вам должен сказать, что не смогу ждать, пока вы обратно вернетесь. На воду вас спущу, а дальше вы уж сами добирайтесь. Хотите, к «Лауре» вашей гребите. А если передумаете, то обратно к берегу. Но я вас ждать не смогу. Дальше на своей яхте пойду. А у причала вас подожду.

И, посмотрев на притихших подруг, спросил:

— Так как? Качать?

— Качай! — решительно произнесла Кира.

Леша нажал на какие-то рычажки, круглая, похожая на жука, штуковина загудела, а рыжее полотнище стало наполняться воздухом.

— Что это вы тут делаете? — с интересом спросил у них Якоб, появившийся из каюты и тоже наблюдающий за процессом надувания лодки.

— Сюрприз, — таинственно ответила ему Кира. — Потом узнаешь.

Якоб довольно хмыкнул и вернулся обратно в каюту. Наконец лодка была совсем готова. Оставалось только спустить ее на воду, сесть в нее и плыть к «Лауре».

— Скорей! Скорей! — торопила Кира. — Яхта уже совсем близко.

И в самом деле они как раз проходили мимо красавицы «Лауры». Надувная лодка была спущена на воду, подруги по тросам спустились в нее, капитан помахал им рукой на прощание и отцепил тросы. И в этот момент подруги внезапно поняли, что забыли две крайне важные вещи.

Во-первых, они оставили на яхте своих немцев. А во-вторых, ротозей Лешка забыл дать им весла. И если без немцев еще как-то можно было обойтись, то находиться на шаткой лодочке даже без признаков весел подругам вовсе не улыбалось. Но особенно дергаться они не могли по уже сказанной выше причине.

Лодка оказалась какой-то старой конструкции и на редкость неустойчивой — при малейшем резком движении она грозила перевернуться. А судно, на котором уплывали Лешка со своим помощником и с немцами, отошло уже на слишком большое расстояние, чтобы их могли расслышать и помочь им.

— Это надо же! — только и сказала Кира, когда стало совершенно ясно, что они находятся в море без весел и без малейшего представления, как им управляться с подаренным им плавсредством. — Ну, Лешка! Никогда бы не подумала, что он такой идиот! Забыть дать нам весла!

— Может быть, они где-нибудь тут? — предположила добродушная Леся. — Просто мы их не заметили?

— Протри глаза! Тут только мы с тобой! — сердито констатировала Кира. — И все!

— Но до борта яхты не так и далеко, — возразила Леся.

В общем-то, так оно и было. Но «недалеко» на воде оказалось понятием условным. Волны то приближали подруг к «Лауре», то оттаскивали назад. Девушки пытались грести руками. Но это помогало слабо.

— Снимай свои ботинки, — вдруг велела Кира подруге.

— Что? — возмутилась Леся. — Я же замерзну! И вообще, зачем мне их снимать?

— Грести ими будем, дурья твоя башка! Ботинком все удобней, чем просто ладошкой.

— А почему бы тебе самой не разуться? — моментально насупилась Леся.

— Тебе твои ботинки прямо из аквариума достали, — возразила ей Кира. — Я же помню этот спектакль, который ты в магазине учинила. Так что давай не спорь и снимай шузы. Твоим-то вода не страшна. Они к ней привычные. А я на рынке свои купила. Они от финской водички тут же по швам расползутся. Одно воспоминание, да чек с пустой коробкой и останутся.

Леся только вздохнула и принялась разуваться. Она и в самом деле год назад польстилась на мокнущий в аквариуме в витрине магазина ботинок фирмы «Ессо». Мок этот несчастный ботинок там основательно и довольно давно. Во всяком случае, проходя в среднем два раза в день мимо этой витрины, Леся неизменно заставала беднягу по ушки в воде, по которой бежали веселенькие пузырики. Что должно было символизировать, по мнению устроителей этой рекламы, какую потрясающе качественную продукцию производит эта фирма. Но, к удивлению Леси, когда она с нужной суммой денег явилась в магазин и потребовала вытащить ей из аквариума давно облюбованный ею ботинок, она получила вежливый, но все же отказ.

— Зачем вам эта модель? — суетились вокруг нее продавщицы. — Она устарела. Вон модель нового сезона. Поверьте, качество то же самое.

Но Леся уперлась. Она давно облюбовала себе именно тот ботинок из аквариума. Желала его, и только его. И она буквально рвалась к витрине. Кира стремление подруги поддерживала. В зал был срочно вызван администратор, который, разобравшись в ситуации, кивнул Лесе. И заявил, что не видит в ее просьбе ничего странного.

В конце концов аквариум от греха подальше все же унесли из торгового зала в подсобное помещение. А Лесе через несколько минут в красивой фирменной коробке вынесли пару ботинок ее размера, клятвенно заверив, что это ее любимчик, которого вытащили из аквариума, и его брат-близнец.

Леся людям привыкла верить, поэтому и продавщицам поверила. Хотя ее несколько и смущал тот факт, что оба ботинка были совершенно сухими. И почти годичное плавание в воде никак не сказалось на одном из них.

Но счастливая Леся приписала это удивительное обстоятельство все тому же уникальному качеству» приобретенной ею обуви. И поэтому осталась ужасно довольна.

Сейчас она с тяжким вздохом сняла с себя оба ботинка. И подруги, вооружившись ими, принялись усердно грести в сторону яхты. С помощью обуви дело и правда пошло веселей. И уже через несколько минут их лодка ткнулась пухлым носом в блестящий свежей краской борт «Лауры».

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

— Победа! — возликовала Кира, распрямляясь. — Доплыли.

Доплыть-то они доплыли, но тут же перед подругами возникло новое препятствие. Как забраться на яхту, если даже ее иллюминаторы находились на высоте глаз Киры? А Леся даже и заглянуть внутрь не могла. Босиком в одних тонких шерстяных носках, она была значительно ниже Киры.

— Что там? — дергала она подругу за руку. — Что там такое?

— Отстань! — отбивалась от нее Кира. — Не прыгай. Лодку перевернешь. Все равно ничего не видно. Занавеска. И вроде бы кто-то лежит.

— Лежит? — удивилась Леся. — Так на яхте кто-то есть? Слушай, как бы нам с тобой не нагорело, что мы вот так самовольничаем.

— Не мечи икру раньше времени! — рассердилась Кира. — Сама дрожу от страха. Но вроде бы там все тихо. Черт, занавеска мешает рассмотреть, что же там в каюте.

И Кира снова опустилась на дно лодки.

— Ладно, — сказала она, — поплыли дальше.

И подруги принялись грести вдоль борта яхты. Пирс, у которого она была причалена, представлял собой слегка изогнутую дугу, образуя бухту, в которой и стояли частные яхты. Поэтому течения тут почти совсем не чувствовалось. И подруги без труда прогребли вдоль борта «Лауры» до какого-то троса, уходящего под воду.

— Кажется, он и ведет к тому якорю, за сохранность которого так опасался бдительный дед на посту, — задумчиво глядя на металлический трос, сообщила Кира.

— Но мы же не будем его в самом деле красть? — встревожилась Леся.

— Нет, мы поступим разумнее, — покачала головой Кира. — Мы поднимемся по нему на палубу.

— По тросу? — ужаснулась Леся.

Он выглядел ужасно мокрым, скользким и к тому же был покрыт какими-то пятнами, то ли от водорослей, то ли от мазута. Пачкаться ни в том, ни в другом Лесе не хотелось. Она сегодня нацепила на себя светло-бежевую щегольскую кожаную курточку. И сильно опасалась, что такие пятна могут с нее и не отчиститься. К тому же джинсы на ней тоже были светлые и новые.

— Кто же одевается в такие наряды, отправляясь на морскую прогулку! — возмутилась Кира.

— Нормальные люди и не превращают морскую прогулку в какой-то кросс на выживание! — возмутилась Леся.

— Что такое? — удивилась Кира.

— А то! — ответила Леся. — Сначала мы готовили еду на этой жуткой печи, потом что-то мыли, потом гребли, а теперь ты еще предлагаешь карабкаться по этому тросу! А если мы свалимся в воду? Кто нас оттуда достанет?

— Кира приготовилась ответить, но внезапно замолчала. На яхте, возле которой они дрейфовали, наметилось пополнение. Во всяком случае, подругам послышались чьи-то шаги по палубе. А потом мужской голос, открывая дверь во внутренние помещения яхты, сладко проворковал: Ну как тут сегодня поживает мой котеночек? Он все еще сердится на своего папочку? А папочка принес своему котеночку кое-чего вкусненького. Ай-ай-ай, какой нехороший котеночек. Снова набезобразничал. Кажется, папочке придется наказать его.

— Какая гадость! — поморщилась Кира. — Поплыли отсюда. Забавы новых русских, чтоб им пропасть!

— А разве мы не хотели осмотреть яхту? — поинтересовалась Леся.

— Сейчас?! — возмутилась Кира. — Нет, сделаем это позже. Когда котеночек и его папочка немного угомонятся. А еще лучше, если они вообще покинут яхту.

И подруги принялись усердно грести прочь от яхты «Лаура» к тому месту, где начинали швартоваться суденышки самого яхт-клуба, где были ломаные деревянные настилы, где пели птицы и где подруг уже поджидали Якоб с Йенсом. Оба с вытаращенными глазами.

И Лешка, старательно изображающий, что он тут решительно ни при чем. И вообще, понятия не имеет, как это подруги оказались в море на надувной лодке.

— Зачем вы гребете ботинками? — Это был первый вопрос, когда немцы извлекли своих подруг и поставили их на более или менее твердую сушу.

— Это и есть наш сюрприз, — сообщила ему Кира, хихикая как идиотка.

Леся, которой было мокро и холодно стоять босыми ногами на земле, сердито на нее взглянула. Но Якоб тут же взял Лесю на руки. И, хромая, так как его собственный поджаренный ботинок упорно не желал растягиваться, пошлепал прочь.

— С меня достаточно морских путешествий! — сердито заявил он подругам, когда они наконец дождались вызванного немцами по телефону такси и сели в его теплый салон. — Сейчас я отправляюсь покупать себе новую обувь. Леся, ты со мной? Тебе тоже нужна новая обувь. Я тебе куплю, если ты не возражаешь.

Леся вздохнула. Ей бы очень, очень хотелось проехаться по магазинам и купить себе новые сапоги. Она как раз на прошлой неделе видела подходящие. Это были даже не сапоги, а мечта. Высокие, доходящие почти до колена, из мягкой иссиня-черной замши и на высоченном каблуке. И по всему голенищу были нашиты ниточки крупного стекляруса, которые при ходьбе плясали, создавая впечатление чего-то испанского.

Да, те сапоги ей очень и очень шли. И Леся вовсе не возражала бы их приобрести. Особенно если бы это был подарок. Но увы. Она не могла себе позволить такой роскоши. Им с Кирой надо было мчаться в аэропорт и встречать там Али и Тима. Конечно, можно было бы их и не встречать. И в конце концов, они бы и сами добрались до дома подруг.

Но, с одной стороны, это было бы уж совсем свинством — не встретить своих друзей, которые примчались к ним на выручку с разных концов света. А с другой — подругам вовсе не хотелось, чтобы Али и Тим добрались до их дома, когда там живут другие мужчины.

— Как все несправедливо в этом мире! — простонала Леся, когда, высадив немцев возле «Пассажа», где Якоб собирался покупать себе обувь, они велели таксисту завезти их сначала в ряды Апраксина двора, где Кира, выскочив из машины, схватила с ближайшего прилавка первую попавшуюся пару обуви Лесиного размера.

Бесспорно, издалека обновка выглядела неплохо. Но, увы, она была явно сляпана тут же руками армянских сапожников. И могла прослужить максимум один сезон. А вообще-то, в глубине души Кира подозревала, что уже через неделю эксплуатации эти сапожки утратят весь свой глянец? изменят форму, безобразно перекосятся, и их можно будет с чистой совестью отнести на помойку.

Зато цена, цена, бесспорно, была вполне подходящей. Как раз столько и было у нее в кошельке.

— Вы уверены, что они из кожи? — подозрительно осматривая и даже принюхиваясь к обновке, поинтересовалась Кира.

— Канешно! — с сильным акцентом заявил ей продавец. — Настоящий кожа! Теленок! Италия! Вот тебе еще и подарок к ним!

— Что это? — подозрительно уставилась Кира на странного вида баллончик, который протягивал ей продавец. — Газовый аэрозоль?

— Зачем обижаешь? — в самом деле расстроился продавец. — Краска это. Если появится потертость, нанесешь. И обувь будет снова как новая. Говорю же тебе, итальянское качество. Сносу не будет!

Италия в сочетании с подарком Киру наконец убедила. Она схватила пару сапожек и вернулась к нетерпеливо поджидающим ее таксисту и Лесе. Та быстро напялила сапожки. Они подозрительно скрипнули, а стоило Лесе шевельнуть ногой, поперек носка сразу же пролег аккуратный загиб.

— Ничего, до завтра как-нибудь поносишь, а потом высохнут твои фирменные ботинки, — утешила ее Кира.

Леся вздохнула. Ее любимые ботинки после соприкосновения с водой прибрежной акватории Финского залива выглядели довольно странно. Они покрылись подозрительными пятнами и издавали легкий аромат бензина.

Когда подруги примчались в аэропорт, то рейс Тима уже прибыл. А рейс Али должен был прибыть с минуты на минуту. Встретившись, старые друзья нежно расцеловались.

И Тим тут же пожелал узнать, во что же такое вляпались подруги. И естественно, сразу же начал задавать крайне неудобные вопросы о том, какого черта убитый парень делал на пороге квартиры Киры в три часа утра.

Прибывший вскоре Али был настроен еще более подозрительно.

— Зачем вы его вообще пригласили к себе домой? — глядя на девушек, спрашивал он у них.

— Нам надо было с ним расплатиться, — пришла в голову Киры счастливая мысль.

— Расплатиться? — помрачнел еще больше Али. — Но почему это нельзя было сделать у него в машине?

— Он довез нас до дома, а у нас не было с собой денег, чтобы заплатить ему, — принялась выкручиваться Кира. — Вот мы и поднялись ко мне, чтобы заплатить нашему водителю за проезд.

— А курить он зачем пошел? — еще более подозрительно осведомился Али.

— Откуда нам знать? — разозлилась Кира. — Пошел и пошел. Мы ему заплатили деньги за проезд, и он ушел. А куда, мы не интересовались!

— А потом его убили?

Пришлось подругам повторить свой рассказ. При этом им постоянно звонили Якоб и Йене, которые уже купили себе обувь, и теперь немцы интересовались, когда они могут снова увидеть своих русских невест. И где, вообще говоря, эти невесты в данный момент находятся.

Эти звонки вызывали у Али и Тима закономерное подозрение. Что и делало их все более и более мрачными. Чтобы отвлечь друзей, девушки принялись рассказывать о вылазке на яхту «Лаура».

— Большей чуши я в своей жизни не слышал! — наконец решительно заявил Тим. — Вам надо было не яхты обыскивать, а искать того самого типа, которого собирались шантажировать ваши убитые приятели.

— Они нам не приятели, — вознегодовали девушки.

Но Тим даже внимания не обратил на их негодование.

— Вы наделали кучу глупостей, — заявил он. — Впрочем, я не удивляюсь. Это вполне в вашем духе.

— Ну да, — проворчала Леся. — Ты-то сам никогда не ошибаешься. Это всем известно.

— Ладно, я все исправлю! — с царственной небрежностью махнул рукой Тим, похоже, действительно принявший слова Леси за чистую монету. — По крайней мере попытаюсь исправить то, что вы уже наворотили без нас.

— Ничего такого… — снова начала Леся, но Тим даже не стал ее слушать.

К счастью, у меня есть пара знакомых в вашем Питере, — сказал он высокомерно. — Они должны знать, как нам лучше выйти на след этого человека, которого собирались шантажировать ваши приятели. Сейчас я позвоню своим знакомым. И мы узнаем его имя.

Результат звонка был ошеломляющим. Когда через полчаса, по дороге в город, Тиму перезвонил его приятель, то Тим сначала долго его слушал, потом отключил трубку и впился взглядом в подруг. При этом в его глазах можно было прочесть много разного — от растерянности до гнева.

— Что? — заволновались подруги. — В чем дело? Что тебе удалось узнать?

— Судя по всему, этого человека зовут Иван Семенович Кочетов, — сказал Тим. — И у него в самом деле есть яхта.

И, поколебавшись, он все же спросил:

— Хотите знать, как она называется?

Еще бы подруги не хотели. Да они просто сгорали от желания узнать это.

— «Лаура», — произнес Тим и посмотрел на них еще более странным взглядом.

— Вот! — обрадовалась Кира. — Видишь. Мы двигались в правильном направлении! Напрасно ты на нас ругался!

— Вы двигались в направлении убийцы, который, судя по всему, отправил на тот свет как минимум трех человек! — сердито воскликнул Тим. — Если не больше. Просто уму непостижимо. Вы безумно рисковали!

— Я всегда был за то, что женщин надо держать дома под замком! — тут же влез со своими обычными комментариями Али. — Для их же собственной безопасности. И безопасности окружающих.

В другой раз подруги бы нашли, что сказать этому восточному деспоту. Но не сейчас. Сегодня они могли только растерянно молчать. В самом деле, какая самонадеянность с их стороны!

А если бы этот Кочетов чуть задержался? И появился бы на своей яхте уже после того, как они влезли на палубу по тросу? Или, напротив, пришел бы раньше? А они, не заметив его, лезли к нему на яхту? Интересно, как бы он с ними тогда поступил?

Ведь в этот момент, кроме них, Кочетова и его котеночка, рядом не было ни единой живой души. Никто бы и не услышал их предсмертных криков. При этой мысли впечатлительных подруг бросило в холодный пот.

Но худшее, что еще поджидало их сегодня, было впереди. Как вскоре выяснилось, Али с Тимом собирались жить не где-то в гостинице, а дома у Леси.

— У меня нельзя! — запротестовала Леся. — У меня дома-дома… ремонт!

— А у меня призрак! — подхватила Кира и зачем-то прибавила: — Плакать приходит каждую ночь!

Но ни плачущий призрак, ни ремонт со снесенными стенами, поднятым полом и вынесенной старой сантехникой не произвели на Али и Тима сколько-нибудь отрезвляющего впечатления.

— Мы вас одних теперь не оставим ни за что! — заявили они. — Мы поедем к вам. И плевать нам на призрака. Если хочет, пусть приходит. Пообщаемся.

Что оставалось делать? И подруги пригласили своих друзей к Кире. И, уже поднимаясь на ее этаж, поняли, какого дурака сваляли. По закону подлости возле квартиры Киры торчала мужская фигура.

Сначала подруги испугались, что это кто-то из немцев. Но оказалось, что это дежурит Борисов. На этот раз в его руках был лишь скромный маленький букетик фиалок.

При виде своего неверного жениха в груди у Киры все перевернулось. Она забыла про Али и Лесю. И видела только поджидающего ее у собственных дверей мужчину и цветы в его почему-то дрожащих руках.

У ее Борисова был такой трогательный и взволнованный вид, что ей стало ясно: он явился неспроста. Кира даже думать себе запретила, зачем мог явиться к ней с ее любимыми фиалками Борисов. И тем не менее, вопреки этому запрету, в сердце ее стало жарко, а к лицу прилила кровь.

Тем не менее Кира сумела взять себя в руки. И посмотрела на Борисова очень строго. То есть она надеялась, что выглядит строго. Но Леся, которая смотрела на нее со стороны, подумала, что никогда еще не видела подругу в такой растерянности.

— Ты чего приперся сюда? — дрожащим голосом поинтересовалась у Борисова Кира, избегая даже намека на любезность. — Мне кажется, мы уже все с тобой обсудили. Ты женишься, так и флаг тебе в руки. Я тебя предупреждала, чтобы ты ко мне больше не совался.

Али и Леся деликатно отошли в сторонку. Но Борисову было не до них.

— Кира! — срывающимся от волнения голосом прошептал он. — Ты все снова не так поняла.

— А как мне тебя надо было понять? — дрожащими губами усмехнулась Кира, хотя чувствовала, что и у нее самой вибрирует каждая жилочка в теле.

И вдруг Борисов плюхнулся перед ней на одно колено и заявил:

— Кира, я прошу тебя… Нет, не так.

Борисов вскочил на ноги, потом опустился на другое колено и продолжал:

— Кира, я люблю тебя больше всего на свете. И прошу тебя, сделай меня самым счастливым человеком на свете. Стань моей…

У Киры замерло дыхание. Вон оно! Казалось бы, от счастья ее отделяло всего одно мгновение. Но, увы, именно этого самого мгновения им с Борисовым и не хватило. Потому что в тот момент, когда Борисов заканчивал свою фразу, на лестнице раздались шаги и голос Тима, который решил проверить, нет ли там чего или кого подозрительного.

— Все в порядке! — громогласно заявил он и замер, увидев стоящего на колене Борисова, прижимающего к груди цветы.

Тим открыл рот. Но прежде чем он успел отреагировать, Борисов резко вскочил с колен.

— Вот как?! — прерывающимся от злости голосом спросил он у Киры. — Снова он? Ты дала мне понять, что этот человек был всего лишь твоим кратковременным увлечением. Твой давно забытый южный роман. И между вами давно все кончено. Я долго не мог простить тебя. Но все же простил и пришел к тебе. Как дурак. С цветами. С предложением. А ты… А он… Он все это время был рядом с тобой! Ты мне все врала!

И Борисов, помедлив всего секунду, внезапно бросил свой букетик на пол и начал топтать ни в чем не повинные нежные цветочки, превращая их в кашицу.

— Борисов! — закричала Леся, чувствуя, что сейчас случится непоправимое.

А так как Кира молчала, то Леся решила взять в свои руки счастье своей подруги.

— Борисов, ты все не так понял! — повторила она. — Тим прилетел только сегодня.

— И отлично! — заявил ей Борисов. — Очень рад! Счастья вам! Не забудьте пригласить на свадьбу.

И, оттолкнув в сторону Лесю, шагнул в открытые двери лифта, и двери за ним стали медленно закрываться. Когда Кира перестала видеть последний взгляд Борисова, ей показалось, что она умирает. Но даже толком умереть ей не дали.

— Кира, — встряхнул ее за плечи Тим, тоже проявивший наконец активность. — Кто этот человек? И почему он уверял, что у нас с тобой всего лишь кратковременный курортный роман? Ты что, в самом деле так ко мне относишься? Я для тебя всего лишь курортный ухажер?

Неизвестно, что бы сейчас наговорила ему Кира, сердце которой разрывалось от горя. Ее все еще гипнотизировал последний взгляд Борисова, когда тот смотрел на нее, а двери лифта неумолимо отрезали ее от счастливого замужества. Да еще букетик фиалок. Его Кире было жалко просто до слез.

Она чувствовала щемящую пустоту внутри и ничего не отвечала на вопросы Тима. Но тут ей на выручку кинулась Леся.

— А что ты хотел? — закричала она на Тима. — Сам болтаешься где-то месяцами. Что Кира могла думать о ваших отношениях?

— Значит, я еще и виноват? — разозлился Тим. — Вот что, мне и в самом деле лучше остановиться в гостинице!

И с этими словами он круто повернулся и бросился прочь по той самой лестнице, по которой поднялся всего несколько минут назад. Неожиданно Кира, хранившая до сих пор странное молчание, разрыдалась. Леся кинулась ее утешать. Али остался единственным, кто сохранил подобие хладнокровия.

Он завладел ключами от Кириной квартиры. Открыл дверь, осмотрел всю квартиру, принес Кире стакан воды и, проводив подруг в дом, заявил:

— Вижу, что вы тут времени даром не теряли. А у тебя, Леся, признайся, тоже имеется запасной жених в кармане?

Леся помотала головой. Говорить о немцах она не собиралась. Какие они женихи? Только на бумаге. А Дима… Что же, Дима-то уж точно ее бросил. В этом у Леси не было никаких сомнений. Ей казалось, что она уже давно смирилась с потерей Димы и готова продолжать жить дальше. Но сейчас, после визита Борисова и его неудавшегося предложения, боль вновь ожила в ней.

И вот когда на глаза Леси сами собой навернулись крупные соленые слезы, в дверь раздался резкий звонок.

— Наверное, Тим одумался и вернулся! — предположил Али и отправился открывать дверь.

Кира невольно прислушалась.

— Знаешь, а это ведь совсем не Тим, — произнесла она, глядя на подругу.

Леся и сама поняла, что, похоже, пришел ее черед выслушивать упреки. Потому что в прихожей раздавался голос Димки. Ее Димки! Ее мерзкого предателя Димки, который собирался жениться на другой женщине, но тем не менее приперся к ней. Правда, не совсем к ней, а к Кире. Но, судя по доносившимся до Леси обрывкам фраз, видеть он хотел именно ее — Лесю.

Димка появился в комнате в сопровождении мрачного как грозовая туча Али. На Али в данной ситуации Леся смотреть просто не решалась. Димка навевал на нее меньший страх. Поэтому она и обратила свой взор на него.

— Леська, — произнес Дима, — послушай, я согласен, мы с Борисовым сваляли большого дурака. Ты можешь сердиться. Но, честное слово, это был его план. Я с самого начала твердил ему, что это дурацкий план и ничего хорошего из него не выйдет.

— План? — машинально переспросила Леся. — Какой план?

И даже Кира, почувствовавшая, что сейчас речь пойдет о чем-то чрезвычайно важном, прекратила на время рыдать.

— Мы с ним хотели заставить вас ревновать! — произнес Дима, оставаясь стоять в дверях. — И для этого мы пригласили каждую из вас в ресторан и сказали, что женимся на других.

— Ну и женитесь! — буркнула Леся. — Я тебе уже все сказала. Честь и хвала такому решению. Мир и май. Хлеб и соль. Или что там еще говорят в таких случаях. В общем, счастья вам обоим и вашим половинам тоже.

— Так в том-то и дело, что я ни на ком жениться не хочу! — закричал Дима. — И Борисов не хочет. Это был розыгрыш. Шутка. Мы просто хотели, чтобы вы приревновали и захотели бы вернуть все назад.

— Что вернуть? — тупо спросила Леся.

— Нас! — закричал Дима. — Господи, Леська, какая ты глупая! Да наши отношения назад вернуть. Что же еще?! Вот и Борисов мечтает, чтобы Кира простила его и вернулась к нему.

— Уже не мечтает! — решительно возразила Кира. — Можешь мне поверить, уже не мечтает.

Но Дима, который, похоже, был плохо осведомлен о драматических последствиях, к которым привело предложение руки и сердца Борисовым, упрямо затряс головой и заверил:

— Хочет он тебя вернуть! Еще как хочет!

Кира только рукой махнула и зарыдала с новой силой.

— Леся! — растерянно посмотрел на свою подругу Дима. — Но ты-то мне веришь? Ты веришь, что я хочу все вернуть назад? Я же люблю тебя. И я уверен, что ты тоже любишь меня до сих пор, невзирая на все те глупости, которые мы оба натворили. Ты же веришь, что все возможно вернуть? Я же специально у тебя на глазах с этими девицами целовался. А вчера, когда я понял, что план Борисова не сработал, я прямо с ума сошел. Ты мне веришь?

Леся молчала. Во-первых, потому что сама точно не знала, верит или нет. А во-вторых, ее пугал взгляд Али, а также та чернота, которая уже залила все его лицо и теперь стремительно опускалась ниже, захватывая шею и грудь.

— Э-эм! — промычала она, стараясь, чтобы это выглядело как можно более многозначительно.

Но тут Али издал дикий рев. Никогда бы Леся не подумала, что чье-то мычание способно вызвать взрыв такой силы. Она сжалась в комочек. Али подскочил к Диме и вцепился ему в отвороты куртки, которую тот не удосужился снять. Впрочем, ему никто этого и не предложил.

— Я тебя убью! — очень страстно доложил Али опешившему Диме.

— Это еще кто? — возмутился Дима, делая попытку оторвать от себя Али. — Леся? Кто этот тип? Ты наняла телохранителя? Или это твой любовник? Тот, с которым ты мне изменила и ради которого ты меня бросила? Это ведь он, да? Турок твой?

Внезапно Леся ощутила приступ ярости. И это говорит человек, который последние месяцы демонстрировал перед ней череду своих любовниц? Пусть фальшивых, но ей-то все равно было больно. А еще потом он жестоко измывался над ее чувствами с этим своим букетом, сначала заставив поверить, что все еще любит ее, потом поверг в пучину отчаяния тем, что вовсе не любит, а любит другую женщину и женится тоже на ней.

А теперь снова выясняется, что все же любит он именно Лесю. И уж точно на другой жениться не собирается, раз явился с предложением к ней. Лесю разрывали противоречивые чувства. Одна ее часть ликовала. Зато другая кипела от ярости.

— Леська! Ты рискуешь потерять свой последний шанс быть со мной! — прокричал Дима.

На себя посмотри! — вскочив с дивана, пискнула Леся в ответ, сжимая кулаки. — Ты просто издевался надо мной все эти дни. И раньше тоже! И вовсе не я тебе изменила первая. Ты шлялся ночи напролет неизвестно где. От тебя разило дорогими духами, тебе звонили какие-то бабы. Вспомнил теперь? Только после этого я уехала в Турцию и да… да, там я встретила Али.

— Так ты, несчастная, была со мной, только чтобы отомстить ему, да? — прорычал Али, одновременно грозно тряхнув Диму за ворот.

— Нет! — закричала Леся, которая и сама уже ничего не понимала в своих чувствах.

— Да! — закричал Дима. — Да! Леся, я же знаю, ты любишь меня!

Вот этого ему говорить не следовало. Во всяком случае, когда руки соперника находятся в непосредственной близости от вашей шеи, такого говорить не следует. Дима не последовал этому простому правилу, за что и поплатился.

Али самозабвенно вцепился ему в шею и принялся душить Диму. При этом лицо у него приняло такое сосредоточенное выражение, что подруги всерьез струхнули. А ну как и в самом деле задушит? А им что потом — второй труп куда-то сдавать? Да еще, чего доброго, призрак задушенного Димы тоже повадится навещать квартирку Киры и укорять ее во всех смертных грехах. А там, глядишь, они с Матвеем подружатся, найдут себе еще приятелей в загробном мире и будут ходить к ней целыми толпами.

При мысли о том, что призраки окончательно оккупируют ее милую квартирку, Кира ощутила необыкновенный прилив энергии. Она просто не могла позволить, чтобы Али задушил Димку.

— Леська! — закричала она. — Оттаскивай Али! Что ты стоишь? Он же Димку в самом деле задушит!

А Дима и в самом деле уже хрипел и синел у них на глазах вполне натурально. Так что помощь подруг, которые налетели на Али с двух сторон, оказалась как нельзя кстати. Сражаться сразу на три фронта не мог даже впавший в бешенство Али. Пока он одной рукой отпихивал от себя Киру, Димке удалось вырваться от него, зайти с тылу, запрыгнуть на плечи Али и, в свою очередь, вцепиться в горло противника.

Теперь уже пришел черед синеть и хрипеть Али. Так как Кира не видела, чем один мертвец лучше другого, она начала помогать уже Али, не давая Диме окончательно задушить беднягу. Она крепко вцепилась в руку Димы. Тот попытался отделаться от Киры. Но не рассчитал силы, и она отлетела в сторону словно мячик.

— Что тут происходит? — раздался от дверей противный женский голос.

И в дверях возникла соседка Киры — вездесущая Клавдия Захаровна.

— Кира, что у тебя опять за шум? — проквакала она и остановилась, разинув рот.

А посмотреть, честно говоря, было на что. Сама Кира была представлена в данный момент весьма слабо. Вверх торчали одни ее ступни. Все туловище опрокинулось вместе с диваном, на который ее отшвырнул Дима. Кира болтала ногами, пытаясь встать, но у нее это не очень-то получалось. Она прочно застряла где-то в недрах дивана. И теперь видела только потолок и слышала голоса сражающихся.

— Караул! — завопила Клавдия Захаровна, когда кулак Димы случайно просвистел мимо ее носа, который она неосмотрительно и слишком близко сунула к месту сражения. — Милиция! Спасите!

Но даже голос Клавдии Захаровны не мог восстановить порядок. Милицию, если кто из соседей и вызвал, то ехать она не торопилась. А сами соседи оставались у себя дома, изображая глухих.

Кире наконец-то удалось принять вертикальное положение, и она снова кинулась разнимать дерущихся. Но остановилась в нерешительности. В данный момент было не вполне понятно, на чьей стороне перевес сил. Али и Дима наносили друг другу удары с одинаковой силой. Физиономии у обоих были зверские, но умирать они вроде бы пока не собирались.

И девушке пришла в голову гениальная мысль. Надо их просто выставить вон! С помощью Леси, которая прикрывала голову металлическим тазиком для стирки, и соседки, которая укрывалась за снятой с петель шкафчика дверцей, женщины начали теснить драчунов к выходу.

И наконец Кира с торжествующим воплем захлопнула за ними дверь.

— Кирочка! — тяжело дыша и опуская на пол дверцу шкафчика, пробормотала Клавдия Захаровна. — Деточка!

Кира удивленно воззрилась на соседку. Но, похоже, сегодняшняя битва, в которой Клавдии Захаровне довелось принять личное участие, смягчила сердце этой гарпии.

— Это же форменные хулиганы, — продолжала она. — Как ты не боишься с ними общаться? Хорошо, что сегодня они передрались друг с другом. Но если бы они обратили свой гнев против тебя? Неужели ты не можешь найти себе какого-нибудь приличного молодого человека?

— Не могу, — находясь в шоковом состоянии, неожиданно откровенно призналась Кира, но тут же любовь к истине в ней восторжествовала, и она прибавила: — Хотя вообще-то это Лесины кавалеры между собой отношения выясняли.

— Леся, — немедленно повернулась к ней Клавдия Захаровна. — У меня есть сестра. А у нее есть сын Витя. Прекрасный мальчик. Музыкант. Могу познакомить тебя с ним!

— А на чем он играет? — спросила Кира у своей соседки.

— На скрипке. Хотя не понимаю, какое отношение имеет выбор его рабочего музыкального инструмента к счастью Леси?

— Не скажите, — пробормотала Кира. — К примеру, если бы он играл на контрабасе или ударных инструментах, то, боюсь, он бы Лесе точно не подошел. А скрипка… Хм, надеюсь, этот ваш Витя достаточно худосочный юноша?

— Что?

— Я в том смысле, — охотно пояснила Кира, — чтобы Леся в случае чего смогла с ним справиться без моей и вашей помощи.

Клавдия Захаровна снова раздулась словно жаба. И даже цветом лица стала похожа на это милое животное. И тут же начала квакать, что ее племянник существо в высшей степени духовное. И даже помыслить не может, чтобы поднять на кого-то руку. Опять же потому, что руки для скрипача — это его рабочий инструмент. И он их беречь должен, а не о всяких там девиц обламывать.

— Как бы ему этого ни хотелось, а драться он себе позволить не может! — закончила она наконец свою речь.

Тем временем сражение за дверью утихло. Три женщины осторожно приоткрыли дверь и выглянули на лестничную площадку. Там никого не было. А о том, что тут только что шла драка, указывали пятна крови, обрывки одежды, оторванные пуговицы и даже куски шнурков от ботинок.

— Ушли, — облегченно вздохнула Кира. — А раз ушли — значит, живы. И сюда в виде призраков являться не станут. Уже хорошо.

Леся в это время выглянула в окно и воскликнула:

— Ой, смотри, они до сих пор дерутся! А Тим и Борисов пытаются их растащить!

Кира с Клавдией Захаровной тоже прилипли носами к прохладному гладкому оконному стеклу и убедились, что Леся права. Впрочем, драка быстро закончилась. И друзья увели кипящих негодованием противников, которые еще норовили напоследок лягнуть друг друга ногой, в разные стороны. Еще через полчаса подругам удалось проводить за дверь взволнованную соседку и остаться наконец наедине.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Оказавшись за плотно закрытыми дверями в относительной безопасности, подруги переглянулись и дружно отправились на кухню, где у Киры в аптечке хранились стратегические запасы на разные случаи жизни. Секунду поколебавшись, она вытащила початую бутылку перцовки и поставила ее на стол.

Леся, которой минуту назад казалось, что жизнь кончена, при виде перцовки почувствовала некоторый подъем душевных сил и даже поинтересовалась насчет закуски.

— Не знаю, — с сомнением произнесла Кира, выгребая из недр холодильника засохший сыр, остатки салями, слегка подпорченный с одного бока огромный помидор и несколько яиц.

Закончив доставать эти продукты, Кира покачала головой.

— Боюсь, все остальное придется выбросить. Грибной суп стоит у меня в общей сложности почти неделю. А тушеные баклажаны выглядят очень странно.

— Выкидывай, — разрешила ей Леся. — Обойдемся тем, что еще сохранилось.

К этому времени она уже закончила соскребать с сыра плесень и резать колбаску малюсенькими кусочками. Затем она обрезала плохую половинку помидора и сняла с него кожицу. Яйца поставила вариться. И когда они были готовы, протерла их вместе с сыром, помидором и зубчиком чеснока на мелкой терке.

Все полученные ингредиенты сложила в большую миску, залила сверху майонезным соусом и прибавила один мелко порубленный соленый огурчик, который буквально потерялся в огромной трехлитровой банке среди листьев смородины, дуба, вишни и хрена.

Полученную массу она разложила на поджаренные кусочки черного хлеба, и получились аппетитные тосты. Кира тем временем охладила перцовку в морозильной камере, отмыла кастрюли и сотейник от супа и баклажанов, и подруги наконец смогли присесть за стол и насладиться тишиной, покоем и вкусными тостиками.

— Как странно! — пробормотала Кира с набитым ртом. — Еще вчера я переживала, что останусь одна, без мужчины — спутника жизни. А сегодня почти рада этому.

— Угу, — пробурчала Леся.

Ее рот был занят. Но она испытывала сходные эмоции. Безобразная драка, которую учинили в ее честь Али с Димкой, здорово охладила ее чувства к обоим. А ну как они бы в самом деле накинулись не друг на друга, а на нее? Ужас! Ужас! Живой бы ей точно не остаться. А уж от ее божественной красоты вряд ли бы что-то осталось.

— Без мужиков скучно, зато спокойно, — дожевав тост, сделала она вывод. — И между прочим, если бы мы тогда не потащили к себе этого Матвея, то сейчас не имели бы всех этих проблем.

— Как бы там ни было, но мы с тобой должны решить, как нам действовать дальше, — опрокинув в себя рюмку перцовки, сказала Кира.

Я пока не готова вернуться ни к Али, ни к Диме, — поспешно поделилась с ней результатами своих раздумий Леся. — Если они такие агрессивные, то со временем могут начать и меня колотить.

— Да я не о том! — махнула рукой Кира, у которой при мысли о Борисове, его фиалках и несостоявшемся предложении руки и сердца по-прежнему болезненно щемило сердце.

Так что говорить сейчас о кавалерах ей вовсе не хотелось.

— А о чем?

— Нам надо решить, что делать с «Лаурой», — произнесла Кира. — Как ни крути, а яхта принадлежит типу, которого собирались шантажировать Матвей и Славка.

— Мы точно не знаем, собирались ли они его шантажировать, — возразила Леся.

— Но они говорили, что снимут много денег, — сказала Кира. — А за что он мог отвалить им много денег? Не за красивые же глаза? Ясно, что ребятам удалось узнать какую-то ужасную и постыдную тайну этого Кочетова, и они намеревались срубить с дядечки бабули.

— Бабули?

— Деньги! — пояснила ей Кира. — Баксы, доллары, зелень. Можешь называть денежки как угодно, суть от этого не изменится.

— А за что Кочетов мог отвалить им… бабуль? — споткнувшись на странном слове, спросила порядком уже захмелевшая Леся.

— Вот это мы и должны у него выяснить! — с азартом воскликнула Кира.

Если бы подруги не прикладывались так часто к перцовке, то, возможно, у них в головах и появилась бы мысль о том, что это предприятие может закончиться для них так же плачевно, как для Матвея, Нюрки и Ленки. Но вместо этого подруги почему-то дружно и каждая про себя подумали о том, что ведь и Жорик явно собирался припасть к этому живительному источнику. И ничего. Жив-живехонек, подлюка. Значит, все не так уж плохо.

— И ведь до конца мы ничего не знаем, — заявила Кира. — Возможно, этот Кочетов сам несчастная жертва.

— Для жертвы он ведет довольно раскованный и разгульный образ жизни, — возразила Леся. — Кошечек каких-то на своей яхте развлекает.

— Кстати, о кошечках! — спохватилась Кира. — Мы же забыли про бедного Фантика. Он там у тебя дома один-одинешенек!

— Пошли за ним сходим! — бодро вызвалась Леся.

Но прежде чем они успели покинуть квартиру Киры, раздался телефонный звонок.

— Не бери трубку! — насторожилась Леся.

— Почему?

— А вдруг это кто-то из наших мужчин? — пожала плечами Леся. — Уверена, они до сих пор перемывают нам кости. И я вовсе не хочу, чтобы результаты своих размышлений они довели до твоего сведения. Это, знаешь ли, может резко понизить твою самооценку на долгие годы.

— А вдруг они, напротив, оценили, какая я незабываемая и совершенная? — мечтательно пробормотала Кира и, прежде чем Леся успела ее остановить, схватила телефонную трубку и произнесла в нее наисексуальнейшим глубоким голосом: — Алло!

Но это был не Борисов и даже не Тим. Это был всего-навсего Химкин. В одном только Кира оказалась права, он здорово обрадовался, услышав ее голос. Хотя ради Химкина можно было и не стараться. Он был бы рад слышать Киру, даже заговори она вдруг басом.

— Наконец-то я застал вас дома! — воскликнул он. — Где вы шатаетесь? Ни днем ни ночью вас не застать! Звоню сегодня, между прочим, уже пятый раз.

Кира молча порадовалась про себя, что ни она, ни Леся не дали Химкину номеров своих сотовых. Надо же, какой настырный! Названивал им по нескольку раз в день. Нужен он им сто лет. У них уже и у самих преступник почти вычислен. И даже почти разработан план, как его сцапать.

— Не могу поверить, что у вас в самом деле нет мобильных телефонов, — никак не успокаивался Химкин и, проявив недюжинную для мужчины интуицию, поинтересовался: — А может быть, вы мне просто не захотели их дать?

Кира на другом конце провода покраснела. И порадовалась, что Химкин ее сейчас не может видеть.

— Вы мне звоните, чтобы спросить насчет моего мобильного телефона? — коварно поинтересовалась она у него.

Химкин, словно неопытный щенок, немедленно попался на эту простенькую уловку и легко дал увести себя со следа роскошной лисицы.

— Нет, вовсе нет, — сказал он. — Звоню я совсем по другому поводу. — И, помолчав, он со странным смущением произнес: — Мне стало известно, что вашу парочку слишком часто видят в местах, где обитали жертвы недавно совершенной у нас в городе серии преступлений.

— Например? — дрогнувшим голосом спросила Кира. — Где это нас видели?

Она судорожно пыталась понять, кто же накапал на них с Леськой.

— Знаете что, только не надо со мной прикидываться полной дурочкой! — внезапно разозлился на нее Химкин. — Вы были на квартире у Славика — дружка убитого в вашем доме мужчины. Вы были там накануне убийства подруги этого человека и после того.

— Ну и что? — возразила Кира. — Этот парень забыл у нас ключи от своей квартиры. И мы хотели вернуть имущество наследникам.

— Могли бы отдать мне! — резко возразил Химкин. — Не говоря уж о том, что ключи от квартиры лежали у него в куртке, а куртку мы забрали с собой вместе с телом. Ну да ладно, это мы сейчас обсуждать не будем. Это еще полбеды. Этот ваш визит я еще как-то мог бы объяснить и простить. Но зачем вы поперлись в Девяткино?

Кира молча охнула. В глубине души она надеялась, что у Химкина просто не хватит свободного времени, чтобы узнать еще и это. Права была Леся, зря она сняла трубку.

— Что вам там-то понадобилось? — допытывался у Киры Химкин, не слыша ответа. — Вы хоть знаете, что после вашего ухода бедную девушку убили?

Кира молчала.

— И если вы до сих пор мной не арестованы, то лишь по единственной причине — у вас был свидетель, который подтвердил ваше алиби, — продолжал разоряться Химкин. — Но, честное слово, я начинаю уже жалеть, что проявил мягкосердечие. Вы ведь не унимаетесь!

— Мы не будем больше, — жалобно протянула Кира.

— Точно?

— Да, — промямлила Кира.

— Чтобы сегодня ночью сидели дома! — приказал ей Химкин.

— Слушаюсь и повинуюсь.

— Очень на это надеюсь! — сурово произнес Химкин и повесил трубку.

Не ожидавшая такого быстрого завершения выволочки, Кира поспешно собрала кое-какие свои вещи и потащила Лесю прочь из своей квартиры.

— Кто звонил? — допытывалась у нее Леся, которая из всех вещей прихватила только емкость с вкуснющей замазкой для тостов и перцовку, которой еще оставалось примерно на пяток порций.

А узнав, что звонил Химкин, Леся немедленно загорелась узнать, что же ему надо было от них.

— Велел дома нам с тобой сидеть и носа сегодня ночью никуда не казать, — ответила Кира, оглядываясь по сторонам.

Нервы определенно начинали шалить. И ей казалось, что со всех сторон из темных кустов на них вот-вот выпрыгнут толпы их кавалеров во главе с горящим негодованием Химкиным. И устроят им допрос с пристрастием. Каждый на свою интересующую лично его тему. К счастью, до Лесиной квартиры они добрались без приключений. Даже возле двери их никто не поджидал.

— Странно, — заметила Леся, обойдя квартиру и обнаружив, что в ней никого, кроме Фантика, нет. — А где же в таком случае наши немцы? Для кого же я захватила с собой эту салатницу? Столько еды, а их нет.

— Мы же отключили свои трубки, как только с ними расстались, — напомнила ей Кира.

Леся схватила свою трубку и обнаружила на ней четырнадцать неотвеченных звонков. Один был от мамы. А остальные тринадцать от Йенса и Якоба, которые звонили по очереди.

У Киры на телефоне обнаружилась сходная картина. Только у нее было всего двенадцать звонков. И два из них были от Борисова. Посмотрев на время звонка, Кира тяжело вздохнула. Увы, он звонил ей еще до своего печального объяснения в любви.

Почувствовав, что сейчас у нее в сердце снова начнет поворачиваться острый буравчик, Кира поспешила занять себя делом. Она накормила Фантика. Устроила салатницу с замазкой для тостов в холодильник, разлила оставшуюся перцовку им с Лесей, но буравчик все ускорял и ускорял свое движение, вгрызаясь все глубже в ее сердце и причиняя все большую боль.

Поняв, что она сейчас либо завоет, либо позвонит Борисову и будет рыдать в трубку, просить прощения и клясться ему в любви, после чего он уж наверняка потеряет к ней даже остатки уважения, если они у него еще сохранились, Кира решила, что пришла пора для более решительных действий. Обычными средствами она могла и не сохранить самоуважения.

— Поехали-ка мы с тобой на «Лауру»! — твердо произнесла она.

Леся как раз в этот момент терзалась неразрешимой проблемой, сможет она проявить стальную волю, устоять и не позвонить сегодня Димке? Или все же она тряпка мягкотелая и все равно ему позвонит? Позвонит, и пусть он потом вытирает об нее ноги. Ну и что тут такого? Пусть! Она все готова от него терпеть, лишь бы он при этом был рядом.

Но, с другой стороны, чтобы Дима относился к ней как к тряпке, все же интуитивно Лесе не очень хотелось. И уже с третьей стороны Леся отлично понимала, что если она останется дома и будет сидеть и гипнотизировать телефон, то рано или поздно ее стальная воля раскрошится в мелкие крошки, и она все же наберет заветный номер и наговорит Димке ласковых глупостей.

Поэтому фраза Киры о том, чтобы поехать, была воспринята Лесей на «ура». Собственно говоря, она даже не стала слушать, куда они едут. Лишь бы подальше от домашнего телефона. Да, и не забыть бы еще отключить собственную трубку. А еще лучше отдать ее подруге. От искушения подальше. И в этот момент Леся обнаружила, что Кира что-то сует ей в руку.

— Что это? — удивилась она, увидев серебристую раскладушку «Сони».

— Пусть мой телефон пока побудет у тебя, — несколько смущенно произнесла Кира. — И если я буду просить тебя отдать его мне, ты не давай. А то меня так и подмывает позвонить Борисову.

— Меня тоже, — призналась Леся.

— Ты хочешь позвонить Борисову? — удивилась Кира.

— Димке.

— Давай мне свой телефон! — решительно сказала Кира. — Спрячу и, даже если будешь на коленях умолять, не отдам.

Обменявшись телефонами, подруги несколько успокоились. Пути назад были отрезаны.

— И все же мы не совсем правы, — со вздохом сказала Леся. — Как ни крути, но Борисову и Димке мы изменили с Тимом и Али.

— Мы! Изменили! — немедленно вознегодовала Кира. — Да ты только вспомни, как эти самые Борисов и Дима с нами себя вели раньше!

— Хорошо вели! — мечтательно протянула Леся, вспомнив, как она впервые встретила Димку и как жарко загорелись у нее глаза.

Она сама это почувствовала. И в тот же день все вокруг изменилось, приобрело яркие краски, и жизнь обрела смысл.

— Хорошо они себя вели только в первые два месяца нашего с ними общения! — прорвался сквозь розовые Лесины воспоминания безжалостный голос подруги. — А потом? Ты вспомни, сколько ты слез со своим Димкой в подушку пролила.

Леся вздохнула. И это тоже была правда. Но почему-то тогда, рыдая по ночам, она все равно была во много раз счастливей, чем потом, уже расставшись с Димой и давно выплакав по нему все слезы. Слезы-то кончились, а боль осталась.

— Это сейчас, когда они поняли, что у них есть соперники, они тут и букетами размахивают, и на коленях ползают, и даже турниры в нашу честь устраивают, — продолжала возмущаться Кира. — А раньше как было?! Максимум коробочку духов на 8 Марта. И колготки к Новому году. Вот и вся страсть. Вот и все внимание.

Леся тяжко вздохнула. Подруга была права. И еще даже кое-чего и недоговаривала. Были и ночи, когда можно было хоть обрыдаться в подушку, но дозвониться до Борисова или Димки никак не удавалось.

А наутро они появлялись на работе с мерзким блеском в глазах, розовые, счастливые и, обмениваясь заговорщицкими ухмылочками друг с другом, клялись подругам, что вчера ничего не было. Они просто устали и завалились спать, отключив все имеющиеся возле них телефоны.

И Леся делала вид, что верит им. Хотя сердце у нее просто разрывалось в груди. А на язык так и просились резкие слова. Но… Но вечно это проклятое «но». Она любила Димку. И терпеливо закрывала глаза на его измены, радуясь тому, что он всегда возвращается именно к ней. И лишь сейчас Леся задумалась, а стоило ли радоваться? Не лучше ли было, если бы она вообще никогда не встретила Димку?

«Нет, не лучше! — подсказал ей внутренний голос. — Какое-то время вы были с ним очень счастливы. Вспомни, вы могли часами говорить обо всем на свете, строить совместные планы, смеяться и с удовольствием делать вместе много разных вещей. Вспомни, как вы вместе с ним в выходной день сначала долго ходили по базару, а потом готовили рыбный супчик из выбранной вами семги. Он получился такой вкусный, и его было так много, что вы пригласили на него Киру с Борисовым, но все равно так и не смогли осилить огромную кастрюлю, хотя все наелись до отвала и едва могли шевелиться. А Димка уверял, что оставлять на следующий день суп нельзя, весь вкус и все полезные вещества из него просто испарятся. И тогда вы позвали еще и соседей, заманив их под каким-то нелепым предлогом и тут же поставив перед ними по огромной тарелке с этим супом».

— Э-э-эй! — раздался над ухом у Леси голос подруги. — Не спи! Да ты что это? Никак плачешь?

Леся провела рукой по лицу и в самом деле обнаружила, что щеки у нее совершенно мокрые.

— Так я и знала, снова этот Димка сумел тебя расстроить! — разозлилась Кира. — Вставай и пошли!

— Куда?

— Проветримся, — ответила Кира. — Да и на яхте, может быть, покатаемся.

И она потащила подругу к выходу. Фантик проводил обеих недовольным взглядом. Он настолько не одобрял такое их поведение, что даже не соизволил проводить до дверей. Оставшись на кухонном подоконнике, он сердито шевелил хвостом и дергал ушами.

Уши у него были уникальные. Они словно локаторы улавливали малейшие признаки неприятностей, надвигающихся на его хозяйку. Но сейчас эти волны были настолько мощными, что не требовались такие чуткие приборы, как уши Фантика. Любой человек мог бы услышать их.

Но увы, выпитая подругами перцовка помогла им снять стресс. Но одновременно она же и притупила их собственную интуицию. И теперь они перлись буквально напролом. Не слишком размышляя о том, правильно ли они поступают.

Впрочем, сегодня их собственные жизни не казались подругам чем-то особенно ценным. В них обеих поселилась такая боль, что ее следовало заглушить любым способом. Не очень-то задумываясь, как это могло получиться, обе подруги чувствовали, что у них просто нет другого выхода. Иначе эта боль просто уничтожит их обеих.

* * *

Добравшись почти до самого входа в яхт-клуб, подруги притормозили. Верней, притормозила Кира, а Лесе невольно пришлось остановиться рядом с подругой.

— В чем дело?

— Какие мы глупые! Нас же туда не пустят, — с досадой ответила ей Кира. — Помнишь, в прошлый раз вечером нас тоже не пустили. Вот и сейчас… Тоже не пустят.

— И что же делать?

— Не знаю, — пожала плечами Кира. — А что там охранник говорил о бомжах? Вроде бы они пробираются как-то вдоль воды. Может быть, нам тоже попробовать так же?

— Этот же охранник еще что-то говорил и о собаках, которых он на ночь спускает с цепи, — возразила Леся.

— Видела я этих собак! — отмахнулась Кира. — Среднего размера добродушные дворняжки.

— Не такие уж они добродушные, — возразила Леся. — И потом, их много.

— И что ты предлагаешь?

— Пошли в обход, — сказала Леся.

— Как это?

Сначала переберемся по мосту вон на тот берег, — показала Леся на прибрежную полосу, вдоль которой светились огоньки маленьких кафе и шашлычных. — А уже оттуда переплывем прямо к концу пирса. Тогда нам не придется тащиться в темноте по территории яхт-клуба. И собак на пирсе тоже нет.

Кира обдумала план подруги. Всем он был хорош. Только вот на чем они будут плыть к пирсу?

— А? — спросила она об этом у Леси. — Лодки-то у нас нет!

Но предложение подруги позаимствовать лодку или катамаран в находящемся поблизости центральном парке культуры и отдыха восторга у Киры не вызвало.

— Во-первых, они нам не дадут, потому что сомневаюсь, что их лодкам можно покидать пределы парка и выходить в открытую акваторию, — сказала она. — А во-вторых, это довольно далеко. Я столько не прогребу.

— Тогда мы попытаемся нанять лодку прямо там, — сказала Леся, махнув рукой в сторону цепи светящихся огней кафе, небольших ресторанчиков и кабачков.

— Там? — усомнилась Кира.

— А что? Они целыми днями находятся у воды. Ручаюсь, среди них есть любители рыбалки.

Кира возразила, что это самое нелепое предположение, которое ей приходилось слышать в своей жизни.

— Да, конечно, там дальше по берегу есть ресторан, который так и называется «Русская рыбалка», — сказала она. — Но там вся рыба надежно заперта в садках. И ловят ее, просто закидывая удочку в эту лужу, где она кишмя кишит. Никакие лодки не нужны. Да они там в этом садке и не поместятся.

— Все равно, — возразила Леся. — Если они так называются, может быть, у них и лодка где-нибудь имеется. Хотя бы в качестве антуража.

Почему-то это мудреное слово окончательно добило Киру. И так как ничего достойного она возразить не смогла, то подруги поймали машину и поехали на другой берег. По воде до него, казалось, было рукой подать. Но ехать пришлось вокруг. По дороге подруги продолжали обсуждать тему рыбалки, лодки или любого другого плавсредства.

— Девчонки, — наконец не выдержал их водитель, — чушь вы городите.

Подруги с интересом уставились на его затылок.

— Я сам рыбак, — продолжал парень. — И точно вам скажу, в этой луже вы ничего стоящего не выловите. Тем более ночью.

И тут Киру осенило.

— На что спорим? — хитро поинтересовалась она у парня. — Хочешь, на сто долларов, что я выловлю там рыбу не меньше трех килограммов?

— В этой луже? Ты? Ночью! Ни за что!

— Да! Выловлю! — кивнула Кира. — Только с тебя лодка!

— Допустим, надувная лодка у меня есть, — согласился парень. — Но это будет настоящий грабеж. Потому что, повторяю, вы там ничего не выловите. И только напрасно потеряете свое время и сто долларов.

— А тебе они лишние? — поинтересовалась у него Леся, которая тоже начала соображать, в чем состоит задумка подруги. — Сколько ты за ночь зарабатываешь извозом?

Парень попыхтел. Но и так было ясно, что заработки его совсем не так велики. А тут такой удобный случай.

— А деньги-то у вас есть? — хмуро поинтересовался он.

Кира тут же охотно продемонстрировала ему сотню евро.

Одну из тех, которую ей дал Йене, чтобы возместить подругам материальные расходы по их приему, пропитанию и экскурсиям по городу. При виде денег их водитель наконец решился. К чему колесить по ночному городу дальше, если можно заработать деньги совсем другим способом?

Он развернул машину. И покатил к себе домой за надувной лодкой.

— Смотри, только весла к ней не забудь! — наученная горьким опытом, бубнила ему над ухом всю дорогу Леся.

— Дались вам эти весла! — огрызался парень. — Лучше скажите, какие удочки вам принести? Или вы за своими заехать пожелаете?

Так как никаких удочек у подруг в помине никогда не было, то это предложение они вежливо отклонили.

— Мы уж твоими как-нибудь половим, — смиренно произнесла Кира. — Выбери нам только подходящие.

— Чудные вы! — искренне восхитился парень, которого звали Никитой.

Он, по его собственному рассказу, временно лишился работы. И потому был вынужден подрабатывать пока что извозом на своей симпатичной белой «десяточке».

— Такие деньжищи на кон ставите, а сами не подготовили ничего, — продолжал недоумевать Никита. — Может быть, дело не в рыбной ловле вовсе?

— А в чем же тогда? — хором воскликнули подруги.

Но оказалось, что, по мнению Никиты, есть масса вещей, которыми можно заниматься в бухточке среди ночи, качаясь на волнах на надувной лодочке и изображая ловлю рыбы. Фантазия у парня была богатой.

Оказывается, можно было подавать сигналы с помощью фонарика своим таинственным сообщникам. Можно было следить за выбросом в воды Финского залива вредных отходов производства. А можно было вести подрывающую отечественное пивоварение деятельность, следя за тем, как и в какую смену работает пивоваренный завод, находящийся там же, неподалеку от Петровской косы.

— Фонарика у нас нет, — произнесла Кира. — В организации по защите окружающей среды мы не состоим. А пиво мы и сами любим. Зачем же нам ему вредить?

— Ну мало ли еще чего можно придумать, — проворчал Никита. — Может быть, вы с воды сигналы на вражеский спутник передавать собираетесь.

Но, к счастью, к этому времени они уже доехали до дома Никиты. А то еще неизвестно, до чего бы он со своей фантазией сумел додуматься. Остановив машину, Никита повернулся к подругам.

— Пошли! — велел он им.

— Куда?

— Как это куда? Ко мне домой!

— А разве это удобно? — растерялись подруги. — Ночь на дворе. А у тебя жена, дети.

— Нету у меня жены, — ответил Никита и, неожиданно сильно помрачнев, добавил: — Уже нет. А детей у меня и не было никогда.

Подруги переглянулись и быстро вылезли из машины. Вот так парень! Симпатичный, выдумщик, нет жены, зато есть машина и в перспективе будет и работа. Такого парня грех было упускать. В конце концов, хоть и не им он достанется. Им-то уже кавалеров на данный момент хватит, и даже избыток некоторый явно наблюдается. Но ведь имелась еще до сих пор валяющаяся в запасе со своей ангиной Светка.

А дела у Светки шли неважно. После празднования своего двадцатипятилетия она получила сразу два неприятных сюрприза. Во-первых, ее, как уже говорилось, одолела ангина. А во-вторых, Светка неожиданно оказалась брошенной Андреем. Пережить измену подруги одновременно с известием о ее настоящем возрасте оказалось для парня непосильной задачей. И он просто исчез с горизонта.

О чем и сообщила подругам Светка, жалобно кашляя и чихая. Потому что плюс к ангине у нее начался еще и дикий насморк. Видимо, от расстройства всей ее нервной системы, которое, усугубляли любящие мама и бабушка, которые, удобно устроившись по обе стороны изголовья болящей, скорбно качали головами, приговаривая:

— Конечно, оно и понятно, упустила ты, Светка, свое время. Упустила! Говорили мы тебе, надо было сразу после школы мужа себе хватать. Помнишь, сколько у тебя кавалеров было? И видные какие! А теперь? Был один замухрышка Андрей — пирожок без начинки, и тот от тебя сбежал. Так оно и понятно, кому ты после тридцати нужна-то?

Разумеется, от такого сочувствия Светке хотелось либо умереть, либо оглохнуть. Увы, болело у нее горло, нос, слезились глаза, а вот уши были в полном порядке. Чем и пользовались Светкины мама и бабушка.

И сейчас, шагая к лифту следом за Никитой в типовом доме 137-й серии, подруги размышляли, как бы им половчей представить Никиту Светке. Чтобы он, во-первых, не почуял ловушки. А во-вторых, боже сохрани, не познакомился раньше времени со Светкиными ближайшими родственниками. Потому что опасность, как они теперь поняли, представляли не только мама с бабушкой, но и родной Светкин дядя.

Едва подруги вошли в квартиру Никиты, они сразу поняли, он не врал насчет того, что живет один. Без жены и даже вообще без женщины. Потому что в том первозданном хаосе, который начинался сразу же от порога жилища Никиты, ни одна женщина не смогла бы просуществовать больше десяти минут.

Дальше она, в зависимости от характера, либо просто сбежала бы, либо принялась бы разгребать многотонные залежи каких-то железяк, канистр, журналов по мотогонкам и рыболовству, а также непонятных, но явно очень нужных предметов, которые были расставлены по всем поверхностям в квартире Никиты.

— Удочки в ванной, — сообщил Никита подругам. — Возьмите сами. Мотыль там же. А я пойду достану лодку. Она у меня в лоджии лежит.

Чтобы пробраться к лоджии, Никите пришлось расчистить себе дорогу среди металлического ржавого и маслянистого хлама, завернутого или не завернутого в газеты и обрывки целлофана.

А подруги двинулись в другую сторону, где находилась ванная комната. Тут неожиданно было довольно чисто. Удочки они нашли в стенном шкафчике. А вот проклятый мотыль словно сквозь землю провалился. Сложность поиска усугублялась еще и тем, что ни Леся, ни Кира понятия не имели, как должен выглядеть этот диковинный мотыль.

— Судя по названию, это какой-то подвид бабочек, — оптимистично предположила Кира. — В общем, если увидишь что-нибудь с крылышками, сразу хватай. Это он и есть.

Но, увы, с крылышками им встретилась хоть и жирная, но только одна и какая-то сонная муха. И еще какая-то совсем крохотная и уже совершенно дохлая мушка, запутавшаяся в паутине между труб горячего отопления. Решив, что с такой скудной приманкой идти на рыбалку значит вызвать дополнительное подозрение у Никиты, подруги продолжили поиски.

— Смотри-ка, — удивилась Леся. — Он пользуется дорогущим кремом для бритья. Видела такой только в рекламе. Дай, хоть понюхаю!

И, зажав удочки под мышкой, она быстро отвернула крышку и сунула нос в банку. Верней, попыталась это сделать. Потому что в эту же секунду банка полетела на пол, а Леся с диким визгом, роняя на пол удочки, одним махом взлетела на металлическую штангу, на которой висела штора для ванны. Использовав ее как турникет, Леся пролетела через ванну и забилась там в угол.

Кира, не успев опомниться от шока, только и делала, что вертела головой в разные стороны.

— Что случилось? — наконец поинтересовалась она.

— Т-т-там! — дрожа всем телом, произнесла Леся, указывая тоже дрожащим пальцем под раковину, куда укатилась банка с кремом.

Кира хотела поднять ее, но Леся неожиданно завопила:

— Нет! Не трогай это!

Кира шарахнулась в сторону. Крепко стукнулась макушкой о батарею. И здорово разозлилась на подругу.

— Что ты орешь? — возмутилась она.

— Т-т-там, — продолжала трястись Леся. — Там ужас!

И она, схватившись за голову, свернулась калачиком и закрыла глаза. Видя такое настроение своей обычно уравновешенной подруги, Кира стала действовать уже куда более осторожно. И под раковину заглянула с большой опаской. И тут же из ее груди вырвался визг, пожалуй, еще более громкий, чем издала полминуты назад Леся.

— А-а-а! — орала Кира, корчась от омерзения, скача с ножки на ножку и размахивая руками. — Гадость! Гадость!

— Ой! Ой! Они уже ползут сюда? — вопрошала у нее Леся, забившаяся совсем в угол ванны.

На эти крики примчался Никита.

— Что у вас тут происходит? — осведомился он, растерянно глядя на своих гостий, одна из которых свернулась калачиком в его ванне, но вроде бы купаться не собиралась, потому что была в одежде, а другая как заведенная скакала посреди ванной комнаты, содрогаясь в конвульсиях.

— Посмотри! Какая гадость у тебя тут водится! — закричала Кира, указывая под" раковину, где копошилась и расползалась в разные стороны небольшая кучка красноватых червячков — жирненьких и очень мерзких на вид.

И тут пришел черед Никиты ругаться.

— Черт! — неожиданно заорал он. — Черт! Черт! Вы его рассыпали! Собирайте теперь!

Но, видя, что ни одна из подруг и не думает последовать его приказу, он быстро кинулся к раковине и принялся сам заметать щеточкой и совочком червячков обратно в банку.

Наконец все до последнего были засунуты обратно, крышка вернулась на место и была плотно завинчена, а Никита сурово воззрился на подруг, которые к этому времени уже выбрались из ванной комнаты, подобрали удочки и теперь сконфуженно ждали его в прихожей.

— Что-то не нравится мне все это, девчонки, — сказал Никита. — Признавайтесь, что вы на самом деле затеяли? Вы ведь ни фига не смыслите в рыбалке. Удочек у вас своих нет. И даже в приманке вы не разбираетесь. Колитесь живо, что у вас на уме. А если нет, то валите отсюда вместе со своими деньгами.

Услышав это, подруги переглянулись. И принялись говорить. Разумеется, рассказывать всю правду они не собирались. А плели первое, что приходило им в голову.

— Так вы с мужьями поспорили? — усмехнулся Никита, когда подруги закончили вешать наспех сваренную ими лапшу парню на уши. — А они за вами с яхты следить будут? Получится ли у вас или нет? Так бы сразу и сказали! И на сколько же вы поспорили со своими благоверными?

— Дело не в деньгах, — печально заявила Кира. — Дело в принципе.

— О принципе можете сразу же забыть, — вздохнул Никита. — Ни хрена вы не поймаете. А деньги я вам ваши, так и быть, верну.

— Нет, нет, — упрямо затрясли головами подруги. — Ни за что! Вдруг что-нибудь да поймаем. А то наши мужья нас со свету своими насмешками сживут. И так уже из-за их рыбалки у нас в семьях дело к разводам идет.

— Да вы что? — помрачнел Никита. — Вы против?

— Не против мы! — закричала Кира. — Но сил нет, принесут две крохотные рыбешки, а потом хвастаются целую неделю! Хоть бы что-то путное научились ловить. Вот мы им сегодня и сказали, что у нас лучше получится.

— Выпили-то вы перед этим много? — усмехнулся Никита. — Думать же надо, о чем спорить.

— Ну и что? — возмутилась Кира. — У каждого человека может быть своя мечта.

— Мечта? — задумался Никита. — Мечта — это хорошо. Я вам признаюсь, у меня тоже мечта есть. Я русалку увидеть хочу.

И, так как подруги молчали, явно не зная, как реагировать на его замечание, он сказал:

— Ну да ладно. Подождите. Я сейчас приду.

И отправился на кухню к холодильнику. Что он там делал, подруги не могли видеть. Обзор заслоняла дверца холодильника. Но обратно Никита вернулся с большим пакетом.

— Пошли! — подхватив тюк со свернутой лодкой в другую руку, велел он подругам. — А то за вашими фокусами мы и до утра не управимся.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Через час подруги, держа удочки в быстро застывающих руках, покачивались в непосредственной близости от яхты «Лаура» и с тоской таращились на свои поплавки, ожидая поклевки, которой все не было.

Бесспорно, они почти добились поставленной перед самими собой задачи. Но только почти. Они находились возле пирса, всего в ста метрах до «Лауры», но они совершенно не видели способа, чтобы заставить Никиту подгрести поближе к яхте, да потом еще и помочь им взобраться на палубу яхты.

Но неожиданно им помог сам парень.

— И с какой яхты за нами ведется наблюдение? — зевнув, поинтересовался он примерно еще через полчаса.

— Вон с той! — уныло ткнула кончиком удочки Леся в нужную им яхту.

— Красивая, — одобрил Никита. — Только, знаете что, очень похоже, что ваши мужики давно легли спать. Там никого не видно и не слышно.

— Возможно, — угрюмо согласилась Кира.

— Так чего вам тут дальше мерзнуть? Все равно за одну ночь рыбачить вы не научитесь. Давайте я вас к вашим мужьям на яхту подброшу. Покажете им свой улов, а я подтвержу.

Из всего сказанного Никитой подруги услышали только слова «подброшу» и «на яхту». Остальное просто прошло мимо их ушей.

— Серьезно? — возликовала Кира тому, как все легко, в общем-то, получилось. — Ты нам поможешь на нее забраться?

— А чего там забираться? — удивился Никита. — Подплывем к пирсу. А там по скобам поднимемся и пройдем к яхте. Разве сложно?

Подруги молчали. И как они сегодня днем умудрились свалять таких жирных дурочек? Собирались карабкаться по якорю, когда можно было просто подняться на пирс по специально сделанным для этой цели железкам.

— Поплыли? — спросил Никита.

— Поплыли! Поплыли! — обрадовались подруги.

Все получилось именно так, как и предсказывал Никита. Он привязал свою лодку. И все трое друг за другом вылезли на пирс. До яхты оставалось всего несколько метров. Но, пройдя их, подруги неожиданно заколебались. Лезть на чужую яхту среди ночи им было все же страшновато. Тем более что перцовочный хмель давно выветрился из них на холодном морском ветру.

— Ты сходил бы с нами? — неожиданно умоляющим голосом произнесла Кира. — А?

— Конечно! — вроде удивился Никита. — Должен же кто-то подтвердить, что вы в самом деле поймали эту рыбину.

— Рыбину? Какую рыбину? — удивились подруги.

— Да вот эту! — воскликнул Никита, протягивая подругам довольно увесистый полиэтиленовый мешок, в котором что-то мягко скользило и шлепалось.

Кира заглянула внутрь и изумленно охнула. В свете фонарика блеснул крупный плавник и сильно запахло тиной и рыбой.

— Кто это?

— Это щука! — важно ответил Никита.

— Разве тут водятся щуки? — удивилась Кира.

— Понятия не имею, — отозвался Никита. — Думаю, что тут ничего не водится. Даже мальки.

— Как же ты ее тогда поймал?

— Вовсе я ее не тут поймал! — воскликнул Никита. — Но вам-то какая разница? Вам ведь нужен улов, чтобы ваши мужья начали вас уважать? Так вот вам улов. Дарю.

— Такая шикарная рыбина! — восхитилась Кира. — А тебе не жалко?

— Нет, — помотал головой парень. — Раньше, когда мы с женой жили, то она улов по соседям распродавала. А мне самому не хочется. Да и не умею я копейки считать. Рыбалка ведь для меня вроде отдыха. Не ради наживы хожу. Так что обычно я всю рыбу так раздаю. А эту щуку не успел. Сегодня только с рыбалки вернулся. Так что улов совсем свежий. Можете не сомневаться. Без обмана.

— Сколько же в ней веса? — никак не могла успокоиться Кира.

— Килограммов пять будет, — сказал Никита и тут же смущенно добавил: — Ладно, ладно, как всякий рыбак, вру. Но уж четыре кило в ней точно есть.

— Слушай, а почему от тебя жена ушла? — удивилась Кира. — Ты такой классный парень.

— И добрый! — добавила Леся.

— Да все из-за рыбалки, — вздохнул Никита. — И из-за моей мечты.

— Из-за русалки? — спросила отличавшаяся хорошей памятью Кира.

— Из-за нее самой, — вторично вздохнул Никита. — Я вам потому и решил помочь. Редко ведь бывает, чтобы жены мужнину страсть и хобби разделяли. Хотя бы даже и к рыбалке. Такое поощрять надо, а не смеяться. Такие семьи, где общие увлечения, по моему мнению, самые крепкие получаются.

Подруги молча прикинули, любит ли их Светка, для которой они и облюбовали Никиту, рыбную ловлю. Выходило, что относится она к ней индифферентно. Что ж, и то хорошо. При желании сумеет и полюбить. Или хотя бы сделать вид, что полюбила. Про русалок подруги решили пока не думать.

Сейчас у них было дело посерьезней. Прихватив подарок Никиты — рыбу в мешке, девушки вместе с парнем перепрыгнули на палубу яхты.

— А что это ваши мужья даже мостик убрали? — настороженно поинтересовался Никита. — Они вас что, совсем не ждали?

— Уговор был, что мы до рассвета рыбачить станем, — пробормотала Кира.

— Странные у вас мужья, — покачал головой Никита. — Трап убрали и сами спать завалились. А вдруг бы у вас случилось чего?

— Странные — это еще не то слово, — вполголоса пробормотала Кира, наугад двигаясь по палубе. — Вот тут дверь.

Дверь оказалась заперта на щеколду. Щеколда была приделана снаружи. И это снова насторожило Никиту. Он даже запыхтел от усиленной работы мысли.

— Просто беда, какой подозрительный товарищ нам попался! — прошептала на ухо подруге Леся.

— Девушки, я, пожалуй, вас тут подожду, — произнес тем временем Никита. — Похоже, мужей ваших тут и в помине нет.

Подруги молча пожали плечами, открыли дверь и шагнули внутрь.

Никита остался на свежем воздухе. Глядя на темную воду, он задумчиво почесывал в своем затылке и что-то шептал себе под нос. Внезапно возле борта яхты что-то плеснуло. Никита машинально взглянул в ту сторону и замер при виде уходящего в воду рыбьего хвоста.

Парень увлекся рыбалкой с пяти лет, когда отец впервые взял его с собой на деревенское озеро. С тех пор прошло много времени. Никита удил рыбу в Тихом, Атлантическом и даже Северном Ледовитом океанах. И он точно разбирался, где и какая рыба может водиться.

В этой луже рыба, имеющая такого размера хвост, который он только что видел, водиться точно не могла. Значит, это была не рыба. А что? Или кто? Снова раздался плеск, чуть дальше. Никита поспешно проследил взглядом и опешил окончательно. Над водой высовывалась человеческая рука.

— Мама дорогая! — прошептал парень. — Русалка!

И он кинулся к борту, чтобы получше рассмотреть, что происходит в воде. К тому же он до колик в животе сожалел, что рядом с ним нет ни одного свидетеля, который бы потом смог подтвердить, что в самом деле видел этакое чудо.

Подруги не могли разделить исследовательскую страсть Никиты. Они занимались обследованием яхты, и им было не до сомнительных русалок. Сразу же за высоким порогом, который они перешагнули, споткнувшись по разу, начинался небольшой коридорчик. Он был освещен тусклым зеленоватым светом маленьких лампочек, вмонтированных прямо в потолок. Из коридорчика вели три двери. Должно быть, две из них шли в каюты, а одна в капитанскую рубку.

— Похоже, тут и в самом деле никого нет, — с явным облегчением произнесла Леся.

— Тсс! Если бы тут совсем никого не было, то хозяин постарался бы понадежней запереть свое сокровище, — ответила ей Кира. — А то что это такое? Одна жалкая щеколда — и заходите, гости дорогие! Хозяин яхты же не дурак, должен понимать, что воров вокруг полным-полно. И один чахлый старичок за всем не уследит.

Подруги толкнули дверь каюты, расположенной по правому борту, но она оказалась заперта. И на этот раз не на щеколду, а на замок. Ключа от него у подруг, разумеется, не было. И они толкнулись в дверь левой каюты. Тут им повезло больше. Дверь тихо приоткрылась, и они оказались в совершенно темном помещении.

— Ни хрена не видно! — прошептала Леся на ухо Кире. — Надо зажечь свет!

— С ума сошла! — ужаснулась Кира. — Может быть, предложишь еще и иллюминацию с фейерверком устроить? Хватит и фонарика.

В свете фонарика обнаружилось, что каюта совсем невелика. Обставлена по минимуму. Правда, на полу лежал ковер с упругим толстым ворсом. А на стенах была повешена пара картин, изображающих море и бегущие по волнам яхты.

Кроме того, в каюте стояло две койки, между ними маленькая тумбочка с зеркалом. И еще был сделан шкаф. Девушки не поленились и заглянули и под койки, и в шкаф, но никого так и не обнаружили. В шкафу аккуратно на плечиках висела мужская одежда. И стояло несколько пар обуви. Но самого обитателя каюты тут не было.

Следов той девушки, которая еще утром была на яхте, тут тоже не наблюдалось. Возле зеркала не валялось никакой дамской косметики. А в ящичках не было ничего, что напоминало бы предметы дамского обихода. Совершенно законченная мужская территория.

— Придется как-то взломать дверь во вторую каюту, — прошептала Кира, гася фонарик и выходя в коридорчик.

Она несколько раз повернула ручку двери, надеясь, что та в конце концов поддастся и откроется сама собой. Чуда не произошло. Дверь продолжала стойко держаться.

— Послушай! — вдруг прикоснулась к локтю подруги Леся. — Вроде бы какой-то шорох!

Кира тоже прислушалась повнимательней.

— Это оттуда! — прошептала она, указывая на закрытую каюту. — Там кто-то шевелится.

— И стонет, — приложив ухо к двери, заметила Леся. — Совсем тихо, но все же стонет. Слушай, не нравится мне все это. Пошли отсюда!

— С ума сошла! А вдруг там человеку плохо? И ты предлагаешь уйти и оставить его без помощи?

— Как бы нам с тобой после оказания помощи тому человеку плохо бы не было, — вздохнула Леся, но осталась с подругой.

Тем временем Кира принялась колдовать с замком.

— Конструкция плевая, — шептала она.

Ей самой было жутковато, поэтому она старалась все время что-нибудь говорить. Тогда было не так страшно.

— Надо всего лишь чем-нибудь острым поддеть язычок замка, — продолжила она. — Леся, у тебя нет ножа?

— Нет! — испугалась Леся.

— Жаль, — расстроилась Кира. — Я тоже не захватила. Как-то мы с тобой неосмотрительно поступили.

— Может быть, у Никиты есть? — осенило Лесю.

Нож у Никиты нашелся. Но сам парень выглядел как-то странно. Нож он протянул Лесе совершенно молча. И при этом даже не пожелал уточнить, зачем он ей понадобился. К тому же он не сводил глаз с воды за бортом яхты. И таращил глаза так сильно, что Леся даже испугалась, как бы они у него не вывалились.

— Ты чего? — спросила она у парня.

— Ничего, — сдавленным голосом произнес тот и тут же попросил: — Слушай, иди сюда!

— Зачем? — насторожилась Леся.

Некоторое время Никита мялся, но потом все же признался:

— Мне тут русалочка померещилась. Будь другом, посмотри.

Леся пожала плечами и выразительно покрутила пальцем возле виска. Смотреть на русалочку она не собиралась.

— Некогда мне всякими глупостями заниматься! — сердито произнесла она. — Сам карауль, шутник!

Но так как Никита по-прежнему не обращал на нее никакого внимания и таращился в воду, то она просто взяла у него нож и вернулась к Кире, сообщив той, что Никита окончательно свихнулся на почве рыбной ловли. И теперь ему в воде уже мерещатся русалки. Того и гляди, сам себе жабры отрастит и в воду жить переселится.

— Что же, у каждого свои недостатки, — прокомментировала эту новость Кира. — Все равно для Светки он идеальная кандидатура. А что русалки, так подумаешь. От них никакой реальной угрозы супружескому счастью быть не может. Куда им, с их-то хвостом!

После нескольких неудачных попыток Кире удалось кончиком ножа наконец поддеть язычок замка. Тот щелкнул, и дверь открылась.

— Пошли! — включая фонарик, скомандовала Кира и первой шагнула в каюту.

В каюте, в отличие от коридора, не было даже слабого освещения. Только тот тусклый свет, который пробивался сквозь жалюзи на окне. Дрожащий луч фонарика поспешно обежал все помещение и остановился на кровати.

— Ой! — пискнула Леся.

У Киры от неожиданности фонарик тут же выскользнул из рук. И, упав на пол, перестал светить.

— Там кто-то лежал? — дрожа, прошептала Леся. — Ты не видела?

Кира молча сглотнула. Ей тоже показалось, что на стоящей широкой кровати лежало чье-то тело. Сейчас ей ужасно захотелось заорать или удрать куда-нибудь подальше. С трудом взяв себя в руки, она присела на корточки и принялась шарить рукой вокруг себя. Как назло, пол и в этой каюте был покрыт толстым ковром, который гасил все звуки. Поэтому она не слышала, в какую сторону отлетел фонарик.

Наконец ее рука нашарила холодную металлическую ручку. Девушка быстро схватила фонарик и включила.

— Ой! — снова пискнула Леся.

Но на этот раз Кира была готова к тому, что увидела. И фонарик из рук не упустила. На кровати в самом деле лежал человек. Это была совсем молодая девушка с растрепанными длинными волосами, которые разметались по подушке. На ее лице было несколько ссадин. Одна — самая здоровая — украшала ее скулу. Остальные, уже подсохшие, были разбросаны по всему лицу.

Картину дополнял тот факт, что обе руки девушки были прикованы к металлической спинке кровати. Ноги тоже. А во рту у нее был вставлен кляп. В общем, упакована она была так, что почти не могла шевелиться. Тем не менее девушка была жива и усиленно таращилась на подруг своими огромными бездонными глазищами, в которых плескалась странная смесь надежды, ужаса и мольбы.

На секунду подруги замерли в нерешительности. Потом Кира сунула фонарик Лесе, которая машинально схватила его. А сама Кира направилась к прикованной девушке. Справиться с наручниками без ключа или отмычки ей было явно не по силам. Да и неизвестно, хотела ли этого девушка.

Поэтому Кира начала с кляпа, как с наиболее легкой задачи. Освободив концы платка, прикрывающего настоящий фирменный кляп из тех, что продают в секс-шопах для людей, увлекающихся садо-мазо. Кира затеребила и постаралась расстегнуть застежку на кожаном ремешке.

В конце концов ей это удалось. Незнакомая девушка вытолкнула кляп изо рта и попыталась заговорить. Но, должно быть, во рту и горле у нее совсем пересохло, потому что вместо слов вырывались только сдавленные хрипы. Да еще Кире удалось увидеть, что на горле у девушки отчетливо отпечатались следы пальцев. Словно кто-то душил ее.

— Это уже не шутки! — пробормотала Кира.

Зная по собственному горькому опыту, что когда тебя душат, то потом горло распухает и жутко болит, Кира посмотрела вокруг. На столике стояла бутылка с минеральной водой. Это было как раз самое подходящее средство, чтобы умерить боль.

— Пей! — поспешно схватив бутылку, поднесла Кира ее горлышко к пересохшим губам девушки.

Та жадно, обливаясь и булькая, принялась пить воду. После трех глотков к ней вернулся голос. Правда не весь, а частично. Но все же вполголоса девушка изъясняться могла.

— Вы кто? — спросила она, недоверчиво глядя на подруг, словно не вполне веря, что видит их. — Как вы сюда попали?

— Обычно, — пожала плечами Кира. — Через дверь. Хотя вообще-то нам нужен хозяин этой лоханки.

— А вы тут с господином Кочетовым развлекаетесь? — спросила не вполне разобравшаяся в ситуации Леся, подойдя поближе. — Мы вам не помешали?

По телу девушки прошла судорога.

— Помогите мне! — умоляюще прошептала она, и на ее глаза навернулись слезы. — Спасите!

— Спасти? — недоуменно пропищала Леся. — Тебе надоело развлекаться с ним?

— Какое там развлекаться? — продолжала быстро шептать девушка. — Он же совершенно ненормальный. Настоящий псих.

— Ну чего там, — пожала плечами Кира. — Многие увлекаются такими вещами.

— Он меня убьет! — заплакала девушка. — Убьет, когда я ему надоем. Он мне сам это сказал! Честное слово, поверьте мне! Он псих и убийца!

Это уже были не шутки.

— Так ты тут вовсе не по своей воле? — ужаснулась Леся.

— Нет, конечно, нет! — воскликнула девушка. — Господи, девчонки! Что вы стоите? Он же сейчас вернется! Умоляю, спасите меня!

Подруги тут же кинулись ей на помощь. Леся светила фонариком. Кира попыталась отодрать наручники от кровати, но у нее ничего не получилось. Руки девушки оказались сплошь покрыты синяками и ссадинами. — Ключи должны быть где-то тут, — прошептала девушка, извиваясь на своем ложе. — Поищите! Я не видела, чтобы он их брал с собой.

Кира кинулась осматривать каюту. Леся помогала ей, по-прежнему светя фонариком. А девушка продолжала говорить, словно боясь, что у нее может не хватить времени.

— Я тут уже третьи сутки, — шептала она охрипшим голосом. — Он сказал, что мы поедем кататься на его яхте вместе с двумя другими парами. Но когда мы приехали, оказалось, что тут никого нет. Он предложил мне выпить вина и подождать, пока остальные подойдут. Я подумала, что от бокала мне ничего не будет. Выпила, и все — отрубилась.

— Наверное, он тебе подмешал какой-нибудь дряни в бокальчик, — поняла проницательная Кира, роясь в ящиках и в отчаянии понимая, что ключей ей не найти.

— Точно, — кивнула девушка. — А когда я очнулась, то уже была прикована.

— И что он так тебя и не отпускал с тех пор? — спросила у нее Кира, чтобы только не молчать.

— Почему же, когда мы выходили в море, он снимал кляп и отцеплял наручники, — горько усмехнулась девушка. — И делал со мной там в море что хотел. В море же ничего не слышно. Сначала я кричала так, что сорвала голос. А он только смеялся. А когда ему надоедали мои крики, он меня бил. И говорил, что если я не замолчу, то он просто задушит и выбросит меня в море. И никто и никогда меня не найдет.

И она заплакала снова.

— Не реви! — сказала Кира. — Все страшное кончилось. Теперь мы с тобой. И мы тебя не бросим.

— Ага! — как можно более бодро поддержала ее Леся. — Мы ему такое покажем! Будет знать, как обижать слабых девушек.

Что именно она собиралась показать извращенцу и садисту Кочетову, Леся пока не придумала. Но ее тон звучал столь убедительно и веско, что девушка вдруг успокоилась и даже улыбнулась.

— Меня зовут Маша, — произнесла она. — Представьте только себе, какая я все-таки дура. Отправилась с незнакомым мужиком и никому даже не сказала, что поеду кататься на яхте с этим типом. Так бы родители хоть знали, где меня искать, если я пропаду.

— Что же ты так? — укоризненно обратилась к ней Кира.

— Не знаю, он показался мне таким респектабельным, — всхлипнула Маша. — Обычно я веду себя осторожней. Но тут что-то у меня в голове словно переклинило. Ездит он на дорогой машине. И из себя весь такой лощеный и холеный. Я думала, такой человек ни за что не обидит девушку. Кто же знал, что он псих!

— А где ты с ним познакомилась?

— По Интернету, — призналась Маша.

— Да уж, не повезло тебе, — вздохнула Кира и с досадой воскликнула: — Да где же эти проклятые ключи? Никак не могу их найти! Леся, позови Никиту!

Леся метнулась на палубу. Но, к ее глубочайшему изумлению, Никиты там не оказалось. Вернувшись, она доложила об этом Кире, которой так и не удалось найти ключи от наручников.

— А куда же он делся? — изумилась Кира.

— Знаешь, как-то не выяснила, — нервно ответила Леся. — А что, надо было?

Кира только рукой махнула в ответ.

— Девчонки, нам надо вызвать сюда милицию! — наконец осенило Лесю. — Кира, дай мне скорей мой телефон. Он у тебя в куртке.

Кира вытащила телефон и, не глядя, протянула его подруге. Но включить свою трубку Леся так и не успела. Потому что в этот момент позади нее раздался негромкий мужской голос.

— Никакая милиция вам, девочки, сейчас уже не поможет.

Леся резко обернулась вместе с фонариком и увидела в дверях рослого мужчину. Маша испуганно вскрикнула.

— А вот кричать не надо, — укорил ее мужчина. — Неужели ты, Машенька, за столько дней не выучила этот урок?

Маша замолчала. И по ужасу, который заплескался в глазах девушки, подруги догадались, что к ним пожаловал сам хозяин яхты — господин Кочетов. Он стоял в дверях и, похоже, наслаждался их растерянностью. Так как он не шевелился и ничего больше не говорил, то у подруг было достаточно времени, чтобы в свете фонарика внимательно рассмотреть этого человека.

Что же, рассмотрев его, они вполне могли понять доверившуюся ему Машу. Господин Кочетов даже сейчас, находясь в положении, которое характеризовало его далеко не в лучшем свете, выглядел прекрасно. У него было умное и даже доброе лицо интеллигента-идеалиста конца позапрошлого века. Ему бы еще пенсне на нос, и точно — живой герой «Вишневого сада». Да, пожалуй, такому человеку подруги бы и сами доверились без малейшей опаски.

Насколько же обманчивой бывает внешность! И как несправедливо, что подлецы и мерзавцы зачастую выглядят куда лучше порядочных и славных парней.

— Что вы тут делаете? — сурово спросил у девушек господин Кочетов и шагнул в каюту.

Маша испуганно пискнула. Подруги тоже не шевелились, тоскливо размышляя, что на этот раз они крепко влипли. Оказалось, что господин Кочетов подготовился к своему появлению лучше их. Потому что у него в руках был пистолет, а у них… у них ничего, кроме рыбины в полиэтиленовом мешке и фонарика.

— Повторяю свой вопрос, — произнес Кочетов властным голосом человека, облеченного большой властью. — Что вам тут нужно?

— Мы пришли за нашей подругой! — отважно заявила ему Кира и, чтобы не возникло недопонимания, кивнула в сторону Маши: — Вот за ней!

— Отлично! — неожиданно развеселился Кочетов. — Вот так взяли и пришли? А откуда вы узнали, что она тут?

— Мы еще много чего про вас знаем! — заявила ему тоже осмелевшая Леся.

— И что же именно? — деловито поинтересовался у них Кочетов.

— Мы знаем, что вы убили трех человек! — сказала Леся. — Матвея, Нюру и Ленку.

— И еще обыскали все у них дома, — добавила Кира. — Настоящий погром устроили!

— Великолепно! — заявил Кочетов. — И у вас, конечно, есть доказательства того, что это сделал я?

— Есть!

— Вот и врете! — прищелкнул пальцами Кочетов. — Доказательств у вас быть не может. Ни у кого их нет! Я был чертовски осторожен! А насчет того, что я их убил… А как прикажете еще поступать с шантажистами? С людьми, которые не держат свое слово! Я поступил с ними так, как они того заслуживали! Ясно вам? И никто не смеет меня в этом упрекать!

Кочетов очень разгорячился. И теперь почти кричал.

— Знаете, что они сделали? Они украли у меня фотографии и предложили мне их выкупить. Я согласился. Заплатил им деньги. А они? Вернули мне фотографии? Нет! Никаких фотографий я от них не получил. Они нарушили обещание. И я понял, что иметь дело с такими ненадежными людьми просто нельзя.

Да, я убил их, чтобы получить назад свои снимки! Что мне оставалось делать?

Но на это ответить ему подруги не успели, даже если бы и хотели это сделать. Потому что в это время наверху на палубе раздались чьи-то голоса и топот ног. Вообразив, что это Кочетов привел с собой еще целую армию пособников, чтобы расправиться с ними, Маша и Кира похолодели. На Лесю этот шум, напротив, произвел диаметрально противоположное действие.

Решив, что пришел их последний час, она, вместо того чтобы замереть, как Кира и Маша, вдруг дико взвизгнула и, крепко зажмурившись, изо всех сил метнула в Кочетова свое единственное оружие — фонарик. Тот не ожидал от нее такой прыти и не успел уклониться. Фонарик стукнул его по лбу, упал и, разумеется, снова погас.

А потом в наступившей в каюте темноте раздался выстрел. И Леся грохнулась на пол в полной уверенности, что ее убили. Но, как быстро выяснилось, для убитой у нее сохранялось слишком много чувств. Например, она чувствовала рядом со своей рукой что-то влажное и холодное. Постаравшись еще немного, она сообразила, что это их мешок с пахнущей тиной рыбиной.

И еще Леся слышала чьи-то шаги и голоса. Ей даже показалось, что она различает знакомый голос. Но в голове у девушки уже так все основательно перемешалось, что она не могла понять, откуда знает этот голос. И на всякий случай решила продать свою жизнь подороже.

Лежать пришлось недолго. И когда Леся почувствовала, что в темноте к ней кто-то осторожно приближается, она схватила мешок с рыбой, резко вскочила на ноги и принялась изо всех сил размахивать перед собой мешком с той самой щукой, которую ей дал Никита. Рыбина была увесистой. И удар оказался неслабым.

— Черт! — раздался чей-то голос.

И Леся поняла, что попала рыбиной в кого-то из врагов. Это придало ей силы и уверенности, что она действует правильно. И она принялась размахивать мешком с еще большим энтузиазмом. К своему ужасу, она сообразила, что врагов очень много. Потому что ее удары попадали в цель направо и налево.

— Блямс! Шлямс!

Только эти звуки и раздавались в каюте. И еще стоны людей, которым доставалось тяжелой рыбиной по разным частям тела. Но увы, в очередной раз то ли Леся не рассчитала силу удара, то ли ручки полиэтиленового мешка не выдержали, только Леся вдруг почувствовала, что ее последнее оружие вырывается из рук и словно праща летит куда-то вдаль.

— Шмяк!

Леся замерла. Теперь, оставшись совсем без оружия, она была уверена, что им с подругами точно пришел конец. И когда она уже попрощалась со своей молодой и такой прекрасной жизнью, в каюте вдруг вспыхнул яркий свет. От неожиданности Леся зажмурилась. В глазах появилась резкая боль. Но она быстро прошла.

Девушка осторожно открыла глаза и увидела, что в каюте полно народу. А самое удивительное, что прямо напротив нее стоит никакой не враг, а их дорогой, любимый, милый и долгожданный Химкин. Леся завизжала на этот раз уже от счастья и едва не бросилась на шею их спасителю. Остановило ее только выражение лица Химкина, а также то, что на его плечах вокруг шеи лежало какое-то очень и очень странное украшение.

Это «нечто» было чем-то вроде боа-констриктора. Присмотревшись получше, Леся вдруг поняла, что это вовсе даже никакое и не боа, а ее вырвавшаяся из пакета щука, которую она метнула в темноте наугад. Эта рыбина угодила прямо в Химкина и свернулась на его шее змеей.

Вид у Химкина был до того забавный, что Леся не сдержалась и против воли начала хихикать. Секундой позже ей уже вторила Кира. И даже Маша издавала какие-то звуки, отдаленно похожие на смех.

— Смеетесь? — грозно осведомился у них Химкин, стаскивая щуку со своей шеи. — Весело вам? Ну, смейтесь, смейтесь.

В камере вы у меня нахохочетесь всласть.

Но сейчас даже упоминание о камере не могло омрачить радости подруг. В "камеру? Да пожалуйста! Легко! По крайней мере там не будет ужасного Кочетова с его пистолетом.

— Ой! — перестав смеяться, вдруг спохватилась Леся. — А где же этот Кочетов? Неужели удрал?

Химкин, который к этому времени уже успел окончательно избавиться от рыбины и теперь с омерзением вытирал шею носовым платком, стараясь избавиться от налипшей на нем рыбьей чешуи и слизи, шагнул в сторону.

И девушки увидели, что Кочетов тихо и мирно лежит на полу каюты, раскинув в стороны руки. А на его лбу зреет и надувается огромная шишка. Фонарик, нанесший ему это увечье, валяется рядом. А вот пистолет уже подобрал кто-то из людей Химкина и теперь подозрительно обнюхивал его.

— Из него только что стреляли, — произнес он. — Девушки, кто-то из вас ранен?

Подруги переглянулись и покачали головами. Маша тоже не была ранена.

— Повезло вам, — заявил парень и убрал пистолет подальше.

— Что тут произошло? — изумилась Кира, глядя на Химкина, который продолжал вытирать свою шею. — Как вы тут оказались?

— Да еще так вовремя! — восхитилась Леся.

Но Химкин отнюдь не разделял восхищения подруг.

— Вы сорвали нам тщательно спланированную операцию, — чрезвычайно сварливо произнес он. — Поэтому, если у вас есть объяснения, то прошу проехать всех со мной в отделение.

— А если нет? — попыталась отбояриться Леся.

— Все равно придется проехать!

Машу к этому времени уже отцепили от кровати.

— Милочка, ходить-то вы можете? — сердито поинтересовался у нее Химкин.

Маша робко кивнула. Хотя ей-то уж меньше всех следовало бояться Химкина. Во время избиения его драгоценной персоны щукой она лежала прикованная по рукам и ногам. Но тем не менее сейчас и ей тоже, повинуясь сердитому окрику Химкина, пришлось присоединиться к подругам и двигать в отделение милиции.

Кочетова менты заковали в те наручники, которые принесли с собой. Имевшимися в каюте и теми, которыми была закована бедная Маша, они почему-то не воспользовались. Должно быть, побрезговали.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Возле яхты тоже была суета. Подруги с изумлением наблюдали, как из воды на пирс карабкается куча народу в облегающих водолазных костюмах с аквалангами, в масках и с ластами на ногах.

— Вот они, русалки, которые померещились бедному Никите! — развеселилась Кира.

И, обернувшись к тяжело шагающему за ними Химкину, она спросила:

— Это все ваши люди?

Химкин не ответил. Но просверлил девушку таким осуждающим взглядом, что ей расхотелось лезть к нему с расспросами. Окончательно причина ярости Химкина выяснилась только в отделении.

— Мы планировали эту операцию несколько дней, — сидя на своем стуле за рабочим столом, поставил подруг в известность Химкин. — А вы все испортили! И мало того, вы поставили меня перед начальством в дурацкое положение.

Девушкам он присесть не предложил. И они выстроились перед ним неровной шеренгой, словно провинившиеся школьницы. Впрочем, Машу быстро увели в другой кабинет. А подруги остались наедине с Химкиным.

— Мы вышли на Кочетова вскоре после убийства его первой жертвы — Галины Воленко, — продолжая сверлить их тяжелым взглядом, сказал Химкин. — И с тех пор только и ждали подходящего момента, чтобы сцапать этого гада с поличным.

— Галина Воленко — это должно быть та самая пропавшая Галка, — прошептала на ухо Кире Леся. — Подруга Леночки.

— Не шептаться! — грохнул по столу кулаком Химкин так, что подруги даже вздрогнули. — Шепчутся они еще! Хватит! Пошептались! Посекретничали! Их чуть было не поубивали всех скопом сегодня ночью, а они еще шепчутся. Да я сам чуть не помер, когда увидел, что вы прямо возле яхты Кочетова рыбку вдруг ночью поудить вздумали. Мне, если хотите знать, даже пришлось в воду людей спускать, чтобы они вас незаметно оттуда извлекли.

— А что же они нас не извлекли? — спросила Кира.

— Не успели, — буркнул Химкин. — Вы уже на яхту перебрались.

— Значит, сами и виноваты, — нагло заявила Кира. — Не проявили должной оперативности.

И тут без малейшего предупреждения Химкин вдруг вскочил на ноги. Стул с грохотом отлетел в одну сторону. А подруги шарахнулись от него в другую. И тут Химкин начал совершенно, кстати говоря, непонятно почему, громко орать на подруг, потрясая у них перед носом сжатыми кулаками.

— Я вам говорил, чтобы вы сегодня ночью дома сидели? Говорил или нет?! — орал Химкин. — Отвечайте, охламонки, говорил я это или нет?

— Говорили, — вынуждена была признать любящая правду Кира.

Так какого черта вы меня не послушались? — все еще тряся кулаками у них перед носом, вопрошал Химкин. — А? Ка-ко-го?

Вопрос был чисто риторический. И подруги не сочли нужным на него отвечать.

— Да еще парня откуда-то с собой притащили, — продолжал бушевать Химкин, меряя свой кабинет тяжелыми шагами. — Да еще на палубе, на самом видном месте, оставили! Еще немного, и Кочетов его увидел бы и насторожился. И вообще бы его задержать не удалось! Вы хоть понимаете, что вы натворили?

— Нет, — пробормотала Леся. — Вы же нам ничего не рассказываете, а только кричите на нас.

— А как мне не кричать? — неожиданно успокаиваясь, спросил у нее Химкин. — Вы не только операцию едва не сорвали, вы и свои жизни под угрозу поставили. И жизнь того парня, которого с собой притащили.

— Кстати, — подняла повинную голову Кира. — А вы знаете, куда делся Никита?

— В порядке ваш Никита, — сердито проворчал Химкин. — Пока в воду таращился, мои люди его нейтрализовали. В самый последний момент, можно сказать! Буквально под носом у приближающегося по пирсу Кочетова!

— Слушайте! — возмутилась наконец Кира. — Что вы на нас орете все время? Откуда мы могли знать, что у вас на эту ночь операция по задержанию Кочетова назначена? Вы когда мне вечером звонили, могли бы хоть намекнуть на это?

Леся испуганно дернула ее за рукав. Химкин выглядел таким взбешенным, что она испугалась, как бы он просто-напросто не придушил ее любимую подругу.

— Ах, так я еще и отчитываться перед вами, оказывается, должен? — подскочил к Кире Химкин.

Возможно, он бы и в самом деле слегка стукнул Киру, все к этому и шло, но в этот момент в дверь кабинета просунулись две головы. И Химкин отвлекся на них. Подруги же, увидев головы, застонали в душе. Головы были им хорошо знакомы. И принадлежали Тиму и Али.

Учитывая то обстоятельство, как они расстались, ничего хорошего лично для подруг их появление в стенах милиции принести не могло. Выглядели их друзья весьма мрачно. Они о чем-то переговорили с Химкиным и снова исчезли, так и не удостоив подруг ни единым ободряющим словом.

Тем не менее после их ухода Химкин немного смягчился.

— Ладно, — сказал он и уселся на свой стул. — Сейчас мне не до вас. Завтра пообщаемся. А сейчас сдаю вас с рук на руки вашим друзьям. Идите!

— Куда? — встревоженно посмотрела на него Кира.

— Туда! — ответил Химкин, махнув рукой в сторону коридора.

Подруги переглянулись. Идти и объясняться с Тимом и Али у них не было ни малейшей охоты. Даже просто встречаться с ними и то не хотелось.

— Гражданин капитан, вы же обещали отправить нас в камеру! — робко напомнила Леся Химкину. — Можно нам туда?

Но у того так страшно стало багроветь лицо, что подруги кинулись к выходу из его кабинета, тесня и толкаясь в дверном проеме.

* * *

Свое обещание Химкин сдержал. На следующий день подруги снова оказались в отделении милиции. В знакомом им уже кабинете. Химкин тоже был там. Он сидел на своем стуле и великодушным жестом предложил подругам присаживаться.

— Я понимаю, что вы на нас все еще сердитесь, — робко начала Леся. — Но ведь и вы поймите нас. Человека убили прямо на нашем пороге. Мы не могли остаться в стороне.

— И к тому же вы сами подозревали нас в его убийстве! — вмешалась Кира. — Вы говорили, что мы его угрохали, чтобы завладеть его машиной.

— Я? — казалось, изумился Химкин.

Но тут же густо покраснел, видимо, вспомнив, что в самом деле высказывал такую мысль.

— Его машиной воспользовался совсем другой человек, — пробормотал он вместо извинений.

Но подруги были рады и этому. В самом деле, пусть лучше расскажет, что же послужило причиной смертей стольких людей, чем извиняется. Нужны им его извинения! А вот услышать правду об этой истории совсем бы даже не помешало.

— Скажите, а кто это был? — спросила Леся, так как было ясно, что на нее Химкин реагирует чуть более положительно, чем на Киру.

Кира вообще производила на него действие красной тряпки. Он немедленно начинал беситься, и разговаривать с ним становилось решительно невозможно.

— Кто забрал машину Матвея? — повторила свой вопрос Леся. — И как вообще получилось, что Матвея убили, и его невесту убили, и даже подругу Славки — Ленку тоже убили?

— Это все сделал один человек? — спросила Кира. — Да? Верно? Их убил Кочетов? Но почему?

Химкин сердито посмотрел на подруг.

— Хотите, чтобы я вам все рассказал? — спросил он. — Да?

— Да!!! — было дружным ответом.

А иначе вы приметесь сами выяснять подробности и, не дай бог, еще в какую-нибудь очередную историю вляпаетесь… — объяснил свою позицию Химкин.

— Мы? — сделала изумленные глаза Кира.

— Ой, да ладно! — махнул на нее рукой Химкин. — Мне ваши друзья уже много чего про вас рассказали. О ваших турецких похождениях! И о контрабандистах, и о той девчонке, которая родного отца заказала.

Подруги переглянулись. Ну и сплетники же эти мужчины! Все о них выложили. А еще на бедных женщин наговаривают. А сами-то! Сами! Нет, хороши же Тим с Али. Очень хороши! Провожая подруг до дома, ни словом не обмолвились, что насплетничали о прежних приключениях подруг Химкину.

Хотя если честно, то Тим с Али вообще с подругами не разговаривали. Просто под конвоем доставили их до дома. И, так же молча, сухо попрощавшись, удалились. А сегодня днем их и вовсе не было видно. Чему подруги были только рады.

— Мы уже поняли, что Матвей со Славой шантажировали Кочетова, — сказала Кира. — Только не поняли, чем именно? Что это были за фотографии?

Химкин молчал. И когда подруги уже решили, что он просто издевается над ними, он внезапно нарушил молчание и заговорил.

— Видите ли, все дело в увлечении господина Кочетова молоденькими девушками, — произнес Химкин. — Увлечения, которые не поняли бы не только достойная супруга и уважаемый тесть самого господина Кочетова, но их не поняли бы также и правоохранительные органы, и даже простые обыватели, так сказать, электорат.

— Но почему? То есть жена и тесть еще понятно, — сказала Леся. — Имели право. Но остальным-то, извиняюсь, какое дело до того, как развлекается Кочетов?

— Дело в том, что развлечения господина Кочетова носили далеко не невинный характер. А однажды из-за его пристрастий и вообще случилась настоящая драма.

И, глубоко вздохнув, Химкин приступил к рассказу. Начал он издалека. Приехавший в свое время из глубинки честолюбивый молодой человек со временем приобрел хорошее образование, лоск и манеры. Но вот занимаемый им ныне высокий пост, уважение коллег и зависть врагов он получил только благодаря своей удачной женитьбе. Отец его супруги имел большое влияние в определенных кругах. И благодаря тестю карьера Кочетова взмывала вверх, словно петарда в звездное небо.

Но за все в этой жизни, как известно, надо платить. И Кочетову приходилось расплачиваться за свою карьеру общением с женщиной, которая совершенно не привлекала его в интимном плане. Она была уже не молода, полна и волосата, увы, совсем не в тех местах, где это нужно, на взгляд ее мужа.

Поэтому господину Кочетову приходилось компенсировать недостатки супруги своими многочисленными юными, стройными и нежными подружками. В любовницы он выбирал девочек либо из бедных семей, либо вообще таких, чьей судьбой родные не интересовались.

И этому было свое объяснение. Кочетов любил развлекаться, сначала в меру, а потом и не в меру истязая своих любовниц. В общем-то, ничего неприемлемого в этом не было. Девушки получали за свои услуги более чем солидное вознаграждение. И пережитый ими страх и боль удавалось таким образом компенсировать.

В милицию, даже если такая мысль у них и возникала, они доносить на Кочетова не спешили. Во-первых, потому что он их основательно успевал к этому времени запугать. А во-вторых, они просто не верили, что за них кто-то станет заступаться.

Но аппетиты Кочетова росли. И однажды одна из его жертв не выдержала серии пыток и скончалась прямо у него на судне.

— Он уверяет, что это был обычный несчастный случай, — произнес Химкин. — У девушки было слабое сердце, о чем она не предупредила своего любовника. Может быть. Но дальнейшее поведение господина Кочетова заставляет нас усомниться в его правдивости.

Однако вначале казалось, что эта история для Кочетова может закончиться без последствий. Трагедия произошла в море. И на судне, кроме него и девушки, не было ни единой живой души. Так что Кочетов благополучно избавился от тела своей жертвы. И даже оставил себе ее последние фотографии, сделанные перед самой смертью.

— Фотографии? — перебила рассказ Химкина Кира. — Он снимал свои пытки на пленку?

— Да, — кивнул Химкин. — В том-то и дело.

— Извращенец! — воскликнула Леся.

— И по его собственным словам, фотографии убитой им девушки возбуждали его сильней всех остальных, у него имеющихся, — добавил Химкин.

— Вот я и говорю — извращенец!

— Он даже записал эти фотографии в свой телефон, — произнес Химкин. — И время от времени, незаметно для окружающих, наслаждался ими.

— Какой же негодяй! — воскликнула шокированная Кира.

Но эта забава, крайне неосторожная, крупно подвела господина Кочетова, — продолжил Химкин. — Ведь статистика показывает, что мобильные телефоны упорно лидируют в списке вещей, наиболее часто становящихся объектами кражи. Почему господин Кочетов не подумал об этом, я не знаю. Возможно, он считал себя этаким неприкосновенным, персоной поп grata. Но факт остается фактом. Телефон у него в конце концов сперли. Тут Кочетову не повезло в первый раз. Во второй раз ему не повезло в том, что укравшие у него телефон люди знали погибшую девушку лично.

— Вот оно что! — воскликнула Леся. — Вот почему Матвей расспрашивал свою сестру Леночку о ее пропавшей подруге. И особенно настойчиво интересовался именем ее последнего кавалера. Он догадался, что ее исчезновение связано с человеком, в телефоне которого они нашли фотографии несчастной.

— Да, — кивнул Химкин. — И он верно сопоставил предсмертные фотографии Галины, где видны следы истязаний, которым она подверглась, и ее последующее исчезновение.

— И Матвей со Славой стали шантажировать Кочетова! Они получили от него деньги, а фотографии с телефоном ему так и не вернули. И Кочетов решил расправиться с шантажистами.

— Не совсем так, — покачал головой Химкин. — Матвей со Славой в самом деле собирались предложить Кочетову обмен. Но их опередил другой человек, который и снял все сливки с этой сделки.

— Кто? — хором спросили подруги. — И как он сумел? Ведь фотографии были у Славы и Матвея?

А тот человек вовсе и не собирался возвращать Кочетову фотографии. Он лишь забрал деньги, которые тот оставил в условленном месте для шантажистов. Те, в свою очередь, денег не получили и страшно обиделись. Послали Кочетову сообщение: мол, еще одна подобная выходка, и они отправят эти фотографии его жене и тестю. Кочетов, получив это сообщение, ничего не понял, но страшно рассвирепел. Ведь он оставил деньги, как договаривались. А вместо обещанных фотографий получает новые угрозы и повторное требование денег.

— И он разозлился так сильно, что убил Матвея? — спросила Леся. — Сам? Почему никому не поручил грязную работу?

— Дело в том, что Кочетов больше всего, буквально до смерти, боялся того, что об этой истории прознают его тесть и жена, — ответил Химкин. — Они бы уж сумели превратить его жизнь в ад. А тесть так и вовсе мог убить человека, который расстроил его дочурку. По этой причине доверять Кочетов не мог из своей команды никому. Все эти люди легко могли предать его. Поэтому и пришлось все делать самому, не полагаясь ни на каких помощников.

— Но ведь он мог нанять киллера? — сообразила Леся.

— Повторяю, Кочетов не мог доверять никому, — повторил Химкин. — Где гарантия, что киллер, закончив работу, убив шантажистов и раздобыв фотографии, не примется затем сам шантажировать своего заказчика?

— Понятно, — кивнула Кира. — Кочетов сам искал эти злополучные фотографии. Потому что, убив Матвея, он ничего не достиг. Фотографий у него не оказалось.

— Да, фотографии были у Славы, — уточнил Химкин. — Кочетов узнал это от Матвея. Убил его и поехал к нему домой.

— А явился к Славке домой только на следующую ночь, — возразила Кира.

— Но ему еще надо было выяснить адрес, где живет парень. Поэтому второе преступление господин Кочетов совершил только на следующую ночь. Таким образом Славке удалось улизнуть.

— Он все-таки жив? — обрадовалась Кира.

— Жив, и скажу вам больше, находится в данный момент у нас, — ответил Химкин. — Нам удалось задержать парня благодаря машине Матвея, на которой он уехал.

— Так это Славка забрал эту машину? — воскликнула Леся. — А мы-то голову ломали, кто это мог сделать!

— Но откуда Слава знал, где Матвей ее оставил? — недоуменно спросила Кира.

— Объясняет он это просто, — произнес Химкин. — Матвей незадолго до того, как его застрелили, позвонил Славке и сказал, что домой ему неохота и что он остается ночевать в гостях у каких-то случайных девчонок. То есть у вас.

— А зачем он ему вообще звонил? — спросила Кира.

— Я так понимаю, он это сделал, чтобы Славка отмазал его перед невестой, — пояснил Химкин.

Это выглядело вполне правдоподобно. Многие мужики так поступают. Хотя жены или невесты им и надоели, но окончательно они рвать с ними не собираются. Вот и врут почем зря.

— А где был сам Славка в ту ночь? — спросила Кира.

— Он провел ее у своей подруги Лены, — пожал плечами Химкин. — В Девяткине. Но это к делу не имеет особого отношения. Он бывал там частенько.

— А как все же Славка нашел мой дом? — спросила Кира. — Ведь чтобы забрать машину Матвея, Слава должен был знать, где она находится.

— И он это знал! Ведь Матвей дал Славке адрес того места, где собирался ночевать, — объяснил Химкин.

— А уж это-то он зачем сделал? — дружно воскликнули подруги.

— Видите ли, вы обе показались Матвею слегка подозрительными, — хмыкнул в ответ Химкин. — Вот он слегка и подстраховался на ваш счет. — От такой наглости подруги просто потеряли дар речи.

Они показались подозрительными! Они — такие белые и пушистые! Как им жить дальше?

— Да чем это, интересно знать, мы вызвали подозрение?! — возмутилась Кира.

— Тем, как легко пригласили незнакомого человека к себе домой, — невозмутимо ответил им Химкин.

Подруги молчали и думали, что, пожалуй, им все же стоит пересмотреть свое поведение, если даже такие откровенно уголовные личности вроде Матвея находят его подозрительным.

— Ну, хорошо, — кивнула Леся. — Славка, со слов самого Матвея, знал, где тот проведет ночь. Но как Кочетов-то выследил и убил Матвея у Киры дома? Или Матвей и ему позвонил и дал Кирин адрес?

— Вовсе нет, — усмехнулся Химкин. — До такой глупости Матвей не додумался. Кочетов сам следил за парнем.

— Но почему эти деньги, которые заплатил Кочетов, не попали к Матвею и Славке?

— Потому что, я вам уже объяснял, эти деньги забрали не парни, а совсем другой человек, — ответил Химкин. — Можно сказать, случайный человек.

— И вы знаете, кто он? — спросила Кира.

Но Химкин молчал и лишь загадочно улыбался, не торопясь отвечать. Вместо этого он сказал:

— Итак, Матвей и Кочетов встретились и договорились в деталях, каким образом оговоренная сумма вторично перейдет от Кочетова в руки пары шантажистов.

— Он все же собирался им заплатить повторно? — удивилась Леся. — Несмотря на то, что в первый, как он считал, они его обманули?

Он собирался их уничтожить! — твердо произнес Химкин. — А для этого ему было необходимо узнать о них как можно больше информации — кто такие, где бывают, где живут. И личная встреча для этой цели подходила как нельзя лучше.

— Понятно, — кивнула Кира. — А на встречу отправился Матвей, потому что у него имелись фальшивые документы на имя Эдика Закрутко. И под этим именем он и представился Кочетову? Так?

— Верно, — кивнул Химкин. — Он вообще часто ими пользовался.

— Мы заметили, — кивнули подруги. — Нам он тоже сначала представился Эдиком. И даже целую историю из своей, то есть из жизни Эдика, нам рассказал. Частично даже правдивую.

— Но тем не менее эти документы у Матвея были уже давно, — добавила Кира. — Зачем они ему вообще были нужны?

— По многим причинам, — поморщился Химкин. — Как вы знаете, Матвей был далеко не ангелом. И тот образ жизни, который он вел… В общем, могли быть разные ситуации, в которых бы пригодились фальшивые документы. И ситуация с Кочетовым была одной из них!

— Но машина Матвея… — растерялась Кира. — По ней легко найти хозяина. Она ведь была зарегистрирована не на Эдика, а на имя Матвея.

— Машину Матвей, отправляясь к Кочетову, оставил в двух кварталах от места встречи, — пояснил Химкин. — И считал, что таким образом достаточно подстраховался. Он же не мог знать, что Кочетов настроен столь решительно. Думал, поговорят, обсудят возникшее недоразумение, и все.

— Очень легкомысленно с его стороны, — пробормотала Кира.

Матвей вообще, судя по словам Славки, был человеком легкомысленным, — произнес Химкин. — Например, Слава утверждает, что именно по вине Матвея случилась утечка информации, и деньги Кочетова уплыли в чужие руки. Тот просто позволил постороннему человеку подслушать его разговор со Славкой. А уже тот человек сумел сделать правильные выводы и увести деньги из-под носа шантажистов.

— Но как это случилось? — воскликнула Кира. — И кто этот человек?

— А вы еще не догадались? — хмыкнул Химкин. — Ладно, я вам подскажу. Кто был хотя бы частично в курсе дел, которые проворачивали кузены? К кому обращался Матвей за помощью, когда ему понадобилось узнать имя последнего любовника пропавшей девушки Галины?

— К Леночке? — прошептала Леся. — Неужели все-таки Леночка сумела догадаться… Нет, ни за что не поверю. Она славная девушка, но тупая как пробка.

— И правильно, — кивнул Химкин. — Сама Леночка в жизни бы не сумела сопоставить факты и сделать верные выводы. Но возле нее находился человек, который эти выводы за нее сделал. И даже сумел, при легкомысленном попустительстве Матвея, подслушать, где и когда состоится передача денег за фотографии. А потом незаметно и быстро эти деньги изъять.

— Так это был Жорик? — ахнула Кира. — Ну и жук!

— Но как он узнал о деньгах?

— Говорит, что Матвей и Слава сами проболтались об этом в разговоре по телефону, а он подслушал. И тогда же были названы номер и код ячейки на вокзале, где Кочетов оставит деньги. Жорику осталось только прийти туда чуть раньше и изъять деньги.

Выходит, он с самого начала знал, за что убили Матвея, Нюру и Ленку! — воскликнула Кира. — И ведь даже бровью не повел, когда мы его расспрашивали.

— Стальные нервы у парня, — вздохнула Леся. — Всех вокруг по его вине убивают, а ему хоть бы хны! А если бы Матвей со Славой все же догадались, что это он их обманул и подставил?

— Дело в том, что они просто не успели это сделать, — вздохнул Химкин. — Когда Кочетов решил, что его обманывают, он стал действовать очень быстро. У Матвея со Славой просто не было времени, чтобы сесть и обсудить ситуацию.

— Так уж и не было! — возразила Кира.

— Ну верно, время было, — кивнул Химкин. — Совсем немного, но было. Однако они использовали его без толку. Они решили, что деньги никто у них не крал, а просто Кочетов обманул их. Они усилили на него нажим. А Кочетову при личной встрече, в свою очередь, удалось убедить Матвея, что больше накладок не будет. Матвей легко поверил, будто бы все случившееся — досадная накладка. И Кочетов для отвода глаз якобы согласился заплатить парням во второй раз. Матвей попался на эту удочку. И, отзвонившись Славке, сообщил дружку, что все в порядке. Ему удалось решить проблему. Деньги будут.

— А потом Кочетов выследил Матвея, убил его и начал искать фотографии и второго шантажиста?

— Да, — кивнул Химкин. — Для этого он пришел к Славке домой. Но к сожалению, там была одна только доверчивая Нюра, которая, выглянув в глазок, увидела на площадке представительного мужчину. Он назвал ее по имени, которое уже знал к этому времени. Она открыла дверь, и он застрелил ее прямо с порога.

— И обыскал квартиру!

— Правильно, он искал свой телефон с фотографиями, — ответил Химкин. — Не нашел. И отправился к следующей жертве.

— К Ленке! Но откуда он про нее узнал?

— Вы же узнали, — Пожал плечами Химкин. — Почему бы и ему было не узнать? Он пришел к этой девушке сразу после вашего ухода. Собаку нейтрализовав еще раньше. Но на этот раз действовал более осмотрительно. И прежде чем убить девушку, он хорошенько допросил ее. Ему повезло, его последняя жертва жила в частном доме. И он мог позволить себе допросить ее с пристрастием.

— Бедная Ленка! Она-то точно ничего не могла ему сказать! Она не знала, где находится телефон с фотографиями!

— Думаю, что она догадывалась или даже точно знала о том, что телефон с фотографиями находится у сбежавшего Славки, — произнес Химкин. — Во всяком случае, если бы мы не нашли этого парня первыми и не задержали его, то он мог бы и не дожить до сегодняшнего дня. А Кочетов вполне мог выйти сухим из воды.

— Так если Славка у вас, то фотографии… — обрадовалась Кира, — фотографии, доказывающие вину Кочетова, тоже у вас?

— Да уж, теперь ему не отвертеться, — удовлетворенно произнес Химкин.

Подруги переглянулись. Здорово, что Кочетов получит по заслугам.

— А как Славке с Матвеем удалось украсть телефон Кочетова? — спросила Леся. — Они ведь специализировались по домовым кражам. Не могли же они пробраться в квартиру Кочетова? Она наверняка охраняется.

У Кочетова было несколько мест для свиданий со своими цыпочками, — ответил Химкин. — С некоторыми он встречался на яхте. Но была у него и съемная квартира в городе. Он сам в этот момент был в душе. А его глуповатая подружка открыла дверь ворам. И пока Славка, как обычно, отвлекал ее разговорами, Матвей осмотрел квартиру. Брать там было особенно нечего. Кроме телефона господина Кочетова. Они его взяли и ушли.

— Ясно, — кивнула Леся.

— А вот у меня тоже вопрос: что за фотографии из рамочки забрал Кочетов в доме Ленки? — спросила Кира.

— Какие фотографии? — удивленно посмотрел на нее Химкин.

— Ну да, мы нашли возле дома обломок рамочки, а в спальне Ленки саму изуродованную рамку, но никакой фотографии в ней не было, — пояснила ему Кира.

— Наверное, там была фотография Вячеслава, — немного подумав, предположил Химкин. — После убийства Матвея Кочетов стал действовать несколько осмотрительней. А уж после второго убийства и обыска дома Славы стал еще осторожней. И раздобыл наконец фотографию своего последнего врага, которого требовалось уничтожить.

— Послушайте, — произнесла Леся, — я только сейчас сообразила. Но если Слава с фотографиями, компрометирующими Кочетова, находится у вас, то почему вы Кочетова сразу же не арестовали?

— Да, зачем вам потребовалось брать его с поличным? — изумилась Кира. — Так сказать, на теле Маши?

— И еще зачем-то устроили всю эту шумиху вокруг его яхты? — добавила Леся. — Могли бы взять Кочетова тихо и мирно, как говорится, без шума и пыли. Где-нибудь в его собственной постели.

Дело в том, что эта операция началась еще до того, как мне сообщили, что разыскиваемый нами Вячеслав Капустин задержан наконец нашими работниками в каком-то заброшенном доме неподалеку от Новгорода, — несколько смущенно пояснил Химкин. — И коли операция уже была на ходу, не мог же я все бросить?

— Почему?

— Увести своих людей и оставить вас в обществе Кочетова? — воскликнул Химкин. И, хитро прищурившись, добавил: — Или вам бы этого хотелось?

Подруги решительно замотали головами.

— Вот и я так подумал, — согласился Химкин. — К тому же я знал, что на яхте находится еще одна жертва Кочетова. И должен был спасти и вас, и эту девушку.

— Очень благородно с вашей стороны, — только и сумели выдавить из себя подруги, искренне испытывая благодарность к спасшему их Химкину. — Мы ваши вечные должницы. Просите, что хотите.

Но Химкин в ответ только хмыкнул.

— Я сочту, что вы со мной расплатились сполна, если вы сделаете для меня одну-единственную вещь, — произнес он.

— Какую? — встрепенулись подруги, готовые сейчас ради своего спасителя на любое действие.

— Никогда больше не попадайтесь мне на пути! Поняли? Вот что мне от вас нужно! И только это! — рявкнул Химкин и жестом выставил обеих из своего кабинета.

Подруг из милиции словно сквозняком выносило. Они чувствовали себя как пушинки, летящие на свободу.

— Просто не верится, что мы так легко отделались! — радостно вздохнула Леся, взявшись за тяжелую металлическую дверь. — Химкин, он такой нервный, а поговорил с нами вполне мирно. Под конец только сорвался. Но это ведь пустяки! Можно простить хорошего человека!

— Я бы на твоем месте не торопилась радоваться, — мрачно пробормотала Кира и кивнула головой куда-то в сторону.

Леся посмотрела туда и похолодела. Там возле металлической ограды, отделяющей стоянку милицейских машин от проезжей части, стояла кучка весьма агрессивно настроенных, мужчин.

— Ой, мамочки! — прошептала Леся, признавая в этих мужчинах их знакомых.

Тут были Али и Тим, Димка с подбитым глазом и невероятно взлохмаченный Борисов. Но самое скверное, что там же стояла парочка иностранных граждан.

— И Яшка с Женькой тоже тут, — простонала Кира, увидев Йенса и Якоба. — Господи, что же нам делать? И смотри, они вроде бы все подружились.

— Ага, против нас сдружились, — хмуро констатировала Леся. — Ну дела! Как бы они нас не поколотили!

Тем временем мужчины, увидев появившихся из дверей отделения подруг, дружной толпой двинулись в их сторону. Лица у них выражали самые разнообразные чувства. Но все же по большей части негативные. И подругам стало совершенно ясно: на этот раз речь пойдет явно не о любви. А раз так, то и слушать им не хотелось.

— Ой! — снова пискнула Леся и первой бросилась бежать прочь.

Кира не стала раздумывать, правильно ли поступила ее подруга. Чутье подсказывало ей — на все сто, да что там, на все двести процентов правильно. И она полетела следом за Лесей. Мужская компания, состоявшая из бывших, будущих и несостоявшихся поклонников подруг, возмущенно взревела. И кинулась в погоню.

— Постойте! Подождите! Не бегите! — раздавались крики за спинами подруг.

— Поговорить надо!

— Обсудить кое-что!

Но подруги не хотели ничего обсуждать, так как догадывались, что обсуждение сведется к простому перечню их недостатков. А их они знали и так достаточно. Добавлять как-то не хотелось.

Они вылетели на проезжую часть, с риском для жизни пересекли ее и плюхнулись в машину, которая затормозила только потому, что водитель побоялся раздавить двух ненормальных, выскочивших прямо у него из-под колес, и резко ударил по тормозам.

— Поехали быстрей! — велела ошеломленному водителю Кира, забираясь в машину. — А то видите, что творится! Вон там мужики целой толпой бегут!

— Ну вижу, и что? — тупо поинтересовался у нее водитель.

— Это все наши женихи, — проинформировала его Леся и коварно добавила: — Если догонят, мы скажем, что вы тоже наш жених.

— И тогда нам всем будет одинаково плохо! — радостно заключила Кира.

Водитель оказался парнем сообразительным. Он кинул всего один-единственный взгляд на приближающуюся к его машине разъяренную компанию женихов и тут же дал газу. И машина рванула с места, унося в своем чреве ликующих подруг, которые строили забавные рожицы в заднее стекло машины.

— А я-то еще переживала, что итальянцы задерживаются, — со вздохом облегчения произнесла Леся, когда стало совершенно ясно, что на этот раз от погони они окончательно оторвались. — А теперь вижу, что это очень даже кстати получилось.

Кира, которая за эти дни как-то уже слегка подзабыла, что благодаря стараниям Леси их еще ожидает знакомство с итальянцами, побледнела и прижала руки к груди.

* * *

История эта закончилась вполне бескровно. Несколько дней подруги не подходили к телефонам и вообще избегали покидать свои квартиры без крайней необходимости. Когда издалека они видели кого-то из поджидающих их возле дома женихов, они делали крюк и заходили в дом с черного хода. А когда и это не помогало, просто пережидали опасность где-нибудь в кафе подальше от дома.

Через некоторое время страсти утихли. Тим и Али улетели из города. Якоб с Йенсом тоже. Впрочем, из писем, оставленных ими подругам, было совершенно ясно, что разговор еще далеко не окончен. И в ближайшее время они все обещали вернуться и тогда уж точно поговорить по душам.

Кочетов должен был за свои многочисленные преступления получить более чем солидный срок. Но до суда, как Химкин того и опасался, Кочетов не дожил, а повесился в собственной камере. Всемогущий тесть сделал так, чтобы имени его доченьки этот позор не коснулся.

Эдик Закрутко, побывавший некоторое время в свободном плавании, вернулся наконец к своей доброй Варваре, к ее обеспеченному быту, комфортной квартире и беззаботному житью. Сама Варвара была настолько рада видеть любимого живым, что даже не стала устраивать ему допрос и головомойку.

Теперь они подали документы на регистрацию своего брака. И кажется, вполне счастливы.

Леночка переехала в квартиру Матвея, в которую он прописал свою сестренку в обмен на имя Галининого любовника. Матвей рассчитывал снять с Кочетова такую крупную сумму денег, что прописка казалась ему сущей ерундой. Тем не менее теперь Леночка живет в его квартире и чувствует себя отлично. Жорика, который тоже получил срок за соучастие в шантаже, она давно бросила. И нашла себе парня поприличней, которому интересна в первую очередь она сама, а никак не ее жилплощадь.

Матильда была так рада этому обстоятельству, а также исчезновению Жорика из жизни своей дочери, что даже похороны Матвея, которые ей все же пришлось оплатить единолично, не смогли омрачить ее светлой радости.

После того как убийца был найден, призрак убитого Матвея наконец перестал посещать квартиру Киры и требовать от нее отмщения. По какой причине он вообразил, что именно она ему в этом поможет, так и осталось тайной. Но, видимо, у Матвея все же были на то свои резоны. И, что ни говори, в конце концов, он оказался прав. Кира и Леся сумели найти убийцу. После этого Кира с Фантиком спокойно вернулась в свой безопасный уютный дом.

Светка в конце концов расправилась с докучливой ангиной. И подруги смогли познакомить ее с Никитой, пригласив их обоих на рыбалку. Молодые люди сразу же друг другу понравились. И теперь дело у них плавно движется к свадьбе. Свой медовый месяц они собираются провести где-то на Волге. Говорят, там потрясающая рыбалка на осетровых рыб.

От своего увлечения русалками Никита тоже счастливо вылечился той ночью, когда эти самые русалки полезли на берег и оказались всего-навсего аквалангистками. И теперь уже ничто не омрачает жизнь этого славного парня.

Леся с Кирой все же вернулись на работу в «Орион». Борисов и Дима долгое время делали вид, что они с подругами вовсе и незнакомы. Но постепенно все же сменили гнев на милость. И если бы подруги хотели, то, возможно, былые чувства вспыхнули бы с новой силой.

Но как тогда быть с итальянцами, которые прилетают завтра? Отменить приглашение было бы крайне легкомысленным. А на легкомысленные поступки подруги были не способны ни при каких обстоятельствах.

Content

Дарья КАЛИНИНА
МЕКСИКАНСКИЕ СТРАСТИ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ