Дарья КАЛИНИНА

ЛЮБОВНИК ДЛЯ КУРОЧКИ РЯБЫ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Если сказать, что я ничего такого не ощутила, когда в непосредственной близости от моей головы громыхнулась о землю огромная балка, это было бы большим преувеличением. Конечно же, ощутила. Да еще как! Я, можно сказать, испытала целую гамму чувств, попеременно переходя от ужаса к облегчению — ведь балка как-никак пролетела мимо, а не снесла концом какую-нибудь часть моего тела.

И уже все равно — какую. Они все мои, я ко всем очень привязана, и они мне все нужны И точка! Поэтому, едва сообразив, что опасность миновала, я страшно разозлилась. Задрала голову и завопила:

— Вы что там, совсем сдурели, ротозеи? Вы чем там занимаетесь? Ворон считаете? Или что?

Ответом мне было невнятное, смущенное бормотание трех мужиков, которых я наняла с одной целью — покрыть крышу.

Не требуя никаких изысков, я хотела одного, иметь крышу над головой. Желание, на мой взгляд, вполне понятное для всякого нормального человека. И вот теперь вместо элементарной крыши я имела головную боль в трех экземплярах.

— Вы же меня убить могли — продолжала я лютовать. — Вы уволены! Собирайте свои вещи и сматывайтесь, пока я на вас и вашу фирму в суд не подала.

— За что? — буркнул один из горе-строителей.

— За наглую ложь! При заключении договора вы уверили меня, что справитесь со своей задачей. Не справились. И, судя по всему, в ближайшее время и не справитесь.

Честно говоря, это происшествие стало последним в длинной череде аналогичных. Так что у меня были все основания наконец-то разозлиться. А вообще нужно было это сделать гораздо раньше. Но такая уж у меня натура, терплю, пока терпится. Но когда терпению приходит конец, то это уж настоящий конец, без всяких там отсрочек и прочих мерехлюндий.

— С чем мы не справились? — поинтересовался один из мужиков. — Мы ведь работаем. И будет крыша у вас согласно намеченному плану.

Им явно нравилось у меня валандаться. Моя брань их ничуть не задевала, а, похоже, лишь развлекала. И убираться они с моей дачи вовсе не собирались. Вот наказание!

— Видеть вас больше не могу! — пробормотала я, отступая.

Оказавшись в вагончике, который мы, пока строится большой дом, использовали под временное жилье, я призадумалась.

Одной выставить трех здоровенных мужиков, которым никак не хотелось уходить, у меня не было никаких шансов Но и терпеть дольше их присутствие я не могла. В конце концов, это становилось просто опасно для моей жизни.

— Сегодня они на меня балку уронили, а завтра топором голову проломят, — бормотала я себе под нос. — И еще скажут, что все в порядке. Мол, так и было запланировано.

Единственное, что меня радовало, так это то, что сейчас на дачном участке не было моих родственников. Вот уж они бы вдоволь потешились, вспоминая, как настойчиво предлагали мне, кретинке, купить уже готовый дом. А я, дура этакая, не согласилась. И решила сделать по-своему. Вот теперь и расхлебываю.

— Ну почему я такая идиотка? — простонала я, глядя в окно, где трое моих работяг тащили балку обратно на крышу.

При этом они малость попортили мамин цветник, предмет ее гордости, который она успела разбить перед недостроенным домом. Зная, что я за ними наблюдаю, работяги старались изо всех сил, не нанося особого ущерба. Но стоило им скрыться из поля моего зрения, я тут же услышала звон разбиваемого стекла. Вероятно, полетело стекло на веранде. Может быть, даже не одно, а несколько. Но у меня уже не было сил бежать, выяснять размер ущерба и снова ругаться с растяпами. Я махнула рукой на веранду и стала смотреть в другую сторону.

В другой стороне тоже было окно. И из него открывался дивный вид. Склон, живописно поросший соснами, а внизу плескалась синяя гладь озера с соснами на берегу. Собственно говоря, из-за этого вида и этого озера я и польстилась на недостроенный дом Подумаешь, казалось, всего и дел-то, что печь сложить, провести воду, покрыть крышу, кое-что по внутренней отделке закончить… А оказалось — масса всего, чему и конца не видать.

Но с водопроводом я справилась относительно малой кровью — прежние владельцы пробурили скважину под домом. Так что нужно было всего лишь купить насос и пустить воду по трубам. Их, разумеется, тоже нужно было купить. И еще много чего к трубам. Я не против трат. И вообще-то была к ним готова, лишь бы дело двигалось. Печь я тоже получила довольно быстро. Она даже топилась. И полы с подогревом мне тоже сделали.

Но вот с мансардой и крышей начался кошмар. А все потому, что я обратилась в строительную фирму, которая рекламировала себя в каждой газете и на каждом углу. Небось потратили все деньги на рекламу, а на то, чтобы нанять квалифицированных мастеров, уже пороху не хватило. И теперь из-за этих халтурщиков, которые больше вредили, чем делали, я не могла вывезти свою дочку на лето за город.

Как тут вывезешь, если каждый день новые неприятности?

Как уследить за безопасностью непоседы, когда по участку бродят три двуногих цунами, смолящих дорогие сигареты и ругающихся матом? Размышляя о своей нелегкой судьбе, я любовалась на гладь озера и постепенно успокаивалась. Но стоило мне совсем успокоиться и убедить себя, что все самое худшее осталось позади, как возле дома раздался оглушительный грохот, превосходящий все предыдущие.

Вздрогнув, я вылетела из своего вагончика. И застала картину разорения летней кухни. Уж не знаю, кто из работяг прикоснулся к газовому баллону и что они с ним делали, но только он взорвался. К счастью, люди не пострадали, да и кухня стояла в отдалении от главного дома, так что пожар на него не перекинулся, и можно было считать, что мы легко отделались. Если бы не тот факт, что кому-то придется эту самую летнюю кухню восстанавливать.

— Что же мы будем сегодня обедать? — вот такой была первая реакция моих мастеров, когда мы наконец справились с огнем.

— Я съезжу и куплю чего-нибудь, — сказала я. — А вы пока отдохните, сходите искупайтесь в озере. Погода стоит отличная.

Погода и в самом деле была отменная. Жары еще не было, но солнце уже достаточно припекало, чтобы купаться, не боясь простыть. И для загара подходящая. Ну и с богом! Я могла отлучиться. По крайней мере до моего возвращения они не смогут ничего испортить.

Хотя я и обещала мастерам, что поеду за продуктами, на самом деле я отправилась в город. Я просто больше не могла жить в этом кошмаре. И решила сбежать. Но ехать домой, чтобы нагло врать родне, что строительство идет полным ходом и мы вот-вот сможем переселиться в готовый загородный дом, я тоже не могла. И поэтому поехала к Юльке.

Я бы поехала и к какой-нибудь другой из моих подруг, но Мариша была в Вене у своего мужа и Инна находилась вне зоны действия моего сотового телефона, вот я и отправилась к Юльке. На работу. Она давно звала меня в гости в свой офис, но у меня все как-то руки не доходили. А теперь наконец дошли. Мне просто необходимо было пожаловаться кому-то на свою судьбу.

И желательно, не по телефону.

Да и, в конце концов, интересно, что там у Юльки за офис.

Она рассказывала, что они с мужем открыли свое дело. Но чем именно они занимались, я так из Юлькиных объяснений и не уловила. Разговор не получался — то мне Сашку нужно было купать, то Юльке своего мужа кормить.

Но адрес их офиса я записала. И теперь без труда нашла дверь с красивой табличкой, на которой крупными буквами было написано «АНТ». Насколько я помнила, это и была фирма, которую затеяли Юлька с Антоном. Еще я вспомнила, что это второй офис, который они открыли.

Толкнув дверь, я очутилась в прохладном холле. А пройдя дальше, наткнулась на стол, за которым сидела Юлька и вдохновенно трепалась с кем-то по телефону. О чем шла речь, мне не было слышно из-за шума в соседнем помещении. Но лицо у Юльки было почти счастливое. А увидев меня, она закивала головой, приглашая проходить, но трубку не бросила.

Меня такое ее поведение не обидело. Дело есть дело. Я уселась на стул и уставилась на подругу. Теперь я могла слышать, о чем говорит Юлька. Она договаривалась о каких-то поставках.

Наконец она закончила, положила трубку и воскликнула:

— Ну наконец-то ты решила к нам заглянуть!

— Угу, — кивнула я. — Надо же посмотреть, чем вы тут занимаетесь.

— На самом деле тут у нас офис, — сказала Юлька, — а мастерские и вообще производство за стеной.

И она указала рукой на помещение, из которого слышался шум. Там явно что-то пилили и сверлили.

— Ну и как? — спросила я.

— Ничего, строим помаленьку, — ответила Юлька.

— Что строите? — насторожилась я.

— А что нужно, то и строим, — пояснила Юлька. — Хочешь лоджию себе застеклить? Как моей любимой подруге, сварганим по себестоимости.

— Нет, — покачала я головой, — Лоджию не нужно.

— А стеклопакеты на окна? — предложила Юлька. — Я же помню, твои окна просто нуждаются в замене.

Окна и в самом деле не мешало бы поменять, но сейчас голова моя была забита другим.

— Ну, хочешь защитные жалюзи на твою новую дачу поставим? — внезапно произнесла Юлька, пользуясь моим молчанием. — Очень удобная штука. Ни один грабитель не взломает.

И гораздо более эстетично, чем решетки. Когда ты дома, то можешь жалюзи свернуть. И у тебя снова открытые окна и не нужно все время себе напоминать, что ты не в камере предварительного заключения.

Стоило Юльке произнести слово дача, как я насторожилась.

— А что еще? — спросила я. — Что еще вы можете поставить?

— Говорю же, что хочешь! — засмеялась Юлька.

— А крышу сделать? — замирая, спросила я.

— В смысле просто крышу? У тебя что, дача без крыши?

А куда она, эта крыша, делась? — удивилась Юлька.

— Ее и не было, — хмуро пробормотала я. — Дом был недостроенный.

— А! — обрадовалась Юлька — Так бы сразу и сказала Конечно! Сделаем тебе крышу! Тебе какую хочется? Черепичную или железную? Или шифер? Но шифер сейчас уже никто не делает. Вчерашний день.

— Мне бы просто крышу, — сказала я. — Стропила там и все такое. И знаешь, еще веранду застеклить. Там несколько стекол выбито. И летнюю кухню. И еще поправить перила, которые "на второй этаж ведут. И знаешь, одну из стен первого этажа тоже нужно починить. В ней дыра. И печку. Верней, не саму печку, а решетку, которая перед ней. Она покосилась.

— Господи! — испугалась Юлька. — У тебя что, погром был?

— Хуже! — произнесла я и внезапно разрыдалась.

Через полчаса Юлька уже была полностью в курсе моих проблем.

— Не реви! — велела она мне. — Все это яйца выеденного не стоит. Договор, который ты заключила с этой фирмой, при тебе?

— Угу, — кивнула я.

— Давай сюда, — скомандовала Юлька.

Следующие десять минут она провела за изучением договора.

— Ну, считай, тебе повезло! — сказала Юлька. — Договор заключен грамотно.

— И что это значит? — спросила я.

— А это значит, что ты уже три дня, как можешь получать неустойку от твоей фирмы. Или разорвать договор, выплатив сумму за уже проделанную работу.

— А про ущерб, который был нанесен дому по вине мастеров, там ничего не сказано?

— Про это ничего, — покачала головой Юлька.

— Ну и ладно! — воскликнула я.

Уже сама перспектива избавиться от моих мастеров, пусть даже без выплаты мне компенсации за моральный и материальный ущерб, меня вдохновила. Увидев это, Юлька поднялась, и мы поехали с ней в ту фирму, с которой у меня был заключен контракт.

А еще через час мы уже ехали ко мне на дачу с бригадиром тех работяг, которые, с позволения сказать, трудились у меня, с Антоном и двумя его рабочими в качестве моральной поддержки. Юлька, разумеется, тоже ехала с нами. В общем, до заката я с помощью Юльки сумела избавиться от троицы халтурщиков, а парни Антона приступили к ремонту и возведению над домом крыши. Делали они это так сноровисто, что я готова была снова рыдать. На этот раз от счастья.

— Ну как? — спросила Юлька. — Довольна?

— Да, — кивнула я, все еще обливаясь слезами от счастья.

Юлька внимательно посмотрела на меня.

— Нервы у тебя ни к черту, подруга, — сказала она. — Совсем ты себя довела с этим домом.

— Угу-у, — прорыдала я.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказала Юля. — Ты вся зеленая и трясешься. Ты сколько лет без отдыха?

— Ты сама зеленая, — вздохнула я. — И не отдыхала столько же, сколько и я.

— Да, мне тоже не мешало бы отдохнуть, — согласилась Юлька. — Слушай, а это идея! Давай поедем отдыхать вместе?

— А дом? — уныло спросила я.

— Антон присмотрит за работой, — сказала Юлька. — Да ребята и без присмотра справятся.

— Ты уверена? — недоверчиво спросила у нее я.

— Клянусь! — заверила меня Юлька. — Я этих парней не первый месяц знаю. У них золотые руки. Приедешь и своего дома не узнаешь.

Я задумалась. Юлькино предложение выглядело очень заманчиво. Переложить все хлопоты на фирму, а потом приехать отдохнувшей, загоревшей, посвежевшей и, что самое главное, с успокоенной нервной системой в готовый дом — что может быть лучше! И главное, я ведь действительно не отдыхала толком почти семь лет. Потому что выходные на даче родителей моего бывшего мужа вряд ли можно было считать полноценным отдыхом.

А когда я выбиралась отдохнуть куда-нибудь с Маришей, мы обязательно влипали в какую-нибудь историю с трупом.

И отдых, разумеется, шел коту под хвост. Его, собственно говоря, уже и не было — сплошное расследование, зачастую с риском для жизни. Юлька в этом отношении была человеком более спокойным. Лично мне с ней на отдыхе еще ни разу не доводилось влипнуть в неприятности.

— Ладно, — внезапно решившись, сказала я. — Недельки на две я могу смотаться к морю. А куда поедем?

— Сейчас начало июня, — сказала Юлька. — Так что даже и не знаю. Поехали в фирму, узнаем, что нам посоветуют. Я хочу, чтобы море было теплое и жары не было.

После этого она подозвала к себе Антона, который вместе со своими рабочими осматривал дом, и сообщила ему новость.

— Антоша, мы едем отдохнуть, — сказала она ему. — Мы с Дашей.

Радость, которая вначале появилась на физиономии Антоши, постепенно уступила место досаде.

— А я? — спросил он.

— А ты останешься в Питере и присмотришь за делами, — сообщила ему Юлька. — И заодно приглядишь тут за крышей.

Золотко, надеюсь, ты не против?

— Нет, — промямлил Антон. — Поезжай, Юльчик. Тебе это и в самом деле нужно.

— Ну, тогда мы поехали выбирать себе тур, — радостно сообщила Юлька. — Нам тут с Дашей делать больше нечего. Вы и без нас справитесь.

— Последний вопрос, — остановил меня Антон. — Ты, Даша, какую крышу хочешь? Я имею в виду — из какого материала?

— Мне все равно, — пожала плечами я. — У меня есть две с половиной тысячи зеленых. Из этой суммы можете исходить.

Ну еще долларов двести я из себя выжму. А больше нет. Иначе в долги придется залезать.

Антон кивнул, и мы с Юлькой уехали. Только подъезжая к туристическому агентству, где работала наша с Юлькой бывшая одноклассница, я сообразила, что денег на путевку у меня нет.

Все были потрачены на дачу, непутевых мастеров, а ведь еще нужно было заплатить Антону за работу и материалы.

— Не переживай, — успокоила меня Юлька. — Я дам тебе в долг. Вернешь, когда сможешь.

— Я не могу, — отказалась я. — Не буду брать у тебя в долг.

— Слушай, — рассердилась Юлька, — ты хочешь отдохнуть или нет? Говори не раздумывая.

Я прислушалась к себе и поняла, что отдохнуть у моря хочу больше всего в жизни.

— Тогда делай, как я тебе говорю, — сказала Юлька. — Я тебя хоть раз подводила? И учти, если ты не поедешь, то и я не поеду. А я уже настроилась. И обижусь на тебя, подговорю Антона, и он тебе такую крышу наваляет, что мало не покажется.

— Юлька, это шантаж, — простонала я.

— Уж как знаешь… Так мы едем или нет?..

— Едем, — кивнула я.

И мы действительно поехали. Не прошло и семи дней, как у нас на руках были путевки, паспорта с визами и билеты на маленький, чудесный, как нас заверили в агентстве, остров в Средиземном море у берегов Сицилии. Островок назывался Кьянти.

И был до того крохотным, что на нем уместился всего один отель, тоже, надо сказать, крохотный. В нем было всего два этажа, и он вмещал в себя всего чуть больше двадцати человек постояльцев.

— Море там замечательное, — восхищенно расписывала нам наша подруга Настя. — Сплошные маленькие бухточки, в которых вода прогревается в самом начале лета. Остров тоже за день так накаляется, что в середине лета бывает трудно дышать.

Но сейчас там просто рай. Вот увидите, лучшего места для уединенного спокойного отдыха вам просто не найти.

Объясняю, почему мы не поехали на какой-нибудь оживленный многолюдный курорт. Вовсе не из-за нашего стремления к уединению. О нет! Просто таково было условие Антона.

Либо мы едем в тихое, спокойное место, либо не едем никуда.

— Ничего, — утешала меня Юлька. — Между островом и побережьем регулярно курсирует катер. Мы можем с тобой съездить на берег и оторваться на полную катушку.

Я все еще сомневалась. Но фотографии, которые щедро раскидала перед нами Настя, выглядели заманчиво. Сплошная зелень, какие-то пальмы, цветущие кусты и из них выглядывает белоснежное здание отеля.

— Бассейна там нет. То есть такого бассейна, о котором бы стоило говорить. Но он и не нужен, потому что до моря всего метров сто, — распространялась Настя. — Честное слово, выглядываешь из окна и кажется, что море у тебя под носом.

— Но в таком случае нам номер с видом на море, — распорядилась Юлька.

— Господи, да там сплошной вид на море! — воскликнула Настя. — Говорю же, островок совсем крохотный. Можно обойти его по берегу весь за полдня, но скалы мешают. И люди в отеле останавливаются всегда приличные. Цены там дай боже! Но для вас я сделаю скидку. Продам вам путевки по той цене, которую сама плачу за них. Как вам такое предложение?

Путевки и в самом деле встали нам с Юлькой очень дешево.

Двухнедельный отдых, с авиаперелетом, с трехразовым питанием, номером с кондиционером, балкончиком, телевизором и прочими удобствами встал нам всего в четыреста тридцать долларов каждой. К тому же в придачу Настя от щедрот своих подарила еще бесплатную экскурсию на Сицилию.

— Да я здесь в Питере больше на жизнь трачу! — воскликнула Юлька. — Дашка, нужно поехать хотя бы из элементарной экономии.

Я кивнула. После стресса с недостроенным домом я готова была лететь и ехать куда угодно. Даже за сумму вдвое большую.

Тем паче что за путевки платила Юлька. Если бы у нас с Юлькой было побольше мозгов, мы бы задумались о причинах такой потрясающей Настиной щедрости. Но мы сочли, что бывшие одноклассники так и должны себя вести по отношению друг к другу, и не насторожились.

В общем, через неделю мы уже рассекали воды Средиземного моря на маленьком катере, который должен был доставить нас на островок Кьянти, где нас, по словам Насти, ждал райский отдых в течение двух недель. Если бы я заранее знала, во что превратятся эти две недели рая, я бы ни за какие коврижки не дала Юльке увезти себя со своей недостроенной дачи.

Но пока мы с Юлькой не подозревали об уготованном нам будущем и вовсю наслаждались прогулкой на катере. Островок находился от побережья Сицилии всего в полутора часах пути — на довольно быстроходном катере. С первой же минуты, как только мы ступили на скалистый берег Кьянти, он нас очаровал.

Это был не остров, а мечта любого миллионера, который вдруг захотел бы приобрести островок для своих личных нужд.

Но первое впечатление прошло, и мы начали подниматься к зданию отеля. Тут наши восторги несколько угасли. Остров был и в самом деле скалистым, тут Настя нас не обманула. Но она почему-то забыла упомянуть, что здание отеля находилось на одной из самых высоких точек острова. И до отеля нам пришлось добираться без малого пятнадцать минут. Конечно, наш багаж несли двое служащих отеля, которые встретили нас на миниатюрной пристани.

— Интересно, — пыхтела Юлька, перебираясь с одной каменной плиты, заменявшей тут ступени, на другую, — как Насте удалось на своих фотографиях создать впечатление, что отель стоит на ровной местности?

Для меня это тоже была загадка. Должно быть, тут имело место какое-то волшебство. Потому что на самом деле возле отеля не наблюдалось изобилия растительности. То есть растения, конечно, были. И цветущие кустики, и прочая зелень, но все какого-то комнатного размера. А в натуре были лишь колючие заросли неизвестного нам кустарника серо-буро-зеленого цвета с совершенно чудовищными кривыми иглами вместо цветов.

— Ничего, — пропыхтела я в ответ. — Главное, чтобы люди подобрались хорошие. Интересно, тут много иностранцев?

Но, как выяснилось, в отеле из иностранцев была всего одна пара с севера Германии. Да и те приехали не сами по себе, а по приглашению своих русских друзей. Излишне говорить, что все остальные обитатели отеля были русскими. Служащие — либо русскими, либо так хорошо владели русским языком, что практически не отличались от них.

— Занятно, — пробормотала Юлька. — Сплошные соотечественники. Но это и к лучшему. Будет с кем поговорить.

В тот вечер, когда мы приехали, к общему ужину мы опоздали. Но после того как нас поселили в замечательный просторный номер, оказавшийся почему-то трехместным, но действительно с роскошным видом на море, нас пригласили на ужин, специально сервированный для нас с Юлькой в просторной столовой на первом этаже. Кроме нас в зале не было никого, если не считать официанта, который молча поставил перед нами наши тарелки и исчез.

— М-м, — пробормотала я, пробуя чудесную нежную рыбу, приготовленную с какими-то незнакомыми мне пряностями. — В этих маленьких отельчиках есть своя прелесть. Если бы мы явились на ночь глядя в отель покрупнее, то ужин нам бы пришлось добывать своими силами. А тут, посмотри, мы и заикнуться не успели, что проголодались, а уже все готово.

В этот момент появился официант с графином прозрачного золотистого вина.

— И даже вино, — заметила Юлька.

— И какое ароматное! — подтвердила я.

— Значит, ты довольна, что мы сюда приехали? — спросила у меня Юлька.

— Еще бы! — воскликнула я.

— Ну, я очень рада! — сказала Юлька. — И вообще приятно, что за номер, хотя он трехместный, с нас обещали взять как за двухместный. Наверное, Настя постаралась. Недаром эта девица, к которой я обратилась за разъяснением, так лукаво мне улыбалась.

Этот вечер мы провели очень приятно. Собственно говоря, это был единственный наш вечер на Кьянти, который мы провели спокойно. Потому что на следующий день, прямо с утра, судьба нанесла мне удар прямо под ложечку. Случилось это сразу после обильного и сытного завтрака, во время которого мы с Юлькой успели познакомиться с двумя девушками нашего возраста.

С одной из них был очаровательный карликовый пудель нежно-серебристого цвета. Звали его Кариком. Мы весь завтрак кормили песика кусочками ветчины и сыра, а он развлекал нас, выделывая уморительные коленца. Проведя столь приятно первую часть утра, мы решили, что продолжение дня должно быть еще более приятным. И решили наконец пойти к морю, чтобы искупаться.

Вчера, несмотря на теплую погоду, мы спуститься к воде не решились. Стало уже совсем темно, и, хотя лестница освещалась несколькими фонарями, мы не были уверены, что не напоремся на камни в их тусклом свете. И вот теперь, захватив с собой махровые купальные полотенца, специально купленные для этой поездки, мы отправились принимать морские ванны.

— Кто-то еще приехал, — сказала Юлька, стоя еще на самой первой ступени лестницы и глядя вниз, придерживая свою огромную соломенную шляпу.

Я тоже посмотрела, и в моей душе шевельнулось первое нехорошее предчувствие. К берегу причалил катер, и с него высаживалась какая-то смутно знакомая мне фигура.

— Не может быть, — пробормотала я себе под нос и начала спуск. — Мне просто кажется.

В это утро на мне, помимо пляжного халатика, были белые кожаные туфельки. Тоже новенькие и к тому же на очень коварных, как я уже имела случай убедиться, каблучках. Так что все мое внимание, пока я спускалась, было приковано к тому, чтобы не поскользнуться в своих туфельках и не загреметь вниз по каменным ступеням.

И мои усилия почти увенчались успехом. Почти, если бы вдруг словно гром среди ясного неба у меня над головой не раздался знакомый голос.

— Дашка! — услышала я. — Юлька! Девчонки, как я рада вас видеть!

И все! Все мои усилия удержать равновесие пошли насмарку. Нога в проклятой очень хорошенькой, но такой неустойчивой туфельке подвернулась, и я грохнулась на камень. То есть грохнулась бы, если бы на половине пути не уперлась во что-то мягкое, что на проверку оказалось Маришиным бюстом.

— О! — только и смогла я простонать.

— Дашка! — продолжала рокотать Мариша. — Как я рада тебя видеть!

— Откуда ты здесь взялась? — все еще не до конца веря своим глазам, спросила я у Мариши.

— Как это откуда? — очень удивилась Мариша. — Как только я от твоей мамы узнала, что вы с Юлькой намылились отдохнуть и поразвлечься без меня, я тут же собрала вещички, через свою маму забронировала себе место в этом отеле, и вот я здесь. А чего ты ожидала? Что я позволю вам вдвоем весело проводить время, а сама буду сиднем сидеть в этой жуткой Вене и скучать?

— Могла бы и поскучать немного, — пробормотала я, выпрямляясь.

По крайней мере теперь мне стала ясна причина того, почему нам вместо двухместного предоставили трехместный номер.

Да еще улыбались при этом загадочно. Ехидны!

— Да ты что? — удивилась Мариша. — Ты что, мне не рада?

— Рада, — промямлила я. — Рада, конечно! Но, Мариша…

— Что Мариша? — спросила моя подруга, немного обидевшись.

— Как бы тебе это помягче сказать, — начала я. — Понимаешь, когда ты рядом, то обязательно что-то происходит. Не могла бы ты как-нибудь притушить эту свою особенность? Очень хочется хоть раз в жизни отдохнуть спокойно. Понимаешь, я уже настроилась.

— Где я, там покой только снится! — бодро подтвердила Мариша. — Что ты куксишься? Не переживай, скучать нам втроем точно не придется.

После этой фразы Мариша направилась вверх следом за своим багажом, который тащили сразу двое носильщиков, пообещав присоединиться к нам с Юлькой, как только поселится в номере и приведет себя в порядок с дороги.

— Как моя мама могла додуматься проболтаться ей о том, где мы? — в тоске пробормотала я, смотря вслед Марише.

— Да ладно тебе, — попыталась утешить меня Юлька. — Может быть, еще ничего и не случится.

— Это с Маришей и не случится?! — взвилась я — Ты, похоже, недостаточно хорошо ее знаешь. Так послушай меня! Я ездила отдыхать с ней на юг. И вместо юга мы угодили в гнездо злобных религиозных фанатиков, которые чуть было не отправили нас на тот свет. А перед этим мы поехали с ней в туристическую поездку в одну горную республику. И что ты думаешь? Мы там отдохнули? Как бы не так! Мы едва не поучаствовали в государственном перевороте. И весь наш отпуск нам пришлось потратить на то, что мы мотались по горам, спасаясь то от террористов, то от горячих джигитов, то от тех и других. И еще была куча случаев, когда мы с ней куда-нибудь ехали или просто шли в гости, а потом — бац! И свеженький труп! И мы уже никуда не едем, а сидим и ждем, когда с нас снимут обвинение в убийстве.

Закончив свою обличительную речь, я уселась прямо на горячий камень и принялась растирать подвернувшуюся ногу.

— Но все же обычно заканчивалось хорошо, — возразила оптимистично настроенная Юля. — Я уверена, что все эти трупы — не более как простая случайность.

— В мире ничего случайного не бывает, — мрачно предрекла я. — Вот увидишь, раз тут Мариша, то спокойной жизни нам не видать.

В ответ Юлька только рассмеялась. Что, конечно, говорило о ее веселом нраве, но никак не об ее умственных способностях.

— Говорю тебе, давай выставим ее с острова, пока не поздно, — сказала я, сама не веря в возможность избавления.

Юлька весело прыснула и резвой козочкой побежала вниз по оставшимся ступеням. Что мне оставалось делать? Я сняла с себя проклятые туфли, которые в данную минуту казались мне воплощением всех моих бед, сунула их в сумку и поплелась следом за подругой.

Довольно скоро мы очутились на пляже, с явно привезенным откуда-то белым мелким песочком. Но теперь ни ласковое теплое море, ни чистый песок, ни бар с прохладительными напитками и мороженым, который стоял тут же на пляже, меня не радовали. Я лежала под жарким солнцем и размышляла, как бы нейтрализовать вредное Маришино влияние на окружающий мир.

— Ты пойми, — твердила я Юльке, — я же беспокоюсь не за себя. Мне лично опасность быть зарезанной, задушенной или утопленной не угрожает.

В ответ Юлька отодвинулась подальше и начала закапываться с головой в мягкий песочек. Когда я обернулась, чтобы посмотреть на Юлькину реакцию, то вместо моей подруги увидела небольшой холмик песочка и Юлькины вещи, сложенные аккуратной кучкой.

Решив, что Юлька удрала от моего занудства купаться в море, я завертела головой в поисках подруги. Но вместо Юльки я внезапно увидела Маришу, приближающуюся ко мне бодрыми шагами. Разумеется, подойдя на достаточно близкое расстояние, Мариша наступила именно на тот самый холмик.

Внезапно песок у нее под ногами ожил. И из него появились различные очень энергично шевелящиеся человеческие части тела. А следом за ними из-под кучки с Юлькиной одеждой, издавая приглушенное набившимся в рот песком рычание, показалась и сама Юлькина голова. Когда у Мариши из-под ног внезапно начал уходить песок, она охнула и села.

— Вы что тут, совсем с ума посходили?! — завопила Юлька, когда ей удалось отплеваться от песка. — Вы чего по живым людям ходите? Другого места не нашлось?

Выяснилось, что, устав слушать мои стенания, Юлька решила подшутить надо мной. Но в результате своей шутки она получила лишь приличную вмятину на животе, куда угодила нога Мариши. После этого случая Юлька явно пересмотрела свое отношение к моим предостережениям. И я не раз ловила ее внимательный взгляд, устремленный на Маришу. Но сама Мариша резвилась словно малолетний слон.

— Девочки, вы не представляете, как я соскучилась по вам в Вене! — вопила она, плюхаясь рядом с нами на песок.

После того как мы откопали Юльку, привели в порядок ее чувства, Мариша наконец смогла приступить к рассказу о своих страданиях в Вене.

— Это такой кошмар — целый день ничем не заниматься, кроме домашнего хозяйства, — вещала она.

Зная, как обычно ведет домашнее хозяйство Мариша, мы с Юлькой только захихикали в ответ.

— Чего вы ржете? — обиделась Мариша. — Говорю вам, Карл жуткий чистюля. Придет с работы и все чего-то чистит, чистит, чистит! Ковер по сто раз пылесосит. Кастрюли надраивает так, что они блестят.

— Ну, конечно, а тебя бы больше устроило, если бы на них был слой жира толщиной в палец? — все еще хихикая, спросила у нее Юлька.

— Между прочим, — подняла кверху палец Мариша, — я читала в одном журнале, что у китайских поваров сковорода и вообще посуда для приготовления пищи передается из поколения в поколение. Она считается для китайских поваров и их наследников самой великой ценностью. Потому что новая посуда несет в себе запах металла, который безнадежно губит вкус приготовляемого блюда. То же самое касается и посуды, отмытой до состояния новой. Так что я борюсь за лучшие китайские традиции.

— Ни за что не поверю, что китайцы никогда не моют свою посуду, — сказала Юлька.

— Ну, наверное, они ее как-то чистят, — сказала Мариша. — Например, протирают тряпочкой или пучком сухой травы.

Но это я так сказала. А вообще мы с Карлом совершенно разные люди. Он меня подавляет.

— Ни за что не поверю, что нашелся такой мужчина, которому это под силу, — не поверила я.

— Хотите верьте, хотите — нет, а подавляет! — воскликнула Мариша. — Сама не понимаю, как это у него получается.

Только стоит нам о чем-то поспорить, как он умудряется сделать так, что я чувствую себя кругом виноватой, не правой, и очень глупой. И это невыносимо.

— А еще что не так?

— А еще он мне ничего не рассказывает о своей работе! — возмущенно заявила Мариша. — Его перевели в другой отдел, а я об этом узнала чисто случайно. Просто потому что позвонила ему на работу не по его номеру, а по номеру его приятеля Франца. И тот мне заявил, что Карл уже больше трех месяцев не работает у них, а перешел в другой отдел. Вместе со своим старым номером телефона.

— Ив какой отдел он перешел? — с интересом спросила я.

— Не знаю! — почти в отчаянии ответила Мариша. — Представляете, как мне тяжело? Я из родного мужа даже не могу вытянуть, где он теперь работает. Я пыталась ему звонить в разное время, но либо он сам берет трубку, либо никто не берет.

— О! — воскликнула Юлька. — Значит, у него отдельный кабинет! Может быть, его повысили?

— Если бы повысили, то Франц, когда мы с ним разговаривали, мне бы об этом сказал, — пожала плечами Мариша. — А так он просто сказал, что Карла перевели. Но куда, он не знал.

И про повышение Карла тоже не заикнулся.

— А может быть, Карл специально попросил его не говорить, что его повысили, — предположила я.

— Но зачем? — удивилась Мариша.

— Как зачем? — тоже удивилась в ответ я. — Ты, похоже, в своей Вене совсем расслабилась. Если его повысили, значит, и заработная плата у него повысилась. Так?

— Так, — кивнула Мариша, кажется, начиная прозревать.

— И он просто не хочет, чтобы ты знала, что он стал больше получать, — озвучила нашу общую догадку Юлька. — Боится, что ты все его денежки потратишь на свои прихоти.

— Да! Точно! — воскликнула Мариша. — Так и есть, боится. И это еще одно, что мне в нем не нравится. Я и раньше не знала, сколько он зарабатывает. И теперь не знаю. Конечно, он мне называл какую-то сумму, но кто же мужикам в таком важном вопросе на слово верит! А деньги он получает на кредитную карточку. И никакой ясности в этом вопросе от него не добиться.

Впрочем, как и во всех других.

— Темнило какой-то у тебя муж, — сказала Юлька.

— Ну а в остальном как? — спросила я у Мариши.

— Ты имеешь в виду секс?

— Вообще общение, — уточнила я.

— Какое там общение! — вздохнула Мариша. — Карл все время теперь на работе. Он даже в выходные редко дома бывает.

С сексом все в порядке, но я же с ним живу не ради секса. Если бы мне нужен был от мужчины только секс, я бы пошла на улицу и нашла себе десяток мужиков пособлазнительней Карла. Мне нужна душевная близость, сознание того, что меня любят и ценят. А Карл ничего такого не говорит. Он мне даже ни разу не сказал, что любит меня.

— Как, вообще? — удивились мы с Юлькой.

— Ну, один раз сказал, когда напился в день нашей свадьбы, — ответила Мариша. — А так больше ни разу не обмолвился, что я ему дорога, что я самая замечательная женщина в мире и что я вообще для него единственная.

Мы с Юлькой переглянулись и призадумались.

— Вообще-то мне тоже этого никто давно не говорил, — сказала Юлька. — А тебе, Даша?

— Ты что? — удивилась я. — Мой муж испарился уже больше двух лет назад. А я встречаюсь с человеком, который постоянно твердит мне, что любить он меня не любит, жить со мной тоже не хочет и не будет, и вообще, не оставила бы я его в покое.

— И ты это терпишь?

— А что мне делать? — спросила я. — Когда терпение у меня лопается, я говорю ему, что мне такое отношение к моей персоне надоело и я ухожу. Он бросается за мной и начинает умолять, чтобы я не уходила, не оставляла его. Объясняет, что это он так шутит, а на самом деле я чудесная девушка и что это он меня не достоин.

— Да, перед такими заявлениями трудно устоять, — согласилась Мариша. — Но что мне-то делать с Карлом? Посоветуйте!

Но мы с Юлькой ничего ей посоветовать не могли.

— Ну ничего! — внезапно сказала Мариша. — Я придумала одну штуку, думаю, кое-что про Карла мне выяснить удастся.

— И что именно? — поинтересовалась я.

Мариша хитро прищурилась и посмотрела на нас с Юлькой.

— Ни за что не догадаетесь, — сказала она. — Я пригласила сюда одного близкого приятеля Карла. Вместе с женой. Или, может быть, она ему не жена, а просто подруга. Я не уточняла.

Достаточно и того, что Густав без ума от нее. И наверняка ей удастся из него вытянуть подробности о моем муже. А потом она из женской солидарности расскажет все мне.

— Куда ты их пригласила? — не поняла я.

— На остров, — объяснила Мариша. — Я подумала, что в отсутствие Карла мне будет легче вытянуть из них, чем мой муж таким занимается, чего мне знать нельзя. Карл об этом не знает.

То есть не знает, что Густав с Кати поедут отдыхать вместе со мной. Мы даже вылетели разными рейсами. Густава что-то очень кстати задержало в Вене. А то, если бы Карл увидел, как мы втроем садимся в один самолет, у него бы могли зародиться подозрения.

— А почему ты уверена, что, пока ты тут валяешься на песочке, эти Густав и Кати не проболтаются твоему мужу, что летят отдыхать вместе с тобой? Или уже не проболтались?

— Потому что Карл, как только проводил меня на самолет, сам должен был уезжать в какую-то командировку, — сказала Мариша. — Даже не возвращаясь домой. И не будет его два дня.

— Ну а потом? — спросила я. — Когда он вернется?

— Когда он вернется, то Густава и Кати уже не будет в Вене, — сказала Мариша. — Я вообще думаю, что они появятся на острове сегодня во второй половине дня.

Но прежде чем появились знакомые Мариши, на остров прибыл еще один гость, которого одна из нас хотела бы видеть меньше всего на свете. Внезапно на пляже, где мы коротали время, болтая и смеясь, началось движение. Многие отдыхающие поднимались со своих мест и брели в сторону пирса.

— В чем дело? — спросила Юлька у одного из обитателей отеля.

Им оказался черноволосый парень лет тридцати. Со стильной стрижкой и смуглой кожей. Но упитанный, с брюшком и толстенькими крепкими ручками и ножками. Парень Юлькиному вниманию явно обрадовался. Присел рядом и обстоятельно доложил, что в одиннадцать утра возвращается прогулочный катер, который возил желающих познакомиться с жизнью Сицилии. В том числе и ночной.

— Сегодня в полдень он отправится снова на Сицилию, — объяснил нам парень, которого, оказывается, звали Игорем. — И желающие прокатиться должны успеть собраться. Вы хотите прокатиться? Я там был уже несколько раз, но ради вас могу съездить еще разок.

— В другой раз, — ответила Мариша за всех. — Я приехала всего пару часов назад. Мои подруги приехали вечером. Так что нам нужно отдохнуть и акклиматизироваться.

— Что же, катер ходит каждый день, — сказал Игорь. — Я, пожалуй, тоже отложу поездку. Девочки, а вы не хотите искупаться?

Искупаться желала одна Мариша. И они с Игорем отправились к морю.

— Что ты наделала? — прошептала я Юльке. — Теперь этот тип от нас не отвяжется до конца отпуска. Ты видела, какими глазами он на тебя смотрел? Он же тебя буквально пожирал.

— Ой, не пугай меня! Он же совершенно не в моем вкусе, — сказала Юлька. — А ты точно уверена, что он именно на меня глаз положил?

— Точнее некуда, — заверила я ее.

— Пошли скорей отсюда, — заторопилась Юлька. — Они с.

Маришей сейчас выйдут из моря. Может быть, он сообразит, что я не хочу с ним устанавливать более тесное знакомство.

Лично я считала, что Юлькино бегство только подстегнет Игоря. Если она ему и в самом деле понравилась, то деваться Юльке некуда. Мы ведь были на острове. Но с пляжа мы ушли.

Во-первых, потому что уже достаточно полежали на солнце для первого раза и боялись обгореть. Во-вторых, потому что хотели мороженого. А в-третьих, нам было любопытно посмотреть на приехавших на катере и послушать их впечатления от Сицилии.

Но на берегу Юльку поджидала новая неприятная неожиданность. Определенно сегодняшний день для нее был не самым удачным. Когда мы подошли к пристани, с катера как раз сходил высокий светловолосый и голубоглазый парень, бережно держа под руку маленькую и не сказать чтобы очень уж красивую девушку. Увидев парня, Юлька остановилась и ахнула. Рука у нее при этом дрогнула, и мороженое, которое мы только что купили, упало на дорожку. Я быстро нагнулась и подняла его.

— Хорошо еще, что оно в обертке, — сказала я Юльке. — Держи, растяпа!

Но Юлька меня не слышала. Все ее внимание было привлечено к катеру, а вернее к голубоглазому парню. Чувствуя, что творится что-то неладное — не стала бы Юлька так пялиться на незнакомого человека, — я тоже повнимательнее присмотрелась к нему. И внезапно поняла, чего так занервничала моя подруга. Перед нами был не кто иной, как Артем.

Артемом звали бывшую и самую сильную Юлькину любовь.

И, уж во всяком случае, это была первая в ее жизни любовь. Потому что влюблена Юлька была в Артема чуть ли не с восьмого класса. Тот факт, что потом они с Артемом встречались и Артем оказался редким мерзавцем и охотником за богатыми наследницами, ситуацию сейчас ничуть не улучшал. Чувства у Юльки к Артему остались. И хотя время притупило боль от его измены, но шрамы остались.

— Даша, — растерянно произнесла Юлька, — откуда он тут взялся?

Я молчала.

— Господи, почему именно тут? — простонала Юлька. — Тут ведь на весь остров и трех десятков человек не наберется.

Что бы ему поехать куда-нибудь в другое место?

— Он ведь тоже учился с Настей в одной школе, — сказала я. — Так чего ты удивляешься? Он пришел к ней в агентство, наверняка изложил ей такие же, как и мы, требования к будущему отдыху, и она отправила его сюда.

— Но как она могла? Ведь она знала, что я тоже тут!

— Настя могла и не знать, что у вас с Артемом что-то было, — сказала я. — Да, конечно, откуда ей это знать? Ведь в школе у вас ничего серьезного не намечалось. Все закрутилось уже после школы. А после школы мы с Настей встречались раз в год или и того реже.

— А эта девушка? — прошептала Юлька, указывая начинающим течь мороженым на спутницу Артема. — Кто она такая?

— Думаю, очередная богатая дурочка, которую подцепил Артем, — сказала я. — Ты, надеюсь, не забыла, что это за тип?

Но когда пара приблизилась к нам, мы поняли, что ошибались. На безымянных пальцах обоих ярко горели в лучах солнца новенькие обручальные кольца. И, кажется, Артем был не меньше Юльки поражен, когда увидел нас. Лицо у него приняло выражение, словно его только что заставили разжевать и проглотить большой сочный лимон. Но Артем не был бы Артемом, если бы не умел притворяться. Его лицо быстро приняло приветливое выражение и засияло улыбкой.

— Привет! — почти радостно сказал он нам, когда подошел достаточно близко. — Дорогая, — обратился он к девушке, — позволь тебе представить моих знакомых. Юля, соседка по дому. И ее подруга. Даша, кажется.

Я молча кивнула.

— С Юлей мы учились в одной школе, — продолжал рассказывать Артем.

Но на этом его откровенность и закончилась. Про свой роман с Юлей и про то, как он променял ее на более перспективную богатую наследницу, он распространяться не стал. Так что Юля немного расслабилась.

— А это моя жена — Ксения, — представил нам свою спутницу Артем.

— Можно просто Ксюта, — сказала девушка и улыбнулась по очереди нам с Юлькой.

Теперь, когда мы ее рассмотрели, то поняли, что она очень даже ничего. Черты лица были мелковаты. Но и сама она была вся такая миниатюрная. Так что все было пропорционально.

И кроме того, у нее в глазах светился ум. Оставалось только удивляться, что такая девушка клюнула на Артема. И даже вышла за него замуж. Но чего только в жизни не случается. И на старуху бывает проруха.

— Ну, мы пошли, — сказал Артем. — Еще вещи распаковать нужно.

Мы с Юлькой молча кивнули. И молодожены направились вверх по лестнице.

— Рада была познакомиться, — обернувшись, сказала нам Ксюта. — Надеюсь, на обеде мы с вами встретимся.

— Непременно, — кивнула я. — Мы вас познакомим с еще одной нашей подругой.

При этих словах Артем остановился и устремил на нас тревожный взгляд. Похоже, он опасался, что на остров с нами приехала Инна, которая Артема терпеть не могла и никогда своих неприязненных чувств к нему не скрывала. Кроме того, Инна обычно не стеснялась говорить Артему, какой он есть подлец на самом деле. Без прикрас. А это любому человеку не слишком приятно.

Но мы не стали успокаивать Артема раньше времени, что с нами вместо Инны приехала Мариша, которая хоть тоже за словом в карман не полезет, но с Артемом лично была не знакома.

Вместо этого мы с Юлькой повернулись и пошли обратно на пляж. Там нас уже поджидала красная то ли от солнца, то ли от негодования Мариша. Последнее было более вероятно. Потому что при нашем появлении Мариша сердито на нас набросилась.

— Куда вы смылись? — сердилась она. — Почему бросили меня наедине с этим типом?

— Мариша, опомнись, — возразила ей Юлька. — Вокруг целый пляж отдыхающих. Какое тут может быть наедине?

— Вы отлично понимаете, о чем я говорю! — обиделась Мариша. — И не думайте, что с самого моего приезда я не вижу, какие у вас кислые лица. И что вы мне совсем не рады.

— Рады мы тебе! Рады! — закричали мы с Юлькой наперебой.

— Так чего вы тогда такие мрачные? — спросила Мариша. — И почему все время от меня сбегаете?

— Мы не сбегаем, — сказала я. — Просто подумали, что ты одна сможешь быстрей отвадить этого Игоря. Ты ведь умеешь мужиков отшивать. У тебя опыта больше, чем у нас с Юлькой.

— Мужиков отшивать я, конечно, умею, — подобрела, оценив тонкий комплимент, Мариша. — Но скажу вам честно, такого липучего типа, как этот Игорь, мне еще встречать не приходилось. Наверное, климат на этом острове такой. Он прямо весь готов был из плавок выпрыгнуть. И уже успел рассказать мне, как он одинок тут. И как нуждается в женском внимании.

— Ужас! — выдохнули мы.

После этого мы опустились возле Мариши на песок, и Юлька сказала:

— У нас еще одна плохая новость. Артем тоже на острове.

— Это какой Артем? — спросила Мариша. — Который охотник за богатыми наследницами?

— Он, — кивнула Юлька.

— И он снова воспылал к тебе чувствами? — спросила Мариша. — Приплыл за тобой следом? Он что, не знает, что ты уже замужем?

— В том-то и дело, что он приехал на остров не один, а с женой, — сказала Юля. — Представляешь, как мне неприятно?

Ведь каким бы подонком Артем ни был и как ни крути, а бросил меня он первый. Понимаешь, не я его послала куда подальше, разобравшись, что он за фрукт, а он сам слинял. И на остров я приехала не с мужем, а одна. Так что теперь Артем может думать, что он меня обошел и женился на той, которая его устраивает больше, чем я. А я до сих пор сижу в девках. Не буду же я бегать за ним с паспортом, тыча в морду печать о замужестве.

— Конечно, не стоит, — сказала Мариша. — Но у тебя всегда есть в запасе Игорь. Кажется, он на тебя здорово запал. Пока мы плавали, он меня только о тебе и расспрашивал. Я даже думала, что захлебнется и мне же его вытаскивать на берег придется.

— Еще не хватало! — возмутилась Юлька. — Тогда Артем подумает, что я готова броситься на первого встречного.

— Не скажи, — возразила Мариша. — Я так поняла, что этот Игорь очень даже богатенький Буратино. У него какой-то свой бизнес. А сюда он приехал отдохнуть в тишине и спокойствии, потому что любит море, природу, комфорт, но при этом не любит шумные курорты. И вовсе даже не из экономии.

Но мы с Юлькой не обратили внимания на Маришины слова. Мало ли что там мужики про себя плетут. Иного послушаешь, так и не женат, и богат, и щедр, и просто души в тебе не чает.

А пообщаешься с таким сокровищем, скажем, месяц, и куда что девается? Ни денег, ни подарков, зато откуда ни возьмись появляется жена с целым выводком ребятишек. И вот он уже все выходные и праздники проводит с семьей, а тебе только и остается, что сидеть и ругать себя за доверчивость.

В общем, до обеда мы время провели в раздумьях. Как говорилось, наш номер, который нам предоставили с Юлькой, был трехместный. И Мариша вселилась в него без нашего ведома.

Когда мы пришли с пляжа, Маришины вещи уже потеснили наш с Юлькой гораздо более скромный багаж. Так что теперь мы прилегли отдохнуть на свои кровати и призадумались.

Мариша думала о том, как бы ей раскрутить Карла на откровенность. И, судя по ее лицу, разрабатывала план обработки Густава и Кати. Я переживала, что уехала и оставила свою крышу без пригляда. А Юлька расстраивалась, что ей теперь целых две недели придется глазеть на Артема, которого она не видела уже много лет и с радостью еще столько же не видела бы. «Да еще не одного, а в обществе его жены», — стонала она время от времени, кусая от ярости подушку.

— Не скрипи ты так зубами, — наконец не выдержала Мариша. — Что тебе этот Артем с его женой так дались? Плевать тебе на них!

В ответ Юлька только отвернулась к стене. Но вскоре пришло время обеда. Разумеется, четвертым за наш столик подсел Игорь. Мы так растерялись, когда его подвел к нашему столику официант, что ни одна из нас не смогла придумать отказ от его общества, который бы не выглядел откровенным хамством. Если на завтраке был шведский стол, то обед состоял из порционных блюд.

Каждый еще за завтраком заказывал, что ему по душе.

Я выбрала салат из моллюсков и холодный суп из морской капусты. Юлька молча жевала белое мясо какой-то птицы, приготовленное в томатном соусе. А Мариша с аппетитом поглощала овощной салат с брынзой. Игорь заказал себе огромный бифштекс. И теперь лопал его так, что за ушами трещало.

Когда мы уже заканчивали свою трапезу, в столовую вошли Артем с Ксютой. Новобрачный выглядел слегка подавленным, а Ксюта, хотя и переоделась в белый брючный костюм и уложила волосы, выглядела какой-то уставшей и поблекшей. Словом, супружеская чета не выглядела счастливой. Юлька могла бы радоваться, но она почему-то упорно избегала смотреть в сторону Артема и его жены.

— Чем займемся дальше? — спросил у нас Игорь, когда мы покончили с едой.

И тут мы поняли, какую ошибку совершили, согласившись поехать на этот остров. Тут заняться было ровным счетом нечем! Здесь не только увеселительных мест и магазинов не было, но и просто нормальных дорог. Вместо них — сплошь узенькие тропинки, змеящиеся между скал. Возле отеля они были выложены плиткой, но чуть дальше царил почти первозданный хаос.

Сюда хорошо было приехать с партнером, чтобы весь отпуск напролет заниматься любовью, загорать на пляже и набивать живот вкусной едой.

— Может быть, поедем на экскурсию на прогулочном катере? — нерешительно предложила Мариша.

— На катер, который поплыл на Сицилию, мы уже опоздали, — сказал Игорь. — Можно ближе к вечеру прокатиться вокруг острова. Тут есть чудесные бухты и гроты. Но в гроты нам нужно плыть на лодке. Катер там не пройдет, они слишком маленькие. Если хотите, я могу узнать насчет лодки.

— Угу, — мрачно кивнула Юлька.

И когда Игорь отошел, она прошептала, обращаясь к нам:

— Он что, все две недели будет за нами хвостом ходить?

— А что тут такого? — удивилась Мариша. — По-моему, он довольно занятный. И если бы я была свободна, то обязательно обратила бы на него внимание.

— И я бы тоже, — кивнула я. — Но он выбрал тебя, Юлька.

— Обе вы чокнутые! — рассердилась Юлька. — Дался вам какой-то толстый урод.

— Он не урод, — возразила Мариша. — Он просто любит покушать. Я, например, люблю упитанных мужчин. Чувствуется, что такой мужчина способен позаботиться по крайней мере о самом себе. А Игорь к тому же и миляга.

— Но если он вам так по душе, то и плывите с ним на лодке.

А я останусь в номере, — взвилась Юлька.

Она поднялась из-за стола и с решительным видом зашагала к выходу. Игорь вернулся минут через пять. Мы как раз успели доесть десерт, состоящий из фруктового салата.

— Все в порядке, — сказал он нам. — Я договорился насчет лодки. Можем выехать хоть сейчас, но лучше часа через три, когда спадет жара. А где Юля?

— Она пошла к себе в номер, — сказала я.

— Тогда тем более лучше выехать после небольшого отдыха, — сказал Игорь.

Мы с Маришей понимающе переглянулись.

— Он точно на нее запал, — прошептала Мариша. — Вот бедняга. Если бы не мой Карл, я бы уж его утешила. А у этой Юльки совсем нет сердца, Мы поднялись в номер, но, к нашему удивлению, Юльки в нем не застали. Она пришла только спустя час и объяснила нам, что ходила прогуляться. Мы молча приняли ее слова. Если ей хотелось скакать, словно дикая коза среди скал, то это в конце концов не наше дело.

— За отелем есть прогулочная тропка, которая ведет в глубь острова, — пояснила нам Юлька. — Она довольно ровная.

И места там, насколько я могла судить, вполне живописные.

Я не дошла по ней до конца и не видела, куда она ведет.

— А что так? — спросила Мариша.

— Еще на полдороге я поняла, что для прогулок слишком жарко, — ответила Юлька. — Если хотите, вечером можно прогуляться всем вместе.

— Вечером мы едем кататься на лодке с Игорем, — сказала я. — Неудобно отказаться, раз он уже договорился. А по твоей тропке можно прогуляться в любой другой день.

Юлька ничего не ответила. Но когда через два с половиной часа мы с Маришей начали собираться на прогулку, она идти с нами отказалась.

— У меня голова болит, — сказала Юлька. — И знобит.

Должно быть, перегрелась на солнце.

— Нужно вызвать врача! — испугалась я. — Вдруг ты серьезно заболеешь!

— Не нужно! — решительно отказалась Юлька, зябко кутаясь в тонкое покрывало. — Полежу и к ужину буду как новенькая. А вы поезжайте. Мне без вас будет спокойнее. Я хоть немного подремлю. А то вы своей трескотней совсем меня измучили.

— И нужно тебе было шататься по солнцу после обеда, — заворчала Мариша. — И ведь без шляпы поперлась. Ну, ясное дело, если головы нет, то зачем шляпа!

— Не ругайся на нее, — урезонила я Маришу. — Ей и так плохо. Пошли!

Мы накинули на Юльку еще два одеяла с наших кроватей, заставили принять таблетку аспирина и ушли, оставив ее наконец в покое. Игорь уже ждал нас внизу у пристани. Никакой лодки мы рядом с ним не увидели. И очень удивились. В свою очередь Игорь, не увидев с нами Юльку, тоже удивился и, кажется, опечалился.

— Может быть, отложим нашу поездку? — спросил он, когда мы объяснили ему, что у Юльки, скорей всего, солнечный удар. — Или прокатимся немного в другую сторону, а в гроты поплывем в следующий раз, когда Юля будет чувствовать себя лучше.

На этом мы и порешили. За лодкой нужно было пройти вдоль берега. Там находилась небольшая бухточка, в которой стояли две лодки. Одна весельная и вторая моторка. Обе были прикованы цепями к металлическим штуковинам, торчащим из воды.

— Возьмем моторку, — предложил Игорь. — Ключи от замка у меня есть.

Мы его выбор одобрили. И прогулка получилась восхитительная. Мы с Маришей сидели на пассажирских сиденьях, а Игорь устроился у руля и время от времени обращал наше внимание на ту или иную природную достопримечательность. Честно говоря, все они были нагромождением скал той или иной формы.

— А вот за тем мысом будет очень занятная скала, — сказал Игорь. — Напоминает ворота.

— Похоже, ты здесь живешь уже давно, — сказала Мариша. — Все знаешь.

— Я приезжаю сюда не первый год, — ответил Игорь. — Мне тут нравится. Я вообще люблю те места, которые хорошо изучил.

— Очень предусмотрительно, — пробормотала я.

Скала, которую показал нам Игорь, и в самом деле напоминала ворота. Солнце уже садилось и светило как раз сквозь них.

Было потрясающе красиво и даже не хотелось уезжать. Мариша вовсю щелкала своим фотоаппаратом, снимая все подряд, включая и нас с Игорем. За осмотром окрестностей время пролетело незаметно.

— Пора возвращаться, девочки, скоро ужин, — наконец сказал Игорь тоном, не терпящим возражений.

И мы с Маришей поняли, что ужин для Игорька — это святое. И пропустить его он не согласится ни за какие красоты мира. В общем, когда мы вернулись, переполненные новыми впечатлениями, Юлька все еще спала в своей кровати. Правда, она избавилась от двух лишних покрывал и температуры у нее не было. Так что на ужин она спустилась вместе с нами.

Мариша тем временем переживала из-за того, что ее австрийские друзья до сих пор не приехали.

— Не понимаю, — говорила она — что могло их задержать?

— Например, катер, — сказала Юлька. — Нас с Дашей вчера привезли на остров уже после того, как закончился ужин.

— Значительно позже, — кивнула я. — Не переживай, они приедут.

Артем с Ксютой тоже явились к ужину. И даже невооруженным глазом было видно, что отношения между супругами ни капли не улучшились. Ксюта даже пару раз ответила Артему что-то резкое. Он тоже казался очень сердитым. Несмотря на прохладу в отношениях с мужем, Ксюта одета была вызывающе элегантно. Модельные итальянские туфли явно ручной работы на тончайших шпильках, длинное узкое белое платье с разрезом, который стягивала шнуровка из ярко-синих стеклянных бусин. И такие же синие бусины-пуговицы украшали ворот ее платья.

Юлька, которая еще не пришла в себя после солнечного перегрева, явно была сражена туалетом соперницы, но виду старалась не подавать. За время ужина Ксюта с Артемом успели окончательно повздорить. И Ксюта, швырнув салфетку чуть ли не в рожу Артему, встала из-за стола первой. И тут же, не дожидаясь мужа, направилась к выходу из столовой. Оставшись в одиночестве, Артем поднялся и неожиданно направился не к выходу из столовой, а к нашему столику. Подойдя, он обратился к Юльке:

— Юля, не хочешь пойти прогуляться перед сном?

— Н-н-нет, — выдавила из себя Юлька. — Не очень. Голова болит.

— Понимаешь, мне нужно с тобой поговорить, — проникновенным шепотом произнес Артем. — Ну, пожалуйста. Я не отниму у тебя много времени.

— А здесь нельзя поговорить? — спросила Юля.

— Нет, мне необходимо поговорить с тобой наедине, — решительно ответил Артем.

Так как было ясно, что добровольно он никуда не уйдет, то Юлька после некоторого колебания кивнула и встала из-за стола.

— Будь с ним осторожней! — шепнула я ей. — От Артема ничего хорошего ждать не приходится. Наверняка замыслил очередную гадость. Мой тебе совет, заранее говорю: не соглашайся.

Юлька махнула рукой, и они с Артемом вышли.

— Кто этот парень? — ревниво поинтересовался у нас Игорь, который, похоже, прочно занял место в нашей компании. — Похоже, они с Юлей знакомы?

— Бывший Юлин приятель, — сказала я. — Они учились в одной школе. И жили в одном доме.

— И было время, когда Юлька собиралась за него замуж, — встряла Мариша.

— А-а! — протянул Игорь. — Все понятно.

— Ничего тебе не понятно, — разозлилась я.

Черт бы побрал эту Маришу с ее длинным языком.

— Ничего тебе не понятно, — повторила я. — Артема и Юлю уже больше трех лет не связывает абсолютно ничего. Даже меньше, чем ничего. В их отношениях абсолютный нуль.

— Но тем не менее он хочет о чем-то с ней поговорить, — уперся Игорь. — И приехал на тот же остров, куда и Юля.

— Это простое совпадение, — ответила я. — А насчет разговора…

— Наверное, хочет попросить, чтобы Юлька не откровенничала с его женой, — предположила Мариша. — Ты же видел, что между супругами и так кошка пробежала. И если Юлька сейчас откроет рот и поведает Ксюте все, что знает об Артеме, то судьба их будет предрешена.

— А что это за тип, Артем? — заинтересованно спросил Игорь. — Похоже, вы все трое его отлично знаете?

— Ну, видишь ли, когда твой близкий друг или, скажем, в нашем случае, подруга достаточно долго общается с парнем и даже собирается выйти за него замуж, то поневоле он предстает перед тобой как облупленный, — сказала Мариша.

— Да, иногда и не хочешь про него ничего слышать, а все равно приходится, — поддержала я Маришу. — Так что мы все в той или иной степени знаем Артема. И могу охарактеризовать его одним словом — альфонс. Только и мечтал, как бы заполучить богатую невесту, жениться на ней и потом остаток жизни баклуши бить. И чтобы жена еще его и развлекала, и ухаживала за ним, и любила без меры.

— Артем, по рассказам моих подруг, вел себя с Юлей просто ужасно. Сначала притворялся хорошим парнем, а на деле оказался маменькиным сынком и избалованным эгоистом, — встряла Мариша. — Не думаю, что за три года он сумел сильно перемениться. Люди вообще редко меняются.

— А как они расстались с Юлей? — спросил Игорь.

— Ну, не очень хорошо, прямо скажу, — ответила я. — Он почти полгода или даже больше водил Юльку за нос, делая вид, что хочет на ней жениться, и осматривая будущие приобретения, а потом вдруг — раз, и переметнулся к другой особе, владения которой и осматривать было нечего. С первого взгляда было ясно, что вдовушка богаче Юльки во много раз.

— Но вдовушку постигло несчастье, прежде чем она успела окончательно запутаться в паутине, которой оплетал ее наш Артем, — сказала я.

— А что с ней случилось?

— Вдовушку задавила машина, — ответила я. — И нашему .бедному Артему пришлось искать себе новую жертву. Потому что Юля, сам понимаешь, после предательства Артема видеть его уже возле себя не хотела. Она была очень оскорблена. Хотя он к ней и пытался вернуться обратно. Но она его уже не приняла.

— Ну, еще бы! — пробормотал Игорь. — Конечно.

Как ни странно, когда мы привыкли к Игорю, его общество перестало нас тяготить. Напротив, мы почувствовали в нем прекрасного собеседника и внимательного слушателя. Так что засиделись на террасе столовой допоздна. Огни в отеле были почти всюду потушены. Так что сидели мы в полумраке.

Внизу под нами была выложенная ровными, идеально подогнанными друг к другу плитами большая площадка, которую сейчас, в наступившей темноте, освещали фонари, фонарики и светильники в виде морских чудовищ. Выглядели они страшновато, но живописно. И вот на этой площадке сейчас под живую музыку были организованы танцы.

Но мы устали за день. И к тому же на площадке что-то не было видно одиноких молодых мужчин. Так что танцевать ни мне, ни Марише особо не хотелось. А Игорь, судя по всему, ждал Юлю. Во всяком случае, время от времени он вертел головой по сторонам, пытаясь найти ее в толпе постояльцев. Но пока безрезультатно. Так что мы втроем остались на террасе, глядя вниз на танцующие пары.

Я тоже пыталась высмотреть Юльку, так как тревожилась, как бы объяснение с Артемом не повлияло на нее плохо. И опасалась, что, поговорив с Артемом, Юлька сейчас заливается слезами где-нибудь в укромном уголочке. Но вместо Юльки я увидела белое пятно, которое осторожно спускалось по каменным ступеням к морскому причалу.

— Интересно, что ей там могло понадобиться? — пробормотала я себе под нос.

Но Мариша в отличие от свесившегося в этот момент через перила Игоря меня услышала.

— Ты про Юльку? — с тревогой спросила она у меня.

— Нет, — покачала я головой. — Мне показалось, что это Ксюта спускается вниз к причалу. Но мне могло и показаться. На самом деле я видела женщину в белом платье.

— Ксюта сегодня на ужине была единственной женщиной в белом платье, — сказала Мариша. — И потом я видела ее среди танцующих. Она тоже была в своем белом с синими бусинами платье. Так что на лестнице это была, скорее всего, она. Но что ей могло понадобиться у моря?

— Может быть, она отправилась разыскивать Артема? — предположила я.

— Ой! — всплеснула руками Мариша. — Если она застукает его в тот момент, когда он беседует с Юлькой наедине посредине темной южной ночи, то у нее может возникнуть желание убить и мужа, и его подругу. Ксюта же не знает, что между Юлькой и Артемом все давно кончено.

И мы пристально посмотрели на лестницу. Но, увы, должно быть, из-за того, что слишком много светильников горело возле площадки для танцев, некоторые фонари, которым бы полагалось освещать в ночное время лестницу, были потушены. И поэтому нам не удалось больше увидеть женщину в белом, осторожно спускавшуюся по ступеням.

— Я вижу Юлю, — неожиданно сказал Игорь. — Вон она стоит возле стойки бара. Может быть, спустимся?

Разумеется, после этих слов мы все мигом скатились вниз.

Юльку мы и в самом деле застали возле специально установленной на время танцев переносной стойки бара. Тут же стояло несколько плетеных стульчиков и пяток столиков, за которыми желающие могли отдохнуть от танцев. Юлька сидела за одним из таких столиков, и перед ней стоял стаканчик с какой-то прозрачной жидкостью. И еще два таких же стаканчика, только пустые, стояли перед ней на столе.

В тот момент, когда мы приблизились, Юлька как раз резким движением опрокинула в рот последний стаканчик.

— Чего пьешь? — спросила я и поднесла к носу только что опустошенный стаканчик.

В нос мне ударил запах спирта.

— Юлька! — поразилась я. — Ты что, водку в одиночестве глушишь? Что случилось?

Ответа я не дождалась. Юлька повернулась в сторону бара и уже слегка заплетающимся языком сказала:

— Бармен, мне то же самое. И вина моим друзьям.

Сделав заказ, она снова посмотрела на нас.

— Садитесь, чего встали? Чего смотрите? Думаете, мне самой нравится напиваться? Но я просто иначе не могу после той мерзости, в которой мне только что пришлось искупаться. Это же не человек, а зловонная яма, — четко проговорила Юлька.

— Ты о ком?

— Об Артеме, разумеется!

В это время на нашем столике возник заказ. Юлька первой схватила свой стаканчик и опрокинула его в себя. На мой неопытный взгляд, в стаканчик помещалось никак не меньше ста граммов. А значит, Юлька влила в себя уже четыреста граммов водки.

Впрочем, Юлькин предел был еще далеко впереди. Из всех нас Юлька обладала самой крепкой во хмелю головой. Когда все гости уже валялись, кто под столом, кто в ванне, кто обнимал унитаз, Юлька все еще могла передвигаться, даже не цепляясь за стены. Вот и сейчас Юлька подняла на нас почти совершенно трезвые глаза и произнесла:

— Кто из вас сказал, что человек не может измениться? Ты, Мариша? Так вот, я вам скажу, что может! Может, и еще как!

И, помолчав, добавила с тяжелым вздохом:

— Но только в худшую сторону. Эй, официант, еще водки!

И сока.

Это был уже обнадеживающий признак. Значит, в Юльке просыпался гурман. И она уже не была согласна глушить голую водку.

— Да что случилось-то? — продолжала допытываться я. — Чем этот мерзавец так тебя расстроил?

— Он предложил мне снова жить с ним! — сказала Юлька. — Сказал, что наша встреча на этом острове — знак свыше.

Что он все эти годы не переставал думать обо мне. Что я луч света в темном царстве. И, в общем, он жизни своей без меня не представляет.

— Как?! — удивилась Мариша. — А его жена?

— Вот тут и начинается Артем, — сказала Юлька. — С женой он собирался развестись. Вроде что-то говорил о том, что по разводу ему полагается если не половина ее имущества, то все равно приличная его часть. А это очень, очень много. Ксюта очень богатая женщина. У нее своя фирма по производству пиленого леса. Всякий там брус, полубрус, оцилиндрованное бревно. Вагонка разных видов. Потом еще она в прошлом году открыла кирпичный завод. Кирпичи там производят по какой-то уникальной современной технологии. Они и легче, и тепло сохраняют лучше, и дешевле. В общем, я точно не помню, потому что мне это было неинтересно. И вот от всего этого Артем хочет отхватить кусок и жить со мной.

— Надеюсь, ты Артема разочаровала? — спросила я. — Сказала ему, что ты замужем.

И, увидев, как смутилась и отвела глаза моя подруга, я ахнула:

— Ты ему не сказала? Почему?

— Ну, видишь ли, — забормотала Юлька. — Мне было интересно, насколько далеко Артем может зайти в своих ухаживаниях за мной.

— Ты просто решила ему отомстить! — рявкнула я. — Пусть он строит планы, разводится с женой, а потом в самый ответственный момент ты возьмешь и скажешь, что уже замужем и разводиться из-за какой-то мрази не собираешься.

— В общем, ты почти угадала, — кивнула Юлька. — Но не нужно думать, что я такая плохая. Я бы не стала так себя вести, но, когда Артем заговорил о своих чувствах ко мне, он вскользь упомянул про мою фирму. И тут до меня дошло, что он хочет не меня, а кусок теперь уже моего бизнеса. Сначала отхватит у Ксюты, потом у меня, потом еще у кого-нибудь… И так мне стало не по себе, что я ему ничего не рассказала про мужа, примчалась сюда и напилась.

— А что ты сказала на прощанье Артему?

— Не помню, — пожала плечами Юлька. — Пробормотала что-то о том, чтобы он поступал так, как ему подсказывают его чувства. И сбежала.

Никто из нас не знал, как себя вести в подобной ситуации.

Мы молча пили вино и думали, какие сволочи эти мужики. То есть так думали мы трое, а о чем в такой ситуации мог думать Игорь, не известно. Но, должно быть, он почувствовал наш настрой, потому что под каким-то благовидным предлогом смылся из нашей компании.

— Девчонки, подскажите, как мне быть? — простонала Юлька, когда мы остались исключительно в женском обществе.

Мы с Маришей с интересом посмотрели на нее:

— А в чем дело?

— Ну, я ведь замужем, — начала объяснять Юлька. — И Антошка замечательный парень. Но Артем… Я знаю, что он мерзавец, что он альфонс, что никакого будущего у нас с ним быть не может, что он обязательно меня обманет в очередной раз. Но… Но я до сих пор люблю его. Или мне это только так кажется?

— О господи! — воскликнули мы с Маришей.

— Сказать, что мы были поражены, вообще ничего не сказать.

Юлькин муж — Антон — был воплощением мечты всякой женщины. Хорош собой, весел, обладал легким характером. И при этом он был работящ и очень, очень любил Юльку. Казалось бы, чего еще и желать. Но верно сказано: сердце женщины — загадка.

И Юлька, вместо того чтобы любить своего замечательного мужа, бормочет нам что-то о своих чувствах к поганцу Артему.

— Даша, — прошептала мне на ухо Мариша, — тебе не кажется, что наступило время вызывать на остров Антона? В срочном порядке. Скажем, что его жена тяжело заболела.

— Не будем торопиться, — прошептала я в ответ. — Юлька сама поймет, какое ничтожество этот Артем. И спокойно вернется к мужу. Я уверена. Ну а если мы заметим, что Юлька слишком много времени проводит с Артемом, тогда и позвоним Антошке.

— Ты уверена, что сейчас в тебе говорит желание спасти подругу, а не забота о собственной недостроенной крыше, за которой присматривает Антон? — поинтересовалась у меня Мариша, чем очень меня обидела.

Я даже надулась и не захотела с ней больше разговаривать.

Вместо этого я обратила внимание на танцующих на площадке.

Их осталось всего три пары. Да и музыканты играли уже далеко не так задорно, как в начале вечера. Кроме того, к моему удивлению, на столе стояло уже два полупустых стеклянных кувшина с белым и розовым винами. И еще в одном кувшине на самом донышке плескалось немного красного вина.

— Интересно, сколько же времени мы просидели, — неожиданно встрепенулась и спросила у нас Юлька, — чтобы успеть столько выпить?

— Не думаю, что очень долго, — ответила Мариша. — Просто это вино пьется как вода.

Вскоре танцы закончились, музыканты начали убирать свои инструменты в чехлы, а фонари на площади стали тухнуть. Вина уже больше не хотелось, а хотелось прогуляться перед сном, потому что голова была довольно тяжелой, но ноги шли довольно уверенно.

Внезапно Мариша привстала и произнесла:

— К пристани причалил катер.

— Должно быть, это новые отдыхающие! — воскликнула я. — Может быть, там приехали твои знакомые из Вены. А, Мариша?

— Да, — резво вскочила со стула Мариша. — Пойдемте, девчонки. Встретим их, а заодно и прогуляемся.

Так как в этот вечер все мы надели удобную, почти спортивную обувь, то спуск по ступеням оказался нетрудным. Правда, так было только первую треть пути. Дальше фонари, которым надлежало освещать ступени, почему-то не горели. Мы с подругами остановились и с опаской посмотрели на темнеющий впереди нас отрезок пути.

— Интересно, почему не горят фонари? — спросила Мариша.

— Может быть, перегорели? — предположила я.

— Безобразие! — сказала Юлька. — Везде разгильдяйство. Ну, девочки, пойдем вперед или повернем?

— Думаю, что лучше будет встретить приехавших, — сказала Мариша.

К тому же сзади нас послышались торопливые шаги. Это портье из отеля спешил вниз, чтобы принять вещи у вновь прибывших. Он тоже на некоторое время затормозил возле темного участка спуска. Но, подумав немного, все же решился и продолжил спуск. Мы последовали за ним. Внезапно впереди нас раздался крик, шум падения, а потом все стихло.

— Что там? — шепотом спросила у меня Юлька.

— Эй! — завопила Мариша. — Вы там живы?

В ответ раздалось горестное кряхтение.

— Что с тобой? — крикнула я. — Ты упал?

Кряхтение стало громче.

— Конечно, упал! — наконец раздался голос далеко снизу. — Вы что, по шуму не слышали?

— Но ты цел? — поинтересовалась Мариша. — Мы идем к тебе!

— Осторожней! — ответил парень. — Кажется, я сломал себе руку. Какой-то идиот пролил на ступени что-то скользкое.

Спускайтесь, но очень осторожно, и держитесь за перила. Я посвечу вам зажигалкой, чтобы вы видели, где я нахожусь.

И мы с подругами двинулись на маленький огонек. Несмотря на то что мы обеими руками держались за перила и наши ноги были обуты в спортивные тапочки, время от времени они поскальзывались. Наконец мы добрались до парня.

— Тут уже не скользко, — сказал он нам. — И со мной все в порядке. А вы идите вперед. Предупредите гостей, которые поднимаются с катера, что тут подниматься опасно. Пусть получше цепляются за перила и не слишком доверяют своим ногам.

— А как же ты? — не отставала от него Мариша.

— Ничего, — мужественно ответил парень. — Отлежусь до прихода помощи. Вы все равно ничем не сможете мне помочь.

Сейчас самое главное, чтобы вы предупредили тех людей, которые будут подниматься по лестнице.

Мы поспешили вниз, где уже раздавались голоса прибывших на катере. В темноте и на расстоянии трудно было рассмотреть их лица, но внезапно Мариша испустила радостный вопль и кинулась к какой-то паре, чьи силуэты мы с Юлькой с трудом различали в темноте.

— Густав, Кати! — радостно гудела Мариша по-немецки. — Как я вам рада! Наконец-то вы прибыли!

— Ваши знакомые едва не опоздали, — неожиданно послышался недовольный голос парня, который управлял катером, говорил он тоже на немецком. — Могли и не успеть. Прибежали в последнюю минуту.

— Ничего подобного! — возмутился рослый мужчина, которого Мариша назвала Густавом. — Вы назначили время отплытия, и мы пришли точно к этому времени. Минута в минуту.

— Вы явились почти на полчаса поздней, — возразил владелец катера. — Нам пришлось вас ждать. Еще бы немного, и вам бы пришлось ночевать на Сицилии.

Я не очень хорошо понимала, о чем они говорят. Потому что говорили они быстро, а я давно не пользовалась немецким. Судя по Юлькиному лицу, она тоже улавливала смысл происходящего с некоторым трудом. Поэтому мы сосредоточили свое внимание на друзьях Мариши.

С первого взгляда Густав нам показался видным мужиком.

Но, вглядевшись в него повнимательней, я лично решила, что ни за что не стала бы с ним связываться. Что-то неуловимо неприятное проскальзывало в чертах его лица. Но внешне Густав был хорош. Высокий рост, подтянутая фигура и даже некоторое количество волос на голове.

Кати выглядела по сравнению с Густавом похуже. Синяки под глазами и землистая бледность. Но стоило Густаву обернуться в ее сторону, как в ней словно вспыхивала лампочка. Она счастливо улыбалась, что-то щебетала и становилась почти красавицей.

Наконец мы с Юлькой мобилизовали наши познания в немецком, к тому же подорванные выпитой нами водкой и местным вином трех сортов, и произнесли фразу на немецком, которая означала, что путь наверх опасен из-за скользких ступеней.

— Что вы говорите? — тоже по-немецки спросил у нас Густав. — Я вас правильно понял? Что-то случилось со ступенями?

Мы кивнули.

— А вы русские? — поинтересовался Густав.

Мы с Юлькой снова кивнули.

— Тогда не лучше ли нам всем перейти на ваш родной язык, — предложил Густав. — Моя жена — ваша соотечественница. А я в свое время изучал русский язык. И так как с Кати мы живем вместе уже больше семи лет, то у меня было достаточно времени, чтобы попрактиковаться в русском языке.

— Очень хорошо! — обрадовалась Юлька тому, что не придется напрягать мозги. — Там, наверху, на лестнице небольшая проблема. Кто-то пролил что-то скользкое на ступени. И идти теперь нужно очень осторожно, держась за перила. Носильщик, которого послали за вашим багажом, пренебрег мерами безопасности и уже лежит со сломанной ногой или рукой. Не помню точно.

— Какой ужас! — воскликнула Кати. — Нужно оказать ему помощь.

— Кати по профессии врач, — пояснил нам Густав.

И они первыми начали подниматься по ступеням, не забывая крепко держаться за перила. За ними следовали мы. И замыкал шествие владелец катера. Впрочем, пока мы поднимались, выяснилось, что катер принадлежит отелю. И что Вока, как назвался нам парень, всего лишь работает на нем, доставляя прибывших пассажиров с Сицилии на Кьянти и обратно. За день парень делал обычно по несколько рейсов. Смотря по тому, сколько народу должно было приплыть или, наоборот, отчалить.

— Вока — сокращенно от Владимира, так меня называли в детстве и до сих пор называют мои родители. Раньше меня это имя раздражало, а теперь привык. Бывает, что я вообще целый день свободен, — рассказывал парень Марише. — Может быть, встретимся?

Кажется, в темноте он сумел разглядеть только Маришины достоинства.

— Обязательно встретимся, — пообещала ему Мариша. — Но пока смотри лучше себе под ноги. Мне вовсе не улыбается тащить тебя до отеля на своих руках.

— А я бы не отказался, — мечтательно пробормотал парень.

— Еще бы ты отказался! — фыркнула Мариша.

И тут случилось ужасное. Нога Воки поскользнулась. И, несмотря на то что Вока держался за перила, он отлетел на ступень назад. Мы все остановились и уставились на него.

— ,Ты как? — спросил у парня Густав.

— Порядок, — послышался неуверенный голос. — Только плечо ушиб. А так вроде бы переломов нет.

— Двигаться можешь? — спросил его Густав.

— Могу, — ответил Вока. — Но только медленно.

— Не понимаю, — произнесла Мариша, когда стало ясно, что Вока и в самом деле избежал серьезного увечья. — Полоса скользкого камня начиналась значительно выше. Мы с подругами еще совсем недавно спускались тут совершенно спокойно.

— Та жидкость, которую пролили на камень, могла ручейком за это время сползти вниз, — сказала Кати. — И вам с подругами еще удалось обойти ее, а бедный Вока вляпался и поскользнулся.

— Нам всем необходимо быть как можно осторожней! — распорядился Густав.

И мы еще более осторожно начали подниматься наверх.

Достигнув стонущего носильщика, которого, как я вспомнила, звали Димитрием или просто Димой, нам всем пришлось подумать о том, как бы его сподручней затащить наверх. О том, чтобы справиться своими силами, не могло быть и речи. Ступени так густо были намазаны чем-то скользким и жирным, что даже просто стоять на них было риском.

— Кто-то должен подняться наверх и сообщить о случившемся, — сказала Мариша. — Даша, иди ты, потому что ты самая трезвая из нас. И в отличие от Кати и Густава знаешь, куда нужно бежать за помощью. Только Кати с Густавом тоже возьми с собой.

— И не забудь сказать тем, кто явится спасать Диму, что тут для страховки нужна веревка, — сказала Юлька. — И ведро горячей воды с мылом, чтобы отмыть камни.

И я поплелась вверх. На самом деле это не было так уж трудно. Нужно было только хорошенько цепляться за веревочные перила. За мной двинулись Кати с Густавом. А Мариша, Юлька и Вока остались дежурить возле пострадавшего Димы.

Остальные пассажиры, которые прибыли на этом катере, вообще решили не рисковать и вверх не подниматься. Они остались ждать, как будут разворачиваться события, внизу, у катера.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Когда наконец я добралась до ровной поверхности, откуда до отеля было рукой подать, то сразу же помчалась за помощью. Отель меня встретил переполохом.

— Что? Что такое? — металась я от одной возбужденной группы к другой. — Что случилось?

Наконец мне удалось установить, что же вызвало такое возбуждение в отеле. Всему виной был Артем. Верней, не он сам, а его пропавшая супруга.

— Она собиралась сегодня пораньше лечь спать, — объяснил мне причину своего возбуждения Артем, когда я случайно наткнулась на него. — Я поднялся к себе в номер, но постель была не разобрана. И вообще никакого присутствия моей жены я не обнаружил. Она явно куда-то направилась, не заходя в номер. А сейчас уже почти одиннадцать. А Ксюта весь день жаловалась на головную боль и мечтала лечь в постель пораньше.

Так где же она?

Но исчезновение Ксюты мигом отошло на второй план, когда я сообщила администрации свою новость.

— Уже две травмы? — ужаснулась Тата, девушка, которая принимала нас в тот день, когда мы с Юлькой прибыли на остров. — И кто они?

Я назвала.

— Слава богу, сотрудники, — выдохнула Тата.

И в ответ на мой недоуменный взгляд перегнулась через стойку и прошептала:

— Ты не представляешь, что бы тут началось, если бы прошел слух, что кто-то из постояльцев сломал себе хотя бы мизинец на этой лестнице. А что уж говорить, если бы случилась более серьезная травма! Все постояльцы тут же табуном ринулись бы с острова. И распустили о нашем отеле дурную славу. А это гибель для нашего бизнеса.

— Тогда нужно срочно ликвидировать этот скользкий участок, — сказала я. — Потому что внизу, у катера, осталось еще несколько новеньких. И, кажется, они отнюдь не в восторге от того, как их встречают.

— О! — снова выдохнула Тата. — Ну, ничего. Получат в номер корзину цветов и шампанское и мигом подобреют. Сейчас меня больше беспокоят те двое, которые пришли с тобой. Где они? Как бы они не начали трепать языком.

Я поискала в толпе Густава и Кати и нашла их скромно присевшими на диванчик и с интересом прислушивающимися к общей болтовне, но никак в ней не участвующими.

— Зови их сюда, — прошептала Тата. — А я вызову Грека.

Греком они звали управляющего этим отелем. На самом деле по национальности он был никакой не грек. Папа у него был грузин, но сын почему-то упорно рос похожим на грека с древних амфор. За свое сходство с древними греками он и получил свое прозвище.

В общем, этот Грек, который до сего момента разыскивал вместе с остальными заблудившуюся на острове Ксюту, быстро переключился на новую проблему. И тут же отрядил четверых своих сотрудников, чтобы подобрать раненых, вымыть ступени и отрегулировать фонари. И самое главное, чтобы приветливо встретить вновь прибывших гостей и изобразить, будто бы ничего страшного не произошло. Так, чистая случайность. Досадная, но и только.

Должно быть, он и в самом деле был специалистом высшего класса, как уверяла Тата. Потому что за какие-нибудь четверть часа раненые Вока и Дима были доставлены в отель через черный ход, к ним поспешила Кати, которая имела понятие о скорой помощи. Сделано это было опять же незаметно для остальных посетителей, все еще толпящихся в зале.

Ступени, действительно оказавшиеся политыми каким-то маслом, были отдраены дочиста и посыпаны мелкими камешками и песком. Для безопасности. И наконец в отеле разместили трех мужчин и одну женщину, которые прибыли тем же катером, что и Кати с Густавом.

Вся компания оказалась изрядно навеселе. Все то время, пока администрация суетилась, стараясь ликвидировать неурядицу, все четверо, сидя на катере, с удовольствием попивали местное вино из большого деревянного бочонка. В результате они поднялись наверх в отель, даже не поняв, что что-то не в порядке, и лишь удивляясь, что остров, по-видимому, вулканического происхождения, так как земля под ногами буквально ходит.

Распихав пьянчуг по их комнатам согласно путевкам, Грек вздохнул с некоторым облегчением. Затем он созвал всех своих подчиненных и учинил им строгий допрос.

— Кто это сделал? — вопил он на кухне, но мы с Маришей, пробравшись из любопытства поближе, все слышали. — Кто разлил на камень масло?

Служащие молчали.

— Если никто не признается, я уволю всех, — пригрозил Грек.

И тут подал голос повар.

— Почему вы обвиняете в случившемся нас? — спросил он. — Разлить масло могли с тем же успехом и постояльцы.

— Ну да, — фыркнул Грек. — Там его было разлито не меньше десяти литров. Кто из постояльцев мог притащить на остров такую бутыль?

— Масло было взято у меня на кухне сегодня вечером, — невозмутимо сказал повар. — Отличное оливковое масло, которое я специально приберегал для салатов, было похищено.

— Почему я об этом не знал? — возмутился Грек.

— Я доложил Тате, — ответил повар.

— Тата? — обратился Грек к девушке.

— Я забыла тебе об этом рассказать, — пробормотала Тата. — Сначала тебя все не было, потом наступило время ужина, и ты был занят, а потом случилась эта история с исчезнувшей девушкой.

— Так! — решительно махнул рукой Грек. — Мне все ясно.

Кто-то украл на кухне оливковое масло и обильно полил им ступени лестницы. Теперь остается выяснить, с какой целью это было сделано? Что это было? Просто хулиганская выходка или диверсия конкурентов? Представляете, что было бы, если бы кто-то разбился на этом спуске? Нам просто чудовищно повезло, что оба пострадавших отделались легкими ушибами.

— У Димы трещина в кости голени, — тихо напомнила ему Тата.

— Это ничего, — бодро заверил ее Грек. — Он парень молодой, все отлично срастется. Поэтому я и говорю, что нам повезло.

— И к тому же оба пострадавших — служащие отеля, и дело легко замять, — ехидно поддакнула Тата.

Грек гневно на нее посмотрел, но ничего не возразил.

— В какое именно время пропало масло? — спросил у повара Грек.

— В промежутке между обедом и ужином, — ответил тот.

— А точнее?

— Точнее могу сказать, когда я заметил пропажу, — ответил повар. — Что масло пропало, я заметил, когда собрался готовить заправку к салатам, приготовленным на ужин. А это было в восемь часов вечера.

— Значит, в восемь масла на кухне уже не было, — сказал Грек. — Так, хорошо. А раньше?

— С шести до восьми бутыль с маслом тоже вряд ли кто-то мог украсть, — сказал повар. — Потому что в это время начинается приготовление ужина.

— А до этого на кухне никого не было?

Повар покачал головой.

— Хорошо, а когда ушел из кухни после обеда последний человек?

— Это была я, — выступила дородная женщина. — Я загрузила всю посуду в посудомойку, потом расставила ее в шкафы и ушла. Это было около половины четвертого.

— Отлично, значит, с половины четвертого до шести на кухню мог свободно зайти любой и взять, что ему приглянется, — пробормотал Грек. — В том числе и бутыль с маслом.

— Но в этом же девиз нашего отеля, который не запирает кухню и холодильник. Любой, если проголодается, может прийти и взять, что ему заблагорассудится, — сказала Тата.

— Но не десять литров оливкового масла! — возмутился Грек. — Ладно, время, когда было украдено масло, мы установили. Теперь нужно выяснить, в какое время оно было пролито.

И он выскочил из кухни в холл, где еще было полно народу, никто не расходился. Ведь поиски Ксюты еще продолжались.

— Кто из вас сегодня после ужина спускался или поднимался по лестнице от причала? — спросил Грек.

Все молчали.

— В отеле были танцы, — сказала Юлька. — Все танцевали.

— Вот именно, танцы! — проскрежетал зубами Грек. — Все танцевали. Хорошо, поставим вопрос иначе. Господа, кто из вас последним проходил по этой лестнице?

После некоторых препирательств выяснилось, что это был один парень из Москвы, который любил подводную рыбную охоту. И явился он в отель буквально за минуту до того, как был подан ужин. На лестнице его ничего не насторожило. Он поднялся по ней вполне благополучно.

— Значит, масло было пролито уже после или во время ужина, — сказал Грек. — Теперь и это мы выяснили. Осталось выяснить, кто же виновник этой злой шутки.

— А как же моя жена? — робко напомнил ему Артем.

— Что, она так и не вернулась? — раздраженно спросил Грек, отведя парня в сторону. — Я же предупреждал, что гулять по острову в темноте не безопасно. Тут полно скал, с которых легко сорваться и разбиться.

Артем побледнел, потом покраснел, потом снова побледнел. Но печали в его глазах не мелькнуло.

— Давно она пропала? — сердито спросил у Артема Грек.

— Последний раз я видел ее за ужином, — ответил Артем. — Она собиралась пойти отдохнуть. Но почему-то вместо этого исчезла.

— Друзья, нам всем придется разделиться на отряды, взять фонари и обыскать остров от края до края, чтобы найти пропавшую женщину, — сказал Грек.

Все то время, пока Грек раздавал указания, я тщетно пыталась свести воедино ту информацию, которую получила от Грека, еще что-то ускользало из моей памяти, но я точно знала, это было связано с пропавшей Ксютой. Всему виной был Грек, который буквально подавлял всех своей энергичностью. Не успела я оглянуться, как у меня в руках оказался фонарик. И вот я уже брожу среди скал, пытаясь вспомнить что-то очень важное.

Нам троим, мне, Юльке и Марише, достался участок слева от лестницы, спускавшейся к морю. И стоило мне встать на верхнюю ее ступеньку, как меня внезапно осенило.

— Девчонки, я вспомнила! — воскликнула я.

— Что ты вспомнила? — моментально появилась возле меня физиономия Мариши.

— Помнишь, я же тебе говорила, что когда мы сидели после ужина наверху и смотрели на танцы внизу, то я случайно бросила взгляд на море и увидела, как какая-то женщина в белом платье пошла по этой лестнице к причалу.

— Белое платье за ужином было только на Ксюте, — сказала Мариша. — Мы с тобой это уже обсуждали. Значит, Ксюта пошла после ужина к морю?

— Но она могла переодеться, — возразила Юлька. — Ее вечернее платье не слишком подходило для прогулок по дикой природе.

— Нет, — покачала я головой. — Артем упоминал, что его жена не заходила в их номер, как намеревалась.

— Выходит, она так торопилась, что даже не стала переодеваться в более удобную одежду, — сказала Юля.

И тут нам всем пришла в голову одна и та же мысль, и мы в ужасе переглянулись.

— А вы помните, какие шпильки были на ее на туфлях? — прошептала Юлька. — Если она поскользнулась в них на этом чертовом масле, то могла отлететь бог знает куда.

— О боже! — прошептала я. — Бедная девушка.

— Нам нужно ее немедленно найти, — сказала Мариша. — Может быть, она еще жива.

Мы с Юлькой в ужасе уставились на Маришу, которая продолжала:

— Хотя вряд ли. Если бы была жива или находилась в сознании, то подала бы голос, когда мы все тут суетились с этими скользкими ступенями, потом относили раненых в отель и провожали эту шумную пьяную компанию снова наверх.

— Вот именно, что шумную! — сказала Юлька. — Может быть, бедная Ксюта лежала и едва слышным от слабости голосом просила о помощи. А ее из-за, шума никто не услышал.

— А сейчас? — спросила я.

И действительно, со всех сторон раздавались голоса, призывающие Ксюту. Не услышать их мог только глухой или…

— А сейчас она уже без сознания, — подхватила мою мысль Мариша. — Поэтому и не слышит. Нужно кричать громче.

— Ау, Ксюта! — закричала я. — Отзовись!

По-моему, мой голос прокатился до самого моря. Но никакая Ксюта не откликнулась. И мы пошли вниз к морю. Делать это было тем более трудно, что шли мы не по удобной лестнице, а по скалистой породе, в которой были вырублены ступени. Светя себе под ноги фонариками и время от времени освещая этими же фонариками все вокруг. Но никаких признаков разбившейся Ксюты — ни живой, ни мертвой — мы не нашли.

— Может быть, тебе показалось? — спросила у меня Мариша. — Может быть, она только хотела спуститься вниз по лестнице, а потом передумала и повернула обратно?

— Я видела, как она спускалась, — стояла на своем я. — Женщина в белом платье.

— Ладно, — махнула рукой Мариша. — Ищем дальше. Спустимся, а там видно будет.

Неожиданно к нашим поискам присоединился Игорь. И начал обыскивать те скалы, которые находились справа от лестницы и которые уже обыскивала Юлька. Представляю, как она обрадовалась такой подмоге. Но ни Юлька с Игорем, ни мы с Маришей не нашли ни единого признака того, что Ксюта побывала в этих скалах.

Мы спустились к морю и присели на берегу, чтобы передохнуть.

— Это какой-то кошмар! — сказала Юлька. — Как она умудрилась испариться на таком маленьком острове?

— Знаете, девочки, у меня нехорошее предчувствие, — сказала Мариша.

И она встала, намереваясь идти.

— Ты куда? — спросил у нее Игорь.

— Хочу посмотреть, на месте ли прогулочные лодки, — ответила Мариша.

Мысль, безусловно, была интересной. А что, если Ксюта вовсе не находится сейчас на острове, а взяла лодку и уплыла, скажем, на соседний остров. Или даже прямиком на Сицилию.

И там развлекается вовсю, трепля нервы окружающим и своему мужу. И если она уплыла на другой остров, то это хотя бы отчасти объясняет, почему она не захотела снимать свое эффектное платье. Действительно, когда просто идешь к морю прогуляться и успокоить нервы, это одно. А когда едешь развлекаться — это другое.

— Нет, — возразил Игорь. — С какой стати ей плыть с острова? У нее ведь тут муж, если я не ошибаюсь.

— Муж, с которым они поцапались, совсем не то же самое, что муж, с которым все ладно, — возразила Мариша и двинулась в сторону Малой бухты. — По себе могу сказать, что, когда я поругаюсь со своим мужем, я готова под первую попавшуюся машину кинуться и вообще натворить любых глупостей, лишь бы обидчик хоть на минутку почувствовал себя виноватым.

И мы пошлепали следом за Маришей смотреть прогулочные лодки. Как ни странно, они обе были на месте. Правда, мы точно помнили, что вытащили моторку, на которой ездили кататься, почти на самый берег. Она и теперь была на берегу, но стояла как-то не совсем так. Мы оставили ее четко кормой к морю, а сейчас она стояла как-то наискосок.

Подойдя поближе к лодке и заглянув в нее, мы ахнули. Потому что в лодке, уютно подвернув руку под голову, лежала Ксюта. Все в том же своем белом платье, которое, надо сказать, сейчас уже не выглядело таким белым. Но нам было не до платья.

Сейчас нас волновала судьба девушки. Игорь наклонился к Ксюте и потрогал ее руку.

— Она жива? — задала Мариша вопрос, который здорово интересовал всех нас.

Игорь не ответил, но начал более старательно тормошить Ксюту. Делал он это долго, и от нетерпения Мариша тоже влезла в лодку. Мы с Юлькой остались наблюдать на берегу. Когда пальцы Игоря наконец добрались до шеи Ксюты, его спина расслабилась и он сказал:

— Она жива! Но, судя по всему, ей здорово досталось. Помогите мне вытащить ее из лодки.

Мариша, как самая физически развитая из нас троих, и Игорь, как единственный представитель мужского племени, осторожно вытащили Ксюту из лодки, поддерживая ее голову и ноги. Платье Ксюты было разорвано во многих местах. Кроме того, оно было покрыто пятнами крови, к счастью, небольшими.

И еще оно было покрыто пылью, словно Ксюта в своем красивом платье валялась на песке или камнях.

— А вдруг она не доживет до отеля? — спросила я. — Может быть, лучше оставить ее тут? Пусть Кати к ней спустится и осмотрит ее?

— Она доживет, — спокойно сказал Игорь. — Я сам по образованию тоже врач. Правда, практиковать мне давно не приходилось. Но кое-что у меня в памяти еще сохранилось. Сердцебиение у нее ритмичное, скоро она придет в себя. Ничего страшного нет. Жить будет.

Но на всякий случай мы все же уложили Ксюту на песке, и Игорь принялся за осмотр ее ран.

— У нее множественные ушибы и ссадины всех частей тела, — сказал Игорь. — Похоже, что она тоже поскользнулась на лестнице и проехалась среди камней. В том числе и вывих левой лодыжки. Но синяки и ссадины — это пустяки. Меня больше тревожит шишка у нее на виске. Тут вполне возможно сильное сотрясение мозга. Но это можно диагностировать только в специально оборудованном кабинете.

— А почему она не приходит в себя? — спросила Мари, ша. — Мы ведь ее энергично двигали. А она не шевелится.

— Сейчас я бессилен что-либо сказать, — ответил Игорь.

Пока он проводил медицинский осмотр, Юлька смоталась наверх и сообщила, что мы нашли Ксюту. Но она, увы, находится в нетранспортабельном состоянии. Грек и тут не растерялся. Он мигом извлек из кладовки носилки, вполне годящиеся для переноски раненых.

Такая запасливость Грека Юльку слегка покоробила. Но все равно она отдала должное его административному гению, все же предвидел, что рано или поздно на этой проклятой лестнице, вырубленной в скалах, произойдет какой-нибудь несчастный случай. А может быть, уже и не раз происходил. Отсюда и носилки. Обо всем этом, конечно, стоило подумать.

Но сейчас Юльке было не до размышлений. Грек, Юлька и еще несколько добровольцев, в том числе и Артем, кинулись вниз. Все еще не пришедшую в себя Ксюту погрузили на носилки и со всеми предосторожностями доставили в отель.

— Ей нужна специализированная помощь, — сказал Игорь. — Вероятно, у нее сильное сотрясение мозга, раз она до сих пор не приходит в себя. Хотя кости черепа, насколько я могу судить, целы.

И как раз в тот момент, когда он принялся ощупывать череп Ксюты, она внезапно пришла в себя. Отмахнувшись от рук Игоря, она обвела нас всех слегка затуманенным взглядом.

— Где мой муж? — спросила она.

Артем немедленно вылез вперед, но что-то его появление не слишком обрадовало Ксюту. Она снова откинулась на подушки и застонала.

— Моя голова! Она раскалывается на части. И все тело болит!

— Ничего удивительного, похоже, что вы упали со скалы, — сказал ей Игорь.

— Да, да, — перебила его Ксюта слабым голосом. — Так и было. Я решила спуститься к морю.., немного развеяться. Но дошла только до середины лестницы.., потом мои ноги стали скользить. Я не удержалась и упала. Потом я ударилась головой и больше ничего не помню. Кажется.., я скользила по ступеням, потом по камням… Нет, не помню.

— Нужно было держаться за перила, — вылез вперед Грек. — Тогда ничего бы и не случилось. Всему виной ваша неосторожность.

Ксюта простонала и слабым голосом возразила Греку:

— Не кричите.., у меня голова раскалывается. Вы все двоитесь, и стоит пошевелиться, как меня начинает тошнить. А о перилах.., одной рукой я поддерживала полы платья, а второй волосы.., чтобы не падали на глаза. У меня не три руки.., еще и за перила цепляться. И пожалуйста, оставьте меня в покое. Я сейчас не в состоянии давать вам пресс-конференцию. — Ксюта устало закрыла глаза.

— Поблагодарите хотя бы тех людей, которые нашли вас в лодке, — уходя, сказал Грек.

— Они нашли меня в лодке? — удивилась Ксюта. — В какой еще лодке?

— Мы нашли вас в прогулочной моторной лодке, которая стояла в маленькой бухточке метрах в ста от спуска лестницы, — пояснила Мариша.

— Не может быть, — удивилась Ксюта. — Неужели у меня после всего хватило сил заползти в лодку? Да и зачем? Чтобы меня нашли?.. Поступить так глупо?.. Не обманывайте меня. Нет, ни в какую лодку я не забиралась.

Для получившей тяжелейшее сотрясение мозга Ксюта рассуждала вполне здраво. Мы и сами не могли взять в толк, как получилось, что она оказалась в этой лодке. В конце концов решив, что до утра Ксюта все-таки доживет, мы отправились по своим номерам, оставив Ксюту наедине с Артемом, который проявил себя с лучшей стороны. Хлопотал возле раненой Ксюты с заботой наседки.

Чтобы не травмировать Юльку зрелищем супружеской идиллии, мы тоже вышли. Вместе с нами ушел и Игорь. Как ни странно, наш обычно румяный приятель сейчас был бледен и поминутно вытирал пот со лба, хотя воздух был скорей прохладным, чем теплым.

— Вы понимаете, что произошло? — набросился он на нас, как только мы вышли. — Ксюта чудом избежала смерти! Нет, я немедленно должен поговорить о случившемся с этим Греком.

Он ведь управляющий отелем, а значит, лицо официальное. Он должен принять какие-то меры.

Мы с подругами переглянулись и кинулись следом за Игорем, который помчался на поиски Грека. Его мы нашли безмятежно качающимся в гамаке, висевшем среди двух столбов.

В руке Грека был бокал с коктейлем желтовато-молочного цвета. И я сильно сомневалась, что там была хоть капля молока.

— В чем дело? — спросил он у нас. — Что вы такие бледные? Ведь все кончилось хорошо. Потерявшаяся девушка нашлась. Все постояльцы уже оповещены, что поиски закончены, и разбрелись по своим номерам. А вам что не спится?

— Грек, — выступила вперед Мариша. — Ты что, дурак?

Или дураком только прикидываешься? Нет, скорее прикидываешься. Не стали бы на такой должности дурака держать. Ты что, не понимаешь, что у тебя под носом только что было совершено покушение на убийство.

И как только она произнесла это слово, все стало на свои места. Ну, конечно, раз на острове Мариша, рано или поздно должен появиться и труп. А иначе никак. Пока Юлька с широко открытым ртом слушала Маришу, я пихнула Юльку в бок и прошептала:

— Я же тебя предупреждала. Теперь начнется. Давай, пока не поздно, выселим Маришу с острова.

— Да погоди ты, никого же еще не убили, — прошептала в ответ Юлька. — Просто несчастный случай.

Примерно то же самое сказал Грек и Марише. Но в ответ услышал лишь саркастический хохот.

— Несчастный случай! Как же! — возмутилась Мариша. — Ты мне мозги не запудришь! Конечно, если каждое из событий рассматривать в отдельности, то ничего криминального нет. Но если поставить их в цепочку…

— Ну, интересно будет послушать, — продолжая пить свой коктейль и покачиваться в гамаке, сказал Грек.

— Во-первых, кто-то крадет оливковое масло из кухни и поливает им ступени лестницы. Во-вторых, по этим ступеням идет Ксюта и, разумеется, поскальзывается. А всем понятно, чем чревато падение на таком спуске. Она могла разбиться насмерть.

— Но не разбилась же, — возразил Грек.

— Только благодаря своей счастливой звезде, — отрубила Мариша. — И наконец, последнее и самое важное: Ксюта, находясь в бессознательном после падения с горы состоянии, не могла сама забраться в лодку. А это значит, что кто-то ее туда положил. Вероятно, это был тот же человек, который пролил масло на ступени лестницы. И Ксюту в лодку он положил с явной целью: когда все улягутся спать, он отвезет ее подальше в море и там утопит.

— Он мог бы ее спрятать и на суше, — снова возразил Грек. — На острове тьма пещер и расселин между скал. Там бы мы Ксюту отыскали не скоро. А в лодке вы увидели ее сразу.

— А что, если этот человек просто не знает, где находятся эти укромные расселины? Если он приехал сюда недавно и еще не успел толком осмотреть остров? — не сдавалась Мариша. — Да и снизу до них далековато.

— Да, я вижу, что хотя ты сама провела на острове всего сутки, а уже знаешь его ландшафт лучше других, — сказал Грек, приподнимаясь в своем гамаке и ставя недопитый коктейль на столик. — И что ты предполагаешь — среди постояльцев нашего отеля затесался убийца?

— — Угу, — кивнула Мариша. — Первая попытка у него не удалась. Но, как говорится, первый блин всегда комом. Не думаю, что он успокоится. И следующая может оказаться удачнее.

— Я тебя выслушал, — сказал Грек. — Но пока что не вижу смысла поднимать панику на острове. Девушка поскользнулась на камнях. Что же, такое может быть. А вспомните, какие туфли на шпильках были на ней. Да в таких туфлях по скалам только самоубийцы и ходят. А что касается украденного масла.., где вы сами были в промежутке между половиной четвертого и до шести?

— Катались возле острова, — сказала я. — На той самой лодке, которую убийца облюбовал для гроба Ксюты.

— Катались, — повторил Грек. — Кто именно катался? — пристально посмотрел он на нас.

— Ну, мы и Игорь, — сказала я, указывая на Игоря.

— Да знаю я Игоря лучше, чем все вы, вместе взятые, — махнул рукой Грек. — Игорь наш постоянный отдыхающий.

Приезжает к нам уже третий год подряд, — Четвертый, — поправил его Игорь.

— Значит, вы с Игорем катались вокруг острова? — задумался Грек. — Что же, по крайней мере это снимает с вашей компании обвинение в краже масла и последовавшем за ней несчастном случае.

Мы с Маришей кивнули, но душа у нас ушла в пятки. Ведь пока мы катались вокруг острова, Юлька оставалась в номере.

А после обеда отправилась на какую-то нелепую прогулку. Кто ее знает, может быть, выбирала местечко поудобней, чтобы прикончить соперницу. И оливковое масло с кухни пропало в то же время, пока мы катались на лодочке, а Юлька лежала с перегревом у нас в номере. А вдруг она вовсе не была больна, а только прикидывалась?

— Нет, мы не можем думать про свою подругу такие ужасные вещи, — сказала мне Мариша, когда мы отошли на достаточно далекое от Грека и Игоря расстояние.

— Вы это о чем? — спросила у нас Юлька.

— Ну, видишь ли, — пробормотала Мариша. — Ксюта ведь в некотором роде твоя соперница. Ну и…

— И вы решили, что это я пролила масло на ступени, затем заманила туда Ксюту, а потом хотела отвезти ее бесчувственное тело в море и там утопить?

— Нет, нет! Что ты! — закричали мы с Маришей хором. — Ты никогда бы на это не отважилась.

— Почем знать, — ответила Юлька. — Может быть, и отважилась бы.

Мы с Маришей раскрыли рты и уставились на нашу подругу.

— Может быть, и отважилась бы, но только не ради такого червяка, как этот Артем, — закончила Юлька, и мы с Маришей облегченно вздохнули.

— А о чем еще, кроме того, что ты нам уже рассказывала, вы разговаривали с Артемом, когда он отозвал тебя после ужина? — спросила я у Юльки. — Сейчас, когда с нами нет Игоря, ты можешь нам рассказать поподробнее.

— Да, ты знаешь, о всякой ерунде, — пожала плечами Юлька. — Спросил, не вышла ли я замуж. В меру загрустил, когда узнал, что я замужем. Но все равно поздравил. Потом заговорил про то, каким он был дураком, что не понял своего счастья. И что он очень сожалеет, что у нас с ним тогда так все получилось. Верней, не получилось. Потом принялся рассказывать про свою жену.

— Да? И что он тебе про нее рассказывал? — заинтересовалась я.

— Ну, что обычно говорят молодожены. Говорил, что она чудесная. Что у нее, несмотря на хрупкую внешность, волевой характер. Ну, про фирму ее рассказал. Что еще? А, вот еще!

Представляете, она Артема заставила бросить курить. Даша, ты помнишь, сколько я боролась с этой его привычкой? Битых полгода и так ничего и не добилась. А у этой Ксюты он отучился курить за две недели.

— Этой Ксюте в цирке бы дрессировщицей работать, — фыркнула я.

— Забавно! — засмеялась Юлька. — Он тоже так сказал.

— Чего же они с ним во время ужина поцапались? — спросила я.

— Артем сказал, что ничего особенного. На Ксюту иногда находят приступы необъяснимой раздражительности. И тогда ее нужно оставить на некоторое время одну, а потом она снова становится милой и ласковой.

— А куда вы с Артемом подались вначале? — спросила у Юльки Мариша. — Потом мы видели тебя одну, когда ты сидела возле бара, который обслуживал танцующих. А вначале?

— А сначала мы тоже сидели в баре, но только внутри отеля, — сказала Юлька. — А когда все оттуда перекочевали на танцы, мы тоже вышли на свежий воздух и сидели за столиками возле бара, который был на свежем воздухе. Артем все время еще в первом баре заказывал спиртное. Ну, вы же знаете, что я могу выпить очень много. Гораздо больше, чем Артем. В итоге он напился и начал буянить и искать свою жену. Возмущался, что в номере ее нет. Куда пошла, его не предупредила, и он не знает, где искать. Очень переживал, что ее нет. И даже сказал, что она наверняка в обществе своего любовника. И если он их найдет, то убьет обоих.

— В обществе любовника? — переспросила Мариша. — А что, у Ксюты на острове и любовник помимо мужа имеется?

— По словам Артема выходит, что так, — кивнула Юлька.

— И ты так спокойно об этом говоришь?! — воскликнула Мариша. — Просто ушам своим не верю.

— Но я не очень прислушивалась к словам Артема, — стала оправдываться Юлька. — Потому что Артем, когда напился, уж вовсе понес околесицу. Предлагал мне уйти от мужа, а он бросит свою Ксюту, раз она так плохо себя ведет. Он явно злился. И даже умчался куда-то, чтобы искать жену. На нем просто лица не было. И мне стало грустно, что из-за меня он никогда так не переживал.

— Ну еще бы! — фыркнула я. — У тебя же в то время, когда вы общались, никогда не было столько денег, как у этой Ксюты с ее лесопромышленным производством.

— Ну вот, Артем умчался, а я осталась возле бара для танцующих. Потом ко мне подошли вы, спросили об Артеме, потом мы заказали вина, и я временно забыла о нем. Но потом все-таки вспомнила. Но как только я захотела поделиться с вами странным поведением Артема, мы уже помчались встречать прибывший катер. И дальше нам с вами было не до разговоров о нем.

— Так ты Артема до сих пор любишь? Это правда? — спросила я у Юльки. — Все, как ты и говорила?

— Нет, я тут пораскинула мозгами и поняла, что это скорее не любовь, это желание отомстить. И даже не отомстить, а доказать Артему, что он действительно был не прав, когда отказался от меня, — ответила Юлька. — Во мне говорит уязвленное самолюбие. Пусть Артем снова в меня влюбится, а потом я над ним посмеюсь и брошу.

— А Ксюта?

— Против Ксюты я ничего не имею. Мне ее даже жаль. Ведь она еще не понимает, какое сокровище получила в мужья. Пусть посмотрит.

— Ничего не понимаю, — сказала я. — Зачем Артему уходить от Ксюты? Зачем довольствоваться частью, когда можно распоряжаться всем?

— То-то и оно, я поняла, что нельзя, — вздохнула Юлька. — Ксюта сама управляет своим бизнесом. И Артема к нему на пушечный выстрел не подпускает.

— Это она правильно делает, — одобрила я Ксюту. — А то вмиг без всего и даже без нижнего белья останется.

— Вот Артем, видно, и задумал расстаться с Ксютой и вернуться ко мне, — сказала Юлька. — А когда я рассказала ему про мужа, он только плечами пожал. Мол, муж не помеха. С мужем всегда развестись можно. И вот когда он начал выяснять, в каких долях записана у нас собственность с Антоном, кому сколько причитается, я и сбежала, потому что противно стало от таких подсчетов.

— И тем не менее ты все равно хочешь отплатить Артему? — спросила Мариша.

И Юлька кивнула.

— Пусть бросит свою Ксюту, а когда бросит, я ему покажу фигу и замуж за него, ясное дело, не пойду.

Поднимаясь к себе в номер, мы услышали шум из кухни.

Заглянули туда и увидели очень мрачного Грека, который ругался с поваром. И Тату, с растерянным видом стоящую рядом с ними. Увидев наши любопытные лица, она тут же поспешила к нам.

— Представляете, пока все искали Ксюту, кто-то умудрился украсть последнюю емкость с растительным маслом, — сказала она нам. — Так что завтра даже не на чем будет готовить.

— Кошмар, — сказала я. — И кто это мог сделать?

— Грек утверждает, что кто-то из поваров решил под шумок воспользоваться ситуацией. И требует, чтобы проверили и остальные продукты.

— И что?

— Все остальное на месте, — сказала Тата. — Не понимаю, кто так упорно орудует на кухне. Если до завтрашнего утра масло не найдется, то придется вызывать полицию. Хотя Грек и категорически против полиции на острове. Но все случившееся дурно пахнет. Да и вообще, как ни прикидывай, а кража остается кражей.

Время было уже позднее. Все мы просто с ног валились от усталости. Еще бы, целый день и добрую часть вечера и ночи носиться взад-вперед по этим проклятущим скалам. Честное слово, я уже начинала их ненавидеть. Что стоило Насте выбрать в своем турагентстве для нас путевки на остров с более равнинным ландшафтом!

После обсуждения того, что бы могла значить кража очередной порции масла, мы поднялись на второй этаж, где и располагались все номера постояльцев. На первом этаже находился холл отеля, различные подсобные помещения, кухня и столовая.

Из столовой вела красивая винтовая лесенка наверх, на террасу, где приятно было вечером посидеть в прохладе и полюбоваться на открывающийся с нее вид. Служебные помещения находились отдельно, в правом крыле отеля. Но нас заинтересовала дверь номера, где разместились Артем со своей Ксютой. Разумеется, мы все знали эту дверь, поскольку помогали донести раненую Ксюту до ее кровати. Так вот, дверь была не закрыта.

И даже не прикрыта. В ней образовалась солидная щель.

— Давайте заглянем к ним? — предложила Мариша. — Поинтересуемся, как здоровье Ксюты? Простая вежливость требует.

Некоторое время мы колебались. Но в конце концов любопытство пересилило. И мы сочли, что в данных обстоятельствах будет достаточно вежливо заглянуть в спальню к людям пусть даже и во втором часу ночи и спросить, как они поживают. Одна Юля была настроена категорически против нашего с Маришей плана.

— Тогда ты стой тут, — предложила ей Мариша.

Но это предложение понравилось Юльке еще меньше.

— Вот еще! — фыркнула она. — Подумают, что я тут нарочно стою, изнывая от любви и нерешительности. Нет, я с вами!

Мы постучали в дверь, нам никто не ответил, никто не пригласил, но мы все равно вошли. На кровати лежало что-то продолговатое, закутанное в легкое одеяло. По всей видимости, спящая Ксюта. Внезапно в коридоре послышались шаги, и Мариша от неожиданности нырнула под кровать, потянув и нас за собой. И хотя под кроватью было чисто, горничные убирали в отеле на совесть, но…

— Зачем ты нас сюда затащила? — сердито спросила я у Мариши.

— Не знаю, — честно призналась подруга. — Подумала, вдруг это кто-то посторонний.

Это и в самом деле был посторонний. Конечно, лежа под кроватью, мы не могли видеть, кто это такой, но носки и обувь явно были не Артема. Тот всегда носил остроносые отполированные до блеска ботинки и тонкие шелковые носки. А ноги данного обитателя отеля были обуты без затей. В кожаные сандалии, но прямо на босу ногу.

Немного потоптавшись возле кровати, незнакомец полез в тумбочку. Во всяком случае, звуки были именно такие. У нас от возмущения дыхание перехватило. Вот он, вор, который крадет оливковое масло и шарит по тумбочкам постояльцев! Но человек неожиданно перестал копаться в тумбочке, словно что-то его насторожило. И мгновение спустя выскочил из комнаты.

Следом за ним и мы вылезли из-под кровати, выглянули в коридор, но он был уже пуст.

— Возмутительно! — сказала я. — Если это не Артем, то явно вор! А мы с вами его упустили.

Почти все постояльцы отеля уже спали. Вновь прибывшие на катере тоже давно получили свой поздний ужин и отправились отдыхать. Но когда мы брели к своему номеру, думая о том странном типе, который рылся в тумбочке у Ксюты, нам навстречу попался встревоженный Артем. Увидев нас, он дернул себя за волосы и горестно простонал:

— Ее опять нет! Она исчезла!

— Кто исчезла? — спросила я у него.

Голова моя была забита пропажей растительного масла, и я почему-то решила, что Артем переживает из-за канистры с маслом. Странно было только то, что он так убивается.

— Ксюта исчезла! — внес ясность Артем.

— Как исчезла? — удивились мы. — Она же у себя в номере.

— Нет ее там!

— Она не могла никуда уйти, — покачала головой Юлька. — У нее же вывих лодыжки и сильное сотрясение мозга. Забыл? Куда она в таком состоянии могла уйти?

— Ты в туалетной комнате смотрел? — подсказала Мариша.

Мариша вообще невысокого мнения об умственных способностях мужчин, поэтому и задала такой вопрос.

— Конечно, смотрел! — разозлился Артем. — Нету ее там.

Я смотрел и в спальне под кроватью, и в шкафах.

— Зачем? — хором воскликнули мы.

На этот раз Артем нас здорово удивил.

— Ну мало ли что ей там, в шкафу или под кроватью, могло понадобиться, а сил выбраться у нее уже не было, — сконфуженно объяснил Артем.

— Не переживай, я уверена, что Ксюта куда-то выходила, а сейчас вернулась и ждет тебя в номере, — сказала я.

— Нету ее там!

— А мы уверены, что она там, — сказала я.

— Ну, если хотите, можете пойти и проверить, — махнул рукой Артем. — Но говорю вам, ее там нет.

Мы же в свою очередь отлично помнили, что Ксюта спала на своей кровати, завернувшись с головой в одеяло. И поэтому слова Артема не возымели на нас должного действия. Мы затащили бедного парня в его номер.

— Видишь, вот твоя жена! — сказала Мариша, ткнув пальцем на сверток на кровати. — Она просто измучилась за день и теперь спит.

— Ах нет! — воскликнул Артем. — Вы ничего не понимаете!

С этими словами он подскочил к кровати и сдернул одеяло.

Под ним оказалось несколько подушек, уложенных в форме тела спящего человека, но никакой Ксюты не было.

— Видите! Ее нет! — воскликнул Артем.

Мы с интересом уставились на пустое место на кровати, на котором полагалось бы лежать Ксюте. Действительно, ее там не было. Теперь нам это стало очевидно. И, в конце концов, это с ее стороны было просто свинством. Мы все ноги себе сбили, обегали весь остров, пока ее нашли. Наконец-таки доставили до кровати, перебинтовали раны, а она взяла и снова смылась.

— Может быть, удар по голове, который она получила во время падения, спровоцировал у нее какое-то беспокойство? — предположила Мариша. — И она теперь бродит по острову.

— И подвергает свою жизнь опасности свалиться в темноте и сломать себе шею, — добавила я.

— Может быть, она прихватила с собой фонарик? — предположила Юлька.

Пока мы стояли возле пустой кровати Ксюты и строили предположения, в дверь раздался деликатный стук. Мы оглянулись и увидели Игоря.

— О! — удивился тот. — Вы все тут. А я думал, не помешаю ли я. Мне послышались голоса, и я…

— Не помешаешь! — заверила его Мариша. — Тут некому мешать. Все на нервах. Ксюта опять пропала!

— Что? — удивился Игорь. — Нет, нет, она пока никуда не пропала. Буквально несколько минут назад я видел, как она скрылась за северной стеной отеля.

— Видел? — вытаращила я глаза. — А что же ты ее не остановил?

— Я сразу же кинулся за ней, но по пути решил заглянуть к Артему, чтобы вместе догнать беглянку.

— Так чего же мы ждем? — воскликнула я. — Побежали!

И мы побежали. Впереди мчался Игорь, следом за ним Мариша, а затем уже мы с Юлькой и Артем, который слегка прихрамывал. О том, чтобы взять фонарь, ни один из нас, разумеется, не позаботился. Оно и понятно, мы все находились в таком состоянии, что мысли в голове скакали как черти.

В результате мы с Юлькой отправились обратно в отель за фонарем, а Артем и Мариша с Игорем осторожно пошли по дорожке, время от времени выкрикивая имя Ксюты. Фонарь мы раздобыли у того же Грека. Он сначала не хотел нам верить, что больная женщина, с сотрясением мозга, могла куда-то отправиться погулять, но в конце концов фонари дал и сам отправился с нами.

— Нужно поторопиться! — сказала Юлька. — Там через двести метров дорожка делает очень резкий поворот в сторону.

Когда по ней идешь днем, то успеваешь приготовиться и свернуть. А в темноте можно свалиться прямо на камни.

— О господи! — пробормотал Грек. — Ив самом деле! Если Ксюта ни разу не ходила по этой дорожке и фонаря у нее нет, то она, вполне возможно, свалилась с обрыва.

И мы удвоили усилия. Наконец мы догнали Артема с Маришей и Игорем и раздали им фонари. До злополучного поворота было еще метров пятьдесят. А никакой Ксюты впереди не наблюдалось. Мы все же добежали до этого поворота и остановились только тогда, когда у нас из-под ног с шорохом посыпались камешки.

— Светите! Светите вниз! — крикнул Грек.

Мы послушно принялись светить вниз. Камни были всего метрах в пяти от наших ног. Но при определенном невезении и такая высота могла оказаться губительной. Мы старательно осветили каждый камень, но, к нашему облегчению, распластанного на камнях тела Ксюты мы не обнаружили.

— Пошли дальше! — сказал Грек. — Там есть еще одно опасное местечко. И уж если Ксюта угодит туда, то ей уж точно крышка. Там камни гораздо более острые и располагаются далеко внизу.

— Ну и прогулочная тропа, — проворчал Игорь.

— Днем тут совершенно безопасно, — ответил Грек. — А ночью мы специально предупреждаем наших постояльцев, чтобы они не уходили одни далеко в глубь острова.

— Нас лично никто не предупреждал, — хором заявили мы с подругами.

— Нужно внимательней читать инструкции, которые были вам выданы, — сообщил нам Грек. — Там детально, по пунктам, перечислены рекомендации, как провести отдых на нашем острове, получить максимум впечатлений и при этом вернуться домой целыми и невредимыми.

Теперь мы с Юлькой и в самом деле вспомнили, что в первый же наш вечер нам всучили толстые папки в синем коленкоровом переплете и просили внимательно изучить их содержимое. Но в первый вечер мы устали и нам было не до чтения. Потом приехала Мариша, а потом мы и вообще забыли про эти папки.

Мы проделали еще сотню метров по каменистой дорожке, усыпанной острыми камешками. И мои подошвы, обутые в легкие тапочки, очень ощутимо реагировали на них.

— Это тут ты гуляла сегодня в самую жару? — спросила я у Юльки.

— Нет, мне кажется, что по другому маршруту, — пробормотала подруга. — Нов темноте трудно сказать. Хотя никаких поворотов я не помню. Там был родничок.

— Вы гуляли по маршруту номер один, — услышав нашу беседу, сказал Грек. — Он ведет к роднику. А эта тропинка, по которой идем сейчас мы, ведет к пещерам. А если обогнуть пещеры, то начнется самая трудная часть пути. Она занимает почти два часа. Но зато ведет к искусственному водопаду. Поверьте, это самое красивое место на нашем острове. И оно стоит затраченных усилий, чтобы на него взглянуть.

— Надеюсь, Ксюта не пошла к водопаду, — пробормотала Мариша. — У меня уже ноги подкашиваются.

Я тоже ощущала дрожь в коленках. И вдобавок меня пошатывало.

— Осторожней! — внезапно крикнул Грек. — В этом месте нужно быть особенно внимательными. Мы сейчас проходим по подобию каменной арки, которую сделала для нас природа. Если бы сейчас был день, то мы бы смогли насладиться замечательным зрелищем.

— А она высокая? — с дрожью в голосе спросила у него Юлька. — Я имею в виду, эта арка, она высокая?

— Метров десять, — пожал плечами Грек. — В самом высоком месте. А в ширину метра два. Так что если не подходить к краям-то все будет в порядке.

И он посветил вниз. Лучше бы он этого не делал. Оказалось, что мы стоим как раз в этом самом высоком месте, а под нами громоздятся острые и не очень острые камни. Мне стало нехорошо, потому что я представила, как, случайно оступившись, я лечу вниз.

— Там что-то белеет, — внезапно подал голос Игорь.

— Наверное, опять туристы намалевали краской какое-нибудь послание будущим поколениям! — с досадой воскликнул Грек. — Сколько ни просишь, ни штрафуешь, ни ругаешь, все напрасно. Прокрадываются тайком в горы и пишут всякую ерунду.

— Нет, — возразил Игорь. — Это не похоже на надпись.

Скорее, просто белое пятно.

— Значит, какой-то растяпа пролил на камни ведро с краской, — сказал Грек и еще раз посветил в ту сторону фонариком.

Мы тоже посветили. И в совокупном свете наших фонарей стало ясно, что на камнях вовсе не надпись, не рисунок и не пятно.

— Ксюта! — воскликнул Артем. — Боже мой! Это она!

Она там!

— Стой! — рявкнул Грек и схватил рвавшегося в пропасть Артема. — Так ты ее не вытащишь. Нужно спуститься с арки и зайти сбоку. Пойдемте, я знаю кратчайший путь.

Но в этот кратчайший путь он взял Игоря и почему-то Маришу. Дрожащего и рыдающего Артема он оставил на наше с Юлькой попечение. Артем немедленно прижался к Юльке. Прогнать всхлипывающего страдальца у Юльки не хватило мужества. Так мы сидели и ждали, пока Грек со своими помощниками доберется до тела Ксюты.

— Мариша, ну что? — крикнула я, когда мы увидели, что все трое добрались до Ксюты и Игорь с Греком уже возятся возле тела. — Она жива?

— Она жива? — подал голос Артем. — Мариша, ответь?

Но Мариша в ответ лишь покачала головой. Признаюсь, у меня сердце прямо упало в желудок. И стало там холодно-холодно.

— Еще ничего не ясно! — крикнула нам Мариша.

— Она ранена! — затрепыхался Артем. — Пустите меня к ней.

— Подожди, — остановила я его. — Смотри, они ее уже подняли и несут сюда. Там слишком узкая тропка, ты будешь им мешать.

Но как только Грек с Игорем появились на дорожке, по выражению их лиц сразу стало ясно, что Ксюта мертва.

— Должно быть, она оступилась с арки и разбилась, — сказал Грек. — Она, должно быть, страдала головокружением после первого падения. И ей вообще не стоило вставать с кровати.

А уж идти в горы и подавно.

— Но зачем-то она пошла, — пробормотала Юлька.

Грек и Игорь понесли тело Ксюты к отелю. Артем и сопровождавшая его Юлька отправились с ними. А мы с Маришей задержались. Вернее, задержала меня Мариша.

— В чем дело? — спросила я у нее.

— Подожди, пока они отойдут, — прошептала Мариша. — Нам нужно поговорить.

Мы дождались, пока голоса четверых сопровождавших Ксюту стихнут, и я спросила:

— Ну что?

— Нам нужно еще раз осмотреть место, где нашли Ксюту, — сказала Мариша. — Завтра утром.

— А ты поняла, что с ней? — спросила я.

— Грек говорит, у нее сломана шея, — ответила Мариша. — И хотя, конечно, он не врач, я считаю, что он не ошибается. В конце концов, не так трудно понять, сломана у человека шея или нет.

— Б-р-р! — вздрогнула я.

— Но я не верю, что это несчастный случай, — сказала Мариша.

— Почему? — еще больше похолодела я.

— Вот смотри, что я нашла в пальцах Ксюты, — произнесла Мариша.

И в свете фонарика я увидела клочок бумаги. Основная часть записки была оторвана, но на оставшемся клочке было видно несколько слов: «…часов к каменной арке…» Вот и все, что сохранилось от записки, которая вытащила больную Ксюту ночью из постели к скалам.

— Теперь по крайней мере понятно, почему она потащилась сюда, — сказала я. — Кто-то очень дорогой Ксюте послал ей эту записку. И она не смогла устоять.

— Похоже, тут дело идет о большой любви, — сказала Мариша.

— Или о больших деньгах, — цинично добавила я.

— В общем, сейчас темно, и нам все равно ничего не разглядеть, — сказала Мариша. — Завтра утром приедет полиция и нас сюда больше не пустят. Значит, нужно встать так рано, чтобы оказаться тут с первым лучом солнца и осмотреть все до приезда полиции.

— Ладно, — вздохнула я. — А Юльку посвятим?

— Конечно, — кивнула Мариша. — Во-первых, она наша подруга. А во-вторых, мы живем в одном номере. Когда утром начнем собираться, она обязательно проснется и пожелает узнать, куда это мы собрались. Так что лучше рассказать все заранее.

И, обговорив наш план на завтрашнее утро, мы тронулись следом за ушедшей вперед процессией. Куда Грек определил погибшую Ксюту, мы не видели. Но так как, проходя мимо кухни, мы застали там небывалую для этого времени суету, то поняли, что для Ксютиного тела Грек готовит одну из морозильных камер, где раньше хранились свиные и телячьи туши.

— Не могу думать, что бедная Ксюта будет лежать там одна в холоде, — расплакалась Юлька.

— Лучше бы радовалась, что не составляешь ей компанию, — ответила Мариша. — А впрочем, можешь пойти и посидеть с ней всю ночь.

Но идти и сидеть остаток ночи у холодильника Юлька не стала, потому что с ног валилась от усталости. Мы все валились с ног. И поэтому, поставив будильник на пять утра, мы все улеглись спать.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Утро следующего дня началось с того, что мимо моего уха что-то со свистом пролетело и разбилось о противоположную стену. Я разлепила глаза и посмотрела, что же это такое было.

Оказалось, что это мой будильник, который я захватила с собой в путешествие и который сейчас разбила Мариша. Совершенно непонятно, кстати говоря, почему она разбила именно мой будильник, потому что у нее самой имелся свой будильник, с которым она могла обращаться, как ей заблагорассудится.

— Мариша! — сердито прошипела я. — Ты что себе позволяешь?

Вместо ответа моя подруга повернулась носом к стене и захрапела.

— Мариша! — повторила я уже погромче. — Ты зачем разбила мой будильник?

— Ну и что? — пробормотала Мариша, у которой, похоже, начали просыпаться остатки совести. — Куплю тебе другой.

— Это, между прочим, не мой будильник, а папин. Он у него был очень точный. Хронометр. За двадцать лет службы ни разу не подвел. А теперь я даже не знаю, что папа мне скажет, когда я явлюсь обратно домой без его будильника. Он его во все командировки с собой брал!

— Дался тебе этот будильник! — садясь на кровати, с досадой сказала Мариша. — А зачем тебе понадобилось ставить его на такую рань? Посмотри, еще пяти утра нет.

— Так это же ты его вчера поставила на это время! — возмутилась я.

— Ты, ты, — поддержала меня проснувшаяся Юлька. — Еще бормотала, что встать нужно пораньше, чтобы до завтрака успеть осмотреть каменную арку.

— Ох, черт! — хлопнув себя по лбу, воскликнула Мариша. — И ведь точно! Надо же быть такой дурой, чтобы забыть, что случилось! Девчонки, вставайте скорей! Мы отправляемся осматривать место преступления.

В ответ Юлька застонала и зарылась с головой в подушки.

— Мариша, почему уж сразу и место преступления? — возразила я. — То, что у Ксюты было назначено там свидание, вовсе не значит, что ее обязательно убили. Она могла и сама поскользнуться.

— Вот это мы и пойдем сейчас выяснять, — сказала Мариша.

После этого нам не оставалось ничего другого, как вылезти из кроватей. И, не умывшись, не почистив зубы и вообще толком не приведя себя в порядок, отправиться по прогулочной тропе, ведущей к каменной арке. Как ни странно, при свете занимающегося рассвета дорога показалась нам гораздо короче и легче, чем вчера, когда мы тащились по ней в темноте следом за Греком.

До места, где погибла Ксюта, мы с подругами добрались всего за двадцать минут быстрого хода. После этого мы с Юлькой растерянно посмотрели вокруг и ничего нового не увидели. А Мариша пригнулась к земле и начала что-то там высматривать.

— Что ты там смотришь? — поинтересовалась я.

— Следы, — ответила Мариша.

Мы с Юлькой переглянулись. Мы все в данный момент находились на каменном плато шириной метра два и длиной метров в десять, на котором местами лежали камни большего или меньшего размера. Ни кустика травки, ни пятнышка зелени или кучки песка. Какие именно следы намеревалась увидеть Мариша на голом камне, для меня было загадкой.

— Вы обратили внимание, во что вчера была обута Ксюта, когда ее нашли? — спросила у нас Мариша.

— Нет, — протянула я. — Но должно быть, в спортивные тапочки.

— Какие тапочки! — возмутилась Мариша. — А во что она была одета, вы помните?

Мы с Юлькой поднапрягли наши умственные способности, но так и не сумели вспомнить, во что же была одета покойница.

— Она вырядилась как для свидания, говорю вам, — сказала Мариша. — Никакого домашнего халата и тапочек. На ней было шелковое медового цвета платье, отделанное серыми перьями с пуговками в виде ракушек. И туфли. Каблук на них был устойчивый, я посмотрела. Но он был подбит металлической подковкой с шипами. И от этих шипов на камнях остались следы.

Вот, можете сами посмотреть, если нагнетесь пониже.

Мы поспешно нагнулись и в самом деле увидели, что на камнях примерно на расстоянии полуметра находятся царапины, расположенные полумесяцем.

— Видите! — торжествовала Мариша. — Мы пойдем по этим следам и поймем, сама Ксюта рухнула с арки или ей кто-то помог.

Мы с Юлькой пожали плечами.

— Мы это узнаем только в том случае, если Ксютин таинственный знакомый тоже позаботился обуться в ботинки с шипами или хотя бы с подковками, — сказала я.

— Ладно, вам бы лишь критиковать, — рассердилась Мариша. — Не хотите помогать, идите домой.

Разумеется, домой, что бы под этим ни подразумевала Мариша, мы с Юлькой не пошли. А остались с ней и принялись высматривать следы Ксютиных туфелек на камне.

— Вот, сначала она шла вполне нормально, — говорила Мариша. — Торопливо, но осторожно. Потом вот на этом месте она остановилась.

Мы тоже остановились и огляделись.

— Да, похоже, она кого-то ждала на этом месте, — сказала я.

— И здорово нервничала при этом, — добавила Юлька. — Камень в этом месте просто исцарапан шипами ее туфелек. Она от нетерпения ходила взад и вперед.

— Может быть, ей было просто холодно, или она притоптывала от нетерпения, — сказала я.

— В любом случае она тут стояла не просто так, — подвела итог Мариша. — Она ждала кого-то, кто написал ей эту записку.

А потом, смотрите!

И она указала на следы Ксюты, которая резко бросилась бежать. Но бежала она не от страха, потому что бежала она не в направлении к дому, а в противоположном. Потом Ксюта, судя по следам, снова остановилась.

— Наверное, встретила своего знакомого, — сказала я.

И в самом деле, в этом месте был камень. И на него, как на лавочку, и уселись Ксюта и ее знакомый. Возле камня мы нашли табачный пепел. Насколько мы помнили, Ксюта не курила. Значит, пепел упал с сигареты, которую курил Ксютин знакомый.

Причем пепла было довольно много, а вот ни одного окурка мы не нашли. Судя по следам, сначала Ксюта сидела на камне довольно спокойно и двигаться никуда не собиралась. Но дальше случилось нечто, что нас озадачило. Ксютины следы неожиданно пропали.

— Что за странность? — удивлялась Мариша. — Вот они сели на камень, поговорили, встали, а Ксютиных следов нет.

— Может быть, Ксютин знакомый взял ее на руки? — предположила я.

— Хм! — хмыкнула Мариша. — Странно, почему мне самой такое простое решение не пришло в голову первой?

— Потому что еще не родился тот мужчина, который способен таскать тебя на руках, — хихикнули мы с Юлькой.

Мариша метнула на нас гневный взгляд, но промолчала.

Возразить было нечего. Мужик нынче измельчал. И поднять Маришу было дано далеко не всякому. А уж о том, чтобы понести ее на руках хотя бы метров двадцать, и речи быть не могло.

Любой бы тут же свалился с грыжей. Во всем мире, может, и нашлось бы несколько таких силачей, но я таких что-то не встречала.

— Ну, хорошо, — сказала Юлька, закончив хихикать. — Взял он ее на руки. А куда понес?

— К пропасти, разумеется, — буркнула Мариша. — Вот смотрите! Снова следы шипов. И еще… Смотрите!

Мариша стояла почти на самом краю пропасти. Мы подошли к ней и взглянули, куда она указывала. Действительно, шипы четко отпечатались на камне. Даже очень четко. Кроме того, мы увидели, что камни тут имеют какой-то странный маслянистый блеск.

— Они тоже политы маслом! — дотронувшись до них рукой, прошептала Мариша. — Как и ступени на лестнице. И Ксюта явно стояла тут и разговаривала со своим знакомым. А потом, потом…

— Боже, он толкнул ее! — воскликнула Юлька. — Толкнул, она полетела на камни и разбилась!

И действительно, следы шипов как бы соскальзывали с камня, оставив на нем несколько глубоких борозд. Ясно, что они, шипы, цеплялись изо всех сил, стремясь сохранить жизнь своей хозяйке, но это было уже не в их власти.

В глубокой растерянности мы стояли на выдолбленной природой арке и смотрели вниз на то место, где закончила свои земные дни жена Артема.

— И все равно я не верю, что Ксюту кто-то убил, — сказала Юлька.

— Ну и дура, — мрачно ответила Мариша. — Ксюта явилась сюда на ночное свидание — это мы знаем точно. Во-первых, обрывок записки, во-вторых, пепел от сигареты. Скорей всего, это был мужчина. Любовник. Ради женщины Ксюта не стала бы так наряжаться. И этот тип столкнул Ксюту в пропасть.

— Но почему она сама не могла туда упасть? — возразила я. — Голова у нее после полученного сотрясения мозга еще кружилась. Она просто не рассчитала и шагнула в пропасть.

— А зачем тогда Ксютиному знакомому подбирать окурки? — спросила Мариша. — Табачного пепла возле камня набралось, как мы видели, довольно много. Тот человек явно выкурил не одну сигарету. Но ни одного окурка мы не нашли.

— Ну, может быть, это был несчастный случай, — стояла на своем я. — А этот человек, Ксютин знакомый, увидев, что она упала с арки, испугался и убежал.

— Не забыв прихватить с собой записку, которой он вызвал Ксюту ночью на свидание, и окурки от сигарет. Это вместо того, чтобы спуститься и посмотреть, живали еще Ксюта.

— Откуда ты знаешь, может быть, он и спустился! — возмутилась я. — А потом понял, что она мертва, и решил позаботиться о том, чтобы его не заподозрили в преступлении, которого он не совершал.

— Так мы можем гадать до бесконечности, — прервала нас Юлька. — Случайно Ксюта свалилась на камни или ее туда столкнули, это знают двое. Сама Ксюта и тот человек, который был тут с ней ночью. Ксюта уже ничего нам не скажет. Значит, если мы хотим докопаться до правды, нужно искать ее знакомого.

— А зачем нам докапываться до правды? — спросила я. — Пусть этим займется полиция. Это их работа.

Мариша выразительно посмотрела на меня, и я поняла, что полиция может отдыхать. За дело берется Мариша.

— Во-первых, — начала загибать пальцы Мариша, — погибла наша знакомая. Пусть и не очень близкая, но все же. Во-вторых, в ее смерти могут обвинить двух людей, Артема и Юльку.

И пока мы переваривали услышанное, Мариша продолжила:

— На Артема мне лично плевать. А вот Юлька — наша подруга. И мы обязаны сделать все, чтобы защитить ее.

— Но почему в смерти Ксюты могут обвинить меня? — неприятно удивилась Юлька.

— Да потому что скажут: ты убила ее из ревности, желая отомстить за то, что в свое время Артем променял тебя на другую.

— Если бы я хотела отомстить Артему, то я бы его и спихнула в пропасть, — возразила Юлька.

— В общем-то, логично, — кивнула Мариша. — Но только не для полицейских. Когда они поймут, что подозреваемых у них всего двое, то еще неизвестно, на кого падет их выбор.

Мы с Юлькой молчали.

— Конечно, все встанет на свои места, когда определят время смерти Ксюты, — продолжала Мариша. — Но она была .еще довольно теплой, когда мы тащили ее наверх.

— Так, значит, я не могла ее убить! — воскликнула Юлька. — Мы же все время были с вами вместе.

— Вообще-то да, — кивнула Мариша. — Ну тогда мы тем более должны найти убийцу. Вернее, доказать, что это Артем.

Нельзя, чтобы преступник ушел от правосудия.

— Но почему Артем? — спросила Юлька.

— Потому что у него был мотив, — объяснила ей Мариша. — Он избавлялся от жены, с которой у них явно была не самая дружная семья и которая постоянно попрекала его тем, что взяла его нищим. После смерти Ксюты Артем получает если не все ее деньги и недвижимость, то уж точно солидную их часть.

А для бедного мальчика из питерской трущобы это не так уж плохо. Ксюта ведь была очень богатой женщиной?

Этот вопрос уже относился к Юльке.

— Откуда я знаю, сколько точно у нее было денег? — пожала Юлька плечами. — Я Ксюту впервые увидела тут на острове.

И мы с ней почти не общались.

— Но зато ты общалась с Артемом, — сказала я. — Он ведь должен был рассказать тебе кое-что о денежках Ксюты. Хотя бы для того, чтобы просто похвастаться перед тобой.

— Ну, говорил, что она богата, но никаких цифр не называл, — ответила Юлька. — Может быть, он их и сам не знает.

— Вполне возможно, вполне возможно, — пробормотала себе под нос Мариша. — Нужно до приезда полиции найти Артема и поговорить с ним на предмет его алиби. Если тело Ксюты мы нашли около двух часов ночи, значит, во второй раз разбиться она могла около половины второго ночи.

— Довольно странно, однако, — заметила я, — что девушка с вывихнутой лодыжкой, сотрясением мозга и множественными ссадинами и синяками спустя всего несколько часов после получения этих травм мчится среди ночи в горы на свидание.

— Сердцу не прикажешь, — сказала Мариша. — А кстати, когда мы нашли Ксюту в первый раз?

— Еще не было одиннадцати, — сказала Юлька. — Потому что, когда мы уложили ее в постель и врач осмотрел ее, было как раз одиннадцать.

— Значит, уже часа через два, максимум два с половиной, она вскакивает с постели и мчится в горы, — сказала я. — Ненормальная какая-то девица. С таким тяжелым сотрясением мозга ей бы еще много дней лежать в постели, а не по горам скакать.

К этому времени мы уже вернулись в отель. И первым, кого мы увидели, был страдающий Артем. Парень сидел на той самой террасе столовой, где вчера сидели мы, и смотрел на море. Мы поднялись к нему и заметили, что по лицу Артема текут слезы.

А сам он одет в ту же самую одежду, в которой был вчера.

— Сигаретку? — провокационно предложила Артему Мариша. — Покури, тебе станет легче.

Артем отрицательно помотал головой.

— Ксюта заставила бросить меня курить сразу же после нашей свадьбы, — сказал он. — Так что я уже отвык от сигарет.

Один ноль был в пользу Артема. Мы присели рядом с ним и тоже уставились на море. Возле причала не было катера. Должно быть, Грек отправил его на Сицилию за полицейскими.

— Просто не могу поверить, что все это происходит со мной, — пробормотал Артем. — Не может быть, что Ксюты больше нет.

— Она умерла, — мягко сказала Юлька. — Тебе нужно смириться с этим.

— И потом, вы были женаты не так долго, — сказала я. — И в твоей жизни будет еще много женщин.

— Но только не таких, как Ксюта! — разрыдался Артем. — Вы не поверите, это была не женщина, а сплошная сталь. Она могла заставить кого угодно сделать что угодно.

— Скажи, а вы с ней ладили? — спросила у него Мариша.

Артем задумался.

— Честно говоря, в последнее время не очень, — наконец признался он. — Но все психологи говорят, что где-то в середине первого года совместной жизни наступает такой момент, когда супругам кажется, что они больше не могут жить вместе.

Все их друг в друге раздражает. Поэтому большинство разводов приходится именно на первый год брака. Но мне казалось, что мы с Ксютой достаточно сильно любим друг друга, чтобы пережить этот кризис. Казалось до той поры, пока я не понял, что у Ксюты есть еще кто-то другой.

— Ты имеешь в виду любовника? — оживилась Мариша.

— Да, — кивнул Артем. — Конечно, Ксюта все отрицала. Но я же не совсем дурак. Как я уже говорил, мы с Ксютой не курили, а она часто возвращалась домой, как она говорила, с работы, вся насквозь пропахшая табаком.

— Ну, она же была главой лесопромышленной фирмы.

А там полно мужиков, — сказала я. — Вот они и курили. Отсюда и запах.

— У Ксюты в офисе никто, никогда и ни при каких обстоятельствах не курил! — отрезал Артем. — Это было табу.

— Ну, хорошо, а предположим, Ксюта зашла в кафе для курящих, — сказала я. — Там ее одежда тоже легко могла пропитаться табачным дымом.

— Конечно, — кивнул Артем. — Я тоже себя так уговаривал. Но почему-то все Ксютины отлучки, когда она возвращалась домой поздно и пропахшая дымом, сопровождались отключением ее сотового. И у нее на теле я находил красные пятна, подозрительно похожие на следы поцелуев.

— А что она?

— Она только смеялась в ответ, — сказал Артем. — И называла меня ревнивым дураком.

Он помолчал и, неожиданно наклонившись к нам, сказал:

— Но я вам больше скажу, я уверен, что любовник Ксюты тоже важная шишка. И главное, кем бы он там ни был, он находится тут! На острове!

— Ты что же, хочешь сказать, что он приехал с вами?

— Скорее, раньше нас, — сказал Артем. — Я всю ночь глаз не сомкнул, пытаясь понять, кто это может быть.

— Ну, одиноких отдыхающих мужчин на острове не так много, — сказала я. — Если быть точными, всего семеро. Ты теперь восьмой.

— Не обязательно, что любовник Ксюты приехал на остров один, — ответил Артем. — Он мог быть и с женой. Мне даже кажется, что он точно приехал с женой или невестой.

— Но почему?

— Да потому что если бы он был свободен, то Ксюта уже давно ушла бы от меня к нему, — с горечью ответил Артем. — Его она любила. А ее любовь ко мне прошла, если когда-то и существовала вообще. Вполне возможно, что Ксюта вышла за меня замуж лишь для того, чтобы позлить своего любовника, вызвать в нем приступ ревности и побудить к каким-то поступкам.

— Думаю, что Ксюту возле тебя удерживало не только это, — сказала Мариша.

Артем недоуменно посмотрел на нее:

— Ты имеешь в виду, что Ксюта не хотела разводиться со мной, потому что в случае развода мне бы причиталась какая-то часть ее денег?

— Да, — кивнула Мариша.

— Так вот, в случае развода, если бы я подал на развод без уважительной причины, мне бы от Ксюты не обломилось ровным счетом ничего! — ответил Артем. — Так был составлен наш брачный договор. Уж Ксютины юристы постарались. Даже если бы Ксюта мне изменяла или мы бы развелись по ее заявлению, мне бы все равно не много причиталось. И лишь после года совместной жизни, если бы мы задумали развестись — и опять же по заявлению Ксюты или по факту ее измены, лишь тогда мне причиталось бы какое-то возмещение за нанесенный мне моральный ущерб. Но, честное слово, не слишком много.

— Сколько это немного? — спросила Мариша.

— Около двадцати тысяч долларов, — ответил Артем.

— А если бы вы развелись, еще не прожив год в браке?

— Тогда половина, — сказал Артем.

— А в случае ее смерти? — спросила я. — Что причитается тебе в случае смерти Ксюты?

Артем вздрогнул.

— Других родных у Ксюты не было, — немного помедлив, сказал он. — Ее родители погибли в авиакатастрофе несколько лет назад. Ксюта была единственным ребенком в семье и наследовала все состояние. Если она не позаботилась написать завещание, где специально оговорила, как распорядиться ее имуществом после ее смерти, то оно должно перейти ко мне.

— О боже! — прошептала Мариша.

И мы переглянулись. Артем верно истолковал наши взгляды и закричал:

— Но я не убивал Ксюту! Честное слово, я не способен на убийство!

— У тебя есть алиби? — со вздохом спросила у него Мариша. — Когда ты обнаружил, что твоя жена не лежит у себя в комнате в своей постели?

— Около часа ночи, — ответил Артем. — Около одиннадцати я оставил ее отдохнуть и пошел в бар. А к часу ночи решил, что хватит уже мне пить и пора посмотреть, как там Ксюта. И с того времени я метался то по отелю, то по окрестностям, пытаясь найти Ксюту.

— Один метался? — спросила я.

— Иногда один, иногда ко мне присоединялся кто-то, — ответил Артем. — Но чаще всего один. Никто не воспринимал исчезновение Ксюты всерьез. Говорили, что женщина с сотрясением мозга не будет долго гулять. И уже, наверное, лежит в кровати. Но ее там не было! И я снова бежал ее искать! Да, чаще всего я искал ее один.

— Бедняга, — сказала Мариша. — Допрыгался ты со своими погонями за богатыми невестами. Работать нужно было, а не на чужие денежки зариться. А теперь плохо твое дело. Полицейские обязательно решат, что это ты спихнул свою супругу на камни. У тебя был мотив — ее деньги, и у тебя нету толкового алиби. Если не докажем, что это был кто-то другой, — тебе крышка.

— Но я не убивал Ксюту! — закричал Артем. — Клянусь, не убивал. Я даже дороги до той каменной арки не знал.

— Ну, это не аргумент, — возразила Мариша. — Схема, как добраться до фонтана, арки или до водопада, а также в любой другой уголок острова, выдается любому постояльцу вместе с ключом от номера.

— Но я не убивал Ксюту! — простонал Артем. — Это сделал ее любовник.

— А ты знаешь, кто он? — спросила Мариша.

Внезапно Артем затих.

— Я не знаю, — сказал он. — Но детектив, которого я нанял, может знать.

— Детектив, которого ты нанял, чтобы следить за своей женой? — настороженно переспросила у него Мариша. — Это уже интересно. И что тому удалось узнать?

— Дело в том, что нанял я его только за три дня до нашего отъезда на море, — сказал Артем. — И это не совсем детективная слежка. То есть я посетил детективное агентство и изложил им свою проблему. И они сказали, что теперь совсем не обязательно нанимать живого человека, чтобы тот следил за неверной женой. И что с этим делом давно отлично справляется техника. Тем более детектив может отвлечься, его можно обмануть, запутать. Ну и так далее.

— Ясно, ясно! — поторопила парня Мариша. — Давай ближе к сути.

— Ив этом агентстве мне посоветовали приобрести у них миниатюрную видеокамеру. Настолько крошечную, что она выглядела как пуговица. Я принес им несколько пуговиц с любимых вещей своей жены, и они смонтировали видеокамеры, которые ни в чем не отличались от простых пуговиц. Дома я пришил их обратно на Ксютину одежду. Видеокамеры начинали работать в ответ на звук человеческого голоса. Ксютиного голоса.

— И что? — с нетерпением спросили мы. — Что тебе удалось узнать?

— Пока ничего, — ответил Артем. — Кроме того, что жена говорила со своим любовником по телефону. И они договаривались встретиться тут на острове и все решить. Она так и сказала: «На острове ты должен все окончательно продумать. Это мое последнее слово!»

— Вот поэтому ты был уверен, что Ксютин любовник тоже тут, на острове! — воскликнула я.

— Ну а еще? — перебила меня Мариша. — Разве Ксюта больше не надевала платья, нашпигованные видеокамерами?

— Надевала, — кивнул Артем.

— И на свое последнее в жизни свидание? — жадно спросила Мариша.

— На него — нет, — покачал головой Артем. — Хотя постойте! У меня в голове все перемешалось. Во что она была одета? В желтое шелковое платье с перьями?

— Да, — кивнули мы.

— Тогда и в нем тоже была видеокамера, — ответил Артем, и мы торжествующе переглянулись.

— Ну, хорошо, а куда-то еще ведь она надевала другую одежду с видеокамерами?

— Надевала, — кивнул Артем. — И даже здесь на острове.

Вчера утром. И днем. Это когда она куда-то уходила без меня.

— И где пленка? — набросились мы на него. — Где пуговица с пленкой?

— Я послал ее тому детективу, — ответил Артем. — Послал, но обратно еще не получил. Дело в том, что пленка до того крохотная, что необходимо специальное оборудование, чтобы переписать ее на пригодную для просмотра кассету. И переслать эту уже готовую кассету мне.

— О! — разочарованно выдохнула Мариша.

— И когда придет ответ? — спросила я.

— Не знаю, я послал пуговицы с видеокамерой только вчера, — пожал плечами Артем.

— Представляю, в какую сумму тебе обошлись эти видеокамеры, — сказала Мариша. — Откуда у тебя такие огромные деньги?

— — Вовсе нет, — запротестовал Артем. — Деньги не такие уж большие. Сумма возрастает только в том случае, если пуговица с видеокамерой теряется или портится по вине клиента.

Тогда сумма ой-е-ей! Только держись! А если все идет нормально, съемка проходит без эксцессов, то сумма вполне приемлемая. Я должен был оставить три тысячи долларов в качестве страховки, что не смоюсь с дорогостоящим оборудованием. И еще тысячу я заплатил в качестве аванса.

— Но откуда у тебя деньги? Четыре тысячи — сумма не маленькая.

— Ксюта выделила деньги на то, чтобы я купил для летнего отдыха необходимые вещи. И кое-что у меня было скоплено.

Еще немного занял. Ведь когда я верну в агентство эти видеокамеры, то они вернут мне страховой залог.

— Значит, пока ты ровным счетом ничего не знаешь о Ксютином любовнике, кроме того, что он курит? — спросила у Артема Мариша. — Даже не представляешь, давно ли длится их связь?

— Я могу только предполагать, что они были знакомы и до замужества Ксюты, — тихо сказал Артем. — И что она вышла за меня замуж, чтобы насолить своему любовнику.

— Да, — это ты нам уже говорил, — кивнула Мариша. — Ну а ваши общие друзья? Они должны же что-то знать?

— У нас с Ксютой не было общих друзей. Ксютины друзья держались со мной на дистанции. Я был не их круга. Бедняк, по прихоти королевы случайно оказавшийся за их столом. Но прихоть пройдет, и нищий окажется там, где ему и место. В сточной канаве. И Ксютины друзья не переставали подчеркивать своим поведением, что прекрасно помнят об этом.

— Так тебе и надо! — не выдержала Юлька. — Нечего было зариться на деньги. Ты забыл про любовь, вот тебе и наказание.

— В общем, я так поняла, что отношения ваши с Ксютой шли к разрыву? — спокойно подытожила Мариша. — Но ты был против этого?

— Ну, с одной стороны, мне было жалко терять то, чего я достиг с таким трудом, — признался Артем. — Ас другой, мне до смерти надоело играть роль мальчика-побирушки. Меня бы вполне устроило, если бы Ксюта подала на развод. И выделила бы мне сумму несколько большую, чем указано в нашем брачном контракте. Это если откровенно.

— Кажется, к нам гости. Кто-то приехал на катере, — сказала Юлька, прижимая ладонь козырьком.

Мы посмотрели в сторону причала и увидели, как из катера выходят одетые в форму люди.

— Полиция! — простонал Артем. — Ну все, девчонки, теперь мне крышка. У них тут зверские законы. Расстреляют и даже прощального слова сказать не дадут.

— Не ной! — велела ему Мариша. — Конечно, обещать ничего не могу, но если ты действительно не убивал Ксюту, мы сделаем все, чтобы доказать это.

Артем преисполнился такой благодарности, что едва не кинулся перед Маришей на колени, пытаясь одновременно целовать руки нам с Юлькой.

— Не надо! — пихнула его обратно на стул Мариша. — Я сказала, что мы попытаемся. Но и ты со своей стороны должен нам помочь. Если полицейские тебя арестуют, то ты, пока будешь сидеть в камере, попытайся вспомнить все до мельчайших подробностей о том, как можно вычислить любовника Ксюты.

И главное, уже сейчас дай нам адрес того детективного агентства, которое должно прислать тебе пленку с записью последних дней Ксюты. И расскажи, что нам нужно сделать, чтобы получить эту пленку на руки.

— Кстати, это будет звуковая или видеокассета? — поинтересовалась я.

— Видео, — ответил Артем. — Я очень рассчитываю и на нее, и на вас.

После этого он рассказал нам, как связаться с детективным агентством, назвал присвоенный ему кодовый номер, по которому нам должны были выдать или выслать пленку с расшифрованной записью. После этого нам оставалось только наблюдать за действиями полиции.

— Интересно, а куда это направляются полицейские, — прислонившись к балконным перилам, задумчиво произнесла Мариша. — Не похоже, что они помчались осматривать место преступления. Должно быть, Грек повел их в холодильник, где он устроил морг для Ксюты.

Услышав это, Артем сполз на свой стул. А мы с подругами перевесились вниз головами через перила и с интересом проследили за полицейскими. Похоже, что, двигаясь к морозильным камерам, они были чем-то здорово недовольны. Во всяком случае, мне еще никогда не доводилось видеть таких хмурых усатых мужчин в форме.

— Я знаю, в чем дело! Мы же перенесли тело! — воскликнула Мариша. — А должны были оставить его там, где оно и лежало! Вот чем они недовольны.

— Точно! — воскликнула я. — А как же мы забыли?

— Я говорила Греку, что трогать тело нельзя. Но он совсем растерялся и бормотал, что Ксюте еще можно оказать первую помощь. А на самом деле он боялся, что, если днем полицейские потащат тело Ксюты через помещения отеля, это вызовет панику среди отдыхающих. Не говоря уж о том, что могло бы случиться, если бы кому-то из отдыхающих пришла в голову мысль спозаранку отправиться на прогулку к каменной арке.

— Перестраховщик чертов! — возмутилась я.

Но, судя по выражению лица Грека, ему сейчас и так сильно доставалось от полицейских. Из кухни, где в одной из морозильных камер лежало тело Ксюты, слышались возмущенные крики на языке, которого мы не понимали.

— Господи, какие же мы идиотки! — прошептала Мариша. — Вместо того чтобы тут лясы с Артемом точить, нужно было мчаться в морозильную камеру и срезать там с платья Ксюты пуговицу-видеокамеру. А как нам теперь ее заполучить, когда вокруг полно полиции?

— Еще неизвестно, выдержала ли она мороз, — сказала я. — Не испортилась ли запись. И напрасно, Мариша, ты хочешь захапать эту пленку себе. Нужно через Грека сообщить полицейским о том, что она есть, а они уже сами перешлют ее в агентство и получат оттуда запись, на которой наверняка будет видно, что на самом деле случилось с Ксютой.

— Все лучше делать самой, — наставительно сказала Мариша. — И пуговицу передавать полицейским — это, я считаю, последнее дело. Потеряют еще. Они же все сплошь мужчины.

Но когда мы спустились вниз и заглянули на кухню, то выяснилось, что события приняли еще более скверный оборот. Настолько скверный, что и представить себе было трудно. Морозильная камера с телом Ксюты, закрытая и опечатанная вчера Греком, сейчас стояла раскрытая настежь. Но ни мороженых полуфабрикатов, ни тела Ксюты там не было. :

На Греке лица тоже не было. И кажется, полицейские считали, что все это дурная шутка, которая разыграна исключительно с целью позлить их. Они тыкали пальцами в морозилку, а потом в Грека. И без перевода было понятно, что они думают обо всем этом.

— Грек, посмотри в другом отсеке, — подала голос Мариша. — Может быть, ты вчера перепутал.

Грек радостно кинулся выполнять ее совет. Но и другой отсек нас не порадовал. То есть он был забит, но тела Ксюты там опять же не наблюдалось. Полицейские что-то снова начали возбужденно говорить Греку, а мы отошли в сторонку.

— Что произошло? — спросила я у Таты.

— Ой, девчонки, и не спрашивайте, — заплакала девушка. — Ночью кто-то взломал дверь морозильной камеры и украл тело Ксюты. А Грек утром, не посмотрев, вызвал полицию.

И теперь полиция не верит, что Грек не выдумал эту историю.

И еще полицейские ругают его, что он перенес тело. И уж коли перенес, то должен был бы позаботиться о том, чтобы оно не пропало.

— Но куда его тут можно спрятать? — удивилась я. — Это же остров.

— Полицейские нашли возле двери морозилки чей-то носовой платок, — сказала Тата. — Наверное, его обронил тот человек, который украл тело.

— Так, сейчас полицейские вызовут розыскную собаку, она возьмет след, и по следу найдут тело Ксюты.

— А ведь и правда! — обрадовалась Тата и поспешила сообщить нашу мысль полицейским.

Кажется, она им пришлась по душе. Во всяком случае, они перестали ругаться на Грека, а главный схватился за рацию.

— Девчонки, — неожиданно услышали мы позади себя голос Мариши. — Пусть они тут разбираются. Пошли-ка. Мне пришла в голову одна мысль.

И мы пошли. Вернее, побежали. Потому что Мариша мчалась сломя голову по лестнице вниз к причалу. Потом по берегу к той бухточке, где стояли прогулочные лодки. Когда мы прибежали в бухточку, одной лодки там не было. Моторка, на которой мы вчера катались, или ее точная копия, стояла на месте. А весельной лодки не было видно.

— И что? — спросила я. — Лодки нет, но как нам узнать, где она?

— Подождем, — сказала Мариша. — Если кто-то взял лодку, чтобы порыбачить с утра пораньше, то мы его увидим. А лучше сделаем так: мы с Дашей останемся тут, а ты, Юлька, иди обратно в отель и узнай у Таты, кто брал весла от лодки. И когда брал, тоже спроси.

— И кстати сказать, не забудь спросить, сколько прогулочных лодок у них тут есть вообще! — крикнула я уже вслед легкой на ногу Юльке.

— Что ты имеешь в виду? — спросила меня Мариша, когда Юлька уже была далеко.

— А что тут непонятного? — удивилась я. — Когда мы пришли в эту бухточку первый раз, тут стояло две лодки. Так?

— Так, — кивнула Мариша.

— Но кто поручится, что их вообще на острове всего две? — спросила я. — Может быть, остальные стоят где-нибудь в другой бухточке.

— Вряд ли, — усомнилась Мариша., — Гораздо удобней держать все лодки в одном месте.

— Ну, или, может быть, когда мы вернулись с Игорем с прогулки, другие лодки были еще в море, — сказала я. — Ты же помнишь, как Игорь торопился, чтобы не опоздать к ужину?

— Да, — согласилась Мариша. — Но вспомни, когда мы прошлым вечером нашли Ксюту в одной из лодок, то их в бухточке по-прежнему было две.

Я пожала плечами, потому что, походив по кругу, мы вернулись к исходной точке нашего разговора. За то время, пока Юлька моталась наверх в отель, разыскивала и разговаривала там с Татой, ни одна лодка из моря не вернулась. Мы с Маришей совершенно напрасно сидели и ждали. Вместо лодки сначала появилась компания из трех человек. Двух девушек и мужчины. Все они желали прокатиться на моторке. У них были ключи, и пришлось смириться с тем, что у нас из-под носа уводят последнюю лодку.

Но долго грустить нам не пришлось, потому что вернулась запыхавшаяся Юлька.

— Ну как? — спросила я. — Какие результаты?

Но Юлька только рукой махнула, показывая, что говорить пока не может, и рухнула на песок. Немного отдышавшись, она сказала:

— Что творится в отеле, страшно представить! Полицейские послали за специальной розыскной собакой. А пока ждут ее прибытия, беседуют с Артемом. И Тата мне сказала, что они просто мечтают побеседовать и с нами. Так что я смылась под предлогом, что пойду на ваши поиски.

— А что с лодками? — нетерпеливо спросила Мариша.

— Во-первых, их вовсе не две, как мы предполагали, — начала Юлька, и я кинула на Маришу торжествующий взгляд. — Только в этой бухточке стояли три лодки. Две с моторами и одна весельная.

— И у кого ключи от них? — воскликнула Мариша.

— Не перебивай, — ответила Юлька. — Если пойти в другую сторону от причала, там тоже есть бухта. И значительно больше этой. Мы с вами там просто еще не были. Мы вообще не сочли нужным прочитать тот список развлечений, который предоставляет отель. А ведь нам его дали. В синей коленкоровой папке. Кстати, куда мы ее подевали?

— Она лежит в номере. Давай ближе к делу! — закричали мы с Маришей.

— Так вот, в соседней бухте имеется небольшой катерок, который берет всех желающих прокатиться на водных лыжах.

Еще там есть несколько водных мотоциклов, но их на ночь запирают в сарай, и они не слишком удобны для того, чтобы перевезти на них тело.

— Итак, что мы имеем из водного транспорта, способного перевозить два тела и больше, — сказала Мариша. — Во-первых, большой катер, который совершает рейсы с Сицилии на Кьянти и обратно. Но он никуда не девался, потому что мы видели его утром. Потом, есть две моторные лодки, одна весельная и один катер. Так?

— Все верно, — кивнула Мариша.

— Одну моторную лодку только что забрали у нас на глазах, — сказала я. — И никакого трупа в ней не было. А что с остальными лодками?

— Ну, у Таты все записано в журнал, — сказала Юлька. — Ключи от второй моторной лодки так и записаны за Игорем. Он их так и не вернул, наверное, хотел еще раз прокатиться. Катер для катания на водных лыжах находится в ведении одного паренька. Бориса. Он живет в крыле для обслуживающего персонала. Я к нему наведалась, и он меня заверил, что ключи от катера всегда у него с собой. Он их никому не имеет права передавать. Ночью они тоже никуда деваться не могли. И он мне их даже показал. И катер тоже. Он стоит в той бухточке, про которую я рассказывала. Когда все это кончится, обязательно нужно будет туда наведаться. Похоже, там все отдыхающие и проводят основную часть времени.

— Юлька! — простонала я. — 0 чем ты говоришь? Какие развлечения, когда мы даже не знаем, что случилось с телом Ксюты?

— А! — вспомнила Юлька. — Насчет весельной лодки.

— Да? — насторожились мы.

— Ну, вы видели, что она тоже привязана цепью к этим металлическим воротцам, — сказала Юлька. — И без ключей, которые находятся у Таты в специальном шкафчике и которые отпирают замок на цепи, эту лодку не возьмешь.

— Сами знаем! — хором воскликнули мы. — Видели!

— Ну вот, — сказала Юлька, — а теперь ключей от этого замка у Таты нет. И записи в журнале, кому она эти ключи отдала, тоже нет. Есть запись, что ключи от весельной лодки возвращены. А вот записи, что Тата их кому-то снова выдала, нет.

— Может быть, она просто забыла записать?

— Исключено! — покачала головой Юлька. — Тата клянется, что работает тут уже второй год. И никогда ничего не забывает.

— А весла? — спросила я.

— Весла находились в самой лодке, — сказала Юлька. — Ведь замок был нужен только для того, чтобы соблюсти очередность. Чтобы администрация всегда знала, кто в данный момент фактически является владельцем лодок. А воров на острове нет.

Поэтому весла не считали нужным таскать туда-сюда.

— Значит, ключи от весельной лодки взял кто-то тайком, — сказала я. — Интересно, и куда он на ней отправился?

— Девчонки, а вы не помните, когда мы первый раз нашли Ксюту в этой бухточке, тут была весельная лодка? — спросила у нас Мариша.

Мы принялись думать и пришли к выводу, что не помним.

Во-первых, было темно. Во-вторых, наше внимание было приковано к стоящей почти на берегу моторной лодке.

— Нужно спросить у Игоря, — предложила я. — Он ведь тоже был с нами.

— Да, — согласились со мной подруги.

И мы направились на поиски Игоря. Разумеется, нашли мы его в столовой. Несмотря на трагический случай, произошедший вчера на острове, свидетелем которому он был сам, аппетит у Игоря не пропал. И сейчас он с аппетитом поглощал двойную порцию омлета, поджаренную на углях ветчину и салат из сладкого перца и салатного красного лука.

Остальные посетители столовой тоже ели, но их еще можно было простить. Они не имели никакого отношения к Ксюте.

Ведь не они нашли Ксюту в лодке на берегу и спасли ее лишь для того, чтобы потом, буквально через час, ее жизнь снова была кем-то прервана. Потому что чем дольше мы думали, тем менее вероятным нам казалось, что Ксюта сама сиганула с каменной арки.

— Приятного аппетита, — не без ехидства пожелала парню Юлька.

— А, девчонки! — обрадовался нам Игорь. — Садитесь.

На этот раз мы не стали ломаться. И быстро набрав себе какой-то еды, присели за стол к Игорю, продолжавшему поглощать свой плотный завтрак.

— Вы уже слышали, что на острове полиция? — прошептал нам Игорь. — Говорят, они ищут ту девушку, которую мы с вами вчера нашли в скалах. Странная история, вроде бы она была мертва. Я готов был поклясться, что она была мертва. И Грек был того же мнения, не зря же он запихнул ее в морозильную камеру. А теперь выясняется, что она куда-то делась.

— Но ведь ты тоже был с нами, когда нашли разбившуюся Ксюту, — сказала я. — Ты уверен, что она была мертва?

— Конечно, — решительно кивнул Игорь и отправил в рот здоровенный шмат ветчины.

Меня от этого зрелища замутило. Должно быть, Игорь почувствовал неладное в моем взгляде, потому что, справившись с ветчиной, объяснил:

— Когда нервничаю, у меня всегда разыгрывается страшный аппетит. Ничего не могу с этим поделать. Сознаю, как странно это выглядит со стороны, пожирать плотный завтрак, когда несколько часов назад помогал искать разбившуюся девушку, но справиться со своим желудком не в силах.

— Слушай, Игорь, а ты хорошо помнишь тот первый раз, когда мы нашли Ксюту? — спросила у него Мариша.

— Ну да, — кивнул Игорь. — Она лежала в лодке.

— А ты не помнишь, в бухте была только одна лодка? Та самая, в которой лежало тело Ксюты. Или была еще какая-нибудь другая лодка?

Игорь на некоторое время задумался. А потом решительно покачал головой.

— Там была еще одна лодка, — сказал он. — Она стояла в отдалении.

— Весельная или моторка? — воскликнули мы.

— Этого я сказать точно не могу, — ответил Игорь.

— А ключи от той моторки, на которой мы катались, еще у тебя? — спросила я у Игоря.

— Да, — кивнул он. — Вернее, были у меня до вчерашнего вечера.

— До вчерашнего вечера? — хором переспросили мы.

— А сейчас они где? — спросила Мариша.

— А лодка где? — спросила я.

— Как это где? — удивился Игорь. — Сразу после того, как в ней нашли тело Ксюты, я отдал ключи Греку. Он у меня их попросил.

— А куда он дел лодку? — спросили мы. — Сегодня утром в бухте была только одна моторная лодка.

— Не знаю, — пожал плечами Игорь. — Спросите у него сами.

Мне эта возня с тремя соснами, то есть лодками, уже, признаться, здорово надоела, но мы должны были довести дело до конца. И пошли искать Грека. Нашли мы его в удрученном состоянии, в каком обычно бываешь после беседы с полицией.

— Лодка? — вяло спросил он у нас. — Моторная прогулочная лодка? Ну, разумеется, я попросил у Игоря ключи от нее.

— Зачем? — хором спросили мы.

— Чтобы отдать их Борису, — ответил Грек. — У него катер забарахлил. И ему зачем-то понадобилась моторка, чтобы запустить мотор катера. Или еще что-то такое. Честно говоря, я вчера не вслушивался в его объяснения. У меня голова была забита другим. Вот скажите, зачем этой парочке было ехать именно на наш остров? Не могли выяснить отношения дома? А теперь и им плохо, и про наш отель пойдет нехорошая слава. И это в начале туристического сезона! Даже не представляю, насколько это может повредить нашей репутации.

— Ничего, никто же не виноват, что именно на вашем острове произошло убийство, — сказала Мариша. — Это могло произойти в любом другом месте.

Грек кинул на Маришу затравленный взгляд и бросился бежать от нас прочь.

— Кстати, с вами хотели поговорить полицейские, — обернувшись, сказал он нам.

Беседовать с полицейскими мы пока были решительно не готовы. Нужно было все-таки выяснить все с этими лодками.

— Пошли к Борису, — сказала Мариша.

И мы пошли к Борису.

— Да, ключи от моторной лодки у меня со вчерашнего вечера, — кивнул он нам. — Я думал, что если не сумею починить катер до утра, то буду катать людей на водных лыжах с помощью моторной лодки. Конечно, скорость не та, но один день сойдет.

— Но?.. — требовательно спросила Мариша.

— Но катер я сегодня утром починил. И лодку могу вернуть в любой момент. Она вам нужна?

— А где она стоит?

— В Большой бухте, разумеется, — пожал плечами Борис. — Я ее еще вчера вечером отогнал туда. Можете посмотреть, если не верите.

— А ты сам не можешь ее нам показать? — спросила у него Мариша. — Вдруг нам не удастся сразу ее найти?

— Нет, я с вами пойти не могу, — с сожалением ответил Борис. — Грек строго-настрого велел мне дожидаться, когда со мной и другими служащими захотят побеседовать полицейские.

Так что я останусь в своей комнате.

Мы же все-таки решили проверить слова Бориса насчет моторной лодки и катера. Большая бухта располагалась таким образом, что из отеля ее было не разглядеть. Заслонял высокий скалистый пик. Поэтому нам пришлось снова спуститься вниз к причалу, пройти еще подальше за тот пляж, где мы загорали вчера, и наконец наткнуться на центр местных развлечений.

Тут и в самом деле было весело. Многие отдыхающие, несмотря на драматическое происшествие на острове, решили все же не терять драгоценного времени, к тому же оплаченного в конвертируемой валюте, и сейчас вовсю катались на водяных горках. Прыгали с трамплинов или просто сидели и лежали на пластиковых лежаках под цветастыми тентами.

— Моторная лодка и в самом деле тут, — сказала Мариша, оглядевшись по сторонам.

Мы с Юлькой согласно кивнули.

— Значит, остается неизвестным местонахождение весельной лодки, — сказала Мариша.

— Все так, только я не понимаю, какого черта нам нужны эти лодки? — спросила у нее Юлька.

— Как не понимаешь? — искренне удивилась Мариша. — Труп Ксюты из морозильника пропал?

— Пропал, — кивнули мы.

— Мы с вами находимся на острове, который со всех сторон окружен морем? — продолжала задавать свои вопросы Мариша.

— Да, — кивнули мы с Юлькой.

— А раз так, то, скорее всего, труп ночью тайно увезли на лодке, — сказала Мариша. — А так как катер Бориса был сломан, ключи от моторной лодки Игоря были у того же Бориса, а ключи от второй моторной лодки находились всю ночь у Таты, то, скорее всего, тело увезли на весельной лодке.

— Да, — кивнула Юлька. — Тем более что Тата не знает, у кого находятся ключи от нее.

— Но нам-то что с этого? — простонала я.

— А то, — подняла палец вверх Мариша. — Ты лично пробовала когда-нибудь грести на лодке по морю, да еще ночью, да еще везя в лодке мертвое тело?

— Конечно, нет! — возмутилась я. — Что ты за ужасы говоришь?

— Я это к тому, что на веслах далеко не отплывешь, — сказала Мариша. — И, скорее всего, тело Ксюты спрятано на одном из ближайших островков, которые можно различить даже без помощи бинокля.

Мы с Юлькой призадумались, бредя обратно к отелю. События разворачивались таким образом, что с Мариши вполне стало бы заставить нас с Юлькой обыскивать все окрестные островки. А их, если мне не изменяло зрение, было великое множество.

Но мы также помнили, что полицейские с самого раннего утра жаждали с нами побеседовать, но не вполне понимали, что им от нас нужно. Впрочем, не дойдя до отеля, мы услышали басистый собачий лай. И, посмотрев в ту сторону, откуда он доносился, увидели собаку неизвестной нам породы. Мастью она, вернее он, был светло-песчаной. С коротким ворсом и блестящей шкурой. Уши у пса были длинные, хвост тоже. А нос большой, темный и мокрый. И этим самым носом собака усердно нюхала землю.

— Полицейские наконец-то привезли ищейку! — обрадовалась неизвестно чему Мариша. — Хотят удостовериться, что тела Ксюты на острове нет.

Для нас троих это уже почти не требовало доказательств.

Но ведь не сунешься к полицейским со своим мнением. Полицейские — люди нервные. С них станется и послать нас куда-нибудь подальше. Так как ищейка не обратила на нас никакого внимания, деловито направляясь в горы в сторону каменной арки, мы с подругами прошли в отель. И тут же подверглись нападению.

— Мариша! — услышали мы возмущенный голос где-то под потолком.

Задрав головы вверх, мы увидели красную физиономию Густава. Красная она была то ли оттого, что он уже успел обгореть на солнце, то ли просто кровь прилила к его щекам. Рядом со свекольно-красной физиономией мужа белело лицо Кати, которая приветливо махала нам рукой.

— А мы вас ищем все утро, — сказала она нам. — Мариша, что за жуткое место, куда ты нас пригласила? Не успели мы приехать, как услышали, что тут на острове совершено убийство! Вы уже слышали?

— Хм, — пробормотала Мариша. — Кое-какие слухи доходили.

— Говорят, что девушка ночью попала в морозильную камеру и не смогла выбраться, — сказала Кати. — Так и замерзла насмерть, бедняжка.

— Хм, — второй раз выдавила из себя Мариша.

— Вот тут бы пригодилась помощь Карла, не правда ли? — пришла я на помощь Марише. — Он бы в два счета распутал это дело.

Кати с Густавом как-то странно отреагировали на мои слова. Кажется, идея о том, что сюда прибудет Карл и возьмет расследование в свои руки, им чем-то здорово не понравилась. Но долго размышлять на эту тему у нас не было времени, потому что появился Грек и велел нам троим следовать за ним.

— С вами хотят побеседовать полицейские, — сказал он нам. — Кто-нибудь из вас владеет итальянским языком в совершенстве?

— В совершенстве? — пробормотала Юлька. — Что ты подразумеваешь под этим словом?

— Понятно, — не стал дальше слушать Грек. — Тогда я буду вашим переводчиком. Вот еще дел на мою голову навалилось!

— Ты бы лучше думал, когда такие опасные маршруты в свои синенькие папочки распихивал! — ответила я. — Там же в ваших горах сам черт ногу сломит. Меня лично только удивляет, что это у вас на острове первый несчастный случай такого рода.

Да у вас половина отдыхающих вполне могла оказаться в пропасти. Просто чудо, что этого не произошло!

— В горах совершенно безопасно! — возмутился Грек. — Только нужно соблюдать элементарные меры безопасности.

И конечно, ходить в горы по одному и ночью я в инструкциях не рекомендовал. Это вы врете!

Говоря это, он впихнул нас в комнату, где сидели двое полицейских, и что-то сказал им по-итальянски. Полицейские при виде трех таких очаровательных и на любой вкус девушек, какими являлись мы, мигом оживились, начали причесываться и одергивать форму. Честно сказать, привлекательности в наших глазах им это не добавило. Полицейские были оба в возрасте и, что называется, в теле. К тому же сальные железы работали у них вовсю, так что сальность просачивалась даже в глаза.

После стандартной процедуры знакомства, когда итальянские полицейские совершенно точно так же, как и наши отечественные, не задумываясь, присвоили себе наши с подругами паспорта, они приступили к настоящему допросу.

— Это вы нашли мертвую девушку? — перевел нам Грек их вопрос.

— Да, — кивнула Мариша. — Но сначала она не была мертвой. Так, сотрясение мозга. Хотя, может быть, у нее от него все мозги основательно перемешались. Потому что иначе чего бы ей тащиться в горы. Одной и ночью?

Грек напрасно кичился своим совершенным знанием иностранного языка. Маришина тирада поставила его в тупик минуты на полторы. Когда он наконец с грехом пополам справился с переводом, настал черед встать в тупик полицейским. Они о чем-то посовещались между собой и Греком, и наконец Грек сказал:

— Говорите только о последнем случае. Про первый полицейские слушать не хотят.

— Это еще почему? — воинственно спросила Мариша. — Ксюта с равным успехом могла сломать себе шею и когда поскользнулась на камнях в первый раз. Просто тогда этого не произошло. В тот раз ей повезло, она осталась жива. И поэтому ее убийце и потребовалось выманивать свою жертву из ее комнаты еще раз. Отсюда и клочки записки в руке умершей.

И Мариша, невзирая на слабеющие протесты Грека, подробнейшим образом описала все, что касалось первого покушения на жизнь Ксюты. И то, как мы нашли ее бесчувственное и готовое к отправке, как выразилась Мариша, тело в моторной лодке.

Полицейские слушали перевод Грека молча. Так как он был существенно короче по времени, то я заподозрила, что мерзавец многое опустил из Маришиного рассказа. Что же, ему же хуже!

Если в отеле произойдет еще одно убийство, то репутация отеля погибнет безвозвратно. Для него же, подлеца, стараемся, а он, вместо того чтобы оказать хоть какую-то посильную помощь (много ведь от него никто и не требует!), наоборот, нам вредит.

Но все же нам удалось довести до сведения полицейских про пропавшее оливковое масло, и один из них ушел на кухню — разбираться теперь уже с пропажей масла. Воспользовавшись тем, что оставшийся полицейский углубился в какие-то бумаги, Мариша прошептала, обращаясь к Греку:

— Ты что делаешь? Ты что, не соображаешь, если убийцу не найдут, то он может совершить еще одно преступление? Или даже и не одно, а несколько! Как тебе такая перспектива?

Грек пожал плечами и уверенно ответил:

— Не совершит. Лично я вообще не уверен, что имело место преступление. Просто…

— Заткнись ты, ради бога! — не выдержала Мариша. — И младенцу понятно, что женщина, только что получившая сотрясение мозга и другие травмы, не попрется ночью на прогулку по незнакомой местности, если только ее к этому что-то или кто-то не вынудит. И остатки записки у нее в руке — лучшее тому свидетельство.

— Какой записки? — поинтересовался Грек. — Вам что-то известно?

— Вот эта записка, — со вздохом ответила Мариша и протянула Греку найденную ею вчера улику, аккуратно завернутую в целлофановый пакетик. — Только написана она печатными буквами. Так что почерк писавшего вам по этому обрывку определить все равно не удастся. Так что и не знаю, пригодится ли она вам вообще.

— Но мы можем найти автора этой записки с помощью поисковой собаки, — предложила Юля. — Вернее, полиция сможет. Нужно выстроить всех посетителей отеля и вообще всех обитателей острова в холле, дать собаке понюхать этот клочок бумаги, а потом по очереди пусть понюхает каждого человека.

— Я такое тоже в каком-то фильме видела. Там собака помогла обезвредить опасного преступника, — поддержала я Юлькину идею.

Грек скрипнул зубами, но записку полицейскому передал и наше предложение, судя по всему, тоже. Потому что уже через час всем обитателям острова было предложено собраться в холле отеля. Вообще-то постояльцы отеля и так тая собрались бы, потому что наступило время обеда. Но после объявления по громкой связи сбежались абсолютно все обитатели острова.

Тата специально проверила по списку. После чего они с Греком тоже встали в длинную шеренгу рядом со мной и Юлькой. Мариша разыскивала Артема, поэтому они пришли последними и встали в самый конец шеренги.

— Девочки, вы не знаете, в чем дело? — спросил у нас Артем. — Нашли они тело Ксюты?

Мы молча покачали головами.

— Они говорят, чтобы обыскать весь остров, потребуется не один день и не одна собака, — сказала Юлька.

— Бедная моя Ксюточка! — воскликнул Артем. — Лежит сейчас где-нибудь под камнями или на дне морском. А я даже не могу оплакать ее и похоронить.

И по его щеке потекла скупая мужская слеза. Мы с Юлькой переглянулись. Жизнь давно приучила нас не доверять мужским словам. Но вот слезы — это было что-то новенькое. Мы растерялись и не знали, как себя вести и что сказать Артему. На наше счастье, в этот момент в холл вошел полицейский с ищейкой на поводке. И собака начала поочередно тыкаться своим огромным влажным носом в руки стоящих людей.

На каждого она тратила от нескольких до доли секунды. Так что процедура проходила довольно быстро. Вскоре собака очутилась возле нас с Юлькой. И хотя я никакого отношения к записке не имела, все равно внезапно ощутила холодок. Но собака не обратила на меня никакого внимания. Ткнув меня для порядка носом, она заинтересовалась Юлькой, но, перейдя от нее, принялась сосредоточенно нюхать Артема.

— Она ведет себя как-то странно, — прошептала Мариша, но мы ее услышали.

Впрочем, даже если бы и не услышали, то и сами бы сообразили, что собака и в самом деле забеспокоилась. Она обнюхала Артема, насколько ей позволял ее небольшой рост, А потом села напротив побледневшего Артема и зарычала.

— Это ошибка! — закричал Артем. — Я не понимаю, в чем дело! Уберите собаку, что она на меня рычит?

Мы с подругами молча переглянулись.

— Артем, собака тебя выдала, — сказала я. — Лучше сразу признайся. Получишь снисхождение.

— Да в чем каяться? — возмутился Артем. — Я не убивал свою жену.

— А зачем ты написал ей записку, в которой просил прийти к каменному мосту, где ее и нашли мертвой? — спросила у него Мариша.

— Какую еще записку? — прошептал Артем. — Зачем мне писать записки и назначать свидания в странных местах своей собственной жене?

— Это и нам всем интересно, — ответил вместо нас Грек, стоящий рядом и прислушивающийся к разговору.

— Ты знаешь, почему собака выбрала именно тебя? — обратилась к Артему Мариша. — Потому что это ты написал ту записку, которой Ксюту выманили из ее относительно безопасного номера ночью в горы. Наверное, ты написал эту записку от имени Ксютиного любовника. Ты же сам сказал, что он где-то на острове.

— Проговорился! — воскликнула Юлька.

— Ничего не понимаю, — удрученно покачал головой Артем.

Но к нему уже спешили полицейские. И вскоре Грек смог нам перевести, что Артема арестовывают и помещают в городскую тюрьму города Палермо по подозрению в убийстве его супруги. Вплоть до окончательного выяснения всех обстоятельств этого странного дела.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Вот и все! — сказала Юлька, когда Артема увели, а мы после обеда, когда нам кусок в горло не шел, расположились на отдых в своей комнате. — Убийца найден! Я так и думала, что этот тип способен на любую гадость. Да меня сам господь уберег, когда развел меня с ним в разные стороны! А то лежать бы мне сейчас на месте Ксюты.

— Не знаю, — пробормотала я. — Мне всегда казалось, что у Артема кишка тонка кого-нибудь прикончить. Он, конечно, личность подлая, но в то же время трусливая.

В это время в нашу дверь постучали.

— Войдите! — крикнула Мариша. — Не заперто.

Дверь открылась, и на пороге появился Грек. Вид у него был какой-то сконфуженный. Он мялся и явно не знал, с чего начать. Мы молчали и ждали. Наконец Грек решился.

— Тут вот какое дело, — начал он, посмотрев на Юлю. — Этот парень, которого арестовала полиция, он уверяет, что был любовником одной из вас. Это правда?

Мы молчали. Отвечать или не отвечать, решать было Юльке. Вопрос Грека касался в первую очередь ее.

— Да, это так, — немного подумав, кивнула Юля. — Но и что с того? У меня было не так уж мало любовников. А наши отношения с Артемом давно в прошлом. Теперь у меня есть муж, а у Артема до недавнего времени была жена.

— Вот то-то и оно! — воскликнул Грек. — Что была! Видите ли, я пришел к вам потому, что мне лично вы симпатичны. И я бы не хотел, чтобы вас трепали полицейские. Но я думаю, что они обязательно еще вернутся. Потому что я слышал, как Артем кричал, что он невиновен. А его жену убила из ревности его бывшая любовница — Юля.

Мы молчали, переваривая услышанную новость.

— Ну, это и все, что я хотел вам сказать, — заторопился Грек.

Мы его не задерживали. Нам было о чем подумать и без него.

— Подлец же этот Артем! — прошептала Юлька. — Каким был, таким и остался.

— Это мы знали и до того, как Грек стукнул на Артема, — сказала Мариша. — Артем готов на все, лишь бы спасти свою шкуру. Так что неудивительно, что он пытается отвертеться. Вопрос в другом, мог ли Артем убить свою жену?

— Он трус и ничтожная личность, — повторила я. — Альфонс. Такие ни на что не способны, кроме как хныкать или вот детективов нанимать.

— И вообще Артем, он какой-то жалкий, — поддержала меня Мариша. — Не верю, чтобы он убил человека.

— Девочки, вы чего? — растерялась Юлька. — Тогда выходит, что я ее убила?

— Почему сразу ты? — удивилась Мариша. — Может существовать и другой вариант.

— Да, вот еще! — воскликнула Юлька. — Артем, он же нам сам признался, что у его жены был любовник. Артем за ними следил. Может быть, выследил и решил отомстить неверной супруге. А заодно и денежки ее хапнуть себе. Ведь он же сам говорил, что в случае смерти Ксюты ее деньги, очень вероятно, достанутся ему. А в случае развода он получил бы только крохи со стола госпожи богачки.

— Не знаю, не знаю, — пробормотала Мариша. — А зачем тогда красть из морозильника тело собственной супруги? Нет тела, нет дела. Мало ли кто там чего видел, да еще ночью, да еще в темноте. Разве врач засвидетельствовал смерть Ксюты?

Нет. А значит, она вроде бы и жива. И зачем Артему было рассказывать нам про детектива и миниатюрные видеокамеры, которыми он нашпиговал одежду любимой? Нет, вполне вероятно, что убийца Ксюты кто-то другой. Вполне возможно — ее любовник, про которого говорил Артем.

— Но зачем любовнику убивать Ксюту? — спросила я. — Она была богата, молода, хороша собой! Да о такой любовнице мечтает каждый мужчина.

— А может быть, ее любовник занимал высокое положение? А Ксюта своим неосторожным поведением могла разрушить его имидж, — сказала Мариша. — Или, к примеру, любовник был женат. Это, кстати говоря, многое объясняет. В том числе и ее свадьбу с Артемом. Ксюта хотела позлить и заставить ревновать своего любовника. А когда это не вышло, пошла на откровенный шантаж. Тот не вытерпел, приехал на остров, прикончил свою любовницу и…

— И что? — спросила я, потому что Мариша замолчала.

— И уехал, — пробормотала Мариша. — Девчонки, а ведь убийца может быть и не из обитателей этого острова. Тут же полно укромных бухточек. Убийца мог приехать поздно вечером, под покровом темноты прокрасться к отелю, подбросить Ксюте записку…

— Нет, — покачала головой Юлька. — Это слишком сложно для приезжего. Он бы не смог все это провернуть. Действовал кто-то местный. К тому же не забывайте, что пропала весельная лодка.

— Но мне все не дает покоя мысль, почему же собака зарычала именно на Артема? — спросила я. — Собака не могла ошибиться. Она четко указала, что Артем написал эту записку.

— Собака четко указала лишь на то, что Артем мог трогать бумагу, на которой впоследствии была написана записка, — сказала Мариша. — Вот собака на него и зарычала. Например, если эта бумага лежала в номере Артема и Ксюты, то Артем наверняка до нее дотрагивался, когда писал послание своему детективу.

А потом убийца уже воспользовался ею в своих гнусных целях.

Мы задумались. Действительно, в каждом номере лежала стопочка писчей бумаги и конверты на тот случай, если постояльцам вдруг надоест общаться по телефону со своими родными и они захотят написать им пару теплых строк. Ну, или послать фотографии. Или еще чего-нибудь.

И как всегда бывало, Марише удалось убедить нас в своей правоте. Версия, что Ксюту убил не Артем, а ее мифический любовник, устраивала нас больше. Потому что Артема мы хоть немного, но знали. А Ксютиного любовника — нет. Но судя по тому, что рассказывал про него Артем, он был личностью волевой.

Не всякий мужчина способен противиться женским чарам. А этот Ксютин любовник явно стойко выдерживал ее стремление выйти за него замуж.

— Что же нам делать? — растерянно спросила я. — Артем говорил, что видеокамера осталась в пуговице на платье Ксюты.

А платье осталось на теле Ксюты. А само тело исчезло в неизвестном направлении.

— Лично я думаю, что его вывезли с острова на весельной лодке, — сказала Мариша. — Вывезли и запрятали под камнями на одном из соседних островов.

— Зачем такие сложности? — удивилась Юлька. — Не проще ли было тело просто утопить?

И мы снова задумались. И в это время к нам в комнату постучался Игорь.

— Вы тут сидите, а я сейчас был на берегу и видел, как полицейские заставляли свою собаку нюхать все лодки и катер, — сказал он. — И собака зарычала только возле той лодки, на которой мы с вами катались и ключи от которой были у Бориса.

Так что он теперь тоже, в некотором роде, на подозрении. Неизвестно ведь, один раз тело Ксюты побывало на той лодке, или оно там оказывалось дважды. Из разговоров полицейских между собой я понял — они подозревают, что Артем подкупил Бориса, и тот дал ему ключи от моторки. А еще они подозревают, что тело Ксюты увезли на весельной лодке, которая до сих пор не нашлась.

— Ты что, так хорошо знаешь язык? — удивилась я. — И можешь понять такие сложные беседы?

— Ну так не первый же год сюда езжу, — пожал плечами Игорь. — А полицейские совсем меня не стеснялись. Я устроился возле них и все слышал. А им было невдомек, что я понимаю их разговор. Здорово, правда?

— Правда! — кивнули мы. — Здорово то, что ты сюда не первый год ездишь и наверняка знаешь все окрестные островки.

— Ну, все не все, — смутился Игорь.

— Не скромничай! — набросились мы на него. — Ты должен отвезти нас туда.

Кажется, эта идея совсем не понравилась Игорю.

— Там нечего смотреть, — пробовал он возразить. — Либо скалы, либо маленькие деревушки с местными жителями, от которых чесноком разит так, что перешибает все другие запахи.

Но мы уперлись. Мы желали осматривать все окрестные островки — и все тут.

— Впрочем, если не хочешь, мы можем поехать и без тебя, — сказала Юлька. — Возьмем двух ребят покрепче, я уже знаю кого. И поедем.

После упоминания о крепких ребятах Игорь немедленно согласился ехать с нами, и с Юлей в том числе, хоть на край света.

Но продолжал твердить, что затея эта совершенно зряшная. Все живописные места он знает наперечет и с удовольствием нам их покажет, но для этого вовсе нет необходимости объезжать все окрестные островки, которые, честное слово, ну ничем примечательным не выделяются.

Но нас-то интересовали не живописные окрестности, а спрятанное тело Ксюты. Вернее, ее платье, а еще точнее, видеокамера в пуговице, на пленке которой наверняка запечатлен момент ее смерти и все сопутствующие тому обстоятельства.

В результате мы вытребовали у Таты ключи от второй моторки. Утренняя компания уже давно вернула лодку в Малую бухту. Так что теперь мы отправились в путь с чистой совестью.

Первое, что мы сделали, когда выехали из бухты, — огляделись.

Вокруг нас было несколько островов, островков и совсем уж островочков. Мы направились к ближайшему скоплению камней, которое даже и назвать островом было трудно. Никаких останков Ксюты или весельной лодки мы там, разумеется, не обнаружили. Но нас это не остановило.

— Интересно, а как тот тип, который вывез тело Ксюты с острова, намеревался вернуться обратно на Кьянти? — неожиданно спросила Юля. — Весельной лодки на острове нет, и вместе с этой лодкой пропасть из отдыхающих с острова тоже вроде бы никто не пропал, а? Как вы думаете?

— Подумаем об этом потом, — махнула рукой Мариша. — Когда найдем либо тело Ксюты, либо саму весельную лодку с Кьянти.

Затем мы по очереди объехали пять или шесть островов.

Некоторые оказались заселены крестьянами и рыбаками, которые при виде нас неизменно приходили в восторг и пытались продать нам что-нибудь из плодов труда своего. Мы покупали, и в результате вскоре в нашей лодке скопилось множество добра.

Связка чеснока, корзиночка с мелкими белыми яйцами, бутылка с оливковым маслом, бутылка домашнего вина, кусок соленого сыра, завернутого во влажную тряпицу, и большой белый батон к нему. Кроме того, нам умудрились продать большую вяленую рыбу и связку рыбешки помельче.

— Зачем нам все это? — удрученно поинтересовалась Мариша. — Нас же в отеле кормят три раза в день.

Но, как выяснилось, Игорь вовсе не считал, что питание в отеле может как-то помешать ему поглотить все наши покупки.

Мы тоже не остались в стороне, особенно налегая на домашнее вино. Оно казалось совсем слабым, но било в голову не хуже боксерской перчатки.

— Мне кажется, что такие населенные острова нам не нужны, — наконец сказала Мариша, когда мы съели и выпили все, что купили, за исключением яиц и оливкового масла. — Хочется тишины и уединения.

Под этим подразумевалось, что стоящие вдоль береговой линии домики рыбаков и крестьян могли отпугнуть человека, укравшего весельную лодку и тело Ксюты с ним в придачу.

— Что там впереди за остров? — спросила Юлька, указывая при этом почему-то налево.

— Ничего примечательного, — ответил Игорь.

Он вообще всю нашу прогулку пребывал в прескверном настроении. Даже уничтожение припасов продовольствия, которые годились для пропитания небольшой семьи в течение нескольких дней, его не слишком утешило.

— Но все же, — настаивала Юлька.

— Можете мне поверить, что, когда строился наш отель, его хозяева объехали все окрестные острова. И уж поверьте мне, они выбрали самый живописный. Больше тут смотреть не на что, — ответил Игорь.

— Все равно! — уперлась Юлька. — Хотим его осмотреть.

Рули на него.

Игорь вздохнул и выполнил Юлькин каприз, ворча себе под нос, что некоторые сами не знают, чего хотят. И что сейчас самое жаркое время дня и его традиционно полагается проводить в тени, в прохладе. Особенно тем людям, которые еще вчера днем валялись с солнечным ударом.

Но мы уже так поднабрались домашнего вина, что голоса разума не слышали.

— Игорек, это будет последний остров, который мы осмотрим за сегодняшний день, — сказала Мариша в утешение совершенно расстроенному Игорю.

— Просто потому, что других не осталось, — ядовито ответил тот. — Во всяком случае, находящихся менее чем в двух часах пути от нашего острова, точно не осталось.

Мы решили не обращать на брюзжание Игоря внимания и сосредоточили свое внимание на острове. Это было тем более трудно, что остров упорно двоился у нас в глазах.

— Он довольно большой, — заметила Мариша.

— И состоит из двух частей, — вторила ей Юлька. — А посередине там что? Даша, ты не видишь?

— Вроде бы перешеек, — ответила я.

И тут Игорь взорвался, и наконец стала ясна причина его дурного настроения. Он нам высказал все. Оказывается, мы алкоголички, напились настолько, что у нас в глазах двоится. И что остров совершенно круглый и никаких двух частей с перешейком посередине тут нету и в помине. Почему-то этот перешеек ему дался больше всего. Он прямо возненавидел его и меня с ним в придачу.

Мы с Маришей узнали от Игоря про себя много интересного. В том числе и то, что мы оказываем дурное влияние на Юльку. С чего Игорь сделал такие выводы, я отказывалась понимать.

Разве что Юлька выглядела более трезвой, чем мы с Маришей.

Но это уже были особенности Юлькиного организма, к которым мы не имели никакого отношения.

— Слушай, если мы так тебе противны, то можешь оставить нас тут одних и ехать себе обратно, — находясь в пьяном безумии, произнесла Мариша.

Игорь ответил что-то в том духе, что последний час только об этом и мечтает. Но напрасно Мариша надеется, что он оставит нас тут одних на забаву проплывающим рыбакам. Неизвестно, чем бы вся эта перепалка закончилась, может быть, мы бы вконец рассорились с Игорем, но неожиданно Юлька закричала:

— Смотрите, лодка!

Мы посмотрели в том направлении, куда она указывала, и решительно ничего не увидели, кроме слепящего глаза солнца, камней, поросших скупым кустарником, и играющей бликами глади воды.

— Да смотрите же! — настаивала Юлька. — Вон там!

Мы покорно вытаращились в ту сторону, но ничего не увидели.

— Игорь, а ты видишь? — обратилась Юлька к Игорю.

Судя по выражению лица Игоря, он что-то видел. И это что-то ему сильно не нравилось. Но врать он не стал и кивнул.

— Правь туда, — скомандовала Юлька.

Мы медленно начали огибать остров. И через несколько минут и мы с Маришей, предварительно поплескав себе на лица морской водичкой, заметили лодку, о которой шла речь.

— Это же наша лодка! — воскликнула Мариша. — То есть та самая весельная лодка, которую сегодня утром мы не нашли в Малой бухте.

Мы торопливо причалили. И, не боясь промочить ноги в прибрежной волне, зашлепали к лодке, которая запуталась цепью между камней. Берег маленького и явно необитаемого островка был довольно каменистым. А в этом месте камни образовывали такой причудливый лабиринт, что, попав в него, лодка не смогла уже выбраться. И застряла, на наше счастье.

— Ну что там? — крикнула Мариша Юльке, которая первой подобралась к лодке.

— Ничего, пусто, — ответила Юлька.

— Как пусто?! — не поверили мы с Маришей. — А тело Ксюты?

— Ничего нет, — со вздохом ответила Юлька. — Пусто.

— А это точно та лодка, которую мы искали? — спросила я.

Юлька кивнула в ответ. Но мы ей не поверили. Подобрались поближе, влезли в лодку и внимательно осмотрели ее от носа до кормы. Удача, как и следовало ожидать, улыбнулась Марише.

С торжественным воплем она извлекла из-под лавочки нечто совсем крошечное.

— Пуговица! — воскликнула она. — Посмотрите, это ведь пуговица Даже Игорь, который до сих пор хранил удивительное равнодушие к нашим манипуляциям, внезапно ожил и подбежал к нам.

— Ну, пуговица, — сказал он. — И что?

— Это пуговица с платья Ксюты, — сказала я.

— А ты не путаешь? — недоверчиво протянул Игорь.

Мы все отрицательно помотали головами. Уж это золотистое шелковое платье, которое было на Ксюте, когда ее запихивали в морозильную камеру, мы запомнили на всю жизнь. А также оригинальные пуговицы в виде вытянутых в спираль ракушек. И вот одна из таких пуговиц-ракушек сейчас лежала у нас на ладони. Оставалось только понять, тали это пуговица, в которую вмонтирована видеокамера, или другая, почти ничем нам не облегчающая расследование.

— Во всяком случае, одно ясно: Ксюту привезли на этот остров в этой лодке, — сказала Мариша. — Раз ее пуговица в лодке, значит, и Ксюта была в ней.

— А раз Ксюту привезли сюда на лодке, а теперь ее в лодке нет, значит, она осталась где-то на острове, — сказала я.

И мы побрели к центру острова. Следом за нами брел Игорь, тщетно допытываясь, неужели мы и в самом деле собираемся обыскивать остров самостоятельно.

— Уже скоро вечер, — жаловался он. — Мы пропустим ужин в отеле.

— Тебе бы только жрать! — буркнула в ответ Мариша. — Тебе что, мало килограмма овечьего сыра, который ты умял?

Постыдись!

— Даже если тело Ксюты и спрятано тут, то как вы собираетесь найти ее могилу? — не сдавался Игорь. — Будете обшаривать каждый камешек? Вы до темноты не управитесь. А ведь довольно скоро станет темно.

— Возвращайся! — неожиданно остановилась и повернулась к нему Мариша. — Возвращайся на Кьянти и сообщи о нашей находке. И еще попроси полицейских прислать сюда их собаку-ищейку. Или лучше привези ее сам. А то они еще тут все запутают.

— А как же вы? — удивился Игорь.

— Мы останемся тут и покараулим, — сказала Мариша.

Что именно мы должны были караулить на совершенно пустынном острове, она не уточнила. А Игорь спрашивать не стал, окончательно убедившись в том, что мы не в своем уме, здорово пьяны и спорить с нами бесполезно. Он сел в моторку, грустно кивнул нам на прощанье и направился в отель. Ужинать, как мы подозревали.

— Ну что? — спросила у нас Юлька. — Начнем обыск острова?

Я не знала, и мы посмотрели на нашу третью подругу. Но Мариша нам тоже ничего не ответила. Она задумчиво разглядывала пуговицу, которую мы нашли в весельной лодке.

— Знать бы, та это пуговица или не та, — наконец изрекла Мариша.

После этого она с помощью камешка сделала попытку расковырять пуговицу, чтобы, по ее собственным словам, посмотреть, нет ли внутри мини-видеокамеры. Нам с Юлькой с величайшим трудом удалось убедить ее не делать этого.

— Поймите, я умираю от любопытства! — кричала Мариша.

— Но ты же все равно не сможешь ничего увидеть, пленка ведь совсем крохотная, — вопила в ответ Юлька.

На короткое время пуговица оказалась у нас с Юлькой, а потом снова у Мариши. И остановить ее нам удалось, лишь когда мы, окончательно запыхавшись, перестали вырывать пуговицу друг у друга.

— Ладно, — неожиданно согласилась с нами Мариша. — Действительно, мы бы могли что-нибудь в этой пуговице испортить. Там ведь все такое крохотное. Пошлем ее в детективное агентство, которое занималось слежкой за Ксютой, пусть они сами разбираются. И если это та пуговица, то пришлют запись последних часов жизни Ксюты.

Пока мы дрались из-за пуговицы, солнце стало клониться к закату. И сильно, очень даже сильно клониться.

— Через час стемнеет, — неожиданно сказала Юлька.

От ее слов мы с Маришей как-то протрезвели и сообразили, что мы, по сути, находимся одинешеньки на острове, на котором, вполне возможно, спрятан труп. То есть в громадной могиле.

— Будем искать тело Ксюты? — дрогнувшим голосом поинтересовалась я.

— Конечно, — бодро откликнулась Мариша. — Что за вопросы? А зачем еще мы сюда приплыли?

И мы начали искать следы Ксюты. За тот час, пока окончательно не стемнело, мы нашли много всякого разного добра. Я, например, нашла пустую пластиковую бутылку из-под кока-колы, картонку, в которой, видимо, хранились копченые сардинки, и кусок газетного листа. Юлька нашла сломанную вилку, почти целую стеклянную бутылку, этикетка с которой смылась, и еще какой-то хлам. Больше всех повезло Марише. Она нашла женский спортивный башмачок.

Как только мы увидели этот башмачок, нам всем троим стало ясно, что совсем недавно на острове побывала женщина.

Башмачок был совсем новенький, и на его подошве четко просматривались металлические шипы в виде полумесяца. На всякий случай Мариша поцарапала камень подошвой этого башмачка, и нам стало очевидно, что такие следы мы уже видели сегодня утром возле каменной арки на Кьянти.

— Ксюта была тут, — сказала Мариша. — Теперь в этом нет никаких сомнений. Этот башмачок принадлежит ей.

— А вдруг это совпадение? — промямлила Юлька. — Вдруг башмак потеряла другая туристка?

— Глупости! — решительно отказалась Мариша. — Таких совпадений не бывает. К тому же зачем туристке, если она жива и невредима, оставлять свой башмак тут, на острове? Между прочим, обувка не из дешевеньких. И лично я не в силах представить себе такую ситуацию, когда женщина, пробираясь по камням, теряет с ноги башмак и после этого спокойно продолжает ковылять в одном башмаке среди камней, оставив второй башмак валяться где-то позади.

Мы с Юлькой прикинули и поняли, что Мариша права.

— Пошли искать тело Ксюты, — со вздохом сказала Мариша. — Уже ясно, что того типа, который ее привез сюда, тут нет.

У него, должно быть, где-то была спрятана еще одна лодка, на которой он и смылся.

Но ничего больше мы искать не пошли, потому что случилось именно то, о чем нас предупреждал Игорь. Солнце село, и на остров опустилась тьма.

— У кого-нибудь есть спички? — спросила Мариша.

Ни спичек, ни зажигалки у нас с Юлькой не было. Мы сели на плоский камень, который еще хранил тепло южного солнца, и уставились на море.

— Я вот думаю, а как Игорь найдет нас? — неожиданно сказала Юлька. — В такой-то темноте?

Мы переглянулись. Действительно, на Кьянти был отель, чьи огни играли роль маяка, который позволял катеру и в темноте безошибочно находить причал. А на этом острове ни маяка, ни чего-нибудь подобного не было — Может быть, кто-нибудь из полицейских так хорошо знает местность, что решится поехать и в темноте? — предположила Юлька.

Еще через час бесплодного ожидания мы пришли к выводу, что таких смельчаков среди полицейских не оказалось.

— Они вообще что там себе думают? — негодовала Мариша.

— Наверное, ждут рассвета, — пожала плечами Юлька. — Лично я бы на их месте именно так и поступила.

— Но они могли бы поставить на свой катер прожектор и плыть к нам, — возразила Мариша.

— Ага, и еще сирену включить, чтобы переполошить всех окрестных жителей, — ехидно сказала Юлька. — Грек ни за что не пойдет на такое. Это ведь может нанести ущерб репутации его отеля.

Прошло еще два часа. Мы утратили всякую надежду. А камень, на котором мы сидели, растерял все свое тепло и теперь отнимал его уже у нас. Пришлось встать и ходить по берегу. Это тоже было не слишком удобно, потому что в темноте камни и прочие препятствия были не видны, и мы часто спотыкались и едва не падали.

— Какие же мы дуры! — воскликнула Мариша. — У нас же есть весельная лодка. Сядем в нее.

С трудом, но нам удалось найти место, где стояла лодка.

Пока мы до нее добирались, позади нас раздался какой-то всплеск. Словно что-то упало в воду. Мы с Юлькой завизжали что было сил.

— Не орите! — раздался голос Мариши. — Это я упала в воду.

Наконец мы добрались до лодки, забрались в нее и расселись.

— Черт, я промочила ноги, — пожаловалась Мариша.

— Нужно было снять босоножки, — сказала я ей. — Ноги бы быстро высохли, а босоножки остались бы сухими. Ты бы их надела и…

— Как это я сама не догадалась? — рассердилась Мариша. — Я так и сделала. Но когда вы поперлись к лодке, я поскользнулась на камнях и упала в воду. Так что босоножки тоже промокли.

— А ты сама? — спросила я.

— Потрогай, — предложила Мариша.

Я протянула руку и дотронулась до чего-то очень мокрого и холодного.

— С тебя же вода ручьем течет, — ахнула я.

— Угу, — мрачно кивнула Мариша. — И не сказала бы, что это очень приятно.

— Ты можешь простудиться, — испугалась я. — Снимай с себя мокрую одежду. А мы с Юлькой дадим тебе чего-нибудь из своего сухого белья.

У меня другая мысль, — сказала Мариша. — А что, если нам самим поплыть на Кьянти?

На некоторое время мы задумались.

— А что? — нерешительно сказала Юлька. — Идея хорошая. Мне кажется, что я вижу огни нашего отеля.

Это была, конечно, чушь. Но мы с Маришей купились.

— Если держать курс на эти огни, то часа через четыре мы будем дома, — продолжала Юлька.

— Я сяду на весла, — бодро сказала Мариша. — Буду грести и заодно согреюсь.

Мы не возражали. Но, для того чтобы сдвинуть лодку с места, нужно было еще вытащить ее из камней, среди которых она застряла. Тут уж нам всем троим пришлось попотеть и промокнуть. Но в конце концов мы буквально на руках вытянули лодку на воду, вставили весла в уключины и поплыли, держа курс на огни на Кьянти.

Сперва все шло хорошо. Мариша бодро гребла и явно не чувствовала прохладного ветра, который заставлял нас с Юлькой ежиться и тесней прижиматься друг к другу. Одеты мы были более чем легкомысленно. В короткие шорты и маечки, которые никак не подходили для ночевки в открытом море.

— Ногам как холодно! — пожаловалась Юлька. — Никак не согреются.

— Холодно и мокро, — согласилась я. — Странно, что они никак не высохнут.

Сказав это, я наклонилась и потрогала свою лодыжку. При этом моя рука погрузилась в холодную морскую воду.

— Мамочки! — взвизгнула я. — У нас в лодке полно воды.

В днище течь!

Юлька тоже принялась щупать Дно лодки.

— Точно, полно воды! Мариша, поворачивай обратно! Мы не сумеем добраться до Кьянти.

— Куда обратно? — закричала в ответ Мариша. — Ничего же не видно. А мы отплыли уже довольно далеко.

Острова, на котором мы провели сегодняшний вечер, и в самом деле не было уже видно. Мариша была права, поворачивать было некуда.

— Дуры несчастные! — кричала Мариша. — Не могли немного поосторожней с лодкой обращаться? Наверняка, когда тащили ее с камней, проделали в днище дыру. Вычерпывайте теперь воду!

— Чем? — простонала Юлька.

— Чем хотите! — рявкнула Мариша. — Хоть трусами.

Трусами мы воду, конечно, черпать не стали. Хотя бы потому, что в этот жаркий день надели совсем крохотные трусики, которыми и блюдце с водой не вычерпаешь. Поэтому мы стянули с себя майки и стали черпать майками. Какое-то время казалось, что мы одержали победу над стихией, но потом вода в лодке снова стала прибывать. Мариша гребла изо всех сил, так что уключины трещали, но огни на ближайшем острове, нам уже было все равно, что это за остров, все еще оставались слишком далекими.

— Кто-нибудь из вас, кричите! — задыхающимся голосом сказала Мариша.

— Спасите!

— Помогите!

— Караул!

Мариша застонала.

— Вы же по-русски орете! — рявкнула она. — Кто вас тут поймет? Кричите что-нибудь интернациональное.

— SOS! — завопила я.

— Help! — вторила мне Юлька.

Так мы провели еще примерно четверть часа. Вода в лодке, несмотря на наши героические усилия по вычерпыванию, все прибывала. И мы бы, наверное, утонули, потому что на наши крики о помощи никто не реагировал; но Марише пришла в голову гениальная мысль.

— Нужно заткнуть дыру! — сказала она. — Заткнуть дыру в днище, а потом уже вычерпывать воду!

Совет нам с Юлькой показался просто верхом мудрости.

— А чем заткнуть? — спросила я.

— Заткни своей майкой, — посоветовала Мариша.

Я послушно свернула майку в плотный комок, решив, что хотя это и моя любимая майка и вообще идет мне бесподобно, но, в конце концов, жизнь дороже. Кому будет нужна моя майка, если я сама буду лежать на дне морском? Поэтому, скомкав майку, я принялась запихивать ее в дыру. Но если кто-то пробовал заткнуть дыру в днище лодки, когда снаружи напирает морская вода, тот знает, как это трудно. Моя майка упорно не желала останавливать воду, цепляясь за края дыры.

— Что ты там возишься? — злилась Юлька, которой теперь одной приходилось вычерпывать воду, да еще я мешала ей, возясь возле течи, так и этак пристраивая свою майку. — Давай я!

Она тоже свернула в комок свою майку, видимо, решив, что ее майка по каким-то причинам лучше. А я отправилась вычерпывать воду теперь уже шортами и злиться на Юльку, которой тоже не удавалось заткнуть течь. Тем более что выяснилось: у нас вовсе не одна течь, как я думала сначала, а сразу несколько.

— По-моему, пора молиться, — сказала я.

Мариша пыхтела на веслах и ничего не ответила. А мы с Юлькой прочитали Отче наш, Богородицу, и на этом наши познания по части молитв подошли к концу. Я еще знала благодарственную молитву, которую полагалось читать после принятия пищи. Но в данный момент мне она показалась не совсем подходящей. И все-таки я ее прочитала, в душе ужасаясь, что Господь сочтет, будто я издеваюсь, и нашлет на нас еще какие-нибудь кары. Но, с другой стороны, куда уж хуже?

Потом мы все хором смиренно сообщили небесам, что если им угодно, то мы готовы умереть, но в таком случае Артем так и сгниет в тюрьме, а настоящий убийца Ксюты не будет привлечен к суду, потому что пуговица с платья Ксюты, пуговица с видеокамерой, сгинет вместе с нами в пучине морской. Сознаюсь, это было немного похоже на шантаж. Вдруг Мариша, которая не переставала грести, неожиданно бросила весла и прислушалась.

— Вы слышите? — спросила она у нас.

Мы прислушались, но ничего не услышали.

— Да перестаньте вы черпать воду! — рассердилась Мариша. — Хотя бы на секунду.

Мы перестали и действительно услышали где-то поблизости гул мотора.

— Люди! Ура! — завопили мы. — Спасите! Тонем!

Орали мы хором очень громко. Можно сказать, из последних сил. Чего их было экономить? Если нас не услышат, то силы нам уже ни к чему. Воды в лодке набралось уже столько, что мы в любую минуту могли пойти на дно. К тому же появившаяся у нас надежда, что с нашей кончиной еще можно повременить, придавала нам дополнительный заряд бодрости.

— Спасите! — орали мы на всех известных нам языках мира.

И судьба сжалилась над нами. Гул мотора стал глуше, но как будто бы ближе. И вдобавок мы увидели свет фонаря, который скользил по воде, явно не просто так, а с целью найти источник шума. И именно в тот момент, когда его луч упал на нас, наша лодка решила пойти ко дну.

— Бульк! — сказала она. — Бульк! Бульк!

А мы втроем оказались в воде и начали азартно в ней плескаться. Оказывается, купаться в море у бережка это совсем не то же самое, когда под тобой многометровая толща воды. Руки и ноги просто сводило от ужаса, что мы сейчас утонем. Особенно обидно тонуть, зная, что спасение так близко. Но неожиданно возле нас появился белый борт катера, и я почувствовала, как по голове меня что-то стукнуло.

— Эй! — рассердилась я и подняла голову.

— Держи круг, ненормальная! — крикнул мне какой-то тип с палубы. — Вы же тонете!

Скажите на милость, как будто бы мы этого и без него не знали!

— Сейчас я спущу вам трап, — крикнул тот же голос.

Пока он там возился с трапом, мы подплыли к спасательному кругу, который и оказался той вещью, которая треснула меня по башке, и вцепились в него. Еще через несколько минут с борта катера спустилась веревочная лестница. Мы бросили круг и подплыли к ней. Первой полезла Мариша, второй Юлька. А у меня никак не хватало сил, чтобы подтянуться и поставить ногу на первую ступеньку. Должно быть, сказывался полученный удар спасательным кругом по голове.

— Держись, я тебя втяну! — распорядился голос.

Я покрепче уцепилась за деревянную перекладину и поплыла вверх. Учитывая, что на мне не было ничего, кроме крохотных трусиков, чувствовала я себя неважно. Но всему приходит конец.

Внезапно я почувствовала на своих руках чьи-то другие руки, которые втянули меня на палубу. И тут я смогла наконец отдышаться, сидя рядом со своими подругами.

— Девчонки, это вы? — раздался знакомый нам голос, который теперь казался изумленным до предела.

Я с трудом прогнала красную пелену, которая застилала мне глаза. И сумела разглядеть какое-то бесформенное пятно, которое и издавало эти звуки. Еще немного подышав, я сфокусировала зрение и увидела прямо перед собой Бориса. Того самого парня, который развлекал отдыхающих на Кьянти катанием на водных лыжах. Оглядевшись, я поняла, что и катер тот самый.

— Что вы тут делаете? — продолжал допытываться Борис. — Вы же могли утонуть! Почему вы не на острове?

— Нам там стало страшно, — сказала Юлька, клацая зубами. — И холодно. И мы решили вернуться домой. Но лодка неожиданно дала течь. И чуть не утонули. А тебя Игорь послал к нам?

— Какой Игорь? Ничего не понимаю, — ответил Борис. — Грек мне сегодня дал выходной вечер. И я смотался на один островок, там у меня живет друг. Возвращаюсь обратно и вдруг слышу ваши крики о помощи. Еще чудо, что я не включил плеер, как я обычно делаю. Иначе мне бы ваших криков ни в жизнь не расслышать.

— Действительно, чудо, — пробормотала я. — Не иначе как наша молитва помогла.

— Так объясните вы мне, почему среди ночи оказались в море? — продолжал допытываться у нас Борис, как будто ничего важнее этого на свете не было.

А между тем перед ним сидели три совершенно промокшие девушки, две из которых были почти что голыми, и клацали зубами от пережитого страха. Этому же чурбану требовалось знать причину, по которой мы оказались в открытом море. Наконец Борис кое-что смекнул и воскликнул:

— Да вы же все мокрые!

Надо же, заметил! Определенно, гений!

— Идите сюда! — распорядился Борис. — У меня тут есть чехол, которым я накрываю катер на ночь. Завернитесь в него.

Потом Борис продемонстрировал, что хотя соображает он туго, но все же парень добрый. Он стянул с себя толстовку и толстую футболку, которая была под ней, и отдал их нам с Юлькой. На долю Мариши, на которой, впрочем, оставался еще сарафан, ничего не осталось.

— Ничего другого из одежды у меня на катере нет, — извинился Борис.

— Не страшно, — ответила Мариша. — Я так гребла, что мне до сих пор жарко.

Мы завернулись в чехол от катера, и Борис извлек откуда-то из недр катера бутылку с темной жидкостью, которую и протянул нам.

— Вот, глотните, но только не выдавайте меня Греку, — попросил он нас.

Мы глотнули. В бутылке оказался самый восхитительный напиток, который я когда-либо пила. Он был крепкий, не меньше сорока градусов. И пах травами.

— Один мой знакомый делает эту настойку, — почему-то потупив взгляд, ответил Борис на наши вопросы. — Вы лучше скажите мне, как вас угораздило оказаться в таком положении.

Ведь если бы я случайно не проплывал мимо, вы бы обязательно утонули.

— Хватит нам твердить одно и то же, — рассердилась Мариша, которой хмельное зелье ударило в голову. — Мы и сами не хуже тебя знаем, что могли погибнуть. Но ведь не погибли же! А оставаться на пустынном острове наедине с трупом нам было еще страшнее, чем плыть обратно на Кьянти. И потом, мы же не знали, что лодка такая ветхая.

— Лучше расскажите все по порядку, — попросил нас Борис. — Я что-то ничего не понимаю. Рассказывайте, я слушаю.

Мы так и сделали. И к тому времени, когда впереди отчетливо нарисовались скалы нашего милого острова вместе со светящимся силуэтом отеля, Борис уже был полностью в курсе нашего приключения. Первыми, кого мы встретили на пирсе, были Грек, Игорь и Тата.

— Боже мой! — воскликнул Грек, увидев нас, завернутых в чехол от катера. — Что это такое?

— Мы чуть не утонули, — с непонятной гордостью сообщила Юлька, выглядывая из нашего укрытия. — А Боря нас спас.

— Как вы могли утонуть, если Игорь оставил вас на острове? — удивился Грек.

Вместо ответа Юлька чихнула. Игорь ничего не сказал, он только молча на нас таращился. Тата же запрыгнула на катер, мигом углядела, в каком плачевном состоянии мы находимся, и погнала Грека и Игоря к отелю за нашей теплой одеждой.

— Пусть один принесет одежду, а второй приготовит на кухне горячий пунш, — командовала она. — И не жалейте спиртного. Девчонки продрогли до костей. Еще воспаление легких схватят, не дай бог.

Услышав про воспаление легких, Грек резво кинулся выполнять поручение Таты. Игорь кинулся следом за ним. Борис занялся швартовкой катера, а с нами осталась Тата.

— Девочки, когда Игорь вернулся в отель после ужина и сказал, что вы остались на необитаемом острове, на котором, по-видимому, преступник и зарыл бедную Ксюту, мы просто своим ушам не поверили.

— Все правильно, — кивнула Мариша. — Сначала мы нашли пропавшую весельную лодку, потом башмак Ксюты, а потом…

— Потом стемнело, нам стало страшно на том острове одним, и мы решили вернуться назад, — закончила за подругу Юлька.

— И что с вами случилось на обратном пути? Почему вы вернулись с Борисом?

— Та весельная лодка оказалась дырявой, — ответила Мариша. — Воды в ней уже на середине пути набралось столько, что если бы нам не встретился Борис, то мы бы точно утонули.

Впрочем, лодка так и так пошла ко дну. Можете записать ее стоимость на наш счет — Да бог с ней! — махнула рукой Тата. — Она и в самом деле была старая. Мы ее приобрели по случаю. И держали скорее для экзотики. Вдруг какому-нибудь чудаку из наших отдыхающих захочется поработать веслами, вместо того чтобы взять моторную лодку. Главное, что вы не утонули.

— Тата, а почему вы никого не прислали за нами? — спросила я. — Мы очень долго ждали, прежде чем пуститься в плавание на этой старой развалине.

— Как почему? — удивилась Тата. — Мы же узнали, где вы, только после того, как вернулся Игорь. А он вернулся на Кьянти уже после ужина Если быть точной, то часа через два после ужина. Когда уже совсем стемнело.

— Только после ужина? — воскликнули мы. — Но он выехал гораздо раньше!

— Да, он нам сказал, что должен был приехать гораздо раньше, — кивнула Тата, — но в пути у него забарахлил мотор.

И пока он в нем ковырялся, время и прошло. Игорь очень волновался, как бы с вами чего-нибудь не случилось. Он даже настаивал, чтобы мы послали за вами наш большой катер.

— А почему вы не послали? — спросила Мариша. — Вам что, денег на горючее стало жалко?

— Да нет! Что ты! — воскликнула Тата. — Просто Вока на большом катере повез господ полицейских обратно на Сицилию.

Да и если бы он был тут, мы бы все равно не рискнули выйти на нем. Просто потому, что мы в темноте боялись напороться на одну из мелей. Их тут целая куча. А наш лоцман знает путь только от Кьянти до Сицилии.

— А та моторка, на которой приплыл Игорь? — продолжала допытываться Мариша. — Она что?

— Ее до сих пор чинят, — ответила Тата. — И, кстати говоря, вторую моторку тоже. Как только Игорь попытался ее завести, выяснилось, что она тоже не работает. Не знаю, что с ними обеими вдруг приключилось. Но знаете, бывает, все вещи ломаются, и как назло, когда они нужны больше всего.

— Ну ясно, бывает, — кивнула я. — А Борис вместе со своим катером был в отлучке. И его вы послать за нами не могли?

Тата кивнула.

— Мы беспокоились, что тот человек, который доставил тело Ксюты на Козенцу, сможет навредить вам, — понизив голос, сказала нам Тата. — Но мы никак не предполагали, что вы отважитесь пуститься в плавание среди ночи на утлой лодчонке. Вы .хоть представляете, сколько вам пришлось бы на ней грести, чтобы попасть на Кьянти? Часов шесть, не меньше.

Мы уничижительно посмотрели на Юльку, которая уверяла нас, что мы управимся самое большее часа за четыре.

— Ты сказала — Козенца? — спросила я у Таты. — Что это?

— Так называется тот островок, на котором вы были, — ответила Тата. — Во всяком случае, по словам Игоря, он оставил вас именно там.

— А что, полиция уже, конечно, уехала вся целиком обратно на Сицилию? — спросила я.

— Да, — кивнула Тата. — Но боюсь, что теперь, раз вы нашли место, куда преступник отвез тело Ксюты, придется завтра их снова потревожить. Наверное, им будет любопытно взглянуть на ее башмачок.

— Боюсь, с этим возникнут некоторые проблемы, — мрачно ответила Мариша. — Башмак, он того…

— Что того? — не поняла Тата.

Мы же с Юлькой, напротив, отлично все поняли и похолодели. Мариша имела в виду, что башмак Ксюты отправился на дно морское вместе с лодкой. А что касается пуговицы, то тут мы вообще даже боялись строить догадки.

— Так что с башмаком Ксюты? — настаивала Тата.

— Он утонул, — объяснила ей Мариша. — Но полицию вызвать все равно придется. Они должны обыскать Козенцу, чтобы убедиться, что тело Ксюты спрятано там или, наоборот, что его там нет.

К этому времени из отеля примчался Грек с целым ворохом нашей одежды. И мы наконец смогли избавиться от мерзкого, воняющего машинным маслом и еще бог весть чем чехлом, который к тому же ни капли нас не грел. Вместо этого мы облачились в свои брюки, свитера и почувствовали, что снова способны радоваться жизни.

— Пойдемте наверх, — сказала Тата. — Поедите, попьете и я раздобуду для вас аспирина. Кстати, Мариша, твои немецкие друзья Густав и Кати очень беспокоились о тебе. Думаю, что они до сих пор не легли спать.

Мы поднялись по каменным ступеням вверх и в самом деле наткнулись на немецкую чету, Густава и Кати, которые при виде Мариши просияли так, словно к ним сам ангел спустился с небес.

— Мариша, мы так волновались за тебя! — воскликнул Густав. — Где вы пропадали столько времени?

— Дела, дела, — пробормотала Мариша, удаляясь в нашем обществе на кухню.

Кажется, наша подруга начисто потеряла интерес к выяснению служебного положения своего супруга. Ну еще бы! Тут наклевывалось дело поинтересней. Пропавший труп, небольшое кораблекрушение, из которого мы лишь чудом спаслись, и пуговицы с видеокамерами внутри. Как только мы очутились в помещении кухни и Тата, налив нам горячего бульона, отправилась разогревать пирожки с сыром из козьего молока, мы с Юлькой придвинулись вплотную к Марише.

— Только не говори, что пуговицу с платья Ксюты, которую ты поклялась хранить как зеницу ока, ты тоже утопила вместе с башмаком, — прошептала Юлька. — Потому что я тогда тебя собственными руками задушу.

— Не беспокойтесь! — бодро ответила Мариша, уже почти полностью пришедшая в себя. — Пуговица здесь. Как только я поняла, что нашей лодке пришел конец, я сразу запихнула пуговицу себе в рот.

— Молодец! — обрадовалась Юлька. — Давай ее сюда!

— Не могу, — ответила Мариша.

— Как не можешь? — растерялись мы. — Что это значит?

— То и значит, — пробормотала Мариша, отхлебывая бульон, — что я ее проглотила. Случайно, конечно!

— Проглотила! — эхом повторили мы с Юлькой.

После этого мы уставились на живот Мариши, где сейчас преспокойно лежало и переваривалось доказательство чьей-то вины.

— Немедленно прекрати надуваться бульоном! — закричала Юлька, вырывая у Мариши из рук чашку с питьем. — Он же горячий! Он может повредить пленку!

— Вряд ли этой пленке что-либо после пребывания в желудке у Мариши может повредить, — сказала я. — Интересно, а у Таты в хозяйстве найдется какое-нибудь рвотное средство?

— Чего вы всполошились? — пожала плечами Мариша. — Зачем рвотное? Наверняка работники детективного агентства продумали все до мелочей.

— И такую возможность, что пуговица с камерой попадет внутрь живота, тоже? — ядовито спросила Юлька.

Мариша спокойно кивнула.

— Так что завтра, когда пуговица выйдет наружу, мы преспокойно отправим ее им. А они в свою очередь пришлют нам отчет о том, действительно это пуговица с видеокамерой или просто обычная пуговица.

— Только пуговицу отправлять будешь сама, — сказала Юлька.

Мариша фыркнула в ответ, я тоже хихикнула, и уже через минуту мы все весело смеялись, сами не зная над чем.

— О, у вас тут весело! — с этими словами в кухне появился Густав. — А моя Кати к вам не заглядывала?

— Только не говори, что она тоже пропала! — в притворном ужасе закатила глаза Мариша.

— Нет, нет, — ответил Густав. — Она где-то здесь. Но я хотел бы поговорить с тобой, Мариша.

Мариша выразительно посмотрела на нас. Мы ответили ей ничего не понимающим взглядом.

— Густав, пойдем прогуляемся в холл, там и поговорим, — предложила Мариша. — А девочки пусть тут пока спокойно доедают свою трапезу. Они здорово проголодались за день. Да и наш разговор им будет не интересен.

— Конечно, конечно, — поспешно согласился Густав. — Пойдем.

И парочка направилась к дверям.

— Я все еще не могу прийти в себя от ужаса при мысли, что ты могла погибнуть, — раздался голос Густава уже из-за двери. — Что бы я тогда сказал нашему доброму другу Карлу?

Мы с Юлькой переглянулись, наконец сообразив, что значил взгляд Мариши. За всеми нашими расследованиями она совершенно подзабросила собственные дела. А теперь ей представлялся роскошный шанс выведать у Густава все, что тот знал о делах Карла.

— Не будем ей мешать, — сказала Юлька.

— Да, — согласилась я.

В это время возле нас появилась Тата с тарелкой, полной горячих пузырящихся маслом пирожков.

— А где Мариша? — удивилась Тата.

— Пошла поговорить со своим немецким другом, — ответила я. — Она сказала, что уже сыта. А мы с удовольствием попробуем твоих пирожков.

— Не знаю, — вздохнула Тата. — Удались ли они. Вообще-то их полагается делать на оливковом масле. А нам пришлось положить сливочное.

— Почему? — удивилась я, беря пирожок.

— Так ведь из-за гибели Ксюты всем было не до того, чтобы пополнить запасы оливкового масла, — ответила Тата. — Я, конечно, послала сегодня утром за маслом, но вместо масла приехали полицейские Хорошо еще, что Игорь привез немножко.

— Да, мы купили бутылку в какой-то деревушке, — кивнула я. — Верней, нам ее навязали.

— Но этой бутылки едва ли хватит на завтрак, — снова вздохнула Тата. — Ну, может быть, еще на обед чуть-чуть останется. У нас в отеле принципиально не пользуются никакими другими растительными маслами, кроме оливкового.

— В самом деле? — удивилась я.

— Ну да, — кивнула Тата. — Оно и в самом деле отличается и вкусом и запахом от других растительных масел. И к тому же не содержит такого количества жиров, как натуральное сливочное масло. Так что и вкусно и полезно. Поэтому мы полностью перешли на него.

Пока мы болтали про оливковое масло, было видно, что мысли Таты витают где-то очень далеко. Наконец она набралась храбрости и спросила у нас:

— Девочки, можете сказать мне честно, вы нашли тело Ксюты?

— Нет, — покачала я головой. — Пока нет.

— Слава богу! — воскликнула Тата.

Мы с Юлькой удивленно посмотрели на нее.

— Пока Ксюта официально не признана мертвой, мы еще можем бороться за репутацию своего отеля, — пояснила нам Тата. — Так что как это ни ужасно звучит, но я бы предпочла, чтобы ее так и не нашли.

— Но надеюсь, поискам тела Ксюты вы с Греком чинить препятствий не будете? — спросила я.

— У нас нет таких полномочий, — ответила Тата с таким видом, что было ясно: будь ее воля, она бы полицию на свой остров и близко не пустила. — Вы же представляете, если найдут тело, тут же набегут журналисты. И скандала не миновать.

Мы отлично представляли, что случится, если завтра полиция найдет тело Ксюты, если оно действительно спрятано под камнями на Козенце. Стоило Тате уйти, как мы с Юлькой склонились друг к другу.

— Я вот все ломаю голову, а почему преступник решил похитить тело? — спросила я у Юльки. — Если бы он знал про слежку и видеокамеру в пуговице, то ему достаточно было бы срезать все пуговицы с платья Ксюты. А тело оставить на месте.

— Может быть, у него просто не хватило на это времени? — предположила Юлька.

— Ну да, а тащить тело до лодки, потом ехать на ней на эту Козенцу, потом обратно, на это у него времени хватило! — возмутилась я.

— Да, ты права, — согласилась Юлька. — Выходит не очень логично. Ну тогда, может быть, человек, который увез тело, это вовсе не убийца.

— А кто же?

— Какой-нибудь некрофил, — пожала плечами Юлька. — Тайно влюбленный в Ксюту.

— Какая гадость! — передернуло меня. — И ты хочешь сказать, что этот тип обитает тут на острове?

— Ну да, — кивнула Юлька.

— Если это так, то нам всем здорово повезло, — сказала я. — Я имею в виду женщин. Если некрофил попробовал один раз, он вполне может войти в раж. И попытаться раздобыть себе очередную любовницу. Знаешь, давай версию с любителем поразвлечься с мертвечиной оставим на потом. Что-то у меня от нее мороз по коже.

— Ну а что еще нам остается? — спросила Юлька.

— Может быть, кто-то не хочет официального признания Ксюты мертвой, чтобы Артем не смог добраться до ее наследства? — предположила я.

— Даша, — прошептала Юлька. — А ведь двое, которые больше всех не хотят, чтобы Ксюту признали мертвой, — это Грек и Тата!

Мы молча обдумали эту мысль.

— Точно! — наконец сказала я. — И у них была возможность беспрепятственно украсть тело из холодильника, перевезти его на Козенцу или утопить в море. А на Козенцу только подбросить башмачок. Чтобы создалось впечатление, будто Ксюта была там.

— Как бы нам узнать, где были в ту ночь Грек с Татой? — спросила Юлька.

— Нужно подумать, — сказала я.

И мы стали думать. Мы так увлеклись этим занятием, что даже забыли про усталость. Так и сидели за столом с остывающими пирожками и думали, как бы нам выяснить, покидали прошлой ночью Грек с Татой остров или нет. За этим занятием нас и застала Мариша.

— Все лопаете? — удивилась она, увидев нас рядом с пирожками и сделав в корне неверные выводы. — Почти два часа уже тут сидите. Я думала, что вы давно легли спать. Заглянула к нам в номер, вас нет. Я туда, я сюда. А вы тут, оказывается, сидите. Что не спите?

— Думаем, — сказала я. — А как прошел твой разговор с Густавом?

Мариша присела к нам за стол и задумалась.

— Да как-то странно, — неохотно ответила она. — Не понятно было, кто у кого выспрашивает про Карла. Сначала мне казалось, что я у Густава. А потом я вдруг поняла, что сама выкладываю Густаву все, что знаю о Карле.

— Ив результате ты узнала что-то новое о своем муже? — спросила я. — Где он сейчас работает? Чем занимается?

Мариша покачала головой.

— Только то, что уже и знала. Правда, Густав сказал, что вроде точно знает, чуть ли не лично от Карла, что мой муж сейчас занимается каким-то особо важным делом. Чуть ли не государственной важности.

— П-с-ст! — презрительно поморщилась Юлька. — Австрия ваша вся на месте нашей Смоленской области поместится.

Тоже мне государство! Какие там могут быть дела государственной важности! Мне прямо смешно!

— Ну тем не менее, — покачала головой Мариша. — Раньше Карл занимался все больше уголовными преступлениями.

Помните, когда мы с ним познакомились, он служил в отделе расследований убийств. А потом его оттуда перевели, и началась вся эта таинственность. Так что я склонна верить Густаву. Даже не так, я ему полностью верю. Потому что это совпадает с моими собственными догадками.

— Ну а еще что? — спросила неугомонная Юлька.

— Когда человек работает на правительство, вопросы не только излишни, но и вредны — высокомерно ответила Мариша. — Теперь я знаю, что могу гордиться своим мужем. Его явно ценят на работе, раз доверили такое важное дело.

— Какое именно? — спросила я.

— Этого никто знать не может, — сказала Мариша. — Густав, правда, обмолвился, что оно связано с какой-то грязной или даже преступной историей, в которой оказался замешан один из членов правительства. Что-то настолько грязное, что не дай бог, чтобы об этом пронюхали газетчики.

— Ну да, — кивнула я. — Конечно. Вечно эти газетчики.

Грек и Тата не хотят, чтобы нашли тело Ксюты. А Карл изо всех сил старается покрыть чьи-то грязные делишки.

— При чем тут Грек и Тата? — не поняла Мариша.

Пришлось посвятить Маришу в наши сомнения Насчет них.

— А что, ведь верно! — сказала Мариша. — Ради репутации отеля они и не на такое бы пошли. Интересно, а отель принадлежит им?

— Нужно спросить у Игоря, — сказала я. — Он останавливается тут не первый год, так что должен знать.

И мы пошли к Игорю. По пути мы обратили внимание, что вокруг как-то темно. Потом мы с Юлькой вспомнили, что примерно сорок минут назад Борис заглянул к нам пожелать спокойной ночи и сказать, что все в отеле спят. И чтобы мы тоже шли спать.

— Который же сейчас час? — спросила я у Мариши.

— Уже половина пятого утра, — ответила та.

— Уже почти утро! — ахнула я.

— А что ты хочешь? — удивилась Мариша. — Мы вернулись около двух часов ночи. Потом ели, потом вы сидели на кухне, а я беседовала с Густавом.

— Странно, тебе не кажется, что он выбрал очень неудобное время для того, чтобы побеседовать с тобой о твоем муже? — спросила я у Мариши.

— Густав сказал, что у него все равно бессонница. Что он так переволновался, не зная, куда мы с вами подевались, что спать уже не может. И я тоже за эту ночь так переволновалась, что со мной что-то случилось, усталости я не чувствовала. Вот мы и решили побеседовать.

— Это все напиток, которым поил нас Борис, — догадалась я. — Мы же выпили почти всю бутылку. Наверное, из-за него мы и не чувствовали усталости.

— Должно быть, знакомый Бориса подмешивает в свой напиток помимо трав еще и что-нибудь наподобие эфедры, — сказала я. — Или какое-нибудь другое вещество, дающее заряд бодрости.

Так как спать нам всем решительно не хотелось, мы решили посмотреть, что делают Тата с Греком. Как ни странно, ни той, ни другого в их комнатах не было. Мы обыскали весь отель и наконец, вернувшись обратно к номеру Таты, услышали их голоса.

Должно быть, за то время, пока мы бродили по отелю, Тата и Грек вернулись и теперь о чем-то разговаривали в комнате Таты.

Так как беседовали они почти шепотом, нам мало что удалось услышать из их разговора. Но от услышанного у нас волосы встали дыбом.

— Ты уверен, что хорошо привязал груз? — услышали мы голос Таты. — Если он отвяжется, нам конец.

— Не беспокойся, — ответил голос Грека. — Все пройдет как обычно. Не первый раз же.

После этого они снова принялись шептаться, но мы уже не слышали, о чем именно. А потом послышались шаги Грека, который явно приближался к двери. И мы поспешно скрылись за поворотом коридора. Промчавшись из служебного крыла к своему номеру, мы успокоились, только закрывшись на задвижку.

— Вы поняли? — дико вращая глазами, спросила у нас Юлька. — 0 чем они говорили? Неужели они и в самом деле утопили тело Ксюты?

— Не знаю, — пожала плечами Мариша. — А при чем тут слова, что они это делают уже не в первый раз?

— Завтра же нужно навести справки, кто хозяин этого дивного местечка, — сказала я. — Если Игорь не знает, то обратимся к Насте. Она нас сюда отправила, вот пусть и разузнает, кто хозяин. И что за дела вытворяют его подчиненные. Неужели падение со скалы на этом острове случилось не впервые? И до сих пор Тате с Греком удавалось прятать концы в воду?

— Боже мой — ахнула Юлька.

— Что такое? — спросила я.

— Я, кажется, теперь начинаю понимать, почему наши путевки нам так дешево обошлись, — ответила побледневшая Юлька. — У них тут, наверное, каждый сезон по покойнику. И Настя об этом отлично знала. Вот стерва!

— Только раньше им удавалось как-то заминать дело, — сказала Мариша. — Иначе их отель давно бы прикрыли из-за несоблюдения мер безопасности.

— Им и в этот раз удастся! — рявкнула я. — Если, конечно, не найдут тело Ксюты.

— А я уверена, что они его утопили в самом глубоком месте, — сказала Юлька. — И груз привязать не забыли.

— И ведь никак их не прижмешь, — с досадой сказала Мариша. — Они от всего откажутся. А мы лично не видели, как они похищали тело — Слушай, а у меня идея! — воскликнула Юлька. — Что, если одной из нас притвориться мертвой? Я даже готова пожертвовать собой Мы подговорим Игоря, он засвидетельствует, что я грохнулась со скалы или утонула. Ну, одним словом, умерла И обратится к Греку И посмотрим, что тот скажет Игорю. И как будет действовать.

— В этой идее есть один минус, — сказала я — Ты ведь будешь жива. А значит, твой пульс и температура тела будут в норме. И Грек быстро раскусит обман.

— Да, — запечалилась Юлька — А как бы нам сделать так, чтобы он не захотел ко мне прикоснуться? Может быть, разрисовать меня коростой, как будто бы я скончалась от инфекционной болезни? Или какого-нибудь вируса?

— Тоже как-то подозрительно, — сказала я. — Бегала, бегала, а тут вдруг раз, и умерла от неизвестной в природе болезни.

— Ну и что? — стояла на своем Юлька. — Главное, чтобы Греку или Тате было противно ко мне прикоснуться — Ладно, — сказала Мариша. — Завтра еще подумаем об этом. А сейчас я лично чувствую, как меня клонит в сон. Должно быть, действие напитка из бутылки Бориса подходит к концу.

Стоило ей это сказать, как мы с Юлькой тоже ощутили, как усталость буквально наваливается на нас, вяжет по рукам и ногам. Удивительно, что у нас еще хватило сил разбрестись по своим кроватям.

— Спокойной ночи, девчонки, — пробормотала я, стягивая со своих ног уже с закрытыми глазами кроссовки.

Но в ответ я услышала лишь храп Мариши, Юлькино сонное посвистывание, и через минуту и сама провалилась в сон.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Утро началось для всех нас троих с сильнейшей головной боли. Должно быть, это было побочное действие вчерашнего эликсира, которым с нами так щедро поделился Борис. Кроме того, выглянув в окно, я поняла, что мы проспали время завтрака, а сейчас рискуем пропустить и обед. Это было бы очень жаль, потому что я лично испытывала зверский голод — Даша, ты уже встала? — вяло пробормотала Мариша. — У тебя нет чего-нибудь от головной боли?

— Только аспирин, — простонала я. — Прямо как чувствовала, что пригодится. Специально целую упаковку купила перед отъездом.

Выпив по стакану шипучего напитка, в который превратились таблетки аспирина, мы почувствовали некоторое облегчение. Однако разбитость во всем теле не проходила.

— А у нас на сегодня запланировано еще столько дел, — произнесла я, чувствуя, как мои кости скрипят при малейшем движении.

— Я себя чувствую так ужасно что мне даже толком не нужно будет притворяться, что я больна смертельным вирусом, — пробормотала в ответ Юлька — Может быть, уже стоит воспользоваться ситуацией?

— Только после обеда! — решительно воспротивилась Мариша.

И мы пошли обедать. Спустившись вниз, мы поняли, что с обедом придется подождать. Столики на террасе и в столовой были красиво сервированы, но едой еще и не пахло. Когда мы выходили из столовой, нам навстречу попалась расстроенная Тата.

— Оклемались? — приветливо улыбнулась она нам. — Я решила не будить вас на завтрак. Тем более что наш шеф-повар и все остальные повара бастуют. И мне самой пришлось варить яйца и делать тосты, чтобы хоть как-то накормить гостей.

— А в чем дело? — удивилась я. — Повара недовольны зарплатой?

— Они недовольны тем, что кто-то постоянно хозяйничает в их припасах, — ответила Тата. — Вы можете себе представить, у нас снова пропало масло.

— Масло? — воскликнули мы хором. — Оливковое??

— Да, та самая трехлитровая бутылка, которую привез Игорь и на которую я возлагала все свои надежды, — горестно кивнула Тата.

Теперь по крайней мере нам стала понятна причина ее расстройства, а также отсутствие еды в столовой.

— Так, и что теперь? — спросила Мариша. — Мы с подругами просто умираем от голода.

— Пойдемте, я попрошу, чтобы вам сделали бутерброды и сварили кофе, — сказала Тата. — Масло должны привезти с минуты на минуту. Я еще утром послала катер. Кроме того, нам срочно нужен механик. Обе моторные лодки отказываются работать. И еще полиция наверняка сегодня заявится. Просто голова кругом идет от всех этих проблем.

— Тата, а мы можем сегодня съездить на Сицилию? — спросила я. — Нам необходимо отправить домой маленький презент.

Я обещала своим родным послать какую-нибудь ракушку или засушенную морскую звезду.

— Пожалуйста, — откликнулась Тата. — Ваше право. Этого добра полно в любом магазине сувениров. Или можете купить у местных жителей прямо на рынке. Одно могу сказать, чем бы вы ни занялись, сегодняшний день лучше провести подальше от нашего отеля.

— Зачем нам на Сицилию? — удивленно спросила у меня Юлька, когда Тата поручила нас молоденькому помощнику повара и исчезла.

— Как зачем? — пожала я плечами. — Нужно отправить пуговицу. Нужно позвонить Насте. И еще позвонить в детективное агентство, про которое нам говорил Артем. Может быть, он вообще все наврал и такого агентства не существует. Или там про Артема и не слышали.

— Но почему это нельзя сделать прямо отсюда? — спросила Юлька. — Я видела, что внизу есть ящик для корреспонденции, которую гости хотят отправить к себе домой.

— Да потому что я больше не доверяю никому из тех, кто тут живет, — отрезала я. — Неизвестно, не потеряется ли наша драгоценная пуговица.

— Да уж! — воинственно заявила Мариша. — Она досталась нам с таким трудом, что я кому попало ее не отдам. Сама лично отправлю заказной бандеролью в Питер. И еще попрошу, чтобы с уведомлением. Чтобы уж точно не пропала.

К этому времени перед нами уже стояли три огромных сэндвича с сыром, салатом из тунца, зеленым салатом и помидорами. И по чашке восхитительного черного горячего кофе. Мы съели все и отправились к пристани, ждать катер. На наше счастье, томиться долго не пришлось.

Первым на берег спустился уже знакомый нам Вока, прижимая к груди бутыль с какой-то желтовато-зеленой маслянистой жидкостью. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что это то самое долгожданное в отеле оливковое масло.

Бутыль была пластиковая, литров пять, и за ней последовало еще около десятка таких же бутылей.

— Тата велела купить с запасом, — пояснил нам Вока. — Надоело ей психовать из-за масла. А вы что, собираетесь на Сицилию? Тогда поторопитесь, потому что я сейчас перекушу и поедем. Нужно доставить новых гостей. Я из-за этого масла уже опаздываю.

— Подумать только, — сказала Мариша, задумчиво глядя, как помощники шеф-повара тащат наверх бутыли с маслом. — Из-за какой-то ерунды может случиться столько проблем. Подумаешь — масло! Мне лично совершенно безразлично, на чем поджарен мой омлет или мясо.

— Да, некоторые придают слишком большое значение мелочам.

Я ничего не сказала, я думала, пригласить или не стоит с собой Игоря. Если не пригласить, то он может обидеться. А если пригласить, то он будет нам мешать. При обострившемся чувстве недоверия ко всем окружающим я почему-то не хотела, чтобы кто-то, пусть даже Игорь, знал, что у нас, возможно, есть пленка с изображением последних минут жизни Ксюты.

Но проблема решилась сама собой. Когда мы постучали в номер Игоря, его там не оказалось. А когда мы попытались узнать, где он находится, то выяснилось, что Игоря никто не видел с самого завтрака. Мы еще немного поискали его, но вместо Игоря нашли Густава и Кати. Вот эти двое выразили желание ехать с нами. И мало того, что выразили, так еще и в самом деле поехали. Кроме того, набралось еще около десятка желающих прокатиться на Сицилию.

До Сицилии мы добрались без проблем. Вока, ободренный соседством Мариши, всю дорогу, не затыкаясь, болтал всякую чепуху. Работал на Кьянти он уже второй сезон. Ему тут нравилось.

И работа, и сам остров.

— Вы уже успели осмотреть Кьянти? — поинтересовался он у нас. — Завтра у меня будет свободный день, и я могу показать вам его. Поверьте, на острове есть такие места, что дух захватывает.

— Мы уже знаем, — мрачно пробормотала я. — Каменная арка, например. Вока, а на вашем острове люди не пропадали?

— В каком смысле? — удивился Вока.

— В обыкновенном, — замялась я. — Ну, приехал человек на остров, а потом внезапно — раз, и исчез.

Вока покосился туда-сюда, чтобы проверить, не подслушивают ли нас.

— Вообще-то в прошлом году был один случай, — сказал он нам. — Пропала молодая пара. Никто не знает, куда они девались с острова. Их документы и вещи исчезли вместе с ними.

Поэтому администрация и не стала поднимать шума. Решили, что парочке просто надоело на острове. И они решили закончить свой отпуск в другом месте — В другом месте, — пробормотала Юлька, которая тоже слушала наш разговор. — Уж не на дне ли морском?

— Я почему вспомнил про этот случай, — продолжал рассказывать Вока, — потому что их друзья, с которыми они познакомились на острове, очень удивлялись, почему те не предупредили их об отъезде.

— Подожди, — остановила я Воку, — но как они могли уехать с острова, если не на твоем катере?

— Да на Кьянти полно маленьких бухточек, куда без проблем может зайти моторная лодка или даже небольшой катер или яхта. Может быть, они договорились с кем-то по сотовому, те приехали и забрали их вместе с вещами.

— Странно как-то! — воскликнула Юлька.

— Странно, никто и не спорит, — кивнул Вока. — Но тут и не такого насмотришься. Вот, к примеру, видите ту парочку?

И он указал на вполне благообразного старичка лет восьмидесяти в светлом костюме, который держал за руку девушку лет шестнадцати.

— Думаете, это дедушка и внучка? — прошептал Вока. — Ничего подобного. Это его любовница. А видите вон того парня?

И он указал на высокого худощавого парня, который не отрывал глаз от воды, пробегавшей за кормой.

— Это любовник любовницы этого старика, — сказал нам Вока. — Уверен, что как только старик женится на девчонке, то уже через месяц отбросит коньки. Надеюсь только, что произойдет это не на нашем острове. А вон та женщина, видите?

И он указал на весьма дородную тетю, всю в золоте, стоявшую в гордом одиночестве.

— Я точно знаю, что она каждый год меняет мужа, — сказал Вока, — Она их просто высасывает и выбрасывает, как пустую апельсиновую кожуру. В этом году она приехала с подругой.

Должно быть, в их городке больше не находится женихов — охотников рисковать своим здоровьем.

— А откуда она? — спросила я просто так.

— То ли из Курска, то ли из Липецка, — неопределенно ответил Вока. — Не помню точно.

В общем, за время пути до Сицилии мы поняли, что на всем острове не найдется ни одного отдыхающего, про которого Вока не знал бы какой-нибудь гадости. Оказавшись на Сицилии, мы с подругами встали перед проблемой. Нам нужна была почта. Желательно центральное ее отделение. Но мы не знали, как ее найти. И тут нам неожиданно помог Густав, который превосходно находил общий язык с местным населением.

И пока его жена бродила по магазинам, он посвятил свое время нам — нашел почту и служащего, владеющего русским в том минимальном объеме, который был нам необходим. А сделав это великое дело, Густав скромно удалился в уголок, чтобы не мешать нам.

Первым делом мы отправили к детективщикам бандеролью проклятую пуговицу с платья Ксюты. Потом мы купили телефонную карточку и принялись звонить в это агентство. Артема там действительно знали. Это нас порадовало. И стоило нам сказать кодовое слово, как с нами любезно заговорили, пообещали прислать уже проявленную пленку из той пуговицы, которую Артем послал им в вечер убийства Ксюты, — в любое место по нашему желанию. А также пообещали принять и обработать посланную им сегодня еще одну пуговицу.

Мы договорились, что обе пленки нам вышлют на имя Мариши на Главпочтамт города Палермо. До востребования. Первую — немедленно, а вторую после проявки. Покончив с этим делом, мы позвонили Насте. Время было рабочее, поэтому Настя находилась на своем посту в офисе.

— Ты куда нас отправила? — "обрушилась на нее Юлька.

— А что такое? — удивилась Настя. — Море холодное?

Или питание не устраивает?

— Ты прекрасно знаешь, о чем речь! — разъярилась Юлька. — На этом острове пропадают люди.

— Что за чушь?! — рассмеялась Настя.

— Уже трое пропали, — возмутилась Юлька. — И это только те, про которых нам удалось узнать. И одна девушка пропала буквально у нас на глазах. Теперь я понимаю, почему ты нам сделала такую огромную скидку. Ничего не скажешь — удружила!

— Клянусь, я ничего об этом не знала! — закричала Настя. — Юлька, я там следом за вами послала одного твоего школьного приятеля. Он-то как? В порядке?

— Он в тюрьме, — мрачно ответила Юлька. — По обвинению в убийстве своей супруги. Правда, если ее тело так и не найдут, то, возможно, Артему удастся выкрутиться.

Последовало продолжительное молчание. Должно быть, Настя переваривала полученную информацию.

— Ты шутишь?! — наконец изрекла Настя.

— Какие уж тут шутки, — ответила Юля и повесила трубку.

Потом она позвонила Антону. В офисе его не было, так как Антон выехал на объект. И вернуться должен был только к вечеру. Сотовый его тоже не отвечал. Все-таки мобильная связь вещь неоднозначная. Никогда не знаешь, действительно сеть барахлит или человек просто не желает с тобой разговаривать.

Следующим в нашем списке стоял Карл. Ему Мариша позвонила тоже на сотовый. После некоторого молчания ей ответили, что телефон абонента отключен.

— Ах, подлец! — возмутилась Мариша. — Мало того, что он сам мне не звонит, так он еще и телефон отключил. Я вчера могла спокойно утонуть, а он бы даже не узнал об этом. Ну и муженек!

Разумеется, такого отношения к себе Мариша потерпеть не могла. Она тут же позвонила к себе домой и оставила Карлу сообщение. Причем одной минуты, отведенной на запись сообщения на автоответчике, ей явно было мало. Видно, Марише было что сказать Карлу, потому что звонила она ему пять раз. Ругалась она по-немецки. Поэтому мы с Юлькой поняли лишь часть того, что сказала Мариша своему мужу. Но вот про то, что с нами находится Густав, это Мариша точно упомянула.

— Ты же хотела сохранить в тайне, что Густав и Кати отдыхают вместе с нами? — спросила Юлька.

— Хотела, — кивнула Мариша. — Хотела, думая, что Густав знает что-то о работе Карла. А оказывается, он если и знает, то не говорит. Так чего ради мне и дальше обманывать мужа?

Мы вернулись к Густаву, которого нашли в каком-то суетливом состоянии. Мужик метался от одного угла улицы до другого и время от времени подпрыгивал на месте, вытянув шею. После прыжка он горестно вздыхал и мчался в обратную сторону.

— Что случилось? — заботливо поинтересовалась у него Мариша.

— Кати потерялась, — озабоченно ответил Густав. — По-моему, я ей все доходчиво объяснил, где и во сколько мы с ней должны встретиться. Но тем не менее прошло уже девятнадцать минут после назначенного срока, а Кати все не появляется.

Мы с подругами, усмехаясь, переглянулись. Наивность Густава была просто умилительна. Где он видел, чтобы женщина, которая отправилась в турне по незнакомым магазинам, держала бы в голове что-то, кроме покупок?

— Густав, дорогой, — подхватила парня под руку Мариша, — ты напрасно надеешься, что Кати появится тут в ближайшее время.

— Но мы же договорились! — растерянно ответил Густав.

— Это еще не причина, — проворчала Юлька себе под нос, она все еще переживала тот факт, что ей не удалось поймать Антона в офисе и поговорить с ним.

— Но Кати обещала! — стоял на своем Густав.

В общем, нам стоило большого труда уговорить его отойти в сторонку и присесть за столик одного маленького уличного кафе, откуда открывался замечательный вид на здание центрального отделения почты Палермо. Так он по крайней мере мог, находясь в относительном комфорте, ждать свою Кати.

Мы все заказали по бутылочке колы из холодильника и принялись ее потягивать. Через полчаса даже самая терпимая к чужим порокам Мариша сочла, что Кати опаздывает уже просто возмутительно. И если мы останемся ее ждать, то сами рискуем пропустить все интересное. Но сдвинуть Густава с места нам не удалось.

— Никогда не думал, что Кати настолько не обязательна, — твердил он нам. — Подумать только, выходит, я совсем ее не знаю.

Девушка, на которой я собирался жениться, оказывается для меня совершенной незнакомкой.

— Может быть, она просто заблудилась, — сказала Юлька, пытаясь спасти Кати от сгущавшейся над ее головой бури.

— Я ей объяснил все предельно ясно, — возразил Густав. — Заблудиться невозможно. К тому же у нее есть план города и путеводитель.

После этого мы решили оставить его в одиночестве дожидаться Кати, а самим пройтись по магазинам. Встретиться мы договорились у катера, который отходил последним рейсом на Кьянти поздно вечером.

— Вы точно будете в десять часов возле катера? — с тревогой спросил у нас Густав.

Мы заверили, что будем. И удрали.

— Какой зануда! — сказала я. — Просто не представляю, как Кати будет с ним жить. Надо же, надулся из-за какого-то часового опоздания. Мало ли что могло случиться.

— Да, Кати мог встретиться какой-нибудь умопомрачительный костюмчик, — согласилась Мариша. — И она осталась его примерить, А потом увидела еще один, получше. А потом еще и еще.

В ее устах это прозвучало так соблазнительно, что мы не долго думая зашли в первый же попавшийся магазин верхней одежды и принялись примерять там все, что подавали нам любезно улыбающиеся продавцы. К счастью, нас-то троих никто не ждал. И мы могли отдаться этому занятию с настоящим рвением. Мы посетили без малого около полутора десятков магазинов. А может быть, и больше. Потому что я сбилась со счета на двенадцатом.

Каждая из нас примерила целый ворох одежды. И только купив по несколько очень симпатичных, но довольно бесполезных, с точки зрения мужчин, вещичек, мы почувствовали, как устали, проголодались и хотели пить. Выбравшись из последнего магазинчика, мы нашли ближайшее к нему кафе, заказали что-то из местной кухни, о чем официант сообщил нам, что мы пальчики оближем, смачно поцеловав сложенные щепотью свои собственные пальцы.

— Странно, мне казалось, будто ты говорила, что Кати и Густав женаты, — сказала Юлька, когда мы пристроили наши покупки под столом и стали ждать заказ.

— Говорила, потому что и сама так думала, — сказала Мариша. — Они говорили, что живут вместе, вот я и подумала, что они женаты. Никто меня в этом моем заблуждении не разубеждал. Так что…

— В конце концов, какая разница, женаты люди или нет? — спросила я. — Разве для кого-то из вас, девочки, штамп в паспорте что-то меняет?

— Для меня лично только добавляет проблем, — мрачно ответила Мариша.

Юлька задумалась и попыталась еще раз дозвониться до Антона. На этот раз со своего сотового. Ей это вроде бы удалось, но разговаривать Антон с ней не мог, потому что именно в этот момент уронил себе на ногу какой-то тяжелый инструмент и метался в поисках бинтов и йода.

— Так я и думала! — простонала Юлька. — Стоило мне уехать, как с ним что-то случилось.

— С тобой тоже вчера кое-что случилось, — напомнила я ей. — Однако Антон по этому поводу ничуть не убивается.

— Потому что не знает, — ответила Юлька.

— Ну и ты ему не звони, — сказала Мариша. — Чего напрасно нервничать. Ты далеко, помочь ему не можешь. Вот и не звони! В конце концов, ты же на отдыхе. Отдыхай спокойно!

В этот момент нам как раз принесли наш заказ. Это была рыба, приготовленная под каким-то особым ароматным кисловатым соусом. На гарнир полагалась отварная молодая фасоль, тоже залитая соусом, но уже гораздо более острым и пряным.

Все это полагалось запивать местным белым вином, которое чудесно сочеталось и с рыбой, и с залитой соусом фасолью.

Мы так здорово расслабились, что обратили внимание на время только тогда, когда на улице стало темнеть. Мы уже успели прикончить второй кувшин вина и чувствовали себя совершенно счастливыми. Головная боль и вообще вялость прошли без следа. В общем, мы сидели и кайфовали, как вдруг…

— О боже мой! — первой подскочила на стуле Мариша. — Катер! Он же уйдет без нас.

Мы с Юлькой тоже всполошились. Нам вовсе не улыбалось провести ночь на Сицилии, когда и на Кьянти было полно дел.

Похватав свои покупки, мы торопливо расплатились, попрощались с черноусым официантом и помчались в сторону морского причала. Разумеется, в темноте мы немножко заблудились в незнакомом городе, но в конце концов запах соленого ветра вывел нас к морю. А там уже мы, хотя и не без труда, нашли наш причал и наш катер.

Домчавшись до катера, мы поняли, что торопились напрасно. Кроме нас, не было еще Кати и Густава. Впрочем, Густав вскоре явился. К этому времени совсем стемнело, и на небе появились первые звезды. По удрученному виду Густава мы сразу поняли, что Кати он не дождался.

— Ее тут с вами нет? — спросил Густав, с надеждой окидывая взглядом пассажиров катера, столпившихся на берегу. — Не понимаю, куда она могла деваться?

Это, впрочем, быстро выяснилось. Выяснилось, когда Кати появилась на пристани часа через полтора после появления на ней Густава. Это случилось буквально в последнюю минуту перед отходом катера. Вока, несмотря на наши мольбы, уже принял решение отчаливать без Кати, потому что остальные пассажиры начали возмущаться долгой задержкой. И тут появилась Кати. Точнее, сначала мы увидели груду пакетов и коробок, которые шествовали сами по себе по берегу. А потом уже под ними нам удалось разглядеть саму Кати.

— Густав! — очень недовольно обратилась Кати к своему другу. — Где ты был? Я обыскала в поисках тебя весь порт.

— При чем тут порт? — удивился Густав. — Мы должны были встретиться возле здания Центрального отделения связи.

Судя по изумленному выражению лица Кати, этот факт напрочь выветрился у нее из головы.

— Господа, давайте продолжим выяснять отношения уже в пути, — нетерпеливо подал голос Вока. — Раз мы теперь все в сборе, мы можем отправляться!

Мы загрузились на катер и отправились. Всю дорогу Кати с Густавом не переставали выяснять, кто из них напутал и запутал другого. Как и следовало ожидать, победа осталась за Кати. Густав с униженным видом признал, что он рассеянный чудак, а Кати умница и прелесть, раз купила подарки не только себе, но и Густаву и его многочисленным родственникам.

Ссорились и мирились Кати с Густавом на немецком, но мы с Юлькой были полностью в курсе, благодаря тому что Мариша нам переводила все почти дословно. Да и сами мы стали понимать немецкий несравнимо лучше. Наконец Густав и Кати поцеловались и обратили внимание на нас.

— А как вы провели день? — спросила Кати. — Звонили домой? Мужьям?

Чтобы не вдаваться в подробности, мы дружно закивали головами.

— И как поживает Карл? — спросил Густав у Мариши.

— Он еще не возвращался, — ответила Мариша. — Я оставила ему сообщение на автоответчике. Думаю, он будет обрадован, когда прослушает его.

Кати хихикнула. Вообще настроение у нее было превосходное. Легкая морщинка озабоченности, которая обычно пересекала ее лоб, сейчас напрочь исчезла. И Кати выглядела вполне счастливой и умиротворенной женщиной. Вот какие чудеса происходят с женщиной, стоит ей дорваться до покупок.

Мы с подругами посмотрели друг на друга, надеясь найти на своих лицах тот же отсвет умиротворения. Но, хотя мы тоже везли с собой кучу покупок и подарков, выглядели мы скорей измотанными, чем счастливыми.

Всю дорогу Кати о чем-то щебетала с Густавом, не слезая с его колен. Так что в конце концов он тоже стал выглядеть повеселей и окончательно простил свою подругу. И на остров они прибыли уже окончательно помирившись и дружно потащили покупки Кати вверх по лестнице. Мы последовали за ними. На этот раз фонари горели на всем протяжении подъема, а встречал нас и вновь прибывших отдыхающих лично Грек.

— Добро пожаловать — говорил он. — Добро пожаловать на наш чудесный остров! Уверен, что вы проведете тут незабываемые дни своего отпуска.

Мы с подругами ехидно хмыкнули.

— Ну как, полицейские уже нашли тело Ксюты? — шепотом спросила Мариша, подкравшись к Греку сзади.

Тот едва не упал от неожиданности. Затравленно посмотрел на Маришу и отрицательно покачал головой.

— А искали? — требовательно спросила Мариша уже погромче.

Грек сложил руки в умоляющем жесте.

— Не нужно так громко. Идите наверх, Тата все вам расскажет, — прошептал он нам. — Видите, я же принимаю гостей.

Они не должны ничего знать.

— Видим, — вздохнули мы. — Сплошное притворство.

— Кстати, я себя что-то плохо чувствую, — сказала Юлька. — Весь день голова кружится, и сыпь какая-то по телу пошла.

Грек озабоченно посмотрел на нее и пообещал заглянуть к нам в номер попозже.

— Зачем ты сказала ему про сыпь? — прошептала Мариша. — Мы же договорились, что пока ты умирать не будешь.

— Я пока и не умираю, — ответила Юлька. — Но первые признаки болезни уже вполне могут проявиться.

Поднявшись в отель, мы разместили свои покупки в нашем номере и отправились на розыски Таты. Она обнаружилась в бельевой комнате, где спешно выдавала горничным запасные комплекты постельного белья.

— Прибыло на три человека больше, чем указано в списке, — сказала она нам. — Но ничего, мы справимся. Свободных комнат у нас пока достаточно.

— Тата, а полицейские были сегодня на Козенце? — спросила у нее Юлька.

Тата поспешно выпроводила горничных, заперла дверь и кивнула.

— Были, — сказала она. — Они обыскали весь остров, но тела Ксюты не нашли. Они говорят, что их поисковая собака вела себя так, словно девушка была там какое-то время. И они очень жалели, что весельная лодка утонула.

И Тата с укором посмотрела на нас, словно это мы были виноваты, что лодка оказалась словно решето.

— Кроме того, в воде, в единственной приличной бухточке Козенцы, полицейские нашли в воде пятна бензина. Поэтому они считают, что кто-то привез тело Ксюты на Козенцу на весельной лодке, а потом увез его дальше уже на моторке или катере.

— Но зачем? — спросила Мариша.

— Этого они не знают, — пожала плечами Тата. — Да, кстати, они хотели поговорить с вами. Думаю, что завтра они снова приедут сюда или вызовут вас в Палермо.

— Зачем? — спросила Мариша.

— Ну, муж пропавшей девушки отказывается брать вину в ее исчезновении на себя, — потупившись, сказала Тата. — Он говорит, что одна из вас или даже вы все трое прикончили его жену. Якобы из ревности. И потом вы проявили такую удивительную страсть к расследованию этого дела, что полицейские поневоле заподозрили неладное. Ну и показания Артема тоже не в вашу пользу, согласитесь?

— Ясное дело, — вздохнула Юлька.

О подлом поведении Артема мы были уже наслышаны.

— Просто свинья неблагодарная этот Артем! — воскликнула Мариша, когда мы оказались у себя в номере. — Как он вообще смеет надеяться, что мы будем помогать ему выпутываться из этой истории, если он так ведет себя! Сам рассказал нам про слежку за Ксютой, про ее любовника, про детективное агентство, а теперь, видите ли, закладывает нас с вами.

— Артем всегда умом не блистал, — сказала я. — Иначе бы уже давно женился на Юльке.

— И что мы завтра скажем полицейским? — спросила Юлька.

— Ничего, скажем, что, когда погибла Ксюта, мы все время были вместе. Что, кстати говоря, будет чистой правдой, — сказала Мариша. — А вот Артем, между прочим, бродил неизвестно где.

— Да, — кивнула я. — Когда мы подошли к их номеру, он как раз откуда-то примчался весь растрепанный.

— И сказал, что искал жену! — воскликнула Мариша.

— Жену и ее любовника! — поддержала ее Юлька. — Так это могло и быть. И нам скрывать нечего.

Спать нам решительно не хотелось. Поэтому мы пошли немного прогуляться вокруг отеля. Далеко мы решили не отходить, потому что после недавних событий охота к ночным прогулкам по окрестностям у нас напрочь отпала. Но, как выяснилось впоследствии, не все были настолько предусмотрительны и осторожны.

Как только мы с подругами устроились на ярко освещенной лавочке на площадке перед отелем, как из бара отеля вышли Кати и Густав. Оба выглядели так, словно только что влюбились друг в друга. Вдобавок Густава изрядно пошатывало от выпитого вина.

— Мы решили немного прогуляться, — проворковала Кати. — Густаву не спится. И вообще проветриться ему не мешает.

А ночь и в самом деле такая чудная.

Мы снисходительно покивали им в ответ. Кати с Густавом, обнявшись, отошли немного подальше, поцеловались там, счастливо посмеялись и скрылись за зданием отеля. А мы так и остались на лавочке.

— Чувствую себя столетней старухой, — неожиданно сказала Мариша. — Тут люди целуются, воркуют, гуляют под звездами, а мы с вами сидим на лавочке и сплетничаем.

— А что ты предлагаешь? — спросила я.

— Пошли вместе с Густавом и Кати, — сказала Мариша. — Впятером не так страшно.

— Ты что? — удивились мы с Юлькой. — Люди пошли специально чтобы побыть наедине и, может быть, заняться любовью где-нибудь в живописном месте. А мы им помешаем!

Мариша взглянула на дело под Юлиным углом зрения и согласилась, что и вправду может получиться неловко. И мы продолжали сидеть на лавочке. Прошло около получаса, и вернулись Густав с Кати. Вид у них был очень довольный. И они присели рядом с нами.

— Чудесный вид открывается сразу за отелем, — сообщил нам Густав. — Мы там гуляли вчера с Кати днем, но ночью там куда романтичнее. Я понимаю ту девушку, которая пострадала из-за своей любви к ночным прогулкам. Ночью и в самом деле в горах очень поэтично. Кажется, что всюду невидимые сказочные существа поют свои мелодии. Да, Кати?

Но Кати явно не слышала последних слов своего приятеля.

Она смотрела на него и страдальчески улыбалась.

— В чем дело, дорогая? — удивился Густав.

— Моя шаль, — застенчиво прошептала Кати. — Мы забыли ее там. Ну, помнишь… Там, где мы с тобой…

После этого Кати залилась очаровательным румянцем. Густав тоже покраснел и закашлялся.

— Надеюсь, с шалью ничего не случится до утра, — сказала Кати. — Не хотелось бы ее потерять. Эта шаль мне очень дорога, а теперь с ней еще и связано много приятных воспоминаний.

При этом она снова кинула на Густава взгляд влюбленной серны. Разумеется, Густав тут же вскочил на ноги.

— Милая, я сейчас же принесу тебе твою шаль.

Кати расплылась в счастливой улыбке.

— Ты мой рыцарь! — сообщила она Густаву. — Дай я тебя поцелую.

Она и в самом деле запечатлела на его губах страстный поцелуй. И потом еще долго обнимала, что-то очень ласковое шепча ему на ухо.

— Так я лечу! — воскликнул Густав, когда Кати отпустила его из своих объятий И он в самом деле помчался.

— Осторожней! — хором крикнули мы ему вслед.

Но Густав только рукой махнул и скрылся за поворотом.

— По той дороге, которой шли мы, там довольно светло, — сказала Кати. — Луна, звезды и свет от отеля. Надеюсь, что Густав пойдет именно этой дорогой.

И на ее лицо набежало облачко тревоги.

— В чем дело? — спросила проницательная Мариша.

— Ни в чем, — ответила Кати, зябко поежившись. — Пока ни в чем. Я уверена, что все будет в порядке.

Но по ее лицу было видно, что какая-то мысль точит ее.

Прошло всего десять минут, и беспокойство Кати передалось нам. Мы тоже стали нервно вскакивать и прислушиваться, не идет ли Густав. В конце концов мы все встали и пошли ему навстречу.

Дорога, о которой говорила Кати, и в самом деле была вполне безопасной. Она мирно вилась среди нагромождения скал, нигде не обрываясь. Кое-где на ней стояли стилизованные под старину светильники. Так мы дошли до уютной лужайки, на которой был устроен маленький круглый мраморный бассейн, в котором бил небольшой фонтанчик. Должно быть, о нем нам и рассказывала Юлька. Именно тут на плоских камнях, которыми была выложена площадка, и лежала шаль Кати. Девушка подняла ее и растерянно посмотрела на нас.

— Шаль здесь. А где же Густав? — спросила у нее Мариша. — Он что, заблудился?

И мы стали звать Густава. Минут через пять мы поняли, что это бесполезно. Густав не отзывался. А Кати выглядела такой напуганной, что на нее было жалко смотреть.

— Ну, говори, — сказала ей Мариша. — В чем дело?

— Он, наверное, пошел другой дорогой, — едва сдерживая слезы, ответила Кати. — Она, конечно, много короче, но и опасней. Днем там еще можно пройти, мы, во всяком случае, проходили. Но ночью… Там есть несколько мест, с которых ничего не стоит сорваться. И раз Густав по короткой дороге так и не дошел до этого места, значит…

— Кошмар! — воскликнула Юлька. — Побежали скорей туда!

Как выяснилось на пути к отелю, короткая дорога тоже вела к фонтанчику. И Кати с Густавом прошли по ним обеим, дружно решив, что обе тропинки привлекательны в своем роде. К сожалению, Кати помнила, как пройти по короткой дороге только от здания отеля. Поэтому нам и пришлось вернуться обратно.

Потом началось самое сложное. Короткая тропинка и в самом деле оказалась не для слабаков. С самого начала она показала себя. И нам пришлось буквально цепляться руками и ногами за скалы, чтобы не свалиться. К счастью, Мариша захватила фонарик и светила им по сторонам в поисках Густава.

— Тут и в самом деле нетрудно себе чего-нибудь сломать, — пробурчала она, когда мы друг за другом скатились на животе по расположенной под углом в сорок пять градусов совершенно плоской скале.

— Дальше идите еще осторожней! — послышался умоляющий голос Кати. — Там впереди есть место, где скалы образуют настоящую ловушку. Если не знать, на что ступить, то ничего не стоит загреметь вниз.

— Ничего себе! — присвистнула Юлька. — Ну и дорожка!

И мы мужественно двинулись дальше. Но до трех скал, которые и в самом деле образовывали замысловатую конструкцию, мы не дошли. Потому что Кати сказала:

— Вы слышали? Кто-то стонет!

Мы прислушались, но ничего не услышали.

— Я уверена, что кто-то стонал! — стояла на своем Кати. — Это Густав. Он, наверное, где-то тут. Мариша, умоляю, посвети вокруг получше.

Мариша послушно стала светить вокруг, и вскоре луч фонарика в самом деле наткнулся на человеческий силуэт, который, скрючившись, лежал на одной из скал.

— Густав! — воскликнула Кати и кинулась к своему любимому.

— Кати! — только и успели воскликнуть мы, как обе ноги девушки заскользили словно по льду, а сама она плюхнулась на пятую точку.

— Ох! — выдохнула Кати. — Тут так скользко!

— Сиди на месте! — крикнула ей Мариша. — Не двигайся.

— Нет, мне нужно к Густаву, — ответила Кати. — Не беспокойтесь за меня, я осторожно.

И она стала спускаться, не поднимаясь с пятой точки. Съехав в небольшое углубление, которое образовывали собой две скалы, она вполне благополучно добралась до низу. Мы последовали за ней. Скалы и в самом деле местами были такими скользкими, словно их полили маслом. Но сейчас нам было не до выводов. Мы торопились узнать, что случилось с Густавом.

— Ну как он? — спросила Юлька у Кати, когда мы все оказались в ущелье.

— Не знаю, — дрожащим голосом ответила Кати. — У него голова вся мокрая.

Мариша направила луч фонарика на голову Густава, и мы увидели, что все его лицо залито кровью.

— Проверь пульс, — мрачно шепнула мне Мариша. — Видишь, Кати не может. Она в шоке.

Я с трепетом взяла руку парня и принялась нащупывать пульс. Пульс не находился, хотя рука была еще теплой и гибкой.

— Поищи у него на шее, — предложила мне Мариша.

— Что поискать? — не поняла я.

— Пульс, — рявкнула моя подруга, и фонарик в ее руках нервно заплясал.

Ощупав шею Густава, я грустно покачала головой.

— По-моему, он мертв, — сказала я. — Нужно звать Грека или кого-нибудь более опытного.

Рыдающую Кати мы забрали с собой. От места, где разбился Густав, до площадки с фонтанчиком и в самом деле было всего несколько десятков метров. Мы вышли к фонтанчику, побрызгали водой на теряющую сознание Кати, умылись сами и побрели к отелю.

По дороге нам некогда было переговариваться, потому что Кати умудрилась терять сознание не меньше трех раз. И каждый раз нам приходилось тащить ее на себе. Бросить ее одну мы почему-то боялись. Вдруг она бы помчалась снова к тому месту, где лежал ее Густав, и по дороге сверзилась со скалы. В ее помраченном состоянии разума это было раз плюнуть.

Грека мы нашли в его номере. При виде висящей у нас на руках Кати и нашей измазанной светлой пылью и пятнами масла одежды он побледнел.

— Что случилось на этот раз? — с тревогой посмотрев на Кати, спросил он у нас.

— Очередное несчастье, — прошептала я. — Ее друг свалился со скалы. И кажется, он мертв.

Грек позеленел.

— Где? — прошептал он мне в ответ. — Где это произошло?

— Пойдем, мы покажем, — кивнула Мариша. — Только возьми фонарь. И иди осторожно. Там снова кто-то полил маслом дорогу.

— Господи, за что мне это? — пробормотал Грек, надевая ботинки. — Девочки, пусть кто-то из вас пойдет со мной.

А две других отведут эту бедняжку в номер и вообще позаботятся о ней.

Мы так и сделали. Мариша пошла показывать дорогу, а мы с Юлькой потащили Кати в их бывший с Густавом номер. К счастью, в отеле было уже безлюдно. И мы по дороге никого не встретили. Дотащив Кати до дверей их номера, мы встали перед проблемой. Ключей от номера в карманах Кати не было.

— Потащили ее к нам, — прошептала мне Юлька. — Так будет еще лучше. А то она очнется у себя в номере, сразу вспомнит, что Густава больше нет, и начнет рыдать. А у нас в номере ей будет легче. И вообще нужно за ней присмотреть.

Так как другого выхода у нас все равно не было, мы потащили Кати к себе. Уложив ее на кровать, я помчалась к Тате за нашатырным спиртом. В результате вернулась я не только с нашатырем, но и с Татой. Мы привели Кати в чувство, дали ей успокоительное, которое тоже нашлось у Таты, и сели в кружок у кровати. Юлька держала Кати за руку и уговаривала, что все еще, может быть, обойдется.

На наше счастье, успокаивающее средство подействовало быстро и оказалось достаточно сильным. Кати уснула, а мы смогли обсудить сложившуюся ситуацию. То есть смогли бы, если бы в это время не вернулись Грек с Маришей. Вид у него был просто несчастный. Казалось, что за полчаса он похудел килограммов на десять. Увидев Тату, он тут же поманил ее за собой. И они вдвоем выскользнули из нашего номера.

— Ну что? — спросила я у Мариши.

— То самое, — мрачно ответила та. — Скалы политы маслом. Густав стопроцентно мертв. И к тому же от него пахнет спиртным. Похоже, они с Кати отпраздновали свое примирение по полной программе. Так что неудивительно, что он громыхнулся со скалы. В таком состоянии это легко могло случиться и без оливкового масла.

— Ты думаешь, что?..

— Конечно, — кивнула Мариша. — Кто-то подготовил ловушку. И Густав в нее угодил.

— Но кому могло понадобиться избавляться от Густава? — прошептала я. — И кто мог полить маслом скалы?

— Не знаю, — покачала головой Мариша. — Но я точно знаю, кто этого сделать не мог.

Мы с интересом уставились на Маришу.

— Вот она, — кивнула Мариша на спящую Кати.

— Почему? — спросила я.

— Потому что маслом скалы политы совсем недавно, — сказала Мариша. — Грек сказал, что днем этой дорожкой пользовались и все было в полном порядке. Он бы заметил, если бы скала была полита маслом. Так что полили маслом скалу уже ближе к вечеру. А Кати была в это время на Сицилии. А потом мы плыли домой, и Кати не могла ничего поливать маслом. Потом они с Густавом посидели в баре, где он так и нализался.

А потом они пошли прогуляться до фонтанчика. Тоже вместе.

— Да уж ясно, — кивнула Юлька. — У Кати просто не было времени, чтобы полить маслом скалу.

— Нет, ловушку готовили для кого-то другого, — задумчиво сказала Мариша.

— Девчонки, а ведь считайте, что нам повезло, — неожиданно прошептала Юлька. — Мы с вами ломали голову, как бы подсунуть Греку и Тате фальшивый труп, а тут пожалуйста. Словно по заказу появился самый настоящий, стопроцентный труп.

— Юля, — простонала я. — Ты думай хоть иногда, что говоришь. Ты ведь о мертвом человеке говоришь. Нельзя ли хоть немного уважения?

— А что такого? — встала на сторону Юльки Мариша. — Она права. Если мы хотим проследить за действиями Грека и Таты, то сейчас самое время.

— И мне безнадежно больной притворяться не придется! — подхватила Юлька. — И мазаться разной дрянью, чтобы лишаи по телу пошли, тоже не придется. И вообще, умирать даже понарошку не очень-то полезно для здоровья. Вдруг накаркаешь.

И придя к выводу: что ни делается, все нам на руку, мы приступили к обсуждению того, как мы будем следить за Татой и Греком.

— Когда мы с Греком возвращались обратно в отель, то он сказал, что тело Густава до рассвета придется оставить там же, в скалах, — сказала Мариша.

— Ну да, — кивнула Юлька. — Конечно, полиция Грека в прошлый раз, когда он самовольно распорядился перенести тело Ксюты в морозильную камеру, чуть не сожрала. Так что теперь он поумнел.

— Поумнел или по какой-то другой причине, но тело мы с ним вставили в расселине, — сказала Мариша. — И я предлагаю устроить засаду прямо там.

Это была хорошая мысль. И в самом деле, чего нам шататься по отелю за Татой и Греком, рискуя навлечь на себя их подозрения, если можно спокойно сидеть возле тела Густава, поджидая тех, кто за ним явится.

— А как быть с Кати? — спросила я.

— С ней придется кому-то из нас остаться, — вздохнула Мариша. — Нельзя, чтобы она проснулась среди ночи одна.

Предлагаю кинуть жребий, кому оставаться с Кати.

Мы кинули, и жребий выпал мне.

— Не расстраивайся, — попыталась утешить меня добросердечная Юлька. — В следующий раз пойдешь ты.

— Ты думай, что говоришь, — прошипела ей в ответ Мариша. — Какой еще следующий раз? Ты что, еще одного покойника накликать хочешь?

В общем, они ушли, прихватив с собой фонарики и кое-какую теплую одежду, потому что теперь мы уже знали: если долго сидеть без движения, то и южная ночь покажется холодной.

А я прилегла на соседнюю с Кати кровать. Спать у меня и в мыслях не было. Я собиралась честно прободрствовать до утра.

Чтобы немного отвлечься, я взяла инструкцию в синей коленкоровой папке, к которой прилагался план острова. Изучая его, я поняла, что мы еще не видели много интересного, что предлагал остров. Например, мы не были на противоположном его берегу, на котором, судя по карте, и находились те гроты, про которые рассказывал нам Игорь в наш первый день на острове.

Зевнув, я подумала, что неплохо было бы съездить туда, когда кончится вся эта история. Потом я зевнула еще раз. Нет, спать я не собиралась, но природа взяла свое, и незаметно для самой себя я уснула.

Но не успела я задремать, как Кати очнулась и стала звать Густава. Звала она его громко и очень печально. Слушать ее стоны было ужасно. Я не знала, что бы мне придумать, чтобы заставить Кати забыться. Таблетки, которые дала Тата, похоже, действовали не очень-то эффективно. Потому что Кати хоть и не просыпалась до конца, но Густава звать не переставала. Наконец Кати осознала, что Густава больше нет, и снова разрыдалась.

— Дай мне ключ от вашего номера, — сказала я. — Я принесу тебе какую-нибудь вещь Густава. По себе могу сказать, что так тебе будет легче пережить эту ночь.

Кати кивнула, пошарила по карманам и протянула мне ключ. Как мы его с подругами не нашли сами, уму непостижимо!

Наверное, смерть Густава нас потрясла все же сильней, чем мы хотели показать С ключами Кати я сходила к ним в номер. Но так как не знала, что лучше взять, то взяла тот чемодан, с которым приехал на остров Густав, целиком. А немного подумав, прихватила и сумку самой Кати.

— Раз уж она переселилась к нам, то пусть и вещи побудут у нас, — пробормотала я себе под нос. — Вдруг ей среди ночи понадобится что-то из ее вещей. И мне снова придется тащиться к ним в номер. Нет уж!

Вернувшись к себе, я отдала Кати ее ключ, чемодан Густава и ее личную сумку. Кати выбрала в чемодане из многочисленных вещей мягкий трикотажный свитер Густава и, свернувшись вокруг него клубком, снова уснула, тихонько всхлипывая во сне.

Запихнув чемодан и сумку под Юлькину кровать, я тоже прилегла на свою кровать и через некоторое время уснула. Проснулась я оттого, что по комнате кто-то ходил. Вообще-то я не отличаюсь чутким сном. Если уж засну, то хоть в пушки пали, я вряд ли проснусь.

Но тут после последних событий нервы у меня, должно быть, были ни к черту. И я проснулась от такого пустяка, как чужие шаги в комнате. Некоторое время я лежала и думала, открывать мне глаза или нет. В том, что это не были шаги Мариши, Юльки или Кати, у меня не было никакого сомнения. Как и в том, что, перед тем как лечь в кровать, я надежно заперла входную дверь.

Наконец я пришла к выводу, что как-то выходить из положения нужно, да и любопытство одолело, и я начала осторожно приоткрывать оба глаза. Ресницы у меня густые и длинные, сквозь них можно многое разглядеть. Но сейчас в комнате было темно, поэтому единственное, что я разглядела, был силуэт мужчины. Он двигался по нашему номеру в сторону кровати, на которую мы положили Кати.

Что-то меня в нем насторожило. Понимаю, что звучит глупо. Но помимо того, что мужчина оказался ночью у нас в запертом номере, в нем было еще что-то настораживающее. Я немного подумала, а подумав, поняла и покрылась холодным потом.

Правая рука мужчины была немного длинней левой и заканчивалась какой-то штукой, в которой я после недолгого сомнения признала пистолет с глушителем.

Я открыла рот, издала вопль, который должен был перебудить весь отель, и скатилась под кровать. Сделала я это очень кстати, потому что через долю секунды моя кровать несколько раз дрогнула, и было похоже, что не просто так, а от пуль, которые в нее попали. Я быстро заползла поглубже под кровать, не переставая орать и каждую секунду ожидая, что увижу перед собой руку убийцы и дуло пистолета.

— Что случилось? — послышались крики соседей из коридора, и в дверь забарабанили.

Похоже, нервы не у меня одной были ни к черту, потому что барабанили все сильней. Внезапно в комнате вспыхнул свет.

И голос Кати сказал:

— Даша, почему ты лежишь под кроватью? И чего ты орешь?

Я осторожно выглянула из-под свисающего покрывала и огляделась.

— Он ушел? — спросила я у Кати.

— Кто ушел? — недоуменно спросила у меня Кати.

— Как кто? — удивилась я. — Мужчина с пистолетом! Он стрелял!

— Тебе показалось, — заверила меня Кати, отпирая двери, в которые барабанили соседи — У нас все в порядке, — сказала она. — Даше просто что-то приснилось.

В результате все разошлись, а в комнату вошла одна Тата, которая почему-то не поверила, что у нас все в порядке.

— Нет, не приснилось! — упиралась я. — Тут был мужчина.

С пистолетом.

— Тут никого нет, — возразила Кати. — Посмотри сама.

Я осмотрела номер, и действительно — никого не было. Ни в шкафах, ни в ванной комнате, откуда и появилась Кати.

— И чего ты орала? — недовольно спросила у меня Тата. — Дурной сон приснился?

К этому времени я уже окончательно пришла в себя, сумела воссоздать события по порядку и потому наконец-то обратила внимание на свою постель.

— Ничего мне не приснилось! — заорала я. — Посмотрите, вот следы от пуль! Он стрелял в меня. То есть в мою кровать.

— Да кто он? — возмутилась Тата.

— Не знаю, — растерянно ответила я. — Откуда мне знать?

Во всяком случае, это был мужчина. В темноте я не могла разглядеть его лица. Он шел к кровати Кати, я испугалась, скатилась под свою кровать и заорала. Тогда он, должно быть, и стал палить в меня.

— Но мы не слышали выстрелов, — возразила Тата. — Ты все придумываешь.

— Пистолет был с глушителем, — буркнула я. — И я не придумываю. Если я придумываю, то дырки на моем одеяле и подушке откуда?

В ответ Тата выразилась в том смысле, что я сама проковыряла их в постельном белье, исключительно ради того, чтобы привлечь внимание к своей персоне. Это было так глупо, что я даже не обиделась. Вместо этого я сказала:

— Я понимаю, Тата, что тебе ужасно не хочется, чтобы о твоем отеле пошла дурная слава. Но ничего не поделаешь. Факт остается фактом, у нас в номере был преступник. И он пытался убить Кати.

— Почему Кати, если стрелял он в тебя? — спросила Тата.

— Стрелял, потому что я заорала, — ответила я. — А сначала он двигался в сторону кровати Кати.

И тут до меня неожиданно дошло, что кровать Кати на самом деле была вовсе не кроватью Кати. На этой кровати всегда спала Мариша. Только на одну ночь мы положили туда Кати. Но знали об этом только мы с подругами. Убийца мог быть и не в курсе того, кто лежит на кровати Мариши. И, конечно, думал, что там лежит Мариша. Значит, и убить хотел не Кати, а Маришу.

И тут я вторично покрылась холодным потом.

У меня даже ноги подкосились, и я плюхнулась на свою простреленную кровать. Одно дело знать, что опасность угрожает случайной знакомой. А другое — подозревать, что неизвестный преступник охотится за твоей ближайшей подругой.

— Который сейчас час? — спросила я.

— Четверть третьего, — ответила Тата.

Выходило, что Мариша с Юлькой сидят в засаде всего около часа. Ну и пусть там сидят. Сейчас для них там будет более безопасно, чем в отеле, где разгуливает преступник с пистолетом с глушителем. Кати тем временем рассматривала свою кровать, а вернее, кровать Мариши.

— Знаете, — неожиданно подала она голос, — а ведь на этой кровати белье тоже испорчено. И подушка вся в дырках.

Мы с Татой кинулись к кровати Мариши и убедились, что на ней имеются такие же дырки, как и на моей кровати. Только у меня их было всего две, а на Маришиной кровати насчитывалось сразу четыре. Хотя бы из этого становилось ясно, кто являлся истинной целью ночного убийцы.

— А где Грек? — спросила я. — Пусть немедленно вызывает полицию. Они должны приехать, может быть, по горячим следам им легче будет поймать преступника.

— Да, видимо, придется, — со вздохом признала Тата. — Но все равно вряд ли они приедут раньше рассвета.

Так и случилось. И остаток ночи до приезда полиции мы с Кати просидели, тесно прижавшись друг к другу и вздрагивая от малейшего шума.

— Подумать только, — дрожащим голосом говорила Кати, — если бы не случайность, что я проснулась и пошла в туалет, меня сейчас не было бы в живых.

— Да, — кивала я. — Просто чудо, что ты осталась жива.

— А где Мариша с Юлей? — заметила наконец их отсутствие Кати.

Вопрос поставил меня в тупик. Не хотелось при Кати лишний раз упоминать о Густаве. Но она и сама догадалась.

— Наверное, они пошли подежурить у тела Густава? — спросила она у меня, и на ее глаза навернулись слезы. — Чтобы ему, бедному, не было так одиноко?

— Ну вроде того, — кивнула я, про себя полагая, что Маришу меньше всего заботило, будет бедному мертвому Густаву одиноко или нет.

— Спасибо им! — разрыдалась Кати. — Просто не верится, что Густава со мной больше нет.

Мне тоже во многое не верилось. И к тому же я вдруг ощутила нечто вроде зависти к Густаву. Лежит себе спокойно, для него все уже кончено. А нам, судя по всему, еще предстоит подергаться, прежде чем убийца доберется сначала до Мариши, а потом и до нас с Юлькой. В общем, успокаивающие таблетки я дала Кати, она заснула, а я просидела до рассвета, не смея сомкнуть глаз и карауля убийцу.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Когда я наконец дождалась рассвета и приезда полицейских, которые быстро поднялись по лестнице и завернули за здание отеля, в дверь осторожно постучали.

— Кто там? — прошептала я, встав в стороне от двери.

— Дашка, открывай! — раздался знакомый Юлькин голос. — Чего ты заперлась?

Я открыла и бросилась в объятия своих подруг.

— Как я рада, что вы живы!

Но они обе были в прескверном настроении и отреагировали соответственно.

— Что на тебя нашло? — недовольно буркнула Мариша. — И так все скверно, а еще ты на шее виснешь. Просидели в засаде всю ночь, а никто красть тело Густава не явился. Мы ушли, как только услышали голоса полицейских.

— Я так отсидела себе попу, что боюсь, она у меня навсегда останется плоской, — вторила ей Юлька. — А почему в моей кровати спит Кати? Мы же вроде бы клали ее к Марише.

— Повезло тебе, Дашка, — говорила Мариша. — Провела ночь в собственной кровати. Не то что мы.

— Господи, вы же ничего не знаете! — воскликнула я и поведала подругам о ночном госте, оставившем такие страшные следы своего посещения.

Подруги выслушали меня внимательно. И, к моему облегчению, ни разу не усомнились в правдивости моих слов. И в том, что я не спала и все это было наяву. Потом они внимательно осмотрели простреленные подушки и одеяло на наших с Маришей кроватях.

— Ничего не поделаешь, — сказала Мариша. — Приходится признать, что тебе это действительно не приснилось. А как вы с Кати остались живы?

— Чудом! — ответила я и рассказала все сначала.

Подруги некоторое время молчали, переваривая мой рассказ.

— Это что же выходит, — наконец сказала Юлька, — что теперь охотятся за Маришей? Стреляли ведь в нее. Никто, кроме нас троих, не знал, что Кати осталась спать на кровати Мариши.

— Вот и я подумала о том же! — подхватила я.

— Глупости, — ответила Мариша. — Любой мог видеть, как мы тащим Кати к себе в номер.

— Никого не было, — возразила я. — Все спали.

— Кому надо было, тот и увидел, — сказала Мариша. — А как преступник проник в наш номер? Ты говоришь, что дверь была закрыта?

Я утвердительно кивнула.

— Значит, либо у него были ключи от нашего номера, либо он проник через балкон, — сказала Мариша.

Мы выглянули на балкон. Вообще-то мы его видели не первый раз. Но сейчас едва ли не обнюхали его. Балкон у нас в номере был просторный. Даже не балкон, а целая комнатка. На нем стояли два шезлонга, керамические вазы с живыми цветами, пальма в кадке и в углу был устроен миниатюрный фонтанчик. Выложен балкон был кремового цвета шершавой плиткой, а по периметру шли широкие каменные перила.

Вот на этих самых перилах Мариша и заметила след чьей-то обуви. Никто из нас троих в жизни не стал бы ходить по перилам балкона. Значит, это был след обуви нашего ночного визитера.

— Так! — удовлетворенно сказала Мариша. — След обуви есть. Пули из его оружия есть. Наверняка засели в дереве кровати. Просто их нужно оттуда выковырять. И примерное описание тоже есть.

— Описания нет, — отказалась я. — Было темно, и я видели лишь силуэт.

— И этого достаточно, — ответила Мариша. — Какой он?

Худой, высокий, полный или скрюченный?

— Нормальный мужчина, — пожала я плечами. — То есть я хотела сказать, что телосложение у него нормальное. Не худой и не толстый. Средний. И рост тоже средний. Нет, чуть выше среднего.

— А почему ты решила, что это обязательно мужчина? — спросила у меня Юлька.

— Ну ты меня обижаешь, — надулась я. — Что я, по-твоему, девственница? Конечно, это был мужчина. Плечи широкие, бедра узкие, руки длинные. На нем был какой-то темный облегающий костюм, поэтому мне так хорошо запомнилась его фигура.

— Вот и славно, — пробормотала Мариша. — Сегодня же пойдешь на пляж и будешь разглядывать там всех мужиков.

Нужно составить список тех, у кого похожее телосложение. Если этот тип из отдыхающих, то ему от тебя не скрыться.

— А если он не из отдыхающих, а приплыл на Кьянти на моторке? — спросила я. — Тогда как?

— Тогда дело осложняется.

Вскоре к нам пожаловали господа полицейские. Мы их уже видели. Они нас тоже. Но обоюдной радости от того, что мы снова свиделись, что-то заметно не было. Полицейские смотрели на меня с какой-то тоской во взгляде. Если бы я была хоть капельку мнительнее, то предположила бы, что ночью мою кровать расстреливал кто-то из этих полицейских.

Снова с помощью Грека мы с Кати рассказали, что с нами приключилось ночью в номере. Потом отвели полицейских, показали им простреленные кровати и след ноги на перилах балкона. В общем, выложили все, что знали и имели. Но полицейские все равно были почему-то недовольны. Они вцепились в Кати и Маришу мертвой хваткой, пытаясь выяснить у них, есть ли у них враги. И если эти враги есть, то достаточно ли они могущественны и богаты, чтобы нанять наемного убийцу.

— Нам нужно поговорить, — прошептала мне Юлька на ухо. — Пойдем, я знаю одно уединенное местечко. Там нам никто не помешает.

Вопросы полицейских заставили нас с Юлькой новыми глазами посмотреть на неожиданный приезд на остров Мариши и ее друзей — Густава и Кати. И пока полицейские терзали Маришу, мы с Юлькой выскользнули из комнаты и спустились в холл. Тут мы тоже не задержались, а выскочили на свежий воздух и помчались по одной из тропок, которые уходили в глубь острова.

Уединенным местечко было весьма относительно. Потому что тут располагался небольшой бассейн с очень голубой водой, вокруг которого находилось несколько шезлонгов, а на другой стороне бассейна стоял длинный тент, под которым валялись те, кому лень было спускаться на пляж к морю. Но на шезлонгах никого не было. Тут мы и решили приземлиться.

— Мне кажется, что Мариша нам чего-то недоговаривает, — сказала Юлька, когда мы с ней уселись в шезлонги и стали держать боевой совет. — Я даже почти уверена. А ты как думаешь? Ты ведь ее лучше знаешь?

— С Маришей всегда что-то случается, — кивнула я. — Очень может быть, что и на остров она притащила эту парочку не просто так, а, допустим, пряча их от чьего-то гнева.

— Но если так, то ей ее доброе дело не очень удалось, — сказала Юлька. — Густава уже убили, а Кати чуть не убили вчера. Да и сама Мариша может пострадать. Что нам делать-то?

— Думаю, что нужно хорошенько потрясти Маришу, — предложила я. — А если не расколется, пригрозим, что позвоним ее мужу Карлу и расскажем про то, что жизнь его жены подвергается риску. Думаю, после этого нам многое станет более ясным.

Юлька была со мной полностью согласна. Что бы там ни комбинировала Мариша, мы имели право знать, что именно.

Приняв такое решение, мы искупались в бассейне, в котором на дне притаилось симпатичное морское чудище, выложенное плитками, и вернулись в отель.

Полиция уже закончила допрос Мариши и Кати. Они также уже осмотрели место падения Густава. Но ничего нового, кроме того, что он поскользнулся на политых маслом камнях и загремел вниз, будучи здорово пьяным, они не узнали. Полицейские забрали труп Густава с собой, но сделали это так незаметно, что никто из постояльцев отеля не узнал про еще один несчастный случай, произошедший на острове.

— Представляю, как трудно было этого добиться Греку, — хмыкнула Юлька.

— Репутация отеля превыше всего, — ответила я.

— Где вы шатаетесь? — прошипела Мариша, когда увидела нас с Юлькой, возвращающихся в отель.

— Слушай, Мариша, — решительно начала я. — Мы хотим тебя спросить…

— Потом, потом! — замахала Мариша руками словно ветряная мельница. — Потом спросите. И вообще, все потом! Сейчас нам нужно проникнуть и осмотреть номер, который занимали Кати и Густав. Кати пошла проводить Густава в последний путь до полицейского катера. Так что времени у нас в обрез.

Я, Даша, просто не понимаю, почему ты не могла обыскать их номер ночью. У тебя же был вагон времени.

И Мариша потащила было нас за собой. Но на этот раз у нее этот фокус не прошел.

— Зачем нам осматривать номер Кати и Густава? — уперлись мы с Юлькой.

— Разве не ясно? — нервно спросила Мариша. — Густава убили, Кати пытались убить. Нам нужны улики. Какие угодно, но улики.

— Ты от нас что-то скрываешь, — обличающим тоном сказала я. — Ты не просто так приехала на Кьянти и притащила тайком от мужа Густава и Кати. И мы с Юлькой ни в чем не будем тебе помогать, если ты нам не расскажешь всей правды. И даже больше того, мы не только не будем тебе помогать, но и будем препятствовать твоим начинаниям.

— И вызовем Карла, — добавила Юлька.

Мариша растерянно посмотрела на нас.

— Карл, должно быть, и сам теперь приедет, — сказала она нам. — Девочки, раз вы такие догадливые и настаиваете на правде, клянусь, я расскажу вам все. Все, что знаю. Но только после того, как мы осмотрим номер Кати и Густава. Поймите, у нас очень мало времени. Кати сейчас вернется, и тогда будет трудно ее оттуда выманить. Кроме того, она может уничтожить все, что как-то связано с этим убийством.

— Так ты клянешься, что расскажешь нам все, что знаешь? — уточнила я у Мариши.

Впрочем, могла бы этого и не делать. Уж что-что, а слово Мариша держать умела. Особенно слово, данное близким ей людям. Мы с Юлькой переглянулись и кивнули.

— Ладно, мы тебе поможем, — сказала я. — А что нужно делать?

— Ключ я уже раздобыла, — порадовала нас Мариша.

— Когда? — удивилась я.

— Какая разница? Еще ночью, — нетерпеливо передернула плечами Мариша. — Когда мы сидели возле тела Густава в засаде.

— Ах, вот зачем ты ходила к нему! — воскликнула Юлька. — А я думала, что тебе не дает покоя мысль, что он все-таки жив. И просто лежит без сознания.

— Вот еще, — фыркнула Мариша. — Нет уж, кто мертв, тот мертв. Ничего тут не попишешь. Остается только надеяться, что нам удастся разобраться в этом деле без новых жертв Говоря все это, Мариша неуклонно продвигалась в сторону номера Густава и Кати.

— Кто-нибудь из вас постоит на стреме, — сказала Мариша. — Например, ты, Юля.

— Почему это я? — обиделась Юлька.

— Потому что у Даши опыт в проведении обысков больше, — ответила Мариша. — Вот ты, Юля, по карманам своего Антона шаришь?

— Никогда в жизни! — возмутилась Юлька.

— Ну вот! — кивнула Мариша. — Поэтому ты и постоишь на стреме.

— Мариша, я тоже никогда по карманам своих мужей… — начала я, когда мы оказались в номере Густава и Кати, но Мариша не дала мне договорить.

— Да чего ты там тушуешься! — воскликнула она. — Если я ошиблась и ты никогда не практиковалась с мужниными карманами, значит, у тебя просто от природы дар находить нужные вещи. Это еще и лучше.

Услышав, что меня ценят за дар находить, я немедленно почувствовала прилив желания доказать, что он и в самом деле у меня наличествует.

— А что мы будем искать? — скромно, как и подобает настоящему специалисту, спросила я.

— Не знаю, — последовал шокирующий ответ. — Все, что покажется тебе подозрительным, показывай мне. А я уже решу, нужная это вещь или так, барахло, И мы приступили. Учитывая, что времени у нас было мало, мы не старались располагать вещи в точно таком же порядке, в каком они стояли раньше.

— Вряд ли Кати в ее шоковом состоянии будет способна обращать внимание на всякие мелочи, — высказалась по этому поводу Мариша.

С этим я была согласна. Меня тревожило другое.

— Мариша, а имеем ли мы право рыться в чужих вещах? — спросила я.

— Конечно, — энергично кивнула Мариша. — Раз местная полиция до этого не додумалась, значит, мы должны это сделать за них. Ты же хочешь найти убийцу Густава и человека, который стрелял сегодня ночью в тебя и Кати?

Разумеется, этого я очень хотела. Особенно я хотела, чтобы нашли того типа, который стрелял в меня. И я принялась с удвоенной энергией искать в номере что-нибудь подозрительное.

Увы, ничего такого в номере не находилось.

— А где чемодан Густава? — вдруг спросила Мариша. — Помнишь, Густав приехал с таким огромным коричневым чемоданом? И сумка Кати? Даша, они пропали!

— Ой! — воскликнула я. — Это же я ночью перетащила их в наш номер.

— Зачем? — удивилась Мариша.

— Мне нужно было дать Кати какую-нибудь вещь Густава, — сказала я. — Иначе она не засыпала.

— Так иди за ними! — велела Мариша. — Еще новости!

Я смоталась за чемоданом и сумкой и вернулась обратно.

— А откуда у тебя был ключ от номера? — спросила Мариша.

— Кати дала, — пожала я плечами.

— Вот так, — скептически заметила Мариша, — кому-то все прямо на голову падает, а кому-то холодные трупы приходится обыскивать, чтобы добыть необходимое.

— Никто тебя не заставлял, — заметила я.

В общем, в чемодане Густава мы нашли обычный набор вещей, необходимых для двухнедельного отдыха на берегу теплого моря. Единственное, чему я не могла найти объяснения, была стопка тонких белых листов бумаги, которые лежали в чемодане у Густава на самом дне.

Листы были совершенно чистыми. И я терялась в догадках, зачем Густав тащил их с собой в такую даль. Если бы он был писателем, тогда еще хоть как-то можно было объяснить наличие бумаги у него в чемодане. Но он не был писателем, да и, честно говоря, не верю я, чтобы кто-то из писателей таскал с собой на отдых бумагу, когда теперь в продаже есть отличные компактные ноутбуки. Так и не решив, зачем Густаву понадобилась бумага, я показала находку Марише.

— Отлично, — нахмурила брови моя подруга. — Я тоже не могу объяснить, зачем Густаву нужна была эта бумага. По его словам, он по образованию архитектор. И работал в одном проектном бюро. Делал по желанию заказчиков проекты их будущих домов. Так, ватмана и кульмана у него с собой нет, а есть только эти листочки. Ладно, берем их с собой.

— А что удалось найти тебе? — спросила я.

— Только зажигалку в форме пистолета, — ответила Мариша. — Думаю, что она нам пригодится.

— В каком качестве? — поинтересовалась я, но Мариша не ответила.

Она добралась до вещей Кати. Тут уж я взбунтовалась.

— Одно дело рыться в вещах покойного, которому они никогда не понадобятся больше, а совсем другое копаться в вещах своей подруги, — сказала я.

— Кати мне не подруга, — отрезала Мариша. — Я ее видела всего несколько раз. Если бы не Густав, я бы вообще с ней общаться не стала. Очень слащавая особа, липла к Густаву словно пиявка. И все время ругает Россию.

— Такое не прощается, — согласилась я.

В общем, в вещах Кати мы нашли лишь один предмет, который нас насторожил. Это был сотовый телефон марки Simens.

Телефон был отключен и лежал у Кати на самом дне ее сумки.

Конечно, мы бы не стали брать чужую вещь, но тут в дверь просунулась Юлькина голова и зашипела:

— Сматывайтесь, она уже входит в отель.

Мы заметались. Мариша запихивала сумку Кати обратно в шкаф и совала себе за пояс брюк листы, найденные в чемодане Густава. К счастью, на Марише в этот день было надето нечто большое и бесформенное, напоминающее парус. Под этим самым одеянием можно было спрятать не только жалкую стопочку бумаги, а и целую энциклопедию в твердом переплете.

Я поспешно застелила покрывала на кроватях, а потом мы пулей вылетели из номера. И стоило нам захлопнуть за собой дверь, как в конце коридора показалась Кати.

— Девочки, — сказала она, увидев нас. — Мне так грустно.

Можно я побуду с вами?

— Конечно, — с готовностью согласилась Юлька.

И, обняв Кати, она провела ее в наш с подругами номер.

— Могли бы и не торопиться, — сказала Мариша, провожая их взглядом.

— Больше я ничего обыскивать не буду до тех пор, пока ты не объяснишь, что все это значит, — сказала я.

— Ладно, — смирилась Мариша. — Но только я и сама мало что знаю. Так, обрывки телефонного разговора моего мужа, которые мне удалось подслушать.

И, усевшись на диван в прохладном и пустынном в этот час холле, Мариша приступила к рассказу о том, что заставило ее тайком пригласить с собой на Кьянти Густава и его подругу.

— Понимаешь, я уже рассказывала вам с Юлькой, что мне покою не давала мысль, что я не целиком в курсе дел моего мужа, — объясняла Мариша. — Я буквально лопалась от желания узнать о них побольше. Но Карл, как назло, ни во что меня не посвящал.

Но однажды Марише повезло. Она оказалась дома, когда зазвонил рабочий телефон мужа. Нужно сказать, что, как только муж перешел на новую должность, у них в доме сразу же появился еще один телефонный аппарат. Серого цвета. Поставили его в кабинете Карла, так он называл комнату, куда прятался от Мариши, когда она его слишком уж доставала. И Мариша знала, что если звонят по серому аппарату, то этот звонок обязательно адресован мужу.

— Он сам мне объяснил, что ему часто будут звонить по служебным делам. И чтобы всегда иметь свободный доступ к связи, ему выделили дополнительную линию и второй телефонный аппарат.

— А почему было не воспользоваться просто сотовым телефоном? — удивилась я.

— Потому что мужу по его серому телефону звонили без конца, — сказала Мариша. — Бывало, он часами обсуждал что-то с кем-то. С сотовой связью он бы разорился или разорил бы свою контору.

— А с кем он говорил?

— Не знаю, — почти простонала Мариша. — Через двери комнаты, где стоял этот проклятый телефон, было совершенно невозможно услышать что-то внятное. Бу-бу-бу, бу-бу-бу, бубу-бу. И все. Ничего не удавалось услышать. И в отсутствие Карла этот телефон никогда не звонил.

С самого начала Карл объяснил супруге, что это его служебный телефон, звонить по нему нельзя, снимать трубку, если он звонит, тоже нельзя. И вообще, трогать его не рекомендуется.

Разумеется, эти предосторожности еще больше разогрели любопытство Мариши.

— И вот недели через две или три, как этот телефон у нас появился, я вошла в дом, вернувшись из магазина, и услышала, как он звонит.

— А как ты прямо с порога определила, что это именно телефон Карла звонит? — удивилась я.

— Ой, — махнула рукой Мариша, — это самое простое.

У него звонок как сирена. Как завоет, так на весь дом. Ошибиться невозможно.

Первым побуждением Мариши, когда она услышала, звонок, было кинуться к телефону. Чисто рефлекторно. Но потом она вспомнила предостережения мужа и к телефону не подошла.

А он продолжал звонить. Тогда Мариша подумала, что вдруг это звонит ей ее муж. И уже собралась снять трубку, но смекнула, что это, возможно, провокация со стороны мужа. Вот она сейчас снимет трубку, а муж начнет орать, почему это она его не слушает и трогает его драгоценный телефон.

Тогда Мариша еще некоторое время постояла возле телефона. Неожиданно он перестал звонить. Облегченно вздохнув, что избавилась от искушения, Мариша направилась к двери. Но тут телефон зазвонил снова. Это было уже чересчур. Мариша схватила трубку и, к своему удивлению, услышала голос Густава. Да, да, того самого Густава, которого сейчас полицейские увезли в морг.

— А ты не ошиблась? — спросила я.

— Нет, — уверенно покачала головой Мариша. — Это точно был голос Густава. И к тому же он назвал себя, думая, что говорит с Карлом.

— А что ты?

— Я ничего не ответила. Густав еще некоторое время покричал в трубку, а потом отключился — И больше не звонил? — Не знаю, потому что через пять минут после этого звонка домой вернулся Карл. И уже сам подходил к телефону. Но мне кажется, что Густав ему звонил и рассказал о своем первом звонке. Потому что Карл в тот же вечер вышел ко мне в сад, где я возилась с цветами, и начал интересоваться, не трогала ли я его телефон.

— И ты, разумеется, соврала? — спросила я.

Мариша кивнула:

— А что бы ты сделала на моем месте? Ведь Карл мне объяснил, что телефон трогать нельзя. А я все-таки не удержалась и сняла трубку. Признайся я, и Карл никогда в жизни не простил бы мне этого. Он такой принципиальный!

— Ну и черт с ним, — сказала я. — А что было потом?

Потом было то, что Мариша удвоила свои усилия, чтобы все-таки подслушать, о чем говорит ее муженек во время своих служебных разговоров. Деятельная натура Мариши требовала ясности в этом вопросе.

Кроме того, у Мариши зародилось неясное подозрение, что раз Карл так упорно не допускает ее до серого телефона, то ведь по нему могут звонить не только коллеги Карла. А может звонить и любовница. Прежде Мариша никогда не думала ни о чем таком. Но прежде муж от нее ничего не скрывал, но, как говорится, все течет, все меняется. Как знать, может быть, муж завел себе любовницу? И крутит с ней любовные беседы прямо под носом у законной жены? Да еще эти подозрительные командировки, в которые теперь так полюбил ездить. Конечно, он оправдывался служебной необходимостью, но раньше ведь такой необходимости не возникало?

И еще была одна настораживающая деталь. Иногда сразу же после телефонного звонка Карл моментально собирался и уходил из дома. Часто на всю ночь. И самое ужасное, что, уходя, он зачастую одевался как для парадного выхода. Оправдывались все эти отлучки опять же работой. Но пару раз, когда Карл возвращался домой, от него пахло вином и дорогими женскими духами.

— Я совсем извелась, — рассказывала мне Мариша. — Ив конце концов поняла, что пойду на любые меры, лишь бы узнать, о чем и главное — с кем разговаривает мой муж, вернувшись с работы.

— И что ты сделала? — с любопытством спросила я.

— В общем-то, ничего особенного, — пожала плечами Мариша. — Купила дрель, прокрутила в стене, которая разделяла кабинет Карла и нашу гостиную, несколько дырок и прикрыла их с обеих сторон картинками.

— И Карл ничего не заподозрил?

— Ну, морская акварель, под которой теперь скрывалось слуховое отверстие, и так висела у Карла в кабинете, — сказала Мариша. — Я ее даже передвигать не стала. Просверлила дырки, а акварель повесила на место. Ну а картину для гостиной я привезла еще из своей прошлой поездки в Питер. Она так и простояла все это время прислоненной к стене. И когда наконец я ее водрузила на стену, Карл меня только похвалил.

Теперь Мариша должна была быть готовой в любую минуту.

По первому же сигналу тревоги, каким для нее являлся звонок серого телефона, требовалось занять боевой пост у слухового отверстия в гостиной.

— Первый звонок случился в тот же вечер. Как только за Карлом закрылась дверь его кабинета, я уже приникла к стене в гостиной. Но в тот раз мне удалось узнать немного. Разговор был совсем короткий. Карл сказал: «Да, это я. Сейчас буду». Собрался и уехал. Правда, не на всю ночь, а только часа на четыре.

Но все равно. Покоя я больше не знала. И теперь только и караулила своего мужа и его абонентов.

— Ане лучше ли было вызвать мастера, чтобы он в отсутствие Карла сделал что-нибудь такое с его телефоном, чтобы ты могла слышать весь разговор, а не только реплики Карла? — спросила я.

— Думаешь, твоя подруга совсем дура? — с горечью спросила Мариша. — Думаешь, я сама об этом не подумала? Но я боялась, что Карл заметит прослушку. И тогда весь мой план пошел бы насмарку. И я бы вообще ничего не услышала.

Я понимающе кивнула. Когда шпионишь за собственным мужем, и в самом деле нужно быть очень осторожной. Малейшая ошибка, когда чувства накалены, легко может привести к грубой сцене, а от нее недалеко и до развода. Например, не каждый человек в состоянии спокойно выслушать, переварить и усвоить то, что ему может высказать Мариша в порыве ярости.

— В общем, я продолжала слушать разговоры Карла, — рассказывала мне Мариша. — И вскоре могла сказать, что он общается всего с тремя людьми. Причем все эти трое совершенно не интересовали Карла в смысле секса.

— И кто были эти люди? — спросила я. — И как ты их различала? Карл называл их по именам?

— Слушай, — сказала Мариша. — Во-первых, это был босс Карла. С ним Карл разговаривал в почтительно-уважительной манере. Потом — напарник Карла. С ним он говорил на равных.

И был еще Густав. Вот с ним Карл разговаривал покровительственно или даже скорее снисходительно. Я так поняла, что Густаву что-то было очень нужно от Карла, а тот хотя и обещал ему что-то, но требовал определенных гарантий. Густав в свою очередь тоже требовал от Карла гарантий. Но я так и не смогла понять, о чем шла речь. Они только и делали, что взаимно требовали гарантий. И дальше этого дело не двигалось.

— Ну а зачем ты притащила Густава на этот остров? — спросила я.

— Если быть до конца честной, то это он сам со мной напросился, — сказала Мариша. — А дело получилось так. Когда Карл отправился в свое очередное служебное расследование, ему позвонил Густав. Позвонил по обычному телефону, потому что к серому я теперь подходить не решалась. А Густаву, видно, необходимо было переговорить с Карлом или передать ему сообщение. В общем, Густав позвонил по обычному телефону, я ему объяснила, что Карла в городе нет. И Густав сказал, что, раз Карла нет в городе, я должна передать мужу, что он, Густав, срочно уезжает. Я ответила, что тоже уезжаю. И Густав внезапно очень захотел ехать со мной.

— А ты устроила так, чтобы Карл не узнал, что вы едете в одно место?

— Да, — кивнула Мариша.

— Слушай, но ты же говорила, что Густав и прежде приходил к вам в дом. И даже приводил с собой Кати, — напомнила я Марише. — Выходит, что Густав с Карлом находились в приятельских отношениях?

— Ну да, — кивнула Мариша. — И я бы даже сказала, что они были знакомы давно. Потому что в их разговоре, когда Густав приходил к нам с Кати, проскальзывали упоминания о каких-то событиях почти семилетней давности.

— Но зачем в таком случае Густаву звонить Карлу по серому телефону или, если на то пошло, вообще звонить по телефону? Почему он не мог спокойно прийти к вам домой и поговорить с Карлом о том, что его волновало? Может быть, этот человек, чей голос ты слышала по серому телефону, кто-то совсем другой, а не Густав? И ты просто перепутала?

— Ничего я не перепутала! — возмутилась Мариша. — Это точно был Густав. А насчет того, почему он не мог прийти и поговорить у нас дома, я же тебе объясняла: дружки скрывали какую-то тайну, в которую не хотели посвящать посторонних. Меня в том числе. Карл боялся, наверное, что я могу подслушать.

— Но можно же было выбрать время, когда тебя нету дома, — возразила я. — Или встретиться в другом месте. В кафе, например. В парке, в магазине, да на кладбище, наконец!

— Может быть, они и встречались, — пожала плечами Мариша. — Мне-то Карл не докладывал, где и с кем проводит свое время. А насчет того, почему Густав звонил Карлу именно по серому аппарату…'Я же тебе объясняла, наш домашний телефон мог прослушиваться, а тот, серый, как я поняла из разговора Карла с тем же Густавом, не прослушивался.

Меня что-то в этой истории продолжало не устраивать.

— А почему ты не проследила за своим мужем? — спросила я у Мариши.

— Я пыталась, — смущенно ответила Мариша. — Но каждый раз теряла его уже через первые десять минут слежки.

И знаешь, десять минут — это был рекорд. Иногда я теряла Карла из виду почти сразу же после начала слежки.

— Ясно, — вздохнула я. — Действительно, загадочно. Ну и что там у вас вышло с Густавом, когда он позвонил Карлу в последний раз?

— Ну, я сказала, что еду отдыхать. И Густав сообщил, что поедет со мной. Это идея Густава — сделать так, чтобы никто, даже Карл, не знал, что мы едем в одно и то же место. Но теперь, после смерти Густава, Карл, конечно, узнает, что мы отдыхали вместе.

Я поежилась.

— И мне даже страшно предположить, что он себе вообразит, — закончила Мариша, и в этот момент в холл вошел мужчина лет тридцати в легком светлом костюме, с привычно хмурым выражением на вообще-то симпатичном лице.

— Карл! — воскликнули хором мы с Маришей.

Вошедший развернулся на девяносто градусов и уставился на нас с Маришей.

— Вот вы где! — сказал он с опенком легкого злорадства на вполне приличном русском. — Сплетничаете.

Подойдя к нам, Карл чмокнул жену в щеку и тихо сказал:

— Мариша, я вылетел, как только прочитал твое сообщение на автоответчике. Где Густав?

— Как это где Густав?.. — растерялись мы. — Его только что увезли. Ты разве не видел?

— Впрочем, конечно, не видел, — сказала Мариша, немного подумав. — Грек ведь постарался сделать все возможное, чтобы никто не видел тела, — Тела?! — воскликнул Карл, словно в его сердце выпалили целой автоматной очередью. — При чем здесь тело? Кто увез Густава?

— Полицейские, — растерянно сказали мы. — Разве ты с ними не столкнулся?

— Где? — спросил Карл. — В море? Нет, я с ними не столкнулся. А почему полицейские увезли Густава?

— Потому что он умер, — сказала Мариша сначала по-русски, а потом по-немецки, чтобы до мужа лучше дошло.

Услышав эту новость сразу на двух языках, Карл рухнул на соседний диванчик и уставился прямо перед собой невидящим взглядом. При этом лицо у него приняло неприятный зеленоватый оттенок. Мой психотерапевт рекомендовал мне носить одежду точно такого же цвета, чтобы сбалансировать различные энергии моего организма. Но в качестве цвета лица этот оттенок не очень подходил.

— Как это случилось? — наконец прошептал Карл, устремив на нас с Маришей такой взгляд, словно мы лично были виноваты в смерти Густава.

Видя, как он скорбит о своем друге, пришлось рассказать правду.

— Так это был несчастный случай?! — воскликнул Карл, дослушав до половины.

Мы с Маришей переглянулись, отрицательно покачали головами и продолжили рассказ. Закончив, мы принялись ждать реакции Карла. Она не замедлила последовать. Карл вскочил со своего диванчика и заметался по холлу. Вид у него при этом был озабоченный и несчастный. Мы с Маришей молча сидели на своем диванчике.

— Боже мой! — наконец воскликнул Карл, останавливаясь и оборачиваясь к Марише. — Ну почему стоит тебе вмешаться, как сразу же появляются трупы?

Мы вздрогнули и огляделись по сторонам. Хорошо, что в холле было пустынно. А не то старания Грека скрыть факт смерти Густава пошли бы насмарку из-за несдержанности Карла.

— Кто тебя просил тащить этого бедолагу на непонятный остров без всякой охраны? — продолжал нападать на свою жену Карл.

— Какую еще охрану ему нужно было? — возмутилась Мариша. — Да тут такие дела творятся, что, если хочешь знать, к каждому нужно охрану приставлять! И ты вообще хоть бы спросил, как мы тут поживаем? Мы с девочками, между прочим, чуть не утонули, дважды едва было не сломали себе шею или другую важную часть тела, и к тому же этой ночью в нашу знакомую стреляли.

От перечисленных несчастий, которые свалились нам на голову, Карл неожиданно притих и сказал:

— Пойдем отсюда!

— Куда это? — воинственно спросила Мариша.

— К вам в номер, — сказал Карл. — Там поговорим.

— Там нельзя, — возразила я. — Там Юлька утешает Кати.

— Как? — воскликнул Карл. — Кати еще тут?

— А куда ей деваться? — удивилась Мариша.

— Тогда быстрее к ней! — воскликнул Карл.

И, стащив свою жену с диванчика, начал подталкивать ее в сторону лестницы. Пришлось подчиниться грубой силе. На лестнице нам встретилась Тата. Она удивленно посмотрела на Карла, тащившего Маришу за собой.

— Это мой муж, — успела сообщить ей Мариша. — Он приехал меня навестить.

— Милости просим, — пробормотала Тата.

И на ее лице отразилось сомнение, так ли это хорошо, что на острове появился новый постоялец. Как ни крути, а еще одна потенциальная жертва для неведомого преступника. Но вслух она ничего не сказала, и мы продолжили путь до нашего номера.

Как только мы очутились в номере, Карл первым делом кинулся к Кати. И что бы вы думали? С выражением соболезнования?

Ничуть не бывало!

— Кати, Густав перед смертью не оставлял тебе каких-нибудь записей? — спросил он у нее.

Ну, вы видели такого черствого человека! Одно слово, полицейский!

— Нет, — ошеломленная натиском Карла, покачала головой Кати. — Какие записи? И как он мог знать о том, что умрет?

Он же всего лишь пошел за моей шалью.

И она горько разрыдалась.

— Кати, Кати! — нервно запрыгал перед ней Карл. — Я понимаю твои чувства. Но прошу тебя, соберись ради всего святого. И ответь мне, не говорил ли тебе Густав, что если с ним что-нибудь случится, то ты должна передать мне кое-что.

— Что.., кое-что? — сквозь слезы спросила Кати. — Выражайся ясней!

— Нет, ничего, — со вздохом сказал Карл. — Раз ты не понимаешь, видимо, он ничего не просил мне передать.

И Карл погрузился в мрачную задумчивость.

— Карл, — рискнула прервать ход его мыслей Мариша. — Ты нам объяснишь, в чем дело?

— А?! — очнулся Карл. — Ты о чем?

— Ну обо всем, — сказала Мариша. — То, что ты примчался сюда на остров, едва узнал, что и Густав тоже тут. То, что ты требуешь от Кати какие-то записи покойного. Что все это значит?

— Мариша, что ты опять себе вообразила? — сделал удивленное лицо Карл. — Я примчался на остров, потому что тут Густав? Что за чушь? Да ты хоть помнишь, что ты сама наговорила мне на автоответчик? Что тут у вас случилось убийство, что вашего друга арестовали, что твою подругу тоже подозревают в убийстве. Какие-то пропавшие трупы. Как я мог не примчаться?

Нам всем троим, за исключением Кати, которая предавалась своей скорби и до остального ей дела не было, стало очевидно, что Карл врет. По какой-то причине он не хочет раскрывать нам причину своего интереса к Густаву.

— А где вещи Густава? — неожиданно спросил Карл.

Мы переглянулись. Что же, Карл, мыслишь ты правильно, но немного опоздал.

— Вещи Густава у него в номере! — сладким голосом сказала Мариша. — Ключ тебе дать?

Карл кивнул.

— Кати, ты не будешь возражать, если я осмотрю ваш номер? — спросил он у девушки.

Кажется, Кати это предложение шокировало. И она начала возражать и даже очень решительно. Но Карл настаивал, напирая на то, что случилось убийство и он как полицейский обязан попытаться его расследовать. В общем, в конце концов Кати пришлось дать свое согласие. Но, кажется, она не слишком доверяла Карлу, потому что пошла вместе с ним, хотя Карл и уверял, что это совершенно лишнее и лучше бы ей побыть с подругами. То есть с нами. Тоже мне, нашел подруг для бедняжки.

— Как вы думаете, Карл догадывается, кто мог желать смерти Густава? — спросила Юлька, когда Карл и Кати вышли из номера.

Мы с Маришей мрачно кивнули.

— А как бы нам это из него вытянуть? — снова спросила Юлька.

Лично я этого не знала.

— Пока мы с вами продолжаем действовать самостоятельно, — сказала Мариша. — Если Карл будет и дальше скрытничать, то обойдемся и без него. Мы уже знаем достаточно. И у меня есть одна мысль, как заставить Карла разговориться. Но для этого нужно подождать, пока он закончит обыск. А ты, Даша, иди на пляж и высматривай там мужчину, который мог быть твоим ночным визитером.

— Я одна боюсь, — поежилась я.

— Не выдумывай чепухи! — возмутилась Мариша. — Никто тебя днем на пляже не обидит.

— Даша, я могу сходить с тобой, — предложила Юлька.

— Отлично! — обрадовалась Мариша. — А я загляну на кухню и попытаюсь выяснить все, что там говорят про это злосчастное оливковое масло.

Таким образом наши пути разошлись. До обеда оставалось еще около полутора часов. Поэтому на пляже было многолюдно.

Мы с Юлькой честно прошлись до Большой бухты, понаблюдали за людьми, играющими в пляжный волейбол, за катающимися на водяных горках и за прыгающими с трамплина. Но ни одного мужчины со знакомым мне по прошлой ночи силуэтом я не увидела.

Мы еще немного побродили по берегу моря. Оказалось, что за Большой бухтой есть еще серия маленьких бухточек и участков дикого пляжа. Тут мы никого, кроме проносящихся мимо нас на водных мотоциклах, не увидели, заскучали и вернулись обратно.

— Я все думаю, — неожиданно сказала Юлька, — что за нелепая идея поливать маслом ступени на лестнице?

— Это ты о чем? — спросила я.

— Ну помнишь, когда мы пошли встречать катер, на котором приплыли Густав и Кати, и поскользнулись. Носильщик Дима тогда еще сломал себе руку.

— Помню, конечно, — кивнула я. — Тогда еще лампочки в двух фонарях на самом опасном участке были разбиты. Мы сами просто чудом спаслись, когда встречали катер с Густавом и Кати.

— Ну, как-то нелепо выходит, — сказала Юлька. — Если ловушка была приготовлена для Ксюты, которая больше всех и пострадала, то как преступник мог быть уверен, что по лестнице будет первой спускаться именно она?

— Может быть, он сидел в укрытии, а когда увидел, что она начала спускаться, то вылез, разлил масло и смылся, — предположила я.

— Пойдем проверим твои слова! — оживилась Юлька.

Мы поднялись по лестнице до того злосчастного места, которое до сих пор выделялось из-за более темного цвета ступеней, чем остальная часть лестницы. И осмотрелись по сторонам.

После двухминутного осмотра стало ясно, что укрыться тут было негде. По обеим сторонам лестницы поднимались на метр вверх скалы. Конечно, устроившись за ними, можно было поднять руки и вылить масло на ступени. Но все дело в том, что, находясь за камнями, ограждающими лестницу, нельзя было увидеть, кто спускается по лестнице и вообще спускается ли по ней кто-либо.

Мы с Юлькой в этом убедились, потратив оставшееся до обеда время на то, что сидели то в одном, то в другом месте за скалами, пытаясь поставить себя на место преступника.

— Нет, — наконец вздохнула Юлька. — Ничего не видно.

И я ничего не понимаю. Либо Ксюта оказалась случайной жертвой какого-то хулигана, либо тут что-то не то.

Больше мы поговорить на эту тему не успели, потому что увидели Карла с Кати, которые явно обменивались не самыми теплыми репликами.

— В чем дело? — спросила я, подойдя к ним.

— Вот, Кати утверждает, что я во время обыска украл ее телефон, — возмущенно сказал Карл.

— И зажигалку Густава! — заявила Кати.

— Но у меня ничего этого нет! — возмутился Карл. — И ты все время торчала в номере, пока я осматривал его. Как я мог незаметно присвоить эти вещи?

Кажется, до Кати дошла справедливость этого утверждения.

— Но что же это такое? — простонала она. — Выходит, что наш с Густавом номер уже кто-то обыскал? Но кто это мог быть?

— Может быть, это сделал тот человек с пистолетом, который ночью стрелял в вас с Дашей? — очень вовремя предположила Юлька.

— Да! — воскликнула Кати. — Наверняка это он и сделал!

Но откуда у него взялся ключ от нашего номера? Или он и к нам тоже проник через балкон?

— Вполне возможно, — ответила я, глядя в сторону, потому что мне, как никому другому, было хорошо известно, что ночной визитер, кем бы он там ни был, к пропаже зажигалки и сотового телефона Кати не имеет никакого отношения.

И я ужасно боялась, что Кати вспомнит, как я ночью ходила к ней в номер за их чемоданом и сумкой. И что оба эти предмета потом всю ночь простояли у нас в номере всего в нескольких шагах от меня. А утром вдруг переместились обратно в номер Кати.

Пока что Кати, одурманенная лекарством Таты, этого не помнила. Но вдруг в голове у нее прояснится и она вспомнит?

— Чертова Мариша! — прошипела я себе под нос, когда Кати и Карл отправились в номер Кати осматривать перила балкона в поисках следов похитителя зажигалки и сотового телефона.

— Что? — спросила Юлька. — Так телефон — это ее рук дело? Она его прихватила?

Я мрачно кивнула.

— Пусть отдаст! — возмутилась Юлька.

— Сама ей об этом скажи, — предложила я. — У Мариши в последнее время насчет телефонов прямо какая-то фобия.

И я рассказала Юльке о той слежке за Карлом и его серым телефоном, которую предприняла у себя дома в Вене Мариша.

— Вот как? — протянула Юлька. — Это все необходимо обсудить с Маришей.

Но обсудить нам это в данный момент не удалось, потому что прозвучал сигнал к обеду. Народ повалил в столовую, Карл с Кати тоже присоединились к нам, а немного спустя появилась и Мариша. Ей Карл и Кати тоже поведали о пропаже зажигалки и сотового телефона Кати. Мариша в ответ и глазом не моргнула.

Она лишь пожала плечами и заметила, что по сравнению со смертью Густава такие мелочи, как пропажа паршивой зажигалки и телефона, кажутся ей смешными.

— И это даже оскорбительно для памяти Густава, что ты так трепыхаешься из-за какого-то сотового телефона, — укорила она Кати.

В ответ глаза Кати снова наполнились слезами. Она заявила, что Мариша самая черствая личность, какую ей приходилось встречать. И что в том пропавшем телефоне были телефонные номера, которые ей будут в Вене позарез необходимы — они у нее нигде не продублированы. И вообще, ей могут звонить по этому телефону.

Несмотря на то что Карлу не удалось найти в номере Кати никаких следов ночного похитителя телефона, он почему-то уверовал, что стрелявший в нашем номере и укравший телефон и зажигалку — это одно лицо. В этом заблуждении он пребывал до конца обеда. И еще некоторое время после него. В общем, до тех пор пока Мариша не позвала его прогуляться к бассейну.

Мы с Юлькой и Кати остались у нас в номере. С прогулки Карл вернулся очень бледным и избегал смотреть в сторону своей жены. Извинившись, он сразу же куда-то умчался. Кати ушла следом за ним. И мы наконец остались втроем.

— Что ты ему такое сказала? — набросились мы на Маришу. — На мужике лица не было.

— Не знаю, — пожала плечами Мариша. — Я всего лишь предложила ему обмен.

— Обмен? — удивились мы.

— Ну да, — кивнула Мариша. — Я хотела, чтобы он поделился имеющейся у него информацией о том, кто мог убить Густава, с нами.

— Он нам информацию, а мы ему что? — спросила я.

— Даша, помнишь те листы бумаги, которые мы нашли в чемодане Густава? — заговорщицким тоном спросила у нас Мариша.

Я вздрогнула. Потому что из-за кражи Маришей сотового телефона и зажигалки совершенно забыла про кипу белых листочков. Кати про них не упоминала, и я тоже как-то упустила их из вида. Но теперь, когда Мариша мне про них напомнила, я, конечно же, поняла, о чем идет речь.

— И что? — спросила я. — Какая в них ценность? Они же совершенно чистые.

— Да? — ехидно спросила Мариша. — Ты так думаешь?

Тогда тебе будет любопытно взглянуть на одну вещь.

С этими словами она устремилась к нашему многострадальному балкону и подняла одну из плиток, которыми был выложен на нем пол. Кстати говоря, я понятия не имела, что эта плитка поднимается. Может быть, потому что именно на этой плитке стоял горшок с пальмочкой. Пальму Мариша отодвинула в сторону без всякого почтения и достала из углубления под ней стопку листов бумаги, завернутых в полиэтилен.

— Тайник? — удивилась я. — Откуда?

— Сама проковыряла, пока вы с Юлькой на берегу убийцу высматривали, — сказала Мариша.

После этого она достала из пакета один листок, положила его на стол и обратилась к нам:

— Что написать?

Мы с Юлькой пожали плечами.

— Ну, это без разницы, — сказала Мариша. — Смотрите.

И она размашисто вывела на верхней части листа: «Привет, Карл. Это Мариша. Как поживаешь?» Мы с недоумением смотрели то на Маришу, то на лист бумаги. Но внезапно Юлька воскликнула:

— Смотрите, она исчезает!

Я посмотрела и с удивлением убедилась, что надпись, сделанная Маришиной рукой, и в самом деле стремительно исчезает. Я успела увидеть только последнюю букву и вопросительный знак. А спустя мгновение и они исчезли. Вместо них остался девственно чистый лист бумаги. Мы внимательно изучили его с двух сторон, чуть ли не обнюхали. Но ни следа написанного Маришей не сохранилось на белой поверхности листа.

— А еще говорят: что написано пером, то не вырубишь топором! — восхищенно протянула Юлька. — Какая удивительная бумага! Всосала в себя надпись.

— Должно быть, бумага пропитана каким-то раствором, — догадалась я.

— А зачем такая бумага была нужна Густаву? — спросила Юлька.

— Вот это и я хотела бы знать, — сказала Мариша.

— — Слушайте, а вдруг там уже что-то написано? — предположила я. — Вдруг Густав изложил там что-то очень важное?

— Или только собирался это сделать, — сказала Мариша. — Но для нас это безразлично. Прочесть мы все равно не сможем.

— Из школьного курса истории я помню, что Ленин, когда находился то ли в тюрьме, то ли в ссылке, писал между строк молоком, — внезапно вспомнила я. — Молоко высыхало, и на бумаге становилось невидимым. А потом уже единомышленники будущего вождя, получая его письма, нагревали их над огнем. И написанные молоком строки отчетливо проступали.

— Это все, что ты запомнила из целого курса истории? — ехидно спросила у меня Мариша.

— По крайней мере по существу, — обиделась я.

— Предлагаешь нагреть этот листок? — спросила Мариша.

— Нагреть или, наоборот, заморозить, — сказала я.

Так мы и сделали. С нагреванием проблем не было. Мы достали зажигалку Густава и немного поводили листок над ее пламенем. Увы, эффекта не получилось. И мы отправились к морозильной камере. Мариша за то время, пока мы с Юлькой таскались по острову, и в самом деле успела немало. Она не только соорудила тайник для бумаги Густава, но еще и свела близкое знакомство с одним из поваров.

Теперь Мариша отвлекала внимание этого повара, которого звали то ли Коля, то ли Толя, а мы с Юлькой, запихнув несколько листов в морозилку, с трепетом ждали результата исследования низкими температурами. Минут через десять мы решили что достаточно. И вытащили бумагу из морозилки. Она была покрыта тончайшим слоем инея, но ни единой строчки на ней не выступило.

— Придется подсушить ее на солнце, — сказала Мариша, когда мы показали ей результаты заморозки.

Мы так и сделали, вернувшись к себе в номер. Разложили листки бумаги на балконе, сами уселись в шезлонги и принялись ждать, когда они высохнут и их можно будет убрать обратно в тайник.

— А куда ушел Карл? — спросила я у Мариши примерно через полчаса.

— Совещаться со своими товарищами, — невозмутимо ответила Мариша.

— С какими еще товарищами?! — воскликнули мы с Юлей.

— Не знаю, — пожала плечами Мариша. — Он сказал только, что их двое.

— А о чем он пошел с ними совещаться? — спросила я.

— Стоит ему поддаваться на мой шантаж или нет, — ответила Мариша.

— Мне кажется, что он с тобой разведется, — помолчав, сказала я.

— Буду только рада, — буркнула Мариша и вдруг воскликнула:

— Смотрите!

Почему-то решив, что она увидела мужа за каким-нибудь нехорошим занятием, мы с Юлькой завертели головами, пытаясь найти в окрестностях фигуру Карла.

— Не туда смотрите! — возмутилась Мариша.

И она указала на листки бумаги, которые безмятежно сохли перед нами. На одном из них вверху стали проявляться какие-то штрихи и точки. Мы упали перед листком на колени.

— Не заслоняйте ему солнце! — тут же велела Мариша.

Мы послушно отодвинулись. И через несколько секунд стало ясно, что перед нами та самая строчка, написанная размашистым Маришиным почерком. Молча мы смотрели на нее, не зная, что сказать.

— Так, — наконец прервала молчание Мариша. — По крайней мере механизм ясен. Написанный на них текст проявляется, если дать листкам полежать на ярком солнечном свете.

— Но это значит, что листки чисты, — сказала я. — Густав не успел на них ничего написать, иначе мы бы уже смогли прочесть то, что на них написано.

— Да, — согласилась со мной Юлька.

— Но Карлу знать об этом не обязательно, — сказала Мариша. — Иначе нам из него не удастся выдавить ни капли информации.

Стоило ей это сказать, как в дверь постучали. Предыдущая ночь научила меня осторожности.

— Кто там? — спросила я.

— Карл, — последовал ответ.

— Не открывай! — вскочила со своего места Мариша.

Она схватила испорченный листок бумаги и все остальные, сложила их в пакет, пакет сунула под плитку, придвинула горшок с пальмой и только после этого скомандовала:

— Запускай!

Я открыла дверь, и Карл вошел.

— Что у вас тут происходит? — спросил он. — Чего вы меня столько времени за дверью продержали? Все заговоры плетете?

— Что ты, миленький, — ласково проворковала Мариша.

Ласковой с мужчинами Мариша бывала только накануне великой пакости. С ее стороны, разумеется. Карл прожил с Маришей уже больше года и, кажется, знал об этой особенности своей жены. Во всяком случае, услышав непривычно ласковый тон жены, он вместо того, чтобы расслабиться, насторожился еще больше.

— Я разговаривал со своими коллегами, — сказал он. — Я рассказал им про сложившуюся ситуацию, про гибель Густава и про его бумаги, которые, я так понял, находятся у вас.

— Нет, не у нас, дорогуша, — промурлыкала Мариша. — А спрятаны они в надежном тайнике. А что сказали твои коллеги? Велели соглашаться на наши условия?

— Слышала? — пихнула меня в бок Юлька. — Оказывается, «наши» условия!

Я тоже впервые слышала о «наших» условиях. Мариша кинула на нас свирепый взгляд, призывая к тому, чтобы мы замолчали. И мы замолчали. В конце концов, Маришу можно было понять. Не очень-то красиво шантажировать собственного мужа.

Гораздо приличней быть всего лишь посредницей между своими, снедаемыми праздным любопытством глупыми подругами и обожаемым мужем.

— И что сказали твои коллеги? — спросила у мужа Мариша.

Тот тяжело вздохнул и ответил:

— Велели соглашаться. Бумаги Густава стоят того. Но они и в самом деле у вас? Вы меня не обманываете?

— Если ты имеешь в виду те белые листочки, на которых написанное исчезает в мгновение ока, то они у нас, — сказала Юлька, решив поддержать Маришу.

— Но мы их отдадим только в том случае, если ты нам расскажешь про то, кто охотился за Густавом и убил его, — сказала я. — И главное, про то, кто стрелял в мою кровать нынешней ночью.

— Понятно, — с сарказмом сказал Карл. — Пользуетесь тем, что я муж вашей подруги. И ничего плохого вам не сделаю.

Ловкие вы особы, ничего не скажешь.

Господи! Ну, во что Марише вечно удается нас втравить!

Вот и теперь этот милый, но явно недалекий немец вообразил о нас с Юлькой бог весть что, а свою жену и не думает подозревать. И как его только работать в полицию взяли? Знал бы он о Маришиных художествах с его серым телефоном! Но вслух мы ничего такого не сказали. Женская солидарность, знаете ли, превыше всего.

— Итак, — присев на краешек кровати, принялся рассказывать Карл, — я уполномочен рассказать вам следующее. Густав был свидетелем деятельности одного крайне опасного преступника, который в данный момент на свободе. Настоящее его имя я вам назвать не могу. Не могу не потому, что не хочу. А потому, что не знаю. Поэтому назовем его просто господин Икс. Так будет правильно.

— Ты сказал, что он преступник? — спросила я. — И почему же он на свободе?

— Вот к этому я и веду, — ответил Карл. — Господин Икс находится на свободе, потому что мы не знаем, кто он такой.

Также мы не знаем всех членов его организации. Правда, те, которых нам удалось вычислить, находятся под нашим неусыпным наблюдением. Мы знаем каждый их шаг.

— А почему вы их не арестуете?

— Что толку их арестовывать, если они не знают имени своего предводителя, — пожал плечами Карл.

— А знал его лишь Густав? Да? — спросила Юлька.

— Да, и арестовать мистера Икса мы могли бы только с помощью показаний Густава, которые тот отказывался сделать, боясь мести господина Икс или кого-нибудь из его подручных.

Дело в том, что господину Икс удалось организовать целую преступную организацию, которая много лет безнаказанно действовала. Структура ее настолько разветвлена, что даже если мы арестовывали одного члена этой банды, то он не мог сказать ровным счетом ничего про остальных.

— А как же вам удалось выйти на некоторых ее членов? — спросила я.

— Это профессиональная тайна, — загадочно ответил Карл. — Но даже если бы мы арестовали этих людей, то это все равно мало что изменило бы. Практически вся банда и главарь остались бы на свободе.

— Ужас какой! — пробормотала я. — И сколько членов насчитывает эта банда? Ну, хотя бы примерно?

— Около трех десятков человек, — ответил Карл.

— Это уже не банда, а целая организация! — воскликнула Юлька.

— О чем я и говорю! — с жаром поддержал ее Карл. — Но не все эти люди понимают, во что влипли. Теперь вы понимаете, как важны для меня и моих коллег те бумаги, которые оставил после себя Густав. Пока что у нас есть надежда, что перед смертью он сумел побороть свой страх и изложил на бумаге ту информацию, которой я от него тщетно добивался уже больше года.

— Но почему вы не могли обеспечить Густаву защиту? — спросила я.

— Мы обещали ему защиту, но он не верил. И в последнем своем звонке, который он сделал мне, он сказал, что ему кажется, будто на него вышли. Он требовал от меня невозможного, чтобы я защитил его, но отказывался рассказать то, что он знал про господина Икс и его организацию.

— Послушай, но откуда бедный старина Густав мог знать обо всем этом? — спросила Юлька. — Неужели Густав сам состоял в этой организации?

Карл молча кивнул.

— И не просто состоял, а был правой рукой господина Икс, — ответил он. — Моим коллегам удалось узнать, что Густаву надоел его преступный путь и он готов пожертвовать своим хозяином. И мне поручили это задание, тем более что я был и раньше знаком с Густавом. Правда, только шапочно. Но за год я сблизился с Густавом, мы даже сдружились. И он не скрывал от меня, что ему бы хотелось избавиться от своего опасного покровителя. Поэтому вы понимаете, что его смерть явно не была следствием несчастного случая. Беднягу Густава просто убрали.

— Да уж поняли, — пробормотала я. — Только вопрос в том, кто? И что это за организация, в которой состоят такие добропорядочные граждане, каким казался Густав? Или это только внешне?

— Вовсе нет! — воскликнул Карл. — В том-то и дело, что организация господина Икс состоит преимущественно из людей такого типа. Людей, которых меньше всего можно заподозрить в причастности к преступному миру. Никаких бродяг, людей с преступным прошлым и прочих элементов, находящихся на учете в полиции. Только такие добропорядочные граждане, как Густав, имеющие какое-то вполне приличное постоянное место работы. И не вызывающие среди своих соседей никаких нареканий. Это было обязательным условием вербовки в организацию господина Икс. Люди вели двойную жизнь.

Мы переглянулись. Господин Икс, вербующий в свои ряды добропорядочных граждан. Очень странно. Чем могла заниматься такая организация? Этот вопрос мы и задали Карлу.

— Этого я сказать вам не могу, — последовал решительный ответ. — Но только скажу, что деятельность этой организации настолько опасна, что может нанести ущерб не только Австрии, но и относительному спокойствию, существующему во всей Европе. И уже не раз его наносила.

Нам с подругами, честно говоря, было глубоко плевать на Европу и на Австрию в частности. Пусть выкручивается, как знает, если у них в полиции служат такие растяпы, которые умудряются допустить, чтобы какой-то там господин Икс ухлопал у них важного свидетеля, которого они пасли и приручали почти год.

Но Карл был мужем нашей подруги. И ему явно светили большие неприятности из-за смерти Густава. И к тому же Мариша была косвенно виновата в смерти Густава. Ведь это она притащила его на этот остров, где его и поджидала смерть.

— А у тебя уже есть подозрения, кто мог убить Густава? — спросила я. — Я имею в виду конкретного человека?

— Пока нет, — вздохнул Карл. — Но, может быть, с помощью бумаг Густава…

— Девочки, давайте отдадим их Карлу побыстрей! — воскликнула я.

Мне ужасно хотелось, чтобы полиция нашла того стрелявшего в нас с Кати ночью человека как можно быстрей. Пока он находился на свободе, я не чувствовала себя в безопасности.

Все-таки, скажу я вам, когда среди ночи в тебя ни с того, ни с сего принимаются палить из пистолета, это оставляет глубокий отпечаток в душе. Лично я до сих пор находилась в состоянии стресса. И совершенно забыла, что бумаги Густава, похоже, пусты.

— Пусть Карл поймает убийцу Густава и того человека, который шатается по острову с оружием, — сказала я.

Мариша кивнула. Отправилась к тайнику и принялась шуровать с пальмой.

— А скоро полиция начнет искать оружие? — взволнованно спросила я у Карла.

— Какое оружие? — рассеянно отозвался тот.

— Как какое? — удивилась я. — Тот пистолет с глушителем, из которого в меня и Кати стреляли сегодня ночью.

— Думаю, что до тех пор, пока на острове или в окрестностях не появится труп, застреленный из этого оружия, полиция искать ничего не будет, — сказал Карл.

— Что? — отвисла у меня челюсть.

— А что ты ожидала? — развернулся ко мне Карл. — Мало ли кто мог стрелять? У местной полиции других дел по горло.

К тому же никто ведь, кроме двух кроватей и постельного белья, не пострадал? Так к чему затевать шумиху? Ты хотя бы представляешь себе, какая это огромная работа, — обыскать весь отель и окрестности в поисках пистолета, который, возможно, уже лежит на дне морском. Или уплыл с острова вместе с его обладателем на лодке еще до того, как занялся рассвет.

— Так что, они не будут искать того, кто в меня стрелял? — дрожащим голосом спросила я.

— Они нет, а мы с коллегами будем, — решительно заявил Карл. — Потому что это затрагивает наши интересы. Я уверен, что тот человек хотел убить Кати как возможную свидетельницу.

Ведь убийца Густава не знал наверняка, не проболтался ли тот своей подруге о чем-то важном. Так что мы найдем человека, который в вас стрелял. Не волнуйся.

И тут я поняла, как верно мы с подругами поступили, что отдаем бумаги Густава Карлу. В порыве теплых чувств к Карлу я хотела рассказать и про зажигалку и сотовый телефончик Кати, который присвоила себе Мариша, но вовремя удержалась.

Кто его знает, как там жизнь повернется. Может быть, еще не раз придется просить Карла об одолжении. А он, судя по всему, ничего просто так делать не привык.

В этот момент Мариша принесла стопку листков. Как я заметила, в ней не было того, испорченного ее рукой. Первым делом Карл пересчитал листки.

— Двух листов не хватает, — озабоченно сказал он.

Мы переглянулись.

— Откуда ты знаешь, что не хватает двух листов? — спросила Юлька.

— Потому что сам передавал их Густаву, — ответил Карл. — Десять листков специальной бумаги. Передавал на случай, если он захочет облегчить свою совесть.

— Судя по количеству бумаги, Густав знал очень много, — заметила Мариша.

— Но где же еще два листка? — в третий раз пересчитав листки бумаги и убедившись, что их всего лишь восемь, спросил Карл. — Девушки, вы уверены, что ничего не потеряли?

И он проницательно посмотрел на нас, потом перевел взгляд на свою жену.

— Что это у тебя? — спросил он, быстро шагнув к Марише и запустив руку ей под блузку.

Разумеется, любой другой мужчина после такого обращения немедленно полетел бы с балкона по красивой дуге и приземлился далеко внизу. Но Карл был мужем и кое-какие права на свою жену имел. Впрочем, сейчас он был настроен далеко не игриво. У Мариши из-за пазухи он достал последний листок из найденной нами стопки и недоуменно уставился на него.

— Что за чушь тут написана? — пробормотал он. — А! Кажется, я понял! Девчонки, вы что, выкладывали эти листки на солнце?

Мы кивнули.

— И на них просветилась только эта запись? — продолжал приставать к нам Карл.

Мы снова кивнули и потупились — Боже мой! — воскликнул Карл. — Все пропало! Густав ничего не написал на них. Не успел или не захотел.

И Карл обреченно уставился перед собой.

— Хотя нет, — внезапно произнес он. — Ведь остается еще один листок. Последний, десятый. Сейчас у нас девять листов, а должно быть десять.

И он вновь уставился на нас.

— Ты уверен? — спросила у него Юлька. — Ты точно помнишь, что давал Густаву именно десять листов бумаги?

— Конечно! — взвился Карл. — Именно десять. Где еще один листок, девушки?

— Мы не знаем, — растерянно покачали мы головами. — Мы его не брали. Должно быть, он потерялся. Или Густав куда-то его спрятал.

Карл пытливо всмотрелся в наши лица и, видимо, убедился, что мы говорим правду. Он снова погрузился в размышления. И постепенно лицо его мрачнело все больше и больше.

Мы же за то время, пока он думал, переместились поближе к выходу.

— Постойте-ка, — внезапно произнес Карл, озадаченно посмотрев на нас. — Получается, что, когда вы устраивали весь этот торг, вы знали, что листки совершенно чистые? А? Вы чертовки! И ты, Мариша, хуже всех!

Но он со своими обличениями опоздал. Мы были уже у двери. Я первой распахнула ее и вылетела в коридор. Следом за мной выскочила Юлька и последней покинула наш номер Мариша, успев крикнуть мужу через плечо:

— Ты нам тоже не всю правду рассказал! Так что мы квиты!

И вообще мы надеялись, что у вас есть способ понадежней, чтобы узнать, что может быть написано на листках Густава! А вы просто кретины!

Не знаю, да и, если честно, не хочу знать, что кричал Карл нам вслед. К счастью, кричал он по-немецки. И таких немецких слов я в жизни своей не слышала. Мы с подругами выскочили из отеля и помчались подальше, где Карл и его коллеги, кем бы они ни оказались, не смогли бы нас найти. Вопли Карла слышались еще довольно долгое время. Кажется, он проклинал тот день, ту минуту и тот миг, когда встретил на своем пути Маришу.

И теперь призывал все силы вселенной, чтобы повернуть время вспять. Насколько я знала Карла, он был в состоянии крайнего бешенства.

Бежали мы к морю. Тут я очень кстати вспомнила про гроты, которые видела на карте острова. Кажется, это было идеальное место, чтобы спокойно поговорить, укрывшись от полиции, коллег Карла и Таты, которая во что бы то ни стало хотела с нами поговорить о Карле и о том, где ей его поселить.

— Нам очень некогда! — крикнули мы ей, мчась вниз. — Спроси у него сама. Он прекрасно понимает по-русски.

Выбежав на берег моря, мы помчались в сторону Малой бухты. К счастью, обе моторные лодки уже стояли там. Одна была на замке, а во второй копошился Игорь. Не долго думая мы прыгнули к нему в лодку. Кажется, он не слишком обрадовался нашему визиту. Я бы даже сказала, что он просто невежливо попытался от нас избавиться. Игорь вообще, после того как мы едва не утонули на этой проклятой весельной развалюхе, вел себя с нами как-то странно. Избегал нас и вообще делал вид, что мы не знакомы.

— Мне необходимо подумать! — заявил он нам. — Поэтому я поеду один!

— Нам тоже нужно о многом подумать! — заявила Мариша. — И причем срочно.

— Но я первый взял эту лодку! — возмутился Игорь. — Возьмите себе другую. Вот же она стоит. Нужно только ключи у Таты попросить.

Бесполезно было ему говорить, что именно там, где находилась Тата и ключи от второй лодки, нас ждал разъяренный Карл.

И возвращаться туда мы не собирались, по крайней мере до ужина. И в конце концов благодаря тому, что нас было трое, а Игорь один, уйти с лодки пришлось ему. Если бы он так не упрямился, то остался бы еще и сухим. А так Мариша просто выпихнула его из лодки, заявив, что дамам нужно уступать.

— Ну, кажется, я тебя, Юлька, избавила от неприятного воздыхателя, — заметила Мариша, выруливая из бухты.

— Да, вряд ли после такого обращения Игорь захочет иметь дело с кем-нибудь из нас, — сказала я.

— Ну и плевать, — заметила Юлька. — У меня от всего случившегося голова кругом идет. Мало нам было пропавшего тела Ксюты, так теперь еще и Карл с какой-то таинственной организацией, и труп Густава.

— Девочки, а вам не кажется, что мой муж работает в разведке? — спросила у нас Мариша, когда мы оказались одни в чистом море.

— Кажется, — со вздохом признались мы с Юлькой. — Очень даже кажется.

— И эта организация, куда входил и Густав, наверное, занималась на территории Австрии какой-нибудь саботажной деятельностью в пользу другого государства, — сказала Мариша. — А если Карл работает на разведку, то становится понятной и вся эта секретность, которой окружена его новая работа.

Дура же я была, что раньше не сумела догадаться! Надо же! Мой муж — разведчик! Я могу гордиться им.

— Не знаю, долго ли тебе придется им гордиться, — хмуро заметила я. — Судя по тому, как мы с ним расстались, он на нас ужасно зол. Дело может дойти и до развода. Во всяком случае, именно это он и кричал тебе вслед.

— Ах, брось ты! Что ты все время каркаешь! Развод! Развод! — воскликнула Мариша. — Немного ласки, и Карл снова будет как шелковый. Неужели ты думаешь, я не знаю, как обращаться с собственным мужем?

— Не знаю, Мариша, — возразила ей Юлька, — но только мне тоже показалось, что Карл не очень-то доволен твоим поведением. Для некоторых мужчин любовь может оказаться не такой важной составляющей брака, как порядочность, честность и верность их жен.

— Ты на что намекаешь? — окрысилась Мариша.

— Ну, все равно ведь ты говорила, что ваш брак идет к концу, — заметила я.

Мариша открыла рот и стала похожа на рыбу, которую вытащили из воды.

— Вы обе рехнулись! — наконец заметила она. — Нам нужно думать о том, как поймать преступника, даже, возможно, двух, а вы тут сплетничаете о моей личной жизни. Нашли время!

— И как мы будем их искать? — спросила я. — Этих преступников, я имею в виду?

— Ну, с убийством Ксюты план действий пока ясен, — сказала Мариша. — Дождемся, когда в детективном агентстве проявят пленку и пришлют ее нам. А может быть, если повезет, то и обе пленки получим. Завтра, думаю, можно уже им позвонить.

И узнать о результатах. И с этим пока все. А убийство Густава предполагает широкое поле для действий.

— И какое же?

— Во-первых, мужчина, которого видела Даша, — сказала Мариша. — Будем его искать. У нас есть след его ноги…

— Есть? — удивилась я.

— Да, — кивнула Мариша. — Я перерисовала рисунок его подошвы. Вот он.

И она протянула нам тетрадный листок бумаги в клеточку.

Там очень аккуратно был изображен тот самый след, который мы нашли на перилах нашего балкона. Мы с Юлькой обменялись взглядами.

— Ну и что? — наконец спросила Юля. — Предлагаешь осмотреть обувь у всех проживающих на острове?

— Конечно нет, — покачала головой Мариша. — Но зато когда у нас появится подозреваемый, мы с помощью этого отпечатка подошвы сможем его окончательно разоблачить.

— Он, наверное, уже давно избавился от этой обуви, — мрачно сказала Юлька.

— Откуда он мог знать, что наследил у нас на балконе? Ну хорошо, знать, что наследил, он мог. Но что я перерисовала след его ботинка? — удивилась Мариша. — И что теперь его отпечаток ноги есть у нас и у полиции? Откуда он мог это-то знать?

— Ну не знать, но догадываться, — пошла на попятный Юлька. — Все равно мог выкинуть обувь.

— А что еще мы знаем про этого человека? — спросила я.

— И кроме того, мы знаем, что тот человек хотел убить Кати, — сказала Мариша.

— Или тебя, — добавила я. — Стрелял-то он в твою кровать.

— Это детали, — возразила Мариша. — Совершенно некому желать мне смерти.

— Мариша, а что тебе удалось узнать насчет пропажи оливкового масла? — неожиданно вспомнила я.

— О! — махнула рукой Мариша. — Тут тупик. Практически любой обитатель острова мог зайти на кухню и в отсутствие поваров подойти к полке и вытащить оттуда и канистру с маслом, которая пропала в первый раз, и бутыль, которая исчезла во второй раз, и ту бутылку, которой не стало в третий раз. У них кухня даже не снабжена самым элементарным замком. Запираются только морозильные камеры, в которых хранится мясо и рыба.

А что касается остального помещения, то приходите и берите, что хотите.

— Ну хорошо, — кивнула я. — Вытащить-то этот твой предполагаемый товарищ канистру мог, но как же его с этой канистрой не заметили другие обитатели отеля?

— Канистра не такая уж маленькая вещь, чтобы ее можно было спрятать под одеждой, — поддержала меня Юлька.

— Ну, кухня ведь находится на первом этаже, г сказала Мариша. — И ее окна выходят на северную сторону, чтобы хоть немного избежать палящего зноя.

— Ну и что? — не поняли мы.

— Ну, я вылезла из одного окна и осмотрела землю под ними, — сказала Мариша. — Там больше всего тени и благодаря этому сохранились заросли какого-то кустарника. Так вот в одном месте этот кустарник был немного примят. Правда, полицейские там так наследили, что ничего толком понять было уже невозможно. Но будь я на месте того похитителя канистры с маслом и бутыли, то я обязательно бы запрятала ее в эти кусты, А потом, дождавшись темноты или просто, когда вокруг никого не будет, перетащила бы ее в более надежное укрытие.

Мы помолчали. Если Мариша говорила, значит, так оно и было.

— Ас бутылью, которую притащил Игорь, было и вовсе просто, — продолжала рассказывать Мариша. — Она была не очень большой. Так что ее можно было легко спрятать даже в пляжную сумку и сделать вид, что просто ты такой барахольщик, что ради собственного комфорта на берегу готов таскать на пляж и не такие тяжести.

— И опять же никто не видел, куда она делась? — спросила я. — Вообще никаких следов! Может быть, полиции удалось обнаружить пустые емкости из-под масла?

— Нет, — покачала головой Мариша. — Думаю, что их наполнили водой и утопили в море. Иначе полиция, которая обыскала все окрестности возле отеля, обязательно нашла бы их.

А теперь нужно ждать, когда их вынесет на берег.

До гротов, о которых сообщалось в описании острова, оказалось немного дальше, чем мы предполагали. Но гроты того стоили. Мы вошли внутрь одного из них, самого большого и светлого. Оставив лодку, мы прошли немного вглубь.

— Нужно было взять фонари, — сказала Мариша, когда вокруг стало совсем темно и пришлось повернуть назад.

— И провизию, — сказала я. — Я зверски хочу есть. За обедом мне кусок в горло не лез.

В этот момент Юлька обо что-то споткнулась и растянулась на влажном песке. Мы кинулись ее поднимать. Подняв и отряхнув с нашей подруги песок и мелкие камешки, мы наконец обратили внимание на тот предмет, о который она споткнулась. Это была пустая консервная банка, больше чем до половины зарытая в песок. По своему внешнему виду, когда мы ее отрыли, ничем не отличающаяся от тех банок, которые мы закупили на каком-то острове во время нашей поездки с Игорем на Козенцу.

Стряхнув с банки песок, мы внимательно осмотрели ее.

Банка выглядела так, словно ее открыли всего несколько часов назад. Даже остатки ее содержимого, прилипшего к стенкам, еще не успели протухнуть.

— Тут в гроте кто-то был, — сказала Юлька. — И совсем недавно лопал консервы.

Сделав такой вывод, мы более пристально огляделись по сторонам. И вскоре заметили то, чего не увидели с самого начала, поглощенные красотой грота. В одном месте на стене грота было пятно копоти, словно тут долгое время жгли костер. Песок под ним был разровнен, но, немного покопавшись, мы обнаружили черную головешку.

— Кто-то тут был, ел консервы и жег костер, — сказала Юлька.

Еще немного в стороне оттого места, где был разведен костер, мы наткнулись на небольшое возвышение в полу. На нем остались волнистые отпечатки, словно кто-то провел тут некоторое время в спальном мешке. Мариша принялась ползать вокруг этого места и неожиданно вскрикнула.

Мы поспешили к ней. Мариша стояла на четвереньках и указывала на след мужской кроссовки. С трепетом мы вытащили свой тетрадный листок и сверили его со следом на влажном песке. След совпадал.

Мы переглянулись, и нам неожиданно стало жутковато. Полутемный грот уже не казался нам таким привлекательным. Мы поспешно выскочили из него, помчались к своей лодке и, только отъехав на приличное расстояние, немного успокоились.

— Ну и чего мы так перепугались? — спросила у нас Мариша. — Подумаешь, кто-то переночевал в гроте.

— Этот кто-то, судя по отпечатку его ноги, стрелял в меня этой ночью, — сказала я. — Так что есть над чем призадуматься. Кто этот человек?

— Кто бы он ни был, сейчас его нет, — сказала Юлька. — И судя по тому, как он постарался уничтожить за собой следы своего пребывания, возвращаться он не собирается.

— Нужно сообщить о нашей находке Карлу, — сказала Мариша.

— А как мы объясним ему, что плавали в этот грот? — спросила я. — Он никогда не поверит, что мы оказались там случайно. Решит, что мы заодно с тем преступником.

— А мы вовсе и не случайно там оказались, — сказала Мариша. — Мы ведь хотели спрятаться, верно? И переждать опасность, так?

— Ну так, — кивнули мы с Юлькой.

— А тот человек, который ночевал в гроте, тоже не хотел, чтобы его обнаружили. Остров-то один и не такой уж большой.

Если мы, желая спрятаться, подумали про гроты, то и любой другой, зная об их существовании, тоже мог подумать, что лучшего укрытия на ночь и придумать нельзя. Вот и все. У разных людей, в сходной ситуации, когда им необходимо укрыться, мысль сработала одинаково. И мы оказались в том же месте, что и преступник.

— Думаешь, Карл в это поверит?

— Если он настоящий разведчик, то подумает и обязательно поверит, — твердо сказала Мариша.

— Черт, есть хочется, — сказала Юлька. — Эта консервная банка в гроте напомнила мне, что я сегодня почти не ела за обедом. И никто из нас толком не завтракал. Даша, а что там у Игоря стоит под скамейкой?

Я нагнулась и вытащила из-под лавочки пакет, набитый разной снедью. Тут было почти все, что подавали сегодня на обед у нас в отеле. От салфеток до фруктов. И была еще пятилитровая емкость с водой.

— Любит наш Игорек покушать, — сказала я. — Но пять литров воды — это уже перебор.

— Может быть, он хотел после купания в море принять пресный душ, — пожала плечами Мариша. — А может быть, мы лишили его свидания с какой-нибудь местной красавицей.

— Думаешь? — спросила Юлька.

— Ну, ты же на его авансы не откликаешься, — ответила Мариша. — А Игорь мужик в самом соку. Так что ничего удивительного, если он нашел себе другую подружку.

Кажется, Юльку измена Игоря ничуть не расстроила. Мы с аппетитом прикончили почти все из того, что запасливый Игорь приготовил для собственного небольшого пикничка, и почувствовали себя просто заново родившимися людьми. Остатки провизии мы скормили рыбам, которых вскоре наплыло на бесплатное угощение великое множество. И все они были очень занятные.

Так что в этот день мы вернулись в отель только к ужину.

Карл, как ни странно, уже успокоился. Но, выслушав наш рассказ о том, что человек, стрелявший в нас с Кати прошлой ночью, до поры до времени скрывался в гроте, снова заволновался.

— Почему вы не вернулись в отель немедленно, как только обнаружили это? — кричал он на Маришу. — Где вы болтались целых пять часов?

— Не ругай ее, — попросила его я. — Мы заблудились.

— Как? — прошептал Карл. — Как вы могли заблудиться на острове, который весь размером с чайное блюдце?

— Мы так разволновались из-за нашей находки, что забыли, в какую сторону нужно плыть, — сказала я. — Пока разобрались, пока добрались. В общем, мы торопились как могли.

— Зарубите себе на носу, что я больше не поверю ни единому слову любой из вашей троицы, — заявил нам Карл.

И хотя его слова нас обидели и даже оскорбили, но мы не могли не признать, что определенно хоть в чем-то Мариша с Карлом преуспела Ее муж говорил по-русски просто изумительно. Наверняка это достигнуто стараниями его неугомонной супруги.

Ужин прошел в ужасающей атмосфере. Перед ужином мы зашли за Кати, но она сказала, что поест в номере. И вообще она держалась с нами явно прохладно, и мы не стали настаивать. За ужином Карл уселся за наш столик вместо Игоря, который теперь подчеркнуто избегал нашей компании. И даже отсел от нас в дальний конец столовой, Коллеги Карла, которых оказалось двое, заняли соседний с нашим столик. На вид они были симпатичными ребятами, но, должно быть, из чувства солидарности они находили нужным поддерживать холодное отношение Карла к нам. И все наши старания их разговорить наталкивались просто-таки на ледяное отторжение.

Вдобавок из-за хлопот мы забыли сделать утром заказ, и теперь нам пришлось довольствоваться чем-то, сильно напоминавшим щупальца осьминога. Не уверена, что осьминоги водятся в здешних водах, но во всяком случае у меня на тарелке лежало нечто похожее. На вкус это была чистая резина, у которой было одно-единственное достоинство: ее можно было жевать бесконечно, не получая при этом ни единой калории, зато расходуя целую кучу на процесс пережевывания.

Выпить вина нам тоже не удалось. Как только я протянула руку к кувшину с белым вином, Карл метнул на меня такой взгляд, что я поневоле убрала руку. После этого Карл прочел небольшую, но поучительную лекцию о том, что лично он категорически против того, чтобы женщины, а особенно молодые и симпатичные, ездили отдыхать одни и напивались бы там до безобразия.

— Ничего хорошего из этого не выходит, — распространялся Карл. — Сплошной разгул и пьянство. Думаете, мне не рассказали, в каком состоянии вы прибыли на остров после того, как чуть не утонули в лодке? Вы были пьяны!

— Ничего подобного! — возмутилась Юлька.

— Только пьяный человек мог отправиться в дальний путь, даже не проверив, цело ли днище его лодки, — не обращая внимания на наши возмущенные восклицания, закончил Карл.

В чем-то он был, пожалуй, прав. Во всяком случае, от вина мы за этим ужином отказались. Поэтому он показался нам вдвойне тягостным.

— Интересно, кто насплетничал Карлу, что мы были пьяны, когда приплыли на лодке? — шепотом спросила у меня Мариша.

Как раз в этот момент я поймала торжествующий взгляд Игоря. Казалось, он от души радовался тому, что Карл нас распекает и что физиономии у нас всех весьма кислые Мариша тоже увидела радующегося Игоря и пробормотала:

— До чего мерзкими становятся мужчины, когда их отвергают. А мне еще казалось, что Игорь не так уж и плох. Беру назад все свои слова, когда я говорила про него что-то лестное. Он просто сплетник, врун и обжора.

И она показала Игорю язык. Этого ей показалось мало, и она скорчила рожу, как будто бы ее сейчас вытошнит.

— Мариша! — раздался возмущенный шепот Карла. — Я вижу, ты окончательно сошла с ума. Как ты себя ведешь? Ты же не ребенок! Ты взрослая женщина. Моя жена — Спасибо, что напомнил, — пробормотала Мариша. — А то я что-то стала об этом забывать.

— Кстати, я хотел тебя предупредить, что я снял номер в вашем отеле, — холодно сказал Карл.

— Я останусь ночевать с подругами, — не менее холодно ответила Мариша.

— Разумеется, — кивнул Карл. — Потому что я намерен заселиться вместе со своими коллегами. Кроме того, один из нас возьмет на себя охрану Кати. Думаю, что сегодня этим человеком буду я. Так что хочу пожелать тебе спокойной ночи, дорогая.

С этими словами он кивнул своим коллегам, и они все, словно по команде, встали и зашагали к выходу из столовой.

— Он меня даже не поцеловал на ночь! — обиженно и как-то растерянно сказала Мариша. — Вы это заметили?

— Угу, — буркнула я. — И он пошел ночевать к Кати.

— Кажется, он здорово на нас злится, — заметила наконец Мариша.

— Уф, ушли наконец! — тем временем выдохнула Юлька, которая следила за Карлом и его друзьями до самого их выхода из столовой. — Как хорошо, что они наконец ушли! При них даже дышать тяжело было.

И она немедленно потребовала чистые бокалы и налила нам всем троим вместо мерзкой соленой минералки, которую нам приходилось пить под пристальным взглядом Карла, освежающее розовое вино.

— Что-то меня в сон тянет, — сказала Мариша, выпив пару бокалов.

— Неудивительно, — сказала я. — Вы же с Юлькой не спали всю ночь. Да и я тоже от страха до утра уснуть не могла.

— Пошли спать, — решила Мариша. — Завтра у нас тяжелый день. Нужно смотаться в Палермо, чтобы узнать, не пришла ли нам посылка из детективного агентства. И еще кучу всего необходимо сделать.

— Девочки, я боюсь, — призналась я. — Вдруг тот человек, который стрелял в нас прошлой ночью, явится снова.

— Вряд ли, — сказала Мариша. — Но на всякий случай мы примем меры безопасности.

Меры безопасности, о которых говорила Мариша, оказались весьма радикальными. Для начала Мариша заперла дверь нашего номера. Но это показалось ей как-то слабовато. Поэтому она придвинула к двери обе тумбочки, письменный стол, диван и кресло.

После этого она, отправив нас с Юлькой чистить зубы в ванной, чтобы не путались под ногами, приступила к балкону. Это бесспорно было самым слабым местом в нашей обороне. Балкон был отделен от номера всего лишь стеклянной дверью, которую ничего не стоило разбить.

Поэтому, когда мы с Юлькой вернулись из ванны, мы увидели, что к стеклянной двери Мариша придвинула шкаф. Бесспорно, теперь в наш номер проникнуть стало трудновато для кого бы то ни было. И он приобрел почти полное сходство с осаждаемым замком. Впрочем, запасов воды в кране у нас было достаточно. Кондиционер гудел равномерно, так что задохнуться в нем от жары нам не грозило. Вероятно, до утра мы должны были дотянуть.

— Теперь нам ничего не грозит, — очень довольная, сказала Мариша. — Если злоумышленник даже и проникнет на балкон, то мы об этом тут же узнаем.

— Каким образом? — удивилась я.

— Это моя маленькая тайна, — загадочно ответила Мариша. — Но ручаюсь, что преступнику она не понравится.

Не знаю, Маришины ли слова подействовали или просто то, что прошлой ночью мне почти не пришлось поспать, но я заснула сразу же, как только рухнула на кровать. Я еще успела подумать, что, общаясь с Маришей, всегда валюсь по вечерам в постель, не чуя под собой ног, как уже спала.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

До середины ночи все шло хорошо. Белье на наших с Маришей кроватях уже давно поменяли. Простреленные матрасы и подушки забрали, так что никто и ничто не тревожило нашего покоя. И мы сладко посапывали в своих кроватях, набираясь сил для следующего дня.

Так было где-то часов до двух ночи. Почему я не могу сказать точней? Потому что впоследствии выяснилось, что у всех троих часы показывали разное время. И гостиничные часы тоже не смогли пролить свет на этот вопрос, потому что их показания не совпадали с показаниями всех наших часов.

Но в целом было где-то от без четверти два до двадцати минут третьего, когда на балконе раздался жуткий грохот, плеск воды и чьи-то проклятия, от которых мы разом проснулись.

— Что это? — первой вскочила с кровати Юлька.

— Похоже, у нас гости, — ответила Мариша, резко садясь на кровати, — сработала моя сигнализация.

— Сигнализация?! — хором воскликнули мы. — Какая сигнализация?

— Сигнализация, которую я установила на балконе, — озабоченно пояснила Мариша. — На случай внезапного ночного вторжения.

— И… И она сработала? — с трепетом спросила я.

— Ну да, — кивнула Мариша. — Ты что, сама не слышишь?

Вообще говоря, глухой и тот бы услышал. На балконе продолжало греметь. Похоже, злоумышленник основательно запутался в Маришином капкане. При этом он издавал громкие рычащие звуки.

— Что ты там устроила? — с ужасом спросила у Мариши Юлька.

— Да так, — равнодушно ответила Мариша, прислушиваясь к крикам у нас на балконе. — Немного веревок, немного шезлонгов, пластиковое ведро с водой и мои личные запасы краски для волос.

— Ты же не красишь волосы, — растерялась я. — Или думала на отдыхе попробовать?

Но Мариша мне не ответила. Она по-прежнему прислушивалась к шуму на балконе. Причины такого интереса мы с Юлькой не понимали до тех пор, пока Мариша каким-то растерянным голосом не спросила у нас с Юлькой:

— Вам не кажется знакомым этот голос?

Мы прислушались повнимательней. И я ахнула:

— Это же голос Карла!

— — Тебе тоже так кажется? — обрадовалась Мариша. — Куда ты?

— Надо его выручать, — ответила я. — Помоги сдвинуть шкаф.

Но Мариша медлила.

— Ну, в чем дело? — нетерпеливо спросила я у нее.

— Понимаешь, боюсь, он сейчас будет не в лучшем настроении, — сказала Мариша. — Стоит ли его впускать к нам в номер?

— Так ты что, предлагаешь оставить его там? — удивилась Юлька.

— Ну, вообще-то… — замялась Мариша. — Ладно, вы правы. Открываем!

Мы торопливо отодвинули шкаф, который загораживал нам всю видимость. И испуганно ахнули. На балконе ворочалось что-то темное и жуткое. И это что-то определенно ругалось голосом Карла. Увидев нас, стоящих в просвете двери, Карл перешел на русский язык. Меня лично это порадовало, значит, мужик еще сохранил остатки здравого смысла. И можно было надеяться, что придушить он нас не придушит.

Карл сделал несколько шагов в нашем направлении. И оказался в номере. Тут мы по-настоящему испугались. Карл был весь в какой-то пахучей черной жидкости, которая стекала с него и оставляла мерзкие пятна на нашем безупречно чистом полу.

Вдобавок за его левой ногой волочилась веревка, на конце которой был привязан шезлонг. Это вызывало сходство Карла с каторжником, волочащим за собой цепь с ядром.

— Что это такое? — спросил у нас Карл, протягивая к нам руку, всю перепачканную черной краской.

— Не переживай, это краска для волос, — сказала Мариша. — Очень дорогая.

Последнее заявление почему-то примирило Карла с жизнью, а может быть, после пережитого стресса его просто не держали ноги. Во всяком случае он рухнул в кресло, издав при этом душераздирающий стон и перепачкав еще один предмет обстановки нашего номера. Мы столпились возле него, не зная, за что взяться. Наконец мы сообразили отвязать от ноги Карла веревку, в которой он запутался. И Мариша сказала:

— Дорогой, тебе нужно помыться.

— Да, — слабым голосом согласился с ней Карл.

Поднявшись из кресла, он прошлепал в ванную комнату, оставляя за собой по всему номеру черные следы. Стоило Карлу закрыть за собой дверь ванной комнаты, как мы немедленно выглянули на балкон. Там царил хаос и разорение. Пальма валялась на полу. Горшок, в котором она росла, был разбит, а земля рассыпалась по всему балкону. Вдобавок все было залито потоками черной жидкости, в которой плавал одинокий шезлонг.

— Надо бы навести тут порядок, — сказала я. — А то завтра Тату при виде такого ужаса кондрашка хватит.

И мы попытались навести на нашем балконе подобие порядка. Удалось нам это лишь отчасти. Черную жидкость мы тряпками подогнали к краю балкона и она стекла вниз. Пальму с остатками горшка мы сгребли в угол. А шезлонг просто поставили сушиться. После этого мы вернулись в номер и принялись дожидаться Карла. Наконец он вышел.

— Ой! — сказала Мариша.

Мы с Юлькой ничего не сказали. Мы потеряли дар речи.

Карл отмылся, но при этом его лицо и руки были покрыты неровными серыми подтеками, которые остались на тех местах, куда попала краска. Волосы у Карла и так были темные, так что нам трудно было понять, попала на них краска или нет.

— Где ты купила эту гадость? — наконец спросил у Мариши Карл, пристально изучив себя в зеркале.

— В Палермо, — ответила Мариша. — В одном магазинчике. Продавец уверял, что это отличное средство для любого типа волос. Содрал с меня кучу денег.

— И не зря, — задумчиво ответил Карл. — Средство и в самом деле отличное. Не отмывается.

Похоже, все случившееся его серьезно удручало. Он оглядел нашу комнату, задержался взглядом на баррикаде из мебели возле входной двери, и в его глазах мелькнуло понимание.

— Так это вы от злоумышленника приготовили эту ловушку на балконе? — воскликнул он.

— Ну, ясное дело не для тебя, — пробормотала Мариша. — Карл, а зачем вообще ты полез к нам в номер через балкон? Почему не постучал в дверь?

— Я стучал, — кивнул Карл. — Долго стучал. Начали выглядывать соседи. Но вы все не отвечали. Я встревожился и решил, что стучать больше не буду, а проникну в номер через балкон. Ведь тому вчерашнему типу это удалось.

Мы с подругами переглянулись и, не выдержав, начали смеяться.

— Что вы смеетесь? — обиделся Карл. — Вы бы лучше попытались отмыть эту краску с вашего ковра, пока она окончательно не высохла. Иначе придется выплачивать администрации его стоимость.

После этих слов нам стало не до смеха. Мы быстро кинулись в ванную. Тут тоже все было в черных подтеках. Полотенце, которым вытирался Карл, оказалось грязно-серого цвета. И мы не долго думая использовали его вместо половой тряпки. Но ни мыло, ни шампунь не помогли нам отчистить ковер. С плиток, которыми был выложен пол в нашей комнате и на балконе, мы краску смыли, а вот на светлом ковре четко просматривалась цепочка грязно-серых пятен, в которые превратились следы от ног Карла.

— Кошмар! — сказала Мариша, озирая дело рук своих.

— Какая стойкая краска! — восхитилась я. — Но, честно говоря, лучше бы ты, Мариша, выбрала тон посветлей.

— Ну, я вижу, что с вами все в порядке, — неожиданно заявил Карл. — Пожалуй, я пойду.

И он двинулся к выходу, попытался самостоятельно разобрать баррикаду, дернул за ножку стула и…

— Осторожно! — крикнула я, но было поздно.

Пуфик, который Мариша пристроила на самом верху, сорвался с места и полетел вниз. Прямо на Карла.

— Ox! — крикнули мы все трое, когда пуфик угодил Карлу прямо в лоб.

Когда мы подбежали, Карл лежал на полу без движения. И у него почему-то слабо дергалась одна левая нога. А на лбу стремительно вздувалась синяя шишка. Пуфик, который углом угодил Карлу в голову, был довольно тяжелой штукой. И мы всерьез встревожились. Кроме того, снова раздался стук в дверь.

— Что у вас там происходит? — по-немецки спросили у нас.

— Это коллеги Карла, — испуганно прошептала Мариша. — Что делать? Открыть?

— Если мы откроем и они увидят своего друга в таком виде, мы с ними потом никогда не наладим контакта, — сказала я.

— Да, впечатление должно быть сильное, — согласилась Юлька, скептически посмотрев на распростертого на полу и перепачканного краской Карла.

— Но если мы не откроем, они, еще чего доброго, поднимут тревогу, — сказала Мариша. — Карл, наверное, сообщил им о своем намерении проникнуть в наш номер через балкон. И они знают, что он тут. Нужно открыть.

Чтобы не мешал, мы оттащили Карла и усадили его в кресло, которое стояло возле балкона. А сами приступили к ликвидации завала. После того как мы отодвинули последнюю вещь, в коридоре уже столпилось порядочно народу. Мы открыли дверь, и в наш номер ворвались коллеги Карла, за ними следовали Тата и Грек. Остальных любопытных не пустили.

— Что у вас произошло? — в ужасе спросила Тата, обозрев разгром в нашем номере.

Мы скромно промолчали, предоставив ей самой строить догадки. Коллеги тем временем хлопотали возле Карла, требуя немедленно вызвать врача. Тата кинула всего лишь один взгляд на сидящего без движения Карла и пробормотала:

— — Он жив?

Мы кивнули.

— Сейчас пойду и принесу нашатырь, — устало произнесла Тата.

— И успокой гостей, — попросил ее Грек. — Скажи, что на этот раз все живы. Придумай что-нибудь, чтобы оправдать переполох.

И он свирепо посмотрел на нас.

— Я начинаю подумывать, что весь корень зла в вас, — сказал он. — С тех пор как вы появились на острове, тут постоянно случаются какие-то трагические происшествия.

— Не надо срывать на нас свое плохое настроение, — сердито сказала Юлька.

К этому времени вернулась Тата с нашатырным спиртом.

Мы привели Карла в чувство, и он начал о чем-то шептаться со своими коллегами. Так как шептались они очень тихо и к тому же по-немецки, то мы не уловили ни одного словечка.

— А что с ковром? — ахнула Тата, только сейчас углядев дорожку из грязных пятен.

— Понимаешь, произошло чудовищное недоразумение, — сказала я. — К нам снова вломились.

— Я вижу, — выглянув на балкон, сказала Тата. — Пальму свернули. А зачем вы среди ночи принялись двигать мебель?

— Иначе коллегам Карла было бы не попасть в наш номер, — сказала я.

— А-а, — снова пробормотала Тата. — Ну, в другое время меня бы это, может, и удивило, а сейчас — нет.

И она покачала головой, показывая, что действительно ее ничего не удивляет.

— В общем, все хорошо? — спросила она. — Я имею в виду, что все живы. Жаль только, что вам не удалось задержать того типа, который снова вломился к вам в номер. Но я понимаю, что вы сделали все, что было в ваших силах. И какое счастье, что на этот раз вас было кому защитить.

И она кинула взгляд на Карла. Я открыла рот, чтобы объяснить ей, что она ошибается и единственный, кто к нам вломился, и был Карл, который пострадал только из-за собственной беспечности. Но передумала. Вариант событий, который сложился в голове у Таты, снимал с нас всякую ответственность за порчу гостиничного имущества. И мы промолчали, предоставив Тате пребывать в заблуждении.

— А чем он облил Карла? — продолжала идти по неверному следу Тата.

— Не знаем, — соврали мы.

— Ив самом деле, откуда же вам знать, что у этого типа на уме, — пробормотала Тата. — Просто ужасно, что полиция до сих пор не может вычислить, кто он такой.

После этого коллеги Карла оттащили своего друга к себе в номер. Взгляды, которыми они при этом нас одарили, были какими-то странными. Потом ушли Тата и Грек. Уходя, Тата пообещала, что завтра же утром нам первым делом заменят ковер, испачканное кресло, полотенца и пересадят пальму в новый горшок. И мы наконец остались одни и рухнули на свои кровати.

— Вы как хотите, а я сегодня больше никакой сигнализации устраивать не буду, — сказала Мариша. — Будь что будет.

Мы с ней согласились, и, как ни странно, с нами ничего плохого не случилось. Мы спокойно проспали до утра, никто нас больше не потревожил. А утром, не успели мы умыться и почистить зубы, как в наш номер явился целый отряд горничных и двое крепких парней, которые принялись скатывать ковер, двигать мебель и вообще вносить суету.

— Вы долго будете возиться? — спросила я у одного из парней.

— До обеда, думаю, управимся, — сказал тот.

— Поехали после завтрака в Палермо? — предложила я подругам. — Все равно ведь собирались.

За завтраком мы не увидели ни Карла, ни его коллег, ни Игоря, ни Кати. Прочие обитатели отеля нас сторонились. Так что завтрак прошел спокойно. После завтрака Мариша отправилась проведать Карла, а мы двинулись к номеру Кати. Но вместо Кати на пороге ее номера возник один из коллег Карла, который молча посмотрел на нас, и мы отступили.

Встретившись внизу с Маришей, мы от нее узнали, что ее свидание с Карлом прошло с тем же результатом. К мужу ее попросту не допустили, сказав, что он спит и беспокоить его нельзя.

— Ну и черт с ними! — сказала Юлька. — Не могут же они до бесконечности прятать от нас Кати и Карла. Вернемся из Палермо и повидаемся с ними. А сейчас нам некогда.

Катер уже отправлялся. Так что мы успели на него буквально в последнюю минуту.

— Я сегодня долго стоять в порту не буду, — предупредил нас Вока. — Только загружу те товары, которые поручила мне купить Тата, и сразу обратно.

— А почему у вас нет специальной доставки? — поинтересовалась я. — Владельцы магазинов могли бы сами доставлять вам товар.

— Раньше мы так и делали. А потом поняли, что стоимость доставки многие продавцы включают в стоимость товара, уверяя при этом, что доставка у них бесплатная. И еще несколько раз к нам доставляли не совсем тот товар, что мы заказывали.

Например, вместо зеленой фасоли могли прислать сухую. Или там вместо молочных поросят присылали мороженую свиную тушу. Приходилось звонить, разбираться, возвращать ненужный товар обратно. Все это отнимало уйму сил и времени. И в конце концов Грек сказал, что мы будем делать закупки и доставлять их в отель сами.

— Значит, твои обязанности увеличились? — спросила я.

— Я не в обиде! — усмехнулся Вока. — Жалованье ведь тоже выросло.

В Палермо мы сразу же помчались уже знакомой нам дорогой к зданию почты. Нам нужно было много чего успеть, а Вока твердо сказал, что возвратимся мы в отель на этот раз к обеду.

Так что в нашем распоряжении было всего часа полтора-два.

К счастью, на почте народу почти не было. И вскоре мы получили заказное письмо с бандеролью, которые ждали нас.

В письме был краткий доклад из детективного агентства и видеокассета, которая получилась из первой пуговицы, посланной еще Артемом. В отчете сообщалось, что на пленке зафиксировано общение подозреваемой сразу с тремя мужчинами. Но агентство сразу же предупреждало: никаких сексуальных домогательств со стороны этих мужчин не зафиксировано. И предлагалось самим прослушать их разговоры.

Что касается второй пуговицы, которую мы привезли с Козенцы, то с ней нас ждал полный облом. Это была самая обычная пуговица без малейшего признака того, что она когда-то использовалась не только по своему прямому назначению. Об этом нам сообщили в агентстве, когда мы туда дозвонились. Никакой пленки в той пуговице-ракушке не обнаружилось.

— Что ж, — вздохнула Мариша. — Нельзя было рассчитывать, что все пройдет так гладко.

— Теперь нужно найти видеомагнитофон, — сказала Юлька.

— В отеле наверняка есть, — сказала я.

— Нет, — покачала головой Юлька. — В отеле только с дисками. Кассетника нет, я специально спрашивала у Таты.

— Молодец! — обрадовалась Мариша. — Да, честно говоря, я бы и не дотерпела до острова.

— Мы можем зайти в какой-нибудь магазин, где продают электротехнику, и за небольшую плату, думаю, нам дадут просмотреть нашу кассету, — сказала я.

На поиски такого магазина у нас ушло почти полчаса. Почему-то продавцы во всех попадающихся нам по пути к порту магазинах отказывались оказать нам эту услугу, предлагая оплатить стоимость всего магнитофона, а потом уж и смотреть на нем, что нам угодно.

Но наконец мы нашли совсем крохотный магазинчик, продавец в котором одновременно оказался и его владельцем. Он не усмотрел ничего криминального в просьбе трех очаровательных, как он выразился, граций. И за скромную сумму, равную всего лишь половине стоимости самого магнитофона, разрешил нам использовать магнитофон в наших целях.

Хозяин магазинчика даже любезно подключил магнитофон к цветному телевизору, стоящему в подсобке. И даже на время просмотра деликатно оставил нас в покое.

— Вот жук, — пробормотала Мариша. — Содрать с нас столько денег за вещь, которая и так останется в его магазине.

— Плевать, — ответила Юлька. — Давай смотреть!

Сначала на кассете были сплошные виды острова. Причем качество съемки было ужасное. Но все равно мы сумели понять,. что Ксюта отправилась бродить по острову в одиночестве. Во всяком случае, голоса Артема на пленке не было зафиксировано. И хотя кино было черно-белым, но было ясно, что сейчас день или очень ранний вечер. Ксюта шла, а звука по-прежнему не было. Только шуршание. Мы даже подумали, что в агентстве нас обманули, аппаратура у них барахлит и вообще, нам прислали запись без звука, но в этот момент звук прорезался.

Это был шорох камешков, осыпающихся под чьими-то ногами. Раздались незнакомые нам, голоса. Говорили мужчина и женщина. В поле видимости видеокамеры, вмонтированной в пуговицу Ксюты, их не было видно, поэтому мы слышали лишь голоса. Мужчина говорил:

— Море сегодня удивительно холодное. Хорошо, что на таком крохотном острове ему все-таки нашлась альтернатива.

А женщина вторила ему:

— Я же тебе говорила, что мы замечательно проведем тут время.

После этого они удалились, так ни разу и не попав в поле видимости видеокамеры.

— Понятно, — сказала Юлька. — Какие-то случайные отдыхающие. Ксюта их не знала, иначе бы поздоровалась или они бы ее поприветствовали.

И мы стали смотреть кино дальше. Ксюта по-прежнему брела по дорожке, теперь мы точно видели, что идет она к бассейну. Во всяком случае движется в том направлении. А встретившиеся ей люди двигались как раз уже от бассейна. После того как Ксюта пришла к бассейну, она расположилась под навесом.

Сняла с себя одежду, и мы перестали видеть что-либо.

— Ну вот! — расстроилась Юлька. — Она, должно быть, закрыла объектив видеокамеры. Теперь мы вообще ничего не увидим.

— Странно, что Ксюта отвернулась от тех двоих, которые попались ей навстречу, — сказала Мариша.

— Ничего не странно, — возразила Юлька. — Может быть, опасалась, что они пристанут к ней с разговорами. Или захотят свести более короткое знакомство. На острове же все друг с другом знакомы, хотя бы шапочно. И при виде нового лица у тех двоих могло возникнуть желание узнать, кто же эта новенькая.

— Тише! — зашипела я. — Слушайте.

На звук пока была вся наша надежда. И она нас не подвела.

— Девушка, вы обгореть не боитесь? — послышался смутно знакомый нам мужской голос. — Вы ведь, если не ошибаюсь, только что прибыли?

— Это Грек, — прошептала Мариша. — Он что, хочет за ней приударить? Или это и есть Ксютин любовник?

— Артем говорил, что любовник Ксюты — какая-то важная шишка, — напомнила я.

— Грек и есть важная шишка, — сказала Юлька. — В пределах острова, конечно.

Но если Грек и в самом деле хотел поухаживать за симпатичной Ксютой, то ему ничего не обломилось. Ксюта вежливо поблагодарила его за внимание и намекнула, что сейчас к бассейну спустится ее муж. И ей бы не хотелось, чтобы у него возникли какие-то эмоции насчет того, что возле его жены кто-то околачивается. Грек не заставил ее повторять дважды и испарился. Из поля слышимости во всяком случае точно исчез.

После этого мы довольно долго созерцали темноту. Ксюта отправилась купаться к бассейну. Что там происходило, мы не слышали. Но вернулась она довольно быстро и, видимо, решив немного позагорать, перенесла свои вещи на шезлонг. Теперь пуговица с видеокамерой переместилась таким образом, что мы видели небо. Судя по звукам, Ксюта улеглась на шезлонг и задремала. Внезапно на экране мелькнула какая-то тень, и Ксюта вскрикнула:

— Ой!

После этого небо резко поехало вниз, должно быть, вскочив, Ксюта задела свою одежду. И теперь мы могли видеть ее ноги, а также ноги какого-то мужчины.

— Привет! — услышали мы радостный голос Ксюты. — Как ты меня напугал! Зачем ты ко мне подошел? Разве мы не договорились, что будем соблюдать осторожность? Ты же сам говорил, что никто не должен видеть нас вместе, чтобы потом не возникли подозрения.

— Я не мог не подойти к тебе, — раздался голос. — Я так соскучился по тебе, милая. Я считал минуты до твоего приезда.

Ксюта счастливо засмеялась, а мы окаменели. Потому что мужской голос, прозвучавший на пленке, был нам прекрасно знаком.

— Не может быть! — прошептала Юлька. — Я не верю своим ушам.

— Т-с-с! — зашипели мы на нее. — Смотри дальше.

А дальше Ксюта сказала:

— Когда мы увидимся?

— Мне самому не терпится обнять тебя покрепче, — ответил мужчина. — Сегодня вечером, после ужина, ты переоденься в мое любимое платье и спустись к морю. Я буду ждать тебя в Малой бухте. Знаешь, где это?

— Да, — ответила Ксюта. — Я изучила план острова, как ты мне и велел.

— В Малой бухте будет вполне безопасно, — сказал мужчина. — Там по вечерам никогда никого не бывает. Я проверял.

Но чтобы ты не волновалась, мы можем сначала немного отплыть от острова, а потом…

— Господи, я не могу дождаться вечера! — сказала в ответ Ксюта.

— Я тоже! — страстно произнес мужской голос. — А теперь иди обратно. Нельзя, чтобы твой муж что-то заподозрил.

— Как же он мне надоел! — воскликнула Ксюта. — Просто не понимаю, как я могла быть такой дурой, что вышла замуж за это ничтожество. Но это все ты виноват!

— Хватит, Ксюта, — твердо сказал мужчина. — Мы уже все обсудили с тобой. И не раз. Ты помнишь наш уговор?

— Помню, — ответила Ксюта. — Но все равно мне не хочется сейчас уходить от тебя.

— Это же только до вечера, — снова стал ласковым голос мужчины. — Иди. Я все время думаю о тебе.

— Я тоже, — призналась Ксюта.

После этого она накинула на себя свою одежду. И перед нашими лицами с отвисшими челюстями на секунду мелькнула физиономия ее собеседника.

— Останови! — воскликнула я. — Просто не верю своим глазам!

Мариша перемотала пленку немного назад, снова пустила и, как только в кадре появилось лицо собеседника Ксюты, нажала на паузу. И мы все жадно приникли к экрану.

— Не может быть! — сказала Мариша. — Вот уж на кого я бы никогда не подумала!

— Я тоже, — сказала Юлька.

Мне оставалось только кивнуть.

— Я была уверена, что этот тип без ума от тебя, Юлька, — сказала наконец Мариша.

И мы снова посмотрели на экран. Нет, никакой ошибки не было. На экране совершенно четко было изображено лицо Игоря. Его усики, его улыбочка, его круглая голова. Это был он. Тот самый загадочный и влиятельный любовник Ксюты, от которого она, по словам Артема, была просто без ума. Да мы и сами видели, что Ксюта влюблена в Игоря. Скрыть любовь еще трудней, чем ее симулировать. А Ксюта и не собиралась скрывать. Она была влюблена, и она хотела быть со своим любовником. Но хотел ли он быть с ней? Вот в чем был главный вопрос.

— Нам немедленно нужно возвращаться на остров, рассказать о кассете Карлу и вместе с ним и его парнями пойти и побеседовать с Игорем, — сказала Мариша.

— Давайте сначала досмотрим пленку до конца, — предложила Юлька. — Может быть, мы узнаем еще чего-нибудь.

Но, увы, больше мы ничего не узнали. Ксюта вернулась к себе в номер, ни с кем по дороге не разговаривая. Мы перемотали пленку на начало, вытащили ее из магнитофона и вышли, прихватив с собой магнитофон и не забыв заплатить хозяину магазинчика вторую половину стоимости магнитофона. Теперь мы точно знали, что он нам необходим, чтобы припереть Игоря к стенке, На катер мы возвращались очень поспешно, опасаясь опоздать. Но, придя на причал, выяснили, что Воки еще нет и у нас есть время, чтобы отдышаться и обсудить положение. Мы присели в сторонке от остальных пассажиров и, склонив головы друг к другу, зашептались.

— То, что Игорь пригласил Ксюту на свидание в Малую бухту, еще не говорит о том, что он ее и убил! — сказала Юлька.

— Но кто-то ведь намазал же ступени лестницы маслом, — сказала Мариша. — Наверняка это сделал Игорь в надежде, что Ксюта сломает себе шею Этого не случилось, она всего лишь потеряла сознание. Но он все равно отнес ее в лодку, чтобы отвезти и утопить.

— А почему он этого не сделал? — спросила я.

— Не успел, — ответила Мариша. — На острове поднялась суматоха. Артем поднял тревогу, и мы все потащились искать Ксюту.

— А помните, когда мы вместе искали Ксюту в первый раз, как Игорь не хотел, чтобы мы шли в Малую бухту, где и лежала в лодке Ксюта?! — неожиданно воскликнула Юлька.

Мы с Маришей тоже этот момент хорошо помнили.

— Вот именно, — многозначительно кивнула Мариша. — Не хотел, чтобы мы нашли его жертву. Уверена, что он собирался потом отвезти ее подальше в море и утопить. И думаю, что он все-таки довел свой зверский план до конца.

Юля открыла рот, чтобы что-то возразить, но не успела, потому что примчался Вока и все стали загружаться на катер. Так " ?4? " что нам было уже не до разговоров. Во время пути нам тоже все никак не удавалось остаться втроем. Все время кто-то подходил к нам с расспросами, что же все-таки снова случилось минувшей ночью. Слух об очередном ночном вторжении в наш номер уже облетел весь отель и, как водится, оброс новыми удивительными подробностями. Кроме того, существовала уже не одна, а сразу несколько версий случившегося.

Во-первых, оказывается, ночью к нам вломился не один, а целых трое мужчин, по всей видимости, местных жителей, настроенных очень агрессивно, но не к нам лично, а вообще к самому отелю. Эти злоумышленники принесли с собой целую канистру краски и две бутыли с кислотой, которыми намеревались залить все здание отеля. Прорываться внутрь они решили почему-то через наш с подругами номер.

— Местные хулиганы, — заявил один из пассажиров катера — упитанный дядечка из тех, которые всегда и все знают. — Наверняка одного из них выгнали из отеля за пьянство или прогулы, вот он и затаил зло и решил его выместить таким образом.

Жена толстого дядечки усердно надувала губки и кивала головой, подтверждая, что она согласна с каждым словом своего мужа. Хотя на ночь входная дверь отеля и закрывалась, но все же разбить ее было гораздо легче, чем штурмовать второй этаж.

Так что прорываться хулиганам был резон через нее, а не ломиться на балкон второго этажа, да еще таща при этом бутыли с кислотой и канистру с краской.

— Кретин, — прошептала Мариша, когда упитанный дядечка отошел.

Но его место тут же занял дядя Степа. На самом деле мы не знали, как зовут этого мужчину. Но между собой прозвали его дядей Степой за высокий рост и худую фигуру.

— Девочки, я поверить не могу, что этот преступник, который убил уже одного человека, отважился действовать так нахально, вломился прямо к вам в номер, — сказал он, нервно протирая свои очки. — Он, наверное, пациент, сбежавший из психиатрической клиники.

К дяде Степе тут же присоединилась его семья, состоящая из жены, тещи и малолетней племянницы жены. Эти тоже имели собственное мнение. Оказывается, на острове действовал маньяк. Бывший владелец отеля, которого выжили нынешние хозяева. И вот он, бедняга, до сих пор не может успокоиться и мстит, убивая жильцов отеля и вообще внося смуту в мирную жизнь на острове.

— Где-то я про такое слышала или читала, — пробормотала Мариша.

Мне версия показалась очень уж трудоемкой. Это сколько же нужно людей на тот свет отправить, чтобы отель перестал существовать. Совсем сердца нет у преступника, если он убивает людей только с целью разорить нынешних владельцев отеля.

— А поймать его не могут, потому что он один знает все тайные ходы в отеле, — пропищала тем временем малолетняя племянница. — И вообще, он уже умер. А на острове орудует его призрак.

Начитанного ребенка быстро заклевали ее же собственные родственники. Версия с призраком была ими решительно отброшена. Женщины стояли на том, что на острове орудует злоумышленник, имеющий зуб на нынешних владельцев отеля.

И планомерно осуществляет план, как вконец разорить их.

— Потому что мы, случись еще хоть одно происшествие, в отеле не задержимся, — сказала жена дяди Степы. — И всем своим знакомым скажем, чтобы ни в коем случае сюда на отдых не ездили. И мой муж поместит в своей газете статью о нашем кошмарном отдыхе. Ведь поместишь?

С этими словами она повернулась к своему длинному мужу. Тот кротко кивнул в ответ. Спорить со своей маленькой, но боевой супругой ему явно не хотелось. Едва мы избавились от этого семейства, как к нам подошли новые люди. В общем, оказывается, фантазия у всех жителей острова просто била ключом. И мы узнали о том, как мы провели минувшую ночь, очень много нового.

Вернувшись на остров, мы тут же помчались в номер к Карлу. Первой мчалась Мариша, сжимая в руках драгоценную кассету. А следом за ней мы с Юлькой тащили по очереди магнитофон. Карла в номере не оказалось, как, впрочем, и его коллег.

— Ну вот! — расстроилась Мариша. — Как он нужен, так его никогда нет.

— Придется нам брать Игоря собственными силами, — сказала Юлька. — Предлагаю его сначала оглушить, а потом связать.

— Сначала его нужно заманить в укромное местечко, где нам никто не помешает действовать, — добавила я. — И нужно убрать магнитофон.

Магнитофон мы оставили в своем номере, а сами пошли разыскивать Игоря. Для начала мы постучали в дверь его номера. Нам никто не открыл, и мы сделали вывод, что Игоря там нет.

Так как уже было время обеда, то, учитывая особенности Игорька, в этом не было ничего странного. Удивительно было другое: на обеде Игорь тоже не появился. Встревожившись, мы помчались к Тате, даже не прикоснувшись к десерту.

— Игоря нет на обеде? — удивилась Тата. — Это странно!

На моей памяти он ни разу не пропустил ни одного завтрака, не говоря уж об обеде или ужине. Не случилось ли с ним чего? Может, он заболел? Хотя вроде бы я видела его вчера вечером, и он ни на что не жаловался.

Но на всякий случай мы отправились в номер Игоря. У Таты были запасные ключи от всех номеров. Игорь занимал одноместный люкс в конце коридора. Войдя в номер, мы первым делом обратили внимание на аккуратно застеленную кровать и вообще на какой-то подозрительный порядок. Кроме того, дверца шкафа была открыта.

— Ничего не понимаю, — сказала Тата, заглянув в платяной шкаф. — Вещей Игоря тут нет.

— Нет вещей?! — бросилась к ней Мариша.

Мы по очереди заглянули в шкаф, в ванную комнату, под кровать в спальне и убедились, что вещей Игоря, не говоря уже о самом Игоре, в номере нет.

— — не понимаю, — бормотала Тата. — Если он уехал, то почему не предупредил меня? И как он мог покинуть отель, чтобы его никто не заметил с вещами? Когда входная дверь открыта, то в холле обязательно дежурит кто-то из ребят. Они должны были заметить Игоря, если бы он шел с вещами. Игорь останавливается у нас не первый год. И весь персонал хорошо его знает.

Не понимаю, что это значит. Наверное, нужно поговорить с Аликом. Он вчера вечером дежурил в холле.

И мы отправились беседовать с Аликом, высоким накачанным парнем с изумительным бронзовым загаром. Мы и раньше его замечали, официально он занимал должность инструктора в фитнес-зале отеля. Но, как и прочие сотрудники, совмещал множество обязанностей. Вчера ночью он действительно дежурил в холле. Но Игоря с вещами он не видел.

— Нет, самого Игоря я видел, — объяснял нам Алик. — Он вернулся в отель одним из самых последних. После него пришла еще только пара из одиннадцатого номера. И я закрыл входную дверь, потому что была уже почти полночь.

— И куда пошел Игорь? — спросила Тата.

— К себе в номер, — пожал плечами Алик. — Во всяком случае он так сказал.

— Что именно? — вцепилась в парня Мариша. — Можешь повторить дословно? Что он сказал?

— Игорь сказал, — попытался вспомнить Алик, — что здорово устал за день и что хочет отоспаться. Просил утром его не беспокоить с уборкой. Я передал Свете его слова. И она обещала выполнить просьбу Игоря.

Светой звали ту горничную, которая убирала номера, в том числе и наш. Мы отправились к ней.

— Я сегодня еще не убирала номер Игоря, — ответила Света. — Он передал мне через Алика, чтобы я его утром не беспокоила. А сама я Игоря со вчерашнего дня не видела.

На этом наше расследование исчезновения Игоря и закончилось. Мы снова вернулись в его номер и в растерянности оглядели пустые полки.

— Насчет вещей Игоря это как раз просто, — сказала Мариша, неожиданно распахнув окно и выглянув вниз. — Ночью или поздно вечером Игорь спокойно мог спустить свои вещи на веревке вниз.

— А потом вышел из отеля, отнес вещи в укрытие, вернулся, сказал Алику, чтобы тот передал горничной просьбу не тревожить его утром, вылез из окна и ушел! — подхватила Маришину мысль Юлька.

Мы осмотрели подоконник окна Игоря. И как раз посередине заметили царапины на краске.

— Но куда он мог деться с острова? — удивилась я. — Мы сегодня утром были на катере. Игоря на нем не было.

— А моторные лодки?! — воскликнула Тата. — У Игоря же был ключ от одной из них!

Мы помчались на берег моря. В Малой бухте лодки не было.

Не было ее и в Большой бухте, куда мы тоже заглянули.

— Никогда бы не поверила, что Игорь способен пойти на воровство, — растерянно сказала Тата. — Не верю. Он найдет способ вернуть лодку. Или нужно поискать какую-нибудь записку.

Записка и в самом деле нашлась. Она была приклеена к зеркальной створке шкафа, которая была отодвинута в сторону.

И записка, разумеется, уехала вместе с ней. В записке было всего несколько слов. Игорь писал, что неожиданно встретил старых друзей и что ему срочно нужно покинуть остров. Чтобы никого не тревожить, он берет моторку. И оставляет ее двойную стоимость, которую Тата сможет найти у себя в номере под дверью.

Мы растерянно переглянулись. И помчались в номер к Тате.

Деньги были представлены в виде кредитной карточки. Она и в самом деле лежала возле двери, но только под ковром, поэтому Тата смогла ее найти только после продолжительных поисков по всей комнате. Найдя кредитку, Тата моментально успокоилась.

Чего нельзя было сказать о нас с подругами.

— Тата, а как нам найти Игоря? — спросила я у нее. — Он дал нам на время свой бинокль и, должно быть, забыл его у нас забрать в спешке.

— Я не знаю, — растерялась Тата. — Как неудачно получилось! Я помню, Игорь мне показывал этот бинокль. Кажется, он его очень ценил. Он будет очень расстроен, что забыл его взять.

— Но разве у вас в компьютере, где вы регистрируете вновь прибывших, нету домашнего адреса Игоря? — спросила я у Таты.

— Конечно, есть! — обрадовалась та. — И телефон его есть. Могу вам дать. Вернувшись в Питер, вы позвоните Игорю, встретитесь и передадите ему бинокль.

Разумеется, никакого бинокля Игорь нам не давал. Это был всего лишь предлог, чтобы выудить у доверчивой Таты домашний адрес Игоря.

— Только что-то я сильно сомневаюсь, что он появится по этому адресу, — сказала я, когда мы с Маришей и Юлей вернулись к себе в номер. — Слишком подозрительно мне это внезапное бегство Игоря. Да еще эта кассета! Если Игорь был любовником Ксюты, о котором нам и говорил Артем, то он мог ее и убить.

— Нужно передать эту кассету в полицию Палермо, — сказала Юлька. — И сообщить им о бегстве Игоря. После этого полицейские должны выпустить Артема.

Но обсудить, как мы поступим дальше, в подробностях мы не успели. Потому что в наш номер влетел Карл. За утро, проведенное вдали от острова, мы как-то успели забыть про изменения во внешности Карла, которые произошли за минувшую ночь. И теперь испуганно ахнули. Карлу так и не удалось окончательно отмыться от краски, пролившейся на него вчера ночью.

И шишка у него на лбу тоже ничуть не уменьшилась. Кроме того, глаза у Карла были совершенно безумные.

— Где вы были все утро? — прорычал он прямо с порога.

— Ездили вот за этой штукой, — ответила ему Юлька, показывая на кассету, пока мы с Маришей каменели от негодования.

Все-таки Юлька знала, как нужно обращаться с мужчинами!

Почти как с маленькими детьми. Стоило показать Карлу кассету, как он немедленно забыл про все остальное и заинтересовался новой игрушкой.

— Что это? — мигом подобрев, спросил он.

— Посмотри и узнаешь, — предложила ему я. — Только нужно подсоединить этот магнитофон к нашему телевизору.

С этим Карл справился в два счета. Пока он подключал магнитофон к телевизору, мы успели еще раз повторить ему историю несчастного Артема, сидящего в тюрьме за преступление, которого он, по всей видимости, не совершал. Карл выслушал наш рассказ очень внимательно. И когда мы подошли к концу, он включил магнитофон и шикнул на нас, чтобы мы своими комментариями не мешали ему смотреть.

— Ну что? — спросила Мариша, когда запись кончилась.

— Нужно передать эту запись в тот участок, в котором сидит ваш друг, — сказал Карл. — Я могу сделать это сам.

— Ты же еще не знаешь самого главного! — воскликнула Мариша. — Этот тип, который охмуряет на пленке Ксюту, смылся сегодня ночью с острова. Вместе с вещами и моторной лодкой, принадлежащей отелю.

Карл был нашей осведомленностью просто сражен.

— Откуда вы это знаете? — ошеломленно спросил он.

На этот вопрос мы не сочли нужным отвечать. Как говорится, меньше знаешь, крепче спишь.

— Вы отдадите мне эту кассету? — спросил у нас Карл. — Нужно передать ее в полицию. А я как раз еду на Сицилию.

— В таком виде? — ужаснулись мы.

— Ну и что? — оскорбился Карл. — Так вы даете мне кассету или нет?

— А ты обещаешь, что постараешься вытащить Артема? — спросила Юлька.

— Даю вам честное слово, что употреблю на это все свое влияние, — сказал Карл. — И если не всплывут новые доказательства вины мужа убитой женщины, то думаю, что этой кассеты и показаний Таты о внезапном отъезде Игоря будет достаточно, чтобы Артема выпустили на свободу.

Мы переглянулись и дружно кивнули. И в самом деле, полицейский с полицейским всегда сумеет договориться лучше, чем тот же полицейский с простым гражданским лицом.

— К тому же, кроме своих собственных дел, мне нужно приобрести пятновыводитель для этой краски, — сказал Карл. — Мариша, ты можешь точно назвать адрес магазинчика, где ты ее покупала?

Мы с Юлькой тихо выскользнули из номера, чтобы дать супругам возможность поговорить наедине и, может быть, кто знает, даже помириться. Но Карл вышел из нашего номера слишком быстро, чтобы они там успели с Маришей наедине прийти к полному примирению. После этого Карл и один из его коллег отправились на Сицилию и обещали вернуться только поздно вечером.

Нам Карл запретил удаляться от отеля больше чем на сто метров. И разлучаться он нам тоже запретил. Так что сиесту мы провели у себя в номере, где уже заменили поврежденную мебель и ковер. Теперь у нас на полу был ковер приятного для глаза цвета зеленого мха. После того как жара стала спадать, мы с подругами решили спуститься к морю и в конце концов искупаться и полежать на ласковом солнышке.

— Мы даже можем покататься на водных лыжах или мотоциклах! — воодушевленно щебетала Юлька. — Раз уж у нас выдалось несколько свободных часов.

Но на пляже мы увидели картину, которая поразила нас до глубины души. Стоило нам раздеться, как мимо нас прошла Кати в обществе второго коллеги Карла, который обнимал Кати за талию и при этом еще умудрялся нежно целовать ее ладонь и шептать ей на ушко что-то явно очень приятное. Потому что Кати улыбалась с совершенно счастливым видом, который бывает у женщины, когда симпатичный ей поклонник уже почти совсем плотно сидит у нее на крючке.

Мы с отвисшими челюстями проследили взглядом за поглощенной друг другом парочкой и переглянулись.

— Что это значит? — спросила Юлька. — Вы это видели?

Густава еще не успели похоронить, а Кати уже позволяет другому мужчине обнимать себя и даже целовать! Нет, вы видели? Он же ее целует!

Мы тоже ничего не понимали. Еще меньше суток назад Кати была совершенно убита горем от потери Густава. А теперь, пожалуйста, она уже улыбается и вовсю флиртует с другим мужчиной.

— Это не просто аморально, — сказала Мариша. — Это уже отвратительно. Мне лично эта Кати не понравилась с первого взгляда. Я никак не могла взять в толк, что Густав в ней нашел.

— Но мне казалось, что она искренне привязана к Густаву, — сказала я. — И рыдала она совсем натурально. Не могла же она все забыть за один день?

Но ответа на этот вопрос мы так и не смогли найти. Кати к нам так и не подошла. Может быть, не хотела, но скорей всего, потому что ее новый кавалер не отпускал ее от себя ни на минуту. Они вместе купались, вместе лежали на пляже, а когда Мариша сделала попытку приблизиться к ним, чтобы поздороваться, быстро собрались и вообще ушли с пляжа.

— Что за черт?! — выругалась Мариша, вернувшись к нам после неудачной попытки. — Ничего не понимаю.

На ужине Кати сидела рядом со своим поклонником как приклеенная. И они снова держались друг с другом очень нежно. Впрочем, никаких вольностей они не допускали, но не расставались ни на минуту.

— Когда вернется Карл, он должен будет мне объяснить, что это за представление, — свирепо пробормотала Мариша, когда Кати и ее поклонник отбыли из столовой.

Но когда поздно вечером вернулся Карл, то он привез столько новостей, что мы совершенно забыли про странное поведение Кати.

— Все в порядке, — сказал нам Карл. — Вашего друга должны выпустить на свободу завтра утром. Сегодня они уже не могли его отпустить, потому что нужно оформить бумаги и прочие бюрократические проволочки. Но завтра днем он точно будет на свободе. А что касается Игоря, то он пределы страны пока не покидал.

— Нет? — удивились мы. — А где же он в таком случае скрывается?

— Не знаю, — ответил Карл. — Но во всяком случае ни в Россию, ни в какую другую страну он не вылетал.

— Имея моторную лодку и запас пищи, горючего и зная местные воды, он мог добраться и до Туниса или до Корсики, — сказала Мариша.

— Во-первых, ты несколько преувеличиваешь возможности моторной лодки, — сказал Карл. — А во-вторых, ты забываешь про катера пограничников, которые патрулируют береговые воды Туниса и Корсики.

В ответ Мариша пренебрежительно фыркнула, показывая, какого она невысокого мнения о здешних границах.

— Лично мне кажется, что Игорь укрылся где-то поблизости, — сказал Карл. — По вашим словам, он хорошо знает окрестные острова. Должно быть, он решил пересидеть на одном из них.

Не знаю, чем лично он руководствовался, произнося эту фразу. Оправдать Карла мог разве что удар по голове, который он получил прошлой ночью. Должно быть, этот удар отшиб у бедняги последние мозги. Потому что Карл совершенно явно забыл про деятельную натуру своей супруги и ее живой изобретательный ум.

— Но прятаться всю жизнь невозможно. А в полиции мне обещали, что, как только Игорь попытается покинуть пределы страны его тут же задержат для допроса, — продолжал Карл. — Их очень заинтересовала эта кассета. Они попросили меня дословно перевести беседу Игоря и Ксюты. И запротоколировали мой перевод.

После этого Карл пригласил Маришу прогуляться с ним.

А мы с Юлькой остались в номере.

— Я рада, что Артем уже завтра будет на свободе, — сказала я.

— А я не очень, — нахмурилась Юлька. — То есть я, конечно, рада. Но…

— Думаешь, он снова начнет к тебе приставать с предложением возобновить ваши отношения? — догадалась я.

— Горбатого могила исправит, — кивнула Юлька. — Но я ему твердо скажу, чтобы он на меня не рассчитывал.

Мариша вернулась со своей прогулки раньше, чем мы ожидали. И настроение у нее было самое жуткое. Войдя в номер, она сразу же принялась шагать по нему из угла в угол, что-то очень гневно бормоча себе под нос.

— В чем дело? — спросила я, когда Мариша мелькнула передо мной в пятый или шестой раз.

— Все мужики — сволочи! — рявкнула в ответ Мариша.

— Тоже мне новость! — хихикнула Юлька. — Но что конкретно натолкнуло тебя на эту мысль?

Мариша наконец остановилась и устремила на нас возмущенный взгляд.

— Карл! — каркнула она. — Этот мерзавец вздумал меня учить, как мне себя вести. Ему, видите ли, не нравится, что я влезла в это расследование. Как будто бы я виновата, что преступления случаются просто на каждом шагу.

Мы молча ждали продолжения.

— В общем, эта скотина пригрозил мне разводом, если я не уймусь! — выдала наконец свою тайну Мариша. — Мне разводом! Да я сама сто раз собиралась от него уйти. Просто жалко его, дурака, было. А он, оказывается, только об этом и мечтает.

Ну так будет ему развод!

— Мариша, опомнись! — воскликнула я. — Карл тебя любит. Это всякому ясно. Стал бы он лезть к нам в номер среди ночи, если бы не любил тебя и не тревожился о тебе.

— Ему же по долгу службы положено следить, чтобы все было в порядке, — с горечью ответила Мариша. — Вот он и полез. А вовсе не потому, что сходил с ума от беспокойства, жива ли я. Он, если хотите знать, и сюда примчался только потому, что ему был нужен Густав, а вовсе не из-за меня. Такое мое мнение.

После этого Мариша уселась в кресло и хмуро уставилась прямо перед собой.

— Так, и на чем вы порешили? — спросила я. — Ты согласилась на условие Карла?

— Конечно, нет! — воскликнула Мариша. — И вовсе не потому, что я такая упрямая. Если бы он нормально меня попросил, я бы все сделала, как он просит. Но он начал мне грозить.

А этого я не приемлю.

И она снова погрузилась в молчание.

— Так и что? — спросила у нее теперь Юлька.

— И мы решили на время расстаться, — сказала Мариша. — Недели на две или на месяц.

— Не совсем понимаю, как вы собрались расстаться, если мы все живем в одном отеле? — удивилась я.

— Карл сказал, что, как только его задание закончится, он отсюда уедет. И чтобы я отсюда ехала не в Вену, а в Питер. К маме.

— А какое задание закончится у Карла? — с любопытством спросила я.

— Вот этого он не сказал, — ответила Мариша.

И снова задумалась. Результатом ее размышлений стал следующий вывод, который Мариша сделала где-то через полчаса после своего возвращения с прогулки.

— Что же, — со вздохом поднявшись из кресла, сказала Мариша. — Теперь я могу считать себя, во всяком случае временно, свободной женщиной. И вести себя соответственно.

— Это как? — насторожились мы с Юлькой.

— Не согласовывая свои действия с мнением мужа, — ответила Мариша. — И завтра мы первым делом поедем искать Игоря.

— Куда это мы поедем? — удивилась я.

— Ты что, знаешь, где он скрывается? — спросила Юлька.

— Не знаю, но обязательно узнаю, — бодро ответила Мариша. — Поездим по окрестным островам, поспрашиваем жителей. У нас ведь есть фотография Игоря.

— Откуда? — снова удивилась я.

— А помните, мы с ним фотографировались? — спросила Мариша. — Пленка у меня в фотоаппарате. Завтра проявим, и все. Фотография Игоря у нас в кармане. А с ее помощью мы быстро его найдем.

И Мариша протопала в ванную, где и заперлась на целый час. От нечего делать мы с Юлькой решили покрасить ногти на руках и ногах.

— Ручаюсь, что она собралась разыскивать Игоря и нас с собой потащит только потому, что знает: эта затея не понравится Карлу, — сказала я Юльке, когда мне надоело ждать Маришу, а красить было больше нечего.

— Да он просто взбесится, — согласилась со мной Юлька. — Если узнает, конечно.

— Если узнает, то может и не отпустить, — с сомнением сказала я.

— Ты что, Маришу не знаешь? Если уж она что-нибудь задумала, то и десять Карлов не смогут ей помешать.

— Давай я нарисую тебе на ногтях по цветочку? — предложила я Юльке. — Лак уже высох?

Юлька попробовала и утвердительно кивнула. И мы увлеченно принялись рисовать друг другу на ногтях цветочки и звездочки. Получалось совсем неплохо. И мы даже забыли, что нам завтра предстоит великое испытание, как вдруг из ванной появилась Мариша с подозрительно красными глазами.

— Ты что, плакала? — насторожилась я.

Мариша не ответила. Она сопела носом и смотрела на наши с Юлькой ногти.

— Красиво! Сделайте и мне такие же, — наконец произнесла она. — Может быть, меня это немного утешит.

— Бедная ты моя, — жалобно протянула Юлька. — Конечно, давай свои ногти.

И мы вдвоем занялись Маришиными руками. Закончили мы минут через двадцать. И чтобы просушить ногти, Мариша вышла на балкон. Но тут же вернулась обратно в номер.

— Там… Там… — бормотала она, указывая куда-то в темноту и не в силах внятно говорить.

Мы с Юлькой поспешно выглянули и увидели, как Кати и ее новый поклонник рука об руку сидят на скамейке перед отелем и самозабвенно целуются. Причем руки поклонника Кати весьма вольно гуляли по ее телу.

— Какая гадость! — выразила Юлька общее мнение. — Совести у этой Кати совсем нет.

Мы так переполнились возмущением, что Мариша даже перестала расстраиваться из-за своей ссоры с мужем.

— Если у него все сотрудники такие, значит, он и сам не лучше, — решила она. — И расстраиваться из-за него нечего.

Но тем не менее это не помешало ей всю ночь проворочаться без сна. Я просыпалась за эту ночь несколько раз. И каждый раз Мариша то шлепала в ванную, то из ванной, то сидела на балконе, то просто о чем-то думала, стоя у окна.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Утро же началось с энергичного потряхивания, от которого я буквально вылетела с кровати на пол, где уже сидела Юлька.

— Вставайте, сони! — словно смерч летала по номеру Мариша. — Нам сегодня нужно успеть забрать Артема и объехать все окрестности. А вы валяетесь в постели, когда уже утро на дворе!

— Мариша, — простонала Юлька, — а ты уверена, что именно мы должны забирать Артема?

— Ты хочешь, чтобы я позволила Карлу заграбастать себе Артема? — возмутилась Мариша. — Нет уж, ничего ему не удастся у меня отнять. Мы с вами начали это расследование. А кто такой Карл? Он вообще явился на все готовенькое! И теперь ты хочешь, чтобы я спокойно позволила ему вытрясти из Артема всю информацию, которой он располагает?

Мы с Юлькой переглянулись и поняли, что спорить с Маришей бесполезно. Она твердо вознамерилась показать своему мужу, какой он дурак, если не доверяет своей жене даже такой малости, как расследование убийства.

— Ив конце концов я раньше прекрасно обходилась без какого-то там Карла, — продолжала негодовать Мариша.

Судя по всему, эту ночь она провела именно в размышлениях на тему о том, как бы ей поставить своего мужа на место и доказать ему, что и она, Мариша, тоже кое на что способна. Мы с Юлькой никак не хотели бы помешать ей в этом, поэтому быстро и без спора поднялись, привели себя в порядок и о своей готовности доложили нашему командиру.

— Отлично, — сказала Мариша. — Сейчас едем в Палермо Вчера из разговора с Карлом я поняла, что он в Палермо не поедет, а будет дожидаться Артема тут, на острове. Значит, чтобы порушить планы этого самовлюбленного болвана, мы должны перехватить Артема по пути, а еще лучше сцапать его прямо в тот момент, когда он выйдет из тюрьмы.

— А ты знаешь, где нам его караулить? — спросила я у Мариши.

— Не беспокойся, вчера, до того как окончательно поцапаться с Карлом, я выведала у своего муженька номер участка, где держат Артема, — ответила Мариша.

Время было еще настолько раннее, что даже повара еще не начали готовить завтрак. Мы прошли по безмятежно досматривающему последние сны отелю, спустились к морю и наткнулись на Воку, который преданно торчал на причале возле катера.

Не знаю, что наобещала ему Мариша, чтобы заставить бедного парня подняться в такую рань, но он явно ожидал увидеть одну Маришу. При виде нас с Юлькой лицо у него вытянулось.

— Вока, нам нужно, чтобы ты отвез нас в Палермо, — сказала Мариша. — Немедленно.

— Меня уволят, — жалобно сообщил ей Вока.

— Не уволят. К тому времени, когда тебя хватятся, ты уже вернешься обратно, — сказала Мариша. — И потом, ты тоже должен чем-то рискнуть. Я же рассталась ради тебя с мужем.

Такая версия случившейся между Маришей и ее мужем ссоры была для нас новостью. Но, чтобы не портить Марише игры, мы с Юлькой дружно закивали, показывая, что Мариша кругом права.

— Ради меня? — прошептал вконец обалдевший Вока. — Ты рассталась со своим мужем? Это правда?

— Конечно, правда, — ответила Мариша. — Ты счастлив?

Потом мы затолкали так и не пришедшего в себя от неожиданно свалившегося на него счастья Воку на катер и двинулись в сторону Палермо. Так как времени было мало, Вока гнал вовсю.

Доставив нас на Сицилию, он торопливо и как-то смущенно чмокнул Маришу в милостиво подставленную ему щеку и укатил обратно, недоуменно покачивая головой.

— А на чем же мы поплывем разыскивать Игоря? — спросила я, глядя вслед уплывающему катеру.

— Арендуем какую-нибудь моторку или возьмем яхту напрокат, — сказала Мариша. — Денег у нас достаточно. Документы тоже есть.

— И ты умеешь управлять яхтой? — спросила я.

— Возьмем такую, которая все делает сама, — отмахнулась Мариша. — Не беспокойся. Все уладится в свое время.

И мы поплелись в участок, где содержали под арестом Артема. По пути, так как было еще все-таки очень рано, мы выпили по чашечке черного кофе. И в уже значительно более бодром настроении притопали в участок. Оказалось, что Артем уже получал свои вещи. И через несколько минут мы смогли обнять его под лучами утреннего солнца.

— Девчонки, я вам страшно благодарен! — восклицал Артем. — Если бы не вы, то я бы сгнил в этой ужасной тюрьме.

Вы не представляете, у них тут в тюрьме условия даже хуже, чем в наших тюрьмах. Жара страшная, а кондиционеров в камерах нет.

— О чем только люди думают! — ехидно пробормотала Юлька себе под нос. — Не предусмотрели кондиционеры.

Но Мариша уже завладела вниманием Артема.

— Теперь мы знаем, кто был любовником твоей жены, — сказала она. — Сейчас проявим фотопленку, и ты его тоже увидишь.

Благодаря обаянию Мариши, а также тройной цене, которую она заплатила, пленку нам проявили минут за пятнадцать.

И Артем недоуменно уставился на толстую физиономию Игорька.

— Вот этот?! — поразился он. — Вот этот толстяк увел у меня жену?

— Сердцу, знаешь ли, не прикажешь, — пожала плечами Мариша. — Но на той пленке, которую мы получили из агентства, совершенно четко слышно, как они договариваются о ночном свидании. Твоя покойная жена и Игорь.

— Вы не ошибаетесь? — спросил Артем. — Вы все правильно поняли?

— Там и понимать нечего, — сердито ответила Юлька. — Мы тебе потом покажем запись, ты сам убедишься.

— Не могу поверить, что этот толстяк и есть мой соперник, — продолжал недоумевать Артем.

— Придется поверить, — сказала я. — Но, судя по всему, он не был в восторге от привязанности твоей жены. И даже сделал все, чтобы от нее избавиться. Его даже не остановило, что привязанность эту можно уничтожить только одновременно с твоей женой.

Артем молчал и рассматривал фотографии, где был запечатлен Игорь.

— Ты хочешь найти этого типа, который убил твою жену? — оторвалась от этого занятия Мариша.

— Хочу! — вскинулся Артем. — А разве он не арестован?

Я думал, что меня выпустили, потому что нашли настоящего преступника.

— Как же! — хмыкнула Мариша. — Этот тип смылся с острова. И теперь наша задача найти его. Из страны он не уезжал, значит, прячется где-то поблизости от Кьянти.

— А почему именно поблизости? — спросил Артем. — Он может быть и на другом конце Италии.

— Говоря, что он где-то поблизости от Кьянти, я исхожу из личности преступника, — сказала Мариша.

Мы все с интересом уставились на нее.

— Игорь хорошо знает именно окрестные воды и острова, — пояснила нам Мариша. — Он отдыхает тут не первый год.

А остальная часть страны для него все равно, что темный лес.

Нет, я уверена, что он прячется поблизости. Помните, он нам говорил, что предпочитает для отдыха те места, которые хорошо знает.

— И к тому же в том, чтобы остаться поблизости, есть своеобразный резон, — задумчиво сказала я. — В полиции думают, что он рвется удрать куда подальше. А он вовсе и не думает удаляться от места преступления. Сидит себе в надежном укрытии, которое наверняка подготовил себе заранее, и ждет, когда все утихнет и он спокойно сможет уехать из Италии.

— Но если Игорь спрятался в надежном убежище, то как же мы его найдем? — растерялся Артем.

— А ты бы хотел, чтобы все было просто? — рассердилась Мариша. — Нет уж, никто тебе любовника твоей жены на блюдечке с голубой каемочкой не обещал. И ты вот что, пока мы будем арендовать лодку, присядь и постарайся вспомнить все, любую мелочь, которая касалась бы твоего соперника. Может быть, это каким-то образом поможет нам понять, в каком хотя бы направлении искать Игоря.

Артем послушно присел на каменный бортик и задумался.

А мы отправились на поиски плавающей посудины, которая бы, во-первых, была достаточно надежной, чтобы не затонуть, во-вторых, быстрой, а в-третьих, простой в управлении. Такое чудо нам удалось найти далеко не сразу. Для начала мы осмотрели десятки моторок, катеров и яхт, которые все годились либо для свалки, либо представляли собой нечто настолько сложное, что к ним требовался еще и капитан с командой.

Но наконец мы увидели прелестный катерок с рубкой, который спокойно мог принять на свой борт пять человек, выглядел достаточно крепким, чтобы не потонуть, и был настолько прост в управлении, что разобраться в нем мог и ребенок Мы быстро договорились с хозяином катера, у него же купили карту здешних вод и бинокль и пошли за Артемом.

— Ничего пока не вспомнил, — с этими словами встретил нас Артем.

Другого мы от него и не ожидали, поэтому особо не расстроились. Мариша развернула карту и принялась изучать окрестные островки Карта была очень удобной. На двенадцати страницах были изображены двенадцать разных участков акватории.

А на самой первой странице имелась общая карта, конечно, гораздо меньшего масштаба, но уже разбитая на двенадцать секторов.

— Те острова, на которых растительности или жилья нет, отбрасываем сразу же, — заявила Мариша. — Не такой Игорь дурак, чтобы целыми днями печься на солнце, а по ночам дрожать от холода.

— У нас есть два козыря. Фотография Игоря и моторка, которую он позаимствовал на Кьянти, — сказала я. — И то и другое может облегчить нам поиски, когда мы будем опрашивать местное население.

Мы решили сделать отправной точкой наших поисков Палермо. А потом, расположив острова веером, ручкой которого и был порт Палермо, начинать искать. Сам город мы решили не трогать, памятуя о том, что Игорь не большой любитель тех мест, где скапливается много народу. И предпочитает им тихие живописные уголки, не лишенные тем не менее известной доли комфорта.

— Помните, Игорь говорил, что он выбрал Кьянти потому, что там тихо, но есть комфортное жилье, — сказала Мариша, когда мы покинули Палермо. — Думаю, что нам нужно обратить особое внимание на те острова, где есть отели или частные гостиницы.

Увы, такого рода информация на нашей карте не содержалась. Пришлось объезжать острова один за другим. На это ушла уйма времени. К шести часам вечера мы все зверски устали, обгорели на солнце, а объехали всего лишь десятую часть островов из тех, что были отмечены на карте.

— Так мы можем продолжать до бесконечности, — простонала Юлька, когда на горизонте показались очертания то ли двадцатого, то ли двадцать второго острова. — У меня уже язык не ворочается и в голове звенит.

— Если на этом острове есть хоть какой-нибудь отель, мы в нем переночуем, — сказала Мариша.

— Переночуем?! — ужаснулась я. — А разве мы не вернемся, чтобы переночевать на Кьянти?

— Зачем? — спросила Мариша. — Чтобы снова терпеть издевки моего мужа? Нет уж! Если я ему дорога, пусть подергается. А если нет… Ну так что же, если нет, так Карл и волноваться не станет.

Я промолчала. Вообще-то Карла было жаль. Что бы там ни говорила Мариша, я была уверена, что он любит свою жену.

И наверное, тяжеленько ему приходится.

— И чем плох этот островок? — продолжала говорить Мариша. — До темноты у нас еще есть время. И если на этом острове нам ничего не обломится, то поедем на соседний. Я просто не вижу никакого смысла возвращаться на Кьянти, а потом утром снова плыть сюда, чтобы продолжить поиски по плану.

— Тем более что я не уверена, что мы благополучно доберемся отсюда до Кьянти, — неожиданно поддержала Маришу Юлька.

— Почему? — спросила я.

— Пока что мы с вами плыли от одного острова до другого, ориентируясь чисто визуально, — ответила Юлька. — Острова здесь находятся так близко друг от друга, что их видно в бинокль. Поэтому мы могли не опасаться, что заблудимся. А Кьянти находится в нескольких десятках километров отсюда. И его в бинокль не видно. Понимаешь, что я хочу сказать?

Я поняла. Юльке, как и мне, не давала покоя мысль о нашем прошлом самостоятельном плавании, закончившемся катастрофой. Тогда мы натерпелись такого страху, что теперь стали осторожней. Поэтому я быстро позволила подругам убедить себя, что возвращаться на Кьянти и в самом деле не нужно. Не стоит нервная система Карла того, чтобы нам в темноте налететь на какую-нибудь мель и снова начать тонуть.

— Ладно, — согласилась я. — Осмотрим еще один остров.

И если повезет, то переночуем на нем.

Мы в который раз высмотрели в бинокль, где находится человеческое жилье на острове, потом причалили в этом месте к берегу и приступили к переговорам. Увы, на этом островке ни отеля, ни сколько-нибудь приличного жилья не было. Комнаты никто не сдавал и не снимал. И незнакомцы с моторными лодками, похожие на Игоря, на острове не появлялись. Зато на соседнем острове, по словам местного рыбака, имелось какое-то подобие частной гостиницы, в которой даже недавно сделали ремонт, провели горячую воду в номера и поставили кондиционеры.

— Это нам подходит, — решила Юлька — Раз уж нам сегодня не суждено добраться до своих кроватей, переночуем в отеле.

И мы поплыли в указанную рыбаком сторону К сожалению, ни простым взглядом, ни в бинокль остров не просматривался.

Но мы твердо держались нужного направления на заходящее солнце и минут через десять на горизонте появилось пятно, которое вполне могло быть тем самым островом — Сан-Антоника, как мы поняли из объяснений того же рыбака. У нас на карте этот остров назывался как-то по-другому, но в целом мы уже достигли того состояния, когда нам было все равно, как называется место, где мы будем спать.

На Сан-Антонике и в самом деле была гостиница. Конечно, ей было далеко до современного отеля на Кьянти. Построена она была, должно быть, лет сорок назад, но ремонт тут и в самом деле был свежий. И в номерах установлены кондиционеры и даже шла вода, правда, не горячая. Но нам было плевать. Теперь, когда место с ночевкой имелось, мы приступили к следующим двум волнующим нас вопросам.

— У вас можно поужинать? — спросила Мариша у хозяйки гостиницы.

Разумеется, ужином нас накормили. И весьма охотно. Подали местный солоноватый белый сыр, вино, белый ноздреватый хлеб, салат из свежих овощей.

— А горячее? — спросила зверски проголодавшаяся Юлька.

До горячего очередь тоже дошла. Нам подали похлебку, в которой лично я ощутила присутствие огромного количества чеснока и отдаленные признаки мелко нарубленных кусочков свинины. Потом нам подали поджаренную рыбу и опять же свежие овощи к ней. Все это мы запили огромным количеством вина, которое казалось не крепче компота.

Утолив голод, мы отправились к хозяйке, чтобы выяснить у нее последний тревожащий нас вопрос. Сунув ей под нос фотографию Игоря, мы выжидательно замолчали. Женщина посмотрела на фотографию, потом на нас, потом сказала:

— Этот человек был тут несколько дней назад.

Решив, что мы плохо ее поняли, мы переспросили. Хозяйка немного удивилась нашей настойчивости, но повторила, что Игоря она видела у себя в гостинице восемь дней назад. Он интересовался номерами и удобствами в них.

— Он был один? — спросила я.

— Да, — кивнула хозяйка. — Но мне сразу стало понятно, что жить у меня он не останется. И хотя он перекусил, ему тут все не слишком-то понравилось. Это было видно по его лицу.

А когда он узнал, что в номерах не всегда бывает горячая вода и специально оборудованного пляжа тоже нет, то он и вовсе скис.

И усиленно расспрашивал о более современных отелях.

— А он точно был у вас восемь дней назад? — спросила я. — А скажем, не три или два?

— С тех пор неделя уж точно прошла, — возразила хозяйка по-английски. — И еще один день.

— Надо же, — подосадовала Мариша, — он был почти у нас в руках. Ну что стоило остаться в этой гостинице? Надо же быть такой свиньей!

— Но зато теперь ясно, что мы на верном пути, — сказала я.

— Простите, что вмешиваюсь, — услышали мы голос хозяйки, — вы действительно ищете этого молодого человека?

Мы кивнули.

— Я посоветовала ему обратиться в поисках лучшего отеля на Кьянти. Это остров в нескольких десятках километров отсюда. Там недавно построили новый отель. Очень комфортабельный отель, — польстила нам хозяйка. — Но ваш друг почему-то отверг мое предложение. И тогда я предложила ему поехать на один маленький островок по соседству. Гостиница там называется «Ульрика». Она расположена в бывшем частном доме, поэтому она небольшая, всего на пятнадцать номеров, но там есть все необходимое для комфортного отдыха. Только места там бронировать нужно заранее, «Ульрика» пользуется большим спросом. Хотя цены там в несколько раз выше, чем у меня или даже на Кьянти.

— Где? — воскликнула Мариша. — Где находится этот остров и эта гостиница? И как нам туда добраться?

— Вы собираетесь ехать прямо сейчас? — удивилась хозяйка. — Но уже стемнело. Оставайтесь на ночь, а завтра я попрошу своего работника отвезти вас, чтобы вы не заблудились.

В ее словах был резон. Мы добрались до своего номера, даже не обратив внимания на то, что Артема поместили вместе с нами, рухнули на кровати и попытались заснуть. Но, несмотря на то что мы ужасно устали и у меня лично горело все тело и болела голова, сон ко мне не шел. Судя по скрипу матрасных пружин, мои друзья тоже не спали.

— Мне кажется, что ехать нужно сейчас, — внезапно сказала Мариша. — Даже если сейчас Игорь живет в этой «Ульрике», то как знать, вдруг завтра он снова сменит место проживания?

И мы снова упустим его.

Эта же самая мысль тревожила и меня. С кряхтением я поднялась с кровати и на дрожащих ногах поплелась к дверям.

— Ты куда? — спросила Мариша.

— Пойду разыщу нашу хозяйку и спрошу у нее, есть ли возможность отправиться уже сейчас в эту «Ульрику», — ответила я. — И что за дурацкое название? Мне там уже заранее не нравится.

— Постой, я с тобой, — вызвалась Мариша.

Она тоже встала и пошла за мной следом.

— Хорошо, что ты решилась, — сказала она мне. — Сама бы я ни за что на свете не смогла предложить вам снова отправиться в путь.

— Но ведь если подумать, это необходимо, — возразила я. — Если мы приедем в «Ульрику» среди ночи, то есть когда Игорь будет спать, то у нас есть шанс вызвать к утру подмогу, чтобы задержать его. А если мы прикатим утром, то Игорь запросто может увидеть нас, испугается и…

— И снова смоется! — воскликнула Мариша. — На этот раз уже более основательно.

Следом за нами из номера появилась Юлька.

— Вы чего? — свирепо спросила она у нас. — Вы зачем меня оставили наедине с Артемом? Вы что, не помните, какие у нас с ним отношения?

Честно сказать, сейчас нас меньше всего занимали сложности в отношениях между Артемом и Юлькой.

— Мы думали, ты очень устала, — сказала я. — Да и Артем, похоже, настроен только на то, чтобы немного тихо полежать, никого не трогая.

— Как же! — буркнула Юлька. — Стоило вам выйти, он тут же завел со мной какой-то идиотский разговор о наших будущих детях.

— Ну, раз ты не хочешь от него детей, то пошли с нами, — предложила Мариша.

В общем, мы отправились искать хозяйку. В конце концов нашли ее, разбудили, объяснили ей, что нам просто срочно необходимо быть в «Ульрике», что мы ни одной минуты не можем прожить без нашего друга. И после четверти часа уламывания хозяйка гостиницы дала нам согласие помочь.

Не сразу, конечно, а лишь после того, как мы заплатили ей сумму, которая в пять раз превышала стоимость ночлега и ужина под ее гостеприимным кровом. Но зато уж после того, как деньги перешли к ней в руки, она мигом расцвела, засияла довольной улыбкой, разбудила своего мужа, средних лет черноволосого мужчину, и отправила нас в его компании прямо на «Ульрику».

— Немедленно! — восклицала Мариша. — Нам нужно ехать немедленно!

Разумеется, результатом спешки стало то, что мы забыли в номере Артема. И нам пришлось возвращаться за очень обиженным нашим спутником, который решил, что мы хотели таким образом избавиться от него. И только когда мы поплыли в ночную тьму следом за незнакомым нам, в сущности, мужчиной и огни гостиницы перестали светить нам в спину, мы поняли, в какую передрягу снова можем угодить.

Муж хозяйки катил впереди нас на собственном катере, повесив на корме фонарь, на который мы и ориентировались.

И вопреки нашим ожиданиям мужчина доставил нас по адресу.

После сорока минут пути перед нашим носом неожиданно нарисовался остров. В темноте мы не могли толком рассмотреть его, но наш провожатый, ткнув пальцем куда-то вверх, сказал:

— Ульрика!

После этого он спокойно развернулся и укатил в обратном направлении. А мы остались на берегу. Никакой гостиницы мы не видели. Время близилось к полуночи. И народу, у кого можно было бы спросить, где же находится эта «Ульрика», не было. Но внезапно мы услышали плеск воды и два голоса. Мужской и еще раз мужской. Голоса разносились над водой и были отлично слышны. Кажется, оба мужчины были в восторге от общества друг друга.

Мы дождались, пока любители позднего купания закончат плавать и выйдут на берег, и подошли к ним.

— Ой! — воскликнула Юлька, увидев купальщиков.

Нужно было сообразить, что ночью, купаясь в уединенном месте, плавки на себя никто цеплять не станет. Но мы почему-то не сообразили и теперь молча пялились на двух абсолютно голых мужчин. Те с равным недоумением и смущением смотрели на нас. Наконец они догадались обернуть свои бедра полотенцами, и неловкое молчание прервалось.

— Вы кто такие? — недовольно спросил у нас один мужчина по-английски.

— Нам нужна дорога к «Ульрике», — ответила Мариша.

— А мы тут при чем? — так же неприветливо спросил второй мужчина.

— Мы не знаем, как найти эту самую дорогу, — объяснила я.

— Идите наверх и найдете, — буркнул мужчина и отвернулся, показывая, что разговор окончен.

— Придурки какие-то, — прошептала Юлька, когда мы удалялись от странной парочки. — Наверное, педики.

Я молча согласилась с ней.

— И к тому же плохо воспитанные, — добавила Мариша. — Ручаюсь, что наши соотечественники.

— Сразу уж и соотечественники, — обиделась я. — Они могут откуда угодно приплыть. Хотя бы и из Европы.

Возвращаться и выяснять этническую принадлежность купальщиков мы не стали. А молча начали подъем, на который нам указали. Впрочем, закончился он довольно быстро, и мы увидели, что прямо перед нами в уютной котловине стоит небольшая одноэтажная гостиница с огромной террасой вокруг здания.

Невдалеке от нее в темноте поблескивало озеро, судя по всему, природное.

— Чудный уголок, — вырвалось у Мариши.

И мы спустились по дорожке к гостинице. В холле нас встретил безупречно вежливый молодой человек, который, несмотря на удивление нашим поздним и незапланированным визитом, не сказал нам ни единого грубого слова. О нет! Напротив, он очень вежливо объяснил нам, что в данный момент гостиница переполнена. И что к ним в «Ульрику» заказывают номера за много дней и даже недель вперед. И что, к сожалению, оставить нас переночевать он не может. И все это с прекрасными манерами и бесконечными извинениями и словами о том, как ему жаль отказывать столь очаровательной компании в ночлеге.

— Другими словами, вы вышвыриваете нас из своей гостиницы? — мигом раскусила смысл его сладкой речи Мариша. — Так?

Молодой человек снова пустился в бесконечные извинения.

Но мы его уже не слушали.

— У нас к вам дело, — сказала Мариша. — Вернее, к одному из ваших постояльцев. И мы никуда не уйдем, пока не поговорим с ним.

И она сунула под нос портье фотографию Игоря. Тот слегка переменился в лице.

— Что вам нужно от этого человека? — спросил он у нас.

Но заминка, с которой он задал этот вопрос, и изменившееся выражение лица нам многое сказали лучше всяких слов.

Игорь был тут! Или, во всяком случае, какое-то время назад. Потому что его тут знали.

— Просто хотим поговорить с ним, — заявила Мариша. — И учтите, мы не уйдем, пока не поговорим с ним и не убедимся, что с ним все в порядке.

— Дело в том, — замялся портье, — что они уже легли спать. И велели никому их не беспокоить.

— Плевать! — рявкнула Мариша, и тут до нее дошло:

— А кто это «они»? Наш друг, он что, остановился не один?

— Конечно, нет, — пожал плечами портье. — С женой.

А разве вы не знали об этом?

Наличие у Игоря жены было для нас, мягко говоря, шоком.

— Я же говорил, что он не свободен! — прошептал нам в спины Артем. — Поэтому Ксюта и не могла бывать со своим любовником всюду, где хотела. Поэтому она и за меня замуж вышла. Чтобы, так сказать, уравнять их позиции.

— Ладно, об этом потом, — пробормотала я ему. — Сейчас нам нужно подумать, как быть дальше.

— Мне кажется, нужно звонить Карлу, — подала голос Юлька.

— Мариша, слышишь? — толкнула я молчащую подругу.

— Сама и звони! — ответила Мариша. — Вот тебе моя трубка. Посмотри в записной книжке номер Карла и позвони ему. А я с этим типом, за которого по глупости вышла замуж, говорить не желаю.

И она сунула мне в руку свой сотовый телефон, который отключила еще рано утром, чтобы Карл ее не беспокоил.

— Включи его, — потребовала я.

Мариша включила, и тут же разлилась трель.

— Это Карл звонит, — удовлетворенно сказала Мариша, кинув взгляд на панель. — Скажи ему, что я умерла, или заболела, или тяжело ранена. Словом, придумай что-нибудь такое, чтобы этот кретин поволновался.

Я взяла Маришину трубку и, отойдя в сторону, поднесла ее к уху.

— Алло, Мариша! — раздался голос Карла. — Ответь мне, умоляю.

— Это Даша, — сказала я. — Мариша не может подойти.

— Что с ней случилось? — закричал Карл, изрядно встревожившись. — Она здорова?

— Не совсем, — ответила я. — Приезжай и сам увидишь.

— Куда приехать? — завелся Карл. — Ночь на дворе. Что ты плетешь? И скажи, наконец, что с Маришей?

— Говорят тебе, приезжай! — рассердилась я. — Мы нашли Игоря. Он не один, а с женой. И нам нужна помощь, чтобы его задержать.

В трубке воцарилось молчание. Похоже, Карл обдумывал услышанную новость.

— Если вы с Маришей это придумали только для того, чтобы поиздеваться надо мной и заставить побегать, то я никогда вам этого не прощу, — наконец сказал Карл.

— Это не шутка, — пробормотала я в трубку. — Мы находимся в «Ульрике». Не знаю, как называется сам остров, но гостиница, которая расположена на нем, называется именно так.

Спроси у Таты или Грека, они должны знать. В общем, Игорь находится тут. Его опознал здешний портье по фотографии.

— Так у вас и фотография имеется? — спросил у меня 1.

— А что ты думаешь, мы даром с ним столько времени провели вместе? — ответила я. — Конечно, есть.

— Последний вопрос, Артем с вами? — спросил Карл.

На этот счет я не получала никаких инструкций, поэтому ответила правду:

— Снами.

— Все ясно, — сухо ответил Карл. — Как только узнаю, куда ехать, приеду. И скажи Марише, ради бога, пусть она не отключает свою проклятую трубку. Сейчас не до выяснения отношений.

— Ну что? — с интересом спросила Мариша, когда я снова подошла к ним.

— Сказал, чтобы ты не отключала трубку. Он еще позвонит, когда узнает, как ему до нас добираться.

— Надеюсь, ты сказала, чтобы он сообщил полиции?

— Он и сам догадается. И потом Карл сам полиция.

Карл перезвонил минут через пятнадцать. У него была хорошая новость и новость не очень хорошая. Тата знала, где находится эта гостиница. Но опасалась, что Карлу и его коллеге будет трудно до нее добраться в темноте.

— Вам придется покараулить, чтобы Игорь до утра никуда с острова не делся, — сказал Карл.

— Ты очумел? — возмутилась я. — Как ты себе это представляешь? Нас и так не хотят пускать в гостиницу. Говорят, что у них мест нет.

— Вот и хорошо, — неожиданно обрадовался Карл. — Тата говорит, что гостиница «Ульрика» одноэтажная, расположенная правильным прямоугольником. А вас ведь четверо? Вот и окружите ее со всех сторон и следите, чтобы Игорь не удрал.

— Это черт знает что такое, — сказала Юлька, когда я передала слова Карла. — Нужно было оставаться на Сан-Антонике.

Там по крайней мере у нас были кровати и кров над головой.

— Ну что? — спросил у нас настырный портье. — Вы согласны подождать утра, чтобы побеседовать с вашим другом?

Мы подавленно кивнули.

— Мы переночуем на своем катере, — сказала Юлька портье. — А к вам у нас просьба, не говорите нашему другу, что мы приехали. Мы хотим, чтобы это был для него сюрприз.

После этого мы выползли из холла гостиницы и рассредоточились вокруг нее, выбрав такие укромные местечки, чтобы каждый из нас мог видеть одну из стен гостиницы. Мне досталась западная стена. И укрытие представляло собой уютную скамеечку, стоящую в тени кустов. Из-за позднего часа на скамеечку никто, кроме меня, не претендовал. И я спокойно просидела на ней около получаса. Ничего не происходило, и мне стало скучно.

Но стоило мне заскучать и подумать, как глупо сидеть тут до утра, когда можно было бы попытаться проникнуть в гостиницу, благо она все равно одноэтажная, как раздался шорох шагов и кусты позади меня раздвинулись.

— Ты тут? — послышался голос Мариши. — Я так и знала, что ты выберешь это место.

— Чего ты сюда приперлась? — возмутилась я. — А кто будет караулить северную стену?

— Даша, а тебе не кажется глупым, что мы тут проведем ночь, скорчившись кто где, а этот мерзавец и убийца Игорь будет наслаждаться комфортом своего номера?

— А что ты предлагаешь? — спросила у нее я, уже догадываясь, что сейчас услышу.

— Я узнала, что Игорь по своей укоренившейся привычке занял номер люкс, — сказала Мариша. — И я знаю, куда выходят окна этого номера.

— Да? — заинтересовалась я. — И откуда ты это узнала?

— Для этого всего лишь нужно было обойти гостиницу по периметру, — сказала Мариша. — Во всех окнах висят просто кремовые занавески, а в четырех окнах висят занавески тоже кремовые, но с золотой каймой и узором. Думаю, что это и есть окна номера, который занимает Игорь.

— Ну и?.. — спросила я.

— Одно из окон приоткрыто, — ответила Мариша. — Может быть, попробуем проникнуть в его номер?

— А если Игорь вооружен? — спросила я.

— Не забывай, что с ним его жена, — сказала Мариша. — Ради этой женщины он убил свою любовницу. Так что он ни за что на свете не захочет, чтобы жена узнала о его делишках. И будет вести себя тихо, опасаясь, что мы все расскажем жене. И потом, мы тоже вооружены.

И она показала мне зажигалку в форме пистолета, которую она позаимствовала в вещах Густава.

— Оружие психологическое, — сказала Мариша. — Но ручаюсь, что боевое тут и не понадобится. Игорь по натуре трусоват.

Я прикинула про себя последствия ее плана. Единственное, что меня смущало, — как мы заставим Игоря и его жену не поднимать тревоги, когда мы ввалимся в их номер через окно среди ночи.

— Можно попытаться проникнуть тихо, — сказала я. — И сначала заклеить рот жене Игоря. А потом уже поговорить с ним самим. Думаю, он будет более сговорчив, чем его жена. Она ведь не в курсе делишек своего муженька.

Мариша кивнула.

— Так идем? — спросила она. — Нужно предупредить о нашем плане Юльку с Артемом.

Но оказалось, что Юлька и Артем каждый по отдельности тоже выработали похожие планы. Проявив при этом просто трогательное единодушие. Выяснив, что никому из нас почему-то совершенно не хочется коротать ночь на свежем воздухе в ожидании, когда явится Карл со своим напарником, мы начали прокрадываться к окнам с золотыми шторами.

— Главное — тихо! — шептала Мариша. — У кого-нибудь есть веревка и пластырь?

Веревки почему-то ни у кого из нас при себе не оказалось, равно как и пластыря. Но я вспомнила, что на оставленном нами катере был капроновый канат, который сгодился бы вместо веревки. И кроме того, на нашем катере имелась и аптечка, в которой был и пластырь.

— Пусть кто-нибудь сходит за всем этим, — распорядилась Мариша.

Так как именно я вспомнила про веревку и пластырь, то мне и пришлось за ними отправляться. Катер спокойно покачивался на морских волнах возле причала, где мы его и оставили. Аптечка и канат были на месте.

— Ну, теперь вперед, — прошептала Мариша, когда я вернулась. — Значит, Юлька лезет первой. Дашка за ней, потом я, а Артем самым последним.

— Почему я лезу последним?

— Почему это мне первой лезть?

Эти возгласы вырвались у Артема с Юлей одновременно.

— Потому что ты, Юлька, самая проворная из нас, — ответила Мариша. — А Артем — единственный среди нас мужчина — должен пропускать дам вперед.

Никто не нашелся, что на это возразить. И Мариша продолжила инструктаж.

— Значит, ты влезаешь и лепишь пластырь жене Игоря на морду, — сказала она Юльке. — А потом Даша помогает тебе ее связать. На всякий случай, Даша, возьми наше оружие. Если Игорь будет рыпаться, пригрози ему зажигалкой. А потом уж приду я, и все будет в порядке.

— А я? — жалобно спросил Артем, но ему никто ничего не ответил.

— Юлька, ты пластырь приготовила? — спросила Мариша.

— Угу, — кивнула Юлька. — Только он очень большой. Тут не только рот заклеить можно.

— Много не мало, — здраво заметила Мариша. — А ножниц, чтобы отрезать лишнее, все равно нет. Ну, вперед!

Юлька глубоко вздохнула и подошла к приоткрытому окну.

Лезть в него с липким пластырем, с которого она уже сняла защитную пленку, было не очень-то удобно, и она дала его мне.

Просто подержать. Так, стоя с пластырем в руках, я прислушивалась, не поднимет ли кто тревоги. Но все обошлось благополучно. Юлька очутилась в номере Игоря и затихла.

— Юлька! — прошептала я минуты через полторы.

В ответ в окне появилась Юлькина голова.

— Что ты орешь? — прошептала она в ответ. — Со мной все в порядке. Просто я ждала, пока мои глаза привыкнут к темноте.

— Ну, привыкли? — спросила Мариша.

— Теперь привыкли, — кивнула Юлька.

— Бери пластырь, — сказала я.

Юлька взяла пластырь у меня из рук, а я начала перелезать через подоконник. Никогда бы не подумала, что можно так спокойно проникнуть в помещение. Наверное, тот человек, кто монтировал тут окна, был в глубине души на стороне взломщиков и воров. Окна располагались низко. И вообще, более удобной оконной конструкции мне штурмовать в своей жизни не приходилось.

— Ты подожди немного, — прошептала мне Юлька, когда я очутилась в номере Игоря. — Пусть глаза привыкнут.

В ее словах был здравый смысл. Мы немного посидели, прислушиваясь к звукам, но все было тихо. Лишь из соседней комнаты доносился мужской храп.

— Я уже поняла, у них тут две комнаты и ванна, — сказала Юлька. — Мы с тобой, похоже, оказались в ванной комнате.

Я огляделась по сторонам и поняла, что Юлька права. Мы были в ванной. Через пару минут к нам на головы свалилась Мариша.

— Как, вы еще тут? — шепотом удивилась она. — А я думала, что все уже кончено. Еще радовалась, что так тихо все прошло.

— Сидим, привыкаем, — объяснили мы ей.

Мы дождались Артема и все вчетвером, крадучись, вышли из своего укрытия. Так как в спальне было совершенно темно, еще темней, чем в ванной, то мы могли ориентироваться только по звуку храпа, который доносился до нас слева. Первоначальный план у нас немного изменился. И теперь Юлька пантерой кралась в сторону храпящего Игоря вместе с Артемом, а мы с Маришей начали ощупью искать кровать жены Игоря. В аптечке, которую я захватила с катера, пластыря оказалось достаточно, чтобы залепить рот не только жене Игоря, но и самому Игорю.

Так что мы решили не скупиться.

Наконец я нащупала что-то вроде ножки кровати. Пошарив рукой, я нащупала что-то теплое и продолговатое, прикрытое пушистым покрывалом. Похоже, это была нога. Руки у меня задрожали. И в этот момент раздался женский хриплый со сна голос:

— Милый, чего ты меня так странно трогаешь?

Ура! Женщина себя выдала. Теперь я представляла, где примерно находится ее лицо. И поспешно налепила на него свой кусок пластыря. Мариша навалилась на женщину и быстро обвязала ее канатом. Можно было бы стукнуть ее чем-то тяжелым по голове, это бы уж точно заставило ее замолчать, но никто из нас почему-то такого варианта не предложил. Может быть, потому что нам и так было жаль бедняжку, которой в мужья достался убийца.

Судя по тому, что храп на соседней кровати прекратился и раздался шум возни, там тоже шла битва. Мы с Маришей к этому времени свою жертву уже основательно спеленали и теперь начали искать какой-нибудь источник света. Марише удалось нащупать выключатель, он тихо щелкнул, и комнату залил бледный свет маленького ночничка, изображавшего лилию.

Как только в комнате стало светло, мы услышали недоуменное мычание. Мычал Игорь, которому Юлька уже успела заклеить рожу пластырем, и только так он мог выразить свое удивление при виде своих знакомых.

— Ну что, рад?! — спросила у него Мариша.

Подойдя к нему, она, понизив голос, сказала:

— Думал, что сможешь убить Ксюту и безнаказанно провести остаток отпуска со своей женой? Ошибаешься. Тебя вовсю ищет вся местная полиция.

Игорь сделал большие глаза.

— Дурачком ты мне не прикидывайся! — шепотом возмутилась Мариша. — Мы знаем, что ты и Ксюта были любовниками. И ты назначил ей свидание в тот самый вечер, когда ее не стало. Знаем, что Ксюта тебя доставала и могла навредить твоему браку. Вот ты и убил ее. А если не хочешь скандала со своей женой, сиди тихо.

Игорь кивнул, показывая, что он принимает наши условия и готов сидеть тихо. Он только несколько раз мотнул головой в сторону кровати своей жены. В четвертый или пятый раз на его лице нарисовалась досада, что его явно не понимают. Мы оглянулись и ахнули. Пластырь так основательно заклеил бедной женщине лицо, что она едва ли могла дышать.

— Господи, Дашка! — прошипела Мариша. — Как ты его наклеила?

— Было темно, — оправдывалась я. — И у меня дрожали руки.

— Она же задохнется! — сказал Артем.

— Сама теперь вижу, — огрызнулась я и помчалась спасать жену Игоря.

Но это оказалось сделать не так-то просто. Пластырь приклеился к ней просто намертво. К тому же во сне у нее растрепались волосы, которые тоже попали под пластырь.

— Ничего не поделаешь, — прошептала Мариша, оказавшаяся в мгновение ока рядом со мной. — Бровями, ресницами и прилипшими волосами придется пожертвовать. Дергай.

Я дернула, но безрезультатно.

— Кто так дергает! — возмутилась Мариша. — Смотри, она даже не шелохнулась. Уже, наверное, задохнулась под пластырем. Нужно же спасать человека! Тут не до деликатности.

Мариша протянула руку и одним рывком содрала пластырь с лица пострадавшей. Кусок липкого полотна оказался в руках у Мариши с небольшой частью прилипших к нему бровей и несколькими волосинками.

— Надо же, почти не повредили красоты, — сказала Мариша, рассматривая полотнище пластыря.

Я же молчала, не в силах отвести глаз от лица пострадавшей. Мариша наконец оторвалась от созерцания пластыря и посмотрела в ту же сторону. Одного взгляда ей хватило, чтобы у нее отвисла челюсть и Мариша окаменела.

— Это же… — прошептала она.

— Она не дышит, — пожаловалась я Марише, прервав ее на полуслове.

— Она и не должна, — пробормотала в ответ моя подруга. — Она же труп. Ты что, забыла?

— Несколько минут назад она была живой и теплой, — возразила я. — Я же слышала голос. И трогала ее за ногу.

— Голос! — воскликнула Мариша. — Точно! Я тоже слышала ее голос. Нужно ее спасать!

И мы дружно кинулись делать искусственное дыхание бедной жертве. Наверное, благодаря нашим усилиям или просто времени прошло слишком мало и женщина не успела толком задохнуться, а только потеряла сознание, но в чувство мы ее привели быстро. Женщина задышала, потом открыла глаза и со страхом уставилась на нас.

— Откуда вы тут взялись? — спросила она. — Что вообще происходит? Вы не видели, кто на меня напал?

Мы молчали, внимательно рассматривая лицо женщины.

Если сначала у нас еще были какие-то сомнения, что перед нами двойник, то теперь сомнения пропали. Перед нами была самая настоящая Ксюта. Потому что одинаковых дефектов речи даже у сиамских близнецов не бывает. А эта Ксюта точно так же слегка картавила, как и та Ксюта, которую мы знали по нашей жизни в отеле на Кьянти.

— Что происходит, это бы мы хотели спросить у тебя, — мрачно ответила я ей. — Или ты предпочитаешь обо всем первому рассказать своему мужу?

Ксюта кивнула, еще не вполне придя в себя.

— Так мы как чувствовали, захватили его с собой, — с издевкой сказала Мариша.

И мы посторонились, чтобы Ксюта могла увидеть Артема.

Тот тоже ее увидел и остолбенел.

— Как это? — заикаясь, наконец произнес он. — Ксюта, ты же умерла! Или ты.., жива? Или ты не моя Ксюта?

— Она самая, — буркнула Мариша. — Твоя Ксюта. Можешь не сомневаться. И я, кажется, понимаю, в чем тут дело.

К этому времени Игорю, который воспользовался всеобщим замешательством и тем, что веревки ослабли, удалось сорвать с себя пластырь, и он сказал:

— Я могу все объяснить.

— Будем весьма рады послушать, — вежливо пропела Юлька. — И, кстати, если уж ты решил быть таким милым, может быть, предложишь нам сесть?

— Садитесь, — махнул рукой Игорь.

— И что ты собирался нам объяснить? — спросила у него Мариша, когда все расселись. — Меня лично интересует лишь один вопрос: как тебе удалось убедить Грека, что Ксюта мертва?

— Если вы не возражаете, я все же начну по порядку, — сказал Игорь. — Так мне будет легче рассказывать.

— Пожалуйста, — пожала плечами Мариша.

— И заранее хочу извиниться, если мой рассказ причинит кому-то из присутствующих боль, — сказал Игорь, кинув взгляд на Артема.

Артем промолчал. Похоже, что он все еще не пришел в себя, увидев свою супругу живой и вполне здоровой.

— Мы с Ксютой любим друг друга уже давно, — начал Игорь. — Но вся загвоздка в том, что я женат. И фирма, которая меня кормит, принадлежит именно моей жене. Во всяком случае, записана она на нее. И если я задумаю разводиться, то потеряю почти половину своего имущества. Но Ксюта отказывалась понимать, как для меня важно сохранить хотя бы видимость брака. И после очередного бурного выяснения отношений решила отомстить мне, тоже выйдя замуж.

— За Артема? — уточнила Юлька.

— Именно, — кивнул Игорь. — И теперь видеться нам стало совсем трудно. Тем более что Ксюта чем-то выдала себя мужу. И он начал следить за ней. Однако, слава богу, пока он не знал меня в лицо. Поэтому мы договорились с Ксютой, что встретимся с ней на Кьянти, куда я должен был приехать раньше ее, чтобы подыскать нам в окрестностях приличное убежище.

Я и приехал. Поколесил по окрестным островкам, выбрал вот эту гостиницу и вернулся на Кьянти, дожидаться приезда Ксюты.

— А потом вы хотели инсценировать смерть Ксюты? — спросила у него Мариша.

— Да, — кивнул Игорь.

— Но зачем? — хором спросили мы с Юлькой.

— Чтобы спокойно провести вдвоем отпуск, — сказала Ксюта. — Мы мечтали об этом целый год. И это была моя идея, чтобы меня сочли мертвой:

— Если все твои идеи похожи на эту, то тяжело тебе живется, — пробормотала Мариша. — Вы что же, рассчитывали, что после исчезновения тела из холодильника все успокоятся и забудут о том, что когда-то существовала такая девушка Ксюта?

— Нет, — покачала головой Ксюта. — Но ведь если нету тела, то и дело завести невозможно? А я хорошо знала, что у моего мужа нет средств, чтобы самостоятельно вести поиски моего тела.

— А твои родные?

— Во-первых, они далеко и не особенно мной интересуются, — сказала Ксюта. — А во-вторых, если бы возникла такая необходимость, я бы их предупредила.

— А как же записка в твоей руке? — спросила Мариша. — Вернее, ее обрывок, который был зажат у тебя в руке, когда ты притворялась мертвой под каменной аркой.

— И что такого с этим обрывком? — спросила Ксюта.

— Но ведь именно из-за него полицейская собака и зарычала на Артема, — сказала Юлька.

— Я надела перчатки и сама написала эту записку на той бумаге, на которой уже писал Артем, — ответила Ксюта, пожав плечами. — Что тут трудного?

— Так выходит, что, пока я гнил в тюрьме, ты была цела и невредима и развлекалась со своим любовником в шикарной гостинице на этом острове?! — наконец дошло до Артема. — Да ты после этого просто потаскуха и дрянь!

— Не смей ее оскорблять! — вскочил Игорь.

— Не лезь не в свое дело! — ответил Артем и пихнул Игоря в грудь.

Тот не остался в долгу. И вскоре они, сцепившись, упали и принялись кататься по ковру, к полному восторгу Ксюты.

— Так! Хорошо! Врежь! Врежь ему! — азартно кричала эта особа, правда, было не совсем понятно, кому конкретно она это советует.

Я швырнула в Ксюту подушку, и она заткнулась. Мариша сгребла брыкающегося Артема, а мы с Юлькой повисли на Игоре. И таким образом драку удалось прекратить. Мужчин рассадили в разные концы комнаты, и они остались там сидеть, тяжело дыша и кидая друг на друга полные ненависти взгляды.

— Значит, это ты пролил масло на ступени лестницы? — спросила Мариша у Игоря, когда тот немного отдышался.

Игорь молча кивнул:

— Я дождался, когда Ксюта спустится к морю, и пролил на ступени масло. Чтобы было похоже, что она стала жертвой несчастного случая или покушения. Потом Ксюта исцарапала себе руки и ноги, порвала платье и стала ждать меня, как мы и договаривались — Нам нужен был свидетель, который бы подтвердил, что я мертва, — сказала Ксюта.

— И таким свидетелем должен был стать Грек? — догадалась Мариша. — Интересно, сколько же вы ему заплатили?

— Достаточно, чтобы он согласился, — ответил Игорь. — Но все пошло не так. Артем поднял тревогу, начались поиски, и вместо Грека со мной увязались вы. И вам почему-то пришла мысль поискать Ксюту в Малой бухте. Где она, собственно говоря, и дожидалась меня.

— Я толком ничего не понимала, но, услышав, что с Игорем идете вместо Грека вы, решила на всякий случай прикинуться травмированной, — сказала Ксюта — И заползла в лодку.

— А потом вы снова повторили этот же план? — догадалась я. — И снова полили камни маслом.

— Да, — кивнул Игорь. — Мы снова инсценировали смерть Ксюты.

— Но зачем вы снова полили камни маслом? — спросила я.

— Чтобы это выглядело как можно подозрительней, — сказал Игорь. — Нам ведь необходимо было избавиться от Артема. Я зашел в номер к Ксюте, убедился, что она оставила на кровати вместо себя свернутую из одеял и подушек куклу, и значит, на этот раз все идет по плану.

— Так это твои ноги я видела, лежа под кроватью! — торжественно воскликнула Мариша. — То-то они показались мне какими-то знакомыми.

— А что было потом? — спросила я.

— Потом Грек, как мы с ним и договаривались, подтвердил, что Ксюта мертва, и даже на некоторое время запер ее в морозильник.

— Это вообще был шедевр! — восхитилась я. — Все на острове до сих пор только и говорят, что о трупе, пропавшем из морозильной камеры.

— Да, я сначала отвез Ксюту весельной лодкой на Козенцу, там мы пересели на моторку и приплыли в «Ульрику».

— И я потеряла по дороге свой башмачок, — перебила Игоря Ксюта. — Вы его не находили?

— Нашли, — мрачно кивнула Мариша. — Но он утонул вместе с весельной лодкой.

— Очень жаль, — расстроилась Ксюта. — Это была моя любимая пара.

— Ксюта осталась тут, а сам я вернулся на Кьянти, — продолжил тем временем Игорь свой рассказ. — Чтобы, во-первых, не навлечь на себя подозрений, а во-вторых, проконтролировать, все ли идет как надо. И я до сих пор не могу понять, как вы сообразили, что искать нужно именно меня? Мы ведь с Ксютой сделали все возможное, чтобы навести подозрение на Артема.

И зачем вам, девчонки, понадобилось начинать свое собственное расследование?

— Благодари за это самого Артема, — ответила Мариша. — Он нанял следить за своей женой целое детективное агентство. У нее вся одежда была в миниатюрных видеокамерах.

И когда мы проявили одну пленку, то там был записан ваш с Ксютой разговор возле бассейна. Помнишь такой?

Видимо, Игорь помнил.

— Так ты, хорек, тратил мои же денежки, которые я тебе давала, чтобы ты не скулил, на гнусную слежку за мной?! — неожиданно взвизгнула Ксюта. — Ах ты, мерзавец!

И она сделала попытку вцепиться в Артема. Но Мариша была начеку и оттащила разъяренную Ксюту от Артема.

— Потише ты! — пробурчала она, встряхивая Ксюту. — Сама виновата, а еще ерепенишься. Парень из-за твоей идиотской выдумки чуть свободы на долгие годы не лишился. И доброго имени в придачу.

— Ничего бы он не лишился! — сердито пропыхтела Ксюта. — Кончился бы наш отпуск, и я возникла бы живой и невредимой у себя дома. Так что рано или поздно Артема бы выпустили из тюрьмы. А ему не вредно было бы посидеть и подумать о жизни и вообще.

Артем кинул на жену взгляд, в котором читалось что угодно, но только не любовь, понимание и прощение. Но возражать он ей не стал. Наверное, не мог подобрать достойные слова, чтобы охарактеризовать поведение супруги.

— Игорь, а та лодка, из которой мы тебя выпихнули? — вдруг вспомнила Мариша. — Помнишь, мы убегали от моего мужа, а ты еще был сильно недоволен, что мы ее у тебя отняли.

— Ну, помню, — кивнул Игорь. — И что?

— Там в лодке у тебя были запасы пищи и воды, которых одному человеку, даже такому прожорливому, как ты, ни за что не одолеть. Ты что, в тот день собирался смотаться к Ксюте?

— Какая теперь разница? Ну, вообще-то у нас с Ксютой на тот день намечался пикник, — снова кивнул Игорь. — И именно после вашей хамской выходки, когда мне пришлось остаться на Кьянти, я и решил, что довольно уже провел времени вдали от своей любимой. И ночью уехал.

— Уехал! — фыркнула Мариша. — Скажи лучше, удрал!

— Не хотелось вступать в дебаты с Татой, — сказал Игорь. — И к тому же я понял, что еще одну ночь вдали от Ксюты мне не пережить.

— В общем, тебе не терпелось увидеть Ксюту, и поэтому ты смылся среди ночи, никого не предупредив? — спросила я. — Вообще-то вовремя, потому что уже в середине дня мы знали, что вы с Ксютой были любовниками. Подозревали, что ты женат.

И знали, что Ксюта мертва. Из этого мы сделали вывод, что ты и есть тот человек, который убил, а потом похитил и утопил тело Ксюты.

— Одного я не могу понять, зачем нужно было городить всю эту чехарду с мнимой смертью и похищением трупа? — произнес Артем.

— Да чтобы избавиться от твоего общества, как ты не понимаешь, дорогой мой кретин! — воскликнула Ксюта. — Знал бы ты, как ты мне надоел со своей ревностью. Я хотела спокойно отдохнуть со своим любимым человеком и чтобы ты не пыхтел мне в спину.

— Но ведь можно было развестись! — воскликнул Артем.

— да?! — ехидно переспросила Ксюта. — А разве ты соглашался на развод?

— Конечно, — кивнул Артем.

— Правильно, соглашался, только сумма, которую ты за него требовал, была тебе не по зубам, — злобно прошипела Ксюта. — Вот я и решила, что тебе немного посидеть в тюрьме не повредит. Голову остудишь и подумаешь, стоит ли со мной и дальше жить и стоит ли за развод требовать с меня такую кучу денег.

— Все ясно, — сказала Мариша. — Ксюта не хотела сама подавать на развод с Артемом, потому что она теряла на этом деньги. А Артем, напротив, надеялся получить по разводу от своей жены кругленькую сумму. Он догадывался, что у его жены есть любовник. И нарушение Ксютой пункта о супружеской верности, по их с Артемом брачному договору, и должно было принести Артему эту самую сумму. Так?

— Так, — кивнула Ксюта. — Этот жадный хорек хотел сцапать у меня кучу денег. Я догадывалась, что он следит за мной.

Поэтому и придумала этот план. А чем он плох? Я как бы умираю, Артем сидит в тюрьме как главный подозреваемый, а мы с Игорем тем временем отрываемся по полной программе.

— План ничего себе, — сказала Юлька. — Подленький. Интересно, кто из вас больше потешался над бедным Артемом?

Наверное, ты, Игорь?

Кажется, Артем тоже так считал. Потому что сделал еще одну попытку набить морду сопернику. На этот раз он вцепился в него так основательно, пустив в ход даже зубы, что оторвать его не удавалось никакими силами. Вдобавок Ксюта тоже вцепилась в Артема, а мы в нее, стараясь хотя бы оторвать ее от дерущихся мужчин.

Поднялся жуткий шум от падающей мебели и бьющейся посуды. Вдобавок совершенно неожиданно в дверь заколотили. Но мы все были так увлечены дракой, что на какой-то там стук даже не отреагировали. И даже когда дверь распахнулась и в номер ворвались несколько человек во главе с Карлом, мы не сразу пришли в себя. Но Карл всех привел в чувство. Он и его коллега растащили Артема и Игоря и вообще распихали нас всех по разным углам.

— Так! — сказал Карл. — Что тут происходит? Кто-нибудь мне объяснит?

Объяснить хотели все. И даже, как ни странно, Игорь с Ксютой. Эти двое вообще орали громче всех. Орали они главным образом о том, что все это была только шутка. И нужно совсем не обладать чувством юмора, чтобы не понять этого. Мы с подругами возмущались такой наглой ложью и убеждали Карла, чтобы он им не верил.

Артем же совершенно вне всякой связи с остальными вопил, что за моральный и физический ущерб, который он понес из-за действий своей легкомысленной супруги и ее любовника, он требует материального возмещения. И в доказательство показывал всем желающим посмотреть и даже тем, кто вовсе и не желал смотреть, огромный кровоподтек у себя на ляжке. Кровоподтек, который, как мне было отлично известно, был оставлен Юлькиными зубами и никакого отношения к Ксюте или Игорю не имел.

— Молчать! — наконец прорычал Карл.

Все послушно замолчали.

— Пусть говорит Игорь, — сказал Карл. — Все подробно и с самого начала.

Игорь победно посмотрел на нас и начал свой рассказ во второй раз. Когда он закончил, Карл с интересом посмотрел на Ксюту.

— Значит, это и есть погибшая девушка? — спросил он. — Та самая, чье тело пропало из морозильной камеры на Кьянти?

Мы дружно закивали.

— Для мертвой вы отлично выглядите, — вежливо отметил Карл, обращаясь к Ксюте.

Ксюта потупилась.

— В общем-то, хорошо, что вы не умерли, — продолжил Карл уже серьезным тоном. — Но, к сожалению, это все дела ваши семейные. И полиция вряд ли захочет в них вмешиваться.

Так что вы сами разбирайтесь между собой.

Игорь с Ксютой и Артемом переглянулись.

— Постойте! — воскликнула Мариша. — А как же Густав?

Ведь он тоже поскользнулся на скале, политой маслом. Выходит, что и смерть Густава тоже дело рук Игоря.

— Я никого не убивал! — растерянно воскликнул Игорь. — Честное слово. Я полил маслом камни только два раза. Первый раз на лестнице, а второй возле каменной арки. И еще немного попортил лодки, чтобы замедлить поиски этих вот проныр.

И он указал на нас с подругами.

— Это вы все расскажете в местной полиции, — холодно ответил Карл. — Они уже вас поджидают.

— Но я никого не убивал! — продолжал вопить Игорь.

— Излишне говорить, что весь наш разговор был записан на диктофоне на пленку, которую я и передам полиции, — холодно ответил ему Карл. — А мне тут делать больше нечего.

Мы с коллегой возвращаемся в отель.

— Мы с вами! — закричали мы с подругами.

— И я! — неожиданно подал голос Артем.

— Разве ты не хочешь остаться со своей женой и все обсудить? — удивилась я.

— На развод я подам, вернувшись домой, — заявил Артем. — А вы будете выступать на процессе в качестве свидетелей измены этой женщины. И обсуждать тут нечего.

И он презрительно ткнул пальцем в Ксюту. В ответ она лишь фыркнула.

— Не видать тебе, хмыреныш, моих денег! Я найму лучших адвокатов, и они докажут, что это не я, а, наоборот, ты, Артем, должен мне денег. Я тебя вообще по миру пущу.

— У него все равно ничего нет, — хмыкнула Юлька. — Так что можешь не стараться.

— А у меня на тебя, Ксюшенька, набралось достаточно материала, чтобы любой суд признал меня пострадавшей стороной, — заявил Артем.

— Да ты просто мерзавец! — взвилась Ксюта. — Ты даже не обрадовался, увидев меня живой! Только про деньги и думаешь, как бы побольше урвать! Но только учти, если тебе даже и удастся что-то у меня отсудить, то тебе они на пользу все равно не пойдут!

— Увезите меня! — завизжал Артем. — Увезите меня от этой жуткой женщины. Пусть она остается тут или садится в тюрьму со своим любовником и продолжает там с ним предаваться разврату.

И он первым вылетел из номера, занимаемого любовниками. В холле нас уже ждали, чтобы попрощаться. Администрация «Ульрики» распрощалась с нами весьма прохладно. Похоже, их здорово покоробило, что мы с подругами, вместо того чтобы чинно отправиться ночевать к себе на катер, как и обещали, тайком проникли в их отель, устроили драку и еще вызвали себе на подмогу полицию, которая к тому же арестовала одного из их постояльцев.

Когда мы вышли из гостиницы, занимался рассвет. Мы с подругами, Артемом и Карлом прошли на наш катер. А на моторную лодку, на которой приплыл Карл со своим коллегой, отправился один коллега. Карл заявил, что он побудет с нами на катере, чтобы проследить, как бы мы не натворили еще каких-нибудь глупостей.

— Не могли сначала выяснить, кто находится с Игорем? — сварливо осведомился он у нас, когда его коллега отплыл на достаточное расстояние. — Сразу подняли тревогу, нас с места сдернули. Еще неизвестно, как без нас обойдется Маркус.

— Маркус — это тот тип, который обхаживает Кати? — спросила Юлька.

Карл угрюмо кивнул.

— Их никак нельзя было оставлять одних, — сказал Карл. — Но пришлось. А все из-за вас.

Мы немного удивились этому заявлению. Нам казалось, что Карл весьма снисходительно смотрит на то, что его коллега вовсю приударяет за Кати. Да что там снисходительно, он просто поощрял Маркуса! И вдруг оказывается, что их нельзя оставить надолго одних. Странно. К тому же, видимо, вспомнив про оставленных без присмотра Кати и Маркуса, Карл здорово помрачнел.

— Так как же ты рискнул оставить их одних и еще плыть к нам"? Да еще в темноте? — спросила Мариша у Карла, чтобы отвлечь его от мрачных мыслей.

Неожиданно от вопроса своей жены Карл сильно смутился, замолчал и вместо ответа начал пристально смотреть в морские глубины, которые, честное слово, ничем примечательным не отличались. И к его мрачному виду прибавилось еще и смущенное выражение лица. Похоже, он здорово стеснялся своего поступка. А уж о том, чтобы вытянуть из него хоть словечко, нечего было и мечтать. Так в молчании мы и добрались до Кьянти.

Не скажу, чтобы нам тут были откровенно рады. Грек вообще отказался с нами разговаривать. Особенно после того, как мы рассказали ему и Тате, что нашли на соседнем острове Игоря и с ним Ксюту — живую и невредимую. После этого Грек быстренько ретировался, а ошеломленная известием Тата сказала:

— Что же, я очень рада, что Ксюта жива. Одним пятном на репутации нашего отеля меньше. И хорошо, что Игоря арестовали в другом месте, а не на нашем острове. Спасибо вам, девочки.

Вы, наверное, здорово устали. Ложитесь и отдыхайте. И я вас только прошу об одном одолжении, постарайтесь сделать так, чтобы незнакомцы больше не штурмовали двери вашего номера. Потому что, честное слово, выходит очень накладно. Да и для остальных гостей беспокойно.

Вот и все, что мы получили за нашу самоотверженность.

Ковров ей там каких-то было жалко. И кадки от пальмы! Просто свинство.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Недалекая девица эта Тата, — возмущенно поделилась с нами Мариша, когда мы оказались у себя в номере. — Думает о спокойствии своих гостей, а то, что у нее на острове люди мрут как мухи, ее не волнует.

— Недалекая и мелочная, — поддержала ее Юлька. — Прочесть нам такую проповедь из-за каких-то нескольких жалких пятен краски. И можно подумать, что мы просили ее менять что-то в нашем номере. Например, я могла бы пожить и с пятнистым ковром.

Я ничего не сказала, потому что была рада-радехонька, что добралась наконец до своей кровати. И смогу наконец нормально выспаться, а потом получить приличный обед или ужин, как получится. И не нужно мне больше ломать голову, как бы выручить невиновного из беды. Артем на свободе, Ксюта жива. Казалось бы, чего еще желать?

Но крохотный червячок сомнения точил мой мозг, когда я погружалась в сон. А проснувшись, я почувствовала, как этот червячок разросся до размеров громадной анаконды. И я уже ни о чем не могу думать, кроме как о странном поведении Кати и Маркуса и о том, действительно ли Игорь виноват в смерти Густава.

— Мы проспали завтрак и обед, — услышала я у себя над ухом озабоченный голос Мариши. — Это ужасно. У меня в желудке бурчит так, что Тата опять начнет придираться, как бы этот шум не переполошил остальных гостей.

Судя по всему, отдых не примирил Маришу с несправедливым, как она считала, выговором, полученным от Таты.

— Поднимайся, почему ты лежишь? — спросила у меня Мариша. — Ужин уже скоро. Пошли хотя бы посмотрим, как у них тут дела без нас.

— А где Юля? — спросила я.

— Не знаю. Смоталась уже куда-то. Когда я проснулась, ее в номере уже не было, — ответила Мариша.

Мы оделись, причесались и вообще привели себя в порядок, на что у нас ушло много времени. Потом мы спустились вниз и вышли на улицу. Тащиться к морю нам не хотелось, и мы решили прогуляться вокруг отеля. Там, оказавшись среди скал наедине, я наконец призналась Марише, что за мысль не давала мне покоя уже почти двое суток.

— Тебе не кажется, что Маркус решил влюбиться в Кати уж как-то очень поспешно? — нерешительно спросила я у Мариши, когда мы с ней брели по дороге, по очереди подбрасывая ногой белый гладкий камешек.

Стоило мне произнести эту фразу, как моя подруга пропустила свой удар. И вообще встала словно соляной столб и изумленно вытаращилась на меня.

— Точно по приказу! — воскликнула она. — Да?

— Да, — кивнула я, немного подумав. — Но, с другой стороны, никто не может влюбиться по приказу.

— Действительно, полюбить по приказу невозможно, — согласилась Мариша. — Но симулировать это чувство, чтобы окружающие думали, будто он влюблен, вполне возможно.

— Но зачем ему, то есть им, это нужно? — спросила я.

— Ты имеешь в виду Кати и Маркуса? Или моего мужа и его коллег?

— Всех вместе, — сказала я. — И Карла, и его коллег, и Кати. Ведь она тоже почему-то согласилась играть свою роль в этом фарсе.

— Постой-ка! — воскликнула Мариша. — Если я не ошибаюсь, Маркус немного похож на беднягу Густава. Не так ли?

— Ну, в общих чертах, может быть, и похож, — пробормотала я. — А что?

— Ничего, я просто ищу зацепку, чтобы догадаться, зачем моему муженьку устраивать эту комедию с любовью, неожиданно вспыхнувшей между Кати и Маркусом, — сказала Мариша. — И я не верю, что это Игорь подстроил смерть Густава. Зачем ему это было нужно? Игорь и Густав даже не были толком знакомы. И опять же поведение Кати…

— И что странно, заметь, если Карл одобряет то, что Маркус изображает возлюбленного Кати, то почему тот же Карл сегодня на катере проговорился, что не стоило ему оставлять Кати и Маркуса на острове одних? — проговорила я. — Боится, что они без должного присмотра и в самом деле предадутся утехам любви?

— Нет, дело не в этом, — сказала Мариша. — Скорее всего, он не хотел оставлять их одних, потому что это все, как ты верно заметила, спектакль. Но спектакль, рассчитанный не на нас с тобой, а на какого-то человека, который должен на него клюнуть.

— И кто этот человек? — спросила я.

— Может быть, тот, кто стрелял в тебя и твою кровать, — пожала плечами Мариша. — А может быть, кто-то еще. Не знаю. Могу лишь…

Но договорить она не успела, потому что на дорогу перед нами упал камешек размером с кулак. Мы возмущенно подняли головы и увидели над собой Юльку. Вернее, только ее голову, которая свешивалась со скалы, нависшей над дорогой.

— Идите сюда! — махнула Юлька нам рукой. — Быстро!

Осмотревшись, мы вскарабкались по узкой тропинке на Юлькину скалу и минут через десять оказались на небольшой ровной площадке, с которой открывался отличный вид почти на весь остров. Единственным недостатком площадки было то, что она даже сейчас, под вечер, сильно напоминала огромную раскаленную сковороду. Так на ней было жарко от нагретого солнцем камня. Юлька лежала на животе, подстелив под себя одеяло из нашего номера. Иначе лежать на раскаленном камне было бы смерти подобно.

— Так вы тоже считаете, что любовь Маркуса к Кати — это чистой воды спектакль? — спросила у нас Юлька, когда мы растянулись на одеяле возле нее.

— Ты что, умеешь читать мысли? — растерянно спросила я, — Нечего так на меня таращиться, — хихикнула Юлька. — Читать мысли я не умею, а просто слышала ваш разговор. Вы же стояли прямо подо мной. И я слышала каждое произнесенное вами слово. В этих скалах, полных укромных уголков, и звук идет самым непостижимым образом. Так что тут нужно быть поосторожней с откровенными разговорчиками.

Пока Юлька говорила, мы оглядывались по сторонам. Люди, лежащие на морском пляже, отсюда казались маленькими муравьишками. Те, которые гуляли вокруг отеля или купались в бассейне, были видны значительно лучше. Но тоже напоминали размерами тараканов.

— Вот бинокль, — сказала Юлька. — Я позаимствовала его на нашем катере. Оказывается, бинокль на суше, во всяком случае на нашем острове, тоже очень полезная штука. Посмотрите вон туда.

И так как я лежала к ней ближе, она сунула бинокль мне.

Я честно смотрела какое-то время, но ничего не увидела.

— Смотри правей, — велела мне Юлька.

Я взяла немного вправо, и неожиданно в поле моего зрения попалась парочка, мирно бредущая между скал, держась друг за друга.

— Там Кати и Маркус, — сказала я.

— Отлично! — похвалила меня Юлька. — А теперь посмотри чуть левей.

Я посмотрела. И чуть не уронила от неожиданности бинокль, Потому что там я увидела Карла, тоже сидящего с биноклем под скалой и не сводящего глаз с гуляющей влюбленной парочки.

Передав бинокль Марише, я стала дожидаться ее реакции.

— А он тебя не видел? — наконец спросила Мариша у Юльки. — У него ведь тоже бинокль.

— Нет, — покачала головой Юлька. — Я стараюсь соблюдать осторожность. Когда я вижу, что Карл намеревается повернуться в мою сторону, то прячусь.

В этот момент Мариша словно подкошенная уронила голову на камень.

— Он посмотрел в нашу сторону! — сказала она нам. — Но думаю, что не успел заметить.

— Конечно, не успел, — спокойно сказала Юлька. — Наша площадка находится выше, чем его укрытие. Поэтому мы его видим спокойно, а он нас, только если мы высунемся.

— Значит, Карл следит за Маркусом и Кати, — сказала я. — Но зачем?

— Не знаю, — сказала Юлька. — Но не он один следит.

— А кто еще? — хором воскликнули мы.

— Еще тот, второй его коллега, — сказала Юлька. — Когда я сегодня проснулась, то вы еще спали. Будить мне вас было жалко, и я решила немного прогуляться одна. И выходя, заметила Карла, который торопливо удалялся в глубь острова.

— Тебе стало любопытно, и ты пошла за ним, — хором закончили мы с Маришей за нашу подругу.

— Вот именно, — кивнула Юлька. — И я видела, как он дошел до этого укрытия, сменил своего коллегу, и тот вернулся назад в отель. А Карл остался сидеть. С биноклем в руках. Тогда мне стало еще любопытнее. Я вернулась в номер, тоже взяла бинокль и пришла на эту площадку. Я на нее обратила внимание еще раньше, когда мы гуляли с Игорем и он изображал безумную страсть. Представляете, он показал мне это место и предложил заняться любовью прямо на этих камнях. Дескать, нас тут никто не заметит. Потому что это почти самое высокое место на острове. А к вашему сведению, тогда был как раз полдень.

И солнце палило еще жарче, чем сейчас. В общем, тогда я сбежала отсюда. Но место это запомнила. И как видите, пригодилось.

— Странно, но неужели Карл со своими друзьями не смогли тоже наткнуться на это место? — спросила я. — Выбрали бы его в качестве своей смотровой площадки. Никто бы их тут не увидел.

— Видишь, ли, для слежки за Кати и Маркусом, которую они, похоже, ведут целый день, эта площадка не годится. Тут слишком жарко. Долго не высидишь. Вот я тут провела минут сорок, а уже чувствую, что голова кружится и в глазах темнеет.

А ведь сейчас уже почти вечер, но тут все равно жарко. А укрытие, которое выбрал Карл, находится в тени. Там, наверное, не так жарко. Во всяком случае, терпеть можно, — толково объяснила нам Юлька. — Ну, пошли отсюда?

Мы последний раз взглянули в бинокль на Кати и что-то рассказывающего ей Маркуса и начали сползать вниз. До ужина еще оставалось около часа. И мы решили окунуться в бассейне.

Но для этого нам нужно было вернуться в номер за купальными принадлежностями. Оказавшись в номере, мы принялись рыться в сумках, как вдруг наше внимание привлек странный звук.

— Девочки, у кого-то из вас зазвонил сотовый, — сказала Мариша.

— Это не мой, — отказалась я.

— И не мой, — вторила мне Юлька.

— Чего вы дурака валяете? — рассердилась Мариша. — Свой я отключила. Но я же слышу, как звонит.

— По-моему, это звонит из твоей сумки, — сказала я.

— Что за чушь! — возмутилась Мариша. — Ты что, думаешь, я не знаю мелодию своего сотового? Конечно, знаю! Говорю вам, это у кого-то из вас двоих.

Но неожиданно Мариша заткнулась и начала так энергично копаться в своей сумке, что оттуда вылетали и разлетались в разные стороны кофточки, лифчики, туфли и прочее барахло. Звук не прекращался, и наконец Мариша добралась до телефона.

Это был тот самый телефон, который Мариша временно позаимствовала в номере Кати, а потом в связи с суматохой позабыла вернуть. И вот теперь он трезвонил изо всех сил. И прежде чем мы успели остановить Маришу, она поднесла его к своему уху. Впрочем, сказать ей не удалось ровным счетом ничего. Потому что ее собеседник просто не дал ей на это времени, обрушившись на нее с громкой руганью. Мариша молчала и время от времени пыталась вставить слово, но ей не давали. Наконец она даже перестала и пытаться и просто слушала.

— Ну что? — с жадным любопытством спросили мы у Мариши, когда она отключила трубку. — Кто это звонил? И главное, что сказал?

— Этот тип принял меня за Кати, — растерянно сказала Мариша. — Сначала он долго орал на меня, что я, по имеющимся у него сведениям, не выполняю условий их соглашений. Угрожал мне чем-то, о чем я сама должна догадываться. В общем, я ничего толком из его угроз не поняла. Ну, а еще он очень ругался, что я не звоню ему ежедневно. И опять же вроде как не выполняю их соглашение. И что он сам не может до меня дозвониться уже который день. И что завтра он сам приедет на остров, чтобы разобраться в ситуации. И если у меня проблемы, мне лучше сказать об этом прямо сейчас, а не приберегать на потом, когда уже может быть поздно.

— Может быть, это еще один любовник Кати? — спросила я. — Или муж?

— Только его нам еще и не хватало! — простонала Юлька. — Еще какой-то тип припрется сюда и тоже с претензиями.

Как вы думаете, нужно предупредить Кати, что к ней едет гость?

— Да ты что? — ужаснулась Мариша. — Тогда она поймет, что это я сперла ее телефон и забыла вернуть. И вообще, это не любовник. Любовники таким тоном не разговаривают. В крайнем случае, муж. Да и то сомнительно. Чего он тогда все про соглашение твердил?

— А что же делать?

— Ничего, — сказала Мариша. — Этот тип сказал, что на остров он приедет завтра. Мне только и нужно будет перекинуться парой слов с каждым новеньким. И я буду знать, кто этот таинственный и сердитый абонент Кати.

— И как ты его вычислишь?

— Не забывайте, я ведь говорила с ним по телефону, — сказала Мариша. — Вернее, он говорил, а я слушала. И я запомнила все характерные особенности его произношения. Сразу могу сказать, что немецкий — это его родной язык. И, судя по всему, учил он его где-то на севере страны.

— Ну, вычислим мы этого типа, — сказала я. — А что дальше нам с ним делать?

— Будем следить, — пожала плечами Мариша. — Больше нам пока ничего не остается.

Мы с Юлькой, напротив, считали, что у нас есть еще масса вариантов. Первый — сделать вид, что никакого звонка вообще не было. Второй — наврать чего-нибудь про то, как мы нашли трезвонящий телефон прямо в коридоре, и сообщить все-таки об этом звонке Кати. В конце концов, звонок ведь предназначался ей и она имела право о нем знать. И третий вариант, лично мне он нравился больше двух других, — рассказать обо всем Карлу.

Но против этого простого и, казалось бы, очевидного выхода из положения бурно возражала Мариша. В результате дошло до того, что Мариша торжественно поклялась вырвать нас обеих из своего сердца и своей жизни, если мы хотя бы словом обмолвимся Карлу о загадочном телефонном звонке.

В результате ужин прошел в многозначительном молчании.

То есть для нас троих оно было многозначительным. А Карл, набегавшись за день по скалам, ничего не замечал и поглощал еду с аппетитом здорового человека. Его аппетит не испортился даже после вкрадчивого вопроса Мариши, когда будут похороны Густава и можно ли нам всем присутствовать на них. В ответ Карл пробормотал что-то вроде того, что каждый будет заблаговременно оповещен. Кати с Маркусом сидели в сторонке и глаз друг с друга не сводили. Остальные члены нашей маленькой общины уже немного попривыкли к быстрой смене поклонников у Кати. И особенного внимания на парочку не обращали.

— Может быть, попытаться вызвать Кати на откровенность? — задумчиво предложила Юлька, когда Карл после ужина снова куда-то умчался по своим делам.

— И как ты это сделаешь? — хмуро спросила у нее Мариша. — Маркус ни на минуту не оставляет Кати в одиночестве.

К ней просто не подобраться.

— Девочки, — прошептала я. — Мне только что пришла в голову ужасная мысль.

— Ну что еще? — вздохнула Мариша. — Нет, лучше молчи.

— Какая? — поинтересовалась Юлька.

Я посмотрела на Маришу.

— Говори, чего уж теперь, — вздохнула она. — Все равно настроение испорчено.

— Я подумала, а что, если тот знакомый Кати, который завтра должен приехать на остров, приедет не на катере отеля вместе с остальными отдыхающими? А допустим, сам арендует катер или моторную лодку. И причалит к острову в таком месте, где его никто не заметит. Тогда как мы его обнаружим?

— Но, после того как он причалит, он же все равно должен появиться возле отеля или как-то иначе дать знать о своем появлении Кати, — сказала Мариша. — Так что пусть приплывает на чем хочет. Хоть с аквалангом, хоть в брюхе у акулы.

А дальше Мариша все же предприняла попытку вклиниться в тесное общество Кати и Маркуса. Она подкараулила их возле фонтанчика, где они сидели в беседке, увитой каким-то вьющимся растением, наподобие нашего вьюнка, но только с одуряюще ароматными цветами.

Попытка эта увенчалась полным провалом. Влюбленные сказали Марише всего по паре ничего не значащих слов, потом поднялись и удалились прочь так быстро, как им позволяли приличия. А Марише еще досталось от Карла, который неожиданно выскочил из беседки и принялся выговаривать Марише за бестактность.

— Впрочем, это не помешало ему, как только голоса Кати и Маркуса перестали быть слышны, устремиться за ними следом, — закончила свой рассказ Мариша. — Все это похоже на ловлю на живца.

— Кати живец? — спросила я.

— Кати и Маркус, который судя по всему, изображает любовника Кати, то есть Густава, — сказала Мариша.

— Но Густав мертв! — возразила я.

— А кто об этом знает? — напомнила Мариша. — Грек сделал все от него зависящее, чтобы замять скандал. Должно быть, тот человек, которого надеется поймать мой муж, знает лишь то, что Кати будет на острове в обществе мужчины. Ну, и примерное описание этого мужчины.

— Ладно, утро вечера мудреней, — сказала Юлька. — Завтра, когда приедет знакомый Кати, все так или иначе объяснится.

И когда на следующий день прибыл катер с новенькими, мы первыми стояли на причале. Боюсь, что у вновь прибывших мужчин сложилось о Марише мнение как о крайне бесцеремонной, навязчивой и невоспитанной особе. Она не отставала от каждого новичка, пока ей не удавалось втянуть его в беседу. А потом, выслушав пару фраз из его уст, бросала его ради следующей жертвы. Но все было напрасно. Мариша вернулась к нам с удрученным выражением лица.

— Его тут нет, — сказала она. — Видно, ты, Даша, была права. И он прибудет на остров каким-нибудь другим путем.

— Но как это все связано с той историей о тайной организации, которую рассказал нам Карл? — схватившись за голову, спросила я. — При чем тут Кати? При чем тут человек, который ей звонил и угрожал? И при чем тут, наконец, Игорь, который зачем-то подстроил ловушку для Густава?

— Ну, Кати может быть им, членам этой тайной организации, опасна по той причине, что она была с Густавом. И он мог ей проболтаться о чем-то, о чем следовало молчать, — сказала Юлька. — И вот на Кати идет охота.

— Тогда тот человек, который прибудет сегодня, вдвойне опасен, — еще больше заволновалась я. — Может быть, именно он и послан, чтобы заставить Кати замолчать навеки.

— Если бы ты была убийцей, ты бы стала заранее оповещать свою жертву о своем приезде? — спросила у меня Мариша. — Да еще ругаться на нее при этом?

— Я нет, но, может быть, это какой-то ловкий ход с его стороны? — предположила я. — Может быть, он хочет усыпить бдительность бедной Кати и…

— Не забудь, с ней все время Маркус. А окрестности патрулирует мой муж и его приятель, — перебила меня Мариша. — Так что Кати в полной безопасности.

Юлька пробормотала что-то о том, что полную безопасность не гарантируют даже швейцарские сейфы, но Мариша не обратила на ее слова никакого внимания. Теперь она постоянно таскала сотовый телефон Кати с собой. И после обеда он снова зазвонил.

— Кати? — раздался мужской голос в трубке. — Я приехал.

Встречай меня.

После этого телефон отключился.

— И что нам теперь делать? — спросила я. — Куда идти?

Видно, у этих двоих было назначено место для встречи. А где оно, мы не знаем. И искать его бесполезно. Остров не так уж и мал.

— А голос был тот же самый? — спросила Юлька. — Тот же, что и вчера?

Мариша кивнула.

С полчаса мы просидели в раздумье. Потом телефон зазвонил снова, но мы отвечать не стали. Однако его звонок подстегнул нас к тому, чтобы встать и начать двигаться в ту сторону, где, как мы предполагали, наслаждалась обществом Маркуса Кати.

— Как ни неприятно признаваться в собственных ошибках, но придется это сделать, — сказала Мариша. — Другого выхода я не вижу, кроме как признаться Кати, что ее телефон у нас.

И что ее знакомый приехал на остров и жаждет ее видеть.

Но мы немного опоздали. Когда мы подошли к славной беседке, которую Маркус и Кати избрали для постоянного места своих встреч, она подозрительно шаталась и из нее неслись громкие мужские голоса, брань и женский визг. Визжала Кати, в этом мы не сомневались. Как не сомневались и в том, что и мужские голоса нам знакомы, а вот четвертый — нет. То есть нам с Юлькой он был точно не знаком. А насчет Мариши — вопрос, потому что она была так поглощена событиями в беседке, что не реагировала на наши вопросы.

Заглянуть в беседку мы не рисковали, потому что из нее то и дело вылетали разные предметы. То спинка кресла, то глиняная статуэтка, то Маркус, то ботинок Карла, то еще что-нибудь такое же опасное в полете. Получить по лбу пусть всего лишь ботинком никому из нас троих не хотелось. Поэтому мы ограничились тем, что ужасались и вели наблюдение издали.

Наконец беседка перестала шататься, и из нее вышел Карл.

Следом за ним показались Маркус и второй парень — Ханс. Они тащили под руки толстенького кругленького дядечку, который ну никак не походил на преступника. Разве что был из тех, которых называют «преступниками в белых воротничках». Но как только нам удалось разглядеть его лицо, мы поняли, что такое славное лицо просто не может принадлежать мошеннику. Сейчас это лицо было искажено страданием. И незнакомый мужчина, несмотря на неудобное положение, все время пытался оглянуться назад на Кати. Одновременно он жалобно взывал к ней.

— Как ты могла? — стонал дядечка. — Ты же мне обещала!

Ты же клялась, что едешь одна!

— Гюнтер, заткнись, — шипела в ответ Кати. — Зачем ты вообще приперся? Почему не предупредил?

— Я хотел сделать тебе сюрприз, — отвечал упитанный дядечка, мелко семеня ногами. — Я надеялся, что мой приезд заставит твое сердце смягчиться. Ты ведь обещала сказать мне после возвращения, выйдешь ли за меня замуж. Поверь, я не мог больше ждать. Я нарушил данное тебе слово не появляться, пока ты сама меня не позовешь, и примчался сюда.

Мы слушали весь этот бред с открытыми ртами. Но последняя фраза нас с Юлькой насторожила.

— Ты слышала?! — пихнула меня Юлька. — Это не он! Он не звонил Кати по телефону.

— А я давно это поняла, — важно сказала Мариша. — Голос совсем другой. И я видела этого толстячка, когда он прибыл вместе с другими на катере. Это не он звонил Кати.

— Тогда кто же это? — удивилась я. — И где тот, другой?

Но насчет первого дядечки все выяснилось довольно быстро. Как только он немного пришел в себя после пережитого шока — он застал Кати, сидящую в уединенной беседке на коленях у Маркуса, — он снова стал изъясняться вполне спокойно. И вообще было видно, что это на редкость уравновешенный мужчина, который сильно привязан к Кати.

Насчет чувств Кати я столь определенно затруднилась бы сказать. С одной стороны, она с видимым беспокойством отряхивала песок с костюма своего жениха и вытирала его испачканное во время схватки лицо, бормоча при этом что-то ласковое и участливое. Но тогда как быть с Густавом, с которым она явилась на Кьянти, и с Маркусом, с которым она весело проводила последние дни?

— Зачем ты приехал? — время от времени восклицала Кати, пытаясь пристроить на опухающий глаз своего жениха влажную салфетку. — Ты можешь все испортить!

Мы навострили уши, но как раз в это время Карл углядел наконец нас с Маришей и Юлькой и очень возмутился.

— Что вы тут делаете? — набросился он на нас. — Снова шпионите? Убирайтесь отсюда к себе в номер!

Тут уж мы все втроем разозлились не на шутку. Какое право имеет этот тип указывать нам всем, что нам делать, как и когда?

В конце концов, мы находимся не в Австрии, и мы не преступницы. Вдобавок, мы все заплатили за пребывание на этом острове полагающуюся сумму и можем теперь ходить где хотим и когда хотим.

— Ты нам не указывай! — воинственно заявила Юлька. — Мы тоже имеем право знать, что тут происходит.

— Я вам скажу, что сейчас произойдет, если вы немедленно не уберетесь! — злобно заорал на нас Карл. — Я добьюсь, чтобы вас выселили с этого острова. А с тобой, Мариша, мы дома поговорим.

— Как ты живешь с таким хамом? — обернулась к Марише Юлька.

Мариша пожала плечами, мол, чего в жизни не случается.

— Знаешь, — проникновенным голосом обратилась она к Карлу, — зря ты так шумишь. Ведь тот человек, которого вы караулите последнее время, уже прибыл на остров. И может услышать шум, который ты тут поднял, и догадаться, что дело нечисто.

— Что? — прошептал Карл. — Что ты несешь? Кого это мы караулим?

— Вот и нам с подругами любопытно на него взглянуть, — сказала Мариша. — Поэтому мы и примчались сюда, зная, что Кати, Маркус и вообще вы все здесь.

— Ну-ка! — оживился Карл, вцепившись в локоть своей жены. — Рассказывай, во что вы снова сунули свои носы? Откуда вы знаете, что кто-то прибыл на Кьянти? И с чего ты взяла, что мы этого кого-то ждем?

Мариша фыркнула.

— Не велика заслуга сложить два и два, — сказала она. — И к тому же этот человек полчаса назад позвонил Кати на сотовый и сказал, что прибыл.

— Позвонил Кати на сотовый? — повторил Карл каким-то нехорошим спокойным голосом.

— Да, — кивнула Мариша. — Но не этот.

И она кивнула на печального Гюнтера, сидящего у фонтанчика возле своей ненаглядной Кати.

— Значит, тот человек позвонил Кати на сотовый, — повторил еще раз Карл, — но вы-то откуда про это узнали?

— Мы совершенно случайно наткнулись на телефон, — соврала Юлька.

— Да, — поддержала ее: я. — Шли, никого не трогали, вдруг слышим, звонит. Прислушались, точно звонит. Заглянули в цветы, а там лежит телефончик и звонит изо всех сил.

— И вам стало жалко малютку? — сочувственно спросил у нас Карл. — Вы его подняли?

— Ну, конечно! — воскликнула я. — А ты бы на нашем месте поступил иначе? И мы решили послушать, кто звонит, надеясь таким образом установить владельца самого телефона.

— Ясно, — мрачным голосом сказал Карл, в один момент сбросив маску понимания и сочувствия. — И давно вы его нашли?

— Сегодня, нет, вообще-то вчера, — сказала Юлька. — Но вчера мы еще не знали, кому звонит тот мужчина, потому что он только ругался и слова нам вставить не давал.

— Так вы с ним что, не разговаривали? — воскликнул Карл.

— Разговором это трудно назвать, — сказала Мариша. — Вчера он орал и ничего слушать не хотел. А сегодня он тоже был сердит, но мы поняли: он думает, что разговаривает с Кати.

— И давно вы это поняли?

— Полчаса назад, — сказала Мариша. — И сразу же примчались сюда.

Карл кинул на нее взгляд, в котором сплелось многое. Наконец лучшая сторона его натуры взяла верх.

— Мариша, — ласково обратился он к жене, — я знаю, что ты в глубине души человек умный и проницательный. И ты можешь понять, что нам очень важно, чтобы этот человек, который позвонил, думал, что Кати на острове одна, то есть лишь в обществе своего дружка. И для меня очень важно знать точно: тот человек уверен, что никакие проныры не совали свой нос в его телефонные разговоры с Кати? Ты можешь мне в этом поклясться?

— Могу, — решительно кивнула Мариша. — Он ни о чем не подозревает. Мне ни разу не удалось вставить ни словечка.

— Слава богу! — вырвалось у Карла. — Ребята! Вводится план "В".

И он кинулся в сторону своих коллег, которые столпились возле Кати и Гюнтера и, судя по всему, приносили тому свои извинения. Гюнтер выглядел очень смущенным. И еще более смутился после того, как трое полицейских неожиданно сорвались с места и бросили его одного у фонтана. И его можно было понять, ведь парни смылись не одни, а прихватив с собой его драгоценную Кати.

— Куда это они? — обратился к нам Гюнтер. — Я ничего не понимаю. Кати клянется мне в любви и тут же убегает от меня с этими молодыми людьми. Девушки, вы что-нибудь понимаете?

Что тут происходит?

Мы не понимали, но сгорали от желания узнать, в чем же заключается план "В", который собирается претворить в жизнь Карл. Увы, никто не потрудился посвятить нас в него. Поэтому, прихватив с собой Гюнтера, мы медленно двинулись в сторону отеля. Медленно мы шли, надеясь по пути выпытать у новоявленного жениха Кати какие-нибудь интересные сведения о его невесте. И нам это удалось.

Оказывается, Гюнтер познакомился с Кати еще на выпускном вечере. То есть я хочу сказать, на ее выпускном вечере. Потому что сам он был самым молодым учителем в той школе, где училась Кати. И вот с того самого вечера, когда Кати явилась на праздник не в своих обычных джинсах и футболке, а в воздушном платье, в котором она казалась феей из волшебной сказки, у Гюнтера открылись глаза и больше уже не закрывались. Он влюбился и поклялся, что эта девушка рано или поздно станет его женой.

— И Кати вовсе не отвергала этой идеи, — рассказывал нам Гюнтер.

Мы с Юлькой понимали его речь не всегда. Но чего мы не понимали, нам переводила Мариша.

— Просто сначала ей нужно было поступить в университет, — говорил Гюнтер, — потом нужно было его закончить, потом она пошла работать в фирму и поначалу ей приходилось работать так много, что она ни о чем и думать не могла, кроме своей работы. Ну и потом у нее все время находились отговорки.

В общем, так прошло почти восемь лет. И мне здорово надоело, что меня водят как бычка на веревочке. И я поставил Кати условие, что до конца этого месяца она дает мне окончательный ответ. Если да, то мы играем свадьбу. Если нет, то мы расстаемся навсегда. И я начинаю поиски другой женщины, которая согласилась бы стать моей женой.

— И что Кати?

— Сначала она высмеяла мое предложение, но потом неожиданно дала свое согласие подумать.

— И для этого ей нужно было побыть в одиночестве? — догадалась Мариша.

— Да, она сказала, что если она останется в Вене, то я все равно могу не сдержаться и позвонить ей. Или мы можем случайно встретиться на улице. Или кто-нибудь из наших общих друзей постарается вмешаться с ненужными советами. В общем, Кати сказала, что она хочет уехать далеко, где ничто и никто не помешал бы ей серьезно обдумать мое предложение.

— И она запретила вам ей звонить?

— Запретила, — кивнул Гюнтер. — Я даже про то, куда она едет, узнал случайно, увидев путевку у нее в сумочке во время нашего прощального ужина в Вене. А так я бы терялся в догадках, куда направилась моя невеста. Ведь Кати даже не разрешила прийти проводить ее в аэропорт.

— Загадочная девушка, — пробормотала Юлька.

— — Вы правы! — горячо поддержал ее Гюнтер. — Но это и сводило меня с ума. И заставляло так страстно желать Кати. Она и в самом деле загадка. Сколько раз я пытался понять, что же творится в ее головке, но всякий раз отступал, так ни в чем и не разобравшись.

Судя по всему, бедняга Гюнтер не отличался особой прозорливостью. И не догадывался, что Кати обманывает его с другим кандидатом в мужья — покойным Густавом. Хотя как знать, а вдруг догадывался? На вид Гюнтер был милягой, но кто его знает, вдруг в глубине души у него от ревности проснулся злобный и коварный убийца, который, пронюхав, что его невеста летит отдыхать не одна, а в обществе мужчины, решил избавиться от своего соперника.

— Нужно сказать Карлу, чтобы проверил его алиби, — пробормотала мне Юлька на ухо, кивая головой на увлекшегося беседой Гюнтера. — За восемь лет, которые он потратил на ухаживания за Кати, можно было и озвереть.

А Гюнтер продолжал описывать нам свои чувства к Кати.

— И как глупо получилось, — говорил он, — я вздумал ревновать ее и даже полез в драку, хотя она всего лишь присела на колени к тому молодому человеку, чтобы посмотреть, что ему попало в глаз. И хорошо еще, что его друзья вовремя меня оттащили в сторону, — сетовал Гюнтер, трогая время от времени заплывающий глаз. — Просто не знаю, какой дьявол в меня вселился. Раньше со мной такого никогда не случалось.

Мы проводили беднягу до его номера. Вообще-то он рвался в номер Кати, но мы подмигнули Тате, и она бодрым голосом соврала, что ключ от номера находится у самой Кати.

— И дубликата нет, — продолжала вдохновенно сочинять Тата. — То есть не вообще нет, а просто вчера потерялся. И еще не успели сделать новый.

Гюнтер снова поверил. Вообще на редкость доверчивый человек. Нам даже стало как-то неловко, что он такой доверчивый.

— Как неудачно! — принялся сетовать Гюнтер. — Ну что же, придется взять пока другой номер.

С облегчением избавившись от Гюнтера, мы вернулись к себе обсудить ситуацию.

— Какое счастье, что Тата не дала ему ключ от номера Кати, — сказала Юлька. — Маркус обитает там уже несколько дней. И наверняка вместе с ним к ней в номер перекочевали и какие-то его вещи. Вот была бы история, если бы Гюнтер пошел в ванную комнату и наткнулся бы там на мужскую бритву и две зубные щетки.

— А в спальне под кроватью нашел бы забытый мужской носок, — хихикнула Мариша. — Но все-таки, если оставить Гюнтера в покое, то, как вы думаете, что может значить план "В"?

Увы, этого мы с Юлькой не знали. Но внезапно я увидела у нас на столике записку. Откуда она взялась в запертом номере, я не могла взять в толк. Но, с другой стороны, за последнее время с нами происходило много такого, чего я не могла взять в толк.

Так что одной таинственной запиской больше или меньше, роли существенной не играло. Я взяла записку в руки. Написана она была на немецком языке.

— — Что ты там нашла? — полюбопытствовала Мариша.

— Какая-то записка. По всей видимости, тебе от Карла.

— Дай, дай скорее! — возликовала Мариша.

Но едва записка попала ей в руки, как она разочарованно вздохнула.

— Нет, это почерк не Карла, — сказала она. — И почему ты решила, что это мне от Карла?

— Ну, а кому из нас еще могли писать по-немецки? — удивилась я.

— Вообще-то ты права, — пробормотала Мариша, погружаясь в чтение записки. — Но записка не от Карла, а от Ханса.

Он пишет, что нам троим сегодня в пять часов вечера нужно быть возле старого маяка.

— Зачем? — полюбопытствовала Юлька.

— Он пишет, что наша помощь будет необходима при опознании преступника, которого они надеются задержать, — сказала Мариша. — И тут говорится, что письмо это Ханс пишет по просьбе Карла, который порезал руку и писать не может. Но нас ждет для опознания преступников.

— Не лучше ли тогда подождать их всех вместе с пойманным ими преступником тут в отеле? — трусливо спросила я.

Мариша кинула на меня презрительный взгляд и сказала…

Нет, ничего она не сказала, но я и так поняла, что если не пойду, то моя репутация ближайшей подруги пропала. И до конца дней мне не отмыться от своего предательства и ничем его не загладить.

— Им нужна наша помощь! — весомо сказала Юлька. — Даша, мы должны пойти, раз они просят об этом.

— Ладно, — вздохнула я.

Ради подруг я согласилась, но на сердце у меня лежал камень Не нравилась мне эта прогулка к старому маяку. Не нравилась, и все тут. К тому же, чтобы попасть туда к назначенному времени, нужно было выходить уже прямо сейчас. И всю дорогу передвигаться почти бегом. Иначе бы мы не успели. Но что было делать? Мы помчались. За то время, пока мы карабкались к старому маяку, у меня не было времени, чтобы прислушаться к голосу своего сердца. Слишком много усилий приходилось прикладывать к тому, чтобы угнаться за Маришей.

Старый маяк остался на острове еще с тех самых пор, когда никакого отеля тут и в помине не было. А чтобы проезжающие мимо Кьянти лодки не натыкались на скалы, торчащие из воды возле берега, на острове и был сооружен маяк.

Теперь, когда его функцию успешно выполняли огни отеля, а также современное эхолокационное оборудование на многих катерах и уж тем более яхтах, он проржавел насквозь и представлял собой просто живописную груду развалин. Но находился он в самой высокой точке острова. Тут уж спорить не приходилось. Мы это прочувствовали на собственной шкуре, пока добирались до него.

— Жаль только, что это так далеко от отеля, — пыхтела Юлька, карабкаясь следом за мной.

Но наконец мы добрались до старого маяка. Оглядевшись по сторонам, мы поняли, что прибыли первыми. Вокруг была тишина и покой. Лишь ветер трепал наши волосы.

— Что там в записке сказано, должны мы спрятаться или нет? — поинтересовалась Юлька у Мариши.

— На этот счет никаких указаний, — сказала Мариша. — Но мы пришли вовремя.

И она сунула нам под нос свои часы, минутная стрелка которых и в самом деле трепетала на положении без одной минуты пять.

— На всякий случай лучше спрятаться, — сказала я.

Беспокойство, овладевшее мной в отеле, сейчас проявилось с новой силой. Мне смертельно хотелось удрать подальше от этого места и поближе к людям, которые могли бы защитить меня от пока что неведомой опасности. Но так как мое бегство из-за позиции Мариши в этом вопросе полностью исключалось, то оставалась его хиленькая альтернатива — искать убежище ненадежней.

— Вон та пещерка будет в самый раз, — предложила я, нервно озираясь по сторонам.

— Какая пещерка? — заинтересовалась Юлька, которая, похоже, тоже чувствовала себя неуютно.

Я показала на несколько камней, которые и в самом деле сложились таким образом, что под ними образовалось нечто вроде пещерки. Мы туда и юркнули. То есть мы с Юлькой юркнули, а Мариша с трудом втиснулась.

— Какой узкий ход, — пробурчала она. — Просто не пошевелиться.

В нашей пещерке было светло и, я бы даже сказала, приятно. Из нескольких щелей и дыр между камнями лился солнечный свет. И потом, эти же самые окошки давали нам почти полное представление о том, что делается на покинутой нами площадке перед маяком. Некоторое время там ничего не происходило. Но наконец послышались шаги, и на площадку вышел мужчина.

— Красавчик, — заметила Юлька.

— Молчи уж, — прошипела я. — Ты же замужем.

— А что, тебе он не нравится? — удивилась Юлька. — Странно, что мы его раньше на острове не встречали.

Мне и самой это было странно. И к тому же хотя я была совершенно, на сто процентов уверена, что лицо мужчины мне не знакомо, но в его фигуре проскальзывало что-то знакомое.

Я присмотрелась повнимательней. Мысленно стянула с него шорты, напялила облегающее черное трико и… Стоп! Это же была фигура моего ночного посетителя, который едва не отправил на тот свет нас с Кати. Сделав такое открытие, я покрылась холодным потом, И начала издавать хриплые звуки.

— Ты чего? — удивилась Юлька. — Чего ты каркаешь?

— Это он! — просипела я.

— Кто он? — с интересом спросила Юлька.

Но ответить я ей не успела.

— Внимание, — прошептала Мариша. — Он, кажется, заметил наши следы.

— А разве ты их не замела? — удивилась Юлька. — Ты же влезала в наше укрытие последней.

— Нет, как-то не догадалась, — ответила Мариша.

— А Дашка, кажется, узнала этого человека, — похвасталась за меня Юлька.

— Ну?! — обрадовалась Мариша. — И кто он?

— Мой ночной убийца, — прошептала я едва слышно, но Мариша с Юлькой меня услышали.

И в нашей пещерке воцарилась гробовая тишина.

— Ой, мамочка! — пискнула наконец Юлька. — Он по нашим следам идет сюда. Мариша, давай убираться отсюда. Живей! Мы же тут как мыши в мышеловке.

— Девочки, вы только не пугайтесь, но я, кажется, застряла, — после непродолжительного молчания ответила Мариша.

— Не может быть! — воскликнула я шепотом. — Корова ты жирная! Пошевелись!

— Я и так стараюсь! — пропыхтела Мариша. — Но ничего не получается. Подтолкните меня.

Но подтолкнуть Маришу мы уже не успели. Потому что одно из отверстий, через которые к нам попадал солнечный свет, внезапно потемнело. Словно к нему с другой стороны прислонился кто-то большой. Зато в одно отверстие мы увидели синий глаз, а в другое — конец черного дула какого-то оружия. И глаз, и дуло посмотрели на нас троих по очереди.

— Кто это тут? — довольно весело осведомился мой ночной визитер на немецком.

Язык этот я со школьной скамьи ненавижу лютой ненавистью. Конечно, со школы прошло много времени. И из-за Мариши и другой моей подруги Анны мне часто приходится бывать в Австрии, где я поневоле научилась сносно болтать на немецком.

Но полюбить я его так и не полюбила. И надо отдать немецкому языку должное, он ничего не делает, чтобы как-то исправить существующее положение дел. Вот и теперь выяснилось, что мой пусть и не состоявшийся убийца опять же говорит на этом языке. То есть снова ничего хорошего о немецком я сказать не могла.

— Выходите! — велел нам этот тип.

А так как мы медлили выполнить его приказ, он пошевелил дулом пистолета, обрушив в нашу пещерку небольшую кучку песка, пыли и камешков.

— Мы не можем! — заголосили мы с Юлькой по-немецки. — Наша подруга застряла! Загородила собой вход и застряла.

Немец что-то пробормотал. Что, мы не поняли. Затем он обошел наше убежище, заглянул в него, увидел Маришу, вернее ту часть, которой она застряла, и восхищенно присвистнул.

— Ты не свисти! Ты делай что-нибудь, если хочешь, чтобы мы отсюда выбрались! — сердито посоветовала ему Мариша.

Немец послушно ухватился за Маришину ляжку. Но, должно быть, взялся слишком высоко или вообще причинил Марише какое-то неудобство, потому что раздался обиженный вопль, и немец на некоторое время затих.

— В чем дело? — спросила я.

— Я его лягнула! — пояснила Мариша.

— Зачем?

— А чего он руки распускает? — сердито ответила Мариша.

Как бы там ни было, воспитательная методика Мариши принесла свои плоды. Теперь немец вел себя с ней очень деликатно.

Выше пятки вообще старался Маришу не трогать. Наконец благодаря его стараниям мы выпихнули Маришу из узкого места.

И дальше она уже смогла ползти сама. Выбравшись на полянку, мы с интересом осмотрели нашего немца.

С одной стороны, тот факт, что у него в руках было оружие и что он был без маски, как-то тревожил. А с другой стороны, он нас спас. Если бы не он, то мы неизвестно сколько просидели бы в пещере, замурованные в ней Маришиной задницей.

Что ни говори, а маяк посещался редко. И поисковая партия могла добраться до нас только через пару дней. Если вообще кто-нибудь взял бы на себя труд озаботиться нашим исчезновением. А учитывая, как мы надоели Греку и Тате, можно было полагать, что никаких поисков и вообще бы не велось.

Поэтому мы внимательно осмотрели своего немца, пытаясь найти в нем какие-нибудь привлекательные черты, которые бы позволили нам считать его своим если не другом, то во всяком случае союзником.

Осмотр дал нам немного. Этот тип явно не тянул на президента преступной организации со сложной разветвленной структурой, как нам ее описывал Карл. В лучшем случае наш преступник мог бы стать лидером какой-нибудь уличной тусовки, специализирующейся на скупке и продаже краденых вещей.

Да, конечно, волосы у него были темные, густые и вились, а глаза синие. Но лоб был узковат, а остальные черты лица были какими-то грубоватыми. К тому же он упорно не опускал пушки и не сводил с нас настороженного взгляда.

— Идите туда! — кивнул он вниз, где скалы резко обрывались и далеко внизу шумел морской прибой.

Мы в ужасе переглянулись.

— Идите! — повторил немец и взмахнул рукой с пистолетом.

Этот жест как-то быстро убедил нас, что дядю нужно слушаться. Мы подошли к обрыву и с удивлением обнаружили на нем тропинку. Очень узкую, крутую и опасную, но все же спуститься вниз по ней было вполне возможно. Мы и спустились. Вернее, спустились мы до середины.

Я шла после своих подруг, а за мной шел только немец. Неожиданно нога моя попала на камень, который как-то подозрительно качнулся под ней. Я оглянулась назад, чтобы по доброте душевной предупредить немца, но все немецкие слова как-то очень кстати вылетели у меня из головы. Я ничего не сказала, а минуту спустя было уже поздно.

Немец наступил на тот злосчастный качающийся камень.

И так как немец был тяжелей меня раза в два с половиной, то камень выкатился у него из-под ног, а сам немец потерял равновесие, замахал руками и все равно свалился и начал скользить вниз по крутому склону. Оказывается, на мелких камешках и обломках скал можно скользить ничуть не хуже, чем на санках по льду.

— Спасите! — кричал немец. — Держите меня!

Когда немца проносило мимо меня, я честно попыталась спасти его, вцепилась в его руку. Но парень был слишком тяжел для меня. И в результате у меня в руках оказался лишь пистолет немца, а сам он с громкими криками продолжил спуск вниз.

— Ну, Дашка, ты просто гений! — услышала я голос Мариши. — Ловко ты его!

— Что я его? — растерянно спросила я. — Чему вы радуетесь?

— Так ты же его разоружила! — втолковала мне Юлька. — Молодец!

— Теперь у нас есть настоящее оружие! — ликовала Мариша. — Побежали вниз, пока этот тип не очухался после падения.

Побежали — это было сильно сказано. Мы скорее сползли.

Но в конце концов мы оказались возле немца еще до того, как он пришел в себя. А это самое важное. Думаю, что тот момент, когда немец пришел в себя, был одним из самых неприятных в его жизни. Представляете, вы открываете глаза, все тело у вас ломит, голова раскалывается от удара о камень, на затылке стремительно растет шишка, а вокруг вас стоят три грязные, перепачканные землей мегеры со спутанными волосами и в одежде с прорехами и злобно на вас скалятся, тыча при этом вам в нос ваш же собственный пистолет.

— О нет! — прошептал немец и сделал попытку отключиться.

Но этот номер у него не прошел. Пока он изображал полный труп, мы с Юлькой без труда связали ему руки моим ремнем.

А потом Мариша пощекотала его дулом пистолета под ребрами.

От такого обращения немец начал извиваться и глупо хихикать.

— Если ты еще раз сделаешь вид, что теряешь сознание, мы тебя пристрелим, — холодно заявила ему Мариша. — Тащить нам тебя с собой не под силу, а бросить живым инстинкт самосохранения не позволяет. Так что выбирай, либо ты рассказываешь нам, кто ты и откуда, либо получаешь пулю в лоб. И не вздумай нам врать!

Для убедительности Мариша еще раз пощекотала немца дулом оружия.

— Я ничего не знаю! — закричал бедный мужик.

— Как неоригинально! — расстроилась Мариша. — И ты хочешь, чтобы я поверила, будто такой хитрый и умный человек, как ты, и совсем бы уж ничего не знал. Ни за что не поверю.

И она выстрелила из пистолета. Пуля попала в камень в двух сантиметрах от левой ноги нашего немца, срикошетила от него и пробила немцу правое предплечье. Немец взвыл, а мы с Юлькой раскрыли рты от изумления.

— Вот уж не ожидала, что ты начнешь расстреливать пленника, — прошептала я Марише на ухо.

— Сама не понимаю, как это получилось, — тоже прошептала в ответ растерянная Мариша. — Я не хотела в него стрелять.

— Пытки пленных отменены Женевской конвенцией, — заметила вслух Юлька.

— Это если пленные ведут себя как полагается пленным, — свирепо ответила Мариша, глядя на немца, который с удивлением разглядывал свою пораненную руку.

Потом сунула пистолет мне, а сама присела рядом с ним и принялась осматривать рану.

— Жить будешь, — наконец сказала она.

— А как я буду теперь работать? — наконец поинтересовался немец у Мариши. — Ты повредила мне сухожилие.

— Какое сухожилие?! Не выдумывай! — возмутилась Мариша. — Совсем нас за дур держишь? Сухожилием тут и не пахнет. Пуля пробила тебе кожу и вышла наружу. Ничего страшного, просто царапина. Если будешь хорошим мальчиком, мы тебе ее перевяжем. А нет, так бросим тебя тут истекать кровью и гнить заживо. И дикие птицы прилетят и выклюют тебе глаза и начнут рвать на части твое еще теплое тело. И когда найдут твои останки…

— Я буду говорить! — поспешно согласился немец. — Спрашивайте!

— Вот и молодец!

Перевязав раненого за пять минут, Мариша снова взяла пистолет, отошла на несколько шагов и сказала:

— Ну, кто твой хозяин?

— Я не знаю, — последовал ответ.

— Что? — разозлилась Мариша. — Это просто некрасиво.

Мы же с тобой договорились!

— Но я правда не знаю, кто он, — ответил немец.

— Хорошо, а ты сам кто такой?

— Меня зовут Алекс, — представился нам незнакомец.

— Это ведь ты пробрался в наш номер и стрелял в меня и Кати? — спросила у него я. — Не отрицай, я узнала твою фигуру. Это был ты.

— Да, это был я, — кивнул Алекс. — Но стрелять — это моя работа. Я работаю наемным убийцей. Мне передают фотографию жертвы, список мест, в которых можно ее застать. Иногда, по желанию заказчика, указывается какое-то конкретное место и способ, как отправить жертву на тот свет. Я всегда иду навстречу пожеланию заказчика, если это, конечно, не претит здравому смыслу и моей безопасности.

— Ну что, нормальная работа, — одобрила Мариша. — И, похоже, ты к ней серьезно относишься.

От Маришиной похвалы любой мужик расцветает как майский цветок. Этот наемный убийца не стал исключением.

— Да, я профессионал, — с гордостью сообщил он нам.

Для меня всегда было загадкой, на чем же все-таки у мужчин основывается их самомнение. Вот этот, к примеру, сидит перед тремя девушками грязный, связанный, с раненой рукой и сотрясением мозга и при этом еще уверяет, что он профессионал, для которого невозможного мало. И при этом совершенно явно не берет в ушибленную голову, что скрутили его всего лишь три девицы, которых никто отродясь не готовил воевать с наемными убийцами.

— И кого тебе поручили убрать в этот раз? — поинтересовалась у него Мариша. — То есть я имею в виду, когда ты был на острове в первый раз, кого тебе нужно было убрать?

— Одну девицу, которая слишком много знала, — сказал Алекс. у Она отдыхает тут на острове. И я должен был ее убить.

Вообще-то я женщин принципиально не убиваю, но в этот раз я не мог отказать своему заказчику. Когда-то давно он спас мне жизнь. И теперь потребовал от меня ответной услуги.

— Убить девицу и ее друга? — спросила Мариша.

— Друга? — удивился Алекс. — Нет, речь шла только о девушке. Той самой, что осталась ночевать у вас в номере.

— А как ты узнал, что Кати будет ночевать не в своем номере, а у нас? — спросила я.

— Очень просто, я слышал, как вы провели ее к себе в номер, — ответил Алекс.

— Что я вам говорила! — воскликнула Юлька. — Он хотел убить Кати, а вовсе не Дашу.

— Но он и в меня стрелял, — настаивала я. — Меня до сих пор трясет при воспоминании о той ночи. В меня-то за что? Что я такого плохого сделала, чтобы в меня стрелять среди ночи?

— Ты кричала, — виновато пояснил Алекс. — Я не мог тебе позволить поднять шум и разбудить соседей. Поэтому и выстрелил.

— Ничего не скажешь, хорошее оправдание, — сказала я.

— А куда ты делся после того, как провалил задание? — спросила Юлька.

— Я вернулся в Вену и доложил своему заказчику, что задание выполнено, — ответил Алекс. — Откуда я мог знать, что моей жертвы не было в тот момент в кровати?

— Тоже мне профессионал, — прошептала Юлька мне на ухо. — Даже не проверил, мертва ли его жертва. Кретин!

— А я рада! — ответила я. — Если бы на его месте был кто-то другой, то я бы уже давно могла смотреть на вас с облаков.

— Размечталась, — фыркнула Юлька, явно не разделяя мысли о том, что я достойна рая.

— А днем ты прятался в гроте? — спросила у Алекса Мариша. — Мы нашли следы твоей стоянки.

— Да, — кивнул Алекс.

— Но нам не понятно, как ты приплыл на остров?

— В тот раз или сегодня? — спросил Алекс.

— Ив тот, и в этот.

— Тогда я приплыл на арендованном катере, который оставил в нескольких километрах от Кьянти. А потом с помощью акваланга незаметно проплыл на остров, — ответил Алекс. — Ив этот раз я поступил так же.

— Хорошо, а откуда ты узнал, что не выполнил задания? — спросила Мариша.

— Мне позвонил заказчик, — сказал Алекс. — Он был в претензии. И очень зол.

— И кто он? Ты знаешь?

— Конечно, нет! — возмутился Алекс.

— Но ты ведь сказал, что обязан ему жизнью!

— Не ему, а другому человеку, который и порекомендовал меня заказчику, — сказал Алекс.

Юлька наклонилась ко мне и прошептала:

— В жизни не встречала такого тупого убийцу.

Мариша тем временем терпеливо продолжала допрос.

— И кто этот человек, которому ты спас жизнь? — спрашивала она у Алекса.

— Этого я сказать не могу, — ответил Алекс. — Он спас мне жизнь, а я что, вместо благодарности подставлю его?

— Это он тебя подставил, поручив выполнять заведомо проигрышное задание, — сказала Мариша.

— Почему это проигрышное? — вроде бы как обиделся за своего неизвестного друга Алекс.

— Потому что за Кати полицией была установлена слежка, — соврала я. — И тебя не взяли буквально чудом.

— Не чудом, а потому что я быстро ушел, — поправил меня Алекс. — И вообще я очень ловкий. А риск — это неизбежный элемент моей профессии. Я знал, на что шел. И мой друг тут совершенно ни при чем. Он не мог знать, что полиция устроит мне ловушку.

— А вдруг все-таки знал, но тебе не сказал? — провокационно спросила у него Юлька.

Мы подкатывались к Алексу так и этак, но он упрямо не желал назвать нам имя своего друга. И твердил, что имени заказчика знать не знает. В последнем мы ему охотно верили. Кто же назовет такому кретину свое имя? Но это ни на сантиметр не приближало нас к разгадке той тайны, кто же все-таки убил старину Густава и зачем Алексу поручили убить Кати.

Наверное, мы бы все-таки добились от Алекса какой-то информации. Добились, если бы у нас было побольше времени.

Но неожиданно на нас сверху посыпались камешки. Мы подняли головы и увидели Ханса — второго коллегу Карла.

— Ханс! — обрадовались мы. — Как ты нас нашел?

— Услышал выстрел, — ответил парень. — Кто-то ранен?

— Мы поймали убийцу! — радостно сообщила Мариша. — Вернее, того типа, который стрелял в нашем номере и испортил постельное белье и кровати. Он, правда, отрицает, что это он убил Густава, но наверняка это сделал он. Больше ведь некому.

Ханс спустился к нам и оглядел раненого и связанного Алекса.

— Вот идиот, — пробормотал Ханс.

Потом он посмотрел на нас. И в его глазах светилось легкое недоумение, приправленное солидной долей презрения.

— Надеюсь, вы его разоружили? — наконец спросил он у нас.

— Само собой разумеется! — сказала Мариша.

— Дайте оружие мне, — велел Ханс. — А не то вы еще кого-нибудь из него пристрелите.

Мариша протянула пистолет Хансу.

— Больше ничего не было? — подозрительно спросил у нас Ханс.

— Ничего, — подтвердили мы с Юлькой.

Ханс отошел от нас на два шага, оружие он при этом почему-то не спрятал.

— Вставай, кретин, — сказал он, обращаясь к Алексу. — Если бы не твоя неуклюжесть, то можно было бы избежать многих смертей. Но теперь уже ничего не поделаешь.

Алекс с кряхтением поднялся, а Ханс повернулся к нам.

И опять же с оружием.

— Эй, не мог бы ты убрать пистолет? — спросила у него Юлька. — Знаешь, случается, эти штуки стреляют.

— Заткнись, — посоветовал ей Ханс и оружия опять же не убрал.

Мы замолчали, чувствуя, что нас ожидает новый сюрприз, причем далеко не самый приятный.

— Я хотел избежать лишней крови, — сказал Ханс. — Пригласил этого дурака, чтобы он связал и спрятал на катере трех глупых телок, которые путаются под ногами.

— Ты говорил, что она будет одна! — обиженно ответил Алекс.

— Но этому кретину даже такого пустяка поручить нельзя, — продолжал негодовать Ханс. — Ты все провалил. И теперь еще тебя самого спасать приходится. Господи, где была моя голова, когда я поручал тебе это дело?

— Ханс, ты чего? — обратилась к парню Юлька. — Не перегрелся часом?

— Ничего я не перегрелся! — рявкнул на нее Ханс. — Вы должны были стать обменным товаром. Вернее, хватило бы и одной Мариши, чтобы Карл запел как соловей и согласился на любые условия. Мне нужна Кати. Вернее, не она сама, а лишь та информация, которая спрятана в голове этой маленькой сучки.

А вы, трое, мне и даром не нужны. Убивать вас у меня не было ни желания, ни смысла.

Услышав это, мы приободрились, не заметив в растрепанных чувствах, что Ханс употребил в разговоре прошедшее время.

— Но теперь мне придется вас прикончить, — сказал Ханс, и мы снова загрустили.

Но Хансу, видимо, было мало просто убить нас. Он еще желал, чтобы мы поняли и желательно одобрили его намерение прикончить нас — Я не могу рисковать, — принялся объяснять он нам. — Поймите меня правильно и не держите на меня зла. Я с великим трудом проник на работу в полицию. И не просто в полицию, а в отдел по обезвреживанию и предотвращению заговоров против существующего правительства. Только сейчас я получил доступ к источнику информации противника Это было очень кстати.

Моя собственная организация, которую я выстраивал долгие годы, стала наконец-то наносить серьезные удары по аппарату власти. И, разумеется, ею заинтересовались. Даже создали специальный отдел И мне необходимо было знать, где и как будет нанесен очередной удар по моей организации. Для этого я и пошел на риск и проник на работу в отдел твоего мужа, Мариша.

— Радуйся! — обратилась к ней Юлька. — По крайней мере теперь ты знаешь, чем занимается твой муж.

— Тебя это интересовало? — спросил Ханс у Мариши. — Рад, что удовлетворил твое любопытство. Надеюсь, что теперь тебе умирать будет не так обидно.

И он направил пистолет в сторону Мариши и выстрелил. Его ошибка заключалась в том, что он не позаботился связать нас по рукам и ногам. А мы, не дожидаясь первого выстрела, завизжали и кинулись врассыпную. Ханс сделал еще пару выстрелов, а потом выстрелы вдруг зазвучали со всех сторон. То есть нам с подругами так показалось. Инстинкт самосохранения сработал, мы упали на землю и постарались стать совсем плоскими.

К счастью, стрелять скоро закончили. Выждав минуты полторы, мы рискнули немного оторвать носы от земли. Но из-за камней нам ничего не было видно. Еще через пять минут мы высунули головы из-за камней и увидели чьи-то ноги. Ноги были мужские, довольно сильно перепачканные землей и пылью, и меня здорово удивило, что Мариша при виде этих ног начала рыдать.

— Я же предупреждал вас, чтобы вы сидели в отеле и никуда носа не высовывали! — раздался у нас над головами громоподобный глас, показавшийся нам божественно прекрасным.

Мы подняли головы повыше и увидели разжеванного Карла, который прямо-таки трясся от ярости.

— Карл! — обрадовались мы с Юлькой. — Карл — это ты!

Ты нас спас! Ура! Ты наш герой! Мы живы! Мариша, твой муж нас спас!

Но, несмотря на наши восторги, виду Карла был такой, будто он сильно досадует на самого себя за совершенный им благородный поступок.

— Почему вы не остались в отеле? — набросился он на нас. — Что у вас за манера всегда и всюду оказываться в эпицентре землетрясений?

— — Какое еще землетрясение?! — переполошились мы, от пережитого уже плохо соображая и ожидая от этого проклятого острова любой пакости.

— Я говорю образно, — крикнул Карл. — Откуда вы тут взялись, я вас спрашиваю.

— Мы пришли из-за твоей записки, — поднявшись с земли, ответила Мариша. — Вернее, не твоей, а Ханса. Но он в ней писал, что ты ждешь нас тут. Возле маяка. Что мы нужны тебе.

— Большей чуши мне в жизни не приходилось слышать! — сердито заявил Карл. — Уж ты, Мариша, могла бы сообразить.

Зачем вы могли мне понадобиться? От вас же один вред.

После этого он отошел от нас в сторону.

— Если забыть о том, что он спас нам жизни, то… — сказала Юлька и замолчала.

— Да, теперь вы видите, что мне приходится выносить от этого тирана, — сказала Мариша. — Нет, определенно я вернусь в Питер вместе с вами.

— Сначала пусть твой муженек расскажет нам, чего ради мы рисковали своими жизнями. И чего ради лишились спокойного отдыха, — твердо сказала я.

И мои подруги кивнули, полностью соглашаясь со мной.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ, ПОСЛЕДНЯЯ

Пока мы плелись к отелю следом за Карлом, Маркусом, Кати и двумя задержанными, у нас с подругами было время подумать. По дороге мы отряхнули друг друга, подышали морским воздухом и вообще почувствовали себя значительно бодрее и лучше. В отеле Карл немедленно запер нас всех — и задержанных, и своих друзей, и жену в своем номере, а сам отправился куда-то звонить. Дав Карлу время отойти на порядочное расстояние, Ханс заговорил — Маркус, — обратился он к своему бывшему коллеге. — Освободи меня. Я заплачу тебе за свою свободу столько, что тебе и твоим родным хватит до конца жизни.

— Да, да! — поддержал его Алекс. — У него куча денег.

И он может дать вам столько, что хватит до конца ваших никчемных жизней.

Ханс метнул на Алекса ненавидящий взгляд.

— Замолчите оба! — посоветовал преступникам Маркус. — И особенно ты, Ханс. Ненавижу предателей.

Но Ханс не унимался:

— Если ты опасаешься, что у тебя будут неприятности по службе, то мои деньги позволят тебе больше не тянуть эту лямку. А алиби я тебе обеспечу. Следы побоев у тебя на лице, и море крови, и груда трупов вокруг.

— Минуточку! — заволновалась Мариша. — Откуда же возьмутся трупы?

— И почему это ты предлагаешь деньги ему, а не нам? — вторила подруге Юлька.

— Чем мы тебе так несимпатичны? — добавила я.

Неожиданно Маркус вскочил со своего места и забегал по комнате. Оказалось, что бегает он не просто так, а со смыслом.

Найдя носки Карла, по счастью чистые, он запихал один в рот Хансу, а второй в рот Алекса.

— Так будет спокойней, — удовлетворенно сказал он.

Но он ошибался. Потому что теперь настал черед Кати.

— Маркус, — обратилась она к нему ласковым голосом. — Можно мне принять душ?

— Карл велел всем сидеть в этой комнате, — твердо сказал Маркус.

— Ну какой вред будет от того, что я немного поплещусь в ванной? — спросила Кати, — Неизвестно, что ждет меня впереди. И скоро ли у меня будет такая возможность.

И она умильно улыбнулась. Все-таки недаром они столько времени разыгрывали двух влюбленных. Маркус, похоже, успел вжиться в роль. От улыбки Кати он подобрел и кивнул ей. Довольная Кати отправилась принимать душ, а мы остались сидеть. Сидеть молча было очень скучно. И мы попытались разговорить Маркуса. Сначала это плохо получалось. Но так как Карл задерживался, то понемногу Маркус начал подавать надежду, что нам удастся вытянуть из него какую-нибудь полезную информацию. Начали мы издалека и вполне невинно.

— А куда пошел мой муж? — спросила Мариша.

— Насколько я понимаю, он отправился вызывать подкрепление и транспорт, — сказал Маркус. — Нужно ведь переправить этих двух в Вену.

— И кто из них убил Густава? — спросила я.

На этот вопрос Маркус не ответил, а Ханс и Алекс судорожно задергались.

— Ну что еще? — спросил у них Маркус и вытащил у них кляпы.

— Я не убивал Густава! — одновременно крикнули Ханс с Алексом, едва избавившись от затычек.

Мы с подругами только рукой на них махнули. Кто же верит преступникам? Известное дело, теперь они будут стараться обелить себя, сваливая вину на других.

— Маркус, а как вы с Карлом догадались, куда нужно бежать нас спасать? — вместо этого спросила у полицейского Мариша. — Ведь вы успели в последнюю минуту. Еще чуть-чуть, и Ханс пристрелил бы нас.

— Мы все время были рядом, — ответил Маркус. — Спрятались за скалами и слышали весь ваш разговор с Хансом.

— Что?! — не поверили мы своим ушам. — Но почему же вы не задержали его раньше? До того, как он принялся палить по нас?

— Трудно поверить, что человек, которого ты почти целый год считал своим коллегой и другом, оказывается на самом деле врагом, — ответил Маркус с унынием, посмотрев на бывшего коллегу. — И пока Ханс сам не признался и мы не услышали это собственными ушами, мы не подозревали его. Хотя многое указывало на то, что в нашем отделе появился предатель. Человек, стучащий противнику. Но мы…

— Так вы подозревали, что Ханс предатель? И все равно приехали на Кьянти всего втроем?

— Ни в коем случае, — отрицательно помотал головой Маркус. — Если бы он сам себя не выдал, мы бы так и не знали, кто этот предатель. Подозревали многих, даже меня и Карла, но Хансу как-то удалось уйти в тень от подозрений. Считалось, что он слишком недолго проработал в нашем отделе. И поэтому не может знать многого из того, что становилось известным противнику.

— А Кати? — спросила я. — Кто она такая?

— Этому мерзавцу удалось заманить Кати в свои сети, — сердито сказал Маркус. — Он угрожал убить того толстяка, который примчался сегодня на остров.

Определенно этот день готовил нам еще один сюрприз.

— Гюнтера? — удивились мы. — А он в чем провинился перед Хансом?

— Ни в чем, — ответил Ханс. — Но у каждого человека есть какой-то другой человек, который ему дороже всего в жизни.

Для Кати, как ни странно, таким человеком оказался этот толстый Гюнтер. Лично я не дал бы за его жизнь и ломаного гроша, но Кати согласилась пойти на преступление, лишь бы толстяк остался жив.

— Не наговаривай на нее! — сердито воскликнул Маркус. — Она ни в чем не виновата!

— Ты лучше меня знаешь, что это она подстроила смерть бедняги Густава! — тоже повысил голос Ханс. — И если на то пошло, то не слишком ли долго твоя обожаемая Кати принимает душ?

И только тут до нас дошло, что, пожалуй, и в самом деле мы слышим шум текущей воды уже почти полчаса. Пора бы Кати и угомониться. Маркус подбежал к дверям ванной комнаты и постучал. Никакого ответа.

— Стучи громче! — посоветовала ему Юлька. — Может быть, она не слышит из-за шума воды.

Ханс издевательски захохотал.

— Кати, отойди в сторону! Я буду ломать дверь! — крикнул Маркус.

Дверь они вдвоем с Маришей вышибли без труда. Но вот Кати в ванной комнате и в самом деле не было. Зато под окном, расположенным довольно высоко, стоял стул, а из полотенец была сооружена веревка, которая была выкинута за окно. Мариша встала на стул и выглянула из окна.

— Никого нет! Кати удрала! — сообщила она.

Маркус кинулся к выходу из номера, но в дверях столкнулся с Карлом.

— Куда спешишь? — сухо поинтересовался у него Карл, вталкивая в номер Кати, которую держал за руку Гюнтер.

— Кати! — обрадовался Маркус. — Ты вернулась! Как я рад!

И он обнял Кати. Сама девушка выглядела не слишком счастливой. Да и понятно, ведь вернуться ей пришлось не по своей воле.

— Кати, почему этот тип все время к тебе липнет? — ревниво спросил у Кати Гюнтер. — Второй раз я его вижу, и второй раз он прикасается к тебе.

— Карл, где ты ее нашел? — спросила я тем временем у Маришиного мужа. — Мы только что спохватились, что ее нет.

— Свалилась мне буквально на голову, — ответил Карл. — Когда я стоял под окнами нашего номера и пытался связаться с центром. Я сначала, когда мне на плечо плюхнулась веревка из махровых полотенец, ничего не понял, но самим фактом заинтересовался. А потом, когда по полотенцам прямо ко мне в руки спустилась Кати, а с другой стороны отеля к ней уже мчался Гюнтер, до меня стало доходить, что все это не шуточки.

После этого он толкнул Кати в кресло и жестом предложил Гюнтеру тоже устраиваться поудобней.

— Раз уж мы все тут собрались, — сказал Карл, — а подкрепление задерживается часа на два с половиной, то мы можем немного отдохнуть и обсудить некоторые вопросы.

— Не буду я с тобой ничего обсуждать! — буркнул Ханс. — Еще чего не хватало.

— Не хочешь, не надо, — миролюбиво ответил Карл. — Мы с Маркусом и так достаточно слышали, чтобы соединить кусочки мозаики и догадаться, что человек, о котором мы раньше знали только его кличку — Осьминог, это и есть ты. Думаю, что у тебя дома мы найдем достаточно доказательств твоей преступной деятельности. Ну и, конечно, твоя банда, оставшись без руководителя, быстро прекратит свое существование.

— Это вы банда, — злобно буркнул Ханс. — А мы боремся за свои идеалы.

— Ну да, конечно, — кивнул Карл. — Боретесь! Убивая, занимаясь шантажом и подготовкой террористических актов.

— Террор необходим, чтобы привлечь внимание общественности к язвам, которыми поражено наше общество, — заявил Ханс. — Просто так ради удовольствия я никого бы убивать не стал.

— Приятно слышать, — сказал Карл.

— И кроме того, у вас на меня ничего нет, — нагло развалясь на кресле, сказал Ханс. — Что вы можете мне предъявить?

То, что я стрелял в этих девчонок? Так я скажу, что это была шутка. Разве я кого-то из них убил или хотя бы ранил? Ношение оружия? Так мне положено его иметь.

— Ну, думаю, что твой друг будет более словоохотлив, — сказал Карл, указывая на Алекса.

— Он ничего про меня не знает, — пожал плечами Ханс. — Алексу поручили убрать Кати? Кто поручил? Я не знаю, он не знает, так откуда вам-то знать?

И Ханс довольно оскалил свои белые зубы в улыбке, сильно напоминающей волчью.

— Но не забывай, что мы с Маркусом слышали твой разговор с девочками и Алексом, — сказал Карл. — И они могут его повторить. Кроме того, в наших руках по-прежнему находится Кати.

Услышав имя любимой женщины, до сих пор сидевший спокойно Гюнтер встрепенулся и воскликнул:

— А что Кати? При чем тут Кати?

— Очень даже при чем, — сказал Маркус. — У нее в голове находится предсмертное покаяние старины Густава.

При этой фразе Ханс побледнел и весь подобрался.

— И теперь она, а не он становится главным свидетелем обвинения, — закончил Маркус.

— Какой еще Густав? — нервно спросил Гюнтер. — Кати, я требую ответа! Кто такой Густав?

Но на него никто не обращал внимания.

— Она не может обвинять меня, — закричал Ханс. — Она сама убийца. Она убила Густава.

— Она не могла его убить! — закричали мы трое. — Чтобы полить маслом камни, на которых он поскользнулся, нужно было провести вечер на острове. А Кати весь день до позднего вечера была с нами в Палермо. А потом безвылазно торчала в баре, не покидая его ни на минуту. Мы специально спрашивали у бармена. Он помнит Кати и Густава. И Кати ни разу из бара никуда не отлучалась. Даже на пять минут.

— Ты говоришь, Кати была с вами на Палермо? — усмехнулся Карл. — Именно с вами? Весь день?

— Ну, — замялась Мариша. — Мы приплыли туда вместе.

Потом разошлись по магазинам. А потом поздно вечером Кати вместе с нами возвращалась домой. С покупками. У нее был целый ворох покупок.

— Если бы ты повнимательней изучила этот вопрос, то заметила бы, что все покупки Кати были сделаны в одном магазине, — сказал Карл. — А на это много времени не нужно. И неизбежно встает вопрос, а что же делала Кати, оставшись одна? Почему она не пришла в то кафе, где преданно ждал ее Густав?

И главное, почему все-таки опоздала к катеру, если по магазинам не ходила?

Мы посмотрели на Кати, которая делала вид, что все сказанное к ней не относится, и смотрела в окно.

— А дело было в том, что Кати вместе с поджидавшим ее на катере Алексом за то время, пока вы бродили по магазинам Палермо, смоталась на Кьянти, полила заранее облюбованное местечко в скалах украденным маслом и вернулась обратно на Палермо, обеспечив себе таким образом алиби. А дальше было и вовсе просто. Кати напоила Густава до такой степени, что он потерял привычную осторожность. А потом ловко направила его в подготовленную для него смертельную ловушку. Куда, как мы знаем, Густав и попал.

— Это невозможно! — воскликнул Гюнтер. — Что вы такое наговариваете на мою невесту?

— Замолчите, а? — попросила его обычно вежливая Юлька. — Вас тут вообще не было. Так что и не суйтесь.

— Я не верю, что это Кати подстроила смерть Густава, — сказала Мариша.

— Не нужно думать о Кати слишком плохо, — попросил добрый Маркус. — Она сделала это для того, чтобы спасти одного дорогого ей человека.

— И к тому же Густав был преступником, — добавил Карл. — Преступником, трусом и собирался стать предателем.

Но так как он был трусом, то и продолжать вести преступную жизнь он боялся и пойти на предательство тоже боялся. Он вел со мной бесконечные переговоры, требуя дать ему твердую гарантию, что, предав своих, он останется жив. Я обещал, он не верил. Считал, что, как только он станет нам не нужен, мы бросим его за решетку, где его конец был предрешен. И в конце концов его метания стали известны тому человеку, которого Густав и собирался предать.

И Карл посмотрел на Ханса. Тот молчал.

— И участь Густава была решена в пять минут. Был выбран способ и место, требовался только исполнитель. Близкий Густаву человек, которому бы он полностью доверял. Такой человек у Густава был только один. Его подружка. Вот на Кати и пал выбор Осьминога. Она должна была убить Густава.

— Как ты могла? — простонал Гюнтер. — Ты что, в самом деле сделала то, в чем обвиняет тебя этот человек? Нет, это какой-то бред. Я не верю!

— Я это сделала, — охрипшим голосом сказала Кати. — И не стыжусь этого. Я спасла жизнь хорошему человеку и покарала мерзавца. Карл правильно сказал, Густав был преступником. Не знаю, доводилось ли ему убивать своими руками. Но он изготавливал взрывные устройства. Он мне сам рассказывал.

И по его вине погибло не меньше десятка человек.

— Ты ничем не лучше его! — воскликнул Гюнтер. — Ты убийца! Такая же, как и он! Не знаю, как я мог быть так слеп!

И он поспешно отодвинулся от Кати. Она в его сторону даже не посмотрела.

— Может быть, вы измените свое мнение насчет Кати, — начал Карл, но Гюнтер перебил его.

— Никогда! — запальчиво крикнул он. — Мало того, что она убила человека, так она еще и обманывала меня с ним.

— Может быть, если вы узнаете имя человека, из-за которого Кати пошла на преступление, вы измените о ней свое мнение, — все же договорил свою мысль Карл.

— Что? — переспросил Гюнтер. — Почему имя очередного любовника этой шлюхи должно повлиять на мое мнение?

— Потому что ваша невеста…

— Не называйте ее так! — закричал Гюнтер, зажимая уши.

— Потому что Кати убила Густава ради того, чтобы сохранить жизнь вам, — договорил все-таки Карл.

— Мне? — не поверил ему Гюнтер. — Кати, это правда?

Кати молчала.

— Да, правда, — наконец выдавила она из себя. — Сначала я не верила, что они осмелятся тебя убить. Но помнишь ту автомобильную аварию, в которую ты попал?

— Конечно! Тогда я отделался переломом двух ребер и сотрясением мозга, — сказал Гюнтер. — Водителя, сбившего меня, так и не нашли.

— А между тем это случилось через час после того, как я решительно отказалась помогать им, — сказала Кати. — А еще через десять минут после того, как я вошла в твою палату в больнице, у меня зазвонил сотовый. Помнишь? Так вот, это звонили они. И сказали, что если на первый раз ты отделался испугом и легкими травмами, то второй раз для тебя удачи не будет. И тогда.., тогда я согласилась принести в жертву жизнь другого мужчины, лишь бы ты, мой единственный любимый, остался жить.

— Кати, прости меня, — упал перед ней на колени Гюнтер. — Забудь, что я только что наговорил. От ревности я сам не понимал, что со мной. Голубка моя, прости меня. Птичка моя!

Мы с подругами переглянулись. Конечно, Густав тоже не был ослепительным красавцем. Но… Но по сравнению с Гюнтером он был Аполлоном. А как можно было так сильно полюбить упитанного, ревнивого и недалекого Гюнтера, чтобы ради спасения его жизни пойти на убийство, нам вообще было непонятно.

Но, кажется, Кати действительно любила этого толстяка. Глаза ее засверкали счастливым блеском. А сама она рыдала и целовала Гюнтера в ответ на его ласки. И трудно было сказать, чего было больше — слез или смеха.

— Вы сможете закончить взаимные излияния в более подходящем месте, — раздраженно сказал им Карл. — Сейчас не самое удобное для этого время.

Но Гюнтер и Кати никого не слышали. Пришлось их задвинуть в дальний угол, где они никому не мешали и могли спокойно обливаться слезами и соплями и дальше, вплоть до приезда обещанной Карлом основной группы. Их оказалось всего четверо. Где они причалили и откуда отплыли от острова, так никому из нас не удалось определить.

— Сразу видно — профессионалы, — с уважением заметила потом Мариша.

Профессионалы забрали с собой Алекса, Осьминога, Кати и за компанию прихватили и Гюнтера. Маркус тоже поехал с ними, должно быть, не хотел оставлять полюбившуюся ему Кати без присмотра. А с нами остался Карл, чтобы собрать вещи и, как он выразился, расставить все точки над "i".

— Карл, так ты что, все это время знал, что смерть Густава — дело рук Кати и Алекса? — первым делом спросила я у него, когда остальные убрались из номера.

— Знал, — кивнул Карл.

— А почему нам не сказал? — сердито спросила у него Мариша.

— Вы мне тоже много чего не рассказали, — парировал Карл.

Мы не нашли, что возразить на это, и замолчали. После продолжительного молчания, пока Карл собирал свои вещи, я растерянно выдавила из себя:

— Но если Густава убил не Игорь, то зачем ты, Карл, отправил его париться в полиции Палермо?

— Не догадываешься? — усмехнулся Карл. — Решил немного восстановить справедливое равновесие. Они с Ксютой отправили невиновного Артема за решетку оправдываться в преступлении, которого тот не совершал. И я решил, что Игорю будет не вредно, в свою очередь, немного побыть в шкуре Артема, — Это точно, — согласилась я.

— К тому же улики свидетельствуют против Игоря. Он был на острове, когда убили Густава. И покинул Игорь остров вскоре после убийства Густава. Мы с вами знаем, что Густав не его мишень и стремился Игорь только к своей милой Ксюте. Но для полицейских этого совпадения достаточно. И к тому же оба преступления совершены одним и тем же способом.

— Но как это получилось? — спросила Юлька. — Что Кати и Игорь, не сговариваясь, совершили схожие преступления?

— Кати просто решила воспользоваться приемом Игоря, чтобы еще больше запутать следствие, — ответил Карл. — И ей это почти удалось. Если бы нам не повезло найти в порту Палермо рыбака, который вспомнил, как похожая на Кати девушка села в моторку и направилась в сторону Кьянти, нам было бы нечего ей предъявить.

— Но вы искали такого свидетеля! — воскликнула Мариша. — Значит, вы уже подозревали Кати!

— Очень уж подозрительно выглядела эта история со смертью Густава, — признался Карл, — Конечно, Кати могла не специально напоить в тот вечер Густава. Но с другой стороны, ведь это она забыла свою шаль и послала за ней Густава. И это она обратила ваше, девочки, внимание на то место, где следовало искать тело Густава. В общем, мы подозревали Кати в числе многих. А когда нам стало ясно, что Кати действовала не одна, а в Палермо ее поджидал сообщник, все стало на свои места.

— А что теперь будет с Хансом? — спросила Мариша.

— Это уже не вашего ума дело, — ответил Карл, затягивая свою сумку. — И даже не мне это решать. Смотря как он себя поведет. Надеюсь, он проявит благоразумие и сдаст всех своих агентов.

— А если нет? — спросила я. — Что, если он не захочет облегчить свою совесть?

— И что, если на случай ареста Осьминога у них приготовлен план по его спасению? — спросила Юлька.

— Да, например, они пригрозят взорвать городскую водопроводную сеть. Или еще что-нибудь такое же, — добавила Мариша. — Карл, ты же сам говорил, что у Осьминога есть люди во многих местах.

— Говорил, — согласился Карл. — Но к настоящему времени они уже все арестованы. От облавы никто из них не ушел.

— Что? — поразилась я. — Когда же вы успели?

— За те два часа, которые прошли с момента ареста Осьминога, я успел позвонить в центр. Они обыскали квартиру Ханса и нашли в ней полный список членов его организации. Ханс был настолько уверен в том, что его никогда не раскроют, что потерял всякую осторожность. Он даже не зашифровал имена своих агентов. Имя Густава там стояло одним из первых. И еще несколько уже известных нам имен. Так что список верен, и все эти люди из него уже арестованы.

После этого Карл встал и обратился к нам.

— Я вам еще позвоню, — сказал он. — Мариша, проводи меня.

Мы с Юлькой тоже покинули номер Карла, который теперь остался стоять пустым. Вернувшись к себе, мы присели в кресла и замолчали.

— Знаешь, о чем я думаю? — минут через пять спросила у меня Юлька.

— Об Антошке? — предположила я. — Или об Артеме?

— Не угадала, — сказала Юлька. — Тебе вот не кажется нелепым, что Ханс, который продумал такую сложную и хорошо законспирированную преступную сеть, которую не могли раскрыть долгое время, вдруг совершает ошибку и оставляет список членов своей организации прямо в своей квартире?

— Мол, нате, берите! — воскликнула я. — Действительно, странно.

— Вот и я о том же, — продолжила Юлька. — А что, если это фальшивка? И полиция арестовала ни в чем не повинных людей?

— Нет, — запротестовала я. — Карл сказал, что в списке были имена тех, кто уже находился у полиции под подозрением.

— Ну и что? — не согласилась Юлька. — Ханс ведь работал в полиции. Он мог знать тех людей, которые находятся под подозрением. И включил их в свой фальшивый список, чтобы придать ему видимость подлинного.

И мы с Юлькой переглянулись. На память нам пришла одна и та же вещь.

— Последний листок из той стопки, которую дал Карл Густаву! — воскликнула я. — Те листки, пропитанные специальным раствором, на которых Густав должен был облегчить свою совесть. Помнишь, Карл стоял насмерть на том, что их было десять.

А мы нашли всего девять. Где-то есть еще один листок, который Густав спрятал.

— Спрятал, потому что там было написано что-то дельное! — торопливо сказала Юлька. — Например, подлинный список членов организации Осьминога.

В этот момент вернулась Мариша.

— Карл настаивает на разводе, — сообщила она нам прямо с порога. — Говорит, что не в силах выносить того, что я постоянно суюсь в его дела, в которых к тому же не смыслю ни уха ни рыла.

— Да плевать на Карла! — закричали мы с Юлькой и немедленно поделились с Маришей нашими соображениями насчет связи между списком членов организации Осьминога и последним листком из стопки Густава.

Но Мариша уже прочно впала в хандру.

— Ну и что? — спросила она у нас. — Карл со своими коллегами наверняка уже сто раз перевернули вверх дном номер Густава. И вообще все те места, где он мог спрятать последний листок. Они же профессионалы.

— Мы уже недавно имели дело с одним таким, который тоже твердил, что он профессионал, — сказала Юлька. — И где он теперь? Направляется прямым ходом в тюремную больницу.

— Думайте, подруги, куда Густав мог так запрятать последний листок, чтобы ни мы, ни полиция его не нашли, — решительно сказала я.

И мы все, включая Маришу, задумались. Через полчаса, когда мы поняли, что, сидя в номере, ничего не поймем, мы вышли в холл.

— Нужно учитывать: Густав опасался, что его могут убить, — сказала Мариша. — И, конечно, хотел, чтобы его смерть не осталась безнаказанной для людей Осьминога. Поэтому для своего последнего листка Густав должен был выбрать такое место, где бы этот листок рано или поздно нашли. И именно те люди, которые бы поняли, что это такое и как с ним обращаться.

— Но что это за место? — спросили мы с Юлькой.

— На острове листка нет, так? — задумалась Мариша. — Иначе бы люди Карла его отыскали бы. Тогда где он?

И тут — говорите что хотите, а высшее провидение все же существует — мы втроем одновременно посмотрели на почтовый ящик, куда обитатели острова складывали свою корреспонденцию, которую потом забирал Вока. Впрочем, забирал он ее редко, потоку что и писали обитатели острова тоже крайне неохотно. Не сговариваясь, мы кинулись к ящику и встряхнули его.

Судя по звуку, внутри что-то лежало. И тут же в дверях холла, словно по заказу, появился запыхавшийся Вока. Оглядевшись и убедившись, что в холле никого нет, кроме нас, он произнес, обращаясь к нам:

— Уже неделю забываю забрать письма, если Тата узнает, она меня убьет.

И он достал из кармана ключ, открыл ящик и достал из него всего одно письмо. Мы дружно насторожились.

— Смотри-ка, Мариша, оно адресовано твоему мужу, — удивленно сказал Вока, взглянув на адрес, — Дай это письмо мне, — попросила Мариша. — Вока, миленький, дай.

— Я не уверен… — запротестовал Вока.

— Это мое письмо, — заверила его Мариша. — Я в нем написала всякую глупость. Дай мне его.

— Ну, если письмо действительно твое, — нерешительно сказал Вока. — Тогда, конечно, бери.

И он протянул драгоценный конверт нам. Мариша проворно схватила его, вскрыла конверт, и из него выпал совершенно чистый листок бумаги. По размеру и фактуре точно совпадавший с теми девятью листками, которые мы нашли в чемодане Густава и которые так заинтересовали Карла.

— Скорей! — воскликнула Мариша. — За Карлом! Нам нужно успеть отдать ему этот листок. Карл вот-вот уедет.

— С чего ты взяла? — удивленно спросил Вока, все еще крутящийся поблизости. — На чем он уедет? Я же тут. И я до утра никуда не собираюсь ехать на нашем катере.

— Ах, при чем тут твой катер! — воскликнула Мариша.

И бросилась бежать. Мы с Юлькой поспешили за ней. Наш собственный катер, который мы арендовали в Палермо и до сих пор не удосужились вернуть владельцу, по счастью, стоял возле причала. Мы запрыгнули в него и помчались искать Карла. Увы, обыскав все побережье, опросив каждого, кто встречался нам на пути, мы Карла так и не нашли. Да и вообще никого из его коллег нам так и не удалось обнаружить. Они бесследно растворились, словно их и не было.

— Действительно, профессионалы, — сказала запыхавшаяся Юлька, когда мы вернулись в номер. — Интересно, как Карлу, Маркусу и их коллегам удалось незаметно исчезнуть с острова самим, да еще прихватить с собой четверых задержанных?

— Это просто фантастика какая-то! — согласилась с ней я.

Мариша ничего не сказала. Она была занята тем, что собирала вещи.

— Что ты делаешь? — удивилась я.

— Я еду обратно в Вену, — ответила Мариша. — Нужно доставить этот листок Карлу. Сейчас уже слишком поздно, солнца нету, поэтому мы не можем прочесть, что написано на листке.

И поэтому до утра, когда взойдет солнце, я должна успеть попасть на Сицилию и сесть на самолет в Вену.

— Но как ты доберешься в темноте до Палермо? — растерянно спросила я у Мариши.

— Меня отвезет Вока, — ответила Мариша.

— Тогда и я с тобой! — заспешила Юлька. — Честно говоря, отдыхать мне уже надоело.

И она кинулась собирать свои вещи.

— Даша, ты с нами? — спросила у меня Мариша.

Я призадумалась. Честно говоря, отдыхать мне тоже больше не хотелось. К тому же если Мариша и Юлька уедут, то что, мне одной тут, что ли, веселиться? И, не сказав ни слова, я тоже стала собирать свои вещи. Со сборами мы управились удивительно быстро. Когда Тата увидела нас, стоящих среди ночи в холле с чемоданами и сумками, она слегка порозовела.

— Вы что, уезжаете? — спросила она, и в ее голосе послышался неприкрытый восторг.

Впрочем, Тата была хорошо вышколена и поэтому добавила:

— У вас же еще не закончился срок пребывания.

— Ничего, — бодро заверили мы ее. — Мы уже достаточно отдохнули.

— И что, вы хотите ехать прямо сейчас? — растерянно спросила у нас Тата.

Мы кивнули.

— Тогда пойду скажу Воке, чтобы он собирался! — воскликнула Тата и убежала, напевая себе под нос что-то очень радостное и прыгая по лестнице через две ступени.

Мариша задумчиво посмотрела ей вслед.

— Что такое? — встревожилась я. — Что снова не так?

— Помните, мы подслушали разговор Грека с Татой, — задумчиво начала Мариша. — Они еще говорили, достаточно ли надежно привязан груз. И успокаивали друг друга, что все пройдет как надо, не в первый же, мол, раз.

— Ну, помним, — кивнули мы с Юлькой.

— Вот я и думаю, о чем они говорили?

— О пляжных тентах, — раздался у нас за спиной голос Грека. — Мы говорили с Татой о пляжных тентах и шезлонгах.

Мы дружно повернулись и с недоумением уставились на Грека.

— Тенты? — удивленно спросила Мариша.

— Ну да, первый раз, когда мы их перевозили, некоторые оказались сломаны, — кивнул Грек. — Мы тогда с Татой понесли ощутимый ущерб. Компания, которая продала нам эти тенты, отказывалась возмещать убытки за перевозку. Во второй раз мы уже были осторожней, и все прошло гладко. Да и в последующие разы тоже. Но память о той злополучной первой перевозке никак не давала нам с Татой спокойно жить. И мы каждый раз волновались, когда эти проклятые тенты и шезлонги приходилось перевозить по морю.

— Вот и еще одна загадка разрешилась! — счастливо засмеялась Мариша.

Вскоре вернулась радостная Тата и сказала, что можно ехать.

Мы тепло попрощались с Греком и Татой и спустились к причалу. Вока был настроен не столь радужно. Кажется, он успел всерьез поверить, что Мариша его любит и в ближайшее время станет его возлюбленной. И сейчас он был горько разочарован.

И своего разочарования не скрывал. Но нам-то было плевать абсолютно на все. Мы уезжали из этого жуткого места, и три тысячи красавцев, если бы они вдруг объявились и захотели бы с нами провести денек-другой, нас не остановили бы.

Грек нас задерживать на острове тоже не собирался. Кажется, они с Татой всерьез считали, что неприятности, которые свалились на их тихую жизнь за последние дни, связаны исключительно с нами. Каким образом они пришли к этому выводу, мы так и не поняли, но катер они снарядили в кратчайший срок, а потом долго обнимали нас на причале, чуть ли не плача от радости, что избавляются от таких отдыхающих.

Так что Мариша с Вокой поплыли на его катере, а мы с Юлькой следовали за ними на нашем собственном арендованном в Палермо, стараясь не потеряться. По дороге Марише удалось как-то наладить отношения с Вокой, так что он уже не выглядел таким разочарованным и оскорбленным. Мы тепло распрощались с парнем, пожелали ему всяческих благ и отправились разыскивать владельца арендованного нами катера.

Вернув ему его имущество, мы получили назад свои документы и отправились в аэропорт. Там наши пути разошлись. Мы с Юлькой полетели домой, а Мариша отправилась в Вену. Но перед тем как разойтись по своим самолетам, мы зашли в дамскую комнату, заперли дверь и выложили на подоконник под лучи утреннего солнца тот самый последний листок, который Густав собирался послать Карлу.

— Солнце еще не очень яркое, — сказала Юлька. — Долго ждать придется.

— И вообще не знаю, подействует ли через стекло, — с сомнением добавила я.

Но через пятнадцать минут все стало на свои места. На листке бумаги проступили четкие строчки. Впрочем, ни одного слова понять было невозможно, потому что они все сплошь состояли из черточек, цифр и букв.

— Это какой-то шифр, — вздохнула Мариша.

Да, это был, безусловно, шифр.

— И слепить из этих черточек, запятых и цифр настоящие слова будет под силу лишь опытному шифровальщику, — сказала Юлька.

— Не беспокойся, у Карла в отделе наверняка есть такой, — сказала Мариша.

После этого мы с ней попрощались. Мариша запрятала драгоценный листок поглубже в лифчик, а мы с Юлькой проводили ее на самолет.

— Возьми вот это, — сказала Юлька, сунув Марише в руку зажигалку в форме пистолета, которая почему-то оказалась у нее. — Пусть таможенники обратят внимание на подозрительную зажигалку, а не на то, что спрятано у тебя в лифчике.

Так и вышло. Увидев в вещах Мариши страшную зажигалку, таможенники уже не могли думать ни о чем другом. Юлька оказалась права. Мы с ней подождали, пока Мариша торжественно подарит таможенникам опасную зажигалку в качестве сувенира, и ушли, лишь убедившись, что Мариша вполне благополучно прошла таможенный контроль.

Дома в аэропорту нас встречал Антошка, сияющий словно новенькая монетка.

— Не ожидал, что вы так рано вернетесь, — объяснял он нам свою радость, целуя Юльку и обнимая меня.

— Соскучилась по тебе страшно, потому и вернулась, — ворковала в ответ Юлька.

— А как моя дача? — спросила я, прервав их идиллию.

— Все готово, — бодро ответил Антон. — Можешь посмотреть хоть сегодня. Если хочешь, отвезу тебя прямо сейчас.

Разумеется, я хотела. Я прямо изнывала от желания увидеть свою дачу. Но когда я ее увидела, то не узнала. Вместо чего-то наполовину разгромленного, что я оставляла, передо мной стоял не домик, а сказка. Под новенькой красной черепичной крышей, которая замечательно сочеталась со светло-кремовыми стенами и коричневыми стеклопакетами вместо разбитых стекол веранды.

Внутри дома тоже царил идеальный порядок. Перила, печь и стена были починены.

— Просто не верится, что все это вы сделали всего за неделю с небольшим, — прошептала я, присев на диванчик. — Это что, мне снится?

— Никаких чудес. Просто ребята работали день и ночь, — ответил Антон.

Вот так счастливо и закончилась эта история для меня. Для Мариши она закончилась еще счастливей. Ее муж, после того как Мариша ворвалась к ним домой, держа шифрованное посмертное письмо Густава в руке, полностью пересмотрел свое отношение к Марише. И о разводе больше не заикался.

— Он мне теперь разве что ноги не целует, — похвасталась мне по телефону Мариша. — И спрашивает совета по каждому вопросу.

— А что было в письме, он тебе сказал? — спросила я у нее.

— То самое, что мы и предполагали, — сказала Мариша. — Настоящий список членов организации Осьминога. И, Даша, знаешь, я очень прошу тебя и Юльку об одной услуге.

— О какой услуге? — спросила я, уже догадываясь, о чем пойдет речь.

И потому не удивилась, услышав:

— Никогда не говорите Карлу, где и как мы нашли этот список. Я наплела ему, как долго мы искали и наконец нашли тайник Густава. Но ни словом не заикнулась, что этим тайником был почтовый ящик. Если Карл узнает, что он этот список все равно и без моей помощи рано или поздно получил бы, то он снова начнет возмущаться, что я лезу не в свое дело.

Конечно, я пообещала. Ради счастья подруги я и не на такую жертву готова пойти. Так что слегка одураченный своей женой Карл теперь пылинки сдувает с Мариши. И даже обещал подумать о том, чтобы взять ее на работу в свой отдел. Пока стажером, а там как получится. Но, зная Маришу, уверена, что у нее обязательно получится.

Артем развелся с Ксютой и все-таки получил с нее приличную сумму в качестве возмещения за моральный ущерб. Игоря в тюрьме Палермо тоже долго не продержали. Он просидел дня три, а потом Карл сжалился и вызволил его из-за решетки. И он смог вернуться к своей жене и рассказать ей, как он прекрасно провел свой отпуск.

Арестованных людей из фальшивого списка Осьминога выпустили сразу же, как только Мариша привезла подлинный список, написанный рукой Густава. Кати тоже повезло. Она отделалась строгим внушением. Карлу удалось как-то так повернуть дело, что Кати оказалась и не причастна к смерти Густава. А вот Алексу и Хансу предстоит долгое тюремное заключение.

Честно говоря, я рада этому. Каким бы душкой ни казался Алекс, но он пытался убить Кати, а главное — совершенно ни за что ни про что стрелял в меня. А такое, что ни говори, долго не забывается.

Content

Дарья КАЛИНИНА
ЛЮБОВНИК ДЛЯ КУРОЧКИ РЯБЫ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ, ПОСЛЕДНЯЯ