Барбара Картленд

Поцелуй в Риме

Глава 1

Алина Лэнгли в отчаянии оглядела комнату в поисках того что еще можно было бы продать. Увы! — все, что представляло хотя бы малейшую ценность, уже давно продано. Пятна на стенах, где висели зеркала, и пустое место, где раньше стоял изящный инкрустированный секретер, едва не заставили ее расплакаться.

«Что делать? — спросила она себя. — Что делать?»

Невероятно, что все произошло так быстро. Еще вчера мир вокруг нее был полон безмятежности и счастья, а сегодня казалось, будто на голову обрушился поток.

Когда год назад с ее отцом случилось на охоте несчастье — он сломал позвоночник, упав с лошади, — жизнь для ее матери потеряла всякий смысл.

Они с отцом были очень счастливой парой. Не будучи богатыми, Лэнгли имели достаточно средств, чтобы разводить лошадей и возделывать несколько акров земли вокруг дома.

После смерти сэра Освальда выяснилось, что он оставил кучу долгов. Это вовсе не было следствием беспорядочного образа жизни, просто он вовремя не заплатил налоги, а также задолжал большую сумму подрядчику за сооружение каретной и строителям за ремонт дома.

Но что еще хуже, акции Компании, в которые отец вложил и свои собственные деньги, и деньги жены, оказались обесцененными. Все это, однако, ни в малейшей степени не волновало леди Лэнгли. Она только знала, что жить без мужа не сможет. Алина с ужасом наблюдала, как на глазах угасает ее мать, еще такая молодая и привлекательная, всегда выглядевшая как юная девушка. Но она не хотела жить, и поэтому умерла, умерла, чтобы снова воссоединиться со своим мужем.

Алина осталась совсем одна в целом мире, да к тому же, своему ужасу, совершенно без денег. Все наиболее ценное в доме ушло в уплату долгов отца. Немногие дорогие ее сердцу реликвии она была вынуждена продать, чтобы оплатить лекарства и соблюсти назначенную врачом диету для матери. Впрочем, все это оказалось пустой тратой денег — леди Лэнгли не становилось лучше, да она и не хотела этого. Девушка подошла к окну и посмотрела в сад. Нарциссы образовали живописное золотое пятно под цветущими деревьями. Только что зацвел миндаль и зазеленела трава на лужайках. Светило солнце. Она распахнула окно — до нее донеслось пение птиц и жужжание пчел. Все было так привычно. На мгновение ей почудилось, будто и птицы и пчелы пытаются выразить сочувствие и сожаление, что не могут помочь в ее беде.

«Что делать? — спросила она корольков, наблюдавших за нею с куста, на котором только что появились молодые зеленые листочки.

В это мгновение она вдруг услышала стук колес у парадного входа и с удивлением подумала, кто бы это мог быть.

Те немногие посетители, которые навещали ее после похорон матери, были из деревни и приходили пешком. Она решила, что это, наверное, доктор, старинный друг их семьи, но потом вспомнила, что он ненадолго уехал.

Медленно, словно не желая, чтобы ее одиночество было нарушено, она вышла из гостиной в холл.

Женщина, которая по утрам приходила убирать дом, уже ушла, я она сама открыла дверь. У входа стояла элегантная карета. Лицо, показавшееся в ее окне, заставило Алину I вскрикнуть от изумления.

— Дениза! Неужели это ты?

Она сбежала по ступенькам и обняла изящную девушку, вышедшую из кареты.

— Дениза, как я рада вздеть тебя! Я уже думала, что ты совсем забыла меня.

— Вовсе нет, — возразила Дениза Седжвик, — я приехала к тебе за помощью.

— За помощью? — повторила удивленая Алина. Она не могла представить себе, какой именно помощи ждет от нее Дениза.

Мать Алины приходилась дальней родственницей Седжвикам. Она была близкой подругой матери Денизы, пока та не умерла при родах. Так как Алина и Дениза были ровесницы — Дениза всего лишь на несколько месяцев старше, — было решено, что девочки будут учиться вместе.

Каждый понедельник Алина отправлялась в большое поместье в трех милях от их дома, в пятницу она возвращалась домой к родителям. По мнению леди Лэнгли, это было очень удобно. Отец Денизы был богат и мог нанять самых лучших гувернанток. У нее было и несколько учителей по различным дополнительным предметам, выбранным мистером Седжвиком для дочери. Алине нравились и занятия, и общение с Денизой, очень милой девушкой. Обе барышни были необыкновенно красивы. Но, пожалуй, безукоризненно правильные черты лица, каштановые волосы, отливающие медью, делали красоту Денизы ярче. А глаза ее, глубокого зеленого цвета, напоминали лесную чащу.

Неудивительно, что накануне восемнадцатилетия бабушка забрала Денизу в Лондон, чтобы представить ко двору. Она имела ошеломляющий успех, произвела такой фуpop, что постепенно Алина утратила с ней всякую связь. Вначале девушки переписывались часто. Но потом Алина обнаружила, что на три своих письма получает от Денизы одну торопливо начертанную записку. Она решила не навязываться со своей дружбой и стала писать от случая к случаю, а затем и вовсе прекратила.

— Дорогая, — продолжала Дениза, — прости, что я не смогла навестить тебя раньше. Но меня не было дома, я не жила у бабушки, а гостила у знакомых, посещая званые вечера о которых мне так хочется рассказать тебе поподробнее.

— Ты прекрасно выглядишь! — воскликнула Алина, глядя на элегантное дорожное платье Денизы и ее украшенную перьями шляпку. Она также отметила про себя, что столь же элегантны перчатки, обувь, сумка — словом, все, что было на Денизе.

Они вошли в гостиную, и Дениза не смогла сдержать возглас удивления.

— Что произошло? Что вы сделали? Где все зеркала и картины?

— Мне надо о многом рассказать тебе, — проговорила Длина тихо. В ответ на вопросительный взгляд Денизы она продолжила: — После смерти отца мы обнаружили, что бедны.

— Я была так расстроена, услышав о несчастном случае с ним, — сочувственно произнесла Дениза. — Но я всегда считала вас очень обеспеченными людьми.

— Мы тоже так думали, но оказалось, что у нас много долгов, а папины капиталовложения не дали никаких дивидендов.

Дениза всплеснула руками:

— Боже мой! Как все это ужасно. Как жаль, что я не знала об этом. Конечно, я бы непременно помогла тебе как-нибудь.

Алина вздохнула:

— Ты, наверное, не знаешь, что мама… тоже умерла три недели назад.

Дениза вскрикнула от ужаса и обняла Алину.

— О Боже! Алина! Конечно нет! Какое горе! Я знаю, как ты ее любила, и я любила ее тоже.

— Маму любили все, — ответила Алина, — но она не смогла жить без папы.

Дениза села на диван, который явно нуждался в ремонте.

— Ты мне все должна рассказать. Я и представить себе не могла такое несчастье. Когда я решила обратиться к тебе за помощью, то, конечно, думала найти здесь твою маму, увидеть все, как и раньше, красивым и обустроенным.

— Мы были вынуждены продать все, что можно, — продолжила Алина едва слышно. Затем после небольшой паузы добавила: — Поговорим об этом позже. А теперь я хочу услышать о тебе, о твоих успехах и, конечно, о том, почему ты здесь.

По выражению глаз подруги она поняла: что-то у той неладно.

Помолчав минуту, Дениза сказала:

— Ах, Алина, я такая дурочка! Ты ни за что не поверишь, как глупо я себя вела.

Алина села рядом с ней:

— Расскажи мне все.

— Именно это я и хочу сделать, и поэтому я здесь. Уверена, ты поможешь мне.

Алина придвинулась и взяла Денизу за руку:

— Начни еще раз.

— Ну хорошо. Ты знаешь, я имела успех в Лондоне. По-настоящему большой успех, Алина, и было бы глупо отрицать это.

— Как могло быть иначе? — ответила Алина с нежностью. — Ты так очаровательна, и у тебя столько прекрасных платьев, о которых ты писала и рассказывала.

— Моя бабушка очень добра ко мне. И конечно, папа тоже готов был платить за все, что я захочу. — С легкой улыбкой она добавила: — Я была королевой на всех балах, которые посещала.

— Без сомнения, так оно и было, — согласилась Алина охотно.

— В Лондоне ценится не только внешность. Там полно изысканных красавиц, умеющих очаровать принца Уэльского и всех этих лощеных господ, завсегдатаев дворца Мальборо.

— Я уверена: ни одна из них не сравнится с тобой.

— Они думают, что гораздо красивее, а мужчины, которые за ними ухаживают, не интересуются молоденькими педантками.

Алина молчала, гадая про себя, что же случилось.

— Однако я получила целую дюжину предложений, — продолжала Дениза. — И в конце концов, Алина, я влюбилась!

— Как интересно! — воскликнула Алина. — Кто он? Вы счастливы?

Дениза глубоко вздохнула:

— Он очень красив, и его зовут герцог Уэскотт. Отец был тоже весьма доволен такой партией.

— Вы собираетесь пожениться? — спросила Алина.

— Увы, вся беда в этом, — ответила Дениза.

— Но что случилось?

— Не могу представить, как я могла оказаться такой дурой. Генри влюблен в меня, влюблен без памяти и сделал мне предложение.

Длина слушала подругу с широко раскрытыми глазами.

Она не вполне понимала, о чем идет речь.

— Я не знаю, что на меня нашло, — продолжала Дениза, — наверное, потому, что Генри считал само собой разумеющимся мое согласие. И хотя я и подумать не могла ни о чем ином, тем не менее уклонилась от прямого ответа.

— Это значит, что ты отказала ему?

— Нет, не совсем, но я попросила его подождать немного, чтобы проверить наши чувства.

— И он не согласился?

— Нет. Ах, Алина, я была такой глупой. Чтобы заставить его влюбиться в меня еще сильнее и немного поревновать, я начала флиртовать с другими и зашла слишком далеко.

— Что произошло? — спросила Алина.

— Я получила от Генри письмо. Он пишет, что совершенно уверился в моем безразличии к нему. Затем он покинул Англию.

В голосе Денизы Алина уловила нотку отчаяния.

— Он покинул Англию? — повторила она. — Но куда он уехал?

— Он отправился в Рим, к своей бабушке, и я боюсь, да боюсь, что никогда не увижу его снова.

— Но ты, конечно, написала ему… — начала Алина.

— Не собираюсь этого делать. Я решила поехать в Рим и встретиться с ним. Знаю, как только он увидит меня, все будет хорошо. Я скажу ему, что люблю его больше всего на свете, и мы поженимся.

Алина на мгновение задумалась:

— Это разумное решение.

— Да, но выполнить его будет трудно, и поэтому я приехала к тебе.

— Чем же я могу помочь?

— Видишь ли, папа согласился отпустить меня в Рим. Как раз туда едет лорд Тевертон, мой кузен — ты его не знаешь — со специальным поручением премьер-министра. Я могу поехать вместе с ним, но мне нужна компаньонка.

Алина кивнула в знак согласия. Конечно, молодая девушка не может ехать за границу одна.

— Вот затем я к тебе и приехала. Хочу, чтобы ты помогла мне вспомнить имя гувернантки, служившей у нас непродолжительное время, пока болела мисс Смитсон. Это была замужняя и очень приятная во всех отношениях дама.

— Гувернантка? — повторила Алина. — Но ведь…

— Я знаю, ты думаешь, — ответила Дениза, — как и папа, что я могу взять с собой одну из родственниц. Тетку или старшую кузину. — Она сделала выразительный жест. — Тй можешь представить этот кошмар? Они будут вести себя стеснительно и говорить: «А теперь молодые люди хотят побыть вдвоем», что только вгонит меня в краску от смущения. Или, что еще хуже, станут разыгрывать из себя строгую компаньонку и ни на мгновение не оставят нас с Генри наедине.

Алина рассмеялась. Она встречала некоторых родственниц Денизы и знала, что именно так они и поведут себя.

— Я их всех перебрала в памяти, — продолжала Дениза. — Одна хуже другой. Нет, мне нужно вести себя с Генри умно. Ведь я его действительно огорчила. — Она тихонько всхлипнула. — Его письмо было таким ударом для меня. Я знаю, его обидело мое поведение, и теперь мне нужно сделать так, чтобы он простил меня.

Она опять вздохнула, но глаза ее блеснули, когда она сказала:

— Но я не собираюсь ползать у его ног и потакать его самолюбию. Он и так достаточно самоуверенный и властный.

Алина снова рассмеялась:

— Теперь я понимаю твои трудности, но миссис Уилсон, именно так зовут ту леди, о которой ты спрашивала, работает у французского посла — учит его детей английскому, а в настоящее время она с ними во Франции.

— Какая досада! Она единственная, у кого хватило бы такта и кто удовлетворил бы папу как подходящая для меня компаньонка.

— Я думаю, ты найдешь еще кого-нибудь, — сказала Алина с надеждой.

— Но кого? Я просто не могу себе представить. Внезапно она вскрикнула так громко, что Алина вздрогнула от неожиданности и посмотрела на подругу с удивлением.

— Ну конечно! Я нашла выход. Все просто. Ты поедешь со мной!

— Я? Но, дорогая, я не замужем, а две девушки не могут сопровождать друг друга.

— Я все понимаю, — отрезала Дениза. — То, о чем я подумала… о, я действительно умна! Ты поедешь со мной под видом своей матери.

— М-м-моей… мамы?

— Но ты же помнишь, какой очаровательной была твоя мама и как молодо она выглядела. В конце концов, все мы знаем, что она вышла замуж в семнадцать, так что, когда она умерла, ей не было еще и тридцати семи.

— Это правда, — ответила Алина, — но…

— Никаких но, я скажу папе, он сегодня вечером отправляется на неделю на скачки в Донкастер, что меня будет сопровождать в Рим леди Лэнгли. Когда я уезжала из дому отец сказал мне: «Передай привет леди Лэнгли. Она всегда была такой обворожительной женщиной, и мне жаль, что мы ее больше не видим». Очевидно, он не осведомлен о ее смерти.

Алина уставилась на свою подругу, отказываясь верить тому, что слышит.

Когда же та замолчала, она сказала:

— Это прекрасная идея, дорогая. И ты знаешь, я была бы счастлива поехать с тобой в Рим, но никто, будучи в здравом уме, не поверит, что я — это моя мама… даже если я обряжусь в ее платья,

— Почему нет? — упрямо возразила Дениза. — Все говорили, что вы с матерью выглядели как сестры. А если ты сделаешь более взрослую прическу, слегка напудришься и нарумянишься, как это делают светские дамы в Лондоне, то будешь выглядеть значительно старше своих лет.

Алина молчала, и через некоторое время Дениза продолжила:

— Я помню, тобой все восхищались, когда мы принимали участие в шарадах и представлениях для папиных гостей на рождественских вечерах. Я даже завидовала, потому что все говорили, что ты играешь несравнимо лучше меня. — Она в задумчивости потерла лоб: — Ты помнишь ту пьесу из времен Реставрации, которую мы поставили на Рождество перед моим отъездом в Лондон? Ты играла в ней две роли, в том числе очень хитрую и коварную женщину лет сорока.

— Игра на сцене — это одно дело, — сказала Алина, — но если я начну играть в жизни, думаю, никто не поверит. Дениза всплеснула руками:

— А кто должен поверить? Папа уезжает на скачки. Мой кузен лорд Тевертон никогда не видел тебя, так же как я моя горничная и слуга, которые будут сопровождать нас в путешествии.

Алина не ответила, и Дениза продолжила:

— Когда мы приедем в Рим, все, что мне от тебя надо, — дать мне возможность встретиться с Генри наедине. А ты, я уверена, сможешь развлекаться сколько угодно, осматривая Колизей и все те достопримечательности, о которых мы в свое время читали с миссис Смитсон.

Внезапно глаза Алины загорелись. Она подумала, что мечтала увидеть воочию все то, о чем знала из книг. Часто по ночам, в одиночестве, думая об этих прекрасных местах, она представляла, что видит их на самом деле, а не воспроизводит в воображении прочитанное. «Но… надо быть твердой», — сказала она себе и после непродолжительного молчания обратилась к подруге:

— Дениза! Дорогая! Ты знаешь — я сделаю для тебя, что угодно, за исключением того, чего нельзя делать и что может впоследствии доставить тебе неприятности.

— То, что ты можешь для меня сделать, совсем нетрудно, — ответила Дениза. — Ты поедешь со мной в Рим в качестве моей компаньонки и сделаешь так, чтобы Генри Уэскотт простил меня и мы официально объявили о своей помолвке.

Алина подумала, что все это звучит слишком просто, чтобы быть правдоподобным. Затем она спросила испуганно:

— Т-ты уверена, что из этого не выйдет… скандала?

— С какой стати? Мы не встретим там никого, кто знал бы твою маму, а ты должна признать, что она выглядела очень молодо.

— Да, так все говорили, — согласилась Алина.

— Поэтому от тебя требуется только сделать себя несколько старше. Боже мой! Если ты не в состоянии сыграть роль дамы — подходящей компаньонки для меня, так что же ты можешь?

Алина рассмеялась:

— Ты так забавна! Но ты же знаешь, дорогая, что именно потому, что на самом деле хочу помочь тебе, и, если быть честной, потому, что очень-очень хочу поехать в Рим, я говорю «Да!».

— Чудесно! — вскрикнула Дениза. — Мы отправляемся через три дня.

— Три… дня?

— У тебя будет достаточно времени, чтобы решить, что из маминых платьев ты возьмешь с собой, а я тебе дам все остальное. — Она положила свою руку на руку Алины и сказала: — Мне так стыдно, что я не понимала раньше, как ты бедна. А у меня горы платьев, действительно — целые горы одежды, которую я бы могла послать тебе, но своем эгоизме даже и не подумала об этом.

— Не кори себя, — возразила Алина. — Что бы я делала с этим ворохом нарядов здесь, в деревне?

— Ты можешь носить их. Платье, которое на тебе сейчас, — это тихий ужас.

— Да, я уже ношу его много лет, — согласилась Алина, — И оно порядком поистрепалось.

— Выбрось его! Выбрось все, что у тебя есть. Думаю, я найду для тебя подходящие меха и драгоценности, которые остались после моей мамы.

Алина взглянула на нее вопросительно, и Дениза сказала:

— Мы должны обдумать все самым тщательным образом. Я вовсе не хочу, чтобы ты сопровождала меня как обедневшая провинциальная леди Лэнгли, которой папа оплачивает услуги.

Алина хотела возразить подруге, но та продолжала:

— Конечно, я буду платить тебе сама. У меня куча денег. Но ты должна выглядеть богатой и модной дамой, чтобы произвести впечатление на окружающих.

— На кого нужно «произвести впечатление»? — спросила Алина.

— В первую очередь — на Генри. Я не желаю, чтобы он подумал, будто я за ним бегаю. Я должна приехать в Рим совсем по другой причине, например, потому, что сопровождаю леди Лэнгли, друга нашей семьи, которая недавно овдовела и чувствует себя очень одиноко.

— Ты делаешь из всего этого драму, — запротестовала Алина.

— Именно! Я напишу тебе твою роль, как раньше ты это делала для меня. Алина засмеялась:

— Ах, Дениза, ты неисправима. Но думаю, ты совершаешь большую ошибку. Есть много других, которые бы лучше меня справились с этой ролью. А вдруг я сделаю что-нибудь не так и все сорву?

— Ты никогда ничего не срываешь. Ты намного умнее меня. Помнишь, все наши преподаватели и гувернантки всегда говорили: «Ну а теперь, мисс Дениза, постарайтесь быть такой же умницей, как ваша кузина, а она ведь младше вас». — Дениза передразнила голос учителя.

Алина обхватила ее за шею и поцеловала:

— О, Дениза, какое счастье, что ты здесь! Я так скучала по тебе и часто вспоминала все, над чем мы смеялись.

— Этим мы и займемся по пути в Рим. Иначе я буду сидеть здесь и хандрить. Ты должна заставить меня смеяться и веселиться так, чтобы Генри, увидев меня, понял, какую ошибку совершил, когда уехал.

— Не могу понять, почему он поступил так. Ведь ты такая красивая!

— Это моя вина, — ответила Дениза тихо. — О, Алина! Если я потеряю его, это разобьет мое сердце. Я никого не смогу полюбить так же.

Теперь она говорила совсем другим голосом. Подойдя к кузине, Дениза взяла ее за руку:

— Помоги мне, пожалуйста, помоги мне! Я знаю — мое счастье поставлено на карту. Если я потеряю Генри, мир никогда уже не будет для меня таким, как прежде.

В ее голосе послышались слезы, и это ранило Алинино сердце. Она поняла, что сделает все, как бы это ни было трудно, чтобы помочь подруге.

— Я поеду с тобой, — сказала она, — но ты должна мне рассказать подробно, как себя вести. Вспомни, ведь я ни разу не была в Лондоне и никогда не видела этих изысканных и элегантных женщин, одну из которых мне надо изображать.

— А, все они очень похожи. Ведут себя так, словно весь мир принадлежит им, и думают, что каждый мужчина, которого они одарят своей улыбкой, безумно счастлив, будто выиграл миллион фунтов на скачках. Алина хихикнула:

— И ты думаешь, я смогу вести себя так же?

— Конечно. Именно так ты и должна вести себя. Ты очень знатна, богата и полна чувства собственного достоинства.

— Чтобы заставить людей поверить в это, нужно быть действительно хорошей актрисой, — заметила Алина.

— Почему ты мне раньше ничего не рассказала о бедах, свалившихся на твою голову? Мне невыносима сама мысль о том, что тебе пришлось продать все эти прелестные вещи.

— Перед твоим приездом я как раз думала, что бы еще продать или как заработать немного денег.

— Ты получишь их, — ответила Дениза. — Ты будешь работать на меня, а я готова заплатить тебе столько, сколько ты запросишь. — С этими словами она обняла Алину и поцеловала ее. т

— Я люблю тебя, Алина, и мы чудесно проведем время вместе. Когда я выйду замуж за Генри, я найду тебе такого же богатого мужа.

— Но пока с меня вполне хватит Колизея и собора Святого Петра.

— Из того, что мне рассказывали, мне представляется, что Рим буквально нашпигован всякими сокровищами. Так что приготовься осматривать достопримечательности с утра до позднего вечера.

— Это все, чего я хочу. Конечно, я не помешаю вам с герцогом.

Последовала пауза, а затем Дениза почти с рыданием проговорила:

— О, Алина! Тебе не кажется, что он… уже забыл меня? Быть может, он нашел себе какую-нибудь итальянку, более… красивую, чем я?

— Разве это возможно? А если так, значит, он не любил тебя по-настоящему. Помнишь, когда мы были девочками, то всегда мечтали встретить настоящую любовь, а это значит — найти вторую половину самих себя.

— Да, правда, — ответила Дениза. — Помнишь, мисс Смитсон рассказывала нам о древних греках, которые верили, что после того, как бог сотворил человека и решил, что |ему нужен спутник, он разрезал его на две половины и более прекрасную, мягкую и нежную назвал женщиной.

— Да, я помню этот рассказ. И то, что мы ищем, — это и есть вторая половина нас самих.

— Да, и я знаю, Генри и есть моя вторая половина.

— Как ты могла быть так жестока к нему? Он, должно быть, очень несчастлив, если покинул тебя так внезапно.

— Не надо об этом, — умоляюще сказала Дениза. — Я была дурочкой. Именно дурочкой. Мне только хотелось заставить его немного поревновать, чтобы он еще более влюбился в меня. Но я… зашла слишком… далеко!

Алина обняла подругу:

— Не переживай, дорогая! Я уверена, он вернется к тебе, и я молю Бога, чтобы он был также несчастлив без тебя, как ты без него.

— Я помню твои молитвы, — сказала Дениза. — Ты всегда говорила, что Бог слышит их.

— Об этом я и молюсь сейчас. Ты знаешь, когда у меня трудности, я обращаюсь за помощью даже к птицам.

— А здесь я, готовая прийти к тебе на помощь. Ну, а теперь давай поговорим о наших планах.

Решив взять Алину с собой в Рим, Дениза продумала все самым тщательным образом.

Прежде всего, поскольку ее отец уезжал сегодня, она сочла возможным забрать к себе домой Алину. Но потом они решили, что это небезопасно, так как слуги могли узнать девушку.

— Я заберу тебя в среду утром, — решила Дениза, — и мы поедем прямо на станцию. А в Лондоне нас будет ждать в своем доме на Белгрейв-сквер лорд Тевертон.

— Что он из себя представляет? Вдруг он заподозрит что-нибудь неладное? — спросила Алина.

— Не беспокойся об этом. Он ужасно зол, что я отправляюсь вместе с ним в Рим. Поэтому я вообще сомневаюсь, что он будет разговаривать с нами.

Алина посмотрела с удивлением:

— Почему?

— Потому что он напыщенный сноб и интересуется только самим собой. Он ведь пользуется большим успехом в Лондоне, близкий друг принца Уэльского. — Она понизила голос, словно боялась, что ее могут услышать. — И потом, у него романы со всеми этими великосветскими львицами. Мне рассказывали, что, когда он бросает их, они плачут навзрыд!

Алина не поняла:

— Бросает их?

— Ты знаешь, что я имею в виду. — Увидев замешательство на лице кузины, Дениза пояснила: — У него множество любовных похождений, то, что французы называют affaries de coeur. А так как он очень богат и красив, то женщины без ума от него и носятся с ним как с писаной торбой.

Алина рассмеялась:

— Не верю в это!

— Правда! Он напускает на себя этакий важный вид и ведет себя так, словно никто не стоит его внимания.

— Он, должно быть, ужасный тип.

— Я его уже давно невзлюбила. Он разговаривает со мной как с умственно отсталым ребенком.

— Не могу поверить в это.

— Но это так. И только потому, что он любит кататься да папиных лошадях, он приезжает к нам. Ну и, конечно, они встречаются на скачках. — Она издала короткий смешок, прежде чем сказала:

— Я видела его лицо, когда папа попросил его взять меня с собой в Рим.

— Ему не понравилась эта идея?

— Он был в ужасе. Я видела, как он лихорадочно ищет предлог, чтобы отказаться. Затем очень неохотно согласился взять на себя ответственность при условии, что меня будет сопровождать компаньонка.

Алина с негодованием подумала: «Невероятно, чтобы кто-нибудь мог быть грубым с таким прелестным и нежным существом, как Дениза». Она вспомнила, как отец однажды сказал: «Молодые люди в Лондоне считают, что с дебютантками весьма скучно, поэтому чем быстрее девушки найдут себе подходящего мужа, тем лучше для них».

— А почему твой кузен не женился? — спросила она. — Сколько ему лет?

— За тридцать. Едва ли он сможет жениться на одной из тех женщин, с которыми у него романы, так как они все замужем.

Алина широко распахнула глаза:

— И что, их мужья не возражают?

— Они об этом и не догадываются. Ты не поверишь, как странно ведут себя женщины в Лондоне. Принц Уэльский всегда появляется в обществе замужних женщин. Все они красивы и изысканны. И мой кузен Маркус Тевертон ведет себя так же.

— Но ведь это ужасно, — сказала Алина твердо. — Не могу себе представить, чтобы так себя повел папа. А если бы он сделал это, то, несомненно, разбил бы мамино сердце.

— Твои мать и отец были так не похожи на других. Ни когда не думала, что она умрет. Она была так молода и счастлива.

— Она была такой, — возразила Алина мягко, — пока не умер папа. А затем свет померк для нее, и она не смогла оставаться в темноте одна.

Голос ее прервался — ей все еще трудно было говорить о матери без слез.

— Бедная Алина! — проговорила Дениза. — Я знаю, как ты страдаешь. Поэтому самое лучшее для тебя — отправиться в Рим, и я уверена, твоя мама тоже одобрила бы это.

Алина взглянула с сомнением:

— Наверное, мама пришла бы в ужас оттого, что я лгу и играю чужую роль.

— А я думаю, она восприняла бы это как хорошую шутку, Ты помнишь, как она всегда смеялась над этими ворчунами в нашем графстве, которые решительно не одобряли все, что мы делали. — Дениза увидела, что Алина повеселела, и продолжила: — Помнишь, они брюзжали, что изгороди, через которые мы прыгаем, слишком высокие для нас и мы ведем себя как сорванцы. А твоя мама, наоборот, говорила, что это очень хорошо для женщин, если они могут недурно ездить верхом и не боятся высоко прыгать.

Алина кивнула в знак согласия.

— Это мы и собираемся делать сейчас, — продолжила Дениза. — Мы собираемся сделать высокий прыжок, и ты забудешь все свои неприятности. Ты увидишь Рим и все его красоты.

— Неужели это правда, Дениза? — воскликнула Аля-на. — Я так хочу увидеть Рим. Это будет необыкновенное приключение.

— Конечно, — согласилась Дениза, — и я увенчаю его счастливым концом, когда выйду замуж за Генри. И будь уверена, больше он меня никогда не оставит!

— О, дорогая! Я так хочу, чтобы ты была счастлива!

Глава 2

Дениза приехала на следующий день после обеда. Алина с изумлением наблюдала, как кучер и слуга выносили из кареты целую гору чемоданов и баулов. Как только они были перенесены в спальню Алины, Дениза принялась открывать их.

— Я привезла тебе мамин багаж, — сказала она. — На всех вещах ее инициалы. Думаю, они намного роскошнее того, что у тебя сейчас есть.

Алина была уверена в этом. Она увидела на чемоданах инициалы «А. Л.», но не успела задать вопрос, как Дениза закончила:

— Ты ведь помнишь, что маму звали Алисой.

— Ах да! Я и забыла, — воскликнула Алина.

— Я вспомнила об этом по пути домой, — произнесла Дениза с ликованием. — Сразу же после того, как сказала папе, что меня будет сопровождать леди Лэнгли, кстати, он был рад слышать это, я пошла наверх в мансарду. Все мамины вещи были там — и взгляни, что я нашла!

Она начала один за другим открывать чемоданы.

Вначале она извлекла вечернее платье из черного бархата, отделанное горностаями. Алина пришла в восхищение.

Затем Дениза продемонстрировала еще одно платье — из голубого бархата, с отделкой из русских соболей.

— Они прекрасны! — воскликнула Алина.

— Подожди, — сказала Дениза и с этими словами достала соболий палантин, края которого были щедро отделаны хвостиками соболей.

Алина знала, что такие меха носят только очень состоятельные и модные дамы.

Были извлечены также несколько очень элегантных эонтиков от солнца. Наконец Дениза открыла большую коробку для шляп:

— Я решила, что остальные мамины платья уже устарели, чтобы ты могла носить их. Пожалуй, за исключением скольких вечерних платьев. А вот шляпы… шляпки не изменились с тех пор, как она умерла. Сегодня они просто более изощренной формы.

Она вынула несколько шляпок, украшенных перьями бантами из атласных лент.

Алина понимала, что в этих шляпах будет выглядеть старше.

Ее радовало, что, сняв украшения с одной шляпки, можно было сделать более живописной другую.

— Ты ведь знаешь, какая сейчас сложная и изысканная мода, — продолжала Дениза, — и поэтому чтобы придать вечерним платьям более современный вид, мы можем украсить их кружевами и рюшами.

Турнюр, бывший в моде при жизни матери Денизы, постепенно исчез и превратился в часть юбки. Но вот вечерние платья со шлейфами, для более зрелых женщин, мало изменились с тех пор,

— Думаю, мы сумеем найти в Риме портниху, которая слегка переделает эти платья, — сказала Дениза. — А пока я привезла тебе свои, которые не выглядят так, словно принадлежат дебютантке. — Говоря это, она достала целый ворох платьев. — Вот это, например. Я всегда считала, что оно мне не идет: слишком темное для меня. А вот это я купила при плохом освещении. Это не мой цвет. Думаю, тебе подойдет, а на мне — кошмар!

Да, действительно, более темные платья с их насыщенной цветовой гаммой лучше оттеняли очень светлые волосы Алины и подчеркивали белизну ее кожи. Наконец Дениза достала из последнего чемодана небольшую коробочку.

— Посмотри, что я нашла в мансарде! — радостно воскликнула она, открыв ее.

Алина увидела внутри пудру, тушь и баночку румян.

— Неужели твоя мама пользовалась всем этим? — спросила она.

— Этот вопрос волновал и меня, пока я не вспомнила, что однажды к нам приехала одна из наших родственниц, очень модная и красивая дама. Я еще была маленькой тогда помню, как она смеялась над мамой и называла ее старомодной. Вскоре после ее отъезда пришла небольшая посылка с подарком для мамы. «Как ты думаешь, что мне прислала Гвен?» — услышала я разговор мамы с папой. «Не имею представления», — ответил папа. Она открыла коробочку и показала, что внутри.

— И что сказал твой отец? — спросила Алина,

— Я помню, как он закричал в ярости: «Я не хочу, чтобы моя жена была похожа на актерку». Моя мама рассмеялась:

«Дорогой, если мы поедем в Лондон, тебе будет стыдно, что я выгляжу такой провинциалкой». — «Вот такой я и люблю тебя», — ответил папа и обнял ее. Словом, она никогда не пользовалась этим ящичком, но теперь он нам может очень пригодиться.

— Но… но я тоже не хочу выглядеть как комедиантка, — запротестовала Алина.

— Гвен подарила это маме десять лет назад, — сказала Дениза. — С тех пор многое изменилось. Все модницы в Лондоне пудрятся, румянятся и красят губы.

Алина рассмеялась:

— Ну что ж, уговорила! Я никого не собираюсь к себе приглашать. А если ты хочешь, чтобы я полностью вошла в роль, то, думаю, мне надо воспользоваться всеми сценическими ухищрениями.

— Конечно, а как же иначе? — ответила Дениза наставительно.

Она заторопилась домой, оставив Алину одну раскладывать все вещи по чемоданам. Алина достала несколько платьев, принадлежащих ее матери. Леди Лэнгли всегда одевалась с большим вкусом, хотя и не позволяла себе тратить много на свои наряды. Несомненно, мамины платья были гораздо элегантнее тех, что привезла Дениза. Свои платья Алина оставила в шкафу, а среди нарядов матери выбрала одно очень красивое дорожное платье из темно-синего атласа — оно удачно сочеталось по цвету с привезенным Денизой синим плащом. Платье, слегка отороченное мехом, не было броским, что делало его подходящим для путешествий. Алина подобрала себе шляпку украсила ее дополнительно несколькими небольшими перьями и бархатным бантом. Среди зонтиков нашлась сумка

— К сожалению, сумок больше нет, — сказала Дениза доставая ее из коробки. — Папа после маминой смерти раздал много ее вещей родственницам. Они все просили сумки так как знали, что мама всегда покупала их в очень дорогих магазинах на Бонд-стрит.

— Я рада, что нашлась и эта, — ответила Алина. — Боюсь, если бы кто-нибудь увидел мою, ни за что бы не поверил, что у меня есть деньги, чтобы носить в ней!

— Выбрось ее! — воскликнула Дениза. — Иначе она вызовет у людей подозрение, что ты совсем не та, за которую себя выдаешь.

Перчаток, замшевых и кожаных, было тоже вполне достаточно, а шелковых чулок набралось столько, сколько Алина не могла раньше и представить себе.

Дениза привезла также ночные сорочки и прочее неглиже, среди них — нижние юбки с отделкой из прелестных кружев. Разглядывая их, Алина возблагодарила Бога за все это богатство. У нее появились наконец все эти прекрасные вещи, о которых она всегда втайне мечтала.

Она кончила укладываться очень поздно, сразу же легла и безмятежно проспала всю ночь.

Рано утром из деревни пришла миссис Бэнкс, чтобы приготовить завтрак. Она удивленно уставилась на гору чемоданов:

— Мисс куда-нибудь уезжает?

— Да, собираюсь погостить у своих друзей, — ответила Алина. — Надеюсь, миссис Бэнкс, вы будете приходить и присматривать за домом, а я попрошу священника, чтобы он платил вам каждую неделю.

Когда Дениза уже собралась уходить, Алина, с недобрым чувством замешательства и неловкости, обратилась к ней:

— Мне совестно говорить об этом, Дениза, но не могла бы ты одолжить мне несколько фунтов, чтобы я расплатилась с женщиной, присматривающей за домом. Иначе я попаду в неловкое положение.

Дениза, которая спускалась в этот момент по лестнице, остановилась на нижней ступеньке.

— Ах, Боже мой! Как же это я забыла отдать тебе деньги! — сказала она, как бы извиняясь. — Конечно же, я привезла их с собой, и помни, как только у тебя возникнет потребность в деньгах, я всегда к твоим услугам. У меня их достаточно.

— Мне неловко просить, ты и так столько сделала для меня, — пробормотала Алина.

— То, что я тебе дала, мне не стоило ни пенса, — ответила Дениза честно. — Вот конверт. Я приготовила его для тебя.

С этими словами она достала конверт из сумки, вручила его Алине и заторопилась к ожидающей ее карете. Оставшись одна, Алина открыла конверт и увидела двадцать пять фунтов. Вначале она подумала, что нельзя брать у кузины такую большую сумму и завтра же, как только увидит ее снова, надо отдать часть денег. Но потом Алина вспомнила, скольким задолжала в деревне.

Утром она первым делом отправилась в церковь к священнику.

— Не знаю, как долго я буду отсутствовать, — сказала она, вручая ему десять фунтов, — поэтому, пожалуйста, расплачивайтесь еженедельно с миссис Бэнкс. И еще, если крыша в доме начнет протекать, попросите Баркера починить ее.

— Не беспокойтесь, мисс Лэнгли, все сделаю, — ответил священник. — Рад, что вы решили немного отдохнуть. Я уже начал беспокоиться за вас.

— Я еду к своей кузине Денизе Седжвик, с которой я столько лет вместе училась.

— Это, несомненно, самый лучший вариант. Ни о чем не волнуйтесь, Я присмотрю за домом. — Он помолчал: — вы вели себя мужественно, хотя это нелегко. Я знаю это. Но я молил Бога, чтобы он помог вам, и, думаю, он внял моим молитвам.

— Да, он услышал их, — ответила Алина. — Но прошу вас, молитесь за меня и дальше.

— Конечно, — сказал священник с улыбкой.

Затем Алина расплатилась с бакалейщиком, мясником и булочником, удивляясь, сколь многим она задолжала. Был еще счет от человека, который приходил менять разбитые стекла в окнах дома. Вернулась она с тремя фунтами в кошельке.

«Я должна постараться, чтобы этой суммы хватило надолго. Я не могу надоедать Денизе со своими финансовыми проблемами, она и так щедра и добра ко мне».

Карета приехала утром следующего дня в начале девятого. Надев на голову шляпку, которую вчера украсила заново, Алина взглянула на себя в зеркало. Шляпка, несомненно, была ей очень к лицу. Она сделала себе модную прическу, одну из тех, которые видела в иллюстрированном журнале для женщин. Эти журналы она часто брала у жены священника. «Вот теперь, — подумала Алина, — я выгляжу точно так, как хочет Дениза. Без сомнения, те, кто увидят меня впервые, решат, что я намного старше моих лет».

Дениза вынесла окончательный приговор:

— Замечательно, Ты выглядишь сногсшибательно! Именно так и должна выглядеть моя спутница!

Алина обошлась без косметики, так как боялась, что нанесет ее чересчур много. Но по дороге на станцию Дениза заставила ее напудрить нос и слегка подкрасить губы.

— Я хочу, чтобы именно так ты и выглядела впредь, — сказала она подруге.

Алина с изумлением рассматривала себя в зеркальце, которое достала из: сумочки, а затем спросила, слегка волнуясь:

— Тебе… тебе не кажется, что помады… слишком много?

— Слишком мало! — ответила Дениза твердо. — А перед приездом в Лондон я еще и нарумяню тебя.

Как только они оказались вдвоем в купе, Дениза выполнила свое обещание. Кончив наносить румяна, она спросила:

— А где мамины драгоценности?

— Я надела серьги, — ответила торопливо Алина. — Думаю, этого хватит.

— Нет, не хватит! — возразила Дениза с негодованием. Она привезла драгоценности в специальной шкатулке из крокодиловой кожи, которую приказала Алине беречь, как свой кошелек. Теперь она достала шкатулку, вынула из нее две нитки жемчуга и надела на шею Алины. Затем последовали бриллиантовый перстень и обручальное кольцо. Но и этого показалось Денизе недостаточно, и она добавила браслет из изумрудов и жемчуга и брошь в форме бабочки.

— Неопасно ли это носить в дороге? — спросила Алина.

— За нами присматривает достаточно много людей, включая, конечно, и этого противного маркиза Тевертона.

За хлопотами и сборами к отъезду Алина совсем забыла о нем.

— Он будет с нами? — спросила она.

— Боюсь, что да. Но у него отдельный вагон в поезде до Дувра и отдельная каюта на пароходе. Алина посмотрела удивленно.

— Не забывай, — объяснила подруга, — что он и не хотел брать нас с собой. И хотя мы и остановимся в его доме, не сомневаюсь, увидимся с ним только в момент приезда.

Алина вопросительно взглянула на кузину, и та продолжила:

— Я уже говорила тебе, что папа вынудил его взять меня с собой в Рим, и он, сам того не подозревая, попался в поставленную папой ловушку.

— Как это?

— Папа как бы между прочим поинтересовался: «Вы, наверное, остановитесь в британском посольстве?» — «Нет, — ответил кузен Маркус. — Один из моих друзей сдал мне большой дом. Если и есть на свете что-нибудь, что нагоняет на меня скуку, так это дипломатические приемы»… «Дом? — воскликнул отец. — Как замечательно! Мне бы очень не хотелось, чтобы моя дочь останавливалась в отелях. Я знаю, вы не откажетесь взять Денизу и ее компаньонку с собой». — Дениза рассмеялась: — Видела бы ты выражение его лица в этот момент. Но кузену ничего не оставалось, как согласиться, чтобы мы поселились вместе с ним.

Алина хотела сказать, что будет чувствовать себя очень неуютно в доме, где им не рады. Но подумала, что Дениза не будет слушать ее. Оставалось только надеяться, что маркиз не окажется таким чудовищем, как его обрисовала кузина. Остальную часть пути Дениза говорила только о Генри Уэскотте.

На перроне в Лондоне их уже ждал посыльный, чтобы забрать багаж. Алина подумала, что они прибыли в Лондон с шиком. О лорде Тевертоне больше не упоминали. Со станции отправились в элегантном экипаже. В другом экипаже посыльный и служанка везли багаж. По дороге на Бегрейв-сквер Дениза сказала:

— Не забудь, при встрече с кузеном Маркусом ты должна быть холодна, дабы он не возомнил, что произвел на тебя, хотя бы малейшее впечатление. Ты сама — значительная особа и не расположена считать, что кто бы то ни было, хоть бы даже и он, может тебя превзойти.

Алина рассмеялась:

— Ах, Дениза! Ты все так усложняешь! Ну разве можно вообразить, что я смогу чувствовать себя значительнее, чем лорд Тевертон или любой другой из высшего общества здесь, в Лондоне?

— Ты же, конечно, лучше его, хотя бы потому, что ты намного красивее! — ответила Дениза уверенно. — Но если он попытается игнорировать тебя и меня, дай ему понять, что в свою очередь тоже намерена не замечать его.

Длина подумала, что это вряд ли возможно, но решила что говорить об этом вслух не стоит.

Они приехали в величественный особняк на Белгрейв-сквер. Алина отметила про себя, что при входе в холл их встретили дворецкий и четверо слуг. Дворецкий с поклоном проводил их в комнату, служившую, очевидно кабинетом. Все стены этого элегантного помещения были заставлены книгами. У окна за огромным столом эпохи Регентства сидел мужчина, который и был тем самым загадочным, пугающим лордом Тевертоном. С первого взгляда ей показалось, что он намного красивее, чем она предполагала.

Однако, когда он почти нехотя поднялся из-за стола, Алина начала понимать, что чувствует к нему Дениза.

— А вот и мы, кузен Маркус! — сказала Дениза весело, как бы не замечая всей неловкости ситуации. — Позвольте представить вам леди Лэнгли, которая любезно согласилась взять меня с собой в Рим.

Лорд Тевертон протянул руку Денизе, а затем повернулся к Алине. Девушке показалось, что на мгновение в его глазах мелькнуло удивление.

— Добрый день, леди Лэнгли! По-моему, мы ранее не встречались!

— Мало вероятно, — произнесла Алина, как ей казалось, уничтожающе, — я постоянно живу в деревне. Они пожали друг другу руки, и лорд Тевертон изрек, несколько манерно растягивая слова:

— Думаю, нам следует отправляться на вокзал прямо сейчас. Я распорядился, чтобы обед нам подали в поезде. Мой повар приготовил его для нас.

— Чудесно! — заметила Дениза. — Папа говорит, что у вас лучший повар в Лондоне.

— Надеюсь, это так, — ответил Тевертои высокомерно. — А теперь поторопимся в путь.

Он открыл дверь кабинета и пропустил их вперед. Алина в изумлении увидел, что один слуга держит его шляпу, второй — дорожный плед, третий — перчатки, а четвертый — трость. Дворецкий проводил их вниз по ступенькам до кареты. Только теперь до Алины дошло, что лорд Тевертон поедет не с ними, а в отдельном экипаже, который стоял позади. Багаж везли в коляске, а замыкал процессию экипаж, в котором ехали слуги. Поскольку Алине не приходилось прежде наблюдать таких выездов, это ее рассмешило. Однако она сдержалась, пока не закрылась дверца кареты и не тронулись лошади.

— Это похоже на похоронную процессию, — обратилась она к Денизе.

И обе расхохотались, и смеялись до тех пор, пока у них не выступили слезы на глазах.

— Тебе смешно, — произнесла Дениза, — а посмотри, как взбешен кузен Маркус оттого, что вынужден сопровождать нас в Рим.

— Думаю, все это очень забавно, — ответила Алина, смеясь. — Ну скажи на милость, зачем четыре кареты на шесть человек?

Они опять начали смеяться, пока Дениза наконец не сказала:

— Мы должны быть серьезными! Иначе кузен подумает, что именно так мы ведем себя дома.

— Надеюсь, там он меня никогда не увидит! — ответила Алина.

— Думаю, ему это и неинтересно. Мне говорили, что у него сейчас грандиозный роман с очаровательной графиней Грэй, которая справедливо считается одной из самых красивых женщин Лондона.

— Мне кажется, я видела ее портрет в журнале для женщин.

— Думаю, да, — согласилась Дениза. — Она темноволосая, с очень экзотической внешностью. У нее дюжина поклонников!

— Если лорд Тевертон влюблен в графиню, зачем же он оставляет ее и едет в Рим?

— О, на это лучше всего тебе смог бы ответить папа. Тевертон часто выполняет специальные поручения герцога Гранвиля, министра иностранных дел.

Алина взглянула на нее с удивлением:

— Звучит весьма интригующе и таинственно.

— Ничего таинственного, — ответила Дениза. — Просто ведет конфиденциальные переговоры с королем, папой и прочими важными персонами. А после того как привозит положительный ответ, получает еще одно украшение на свой фрак. Он просто увешан этими наградами, как рождественская елка!

Это прозвучало так забавно, что девушки снова начали смеяться. Наконец они прибыли на вокзал. Поскольку его сиятельство ехал до вокзала один, то Алина не удивилась, что и до Дувра он будет ехать в отдельном вагоне. До поезда их сопровождал начальник вокзала, чрезвычайно внушительный в своей форме и фуражке с золотой кокардой. Девушек почтительно проводили в вагон; он закрывался на замок изнутри, поэтому их никто не мог потревожить.

Лорд Тевертон не зашел поинтересоваться, как они устроились и не нужно ли им чего-нибудь, а прямиком отправился в вагон, специально зарезервированный для него. Алина подумала, что это не очень вежливо с его стороны. Она убедилась теперь в правоте слов Денизы: его сиятельство категорически отказывался находиться в обществе двух женщин, которых ему навязали.

— Вот сейчас можно отдохнуть, — сказала Дениза. — Снимай шляпу! Это поезд-экспресс, поэтому до Дувра нас никто не увидит.

Когда Дениза открыла большую плетеную корзину, которую в Лондоне внес в вагон посыльный, Алина поняла: они действительно живут в роскоши. Она уже успела изрядно проголодаться, так как утром лишь слегка перекусила дома, съев одно яйцо, которое сварила себе на ужин.

В корзине было все, что может пожелать себе заправский гурман: вкуснейший паштет, мясо омара, холодные цыплята, салат, заправленный голландским соусом. Затем последовали шоколадный пудинг и крем, такой жирный, что при всем желании осилить вторую порцию было просто невозможно.

Из напитков были шампанское и кофе, упакованный специально в коробку с сеном, чтобы сохранить тепло.

— Если мы так будем есть каждый день, — сказала Алина, когда они закончили обедать, — то я не смогу влезть ни в одно из маминых платьев. Ты ведь знаешь, какая она была худенькая.

— А ты слишком худенькая, — ответила Дениза. — Ты, наверное, экономишь на еде.

— Не экономлю, а просто не имею денег, чтобы купить что-нибудь вкусное.

Дениза положила свою руку на руку Алины:

— Теперь с этим покончено, дорогая! Я и впредь не оставлю тебя. И ты никогда не будешь больше голодать и жить одиночестве.

В соседнем вагоне лорд Тевертон съел очень легкий обед, но выпил несколько бокалов шампанского. Он почти до утра оставался у графини Грэй. Поэтому, когда его разбудили, он проснулся в плохом расположении духа. Начать с того, что у него не было ни малейшего желания ехать в Рим. Но он, естественно, не мог отказать министру иностранных дел, тем более что тот так просил об этом.

— Вы, Тевертон, гораздо успешнее уладите дела с королем и его советниками, чем любой из наших дипломатов.

— А что посол? — спросил лорд Тевертон.

— Вы не хуже меня знаете, что я о нем думаю, — ответил лорд Гранвиль. — Поэтому, ради Бога, перестаньте упорствовать и помогите мне. Я бы не просил вас, не будь дело таким неотложным.

Лорд Тевертон вздохнул:

— Хорошо. Но это в последний раз вы просите меня покинуть Лондон как раз тогда, когда я больше всего наслаждаюсь жизнью.

— Она очень привлекательна, — сказал Гранвиль. — А ваше отсутствие будет недолгим.

— Я позабочусь об этом, — заметил Тевертон.

(Ничего удивительного, что он был взбешен, когда из чувства простой любезности вынужден был удовлетворить просьбу отца Денизы. И не только согласился сопровождать ее в Рим, но и разрешил поселиться в своем доме. — Зачем ей нужно в Рим? — спросил он. — В конце концов, насколько я наслышан, твоя дочь имела большой успех в Лондоне.

— Огромный успех! — отвечал Седжвик. — Но она вбила себе в голову, что хочет в Рим, и я не могу отказать ей.

Именно этого желал лорд Тевертон, но у него была та же проблема: он не мог отказать.

«И вот я, — размышлял он, — буду брошен на произвол судьбы с этой занудливой дебютанткой, которая станет тараторить без умолку, не имея ни одной мысли в голове, и с ее компаньонкой, какой-нибудь пожилой особой, которая не упустит случая излить на меня всю сентиментальную чушь».

Так часто бывало с женщинами, которые кокетничали и заискивали перед ним, потому что он был не только красив, но и богат.

Ему нравилось сознавать свою значительность, тем более что герцог Гранвиль — не единственный министр, который при случае обращался к нему за помощью или советом. Он часто думал, что если бы был беден, то пошел бы в разведку, так как эта работа увлекала его и доставляла удовольствие. А между тем спрос на него со стороны министров рос. Они хорошо понимали, что он может улаживать дела с иностранцами намного лучше, чем те в министерстве иностранных дел, кому за это платят деньги.

Поезд набирал скорость, лорд Тевертон выпил третий бокал шампанского и неожиданно подумал, что леди Лзнгли оказалась настоящим сюрпризом. Он не ожидал увидеть такую необыкновенно очаровательную особу. Ее красота делала ее непохожей на тех женщин, с которыми он встречался раньше. Он не мог объяснить себе, в чем это отличие, но знал, что оно есть. В ней было что-то неземное. А он привык к женщинам с горящими глазами, надутыми губками и выражением лица, яснее всяких слов говорившим ему, чего они хотят. У него было странное чувство, что леди Лэнгли никогда не станет вести себя подобным образом. Затем он решил, что его ни в малейшей степени не должны интересовать эти непрошеные гости и чем реже они будут видеться, тем лучше. У него были в Риме дела, которые, конечно, их не касались.

И вообще, зачем ему с ними видеться? Он был уверен, что общих друзей в Риме у них нет. Теперь, по пути в Рим, он вспомнил о красавице княгине Сесилии Боргезе. В их последнюю встречу он понял, что она тоже находит его привлекательным. Княгиня, жена находящегося теперь у власти князя Боргезе, была очень хороша собой. Если память ему не изменяет, князь часто уезжал из Рима по делам, которые мало касались его жены.

Легкая улыбка тронула его губы, и он подумал, что отдохновение от трудов может найти во дворце Боргезе: ему там будут рады.

Поезд продолжал свой ход, и Тевертон начал дремать. Минувшей ночью он спал не более трех часов. Как и раньше, когда ему приходилось еще на рассвете вставать из теплой постели, он начинал сомневаться, стоят ли этого те радости, которые дарила ему обворожительная леди Грэй. Если быть честным, то все женщины, как бы они ни были прекрасны, похожи друг на друга.

«Что мне надо? — спрашивал себя лорд Тевертон. — Чего я ищу?»

Вот вопрос, который все чаще задавал он себе по утрам. С наступлением дня он чувствовал, как это ни странно, что иллюзии рассеиваются и он становится все более циничным. Будучи человеком тонкого ума, он пробовал вышучивать себя. «Циник в тридцать лет! — размышлял он. — А что же будет в сорок?» И не находил ответа. А между тем он желал, чтобы жизнь его была наполненной и завершенной, но желания уходили, угасали… Ему больше ничего не хотелось. Не было ничего, чего он не мог бы получить. И все чаще и чаще, трезво анализируя происходящее с ним, особенно после бессонных ночей любви, Тевертон задавался теми же мучительными вопросами: чего я ищу? куда стремлюсь? в чем смысл моей жизни? И сам себе: «Я слишком рано получил слишком многое».

Ему хотелось прервать этот мучительный самоанализ, как перекрывают кран с текущей водой. Но мысли шли одна за другой.

В такт набирающему скорость поезду он вдруг совершенно неожиданно подумал, что, когда вернется домой, не будет искать встреч с леди Лэнгли.

Глава 3

По прибытии в Кале лорд Тевертон получил-таки повод для раздражения, узнав, что должен будет делить свой специальный салон-вагон, который был подсоединен к составу, следующему на Рим, со своей кузиной и ее спутницей. Он пересек Ла-Манш в тишине и покое за чтением «Тайме» и «Морнинг пост» и, пока не высадились на берег, не задумывался над тем, как они поедут в Рим. Часто выполняя различные дипломатические миссии, к тому же будучи весьма состоятельным человеком, он всегда путешествовал таким же комфортом и роскошью, что и королева Виктория. У него был свой салон-вагон, который подсоединяли к основному поезду. В вагоне была гостиная с диваном и креслами и две спальни. Если он отправлялся в поездку один то кровать его слуги размещалась рядом с багажом. В этой же поездке его слуга и горничная Денизы ехали в обычном вагоне, специально зарезервированном для них.

Но особенно раздражал Тевертона вынужденный отказ от большей спальни, которую он обычно занимал. Теперь туда поставили еще одну кровать, чтобы в ней могли разместиться кузина и ее спутница.

Он вошел в меньшее купе, с досадой размышляя о том, что женщины доставляют массу неудобств, особенно если они к тому же еще и родственницы.

Но делать было нечего. Он переоделся, снял дорожный костюм и надел удобный костюм для отдыха.

Алина, как и Дениза, пришла в восторг от салон-вагона.

— Я никогда раньше не была в подобных вагонах, — сказала Дениза. — Но папа рассказывал мне, как путешествует королева, и он сам однажды ездил в таком вагоне вместе с мамой в Вену.

— Чудесно! — воскликнула Алина. — Как здесь уютно! Мне нравятся эти удобные кресла и диван. В спальном купе немного тесновато, но все равно замечательно, что мы вместе.

— Конечно, — согласилась Дениза. — А теперь давай подумаем, о чем мы будем говорить в присутствии кузена Маркуса.

Они сняли шляпки и дорожные пальто. Затем Алина предложила переодеться:

— Мы в этих платьях уже целый день, а мое к тому же немного тесновато.

— Ты выглядишь в нем восхитительно, — ответила Дениза. — Но, пожалуй, ты права. Ты не помнишь, в каком чемодане платье, которое ты хочешь надеть?

Это был трудный вопрос. Потребовалось некоторое время, прежде чем Алина нашла простое вечернее платье из легкой ткани, которое она сочла подходящим для обеда в поезде. Дениза надела одно из бальных платьев, купленных в Лондоне. Уложив волосы, девушки прошли в гостиную. Лорд Тевертон в кресле читал газету. Он взглянул на них, когда они вошли, и нехотя поднялся.

— Мы не станем беспокоить вас, кузен Маркус, — сказала Дениза торопливо. — Если вы работаете, мы посидим у себя в купе, пока не подадут обед.

— Обед скоро будет готов, — ответил Тевертон, — поэтому садитесь, тем более что поезд уже набирает скорость.

Он говорил в своей обычной манере, слегка растягивая слова, будто разговор с Денизой стоил ему невероятных усилий. Видя, что он не смотрит на них, девушка скорчила Алине гримасу. Они едва дождались, пока Стивене, слуга лорда Тевертона, и стюард подадут обед и, когда поезд остановился на станции, ушли в свое купе. Как и предполагала Алина, лорд Тевертон вез свой обед из Лондона. Он был таким же изысканным, как и тот, который они ели по пути в Дувр.

После обеда лорд Тевертон выпил небольшую рюмку коньяка.

Вначале они говорили мало. Затем Алина сказала, обращаясь к Денизе:

— Я так мечтаю увидеть Рим. Я читала его историю, но никогда не думала, что смогу увидеть все его сокровища собственными глазами.

— Вы читали о Риме? — спросил Тевертон, прежде чем Дениза успела ответить.

— Довольно много, — сказала Алина.

Она подумала, что Рим был одним из любимейших городов отца. Он много рассказывал ей о Форуме и о всех тех сооружениях, которые были воздвигнуты в процессе созданы великой Римской империи.

— Я удивлен, — произнес лорд Тевертон.

Алина взглянула на него.

— Чему? Что я интересуюсь Римом или что я читаю серьезные книги? — спросила она запальчиво.

На его губах мелькнула насмешливая улыбка.

— И тому и другому.

— Но это несправедливо, — возразила Алина. — Будь а мужчиной, вы бы приняли как должное мой интерес к римской истории — как развивалась эта империя, каким фантастическим способом она расширяла свои границы и включала даже Англию. — Она сделала энергичный жест, прежде чем продолжить. — Но я женщина, и вы сразу же решаете, что я читаю только журнал для женщин и изредка романы.

Лорд Тевертон искренне рассмеялся. Видно было, что он смеется от души.

— Извините. Конечно, я прошу прощения, — сказал он. — Но большинство женщин, которых я знаю, именно это и читают — журналы от корки до корки и изредка что-нибудь еще.

— Надеюсь, в будущем вы будете более великодушны к моему полу, — ответила Алина, — но уверяю вас, я не единственная женщина, которая интересуется историей. Хотя, возможно, они не из того круга, который вы опекаете.

— Туше! — заметил Тевертон. Его глаза искрились весельем.

Дениза слушала их как зачарованная. Алина вела себя точно так, как ей хотелось. Это же просто великолепно, что кузина поставила ее надутого братца на место, вместо того чтобы заискивать перед ним, как обычно вели себя с ним женщины.

Лорд Тевертон решил устроить Алине экзамен, чтобы убедиться, действительно ли она читала историю Рима.

Вначале он завел разговор о базилике святого Петра. Оказалось, что Алина хорошо знает ее историю.

— Я всегда думала, — сказала она, — какая это замечательная история о том, как великий Константин, первый христианский император, построил первую базилику святого Петра на том самом месте, где был похоронен святой Петр, принявший мученическую смерть во времена Нерона.

Наблюдавшая за разговором Дениза заметила, что ее кузен поднял удивленно брови и на некоторое время замолчал. Алина, погруженная в собственные мысли, продолжала:

— Но больше всего мне хочется увидеть в Риме фонтан Треви.

— Теперь вы больше походите на женщину, — заметил лорд Тевертон. — Я еще никогда не видел женщину, которая де хотела бы задумать желание, бросив монету в фонтан.

— Как это? — спросила Дениза.

— Фонтан был сооружен Николо Сальви в 1762 году, — ответил Тевертон. — Про него говорят, что он приносит счастье. Любой, кто, повернувшись спиной, бросит в него две монетки, может задумать два желания.

— Как интересно! — воскликнула Дениза.

— Одно — еще раз побывать в Риме, — продолжила Алина, — а второе — твое личное, которое всегда исполняется, если верить рассказчикам.

Дениза всплеснула руками:

— Вот туда мы поедем в первую очередь!

— Конечно! — ответила Алина, хорошо зная, какое желание задумает ее кузина.

Когда она взглянула на Денизу, то поняла, что в этот момент все мысли той устремлены к Генри Уэскотту.

— Мне кажется, под вашим влиянием желания Денизы станут чрезмерными, — пошутил Тевертон. — В конце концов, трудно поверить, что все, кто задумывает желания у фонтана Треви, так уж счастливы. Алина взмахнула рукой:

— Вы не разобьете наши иллюзии. Вы уже бывали в Риме, а для Денизы и меня — это целое событие. И мы хотим верить всему, наслаждаться всем и быть очень-очень счастливыми и благодарными судьбе за то, что она дала нам возможность увидеть Рим.

Девушка говорила так искренне, что лорд Тевертон замолчал. Вновь он подумал: леди Лэнгли сильно отличается от того, что он предполагал увидеть. Нет, в самом деле, она совершенно не похожа на тех женщин, которых он встречал в Лондоне. И именно жизнь в деревне, по его мнению, помогла ей остаться такой неиспорченной. Все, что она увидит, принесет ей массу волнующих впечатлений, в то же время он понимал, что все больше и больше попадает под власть ее красоты и обаяния. Он отметил ее очарование сразу же, как только увидел ее. Теперь же, без шляпки, она выглядела еще моложе и прекраснее. «Сколько же ей лет? — подумал он про себя, зная, что такой вопрос никогда не задаст. — Наверное, у нее был хороший и заботливый муж»,

Дениза поймала его взгляд, устремленный на колье Алины, которое та надела, по ее настоянию, к вечернему платью. Оно было скромным по форме — другое было бы и неуместно в дорожных условиях, — но бриллианты были чистейшей воды и сочетались с серьгами и брошью на груди Алины. Дениза улыбнулась про себя, думая, как ловко провела кузена Маркуса — он поверил всему, чего она и добивалась, — и еще раз самодовольно отметила, как она умна.

Затронув историческую тему, Алина не могла остановиться. Ей очень не хватало отца после его смерти. Он всегда беседовал с ней на равных, и они вели содержательные интеллектуальные разговоры по самым различным предметам. История была их любимой темой. Но мама никогда не принимала участия в их бурных дебатах, ограничиваясь ролью влюбленного в них слушателя. А по окончании дискуссии всегда говорила им, какие они оба умные.

— Мы должны быть осторожными, дорогой! — сказала она однажды мужу. — Иначе Алина превратится в синий чулок, а ты ведь знаешь, как боятся мужчины слишком умных женщин.

— Если женщина действительно умна, — ответил муж, — она никогда не даст мужчине почувствовать своего превосходства, каким бы тот ни был глупцом!

Алина и мать посмеялись над этой сентенцией. Но теперь, когда отца уже нет в живых, Алина не раз с тоской думала о том, что никогда больше не будет вести таких умных и интересных бесед. И вот теперь она поймала себя на мысли, что ей нравится спорить с лордом Тевертоном. И вовсе де потому, что, следуя указаниям Денизы, она поставила его да место или хотела произвести на него впечатление.

Но день был долгим, и когда Дениза зевнула, Алина поняла, что пора спать.

— Когда мы приедем в Рим? — спросила она Тевертона.

— Завтра после обеда, ближе к вечеру. Поэтому не торопитесь с завтраком, хотя Стивене подаст его в девять.

— В таком случае не ждите нас, — сказала Дениза.

— А я и не собираюсь делать этого, — ответил Тевертон. Он опять вернулся к тому пренебрежительно-ерническому тону, который она особенно не любила.

Когда они вернулись в свое купе, Дениза сказала шепотом:

— Ты была восхитительна! Но видишь, как он обращается со мной? Как будто я несмышленый ребенок!

— Да, он действительно довольно строг, — ответила Алина.

— Но ты его поставила на место, — сказала с улыбкой Дениза, — и он очень удивился, что ты такая образованная и умная.

Они разделись и легли.

Когда лорд Тевертон вошел в свое купе, то услышал, что его соседки смеются. Смех звучал, на удивление, молодо. Он привык говорить женщинам, что их смех своей мелодичностью напоминают колокольчик, хотя это было далеко не так.

Две женщины в соседнем купе смеялись весело и заразительно, как школьницы.

«Сразу видно, что леди Лэнгли из деревни, — сказал он себе. — Но в Лондоне она произвела бы сенсацию, сама не подозревая об этом».

Он заметил ее грациозную походку и знал, что ее необычная красота не оставила бы равнодушным принца Уэльского. Хотя, наверное, для нее было бы позором превратиться в одну из этих безнравственных женщин. Она напоминала ему своей целомудренностью скромный полевой цветок. И нельзя превращать ее в орхидею — роскошный а экзотический цветок, но безо всякого аромата.

«Черт возьми, я становлюсь слишком романтичным! — подумал он. — Чем скорее я приеду в Рим и встречусь с княгиней, тем лучше!»

Но в постели он долго лежал без сна, прислушиваясь к голосам сквозь стук колес. Он не знал, о чем они говорят, но жизнерадостность и молодость их голосов угадывались сразу. Заснул он не скоро.

На следующий день Алина не могла оторваться от окна. После завтрака она не сделала никакой попытки завязать разговор с лордом Тевертоном, что очень удивило его. Он привык, что женщины, даже если он не проявлял к ним интереса, ищут его общества и делают все возможное, чтобы привлечь его внимание. Алина, напротив, уселась в удобное кресло у окна и, казалось, погрузилась в созерцание пейзажа за окном. Изредка она восклицала, обращаясь к Денизе: «О, взгляни на этих крестьян, работающих в поле!» или «Посмотри, какой изысканный дворец! Я уверена, что в нем живет дворянин, семья которого владеет им на протяжении столетий».

Лорд Тевертон, занятый чтением газет, с которыми нужно было ознакомиться до прибытия в Рим, невольно прислушивался к их разговору.

Они уже пересекли границу с Италией, и ландшафт за окнами стал совсем иным. Алину привели в восхищение высокие шпили соборов, архитектура домов и живописный вид селений.

— Я вижу, — сказал лорд Тевертон слегка насмешливо, когда они сели обедать, — что по прибытии в Рим вы собираетесь стать заядлым туристом.

— Ну конечно же! — ответила Алина. — Было бы глупо с моей стороны упустить возможность увидеть как можно больше достопримечательностей и запечатлеть их в своей памяти на случай, если я никогда сюда не вернусь.

— Тогда ваше желание у фонтана Треви может не исполниться, — сказал Тевертон таким тоном, словно выиграл очко.

— Но я вернусь сюда в иной жизни, — ответила Алина. — Без сомнения, раньше, в одной из своих предыдущих жизней, я была римлянкой.

Лорд Тевертон не удержался, чтобы не обрушиться на ее веру в возможность перевоплощения. Они яростно заспорили. Неожиданно Алина замолчала и отвернулась к окну. — А вдруг я пропущу какой-нибудь интересный пейзаж, — объяснила она.

Лорд Тевертон опять взялся за газеты. «Невероятно», — размышлял он, просматривая газеты. Он не мог припомнить случая, чтобы женщина, которой он уделил внимание, предпочла его обществу пейзаж за окном или что-нибудь в этом роде. С некоторым налетом цинизма он подумал:

«Действительно, леди Лэнгли весьма необычна!»

В Рим они приехали уставшими. Поезд пришел поздно, и, когда они добрались до дома, который снял Тевертон, было уже темно.

Дом оказался гораздо больше, чем представляла Алина, и находился на самом верху, возле Испанской лестницы. Вскоре после приезда она узнала, что прекрасный парк рядом с домом известен еще как Вилла Боргезе. Она читала в свое время о прекрасной Паулине Боргезе, сестре Наполеона Бонапарта. Теперь все прочитанное о ней пришло ей на память. Ее взволновала сама мысль о том, что они находятся совсем рядом с палаццо Боргезе, которое стояло чуть ни напротив их дома, возле самого Тибра.

Она вздохнула, подумав: «Наверное, я никогда туда не попаду, но, может быть, увижу дворец, проезжая мимо».

Мысли же Денизы были целиком заняты Генри Уэскоттом. Она уже сотни раз спрашивала Алину, как ей лучше всего связаться с ним.

— Что бы там ни было, — твердила она, — он не должен подумать, что я приехала сюда только из-за него.

— Ты знаешь, где он остановился?

— Да. Он гостит у своей бабушки, графини Дауджер. Она постоянно живет в Риме из-за климата — он ей подходит больше, чем английский. — Дениза улыбнулась: — Думаю, ей не очень приятно видеть внука на месте своего мужа, хотя она непрестанно говорит Генри о том, что надо жениться и обзавестись семьей.

— Конечно, именно так он и должен поступить, — согласилась Алина.

В конце концов девушки решили, что Дениза отправит герцогу короткую записку. Она напишет ему, что приехала в Рим, сопровождая свою подругу, леди Лэнгли, и будет рада встретиться с ним снова. Потребовалось некоторое время, прежде чем записка была написана. Перед тем как отправиться спать, они отдали ее слуге и попросили утром первым делом отнести письмо на виллу графини Дауджер.

Целуя Алину на ночь, Дениза спросила:

— Ты молишься? Скажи, Алина, ты молишься, чтобы все было хорошо?

— Конечно, дорогая. Не беспокойся. С утра мы пойдем к фонтану Треви, бросим в воду монетки и загадаем, чтобы вы с Генри были счастливы. Навсегда.

— Я верю, все твои пожелания исполнятся, что бы там кузен ни говорил, — сказала Дениза.

— Думаю, он сказал это нарочно, чтобы поспорить.

— Я же говорила тебе, — напомнила Дениза, — это ужасный человек.

— Не ужасный, — поправила ее Алина, — он умен, но, мне кажется, по какой-то непонятной для меня причине презирает женщин.

— Презирает? — повторила Дениза с сомнением в голосе. — Боже мой! Да у него постоянно роман то с одной, то с другой женщиной. Я сама слышала, что о нем говорят матери девушек. А по словам моей бабушки, его называют «Казановой Лондона», и она надеется, что я никогда не выйду замуж за человека, подобного ему.

— Да, это действительно было бы несчастьем, — согласилась Алина, — но мне понравилось вести с ним споры.

— Больше тебе такой возможности не представится: он дал ясно понять папе, когда тот просил приютить нас, чтоне сможет уделить нам ни минуты своего времени.

Алина рассмеялась.

— Думаю, мы сможем обойтись в Риме и без него. А теперь давай спать и будем верить, что все исполнится, даже еще до того, как мы задумаем желания.

Это были пророческие слова!

Утром, не успели они позавтракать, приехал герцог.

Когда он вошел в комнату, Алина с облегчением нашла, что он очень приятный молодой человек. Типичный англичанин с открытым честным лицом. Такой тип лица ей нравился.

О его приходе доложили после того, как девушки перешли из столовой в гостиную, чтобы обсудить планы на день. Само собой разумеется, лорд Тевертон позавтракал в одиночестве, и, когда они спустились вниз, его уже не было. Пока герцог шел через комнату, Алина смотрела в его глаза и видела, что они выражают любовь.

— Как вы здесь очутились? — спросил он Денизу. — Я не мог и вообразить, что вы приедете в Рим.

Когда доложили о его приходе, Дениза едва сумела сдержать радостный возглас. Но теперь она отвечала с напускным безразличием.

— Ax, леди Лэнгли попросила сопровождать ее, и я ре, шила воспользоваться этой счастливой возможностью. — Она повернулась к Алине: — Насколько мне известно, вы не встречались с герцогом прежде?

— Рад приветствовать вас, — сказал вежливо герцог. — Замечательно, что вы приехали в Рим и что Дениза вместе с вами.

— Благодарю вас, — отвечала Алина, — мы как раз обсуждали, что нам посмотреть. — Затем она обратилась к Денизе:

— Прости, дорогая, мне надо подняться наверх и принести ту книгу, о которой я тебе рассказывала. В ней хорошо описаны все те места, которые мы собираемся посетить. Думаю, она поможет нам составить программу.

— Давайте я схожу за ней, — ответила Дениза.

— Нет-нет, лучше я сама. Я не помню, в какой чемодан я ее положила. К тому же я должна сделать кое-какие распоряжения служанке.

С этими словами она вышла из комнаты, думая, что проявила максимум тактичности в этой ситуации.

Как только Генри Уэскотт закрыл за ней дверь, он подошел к Денизе.

Она молча стояла возле камина, ожидая, пока он станет рядом.

— Вы приехали мучить меня? — спросил он.

— Я… я не понимаю… что вы имеете в виду.

— Вы свели меня с ума. Я уехал, чтобы впредь не видеть вас.

— Как вы можете быть… таким жестоким?

— Вы считаете, что это жестокость? Или вы были рады, что я уехал?

— О нет. Я не поверила, я не могла поверить, что вы можете поступить так… немилосердно, бросить меня безо всяких на то причин.

— Я думаю, причина более чем веская, — сказал Генри. — Вы вызывающе вели себя с Чарльзом Пэтерсоном, я был готов убить его на дуэли, и потому счел за благо уехать.

Генри говорил возбужденно. И Дениза внезапно поняла, что она не может более притворяться.

— Давайте забудем Чарльза… — сказала она тихо. — Мне так… нравилось, что вы… злитесь.

— Это правда?

— Клянусь вам.

Их взгляды встретились, и они на мгновение замолчали.

— Я люблю вас! — сказал Генри. — Вы знаете это. Но я хочу, чтобы и вы любили меня тоже.

Дениза хотела ответить, но слова замерли на ее устах. Словно поняв все, Генри обнял ее и привлек к себе. Ее губы ждали его поцелуя, и когда он поцеловал ее, то почувствовал, что никакие слова и объяснения не нужны. Он целовал ее до тех пор, пока у них не поплыло все перед глазами. Когда он поднял голову, Дениза спрятала свое лицо у него на плече. — О… Генри! — сказала она растерянно, как девочка.

— Ты любишь меня! — с триумфом объявил он. — Ты любишь меня! А теперь скажи, что выйдешь за меня замуж.

Ее желание было столь страстным, и она так боялась, что этого может не произойти, что почувствовала, как из ее глаз брызнули слезы. Генри нежно взял ее за подбородок и приподнял ее голову. Он не мог оторвать глаз от этих слез и дрожащих губ, затем еще теснее прижал ее к себе.

— Мы будем очень счастливы! — сказал он и нашел ее губы своими губами.

Наверху Алина закончила разбирать вещи. Она разложила свои платья, чтобы знать, где что лежит. Затем она взглянула в окно, подумав при этом: «Интересно, сколько времени Дениза будет оставаться внизу?». Ей хотелось быстрее начать знакомиться с Римом. Ведь предстояло так много сделать, так много увидеть! Нельзя было терять ни минуты. Казалось, время остановилось. Не оставаться же ей, в самом деле, все утро в спальне!

Внезапно дверь широко распахнулась, и в комнату ворвалась Дениза.

Она обхватила Алину руками и сказала:

— Все в порядке! Все в полном порядке! Он любит меня. Он любит меня, и мы поженимся! О, Алина… я так счастлива!

Алина поцеловала ее:

— И я счастлива за тебя!

— Мы собираемся навестить бабушку Генри, и он хочет, чтобы ты тоже поехала с нами.

— Я уверена, что не нужна вам!

— Генри говорит, что бабушка строго блюдет приличия и может воспринять это как верх безрассудства, если мы приедем в карете вдвоем, без сопровождения.

— Тогда, конечно, я поеду с вами, — сказала Алина. — Надеюсь, я выгляжу достаточно респектабельно для графини Дауджер.

— Надень свою самую шикарную шляпку, а я пока пойду переоденусь.

Она побежала к себе в спальню. Алина последовала ее совету и выбрала самую замысловатую из всех ее шляп, которые она переделала и украсила в соответствии с модой. Взяв сумочку и перчатки и взглянув на себя в зеркало, она решила, что произведет должное впечатление на графиню.

Денизе не терпелось быть снова с Генри, поэтому она облачилась в одно из своих самых нарядных платьев буквально за считанные минуты.

Когда они спустились вниз, Генри ожидал их в холле. Алина протянула ему руку:

— Поздравляю вас, милорд. Уверена, вы с Денизой будете очень счастливы.

— Благодарю вас, — ответил герцог, широко улыбаясь. — Обещаю вам, что когда мы поженимся, то будем необыкновенно счастливы. Но бабушка захочет устроить вечер или даже несколько вечеров в нашу честь, прежде чем мы уедем из Рима.

Алина почувствовала, как у нее дрогнуло сердце. Ожидая Денизу там, наверху, она ужасно боялась, что дело примет именно такой оборот. Молодые люди помолвлены, и им надо незамедлительно возвращаться в Англию. Теперь она с надеждой подумала, что по крайней мере у нее в запасе есть несколько дней, чтобы успеть увидеть все самое главное.

Генри приехал в открытом экипаже, запряженном двумя лошадьми, спереди восседали кучер и слуга. Генри с Денизой расположились друг против друга. Алина подумала, что трудно найти более влюбленную пару, и была рада, что Бог услышал ее молитвы. В то же время она понимала, как бегут бесполезно драгоценные мгновения. Ведь она была в Риме! Нет, какое желание ни задумывай у фонтана Треви, никогда она больше сюда не вернется.

— А вот парк, известный как Вилла Боргезе, — сказал герцог, когда они проезжали мимо. — Кстати, мы сегодня вечером обедаем во дворце.

— Обедаем? — спросила Дениза.

— Князь и княгиня пригласили бабушку некоторое время назад. Она с радостью приняла приглашение, тем более что я здесь. Теперь она, конечно, захочет, чтобы на вечер пришли и вы с леди Лэнгли, и лорд Тевертон.

Алина почувствовала волнение. Она много читала о дворце Боргезе, о том, что здесь находится самая лучшая в Риме коллекция произведений искусства. Дворец начал сооружать в 1605 году кардинал Камилло Боргезе, еще до того, как стал папой. Она не надеялась, что когда-нибудь сможет попасть во дворец. Конечно, это будет самое восхитительное событие в ее жизни. Ей захотелось сказать об этом герцогу, но, взглянув на него, она увидела, что он Ц смотрит на Денизу завороженным взглядом. Они оба казаялись погруженными в мир своих собственных чувств и переживаний.

Глава 4

Графиня Дауджер жила в роскошной вилле, со всех сторон окруженной большим садом. Ей было уже под восемьдесят, но она еще сохранила отблески той красоты, которая i в свое время прославила ее. Она, без сомнения, обожала своего внука. После обеда, который подавали вышколенные старые слуги, герцог повел Денизу в сад. Когда они остались одни, графиня Дауджер сказала, обращаясь к Алине:

— Я рада, что Генри женится на такой очаровательной девушке. Я давно мечтала, чтобы он устроил свою жизнь и обзавелся семьей.

— Он не смог бы выбрать более прелестной невесты, — отвечала Алина. — И Дениза по-настоящему любит его.

Графиня всплеснула руками:

— Вот это я и хотела услышать. Я так всегда боялась, что девушки будут стремиться стать его женой по расчету из-за его титула или денег.

— Я знаю, они страстно влюблены друг в друга, и только это и имеет для них значение.

— Конечно; — согласилась графиня. Она посмотрела на Алину: — Я не помню, чтобы встречалась с вами или вашей семьей, когда жила в Англии.

— Мы постоянно жили в деревне, — поспешно ответила Алина.

— Ах, вот как! Тогда понятно. Я бы хотела, чтобы и Генри с Денизой тоже жили в деревне.

Судя по всему, графиню интересовал только собственный внук. Алина вздохнула с облегчением. Она боялась настойчивых расспросов со стороны англичан, которые могут быстро разглядеть, что она слишком молода для той роли, которую взялась играть.

Они оставались у графини, пока не почувствовали, что она устала. Алина была уверена — живя столько лет в Италии, графиня вполне усвоила местную традицию устраивать короткий отдых, сиесту, после обеда. Она сделала знак Денизе, что пора уходить. Графиня не настаивала на продлении визита.

Когда они вышли на улицу, Дениза спросила:

— Ты не возражаешь, если мы с Генри пойдем в собор святого Петра? Хотим помолиться, чтобы наш брак был счастливым.

— Конечно нет. Вы обязательно должны это сделать. А я пойду домой пешком.

— Ни за что, — сказал Генри твердо.

Он окликнул стоящего поблизости извозчика. В это время Дениза тихо сказала:

— Но ведь у тебя нет итальянских денег.

— Я совсем забыла об этом, — ответила Алина.

У нее были только те деньги, которые она привезла из Англии. Когда Генри на мгновение отвернулся, Дениза незаметно сунула ей в руку несколько итальянских банкнотов. Затем они с Генри уехали. Когда Алина села в коляску, извозчик спросил, куда ехать, и она назвала ему по-итальянски адрес дома, где они остановились. Внезапно у нее возникла идея:

— Я передумала, поезжайте к фонтану Треви. Адрес не требовался. Итальянец широко улыбнулся и взмахнул хлыстом. Коляска была открытой, и Алина с наслаждением рассматривала залитые солнцем и запруженные толпами народа улицы, цветущие деревья и сады. Все в Риме было прекрасно. Она только молила, чтобы у нее хватило времени увидеть как можно больше до отъезда Денизы и Генри в Англию.

Поскольку узенькие улицы были заполнены людьми, то потребовалось некоторое время, прежде чем они добрались до фонтана. Алина увидела, что подъехать прямо к нему невозможно. Коляска остановилась на улице, от которой шла пешеходная дорожка к фонтану. Алина подумала, что назад она сумеет добраться одна, поэтому расплатилась с извозчиком, сдачу положила себе в сумочку.

С волнением она приближалась к фонтану. Людей на каменных ступенях, ведущих к фонтану, было немного. Они сидели, глядя на прозрачную, мягко струящуюся воду, и любовалась мощной статуей Нептуна. Некоторое время Алина созерцала величественный ансамбль. Солнечные лучи скользя по воде, высвечивали монетки, лежащие на дне бассейна. Она вспомнила, что должна загадать желание, и посмотрела в сумочку. Помимо итальянских банкнот у нее еще оставалось три фунта стерлингов — два соверена и две монеты по полсоверена. Бросать такие деньги в фонтан было бы по меньшей мере экстравагантно. Но в конце концов что может быть важнее, чем задумать желание?

Она вспомнила, что вначале люди обычно желают еще раз вернуться в Рим. Но для нее это было так нереально, что Алина решила не тратить зря деньги.

«Первое мое желание, чтобы Дениза была счастлива с герцогом, — решила она. — А второе будет касаться меня».

Она достала два полсоверена, зачарованно посмотрела на фонтан, потом отвернулась и закрыла глаза. Держа монету в правой руке, Алина всем сердцем молилась, чтобы Дениза была счастлива. Окончив молитву, она бросила монету через плечо, затем взяла вторую. Закрыв глаза, она знала, о чем будет просить — послать ей такую же любовь, какую нашли Дениза и Генри, такое же счастье, какое светилось на их лицах, когда они смотрели друг на друга.

«Даруй мне любовь, — молила она, — настоящую любовь. Ведь я так одинока и это все, что я хочу найти в жизни».

Она бросила монету и в это же мгновение почувствовала, как кто-то дернул ее сумку. Вначале она не поняла, что случилось. Но когда открыла глаза, то увидела мальчишку. Босой, в лохмотьях, он убегал по каменным ступенькам вприпрыжку, как молодой олененок. Затем выбежал на дорогу, по которой она шла сюда. «Стой!» — закричала она по-английски, а затем повторила это по-итальянски.

Алина бросилась за ним вдогонку, но мальчишка исчез из виду, растворился в толпе. Поняв, что воришка ускользнул от нее, она остановилась, словно сраженная тем, что произошло. Пытаясь сообразить, что ей делать, она вдруг услышала рядом знакомый голос, лениво произносивший слова:

— Ну-с, леди Лэнгли! Что ввергло вас в такую задумчивость?

Это, конечно, был лорд Тевертон. Не поворачивав голоду Длина ответила:

— Моя сумочка!.. Ее украли… и все деньги… тоже!

— Это, безусловно, неприятная история, — сказал Тевертон медленно. — Вы имеете в виду все деньги, которые сегодня взяли из дома?

Вначале Алина, погруженная в собственные переживания, не поняла, о чем он ее спрашивает. Затем, после короткой паузы, она ответила:

— Д-да, да, конечно… именно это я имею в виду. Как я могла оказаться такой… глупой и… закрыть глаза?

— Вы задумывали желания у фонтана? — спросил Тевертон. — Но так и положено по ритуалу. Вам не в чем себя винить за то, что этот бесстыжий цыганенок украл у вас сумку.

— Но она у меня… единственная, — пробормотала Алина.

— Что ж, восполним потерю. Я сейчас отвезу вас в один магазин поблизости. Там лучший выбор сумок во всем Риме.

Внезапно до Алины дошло, о чем он говорит. У нее нет денег, чтобы покупать новую сумку или чтобы положить их в нее.

— Нет, нет… спасибо. Думаю, Дениза… одолжит мне свою.

Мой фаэтон стоит рядом, — настаивал Тевертон, — и мне не составит никакого труда свозить вас в магазин, тем более что это по пути домой.

— Нет, нет… лучше я вернусь домой. — Она лихорадочно искала какой-нибудь предлог, чтобы отказаться от посеще ния магазина, затем вспомнила: — Я думаю, Дениза уже вернулась домой, а я поехала к фонтану под влиянием… внезапного порыва.

— Дома мне сообщили, что вы отправились на обед с Уэскоттом. Думаю, Дениза все еще с ним. Уверен, они прекрасно обходятся без вас. Кстати, почему вы одна?

— Дениза и герцог поехали в собор Святого Петра.

— В собор святого Петра? — удивленно переспросил Тевертон. — Зачем?

— Ах, я забыла, что вы не знаете. Все произошло так неожиданно, но сегодня утром после завтрака герцог посетил Денизу и сделал ей предложение.

— Вот это сюрприз, — сказал Тевертон. Он задумался на мгновение: — Теперь я понимаю, почему она так стремилась в Рим.

Алина подумала, что он излишне проницателен.

— Они очень счастливы, и я поехала к фонтану пожелать, чтобы их счастье было вечным.

— Очень похвально и бескорыстно с вашей стороны, — произнес Тевертон насмешливо. — Но наверняка вы и для себя что-нибудь пожелали?

«Он уж слишком проницателен», — вновь подумала Алина. Он так пристально посмотрел на нее, что девушка пришла в замешательство и почувствовала, что краснеет. Онаувидела неподалеку фаэтон, в котором он, должно быть, приехал.

— Будьте любезны, отвезите меня домой, — сказала она быстро. — Вдруг я нужна там.

— Конечно.

Он помог ей сесть, а сам сел на место извозчика. Грум, который держал двух лошадей, вскочил на небольшую скамеечку сзади. Тевертон умело правил фаэтоном, искусно маневрируя среди других экипажей, которые буквально запрудили все подступы к фонтану. Когда они выехали на более широкую улицу, он спросил:

— Итак, вы обедали с Уэскоттом? Где?

— У его бабушки, графини Дауджер.

— Помню ее, — заметил Тевертон. — Обворожительная женщина, полагаю, была очень красива в свое время.

— И я так думаю.

— Не буду пророком, — продолжал он, — если скажу, что вы тоже сохраните красоту на долгие годы. Пройдет много времени, прежде чем старость коснется вас, и это будет происходить очень постепенно. — Алина взглянула на него с удивлением: — Вам хорошо известно, что вы выглядите очень молодо. Вы ведь не скажете мне, сколько вам лет?

— Конечно, нет, — поспешно ответила Алина. — Мне всегда казалось, что невежливо спрашивать у дам о их возрасте.

— Но не тогда, когда они выглядят так молодо, как вы, леди Лэнгли! А между тем Дениза говорила мне, что вы много лет прожили в счастливом замужестве.

Алина решила, что беседа приобретает все более неудобный характер, и после паузы произнесла:

— Как прекрасен Рим! Каждый дом на улице — сам по себе картина. А фонтан оказался намного красивее, чем я ожидала.

— Вы меняете тему разговора, — с осуждением произнес Тевертон. — Я знаю, что все женщины любят говорить о себе.

— Тогда я — исключение. У меня нет ни малейшего желания говорить о себе. Я хочу говорить о Риме.

Глаза Тевертона весело поблескивали, когда они продолжили свой путь. Он подумал, что другая женщина, оставшись с ним наедине, сказала бы, что хочет говорить только о нем. Они вновь ехали по очень узким улочкам и молчали, так как ему все время приходилось управлять лошадьми, преодолевая препятствия. Только когда они взобрались вверх по холму и остановились возле своего дома, Алина сказала:

— Думаю, Дениза скажет вам, что мы все приглашены сегодня вечером на ужин во дворец Боргезе.

Лорд Тевертон в удивлении поднял брови. Он и сам хотел нанести визит на Виллу Боргезе, но увидел в этот момент леди Лэнгли, отправлявшуюся в коляске к фонтану, и решил из любопытства последовать за ней. Утром у него был завтрак в британском посольстве, который оказался весьма скучным и занудливым. Тевертон просто выжидал, когда ему можно будет нанести визит княгине. Теперь Алина объяснила ему, что князь и княгиня устраивают вечер в честь графини Дауджер.

— Пока мы обедали у нее, — продолжала Алина, — она отправила записку княгине с известием, что ее внук обручился с Денизой, хотя до их возвращения в Англию помолвка будет оставаться в тайне. Она надеется, что княгиня не будет возражать, если она пригласит с собой на ужин Денизу, вас и меня.

— Уверен, ее сиятельство будет очень рада. Всем известно, какая она гостеприимная хозяйка.

— Я так взволнована, что смогу увидеть дворец Боргезе. Никогда не думала, что получу такую возможность.

— Да, и увидите его во всем блеске, но хочу предупредить вас, что итальянки очень красивы, или, как бы сказали французы, это шикарные женщины. Поэтому надевайте свой лучший наряд со всеми этими оборками и рюшами.

Он явно подтрунивал над ней, но Алина искренне рассмеялась и сказала:

— Так и быть, постараюсь не уронить чести британского флага. Но не вините меня строго, если окажусь не на высоте.

Лорд Тевертон остановил лошадей возле дома.

— Спасибо, что довезли меня, — сказала Алина.

Он помог ей выйти из фаэтона, и она вошла в холл. Спросив слугу, стоящего в дверях, вернулась ли мисс Седжвик, и получив отрицательный ответ, Алина пошла наверх, к себе в спальню. Она решила, что не стоит впредь оставаться наедине с лордом Тевертоном: вдруг он опять начнет интересоваться ее пропажей,

«Как я могла оказаться такой дурочкой?» — спросила она себя.

Ей было неловко просить Денизу одолжить ей одну из своих сумок. Но еще хуже было признаться, что из всех денег, которые дала ей Дениза в Англии, осталось только два фунта. Да и те теперь украдены.

Она недолго пробыла в комнате одна. Едва она сняла шляпу, как появилась Дениза.

— Я слышала, ты вернулась. Ах, Алина, собор святого Петра так величествен и так красив внутри! Я уверена, мы с Генри получили особое благословение и теперь больше никогда не расстанемся.

— Безусловно, — улыбнулась Алина.

— Генри — внизу, разговаривает с кузеном. Он сказал нам, что у тебя стащили сумку.

— Ах, Боже мой! Я так расстроена. Но я хотела загадать, чтобы вы с Генри были счастливы. Я закрыла глаза, и в тот момент, когда я задумывала свое второе желание, мальчуган вырвал у меня сумку и убежал с нею.

— Я дам тебе другую, — пообещала Дениза. — Много в ней было денег?

Последовало короткое молчание, прежде чем Алина произнесла извиняющимся тоном:

— Все… что у меня осталось из тех денег, которые ты мне дала дома. К счастью, до отъезда я расплатилась со всеми.

— Это разумно. Следовательно, этот гадкий мальчишка украл немного.

— Два соверена. И один из двух итальянских банкнотов, которые ты мне дала, — призналась Алина.

Дениза рассмеялась:

— И это все? Стоит ли плакать над такой малостью?

— Мне стыдно брать у тебя деньги. Ты и так столько для меня сделала.

— Не будь смешной! — ответила Дениза. — А ты сколько для меня сделала? Ведь без тебя я не смогла бы приехать в Рим и встретиться с Генри. И ты вела себя очень-очень тактично, оставив нас с Генри наедине. Именно так, как я и хотела, чтобы ты поступила. — Она поцеловала Алину: — перестань расстраиваться. Я иду вниз попрощаться с Генри А затем подумаем, что нам надеть сегодня вечером. Могу сказать тебе, что это будет очень-очень изысканный прием,

— Лорд Тевертон уже сказал мне об этом.

— И он прав. И будет так интересно увидеть дворец. Но ради Генри мы не должны выглядеть там как деревенские простушки. — Она помолчала минуту: — Ах, Алина! Я так счастлива! Он такой красивый, и я хочу, чтобы в его глазах я была самой прекрасной женщиной на этом балу.

— Так и будет, — ответила Алина.

— Все. Я бегу вниз попрощаться. А потом мы устроим с тобой совещание.

Она выбежала из комнаты. Алина улыбнулась — еще никогда она не видела ее более прекрасной и счастливой, чем сегодня.

Ей самой тоже хотелось быть вечером на высоте, поэтому она подошла к шкафу и начала перебирать висящие в нем платья. Все наряды, которые ей дала Дениза, были очень красивы. Но она не успела их переделать и украсить, как те, что носят женщины более зрелого возраста. В конце концов Алина остановила свой выбор на платье матери, бывшем когда-то ее лучшим нарядом. Она надевала его в свое время на бал, который устраивал лорд Льютенант, и имела там огромный успех.

Вернувшись, Дениза согласилась, что это действительно самый подходящий наряд для Алины. Она в свою очередь решила надеть необыкновенно роскошное платье, в котором была представлена ко двору.

— Я распорядилась, чтобы пришел парикмахер и уложил наши волосы, — сказала Дениза. — И лучше нам не опаздывать, иначе кузен Маркус будет сердиться.

Алина подумала, что, несмотря на несговорчивый характер, он во всей этой истории с пропажей сумки отнесся к ней с большим участием. Чуть позже, когда она готовилась принять ванну, ей в комнату принесли посылку. Вначале она решила, что слуга ошибся и посылка предназначалась Денизе. Но слуга настаивал, что это адресовано ей. Внутри коробки лежала прелестная сумочка, гораздо красивее той, украденной. Здесь же была визитная карточка лорда Тевертона, на обратной стороне которой она прочитала: «Подарок из Рима».

Ее изумлению не было границ. Как мог лорд Тевертон, именно он, подарить ей такую дорогую и одновременно такую нужную для нее вещь? Потрясенная этим неожиданным событием, она вбежала к Денизе:

— Взгляни, Дениза! Ты только посмотри, что твой кузен подарил мне. Я не могу этому поверить!

Дениза стала с восхищением рассматривать сумку. Наконец она сказала:

— Его надутое сиятельство неожиданно решил проявить любезность!

— Я чувствую себя неловко, — ответила Алина, — потому что отказалась от его предложения отвезти меня в магазин, чтобы купить другую сумку. Я не могла позволить себе такую покупку. А вдруг он решил, что я напрашиваюсь на подарок?

— Не волнуйся. Кузен может себе позволить миллион таких сумок, если захочет. Это счастье, что он вообще не отнесся к тебе с неприязнью, чего я так боялась. Ведь это бы все намного усложнило. — Прежде чем Алина успела ответить, Дениза сказала, смеясь: — Я ведь тебе рассказывала, в какое он пришел бешенство оттого, что ему придется сопровождать нас. И если ты помнишь, он был достаточно груб с нами во время путешествия, а дома едва не накричал.

— Да, действительно, он явно старается искупить свою вину, — согласилась Алина. — Но может быть, мне все же отказаться от такого дорогого подарка?

— Ах, ради Бога, Алина, не создавай трудностей! Никогда не знаешь, как на это прореагирует кузен. Сейчас он в хорошем расположении духа, вот и воспользуйся этим!

— Но я… но мне неловко, мне, право, совестно принять такой подарок! — призналась Алина.

Дениза ужаснулась:

— Вот этого не надо! Менее всего ты должна чувствовать себя неловко. Разве ты не понимаешь, что для тех дам, с которыми имеет обыкновение водиться кузен, всякая сумка будет недостаточно хороша, если на ней не вышиты бриллиантами инициалы ее хозяйки, а сама она не наполнена доверху чистым золотом!

— Не верю!

— Но это так. Все эти светские красотки ожидают от него самых дорогих подарков, потому что он богач. Я слышала, он подарил графине Грей ожерелье из рубинов, которое стоит огромных денег!

Выслушав это, Алина поняла, что в таком случае не стоит быть смешной и устраивать шумиху из-за какой-то сумки!

— Бери все, что тебе дают, — поучала ее Дениза, — и не проявляй чрезмерной благодарности, иначе он подумает, что заискиваешь перед ним, как приживалка.

Это был разумный совет. И все же, спускаясь вниз, чтобы ехать во дворец Боргезе, Алина слегка нервничала и, хотя знала, что Дениза будет смеяться над ней, чувствовала себя смущенно. Когда она вошла в кабинет, где все они должны были встретиться, то застала там только лорда Тевертона. Алина подумала, что он выглядит очень представительно в вечернем костюме. На фраке было несколько орденских лент, и один орден висел на шее. Приближаясь к нему, она почувствовала, что он рассматривает ее оценивающе. Взгляд его задержался на диадеме, на колье из бриллиантов, которое сочеталось по форме с серьгами и браслетами на руках. Он стоял не двигаясь. И у нее перехватило дыхание, когда она наконец подошла к нему.

— Я хочу… поблагодарить вас… очень… Это очень.. очень любезно с вашей стороны… подарить мне такую красивую сумку. Я буду беречь ее, чтобы… не потерять.

Щеки ее вспыхнули, а ресницы слегка задрожали.

— Никаких больше желаний! — наставительно изрек Тевертон. — А если закрываете глаза, то помните о мальчишках, рыщущих поблизости!

— Я буду очень… очень… осторожна в будущем, — пообещала Алина.

— Разрешите сообщить вам, что вы выглядите великолепно. Я буду горд сопровождать двух таких прекрасных леди в палаццо Боргезе.

— Вы правильно сказали. Дениза хочет сегодня блистать как никогда, чтобы произвести должное впечатление на герцога.

Тевертон улыбнулся.

— По-моему, Генри Уэскотт уже под достаточным гипнозом. Он влюблен по уши, и это видно всякому.

— Так и должно быть.

— А что можно ждать от Рима? — И так как Алина промолчала, то Тевертон продолжил: — А вы, леди Лэнгли? На вас еще воздух Рима не подействовал? Ваше сердце еще не стало биться сильнее?

— Возможно, это… и случится, до того как… мы уедем. Но… пока я видела только небольшую часть Рима и еще многое хочу для себя… открыть в этом городе.

— Хорошо, — согласился Тевертон, — тогда отложим мой вопрос на потом.

В этот момент вошла Дениза. Она была так ослепительно хороша, что Алина подумала — вряд ли кто устоит перед ней.

Между тем лорд Тевертон заторопил их к карете, и они отправились в палаццо. На улицах, по которым они ехали, Уже начали зажигаться фонари. Алина подумала, что предстоящий бал — бесспорно, самое значительное событие в ее жизни. Она своими глазами увидит этот известнейший в Риме дворец с его уникальной коллекцией сокровищ, о которой в свое время рассказывал ей отец. Она встретит самых именитых представителей итальянского общества.

Словом, будет о чем вспоминать, когда вернется назад в Англию. На мгновение в ее памяти промелькнули гостиная их дома с отметинами на стенах от проданных зеркал и картин, выцветшие и потертые диваны и кресла, пустая каминная полка, где раньше стояли статуэтки и всякие красивые безделушки. Усилием воли она заставила себя не думать об этом.

Сегодня Золушка едет на бал. Она не бедная девушка без гроша в кармане, которой завтра предстоит как-то зарабатывать себе на хлеб, чье состояние только дом, содержать который ей не под силу. Нет, сегодня она богатая леди Лэнгли. Это ей принадлежат все эти бриллианты и роскошные наряды. Она должна верить в это, чтобы сыграть свою роль по-настоящему.

Размышляя над всем этим, она вдруг заметила пристальный взгляд Тевертона, обращенный на нее, и испугалась.

Лошади остановились у входа во дворец. Они должны были подождать некоторое время, пропуская вперед гостей, приехавших раньше. Везде горели огни, освещая дорогу, устланную красным ковром. Когда они вошли в огромный холл, где принимали гостей, у Алины перехватило дыхание. Она никогда не видела подобного великолепия и роскоши. Весь потолок был в лепнине и расписан ангелами и купидонами. Столь же богато и изысканно были украшены и стены. Красота зала превосходила всякое воображение. Их приветствовали князь и княгиня Боргезе. Блеск огней, сверкание драгоценностей, слуги в живописных костюмах — все, все вокруг было таким, о чем могла мечтать сказочная принцесса.

Между тем все время докладывали о прибытии новых гостей. К лорду Тевертону подошел молодой красивый темноглазый итальянец.

— Как поживаете, милорд? — сказал он, протягивая руку. — Рад вас видеть снова в Риме.

— Я счастлив быть здесь сегодня, ваша светлость, — ответил Тевертон.

Итальянец взглянул на Алину, и Тевертон произнес:

— Леди Лэнгли, могу я представить вам его светлость князя Альберто Боргезе?

Алина протянула руку. К ее удивлению, князь взял ее обеими руками.

— Теперь я знаю, — улыбнулся он, — этот вечер будет для меня самым важным в жизни, потому что я встретил вас.

Глава 5

Столовая была великолепна. Алина окинула взором громадный стол, за которым сидело не менее сорока человек. Она поняла, что в связи с их приглашением порядок был несколько изменен. Как и предполагалось, графиня Дауджер сидела по правую руку от хозяина, а слева усадили Алину. Лорд Тевертон сидел напротив, рядом с княгиней, справа от нее — герцог, а рядом с ним, разумеется, Дениза. Многие гости были людьми достаточно преклонного возраста, и Алина предположила, что это, наверное, близкие друзья графини. Князь Альберто, сидевший рядом с Алиной, объяснил ей, что здесь присутствуют не все приглашенные — некоторые приедут позже.

— Мы предполагали, поскольку вечер устраивается в честь графини, пригласить певцов из Оперы. Но моя сестра так молода, и ей хочется потанцевать. Я думаю, и герцог, несмотря на его внушительный титул, тоже не откажется от этого развлечения.

Алина засмеялась:

— Уверена, что все развлечения будут хороши. А ваш Дворец настолько прекрасен, что только музыка может выразить восторг, который чувствуешь при виде его.

— Как жаль, что я недостаточно музыкален, чтобы выразить те чувства, которые испытываю, глядя на вас, — сказал князь.

Она удивленно посмотрела на него, но потом поняла что слова князя — первое проявление флирта. Для Алины это было внове. С другой стороны, чего иного можно было ожидать, ведь она здесь в роли зрелой и искушенной женщины. Она видела, как на другом конце стола княгиня кокетничала с лордом Тевертоном. Впрочем, у нее не было полной уверенности, кто из них флиртует, он или княгиня. Дениза и Генри неотрывно смотрели друг на друга, их больше ничто не интересовало на этом вечере.

Глядя на окружающих, Алина все больше убеждалась в правоте лорда Тевертона: итальянки действительно чрезвычайно привлекательны. Все они надували губки, сверкали глазами — словом, вовсю кокетничали с сидящими рядом мужчинами. «Мне тоже нужно пококетничать, — решила про себя Алина, — но я не знаю, с чего начать».

Вопреки своему решению, слушая комплименты, которыми ее щедро осыпал князь Альберто, она краснела и испытывала чувство неловкости.

— Вы обоворожительны, вы бесподобны, — говорил он. — Вы напоминаете мне английскую розу.

— Этим сравнением пользуются все, — сумела парировать Алина. — Как итальянец, вы должны придумать что-нибудь более оригинальное.

Она старалась говорить непринужденно, как если бы была известной светской красавицей. На это князь просто возразил:

— Я могу сказать вам очень много оригинального, но не здесь, за столом.

Его ухаживания постепенно становились все настойчивее. Стараясь увести разговор от собственной персоны, Алина спросила, находится ли во дворце известная статуя княгини Паулины Боргезе, которую изваял Антонио Канова.

— Я покажу ее вам после обеда, — сказал князь.

— Я слышала, что это одна из наиболее пленительных и известных скульптур во всем мире.

— Кожа княгини была похожа на вашу. И когда она принимала ванну у себя дома в Париже, слуга-негр нес ее, обнаженную, из ванной комнаты в спальню, чтобы она лучше могла видеть контраст между ее и его кожей.

Этого Алина раньше не слышала. Но прежде чем она успела что-либо сказать, князь добавил тихо:

— Я понесу вас сам. Уверен, близость, а не контрастность нашей кожи, будет действовать на вас возбуждающе!

Он посмотрел на нее так, что она покраснела и отвела взгляд. Неожиданно она заметила, что с другого конца стола за ней наблюдает Тевертон и, как ей показалось, смотрит на нее презрительно.

После обильного изысканного обеда гости перешли в большой зал, стены которого украшали прекрасные картины. Заиграл оркестр. Не говоря ни слова, князь обнял ее за талию, и они закружились в танце.

Ее и Денизу обучал танцам превосходный наставник. Алина всегда мечтала танцевать на балу. Но когда подошло время выезжать в свет, умер отец и она была в трауре. Теперь же эта мечта исполнилась. «Как это замечательно, — думала она, — танцевать в таком дворце». Музыка словно переносила ее в сказку. Князь, впрочем, обнимал ее слишком крепко, что заставляло вернуться в действительность. Она так была занята тем, чтобы сохранить между ними дистанцию, что едва слышала его слова.

— Вы прекрасны! Вы необыкновенно прекрасны! — говорил он ей. — Даже живописные полотна бледнеют перед вашей красотой.

«Наверное, — сказала себе Алина, — подобные комплименты он расточает всем женщинам, с которыми танцует». Молча кружась в танце, она невольно обращала внимание на остальных гостей. Лорд Тевертон танцевал с княгиней Боргезе, которая смотрела на него уж чересчур откровенно, по мнению Алины. «Что это — просто старая дружба или княгиня тоже была его любовницей?» — подумала она и тотчас испугалась своих мыслей. Как она могла подумать такое? Подобные мысли прежде не приходили ей в голову когда она тихо и спокойно жила в деревне. «Я должна вести себя так, как хотелось бы маме!» — сказала она себе. Но сделать это рядом с князем, нашептывающим ей на ухо любезности, было довольно трудно. Она с облегчением вздохнула когда танец, наконец кончился.

— А теперь я хочу посмотреть картины, — сказала она решительно и прошла через весь зал к тому месту, где висела картина кисти Креди, изображающая святое семейство. Алине хотелось поговорить о ней с князем Альберто, но он неожиданно сказал:

— Это — одна из моих самых любимых картин. И теперь я знаю, почему она всегда привлекала меня.

— Почему? — опрометчиво спросила Алина.

— Потому, что мадонна слегка напоминает вас. Только вы еще прекраснее, чем та, которую рисовал Креди. Теперь я всегда буду испытывать разочарование, глядя на картину: хотя она будет мне напоминать вас, это все же не вы.

Алина не нашлась что ответить. На ее счастье, к ним подошел герцог и пригласил ее на следующий танец. Она с радостью согласилась, подумав при этом, что герцог необыкновенно учтив. Дениза в это время танцевала с хозяином — князем Боргезе-старшим.

Когда они кружились по залу, герцог сказал:

— Дениза рассказала мне, как вы были к ней добры. Я вам так признателен.

— Мне нравится, когда она рядом со мной, — ответила Алина, вовремя вспомнив, что она — не она, а ее мать.

— Дениза посетовала, что во время путешествия лорд Тевертон не уделял вам достаточного внимания: все время был у себя в купе, а на пароходе — в своей каюте.

— Наверное, это утомительно — проводить все время в обществе двух женщин.

Ей хотелось найти какое-то оправдание поведению лорда Тевертона: ведь он был так участлив по отношению к ней и даже подарил ей сумку.

— Если верить Денизе, — продолжал герцог, — он ведет себя по отношению к женщинам как настоящий циник. А бабушка после нашего обеда на вилле рассказала мне, что молодости он пережил любовную драму. Этим, наверное, все и объясняется.

— Любовную драму? — спросила Алина заинтересованно. — Какую же?

— По словам бабушки, родители лорда Тевертона хотели чтобы он женился на одной очень красивой девушке. Вначале он не обращал внимания на настойчивые уговоры родных сделать ей предложение, но потом влюбился в нее со всем пылом молодости и просил ее руки. Это оказалось страшной ошибкой.

— Что вы имеете в виду?

— Она приняла предложение, но, к счастью, еще до объявления помолвки он узнал правду.

— Какую правду?

— Она согласилась стать его женой только потому, что он богат, в то время как ее отец, хотя и благородного происхождения, был в страшных долгах. — Герцог помолчал. — Да к тому же девушка была влюблена в кого-то еще.

Теперь Алине многое стало понятно. Цинизм и презрительное отношение лорда Тевертона к женщинам объяснялись глубокой душевной раной, которую нанесла ему одна из них. А будучи таким красавцем, он воспринял это как удар по своему самолюбию и гордости. Конечно, внешне совсем иные причины заставляли его вести себя высокомерно или оставаться бесчувственным, покидая женщину в слезах. Но Алина ничего не сказала герцогу о своих соображениях, и он опять начал говорить о Денизе.

Следующий тур вальса она танцевала с хозяином. Ей показалось, что он значительно старше своей жены и вообще зануда. Он танцевал плохо, неуклюже шаркая ногами, далось, он скучал на этом вечере, где царило всеобщее веселье. Алина пыталась заговорить с ним о картинах, но князь не поддержал беседу, промолчал он, и когда она сказала о великолепных статуях в зале. Ей так хотелось узнать о них больше! Но когда она упомянула о парке, князь сразу оживился, и в глазах его появился интерес. Он начал увлеченно рассказывать о том, что недавно завез сюда оленей, газелей, а теперь занялся обустройством собственного зоопарка и даже выписал из-за границы таких диких животных, как львы и тигры. Вот уж чего Алина не предполагала встретить в Риме! Она подумала, что об этой маленькой подробности будет с интересом вспоминать дома. Музыка стихла, и рядом опять оказался Альберто.

— Я покончил с обязательными танцами, — сказал он, — и теперь могу наслаждаться вашим обществом.

Алина была свободна от обязательств, поэтому она опять танцевала с князем Альберто.

— Я хочу показать вам парк.

— Мы только что говорили о нем. Как это необыкновенно, что князь хочет завезти сюда диких животных!

— Полагаю, в этом нет необходимости. Но парк действительно прекрасен. Думаю, он вам понравится.

Он вывел Алину через одну из открытых застекленных дверей прямо в парк, большая часть которого была иллюминирована. Огни горели под деревьями — елями и кипарисами, а также на статуях. Струи фонтанов искрились светом, так как на дне были установлены лампы.

— Изумительно! — воскликнула Алина, хлопнув в ладошки.

— Изумительно! — эхом отозвался князь, глядя на нее. Она спустилась на несколько ступенек вниз и подошла к одному из фонтанов, богато украшенному скульптурами; вода лилась из рога изобилия, который держал Купидон.

— В глубине парка есть еще один, более красивый фонтан, — сказал Альберто.

Они отошли чуть дальше от дворца. Алина стояла, рассматривая искусную работу ваятеля, и вдруг князь обнял ее.

— Нет… нет, пожалуйста! — проговорила она поспешно стараясь высвободиться из его объятий.

Но он еще крепче прижал ее:

— Как я могу устоять, когда вы так неотразимы?

— Мне… мне надо… обратно! — воскликнула Алина испуганно.

Они зашли в глубь парка. Кроны деревьев почти полностью закрывали их.

— Вы возбуждаете меня! — сказал князь. — И я хочу возбуждать вас. Или вы действительно ледышка, как большинство англичанок, или я разожгу в вашем сердце пламя!

— Я… я… ледышка! — вскричала Алина.

Она пыталась сбросить его руки, но тщетно. Он был намного выше ее и очень сильный.

— Я хочу тебя, Алина! — сказал он страстно. — Я научу тебя любви, любви огненной, страстной, итальянской. Она не имеет ничего общего с этими детскими бреднями, которые англичане зовут любовью!

Его лицо было рядом, и она, зная, что вот сейчас он ее поцелует, вскрикнула, пытаясь вырваться из его объятий.

— Нет… нет! Как вы… можете вести себя подобным образом? Ведь… мы только что познакомились!

— Я знал тебя миллион лет! Я искал тебя с тех пор, как стал мужчиной, и вот наконец нашел.

Его губы прикоснулись к ее нежной щеке. Алина опять вскрикнула. Он прижал ее крепче. Она поняла, что все усилия тщетны и она не сумеет вырваться. Но тут совершенно неожиданно раздались слова, произнесенные протяжно:

— Мне кажется, леди Лэнгли, сейчас наш танец.

На мгновение Алина и князь замерли. А затем, когда он разжал руки, Алина вырвалась и подбежала к лорду Тевертону, который стоял за кипарисами.

— Мне… мне жаль, я, кажется… забыла, — проговорила она, слегка заикаясь.

— Тогда вернемся в зал, — предложил Тевертон.

— Д-да… конечно.

Даже не взглянув в сторону князя, который, она знала, стоит возле статуи, Алина пошла впереди Тевертона. Она молчала, пока они не вышли из-под деревьев на освещенное место, и только тогда, когда ей показалось, что их никто не услышит, сказала:

— Спасибо… спасибо! Я была… так напугана и… не знала что делать.

— Наверняка вы знали, что совершаете ошибку, отправляясь в парк одна с мужчиной, — ответил Тевертон едко

— Я… я не думала об этом. Я… я рассматривала… фонтаны, а потом…

Она замолчала. Ей вдруг пришло в голову, что она вовсе не обязана отчитываться перед Тевертоном, а тем более оправдываться. Он тоже не говорил ничего. Молча они подошли ко дворцу. Вместо того чтобы войти в зал через террасу, он повел ее через галерею. Когда они вошли в нее, то оказались в темноте. Алина, расстроенная и растерянная, приостановилась, ожидая, пока Тевертон откроет дверь. Вдруг он неожиданно произнес:

— Постарайтесь вести себя более достойно до нашего отъезда!

Тон его был желчным. Алина посмотрела на него, ошеломленная.

Он взял ее за подбородок:

— И если у вас такая тяга к поцелуям, то почему не выбрать кого-нибудь из соотечественников?

Прежде чем она поняла, о чем он говорит, его губы прикоснулись к ее губам. Она не могла поверить происходящему, он открыл дверь и вошел в зал. А она так и осталась стоять, потрясенная, в галерее.

Какое это было счастье, когда полчаса спустя графиня Дауджер объявила, что ей пора уходить. Дениза и герцог сказали, что тоже готовы уехать с нею. Алина поняла, что им хочется побыть наедине. Домой она ехала вместе с ними и графиней.

— Я отвезу тебя, бабушка, — сказал он графине, — а затем доставлю Денизу и леди Лэнгли.

— Спасибо, мой мальчик! — ответила графиня.

Как только они вернулись, Алина поднялась наверх, оставив влюбленных наедине в кабинете. Лорда Тевертона долго не было. Не видно его было и на балу. Герцог сказал, что совсем не обязательно ждать его.

У себя в комнате Алина уставилась на собственное отражение в зеркале. Она словно видела себя в первый раз. Неужели лорд Тевертон, именно он, поцеловал ее? Она знала, что Тем самым он хотел продемонстрировать ей, как легкомысленно и недостойно она вела себя. Воистину, его поцелуй — это наказание за плохое поведение. Ведь не потому же что она хоть чуть-чуть привлекала его. И это был ее первый поцелуй! Он оказался совсем не таким, как представляла. Его губы были плотно сжаты, потому что, она поняла, он зол на нее. Но почему, почему он разозлился? Ведь она не могла интересовать его ни в каком качестве, разве что как компаньонка его кузины, к которой он вообще не проявлял никакого интереса. Тогда что же? Это была головоломка, которая неотвязно преследовала Алину. Мысли ее все время возвращались к одному и тому же. Лорд Тевертон поцеловал ее!

И хотя он был зол и раздражен, она никогда не забудет этот поцелуй. Теперь, начав анализировать свои чувства в тот момент, она вспомнила, что вначале была ошеломлена. Но еще до того, как он отнял свои губы, сладостный трепет пронзил ее грудь. Она никогда в жизни не испытывала подобных ощущений. Словно вода лилась, журча, из фонтана в бассейн. Это было так необыкновенно и так волнующе… хотя и длилось долю секунды. Потом он опустил ее и ушел во дворец. А она осталась одна.

«Наверное, он был сражен моим поведением», — подумала она. Ей так не хотелось, чтобы он презирал ее за это. «Почему он не понимает, что я не нарочно сделала это?» — спросила она у своего отражения.

Алина знала ответ. Потому что он, как и князь, принял ее за искушенную светскую даму зрелого возраста, которая как должное воспринимает ухаживания мужчин.

«Откуда ему знать, — подумала она в отчаянии, — что только глупая деревенская девчонка, которую никогда раньше не целовали».

А теперь ее поцеловали. Но ее поцеловал не тот, кому она нравилась или кто был влюблен в нее. Ее поцеловал лорд Тевертон, который презирал ее!

Алина легла в слезах. Казалось, плакать было глупо, но вечер, который начался так прекрасно, завершился катастрофически плохо. Напрасно она убеждала себя, что нет причин для расстройства. Какое имеет значение, в самом деле, что о ней думает лорд Тевертон! Но мысли ее постоянно возвращались к одному: он бросил ее, он оставил ее одну на пороге. Это выглядело так, будто ее отвергли.

Когда она вошла потом в танцевальный зал, его нигде не было видно. А позднее, когда они прощались с хозяином дома, княгини тоже не было. Впрочем, это могло быть простым совпадением. Но, вспомнив, как княгиня глядела на лорда Тевертона за обедом, Алина не могла отделаться от мысли, что они уединились.

«Они где-то в ее прекрасном дворце. Статуи, картины, огромная коллекция сокровищ — все это составляет хороший фон для любви», — думала она.

Алина не поняла всех тех комплиментов, которые расточал ей князь Альберто. Он, должно быть, удивлен. Она вела себя скорее как школьница, но не как опытная кокетка. И это не соответствовало ее наружности. Алина отчетливо себе представила свое лицо, напудренное, с нарумянеными щеками и накрашенными губами. Дениза была права. Все это сделало ее не только старше, но и придало ей вид женщины, имеющей успех в свете. В глазах Тевертона она была одной из тех светских красавиц, которых он часто встречал в доме Мальборо в Лондоне.

«А внутри я зеленая дебютантка, которая даже толком не знает, как себя вести», — подумала Алина с горечью.

Дениза не зашла попрощаться с ней на ночь. Алина плакала и не совсем понимала, отчего, пока не уснула.

Утром Алина начала себя корить, что расстраивается из-за всяких пустяков: «Ты в Риме! Ты имеешь возможность увидеть столько прекрасного, а вместо этого занимаешься глупостями!»

Еще она твердила себе, что ей нет дела до лорда Тевертона и его не касается, что она делает и чего не делает. «Я не новичок в свете! Я вдова! И я не должна вести себя как испуганная полоумная девчонка!»

Спустившись вниз к завтраку, она с облегчением увидела, что в столовой никого нет.

Алина уже допивала свой кофе, когда вошла Дениза.

— Какой замечательный, замечательный был вечер! — воскликнула она. — Спасибо тебе, дорогая, что ты позволила мне остаться наедине с Генри. Он пробыл у нас до двух часов ночи!

— До двух? А что лорд Тевертон?

— Слава Богу, кузен вообще не показался. Думаю, он развлекался где-нибудь на стороне. В противном случае он вернулся бы домой пораньше.

— Я… я думаю он вернулся, — сказала Алина несколько натянуто.

— Генри заедет за мной в одиннадцать. Ты не возражаешь, дорогая, если мы поедем одни?

— Да, конечно. Надеюсь, это никого не удивит.

— Нас никто не увидит. Мы поедем за город. Генри обнаружил там одно место, где очень вкусно кормят. — Она коротко засмеялась.

— Боюсь только, что не смогу всего попробовать. Я ни о ком, кроме него, не могу думать.

— Тебе… тебе не кажется, — спросила Алина, слегка нервничая, — что твой кузен… будет недоволен, что… я отпустила тебя одну?

— Генри подумал об этом. И когда он приедет, то скажет что мы едем к его бабушке. Это на тот случай, если кузен Маркус соблаговолит поинтересоваться. — Дениза отодвинула свою тарелку в сторону. — Но самое лучшее, конечно с ним не встретиться. Поэтому я бегу сейчас наверх собраться. А как только Генри будет здесь, мы быстро садимся в его экипаж и уезжаем!

Кажется, Дениза все предусмотрела, и Алина решила, что спорить с ней бесполезно. Она искренне надеялась, что лорд Тевертон не станет расспрашивать ее, так как не любила говорить неправду.

Закончив завтрак, она поднялась наверх. Дениза, уже в шляпе, ожидала герцога.

— Не забудь, — сказала она, — тебе еще столько нужно увидеть в Риме! Вот тебе деньги. Думаю, они тебе пригодятся.

Алина взяла их неохотно, в то же время понимая, что глупо отказываться.

— Ты… так добра… и щедра, — пробормотала она.

— То добро, которое ты сделала для меня, не купишь ни за какие деньги, даже за миллион фунтов, — ответила Дениза. — И Генри тоже так тебе благодарен! — Она рассмеялась: — Представляешь, если бы на твоем месте была одна из моих напыщенных и сверхреспектабельных родственниц! Уж она бы позаботилась, чтобы мы говорили только в ее присутствии.

Алина рассмеялась вместе с ней.

— Ты преувеличиваешь.

— Нет, ты не знаешь, какие они надутые и чопорные. И бабушка Генри такая же. Так что постарайся не попасться ей сегодня на глаза. Иначе она начнет расспрашивать про меня.

— Хорошо, постараюсь, — пообещала Алина. Вошедший слуга доложил, что приехал герцог. С радостным восклицанием Дениза схватила сумочку и опрометью бросилась вниз, даже не попрощавшись с Алиной. Они сразу же уехали.

Алина спустилась следом, раздумывая, что ей дальше делать. В Риме было так много мест, которые она хотела посетить! Но с чего начать? Она вспомнила, что в кабинете лежит путеводитель, оставленный Денизой, и пошла туда. Найдя книгу, она уже собиралась уходить, но тут вошел Тевертон.

«Если он и провел бессонную ночь, то на нем это никак не отразилось», — подумала Алина. Он выглядел превосходно и был по-английски элегантен.

— Доброе утро, леди Лэнгли! — сказал он. — А где моя кузина?

Последовала небольшая пауза, а затем Алина через силу вымолвила:

— Она поехала с герцогом навестить графиню.

— Вот как? Я видел, как они только что отъехали. Правда, в противоположном направлении, — заметил лорд Тевертон. — Но это не имеет значения.

«Он опять меня поймал!» — подумала Алина. Зная, что ей нечего возразить, она направилась к двери.

— Чем вы собираетсь сегодня заняться? — спросил ее Тевертон.

— Я приходила сюда за путеводителем, — ответила она.

— У меня есть идея. Вы ведь хотели увидеть Колизей?

— Да, очень.

— Вот и прекрасно. Утром я уже закончил все свои дела на сегодня. Поэтому разрешите мне сопроводить вас туда.

Алина изумленно посмотрела на него:

— Вы… в самом деле хотите? Но вам будет… скучно со Мной. Вы, наверное, были там тысячу раз.

— Это тысяча первый. Надевайте шляпу. И как только будете готовы, мы сразу же отправимся.

— Я сейчас. Мне нужно всего несколько минут.

Она вышла из комнаты. Плохое настроение, с которым она сегодня встала, мигом улетучилось. Внезапно она поняла, что лорд Тевертон больше не сердится на нее. Наоборот, он предложил вместе осмотреть Колизей. А ей так не хотелось ехать туда одной! Как замечательно все складывалось. У нее возникла мыль, что он, может быть таким способом извиняется за вчерашнюю неделикатность. На мгновение она остановилась А потом решительно сказала себе: «Что было — то было. И что толку ворошить минувшее».

«Он едет со мной в Колизей!» — сказала она своему отражению в зеркале. И улыбнулась И солнце на улице сияло как никогда. День был прекрасен!

Глава 6

Они вошли в Колизей и остановились на одной из галерей. Лорд Тевертон начал неторопливо рассказывать, как выглядел Колизей в те далекие времена, — он описывал все очень живо и красочно. Огромная толпа, более пятидесяти тысяч зрителей. Мужчины рассаживались на галереях в соответствии со своим рангом и положением, женщины могли сидеть только на верхней галерее. На арене шли бои гладиаторов, которые сражались насмерть. Людей бросали против животных, одних животных натравливали на других. Сюда можно было даже пускать воду, чтобы разыгрывать морские баталии. Все это были кровавые зрелища на потеху толпе. Тевертон изобразил, как поднимали на арену животных в клетках из специальных помещений, расположенных под ареной. Он сказал ей, что были найдены кнуты, которыми их погоняли.

Его рассказ заставил Алину содрогнуться. Она представила себе эту толпу, приходящую в дикое состояние при виде жестокости и крови. Запах крови возбуждал их. Крики и вопли, несущиеся с галерей, перекрывали стоны несчастных жертв и рев разъяренных животных. Она не только представила все это, но и ощутила как это происходит наяву. На мгновение ей показалось, что там, внизу, сейчас идет представление.

Должно быть, она побледнела, потому что лорд Тевертон сразу же замолчал. Взяв ее под руку, он помог ей спуститься к выходу. Его коляска ждала снаружи. Он помог ей сесть затем сел рядом и взял поводья. Некоторое время они сидели молча, потом Алина тихо сказала:

— Я… мне… очень жаль.

— Не надо извиняться, — ответил Тевертон. — У меня было точно такое же чувство, когда я впервые побывал в Колизее.

Она посмотрела на него с удивлением, не в силах представить, что он может чувствовать так же, как она, — расстраиваться при мысли о том, как страдали здесь и люди, и животные. Ей хотелось попросить его рассказать что-нибудь еще, но внезапно она ощутила слабость и промолчала. Они подъехали к ресторану.

— Пожалуй, мы здесь пообедаем, — сказал Тевертон. — Я бывал в этом ресторане раньше и обнаружил, что здесь подают лучшую во всем Риме рыбу.

Алина обрадовалось, что слабость прошла. Какой восторг! Обедать вместе с лордом Тевертоном! Может быть, он расскажет ей еще что-нибудь интересное, как в Колизее.

Ресторан был небольшим. В витринах красиво разложена рыба, и посетитель мог выбрать любую и заказать из нее блюдо. Лорд Тевертон не спросил Алину, чего она желает, и сделал заказ по своему усмотрению. Они сидели в удобных креслах в углу возле окна, которое выходило во внутренний дворик. Там было много зелени и цветов, ярко светило солнце. Алина снова ощутила прилив бодрости. Лорд Тевертон, однако, настоял, чтобы она выпила бокал золотистого вина. Она послушно выпила, а затем сказала:

— Это… было глупо с моей стороны… расстраиваться. Я надеюсь, вы… вы меня… простите.

— Мне интересно, нет, пожалуй, правильнее — любопытно, почему вы почувствовали то же, что и я. В разное время я водил в Колизей многих людей, но их реакция была совсем иной.

Затем он перевел разговор на другую тему и больше не упоминал о Колизее. Когда они кончили обедать, он достал из кармана сюртука золотые часы и взглянул на них:

— Я должен отвезти вас домой. У меня аудиенция у короля, на нее я не смею опаздывать.

— Да, конечно.

Алина взяла сумочку, которую он подал ей, и они вышли из ресторана. Хозяин ресторана, которого она поблагодарила за вкусный обед, с поклоном проводил их на улицу. На сей раз лорд Тевертон ехал гораздо быстрее, чем утром, у дома Алина сказала:

— Благодарю… вас. Благодарю вас, вы… так добры, я получила огромное удовольствие… от обеда.

Лорд Тевертон ничего не ответил. Он просто улыбнулся ей, раскланялся, приподняв шляпу, и быстро уехал, словно боялся опоздать.

Алина вошла в дом. Она была уверена, что Денизы еще нет. И действительно, около пяти часов та ворвалась в комнату Алины, взволнованная и радостная, чтобы сообщить ей, как они прекрасно провели время вдвоем с Генри и что теперь он приглашает ее на ужин.

— Он знает одно местечко, где нас никто не увидит. Мы будем сидеть и разговаривать, — сказала Дениза. — Ты не возражаешь дорогая?

— Нет, конечно нет, — ответила Алина.

— Знаю, нехорошо с моей стороны оставлять тебя одну, но, может быть, кузен вернется к ужину.

— Не волнуйся. У меня с собой книги, которые я хочу почитать. А кузену вовсе не обязательно знать, что мы не вместе.

— Да, конечно, — согласилась Дениза. — Я знаю, он сочтет возмутительным, что мы с Генри хотим быть одни.

Когда Дениза ушла, Алина, усевшись на диван, открыла одну из тех книг, которые взяла в кабинете, и подумала, что, возвратившись, лорд Тевертон даст ей знать, что он ужинает дома. И тогда она вынуждена будет сказать, что Дениза Генри ужинают у бабушки.

Ее никто не беспокоил почти до восьми часов. А затем послышался стук в дверь.

— Войдите.

— Милорд пришлет карету за ее светлостью к девяти часам, — сказал вошедший слуга.

Глаза Алины широко распахнулись и наполнились радостью. Она вскочила с дивана.

Тевертон приглашает ее на ужин! Конечно, он посылает за ней карету, потому что не сможет освободиться до последней минуты.

Она торопливо позвонила, вызывая служанку. Вместо итальянки, которая обслуживала ее, на звонок пришла горничная Денизы.

— Я еду ужинать с его сиятельством, — сказала Алина. — Пожалуйста, помоги мне уложить волосы и приготовь платье, которое я еще не надевала.

Джоана улыбнулась:

— Я рада, что ваша светлость тоже собирается выйти, — сказала она, — ведь это так скучно — быть в Риме и весь день сидеть одной.

— Безусловно, — согласилась Алина.

Джоана немедленно распорядилась насчет ванны. А пока ее готовили, они подошли к шкафу и начали обсуждать, какое платье выбрать Алине. Остановились на очень красивом платье из бледно-голубого атласа с отделкой из кружева по подолу. Впрочем, оно было достаточно скромным для взрослой женщины. И Алина решила, что если наденет все драгоценности, которые ей дала Дениза, то станет казаться старше. Джоана уложила ее волосы в прическу, которая ей очень шла. Затем Алина надела колье из бирюзы и бриллиантов и такие же серьги. Она сама сознавала, что выглядит чрезвычайно привлекательно.

— Большое спасибо! — сказала она Джоане.

— Спинка в платье немного свободновата, — ответила та — Я сейчас заметаю прямо на вас. А когда вернетесь, я распорю и завтра зашью на глаз.

Алина еще раз поблагодарила ее и достала шаль, которая предназначалась к этому платью. Но та была слишком теплой для сегодняшнего вечера, поэтому вместо нее она взяла легкий шарф из того же материала, что и платье, отороченный по краям кружевом.

— Вы выглядите прекрасно, — сказала Джоана с удовлетворением.

Несколько минут спустя слуга доложил, что карета подана. Алина сбежала по ступенькам и села в закрытую карету. «Как хорошо, — подумала она, — что лорд Тевертон, остановившись в доме своего друга, может воспользоваться и его конюшней». Карета, запряженная парой лошадей, тронулась в путь. Интересно, куда лорд Тевертон поведет ее сегодня вечером? Возможно, в еще более роскошный ресторан, чем тот, в котором они обедали. На улице быстро темнело, и уже было трудно различить, где они едут. Неожиданно улица кончилась. Они ехали среди каких-то деревьев. «Наверное, это какой-нибудь парк», — предположила Алина. Внезапно лошади стали, и она увидела огни, хотя не могла разглядеть какого-либо большого строения. Но дверь перед нею была приветливо распахнута, и она вышла из кареты. Наверняка лорд Тевертон придумал нечто очень оригинальное на ужин. Но она оказалась не в зале, как она предполагала, а на террасе, окруженной со всех сторон поблескивающей гладью озера.

Недоумение отразилось в ее глазах. И в этот момент между двух колонн показался мужчина. Это был князь Альберто. Алина смотрела на него в немом изумлении.

— Добро пожаловать, моя несравненная! Не могу выразить словами, как я взволнован, что вы здесь, — сказал он.

— Г-г-где… я? — спросила Алина. — Меня пригласил на ужин лорд Тевертон.

Князь рассмеялся:

— Зная, что лорд обедает у его высочества, я решил, что могу пригласить вас от его имени, избежав при этом массы споров и пререканий.

Алина задохнулась от возмущения:

— Как вы посмели это сделать? Вы поступили бесчестно!

— Я обожаю вас, когда вы злитесь! Впрочем, я обожаю вас в любом состоянии духа! — Он протянул ей руку: — Идемте же! Ужин ждет нас, а мы оба голодны.

Алина поняла, что протестовать бесполезно. Она догадалась, где находится, — это был небольшой храм в честь Эскулапа в парке Боргезе. Она читала о нем и видела его издалека. Он ей казался восхитительным, но она никогда не предполагала оказаться внутри. На террасе стоял стол, накрытый на две персоны. Слуг не было видно. До нее дошло, что они с князем одни. Ее охватило волнение. Стараясь хладнокровно оценить ситуацию, она понимала, что вряд ли сможет убежать от него — он легко помешает ей. К тому же она не найдет дорогу домой через парк.

«Я должна вести себя как взрослая дама, за какую себя и выдаю», — сказала она себе, сняла перчатки и села за стол, сервированный приборами из золота. Везде стояли охапки белых орхидей. Князь придвинул к ней блюдо с паштетом, прежде чем сесть напротив.

— Я хочу смотреть на вас, — сказал он. — Я мечтал о том, что мы будем вот так вместе и я стану говорить вам, как вы прекрасны.

— Лучше расскажите мне о храме, — возразила Алина. — Он великолепен. Интересно, когда его построили?

— В 1787 году. А вы когда родились?

Алина старалась увести разговор в сторону, но тщетно: князь засыпал ее вопросами и комплиментами. При этом он смотрел на нее темными горящими глазами, приводя в замешательство. Она едва различала, что ест, и старалась пить очень мало, так как заметила, что как только отпивала глоток из бокала, он немедленно подливал.

Пока они ужинали, на небе загорелись звезды. Над озером показалась полная луна, озаряя все вокруг серебристым светом. Все это было весьма романтично, но в глубине души Алина желала, чтобы с нею ужинал не князь и, конечно же, менее экспансивный.

Князь был очень хорош собой. Но по какой-то странной причине, которую она сама не могла себе объяснить, он ее ни капли не привлекал. А его преувеличенные комплименты заставляли чувствовать себя неуютно. Она боялась встретиться с ним взглядом — ее пугало выражение его глаз. Когда они закончили есть последнее, по ее мнению, блюдо она сказала:

— Мне пора, уже поздно. Дениза ужинает у графини Дауджер и будет ждать меня, когда вернется.

Князь расхохотался:

— Они могут обмануть вас, но я абсолютно уверен, что Генри и ваша маленькая протеже обедают где-нибудь тайно вместе и так же счастливы быть одни, как и мы.

— Я совсем не в восторге от нашего свидания — воспротивилась Алина. — Вы завлекли меня сюда обманом, и я настаиваю, чтобы вы немедленно отправили меня назад.

— Как вы можете просить меня о подобной нелепости? — Он встал из-за стола и подал ей руку: — Я хочу показать вам, что находится внутри башни.

Алина медленно поднялась, не желая прикасаться к его руке. Однако князь сам взял ее за руку. Они вошли в узкий коридор, по обе стороны которого располагались комнаты.

— Вот что я хочу показать вам, — сказал князь.

Он распахнул дверь, и она увидела небольшую, роскошно убранную комнату. В конце ее стояла тахта, такая огромная, что скорее напоминала двуспальную кровать. В другом конце комнаты было окно, выходящее в парк. Комната освещалась канделябрами в форме купидонов, каждый из которых держал по три свечи. Воздух был напоен ароматом роз. Оглянувшись, Алина увидела, что князь снимает фрак. Он небрежно бросил его на стул. Алина поспешно проговорила:

— Спасибо, что вы показали мне эту красивую комнату, но теперь я должна уйти.

Он приблизился к ней:

— И ты думаешь, я позволю тебе уйти? Моя бесценная, несравненная, моя прекрасная мадонна! Я привел тебя чтобы научить любви, о которой вы, англичанки, имеет весьма смутное представление. Но после сегодняшней ночи все будет по-иному.

Длина издала крик ужаса. Он протянул к ней руки, и она бросилась от него через дверь, которую он оставил открыли на террасу. Посмотрев вначале в одну сторону, потом в другую, она с ужасом увидела, что башня окружена водой и попасть с террасы прямо в парк невозможно. Князь знал, что она в безвыходном положении, поэтому не побежал за нею, а медленно подошел и стал рядом.

— Ты застенчива и пуглива, — прошептал он, — но так ты возбуждаешь меня еще больше, мое сокровище! Я хочу тебя — один Бог знает, как я хочу тебя, и ты будешь моей!

Он протянул к ней руки, и Алина поняла, что спасения нет, — сейчас он отнесет ее назад в комнату и, несмотря на все ее протесты, овладеет ею.

— О Боже… помоги… спаси меня… — молила она. Внезапно выход был найден. Оттолкнув изумленного князя, она бросилась вниз, в озеро. Вначале вода поднялась до колен, а затем она погрузилась в нее по пояс.

Лорд Тевертон, который ужинал у короля и королевы, покинул дворец, как только освободился. Хотя быть приглашенным на такой неофициальный ужин считалось большой привилегией и честью, сам ужин был довольно скучен, и у Тевертона не возникло желания задержаться подольше. Он пространно поблагодарил их величества за гостеприимство и получил приглашение от короля обсудить подробнее предложения, переданные Тевертоном от имени премьер-министра. Собственно в этом и заключалась цель его поезки в Рим.

Тевертон сел в карету с чувством облегчения. Было еще довольно рано, и он подумал: «Интересно, спит ли Алина» Он продолжал размышлять о том, что было довольно занятно наблюдать, как она расстроилась сегодня утром в Колизее. Тевертон сказал ей правду — он почувствовал то же самое, когда впервые попал в Колизей. Ему было тогда только двадцать, и он учился в Оксфорде. Но он не встречал больше никого, кто бы так же воспринял Колизей. Без сомнения, между ним и леди Лэнгли существует какая-то духовная связь, чего он никак не предполагал. Она прекрасна — это он знал точно. Но было в ее красоте нечто неуловимое, чего он никак не мог объяснить себе.

Карета подъехала к дому, и он вошел в холл. Слуга снял с него вечернюю накидку. В это время показалась служанка его кузины, которую она привезла из Лондона.

— А где ее светлость? — спросила она. — Разве она не приехала вместе с вами?

Лорд Тевертон изумленно посмотрел на нее:

— Вместе со мной? О чем вы говорите?

— Ее светлость сказала, что едет ужинать вместе с вашим сиятельством, — объяснила Джоана. — Я ожидаю ее, чтобы помочь раздеться.

— Боюсь, вы что-то путаете. Я ужинал во дворце с их величествами!

Теперь пришел черед изумляться Джоане.

— Это очень странно, милорд. Посыльный принес ее светлости записку, в которой сообщалось, что вы посылаете за ней карету к девяти часам вечера.

На мгновение Тевертон замер. А затем начал действовать очень быстро.

— Задержите карету! — резко сказал он слуге, стоящему у входа.

Лошадей только что повернули обратно. Выбежавший слуга вовремя остановил кучера. Тевертон посмотрел на второго лакея:

— Кто передал записку ее светлости?

Тевертон свободно говорил по-итальянски. Один из лакеев, не понимавший английского, ответил:

— Я, милорд.

— А кто принес ее?

— Человек в ливрее, милорд.

— Вы узнали, чья это ливрея? Слуга на мгновение задумался:

— Мне кажется, теперь когда ваша светлость напомнили об этом, это ливрея князя Боргезе.

Больше лорд Тевертон не слушал. Он сбежал по ступенькам, вскочил в карету и сказал кучеру, куда ехать. За обедом он слушал всякие скандальные истории, которые ему рассказывала сидевшая слева от него привлекательная дамА — о том, что творилось в Риме.

— Этот князь Альберто, — говорила она, — держит всех нас в постоянном напряжении: что он вытворит еще. Он большой шалопай, хотя, конечно, мы все потешаемся над его бесконечными любовными связями и постоянно гадаем, кто будет его следующей пассией.

Лорда Тевертона это не очень интересовало. Князь показался ему довольно заурядным молодым человеком, но его соседка продолжала:

— Его сиятельство увозит своих возлюбленных в греческий храм в парке Боргезе. Там, в самом конце башни, он оборудовал чарующий альков, и теперь весь Рим занят тем, что гадает, кто же будет следующей обитательницей этого храма любви.

Она рассмеялась. Сидевший рядом с ней господин подтвердил сказанное и от себя добавил еще несколько историй.

Теперь Тевертон точно знал, кто похитил Алину в его отсутствие и где она находится. Наглость князя привела его в бешенство. Одновременно, будучи человеком трезвого и логического ума, он старался хладнокровно оценить положение. Нельзя было ни в коем случае допустить ошибку, способную привести к дипломатическим осложнениям. Ведь от этого могла пострадать его миссия, с которой он приехал сюда по поручению премьер-министра.

Стоя по пояс в воде, Алина боялась сдвинуться с места, Если дальше глубина увеличивается, то она не сможет достать до дна озера. Она, правда, умела плавать, но не очень хорошо. Трудно было вообразить себе что-нибудь более унизительное, чем спасение ее, тонущей, князем. Князь же стоял на краю террасы, явно обескураженный ее поступком. Она знала, что он сейчас ломает себе голову над тем, что делать.

— Выходите, Алина! — сказал он, наконец. — Вы напрасно бросились в воду. Я помогу вам обсохнуть, иначе вы простудитесь.

Алина не ответила. Она пыталась придумать, как выбраться из озера, не сталкиваясь опять с князем. И с отчаянием понимала, что это невозможно. Вдруг она почувствовала, что соскальзывает глубже в воду, и сделала нервное движение вперед — и в этот момент услышала голос, произносивший слова нарочито медленно:

— Добрый вечер, ваша светлость! Я проезжал мимо и подумал, что могу завезти леди Лэнгли домой.

Князь обернулся в изумлении — за его спиной стоял лорд Тевертон. Неожиданное появление Тевертона сразило князя настолько, что он не нашелся что ответить. Тевертон подошел к краю террасы и с удивлением посмотрел на Алину, стоявшую в озере.

— Сегодня вечером довольно тепло, леди Лэнгли! — проговорил он, растягивая слова. — Но думаю, вы совершите ошибку, оставаясь в таком положении еще некоторое время.

Алина почувствовала невыразимое облегчение и начала медленно выходить из воды. Ее юбка намокла и прилипла к ногам, мешая двигаться. Князь, чертыхаясь про себя, ушел с террасы. Когда Алина приблизилась к тому месту, где стоял лорд Тевертон, он протянул ей обе руки и вытащил на берег.

Вода ручьями стекала по атласной юбке. Алина нагнулась, пытаясь отжать ее с кружевных оборок. Не говоря ни слова, лорд Тевертон снял свою вечернюю накидку и набросил на плечи девушки, затем повел ее по коридору к выходу из башни, к карете.

— Я замочу обивку, — прошептала Алина.

— Пустяки, — ответил Тевертон.

Он помог ей сесть на заднее сиденье, обошел вокруг кареты и сел рядом. Алина сидела сцепив руки. Вода, стекающая с юбки, образовала лужу на полу. Когда карета тронулась, Алина произнесла чуть слышно:

— Я… думала, что еду на ужин с вами.

— Мне сказали об этом, когда я вернулся домой.

— Благодарю вас… Боже мой… Вы пришли… я была так напугана… очень… У меня не было другого… способа избавиться от него…

Слова, срывавшиеся с ее уст, были почти бессвязны.

— Забудьте его! И не вздумайте никому рассказывать о сегодняшнем злоключении.

— К-к-конечно… Как вы могли… подумать так?

Она старалась говорить уверенно, но чувствовала, что вот-вот расплачется. Лорд Тевертон ничего не ответил, и Дальше они ехали молча. Уже у дома Тевертон сухо произнес:

— Ступайте прямо наверх, и если ваша служанка станет задавать вопросы, скажите, что это просто досадная случайность.

Он говорил строго, словно перед ним была непослушная Школьница. Алина побрела в свою комнату, уныло размышляя по пути, что, должно быть, он ее презирает. Конечно, ему стыдно и за нее, и за то, что она оказалась такой глупой.

Джоана пришла в ужас, увидев платье. Помогая Алине раздеться, она сказала:

— Не расстраивайтесь, миледи! Я высушу платье, затем проутюжу, и оно будет как новое.

Алина поблагодарила ее и легла в постель. Лежа в темноте, она подумала о том, какое счастье, что лорд Тевертон успел как раз вовремя. Она была уверена, что в противном случае ей бы не удалось спастись и князь бы сделал с ней то, что намеревался, невзирая на все ее мольбы и просьбы. — Лорд Тевертон спас меня, — прошептала Алина. Она понимала, что нужно обладать незаурядным умом, чтобы не только разыскать ее, но и уладить весь инцидент так дипломатично и тонко. Ведь князь при виде его не пришел в ярость и не вызвал на дуэль, — дуэли все еще были в ходу в Италии, случались они и в Лондоне, но не часто и, как правило, тайно.

«Наверное, завтра его сиятельство будет очень зол на меня», — подумала девушка, и сама мысль об этом была ей невыносима. Она не хотела, чтобы он презирал ее. Наоборот, ей хотелось, чтобы он восхищался ею. Вдруг у нее мелькнула мысль, показавшаяся ей невероятной. На мгновение она замерла. Да! Она влюблена! Влюбилась в лорда Тевертона, который всего лишь видел в ней докучливую и надоедливую особу.

— Я люблю… его! Люблю его! — произнесла Алина вслух. И почувствовала сладостную истому в груди. Она вспомнила, что такое же волнение ее охватило в тот момент, когда лорд Тевертон поцеловал ее.

Глава 7

Алина проснулась оттого, что кто-то тряс ее за плечо. Она открыла глаза и увидела Денизу.

— Что случилось? — спросила она.

У нее было такое ощущение, что она проспала всего лишь несколько минут, хотя на самом деле — несколько часов.

— Извини, что разбудила тебя, дорогая, — сказала Дениза — но мы должны немедленно вернуться в Англию.

Алина непроизвольно вскрикнула и села в постели:

— Ч-что… произошло? Почему?

— Когда Генри вернулся вчера ночью домой, он обнаружил у себя телеграмму из Англии, в которой сообщалось, что его старшая сестра, вдова, безнадежно больна.

— Как… жаль! — сказала Алина.

— Он пришел сюда в восемь утра, чтобы рассказать мне об этом, — продолжала Дениза. — Я спустилась вниз. А сейчас он договаривается с кузеном Маркусом, чтобы он разрешил воспользоваться его персональным вагоном для возвращения домой.

— И мы едем… немедленно? — спросила Алина вполголоса.

— У тебя чуть больше часа на сборы. Как только Джоана кончит укладывать мои вещи, она займется твоим багажом. Но думаю, ты должна начать собираться сейчас же.

— Да, конечно, — согласилась Алина.

Дениза вышла из комнаты, и Алина тотчас же встала с постели. Она подошла к окну и взглянула на панораму Рима.

Итак, это конец. Ее пребывание в этом прекрасном городе было таким кратким. Теперь сказка кончилась. Надо возвращаться домой, где она снова станет сама собой. На Душе у нее скребли кошки. Она знала, что истинная причина ее невеселых мыслей не в том, что она уезжает из Рима, а в том, что расстается с лордом Тевертоном. Она понимала, что он вряд ли поедет с ними: ведь он еще не завершил дела, Ради которых приехал. А это значит, что она никогда больше его не увидит.

За этими мрачными размышлениями ее застали две служанки-итальянки, которые вошли в комнату, неся один из ее чемоданов.

Алина быстро оделась. Когда она спустилась к завтраку, служанки уже почти полностью освободили ее гардероб и ящики комодов. Оставалось упаковать лишь несколько вещей в последний чемодан.

В столовой никого не было. Когда слуга принес ей чашку кофе, Алина не удержалась и спросила:

— Его сиятельство уже завтракал?

— Его сиятельство уехал по делам, миледи.

Последняя надежда растаяла. Приехавший герцог подтвердил, что это так и есть.

— Мне очень жаль, леди Лэнгли, что мы должны собираться в такой спешке, но надеюсь, вы понимаете: мне нужно домой безотлагательно — моя сестра очень больна.

— Конечно, я понимаю, — согласилась Алина.

— Некоторое время она находилась под наблюдением врачей, — продолжал герцог, — но они, кажется, не знают, что с ней. Остается только надеяться, что ничего серьезного.

Алина издала сочувственный возглас. Прежде чем она успела сказать что-либо, он добавил:

— Вы понимаете, по приезде в Англию я смогу уладить все дела, если речь идет об операции. — Он сделал паузу. — Ах да! Лорд Тевертон просил его извинить за то, что он не сможет попрощаться с вами. Он сказал, что очень сожалеет об этом, но у него очень важная встреча с его величеством, которую, конечно, он не может просить перенести. — Я понимаю, — ответила Алина. Она вернулась к себе, расплатилась со служанками, помогавшими ей укладываться, и собрала теплые вещи, которые брала с собой для загородных прогулок. Когда она опять спустилась вниз, экипаж уже ждал. Курьер, который сопровождал их в Италию, выносил багаж. Они втроем разместились на заднем сиденье, и экипаж тронулся. Дениза держала руки герцога в своих, утешая его.

Салон-вагон лорда Тевертона уже был прицеплен к экспрессу. Это было сделано очень оперативно, потому что, как объяснила Дениза, сюда ее кузен прибыл в ранге английского посланника и поэтому мог быстро решить все проблемы.

Они сели в поезд. Алина вспомнила, с какой неохотой ехал с ними сюда лорд Тевертон, с самого начала дав понять, что тяготится их обществом. Но в Риме… в Риме он был так внимателен к ней. Она никогда не забудет их вчерашнюю поездку в Колизей и затем их обед вместе. А потом вечером он… он ведь спас ее от князя Альберто.

Может быть, он питает к ней какие-то дружеские чувства, только это и ничего больше. Внезапно у нее заныло сердце, словно от нестерпимой боли. Да ведь он воспринимает ее как взрослую женщину, а не как несмышленую девушку, каковой она на самом деле и была. Если он когда-нибудь узнает правду, то не захочет видеть ее. Хотя, с другой стороны, мало вероятно, что он вообще станет интересоваться ею.

В одном Алина была абсолютно уверена: она видела, как он обращается с Денизой, и поняла, что на девчонок у него времени нет.

Поезд уносил ее все дальше и дальше, и колеса вторили в такт ее мыслям: «Все кончено… кончено… кончено… кончено…»

Лорд Тевертон распорядился, чтобы их снабдили провизией в таких же невероятных количествах, как и во время путешествия в Италию. Но повар в Риме не имел достаточно времени, и поэтому еда была не такой изысканной. Их обслуживал слуга герцога, который был очень обходителен. Однако все воспринималось Алиной совсем по-иному и казалось скучным и неинтересным. Она чувствовала себя уставшей и оставила Денизу с герцогом в салоне, радуясь, что нашелся предлог лечь в постель пораньше. Но когда Дениза вернулась в купе, она еще не спала. Дениза разделась, а потом шепотом сказала Алине:

— Послушай, дорогая, я хочу тебе что-то сказать.

— Говори, — ответила Алина мягко.

Она догадалась, что Дениза не хочет, чтобы их разговор герцог, и поэтому говорит тихо.

— Ты, конечно, понимаешь, — прошептала Дениза, — Что по прибытии в Лондон должна сразу же отправиться домой?

— Да, конечно… я знаю это, — согласилась Алина.

— Я не хочу, чтобы Генри узнал или догадался, что я ему лгала о тебе. Хотя он и простил мне флирт с Чарльзом, но не забыл об этом. И впредь я должна вести себя осмотрительно, чтобы не сделать что-нибудь предосудительное.

— Понимаю, и как только прибудем в Лондон, поеду прямо домой.

— Мы решили, — продолжила Дениза, — если сестра Генри серьезно больна, не откладывать свадьбу и пожениться до ее кончины. — Она помолчала. — Ты понимаешь лучше, чем кто-либо, я не смогу вынести шестимесячный траур, не выйдя замуж за Генри.

— Думаю, ты поступишь правильно, если выйдешь за него замуж сейчас, даже если придется ограничиться очень скромным семейным торжеством.

— Так мы и решили сделать, но меня волнует больше всего, что ты не сможешь присутствовать на свадьбе.

— Я буду… молиться за твое счастье… там, где я буду, — пообещала Алина.

— Я надеюсь, что позднее, может быть через год, я сумею рассказать Генри о том, что твоя мама умерла и как много ты для меня значишь еще с тех пор, как мы вместе учились, Вот тогда, конечно, мы сможем увидеться, не опасаясь, что Генри заподозрит тебя, несмотря даже на то, что ты так похожа на свою мать.

— Ты правильно решила, — ответила Алина.

— Знаю, я большая эгоистка. Но мне кажется — несмотря на то, что я очень счастлива с Генри, — он все еще сомневается в моей любви. И поэтому я должна быть очень осторожна.

— Не беспокойся. Я исчезну. А когда мы снова встретимся, у него не будет ни малейшего сомнения, что перед ним молодая девушка… на год моложе… тебя.

Дениза рассмеялась:

— Какая я умница, что взяла тебя с собой. Ты вела себя просто замечательно! Я уверена, что никто, будь он на твоем месте, не позволил бы мне остаться наедине с Генри. А как иначе я смогла бы убедить его в своей любви?!

— А теперь вы будете счастливы навсегда. Я не сомневаюсь: вы поступите очень разумно, если поженитесь как можно скорее.

— Я мечтаю об этом! Ах, дорогая, я никогда не смогу отблагодарить тебя за все! — Она взяла Алину за руку: — Знаешь, о чем я подумала? Как только я справлю свое приданое, я пришлю тебе все свои теперешние платья. Я выписала тебе также чек на двести фунтов и положила его в твою сумочку.

— Но это… слишком много! — запротестовала Алина. — Я не могу… это принять.

— Не будь глупой! — ответила Дениза. — Тебе же надо на что-то жить. А мне ненавистна сама мысль, что тебе придется зарабатывать деньги тяжелым трудом. Двести фунтов помогут тебе свести концы с концами до того момента, как мы опять сможем быть вместе.

— Но я… — начала Алина.

— Не спорь! — прервала ее Дениза. — Ты только огорчишь меня и испортишь мой медовый месяц тем, что я буду вынуждена волноваться за тебя. Ты ведь не можешь быть такой жестокой, чтобы поступать со мной подобным образом!

— Благодарю тебя, дорогая! Спасибо тебе! — воскликнула Алина.

Дениза была так добра к ней, что ей захотелось расплакаться. Впрочем, она знала, что это не единственная причина для слез.

Им не пришлось, к счастью, делать пересадку в Париже. После продолжительной остановки они отправились дальше, в Кале. В Лондон все приехали очень уставшими. Герцог все время нервничал и волновался из-за сестры. Он, наверное, также боялся, подозревала Алина, что сестра, быть может, уже умерла и, следовательно, их свадьба с Денизой будет отложена на несколько месяцев.

Герцог послал телеграмму заранее, и карета их уже ждала. Кучер сообщил ему, что сестра еще жива. Экипаж, заказанный для Алины, отвез ее прямо на вокзал, и сопровождающий ее посыльный позаботился о том, чтобы ей взяли билет на поезд, который останавливался на ближайшей от ее поместья станции. Ей пришлось подождать до отправления поезда чуть меньше часа. Алина посидела в комнате ожидания, а затем в сопровождении посыльного вышла на перрон, где уже ждал специально зарезервированный для нее вагон. Она подумала, что это излишество она вряд ли сможет теперь себе позволить, но узнала, что за все уже кем-то заплачено — либо герцогом, либо Денизой. Единственное, что ей оставалось, — это отблагодарить посыльного, и она щедро с ним расплатилась. Он попрощался с ней и ушел, не забыв по пути дать на чай носильщику.

«Дениза была так добра ко мне, так добра!» — думала Алина, когда поезд тронулся, и почувствовала, как все дальше и дальше уносит он ее от лорда Тевертона. Наверное, он теперь наслаждается жизнью в Риме, один в доме. Может проводить все свободное время с красивой княгиней Боргезе или с кем-нибудь еще. Алина не забыла его восхищенных слов в адрес итальянских женщин. И они, вне всякого сомнения, тоже в восторге от него.

«Я должна быть разумной, — сказала она себе, — Это лишь приключение, которое я никогда не забуду. Но это уже в прошлом, и я должна дальше жить без него». Под «этим» она, конечно, подразумевала, что впредь ей придется жить без лорда Тевертона. Но как ни старалась она взять себя в руки, сердце ее ныло, и на душе было тяжело. И чем дальше уносил ее поезд из его жизни в ее собственную, тем сильнее разгоралась любовь в ее сердце.

Пошел уже пятый день после ее возвращения. Алина прошла в дом из сада, неся охапку роз. Цветы уже стояли в нескольких вазах в гостиной, а букет из красных роз она поставила в большую вазу в холле. Первые дни после приезда у нее было много работы. Вначале нужно было распаковать вещи. Потом она посетила священника, чтобы поблагодарить его за то, что присматривал за домом во время ее отсутствия. Она обошла и осмотрела весь дом. Живя в прекрасном особняке в центре Рима, она впервые осознала, каким ветхим и запущенным стал ее собственный дом, и по возвращении твердо решила навести в нем порядок и сделать его, по возможности, красивым и уютным, пусть даже и без тех многих вещей, которые ей пришлось продать. Она чистила стены до тех пор, пока на них не исчезли пятна — следы от зеркал и картин. Она выстирала накидки на кресла и диваны. Безусловно, они стали выглядеть ярче и красивее. Теперь она собиралась заштопать потертые места. Миссис Бэйкер помогла вычистить ковры, и они теперь были как новые. Впрочем, это сильно сказано, хотя гостиная в целом стала намного привлекательнее, а цветы вполне заменили проданные украшения из фарфора.

Алина положила розы на стол у окна. Расставляя их в вазе, она размышляла с некоторым недоумением, зачем ей все эти хлопоты. Кто еще увидит результаты ее усилий сделать дом привлекательнее?

Потом она поняла, что любовь к человеку, которого она никогда больше не увидит, сделала ее такой требовательной и к дому и к себе.

Там, в Колизее, она и лорд Тевертон думали и переживали одинаково. И если он когда-нибудь будет вспоминать о ней, то пусть вспоминает это с восхищением.

Алина не хотела бы сохраниться в его памяти неотесанной и неопрятной деревенской девчонкой. Пусть запомнит ее элегантной, нарядно одетой женщиной, которую он однажды назвал прекрасной. Да, с каким нескрываемым восхищением смотрел он на нее, когда они отправлялись на ужин во дворец Боргезе! Вот такой он и должен помнить ее всегда!

Все это такое ребячество: фантазировать, строить воздушные замки, погружаться в мечты, которым не суждено, сбыться. И все же впредь она твердо решила не распускаться, не поддаваться мрачным мыслям, следить за собой.

Сегодня утром она надела одно из самых красивых платьев, которые подарила ей Дениза. Из белого муслина с отделкой из голубых лент и вышивки, оно делало ее очень юной. Тонкая талия была перехвачена голубым поясом, завязанным сзади в бант, наподобие турнюра. Алина красиво уложила волосы так, как причесывала Денизу ее служанка Джоана. Взглянув на себя в зеркало, она решила, что прическа ей чрезвычайно к лицу.

Алина кончила расставлять розы, ставшие для нее символом той красоты, которую она увидела в Риме. Как жаль, что она не может преподнести их в дар человеку, которого любит!

Девушка подошла к окну. Пойти ли ей снова в сад или остаться дома? Вдруг, словно во сне, она услышала знакомый неторопливый голос:

— Дверь была открыта, никто не ответил на звонок, и я вошел.

На мгновение ей показалось, что это не наяву, это лишь одна из бесчисленных сказок, которыми она утешала себя. Она повернула голову. Невероятно! Он стоял в дверях гостиной и смотрел на нее.

Алина не могла пошевелиться, не могла вздохнуть. Он сделал шаг вперед, и она поняла, что это не сон, что это действительно он, из плоти и крови. Когда он приблизился к ней, Алина наконец обрела голос:

— Ч-ч-что… случилось? — спросила она. — П-п-поче-му… вы… здесь?

Ей показалось, что на губах лорда Тевертона мелькнула улыбка, когда он ответил:

— Я хотел извиниться перед леди Лэнгли, за то, что не смог попрощаться с ней в Риме, но разыскать ее здесь оказалось непростым делом.

Казалось, глаза Алины заполнили все лицо, когда она запинаясь произнесла:

— В-вы… хотели найти ее?

— Естественно, я хотел найти ее. Но когда я начал расспрашивать о месте ее обитания кузину Денизу, та дала весьма уклончивый ответ.

Он помолчал. Его глаза смотрели на Алину так проницательно, что она отвела свой взгляд.

— Уэскотт тоже проявил полную неосведомленность. Затем я обратился к отцу Денизы, и тот оказался более полезным.

У Алины перехватило дыхание. Мысли ее бессвязно неслись в голове. До нее дошло, что лорд Тевертон не считает ее больше ее матерью. Он догадался, кто она есть на самом деле — дочь своей матери.

— Руперт Седжвик, — продолжал Тевертон, — любезно сообщил мне, где живет леди Лэнгли, и вот я проделал путешествие сюда, в Литл Бенбери: — Опять последовало молчание. — Но в деревне я узнал, что леди Лэнгли умерла.

Алина непроизвольно сжала пальцы. Он ожидал ответа, и после паузы она пробормотала:

— Д-д-да… мама умерла…

— Я узнал также, что похороны состоялись месяц назад.

Итак, он знает правду.

Алина посмотрела на него умоляюще:

— Простите меня, пожалуйста… простите меня, но Денизе надо было срочно… в Рим с компаньонкой, которая бы не мешала ей оставаться наедине… с герцогом, и потом… она не хотела, чтобы он подумал, будто она… приехала за ним.

— Словом, вы притворились своей матерью, чтобы сопровождать Денизу в Рим! — воскликнул Тевертон.

— Знаю… я поступила дурно, — сказала Алина несчастным голосом, — но… Дениза теперь очень счастлива… к тому же мы не думали, что… кто-нибудь… особенно вы… догадается, что я… не та, за кого… себя выдаю.

— Почему особенно я? — спросил Тевертон.

— Потому что вас бы… это шокировало… и вы могли бы… рассказать семье. — Она продолжила умоляюще: — О, пожалуйста… не говорите… никому о происшедшем. Дениза не хочет, чтобы об этом… догадались или узнали… ее отец, герцог, или родственники. Она боится, что… они рассердятся на нее.

— И правильно сделают. Как вам могла прийти в голову такая мысль — будучи столь юной, выступить в роли взрослой компаньонки?

— Я сожалею… Да, мне очень жаль, я уже сказала. Но ведь… если вы не скажете, никто… никогда не узнает об этом.

— Но я, я знаю!

— Вы догадались. Но пожалуйста… я умоляю вас, сохраните… все в тайне!

Он ничего не ответил, и через некоторое время она сказала:

— Ах, зачем вы приехали сюда и… раскрыли правду? я не могу поверить… что только из-за того, что… не попрощались со мной… тогда в Риме!

— Нет, конечно, — согласился он. — Есть и другая причина. Она посмотрела на него вопросительно, подумав при этом, как он хорош. Он стоял так близко, что у нее сильно забилось сердце. Она даже испугалась, что он услышит это.

«Я люблю его! Я люблю его! Но он не должен… догадаться… о моих чувствах!»

Алина ждала ответа. Но он молчал, и поэтому она повторила свой вопрос:

— Ч-ч-что… за причина?

«Наверное, это должно быть что-то очень важное», — подумала она.

К ее изумлению, лорд Тевертон приблизился к ней еще на шаг.

— Я хотел знать, — сказал он спокойно, — так ли свежи и невинны ваши губы, как тогда, когда я поцеловал вас?

Потрясенная Алина безмолвно взирала на него. Прежде чем она успела сдвинуться с места, его руки обхватили ее.

— Я проделал слишком долгий путь, чтобы узнать правду. А затем его губы коснулись ее губ, и она почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног.

Он целовал ее, и на сей раз его губы были нежные, а не такие, как тогда в Риме, жесткие и холодные.

Алине казалось, что ее сердце растворилось, растаяло в груди и он вместе с поцелуями выпил его до дна. Мир для них перестал существовать. Любовь, которую они чувствовали друг к другу, затмила все вокруг. Это было так, словно само солнце зашло в дом и окружило их с ослепительным светом.

Лорд Тевертон поднял голову:

— Теперь скажи, что ты чувствуешь ко мне?

— Я… я люблю тебя, — прошептала Алина. — Я… ничего не могу поделать с этим… но я… люблю тебя, и я думала, что… никогда не увижу тебя больше.

Пока она говорила это, ее глаза наполнились слезами.

— И я люблю тебя, — сказал он взволнованно. — Но, Бог мой, как ты могла додуматься до такой возмутительной нелепости выдать себя за взрослую женщину, будучи молоденькой девушкой, которую никто еще не целовал.

— Я… показалась тебе очень… неопытной?

— Я поцеловал тебя тогда, потому что ты была так прекрасна, — сказал Тевертон. — Но я был уверен, что ты, подобно другим женщинам, просто кокетничаешь со всеми мужчинами, которые встречались тебе, и наверняка притворяешься, что боишься поползновений со стороны князя Альберто.

— Как ты… мог помыслить… такое… обо мне? — спросила Алина и поняла, что знает ответ на свой вопрос. Она была накрашена и нарумянена, выглядела как те великосветские красавицы, с которыми он проводил время в Лондоне.

Последовала короткая пауза.

— Да, поэтому, — подтвердил ее мысли Тевертон, — пока я не поцеловал тебя. Это правда, что тебя никто не целовал раньше?

— Никто не целовал меня… кроме тебя, — сказала Алина. У нее сорвался голос, и несколько слезинок выкатилось из-под ресниц и потекло по щекам. Он еще крепче прижал ее к себе и собрал слезинки губами. Потом опять поцеловал. От его поцелуев у нее кружилась голова, и ей казалось, она взлетает над землей и парит где-то высоко в небе.

Она стояла, боясь вздохнуть, и он спросил ее взволнованно и одновременно растроганно:

— Как тебе удалось сделать такое со мной?

— Сделать… что? — прошептала Алина.

— Ты заставила меня чувствовать так, как я и не смел, уже надеяться. Словом, моя радость, я очень влюблен!

— Это… правда? Неужели… это правда? Как ты можешь любить… меня?

Лорд Тевертон улыбнулся:

— Очень просто. И я обещаю тебе, мое сокровище, что это только начало нашей любви. — Увидев вопрос в ее глазах, он сказал: — Я прошу тебя, дорогая, как можно скорее выйти за меня замуж.

Казалось, сердце ее сделало сотню кувырков, прежде чем она смогла ответить:

— Ты… действительно… просишь меня быть твоей женой

— Как можно скорее, — ответил Тевертон.

Он подумал, говоря это, что никогда не видел более сияющего, счастливого и более прекрасного лица.

— Но… как мы можем пожениться? То есть если ты… женишься на мне, это будет самым замечательным, самым волшебным событием в моей жизни. Но герцог тогда… узнает правду, а я не могу… испортить счастье Денизы.

— Так или иначе, но я женюсь на тебе, — сказал Тевертон твердо. — Мы должны повести себя так же умно, как ты, любовь моя, и продумать все таким образом, чтобы никто ничего не заподозрил.

— Но ведь ты же… заподозрил! — возразила Алина.

— Только поцеловав тебя, — ответил Тевертон. — Но заверяю, в будущем целовать тебя буду только я. Князю Альберто повезло, что я не убил его тогда вечером или по крайней мере не сбросил в озеро! — Неожиданно лорд Тевертон рассмеялся: — Только ты, моя дорогая, могла таким оригинальным образом спастись от любовных притязаний князя — прыгнула в озеро.

— Я… я… была так напугана и… не видела другого выхода.

— Я понял это. И ты поступила очень разумно. Больше с тобой ничего подобного не случится, потому что я никогда не оставлю тебя одну. Ты слишком соблазнительна, чтобы оставлять тебя без надлежащей опеки. Алина теснее прижалась к нему:

— Неужели ты… думаешь, что я захочу… чьих-то поцелуев… кроме твоих? Князь… казался мне отвратительным! конечно, теперь я… понимаю, что думала о нем так, потому… что была уже влюблена… в тебя.

— Но еще не так, как я хочу, чтобы ты любила меня в будущем, — ответил Тевертон.

Алина спрятала свое лицо у него на груди.

— Неужели это правда, что ты любишь меня? Когда… я приехала… из Рима, мне казалось… что каждая прошедшая минута все больше и больше отдаляет… меня от тебя, пока ты наконец… полностью не стал для меня недосягаем.

— Я вернулся в Англию с твердым намерением разыскать тебя сразу же по приезде. И когда Дениза так туманно ответила мне на вопрос о тебе, я начал волноваться, что не смогу найти тебя.

— Но допустим… когда мы… поженимся, ты… не разочаруешься во мне? — спросила Алина. — Ведь, в конце концов, я… только неопытная девушка… а ты… ты ненавидишь… девушек.

Лорд Тевертон тронул губами ее мягкую щеку:

— Ты недолго будешь оставаться ею!

— Но как мы сможем пожениться, не навредив… Денизе?

— Я уже все обдумал, и это довольно просто. Ты живешь в этом приходе, и ваш священник обвенчает нас тайно завтра утром.

Алина сделала легкое движение, но промолчала, а он продолжил:

— Затем мы немедленно отправимся на мою яхту в бухту Фолькстоуна. — Его губы еще ближе придвинулись к ее губам. — Мы пустимся в очень долгое свадебное путешествие. И у нас будет нескончаемый медовый месяц, дорогая! научу тебя любить, и это будет самое восхитительное, что я когда-либо делал в своей жизни!

Алина ждала его поцелуя, но он продолжал:

— Как только мы покинем Англию, будет напечатано сообщение о смерти твоей матери. А затем, через три или четыре месяца или когда мы надумаем вернуться, мы объявим о нашем браке. — Он подбадривающе улыбнулся: — и никто, даже Уэскотт, не будет иметь оснований подозревать что подруга моей кузины Денизы, ставшая моей женой, может выдавать себя за кого-нибудь, кроме себя самой.

— Боже мой! Ты такой умный, и быть с тобой… это райское блаженство… куда бы мы ни поехали.

— И я такого же мнения. Вот видишь, мы мыслим одинаково, чувствуем одинаково, и я знаю, дорогая, ты будешь моей, и только моей навсегда.

— И я думала об этом и хотела сказать… то же. Потому что я люблю тебя… я люблю тебя… и у меня просто не хватит слов рассказать тебе… какое счастье я испытываю.

Она увидела сияние в его глазах. А он начал целовать ее, страстно, одержимо, бурно. И каждая клеточка ее тела отзывалась на его поцелуи. Она вся пылала в его объятиях от пожара, который он разжег на ее губах.

Это было такое восхитительное, волнующее и всепоглощающее чувство, что она поняла: они оба встретили настоящую любовь, ту любовь, о которой они с Денизой мечтали еще девочками. Это было неземное блаженство! Да, о такой любви она и загадывала у фонтана Треви. Фонтан выполнил ее желание, а Бог услышал ее молитвы.

«Спасибо, Господи, спасибо тебе!» — ликующе звучали в ней слова благодарности.

Поцелуи Тевертона поднимали ее все выше и выше к небесам, и ей казалось, что они оба приближаются к вратам рая.

Content

Барбара Картленд
Поцелуй в Риме

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7