Клайв Касслер, Пол Кемпрекос

Змей

Представляю друга

С большой радостью и энтузиазмом я принял предложение написать несколько слов о Курте Остине, Джо Завале и их друзьях из Национального агентства подводных исследований. Мне посчастливилось быть знакомым с Куртом и Джо на протяжении многих лет. Мы встретились, когда они только пришли в НУМА под начало адмирала Сэндекера. Хотя нам никогда не удавалось поработать вместе над каким-нибудь проектом, эскапады Курта и Джо всегда будоражили мое воображение, и я сожалел, что сам не совершил все эти подвиги.

Кое в чем мы с Куртом похожи. Внешне между нами никакого сходства, и он на несколько лет моложе, но Курт живет на реке Потомак в перестроенном лодочном домике и коллекционирует старинные дуэльные пистолеты, что весьма мудро: стоит только подумать, насколько проще их хранить, чем, к примеру, старые автомобили. Также он занимается греблей и ходит под парусом.

Курт очень изобретателен и проницателен. Кроме того, этот парень свято верит в свою страну, вечные семейные и нравственные ценности. К моему великому огорчению, дамы находят его гораздо более привлекательным, чем, увы, меня. Хотя и больно это признавать, из нас двоих Курт в самом деле красивее.

Я рад, что подвиги Курта и Джо наконец-то собраны воедино и описаны. Не сомневаюсь в том, что читателям эта книга покажется захватывающей и интригующей. И пусть приключения моих друзей доставят вам немало радостных и волнующих минут.

Дирк Питт

Отдельная благодарность Дону Стивенсу за организацию погружения на «Андреа Дориа», а также писателям Альвину Москоу и Уильяму Хофферу, чьи книги «Столкновение» и «Спасенные» столь живо отобразили трагедию людей, переживших ту страшную ночь. Также благодарим за упорство и твердость неутомимого исследователя Джона Д. Стивенса, отважно боровшегося с москитами и малярией во время экспедиции на Юкатан и много сделавшего для открытия чудес цивилизации майя.

Пролог

25 июля 1956 г.

К югу от острова Нантакет

Неясный силуэт корабля возник внезапно и скользил теперь словно призрак по серебристой глади океана, залитой лунным светом. Вдоль белоснежного борта тянулась полоса ярко освещенных иллюминаторов, а острый нос судна рассекал воды, как обоюдоострый стилет — черный шелк.

На капитанском мостике шведско-американского лайнера «Стокгольм», находящегося в семи часах пути и в ста тридцати милях к востоку от Нью-Йорка, стоял второй помощник Гунар Нилсон. Он вглядывался вдаль — за большими прямоугольными окнами рулевой рубки открывалась широкая панорама. Океан был спокоен, только кое-где на воде появлялась зыбь. Температура достигала отметки 70 градусов по Фаренгейту[1]. Ничто теперь не напоминало о густой влажности, окутавшей «Стокгольм» утром у причала на 57-й улице, откуда лайнер отправился в путь по Гудзону. По небу плыли рваные облака, периодически скрывая луну, похожую на фарфоровое блюдо. Видимость по правому борту составляла с полдюжины миль.

Нилсон бросил взгляд налево. Тонкая линия горизонта совсем исчезла за темной пеленой. Теперь небо и море слились воедино.

На минуту его полностью захватила эта впечатляющая картина. Нилсон думал о безбрежном просторе, который предстояло преодолеть. Подобные мысли — обычное дело для моряка, и помощник долго бы так стоял, если б не подрагивание пола под ногами.

Энергия, производимая двумя дизельными двигателями мощностью почти в полторы тысячи лошадиных сил, словно вырывалась из машинного отделения, перетекая через вибрирующую палубу в тело Нилсона, и он почти незаметно покачивался в такт работающей машине. Страх и изумление уходили, на смену им пришло ощущение единства с быстроходным лайнером, на предельной скорости рассекающим океан.

При длине в пятьсот двадцать пять футов и ширине шестьдесят девять футов «Стокгольм» мог считаться самым маленьким судном на трансатлантических линиях торгового флота. Тем не менее это был особенный корабль — маневренный, точно яхта. Плавные, обтекаемые формы мягко закруглялись от носа к корме, как у изящного бокала. Корпус «Стокгольма» белоснежный, трубы выкрашены в желтый цвет. Нилсон наслаждался властью над кораблем и командой. Стоит ему пошевелить пальцем, и трое вахтенных бросятся выполнять его приказы. По его распоряжению били склянки, а команде объявляли аврал.

Нилсон усмехнулся этому высокомерию. Четырехчасовая вахта в общем-то представляла собой череду рутинных дел по поддержанию курса на воображаемую точку возле красного плавучего маяка, предупреждающего о предательской мели у острова Нантакет. Там «Стокгольм» повернет к северо-востоку и возьмет курс через Атлантику, минуя Блэк-Айленд, к северу от Шотландии, а затем доставит пятьсот тридцать четыре пассажира в гавань Копенгагена.

Несмотря на свои двадцать восемь лет и то, что на борту «Стокгольма» он находился всего три месяца, Нилсон плавал с того момента, как научился ходить. Подростком он работал на рыболовецких сейнерах в Балтийском море, служил юнгой на судах одной крупной грузоперевозочной компании. Затем учеба в шведском морском колледже и служба во флоте. «Стокгольм» — еще один шаг к достижению мечты: иметь собственный корабль.

Внешне Нилсон совсем не походил на общепризнанный тип скандинава. Он скорее напоминал итальянца, чем викинга.

Итальянские гены Нилсон унаследовал от матери, а вместе с ними и каштановый цвет волос, смугловатый оттенок кожи, тонкую кость и бурный темперамент. Темноволосые шведы не редкость. Хотя иногда Нилсон думал: не слишком ли контрастирует средиземноморское тепло его карих глаз с холодностью капитана «Стокгольма», в котором скандинавская сдержанность и строгая дисциплина сочетались с традициями морской шведской школы?

В любом случае Нилсон выполнял свои обязанности с большим рвением, чем требовалось по инструкции. Он не хотел давать капитану ни малейшего повода для замечаний. Даже сейчас, когда ночь так тиха, Нилсон переходил от одного борта к другому, будто судно попало в ураган.

Капитанский мостик «Стокгольма» делился надвое: рулевая рубка шириной в двадцать футов, за ней — картографическая. Двери на мостик распахнуты, впуская легкий юго-западный бриз. По обе стороны мостика установлены радиокомпасы и корабельный телеграф. В центре рубки на деревянной платформе, на несколько дюймов возвышающейся над отполированной до блеска палубой, стоял рулевой, крепко держа штурвал. Иногда он бросал взгляд на гирокомпас, укрепленный слева. А прямо перед рулевым колесом, под центральным окном, — табло, где указывается курс корабля. Сейчас на нем были видны цифры 090.

Нилсон пришел узнать прогноз погоды за несколько минут до контрольного времени — 8.30. В районе нантакетского маяка туман, что неудивительно. Теплые воды нантакетских банок — настоящая фабрика по производству тумана. Вахтенный офицер доложил, что «Стокгольм» отклонился к северу от курса, намеченного капитаном, но как сильно — не мог сказать точно.

Радиомаяки находились слишком далеко, чтобы поймать их сигналы. Нилсон улыбнулся. И это тоже неудивительно. Капитан всегда прокладывал один и тот же курс — двадцать миль к северу от восточного морского пути, рекомендованного международным соглашением. Этот путь не был обязательным, и капитан «Стокгольма» предпочитал идти севернее, что сокращало расстояние и экономило горючее.

У скандинавских капитанов не принято стоять вахту на мостике. Обычно за все отвечает один из офицеров. Нилсон быстро прошел через мостик и проверил радар по правому борту. Взглянул на телеграф и убедился, что рычаги установлены на «полный вперед». Посмотрел на море, проверил, горят ли мачтовые огни, и вернулся в рубку. Бросил внимательный взгляд на гирокомпас.

Около девяти, после ужина, на мостике появился капитан. Это был неразговорчивый человек, выглядевший старше своих «около шестидесяти». Его орлиный профиль напоминал острую скалу, нависшую над морем. Держался капитан очень прямо, словно аршин проглотил, а о стрелки брюк можно было порезаться. Холодные голубые глаза смотрели тревожно, выделяясь на красноватом обветренном лице. Минут десять капитан прохаживался, вглядываясь в океан и принюхиваясь, как охотничья собака, почуявшая фазана. Потом прошел в рубку и принялся изучать навигационную карту.

Через минуту он проговорил:

— Взять курс 87 градусов.

Нилсон поменял цифры на табло. Капитан еще долго наблюдал, как рулевой поворачивает штурвал, а потом наконец ушел в свою каюту.

Вернувшись в картографическую, Нилсон стер прежнее направление и карандашом прочертил новый курс и цифры, указывающие местоположение корабля. Второй помощник продолжил линию, учитывая скорость и время, и отметил точку крестиком. В соответствии с новым решением капитана судно окажется в пяти милях от плавучего маяка. Нилсон подсчитал, что из-за сильного северного течения корабль отклонится от указанного курса на две мили.

Второй помощник подошел к радиолокатору, установленному у правой двери, и переключил диапазон с пятнадцати миль на пятьдесят. Тонкая узенькая желтая стрелка высветила побережье Кейп-Кода и маленькие точки — острова Нантакет и Виноградник Марты. При таком диапазоне корабли слишком мелкая цель для радара.

Около десяти на мостик вернулся капитан.

— Я буду в каюте работать с бумагами. Через два часа сменим курс на север. Позовите меня, если увидите плавучий маяк. — Он выглянул в окно. — Или если вдруг появится туман. Или ухудшится погода...

«Стокгольм» шел в сорока милях к западу от маяка, а значит, достаточно близко, чтобы уловить его радиосигнал. Радиокомпас указывал, что корабль находится более чем на две мили севернее курса, проложенного капитаном. Нилсон пришел к выводу, что с намеченного пути судно сбивают течения.

Через несколько минут второй радар показал, что корабль отклонился от курса на три мили к северу. Пока не о чем волноваться, нужно просто внимательно следить за показателями. Капитана следовало бы позвать на мостик только в случае, если «Стокгольм» вообще собьется с курса.

Нилсон живо представил себе выражение лица капитана, с трудом скрывающего презрение: «И вы позвали меня на мостик из-за ЭТОГО?» Нилсон в задумчивости почесал подбородок. Может быть, что-то с радаром? Или расстояние еще слишком велико, чтобы точно зафиксировать сигналы маяка?

Нилсон не сомневался, что создан, чтобы стать капитаном. И как бы там ни было, сейчас он командует на мостике. Нилсон принял решение.

— Курс 89, — приказал он рулевому.

Штурвал повернулся вправо, направляя корабль на первоначальный курс.

Команда, несшая вахту на мостике, сменилась. Смена происходила каждые восемьдесят минут. У штурвала встал Ларс Хансен.

Нилсон скривился, не вполне довольный заменой. Он всегда испытывал дискомфорт, работая с этим человеком. На шведском флоте все подчинено службе. Офицеры разговаривают с членами команды исключительно по делу, не позволяя себе шуточек или фамильярности. Нилсон иногда нарушал неписаное правило и вполголоса пошучивал с членами экипажа или отпускал колкие замечания. Но только не с Хансеном.

Этого моряка взяли на борт в последнюю минуту вместо матроса, вовремя не прибывшего из увольнения... Блондин, высокий и широкоплечий — такое описание внешности могло подойти к миллионам других скандинавов в возрасте двадцати с небольшим. Только вот лицо Хансена украшала весьма запоминающаяся отметина. Вся правая щека от скулы до уголка рта была изуродована ужасным шрамом. Поэтому казалось, что он всегда улыбался одной стороной рта.

Хансен в основном служил на грузовых судах, и, возможно, поэтому на «Стокгольме» никто не знал его раньше. Новичок держался особняком, говорил, только если к нему обращались, и то немного. И ни один из сослуживцев не осмелился спросить Хансена о шраме.

Однако второй помощник вынужден был признать, что изуродованный матрос оказался отличным моряком: он мгновенно выполнял все приказы, не задавая лишних вопросов. Поэтому Нилсон несколько удивился, проверив показания компаса. На прошлых вахтах Хансен зарекомендовал себя опытным рулевым, однако сегодня его мысли словно бы блуждали где-то далеко. Нилсон понимал: нужно некоторое время, чтобы почувствовать штурвал. Если не учитывать воздействия течений, то сейчас почти нет необходимости в управлении рулем. Ведь на корабль не налетает штормовой ветер, волны не перекатываются через палубу... Так что просто поворачивай легонько штурвал туда-сюда.

Нилсон снова проверил показания гирокомпаса. Сомнений нет: судно немного отклоняется от курса. Второй помощник встал у Хансена за спиной.

— Держитесь курса, — сказал он.

Рулевой кивнул. Отблески от стекла компаса, отразившись в глазах, придали лицу матроса хищное выражение. Шрам на щеке проступил ярче, а глаза сверкнули огнем. Почувствовав агрессивность Хансена, Нилсон невольно отступил назад, однако, настаивая на своем, указал на табло. Рулевой посмотрел на помощника ничего не выражающим взглядом и едва наклонил голову.

Нилсон постоял рядом с Хансеном еще немного, чтобы убедиться в соблюдении курса, и направился в картографическую. Матрос почти испугал его; даже мурашки побежали по телу. Нилсон размышлял об этом, когда пришел очередной радиосигнал. Что-то здесь не так. «Стокгольм» отклонился от курса уже на три мили к северу! Нилсон вернулся в рулевую рубку и, не глядя на Хансена, отдал приказ:

— Два градуса вправо.

Второй помощник поменял цифры на табло и остался стоять у компаса, пока Хансен не вывел судно на новый курс. Затем Нилсон склонился над экраном радара, отсвет которого придал его лицу болезненный желтоватый оттенок. В двенадцати милях по левому борту находился какой-то объект. Нилсон удивленно поднял брови.

У «Стокгольма», оказывается, есть компания.

* * *

Радиоволны, отразившись от корпуса «Стокгольма», понеслись обратно к вращающейся антенне радара, установленного на судне, направлявшемся в сторону шведского корабля. (Только Нилсон об этом и не подозревал.) А за несколько минут до этого в просторном помещении капитанского мостика итальянского пассажирского судна «Андреа Дориа» дежурный офицер, наблюдавший за показаниями радара, обратился к капитану — коренастому человеку в темно-синей форме:

— Капитан, корабль в семнадцати милях, четыре градуса по правому борту.

Капитан Пьеро Каламаи, поднявшись на мостик, увидел серые тени, несущиеся над морем, будто души утонувших людей.

Капитан немедленно отдал приказ подготовить судно к плаванию в тумане. Все пятьсот семьдесят два члена команды были переведены в состояние полной готовности. Сирена каждые сто секунд автоматически оповещала о тумане. Впередсмотрящего из «вороньего гнезда» отправили на нос судна, откуда обзор был более полным. Команда машинного отделения в случае опасности должна немедленно начать действовать. Переборки между одиннадцатью водонепроницаемыми отсеками задраили.

«Андреа Дориа» заканчивал свой девятидневный вояж длиной в четыре тысячи миль. На борту судна находились тысяча сто тридцать четыре пассажира и четыреста одна тонна груза. Несмотря на густой туман, «Дориа» продолжал движение почти с максимальной скоростью. Пара двигателей мощностью 35 тысяч лошадиных сил каждый позволяла судну идти со скоростью двадцать два узла.

Итальянская компания не разрешала капитанам приводить суда в порт назначения с опозданием. Время — деньги. Капитан Каламаи знал это как нельзя лучше. «Андреа Дориа» совершал все трансатлантические рейсы под его командой. И сейчас капитан не сомневался в том, что корабль прибудет в Нью-Йорк точно по расписанию и ни секундой позже, невзирая на потерю из-за шторма два дня назад одного часа.

Когда «Дориа» миновала плавучий маяк в 10.20 вечера, радар на капитанском мостике запеленговал другое судно. Итальянцы даже услышали сирену, предупреждавшую о тумане, однако само судно на расстоянии менее чем в милю так и не увидели. Маяк остался позади, и капитан «Дориа» приказал держать курс строго на запад, на Нью-Йорк.

Отметка на радаре перемещалась на восток, прямо на «Андреа Дориа». Каламаи склонился над экраном радара и, насупив брови, наблюдал. К сожалению, точка на экране не могла сказать капитану, что это за судно, большое оно или маленькое. Капитан, увы, не мог знать, что перед ним настоящий океанский лайнер. С общей скоростью в сорок узлов оба корабля неуклонно шли навстречу друг другу. Каждые три минуты расстояние сокращалось на две мили.

Странные координаты для пассажирского судна или сухогруза. Такие корабли, следующие в восточном направлении, обычно идут на двадцать миль южнее. Должно быть, это рыболовный сейнер.

В соответствии с правилами суда, идущие прямо друг на друга в открытом море, должны разойтись по левому борту, как автомобили на дороге, следующие в противоположных направлениях. Если же суда, совершая маневр в соответствии с правилами, оказываются в опасном положении, то они могут разойтись по правому борту.

Судя по показаниям радара, другое судно без помех минует «Андреа Дориа» по правому борту, если оба корабля будут продолжать держать этот же курс. Как автомобили на шоссе где-нибудь в Англии с ее левосторонним движением.

Каламаи приказал экипажу не спускать глаз с радара. Бдительность не помешает.

* * *

Корабли находились в десяти милях друг от друга, когда Нилсон собрался переносить на бумагу показания с экрана.

— Какой у них курс, Хансен? — спросил он.

— 90 градусов, — ровным голосом ответил рулевой.

Нилсон отметил точки крестиком на миллиметровой бумаге, провел между ними линию, снова посмотрел на экран радара. Затем приказал вести наблюдение по правому борту. Линии на карте показывали, что чужой корабль стремительно идет им навстречу параллельным курсом, немного левее. Нилсон вышел и посмотрел в бинокль. Никаких признаков другого судна. Второй помощник прохаживался, время от времени задерживаясь у радара. Он опять поинтересовался курсом корабля.

— 90 градусов, сэр, — ответил Хансен.

Нилсон внимательно изучил показания гирокомпаса. Даже незначительное отклонение может стать критическим, и он хотел убедиться, что судно идет верным курсом. Хансен потянул талреп над головой. Склянки пробили шесть раз — одиннадцать часов.

Нилсону нравился звук корабельных склянок. Во время ночной вахты, когда накатывало ощущение точки и одиночества, удары склянок напоминали о романтических чувствах, которые он испытывал к морю еще юношей. Впоследствии второй помощник будет вспоминать об этом звоне как о предвестнике гибели.

Вновь взглянув на дисплей радара, Нилсон нанес на карту еще одну отметку.

Одиннадцать часов. Корабли разделяло расстояние в семь миль. Нилсон подсчитал, что суда пройдут на достаточном расстоянии друг от друга. Он снова вышел и посмотрел в бинокль. Какое-то сумасшествие. Там, где по показаниям радара должно быть другое судно, чернела темнота. Возможно, у него повреждены габаритные огни. А может, это военный корабль на учениях.

Нилсон посмотрел на правый борт. В ночном небе ярко сияла луна. Снова повернулся налево. Ничего. А что, если то судно скрыто густым туманом? Нет, вряд ли, ни один корабль не будет идти с такой скоростью в густом тумане. Второй помощник подумал: а не снизить ли «Стокгольму» скорость? Нет. Капитан услышит переговоры по внутренней связи и примчится на мостик. Обойдемся. Позовем старого осла после того, как корабли успешно разойдутся.

В 11.03 приборы на обоих судах показывали, что расстояние между ними составляет четыре мили. Все еще никаких огней.

Нилсон снова подумал, не позвать ли капитана, и опять отказался от этой идеи. Он также не отдал приказ включить звуковое оповещение, как предписывают правила судоходства. Зачем? Всего лишь напрасная трата времени. Они же в открытом океане, ярко светит луна, видимость, должно быть, миль пять.

«Стокгольм» продолжал свой путь в ночи со скоростью восемнадцать узлов.

Дозорный из «вороньего гнезда» прокричал:

— Огни по левому борту!

Наконец-то.

Позднее аналитики будут в недоумении пожимать плечами, не понимая, как два оснащенных радарами корабля могли столкнуться в открытом океане. Их притянуло, словно магнитом.

Нилсон присмотрелся к огням чужого судна. Две белые точки — одна выше, другая ниже — горели в ночи. Хорошо. Положение огней указывало на то, что корабль собрался пройти по левому борту. Вот появился и красный свет слева, подтверждающий, что судно удаляется от «Стокгольма». Корабли разойдутся по левому борту относительно друг друга. Согласно показаниям радара, расстояние между судами чуть больше двух миль. Нилсон взглянул на часы. Было 11.06 вечера.

* * *

Из того, что видел на экране радара капитан «Андреа Дориа», было ясно, что корабли без труда разойдутся по правому борту. Когда расстояние между судами сократилось до трех с половиной миль, Каламаи отдал приказ взять левее на четыре градуса, чтобы между кораблями оставалось достаточное расстояние. Вскоре в тумане замерцали радужные полупрозрачные пятна, и вот стали отчетливо видны белые бортовые огни.

Капитан Каламаи ожидал увидеть зеленый по правому борту чужого корабля.

Между судами — одна миля. Нилсон вспомнил, как один из газетных обозревателей сказал, что «Стокгольм» способен развернуться на десятицентовой монете и еще останется восемь центов сдачи. Ну что ж, пора проверить маневренность красавца-лайнера на деле.

— Два румба вправо, — отдал Нилсон приказ рулевому.

Как и Каламаи, он хотел, чтобы корабли разделял достаточный промежуток.

Хансен крутанул штурвал. Нос судна повернулся на двадцать градусов вправо.

— Выровнять корабль по курсу.

Зазвонил телефон на стене. Нилсон снял трубку.

— Мостик, — ответил он.

Нилсон, уверенный в полной безопасности, встал спиной к окнам, лицом — к стене.

От наблюдающего в «вороньем гнезде» донеслось:

— Огни двадцать градусов по левому борту.

— Спасибо, — ответил Нилсон и повесил трубку.

Он снова подошел к дисплею радара, еще ничего не зная о новой траектории итальянского корабля. Точки на экране сейчас были настолько близки друг от друга, что всматриваться в изображение не имело смысла. Нилсон вышел на левый борт и без всякого волнения поднес к глазам бинокль.

Увиденная картина не оставила от благостного состояния второго помощника камня на камне.

— О Господи!

Нилсон онемел от изумления, заметив неожиданное изменение мачтовых огней.

Верхний и нижний теперь поменялись местами. Красного, указывающего левый борт, теперь не было. Сейчас горел зеленый, означавший правый борт. Видимо, встречное судно внезапно решило повернуть влево.

Мерцающие палубные огни огромного черного корабля, вынырнувшего из тумана, были ясно видны, а правый борт судна оказался прямо по курсу идущего на высокой скорости «Стокгольма».

Нилсон закричал:

— Право руля!

Затем бросился к судовому телеграфу и, рванув ручки, установил их в положение «Стоп», будто можно заставить корабль остановиться одной лишь решимостью. Раздался невероятный лязг и скрежет железа.

— Полный назад!

Нилсон оглянулся на рулевого. Хансен стоял, как каменный истукан в языческом храме.

— Проклятие! Я сказал «право руля»! — прокричал второй помощник.

Хансен стал поворачивать штурвал. Нилсон отказывался верить собственным глазам. Матрос вертел колесо не вправо, что давало бы хоть маленький шанс избежать столкновения. Нет, Хансен медленно и целенаправленно поворачивал штурвал влево.

Нос «Стокгольма» описал смертельную дугу. До слуха Нилсона донесся звук противотуманной сирены — предупреждение от того, другого судна.

В машинном отделении творился хаос. Механики бросились открывать клапаны, чтобы машина дала задний ход. Весь корабль вздрогнул, когда началось торможение.

Слишком поздно. «Стокгольм» стрелой летел на беззащитное встречное судно.

* * *

Как и Нилсон, капитан Каламаи видел мачтовые огни другого судна и заметил, что цвет их вдруг поменялся. Красный, обозначающий левый борт, горел как рубин на бархате ночи. Значит, встречный корабль внезапно решил повернуть вправо, то есть идти лоб в лоб на «Андреа Дориа»!

Никакого предупреждения. Ни сирены. Ни свистка. О внезапной остановке при такой скорости не могло быть и речи. Судно неизбежно пройдет еще несколько миль по инерции...

В считанные секунды надо было что-то предпринять. Можно совершить маневр вправо, прямо навстречу опасности. Вдруг судам удастся разминуться, только слегка коснувшись друг друга... Да, есть шанс, что «Андреа Дориа» сумеет уйти из-под удара другого корабля.

Каламаи принял отчаянное решение.

— Лево руля! — прокричал он.

Офицер с мостика уточнил — не хочет ли капитан остановить двигатели? Каламаи отрицательно покачал головой.

— Скорость не снижать!

Он знал, что на высокой скорости «Андреа Дориа» лучше слушается руля.

Рулевой обеими руками крутанул штурвал влево. Дважды прозвучал гудок. Большой корабль еще полмили по инерции шел прямо и только потом начал совершать поворот.

Капитан осознавал, насколько рискует, подставляя борт «Андреа Дориа». Он молил Бога, чтобы встречное судно успело совершить маневр, пока есть время. И Каламаи все еще не верил, что корабли столкнутся. Происходящее казалось кошмарным сном.

Крик одного из офицеров вернул капитана к действительности:

— Он идет прямо на нас!

Приближающееся судно направлялось к правому борту, откуда за происходящим с ужасом наблюдал Каламаи. Острый, несколько приподнятый нос корабля, казалось, был нацелен прямо на капитана.

Командир «Андреа Дориа» имел репутацию человека выносливого и несгибаемого. Но сейчас он думал о том, про что в подобной ситуации подумал бы каждый: о спасении своей жизни.

Мощный нос шведского судна легко, точно штык, пронзил идущий на полной скорости «Андреа Дориа». Корпус итальянского судна был проломлен на треть его девяностофутовой ширины. При весе почти в тридцать тысяч тонн — в два раза больше «Стокгольма» — итальянский лайнер поволок за собой чужака. А потом «Стокгольм» подался назад, вскрыв семь из десяти пассажирских палуб!

Огромная зияющая дыра в корпусе «Андреа Дориа» шириной в сорок футов вверху ниже ватерлинии сужалась до семи футов. И все же тысячи галлонов морской воды хлынули через пробоину и заполнили пустовавшие емкости для горючего. Корабль накренился на правый борт из-за тяжести тонн воды, заполнившей генераторную. Маслянистая река потекла по коридорам и проходам, поднялась до переборок машинного отделения. Матросы здесь изо всех сил пытались бороться со стихией. Они скользили и падали, как клоуны во время выполнения трюков.

Вода все прибывала. Уже плавали на ее поверхности пустые цистерны для горючего.

Буквально через несколько минут после удара «Андреа Дориа» дал сильный крен на борт.

* * *

Нилсон ожидал, что при столкновении его швырнет на пол. Однако удар оказался на удивление мягким, хотя и достаточно сильным, чтобы вывести второго помощника из состояния паралича. Нилсон бросился из рулевой рубки в картографическую и нажал аварийную кнопку, приказывая задраить водонепроницаемые переборки.

Послышался гневный крик капитана:

— Да что, во имя всех святых, случилось?

Нилсон попытался ответить, но слова застряли в горле.

От растерянности он не знал, как описать происходящее. Хансен отказался выполнять приказ повернуть вправо. Медленно вращающийся влево штурвал. Матрос, мертвой хваткой вцепившийся в рулевое колесо. Ни страха, ни ужаса в его глазах. Только леденящий душу холод. Нилсон сперва подумал, что это просто кажется из-за освещения, да еще отсветы от экрана гирокомпаса подчеркивали шрам на правой щеке. Однако ошибки не было. Когда произошло столкновение, этот человек улыбался.

Да, никаких сомнений не осталось. Хансен преднамеренно повел судно навстречу другому кораблю, будто он управлял не «Стокгольмом», а торпедой, хотя вряд ли кто-нибудь поверит в это.

Нилсон посмотрел на сердитое лицо капитана, затем на штурвал. А там уже никого не было. Брошенное рулевое колесо вращалось как сумасшедшее.

Хансен скрылся.

* * *

Джейк Кэрри был внезапно разбужен странным грохотом, а затем послышался ужасный скрежет металла о металл; треск, хруст, будто каюты на верхней палубе взрывались. Глаза Кэрри расширились от испуга, когда бело-серая стена в нескольких футах от него вдруг начала двигаться.

Джейк погрузился в сладкий сон всего три минуты назад. Он поцеловал Майру, свою жену, пожелал ей спокойной ночи и скользнул под одеяло на огромной кровати в каюте первого класса. Майра еще прочитала несколько страниц романа, прежде чем глаза у нее стали слипаться. Она выключила лампу, натянула одеяло до самого подбородка и вздохнула, вспоминая залитые солнцем виноградники Тосканы.

Ранее они с Джейком отметили пребывание в Италии бутылочкой шампанского в ресторане первого класса. Кэрри предлагал выпить по бокалу вина на ночь в «Бельведере», но Майра ответила, что если она снова услышит в исполнении оркестра «Ариведерчи, Рома», то поклянется никогда больше в жизни не есть спагетти. Они вернулись в каюту около 10.30 вечера.

Прогулявшись по палубе с магазинами, супруги поднялись в лифте на следующий уровень и пошли к своей каюте, расположенной по правому борту. Они выставили в коридор багаж, чтобы стюард забрал его перед прибытием в Нью-Йорк на следующий день. Корабль колыхался, как огромная колыбель, и Майра вскоре уснула.

А сейчас кровать ее мужа тряслась как безумная, и вдруг Джейк взлетел в воздух, будто его запустили из катапульты. За этот миг свободного парения вся жизнь промелькнула перед его глазами, а потом наступила абсолютная темнота.

* * *

Смерть бродила по палубам «Андреа Дориа».

Она была повсюду: и в роскошных каютах первого класса, и в каютах туристического класса, находящихся ниже ватерлинии. Пятьдесят два человека погибли. Десять кают на палубе первого класса были уничтожены. На этом уровне пробоина оказалась самой широкой, а наиболее узкое место приходилось на палубу ниже ватерлинии. Но в каютах туристического класса пассажиров было больше, поэтому и здесь потери тоже были велики.

Люди погибали или оставались в живых словно по прихоти рока. Пассажир первого класса преспокойно чистит зубы и вдруг, заслышав страшный грохот, выбегает из ванной комнаты в спальню. А затем он видит, что стены нет и его жена исчезла. На прогулочной палубе мгновенно погибли два пассажира. Двадцать шесть иммигрантов из Италии — и среди них женщина с четырьмя маленькими детьми — оказались непосредственно на линии пробоины, и все были убиты искореженными стальными листами.

Но случались в ту ночь и чудеса. Так, одна девушка, выброшенная из каюты первого класса во время столкновения, очутилась на смятом носу «Стокгольма». А в другой каюте потолок обрушился прямо на супружескую пару. Однако им удалось выбраться из-под обломков и выползти в коридор.

Труднее всего пришлось пассажирам нижних палуб. Они вынуждены были пробираться по задымленным коридорам и проходам, залитым маслянистой черной водой. Мало-помалу уцелевшие собирались у смотровых площадок и теперь ждали хоть каких-то указаний.

Когда суда ударились друг о друга, капитан Каламаи находился в дальнем конце мостика. Оправившись от первоначального шока, он отдал команду «Стоп машина», и корабль наконец остановился в густом тумане.

Второй офицер подошел к креномеру — прибору, предназначенному для измерения угла крена судна.

— 18 градусов, — сказал моряк. А через несколько минут добавил: — 19 градусов.

Неприятный холодок прокрался в сердце капитана. Даже если затопило два отсека, крен не должен составлять более пятнадцати градусов. А при крене более двадцати градусов будут затоплены все отсеки...

Такая ситуация казалась невозможной. Проектировщики утверждали, что судно останется на плаву, даже если вода заполнит два отсека. Капитан потребовал доложить о потерях на каждой палубе, а особенно о состоянии водонепроницаемых перегородок. Каламаи также распорядился передать сигнал SOS и координаты корабля.

Вскоре вернулись офицеры с рапортами о положении на палубах судна. В машинном отделении механики и матросы откачивали насосами воду, но она прибывала быстрее, чем люди работали. Бойлерная тоже была затоплена. Кроме того, вода залила еще два отсека.

Офицер сообщил о новых показаниях кренометра: 22 градуса.

Капитану Каламаи не нужно было смотреть на кренометр, чтобы понять — угол крена миновал точку, при которой еще можно исправить катастрофическое положение. Палуба наклонилась под ногами так, что и без приборов все было очевидно.

Корабль погибал.

Каламаи помрачнел. Печаль охватила его душу. «Андреа Дориа» не просто какая-то посудина, это королева итальянских трансатлантических линий стоимостью двадцать один миллион долларов, самое величественное и роскошное судно Италии. Оно было спущено на воду всего четыре года назад, дабы показать всему миру — итальянский пассажирский флот оправился от последствий войны. Изящный черный корпус, белые надстройки, красно-бело-зеленая труба делали лайнер похожим на произведение искусства, вышедшее из-под руки скульптора, а не корабела.

Более того, Каламаи почти сроднился с кораблем. Он командовал «Андреа Дориа» в пробных рейсах и в сотнях трансатлантических круизов. Капитан ориентировался на палубах судна лучше, чем в комнатах собственного дома. Каламаи никогда не надоедало бродить из одного конца корабля в другой и с наслаждением любоваться великолепными работами выдающихся мастеров эпохи Возрождения: старинными зеркалами с позолотой, хрусталем, чудесными гобеленами и мозаикой. Насладившись фресками времен Микеланджело, капитан останавливался в холле первого класса перед массивной бронзовой статуей Андреа Дориа, который по своему величию занимал, пожалуй, второе место после Колумба. Бравый генуэзский адмирал будто собирался обнажить меч при первых же признаках появления пиратов-варваров.

А теперь все это должно сгинуть.

Жизни пассажиров — первейшая забота капитана. Каламаи уже собирался отдать приказ покинуть судно, когда офицер доложил, что спасательные шлюпки по левому борту нельзя спустить на воду. Осталось только восемь шлюпок по правому борту. И места в них хватит только для половины пассажиров... Капитан не мог приказать оставить корабль. Охваченные паникой люди бросятся к левому борту, и начнется хаос. Каламаи молил Бога, чтобы проходящие суда услышали сигнал о спасении и нашли их в тумане. Оставалось только ждать.

* * *

Анжело Донателли принес целый поднос бокалов мартини ньюйоркцам, отмечавшим свой последний день пребывания на борту «Андреа Дориа», после чего взглянул в одно из красиво задрапированных окон элегантной гостиной, называвшейся «Бельведер». Какое-то неясное движение привлекло взгляд стюарда.

Гостиная располагалась в передней части палубы. Открытая веранда для прогулок позволяла пассажирам первого класса любоваться океаном днем и ночью, если стояла хорошая погода. Однако большинство пассажиров уже оставили всякие попытки углядеть что-нибудь за серой пеленой тумана. А вот теперь, к своему ужасу, Анжело увидел огни и мачты большого белого корабля, плывущего сквозь туман.

— Бог мой! — пробормотал он.

Едва слова слетели с его губ, как раздался оглушительный звук, напоминавший взрыв огромной хлопушки. Гостиная погрузилась в темноту.

Палуба медленно сместилась. Анжело едва не потерял равновесие, но сумел удержаться на ногах. Размахивая круглым подносом, он сейчас напоминал знаменитую греческую скульптуру «Дискобол». Красавец-сицилиец из Палермо, от природы обладавший фигурой атлета, отточил ловкость, лавируя между столиками с подносом, уставленным бокалами и тарелками.

Загорелись аварийные огни. Три супружеские пары, сидевшие за ближайшим столиком, упали на пол. Анжело помог подняться дамам. Похоже, никто серьезно не пострадал. Стюард огляделся вокруг.

Роскошно декорированная гостиная с мягко подсвеченными гобеленами, картинами, деревянной резьбой и стенами, обтянутыми светлой кожей, пришла в полнейший беспорядок. На сверкающем танцполе, где еще несколько секунд назад под «Ариведерчи, Рома» кружились пары, вповалку лежали люди. Музыка резко оборвалась, со всех сторон слышались плач и крики ужаса. Музыканты выбирались из-под груды инструментов и пюпитров. Повсюду валялись разбитые бутылки и бокалы. В воздухе носился запах алкоголя. Вазы с живыми цветами валялись на полу.

— Ради Бога, объясните, что это было? — спросил один из присутствующих.

Анжело не проронил ни слова, будучи не совсем уверен в том, что увидел. Он снова взглянул за окно. Там был только туман.

— Может, мы столкнулись с айсбергом? — предположила какая-то женщина.

— С айсбергом? Ради всего святого, Конни, какой айсберг у берегов Массачусетса в июле?

— Тогда, вероятно, это мина.

Мужчина, взглянув на оркестрантов, усмехнулся:

— Что бы это ни было, оно заставило их прервать чертову мелодию.

Все рассмеялись. Танцоры принялись отряхивать и поправлять наряды, музыканты — осматривать инструменты, не повреждены ли они. Суетились бармены и официанты.

— Волноваться не о чем, — сказал один из пассажиров. — Один из офицеров сказал мне, что этот корабль не может утонуть.

Его жена, прекратив поправлять макияж, с тревогой заметила:

— То же самое говорили о «Титанике».

Повисла напряженная тишина. Все испуганно переглянулись, а затем, будто услышав некий беззвучный сигнал, три пары поспешили к ближайшему выходу, как стайка птиц, вспорхнувшая с ветки.

Анжело уже собрался было убрать бокалы и вытереть стол. Вдруг он усмехнулся и сказал самому себе:

— Ты слишком долго работал официантом.

Большинство дам и джентльменов поднялись с пола и тоже направились к выходам. Гостиная быстро опустела. Вскоре Анжело остался один. Он пожал плечами, швырнул полотенце на пол и пошел к ближайшей двери. Нужно узнать, что происходит.

* * *

Черная вода забвения едва не увлекла Джейка Кэрри в небытие. Он изо всех сил сопротивлялся темному потоку, карабкался, цепляясь за ускользающее сознание.

Вдруг Кэрри услышал стон и понял, что стонет он сам. Так, хорошо. Мертвецы не шумят. Следующая мысль была о жене.

— Майра! — позвал он.

В черно-серой пелене Джейк уловил какое-то легкое шевеление. Прекрасно. Это дает надежду. Он снова позвал жену.

— Я здесь.

Голос Майры прозвучал так, будто она находилась где-то далеко.

— Слава Богу! Ты в порядке?

Последовала пауза.

— Да. А что случилось? Я спала и...

— Не знаю. Ты можешь двигаться?

— Нет.

— Я сейчас тебе помогу, — сказал Кэрри.

Он лежал на левом боку, рука неловко подвернута, и что-то придавило его сверху. Ноги были плотно зажаты. Кэрри охватил леденящий страх. А что, если повреждена спина? Он попробовал еще раз сдвинуться с места. И еще, теперь уже сильнее.

От резкой боли в лодыжке слезы выступили на глазах. Однако это означало, что он не парализован. Джейк замер. Нужно все хорошенько обдумать. По профессии Кэрри был инженер и занимался строительством мостов, а нынешняя ситуация ничем не отличается от любой другой проблемы, которую можно разрешить при помощи логики, настойчивости и, конечно, везения.

Кэрри пошевелил правой рукой, и его локоть наткнулся на мягкую ткань. Значит, он под матрасами. Джейк поднатужился, стараясь выбраться из-под завала. Матрасы немного подались в сторону, но не более того. Господи, похоже, весь проклятый потолок рухнул именно сюда! Однако матрасы защитили Кэрри от обломков стен и потолка. Он глубоко вздохнул и, используя всю возможную силу своих мускулов, еще раз толкнул матрасы. Наконец они свалились на пол.

Освободив обе руки, Джейк скользнул вниз и почувствовал, как на лодыжку давит что-то твердое и тяжелое. Ощупав предмет, он понял — это комод, стоявший между кроватями. Упершись обеими руками, Джейк на несколько дюймов сдвинул комод и освободил ноги. Потер икры, восстанавливая кровообращение. Обе ноги болели, но кости, кажется, целы.

Кэрри медленно встал на четвереньки.

— Джейк, — снова позвала Майра.

Теперь ее голос звучал еще слабее.

— Иду, дорогая. Держись.

Что-то здесь не так. Казалось, голос Майры доносится с другой стороны стены. Джейк щелкнул выключателем. Света не было. Он пополз в кромешной темноте. Ориентироваться было не по чему. Шаря по стене, Кэрри нашел дверь. До него донеслись звуки, напоминающие шорох прибоя и крики чаек на побережье.

Джейк встал на ноги, расчистил пространство у двери и распахнул ее. Увиденное за дверью напоминало ночной кошмар.

В коридоре, в тусклом аварийном освещении желтых ламп, он разглядел толпу перепуганных людей. Мужчины, женщины, дети; кто полностью одет, кто в пальто, наброшенном на пижаму, кто с пустыми руками, кто с чемоданами — все толкались, напирали друг на друга, пытаясь выбраться на верхнюю палубу. В воздухе стояли клубы пыли и дыма, на полу — грязь. Несколько пассажиров пробирались к своим каютам. Они преодолевали людской поток, как лососи, идущие против течения.

Кэрри присмотрелся к номеру на двери, из которой вышел, и понял, что оказался в соседней каюте. Его попросту выбросило в другую комнату. В тот вечер они с Майрой разговаривали с итало-американской парой, занимавшей соседние апартаменты. Те возвращались домой после сбора всей семьи.

Кэрри с трудом пробился к двери своей каюты, но она оказалась заперта. Тогда Джейк вернулся в каюту, из которой только что вышел, и стал пробираться через развалины. Пришлось убирать с пути обломки мебели, потолка, стен. Кое-где он полз, где-то перелезал через завалы. Нужно спешить. Накренившаяся палуба означала, что корабль тонет.

Джейк добрался до стены и позвал жену. Майра ответила с другой стороны. Словно безумный, Кэрри принялся искать какой-нибудь пролом в стене. Наконец, есть! В самом низу оказалась дыра. Он стал расширять пробоину, чтобы можно было проползти сквозь нее. В их каюте царил полумрак, очертания предметов угадывались с трудом.

Джейк встал, посмотрел в сторону источника освещения. Холодный морской ветер пахнул в лицо. Невероятно! Внешняя стена каюты отсутствовала напрочь! На ее месте зияла огромная дыра, через которую был виден освещенный лунным светом океан. Джейк лихорадочно расчищал путь, и вот уже он пробрался к жене. Кэрри отер кровь с ее лба и щек, нежно поцеловал.

— Я не могу пошевелиться, — извиняющимся тоном произнесла Майра.

Страшная сила, швырнувшая Кэрри в соседнюю каюту, подняла железную кровать и припечатала Майру к стене, как пружина в мышеловке. К счастью, матрас защитил от железной рамы, но ее прижало к стене — лишь правая рука оставалась свободной.

Джейк взялся за железную раму. В свои пятьдесят с небольшим он был довольно крепок. Изо всех сил Кэрри потянул кровать на себя. Рама лишь немного подалась и сразу же встала обратно, как только он ослабил хватку. Тогда он попробовал отжать раму кровати какой-то длинной деревянной балкой, но и это не удалось: Майра закричала от боли.

— Дорогая, — проговорил Джейк как можно более спокойно. — Подожди, я найду кого-нибудь в помощь. Придется оставить тебя одну совсем ненадолго. Я вернусь. Обещаю.

— Джейк, ты должен спасаться сам. Корабль...

— Ты не избавишься от меня так легко, любимая...

— Во имя всего святого, не упрямься.

Джейк снова поцеловал жену. Губы ее, обычно такие теплые, сейчас были ледяными.

— Вспоминай солнечную Тоскану, пока будешь ждать. Я скоро вернусь. Обещаю.

Джейк погладил Майру по руке и вышел в коридор, не имея ни малейшего представления о том, что предпринять. Он заметил в толпе высокого мужчину крепкого телосложения и попросил его помочь.

— Прочь с пути! — прорычал здоровяк — он казался совершенно обезумевшим — и оттолкнул Кэрри.

Джейк отчаянно метался по коридору, но добрых самаритян среди пассажиров не нашлось. Скорее они напоминали стадо, несущееся к водопою. Джейк не винил этих людей за то что они спасали свои жизни. Ведь и он тоже бы потащил Майру наверх, не окажись она в ловушке. Нужно обратиться к кому-нибудь из членов экипажа. Слившись со всеобщим потоком, Джейк теперь продвигался на верхнюю палубу, стараясь удержать равновесие на накренившемся полу.

* * *

Анжело быстро оценил ситуацию на корабле, и то, что он увидел, ему не понравилось. Особенно то, что происходило у правого борта, который все больше опускался.

На воду спустили пять спасательных шлюпок, и они очень быстро заполнились членами команды. Десятки перепуганных официантов и кухонных рабочих прыгали в перегруженные лодки. Увидев помятый нос судна и пробоину в борту, Анжело сразу понял, что произошло. Он возблагодарил Господа Бога за то, что многие пассажиры в этот вечер находились не в своих каютах, а отмечали последний день вояжа в гостиной.

Донателли бросился к правому борту, но путь оказался нелегким — накренившаяся палуба была скользкой от воды и разлитого горючего.

Анжело шел, хватаясь за дверные ручки и держась за перила. Так он добрался до прогулочной палубы.

А там большинство пассажиров сгрудились у левого, высокого задравшегося из-за крена борта. В проблесках аварийного освещения было видно, что некоторые ухватились за стулья, привинченные к палубе, другие — за тюки, приготовленные к перегрузке в доке.

Некоторые пассажиры так и оставались в вечерних платьях, другие — в пижамах, ночных рубашках и наспех наброшенных пальто. Люди держались на удивление спокойно. Только когда корабль вздрагивал, раздавались испуганные крики. Анжело хорошо понимал, что такое спокойствие мгновенно сменится истерией, если вдруг станет известно, что команда эвакуируется, заняв все пять спасательных шлюпок и оставив пассажиров на произвол судьбы на тонущем корабле.

Прогулочная палуба на «Андреа Дориа» сконструирована так, что отсюда можно было сесть в спасательные шлюпки, подвешенные на шлюпочной палубе. Офицеры и матросы тщетно пытались спустить их. Шлюпбалки не предназначались для работы под таким углом, и потому лодки не двигались с места.

Сердце Анжело на миг замерло. Так вот почему пассажирам не дали команду покинуть корабль. Капитан боялся паники!

В итоге получалось, что одна половина лодок занята членами команды, другая половина совершенно бесполезна в сложившихся обстоятельствах, а для пассажиров не хватило ни лодок, ни спасательных жилетов. Если судно затонет, у несчастных вообще не остается шансов на спасение!

В мозгу Донателли мелькнула мысль: побежать на правый борт и вместе с остальной командой прыгнуть в одну из спущенных на воду шлюпок. Нет, нет! Анжело прогнал искушение и, схватив груду спасательных жилетов, стал раздавать их пассажирам. Проклятый сицилийский кодекс чести! Похоже, из-за него и придется погибнуть!

— Анжело! — Окровавленный человек преградил путь стюарду, схватив его за руку. — Анжело, это я, Джейк Кэрри.

А, ведь это тот американец, у которого такая красивая жена. По возрасту миссис Кэрри годилась Анжело в матери. Но, мамма миа, что за дивные бездонные глаза и волнующие формы у этой женщины! Анжело влюбился в нее сразу, хотя и совершенно платонически. Чета Кэрри всегда давала щедрые чаевые и, что гораздо важнее, относилась к нему с уважением. Другие, даже соотечественники-итальянцы, поглядывали на смуглолицего сицилийца свысока.

Джейк Кэрри воплощал собой американский успех. Для своих пятидесяти с хвостиком он был в отличной форме: высокий, стройный, широкоплечий, с аккуратно подстриженными седыми волосами и загорелым лицом. Однако сейчас в руку Анжело пребольно вцепился безумец с горящими глазами в изодранной пижаме и кровавым пятном на груди.

— Слава Богу, встретил знакомого, — устало произнес Кэрри.

Анжело огляделся по сторонам и спросил:

— А где синьора Кэрри?

— Оказалась в ловушке в нашей каюте. Мне нужна ваша помощь.

Глаза Джейка Кэрри горели.

— Идемте, — после секундного колебания ответил Анжело.

Он передал оставшиеся спасательные жилеты другому стюарду и последовал за Кэрри к ближайшей лестнице. Кэрри продирался сквозь встречный поток людей, втянув голову в плечи. Анжело ухватился за его плечо, стараясь не потеряться в толпе. Наконец они спустились на палубу, где находились каюты первого класса. К этому моменту здесь уже почти никого не осталось.

Донателли был просто ошеломлен, когда увидел миссис Кэрри. Вся сцена напоминала средневековую камеру пыток. Когда они вошли, глаза женщины были закрыты, и на миг Анжело показалось, что миссис Кэрри мертва. Однако после нежного прикосновения мужа она сразу же открыла глаза.

— Я же сказал, что вернусь, дорогая, — успокаивающе произнес мистер Кэрри. — Посмотри, Анжело пришел на помощь.

Донателли взял руку миссис Кэрри и галантно поцеловал ее. Майра ответила легкой улыбкой.

Мужчины дружно ухватились за железную раму кровати и изо всех сил потянули на себя. Металл впивался в ладони, но они не обращали внимания на боль. Рама подалась на несколько дюймов больше, чем в первый раз. Тем не менее, едва Анжело и мистер Кэрри отпустили раму, она тут же вернулась на прежнее место. При каждой очередной попытке миссис Кэрри закрывала глаза и плотно сжимала губы.

Джейк выругался. В жизни ему часто приходилось пробивать себе дорогу, и он привык выходить победителем.

— Нужен кто-нибудь еще, — сказал он.

Анжело растерянно пожал плечами:

— Почти все члены команды уже в спасательных шлюпках.

— Господи Иисусе! — прошептал Кэрри.

Пожалуй, никого больше не найдешь. Ведь и Анжело удалось разыскать с трудом. Кэрри попробовал взглянуть на проблему с точки зрения инженера.

— Мы сможем справиться сами. Ты и я, — наконец сказал он. — Если только раздобудем домкрат.

— Что?

Донателли с удивлением уставился на мистера Кэрри.

— Домкрат, — спокойно повторил тот. — Обыкновенный домкрат для автомобиля.

В глазах Анжело промелькнула догадка.

— А-а, — протянул он. — Это такой рычаг...

— Именно, — возбужденно подтвердил Джейк. — Мы установим его вот здесь, отожмем раму от стены и таким образом сможем вытащить Майру.

— Да, синьор. Гараж. Я пойду в гараж.

— Правильно. Нужно пойти в гараж. — Кэрри взглянул на испуганное лицо жены. — Ты должен спешить.

Джейк считал, что ничто в жизни не дается даром. Анжело может броситься к ближайшей спасательной шлюпке, как только выйдет из этой каюты. Впрочем, Кэрри в такой ситуации не стал бы винить молодого человека. Он взял его за локоть:

— Не могу выразить, как я тебе благодарен, Анжело. Когда вернемся в Нью-Йорк, можешь не сомневаться, я вознагражу тебя.

— Эй, синьор. Я делаю это не ради денег.

Донателли улыбнулся, послал миссис Кэрри воздушный поцелуй и скрылся за дверью, прихватив спасательный жилет.

Анжело побежал по коридору, спустился по лестнице в фойе, а дальше пройти было невозможно. Нос «Стокгольма» пропорол палубу до судовой церкви, превратив фойе в груду искореженного металла и битого стекла. Анжело обошел руины и по центральному коридору побежал к корме, где по другой лестнице спустился на палубу "А". И здесь многие каюты по правому борту просто исчезли. Донателли снова пришлось быстро и осторожно пробираться на следующую палубу.

Перед тем как спускаться по очередной лестнице, Анжело всякий раз крестился. Пусть он и понимал всю беспомощность этого действия сейчас, все же оно вселяло некую уверенность. Хотя вряд ли Господь Бог пожелал бы отправиться вместе с Анжело на самую нижнюю палубу тонущего корабля...

Донателли на секунду остановился, чтобы собраться с духом. Вот она, палуба "Б". Здесь находился гараж на пятьдесят автомобилей и небольшие каюты туристического класса. Гараж располагался по ширине судна, а двери по обеим сторонам позволяли машинам выезжать прямо на пирс. Анжело довелось побывать здесь лишь однажды. Приятель-сицилиец, работавший в гараже механиком, позвал Донателли посмотреть на чудесный «крайслер», возвращавшийся из Италии в Америку. Было известно, что дизайн этого автомобиля разрабатывался целый год, а собирали его вручную целых пятнадцать месяцев. Стоила машина сто тысяч долларов. Тогда Анжело с замиранием сердца любовался изящными современными линиями красавца автомобиля. Но еще больший интерес у обоих сицилийцев вызвал «роллс-ройс», который принадлежал одному богачу из Майами-Бич. Американец возвращался домой после медового месяца, проведенного в Париже. Анжело и его друг по очереди представляли себя в роли то шофера «роллса», то пассажира.

Насколько помнил Донателли, сейчас в гараже девять автомобилей. Наверняка хотя бы в одном из них найдется домкрат. Стоп! Пробоина как раз по правому борту. А что, если нос чужого корабля снес стену гаража? Анжело остановился в сумраке, перевел дыхание, отер пот со лба. Что делать? А вдруг там нет света? Как найти обратную дорогу? Страх сковал Донателли, ноги не хотели слушаться.

Стоп. Спокойно.

В тот день, когда Анжело посещал гараж, его приятель упоминал о каком-то бронированном грузовике без всяких опознавательных знаков и с загадочным грузом. Возможно, в нем перевозили золото. На расспросы Донателли друг только пожал плечами и сообщил, что охраняется грузовик день и ночь. Анжело своими глазами видел человека в темно-серой форме, который пристально наблюдал за друзьями, пока они не удалились из грузового отсека.

Палуба дрогнула под ногами, корабль еще больше накренился, приблизительно на градус. Страх сменился ужасом.

Сердце стучало все громче. Интересно, как скоро корабль перевернется? Анжело взглянул на спасательный жилет и рассмеялся. Ну какая польза от жилета, если утонешь в брюхе корабля? Пожалуй, в запасе осталось минут пять.

А потом нужно опрометью бежать на верхнюю палубу. Они с Кэрри придумают что-нибудь. Должны придумать. Вот она, дверь в гараж. Анжело глубоко вздохнул и шагнул через порог.

Внутри было темно, только под потолком горели четыре аварийные лампочки. По правому борту затекала вода, доходившая уже до лодыжек. Вероятно, через несколько минут океан ворвется сюда бурным потоком. Здравый смысл подсказывал, что нужно поскорее бежать. Как можно скорее, пока все вокруг не превратилось в аквариум!

Тут Анжело вспомнил о миссис Кэрри, приколотой к стене, словно бабочка. Грузовик — последний шанс на спасение (если этот шанс вообще есть). Только домкрат скорее всего окажется внутри... Анжело почти смирился с тем, что придется уйти с пустыми руками, без домкрата, как вдруг обнаружил — он в гараже не один.

Темноту около грузовика прорезал узкий луч света. Еще один. Фонарики. Кто-то поставил несколько фонарей на пол, и теперь они освещали грузовик. Возле машины суетились несколько человек. На одних была серая униформа, на других — черные костюмы. Они открыли боковые и заднюю дверцы автомобиля. Анжело не мог разглядеть, что именно делают загадочные пришельцы. Ясно было лишь одно — они полностью поглощены своим занятием. Донателли уже почти собрался крикнуть: «Синьоры!» — когда что-то удержало его.

Было нечто странное в действиях этих людей. Серые тени появлялись внезапно из темноты. Исчезали. Снова возникали. Их движения напоминали кошку, подкрадывающуюся к птичке. Такая необычная скрытность заставила Анжело притаиться. Охранник из грузовика прокричал приближающимся людям что-то и потянулся к кобуре на боку.

Люди в комбинезонах ловко, по-военному, встали на одно колено, и каждый что-то приложил к плечу. Тут Анжело все понял. Вовсе не обязательно вырасти в семье мафиози, чтобы знать, как выглядит и как действует автомат.

Из четырех стволов одновременно полился свинцовый град. А охранник даже не успел выхватить оружие из кобуры. Как только первые пули достигли цели, он нелепо взмахнул руками, пистолет полетел в сторону.

Тело охранника дергалось и извивалось в каком-то кошмарном танце смерти из-за мощных ударов сотен пуль.

Остальные пытались найти укрытие, чтобы не попасть под безжалостный огонь. Металлические стены гаража и корпус бронированного грузовика многократным эхом отражали страшный грохот стрельбы. А убийцы продолжали вести огонь даже после того, как уже стало ясно, что никто не мог остаться в живых. Они палили по мертвым телам.

Вдруг наступила тишина.

В воздухе колебался сизый дым, пахнущий порохом и смертью.

Убийцы методично переворачивали каждое тело, и Анжело казалось, будто он сходит с ума. Он застыл как вкопанный, проклиная в душе тот миг, когда вошел сюда. Донателли решил было, что станет свидетелем ограбления и убийцы сейчас начнут доставать мешки с деньгами из грузовика. Но бандиты повели себя очень странно. Убийцы подтащили все тела к грузовику, а затем сложили их в фургон и, громко хлопнув дверцей, заперли ее.

Страх сковал Анжело. А вода тем временем прибывала. Донателли стал отходить от грузовика, держась в тени. У двери, через которую он вошел, вода доходила уже до колен. Анжело надел спасательный жилет, который до сих пор прижимал к груди, и оглянулся. В этот момент один из киллеров посмотрел в сторону Донателли, а потом все бандиты бросились в воду и поплыли к Анжело. Тот со всех ног побежал прочь. Дальше коридор был затоплен. Нужно спешить. Донателли греб со всей силой, на какую оказался способен. По пятам следовали убийцы.

Через несколько минут Анжело буквально ввалился в каюту Кэрри.

— Я не смог найти домкрат, — запыхавшись, сообщил он и тут же замолчал.

Рама кровати была отжата, а мистер Кэрри вызволял свою жену с помощью судового врача и еще одного члена команды. Заметив Донателли, Кэрри проговорил:

— Анжело, я беспокоился о тебе.

— Синьора в порядке?

Глаза женщины были закрыты, а ее ночная рубашка вся в крови. Врач измерял пульс.

— Она без сознания, но жива. Возможно, есть внутренние повреждения.

Кэрри еще раз взглянул на Анжело, заметив его мокрую одежду и пустые руки.

— Эти ребята помогли мне. Нам прислали домкрат с одного из спасательных кораблей. Полагаю, в гараже ты ничего не нашел.

Анжело покачал головой.

— Господи, парень, да ты весь вымок. Прости, что тебе пришлось пройти через это.

Донателли снова покачал головой:

— Ничего. Ерунда.

Доктор тем временем сделал укол миссис Кэрри.

— Морфин. От боли, — объяснил он, стараясь сдержать беспокойство. — Ее необходимо как можно скорее снять с корабля.

Джейк вместе с доктором завернули Майру в одеяло и понесли на прогулочную палубу. Туман рассеялся, и корабль окружила небольшая флотилия. Словно огромные стрекозы, носились вертолеты береговой охраны.

Между терпящим бедствие судном и спасательными кораблями беспрерывно сновали шлюпки.

Больше всего шлюпок ходило между «Андреа Дориа» и огромным пассажирским лайнером, на носу которого красовалась надпись «Иль-де-Франс». Прожекторы лайнера были направлены на «Андреа Дориа». Команда «Покинуть корабль» так и не прозвучала, поэтому пассажиры через два часа ожидания сами начали перелезать через борт. Женщин, детей и пожилых людей переправляли в первую очередь. Однако дело продвигалось медленно, потому что спуститься в спасательную шлюпку можно было только одним способом — с помощью веревки.

Майру осторожно спустили на носилках, а матросы в шлюпке бережно приняли ее.

Джейк, свесившись за борт корабля, наблюдал за спуском, а затем посоветовал Анжело:

— Поскорее уносите отсюда ноги, мой друг. Корабль скоро окажется на дне.

Донателли с тоской окинул «Андреа Дориа» взглядом.

— Да, совсем скоро, мистер Кэрри. Я помогу еще кому-нибудь из пассажиров. — Затем Анжело с улыбкой добавил: — Помните, что значит мое имя?

Когда Донателли только познакомился с супругами Кэрри, он сказал им, что его имя означает «ангел», то есть тот, кто помогает другим.

— Я помню, — ответил Джейк, взяв стюарда за руку. — Спасибо. Я в неоплатном долгу перед тобой. И если когда-нибудь тебе понадобится помощь, приходи ко мне. Понял?

Анжело улыбнулся:

— Грациа. Я понял. Пожалуйста, передайте наилучшие пожелания от меня синьоре.

Кэрри кивнул, перелез через борт и по веревке спустился в шлюпку. Донателли помахал ему рукой. Он никому не стал сообщать об ужасном происшествии в гараже. Пока не время, и, вполне вероятно, подходящее время никогда не наступит. Никто не поверит в такую историю, рассказанную каким-то официантом. Анжело хорошо помнил сицилийскую поговорку: птичка, поющая на дереве, заканчивает жизнь в котелке.

* * *

Вахта смерти подходила к концу.

Последние выжившие пассажиры покидали судно уже в розовых лучах рассвета. Капитан и офицеры оставались на «Андреа Дориа» до последней минуты, а потом, как и все, спустились в спасательные шлюпки по веревкам.

Когда в безоблачном небе засияло солнце, крен корабля еще больше усилился. К 9.50 утра судно лежало на правом боку под углом 45 градусов, а нос уже частично скрылся под водой.

«Стокгольм» с покореженным носом отошел мили на три, оставлял за собой на воде обломки и масляные пятна. Неподалеку стояли два эсминца и четыре катера береговой охраны. Самолет и вертолеты патрулировали в небе.

Развязка наступила в 10 утра. Через одиннадцать часов после столкновения «Андреа Дориа» полностью лег на правый борт. Пустые шлюпки, которые никак не удавалось спустить на воду раньше, теперь отправились в плавание, освободившись от шлюпбалок. По периметру корабля вздымались тысячи пузырьков и пузырей — это из всех полостей выходил воздух.

Мощные лопасти парных винтов судна блестели на солнце. Через несколько минут вода поглотила нос, корма поднялась, и корабль пошел ко дну, будто увлекаемый щупальцами гигантского морского чудовища.

Теперь вода хлынула во все каюты, холлы, коридоры, отсеки. Под давлением металлический корпус рвался и издавал жуткие стоны, которые иногда слышат на подлодках, только что потопивших вражеский корабль.

«Андреа Дориа» коснулся дна под тем же углом, что и тонул. На глубине двести двадцать пять футов корабль лег на правый борт. От множества пузырьков воздуха темная вода стала светло-голубой.

Там, где «Андреа Дориа» пошел ко дну, образовалась огромная воронка, и еще пятнадцать минут кружили по воде мусор и обломки. Когда воронка исчезла, катер береговой охраны подошел к месту катастрофы, и моряки поставили на воду буй.

На дне морском оказался груз стоимостью в два миллиона долларов — марочные вина, роскошные ткани, мебель, оливковое масло. В пучине исчезли великолепные произведения искусства — мраморные бюсты, фрески, бронзовая статуя старого адмирала... И там же, на дне моря, скрылся бронированный грузовик, набитый мертвыми телами. Страшный секрет поглотило море.

* * *

В Нью-Йорке с трапа «Иль-де-Франс» сошел высокий блондин и направился к стойке таможни. На нем была черная морская фуражка и длинное пальто. Блондин ничем не выделялся из числа прочих пассажиров, прибывших в США на борту лайнера.

Выполнение морального долга по отношению к терпящему бедствие судну задержало прибытие французского корабля на тридцать шесть часов. В результате «Иль-де-Франс» пришел в Нью-Йорк в четверг после полудня, когда на пирсе уже собралась толпа встречающих. Потребовалось немало времени на высадку семисот тридцати трех пассажиров с «Андреа Дориа». Выполнив свою миссию, судно быстро отправилось в обратный путь. В конце концов, время — деньги.

— Следующий, — сказал офицер-таможенник, оторвав взгляд от бумаг на столе. Его внимание привлек шрам на лице стоящего перед ним человека. — Госдепартамент временно откладывает выдачу паспортов спасшимся пассажирам. Поставьте свою подпись вот здесь, на бланке. И нужно указать ваше имя и адрес, — сказал инспектор.

— Да, спасибо. Нам все объяснили еще на корабле. — Блондин улыбнулся. Или это только показалось из-за шрама? — Боюсь, мой паспорт сейчас на дне Атлантического океана.

Человек со шрамом сообщил, что его фамилия Джонсон и направляется он в Милуоки.

— Идите туда, мистер Джонсон, — указал офицер. — В центре здоровья проверят, нет ли у вас заразных болезней. Процедура не займет много времени. Следующий, пожалуйста.

Врачебный осмотр прошел быстро, как и обещали. Через несколько минут блондин уже шагнул за ворота таможни. Из порта толпа спасшихся пассажиров, их родственников и друзей направлялась на улицу. Там образовалась пробка — медленно двигались автобусы, такси, беспрерывно гудели клаксоны автомобилей.

Блондин встал у края тротуара и внимательно всматривался в толпу, пока не встретился взглядом с кем-то. Затем его взгляд выхватил из толпы еще одно знакомое лицо. И еще одно. Он кивнул, давая понять товарищам, что узнал их. А после все пошли в разные стороны.

Сам блондин двинулся в направлении Сорок четвертой улицы и там поймал такси. После изматывающей ночи он чувствовал себя усталым и мечтал только об отдыхе.

На данный момент задание выполнено.

Глава 1

10 июня 2000 г.

Марокканское побережье

Нина Кирофф стояла на верху древней лестницы и, прищурившись, смотрела на спокойные зеленоватые воды лагуны. Она думала о том, что едва ли ей доводилось видеть более унылое побережье, чем эта изолированная полоса. Ничто не шелохнется в раскаленном воздухе. Единственный признак присутствия здесь людей — небольшое кладбище. Надгробия цвета оконной замазки обращены к морю. Песок, гонимый ветром, давно смешался с прахом усопших.

Нина довольно усмехнулась, как ребенок, обнаруживший подарки у рождественской елки. Морскому археологу этот неяркий, выцветший под жарким солнцем пейзаж казался куда более прекрасным, чем белый песок и пальмы какого-нибудь тропического рая. А жутковатость места защитит его от самого худшего: осквернения.

Нина непременно захотела еще раз поблагодарить доктора Нокса за то, что он убедил ее присоединиться к экспедиции. Сначала она вежливо отклонила приглашение Пенсильванского университета, сочтя поездку пустой тратой времени. Каждый дюйм побережья Марокко давно исследован и описан. Даже если кому-нибудь и удастся открыть нечто новенькое, находка наверняка будет недоступна из-за многотонного слоя строительного раствора, оставленного римлянами. Нину, безусловно, восхищали их инженерные таланты, и все-таки она считала римлян в некоторой степени разрушителями, если рассматривать всю историю человечества.

Отказ Кирофф принять участие в экспедиции имел свою подоплеку. Она пыталась разобраться с горами бумаг, связанных с работой по исследованию кораблекрушения у берегов Кипра, в водах, на которые претендовали турки. Предположительно затонуло греческое судно, что и спровоцировало конфликт между древними врагами — Грецией и Турцией.

Исследовательские суда в Афинах и Анкаре еще только разогревали двигатели, когда Нина уже нырнула в синие воды моря и определила, что на дне лежит сирийское торговое судно. Открытие привело в замешательство сирийцев, зато избавило две другие стороны от возможной конкуренции. А поскольку Нина была владельцем, президентом и единственным сотрудником фирмы «Маритим рисёч», то ей пришлось взять всю бумажную волокиту на себя.

Через несколько минут, после того как она отказалась от приглашения университета, позвонил Стэнтон Нокс.

— У меня со слухом все хуже и хуже, доктор Кирофф, — донесся из трубки хорошо знакомый голос. — Я слышал, будто кто-то сказал, что вы не заинтересовались экспедицией в Марокко. Полагаю, я ошибся? Такой слух не может быть правдой.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Кирофф разговаривала со своим наставником в последний раз. Она улыбнулась, представив его совершенно седую голову, почти безумный взгляд из-под очков и усы, кончики которых торчат вверх.

Тряхнув головой, чтобы отогнать воспоминания, Нина ответила:

— При всем моем уважении к вам, профессор Нокс, я сомневаюсь в том, что существует хотя бы один клочок побережья в Северной Африке, где не было бы поздних построек римлян, который не был бы уже открыт и кем-то исследован.

— Браво! Рад, что вы помните первые три урока из учебника археологии, доктор Кирофф.

Нина усмехнулась легкости и непринужденности, с какой профессор держался со всеми людьми. Ей недавно исполнилось тридцать, у нее был собственный бизнес, она обладала таким же количеством научных степеней, как и Нокс... И все равно Нина чувствовала себя студенткой рядом с ним.

— Да как я могу забыть? Скептицизм, скептицизм и еще раз скептицизм.

— Правильно, — радостно одобрил профессор. — Три злобные собаки по кличке «скептицизм» разорвут вас на части, пока не накормите их ужином из доказательств. Вы удивитесь, как часто мои поучения пролетают мимо ушей. — Он театрально вздохнул и перешел на более деловой тон. — Мне понятна ваша точка зрения, доктор Кирофф. В другом случае я бы согласился с вашим мнением насчет проторенных дорожек, но сейчас речь идет об Атлантическом побережье. Интересующее нас место находится за Столбами Мелькарта. И римлян там не было.

Интересно. Нокс использовал финикийское название западной оконечности Средиземного моря, где Гибралтар как бы склоняется к Танжеру. Греки и римляне называли эту точку Геркулесовыми столбами. Еще со студенческих времен Нина знала, что названиями профессор оперирует с точностью нейрохирурга.

— Я очень занята...

— Доктор Кирофф, в другой ситуации я бы признал это, — перебил Нокс. — Мне нужна ваша помощь. Очень нужна. В моем распоряжении полно археологов, которые даже в душ отправляются в галошах. А нам необходим кто-то, кто сможет работать под водой. Экспедиция небольшая — всего человек двенадцать. И вы будете единственным аквалангистом.

Не зря Нокс обладал репутацией отличного рыбака. Он подразнил Нину финикийцами, забросил крючок, попросив о помощи, и заставил ее дрогнуть, сообщив, что единственным аквалангистом будет она. А это означало полную свободу действий.

Кирофф представила выражение лица профессора в данную минуту и попыталась возразить:

— Но у меня куча дел...

Нокс сразу же остановил ее:

— Мне хорошо известно о ваших изысканиях у Кипра. Кстати, поздравляю. Вам удалось уладить конфликт между странами — участниками НАТО. Я уже позаботился обо всем. У меня имеется пара весьма компетентных учеников, которые будут рады возможности получить опыт работы с бумагами подобного рода. Ведь это тоже является частью археологии в наши дни. Мы уедем на семь — десять дней. За это время мои юные верные клевреты поставят все точки над i в ваших бумагах. Можете не давать ответ сию же минуту. Я отправлю вам по факсу кое-какие материалы. Включайте технику.

— Сколько времени вам потребуется, профессор Нокс?

— Думаю, часа достаточно. Всего хорошего!

Нина положила трубку телефона и рассмеялась. Часа достаточно!

Почти тотчас же из факса потекла бумага, словно лава из вулкана. Это были проект Нокса и смета. Он просил денег на исследование греко-римских или, возможно, каких-то других развалин. Вполне в духе Нокса — смешать факты и вероятность.

Внимание Нины привлекла карта. Место, которое предстояло исследовать, находилось между устьем реки Драа и Западной Сахарой на марокканской прибрежной равнине, что начиналась у Танжера.

Береговая линия на карте была прорисована так, будто картографа при ее чертеже одолела икота. Прикинув расстояние от места экспедиции до Канарских островов, Нина откинулась на спинку кресла и набрала номер телефона.

Нокс ответил почти сразу:

— Отправляемся на следующей неделе.

* * *

А теперь линии на карте обрели материальный смысл. Почти идеально круглая чаша лагуны окружена с двух сторон скалами кирпичного цвета. Отмели у берега превращаются во время отливов в лужи грязи. Наверняка это место привлекало древних моряков. Здесь пережидали бури и ненастье. Неподалеку обнаружилось пересохшее русло реки. Еще один хороший знак. Поселения обычно возникали вблизи рек.

Через дюны узкая песчаная тропка вела от лагуны к небольшому греческому храму.

Бухта, пожалуй, тесновата для базирования римских кораблей и строительства громадных храмов времен Римской империи. Видимо, греки использовали лагуну как место временной стоянки своих судов. И крутые прибрежные скалы не вызвали у эллинов желания продвигаться вглубь.

Нина взглянула на карту. Это место находилось на расстоянии многих миль от всех известных древних поселений. Даже сегодня ближайшая деревня берберов располагалась в десяти милях от наезженной дороги в песках.

Кирофф прикрыла рукой глаза от солнца и стала рассматривать корабль, бросивший якорь недалеко от берега. Корпус судна был бирюзово-зеленым. Она прищурилась, пытаясь разглядеть буквы на борту. НУМА[2].

Интересно, что делает здесь, у отдаленного побережья Марокко, судно, принадлежащее правительственному агентству США?

Нина легко подхватила большую сетку со снаряжением и спустилась на десяток ступеней туда, где вода мирно плескалась у основания лестницы. Она скинула бейсболку и стянула футболку через голову. Солнце заиграло в ее собранных в узел волосах цвета спелой пшеницы. На стройной длинноногой женщине цветастый купальник-бикини сидел великолепно.

Имя, золотистый цвет волос, круглое лицо и невероятный запас жизненных сил Нина унаследовала от прабабки — простой крестьянки, которая где-то посреди украинского пшеничного поля сошлась с солдатом царской армии. От матери-грузинки Нине достались большие серые глаза, высокие скулы и чувственные пухлые губы. К тому времени, когда семья эмигрировала в США, природа преобразила женщин рода Кирофф — они стали тонкими в талии, более изящными в бедрах, но сохранили приятную округлость бюста.

Нина достала из сумки цифровой фотоаппарат «Никон» в специальном водонепроницаемом корпусе, затем последовали баллон с кислородом, черно-оранжевый костюм, перчатки, шапочка, маска и трубка. Она быстро надела костюм, пристроила на голове специальный фонарь, чтобы освободить руки, пристегнула кислородный баллон, защелкнула пряжку пояса, в специальный клапан на бедре положила титановый нож с семидюймовым лезвием. Прикрепив к крючку на поясе сетку для находок, выставила время на часах с особым дисплеем для подводных исследований.

Нина дважды проверила оборудование и медленно поплыла в изумрудной воде лагуны. С наслаждением скользя в приятной прохладе, Кирофф думала о том, как ей повезло по сравнению с «наземными» археологами. Ведь тем зачастую приходится по многу часов работать, стоя на коленях, или ползать под палящим солнцем. Глаза и нос при этом забивает пыль, смешанная с потом.

Слегка шевеля ластами, Нина с удовольствием маневрировала в воде, словно аэроплан, ведущий наблюдение с воздуха.

У входа в лагуну громоздился островок, усеянный чахлыми соснами. Нина планировала плыть прямо к острову и, мысленно разделив территорию лагуны надвое, исследовать каждый фут, совершая заплывы относительно воображаемой середины. Точные измерения произведут позднее, а пока она должна увидеть все своими глазами и составить предварительное мнение о том, что находится под водой.

Вода была почти идеально прозрачной. Нина видела дно на глубине двадцати футов, а значит, можно воспользоваться трубкой и сэкономить воздух. Ряды пересекающихся прямых образовывали прямоугольники. Прямоугольники состояли из тщательно подогнанных каменных блоков. А лестница уходила дальше под воду к старой пристани. Все указывало на то, что когда-то лагуна была не просто временной стоянкой, а самым настоящим портом.

Скоро Нина заметила и более широкие полоски. Остатки строений. Есть! Склады, жилые помещения, а может, контора начальника порта. Точно, здесь была не просто стоянка.

Дальше она наткнулась на ванну размером едва ли не с олимпийский бассейн. Должно быть, эта емкость когда-то предназначалась для рыбы.

Включив головной фонарь, Нина поплыла дальше. Узкий луч света выхватил из мрака остатки посуды и прочие осколки. Она очистила несколько черепков от грязи и положила в сетку на поясе, а затем обнаружила канал и последовала по нему. Этот путь выводил в лагуну. Канал оказался достаточно большим для прохода древних судов. Здесь были даже судоподъемные эллинги, способные пропустить суда длиною в пятьдесят футов!

Нина продолжала исследовать дно лагуны по задуманному плану, пока не обнаружила дамбу всего в нескольких футах от поверхности воды. Конструкция состояла из параллельных каменных стен, пространство между которыми когда-то заполнили валунами. В период засухи сооружение явно соединяло материк и остров.

Выбравшись на сушу, Нина сложила снаряжение в тень и отправилась на противоположную сторону острова, ширина которого составляла всего пятьдесят с небольшим футов. Сосенки, заметные с побережья, едва доходили Нине до подбородка.

У входа в лагуну на берегу громоздились булыжники — вероятно, остатки какого-то фундамента. Здесь же рядом некогда выложили круг из камней — для маяка или сторожевой башни. Отсюда прекрасно видно, что происходит в открытом море, и всегда можно было вовремя позвать солдат, завидев вражеские паруса.

Нина поднялась на сохранившийся фрагмент лестницы посреди круга и стала всматриваться туда, где на якоре стоял корабль. Все-таки интересно, что здесь делает правительственное судно? Что им нужно у этого далекого берега? Через несколько минут она уже надела акваланг и погрузилась в прохладную изумрудную воду. В эту секунду Нина с улыбкой подумала, что далекие-далекие водоплавающие предки, пожалуй, совершили ошибку, выйдя из моря на сушу.

Нина продолжала подводные исследования. Под горизонтальной плитой вдруг обнаружился проем, по форме и размеру напоминающий дверь. Кирофф пыталась разглядеть хоть что-нибудь в угрожающей темноте. Вспомнив про головной фонарь, она включила свет. В ярком луче будто заплясали привидения. Нина в ужасе отпрянула назад, но через секунду уже улыбалась при мысли о собственной панике: стайка рыб, переливающаяся как живое серебро, испугалась, вероятно, еще больше.

Нина постаралась успокоиться и вспомнила предостережение профессора Нокса: никогда не стоит рисковать ради каких-то даже бесценных знаний, которые будут пылиться на библиотечной полке, и мало кто вспомнит о них. С угрюмой усмешкой профессор привел тогда в пример нескольких ученых, которые зашли слишком далеко. Одного из них съели каннибалы, другой умер от малярии, а третий свалился в бездну.

Профессор, конечно, прав, но... Нина была одинока, ничего выдающегося за свою жизнь не совершила. Никто не знал, где она в данный момент, а само ощущение опасности будоражило воображение. Кирофф проверила давление в баллоне. Воздуха достаточно, поскольку она много плавала с трубкой.

Нина дала себе слово, что не пойдет далеко, а посмотрит только у входа. Тоннель не может быть длинным, ведь в древности не было алмазных сверл, все работы производились примитивными орудиями. Она сделала несколько снимков у входа и продвинулась немного вперед.

Невероятно!

Пол почти идеально ровный и стены гладкие. Нина поплыла дальше, забыв и о данном самой себе слове, и о предостережениях профессора Нокса. Этот необыкновенный тоннель, пожалуй, можно назвать настоящим произведением искусства бронзового века.

Вперед! Вперед за новыми знаниями!

И вот Нина миновала лестницу, арку и оказалась посреди какого-то просторного помещения.

Видимо, профессор Нокс предполагал, что они найдут в лагуне. Однако никто не мог предвидеть масштабы находки! Никто! «Спокойно, девочка. Соберись. Оцени обстановку. Действуй как ученый-исследователь, а не любопытный мальчишка».

Итак, порт имел как стратегическое, так и экономическое значение, но здесь еще предстоит исследовать каждый дюйм. Собаки по кличке «скептицизм» требовали свой ужин из научных фактов.

Нина рискнула предположить, что порт был затоплен в результате землетрясения, случившегося в десятом веке нашей эры. Конечно, землетрясения не столь характерны для здешних мест, как для района Средиземноморья, и все же это могло произойти. Опять донеслось ворчание и рычание голодных собак. «Знаю-знаю. Нельзя делать выводы, не получив подтверждения». Кирофф наблюдала за пузырьками, поднимавшимися вверх от ее дыхания, и думала о том, что, возможно, есть более быстрый способ докопаться до истины.

Дело в том, что Нина обладала необыкновенным и не поддающимся объяснению даром. Кирофф говорила об этом только с самыми близкими друзьями. Друзья сравнивали ее со специальными сотрудниками ФБР, которые способны описать совершенное преступление, будто были его свидетелями. Сама Нина считала, что это всего лишь сочетание волнующей ее в данный момент темы, фотографической памяти и живого воображения. То есть она думала, будто мало чем отличается от людей, способных находить источник воды при помощи ивового прутика.

Этот талант Нина обнаружила случайно, во время своей первой экспедиции в Египет. Она прикоснулась к камню в основании великой пирамиды Хуфу: вполне естественное желание физически ощутить величие и мощь необычного строения. И перед Ниной возникла живая картина происходившего много веков назад, причем она не только видела, но и слышала, ощущала все-все. В тот момент пирамида была построена лишь наполовину. Темнокожие люди тащили на спинах массивные камни. Их тела блестели от пота. Нина слышала крики, скрип лебедки. Девушка отдернула руку от камня, словно от раскаленной сковороды.

Вдруг до ее сознания донесся чей-то голос:

— Прогулка на верблюде, мисс?

Нина часто заморгала. Пирамида оказалась на месте, темнокожие рабы исчезли, а перед ней стоял улыбающийся погонщик верблюда.

— Хотите покататься, мисс? Недорого.

— Спасибо. Не сегодня.

Вернувшись в отель, Кирофф быстро зарисовала и недостроенную пирамиду, и лебедку. Позднее она показала рисунок знакомому инженеру. Тот с удивлением рассматривал набросок, бормоча, что это потрясающе и гениально. В конце концов инженер спросил, не может ли он похитить идею для проекта одного современного крана.

После того случая в Гизе с Ниной было еще несколько подобных историй, причем она не могла управлять видениями по своей воле. Если бы ей доводилось слышать и видеть прошлое каждый раз, когда в руки попадал предмет искусства, Кирофф уже оказалась бы в сумасшедшем доме. Иногда Нину притягивало как магнитом к каким-то местам и явлениям. Однажды ей довелось побывать в уменьшенной копии Колизея на одном из курортов под Римом. Сцены боя, боль, ужас, песок, залитый кровью, стоны умирающих предстали перед девушкой настолько живо, что ее затошнило. На миг ей показалось — она сходит с ума. После этого Нина не спала несколько ночей. Может быть, поэтому она не любила римлян.

Конечно, сейчас перед ней не римский амфитеатр. Повторяя это себе, Нина доплыла до края пристани, положила руку на камень и закрыла глаза. Перед ее глазами возникла ясная картина: грузчики тащат амфоры с вином и маслом, доносится хлопанье парусов о деревянные мачты. Но все это — только воображение. Кирофф с облегчением вздохнула.

Она сделала еще несколько снимков. Жаль, что не удалось обнаружить затонувший корабль, зато вот якорь.

Нина уже собиралась уплывать, как вдруг ее внимание привлекло какое-то тусклое мерцание на дне. Она принялась быстро разгребать песок и наткнулась на кусок камня, который явно был частью чего-то большого. Заинтересовавшись, она продолжила расчищать песок. Теперь открылся большой нос — часть каменного лица длиною восемь футов от подбородка до макушки. Нос был широкий и приплюснутый, а губы полные.

На голове не то шапка, не то шлем. Выражение лица сердитое.

Нина положила руку на холодный камень.

Губы будто бы дрогнули, собираясь заговорить.

Прикоснись ко мне. Мне нужно многое рассказать.

Нина отшатнулась и потрясенно взглянула на каменное лицо. Черты не изменились.

Прикоснись ко мне.

Нина явно слышала голос. Теперь тише.

«Стоп, девочка. Ты слишком долго была под водой».

Сердце колотилось о грудную клетку. Пора возвращаться в реальный мир.

Глава 2

Смуглый коренастый человек бросился навстречу Нине, завидев, что она приближается к зонтикам.

— Разрешите помочь вам с сумкой, доктор Кирофф, — с сильным испанским акцентом предложил Рауль Гонсалес.

— Все в порядке, — ответила Нина.

Она привыкла сама управляться с цветастой сумкой, а кроме того, просто предпочитала не допускать чужих к своему снаряжению.

— Мне нетрудно, — галантно продолжал испанец, улыбаясь во весь рот.

Кирофф слишком устала, чтобы вступать в пререкания и, не желая оскорбить чувства встречающего, отдала тяжелую ношу. Гонсалес подхватил увесистый баул, как пуховую подушку.

— Похоже, день прошел удачно, — заметил Гонсалес.

Нина утерла пот с лица, отпила из бутылки воды, приглядываясь к собеседнику. Работая в такой области, где любая мелочь может оказаться ценнейшей находкой, приучаешься замечать все. Она не могла точно определить, что собой представляет Гонсалес. Правда, кое-что ее настораживало. Нина обратила внимание, что в те минуты, когда сам Рауль считает, будто его никто не видит, улыбка напрочь исчезает с его лица, а взгляд становится холодным и неподвижным. Нина была очень привлекательной женщиной и не раз ловила на себе мужские взгляды. В такой ситуации мужчины напоминают львов, охотящихся на газелей. Складывалось впечатление, что Гонсалес всегда охотится. Он частенько оказывался за спиной у Нины. И не только у нее. Похоже, Рауль любил подкрадываться ко всем членам экспедиции.

Будучи в приподнятом настроении из-за многочисленных находок, Нина слегка утратила бдительность.

— Да, день удачный, — просто ответила она. — Очень удачный. Очень.

— Я и не ожидал другого от такого заслуженного ученого. С нетерпением жду рассказа обо всем.

Рауль донес сумку до палатки Нины, поставил у входа и стал прогуливаться по лагерю, будто председатель какой-нибудь инспекционной комиссии.

О себе Гонсалес рассказывал, что рано «ушел на покой», заработав состояние на операциях с недвижимостью в южной Калифорнии. А теперь он занимался археологией ради собственного удовольствия. Выглядел Рауль лет на сорок пять — пятьдесят, ростом был пониже Нины на несколько дюймов, а его мощному торсу мог бы позавидовать и молотобоец. В эту экспедицию Гонсалес попал через организацию «Тайм квест», занимающуюся предоставлением платежеспособным клиентам возможности поучаствовать в раскопках. Любой за пару тысяч долларов получал шанс долго копаться в земле и пыли. Солнечные ожоги третьей степени прилагаются бесплатно.

Считая Нину и профессора Нокса, в экспедиционной партии состояло десять человек. Гонсалес, мистер и миссис Боннел — пожилая американская пара из Айовы, также попавшая в экспедицию за деньги. К великому сожалению Нины, был здесь и невыносимый доктор Физель из Департамента по древностям Марокко. Он, говорят, приходился кузеном королю. Еше в состав отряда вошли молодой помощник Физеля Касим, повар и два водителя-бербера.

Все члены экспедиции собрались в Тарфайе, городе-порте, известном также нефтяными скважинами. Марокканское правительство предоставило членам экспедиции транспорт и организовало доставку техники и оборудования.

Даже сейчас большая часть страны безлюдна и почти необитаема, если забыть о маленьких берберских поселениях. Обширные территории Марокко вообще не осваивались до тех пор, пока «Мобил» и другие компании не начали разработку месторождений нефти.

С начала археологических работ в профессоре Ноксе произошла разительная перемена. Теперь в нем невозможно было узнать строгого, академичного наставника: шорты и майка цвета хаки промокли от пота, нос покраснел и начинал шелушиться. А вообще профессор копался в земле с большим удовольствием, как ребенок в песочнице. В пробковом шлеме и мешковатой одежде он походил на персонаж со страниц журнала «Нэшнл джиографик».

— Что за день, — вздохнул Нокс, сдвигая шлем на затылок. — Я почти уверен: придется прорыть еще не менее двадцати футов, прежде чем наткнемся на что-либо поистине ценное. И если вы считаете, что работа со мной — сизифов труд, можете присоединиться к этому напыщенному ослу Физелю, — продолжал ворчать профессор. — А вы кажетесь довольной собой. Как это может быть? Я все вижу по глазам. Поскорее рассказывайте, Нина, иначе отправлю вас на дополнительную работу.

Профессор назвал коллегу по имени, и это напомнило студенческие годы, когда наставник нещадно отпускал колкие замечания. Теперь Кирофф получила шанс отыграться за все шпильки.

— Не хотите ли сперва принять душ, освежиться? — любезно поинтересовалась она.

— Нет, не хочу. Умоляю, юная леди, не будьте жестокой. Вам это не к лицу.

— У меня был хороший учитель, — с улыбкой парировала Нина. — Не отчаивайтесь, профессор. Пока вы принесете стул, я налью чаю со льдом.

Уже через пару минут Нокс сидел, чуть наклонив голову, и внимательно слушал свою ученицу. Она подробно описала все, как исследовала лагуну, опустив только историю с каменной головой. Тяжело обсуждать такое. Может быть, потом...

Нокс слушал заинтересованно, не перебивая. Он только однажды вставил реплику, когда Нина замолчала на секунду, чтобы перевести дух:

— Я так и знал. Так и знал. Дальше, дальше.

— Вот и весь рассказ, — проговорила Кирофф через несколько минут.

— Отличная работа. И каков вывод?

— Думаю, это очень древний порт.

— Конечно, древний, — с некоторым раздражением ответил профессор. — Едва увидев снимки, сделанные с воздуха, я понял, что все здесь, на расстоянии сотен метров от места, где мы сейчас сидим, очень древнее. Но насколько древнее?

— Помните о голодных собаках по кличке «скептицизм», — заметила Нина.

Нокс с удовольствием потер руки.

— Предположим, собаки на время успокоились. И что теперь, дорогая леди, скажет ваш просвещенный ум?

— По моему мнению, это финикийский военно-торговый порт.

Нина подала профессору находки.

Нокс рассматривал черепки, с удовольствием касаясь пальцами шершавых краев. Затем отложил находки в сторону и принялся за наброски, сделанные исследовательницей.

— Думаю, стоит поведать о ваших изысканиях почтенному доктору Физелю, — не без сарказма предложил профессор.

Гамиль Физель сидел под большим зонтом. Его грузное тело едва вмещалось в шезлонг. В просторной светлой одежде он походил на огромное яблоко. На столе перед Физелем в беспорядке лежали осколки и черепки, добытые на раскопках. Он разглядывал через лупу какой-то фрагмент. Рядом сидел помощник Касим — приятный молодой человек, предположительно студент университета, служивший у Физеля мальчиком на побегушках.

— Добрый день, доктор Физель. Доктор Кирофф сделала сегодня несколько интересных наблюдений, — с нескрываемой гордостью сообщил Нокс.

Физель одарил подошедших таким взглядом, будто ему на нос села докучливая муха. Конечно, он не в первый раз сталкивался с работающей женщиной. В Марокко многие женщины трудились в разных сферах. Но иметь дело с женщиной на равных, с женщиной, обладающей такими же научными степенями, что и он сам, и, наконец, с женщиной, на целый фут выше его ростом, было выше сил Физеля.

Сам марокканский археолог не был аквалангистом и потому в подводных исследованиях полностью зависел от Нины. А вот это больше всего раздражало Физеля.

— Думаю, здесь находился небольшой, но очень важный порт. Предположительно финикийский, — сообщила Нина.

— Еще чаю, Касим, — потребовал Физель. Касим поспешил на кухню, а марокканец повернулся к Ноксу так, будто Нины здесь не было вовсе. — У вашей ассистентки живое воображение. Вы, конечно, рассказывали, что здесь были греки и римляне.

Такое хамство со стороны Физеля Нина терпеть не намеревалась.

— Во-первых, я не ассистентка профессора Нокса, — холодно заметила она. — Я его коллега. А во-вторых, греко-римское влияние не вызывает у меня никакого сомнения. Однако здесь был источник пресной воды, а значит, тут могли держать базу и финикийцы. — Нина положила на стол наброски. — Только финикийцы умели строить гавани подобного рода. Думаю, эти арки помогут в дальнейшем датировать строения.

Дальше Кирофф почти швырнула на стол найденные ею черепки, не обращая внимания на те, что уже лежали там. Физель взял один фрагмент, затем другой и внимательно рассмотрел их. В глазах его вспыхнул огонек, но он изо всех сил старался скрыть волнение.

Марокканец кашлянул и обратился к Ноксу:

— Вы же не собираетесь всерьез принять это за доказательство теории доктора Кирофф?

— Конечно, нет, доктор Физель. Предстоит проделать большую работу, и доктор Кирофф знает это так же хорошо, как и я. Однако вы должны признать — начало довольно интригующее.

Решив, что в лице Нокса получил союзника, Физель широко улыбнулся:

— Я ничего не признаю, пока дело не будет доведено до конца.

Подоспел Касим со стаканами горячего чая. Физель кивнул и взял стакан. Аудиенция с кузеном короля закончилась. Нина дала волю гневу по пути обратно:

— Самодовольный ублюдок! Черт побери, да он точно знает, что я права!

Нокс усмехнулся:

— По-моему, Физель абсолютно согласен с вами и не сомневается в ценности находок. Однако докладывать о них он не поспешит.

Нина взяла профессора за руку и, глядя прямо в глаза, спросила:

— А в чем дело? Ничего не понимаю.

— Да все ясно, как божий день. Физель хочет присвоить открытие финикийского порта себе.

— А, вот оно что! — Нина тут же повернула обратно к палатке марокканца. — Если он думает, что ему удастся...

— Спокойно, моя дорогая. Обещаю, вся слава за открытие порта достанется только вам. Можете не сомневаться. Помните, козыри у нас в руках. Вы — единственная ныряльщица в этой экспедиции.

— Физель может позвать других.

— Да, может. Правда, тогда толстый, лысый, близорукий коротышка Физель несколько потеряет в весе. И в буквальном, и в фигуральном смысле — в своем департаменте. А пока я хочу, чтобы вы закончили наброски, классифицировали находки и продолжили исследования, применяя научный подход.

— А если он все-таки попытается помешать мне нырять?

— Экспедиция совместная. Мы с ним в равном положении. Он может зайти настолько далеко, насколько ему позволят. И на все требуется время. Если вы считаете нашу бюрократию страшной, то вспомните тот факт, что Марокко находится под сильным влиянием самих изобретателей бюрократии — французов. Я немного потешу самолюбие господина Физеля, но вы тоже должны кое-что сделать. Если порт и в самом деле окажется финикийским, пусть малая толика славы достанется и ему. Все-таки это его страна. Может, и в жилах Физеля течет кровь финикийцев.

Нина успокоилась и рассмеялась:

— Вы правы. Извините за несдержанность. Нелегкий выдался денек.

— Вам не за что извиняться. Ублюдок он и есть ублюдок. А еще я напомню этому самодовольному паршивцу, что если он не захочет сотрудничать, то кусочек славы достанется кому-то из ублюдков, стоящих над ним.

Нина поблагодарила профессора, чмокнула его в щеку и поспешила в палатку. До самого ужина она работала над зарисовками. А во время ужина Физель избегал взглядов Кирофф. В центре же всеобщего внимания была пара из Айовы. Они нашли сегодня ручку от кувшина и очень радовались по этому поводу. Никто и не заметил, как Нина вышла из-за стола и направилась к собственной палатке.

Закончив отчет о проделанной работе, Кирофф принялась снимать цифровым фотоаппаратом свои зарисовки, затем быстро скинула изображение на компьютер. Снимки получились очень четкими.

— Отлично, Физель, а ну-ка попробуй догони вот это.

К ноутбуку прилагался миниатюрный спутниковый телефон. Эта игрушка обошлась недешево, зато теперь Нина могла связаться с домашней базой из любой точки мира. Да здравствует глобальная спутниковая система связи! Со скоростью света информация понеслась из Марокко в базу данных университета штата Пенсильвания. Довольная Нина выключила компьютер. К сожалению, она не знала, что информация не бывает в полной безопасности.

Глава 3

Сан-Антонио

Техас

Небольшая комната без окон на самом верху башни из стекла и бетона в официальных чертежах не значилась. Даже городские инспектора не имели о ней понятия. Подрядчикам, которые установили автономное электроснабжение и реагирующие на голос замки, а также возвели звуконепроницаемые стены, заплатили кругленькую сумму за молчание. Если некоторые из них и думали, что устанавливать секретную дверь за душем в ванной комнате странно, то предпочитали держать свое мнение при себе.

В комнате не было ничего лишнего, как в лаборатории — только функциональные предметы: мощный компьютер, сейф с документами, посредине — рабочий стол. Перед компьютером сидел мужчина. На его суровом лице играли отсветы экрана монитора. Он пролистал несколько страниц с текстом и фотографиями и остановился на рисунках.

Кликнув «мышкой», выделил один рисунок и увеличил его фрагмент. Холодные голубые глаза изучали каждую деталь изображения. Затем он сохранил весь файл на дискете и нажал кнопку «печать». Пока работал принтер, мужчина положил дискету в конверт и убрал его в сейф. Потом вышел из маленькой комнаты, пробрался через ванную и оказался в офисном помещении. Нажал кнопку внутренней связи и заявил:

— Мне нужно несколько минут. Немедленно.

— У него сейчас есть время, — ответил женский голос. — Десять минут между встречами.

Мужчина вышел из кабинета с папкой в руках и проследовал по целому лабиринту коридоров, устланных ковролином. Он был высок, по меньшей мере шести футов ростом, немолодой; пожалуй, лишь волосы, чуть тронутые сединой, да еле заметная сутулость указывали на возраст. Его тело было гибким и сильным благодаря спартанскому режиму и тренировкам. Поскольку мужчина редко улыбался, морщин вокруг глаз и рта не было. Казалось, кожа просто натянута на высокие скулы.

Пройдя идентификацию голоса и отпечатков пальцев, он оказался на этаже, где располагались административные офисы компании.

Приемная была оформлена в красных, коричневых и зеленых тонах. На полу и стенах повторялся орнамент, стилизованный под индейские узоры. А за спиной секретарши висело сюрреалистическое полотно. Загорелые люди, какие-то перья, непонятно откуда взявшиеся монеты так перепутались на этом произведении искусства, что невозможно было определить, какая сцена изображена на картине: приношение жертвы или вечеринка с коктейлями.

Человек остановился прямо перед столом секретарши и молча взглянул на массивную дверь, украшенную резьбой.

— Мистер Алкон ждет вас, — негромко проговорила секретарша — женщина средних лет.

Ее ценили за спокойный характер, точное знание своего дела, отсутствие любопытства и преданность.

Дверь в кабинет распахнулась. Помещение по размерам не уступало приемной, а в декоре также проглядывали индейские мотивы. Алкон стоял у стеклянной стены спиной к двери.

— Сэр, если у вас есть время...

Алкон слегка повернулся. Благодаря орлиному профилю он в свое время и заработал прозвище Сокол.

— Подойди, Гусман.

Тот встал рядом. Алкон выглядел на сорок лет с небольшим и был выше Гусмана на пару дюймов. Благодаря тонкой стройной фигуре он казался хрупким, однако внешность была обманчивой. Занявшись бизнесом, он давно отрезал косичку матадора и забросил подальше костюм для выступлений.

Теперь Алкон носил баки а-ля Валентине и дорогой костюм, но под этим деловым костюмом скрывалось мускулистое тело матадора. Не одну дюжину быков сразил он молниеносным ударом.

Почитателей Сокола не устраивало в нем лишь одно — абсолютная бесстрастность и холодный расчет. Родись он в другом веке, его меч также был бы смертоносным.

— Знаешь, почему я построил офис именно здесь, Гусман?

— Смею предположить, дон Алкон, что отсюда открывается великолепный вид на владения компании.

Алкон усмехнулся:

— Искренний ответ. Другого я и не ожидал от старого опекуна. Но вряд ли такой ответ польстит мне. Я не какой-нибудь бюргер, обозревающий свое добро.

— Прошу простить меня, дон Алкон, я вовсе не хотел вас оскорбить.

— Брось. Это не оскорбление. Просто естественная реакция, хоть и ошибочная. — Улыбка моментально исчезла с лица, а в голосе появились стальные нотки. — Я выбрал это место по одной причине: вид на миссию Сан-Антонио де Валеро. Это всегда заставляет думать о прошлом, настоящем и будущем.

Алкон указал на раскинувшийся внизу город:

— Я часто стою здесь и думаю о том, какие драматические повороты случаются в истории из-за действий отдельных людей. Штат Техас, например, получил независимость от Мексики из-за одного вовремя принятого решения. Урок истории, не так ли?

— Это не первый случай, когда смерть мучеников помогает свергнуть власть имущих.

— Именно. И не последний. Зачастую решимость немногих может перевернуть мир для всех. — Алкон замолчал, погрузившись в какие-то свои мысли. Через некоторое время он спросил: — А зачем ты хотел меня видеть?

— Важное дело, сэр. Я только что перехватил информацию, переданную из Марокко в университет Пенсильвании.

Гусман подал папку.

Алкон полистал бумаги, остановился на рисунках и пробормотал:

— Поразительно. А ошибки быть не может?

— Наша система слежения хорошо защищена. Как вам известно, все археологические экспедиции присылают заявки в наш фонд «Тайм квест» и просят дать денег и прислать добровольцев. Потенциально перспективным предложениям оказывается предпочтение. Компьютеры автоматически принимают всю информацию, передаваемую с места раскопок на домашнюю базу, и отслеживают запрограммированные ключевые слова или факсы, телексы, сообщения по электронной почте.

— Там есть наш наблюдатель?

— Да, Гонсалес.

— Отлично. Он знает, что делать.

Гусман кивнул и направился к выходу. На его губах появилось нечто вроде намека на улыбку. Однако это была всего лишь игра света и тени, вызванная шрамом на правой щеке, идущим от скулы до уголка рта.

Глава 4

Марокко

Нина поднесла фотокамеру к маске, поймала видоискателем фрагмент стены и нажала кнопку. Готово. Последний кадр для фотомозаики. Наконец-то. Можно возвращаться. Составление карты подводных руин — непростое занятие. Здесь Нина использовала свою методу. Она разметила территорию буйками, чтобы не запутаться, ведь ей пришлось нырять и щелкать затвором фотоаппарата много-много раз. Теперь в памяти у Кирофф ясно отпечатался план древнего порта. Если бы вода каким-либо волшебным образом отступила, Нина могла бы пройти здесь с закрытыми глазами, не натолкнувшись ни на одну стену и не упав в огромную ванну для рыбы.

Кирофф хотела, чтобы фотографии были впечатляющими, чтобы снимки произвели эффект на тех, кто финансировал экспедиции и мечтал о крупных заголовках в «Ю-Эс-Эй тудэй» и прочих внушительных изданиях.

Она выбралась на ступеньки, сняла костюм, вытерлась и, бросив взгляд на лагуну, решила, что на сегодня хватит. Ей уже есть чем гордиться — за такой короткий срок проделана большая работа.

Пора возвращаться в лагерь.

Прочие члены экспедиции еще работали на раскопках, и лагерь был пуст. Почти пуст. Чуть поодаль от палаток Гонсалес разговаривал с кем-то, сидящим в джипе. Когда Нина подошла ближе, джип тронулся с места, и она не увидела лица водителя.

— Кто это? — спросила она, глядя вслед удаляющемуся автомобилю и клубам пыли.

На лице Гонсалеса тут же появилась стандартная улыбка, словно кто-то нажал специальную кнопку.

— Да так, никто. Заблудились. Я указал дорогу.

Заблудились? О чем это Гонсалес толкует? Здесь нет шоссе. Лагерь находится в десятках миль от самого маленького поселения. Эта страна пустынна и не привлекает никого, кроме сумасшедших археологов. Нужно захотеть заблудиться здесь.

За завтраком доктор Физель объявил о скором прибытии марокканских аквалангистов. Он настоятельно порекомендовал Нине свернуть свои исследования, дабы не повредить древние останки. Кирофф тут же перегнулась через стол и прямо в лицо Физелю сказала, что фотокамера не имеет никакой разрушительной силы. Как потом заметил профессор Нокс, от тона его бывшей ученицы у него на усах даже иней выступил. Физель напомнил всем о своей ответственности перед королем и, как бы извиняясь, заявил, что заботится о сохранении целостности находки. Однако извинения прозвучали неубедительно.

Справедливости ради Нина готова признать свою неискренность. Она ведь в самом деле брала кое-какие предметы, являющиеся ценными образцами искусства древних, и не говорила об этом ни Физелю, ни Ноксу. Кроме того, марокканец ничего не знал о передаче информации в базу данных университета. Каменная голова — также никому не известный секрет.

Нина осознавала, что ведет себя не совсем честно.

А что делать? Ужасные времена требуют принятия соответствующих мер.

Включив компьютер, Нина увидела, что пришло сообщение по электронной почте — послание от доктора Сэнди Стэнфорд, сотрудницы факультета, которой она и посылала информацию.

Сэнди Стэнфорд и Нина вместе учились в аспирантуре до начала специализации. Сэнди занялась изучением Латинской Америки, объяснив, что предпочитает иметь дело с поваренным искусством, а не с исследованием культур. Ее кулинарные предпочтения можно подвергнуть сомнению, но заслуженность стипендии — ни в коем случае. Совсем недавно Сэнди назначили куратором университетского музея. Кирофф принялась читать послание:

Мои поздравления, Нина! И не обязательно присылать мне голову каннибала, дабы я поверила в то, что ты открыла финикийский порт! Как бы мне хотелось продемонстрировать твою блестящую находку нашим динозаврам от науки! Пожалуй, это вызовет бурю. Удивлена твоим желанием держать все в тайне. С нетерпением жду встречи. Держись.

С любовью, Сэнди.

P.S. Посылаю рисунок каменной головы. Похоже на шутку, правда? Или ты проверяешь меня? Включай факс!

Нина включила факс. На экране появилось изображение огромной каменной головы. Сначала ей показалось, что это статуя из лагуны. Но следом, для сравнения, появился собственный рисунок Кирофф, отосланный ранее Сэнди. Нина изумленно смотрела на экран. Скульптуры были очень похожи. Следом пришли изображения других голов. Можно было подумать, что они высечены одним скульптором. За исключением мелких деталей, головы выглядели почти одинаково: задумчивый взгляд, широкий приплюснутый нос, припухлые губы. Вслед за картинками пришло еще одно сообщение от Сэнди:

Привет. Добро пожаловать в мир тайн Латинской Америки. В 1938 году состоялась экспедиция в Мексику под эгидой Национального географического общества. Цель — расследовать историю с базальтовыми головами, вкопанными в землю по самые брови. Было найдено одиннадцать фигур с африканскими чертами в трех местах в окрестностях Ла-Венты, священного центра культуры ольмеков. Это восемнадцать миль от Мексиканского залива. Шесть — девять футов высотой. Сорок тонн весом каждая. Неплохо. Особенно если учесть, что их тащили без помощи всякой техники и тяглового скота. На всех забавные шлемы, которые делают их похожими на болельщиков Национальной лиги. Скульптуры датируются 800 — 700 годами до н.э. Скажи, что такая красотка, как ты, делает в дебрях истории Латинской Америки?

Нина быстро напечатала ответ:

Вернусь на следующей неделе. Все расскажу. Спасибо за информацию. Крайне интересно!

С любовью, Нина.

Кирофф нажала клавишу «отправить», выключила компьютер и в изумлении откинулась на спинку стула.

Мексиканские скульптуры! Спокойно, леди. Посмотрим на факты. У найденной скульптуры африканские черты лица. Большое дело! Мы же в Африке. Конечно, этим невозможно объяснить сходство со скульптурами, найденными за многие тысячи миль отсюда. А что, если те фигуры из Ла-Венты были высечены в Африке, а потом переправлены в Америку? Вряд ли. Попробуй сдвинь с места сорокатонную махину. А если все было наоборот? Опять ерунда получается. К какому же времени их тогда отнести? Эти головы высекли задолго до плавания Колумба.

Так-так. Похоже на теорию диффузионистов, которые считают, что культуры распространялись, проникали из одного места в другое. Схожесть традиций Старого и Нового Света интриговала многих. Вот только главную проблему этой теории никак не удавалось решить — не было никаких научных фактов, подтверждающих наличие связей между обоими полушариями в доколумбов период. Многие подмечали и некоторое сходство между египетскими пирамидами и храмами в Камбодже. И опять же — никто не нашел доказательств связи.

До сих пор.

Пока не обнаружился этот финикийский порт. О Господи!

Да это, пожалуй, самая крупная находка со времени открытия гробницы фараона Тутанхамона. Археология переворачивается с ног на голову. Порт в лагуне доказывает, что связь между Старым и Новым Светом существовала за многие столетия до того, как Христофор Колумб высадился на незнакомый берег. Стоп, хватит! Нужно еще раз все обдумать на свежую голову. С такими мыслями Нина задремала. И разбудил ее лишь звон колокола, созывающий на ужин.

После ужина Кирофф допоздна работала на компьютере. Когда она закончила, в лагере было тихо. Все спали.

А к Нине сон не шел. Факс от Сэнди не давал покоя. Поворочавшись с боку на бок, Нина наконец задремала, но скоро проснулась от звука потрескивающих в костре поленьев. Нет, не спится. Нина набросила одеяло на плечи, как это делают индейцы племени навахо, и вышла из палатки. Горящая ветка оливкового дерева громко потрескивала и дымила. У каждой палатки горело по газовому фонарю — вот и все освещение.

Воздух был чист и прозрачен, и Млечный Путь сиял высоко в небе. Нина взяла фонарь и направилась к лагуне. В свете месяца ясно выступали силуэты древних надгробий. Подойдя к лестнице, она присела на верхнюю ступеньку и залюбовалась лунной дорожкой на воде.

А тот корабль, по-видимому, все еще там. Нина глубоко вздохнула. В воздухе носился запах застоявшейся воды, гниющей растительности, болота и непередаваемое ощущение древности. Она закрыла глаза. Перед ее взором предстала картина оживленной деятельности порта: люди, несущие амфоры с вином и маслом, суда у причала, человеческие голоса, звук реющих на ветру парусов. Когда холод пробрался под одеяло, Нина решила, что пора возвращаться.

Проходя по гребню дюны, она услышала странный шум, доносящийся из лагеря. Звуки походили на крики птицы или животного, на которого напал хищник. Кирофф прислушалась. Ну вот, опять. Но это же кричат люди! Что-то случилось.

Нина побежала. То, что она увидела, напоминало сцену из «Ада» Данте, в которой безликие демоны собирали вновь прибывших для наказания. Какие-то люди в черном так же сгоняли членов экспедиции, подталкивая их дулами автоматов. Вот появилась супружеская пара из Айовы. Женщина споткнулась и упала. Налетчик схватил ее за длинные волосы и потащил по земле, пока та кричала от ужаса. Муж попытался вмешаться и тут же получил такой удар, что свалился наземь, окровавленный и бездыханный.

Профессор Нокс выскочил из своей палатки. Нина находилась достаточно близко, чтобы увидеть выражение его лица. Он казался скорее обескураженным, чем перепуганным. Вот появился Физель. Кто-то подтолкнул его к Ноксу. Физель стал что-то выкрикивать, однако из-за шума ничего не было слышно. Теперь почти всех участников экспедиции согнали в одну группу. Нина заметила водителей и повара. Не было видно лишь одного Гонсалеса.

Нокс, сохраняя достоинство, стоял, высоко подняв голову. Физель догадался, что произойдет дальше, и принялся выкрикивать что-то по-арабски, хотя его никто не слушал.

А потом на беззащитных людей обрушился град свинца. Люди падали, будто подкошенные. Послышались стоны. Слабая надежда шевельнулась в душе Нины, но двое бандитов добили уцелевших. Голоса стихли. В наступившей тишине слышно было только потрескивание дерева в костре. Нина едва дышала. Рот, казалось, полностью забила пыль. Сердце бешено стучало. К горлу подкатила дурнота и стошнило. Хотелось убежать. Скоро убийцы обнаружат ее... Но ноги словно приросли к месту. Не было сил спасать свою жизнь.

Вдруг из-за палатки метнулась тень. Кто-то бежал в ее сторону. Касим! Видимо, он выходил куда-то, когда явились убийцы. Его заметили и открыли огонь.

Обезумев от страха, Касим мчался в сторону Нины, не видя ее. Вот он неловко подвернул ногу и упал. Бандит настиг беглеца, как коршун добычу. В лунном свете блеснуло стальное лезвие. Убийца полоснул ножом по горлу упавшего. Крик Касима перешел в хрип, что-то заклокотало в его глотке. Он захлебнулся в собственной крови.

Закончив свое дело, бандит огляделся и заметил Нину. Он был весь в черном, тюрбан скрывал лицо, виднелись только глаза. Убийца занес нож над Ниной, но та резко набросила одеяло ему на голову и, воспользовавшись замешательством нападавшего, ударила коленом в пах. Бандит взвыл. Она ударила еще раз, убийца упал, скорчившись от боли. Его сотоварищи заметили происходящее, и Нина, не дожидаясь их подхода, рванула с места, как быстроногая лань.

В спешке она потеряла одну сандалию, сбросила и вторую. Кирофф мчалась к морю. Колючки и камни больно врезались в босые ступни. Может, спрятаться на кладбище? Нет, слишком очевидное решение. Быстро найдут. Нина бежала прямо к лагуне. Через несколько секунд она уже стояла на каменной лестнице. Преследователи приближались с обоих флангов, решили окружить беглянку. У нее в запасе остались считанные секунды.

Нина лихорадочно обдумывала ситуацию. Можно прыгнуть с лестницы и поплыть под водой, но это лишь немного задержит неизбежное. Как только она оторвется от земли, бандиты изрешетят ее автоматными очередями во время прыжка. Невозможно. Выхода нет.

Дура! Ну конечно, выход есть. Нина побежала вдоль скалистого берега, вглядываясь в воды лагуны. Вот он — буек! Ну что же, ребята, эту рыбку вам не поймать. Глубоко вздохнув, Нина прыгнула со скалы и поплыла к бую.

Немного усилий, и она у цели.

Сделав еще один глубокий вдох, Нина нырнула, проплыла под аркой и оказалась в тоннеле.

Конечно, этот путь длинноват, если у тебя нет акваланга и ласт. Но даже если тоннель древнего порта станет ее могилой, все-таки она получит моральное удовлетворение, потому что преследователи никогда не узнают, что с ней случилось. Нина постаралась плыть не спеша и равномерно. Когда охватывает паника, быстрее расходуешь кислород и силы.

Нина нырнула глубже. Ощупала шершавую стену. Она в пещере. Здесь двигаться труднее. Теперь казалось, что прошло несколько часов с момента последнего глотка воздуха. Ребра давили на легкие. Господи, сколько еще терпеть? Как долго она сможет задерживать дыхание?

Вдруг Нина больно ударилась головой и чуть не вскрикнула. Черт возьми, забыла, что здесь куча валунов. Кирофф проплыла над стеной. Отлично. Половина пути преодолена!

Стена снова стала гладкой. Хорошо. Нина опять в рукотворном тоннеле. Еще дюжина метров. В легких, похоже, полыхает костер. Господи, так не хочется умирать! Особенно здесь.

От недостатка кислорода мутило. Только бы не сделать вдох и не нахлебаться воды! Это смерть. Вперед, вперед! Подожди-ка! Тоннель кончился! Еще небольшое усилие, и вот они: земля и воздух!

Нина выбралась на берег, отдышалась. Посидев немного, побрела вдоль прибрежной полосы. Через несколько сотен метров Кирофф рухнула в густую траву. Страшная картина резни возникла перед глазами. Профессор Нокс, Физель, Касим — все мертвы. За что? Почему? Кто эти люди в черном? Бандиты, вообразившие, что экспедиция наткнулась на сокровища? Нет, пожалуй, для бандитов у них слишком слаженные действия. Будто кто-то хочет, чтобы все выглядело как резня. Незаметно для себя Нина уснула. Разбудили ее приближавшиеся голоса. Может, помощь прибыла? Нина прислушалась затаив дыхание.

Говорили по-испански!

Нина тут же юркнула в высокую траву, словно перепуганная саламандра.

Глава 5

Колючие стебли впивались в голые руки и ноги, словно гвозди на топчане факира. Нина замерла. Выбора нет. Если встать, смерть сразу настигнет ее.

Убийцы нашли ее слишком быстро, будто у них есть карта. Она выругалась на родном языке своей бабушки. У них и в самом деле есть карта! Нина сама бросила на столе в палатке схему гавани, составленную с таким трудом. Бандитам оставалось только найти ее следы на берегу и идти по ним.

Голоса стали громче и возбужденнее. Убийцы, должно быть, уже обнаружили место, где Нина вышла на берег. Кирофф повернула на сто восемьдесят градусов и поползла параллельно своим следам обратно к пересохшему руслу реки. Осмотрелась. Никого. Низко пригнув голову, Нина побежала к берегу. Вот следы преследователей. Судя по всему, компания внушительная. Наконец показалась изумрудная водная гладь. Правительственное судно все еще качалось на якоре поодаль.

Нина остановилась. Голоса и шаги приближались. Бандиты рассеялись на берегу, как охотники, выслеживающие перепела. Куда ни кинься, заметят. Выход один — уплыть. Нина бросила изодранную пижаму и побежала к воде в надежде, что ее не заметят из-за гребня дюны. Она бесшумно нырнула. Кирофф прекрасно осознавала, насколько уязвима. Сейчас не укрыться ни в тоннеле, ни в тропической темноте ночи. В любую секунду убийцы могут выйти из-за дюны, и она станет отличной мишенью.

Мелководье, казалось, никогда не кончится. Несколько сильных гребков — и вот уже глубже... тут над головой просвистели пули, вздымая фонтанчики воды. Нина нырнула и оставалась под водой так долго, насколько это возможно без снаряжения. Вынырнув, глубоко вдохнула и оглянулась. На берегу кричали и размахивали руками люди в черном, человек двенадцать. Обстрел прекратился.

Нина с надеждой смотрела на корабль, маячивший вдалеке. А что, если он сейчас поднимет якорь? И ей останется лишь выбирать между дьяволом и синим морем? Заплыв до Канарских островов как-то не входил в ее планы... Нужно отдохнуть и отдышаться. Так, поворот на спину. Спокойно. Все-таки кое в чем повезло: нет шторма, нет ветра, нет опасных течений. Пожалуй, все приключение напоминает троеборье, за одним-единственным отличием: проигравшего ждет смерть.

Без часов невозможно было определить, как долго она плыла. Вода становилась все холоднее и глубже, и Кирофф принялась считать гребки, надеясь отвлечься от мыслей о холоде. Махать, чтобы заметили с корабля, вряд ли стоит. Издали рука походит на морскую птицу. Тогда Нина принялась напевать про себя старую песенку моряков. Дистанция между ней и кораблем сокращалась, но и силы таяли. Все чаще приходилось останавливаться на отдых.

Откуда-то доносилось непонятное не то гудение, не то жужжание. Сначала Нина не придала этому звуку значения, решив, будто у нее в голове стучит от напряжения. Однако гудение становилось все громче.

Нина медленно обернулась. От берега к ней несся какой-то темный объект. Сперва она подумала, что это обыкновенная лодка, но это нечто слишком быстро приближалось и увеличивалось в размерах. Уже можно разглядеть черный корпус катера-амфибии на воздушной подушке, способного перемещаться и по воде, и по суше.

Катер мчался, периодически резко виляя вправо-влево. Ясно было: судно не спасательное. Внезапно катер прекратил петлять и в мгновение ока оказался рядом с Ниной. Десятидюймовая воздушная подушка прошла прямо над ее головой. Нина нырнула, а вынырнув, закашлялась, оказавшись в сизом облаке выхлопных газов. Катер сделал круг и повторил наезд. И вновь пришлось нырять и выныривать.

Затем катер остановился, словно играя с Ниной в кошки-мышки. И вот опять зарычал мотор, катер поднялся над водой, и пытка повторилась.

Перед глазами Кирофф поплыли круги, в мозгу шумело. Ей казалось, что она попала в жернова громадной мельницы. Игра продолжалась, только теперь у Нины оставалось все меньше времени, чтобы глотнуть воздуха, а катер подходил ближе. От соленой воды и выхлопных газов глаза застилала пелена. Нырять больше не было сил. Нина попыталась отплыть в сторону, но через несколько метров оказалась с преследователями лицом к лицу.

Катер почти вплотную подошел к жертве. Рев мотора оглушал.

Ужас последних часов оказался пустяками по сравнению с тем, что случилось дальше. Когда до катера-амфибии оставались считанные метры, вдруг на лодыжках Нины будто защелкнулись железные браслеты, и нечто увлекло ее в мрачные морские глубины.

Глава 6

Отчаянно барахтаясь и размахивая руками, Нина стремилась вырваться, однако железные оковы не отпускали. От гнева и бессилия она выдохнула последний раз, и пузырьки воздуха облачком взрыва поднялись наверх.

Вдруг «замок» на ногах ослаб, и Кирофф заметила неясные очертания человеческой фигуры. Расплывчатое видение напоминало пришельца из других миров. Внезапно пловец быстро приблизился. Из-за плексигласовой маски на Нину смотрели голубые глаза, излучавшие скорее силу и уверенность, чем угрозу.

Рука в перчатке помахала перед лицом девушки дыхательной трубкой, испускавшей пузырьки воздуха.

Нина схватила трубку и сунула в рот. Никакой весенний ветерок, напоенный нежным благоуханием цветов, не казался ей более чудесным, чем этот животворный воздух из баллона. А пришелец тем временем помахивал рукой вверх-вниз.

Тихо. Успокойся.

Нина кивнула, подтверждая, что поняла поданный знак, и почувствовала дружеское рукопожатие. Она продолжала жадно дышать из запасного баллона, пока окончательно не успокоилась.

Еще один сигнал. Большой и указательный пальцы сложены кружком.

О'кей? Порядок?

Нина повторила жест:

Я в порядке.

Глаза за маской моргнули. Нина не знала, кто этот пришелец и откуда он взялся, но по крайней мере настроен подводный пловец вполне дружелюбно. На голове подводника был специальный шлем с маской. Нина разглядела, что перед ней довольно высокий широкоплечий мужчина.

Кирофф взглянула вверх. Катер все еще утюжил море — ее искали. Пришелец сжал ладонь в кулак:

Опасность.

Нина кивнула. Аквалангист указал большим пальцем вниз. Ну что же, даже неизвестное предпочтительнее реальной опасности. Кирофф еще раз кивнула, соглашаясь. Пловец взял девушку за руку, и они стали медленно погружаться в глубину. Вода теперь переменила кобальтовый цвет на индиго. Холод пробрал Нину до самых костей.

Теперь ныряльщик сложил указательные пальцы:

Плывем рядом в этом направлении.

Они двигались к мерцающей точке света. Вот и второй подводник. Он, видимо, включил подводный телефон.

— Тебя никуда нельзя брать, — сказал второй аквалангист. — Стоило упустить тебя из виду на минуту, и вот пожалуйста — возвращаешься с живой русалкой.

Спаситель окинул Кирофф взглядом и решил, что товарищ прав. Золотоволосая, стройная, длинноногая Нина очень походила на волшебную морскую фею. Однако отличие все же было.

— Русалки — наполовину рыбы, — ответил первый. — А мне больше нравится улучшенная модификация.

— Как ее зовут?

— Хороший вопрос. Мы еще официально не представлены друг другу. Я случайно наткнулся на нее. Девушка попала в беду, и я протянул ей руку помощи. На самом деле даже две руки.

Сама Нина никогда не пользовалась подводным телефоном, но знала, что это такое, и не сомневалась — обсуждают ее. Как она ни была благодарна избавителям, тем не менее желала скорейшего окончания беседы. Нина жестоко замерзала! Если они не двинутся с места сейчас же, она превратится в кусочек айсберга. Девушка скрестила руки на груди:

Я замерзла.

Пловец кивнул. Он совсем забыл о том, что девушка без защитного костюма.

— Давай-ка доставим нашу русалку на корабль, пока она не превратилась в свежезамороженную рыбку.

Напарник взглянул на компас и тронулся с места. Спаситель взял девушку за руку, и они поплыли вместе. Через десяток метров все трое нырнули еще глубже. Там на дне виднелось что-то желтое, по форме напоминающее торпеды. Подводные скутеры! Пловец кивком предложил Нине взобраться на один из них. Затем они пустились в путь. По дороге пловец сообщил на корабль о прибытии третьего лица и поинтересовался, не видели ли с борта катер-амфибию. Оказалось, катер уже ушел в сторону берега.

Когда троица добралась до кормы корабля, Нину укутали в теплое одеяло. Лицо у нее стало белым как полотно, а губы посинели. Отказавшись от помощи, Нина сама добрела до кабинета врача.

Оба спасителя ждали в коридоре, за дверью. Вскоре к ним вышла медсестра — миловидная молодая женщина.

— Она в порядке? — спросил пловец.

Медсестра улыбнулась:

— Эта леди просто молодчина! Я обработала синяки и раны антисептиком. Она сильно переохладилась, и пока ей нужно как следует согреться. Лучше всего дать ей чашку горячего бульона.

— А можно ее повидать?

— Конечно, ребята. Развлеките ее, пока я раздобуду какую-нибудь одежду и приготовлю постель в моей каюте.

— А как ее зовут?

Медсестра удивленно подняла брови:

— А вы не знаете? Ну, парни, вы, похоже, слишком много времени проводите под водой. Особенно ты, Завала. Я-то считала, что тебе известен номер ее телефона и то, какие цветы и рестораны она обожает.

Репутация Джо Завалы следовала за ним по пятам, что неудивительно после того, как он однажды попытался пригласить на свидание медсестру. Благодаря внешности мачо Джо пользовался невероятным успехом у дам.

Нина сидела на кушетке, когда вошли двое мужчин. На ней был толстый шерстяной свитер, а сверху еще и одеяло. В руках Кирофф держала чашку с горячим кофе, наслаждаясь обжигающим ладони теплом. Хотя глаза Нины были красными от соленой морской воды, на лицо уже вернулся румянец, а губы порозовели.

Гость, вошедший первым, мощной фигурой и светлыми волосами напоминал персонаж из оперы Вагнера. Однако голос у него оказался очень мягким и тихим.

— Надеюсь, мы не помешали? — неуверенно сказал он.

— Вовсе нет. Входите, — ответила Нина, отбросив с лица прядь волос.

Вслед за «викингом» в каюту проник смуглолицый молодой человек с приятной, располагающей улыбкой.

— Меня зовут Курт Остин, — проговорил «викинг». — А это Джо Завала.

Нина узнала Курта по голубым глазам.

— Думаю, мы уже встречались. Я Нина Кирофф.

Остин довольно улыбнулся, польщенный тем, что его узнали.

— Как вы себя чувствуете?

— Неплохо, спасибо. А после горячего душа было бы еще лучше, — ответила Нина. — А что это за судно?

— Научно-исследовательский корабль «Нерей».

— Национальное агентство по исследованиям морских глубин?

— Да, я возглавляю команду для особых заданий. Джо — инженер.

— Приятно думать о себе как о двигателе команды, — весело заметил Джо.

— Джо скромничает. Он помогает нам всем перемещаться и под, и над водой.

Завала и на самом деле был специалистом по двигателям. Он мог починить или модифицировать любой двигатель: дизельный, паровой, электрический, мотор морского судна, самолета или автомобиля. Джо создал множество транспортных средств для передвижения по воде и под водой, включая некоторые, находившиеся на борту «Нерея». Не оставил он своим вниманием и небо. Завала налетал две тысячи часов на вертолете и реактивном истребителе.

— Так вы, говорите, являетесь членами команды для особых заданий?

— Да, нас четверо. Еще есть геолог-океанограф и биолог, но они пока не вернулись с задания. В основном мы выполняем поручения, выходящие за рамки обычной деятельности.

«И выходящие за рамки официальной деятельности правительства», — мог бы добавить Курт.

— А что ваш корабль делает здесь?

— Совершаем пробный поход. Идем из Средиземного моря, — ответил Остин. — Правительство Марокко обеспокоено пятнами нефти. Они влияют на улов сардин. «Нерею» по пути, вот мы и пообещали провести исследование.

— Нерей, старик Нерей, повелитель морей, — пробормотала Нина в задумчивости. — Вспомнилась строчка из стихотворения одного греческого поэта: «Справедливый бог, помыслы которого чисты и не отравлены ложью».

Остин и Завала переглянулись. А может, Нина и в самом деле русалка?

— Не знаю, будет ли это судно повелителем морей. «Нерей» спущен на воду всего пару месяцев назад, однако Гесиод прав насчет отсутствия лжи. От кормы до носа корабль напичкан первоклассным оборудованием.

— Конструкторы говорят, что мы, ученые, просто балласт на борту этого красавца, — усмехнулся Завала.

За время беседы Нина с привычной дотошностью ученого подробно рассмотрела своих спасителей. Внушительного вида Остин походил на профессионального регбиста. Загоревшее лицо выдавало в нем человека, большую часть времени проводящего на свежем воздухе. Лицо гладкое, только вокруг глаз и рта едва заметные морщинки. Несмотря на то что выглядел Курт лет на сорок, волосы уже поседели. Смуглокожий Завала был чуть пониже ростом и поуже в плечах, но в его атлетически сложенной фигуре не было ни капли жира, только тренированные мускулы. Шрамы над бровью указывали на интерес к боксу. Скорее всего профессиональный. (Действительно, Завала выиграл двадцать два боя на ринге.) Не сходившая с лица Джо улыбка очаровывала. Учтя комментарий медсестры, можно было понять, почему дамы не обделяли вниманием обладателя таких жгучих карих глаз.

Светские манеры мужчин нисколько не умаляли их решимости и твердости. Нина помнила, как Остин твердой рукой буквально утащил ее на дно моря, спасая от верной гибели. Под добродушием Завалы также скрывалось умение настоять на своем и добиться желаемого. Эти двое должны быть прекрасной командой. Они действовали как отлаженный механизм, думала Нина, прокручивая в памяти подводное путешествие втроем.

— Простите мою грубость, — извинилась Кирофф. — Я даже не поблагодарила вас.

— Это я должен извиниться за эпизод из фильма «Челюсти», — ответил Остин. — Представляю, как напугал вас.

— Этот страх не сравнить с тем, что нагнал на меня черный катер. Он словно играл в поло моей головой. Я бесконечно благодарна. И вообще можете хватать меня и спасать от опасности всякий раз, когда пожелаете. — Сделав небольшую паузу, Нина продолжала: — Можно задать глупый вопрос? Вы часто бороздите Атлантический океан в поисках попавших в неприятности дамочек?

— Нам просто повезло, — пожав плечами, ответил Остин. — Я поднимался, чтобы взглянуть, в какой стороне наш корабль, и вдруг заметил, как вы играете в прятки с катером. А теперь моя очередь спрашивать. Что все это значило?

Улыбка исчезла с лица Нины.

— Все очень просто. Они хотели меня убить.

— Это очевидно. Но почему?

— Не знаю.

Курт чувствовал, что девушка явно чего-то недоговаривает.

— Вы не рассказали нам, откуда вы, — как можно мягче произнес Остин.

— Из экспедиции профессора Нокса, — прошептала Нина.

— Из какой экспедиции? — переспросил Остин.

Нина смотрела в пространство, словно стараясь вспомнить что-то.

— Я — археолог. Занимаюсь подводной археологией. Недалеко отсюда работала экспедиция Пенсильванского университета.

И Нина рассказала всю историю о научной работе, своем побеге и преследователях. Рассказ казался таким фантастическим, что Остин не поверил бы ни единому слову, если бы не видел черный катер собственными глазами. Курт посмотрел на товарища:

— Что думаешь?

— Думаю, нам тоже стоит поостеречься.

— Согласен. Нужно обратиться к властям Марокко. Мисс Кирофф, вы не могли бы объяснить, где стоял ваш лагерь?

Нина чувствовала вину за то, что избежала смерти. Она должна что-то делать. Должна. Нина поднялась с кушетки и решительно ответила:

— Могу не только объяснить. Я сама покажу вам это место.

Глава 7

Капитан марокканской королевской жандармерии Мохаммед Мустафа, прислонившись к нагретому солнцем крылу джипа, наблюдал за высокой американкой. Она, наклонясь, медленно ходила по песку и присматривалась, казалось, к каждой песчинке.

Как и большинству сельских полицейских, Мустафе приходилось разбираться в драках подростков, заполнять протоколы дорожных происшествий или проверять документы у крайне редких здесь чужаков. И вот на тебе — какая-то пропавшая археологическая экспедиция.

Мустафе было хорошо известно о месте, которое берберы называли Городом Мертвых, и о древних развалинах. Все это было на значительном расстоянии от наезженной дороги, и Мохаммед приезжал сюда лишь однажды. Этого оказалось достаточно, чтобы капитан решил показываться в подобных местах только в самых крайних случаях.

Женщина остановилась будто в растерянности, затем подошла к джипу.

— Ничего не понимаю, — сказала она, нахмурив брови. — Лагерь был разбит здесь. Палатки, вагончики. Все исчезло!

Капитан, глядя на высокого светловолосого мужчину, усомнился:

— Может быть, мадемуазель ошибается?

Нина сердито сверкнула глазами:

— Мадемуазель не ошибается.

Капитан Мустафа вздохнул:

— А те люди, что напали на вас? Это бандиты?

Помедлив, Нина ответила:

— Нет, не думаю.

Капитан закурил и, выпустив дым через нос, с долей скепсиса заметил:

— Конечно, мне было известно, что у Города Мертвых работает экспедиция. А может, они уехали, не предупредив вас?

— Великолепно, — пробурчала Кирофф. — Из всех копов Марокко мне достался непросвещенный бербер.

Нервы Нины были на пределе. Остин не винил ее за несдержанность после пережитого, но пора было вмешаться:

— Нина, ты говорила, вы разводили большой костер. Покажи где.

Офицер полиции лениво наблюдал за действиями ученых. Нина мысленно представила центр лагеря и ногой нарисовала крестик на песке.

— Приблизительно здесь, полагаю.

— У вас есть лопата? — спросил Остин полицейского.

— Да, конечно. Необходимейшая в пустыне вещь.

Мустафа достал из чемоданчика с инструментами штыковую лопатку армейского образца. Курт, встав на колени, принялся копать в указанном месте. Первые две лунки не дали результатов, а в третьей обнаружился пепел. Остин зачерпнул гость песка, смешанного с чем-то черным, и понюхал.

— Пепел из кострища, — сообщил он и положил ладонь на дно ямки. — Еще не остыло.

Нина почти не слушала. Она напряженно всматривалась в небольшой кусок пространства за Остином, который, казалось, шевелился.

Там сновали тысячи муравьев. Краем лопатки Курт осторожно поддел темное шевелящееся пятно и стал копать. На глубине в полфута у земли появился красноватый оттенок. Остин расширил углубление — земля стала еще краснее. Нина встала на колени рядом с ним. В нос ударил тяжелый запах запекшейся крови.

— Здесь их расстреляли.

Капитан Мустафа тем временем мечтательно смотрел вдаль, размышляя о том, когда ему удастся попасть домой к жене и детям, чтобы вкусно поужинать. Почуяв неладное, он отбросил сигарету и встал на колени рядом с Ниной. Осознав значение увиденного, полицейский побледнел.

— Да помилует нас Аллах! — пробормотал он.

Через несколько секунд Мустафа уже быстро разговаривал с кем-то по рации.

Нина застыла у выкопанной ямки. Страшная картина событий прошедшей ночи стояла перед глазами. Остин понял, что, если девушку не отвлечь, дело будет худо.

— Если ты не против, я бы хотел осмотреть лагуну, — предложил он.

Нина посмотрела на Курта, будто очнувшись от сна.

— Прекрасно. Может быть, там что-то найдется...

Кирофф двинулась через дюны к берегу, где сейчас царил абсолютный покой.

— Не могу поверить своим глазам! Они убрали даже мой буек, — горько заметила Нина.

Пока они шли вдоль берега, она рассказывала Остину о скрытом тоннеле. Вдруг их внимание привлекли рыбки: они безжизненно колыхались на воде вверх брюшками.

— Вероятно, кислородная недостаточность, — предположила Нина. — В лагуне не слишком подходящая вода для живности.

После небольшой паузы она продолжила рассказ и подробно описала найденную ею каменную голову. Остин почувствовал удивление, смешанное с неверием.

— Ольмеки? Здесь? — Старательно подбирая слова, чтобы потактичнее выразить неуверенность, он добавил: — Не может быть.

— И я бы не поверила, если бы не видела собственными глазами. Готова биться об заклад, ты изменишь мнение после короткой экскурсии под водой.

Они сбросили сандалии и нырнули. Найдя по приметам нужное место, Нина вынырнула, вдохнула побольше воздуха и резко пошла вниз. У самого дна она сделала круг и поднялась на поверхность рядом с Остином.

— Она исчезла! — с трудом дыша, прокричала Нина. — Статуя пропала!

— Уверена, что это то самое место?

— Естественно. Я ориентировалась по знакам и буйку. Проклятая статуя исчезла. Идем, я покажу тебе.

Нина нырнула снова, Остин последовал за ней. У самого дна Кирофф показала Курту яму, напоминающую лунный кратер. Девушка подобрала что-то со дна, и оба пловца отправились наверх.

— Они взорвали голову, — проговорила Нина, показывая кусок потемневшего камня. — Взорвали! Ее разнесло на мелкие кусочки!

На берегу, на ступеньках лестницы, их ждал Завала.

— Капитан просил передать, что он доложил в Рабат. Его начальство свяжется с тамошним отделением «Сюртэ».

Нина отдала свою находку Остину:

— Вулканический базальт. Я уверена, это осколок от головы.

Курт внимательно осмотрел фрагмент:

— Края в зазубринах и обуглившиеся. Да, недавно произошел взрыв. Это объясняет появление дохлой рыбы.

— Во всем этом нет смысла, — недоуменно сказала Нина. — Они убивают всех. Хотят убить и меня. А затем, вместо того чтобы скрыться, разносят на кусочки вещь, имеющую невероятную культурную ценность. Зачем?

На эти вопросы никто не знал ответов. Подумав, Остин предложил обсудить все с капитаном Мустафой. Тройка путешественников побрела к лагерю. Завала намеренно пошел рядом с Остином. Тихо, чтобы не расслышала Нина, он заметил:

— Я намекнул капитану, что неплохо было бы поискать место раскопок.

Остин удивился.

— Нина сказала, будто члены экспедиции работали несколько дней, — продолжал Завала. — Однако нет и следа раскопок: ни одной канавки, ни ямочки. Тебе это о чем-нибудь говорит?

— Боюсь, да. Жертвы выкопали себе могилы, даже не подозревая об этом.

Завала показал Остину треснувшие очки с круглыми линзами.

— Я нашел это неподалеку от того места, где ты копал.

Курт, не говоря ни слова, спрятал очки в карман.

* * *

Когда надувная лодка мягко ткнулась в борт корабля, Нина с восхищением окинула взглядом его бирюзовый корпус.

— С берега «Нерей» казался мне великолепным, но вблизи он еще роскошнее.

— Он более чем роскошен, — ответил Остин, помогая Нине подняться на борт. — Это самое современное научно-исследовательское судно в мире — двести пятьдесят футов от носа до кормы и многие мили оптико-волоконных кабелей для скоростной обработки и передачи информации. «Нерей» способен совершить разворот на десятицентовой монетке. Он оснащен техникой для подводного плавания. У нас даже имеется навесной сонар прямо на корпусе, поэтому можно исследовать дно, не замочив ног. А вот эта кубообразная надстройка — территория ученых. Лаборатория. Там же мы храним снаряжение для подводных исследований. Кораблем управляет небольшая команда, поэтому на борту хватит места для тридцати ученых.

Затем Остин и Нина поднялись на три палубы выше. В коридоре Курт указал Нине на одну из дверей:

— А здесь ты будешь обитать ближайшие пару дней.

— Но я не хочу никого стеснять. Или тем более выгонять.

— А ты и не будешь. Женщин на корабле не много. Это свободная каюта. Место удобное: рядом библиотека и самая важная часть судна. Пойдем покажу.

Остин привел Нину на камбуз. Удобно устроившись, там за столиком сидел Завала. Он потягивал эспрессо и читал «Нью-Йорк таймс». Кондиционированный воздух и стерильная чистота помещения радовали после посещения Города Мертвых. Убранство помещения было традиционным — столы и стулья из пластика и алюминия, привинченные к палубе. А вот запахи из кухни доносились очень даже нетрадиционные.

Нина села за стол, с удовольствием вытянув ноющую ногу. Понюхав воздух, она сказала:

— Ого, райские ароматы. Прямо как в пятизвездочном ресторане.

Завала отложил газету:

— Четырехзвездочном. Мы, невысокооплачиваемые типы из НУМА, должны терпеть многочисленные лишения. Карта вин недурна, однако в нашем погребке, увы, только калифорнийские вина.

— Это же американское судно, — словно извиняясь, вставил Остин. — Не возить же нам бордо и бургундское... Хотя наш шеф-повар окончил французскую академию кулинарного искусства, если хочешь знать.

— На ужин сегодня бифштекс и палтус в белом соусе, — добавил Завала. — Прошу извинить нашего шефа. Он родом из Прованса и потому злоупотребляет базиликом и оливковым маслом.

Нина изумленно покачала головой:

— Думаю, я выживу.

Теперь, когда Кирофф успокоилась и расслабилась, можно было поговорить и о неприятных вещах. Остин принес ей чай со льдом.

— Хорошо. Послушай, если ты в состоянии обсуждать прошлую ночь, я бы хотел обобщить все, что мы знаем, — предложил Курт.

Нина сделала глоток и стала подробно излагать все события страшной ночи. Когда она закончила, Остин сказал:

— Думаю, ты права, отвергая версию капитана Мустафы о местных разбойниках. Бандиты не стали бы убивать всех.

Да и цель у них — грабеж. А то, что ты описала, походит на преднамеренное убийство. Самая настоящая бойня.

— А как насчет мусульман-фундаменталистов? — предположил Завала. — Они убили тысячи людей в Алжире.

— Возможно. Но террористы обычно сообщают всему миру о своих деяниях. И зачем фундаменталистам уничтожать каменную фигуру? Кроме того, для подобного взрыва нужно специальное оборудование.

— А это означает, что они знали про каменную голову заранее, — заключил Джо.

— Правильно. И подготовились к подрыву.

— Невозможно, — вмешалась Нина и менее уверенно добавила: — Я не понимаю, откуда они могли узнать заранее.

— Мы тоже, — согласился Завала. — Ты уверена, что они говорили по-испански?

Нина кивнула.

— До Испании от Танжера через Гибралтар рукой подать. Совсем недалеко, — сказал Остин.

Завала покачал головой:

— Это ничего не значит. Я говорю по-испански, но я американец мексиканского происхождения, в жизни не бывавший в Испании.

— Подождите, я забыла кое о чем! Гонсалес! — вдруг вспомнила Нина.

— Кто такой Гонсалес?

— Доброволец. Он заплатил компании «Тайм квест» за возможность участвовать в экспедиции. А вчера днем я видела, как он разговаривал с каким-то незнакомцем, приехавшим на джипе. Гонсалес объяснил мне, что тот человек заблудился. Мне это показалось несколько странным.

— Правильно! — согласился Остин. — Нужно разузнать об этой компании «Тайм квест» и выяснить, нет ли у них чего на Гонсалеса. Хотя его, вероятно, убили вместе с остальными.

— Я не видела Гонсалеса ночью и не понимаю, как он мог удрать.

— А что насчет черного катера? — спросил Остина Завала. — Может быть, там найдется какая-нибудь ниточка?

— Насколько я смог разглядеть из-под воды, это обычная модель. Возможно, произведена в Англии фирмой «Гриффон». Я уже звонил в агентство и просил проверить списки владельцев таких катеров на воздушной подушке. Их не может быть слишком много. Скорее всего этот катер куплен через фиктивную контору.

— А значит, владельца невозможно установить...

— Попытаться-то стоит. И все-таки главный вопрос остается без ответа. Кому нужно было стереть с лица земли безобидную археологическую экспедицию?

— А что, если она была не такой уж безобидной? — задумчиво спросила Нина.

— Что ты хочешь этим сказать? — прищурился Остин.

— Я опять возвращаюсь к ольмекам. Это самое важное.

— А я что-то не пойму, при чем тут каменная глыба, — пожал плечами Завала. — Особенно после того, как ее превратили в кучу щебня.

— Здесь важна не только моя оценка. Вспомните, это Сэнди идентифицировала голову. Сэнди — самый авторитетный специалист по Латинской Америке. Именно Сэнди Стэнфорд вела всю работу по исследованию крупных древних городов вроде Тикаля и десятков менее известных, но не менее важных.

— Хорошо. Пусть твоя Сэнди права. И все же почему фигура так важна?

— Да ведь эта находка может потрясти весь научный мир! На протяжении многих лет людей интересовало, были ли контакты между Старым и Новым Светом в доколумбову эпоху.

— Это вроде вопроса о викингах? А я думал, что необходимые доказательства имеются, — сказал Завала.

— Имеются, однако приняты они не безоговорочно. И к тому же я веду речь о связях между двумя мирами задолго до появления викингов. Проблема состояла в том, что до сих пор не существовало научно обоснованного вещественного доказательства. А голова стала бы именно таким доказательством.

Остин удивленно посмотрел на девушку.

— И что?

— Прости? — изумленно переспросила Нина. Она была сбита с толку.

— Ну, предположим, эта каменная статуя и в самом деле подтвердила бы существование контактов. Кому это важно, кроме историков и археологов? Короче говоря, за что здесь убивать?

— А-а-а, теперь мне понятно, что ты имеешь в виду, — с облегчением произнесла Нина. — Но я не могу ответить на вопрос. Знаю только, что мое открытие каким-то образом связано с убийством.

— Стоп. Никто же в лагере не знал о находке...

— Нет, не знал. Однако все узнали бы через некоторое время. С точки зрения профессиональной этики я должна была сразу же рассказать о находке профессору Ноксу и доктору Физелю. Просто находка оказалась столь невероятной, что я хотела еще раз все проверить. Вот я и сообщила обо всем Сэнди.

— Значит, об открытии знали только вы двое?

— Да. Сэнди никогда не разболтает. У нее в руках информация в полной безопасности. А мне необходимо как можно скорее вернуться домой.

— Мы направляемся на Юкатан исследовать место падения астероида. Еще на день задержимся здесь, — сказал Остин. — Будь нашей гостьей, а затем мы подвезем тебя в Марракеш, где ты сможешь сесть на самолет до Нью-Йорка. Хватит времени на то, чтобы отдохнуть и привести в порядок мысли.

— Спасибо. У вас я чувствую себя в безопасности.

— И не только в безопасности. На борту еще и превосходно кормят.

— Я должна сообщить о произошедшем на кафедру антропологии. Они будут просто подавлены. Все так любили профессора Нокса...

— Не проблема. Я отведу тебя в радиорубку, — пообещал Завала.

Остин остался сидеть в столовой. Он вертел в руках стакан с холодным чаем и думал о том, что в случившемся нет ровным счетом никакого смысла.

Через несколько минут вернулись Нина и Джо.

— Быстро, — удивился Остин. — Не удалось связаться с университетом?

Завала выглядел необычайно мрачным.

— Со связью нет проблем, Курт, — ответил он. Остин заметил слезы в глазах Нины.

— Я разговаривала с руководством. Они сперва не хотели говорить мне, однако я почувствовала — они что-то скрывают! Господи! Господи! Да что же происходит?

— Ничего не понимаю, — пробормотал Остин.

То, что через несколько секунд сообщила ему Нина, потрясло Курта до глубины души:

— Сэнди. Она мертва.

Глава 8

Остин лежал на койке в своей каюте и смотрел в потолок, с завистью слушая мерное посапывание Завалы. Шеф-повар, как обычно, перестарался с приправами и маслом, но не желудок, а мысли не давали покоя Курту.

Предполагалось, что пробный рейс «Нерея» даст возможность команде сделать перерыв в разрешении разнообразных секретов подводного мира. И тут вдруг появилась Нина, преследуемая убийцами. Возможно, не спалось Остину как раз из-за мыслей о симпатичной молодой женщине.

Он посмотрел на часы. Три утра. Вдруг вспомнилось, как доктор рассказывал, сколь часто именно в это время смертельно больные люди испускают дух. Что за черт? Нужно развеяться. Остин оделся и потихоньку вышел из каюты.

Дверь в рулевую рубку была открыта. Курт заглянул внутрь. Вахту нес молодой матрос Майк Кёртис. Парень сидел, уткнувшись в книгу.

— Привет, Майк. Не могу уснуть. Не возражаешь против компании?

Матрос улыбнулся, отложил книгу.

— Нисколько. Сидеть здесь одному очень скучно. Хочешь кофе?

— Спасибо. Черный.

Пока Майк наливал кофе, Курт взял книгу — популярное издание по геологии.

— Не слишком веселое чтение для ранней вахты.

— Да я вот думал о Юкатане. Неужели динозавры и в самом деле исчезли из-за падения метеорита или кометы?

— Когда объект размером с Манхэттен падает на землю, что-то должно произойти. Были ли гигантские ящеры уже на грани вымирания — другой вопрос. Предстоящее исследование планктона должно кое-что разъяснить. Забавно: крошечные одноклеточные животные помогут узнать, что случилось с крупнейшими обитателями планеты.

Они беседовали, пока Майку вновь не пришлось заняться своими непосредственными обязанностями. Остин прошел через радиорубку в картографическую, откуда через большие окна открывался вид на океан.

Курт развернул карту побережья Марокко и отметил крестиком нынешнее положение судна. Внимательно изучив побережье Африки, Остин покачал головой. Это ничего не дает. Катер-амфибия мог появиться откуда угодно.

Остин перелистал вахтенный журнал. До сегодняшнего дня путешествие было довольно приятным. Быстрый переход через Атлантику, краткая остановка в Лондоне, чтобы взять на борт ученых из Европы, пара великолепных недель в Средиземном море для проверки подводного снаряжения и, наконец, прибытие к марокканскому побережью два дня назад.

А теперь возникла история Нины — жуткая и невероятная, с какой стороны ни посмотри. Однако нападение катера и кровавые улики на месте лагеря убедили Остина в реальности событий. И еще это ужасное известие о гибели ее коллеги. Автомобильная катастрофа. Очень удобно. Да, у убийц длинные руки. Они уничтожили всю информацию, которую Нина переслала Сэнди. Теперь Кирофф — единственная, кто знает о каменной голове. Слава Богу, она здесь в безопасности, спит в соседней каюте, приняв легкое успокоительное.

Остин вышел из рубки и встал, опершись на перила. Корабль был погружен почти в полную темноту, горели только габаритные огни. Все покрывал мягкий бархат ночи. Единственное, что напоминало о близости суши — запах гниющей растительности, доносившийся с берега. Интересно, сколько таких маленьких экспедиций сгинуло в ночи? Возможно, правду уже никто никогда не узнает.

Хватит философствовать. Остин зевнул, потянулся и стал раздумывать, пойти ли лечь спать, вернуться в рулевую рубку или остаться здесь. Курт наслаждался красотой и покоем ночи.

Вдруг раздался стук, затем — всплеск.

Остин прислушался. Какой-то скрежет и позвякивание доносились снизу.

Опять.

Курт свесился через перила и стал вглядываться в темноту. Может, просто вода плещется о борт корабля? Он прислушался. На фоне плеска воды раздавались приглушенные голоса. Вот метнулись тени — одна, другая. Пожалуй, нет необходимости спрашивать, друзья это или враги. Ответ очевиден.

Остин бросился в каюту, чтобы разбудить Завалу. Джо обладал потрясающей способностью просыпаться мгновенно. Его сознание включалось моментально, будто электрическая лампочка вспыхивала. Точно зная, что друг никогда не станет будить без повода, Завала быстро скатился с кровати и натянул шорты и футболку.

Остин тем временем шагнул к своему шкафчику и достал из обувной коробки кожаную кобуру. Вот и пригодился изготовленный на заказ «магнум».

— У нас гости, — сообщил Курт, — пытаются взобраться по правому борту. Но это только те, что я видел, а могут быть и другие. Нам необходимо оружие.

— Везет же! — хмыкнул Завала. — Припоминаю, как кто-то говорил мне, что рейс будет походить на свадебное путешествие. Я не захватил даже водяного пистолета. Не думал, что придется отбиваться от пиратов.

— Я тоже, — ответил Остин, вешая кобуру на плечо. — Поэтому и не взял запасной магазин. У меня только пять патронов.

— А как насчет твоего лондонского приобретения? — просиял Завала.

— Имеешь в виду те штучки от Джо Мэнтона? Черт побери, а почему нет?

Остин снова открыл шкафчик и достал лакированный деревянный ящик.

Завала вооружился специальным ножом для ныряльщиков.

— Вот мой арсенал, — сказал он.

— Ну что ж, может, это и не самая лучшая боевая готовность. Придется импровизировать.

— Не впервой, — кивнул Завала.

— Думаю, они явились за Ниной. Пойду разбужу ее и тех, кто рядом. Ты спускайся и буди остальных: и членов команды, и ученых. Собери всех на нижней палубе. Нельзя же пустить безоружных докторов наук и профессоров на линию огня. К несчастью, «Нерей» — исследовательское судно, а не военное.

— И я начинаю жалеть об этом, — отозвался Завала и помчался вниз.

Медсестра с заспанным лицом, услышав стук, сразу открыла дверь. Без долгих предисловий Остин объяснил ей ситуацию, велев одеваться, а сам стал будить Нину. Она еще находилась под действием снотворного, однако, с трудом разлепив веки, спросила:

— Они вернулись, да?

Остин кивнул. Через несколько минут он и обе женщины стучали в двери других кают. Вскоре в коридоре собралось больше дюжины наспех одетых людей.

— Пока никаких вопросов, — объявил Курт тоном, не терпящим возражений, и повел всех на нижнюю палубу, где его уже ждал Завала с другой группой ученых.

Остин кратко обрисовал сложившееся положение:

— На борту корабля вооруженные люди. Эту дверь не открывайте никому, кроме меня и Джо.

— Что вы собираетесь делать? — робко поинтересовался кто-то.

Черт бы побрал этих ученых с их вечной привычкой задавать вопросы, подумал Остин. Сейчас не до искренних объяснений.

— Не волнуйтесь. У нас с Джо есть план. Мы скоро вернемся, — доверительным тоном ответил Курт и запер дверь перед изумленной и испуганной толпой.

— Ты прямо как Терминатор, — заметил Завала. — Здорово, что у нас есть план. А ты не хотел бы меня с ним познакомить?

Остин похлопал друга по плечу:

— Все просто, Джо. Ты и я избавимся от этих ублюдков.

— Это и есть план?

— А ты предлагаешь вежливо попросить их удалиться?

— А-а, значит, мы не ищем легких путей. Ладно, положись на меня. С чего начнем?

— Скорее на мостик. Думаю, незваные гости в первую очередь пожалуют туда. Надеюсь, мы опередим их.

— Откуда ты знаешь, что они начнут с мостика?

— Я бы на их месте сделал так. Это же дает возможность отключить коммуникационные системы и контролировать все судно. Постараемся не попасться на глаза, иначе у нас не останется шансов против бандитов с автоматами.

Друзья поднялись на шесть этажей, останавливаясь на каждом пролете, прислушиваясь и приглядываясь. На палубе, находящейся под мостиком, они разделились — Завала пошел предупредить вахтенного, а Остин — будить капитана.

Капитан Джо Фелан — крупный мужчина лет пятидесяти, плотного телосложения, с орлиным профилем — с ворчанием открыл дверь.

— Я присутствовал при закладке «Нерея», — гневно сверкая глазами, громыхал капитан. — Я тридцать лет ждал возможности командовать судном, подобным этому. Черт побери! Паршивцы не получат мой корабль вот так запросто! Пусть не надеются, что я спрячусь от них в клозете!

Фелан был настоящим капитаном, асом своего дела. «Нерей» в его руках мог двигаться с грацией балетного танцора. Но каков капитан в ближнем бою?

Капитан быстро надел куртку, снял со стены дробовик и взял коробку с патронами. Затем мужчины направились в рулевую рубку. Прежде чем войти, Остин тихо, но отчетливо предупредил:

— Джо, это мы.

Предупреждение оказалось весьма кстати, потому что, распахнув дверь, они наткнулись на дуло пистолета.

— Майк передает SOS, — сообщил Завала.

Надежды на помощь было совсем немного. Они в сотнях миль от цивилизации, так что нужно выкручиваться самим.

— Думаю, теперь не придется скучать, — заметил Остин, обращаясь к Майку.

— Похоже на то. Что мне делать?

— Идти вниз к остальным поздно, поэтому дам тебе одну работенку. Полезай на крышу, оттуда виден весь корабль. Капитан, по моему сигналу «Нерей» нужно осветить, как Бродвей или Сорок вторую улицу. Только мостик должен остаться в темноте.

Фелан молча подошел к панели и положил руку на кнопки. Остин встал справа, Завала — слева. Пока Майк взбирался вверх по лестнице, Курт инструктировал:

— Когда загорится свет, сосчитай всех чужаков и постарайся хорошенько запомнить, где ты их заметил. Мы сделаем то же самое. И помни — голову не поднимать.

Как только все встали по местам, Остин скомандовал:

— Начинайте шоу, капитан.

«Нерей» был оборудован большим количеством всякого рода ламп и прожекторов, чтобы ученые могли работать и ночью. В результате через миг все судно засияло, как круизный лайнер. Каждая палуба утопала в свете.

Двумя палубами ниже Остин заметил три фигуры, сначала застывшие от неожиданности, а потом заметавшиеся, словно тараканы в поисках убежища.

— Гасите! — скомандовал Курт.

Стало темно.

С крыши спустился Майк:

— Я видел трех парней с подводным оборудованием на крыше гаража.

— Трое слева, тремя палубами ниже. Одеты как ниндзя, — доложил Завала.

— То же самое по правому борту. Майк видел троих. Уже девять. Это о ком мы знаем. Капитан, нельзя ли Джо позаимствовать у вас дробовик? У него чуть больше опыта в стрельбе.

Фелан понимал, что есть большая разница между стрельбой по мишеням и на поражение. Он отдал ружье Завале, предупредив, что курок взведен. После этого Фелан ушел в радиорубку, как велел Остин, чтобы не оказаться на линии огня.

Остин и Завала стояли спина к спине посреди рулевой рубки, направив стволы на двери. Незваные гости не заставили себя долго ждать.

Глава 9

Справа появились два силуэта, ясно выделяющихся на темно-синем фоне. Не скрываясь, налетчики шли друг за другом. И это было роковой ошибкой. Остин прицелился и нажал на спуск. От грохота задребезжали стекла. Пуля пятидесятого калибра прошила грудь первого нападавшего и вошла точно в сердце второго. Сила удара отбросила обоих назад. Два тела, перевалившись через перила, рухнули в море.

Грянул дробовик. В ушах Остина зазвенело. Сквозь завесу дыма он увидел еще одного бандита, крадущегося вдоль левого борта. Дробь угодила в дверной косяк, посыпались щепки. Завала снова выстрелил. На сей раз заряд достиг цели. Бандит повалился навзничь, но успел выпустить автоматную очередь, и одна шальная пуля ударила Остина в грудь, выйдя в районе левой подмышки. Завала не сразу заметил, что друг опустился на колено.

— Я попал, — бормотал Джо. — Я точно прицелился. Я не мог промазать.

Из радиорубки выглянул капитан и, резанув ладонью воздух, прорычал:

— О, черт! Забыл предупредить, что старое ружье дергает вправо. Когда целишься, нужно брать на дюйм левее.

Тут Завала увидел, что товарищ осел на пол.

— Курт, ты порядке?

— Бывало и лучше, — ответил сквозь зубы Остин.

Многолетний опыт приучил капитана Фелана к разным ситуациям. Через минуту он появился с набором для оказания первой помощи и быстро наложил на рану давящую повязку.

— Тебе повезло, — сказал капитан, — кости не задеты. Фелан помог Остину подняться на ноги.

— Я уложил двоих одним выстрелом. Жаль, они свалились за борт вместе с оружием.

— А я, видимо, только ранил непрошеного гостя, — с сожалением сказал Завала.

— По-моему, они предполагали застать нас спящими и без шума перерезать. Самонадеянные ребята. Но в другой раз они проверят нас: вызовут на перестрелку и поймут наши реальные возможности. И конечно, учтут, что мы здесь одни, после чего сосредоточат огонь на мостике. Лучше нам отсюда убираться, — подвел итог Остин.

— Ничего, есть и другие варианты для засады, — предложил капитан. — Я знаю корабль лучше, чем свой дом.

— Хорошая идея. Наша военная операция станет более эффективной, если мы сможем появиться там, где нас не ждут.

Только нужно соблюдать осторожность. Эти ребята опасны, а не непобедимы. Они уже дважды упустили Нину. Поэтому теперь нервничают и делают ошибки.

— Мы тоже ошибаемся, — заметил Завала. — Правда, есть одна разница. Мы не можем позволить себе ошибаться.

Они заперли двери рулевой рубки и пошли в радиорубку. Сигнал бедствия передавался в черное пространство ночи. Интересно, подумал Остин, кто их услышит и как поступит, узнав о «Нерее»? Он остановился и взвесил в руке пистолет. Да, тяжеловат: нужно держать обеими руками.

— Я не смогу прицелиться как следует. Придется тебе воспользоваться этой штукой, — сказал Курт, обращаясь к Завале.

Джо заткнул пистолет за пояс, а дробовик отдал капитану. Остин достал деревянный ящичек с надписью «Мэнтон». Губы Завалы слегка дрогнули в улыбке.

— Да уж! Куда им устоять перед однозарядным дуэльным пистолетом.

— В другой ситуации я бы согласился с тобой, Джо. Но это не просто пистолеты.

В ящике на зеленом сукне поблескивали два антикварных дуэльных пистолета с кремневыми замками.

Во время краткой остановки в Лондоне Остин успел побывать у знакомого антиквара на Бромптон-стрит. В тот момент распродавалось имущество одного старинного поместья, и потому-то в лавке и оказалось это великолепное оружие. Даже если бы на футляре и не оказалось ярлычка с именем мастера, Курт все равно безошибочно узнал бы работу Джозефа Мэнтона по завершенности форм и отсутствию украшений. Братья Мэнтоны — самые выдающиеся оружейные мастера восемнадцатого века в Англии. Они изготавливали лучшие дуэльные пистолеты, славившиеся надежностью и точностью механизма. Когда Остин услышал астрономическую цену, он поспешил отказаться, пробормотав, что у него уже есть в коллекции «мэнтон». Но старик-антиквар не отступил. Он доверительно сообщил, что эта пара была изготовлена по особому заказу. В результате долгих уговоров и хитрых комбинаций с дорожными чеками и кредитной карточкой «Америкэн экспресс» Курт удалился из лавки с парой великолепных пистолетов.

А сейчас, стоя в радиорубке с пистолетом в руке, Остин понимал, что это наилучшее оружие для человека, способного орудовать одной рукой; за пару минут он быстро обучил Завалу перезаряжать пистолеты.

Возвращаться в рубку было опасно, поэтому все трое — Остин, Завала и капитан Фелан — вышли наружу через картографическую, держа пистолеты наготове. Джо огляделся. Тихо. Никого.

Остин негромко позвал Майка и велел ему лежать, не двигаясь. Теперь нужно спуститься по наружным лестницам и пойти к корме, чтобы увести нападавших от носа, где прятались остальные пассажиры. Опасность представляла плоская крыша над гаражом. Остин подозревал, что там могли затаиться налетчики, ведь на крыше расположены спасательные шлюпки. А если у бандитов есть приборы ночного видения, то совладать с ними будет совсем непросто.

И тут у Курта мелькнула идея.

— Ты знаешь какие-нибудь ругательства по-испански? — шепотом спросил Остин друга.

— Еще бы! Мой отец родом из Моралеса.

— Надо что-нибудь крепкое, чтобы выманить визитеров из укрытия.

Завала подумал секунду-другую и выдал длинную тираду, из которой Курт понял только слово «madre». Реакции не последовало.

— Ничего не понимаю, — удивился Джо. — Обычно испанцы просто звереют, если помянут их матушку. Может, еще обложить их сестер?

Завала выругался снова, теперь громче и с более ехидной интонацией. Едва Джо замолчал, как из-за лодки появились две фигуры и открыли автоматный огонь. Остин, Завала и капитан едва успели спрятаться за лебедкой. Стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась. Бандиты полностью опустошили свои магазины.

— Боюсь, они неверно истолковали твою прочувствованную речь, — сказал Остин.

— Может, из-за моего мексиканского акцента?

— Как думаешь, что это? АК-74, новая версия АК-47, любимой игрушки террористов?

— Думаю, да. Этот звук трудно перепутать с чем-то другим.

Его слова утонули в металлическом треске. И опять обстрел прекратился так же резко, как и в первый раз. Воспользовавшись паузой, Остин и Завала попытались занять позицию, более удобную для ведения огня. Вдруг раздался крик капитана:

— Осторожно! Сзади!

Двое террористов бесшумно, как привидения, спрыгнули с верхней палубы. Первым их заметил Остин и спустил курок. После секундной задержки порох в антикварном «мэнтоне» вспыхнул, и грянул выстрел, сопровождавшийся пламенем. Фигура в черном покачнулась, сделала шаг назад и рухнула. Автомат упал рядом с трупом.

Завала подполз к телу и взял оружие. Остин и капитан под прикрытием Джо направились к ближайшей лестнице.

Свинцовый ливень обрушился со всех сторон.

Укрыться бы... Поздно. Капитан вскрикнул, схватился за голову и упал. Завала оттащил его за руки с линии огня. Стрельба не стихала. Одна из пуль угодила Джо в левую ягодицу.

Сейчас друзья находились около научных лабораторий. Остин, не оглядываясь, толкнул тяжелую дверь и втащил капитана внутрь. Завала, волоча одну ногу, вполз сам. Они оказались в одной из так называемых «влажных» лабораторий. (Это прозвище они получили из-за больших ванн и раковин, а также кранов с морской водой.) Курт знал лабораторию как свои пять пальцев, поэтому быстро нашел выключатель и аптечку.

Остин внимательно осмотрел рану Завалы и успокоился. Пуля прошла навылет, не задев кость.

— Ну, что там? — спросил Джо.

— Сидеть в ближайшее время ты не сможешь. И бегать за юбками тоже. А в остальном — все о'кей. Думаю, они нас не видели. Просто палили куда попало.

Завала, взглянув на Остина, а затем на капитана, ответил:

— Черт подери, не хотел бы я оказаться их мишенью.

Остин осмотрел голову капитана. Коротко постриженные волосы цвета соли с перцем были залиты кровью, однако рана, похоже была не очень опасной: пуля прошла по касательной. Фелан застонал, когда Остин стал обрабатывать рану антисептиком.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Остин.

— Как в аду. Голова чертовски болит.

— Представьте, что это после славной вечеринки.

— А не найдется ли здесь подходящих составляющих для атомной бомбы? — оглядевшись, с усмешкой спросил Завала.

Остин взял с полки пустую колбу и проговорил:

— Может, пригодится для «коктейля Молотова». А вообще-то не стоит здесь задерживаться: бандиты быстро поймут, что с нами и где мы, как только увидят кровавые следы.

Курт помог товарищам перебраться в соседнее помещение — гараж, где держали разное оборудование и технику для подводного плавания.

— Так мне нальют «коктейль Молотова»? — в шутку заметил Завала.

Остин крепко сжал зубы, а в глазах промелькнул гнев, отчего взгляд Курта сделался на миг ледяным. Шутки шутками, но оба понимали, что в случае неудачи и Нину, и всех остальных ждет смерть.

— Забудь о коктейлях, — твердым голосом с металлическими нотками ответил Остин. — У меня есть идея получше.

Глава 10

Остин не мигая смотрел на иллюминаторы батискафа, пока в голове медленно созревал план. Завала расположился рядом так, чтобы не беспокоить рану.

— Вот она, классическая стратегия Остина — недолгие раздумья, самовольное присвоение себе роли главаря плюс необыкновенное везение. Приняв во внимание то обстоятельство, что вокруг море, полностью поддерживаю этот план.

Капитан согласно закивал. Несмотря на ранение, Фелан держался молодцом. Глядя на Остина с пистолетом за поясом, он подумал, что парень сгодился бы на роль пирата в голливудском фильме. Да, в случае заварушки хорошо иметь таких ребят в союзниках.

Обсудив дальнейшие действия, все трое стали осторожно пробираться в кормовую часть судна. Казалось, на палубе никого нет, однако Остин не сомневался — враг рядом.

— А что делать мне? — спросил капитан Фелан.

Курту стало немного стыдно за то, что он так быстро списал со счетов старого морского волка.

— Только у вас целы руки и ноги. Поэтому именно вам придется заняться тяжелым физическим трудом.

Под руководством Остина капитан выстроил поперек палубы четыре канистры с бензином, предназначавшиеся для рабочих лодок. Емкость каждой канистры — девять галлонов. От перетаскивания тяжестей у Фелана закружилась голова и потемнело в глазах. А Завала расхаживал, опираясь на подобранную палку, как Джон Сильвер из известного романа Стивенсона.

— Не сдадимся подонкам так просто, — со зловещей улыбкой проговорил Остин. — Устроим им шоу. Только важно подпустить их поближе.

— Могу попробовать еще раз поприветствовать их по-испански. Сработало же в прошлый раз.

— Давай, — согласился Курт.

Завала набрал побольше воздуха в легкие и как можно громче выдал длиннющую тираду, поминая всех родственников предполагаемых слушателей и все мыслимые и немыслимые грехи этих мам, пап, братьев, сестер и тетушек.

Остин понятия не имел о точном содержании речи, но по тому, с каким жаром и сарказмом друг выговаривал каждое слово, можно было представить, в чем заключалась суть выступления.

Пока Завала изощрялся в ораторском искусстве, Остин поливал палубу из шланга.

Странно, но на сей раз резкие слова Джо не возымели никакого действия. Видимо, налетчики решили вести себя осторожнее. А что, если у них все-таки есть приборы ночного видения? Нет, вряд ли. Бандиты просто стали осмотрительнее, хотя и не собирались отказываться от задуманного.

Послышался какой-то шорох. Метнулись красные лучи лазерных прицелов.

Остин подал Завале сигнал:

— Давай!

Джо сидел посреди палубы, не сводя глаз с линии воды на палубе. Теперь он поднял обеими руками револьвер, прицелился и выстрелил в крайнюю правую канистру.

Выстрел прогремел как залп мини-гаубицы. Завала выстрелил еще трижды, поразив оставшиеся канистры. Тридцать шесть галлонов бензина растеклось по палубе. Остин велел капитану уменьшить напор воды, в результате чего бензин плавно обтек залегших на палубе бандитов. Налетчики вскочили на ноги и были прекрасно видны. Вся их одежда и обувь промокли от бензина. Теперь хватило бы одной-единственной искры, чтобы превратить палубу в настоящий ад.

Завала отбросил револьвер и взял один из дуэльных пистолетов.

— Давай! — снова скомандовал Остин.

Джо нажал на курок. Пламя мгновенно охватило палубу. Стена огня быстро приблизилась к темным фигурам в промокших в бензине костюмах. Бандиты моментально превратились в пылающие факелы. В ужасе налетчики метались в разные стороны и стреляли как безумные.

Такого осложнения Остин не предвидел. Пришлось всем, пригнувшись, нестись к лебедке и прятаться за огромной катушкой.

Бензин выгорел, и пожар прекратился сам собой. Там, где бушевало пламя, остались лежать пять обгоревших тел.

— Все в порядке? — поинтересовался Завала.

— Да, только боюсь, это их последнее барбекю, — ответил Остин.

— Берегись, Курт, еще один! — громко предупредил Джо.

Остин автоматически потянулся к поясу, но вспомнил, что оставил Завале оба дуэльных пистолета. Испугавшись, он замер на месте. Так-так. На открытом месте и без оружия. Считай, покойник.

Как ни странно, стрельбы не последовало. Бандит-одиночка бросился к правому борту, и через пару секунд раздался звук мотора удаляющегося катера.

— На том и закончим подсчет скальпов, — заметил Джо Завала.

— Пожалуй, — согласился Остин.

Сейчас ему хотелось лечь и спать, спать, спать. Но нет, еще остались дела. Майк так и лежит, распластавшись на крыше мостика, а все остальные сидят взаперти. Нужно поскорее выпустить людей на свежий воздух.

Надо же, еще несколько минут назад эти обгорелые куклы пытались прикончить Курта и его друзей. Нет, ни в коем случае нельзя было допустить такое. И очевидно, те же бандиты уничтожили членов археологической экспедиции. Они явились закончить свою работу — убить Нину. А Остин и остальные просто оказались на их пути. Убийцы отступили. Но лишь на время. И пока Нина Кирофф жива, эта история не окончена.

Глава 11

Индия

В Индии наступил сезон дождей, и большая часть осадков обрушилась на горную цепь, названную Западной грядой. Когда тучи достигли Деккана на юго-востоке страны, уровень осадков уменьшился. Профессор Артур Ирвин стоял у входа в пещеру и думал: неужели в Лондоне выпадает примерно такое же количество осадков? Одного только послеполуденного ливня было бы достаточно, чтобы затопить здание парламента.

Со склона горы, где находилась пещера, открывался вид на небольшую долину, покрытую изумрудной зеленью. Густой лес к югу от священной реки Ганг — самая древняя часть Индии; она прославилась и как чрезвычайно опасное место — там водились демоны.

Впрочем, демоны не слишком беспокоили Ирвина. Куда больше его заботило благополучие членов экспедиции. Шесть часов назад профессор Мехта отправился в деревню с местным проводником. До деревни — час езды по разбитой проселочной дороге. Правда, нужно еще переехать мост через небольшую речку... Ирвин надеялся, что мостик уцелел под натиском наводнения.

Профессор вздохнул. Ничего не поделаешь; остается только ждать. Ладно, ему есть чем заняться. Ирвин вернулся в пещеру. Он прошел между двумя колоннами с аркой и оказался в прохладном центральном зале часовни.

Бедняга Мехта. В конце концов, это его экспедиция. Когда Мехта позвонил, он был так взволнован.

— Мне нужен этнолог. Можешь приехать в Индию? За мой счет, — просил индус.

— А что, Индийский музей вдруг стал менее щедрым?

— Нет, музей здесь ни при чем. Позже объясню.

Буддистские монахи, вырубившие пещеру в скале, руководствовались советом Учителя: отдыхать, занимаясь медитацией в сезон дождей, и учиться в сезон муссонов.

Двери с одной стороны часовни вели в спартанские кельи монахов. Каменные ложа, на которых Ирвин и его товарищи постелили спальные мешки, нельзя назвать самыми удобными, но по крайней мере их не заливало водой.

Главный неф часовни напоминал о христианских храмах. Свет через дверной проем падал на то место, где в церкви был бы алтарь. Ирвин прислонился к искусно выполненной колонне, поддерживающей закругленный свод. Все стены были украшены росписями, изображающими житие Будды, и, что еще интереснее, бытовыми картинками, посвященными обыденной жизни древних индийцев. Это позволяло почти точно датировать пещерный храм — 500 г. н.э.

Деккан вообще известен благодаря скальным монастырям. Все здесь открыто и исследовано. Вход в этот пещерный храм скрывался под буйной растительностью, однако нашли и его. В свой первый визит сюда Мехта и Ирвин внимательно рассматривали настенные рисунки, когда их проводник вдруг громко позвал:

— Скорее сюда! Человек!

Профессора переглянулись, подумав, что проводник обнаружил скелет. Едва они вошли в темное прохладное помещение и посветили в угол, то увидели каменную фигуру мужчины длиной около пяти футов. Он полулежал, склонив голову набок. На животе у него располагалось вместилище в форме блюда.

Ирвин даже не сразу поверил своим глазам.

— Что это, Артур? — спросил Мехта.

— Ты видел когда-либо нечто подобное?

— Нет. Но ясно, что ты видел.

— Несколько лет назад я путешествовал по Мексике. Мы остановились у развалин майя. Там была такая же фигура, только гораздо большего размера. А это блюдоподобное вместилище использовали, чтобы собирать стекающую кровь во время жертвоприношений.

— Мексика? — с удивлением произнес Мехта.

Ирвин кивнул:

— Когда я увидел статую здесь, это показалось мне таким неуместным и неестественным...

— Понимаю. А ты не ошибаешься? Ведь в разных культурах есть много внешне похожего.

— Возможно. Придется вывезти скульптуру, чтобы установить подлинность. Это важно.

— Конечно, Артур, — согласился Мехта.

Коллеги отправились в деревню, где оставили грузовик, и поехали в ближайший городок в поисках телефона. Индийский археолог предложил позвонить в «Тайм квест» — специальную организацию, занимающуюся финансированием научно-исследовательских экспедиций, и попросить денег на перевозку находки.

После длительного разговора Мехта повесил трубку и с усмешкой сказал:

— Они сказали, что мы можем нанять местных жителей и подождать, пока они пришлют кого-нибудь из своих представителей с деньгами. Им потребуется сорок восемь часов.

Ученые вернулись в пещеру, чтобы все сфотографировать и описать. Два дня спустя Мехта вместе с проводником отправился в деревню встречать представителя «Тайм квест». И в это же время начался сезон дождей.

Ирвин до вечера работал над заметками. С наступлением сумерек никто так и не появился. Англичанин приготовил рис под пряным соусом и бобы. Стемнело. Похоже, ночевать придется одному. И вот послышался шум шагов.

— Наконец-то, друзья мои, — обрадовался профессор. — Боюсь, вы пропустили ужин. Но если хорошенько попросите, я, уж так и быть, приготовлю еще риса.

Ответа не последовало. Ирвин обернулся и в свете лампы увидел человека. Решив, что это местный житель, присланный другом, профессор сказал:

— Ты напугал меня. Тебя прислал Мехта?

Не говоря ни слова, человек шагнул навстречу профессору. Металл сверкнул в руке незнакомца. В последний миг своей жизни Ирвин понял, что случилось с Мехтой и проводником.

Глава 12

Китай

— Как далеко мы от места, Чен?

Сухопарый человек, сидевший на носу лодки, показал два пальца.

— Две мили или два часа? — спросил Джек Куинн.

На смущенном лице рулевого появилась беззубая улыбка. Он пожал плечами и указал на свое ухо. То ли ему не хватало знания английского, то ли рев допотопного мотора лодки мешал расслышать вопрос.

Изношенные золотники, сломанный глушитель и дико трясущийся корпус ветхого судна не давали общаться при помощи слов.

Куинн отбросил все старания устроиться поудобнее на этой посудине и теперь просто наблюдал за проплывающим мимо пейзажем. Вот остались позади рисовые и чайные плантации, рыбацкая деревня. Вдали показались окутанные туманом горы, однако красота Китая не трогала Куинна. Все его мысли были сосредоточены на одном — на Фергюсоне, руководителе его проекта.

Первое сообщение, полученное от Фергюсона, впечатляло.

Найдено много глиняных солдат. Возможно, больше, чем в терракотовой армии.

Куинн отлично знал, что Фергюсон упоминает знаменитую терракотовую армию из семи тысяч солдат, найденную в императорском мавзолее. О таких новостях Джек с удовольствием бы доложил совету управляющих «Восточно-азиатского фонда», где сам он занимал должность исполнительного директора.

Фонд основала группа весьма состоятельных людей для «установления взаимопонимания между Востоком и Западом» и прикрытия торговли опиумом. Фонд имел значительные льготы по налогам, поэтому кое-кто, сбагривая наркотики сотням тысяч китайцев, имел возможность наслаждаться благами жизни на полную катушку.

Спонсирование археологических экспедиций в Китае — часть программы фонда. Эта сторона деятельности была очень выгодна для совета управляющих, так как ничего не стоила. На самом деле спонсорами оказывались археологи-любители, которые платили за право участвовать в экспедиции. Зато о спонсорской деятельности фонда часто писали на первой полосе «Нью-Йорк таймс».

Второе сообщение от Фергюсона оказалось еще лучше первого:

Найден поразительный предмет искусства. Детали позже.

Джек уже почти представил, как он будет давать интервью телевизионщикам, когда пришло третье сообщение:

Объект относится к культуре майя.

Прежде чем оказаться в фонде, Куинн руководил университетским музеем и имел кое-какое представление о древних цивилизациях. Он ответил Фергюсону:

Майя — это не китайцы. Невозможно.

Через несколько дней Фергюсон написал:

Невозможно, но это так. Не шучу.

В тот же вечер Куинн собрал сумку и улетел в Гонконг. Затем несколько часов поездки — и он успел на лодку Чена. Чен исполнял роль почтальона и доставлял сообщения на телеграф. (Это объясняло, почему новости доходили до адресата удручающе медленно.)

Джек выяснил, что Чен был на месте экспедиции несколько дней назад. Должно быть, тогда Куинн и получил последнее известие от Фергюсона. Долгое путешествие изрядно утомило, и Джека вдруг захлестнула волна гнева. Он уже прикидывал, как поступить с Фергюсоном — утопить или пристрелить. Когда лодка приблизилась к нужному месту, Куинн твердо решил: руководитель археологической экспедиции сошел с ума. Вода здесь, что ли, особенная?

Так и не решив окончательно насчет расправы над Фергюсоном, Джек сошел на берег вместе с проводником, прихватив пару коробок с припасами и оборудованием.

Они пошли по узкой тропке через высокую желтоватую траву.

— Долго еще? — спросил Куинн.

Чен показал в ответ один палец. Понимай как хочешь: то ли один час, то ли одна миля. Однако Куинн ошибся. Через одну минуту они оказались на месте, где трава была примята по кругу.

Чен опустил на землю свою ношу, жестом показывая Джеку сделать то же.

— Где лагерь? — спросил Куинн, оглядываясь в поисках людей, палаток.

На лице Чена появилось озабоченное выражение. Почесав затылок, он указал на землю.

«Замечательное завершение великолепного дня», — мрачно подумал Куинн. Он устал и хотел принять ванну, в животе играл похоронный марш, а теперь еще и проводник сбился с пути. Чен сказал что-то по-китайски и пошел вперед, жестом показав Джеку следовать за ним.

Несколько минут они двигались молча, а затем Чен вдруг остановился и ткнул пальцем в землю. Пара акров земли была тщательно перекопана. Вдруг Куинн заметил торчащий из грязи округлый предмет. Он стал расшвыривать землю руками, и вот показалась голова и плечи терракотового солдата. Джек продолжил работу и нашел еще несколько солдат.

Да, это, должно быть, и есть то место... Но где люди? Куда, черт побери, все подевались? Чен с опаской огляделся.

— Демоны, — сказал он и, не говоря ни слова, потрусил обратно к реке.

Похолодало, будто туча закрыла солнце. Куинн осознал, что остался в полном одиночестве. Только шелест травы нарушал тишину. Джек в последний раз взглянул на терракотовое войско и бросился догонять проводника.

Глава 13

Округ Фэрфакс

Виргиния

Ясным виргинским утром Остин оттолкнулся веслом от причала, и его легкая спортивная лодка заскользила по сверкающей глади реки Потомак.

Прогулки по реке стали ежедневным ритуалом для Курта. Как и велел доктор, он старался не перенапрягать мышцы на левой стороне торса. Как только швы на ране затянулись, Остин начал проводить свою собственную терапию на тренажерах и в бассейне. Постепенно увеличивал нагрузки. И вот наступил момент, когда стоило проверить успешность лечения.

Спустить легкое каноэ на воду — дело нехитрое, а вот сесть в лодку так, чтобы она не перевернулась — целое приключение.

Первая попытка заняться греблей стала для Остина просто мучением. Девятифутовые весла совсем легкие, но когда их лопасти погружаются в воду, дальнейший процесс превращается в ад. Бок пронзала такая боль, будто из него вырвали кусок мяса. И все же постепенно Курт добился своего.

Сейчас лодка неслась по воде, как выпущенная из лука стрела. Пожалуй, сегодняшний день один из лучших в его жизни. Радость заглушала оставшуюся боль. Напоенный цветочным ароматом воздух настраивал на романтический лад.

Остин уже пустился в обратный путь по течению реки, когда вдруг его внимание привлек солнечный блик на берегу. Там в шезлонге сидел какой-то человек в низко надвинутой на глаза белой панаме и смотрел в телескоп. Остин видел этого человека несколько дней назад и сперва решил, что тот наблюдает за птицами. Однако и тогда, и в этот раз объектив прибора был направлен на него, на Курта Остина.

Через пару минут лодка поравнялась с наблюдателем, и Остин помахал ему рукой. Человек не отреагировал, а продолжал смотреть в объектив. Курт усмехнулся и поплыл дальше.

Лодочный домик в викторианском стиле, с мансардой и башенкой, походил бы на обычный особняк, если бы не внутренние переделки. Остин втащил лодку на берег и легко загнал в ангар рядом с другими своими любимыми игрушками. У него были еще две лодки и небольшой гидроплан.

Затем Курт быстро поднялся по лестнице на первый этаж и дальше — в спальню в башне.

Остин принял душ. Вытираясь перед зеркалом, осмотрел рану. Рубцы порозовели. Скоро они совсем побелеют и станут еще одним сувениром на память об очередном приключении. Таких отметин на теле Остина имелось предостаточно. Надев чистую футболку и шорты, он отправился в кухню, сварил крепкий кенийский кофе, поджарил яичницу с беконом. Остин с наслаждением проглотил завтрак, любуясь рекой. Затем он налил себе еще чашку кофе, поставил диск с записями Колтрейна и удобно устроился в черном кожаном кресле. Да, господин Сакс даже не подозревал, какие чудесные звуки можно извлекать из его инструмента. Неудивительно, что Остин обожал джаз. В некотором смысле музыка Колтрейна, Оскара Питерсона, Кейта Джаррета, Билла Эванса отражала личность самого Курта: холодная сдержанность, за которой скрывались бурная энергия и страсть, способность достичь самых глубин души и талант к импровизации.

В просторной комнате располагалась подлинная мебель колониальной эпохи. А вот вещей, имеющих отношение к морю, для человека, который провел почти всю жизнь в океане, здесь было очень мало: морская карта девятнадцатого века, пара корабельных навигационных инструментов, фотография любимой лодки и небольшая картина, изображающая клипер под парусами, выполненная в Гонконге местным Пикассо.

Полки были уставлены приключенческими романами Джозефа Конрада и Германа Мелвилла, а также десятками книг по океанографии. Но самые потрепанные корешки были у томов Канта, Платона и других великих философов.

Над камином висели дуэльные пистолеты — «мэнтоны», так пригодившиеся у берегов Марокко. Всего в коллекции Остина имелось около двухсот пар подобных пистолетов. Большая часть хранилась в несгораемом сейфе, а последние приобретения — в лодочном ангаре. Остин восхищался не только великолепной работой мастеров и холодной красотой самого оружия, но и загадочными поворотами истории, случавшимися из-за выпущенной однажды одной маленькой пули. Взглянув на «мэнтоны», он опять вспомнил о «Нерее». Что за странная ночь выдалась тогда: уже будучи дома, Остин не раз снова и снова прокручивал в памяти события на «Нерее».

Из-за ранения Курт потерял много крови и сильно ослаб. Лишь капитан Фелан был в состоянии двигаться. Он-то и сообщил команде и ученым, что все теперь в безопасности. Люди вышли из укрытий, на носилках отнесли Остина и Завалу в кабинет врача.

Потом вертолет доставил их и Нину в Тарфайю. Капитан Фелан отказался покинуть корабль и твердо решил привести судно на Юкатан. Через несколько часов Остин и Завала уже были на борту самолета НУМА, совершившего посадку в Марокко по пути из Рима в Нью-Йорк. Благодаря уколу обезболивающего Курт проспал все время полета. Очнулся он в Вашингтоне. Нины уже не было — она села на рейс до Бостона. «Доведется ли встретиться с ней еще?» — думал Остин.

Внезапная телефонная трель вывела его из состояния задумчивости. Из трубки донесся знакомый голос:

— Здравствуй, Курт. Как поживаешь?

— Все в порядке, адмирал Сэндекер. Спасибо. Но должен признать, поживаю скучновато.

— Рад слышать. Скоро скуке придет конец. Встретимся завтра в девять. Попытаемся до конца разобраться в марокканском деле. Завала тоже будет. Его видели в Арлингтоне. Похоже, он тоже скучает.

* * *

А Завала все это время с упоением строил, паял, лудил в своем подвале. Словом, полностью отдавался любимому делу — ремонтировал старые и изобретал новые технические средства для подводных исследований. Не забывал Джо и о физической форме. Как только смог ходить без посторонней помощи, сразу же отправился в спортивный зал, на боксерский ринг. Кроме того, Завалу всегда окружали женщины, и он старался не упустить своего, на всю катушку используя недюжинное мужское обаяние.

Остин не раз разговаривал с другом по телефону и точно знал: несмотря на приятное времяпрепровождение, Джо отчаянно хотел заняться настоящим делом, и поскорее. Поэтому Курт с уверенностью сообщил адмиралу:

— Уверен, Завала жаждет вернуться на работу.

— Великолепно. Кстати, я отлично понимаю, что вы еще не годитесь для основного состава олимпийской сборной.

— Разве что в резерв. Одно предложение, сэр. Когда в следующий раз будете нанимать кого-то на роль наблюдателя за птичками, тщательнее выбирайте для него костюм.

Пауза.

— Думаю, тебе не обязательно напоминать, что у НУМА нет такой разветвленной сети агентов, готовых явиться по первому зову, как в Лэнгли. Я попросил Джо Максуини, одного из наших бухгалтеров, потихоньку присмотреть за тобой. Видимо, он насмотрелся фильмов про Джеймса Бонда и принялся за дело слишком рьяно. Надеюсь, ты не возражаешь.

— Без проблем, сэр. Восхищен вашим подходом. Все-таки это лучше, чем ежедневные звонки из управления.

— Так и думал, что ты не станешь возражать. Между прочим, Мак действительно разбирается в птицах.

— Не сомневаюсь, сэр, — ответил Остин. — До завтра, адмирал.

Положив трубку, Курт усмехнулся отеческому тону адмирала и его не очень удачному выпаду в адрес ЦРУ. Агентство Сэндекера было в первую очередь научным, однако в сборе секретной информации о подводных исследованиях оно намного превосходило «контору». Адмирал же завидовал бездонному бюджету ЦРУ и весьма ограниченной финансовой отчетности, хотя и сам был не промах в выколачивании денег у конгресса. Сэндекер заручился поддержкой двадцати крупнейших университетов, морских школ и целого ряда влиятельных корпораций. На агентство работали пять тысяч ученых и инженеров, постоянно велась научная работа в области океанической геологии и биологии, подводной археологии, изучения климата. НУМА располагало целым флотом научно-исследовательских судов, самолетов и вертолетов. Имея такой арсенал, агентство простирало свои руки в любую точку земного шара.

Приход Остина на работу в НУМА из ЦРУ был большой удачей для Сэндекера. Курт получил степень магистра в области системного менеджмента в Вашингтонском университете и закончил Высшую школу подводного плавания в Сиэтле. Так что он оказался мастером на все руки: стал профессиональным сварщиком, подрывником, специализировался на подъеме тяжелых объектов со дна моря и глубоководных погружениях. Поработав пару лет на нефтяных вышках в Северном море, Курт вернулся в спасательную компанию своего отца, а потом через шесть лет его пригласили в малоизвестный отдел ЦРУ, занимавшийся исследованием морских глубин.

Остин работал помощником директора во время секретного подъема русской субмарины, а также при расследовании дела о нападении израильской подводной лодки на иранский танкер, перевозивший ядерное оружие. Кроме того, расследовал несколько случаев таинственного исчезновения коммерческих самолетов, сбитых над морем. Но с окончанием холодной войны ЦРУ закрыло отдел. Возможно, Курт перекочевал бы в другой отдел «конторы», если бы не адмирал Сэндекер.

Остин взглянул на часы. Три. В Сиэтле сейчас семь. Он взял трубку, набрал номер. На другом конце послышались шипение и треск.

— Здравствуй, — сказал Курт. — Это твой сынок номер один.

— Наконец-то позвонил.

— Мы же говорили вчера, пап.

— Многое может случиться за двадцать четыре часа, — добродушно проворчал отец Остина.

— Правда? Что, например?

— Например, многомиллионный контракт с китайцами. Вот что. Неплохо для старикашки, а?

От отца Курт унаследовал физическую крепость и упрямство. Старший Остин в свои семьдесят с лишним был все еще крепок, только сутулость появилась. Он до сих пор работал столько, сколько выдержит не каждый молодой человек. Спасательная компания принесла ему богатство, но он до сих пор ездил без шофера. А мать Остина умерла несколько лет назад. Сейчас для старика, как и для многих людей, добившихся всего своими силами, деньги были не главным. Самое важное — деловая игра, процесс зарабатывания баксов.

— Поздравляю, отец. Впрочем, твои успехи меня не удивляют. И кстати, никому и в голову не придет назвать тебя старикашкой. И ты это прекрасно знаешь.

— Не трать время на лесть. Разговоры нынче дороги. Когда приедешь, чтобы мы вместе смогли отпраздновать событие бутылочкой славного виски?

«Чертовски хотелось бы...» — подумал Остин.

— Пока не могу. Возвращаюсь к работе.

— Опять надолго, — разочарованно ответил отец.

— Да ты, похоже, успел поговорить с адмиралом, — заметил Остин.

— Вот еще! Мне и без этого есть чем заняться.

Остин-старший немного лукавил. На самом деле он очень уважал адмирала. И в то же время считал его соперником, ведь тот словно отнимал сына. Все-таки старик в глубине души надеялся, что когда-нибудь Курт образумится и займется семейным бизнесом. Остину иногда казалось — именно эта надежда и заставляет отца продолжать жить.

— Узнаю, в чем дело, и вернусь к тебе.

Старик тяжело вздохнул:

— Ладно. Делай то, что должен. Мне пора. Звонок на другой линии.

Из трубки донеслись гудки. Остин покачал головой.

Диск Колтрейна закончился. Теперь Курт поставил Джерри Маллигана и снова удобно устроился в кожаном кресле, желая насладиться последними часами отдыха. Вообще Остин был рад, что Сэндекер позвонил и прервал его каникулы. Адмирал не единственный, кто хочет довести так называемое «марокканское дело» до конца.

Глава 14

Хирам Яджер вытянулся в кресле, положив руки под затылок и рассматривая черно-белую фотографию пышнотелой женщины с острова Суматра. Голографический дисплей делал изображение почти живым.

— Спасибо за развлечение, Макс, — мечтательно поблагодарил машину Яджер.

— Не стоит, — женским голосом ответил компьютер. — Думаю, ты рад немного передохнуть.

Картинка исчезла, отправившись в 1937 год, когда какой-то фотограф сделал этот снимок для «Иэшнл джиографик».

Благодаря своему личному терминалу Яджер, шеф отдела связи агентства, мог в мгновение ока получать информацию. И в любом количестве. Вообще под техническое обеспечение был отведен целый десятый этаж в штаб-квартире НУМА. Мощная высокоскоростная компьютерная сеть, созданная Яджером, выглядела настоящей жемчужиной в обширном хозяйстве Сэндекера.

Адмирал отыскал Яджера в одной из компьютерных корпораций Кремниевой долины и поручил ему создать самый полный и лучший в мире архив по океанической науке. Теперь обширная база данных стала настоящей страстью Хирама. Конечно, потребовались годы, чтобы собрать знания об океане, накопленные за сотни лет, но зато сейчас в компьютерном архиве НУМА можно отыскать все, что когда-либо написано о морях и океанах.

Яджер был единственным сотрудником агентства, кому позволялось нарушать форму одежды, установленную Сэндекером. Хирам являлся на работу в обыкновенных джинсах длинные светлые волосы убирал в хвост и для солидности носил бакенбарды. Внешне Яджер мог бы сойти за хиппи времен шестидесятых. Ездил он на «БМВ», оснащенном по последнему слову техники. Была у него симпатичная жена-художница и две дочки, которые учились в частной школе. Семья считала, что Яджер слишком мало времени проводит с ними.

Сейчас Хирам работал над последним заданием, полученным от адмирала. На первый взгляд дело показалось несложным: были ли еще нападения на археологические экспедиции, похожие на ту резню в Марокко? Однако на деле задание оказалось не из легких.

Компьютерная система НУМА могла получить информацию из любой точки земного шара. Яджер начал с составления списка археологических экспедиций за последние пятьдесят лет и выстроил их в хронологическом порядке. Затем Хирам использовал компьютерную модель, основанную на фактах, известных об инциденте в Марокко, и попросил Макса сравнить модель с каждой экспедицией, привлекая различные источники, такие как академические издания, публикации в научных журналах, бухгалтерские счета.

Через несколько дней работы Яджер получил огромное количество информации. Теперь ее нужно отсортировать. Макс получил задание распечатать найденное.

— Я скоро вернусь. Извини за задержку, — монотонно выдал голос компьютер. — Почему бы тебе не налить себе еще чашку кофе?

Пока Макс работал, Хирам мог бы пойти в кафетерий или просто немного прогуляться. Но он предпочитал не оставлять без присмотра свою любимую игрушку и использовать это время для исследования прочих опций.

Вдруг Яджер вспомнил, что Нина Кирофф рассказывала, что убийцы появились среди ночи, перебили всех в лагере и спрятали тела.

— Макс, давай посмотрим раздел «Убийцы».

Макс состоял из нескольких компьютеров и поэтому мог выполнять несколько заданий одновременно.

— Нет проблем, — ответила машина.

— Убийцы. Английское слово «assassin» происходит от арабского «hashishin», означающего: «тот, кто зависит от гашиша». Тайный религиозно-политический исламский орден семнадцатого века, возглавляемый абсолютным правителем. От членов секты, посвященных, требовалось беспрекословное подчинение. Убийцы политических лидеров. Перед выполнением задания им давали гашиш и предоставляли возможность чувственных наслаждений, а затем говорили, что это и есть вкус рая, который ждет их после выполнения работы. Более двухсот лет секта совершала террористические акты...

Интересно. Но насколько это то, что нужно? Макс описал и другие группы убийц: «душителей» в Индии и ниндзя в Японии. Однако эти группы явно не имели отношения к марокканским событиям.

Доктор Кирофф сказала, что убийцы уничтожили каменную статую, которая могла бы стать доказательством контактов между Старым и Новым Светом еще в доколумбову эпоху. Даже со скоростью Макса можно лет десять обрабатывать информацию о доколумбовых временах. Вместо этого Яджер решил применить «параллельную парадигму», как он назвал этот метод. Компьютеру нужно задать ряд вопросов на тему: кому невыгодна информация о том, что Колумб не был первым представителем Старого Света, чья нога ступила на берега Америки.

Яджер быстро получил ответ на вопрос.

— Это невыгодно ученым, историкам, писателям, определенным этническим группам. Нужны детали?

— Не сейчас. Эта теория опасна?

— Нет. Нужна ретроспектива?

— Дальше, — дал команду Яджер.

— Испанская инквизиция считала веру в возможные контакты между двумя мирами в доколумбову эпоху ересью и карала за подобные взгляды сожжением. Инквизиторы утверждали, что Господь вдохновил Колумба принести испанскую цивилизацию в Новый Свет. Связь с Веспуччи?

— Дальше.

— Когда Америго Веспуччи научно доказал, что Колумб не достиг Индии, а открыл новый континент, его обвинили в ереси.

— Почему это было так важно?

— Такая теория ослабила бы власть испанцев в новых землях.

Яджер ничего не понимал. Сейчас-то Испания не обладает мировой властью, и все бывшие колонии — независимые государства. Что-то здесь не так.

Компьютер издал мелодичный звон колоколов Биг-Бена, и на дисплее появилась карикатура на Хирама Яджера.

— Обработка и распечатка завершена, — сообщила машина. — Сбегать за пивом?

Яджер проводил так много времени с любимым электронным детищем, что в итоге запрограммировал и кое-какие свои привычки.

— Спасибо, Макс. Я плачу.

Хирам прошел в соседнюю комнату к принтеру. По мере чтения лицо его приобретало все более и более удивленное выражение. Едва дочитав до половины и несколько раз повторив «невероятно», он взял телефонную трубку и набрал номер.

— Если у вас найдется свободная минута, адмирал, то у меня есть кое-что весьма любопытное.

Глава 15

Ровно в 8.45 утра Остин поставил джип бирюзового цвета в подземном гараже штаб-квартиры НУМА. Во впечатляющем здании из стекла и бетона в Арлингтоне, штат Виргиния, работали две тысячи ученых и инженеров, которые координировали деятельность еще трех тысяч сотрудников, разбросанных по всему миру. В холле Остина окликнул Завала, теперь прихрамывающий уже едва заметно.

Друзья направились к лифту, чтобы подняться на этаж, где находился кабинет Сэндекера. У дверей лифта ждали двое. Один — довольно высокий крепкий человек с загорелым лицом. Темно-зеленые глаза и черные курчавые волосы, чуть тронутые сединой на висках. Другой — полная противоположность. Невысокий, но плотного телосложения, ни грамма жира — одни мускулы. Вьющиеся волосы и карие глаза выдавали в нем итальянскую кровь.

Высокий сразу протянул руку для рукопожатия:

— Курт, да мы, пожалуй, месяца три не пересекались.

Дирк Питт, директор по специальным проектам НУМА, и его помощник Ал Джордино были легендами агентства. Об их подвигах за время работы в НУМА писали романы. Пути Остина и Питта часто пересекались, поэтому они стали добрыми друзьями и вместе занимались подводным плаванием. Курт пожал другу руку.

— Когда вы наконец найдете время пообедать вместе? Хотелось бы услышать о ваших последних путешествиях.

— Боюсь, в ближайшие две недели вряд ли удастся. Через час мы улетаем с базы Эндрюс.

— Куда направляетесь?

— Адмирал подыскал для нас проект в Антарктике, — ответил Джордино.

— Трусы с подогревом не забыл? — с ехидным блеском в глазах поинтересовался Завала.

Джордино усмехнулся:

— Да я из дома без них не выхожу.

— А вы с Джо чем займетесь? — спросил Питт.

— А мы идем на встречу с адмиралом, чтобы узнать, какие у него планы на наш счет.

— Надеюсь, вас пошлют в тропики.

— Я тоже сильно на это надеюсь, — со смехом согласился Остин.

— Позвони, когда вернетесь, — попросил Питт. — Вместе пообедаем у меня дома.

— Непременно, — пообещал Курт. — Всегда приятно взглянуть на твою коллекцию автомобилей.

Подошел лифт, распахнулись дверцы. Питт и Джордино вошли внутрь.

— Пока, ребята. Удачи вам, — пожелал Ал.

Лифт ушел вниз.

— Первый раз вижу Дирка и Ала не хромающими, не истекающими кровью и не в бинтах, — заметил Остин.

— Спасибо за напоминание насчет опасности работы в НУМА.

Друзья вошли в большую приемную. Все стены здесь были увешаны фотографиями адмирала Сэндекера в компании различных политических шишек, выдающихся ученых и деятелей искусства. Секретарь предложила им пройти в кабинет.

Адмирал имел весьма внушительный вид. Темно-синий китель с вышитым золотым якорем на левом нагрудном кармане. Стрелки на темно-серых брюках напоминали бритвенные лезвия. Восседал адмирал за огромным столом, крышку которого изготовили из куска обшивки затонувшего корабля.

При появлении визитеров Сэндекер встал из-за стола, чтобы поприветствовать вошедших.

— Курт! Джо! Приятно вас видеть, — сказал он, пожимая руки сотрудникам. — Отлично выглядите. Рад, что вы оба смогли прийти на встречу.

Сдержав улыбку, Остин ответил:

— Спасибо, адмирал. На нас с Джо раны быстро заживают.

Он прекрасно знал, что ответа «нет» для адмирала не существует.

— А как же! Быстрое выздоровление — необходимое условие для работы в НУМА. Не верите, спросите у Питта и Ала Джордино.

Как бы там ни было, и Остин, и Завала просто жаждали получить новое задание.

Только сейчас Джо не мог удержаться и не пошутить:

— Пара инвалидов вроде нас вряд ли принесут большую пользу агентству.

Сэндекер усмехнулся:

— Всегда восхищался твоим чувством юмора, Джо. Ты бы прекрасно вписался в шоу какого-нибудь ночного клуба в роли комика и проводил бы там вечера в компании юных девиц. Полагаю, они тоже помогали тебе выздоравливать?

— Частнопрактикующие медсестры, — с ангельским выражением лица ответил Завала.

— Говорю тебе, Джо, упустил ты свое призвание. Кстати, как там... гм... твоя задняя часть?

— Бежать марафон я не готов, но трость выбросил еще несколько дней назад.

— Рад слышать. Прежде чем мы присоединимся к остальным, хочу поблагодарить вас за отлично выполненную работу на «Нерее». Поздравляю!

— Спасибо, — ответил Остин. — Капитан Фелан также заслуживает больших похвал. Поздновато он родился. Фелан великолепно смотрелся бы в сражениях с пиратами. Боюсь, правда, мы устроили беспорядок на судне.

— Некоторые вещи просто нужно делать, Курт. Я говорил вчера с капитаном. Экспедиция заканчивает работу на Юкатане. Там все хорошо. Он просил меня еще раз поблагодарить вас за спасение судна. Итак, вы оба готовы вернуться к работе?

— Да, — коротко ответили друзья.

В дверь негромко постучали. На пороге появился Пол Траут. Этот сотрудник НУМА из-за своего роста больше походил на звезду НБА, чем на исследователя-глубоководника.

— Привет, ребята. Рад видеть. Нам вас здорово не хватало, — с искренней радостью в голосе сказал Пол, а затем, обращаясь к Сэндекеру, добавил: — Мы готовы, адмирал.

— Великолепно. Не буду тратить время на объяснения сейчас. Причины, по которым мы здесь собрались, вам скоро и так станут понятны.

Сэндекер пригласил всех в большой конференц-зал. Остин чувствовал: грядет что-то важное.

Дожидаясь начала совещания, за дальним концом стола сидел поджарый широкоплечий человек — командор Руди Ганн, помощник директора НУМА. Рядом с ним — компьютерный гений Хирам Яджер. Напротив расположился седовласый господин, внешне напоминающий Обри Смита, актера, обычно исполнявшего роли блестящих британских офицеров, а рядом с ним — молодой, но уже лысеющий человек с сильно выдающейся челюстью.

Остин приветствовал Ганна и Яджера кивком. Теперь его взгляд упал на женщину, сидевшую за дальним концом стола. Курт подошел к ней и протянул руку.

— Доктор Кирофф, какой приятный сюрприз! Рад вас видеть, — обрадовался Остин.

Светлые волосы Нины были гладко зачесаны назад. Прическа подчеркивала серые с поволокой глаза и высокие скулы, а костюм в пастельных тонах выгодно оттенял кожу. В голове Остина промелькнула мысль, что не обращающие на нее внимания мужчины — идиоты. Когда он увидел Нину впервые, она походила на сказочную русалку. А теперь, элегантно одетая и причесанная, доктор Кирофф была просто бесподобна.

— Мне тоже приятно встретиться с вами, мистер Остин. Как вы себя чувствуете?

— Теперь чудесно, — ответил он.

Несколько секунд они так и держали друг друга за руки, пока Сэндекер не стал нарочито громко прокашливаться. Остин обернулся, взглянул на коллег, и его лицо вспыхнуло, как у школьника, застигнутого врасплох.

Адмирал представил всех по очереди. Пожилой седовласый господин оказался исполнительным директором Всемирного археологического совета Джеем Прескоттом Дэнверсом. Второй незнакомец представлял «Восточно-азиатский фонд», и его звали Джек Куинн.

— С формальностями покончено. Перейдем к делу. Хирам? — объявил Сэндекер.

Пока Яджер колдовал над клавиатурой, Остин занял место рядом с Траутом.

— Думал, ты сейчас на Юкатане вместе с женой.

Видеть Траута без жены Джеммы было весьма необычно. Пол Траут нашел свою половину в Институте океанографии, когда она готовилась к защите докторской. Затем они поженились и с тех пор работали вместе.

— Несколько недель Джемма вела переговоры с одной важной особой из антропологического музея в Мехико. Парень назначил дату встречи. Перенести ничего было нельзя, поэтому я здесь за двоих.

Сэндекер дал знак Яджеру. На большом настенном экране появилась карта северо-западной Африки. Красная мигающая стрелка указывала на Марокко.

— Всем здесь присутствующим известно о нападении на доктора Кирофф и исчезновении ее экспедиции, — начал Сэндекер. — Курт, пока вы с Завалой восстанавливали силы, мы получили сообщение о пропаже еще двух экспедиций.

Теперь на экране появилась карта мира. На ней горели три красные точки.

— Организация мистера Куинна потеряла экспедицию в Китае. Двое ученых и проводник исчезли в Индии, — сообщил Яджер.

— Спасибо, Хирам, — сказал Сэндекер. — Доктор Дэнверс, не расскажете ли нам о своей организации?

— С удовольствием, — ответил, вставая, Дэнверс. — Всемирный археологический совет в Вашингтоне — место, куда стекается вся информация, имеющая отношение к археологическим изысканиям. Ведь каждую секунду десятки экспедиций работают по всему земному шару. Их спонсируют фонды, университеты, правительственные учреждения. Наша работа — собирать всю информацию и поставлять ее этим учреждениям.

— Может быть, приведете нам пример вашей деятельности? — предложил Сэндекер.

— Один университет недавно принял решение отправить экспедицию в Узбекистан. Пользуясь нашей компьютерной базой данных, мы смогли предоставить полную информацию о ведущейся работе в этой стране, о прошлых экспедициях все необходимые публикации, библиографию, справочники, имена ученых-специалистов в данной области. У нас имеются карты местности, а также информация практического свойства, а именно: политическая обстановка, источники рабочих ресурсов, состояние дорог, погода и так далее.

— А имеется ли у вас информация об исчезнувших экспедициях? — спросил Сэндекер.

— Ну... — Дэнверс насупил брови. — Не совсем так. Это зависит от источников получения материалов. Например, в случае с Узбекистаном не будет упоминания об исчезновении, пока сам университет — организатор экспедиции не предоставит нам такую информацию. Мы можем только предупредить о потенциальной опасности некой территории. С другой стороны, такая информация может оказаться в базе данных, хотя довольно затруднительно собрать все в единое целое...

— Понятно, — ответил Сэндекер. — Хирам, поможешь нам?

На карте на разных континентах стали появляться красные стрелки.

— Все эти экспедиции пропали за последние десять лет, — прокомментировал Яджер.

— Невозможно, — сдерживая гнев, произнес Дэнверс. — Откуда у вас такая информация?

— Я получил ее из файлов вашей организации, — коротко и просто ответил Яджер.

— Не может быть! — возмутился Дэнверс. — Нужно быть членом ВАС, чтобы получить доступ к этим файлам. Более того, не все члены нашего совета имеют такой доступ.

Яджеру не первый раз в жизни приходилось сталкиваться с ситуацией, когда кто-то считает свою электронную игрушку непогрешимой. Он давно научился в таких случаях не спорить, поэтому просто улыбнулся.

— Полагаю, все согласны — перед нами не простое совпадение или случайность, — заметил Сэндекер.

Дэнверс все еще не мог поверить, что в его базу данных проник какой-то мальчишка.

— Приношу свои искренние извинения, доктор Дэнверс, — продолжал адмирал. — Когда я узнал об инциденте в Марокко, то сразу попросил Хирама сделать обзор сходных случаев. Боюсь, полученные новости неутешительны.

Яджер кликнул «мышкой». Дэнверс крякнул. На карте загорелось еще с десяток красных точек.

— Сумасшествие какое-то! — не выдержал Куинн. — Ради Бога! Это же не кино про Индиану Джонса! Не могли все эти люди вот так запросто исчезнуть с лица земли!

— Верное замечание, мистер Куинн, — спокойно сказал Сэндекер. — Мы тоже очень удивлялись, узнав, сколько экспедиций бесследно исчезло. Будто растворились в воздухе.

— А что газеты? — спросил Куинн.

— Как пояснил мне Хирам, иногда находились охотники за приключениями, имеющие выход на такие крупные издания, как «Нью-Йорк таймс». Они пытались докопаться до причин исчезновения экспедиций. Много публикаций было в 1936 году по поводу исчезновения экспедиции Национального географического общества на Сардинии. Тогда все списали на бандитов и природные катаклизмы вроде извержения вулкана или наводнения. Но самое подозрительное другое — экспедиции исчезают все чаще.

— Вспоминается фильм, который я недавно посмотрел, — задумчиво вступил в разговор Руди Ганн. — Завязка такова: кто-то начинает по очереди убивать глав европейских государств.

— Только в нашем случае речь идет обо всех континентах, — заметил Сэндекер, — и кто-то убивает самых выдающихся археологов.

— О Господи! Да что же это происходит? — громким шепотом произнес Дэнверс.

— В самом деле, что? — сказал адмирал, переводя взгляд с одного присутствующего на другого. — Я попросил Хирама закодировать сходные элементы в каждом случае. На первый взгляд во всех тех исчезновениях не было ничего общего. Все они выглядят по-разному: и по количеству участников, и по источникам финансирования. И все-таки общий знаменатель есть. До случая в Марокко экспедиции просто бесследно исчезали, но доктору Кирофф, к счастью, удалось спастись. Теперь мы знаем, что археологов убивает команда профессиональных убийц.

— Туги, — тихо сказал Ганн.

— Что это значит? — спросил Куинн.

— "Душители" на языке хинди. Так называют последователей культа Кали в Индии. Эти люди грабили караваны и одиноких прохожих, а тела прятали. Британцы покончили с тугами в начале девятнадцатого века, но одно из последних исчезновений произошло в Индии.

— Я проверял эту группу, — сказал Яджер, — и ниндзя тоже.

— Идея тайного общества убийц весьма интересна, — продолжал Сэндекер, — но пока оставим ее. Хочу обратить ваше внимание на еще один общий элемент во всех экспедициях. Согласно документам, они находили предметы искусства, относящиеся к доколумбовой эпохе в местах, где никто не предполагал найти нечто подобное. — Тут адмирал выдержат драматическую паузу и добавил: — И в соответствии с выкладками Хирама все они так или иначе финансировались «Тайм квест». Кто из вас, джентльмены, что-нибудь знает об этой организации?

— Я знаю, — откликнулся Куинн. — Мы многократно пользовались их услугами. Респектабельная компания, насколько мне известно. Их реклама размещена во всех журналах по археологии. Они не скупятся на гранты. Финансируют экспедиции по своему усмотрению. А еще посылают на раскопки добровольцев, тех, кто готов заплатить за возможность поорудовать лопатой. Имеют связи на высоком уровне.

Дэнверс будто очнулся и добавил:

— Да, согласен. Многие наши клиенты пользовались услугами «Тайм квест». У нас есть информация об этой организации.

— Я уже проверил их, — ответил Яджер, — воспользовавшись другими источниками. У них впечатляющий сайт. Штаб-квартира находится в Сан-Антонио. В совет директоров входят многие известные люди.

Остин удивленно поднял брови:

— Хорошенькое дело. Люди, сами не ведая о том, позволили каким-то экстремистам совершать преступления, прикрываясь их именами?

— В точку, Курт, — согласился Сэндекер. — Хирам, есть какие-нибудь факты, доказывающие экстремистскую направленность «Тайм квест»?

Яджер покачал головой:

— Нет. Согласно имеющейся информации, все чисто.

— Неужели ты не нашел чего-нибудь эдакого? — настаивал Сэндекер.

— Я бы так не сказал, адмирал. Есть куча информации, но все это приглаженные пресс-релизы, по которым ни о чем нельзя судить. А когда я попытался копнуть глубже, то ничего не получилось.

— Доступ заблокирован?

— Нет, все не так просто. Система очень изощренная. Когда доступ заблокирован — это как будто у вас нет ключа от замка в квартиру. У меня ключ был, я открыл замок, но когда вошел — там оказалось темно, а свет включить я не смог.

— Если твои электронные гончие не смогли взять след, то система действительно очень изощренная. Тем не менее результат работы очевиден. Если в комнате не включают свет, значит, там есть что скрывать.

Нина, сидевшая молча все это время, вдруг негромко сказала:

— Гонсалес.

— Простите? — отреагировал Сэндекер.

— Я думала над тем, что рассказал мистер Ганн о тугах. В составе нашей экспедиции был некий Гонсалес, я говорила о нем раньше. Он попал к нам через «Тайм квест». Он был... Он был каким-то странным.

— Почему, доктор Кирофф?

— Трудно объяснить. Гонсалес держался, я бы сказала, подобострастно. Всегда оказывался рядом, все время заглядывал через плечо, все время что-то высматривал, вынюхивал. А о себе он рассказывав одну и ту же историю, без единого отступления, а при попытках расспросить о чем-либо подробнее, давал уклончивые ответы. Например, я так и не получила внятного ответа, когда застала его за беседой с каким-то незнакомцем в джипе. Думаю, этот случай также имеет отношение к нападению на лагерь.

— Я читал ваш отчет об инциденте, — сказал Сэндекер. — Гонсалес погиб вместе с остальными?

— Полагаю, да. Там ведь царила полнейшая неразбериха. Он исчез со всеми, но...

— Мы проверим. Тела будут эксгумированы для идентификации, и если его там не окажется, Хирам выследит этого типа.

— Еще один вопрос, — обратился к адмиралу Остин. — «Тайм квест» связана со всеми экспедициями, пропавшими за последние годы. А кто-нибудь из них вернулся без потерь?

— Да, — ответил Сэндекер, — много экспедиций счастливо вернулись домой. Однако повторяю: все пропавшие сообщали о необычных находках, относящихся к доколумбовым временам. Что скажете на это, Дэнверс?

— Археологическое сообщество наверняка отреагирует на подобные заявления с большим скептицизмом. Тем не менее затрудняюсь сказать, как ученые отнесутся к информации об убийствах. Очевидно, что все эти события не просто цепь совпадений.

Нина покачала головой.

— Все это кажется таким же невероятным, как и та статуя доколумбовой эпохи, которую уничтожили бандиты. А подтверждение о ее существовании удалено из базы данных университета. — Она повернулась к Яджеру: — Как такое могло случиться?

Хирам пожал плечами:

— Невелика проблема, если знать, как войти.

Сэндекер взглянул на часы:

— Мы сделали все, что могли на данный момент. Благодарю за участие во встрече, джентльмены, доктор Кирофф. Мы сообщим вам о наших дальнейших действиях.

Как только заседание закончилось, Курт сразу подошел к Нине:

— Ты останешься в Вашингтоне?

— Боюсь, нет, — ответила Нина. — Я улетаю сейчас же. Начинаю работу над новым проектом.

— Ну...

— Никогда не знаешь, что будет дальше. Возможно, мы еще когда-нибудь поработаем вместе.

Остин ощущал легкий аромат лаванды, исходивший от ее волос.

— Надеюсь, так и будет.

Подошел Завала:

— Извините, что помешал беседе. Сэндекер зовет.

Остин тихо прошептал «до свидания» и последовал за другом в кабинет адмирала.

— Некоторые из вас думают, что за дело нашему агентству, чья стихия — океан и все, что находится в нем, до каких-то раскопок в пустыне, — начал Сэндекер. — Главная причина состоит в том, что НУМА обладает лучшими в мире разведывательными силами и средствами. В значительной части случаев места, интересующие археологов, поглотил океан, поэтому мы имеем техническое обеспечение для ведения исследований и, следовательно, прямой интерес. Итак, джентльмены, какие у вас есть идеи?

Первым заговорил Остин:

— Давайте еще раз просчитаем, что нам известно. Существует некая модель исчезновения экспедиций. Люди не просто пропадают; их убивают профессиональные, хорошо экипированные убийцы. Все экспедиции так или иначе связаны с «Тайм квест» — организацией, которой есть что скрывать.

— А что, если они просто скрывают свои активы от налогового управления и убийства тут ни при чем?

— Стоит изучить и этот вариант, — согласился Сэндекер.

— А нет ли каких новостей о катере на воздушной подушке, который пытался утопить доктора Кирофф? — спросил Завала.

— Здесь нам повезло, — ответил Яджер. — По вашему описанию я вычислил производителя. Это английская фирма «Гриффон Ховеркрафт лтд». Амфибий такой модели выпущено очень мало. А интересующий нас экземпляр особенно интересен. Высокоскоростная, напичканная современной техникой модель, оснащенная пулеметами. Таких даже в ВМС США считанные единицы.

— Почему же тогда они не убили доктора Кирофф? — спросил Завала.

— По-моему, побоялись, что тело могут обнаружить. Возникли бы вопросы. А получала ли фирма заказы от частных компаний?

— Только один. Некая компания из Сан-Антонио.

— Но ведь там находится штаб-квартира «Тайм квест»! — удивился Остин.

— Именно, — отвечал Яджер. — Может, это и совпадение. Амфибия принадлежит нефтяной корпорации, однако эта компания может оказаться фиктивной. Нужно время, чтобы распутать клубок. И все же крайне неосмотрительно с их стороны дать повод к поиску взаимосвязей.

— Не совсем так, — возразил Остин. — Они не ожидали, что выживет свидетель. Если бы им удалось расправиться с доктором Кирофф, никто бы не узнал об убийцах. С «Нерея» невозможно было рассмотреть, что они топят человека.

— Курт прав, Хирам, — заметил Сэндекер. — Проследи связь с Сан-Антонио. Какие еще будут предложения?

— Я вот подумал, — начал Остин. — Может, вынудить их к действиям? Во всех инцидентах краеугольным камнем оказывались находки доколумбового периода. Что, если снарядить археологическую экспедицию и дать знать «Тайм квест» о соответствующей находке?

— Но как осуществить замысел? На подготовку потребуются недели, а возможно, и месяцы... Не так ли, Руди?

— Боюсь, что так, сэр. Нужно многое свести воедино.

Остин не понимал, почему Руди Ганн так странно реагирует на его предложение, и с раздражением в голосе продолжил:

— Может быть, если попытаться, нам удастся ускорить процесс.

— Нет необходимости нестись очертя голову, — сказал Сэндекер, улыбаясь. — Пока вы с Завала лечились, я, Руди и Хирам кое-что предприняли. Поразмыслив и взвесив все, мы решили отправить экспедицию в юго-западную Америку. Крючком послужит некий предмет из Старого Света, найденный в американской земле. Этот предмет и должен будет привлечь кое-чье внимание. Считай это заданием для своей спецкоманды.

— Задание принято, — ответил Остин. — А как насчет Джеммы?

— Думаю, присутствие специалиста по морской биологии в пустыне будет сложновато объяснить, — ответил адмирал. — Не вижу необходимости прерывать ее работу на Юкатане.

— Если она понадобится, прилетит за несколько часов. В последнее время Джемма и так много работает. Пусть понаслаждается тропическим солнцем на пляжах Канкуна.

— Везет же людям, — мечтательно заметил Завала.

Глава 16

Юкатан

Мексика

Джемма Морган-Траут, постоянный член спецкоманды НУМА, вовсе не считала себя везучей. В то время как ее коллеги вдыхали кондиционированный воздух, Джемма страдала от жары, и ее хорошее настроение улетучивалось пропорционально повышению температуры. Невозможно поверить в то, что при стопроцентной влажности на небе — ни облачка.

Она остановила джип в траве у дороги и откинулась на спинку сиденья, сложив на груди руки.

Джемма посмотрела на небо. Ни тучки! Только пара стервятников лениво описывает круги. За целый час ожидания по дороге проехала всего одна старая колымага. Глотнув прохладной воды из термоса, Джемма в третий раз развернула карту, переданную ей профессором Чи по факсу. Рано утром она выехала из Сьюдад-дель-Кармен, места стоянки «Нерея», и, точно следуя указаниям, оказалась здесь. Ошибки нет. Все точно, она именно там, где и должна быть.

Посреди дороги в никуда.

Джемма уже пожалела, что отказалась от предложения вернуться в Вашингтон вместе с мужем для важной встречи в штаб-квартире НУМА. Но ведь она так долго пыталась устроить это рандеву с профессором Чи. Все-таки интересно, зачем их так спешно вызвали в Вашингтон? Они уже приступили к работе на Юкатане. Экспедиция обещала быть спокойной и приятной.

Джемма улыбнулась. Скоро должен вернуться и Курт Остин. Обычно обязательно что-нибудь происходит там, где он появляется. Ей довелось уже услышать о стрельбе на «Нерее».

Господи, ну почему профессор выбрал для встречи такое никчемное место? Единственный признак человеческого пребывания здесь — поросшая травой проселочная дорога, ведущая в лес. Терпение Джеммы таяло. Может, уехать? Нет, стоит подождать еще минут пятнадцать.

Проклятие! Когда еще представится случай встретиться с профессором Чи? И вот в колеблющемся жарком воздухе почудилось какое-то движение. На дороге появился сине-белый автобус. Наверное, сбились с пути, подумала Джемма. Нет. Автобус остановился позади джипа, дверца открылась, и знойную тишину нарушили оглушительные звуки народной мексиканской мелодии. Да, колонки водитель, видимо, позаимствовал в Вудстоке. Из автобуса вышел единственный пассажир. На нем была типичная индейская одежда: хлопчатобумажная блуза, широкие штаны и широкополая, плотно сплетенная соломенная шляпа. Как и большинство потомков майя, мужчина был невысок. Водитель и пассажир быстро обменялись репликами на испанском, и автобус, громыхая, покатил дальше.

О-о-ох!

Джемма на секунду отвлеклась от сцены на дороге, чтобы сбросить надоедливого жучка, упавшего ей за ворот, а когда посмотрела в зеркало, человек из автобуса исчез. Что за чертовщина? Боковым зрением она заметила какое-то движение справа и замерла. На нее пристально смотрели темные глаза.

— Доктор Морган-Траут, полагаю? — прозвучал знакомый мягкий голос с американским акцентом.

— Профессор Чи?

— К вашим услугам. — Индеец понял, что Джемма с опаской смотрит на ружье в его руке. — Извините. Я вовсе не хотел напугать вас. Прошу прощения за опоздание. Я был на охоте, мне следовало следить за временем. Хуан, водитель, славный малый, но любит поболтать с женщинами-пассажирками, будь они молодые или пожилые. Надеюсь, вам недолго пришлось ждать.

— Нет, вовсе нет.

Профессор Чи достаточно долго жил в мире белых людей и мог распознать смущение и растерянность. В его темных глазах вспыхнула искорка.

— Я наверняка удивил вас: внезапно появившийся незнакомец с ружьем. Ну вылитый бандит с большой дороги. Прошуизвинить меня за внешний вид. Когда я дома, то ношу обычную национальную одежду.

— Это я должна извиниться за невоспитанность. Заставила вас стоять под палящим солнцем. Пожалуйста, садитесь, — предложила Джемма, указывая на сиденье рядом.

— Мой зонтик всегда со мной, — ответил профессор Чи, касаясь шляпы, — но я с удовольствием приму ваше предложение.

Профессор снял шляпу, положил ее на заднее сиденье вместе с матерчатой сумкой и сел возле Джеммы.

— Судя по сумке, охота была удачной, — заметила Джемма.

Театрально вздохнув, профессор сказал:

— Я самый ленивый охотник в мире. Я выхожу на дорогу, жду автобус. Затем автобус везет меня к лесу. Я иду в чащобу. Ба-бах! Выхожу снова на дорогу и жду следующего автобуса. Таким образом я наслаждаюсь одиночеством во время охоты, а возвращаясь, нахожу, с кем обсудить ее результаты. Самое трудное — дождаться автобуса. Но вы правы, охота была удачной. — Он указал на сумку. — Две упитанные куропатки — мои сегодняшние трофеи.

Джемма сверкнула белозубой улыбкой. Она была очень привлекательной женщиной. Не глянцево-журнальной, а теплой, живой, естественной. Именно это многие мужчины и считают подлинной красотой.

— Очень хорошо. Могу ли я подвезти вас и ваших птичек куда-нибудь?

— Было бы крайне любезно с вашей стороны. Взамен я угощу вас чем-нибудь прохладительным. Вы, должно быть, очень устали от длительного ожидания на жаре.

— Вовсе нет, — возразила Джемма, хотя майка и шорты просто прилипли к кожаному сиденью.

Чи кивнул, оценив вежливость коллеги.

— Сдайте немного назад и поезжайте по этому следу.

Они поехали по старой колее через лес. Через четверть мили Джемма увидела хижину со стенами из дикого камня и крышей из пальмовых листьев. Профессор пригласил коллегу войти. Внутри из мебели были только складной стол и стул, а также плетеный гамак. С балки свисали два газовых фонаря.

— Каким бы скромным ни казалось мое жилище, но это «дом, милый дом», — сказал профессор. — Здесь жили и мои предки. На протяжении столетий тут стояли десятки домов, а их архитектура не менялась с начала времен. Не хотите ли чего-нибудь прохладненького?

— Да, с удовольствием, — ответила Джемма, оглядываясь по сторонам в поисках холодильника.

— Идите за мной. Прошу, — сказал профессор и повел Джемму по проторенной тропинке дальше в лес.

Через минуту они оказались около здания со шлакобетонными стенами и железной крышей. Профессор толкнул незапертую дверь, и они вошли. Чи шагнул к темному углублению в стене и что-то пробормотал по-испански. Через секунду загудел генератор.

— Я отключаю генератор, когда уезжаю. Сейчас заработает кондиционер.

Чи распахнул следующую дверь и щелкнул выключателем. Флуоресцентная лампа осветила большое помещение без окон. На двух столах там размещались ноутбук, сканер, лазерный принтер, пачки бумаг, микроскопы, слайды, образцы пород в аккуратных полиэтиленовых пакетиках. Книжные полки были заполнены пухлыми томами. На стенах висели топографические карты полуострова Юкатан, фотографии рисунков майя.

— Моя лаборатория, — с гордостью сообщил Чи.

— Впечатляет, — ответила Джемма.

Да, она никак не ожидала обнаружить настоящую лабораторию ученого-археолога посреди дороги в никуда. Воистину профессор Чи полон сюрпризов.

— Люди иногда удивляются, заметив столь сильный контраст между местом, где я живу, и местом, где я работаю. Вне города мне нужны только самые необходимые вещи — кров, еда да гамак с сеткой от москитов. А еще самые необходимые инструменты для ведения научных исследований.

Профессор Чи достал из холодильника две бутылки «севен-ап» и кубики льда, затем поставил два складных стула для себя и гостьи. Несколько минут они молча наслаждались прохладным напитком, казавшимся после испепеляющей жары вкуснее шампанского.

— Спасибо, профессор Чи.

— В этой стране нетрудно дойти до состояния крайней жажды. А теперь, когда мы немного передохнули, скажите, чем я могу вам помочь?

— Как я уже говорила, я — морской биолог.

— Ах да. НУМА проводит исследование на месте падения метеорита.

— Вы знаете об этом? — удивилась Джемма.

— Куропатка на хвосте принесла, — с театральным вздохом ответил Чи, но, увидев, что Джемма сбита с толку, добавил с улыбкой: — Не могу врать. Я видел письмо из НУМА, полученное по электронной почте, где нас просили разрешить провести исследования.

Профессор достал из ящика стола папку.

— Так. Посмотрим, — сказал он и зачитал содержимое файла. — Джемма Морган-Траут. Тридцать лет. Живет в Джорджтауне. Родилась в Висконсине. Профессиональная аквалангистка. Степень по морской археологии в университете Северной Каролины. Сейчас работает в Институте океанографии, где защитила докторскую как морской биолог. Положила все свои таланты на алтарь всемирно известного Национального агентства подводных исследований.

— Все точно, — сказала Джемма, удивленно подняв брови.

— Спасибо. Моя секретарша хорошо поработала. После вашего звонка я попросил ее посетить сайт НУМА, а там имеется полнейшее описание ныне действующих проектов и биографии всех участников. Вы имеете какое-либо отношение к Полу Трауту?

— Да, Пол — мой муж. На сайте, вероятно, не указано, что мы познакомились в Мексике по дороге на раскопки в Ла-Пасе. А в целом могу сказать, что вы справились с домашним заданием.

— Это все мое академическое образование.

— Я тоже внимательна к деталям. Итак, попробую кое-что припомнить. Профессор Хосе Чи. Родился в Кинтана-Роо, на полуострове Юкатан. Из крестьянской семьи. В школе показал блестящие способности и был направлен правительством в частную школу. Аспирантура при университете Мехико. Получил научную степень в Гарварде. Куратор Национального антропологического музея Мексики. Лауреат премии Макартура за коллекцию письменных памятников майя. Сейчас работает над созданием словаря языка майя.

Профессор Чи широко улыбнулся и легонько хлопнул в ладоши:

— Браво, доктор Морган-Траут.

— Пожалуйста, зовите меня Джемма.

— Благодарю. Красивое имя. Но кое в чем должен вас поправить. Я действительно горжусь своей работой над словарем, но над письменами помимо меня работало много талантливых ученых. А теперь расскажите: что заинтересовало морского биолога в работе самого обычного наземного костекопателя?

— У меня необычная просьба, профессор Чи. Как вы узнали из моей биографии, до того, как полностью переключиться на изучение живых существ, я добывала ископаемые кости под водой. Обе сферы моей деятельности с годами соединились. Когда я оказываюсь в новом месте, то обязательно ищу образы древних морских форм жизни.

— Интересное хобби, — заметил Чи.

— Не совсем хобби, хотя это занятие действительно успокаивает меня и доставляет радость. Я смотрю на рисунки или высеченные изображения и представляю, как выглядели различные животные тысячи лет назад. Сравнивая их с современными видами, могу определить, была ли здесь генетическая эволюция или мутация. Я думаю о написании книги о своей работе. Не известны ли вам места, где есть следы морской жизни? Изображения рыб, ракообразных, кораллов? Любых морских существ, которые, возможно, привлекли внимание майя?

Чи слушал с большим вниманием.

— То, что вы делаете, крайне интересно и ценно, потому что доказывает — археология не мертвая наука. Жаль, что вы не сказали по телефону, чего хотите. Вы бы не потратили время и силы на поездку сюда.

— Это не проблема. Кроме того, я хотела встретиться с вами лично.

— Я рад, но майя в основном рисовали птиц, ящеров змей. Если они и изображали каких-то морских животных, то настолько стилизованно, что их трудно узнать. У майя даже нарисованные попугаи, по мнению многих, похожи на слонов.

— Но это еще интереснее. У меня есть время. Если бы вы смогли показать мне хоть какие-нибудь развалины, я была бы очень благодарна вам.

Профессор задумался на минуту.

— Есть одно место в двух часах пути отсюда. Я отвезу вас туда. Может быть, что-нибудь найдете.

— Было бы здорово.

— Мы поедем туда ближе к обеду, побудем пару часов и вернемся, так что вы успеете доехать до места стоянки судна засветло.

— Отлично. Можем поехать на моем джипе.

— В этом нет необходимости, — ответил профессор. — У меня есть машина времени.

— Простите? — неуверенно переспросила Джемма.

— Вот там есть ванная комната. Почему бы вам не освежиться, пока я соберу ленч?

Джемма пожала плечами и побрела в ванную. Умывшись и причесавшись, она вышла к джипу.

— А где же машина времени?

— Во временном транспортном модуле, — серьезно ответил Чи и прихватил ружье. — Никогда не знаешь, на каких птиц можешь наткнуться.

Они обошли лабораторию и пошли по тропинке к другой хижине, которая представляла собой крышу на четырех столбах по углам. Под пальмовой крышей стоял синий «хаммер».

Джемма не ожидала увидеть такой раритет:

— Это и есть ваша машина времени?

— А какой еще транспорт, по вашему мнению, сможет доставить нас в древние города, где когда-то бурлила жизнь давно исчезнувшей цивилизации? Понимаю, мой автомобиль напоминает средство передвижения времен войны в Персидском заливе. Но эта машина создавалась для разведывания тайн!

Джемма заняла место пассажира, профессор сел за руль. «Похоже, не обойдется без приключений», — подумала она. Взревел двигатель, автомобиль тронулся с места.

— Если не возражаете, сначала мы совершим краткий экскурс в двенадцатый век, — улыбнулся Чи.

Глава 17

Таксон

Аризона

Через иллюминатор Остин видел острый пик горы Леммон из гряды Санта-Каталина. Самолет заходил на посадку в международный аэропорт Таксона. Посадка прошла мягко, и уже через несколько минут Остин и Завала оказались под ярким солнцем Аризоны. Друзья огляделись по сторонам в поисках встречающих. Остин первым заметил подкатывающий к ним запыленный «форд».

Курт открыл дверцу со стороны пассажира и от неожиданности заморгал глазами. За рулем сидела Нина Кирофф.

Сейчас Нина сменила элегантный костюм на простые шорты и рубашку.

— Ну что, ребята, подвезти? — весело спросила она. — Мне вовек не расплатиться с вами за ту волнующую морскую прогулку.

Остин в замешательстве рассмеялся:

— Вот так встреча!

А у Завалы просто челюсть отвалилась от удивления, когда он увидел, с кем разговаривает Курт.

— Привет, Джо, — сказала Нина. — Если вы наконец забросите в кузов сумки, мы сможем тронуться.

— Как тебе удалось это устроить? — почему-то шепотом спросил Завала.

— Должна кое-что пояснить. Я получила новое задание, Буду работать вместе с вами над проектом.

— Приятный сюрприз. Но все-таки любопытно, почему ты не рассказала о своих планах тогда, в Вашингтоне?

— Адмирал Сэндекер просил ничего не говорить.

Завала усмехнулся:

— Добро пожаловать в наше славное агентство!

— Он сказал, — продолжала Нина, — что вы еще не имеете целостного представления о происходящем. Кроме того, адмирал хотел, чтобы вы сосредоточились на заседании, а сообщение о нашей совместной работе могло отвлечь от главного.

Остин покачал головой. Да уж, Сэндекер был недалек от истины.

— Он прав. Я бы точно отвлекался от главного.

Нина улыбнулась.

— Ему нужен был археолог, чтобы проект выглядел как можно правдоподобнее. Адмирал предложил поучаствовать в работе, и я согласилась. Хочу, чтобы этих людей поймали, кто бы они ни были.

— Понимаю. Но, Нина, мы пока не знаем, с чем и с кем имеем дело. Это может быть опасно.

— Я все обдумала. Адмирал дал мне право выйти из игры в любой момент.

— А тебе не приходило в голову, что адмирал предложил участие в проекте не из-за твоих профессиональных способностей?

Нина посмотрела на Остина очень серьезно и ответила:

— Он ясно дал понять, почему.

— Тогда ты знаешь, что будешь наживкой.

Нина кивнула:

— Это главная причина, почему я здесь. Я должна привлечь людей, которые убили Нокса, Сэнди и остальных. Я хочу, чтобы убийцы предстали перед судом, чего бы это ни стоило. Правда, нет полной уверенности в том, что я им нужна. Я провела несколько недель в Кембридже и столкнулась с единственной опасностью — оживленное движение на Гарвард-сквер. Никаких людей в черном я и в глаза не видела. Никто меня нигде не подстерегал, и у меня не было телохранителей. Однако я жива.

Остин не стал говорить Нине, что телохранители были при ней все это время; просто она их не видела.

— Возможно, мой тон резковат, — продолжала Нина, — но я очень рада снова видеть вас.

Завала все это время молчал и терпеливо слушал. Он знал, что мозг Остина сейчас работает на двух уровнях — на профессиональном и на личностном. Несмотря на то что в душе Джо был романтиком, в данном случае он заочно согласился с адмиралом насчет помех в работе. Воспользовавшись паузой, Завала решил повернуть разговор в более практичное русло:

— Теперь, когда вы все выяснили, может, пора обсудить самое главное?

— Спасибо, что напомнил, — согласился Остин. — Руди подробно все изложил, но давайте проработаем детали. Вдруг упустили что-нибудь.

— Я расскажу то, что мне известно, — начала Нина. — Когда впервые речь зашла о нашем плане, оказалось, что его быстрому осуществлению мешают серьезные препятствия.

— Непонятно — почему, — проговорил Остин. — Ведь всего-то требовались перспективное место раскопок, правдоподобная экспедиция, люди для рутинной работы, поразительная находка и возможность быстро сообщить о ней и друзьям, и врагам.

— Да, именно так. Нечто вроде постановки на Бродвее, — заметила Нина. — Только предполагалось сделать все без сцены, актеров и сценария. Адмирал дал задание командору Ганну организовать шоу. Ганн выдвинул блестящую, почти гениальную идею.

— Ну это с Руди часто случается, — заметил Остин.

— Он предложил сотворить легенду. Аризонские римляне.

Завала усмехнулся:

— Похоже на название футбольной команды.

— Возможно. В 1924 году неподалеку от старого кирпичного завода на бывшей станции для почтовых карет под названием «Девятая миля» некие люди откопали нечто, очень похожее на культовый крест из свинца, весом шестьдесят два фунта. Сначала предположили, что этот предмет оставили там иезуиты, миссионеры или испанские конкистадоры. Крест покрывал толстый слой карбоната кальция. Когда от покрытия избавились, то оказалось, что там целых два креста, соединенных клепками. Кроме того, на металлической поверхности имелась надпись.

— "Здесь был Килрой", — с ехидцей предположил Завала.

— И этот Килрой, — со значением произнесла Нина, — пользовался латинским языком! Аризонский университет расшифровал надпись, и получилась просто невероятная история о том, как семьсот мужчин и женщин, возглавляемых Теодором Знаменитым, в 775 году до нашей эры сумели приплыть сюда из Рима. Они высадились на берег и пошли на север, добравшись до пустыни. Там они построили город Терра Калалус, который процветал до тех пор, пока индейцы-рабы не восстали и не убили Теодора. Город перестроили. Потом индейцы снова восстали. Старейшина римлян по имени Якоб велел высечь эту историю на кресте.

— У римлян были достаточно большие и прочные корабли для подобных путешествий, — сказал Остин, — но все эти события действительно напоминают роман-фэнтези вроде «Конана-варвара».

Завала закивал, соглашаясь с другом.

— Ну хватит! — с ноткой раздражения в голосе прервала Нина. — Дело серьезное. Тогда многие так же скептически отреагировали на эту находку, но насмешники поутихли, когда была найдена римская гравюра с изображением головы, покрытая тем же составом, что и крест. Университет организовал дальнейшие раскопки, и нашли еще подобные кресты, девять старинных мечей и римский императорский штандарт. Скептики замолчали, однако некоторые посчитали, что эти предметы были оставлены мормонами.

— Они пришли из штата Юта, чтобы закопать все это здесь? — переспросил Остин.

Нина пожала плечами:

— На сей счет есть разные мнения. Некоторые эксперты считают, что химический состав свидетельствует: эти предметы не подделка. Скептики, однако, находят, что фразы, выгравированные на крестах, очень похожи на упражнения из учебника по грамматике латинского языка. Третьи полагают, будто эти объекты древнего искусства были брошены политическими ссыльными времен императора Максимилиана, посаженного на мексиканский трон Наполеоном III.

— Что было с этими находками дальше?

— Университет счел проект исследований слишком дорогостоящим. С тех пор все экспонаты хранятся в банке. На дальнейшие раскопки средства не выделялись.

— А теперь, видимо, НУМА финансирует проект, — предположил Остин.

— О-о. Мы говорим, что экспедиция финансируется неким состоятельным господином, не пожелавшим раскрыть свое имя. Якобы этот человек с детства был поражен историей о находке крестов и теперь хочет раскрыть тайну. А приборы показали: рядом с местом прежних раскопок что-то есть. Мы начали копать и кое-что нашли, — улыбнулась Нина.

— Подходящая история, — согласился Завала. — Думаете, на это кто-то купится?

— Несомненно. В газетах и на телевидении уже промелькнули сообщения о находках. Когда мы связались с «Тайм квест», они уже знали о проекте и заявили о своем желании помочь.

— Они дали денег? — спросил Остин.

— Мы не требовали денег. Мы попросили прислать добровольцев. Они отправили двоих. Взамен просили сообщать им обо всех необычных и значительных находках до вступления в контакт с прессой. Мы так и поступили.

— Если обо всем узнают СМИ, будет нелегко бесследно избавиться от экспедиции, — рассуждал Остин.

— Адмирал говорил то же самое, — кивнула Нина. — Сообщения в прессе, конечно, будут мешать убийцам. Они постараются украсть или уничтожить найденную реликвию.

— Возможно, плохие парни и не явятся с пушками, но я бы не рекомендовал кому-либо оказаться у них на пути, — сказал Завала.

— Когда о находке сообщили в «Тайм квест»? — спросил Остин.

— Три дня назад. Они просили держать все в секрете семьдесят два часа.

— А это означает, что они предпримут какие-либо действия сегодня ночью, — кивнул Завала.

Нина быстро обрисовала коллегам их роли в проекте. Итак, сама она — археолог, Траут исполняет роль геолога, Остин будет инженером, а Завала — специалистом по металлам и сплавам.

Ближе к вечеру все трое наконец оказались в расположении лагеря. Остин тут же отправился осмотреться. Вот остатки каменных стен давно заброшенного ранчо. Лучи закатного солнца придавали всему вокруг медно-красный оттенок. А вот и Траут в костюме цвета хаки. Одет с иголочки. Даже высокие кожаные ботинки блестят, словно их только что начистили.

— Только сегодня утром прилетел из Вашингтона, — объяснил он. — Идем, покажу тебе тут все.

Они пошли мимо старой гасиенды к невысокому холму. Там работала пожилая пара. Мужчина копал, а женщина просеивала землю через сито и раскладывала найденные предметы по пакетикам. Обоим было, пожалуй, под семьдесят, но энергии этой парочки могли позавидовать и молодые. Траут представил их Остину. Джордж и Гарриет Вингейт из штата Вашингтон.

Обменявшись любезностями, Остин и компания отправились дальше. Чуть поодаль работали еще двое. В этих двоих Курт узнал бывших «морских котиков», уже участвовавших в нескольких операциях НУМА. Того, что повыше, звали Нед, у него широкие плечи и тонкая талия — классическая фигура человека, занимающегося бодибилдингом. Садовая лопата в руках Неда походила на зубочистку. Его товарищ, Карл, был пониже ростом и чуть поуже в плечах. Однако из прошлого опыта Остин знал — из двоих морпехов этот обладал более смертоносным ударом.

— Как дела? — с улыбкой спросила Нина.

Нед рассмеялся:

— О'кей. Правда, никто не сказал, что делать, если мы и в самом деле откопаем что-нибудь.

— Я посоветовал ему перезахоронить находку, — лаконично отметил Карл.

— А это неплохая идея, — согласился Остин. — Кстати, не появлялись ли здесь какие-нибудь странные личности?

— Было несколько человек с камерами и блокнотами, — ответил Траут. — Сказали, что с телевидения и из газет.

— А документы у них были?

— Мы не спрашивали. Думаю, и не стоило. Если те, кого мы ждем, так хорошо организованы, как считают в НУМА, у них будут превосходные фальшивые документы. Еще вокруг крутилось полно зевак и добровольцев. Мы объяснили им, что пока ведем подготовительную работу, записали их данные и пообещали связаться позже. Все они — на пленке скрытой видеокамеры, спрятанной на верхушке вон того кактуса.

Остин вспомнил схватку на «Нерее» и подумал, что предстоит встреча с серьезным противником. Тогда им просто повезло. А теперь даже двоих «котиков» с лопатами в руках может оказаться маловато.

— На какую поддержку мы можем рассчитывать? — спросил Курт.

— Еще шестеро наших ждут на старой бензоколонке у поворота, — пояснил Нед — Как только получат сигнал, примчатся сюда через пять минут, — сказал он, касаясь пейджера у пояса. — Стоит мне нажать кнопку — и они здесь.

— Что скажешь, Джо? Как бы ты ударил на их месте?

Завала ответил, не колеблясь:

— Дорога, по которой мы приехали, — самый легкий путь. Поэтому они могут напасть из пустыни. С другой стороны, возможна и атака со стороны дороги. Зависит от того, какой у них транспорт. Надеюсь, ты не забыл про амфибию на воздушной подушке в Марокко.

— Нет. Однако амфибию трудновато спрятать в пустыне.

— Впечатление может быть обманчиво, — возразил Карл. — Я обследовал территорию вокруг ранчо. Вымоины, природные котлованы. Армию здесь не спрячешь, но запросто — ударную команду, достаточную, чтобы жизнь показалась нескучной.

— И очень короткой, — добавил Остин. — Итак, предположим, они придут из пустыни. Думаю, ребята из прикрытия выставляют посты на дороге с наступлением темноты. А их кто-нибудь прикрывает?

Нед кивнул:

— Еще дюжина вооруженных до зубов парней в трех милях отсюда. Для них также объявлена пятиминутная готовность.

«Пять минут могут оказаться очень долгим сроком», — подумал Остин.

— А как насчет «Тайм квест»?

Траут усмехнулся:

— Если они и есть убийцы, то, черт побери, это самая лучшая маскировка, какую я когда-либо видел. Мы проверили их подноготную. Все законно.

— Я не об этом, — ответил Остин. — Должен быть и у них какой-то план защиты на случай опасности.

— Конечно. Они будут отсиживаться в каком-то неизвестном мотеле у дороги.

Остин посмотрел на Нину:

— Удастся ли мне уговорить тебя отсидеться в мотеле?

— Нет, — твердо ответила Нина.

— Почему-то я не удивлен твоим ответом. Если хочешь остаться, держись поближе ко мне и Джо. Делай все, что мы скажем. А теперь покажи наконец этот славный предмет древнего искусства, при помощи которого мы собираемся провоцировать бандитов.

Нина улыбнулась и сказала:

— Мы храним его в «сейфе».

Нед и Карл вернулись к своему занятию, а Нина повела Остина, Завалу и Траута к небольшому металлическому вагончику, вкопанному в землю. Отперла дверь ключом, висевшим у нее на поясе. Небольшое помещение освещалось газовым фонарем. Внутри спутники увидели козлы, на которые были положены крест-накрест две доски, а сверху, прикрытый холстом, стоял пресловутый «предмет искусства».

— Подумать только, — сказал Траут, — каких высот достигла современная наука. Можно состарить все, что угодно. Парни из лаборатории НУМА сварили целую бочку этого покрытия. — Он выдержал драматическую паузу для пущего эффекта, а затем убрал холст. — Вуаля!

Остин и Завала с минуту смотрели, не говоря ни слова. Коснувшись бронзовой поверхности, Курт спросил:

— Это то, что я думаю?

— Полагаю, создатели данного творения — настоящие художники. Как считаешь?

Широкая улыбка осветила лицо Остина.

— Я бы сказал, что вещь безупречна.

Глава 18

Полуостров Юкатан

Мексика

«Хаммер» несся по узкой лесной дороге. Наверняка профессор Чи пользовался самым современным бортовым компьютером, иначе как объяснить легкость, с какой он объезжал ухабы и бросающихся под колеса броненосцев. При его невысоком росте невозможно управиться с таким мощным автомобилем без навигационной техники. За окном сплошным зеленым пятном мелькал лес.

Стремясь понудить профессора сбавить скорость, Джемма решила вызвать старика-индейца на разговор:

— Профессор Чи, как продвигается работа над словарем языка майя?

Профессор пытался перекричать рев автомобиля, но, заметив, что Джемма рупором приставила ладонь к уху, догадался отпустить педаль газа и включить кондиционер.

— Не знаю, почему я не сделал этого раньше, — сказал лихач.

— Как жаль. Вы, должно быть, очень заняты в музее.

— Мои обязанности в музее вовсе не обременительны. Настоящая синекура. Фактически меня всегда рады отпустить работать на местности.

— Не понимаю. Но словарь...

— ...играет вторую скрипку в моей жизни. Большую часть времени я посвящаю борьбе с мародерами, которые растаскивают наше культурное и историческое наследие. Мы лишаемся предметов из нашего прошлого с устрашающей быстротой. Например, тысячи образцов гончарного искусства пропадают каждый месяц.

— Тысячи, — невольно покачивая головой, повторила Джемма. — Я знала, что есть такая проблема, но не представляла ее масштабы.

— Мало кто осознает всю опасность происходящего. Увы, важно не только количество украденного, но и качество. «Черные археологи» не размениваются на мелочи. Они забирают лучшее. Керамика, датируемая 600 — 900 годами нашей эры, — самая дорогая. Это красивейшие вещи. Я бы и сам не отказался иметь парочку таких.

— Это же трагедия! — с гневом заметила Джемма.

— Большинство расхитителей — бывшие рабочие с плантаций. Просто грубые скоты. Конечно, зачем работать и гнуть спину, когда можно запросто найти и продать пару посудин за несколько сотен долларов? Они привыкли к деньгам. «Черные» хорошо организованы. Бизнес налаженный. Копателей нанимают в Гватемале. Туда же потом переправляются находки. На грузовиках их везут через границу Белиза, а дальше — по морю в США и Европу. Эти предметы приносят тысячи долларов прибыли галереям и аукционам. А сопроводительные документы подделать несложно.

— Однако люди, приобретающие такие раритеты, должны знать, что все они ворованные.

— Знают и говорят, что помогают сберечь прошлое.

— Весьма неубедительное извинение за уничтожение культуры. Но что вы можете сделать?

— Я стараюсь найти исторически значимое место до того, как его обнаружат «черные археологи». И сообщаю о местонахождении исторического памятника, только когда знаю точно: правительство возьмет его под свою охрану. Для этого я использую свои связи в Штатах и Европе.

Неожиданно профессор резко вывернул руль вправо, и «хаммер», подскакивая на неровностях, покатил вниз по склону, словно бомбардировщик на бреющем полете.

— Извините, — стараясь перекричать рев двигателя, выговорил Чи. — Держитесь. Скоро будем у цели.

Джемма уже мысленно приготовилась к катастрофе, но зоркий глаз Чи улавливал то, чего не видела она, — путь в лесной глуши. Профессор, почти повисший на руле, напоминал какого-то безумного гнома. Так и неслись они по густому лесу почти целый час. Чи следовал по одному ему известной дороге. Вдруг, к удивлению Джеммы, он объявил о прибытии на место.

— Все. Пора прогуляться, — заявил он, выключив мотор, и махнул рукой куда-то в лес.

Чи сменил соломенную шляпу на бейсболку с надписью «Гарвард». Джемма тоже переоделась в джинсы, чтобы не исцарапать ноги колючками. Профессор забросил на спину рюкзак, через плечо повесил ружье, за пояс заткнул мачете.

Джемма взяла второй рюкзак, где были сложены фотоаппарат и блокноты. Взглянув на солнце, Чи уверенно направился в заросли.

Джемма обладала стройной, спортивной фигурой. Она всегда отличалась необычайной ловкостью и изяществом, но рядом с маленьким юрким профессором, будто растворявшимся среди буйной зелени, чувствовала себя неуклюжей коровой, заплутавшей в лесу. И только когда Чи останавливался чтобы срубить мачете мешающие ветки и лианы, Джемма ловила момент, чтобы перевести дух. Нелегко угнаться за индейцем.

Во время одной такой остановки, когда они поднялись на небольшой холм, Чи указал на куски известняка на земле:

— Остатки старой дороги майя. Подобные пути некогда соединяли древние города по всему Юкатану. Отличное инженерное решение, такое же, как и у римлян. Теперь идти будет легче.

Через несколько минут пути профессор Чи указал на ряд камней между деревьями:

— Остатки городской стены. Мы почти пришли. Действительно, деревья стали более редкими, и вот путники оказались на опушке.

— Добро пожаловать в Шангри-Ла, — объявил Чи. Они стояли на краю равнины приблизительно с полмили в диаметре, заросшей кустарником. Примечательного здесь ничего не было, за исключением странной формы холмиков, густо заросших травой и кустами.

Джемма заморгала от резкого солнечного света.

— Не так я представляла утопию, — сказала она.

— То, что вы видите, — главная площадь, размером приблизительно в акр, довольно крупного поселения. По обе стороны расположились дома. Когда-то в этом городе жило много людей с таким же коричневым оттенком кожи, как у меня, — жрецы, солдаты, крестьяне, торговцы. В воздухе клубился дымок от очагов сотен хижин, ничем не отличающихся от моего нынешнего обиталища. Отовсюду доносились детские голоса, звуки барабанов. И все это ушло. Наводит на размышления, не так ли? — Взгляд Чи остановился, будто перед его глазами прошли все эти образы. — Ну-с, — сказал он, заставляя себя вернуться к действительности, — я покажу вам то, ради чего, собственно, и потащил в эту глушь. Следуйте за мной. Здесь полно ям, но если будете идти след в след, мне не придется потратить уйму времени, извлекая вас, коллега, из ловушки.

Джемма точно выполняла указания профессора. Так они добрались до одного из холмов высотой около тридцати и длиной около шестидесяти футов.

— Центр площади. Возможно, храм, построенный в честь какого-то незначительного божества или правителя. Крыша разрушена, и потому развалины не видны из-за деревьев. Нужно взобраться на самый верх холма, где мы стояли, чтобы обнаружить это место.

— Вы здесь охотились? — спросила Джемма.

— Пожалуй, было бы эффектно заявить, что я открыл это место, охотясь на куропаток. Однако признаюсь честно: просто у меня есть друг, который работает в НАСА. Спутник вел съемку тропического леса и обнаружил какие-то неясные очертания четырехугольной формы. Я решил присмотреться поближе. Это случилось два года назад. Я приходил сюда дюжину раз и в каждый свой приход расчищал новые тропы, здания, памятники. Здесь есть и другие развалины. Думаю, это место — важная историческая находка. А теперь идем дальше.

Чи повел Джемму к какой-то цилиндрической постройке, скрытой довольно массивным холмом, комментируя все, как заправский гид во время экскурсии по музею.

— Два последних визита я посвятил расчистке вот этого строения.

Они обошли здание вокруг. Неведомые строители смонтировали сооружение из великолепно подогнанных друг к другу каменных блоков коричнево-серого цвета.

— Необычная архитектура, — заметила Джемма. — Это тоже храм?

— Нет, небесная обсерватория и часы майя, — ответил Чи, продолжая обрубать лианы. — А на самом верху сидел астроном и наблюдал за звездами. Вот то, что я хотел вам показать.

Профессор освободил от лиан фриз шириной в ярд, опоясывающий нижнюю треть здания. Фриз украшала резьба по камню на уровне глаз типичного представителя племени майя поэтому Джемме пришлось слегка наклониться. Она бережно прикоснулась к изображению лодки. Судно было с открытой палубой, высокой кормой и носом. Мощная мачта удерживала квадратный парус. В небе парили морские птицы, а в воде у носа корабля сновали рыбы.

На палубе люди в шлемах, двадцать пять гребцов взмахивают веслами. Значит, всего их пятьдесят, учитывая тех, которые не видны. Исходя из количества гребцов, сидящих в ряд, Джемма прикинула длину судна. Получилось более ста футов.

Пройдя чуть дальше вдоль стены, Джемма обнаружила еще изображения военных и торговых судов. На торговых кораблях находилось меньше солдат, а команда носила островерхие головные уборы. В целом становилось ясно — это торговая флотилия в сопровождении военных кораблей.

У изображения одного судна Джемма задержалась. Там на носу была фигурка животного.

— Профессор Чи, не напоминает ли вам это лошадь? Вы уже датировали изображения?

Чи подошел и провел рукой по высеченным фигурам.

— Здесь есть цифры. Вот это, например, ноль. Согласно высеченным здесь иероглифам, корабли изображены в 150 году до нашей эры.

— Постойте, если дата верна, то откуда здесь лошадь? Лошади здесь появились только с приходом испанцев около 1500 года.

— Вот именно. Перед нами загадка.

— А что это? — спросила Джемма, глядя на странное изображение человека в небе над кораблями.

— Точно не уверен. Когда я увидел его впервые, то предположил, что это некое небесное божество. Только не знаю, какое именно. Послушайте, не слишком ли много впечатлений для одного дня? Не проголодались? Мы можем еще вернуться сюда.

— Да, отлично, — ответила Джемма, с трудом отрывая взгляд от каменных картин.

В нескольких шагах от обсерватории лежал камень, напоминающий по форме барабан высотой в ярд и шириной в несколько ярдов. Пока Джемма переодевалась в более удобные шорты, профессор организовал импровизированный стол. Он достал из рюкзака плетеный коврик, полотняные салфетки и расстелил их на каменной фигуре воина майя в полном боевом облачении, украшенном перьями.

— Надеюсь, вы не возражаете против трапезы на жертвенном алтаре? — с хитрым выражением лица вопросил Чи.

Джемма уловила в тоне профессора мрачноватый юмор.

— Знаете, пенек, на который я только что села, — это всего лишь солнечные часы.

— Ну конечно, — с самым невинным видом согласился профессор. — На самом деле жертвенник там, около храма. — Чи еще раз нырнул в рюкзак. — Вот и наши сандвичи. А теперь расскажите, что вы знаете о майя?

Джемма развернула свой сандвич, откусила немного и ответила:

— Мне известно, что они были одновременно жестокими и красивыми. Еще майя были талантливыми строителями. Их цивилизация рухнула, но никто не знает, почему именно.

— Все не так таинственно, как полагают некоторые. Культура майя претерпела за столетия существования много изменений. Войны, революции, неурожаи сыграли свою роль. Добили цивилизацию майя вторжение конкистадоров и последовавший затем геноцид. Пока одни из тех, кто пришел после Колумба, убивали людей, другие уничтожали культуру. Монах Диего де Ланда, приплывший вместе с конкистадорами, стал епископом Юкатана. Он сжег все книги майя, какие сумел найти. Ланда называл их содержание «дьявольской ересью». Можете ли вы припомнить подобную катастрофу в Европе? А ее последствия? Даже штурмовые отряды Гитлера действовали не так методично. Нам известны только три кодекса, избежавших сожжения.

— Печально. А как было бы чудесно, если бы нашлось больше древних книг. — Джемма рассматривала равнину, раскинувшуюся перед ними. — А что это за место?

— Сначала я думал, будто перед нами научный центр, где древние ученые проводили исследования. Но чем больше я узнавал, тем больше склонялся к мнению, что это лишь часть более крупного замысла. Если хотите, своеобразная архитектурная машина.

— Боюсь, я не понимаю.

— Не уверен, что сам до конца все понимаю. — Чи достал сигарету и закурил. — Попытаюсь объяснить. Я нашел подобные постройки и в других местах. Все вместе они напоминают огромную электрическую цепь.

Джемма едва удержалась от улыбки.

— Не хотите ли вы сказать, что майя изобрели компьютеры?

— Грубо говоря, да. Конечно, мы не обнаружим здесь «Ай-би-эм» с ее гигабайтами. Скорее всего что-то вроде кодировальной машины. Если бы мы узнали, как ею пользоваться, то смогли бы раскрыть тайны этих камней. Ведь они расположены не случайно, а с замечательной точностью.

— Каменная резьба... она такая необычная. Голова лошади. А что гласят древние надписи?

— Они сообщают о длительном путешествии сотен мужчин на богато снаряженных кораблях.

— Но откуда все это здесь, далеко от побережья? Почему не на берегу залива?

— Идемте, я покажу кое-что еще.

Путешественники запаковали рюкзаки и быстро зашагали через равнину к лесу. Там они спустились по склону и оказались на берегу медленно текущей реки. Температура здесь была на несколько градусов ниже, в воздухе попахивало сыростью.

— Вот, тут прекрасно видно, что русло было когда-то существенно шире.

— Кто-то у нас на «Нерее» говорил, будто на Юкатане не было рек.

— Правильно. Юкатан представляет собой известняковую плиту с множеством пещер и пещерок. Только мы находимся ближе к югу, и местность здесь несколько другая. А если двинуться севернее, то окажется, что и другие крупные города майя в этом регионе находились на берегах значительных рек. Будучи здесь, я подумал, что, возможно, корабль у древних майя служил междугородным транспортом.

— Но я не думаю, что здесь могло пройти крупное судно. Судя по размерам и оснащению, корабль с фриза предназначался для путешествий по морю. И еще кое-что. Те существа, которых я сперва приняла за рыб, — дельфины. А ведь они живут в соленой воде... Что это?

Нечто сверкнуло в луче солнца. В нескольких шагах на берегу лежала легкая плоскодонная лодка.

— Должно быть, принесло откуда-то, — заметил Чи. Однако профессора не так заинтересовала лодка, как следы на берегу. Оглядевшись, он коротко бросил: — Нужно возвращаться.

Чи взял Джемму за руку и повел вверх по склону холма. Почти у самой вершины он остановился, принюхиваясь, словно гончая.

— Мне это не нравится, — тихо сказал профессор.

— Что случилось? — шепотом спросила Джемма.

— Я чувствую запах дыма и пота. «Черные археологи». Нужно спешить.

Ученые добрались до опушки леса и быстро пошли по тропе через равнину. Когда поравнялись с парой могильных холмов, навстречу им вышел какой-то человек и преградил путь.

Чи мгновенно выхватил из-за пояса мачете и занес его над головой, словно самурай. Лицо профессора выражало решимость, напоминавшую об испанских конкистадорах, которые вели кровавую войну против его предков.

Джемма поразилась мгновенной перемене: за один миг маленький профессор, походивший на гнома, превратился в грозного воина майя. На незнакомца ярость Чи не произвела никакого впечатления. Он только усмехнулся, показав гнилые желтые зубы. У него были длинные грязные космы, на лице — сифилитические язвы, плохо скрытые отросшей щетиной. Мужчина носил традиционный мексиканский костюм — хлопчатобумажную рубаху, широкие штаны и сандалии. И сам бродяга, и его одежда были грязными и явно нуждались в мытье и стирке. Незнакомец скорее всего был метисом; в его жилах текла смесь испанской и индейской крови.

Мужчина не был вооружен, но не побоялся угрожающе занесенного мачете. Через секунду Джемма поняла, почему.

— Буэнос диас, сеньор и сеньора, — послышалось с другой стороны.

Появились еще два человека. Один, толстый коротышка, подошел поближе. Над лицом, типичным для потомка майя, возвышалась высокая прическа в стиле Элвиса Пресли. Толстяк стоял, наведя на ученых дуло старого охотничьего ружья.

Незнакомец, стоявший позади «Элвиса», казался по сравнению с двумя первыми просто великаном. Опрятный. Белые брюки и рубашка словно только что из прачечной. Баки и усы аккуратно подстрижены. Несмотря на заметный живот, он обладал достаточно атлетической фигурой. В руках мужчина держал «М-16», а из кобуры у пояса торчал пистолет.

Чи взглянул на автомат, медленно опустил руку с мачете и бросил оружие на землю. Затем он снял с плеча и ружье. Внезапно желтозубый подошел к профессору и ударил его по лицу.

Чи не был тяжеловесом и от удара отлетел на пару метров, упав в траву. Джемма инстинктивно встала между профессором и его обидчиком, приготовившись отразить удар. Желтозубый уставился на нее с удивлением. Джемма не испугалась, а буквально пронзила агрессора взглядом.

Затем она протянула профессору руку, чтобы помочь встать, но вдруг кто-то схватил ее за волосы. На миг Джемме показалось, будто у нее вот-вот оторвется скальп.

Она удержалась на ногах. Это желтозубый вцепился ей в волосы и подтащил к себе так близко, что она почувствовала его зловонное дыхание. Гнев заставил Джемму забыть о боли, на секунду она прекратила сопротивляться, чтобы обмануть мучителя, а после изо всей силы опустила на его ногу свою, несколько раз вертанув каблуком. Так делают, когда тушат сигарету, брошенную на тротуар.

Желтозубый издал звук, похожий на поросячий визг, и ослабил хватку. Джемма вывернулась и тут же изловчилась ударить его локтем прямо в нос. Он взвыл еще громче, но, к разочарованию доктора Морган-Траут, не упал. Его гнев затмил боль. Прикрывая нос одной рукой, он двинулся на Джемму. Та уже приготовилась, как в уличной драке, ударить его коленом в пах, а затем по спине.

— Баста! Хватит! — раздался голос здоровяка в белых штанах.

На его губах продолжала играть улыбка, но в глазах горел гнев. Желтозубый отступил, утирая лицо, затем провел рукой по горлу и прошипел по-английски:

— Я с тобой еще позабавлюсь!

Здоровяк был заинтригован бесстрашием хрупкой женщины.

— Кто ты? — спросил он.

— Я — доктор Траут, а это — мой гид, — быстро ответила она, помогая подняться профессору Чи.

Профессор отлично понимал, что за участь его ждет, если эти люди узнают, кто он такой на самом деле. Здоровяк сразу потерял к нему интерес и сосредоточился на Джемме.

— И что ты здесь делаешь?

— Я — американка, доктор наук. Услышала о старинных развалинах и захотела увидеть все своими глазами. Я наняла этого человека сопровождать меня.

Секунду мужчина смотрел на Джемму изучающим взглядом.

— И что нашла?

Джемма пожала плечами:

— Пока немного. Мы только добрались сюда. Видели каменные узоры и все. Думаю, здесь почти не на что смотреть.

Здоровяк рассмеялся и сказал:

— Ты не знаешь, куда смотреть. Пойдем, покажу кое-что.

Он отдал приказ по-испански. Желтозубый подтолкнул женщину в спину дулом ружья, но, заметив свирепый взгляд Джеммы, отошел. Вся компания двинулась в дальний конец равнины, где земля была изрыта канавами. Одна из них оказалась заполненной керамикой.

По приказу здоровяка «Элвис» достал два блюда и подсунул их прямо под нос Джеммы.

— Это искала? — спросил громила.

Джемма услышала тяжелый вздох профессора Чи и понадеялась, что больше никто этого не заметил. Она взяла одно блюдо и стала внимательно разглядывать черные линии на сливочном фоне. Сцена изображала, видимо, какое-то важное историческое или мифическое событие. Она вернула блюдо «Элвису».

— Очень красиво.

— Очень красиво? — как эхо повторил здоровяк и расхохотался.

Немного посоветовавшись, грабители повели пленников дальше. Предводитель бандитов шел впереди всех, «Элвис» и желтозубый позади. Наконец остановились у одного из заросших травой холмиков. Из-под растительности проглядывали камни. Здоровяк исчез в незаметной на первый взгляд арке. Джемма увидела, что в полу есть большая дыра. Они спустились по неровным полуразрушенным ступеням и оказались в обширном и сумрачном помещении.

Здоровяк что-то сказал Чи и ушел со своими дружками.

— Вы в порядке? — спросила Джемма профессора.

Он потер все еще красную от удара щеку:

— Жить буду. А вот животному, которое ударило меня, этого гарантировать не могу. А вы как себя чувствуете?

Джемма коснулась головы. Черт, все еще больно!..

— И я выживу.

В первый раз за день широкая улыбка осветила лицо профессора Чи.

— Спасибо вам. Если бы не ваше вмешательство, я бы уже был покойником.

— Возможно, — согласилась Джемма. Она вспомнила Чи с высоко поднятым мачете в руке и подумала, что ученый, пожалуй, смог бы разрубить бандита надвое. — А что сказал вам громила?

— Он сказал, что не станет связывать нас. Выход здесь всего один, а он оставил там вооруженного сторожа. Если попытаемся выйти, охранник убьет нас.

— Да уж. Коротко и ясно.

— Это моя вина, — отозвался Чи. — Не стоило везти вас сюда. Я надеялся, что «черные археологи» никогда не найдут это место.

— Судя по тому, что мы видели, они уже немало потрудились.

— То, что они откопали, стоит сотни тысяч, а возможно, и миллионы долларов. Здоровяк — их босс. А те двое — просто чернорабочие. Свиньи. — Профессор замолчал на минуту и продолжил: — Хорошо, что вы не сказали, кто я.

— Не знаю, как далеко простирается ваша слава, но лучше, если вас не узнают. — Джемма огляделась. — А где мы?

— В колодце. Сюда местные жители приходили за водой. Я обнаружил его во время моего второго путешествия. Идемте.

Они прошли около ста футов и оказались у водоема. Сверху струился свет.

— Вода чистая, — сказал Чи. — Дождевые капли собираются под известняком, а потом попадают на поверхность через многочисленные ходы и подземные пещеры.

Джемма присела на камень.

— Вы знаете людей подобного рода, — сказала она. — Как думаете, что они сделают дальше?

Чи поразило абсолютное спокойствие коллеги. Но, вспомнив, как она бесстрашно бросилась защищать его и расправилась с обидчиком, решил, что удивляться здесь нечему.

— У нас есть немного времени. Они ничего не предпримут, пока не посовещаются с нанявшими их торговцами насчет того, что делать с американкой.

— А потом?

— Выбор у них невелик. Раскопки многообещающие бросать их не хочется. А если они нас отпустят, то сделать это придется.

— Значит, от нас проще всего избавиться...

— Да они бы и не стали хвастаться находками, если бы предполагали, что мы сможем рассказать о них.

— А вы, случайно, не знаете тайного выхода отсюда?

— Есть коридоры, ведущие в сторону от главного помещения. Но они либо ведут в тупик, либо спускаются ниже уровня воды. Так что там все равно не пройти.

Джемма подошла к воде.

— Как вы думаете, насколько здесь глубоко?

— Трудно сказать.

— Вы упомянули подводные пещеры. Есть ли шансы, что эта приведет к ним?

— Возможно. Здесь есть и другие водные пути.

Джемма пристально смотрела на водоем, пытаясь на глаз прикинуть глубину.

— Что вы делаете? — спросил профессор.

— Вы слышали того кретина? — Джемма ловко нырнула в озерцо. — Так вот, такие уроды не в моем вкусе! — прокричала она, на миг показавшись над водой, а затем исчезла в глубине.

Глава 19

Ранчо «Девятая миля»

Аризона

Остин и Нина бродили по территории ранчо, и со стороны их можно было принять за прогуливающуюся парочку. Именно такое впечатление Курт и хотел произвести на тех, кто, возможно, следил за ними. Они остановились под деревом и посмотрели вдаль. Тишина и покой. Вдалеке над горами собирались тучи. Наверное, будет гроза. Лучи солнца красили скальный хребет в золотисто-бронзовые и красновато-медные тона. Остин нежно приобнял Нину за плечи. Не встретив сопротивления, притянул к себе совсем близко, так, что почувствовал ее тепло.

— Неужели мне так и не удастся уговорить тебя уехать?

— Не трать понапрасну время, — тихо сказала Кирофф. — Я хочу увидеть все своими глазами.

Их губы почти соприкасались. При других обстоятельствах дальше последовал бы поцелуй. Однако Остин заглянул в серые глаза Нины и понял, что мысли ее сейчас далеко: она думала о погибших друзьях и коллегах.

— Понимаю, — заметил Курт.

— Спасибо. Думаешь, они придут? — спросила она, глядя на скрывающуюся во мраке пустыню.

— Не сомневаюсь. Они клюнут на приманку.

— Не уверена, что они испытывают интерес ко мне.

— Я говорю о римском бюсте. Это просто гениально.

— Да, в эту вещь вложено немало труда, — с улыбкой ответила Нина. — Нам нужно было лицо с чертами римского императора. А Пол — просто кудесник в компьютерной графике. Взял фотографию, убрал бороду, уменьшил шевелюру а-ля Юлий Цезарь, и готово! Ой! А Сэндекер не рассердится, когда узнает, что послужил моделью для «древней» находки?

— Думаю, ему это даже польстит. Кто бы не пожелал предстать в образе императора?

Небо заволакивали тучи. Издалека доносились первые раскаты грома. Остин и Нина пошли к полуразрушенному дому, где Траут занимал командный пост.

Вингейты, устав за день на раскопках, отправились в мотель пораньше. Нед, Карл и Завала рассредоточились по периметру Старого двора. Таким образом, вся местность, просматривавшаяся до горизонта, была под контролем. А команда прикрытия займет свои места у дороги, едва стемнеет.

Порыв ветра поднял с земли пыль и песок. С неба начали падать крупные капли дождя. Траут сидел в кухне, единственном помещении с крышей в этой старой развалюхе. Проем где когда-то была дверь, и дыры в стенах между кирпичами давали возможность наблюдать во всех направлениях.

Ветер усилился. Молнии будто раскрывали небо, а раскаты грома напоминали об артиллерийском обстреле. Казалось, невидимая армия хочет стереть врага с лица земли. Внезапно вспыхивающие электрические разряды молнии придавали округе фантастический вид.

Всем было приказано через определенный промежуток времени выходить на связь. Охранявшие периметр ранчо называли себя по именам. Шестеро членов отряда прикрытия на старой бензоколонке отзывались как «Команда-А», а ударная группа, пока хранившая молчание, считалась «Командой-Б».

В рации Остина раздался треск, а затем и голос:

— Нед — базе. Ничего.

— Понял, — ответил Остин. — Карл, ответь.

— Карл. Все тихо, — послышалось через секунду.

Помня о приказе Остина говорить кратко, Завала отрапортовал:

— Тихо.

Затем сообщили из засады на дороге:

— "Команда-А". Ничего.

Гроза бушевала целый час, и наконец все стихло. Свежий воздух терпко благоухал зеленью, омытой дождем. Тем временем Остину докладывали о ходе наблюдений со всех постов. И вот поступило тревожное сообщение.

— "Команда-А" — базе. К вам движется автомобиль. Будьте наготове.

Через минуту команда снова вышла на связь:

— Дали знак остановиться... Останавливаемся. Подходим.

Остин затаил дыхание. Интересно, кому это понадобилось среди ночи ехать сюда? Курт связался с другими постами. Пока все спокойно.

Через несколько томительных минут ожидания «Команда-А» вновь вышла на связь:

— База, вы знаете кого-нибудь по имени Джордж Вингейт?

— Да, — ответил Остин. — Что с ним?

— Это он за рулем.

— Пожилой человек с седыми волосами и бородой?

— Говорит, что работает у вас на раскопках.

— Правильно. Жена с ним?

— Нет. Он один.

— Что он делает на дороге?

— Говорит, жена забыла записную книжку. Он бы приехал раньше, если бы не гроза. Какие будут указания?

— Пропустить.

— Понял.

Через несколько минут «бьюик» Вингейтов вкатился во двор. Дверца открылась, и появилась высокая фигура мистера Вингейта. Он исчез за углом здания и скоро опять появился, неся что-то под мышкой. А дальше Вингейт сделал довольно странную вещь. Он повернулся к руинам старого дома и помахал рукой, будто прощаясь. Остин понял, что этот жест вовсе не случаен. Затем Вингейт сел в автомобиль и уехал.

Нина заметила озадаченное выражение на лице Остина.

— Проблемы? — спросила она.

— Нет. Ложная тревога.

Остин очень старался, чтобы его голос прозвучал уверенно.

Через пару минут «Команда-А» сообщила:

— Визитер уехал.

— Спасибо.

Траут пожал плечами:

— Может, не сегодня?

— Возможно, — неуверенно ответил Остин.

Через пятнадцать минут зазвонил сотовый Траута. В последние сутки он безуспешно пытался связаться с Джеммой. Он поднес к уху миниатюрную «моторолу».

— Ничего нет? Попросите «Нерей» сообщить мне, как только они узнают о возвращении жены. Ах так... Да. Буду рад поговорить с ним. Привет, Руди. — Пол внимательно слушал. Его брови удивленно поднимались. — Хорошо. Передам Курту и перезвоню.

— Очень странно, — сказал он, отключив телефон. — Руди установил «левую» корпорацию, которая координирует проект. Подставное лицо с телефонным номером, принадлежащим штаб-квартире НУМА. Недавно они получили звонок из полиции штата Монтана. Похоже, там обнаружили на шоссе пожилую пару. Те рассказывают какую-то фантастическую историю о похищении.

Устав от бездеятельности и эмоционального напряжения, Остин слушал вполуха:

— НЛО, что ли?

— А мне кажется, мы должны обратить на это внимание. Та пара сообщила, что их удерживали несколько дней. А чуть раньше похищенные собирались на раскопки в Аризону.

— Полиция сообщила их имена?

— Вингейты.

Остин сразу сообразил, что к чему. В мозгу зазвонил тревожный колокольчик.

— Проклятие! — выкрикнул он. — Пол, немедленно вызывай сюда команды "А" и "Б".

Остин бросился во двор. Он был на полпути между домом и вагончиком, где прятали реликвию, когда вагончик взлетел на воздух, объятый языками пламени. Курт упал на землю, закрыв голову руками. Баллоны с пропаном взмывали в небо и взрывались. Разбушевавшийся огонь превратил ночь в день. Едва взрывы прекратились, Остин поднял голову, выплюнул песок, набившийся в рот. На месте вагончика пылал пожар.

К Остину подбежали Пол и Нина.

— Курт, ты в порядке? — спросила Кирофф.

— Да, — ответил Остин, оглядываясь кругом. — Но я бы предпочел устраивать фейерверк четвертого июля.

Через несколько секунд появились Карл, Нед и Джо. Из темноты показались бегущие фигуры команды "А". Их крики заглушал гул двигателя вертолета ударной команды.

А в голове Остина тем временем отдельные факты складывались в единую логическую цепочку.

— Пол, у тебя есть номер телефона мотеля, где остановились Вингейты?

— Да, я занес его в память сотового.

— Позвони туда и узнай, там ли они.

Траут набрал нужный номер и попросил соединить его с номером Вингейтов.

— Мне ответил ночной портье, — через несколько секунд объяснил Пол. — Он говорит, что мистер Вингейт расплатился, но его автомобиль еще стоит у мотеля. Он пойдет и постучит в номер.

Через несколько минут портье снова взял трубку.

— Успокойтесь, сэр, — отвечал ему Траут. — Слушайте внимательно. Позвоните немедленно в полицию. В номере ничего не трогайте.

Траут выключил телефон и повернулся к Остину:

— Портье постучал в номер Вингейтов, никто не ответил. Тогда он толкнул дверь. Она оказалась не заперта, и портье вошел. В душе он нашел мертвую женщину. Миссис Вингейт.

— А где мистер Вингейт?

— Исчез. Портье говорит, что он, видимо, сел в попутку.

— Дьявол!

— Что происходит? — спросила Нина.

— Не могу пока объяснить. Мы скоро вернемся.

Оставив Завалу за главного, Остин и Траут бросились к вертолету. К мотелю они прибыли через считанные минуты.

Здесь уже работали полицейские. Остин предъявил свое удостоверение личности, указывавшее, что он сотрудник федерального агентства. Курт надеялся, что его примут за агента ФБР. Объяснять, почему сотрудники НУМА оказались на месте убийства, было бы и долго, и затруднительно. К счастью, полицейские не стали рассматривать удостоверение слишком тщательно.

Тело миссис Вингейт лежало в душевой кабине. На ней был розовый атласный халат. Видимо, женщина вышла из душа, когда убийца набросился на нее. Крови не видно, только голова жертвы как-то странно повернута. Остин вышел из номера. Траут в это время снова разговаривал со штаб-квартирой НУМА.

— Вингейты посылали свои фотографии вместе с письмом-запросом, — сказал Траут.

— Тогда мотель должен был получить факс, — предположил Остин.

Они разыскали портье. Траут объяснил, что это он ранее звонил по телефону. Портье подтвердил получение факса. Траут тут же связался с НУМА, и через несколько секунд пришли необходимые фотографии. Пожилая пара на них вообще не походила на Вингейтов.

Остин и Траут продолжали расспрашивать портье. Несмотря на испытанное потрясение, пятидесятилетний служащий оказался хорошим свидетелем. За многие годы работы с людьми он научился подмечать детали.

— Я видел, когда Вингейты вернулись. Они сразу прошли в номер. А потом началась гроза. Когда дождь стал стихать, их автомобиль куда-то отъехал, но скоро вернулся. Вингейт посетил свой номер, затем зашел в офис и расплатился наличными. Я с трудом его узнал в этот момент, — рассказал портье.

— Почему? — спросил Остин.

— Он сбрил бороду. И не понимаю, зачем ему это понадобилось. У него на лице шрам.

— Что-что? — переспросил Курт.

Портье провел пальцем по своей щеке от глаза до уголка рта.

— Длинный шрам во всю щеку, — добавил он.

После разговора с портье Остин и Траут сели в вертолет и попросили пилота пролететь над дорогами вблизи места раскопок. Они видели множество габаритных огней автомобилей, но определить, в каком из них Вингейт, оказалось невозможно. Поэтому сотрудники НУМА вернулись на ранчо.

Остин рассказал Нине и Джо обо всем, что они увидели и узнали в мотеле.

— Не могу поверить в то, что мистер Вингейт — один из них, — растерянно сказала Нина.

— Ему потребовалось несколько секунд, чтобы заложить бомбу в вагончик. И кто бы он ни был, это настоящий профессионал. Как ловко провернул все прямо у нас под носом!

— А кто та несчастная женщина? — спросила Нина.

— Пока не знаем. А может, никогда не узнаем. — Остин выдержал паузу. — Я думал об этом Вингейте, или как там его на самом деле. Он помахал нам рукой, словно говорил: «А ну поймай меня», как раз перед взрывом бомбы. И бороду сбрил сразу. А ведь мог сделать это позже, подольше маскируясь. Все выглядело так, будто он дразнил нас. Или демонстрировал презрение.

Завала попытался оживить ситуацию:

— По крайней мере адмирал не сможет обвинить нас в непочтительном обращении с его благородным бюстом.

— Он, пожалуй, уже знает обо всем, Джо.

— Думаю, ты прав. И что теперь?

— Теперь здесь поработают другие. А мы отправляемся в Таксон, а оттуда утром в столицу.

— Эти ребята оказались гораздо сообразительнее и организованнее, чем мы полагали, — сказал Завала. — Они не забыли урок «Нерея».

— Еще посмотрим, кто поведет в игре, — холодно заметил Остин.

Глава 20

Юкатан

Мексика

Судя по давлению, Джемма находилась на глубине тридцати футов. Она сновала туда-сюда, как рыба в аквариуме в поисках корма. Нащупала руками шершавую поверхность невидимой стены.

В прошлом году Джемма занималась подводным плаванием без акваланга. И ей очень понравилось ощущение легкости и свободы. Оказалось — это просто здорово не тащить на себе громоздкое снаряжение. Таким образом она приучила свой организм находиться без кислорода две минуты.

Известняковую стену испещряли трещины и небольшие отверстия, но среди них ни единого достаточно большого. Джемма всплыла и выбралась на берег, чтобы отдышаться.

Чи заметил тень разочарования на ее лице.

— Ничего?

— Ничего, — ответила она, смахивая капельки воды с лица. — Вы говорили, что существует несколько коридоров...

— Да. Я обследовал их. Все они ведут в тупик, за исключением одного. Но он заполнен водой.

— И как вы думаете, куда ведет этот заполненный водой тоннель?

— По моему мнению, он, как и прочие, заканчивается небольшим водоемом. А что вы искали в озерце?

— Надеялась отыскать другой коридор, который оказался бы связан с другой пещерой. Подождите немного. — Джемма подошла к ступеням и стала осторожно подниматься. Через несколько минут вернулась. — Проскользнуть мимо сторожа не удастся. Они завалили вход валунами. Не такие уж они большие, и все же, если начнем разбирать завал, нас услышат.

Джемма снова внимательно осмотрела место заточения. Ее взгляд привлекло отверстие в потолке, через которое струился дневной свет.

Чи проследил за взором коллеги.

— Древние прорывали такие отверстия, чтобы опускать ведро в колодец. Таким образом, им не нужно было бегать туда-сюда по лестнице всякий раз, когда они хотели сварить супчик.

— Отверстие не по центру, — заметила Джемма.

— Да, в те времена не было возможности заранее узнать, где центр подземного источника. Только это и не важно, ведь они опускали ведро с помощью веревки. Так и черпали воду.

Джемма опять посмотрела вверх. Вокруг отверстия росли лианы, и одна или две ветви свисали внутрь. А противоположная стена вряд ли отличалась по прочности и фактуре от той, что удалось обследовать под водой.

— Отсюда не очень видно, но, похоже, та стена гораздо легче для подъема, чем скалы, по которым мне приходилось карабкаться в Западной Виргинии. Эх, нам бы парочку альпенштоков. — Джемма рассмеялась. — Я бы даже не отказалась от армейского ножа.

Чи задумчиво смотрел в пространство.

— Пожалуй, у меня есть кое-что получше армейского ножа.

Профессор достал из-под рубашки брелок на кожаном ремешке и подал его Джемме.

В тусклом свете брелок походил на подстреленную птицу.

Джемма положила вещицу на ладонь. Зеленые глаза птицы-змея сверкали, а белый клюв мерцал в неясном луче света, пробивавшегося в пещеру.

— Красота. Что это?

— Амулет. Кукулькан, Пернатый Змей — бог грозы у майя. То же, что и Кецалькоатль у ацтеков. Голова сделана из меди, глаза — из жадеита, а клюв — из кварца. Я ношу этот амулет для удачи. И чтобы обрезать сигары.

— Доктор Чи, а насколько прочен известняк?

— Он состоит из карбоната кальция и древних ракушек. Довольно прочный, но легко крошится.

— Я вот подумала: удастся ли высечь уступы для рук и ног в той стене? Так, чтобы можно было дотянуться до лианы.

— Вероятно. Кварц почти так же прочен, как и алмаз.

— В таком случае одолжите мне на время эту маленькую птичку-змею.

— С удовольствием, — ответил Чи. — Боюсь, и вправду понадобится сила богов, чтобы освободить нас из этой тюрьмы.

Джемма бросилась в воду и через несколько секунд оказалась у противоположной стены. Нащупала небольшой выступ и, держась за него, нашла углубление в стене, достаточное, чтобы зацепиться пальцами. Теперь она принялась выдалбливать еще одно углубление. Затем Джемма подтянулась на руках, встала коленом на выступ и стала долбить следующее углубление повыше. Когда она выпрямилась в полный рост, работа пошла быстрее. Только, к несчастью, пыль набивалась в рот и нос. И Боже упаси чихнуть. Одно резкое движение — и окажешься внизу.

И как Человеку-пауку удавались подобные штучки? Сейчас Джемма отдала бы что угодно за такие же приспособления, как у героя комиксов. Плечо и шея ныли. Очень тяжело долго работать, подняв руку. На полпути к заветной цели Джемма сделала паузу и взглянула вниз. Там в тусклом свете белела рубашка профессора Чи. Он наблюдал за продвижением коллеги.

— Вы в порядке, доктор Морган-Траут?

— Все отлично, — отозвалась Джемма.

Черт побери! Как жаль, что тот желтозубый кретин стащил у нее с запястья часы. Джемма потеряла ощущение времени. В пещере стало темнее, чем в начале работы. Вероятно, солнце садится. Значит, скоро совсем стемнеет и будет трудновато уцепиться за лианы в полном мраке.

Профессор Чи, должно быть, почувствовал ее настроение и подбодрил, сказав, что она великолепно справляется и почти у цели. И вот Джемма наконец добралась до нужной точки, где потолок начинал закругляться. Теперь она была на одной высоте с кончиками лиан.

Так, их длина приблизительно футов шесть. Нужно обдумать каждое движение и действовать быстро! Мысленно Джемма представила каждое свое движение: оттолкнуться от стены, повернуться в момент прыжка, ухватиться за лиану и крепко держаться.

Ждать больше нечего. Ну же!

Сейчас!

Джемма глубоко вздохнула и прыгнула. Ее тело описало в воздухе параболу. Есть! Она крепко ухватилась за ветку. Сухая! Не выдержит веса. Джемма ухватилась за вторую и почувствовала, что и эта обрывается. Не выпуская из рук бесполезный стебель, она упала в воду и сильно ударилась, потому что времени сгруппироваться не было. Джемма решила не обращать внимания на боль и быстрыми гребками поплыла к берегу.

Чи помог ей выбраться. С минуту девушка молча потирала левую ногу, стараясь унять боль.

— Вы в порядке?

— Да, — ответила она, тяжело дыша. — Похоже, у богов на наш счет другие планы.

— Им стоило бы подарить вам крылья.

— Согласна на парашют, — сказала Джемма и заливисто рассмеялась. — Наверное, весело я летела с этим сушняком в руках. Ничего. Расскажите мне о коридорах, особенно о том, что с водой.

Профессор взял ее за руку и коротко проговорил:

— Пойдем.

В пещере стало совсем темно. Чи остановился, щелкнул зажигалкой, и на стенах заплясали тени.

— Пригните голову, — предупредил профессор, входя в коридор. — Потолок здесь снижается, хотя нам и не придется идти далеко.

Через несколько минут тоннель расширился, а затем внезапно закончился глухой стеной. Внизу находился небольшой водоем.

— Тоннель проходит здесь ниже уровня воды, — пояснил Чи. — Что там дальше, я не знаю.

— Но ведь есть вероятность, что тоннель выведет нас на поверхность?..

— Да. Еще раз повторю: Юкатан — известковая плита с естественными пещерами и тоннелями, проделанными водой.

Джемма дрожала не столько от холода, сколько от страха. Плыть в узком пространстве, под землей... Изо всех сил она старалась прогнать ужас.

— Профессор Чи, я знаю, плыть придется долго. Я хочу выяснить, ведет ли тоннель куда-нибудь. Я могу задержать дыхание на две минуты и проплыть значительное расстояние.

— Это очень опасно.

— Не более, чем сидеть и ждать, когда те уроды расправятся с нами. Конечно, после того как мой смертельно обиженный желтозубый «друг» развлечется.

Чи не спорил: понимал, что она права.

— Итак, время для купания, — сказала Джемма.

Она вошла в воду и начала выполнять специальные дыхательные упражнения, чтобы насытить легкие кислородом. Затем нырнула и сразу обнаружила отверстие тоннеля. Джемма поднялась на поверхность и сообщила о находке Чи.

— Он уходит под углом вниз, но я не знаю, насколько далеко.

— Не рискуйте. Рассчитайте дистанцию так, чтобы хватило воздуха на обратный путь. — Чи подал ей зажигалку. — Возможно, вам понадобится.

Джемма исчезла под водой. Чтобы не потерять ощущение времени, она мысленно считала — одна обезьянка, две обезьянки... так текли секунды. Прошло почти две минуты. Вдруг тоннель резко повернул и, сделав очередной гребок, Джемма почувствовала рукой воздух. Долгожданная свобода! Джемма вдохнула полной грудью. Воздух застоявшийся, но дышать можно.

Она не могла поверить своей удаче. Тоннель, видимо, идет вниз, а затем резко наверх, как канализационная труба в кухне под раковиной. Мысль о том, что она проплыла по огромному водопроводу, даже развеселила Джемму.

Она чиркнула зажигалкой, которую дал Чи, и осмотрелась. «Смешно. Прямо копия статуи Свободы». Теперь Джемма увидела, что находится в озере круглой формы, окруженном отвесными стенами. Как же, черт побери, выбраться отсюда? Снова представлять себя в роли Икара не хотелось. Она проплыла вдоль края и вдруг нащупала ногой выступ, а под ним — еще один. Лестница! Значит, должен быть выход. Джемма стала карабкаться по ступеням и скоро поднялась на край колодца. Теперь она оказалась в маленькой пещере. По каменному полу тянулась узкая бороздка.

Джемма пошла вдоль нее, через пару секунд обнаружив небольшой тоннель. Пламя зажигалки колебалось. Воздух! Теплый и сухой воздух! Через несколько минут Джемма вернулась к профессору.

— Похоже, я нашла выход, — едва вынырнув, сообщила Джемма.

Из темноты донесся голос Чи:

— Доктор Траут, я уже испугался, что вы пропали навсегда. Прошло так много времени.

— Извините, что заставила вас ждать. Вы умеете плавать?

— Бывало, регулярно плавал в бассейне в Гарварде. А как долго нужно задерживать дыхание?

— Всего лишь заплыть за ту стену. Вы сможете.

Они взялись за руки и прыгнули в воду. Джемма объяснила профессору, как выполнять дыхательные упражнения.

— Вот сейчас я жалею, что мои предки — майя, а не инки, — заметил Чи.

— Простите?

— Больший объем легких. Ведь они жили в горах, а я — обитатель равнин.

— Вы справитесь, не сомневайтесь. Готовы?

— Я бы предпочел сперва отрастить жабры. Но раз уж это невозможно — вперед!

Джемма взяла профессора за руку, и по сигналу они вместе нырнули. Путь занял вполовину меньше времени, чем в первый раз. Тем не менее, когда они поднялись на поверхность, Чи тяжело дышал. Он явно обрадовался, что дистанция не оказалась длиннее.

Джемма щелкнула зажигалкой.

— Там ступеньки, — сказала она и помогла Чи выбраться из воды.

— По-моему, жители древнего города использовали этот колодец только в экстренных случаях, когда, к примеру, река или другой колодец пересыхали. Если колодец был полным, они просто черпали воду какими-то сосудами, а если мелел — опускали ведра на веревках. А вот когда уровень падал ниже критической отметки — сходили по ступеням, чтобы добраться до воды.

Однако газ в зажигалке кончался, ее пламя становилось все меньше, и научные экзерсисы пришлось прекратить.

Теперь Чи пошел вперед, неся в руках крошечный факел. Через несколько минут тоннель внезапно кончился, и они оказались перед узкой лестницей. Чи попробовал ступеньки. На вид они казались ветхими, но на самом деле были достаточно прочными. Профессор ловко поднялся наверх, встал на краю на колени и посветил Джемме зажигалкой, как маячком. Лестница на удивление хорошо сохранилась.

Джемма быстро поднялась и оказалась перед входом в следующий тоннель. Он был чуть больше ярда в высоту и чуть меньше в ширину. От застоявшегося воздуха немного кружилась голова. Кроме того, Джемме пришлось идти, сильно согнувшись. К счастью, тоннель был не слишком протяженным — около шестидесяти футов. Вдруг профессор резко остановился.

— Подождите, — предупредил Чи и сам замер на месте.

Приглядевшись, Джемма поняла, в чем дело. Тоннель заканчивался бездной, через которую были переброшены три бревна.

— Я пойду первым, — сказал Чи.

Он аккуратно сделал первый шаг, почувствовав, что бревно держит его вес, сделал еще несколько быстрых шагов и очутился на противоположной стороне.

— Конечно, это не Золотые Ворота, — извиняющимся тоном произнес Чи, — но, пожалуй, достаточно надежная переправа.

Слово «пожалуй» почему-то не добавляло уверенности в данной ситуации. Однако выбора не было. Напоминая себе, что весит немногим больше профессора, Джемма осторожно шагнула вперед. Конструкция оказалась куда более устойчивой, чем она предполагала. Уже через секунду Джемма ступила на каменную твердь.

— Молодец, — похвалил ее профессор и повел дальше, К следующей лестнице.

Поднявшись по скользким ступенькам, бывшие пленники оказались в большом помещении с высокими потолками. Что это? Колонны? Нет, огромные сталактиты. Пещера была почти правильной круглой формы. От нее ответвлялись в разных направлениях проходы. Один из проходов был полукруглым, высотой в два человеческих роста; поверхность стен и пола — неожиданно гладкой.

— Да здесь и автомобиль проедет! — воскликнула Джемма.

— Существуют легенды о подземных дорогах между древними поселениями. Однако я всегда считал, что люди просто принимают естественные тоннели за искусственные. Но это...

Дальше идти было невозможно из-за обвалившегося потолка, и они вернулись в главную пещеру, чтобы изучить другой проход. За ним оказалось квадратное помещение с полом, выложенным плитами, и настоящими колоннами по периметру. Вдоль стен стояли скульптуры красного цвета.

— Невероятно, — удивилась Джемма. — Что это? Подземный храм?

Чи с любопытством разглядывал скульптуры. Казалось, они покрашены только вчера.

— Это индейцы майя, а вот эти — нет, — прошептал профессор.

Картина изображала людей, несущих на плечах груз — вазы, корзины с хлебом, золотые сундуки, слитки.

— Снова корабли, — заметила Джемма, указывая на торговые и военные суда, похожие на те, что они видели раньше.

Пройдя вдоль стен, ученые будто просмотрели слайды. Вот прибывают корабли. Разгружаются. Грузчики чередой несут поклажу. А вот нарисован человек со списком в руках. Видимо, ведет учет. Солдаты охраняют судно. Это был настоящий исторический документ, свидетельствующий о каком-то важном историческом событии. Или событиях.

В центре помещения находился массивный каменный постамент на четырех колонноподобных ножках. А на нем — ларец из прозрачно-пурпурного камня. Внешне ларец напоминал очертания храма майя.

Джемма наклонилась, чтобы поближе рассмотреть ларец.

— Там внутри что-то есть, — сказала она и дрожащими руками осторожно открыла крышку.

Механизм — а это был именно механизм! — состоял из деревянного корпуса, внутри которого находилось металлическое колесико, закрепленное дужками. Внутри колесика — шестеренка, вращающаяся вокруг своей оси и касающаяся зубцами шестеренок поменьше.

— Что это? — спросила Джемма.

— Какой-то механизм.

— Это похоже... нет, не может быть.

— Не томите, Джемма!

— Напоминает один предмет, найденный на затонувшем старом корабле. Как и этот механизм, он сделан из бронзы, правда, сильно заржавевшей. Сначала думали, что эта находка — астролябия, навигационный прибор для определения положения солнца и звезд. Позже кто-то догадался провести гамма-исследование. Оказалось, что это не просто астролябия, а почти настоящий компьютер.

— Компьютер! Где вы это видели?

— В Афинах, в Национальном музее.

Чи снова посмотрел на прибор.

— Невозможно.

— А что здесь за надписи? Я немного знаю о письменах майя, но это не они.

— Невозможно, — с меньшей уверенностью повторил профессор.

— Храм и подземная дорога тоже невозможны!

— Нужно поскорее все изучить и проанализировать.

— Тут я с вами солидарна. Только пока есть небольшая проблема.

— Ах да. — Чи вспомнил, где они находятся. — Я уверен, мы близки к свободе.

Джемма кивнула, соглашаясь:

— Я чувствую свежий воздух.

Чи соорудил из своей рубашки подобие сумки и положил туда находку. Они вернулись в главный зал. Наверх вела огромная деревянная лестница. Древние строители соорудили ее из прочных мощных древесных стволов, но время взяло свое — едва Джемма ступила на нижнюю перекладину лестницы, как та отвалилась.

— Нужно подойти к вопросу с научной точки зрения, — предложил профессор Чи. — Вся конструкция может обрушиться в любой момент. Пожалуй, вам стоит попробовать первой. Если лестница выдержит ваш вес, то со мной проблем не будет.

— Но у вас больше шансов подняться. Если я пойду первой и лестница обрушится, вы никогда не выберетесь отсюда, — возразила Джемма.

— С другой стороны, если лестница не выдержит меня, мы оба лишимся шанса на спасение.

«Упрямый индеец», — подумала Джемма.

— Ладно. Обещаю потом сесть на диету.

Джемма с опаской стала на вторую ступеньку. Перекладина держала вес. Так же осторожно она стала подниматься выше. Преодолев шесть ступеней, Джемма остановилась.

— Я чувствую свежий воздух, — радостно крикнула она профессору. — Свобода совсем близко.

Джемма сделала еще шаг и услышала негромкий треск. Перекладина с одной стороны оторвалась и повисла. Джемма замерла, боясь вздохнуть. Все затихло. Очень медленно и осторожно она сделала следующий шажок. Когда добралась до середины лестницы, опять раздался треск — не выдержала одна из дополнительных опор, поддерживающих лестницу. С грохотом деревянные брусья рухнули на каменный пол. Казалось, вот-вот и сама лестница переломится пополам... но нет, она устояла.

Через минуту Джемма продолжила восхождение.

Сколько длился подъем, пятнадцать минут или пятнадцать часов, Джемма не знала. От напряжения она потеряла всякий счет времени. Осталось совсем немного, всего несколько последних ступенек. Слава Богу... Она поднялась уже футов на девяносто. Внизу вспыхнул крошечный огонек зажигалки профессора Чи. Джемма подтянулась еще раз и почувствовала под ногами каменную твердь. Она лежала на спине и мысленно благодарила древних строителей-индейцев, затем перевернулась на живот и позвала профессора Чи.

Чи начал подъем. Джемма полагала, что ему будет легче, пока не услышала шум, доносящийся снизу: треск и грохот. Воображение рисовало страшные картины. Похоже, лестница развалилась по бревнышку.

Вдруг послышался голос профессора:

— Руку!

Джемма протянула руку и ответила:

— Держитесь!

Чи схватился за протянутую ладонь, и Джемма со всей силой потащила доктора.

— Подождите! — вдруг крикнул он.

Чего ждать?!

Наконец профессор упал рядом с Джеммой, грохот утих, и из пещеры поднялось облачко пыли.

— Когда я добрался до середины, лестница начала рушиться прямо подо мной, — отдышавшись, пояснил Чи. — Это было все равно что подниматься по эскалатору, идущему вниз.

— А чего нужно было ждать?

Профессор положил перед коллегой рубашку.

— Показалось, что узел развязался и я потерял нашу ценную находку. — Чи снова взглянул на край колодца. — Да, теперь так не строят.

Джемма от души рассмеялась и согласилась:

— Да, теперь так не строят.

Отряхнувшись, они пошли по извилистому тоннелю. Поток свежего воздуха становился все сильнее, а жужжание насекомых слышалось все отчетливее. Преодолев несколько ступеней, Джемма и Чи окунулись в бархатную теплую ночь.

Джемма с наслаждением сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. В лунном свете площадь древнего города и могильные холмы казались фантастическими. Они двинулись по тропе, которая должна была привести к оставленному «хаммеру». Казалось, с момента приезда сюда прошла целая вечность.

Они молча шли от холма к холму и были уже близки к лесу, когда заметили скопище огоньков, напоминающее светлячков. Только эти огоньки не мерцали, а горели постоянно. Джемма и Чи в ту же секунду поняли, что их побег обнаружен и на их поиски пустилась вся банда.

Джемма и профессор побежали.

Вдруг совсем рядом кто-то гаркнул по-испански, и свет фонарей ослепил их. Послышался гнусный смех. Черт! Напротив Джеммы стоял желтозубый. Он осветил ее фонарем. Потом крикнул еще что-то, и другие лучи света стали приближаться.

Джемма не хотела верить в происходящее. Абсурд! После того как они прошли, проплыли, проползли по душным тоннелям, попасться в руки этим скотам через несколько минут после освобождения! Джемма готова была подскочить к ублюдку и выхватить из его рук ружье. Чи, будто почувствовав ее настроение, тихо сказал:

— Делайте, что он скажет. Не волнуйтесь.

Чи сошел с тропы и двинулся по траве. Желтозубый что-то приказывал, но профессор его игнорировал и продолжал идти так же неспешно и размеренно. Бандит растерялся. Такого поворота событий он не предполагал. Люди должны немедленно выполнять приказы, когда у него в руках оружие. Скользнув взглядом по Джемме и убедившись, что она достаточно напугана, желтозубый пошел за профессором, ругаясь по-испански.

Чи остановился, встал на колени и, будто в ужасе, поднял руки вверх.

Вот то-то. Слабость — как кровь для голодного хищника. С диким рычанием желтозубый замахнулся ружьем, намереваясь ударить Чи прикладом по голове, но вдруг исчез. Буквально исчез с лица земли. Фонарик, описав дугу в воздухе, упал на траву. Затем послышался удивленный возглас, громкий стон и тишина.

Чи поднял фонарик и направил луч вниз. Когда подошла Джемма, он предупредил:

— Осторожно. Справа от вас — еще одна дыра. Желтозубый свалился в пещеру, — пояснил Чи. — Вы видели, как трудно здесь добыть воду. Горожане использовали пещеры в качестве водохранилищ. Я пометил колодцы, где смог. Полагаю, этот скот моих отметок не увидел. — Профессор показал оранжевую ленточку, привязанную к кусту.

— Вы хотите бросить его здесь?

— У нас нет выбора. Надеюсь, его участь вас не заботит?

Джемма вспомнила, какой долгий и трудный путь им пришлось пройти, чтобы выбраться из заточения.

— Посмотрим, как ему понравится сидеть в пещере.

— Нужно двигаться к реке. Это единственный путь.

Профессор и Джемма побежали к лесу.

Их заметили, раздались выстрелы.

Они побежали еще быстрее.

Глава 21

Арлингтон

Виргиния

Джо Завала жил в небольшом домике, где раньше размещалась районная библиотека Арлингтона. Жилые комнаты первого этажа были обставлены в стиле Юго-Запада. И почти вся мебель сделана руками отца Завалы. Джо нравился такой декор, нравились теплые тона в отделке, пусть это напоминало о том, как далеко он оторвался от корней.

Его родители выросли в Моралисе, в Мексике. В конце шестидесятых перешли Рио-Гранде к западу от Эль-Пасо. Мать была на седьмом месяце беременности. Джо — тогда его звали Хосе — родился и вырос в Санта-Фе, в Нью-Мексико, где осели родители. Отец был плотником, делал мебель на заказ. А Джо манило море. Он окончил морской колледж в Нью-Йорке и, поскольку обладал блестящими инженерными способностями, сразу по окончании колледжа адмирал Сэндекер предложил ему работу.

Остин предложил собраться у Завалы дома, чтобы скрыться от всевидящего ока НУМА и звонков начальства. Накануне Курту пришлось доложить Сэндекеру о провале операции. Адмирал посоветовал ему как следует выспаться и поскорее отправляться в Вашингтон. Так и сделали — группа вылетела в столицу США на следующий день первым же рейсом. Нина вернулась в Бостон, потому что все-таки являлась директором консультативной фирмы. А Остин, приехав домой, быстро принял душ, переоделся, позвонил в офис и попросил с курьером прислать накопившуюся корреспонденцию к Завале.

Траут задерживался. Не похоже на него. Поджидая друзей, Остин расположился за массивным обеденным столом и просматривал файлы, полученные из НУМА. Завала поднялся из подвала, где возился с машинами.

— Вот, прислали из ФБР, — сказал Курт, протягивая черно-белую фотографию.

— Симпатичная девушка, — заметил Завала.

Блондинка на снимке не была красавицей в классическом понимании, но достаточно привлекательной для Среднего Запада — большие наивные глаза, милая улыбка.

— Это миссис Вингейт?

Остин кивнул:

— Да. Такой она была сорок лет назад. Тогда ее звали Кристал Дэй. И она подавала надежды стать второй Дорис Дэй. Возможно, она бы и добилась славы кинодивы, если бы не разорительная страсть к алкоголю и наркотикам, а также маниакальная способность связываться не с теми мужчинами. В последнее время она участвовала в сомнительных телешоу. Но и такие роли ей уже доставались редко.

— Звучит трагично, — покачал головой Завала. — И как она оказалась в том мотеле?

— По словам ее агента, ему позвонили из неизвестной телекомпании и сообщили, что им нужна для съемок женщина средних лет. Он сразу подумал о Кристал. Для нее это был бы подарок судьбы. Мне кажется, тот, кто нанимал Кристал, знал, в каком отчаянном положении она находится. И не сомневался — она не откажется от предложенной роли, узнав что играть придется не перед камерой.

— Кристал ловко обвела нас вокруг пальца, — сказал Завала.

— Да. И ее так называемый «муж» — тоже, — согласился Остин.

— Таинственный незнакомец со шрамом, избавившийся от бороды. А на него что-нибудь есть?

— Он, похоже, и спать ложился в перчатках, — с усмешкой заметил Остин. — Эксперты не обнаружили ни одного его отпечатка пальцев. Даже на ручке лопаты. Ни-че-го.

— Чертов «крот» ловко внедрился в наш проект, — почти с восхищением произнес Завала.

— Мы получили хороший урок. Зато теперь знаем, что недооценили этих парней. И что они очень хорошо организованы. — Остин вновь посмотрел на фотографию. — А еще они не любят проигрывать.

— Кроме того, теперь мы точно выяснили, что «Тайм квест» имеет отношение к исчезновению экспедиций. Они привлекают добровольцев к участию в проектах, похищают их, затем вместо похищенных подсылают бандитов, и «Тайм квест» выходит чистой из воды. Очень умно.

— Да. Все просчитано с дьявольским хладнокровием. А прощальный жест Вингейта? Думаю, он продемонстрировал нам свое высокомерие. Лже-Вингейт давал понять, что знает, кто мы, а он сам — член какой-то очень могущественной организации. И поэтому смотрит на наше агентство как на небольшую досадную помеху.

— Думаешь, мы столкнулись с чем-то более масштабным, чем НУМА?

— Хотел бы я это знать, Джо. Очень хотел бы.

— Есть какие-нибудь идеи?

— Больше никаких приманок. Будем искать связь между катером-амфибией и убийствами.

— Придется искать черную кошку в темной комнате. А что, если мне слетать в Сан-Антонио и лично посетить «Тайм квест»?

— Пожалуй, стоит нанести им визит. И хорошо бы узнать об их финансовом обеспечении.

В дверь постучали. На пороге с обычным серьезным выражением лица стоял Пол Траут.

— Извините, ребята, за опоздание. Я связывался с «Нереем». Хотел узнать о Джемме.

— Есть новости? — спросил Остин.

Траут покачал головой, присаживаясь.

— На корабле подтвердили, что она сошла на берег и арендовала джип. Коллегам сообщила, будто собирается встретиться с профессором Чи, мексиканским антропологом, с которым давно хотела повидаться. И еще она сказала, что вернется вечером того же дня.

— А раньше Джемма встречалась с этим Чи?

— Не знаю. Народ на корабле пытается связаться с профессором, но, похоже, он большую часть времени проводит на пленэре. А вот для Джеммы это совсем нехарактерно — не выходить на связь так долго.

— Что будешь делать, Пол?

— Знаю, что нужен вам сейчас, — извиняющимся тоном сказал Траут, — но я бы хотел на несколько дней вернуться на Юкатан. И все выяснить. Трудно понять, что стряслось с Джеммой, получая информацию через вторые и третьи руки.

Остин кивнул, соглашаясь:

— Джо отправится в Техас для более близкого знакомства с «Тайм квест». Я — в Вашингтон, составлять отчет о фиаско в Аризоне. А почему бы тебе не использовать сорок восемь часов на решение собственных проблем? Если понадобится больше времени, не волнуйся. Сэндекера я беру на себя.

— Спасибо, Курт, — поблагодарил Траут, повеселев. — Я заказал билет на самолет, так что вечером буду на месте. А пока у меня есть пара часов в запасе.

— В таком случае какие будут идеи?

— Единственная вещь, безошибочно нами установленная, это то, что ключевой момент во всех инцидентах — открытие предметов искусства, относящихся к доколумбовым временам.

— Да, это факт, — согласился Остин, — но мы не знаем, почему.

— "В 1492 году Колумб пересек океан", — пробормотал Завала.

— Что ты сказал?

— Первая строчка стихотворения, которое я учил в школе. Вам, вероятно, тоже пришлось учить этот стих.

— Да, но я не помню, что там было дальше.

— Я тоже не блистал в литературе, — ответил Завала, — однако вот что думаю. Может быть, «доколумбов» вовсе и не ключ. Может быть, все дело в Колумбе?

— Отличная идея, — одобрил Траут.

— Правда? — неуверенно переспросил Завала.

— Я согласен с Полом, — вступил Остин. — Доколумбовы времена невозможны без Колумба.

Завала усмехнулся и повторил:

— "В 1492 году..."

— Именно. В этом стихе, собственно, и сообщается все, что мы знаем о Колумбе: дата отплытия да еще воспоминания о трехдневном уик-энде по поводу праздника в честь великого генуэзца. А что нам по-настоящему известно о старике Христофоре? И есть ли какая-то связь между его судьбой и этими убийствами?

Траут продолжал анализировать.

— Я понял, к чему ты клонишь. Мы знаем, что косвенная связь точно существует. А если копнуть глубже?

— Продолжай, продолжай, — с интересом произнес Завала.

— А нет ли прямой связи?

Все трое переглянулись и одновременно воскликнули:

— Перлмуттер!

Остин схватил телефон и быстро набрал номер. В Джорджтауне трубку снял необъятных размеров человек. При взгляде на него становилось любопытно: как он проходит в двери? Человек носил пижаму сливового оттенка и красный шелковый халат с золотым узором. Он сидел в кресле и читал одну из тысяч книг, которыми, казалось, был заполнен каждый дюйм его квартиры.

— Джулиан Перлмуттер слушает. Кратко изложите суть вопроса.

— Христофор Колумб, — ответил Остин. — Это достаточно кратко?

— О Господи! Курт, это ты? А я считал, ты охотишься на пиратов в экзотических морях.

— Я всего лишь покорный слуга отечества. Должен ведь кто-то обеспечивать безопасность американского флота.

— Век живи — век учись, мой друг. А я и не знал, что военно-морской флот США распустили и за все теперь отвечает НУМА.

— Нет, мы решили дать им шанс оправдаться. И все же заморские пираты не главная забота нашего агентства.

— Ах да. Значит, тебя интересует покоритель морей и океанов? Знаешь, для меня вообще загадка, как ему удалось продвинуться дальше Канарских островов.

— Плохая навигация?

— О Господи, нет! Я веду речь о питании команды. Знаешь, из чего состоял рацион моряков? Фунт сухарей в день, солонина, соленая рыба, оливковое масло, бобы, горох и, Конечно, миндаль и изюм на десерт, — проговорил Перлмуттер с ужасом в голосе. — Единственная радость — свежая рыба.

Остин почувствовал, что сейчас Перлмуттер начнет читать любимую лекцию на тему «еда и вино». Наряду с интересом к кораблям и кораблекрушениям сей предмет являлся подлинной страстью Джулиана Перлмуттера. Джулиан был классическим образцом гурмана и бонвивана. Несмотря на свой вес — четыреста фунтов, он частенько посещал самые элегантные рестораны, где устраивал роскошные обеды.

— Ты еще вспомни о долгоносиках, которые заводились в харчах, — вставил Остин, пытаясь увести Перлмуттера от любимой темы.

— Не могу представить, какие они на вкус. Я пробовал есть саранчу в Африке. Как мне говорили, это прекрасный источник белка. Однако если я захочу съесть что-нибудь со вкусом цыпленка, то и буду есть цыпленка. А теперь говори, что именно ты желаешь узнать. И могу ли я поинтересоваться: почему тебя так взволновал Колумб?

Остин кратко изложил предшествующие события, начиная с убийства членов марокканской экспедиции и заканчивая неудачей в Аризоне.

— Думаю, я понял, что тебя заинтересовало, — сказал Перлмуттер, внимательно выслушав рассказ. — Ты хочешь знать, почему Колумб вдохновляет на убийства? Эта личность будоражит умы не в первый раз. Он обладал невероятной способностью выживать. Колумб ошибся с открытием Америки. Однако благодаря этому прославился. До самой смерти он уверял, что нашел дорогу в Китай. Колумб не признавал существования западного континента. Он положил начало работорговле в Америке. Благодаря Колумбу Новый Свет узнал об испанской инквизиции. Он был помешан на золоте. Христофор Колумб был либо святой, либо проходимец. В зависимости от вашего отношения к нему.

— Это было тогда. Я говорю о нынешнем времени. Кому нужны убийства ради того, чтобы на открытия Колумба не упала даже тень? Все, что мне требуется, — одно-единственное звено в цепи.

— О его путешествиях написаны миллионы страниц. Книгами о Колумбе можно заполнить городскую библиотеку.

— Мне об этом известно. Потому я и позвонил тебе. Ты — единственный, кто сумеет отделить зерна от плевел.

— Лесть не поможет...

— Я отплачу тебе обедом в ресторане. С выбором блюд на твое усмотрение.

— ...а хорошая еда — запросто. Только как человек может устоять перед двойным диктатом: своего "я" и аппетита? Я начну изучать материалы сразу после ленча.

Глава 22

Выслушав просьбу Остина, Перлмуттер с наслаждением принялся за сочную утиную грудку и завершил трапезу великолепным шардоннэ. Остин еще пожалеет о своем предложении насчет ресторана. В Александрии открылся новый французский ресторан, и Перлмуттер сгорал от желания поскорее посетить его. Правда, цены там высоковаты, но — услуга за услугу. Голубые глаза Джулиана заблестели от предвкушения. Остин не зря потратит деньги. Перлмуттер отлично знал, что о Колумбе написано море, даже океан книг, и бросаться туда с головой неразумно. Здесь нужен хороший глаз, а таковой имелся на примете.

Покончив с ленчем, Джулиан взялся за телефон.

— Буэнос диас, — послышалось с другого конца провода.

— Доброе утро, Хуан.

— О, Джулиан! Какой приятный сюрприз. У тебя все в порядке?

— Все хорошо, спасибо. А у тебя, мой старый друг?

— Я, конечно, еще больше постарел с момента нашего последнего разговора, — хохотнул испанец, — но давай перейдем к делу. Предполагаю, звонишь, чтобы сообщить — ты испробовал мой рецепт.

— Перепела в виноградных листьях превосходны. По твоему совету я велел нафаршировать каждую птичку свежими фигами. Результат получился ошеломляющий.

Перлмуттер познакомился с Хуаном Ортегой в Мадриде на собрании коллекционеров редких книг. Там выяснилось, что, помимо любви к старинным томам, оба в одинаковой мере разделяют пристрастие к хорошей еде. С тех пор приятели старались встретиться хотя бы раз в год и обменяться рецептами блюд.

— Я рад, что мое открытие пришлось тебе по вкусу. Надеюсь, ты приготовил кое-что и для меня.

— Разумеется, однако об этом чуть позже. Сейчас я обращаюсь к тебе не как к гурману, а как к величайшему авторитету в истории Христофора Колумба.

— Ты слишком снисходителен, мой друг, — ответил Ор-тега. — Я — просто один из многих специалистов, писавших о нем книги.

— Но ты — единственный, кто может решить необычную проблему. Призрак сеньора Колумба, похоже, оказался в центре весьма странных событий. Сейчас объясню.

Перлмуттер вкратце изложил суть дела.

— Действительно, загадочная история, — сказал Ортега, дослушав до конца. — Особенно в свете последних событий. Несколько недель назад в Севилье совершено преступление — из библиотеки кафедрального собора украли бумаги, касающиеся Колумба. Возможно, это совпадение.

— Возможно — да, а возможно — и нет. А что именно похитили?

— Письмо, имеющее отношение к пятому путешествию Колумба. Оно было адресовано королю Фердинанду и королеве Изабелле. Ну, фактически только королю. Королева к тому моменту скончалась.

— Обидно потерять такой документ.

— Не совсем так. Колумб не совершал пятого путешествия.

— Ну конечно, как я мог забыть! Тогда что это за письмо:

— Подделка, амиго. Фальшивка. Как еще можно назвать. Подлог.

— А откуда ты знаешь, что письмо — фальшивка? По почерку определил?

— Нет, с почерком как раз все в порядке. Эксперт и тот не заметил разницы.

— А ты как заметил?

— Очень просто. Колумб умер 20 мая 1506 года, а на фальшивке стоит более поздняя дата. Перлмуттер молчал, размышляя.

— А не может ли быть ошибки в дате смерти?

— Сохранился дом, где Колумб испустил дух. Однако до сих пор спорят о месте его захоронения. Говорят, будто его останки покоятся в Севилье или Санта-Доминго, а может — в Гаване. Есть восемь вариантов. Когда имеешь дело с таким человеком, как Колумб, приходится нырять в мутную воду.

— Я помню, что в своей книге «Первооткрыватель или демон?» ты писал, что никто не знает и где он родился.

— Да, это так. Мы даже не можем утверждать точно, испанец он или итальянец. Сам Колумб говорил, что родился в Генуе, но честность не относилась к его добродетелям. Некоторые считают, что он родом с греческого острова Хиос. По официальной версии, Христофор служил подмастерьем у итальянского ткача. Другие полагают, будто он был испанским моряком и его звали Колон. Известно, правда, что Колумб женился на аристократке из Португалии и был вхож в высшие круги общества. А это, согласись, вряд ли возможно для подмастерья ткача. Жаль, что не сохранилось ни одного подлинного портрета. Настоящий человек-загадка. А может, Колумб этого и добивался, сделав все, чтобы скрыть свое истинное происхождение.

— Меня это всегда удивляло.

— Что поделаешь, смутные времена, Джулиан. Войны, интриги, инквизиция. Возможно, он принял не ту сторону. Опять же, вопросы наследства. Есть мнение, что Христофор был незаконнорожденным сыном испанского принца. Ведь в дальнейшем он использовал имя Кристобаль Колон.

— Просто удивительно, Хуан. Нам нужно это как-нибудь обсудить за стаканчиком сангрии. Но мне хотелось бы поподробнее узнать об украденном документе.

— Ты слышал о монахе по имени Лас Касас?

— Да, он переписывал вахтенный журнал Колумба.

— Правильно. Колумб представил королеве Изабелле свой вахтенный журнал после первого плавания. Королева распорядилась сделать точную копию этого журнала и впоследствии отдала ее Христофору. После смерти адмирала эта барселонская копия, как ее окрестили, досталась в наследство Диего Колумбу вместе с каратами, книгами, рукописями. Затем копия перешла к Фердинандо, который был незаконнорожденным сыном Колумба. Этот Фердинандо напоминает мне тебя, Джулиан.

— Да уж. Меня не в первый и не в последний раз называют бастардом.

— Я вовсе не имел в виду тайну твоего рождения. Просто хотел напомнить, что Фердинандо был архивистом, ученым, ценителем книг и владельцем одной из лучших библиотек в Европе. Когда он умер в 1539-м, все его имущество, книги и бумаги Колумба унаследовал Луис, сын Диего. Его мать передала большую часть имущества Фердинандо монастырю в Севилье. И ее смерть в 1544 году стала трагедией для всего мира.

— Почему, Хуан?

— В течение двадцати трех лет она оберегала эту коллекцию от Луиса. А после смерти матери Луис начал распродавать ценные бумаги, чтобы иметь возможность кутить. Барселонская копия исчезла навсегда. Пропала. Возможно, ее купило какое-то высокопоставленное и весьма состоятельное лицо.

— Представляю, сколько денег можно было бы получить за этот журнал сейчас.

— Да. Но думаю, в ближайшее время подобная находка невозможна. К счастью, перед исчезновением бумаги видел друг семьи, монах-доминиканец Бартоломе де Лас Касас. Тот самый монах, который переписывал журнал. При этом Лас Касас относился с большим почтением к Колумбу и пропускал в рукописи все, что его смущало.

— А какое это имеет отношение к украденному документу?

— Терпение, мой друг. Документ о так называемом пятом путешествии также переписывался Лас Касасом. Как и раньше, он скопировал только отдельные куски.

— Ты видел этот документ?

— Видел. Прелюбопытный экземпляр. Я не поленился отправиться в Национальную библиотеку в Мадриде, чтобы сравнить оригинал и копию. Это великолепная подделка. Я уверен на девяносто девять процентов, что все написано Лас Касасом.

— О чем там говорится? Ты помнишь?

— Такое невозможно забыть. История походила на фантастические рассказы о потерянных городах, крайне популярные в Испании тех времен. Колумб совершил свое четвертое и последнее плавание в 1502 году. До этого он пережил трудности, разочарования, нервные срывы. При дворе Колумба уже считали чудаком, но не прогоняли, полагая еще как-нибудь использовать. А сам он был уверен, что открыл Азию и еще найдет золото, восстановив таким образом свою репутацию.

— И ему удалось?

— Нет. Все случилось с точностью до наоборот. Четвертое путешествие оказалось катастрофически провальным. Колумб потерял четыре корабля, высадился на Ямайке, где заболел малярией и страдал от артрита. Однако в украденном отчете говорилось, будто он приплыл в Испанию, тайно снарядил корабль на свои деньги и вернулся в Новый Свет, чтобы найти несметные сокровища. Те, о которых Колумб услышал во время самого первого путешествия.

— А в этом вахтенном журнале говорится что-нибудь о дальнейших событиях?

— Изготовитель фальшивки использовал очень умный литературный прием, чтобы заставить читателя гадать. Повествование ведется от руководителя экспедиции и внезапно обрывается. И далее нигде не говорится, достиг ли корабль своей цели и вернулся ли в Испанию.

— Корабль ведь мог погибнуть, а вахтенный журнал — попасть в руки других путешественников.

— Да, могло быть и так. Видишь, какой простор для игры воображения.

— А что, если это не придуманная история, Хуан?

— Почему ты так думаешь?

— Меня настораживают некоторые факты. Зачем кому-то понадобилось делать столь великолепную фальшивку?

— Это же элементарно! Для продажи чего-то ценного из твоей страны, скажем, Бруклинского моста, хорошо иметь документик с как можно большим количеством печатей и подписей.

— Убедительный аргумент, Хуан. Если я найду идиота, готового заплатить большие деньги за не принадлежащую мне собственность, то подпишу документы сам и отправлюсь восвояси с кругленькой суммой наличными. В данном случае можно не подделывать официальные подписи.

— Но ведь объектом продажи может быть нечто более правдоподобное, чем мост. В таком случае на документы смотрят по-другому.

— В том-то и дело. По твоим словам, документ подделан превосходно. Для сравнения: скажем, если ты знаешь, что мост принадлежит Бруклину, целые кипы бумаг с подписями и печатями не заставят тебя его купить. Точно так же не нужно быть великим экспертом, чтобы понять: перед тобой — подделка, когда видишь, что документ датирован после смерти Колумба. Правда, возможно, Лас Касас переписывал журнал, зная все про фальшивку.

— А зачем монаху нужно было предпринимать столь кропотливый труд и копировать поддельный журнал? Ты сказал, что Лас Касас относился к Колумбу с почтением и старался скрыть его отрицательные качества. Станет ли человек, при таком отношении к выдающейся личности, давать ход документу, из которого ясно: великий герой сошел с ума?

— Вероятно, Лас Касас и не рассчитывал на то, что кто-нибудь когда-нибудь увидит этот документ.

— Все возможно, — пробормотал Перлмуттер. — Однако зачем кто-то решился преодолеть немало препятствий, чтобы украсть этот фальсификат?

— Как я уже сказал, это крайне любопытный источник.

— Настолько любопытный, что кто-то рисковал сесть из-за него в тюрьму?

— Мне ясна твоя точка зрения, Джулиан. Не знаю, как объяснить случившееся. Эх, если бы у меня был оригинал вахтенного журнала. Но увы!

— Значит, еще одна тайна Колумба.

— Да. — Последовала пауза, затем Хуан продолжил: — Ты можешь просмотреть его.

— Прости, что просмотреть?

— Документ. Я сделал копию и перевод на английский, чтобы выступить на конференции. Меня, знаешь ли, тоже манит все таинственное и необыкновенное.

— Значит, тебя также терзают сомнения, мой друг.

— Разумеется. Как я уже сказал, это очень хорошая подделка. У меня есть твой номер факса. Отправлю сегодня.

— Огромное спасибо. А я, в свою очередь, хотел бы поделиться рецептом салата из креветок. Шеф-повар одного ресторанчика в Нью-Орлеане выдал его, предупредив, что рассечет меня как лобстера, если я разболтаю секрет. Так что учти: на карту поставлена моя жизнь.

— Ты настоящий друг, Джулиан. Опасность придаст пикантности этому блюду.

— Бон апети, амиго.

Глава 23

Вот и появилась первая страница обещанного факса. Перлмуттер расчистил на столе место, чтобы разложить интересующие его бумаги. Подкрепившись чашкой кофе, Джулиан принялся читать записи, возможно, сделанные самим Колумбом и скопированные Бартоломе де Лас Касасом.

23 мая 1506 года.

Досточтимый, великолепный и могущественный король Испании, наш господин высочайшей милостью.

Я отправляюсь в Индию снова и, вероятно, уже не вернусь потому что стар, немощен и болезнь точит мое тело. Мне предстоит тяжелый и опасный путь. Я совершу это плавание без Вашего высочайшего на то соизволения. Полагаясь только на себя и удачу, я снарядил «Нинью», которая славно прослужила мне со времени первого путешествия.

Я отправляюсь в путь не как адмирал, а как простой моряк — капитан, отплывший из Испании в Индию на поиски новых земель и золота для Кастилии. Это золото наш господин мог бы использовать для завоевания Святой Земли. Таковы были мои намерения.

Однако мне следует начать рассказ с событий, случившихся четырьмя годами ранее. Мой король, осведомленный о тяготах и лишениях путешествия 1502 года, освободил меня от оков, простил ошибки, снова осыпал почестями и снарядил экспедицию из четырех кораблей. Мы пережили сильнейший шторм и нашли новые земли, которые я назвал в честь короля и королевы. Я был очень болен, и часто казалось, будто смерть пришла, но я продолжал командовать кораблями из маленькой каюты.

Это было неудачное и полное разочарований путешествие. Мы не нашли пролив, открывающий путь на запад. Аборигены встретили нас не дружелюбно, как в первый раз, а копьями и стрелами. Все было против меня — и погода, и ветры. Наконец мы нашли тихую бухту, где высадились на берег и прожили там один год и пять дней, пока нас не спасли. А дальше случилось худшее в моей жизни плавание.

Однако страшнее штормов, болезней и нападений аборигенов было осознание того, что несмотря на все мои попытки служить Их Величествам и открыть для них врата рая, я не справился с вещами, которые вышли за грань моего понимания и возможностей. Нанося на карту новые земли, я потерял четыре корабля и нашел мало золота. И что еще хуже, за это время моя королева покинула свое королевство, чтобы уйти в вечное царство Творца нашего.

Мне известно только одно лекарство от печали — найти цель, которая вела бы меня, как в первых путешествиях. За время долгого и несчастливого пребывания на островах я понял: то, что я искал, было у меня под рукой. У меня был ключ к двери, за которой спрятаны несметные сокровища.

После всех плаваний я достаточно обеспечен и должен быть благодарен судьбе. Мой старший сын Диего служит королевским стражником, а младший, Фердинандо, — паж. И все равно я опечален неудачей. Покой — не для моряка, и я намерен выйти в море еще раз. Может быть, это будет мое последнее плавание, но я хочу выполнить обещание, данное Вашему Величеству.

Итак, в этом месяце я составил завещание, согласно которому моим наследником является Диего. Я снарядил корабль «Нинья» на свои собственные деньги, наняв пятнадцать моряков. Мы отплыли ночью из Полоса, как и в первый раз, в то мое знаменитое путешествие 1492 года. Взяли курс на Канарские острова, а дальше — на юго-запад.

Перлмуттер отхлебнул кофе. Интересно. Рассказчик знал, что Колумб из всех кораблей больше всего любил «Нинью». То, что «адмирал моря-океана» был очень расстроен своей неудачной попыткой доплыть до Китая, тоже хорошо известно. Колумба обвинили в том, что он не справился с ролью вице-короля, но потом простили и позволили снарядить корабли для четвертого путешествия. И золото великий путешественник тоже страстно хотел найти. Да, здесь только одна проблема, как сказал дон Ортега: Колумб начал писать королю через три дня после своей кончины.

Перлмуттер продолжил чтение. Описание путешествия через Атлантический океан очень походило на историю первого странствия Колумба. «Паруса наполнялись славным ветром, нежным, как дыхание апреля в Севилье». Один приятный день сменял другой. Странно.

Во время первого путешествия Колумб не беспокоился о точных расчетах курса. Главной его заботой было идти в западном направлении. Он полагался только на компас и собственный опыт, а недавно появившемуся прибору под названи-ем «квадрант» не доверял. А вот в этом журнале есть записи с указанием точного курса и наблюдения за звездами.

25 мая 1506 года.

Ориентируемся на Полярную звезду. Курс — юго-запад.

30 мая 1506 года.

Продолжаем следовать на юго-запад...

Колумб будто хотел точно указать курс, потому что знал, где находится «пункт прибытия». Это совсем другое дело. Не так, как в первый раз, когда ошибка в несколько градусов в ту или иную сторону не имела значения, поскольку путешественник намеревался открыть огромные территории — Индию или Китай.

А ссылка на то, что Колумб использовал torleta — планшет, на котором ежедневно отмечалось положение корабля, — еще больше добавляла уверенности: адмирал шел по заранее определенному курсу.

Я все держу курс на юго-запад. Поворачиваю рулевое колесо то в одну, то в другую сторону, в зависимости от ветра. Мы идем в соответствии с torleta древних.

Перлмуттер отложил документ в сторону и достал книгу по средневековой навигации. Он знал, что torleta — это планшет, которым пользовались, чтобы ежедневно отмечать положение судна. А еще этот планшет называли «стол с колоколом», потому что при расчетах использовали песочные часы. Когда песок полностью пересыпался в другую половинку, звонил колокольчик. Да уж, почти средневековый компьютер! Планшет был расчерчен как сетка. Штурман соединял прямой линией точки нахождения судна.

Но больше всего Перлмуттера озадачила фраза «torleta древних». Может, это всего лишь неточный перевод? Может быть, фраза означает, что планшет очень старый? Последнее неудивительно, поскольку речь идет о старушке «Нинье»...

Джулиан решил читать дальше. Он положил рядом с собой карту. Итак, «Нинья» миновала Эспаньолу, Кубу и пошла к Ямайке. Повествование перескочило к описанию неудачного предыдущего плавания.

Мой корабль двигался на юго-запад, минуя Санта-Доминго. Северо-восточный ветер наполнял наши паруса три дня. Здесь на острове четыре года назад мне рассказали о месте под названием Сигур, где несметное количество золота: женщины украшают себя жемчугами и кораллами, а дома покрыты пластинами из драгоценного металла. Местные люди также рассказали мне, что у жителей той страны большие корабли, что обитатели Сигура носят богатые одежды и ни в чем не знают нужды. А еще там можно найти самородки размером с куриное яйцо.

Здесь я понял, что на все — воля Господа. На этом острове пришлось провести больше года, но именно здесь пелена упала с моих глаз, и я ясно увидел путь к сокровищам, которые так мечтал добыть для Кастилии.

Диего Мендес, брат одного из моих капитанов, поплыл в каноэ на Эспаньолу за 500 миль. Пока мы ждали помощи, ранее дружелюбно настроенные индейцы отказались продавать нам провизию, как прежде. Думаю, это отмщение мне за смерть пятерых. Я не приложил руки, но и не помешал братьям.

Я встал на колени и стал молить о прощении. Я дал обет совершить не одно паломничество в Святую Землю. Господь услышал меня и напомнил, что грядет лунное затмение. Я сказал индейцам, что мой Бог недоволен ими и поэтому велит умереть Луне. Когда Луна действительно исчезла, индейцы очень испугались и сложили у моих ног съестные припасы, умоляя оживить Луну. Вождь был очень благодарен мне и обещал показать дорогу кзолоту, чтобы умилостивить моего Бога. Он привел меня к прекрасному храму в восточной части острова. Там был «говорящий камень», на котором высечены разные фигурки. Вождь сказал, что этот камень укажет путь к сокровищам.

Перлмуттер читал о случае с затмением в книге Ортеги. Да, Колумб был весьма находчив. А что это за басня про «горящий камень»? Рассказчик тоже задавал себе этот вопрос.

В течение многих недель я думал о предназначении камня. Я предположил, что это карта открытого мною побережья, но никак не мог разгадать смысл надписей и знаков. Вернувшись в Испанию, я говорил с учеными об этом камне. Они сказали, что камень — навигационный прибор, но надписи расшифровать не смогли. А потом разгадка случайно пришла мне на ум, когда я посмотрел на «говорящий камень» глазами простого моряка. Это — torleta, которой пользовались древние для определения пути. Поскольку камень был громоздким и неподъемным, я зарисовал все, что там было изображено, и отправился в пятое путешествие, моля Господа послать мне кого-нибудь, кто смог бы истолковать странные надписи.

Последний отрывок объяснял, что значит «torleta древних». По-видимому, это была большая тяжелая каменная плита, изображения на которой в древности использовались в мореплавании. Конечно, не карта в обычном понимании, иначе Колумб бы понял, что к чему. Дальше в письме речь шла о пятом путешествии.

10 августа.

При попутном ветре мы идем на запад. Сейчас бросили якорь у далекого берега, куда еще никому не удавалось доплыть. Аборигены рассказали, будто здесь неподалеку столько золота, что мы даже не можем себе вообразить. Думаю, я близок к сокровищам царя Соломона. Я болен и совсем слаб из-за жары и недуга, но чувствую — золото совсем рядом. Поэтому покорнейше прошу Ваше Величество позволить мне совершить паломничество в Рим и Иерусалим после того, как я вернусь с сундуками золота и драгоценных камней. Больше писать не буду, пока не получу золота.

Следующий отрывок датировался двумя днями позже.

Адмирала нет! Когда матросы проснулись на рассвете, оказалось, что исчезла маленькая лодка, а адмирала нет в каюте. Карт тоже нет. Я отправил несколько человек на поиски адмирала. Они обнаружили на берегу лодку, но аборигены преградили им путь стрелами и копьями. Боюсь, как бы не оказалось, что дикари убили адмирала! Будем ждать на корабле, но как только увидим какой-нибудь знак, что он жив, немедленно отправимся на Эспаньолу за помощью. Господь наш, спаси адмирала! Написано Алонсо Мендесом, юнгой.

Перлмуттер сидел в задумчивости, подперев подбородок. Такое впечатление, что Колумб в последние часы просто бредил. Подумать только, золото царя Соломона! Джулиан снова внимательно посмотрел на карту. Итак, он сошел на берегу. Интересно, где именно? Если плыть от Ямайки на запад, то это где-то в Центральной Америке — от Юкатана до Белиза и Гондураса. Колумб взял с собой карты, схемы... А что стало с тем камнем? Перлмуттер покачал головой, подивившись тому, как легко поверил в историю, которая вообще вымышлена.

А что, если документ настоящий?

И какое отношение имеют эти приключения к трагедии, рассказанной Остином? При чем тут люди в черном, убивающие ни в чем не повинных археологов? И это странное упоминание о «смерти пятерых»... Колумб считал себя настолько виноватым, что воспринял вынужденное пребывание на острове как кару Господню. Перлмуттер решил еще раз перечитать письмо. Вдруг он что-то упустил? А уж потом стоит заняться «раскопками» в библиотеке.

Только сперва необходимо подкрепиться.

Глава 24

Канкут

Мексика

На борту лайнера, направляющегося в Канкут, царила радостно-приподнятая атмосфера. Туристы в ожидании приятного отдыха оживленно переговаривались и любовались с высоты птичьего полета бирюзовым океаном и чередой белоснежных отмелей, тянущихся вдоль побережья. Из общего числа пассажиров выделялся один — высокий американец в строгом сером костюме и ярком галстуке. Пол Траут. Всю дорогу он сидел, уткнувшись в карту полуострова Юкатан, и беспрерывно думал о жене, Джемме. Пол оторвал взгляд от карты, только когда почувствовал, что самолет снижается.

Через несколько минут пассажиры сходили по трапу и спешили к автобусам, которые доставят их к белоснежным пляжам. Пол же поспешил к стойке одной небольшой чартерной авиакомпании. И через несколько минут он садился в двухмоторный «Бичкрафт-Бэрон».

Когда самолет взмыл в небо, Траут мысленно поблагодарил сотрудников НУМА, которые помогли ему с отлетом: быстро устроили билет на коммерческий рейс и чартер.

Пилот, разговорчивый мексиканец лет тридцати, сообщил, что полет займет около часа. Парень хорошо говорил по-английски и решил в первую очередь рассказать о лучших барах и ресторанах в Канкуте.

Пол полюбовался зеленым пейзажем, тянущимся до самого горизонта, а затем задремал.

— Ваш корабль! — вдруг прокричал ему на ухо пилот.

Плавные линии «Нерея» радовали глаз на фоне нефтеналивных танкеров и рыболовецких судов. А Полу не верилось, что он оставил борт корабля и Джемму всего несколько дней назад. Почему он не настоял, чтобы она тоже летела в Вашингтон?! Впрочем, в душе Пол знал, что жена никогда бы не согласилась перенести долгожданную встречу с профессором Чи.

Перед отлетом из Вашингтона Траут связался с секретаршей Чи, которая подтвердила — да, профессор собирался встретиться с доктором Морган-Траут. Секретарь также объяснила, что большую часть времени сеньор Чи работает на местности и связывается с офисом по возможности. А вообще-то у него нет ежедневного расписания, и скорее всего профессора можно застать в его лаборатории.

После приземления Пола встретил невысокий полицейский в светоотражающих очках.

— Доктор Траут, — с улыбкой сказал он, — меня зовут сержант Моралес. Я из федеральной полиции. Меня попросили быть вашим гидом.

Из Штатов Пол звонил и в мексиканский отдел по борьбе с наркотиками. Этот отдел не раз пользовался услугами НУМА, поэтому они с радостью согласились помочь Трауту найти сопровождающего из числа полицейских.

— Приятно познакомиться, — ответил Пол, глядя на часы. — Я готов начать, если и вы готовы.

— Уже поздно, не хотите ли приступить завтра?

— Извините, сержант, но я проделал этот длинный путь, чтобы незамедлительно начать поиски жены.

— Конечно, сеньор Траут, — ответил Моралес, понимающе кивая. — Позвольте заверить вас: здесь дело только в здравом смысле. Я тоже хочу найти вашу жену. Однако скоро стемнеет.

— И сколько осталось времени до наступления темноты?

— Час. Может быть, два.

— Отлично. За два часа можно многое сделать.

Моралес понял, что уговорить американца отложить дела на завтра невозможно.

— Хорошо, доктор Траут, идемте к вертолету.

Винты «Бэлл-206 джет-рейнджер» уже вращались. Моралес сел рядом с пилотом, а Пол — позади, в трехместном салоне. Сержант давал пилоту указания, время от времени сверяясь с картой, пока вертолет несся со скоростью 125 миль в час. Внизу раскинулся густой лес. То там, то сям виднелись деревни и небольшие городки. Асфальтированных дорог было мало. Вдруг показались развалины пирамид майя, но в целом ландшафт напоминал собой равнину, которую Траут разглядывал по пути в Канкут.

Моралес оказался опытным и очень зорким гидом. Он замечал все наземные ориентиры и тут же сообщал о них пилоту. Пол с волнением наблюдал за заходящим солнцем.

Вдруг Моралес указал вниз. Траут увидел между деревьями широкий просвет. Вертолет кружил и кружил над этим местом. Вдруг он резко рванул в сторону, словно перепуганная стрекоза. Пилот и Моралес заговорили по-испански.

— Что случилось? — спросил Пол.

— Нет места. Он боится повредить лопасти о деревья, — пояснил Моралес.

Траут откинулся на спинку сиденья. Наконец вертолет вышел на прямую над дорогой, стал снижаться и аккуратно сел на траву.

Траут и Моралес вышли из кабины.

— Тропа ведет к дому профессора Чи. Пойдем, — сказал сержант, указывая на дорожку, убегающую в лес.

По пути Пол заметил глубокие колеи, которые мог оставить довольно большой автомобиль. Моралес сказал, что полицейские опросили местных жителей. Нашлись крестьяне, видевшие, как профессор садился в автобус. Они припомнили, что Чи вышел у дороги, где его поджидал джип. «Это уже кое-что», — подумал Траут. Джемма обычно ездила на джипе.

— Сержант, а вы сами знаете профессора Чи? — спросил Пол.

— Да, сеньор, я знаком с ним. Иногда музей просит меня доставить ему сообщение. Он настоящий джентльмен. И всегда готовит для меня бутерброды.

В лесу становилось темно, почти как в тоннеле метрополитена. «Интересно, а найдем ли мы обратный путь?» — подумал Траут. Возможно, сержант прав, стоило подождать до завтра.

— А почему профессор Чи устроил лабораторию в таком месте? — спросил Пол. — Разве не удобнее работать в городе?

— Я задавал сеньору Чи этот вопрос, — с улыбкой ответил Моралес. — Он сказал, что родился в этих местах. Здесь его корни. Вы понимаете, что это значит?

Траут понимал. Его предки поселились на Кейп-Коде двести лет назад. Он с гордостью носил свою фамилию и по-настоящему гордился семьей. Однако его связь с предками — ничто по сравнению с народом майя, который населял эту страну на протяжении многих веков до появления испанцев.

Минут через двадцать Траут со спутниками были у цели.

— Лаборатория профессора, — сказал Моралес. Он подошел к двери, постучал. Ответа не последовало. — Давайте посмотрим в доме и вернемся сюда.

Дом профессора был похож на сотни хижин, крытых соломой, какие Пол видел из иллюминатора по дороге сюда. Внимание Траута привлек джип. Под козырьком от солнца он нашел схему пути к дому Чи и бутылочку репеллента. Пол сел за руль, провел рукой по приборной панели и почувствовал запах лосьона, которым пользовалась Джемма.

На осмотр дома ушло минут пять.

— У меня идея, — объявил Моралес. Траут последовал за ним, и сержант привел его к другой хижине. — Это гараж профессора. Его машины нет.

— Значит, следы на дороге оставил его автомобиль. А на чем он ездит?

— На большом автомобиле. Похож на джип, только во-о-о-т такой, — добавил Моралес, широко разведя руки.

— "Хаммер"?

— Да, — обрадованно подтвердил сержант. — «Хаммер». Как американская военная машина.

Значит, они уехали на «хаммере». Но куда?

— Может, в лаборатории есть записка? — предположил Траут.

Дверь была не заперта. Войдя, Пол покачал головой, увидев гору современнейшего оборудования.

Траут подошел к раковине. В сушилке рядом стояли два стакана.

Моралес обнаружил в мусорной корзине две бутылки от «севен-ап». Значит, Джемма встретила профессора у дороги, они приехали сюда, выпили воды и уехали. Пол открыл холодильник и нашел там двух куропаток. Должно быть, Чи планировал скоро вернуться.

— А нет ли здесь поблизости деревни, куда бы они могли поехать? — спросил Траут.

— Есть даже город. Только жители заметили бы профессора и его большую голубую машину.

Траут посмотрел на карты, висящие на стене. Одной явно не хватало. Он подошел к столу, взглянул на бумаги и обнаружил карту с характерными дырочками от иголок по уголкам. Наверное, профессор показывал ее Джемме. Хотя, с другой стороны, карта могла лежать тут не одну неделю... Пол продемонстрировал находку Моралесу.

— Вам известно, что это за место?

Сержант внимательно посмотрел и ответил:

— К югу от Канкута. Около сотни миль. Может больше.

— Что там?

— Ничего. Лес. Там никто не бывает.

— Кто-то там все же бывает. Профессор Чи. На вертолете туда можно добраться за час или даже меньше.

— Извините, сеньор, но пока мы дойдем до вертолета, станет совсем темно.

Моралес прав. Мысли о Джемме не покидали Пола. Когда вертолет взлетел, он старался себя успокоить, придумывая разные объяснения ситуации. Может, Чи и Джемма остановились где-нибудь и сидят сейчас у огня, преспокойно ужиная? А если нет? Если произошел несчастный случай? Нет, не может быть. Джемма не из тех, кто попадаем в аварии, она везучая.

Только Траут знал, что даже очень везучие люди по крайней мере однажды совершают ошибку. И лишь надеялся, что сегодня не тот случай.

Глава 25

Сержант Моралес устроил Траута в небольшом отеле неподалеку от аэропорта. Пол лежал на постели, думая о Джемме. Где она? Что с ней случилось? Далеко за полночь он забылся тревожным сном. На рассвете Пол проснулся, быстро принял бодрящий душ. Траут уже прогуливался у взлетной полосы, когда появились пилот и сержант.

Пилот следовал карте профессора. Вертолет шел на максимальной скорости на высоте полутора тысяч футов. Внизу насколько хватало глаз раскинулся зеленый ковер. Долетев до места, указанного на карте, пилот снизился почти до самых верхушек деревьев. И тут Траут заметил, что в одном месте растительность несколько отличается по цвету и густоте. Совершив круг над местностью, пилот посадил вертолет.

Уже через тридцать секунд Пол понял, что ему не нравится это место. Оно казалось проклятым! И дело вовсе не в отдаленности от цивилизованного мира и не в могильных холмах. Было здесь что-то необъяснимо зловещее. Еще мальчиком Пол испытывал такое же леденящее душу чувство, проходя мимо заброшенного дома моряка, который, как утверждали, съел своих товарищей после кораблекрушения в Саргассовом море.

Возможно, Джемма сюда и не приезжала. Что у него есть? Карта профессора Чи и собственные предположения. А что, если он только впустую потратил время, а жена совсем в другом месте ждет его помощи? Нет. Место именно то. Он чувствовал, что Джемма была здесь, как когда-то его отец-рыбак ощущал приближение шторма.

Сержант предложил пойти по трем направлениям, стараясь не упускать друг друга из виду, дойти до края леса и вернуться к вертолету. Через полчаса спасатели собрались у вертолета. Моралес хотел было заговорить, как вдруг его наметанный глаз полицейского приметил следы людей. Сержант присел на корточки, чтобы получше их разглядеть.

— Видите? Трава примята. Здесь и здесь, — сказал Моралес. — А вот там — следы ног.

Траут последовал примеру сержанта и тоже присел. Следы были едва заметны, но внимательный полицейский не упустил эту деталь. Моралес приказал пилоту оставаться около вертолета, а они с Траутом пошли дальше по тропинке и скоро увидели пирамиду. Одна ее стена была очищена от зелени, и потому прекрасно просматривались камни, из которых здание когда-то построили.

У подножия пирамиды Траут заметил что-то красно-коричневое. Это оказался рюкзак Джеммы. Пол подарил его жене на Рождество два года назад. Он заглянул внутрь и нашел там фотоаппарат, пластиковую коробку от ленча, пустую банку от содовой и бутылку воды. Неподалеку валялась холщовая сумка.

— Это рюкзак моей жены, — с трудом проговорил Пол. — А это — сумка профессора Чи. Там внутри вышито его имя.

Моралес с мрачным видом осмотрел находки.

— Нехорошо, — сказал он.

— Что вы хотите этим сказать? Это доказывает — они были здесь.

— Вы не так поняли, сеньор Траут, — ответил Моралес. — Я нашел следы костра, а рядом — признаки присутствия «черных археологов». Они плохие люди. Воруют и продают предметы древнего искусства.

— Какое это имеет отношение к моей жене и профессору?

— Угли теплые. Около реки много следов мужчин. А еще я нашел вот это.

На ладони Моралеса лежали три гильзы от патронов. Пол принюхался. Стреляли недавно.

— Где вы их нашли?

Траут посмотрел в указанном направлении, затем туда, где нашел рюкзак и сумку. Теперь он заметил необычные фигурки, вырезанные на камне. Он подошел ближе и внимательно рассмотрел корабли и изображения людей. Несомненно, рисунки заинтересовали Джемму. По-видимому, они с профессором перекусили, потом вернулись к стене... И что-то им помешало.

— Вы думаете, моя жена и профессор наткнулись на «черных археологов»? — спросил Пол.

— Возможно. Иначе непонятно — почему они бросили свои сумки?

— Я подумал о том же. Сержант, покажите, где вы нашли гильзы.

— Идемте. Только будьте осторожны. Здесь повсюду ямы. Они не спеша прошли мимо холмов-пирамид.

— Здесь, — сказал Моралес. — И вот здесь.

Траут подобрал еще несколько гильз от пистолета и ружья. Трава повсюду была истоптана.

— А теперь покажите речку и кострище.

У потухшего костра валялись пустые бутылки от текилы и множество окурков. Возле реки Траут пытался найти следы кроссовок Джеммы, но — напрасно. Ба! Да здесь, похоже, устроили настоящий тир. В грязи повсюду виднелись стреляные гильзы. Судя по всему, кого-то преследовали до самой воды. И наверное, Джемме с профессором удалось сбежать.

Траут предположил, что они ушли по реке. Моралес согласился. Они решили вернуться к вертолету и были уже на полпути к цели, как вдруг услышали стон, от которого мурашки побежали по телу. Полицейский и его спутник замерли на месте, переглянувшись. Моралес достал из кобуры пистолет, напряженно вслушиваясь в лесные звуки. Ничего, только жужжание и гудение насекомых.

Стон повторился где-то справа. Траут и Моралес пошли на звук. Теперь создавалось впечатление, будто стон доносится из-под ног. И вдруг прямо перед ними зазияла яма, частично скрытая травой. Траут встал у края на колени, однако ничего не увидел в кромешной тьме.

— Кто здесь? — громко спросил он, чувствуя, что разговор с ямой со стороны выглядит явно глуповато.

Опять послышался стон, а затем отдаленный слабый голос заговорил по-испански.

— Это мужчина. Говорит, что упал в яму, — сказал Моралес.

— А что он здесь делает?

Моралес перевел вопрос и выслушал ответ.

— Говорит, прогуливался.

— Отличное местечко для единения с природой, — сказал Траут и предложил вытащить любителя прогулок.

При помощи веревки, имевшейся у пилота на всякий случай, они вытащили из западни нечто жалкое и очень грязное. Оно щурилось от солнечного света и потирало руки, ноги и почесывало голову. Нос у спасенного был разбит.

Сержант дал мужчине напиться. Он шумно глотал, проливая большую часть воды. Утолив первую жажду, мужчина изобразил какое-то подобие улыбки, обнажив гнилые желтые зубы. Затем снова взялся за банку. Когда желтозубый поднес банку к губам, рукав грязной рубахи задрался. И вдруг Траут выбил из рук желтозубого банку и схватил его за запястье. Моралеса поразила внезапная вспышка американца:

— Сеньор Траут!

— Это часы моей жены.

— Вы уверены?

— Я сам их подарил Джемме, — гневно ответил Траут. — Спросите, откуда у него эти часы.

Моралес перевел вопрос желтозубому и повторил ответ по-английски:

— Говорит, купил.

— Переведите ему, что, если он не скажет правду, мы бросим его обратно в яму.

Усмешка пропала с лица желтозубого. Угроза снова оказаться под землей помогла ему вспомнить все. Он быстро заговорил по-испански. Моралес слушал, кивая.

— Он просто псих. Его зовут Руис. Все время говорит о какой-то женщине-дьяволе и гноме, который заставил землю поглотить его.

— Женщина-дьявол?

— Да. Говорит, она разбила ему нос.

— Что случилось с этой женщиной?

— Он не знает. Он был под землей, когда разгорелась стрельба. Потом все стихло. Говорит, дружки бросили его. Я спросил, не черные ли археологи его дружки. Он отпирается. — Тут Моралес с презрением взглянул на желтозубого и добавил: — Грязный, вонючий лжец.

«Грязный лжец» посмотрел на каменное выражение лица огромного гринго и понял, что лучше рассказать чистую правду.

— Не надо! — закричал желтозубый. — Я скажу! Скажу!

— Ты понимаешь по-английски?

— Немного. Совсем мало.

На ломаном английском, мешая его с испанскими словами, Руис рассказал, что пришел сюда с бандой охотников за старинными сокровищами. Они наткнулись на женщину и маленького старика, заперли их в пещере, откуда невозможно сбежать, но пленники каким-то волшебным образом выбрались и бросили Руиса в яму. Его дружки преследовали беглецов. За ним они не вернулись, и он не знает, что стало с теми мужчиной и женщиной.

— Ладно, возьмем его с собой, — сказал Траут, подумав пару секунд.

Моралес надел на желтозубого наручники, стараясь не касаться его грязных рук, и слегка пнул носком ботинка, чтобы уголовник встал. В салоне вертолета его посадили на дальнюю скамейку, но пилот все равно сетовал на вонь, исходящую от нежданного пассажира. Моралес рассмеялся и предложил сбросить его за борт, если дело обстоит так плохо. Руис перепугался до смерти, услышав слова сержанта.

А Траут мечтал о том моменте, когда сможет рассказать Джемме о ее новом прозвище. «Женщина-дьявол». Она жива. Несомненно, жива.

Глава 26

До слуха Джеммы донесся гул двигателя, а вскоре показался и вертолет. Она направила лодку к берегу. Нос мягко ткнулся в траву. Суденышко оказалось под прикрытием нависающих над водой ветвей. Теперь невозможно заметить с воздуха беглецов, скрывшихся под густой зеленью. Джемма решила еще больше обезопасить себя и вытащила лодку на берег, спрятав в зарослях папоротника. Она не хотела, чтобы кто-то заметил сверкающий на солнце алюминиевый корпус.

Через секунду вертолет пронесся прямо над ее головой. Красно-белый фюзеляж поблескивал на солнце. Джемме не могло прийти в голову, что сейчас от мужа ее отделяют какие-то несколько сотен футов. И чего только ей не пришлось пережить за последние сутки. Ее чуть не лишили скальпа хотели изнасиловать, бросили в пещеру умирать. Потом пришлось плыть, ползти, пробираться по узким тоннелям, где и дышать-то почти нечем. А теперь превратиться в живую мишень? Ну уж нет! Джемма с облегчением вздохнула, когда вертолет скрылся из виду. Через пару секунд они с Чи снова столкнули лодку в воду.

Избавившись от желтозубого, Джемма и Чи под свист пуль побежали в лес и почти кубарем скатились к реке. На берегу они нашли три лодки. Две из них убегающие ученые столкнули в воду, а в третью сели сами, прихватив лодочный мотор. Весь день они провели без приключений, ночью выспались в прибрежном лесу и рано утром снова пустились в путь. Вертолет напомнил Джемме, что их свобода пока иллюзорна. А вскоре еще и лопасти винта запутались в траве и ветках. Пришлось вытащить корму на берег и очищать винт от сорняков. Конечно, сделать это нетрудно, но теперь мотор не заводился. Похоже, в старый «меркурий» попал песок. Пока Джемма раздумывала, как поступить, с реки вдруг донеслась испанская речь.

Нет на свете хуже вещи, чем неисправный двигатель, особенно если из-за этого проклятого куска металла вы на волоске от смерти. Джемма легонько пнула мотор ногой в надежде завести его. В ответ агрегат издал звук, походящий на астматический кашель. Джемма выругалась, призвав громы и молнии на все лодочные моторы и на этот в частности. Профессор Чи сидел на носу и крепко держался за свисающую лиану, чтобы течение не снесло лодку, пока коллега сражается с неисправностями. Сейчас, с гневным выражением лица и разметавшимися рыжими локонами, Джемма могла бы послужить моделью для статуи горгоны Медузы. Впрочем, она и сама прекрасно знала, какой свирепой сейчас кажется. Ничего, оставим элегантность до лучших времен.

Увы, они не могли знать, что недостаточно было просто столкнуть лодки в реку. Одна из них зацепилась за корягу, а другую вынесло на берег, и бандиты быстро нашли их. Теперь, по четыре человека в каждой, включая здоровяка и «Элвиса», они гнались за беглецами. Здоровяк сидел на носу первой лодки с ружьем в руках.

Джемма снова пристально осмотрела мотор и обнаружила щепку, попавшую внутрь. Опять попробовала завести агрегат. Чихнув пару раз, он заработал. Беглецы старались выплыть на середину, где поглубже, когда Джемма оглянулась и увидела, что бандиты догоняют их. Наверное, у них более мощный мотор, и скоро они приблизятся на расстояние выстрела. Вон здоровяк на носу уже прицелился.

Грянул выстрел. Еще один. Либо громила решил напугать беглецов, либо расстояние оказалось великовато, однако ни одна пуля не попала в цель. Дальше река сделала поворот, и Джемма потеряла преследователей из виду. Впрочем, успех это временный. Буквально через несколько минут они с профессором могут оказаться на дне.

Но тут Чи достал из-под сиденья лодки свой верный мачете. Резкий взмах — и в воду упала большая ветка, нависшая над рекой. Профессор рубил ветки как безумный. Течением снесло их на середину потока и, сбившись в одну большую кучу, они образовали своеобразную преграду.

Когда бандиты в первой лодке заметили этот бруствер, было уже поздно. Их лодка на полной скорости врезалась в груду ветвей. Один из «черных археологов» потянул большую ветку, пытаясь отвести ее в сторону, но тут же пал жертвой закона Ньютона, гласящего, что на всякое действие существует противодействие. Бандит шлепнулся в воду. Когда показалась вторая лодка, пассажиры первой стали громко ругаться. Послышалась беспорядочная стрельба. Небо потемнело от стаи взметнувшихся птиц.

— Да! — радостно воскликнула Джемма. — Отличная идея, профессор!

По лицу Чи скользнула улыбка. Ему было приятно видеть, что затея удалась. Понравилось и искреннее восхищение спутницы.

— Я всегда знал — мое гарвардское образование когда-нибудь принесет практическую пользу, — скромно ответил профессор.

«Как бы там ни было, причин для радости немного, — подумала Джемма. — Мы ведь понятия не имеем, куда плывем и хватит ли бензина добраться до населенных мест». Она заглянула в бензобак. Так, наполовину пуст...

Посовещавшись, беглецы решили оторваться от преследователей, уйти как можно дальше, а там видно будет.

— Не хотелось бы рассматривать наше положение как очень затруднительное, но все-таки, профессор, вам известно, куда течет эта река?

Чи отрицательно покачал головой.

— Этой реки даже нет на карте. Однако мне кажется, она течет на юг. Просто потому, что, как вы верно заметили, на севере рек вообще мало.

— Говорят, если потерялся, следуй по течению реки и куда-нибудь да выйдешь, — неуверенно сказала Джемма.

— Я слышал об этом. А еще о том, что мох растет с северной стороны. По моему собственному опыту, мох растет на деревьях со всех сторон. А вы, должно быть, в свое время ездили в лагерь для скаутов.

— Мне всегда больше нравилось играть с мальчишками. А единственное, что я запомнила про деревья, — это как вырезать палочку, чтобы поджарить над костром хлеб.

— Никогда не знаешь, что может внезапно понадобиться в жизни. А я вообще-то не большой любитель цивилизации. Особенно если эта цивилизация предстает в виде грабителей древних пирамид.

— Думаете, их число увеличилось?

— Те, что преследуют нас, появились после того, как нас бросили в пещеру. А значит, у них где-то неподалеку лагерь.

— Либо они приплыли по реке, когда мы натолкнулись на их дружков.

— Все возможно. Думаю, нам нужно приготовиться к худшему: мы можем оказаться меж двух огней.

— А вертолет, как вы считаете, тоже с ними?

— Возможно, хотя, насколько мне известно, у подобных бандюг обычно не бывает хорошей техники. Чтобы откопать и вывезти древние предметы, высокотехнологичное оборудование не требуется. Чем проще, тем лучше.

— Со всех сторон нас окружает дикий лес. Пожалуй, стоит обдумать наше положение и составить какой-то план. — Джемма заглушила мотор. — Поплывем по течению. В тишине легче думать.

Пейзаж вокруг казался идиллическим. По обе стороны густой стеной возвышались джунгли. То там, то сям с веток вспархивали птицы с ярким оперением. Высокие берега говорили, что в этих местах река проторила себе путь давным-давно. Со стороны путешествие напоминало милую романтическую прогулку, но скоро спокойствие нарушил приближающийся рев моторов. В нескольких сотнях ярдов опять появились знакомые лодки. Джемма завела мотор, и они помчались на полной скорости.

Сейчас русло реки было почти идеально ровным и довольно узким. Места для каких-либо маневров не хватало. Расстояние между беглецами и преследователями понемногу сокращалось. Сначала оно уменьшилось на треть, потом наполовину. Джемма удивилась: почему бандиты не стреляют? Они даже не думали браться за оружие. И вообще напоминали туристов на прогулке.

— Джемма! — громко крикнул профессор.

Она обернулась и увидела, что Чи смотрит вперед. Услышала какой-то шум.

— Что это? — спросила Джемма.

— Пороги!

Лодка набирала скорость. Воздух стал прохладнее, появился туман. Через несколько секунд шум сменился грохотом, и Джемма увидела бурлящую пенящуюся воду и черные блестящие камни. Она живо представила, как эти камни прорежут алюминиевое дно лодки, словно консервный нож. Река сужалась, и тонны лениво текущей воды превращались в бурно несущийся поток.

Джемма оглянулась. Лодки преследователей остановились. Бандиты явно знали о порогах. Вот почему они не стали стрелять. Зачем зря тратить патроны?

— Нам ни за что не пройти это место! — прокричала Джемма профессору. — Попробуем вырулить к берегу. Придется убегать через лес.

Их отделяли от заветного берега тридцать футов, когда мотор заглох. Джемма попыталась снова завести его. Безуспешно. Открыла топливный бак — пусто.

Профессор стал управлять лодкой одним веслом, но слишком сильное течение вырвало его из рук Чи. Суденышко закрутило вокруг своей оси. Джемма беспомощно смотрела, как их легкий кораблик несет, словно щепку, на острые камни.

* * *

Траут настоял на повторном облете реки. Теперь они летели медленнее. А вдруг пропустили что-то важное? Вскоре они оказались над порогами, которые видели еще на обратном пути.

И тут Траут заметил любопытную картину. Две маленькие лодки стояли на некотором расстоянии от порогов, а третью лодку несло на камни. Кто-то отчаянно, даже яростно пытался грести, но сильное течение сводило все усилия к нулю.

Джемма!

Ошибки быть не могло. Рыжие волосы ярко сияли в солнечном свете. И происходящее очевидно. Через несколько секунд лодка окажется в жерновах природной мельницы. Ее разнесет на мелкие кусочки вместе с пассажирами.

— Скажите пилоту, чтобы нагнал волну и притормозил лодку.

Моралес тоже с любопытством наблюдал за происходящим внизу. Сержант был готов объяснить пилоту, что делать, но, к сожалению, его познаний в английском языке было недостаточно, дабы понять просьбу Траута. Полицейский в растерянности пожал плечами. Пол принялся жестами объяснять. К удивлению Траута, пилот сразу понял, что нужно предпринять. Он понимающе закивал и стал заходить так, чтобы встать между лодкой и узким горлом реки, где пенились пороги. Вертолет снизился. На воде образовались концентрические волны, будто заработал гигантский миксер.

Первая волна ударила лодку. Она замедлила ход и вскоре вовсе остановилась. Теперь вода погнала лодку к берегу. Однако мощные винты вертолета не предназначались для такой ювелирной работы. Волны от винтов грозили перевернуть легкое судно.

Траут понял, что происходит, и жестом показал пилоту подниматься.

Слишком поздно. Высокая волна накрыла лодку и перевернула ее. Оба пассажира скрылись под водой. Траут ждал, когда их головы появятся на поверхности. Вдруг его отвлек от наблюдения какой-то резкий звук и крик пилота. Он обернулся и увидел, что на стекле появилась паутинка, а в центре ее — круглое отверстие. Их обстреляли! Пуля, по всей видимости, прошла между Полом и пилотом и врезалась в панель в нескольких дюймах от головы потрясенного Руиса. Мексиканец разразился потоком брани, невзирая на приказ Мора-леса замолчать. Тогда сержант одним точным ударом отключил крикуна. Потом Моралес достал из кобуры пистолет и выстрелил по лодкам.

В фюзеляж вертолета снова угодило несколько пуль. Звук раздался такой, будто по металлу били молотком. Траут колебался. Как поступить? С одной стороны, хотелось увидеть, куда подевалась Джемма, а с другой — вертолет представлял собой для бандитов великолепную мишень. Пилот взял дело в свои руки. Нещадно ругаясь по-испански, он повел машину, как реактивный снаряд, прямо на лодки. Траут видел, что бандиты замерли от ужаса...

Перевернутые лодки колыхались на воде, как щепки после кораблекрушения. Вертолет резко взмыл вверх, развернулся и сделал новый заход над тем же местом. Теперь лодки перевернулись еще один раз, зачерпнув воды, и пошли ко дну. А бандиты тщетно барахтались в воде в надежде справиться с течением, которое несло их к порогам.

Лодка, в которой были Джемма и профессор, уже подошла к камням. Холодок ужаса пробежал по спине Пола, когда он представил, что могло бы случиться с его женой. Однако ни Джеммы, ни профессора видно не было. Пилот еще несколько раз облетел местность и напомнил, что горючее на исходе. Траут кивнул. Да и приземляться здесь негде.

Возвращаясь на базу, Траут все время думал о спасении Джеммы и не заметил, как двигатель начал чихать. Вертолет на секунду потерял скорость, но вскоре снова набрал обороты. Рука пилота прогулялась по приборной панели. Топливо на нуле. Пилот присматривался к зеленому простору внизу, пытаясь найти место для посадки. Теперь двигатель закашлял и зачихал, как больной чахоткой, а через миг замолчал вообще. Они падали.

Глава 27

— Не двигайтесь, Джемма.

Спокойный, но настойчивый голос профессора Чи донесся словно из тумана. Джемма с трудом разлепила веки. Что за странное чувство, будто она плывет в каком-то зеленом желе? Вот зеленые капли обретают очертания листьев и травинок. Медленно возвращаются чувства: зрение, вкус. Джемма коснулась рукой головы. Вместо волос нащупала мокрую липкую массу, как если бы вытекли мозги. Она с омерзением отдернула руку.

Кто-то тихонько тронул ее плечо.

— Не шевелитесь, иначе умрете. За нами наблюдает «желтая борода».

Голос Чи был спокойным и твердым. Джемма так и замерла с поднятой рукой. Теперь она ощущала, что лежит на левом боку. Чи где-то рядом. Его не видно, но он достаточно близко. Она чувствовала дыхание профессора.

— Я никого не вижу, — заметила Джемма.

Ей показалось, что язык распух во рту.

— Прямо перед вами, футах в пятнадцати. Очень красивая змея, но смертельно опасная. Не двигайтесь.

Боясь даже моргнуть, Джемма пристально вглядывалась в траву. Вот она — черные треугольники на оливково-серой коже. Змея лежала, свернувшись кольцами, но голова с желтым подбородком и горлом поднята. Тонкий язык то устрашающе высовывался, то исчезал.

— Что это? — с интересом, свойственным ученым, спросила Джемма, преодолев страх.

— Barba amarilla. Крупный экземпляр.

Джемма достаточно знала о змеях, чтобы понять: перед ней настоящий убийца. От внезапно охватившего ужаса тело доктора Морган-Траут покрылось гусиной кожей.

— Что делать? — шепотом спросила она, не отрывая взгляда от маленькой головки с маленькими блестящими глазками.

— Без паники. Змея скоро должна уползти, чтобы укрыться от прямых лучей солнца. Если она поползет в тень, оставайтесь на месте, а я ее постараюсь отвлечь.

Через несколько минут змея решила спрятаться от солнца. Она действительно оказалась длинной — в человеческий рост, не менее. Змея бесшумно переползла в тень, под небольшое деревце, и устроилась рядом с верным мачете профессора Чи.

— Теперь можно двигаться. Она спит. Медленно садитесь.

Джемма повернулась к Чи:

— Как долго она здесь была?

— Я заметил ее за полчаса до вашего пробуждения. Обычно змеи нападают, если люди их провоцируют, но в случае с «желтой бородой» не знаешь, чего ждать. Особенно если ее разбудить. Эта змея может быть очень агрессивной. Так что пусть забирает мое мачете. Как вы себя чувствуете?

— Хорошо. Вот только кто-то использовал мою голову в качестве футбольного мяча. В каком это болоте я вывалялась?

— Я делал припарки из лекарственных растений. А местная аптека, к сожалению, закрыта.

— Как долго мы здесь?

— Несколько часов. Вы спали, просыпались, снова засыпали. Горький вкус во рту — это из-за восстанавливающих силы корешков. Вы сильно ударились головой о камень, когда лодка перевернулась.

Смутные воспоминания о бурлящей воде промелькнули в мозгу Джеммы:

— Пороги! А почему мы не погибли?

— Вы не помните? — спросил Чи, указав на небо.

Вертолет!

Фрагменты воспоминаний закружились, как стекляшки в калейдоскопе. Они с профессором плыли в лодке. Кончился бензин. Сильное течение повлекло их на пороги. Рев воды. Звук мотора. Красно-белый вертолет, который они видели раньше.

Джемма вспомнила, что вертолет снизился, словно валькирия из скандинавской саги, и задержал лодку. Однако мощная волна, нагоняемая винтом, перевернула их кораблик, правда, успев подтолкнуть к берегу.

Джемму выбросило из лодки, как ядро из катапульты. А потом — ба-бах! Она ударилась обо что-то. Какая-то белая вспышка, а дальше — темнота.

— Вертолет спас нас, — сказала она.

— Да. Вы были бы в полном порядке, если б не попытались расколоть камень собственной головой. Я вытащил вас на берег, а потом — сюда. Собрал листья и корешки для припарки. Хорошо, что вы поспали. Это восстановило ваши силы, но, возможно, навеяло странные сны. Отвар, который я дал вам — своего рода галлюциноген.

В самом деле, Джемма припомнила какой-то необычный сон. Пол был где-то высоко и звал ее по имени. Слова мужа появлялись в маленьких облачках, как на рисунках в комиксе. А потом Пол исчез за тучей.

— Спасибо вам за все, — искренне поблагодарила Джемма и удивилась, как маленький, весьма немолодой профессор сумел вытащить ее из реки, да еще и заволочь в лес. — А что стало с нашими преследователями?

— В суматохе я не обратил на них внимания, пытаясь спасти нас обоих. Я слышал выстрелы. Потом — ничего. Может, они думают, что мы погибли.

— И что нам теперь делать?

— Я думал об этом, когда появился наш третий компаньон. Все зависит от того, как долго «желтая борода» проспит. Хотелось бы забрать мой тесак. В здешних краях от мачете может зависеть ваша жизнь. А пока отдохните. Если «желтая борода» в ближайшее время не проснется, обсудим план действий. Я наткнулся на тропинку, которой, по-видимому, пользуются «черные археологи» для обхода порогов. Потом мы ее обследуем. А теперь давайте отойдем подальше. Вдруг, проснувшись, змея не сочтет нашу компанию приятной.

Чи помог Джемме встать. Ее ноги дрожали, колени подгибались. Она чувствовала себя как новорожденный жеребенок. Оглядевшись, Джемма увидела небольшую поляну, окруженную деревьями и кустарником. Опираясь на профессора, она доковыляла до противоположной стороны прогалины. Там Чи снял примочки и утешил, сказав, что синяки и ссадины скоро пройдут. Джемма прилегла на траву и закрыла глаза. Профессор решил насобирать ягод, чтобы заглушить чувство голода. Через несколько минут Джемма очнулась ото сна. Громко треснула ветка. Это не Чи!

Она села, оглядевшись. У края поляны стоял профессор с веткой, усеянной ягодами, а позади него — один из бандитов, которого Джемма про себя называла здоровяком. Сейчас он мало походил на человека, приказавшего бросить их в пещеру. Грязные, слипшиеся волосы напоминали воронье гнездо, белый костюм изодран и заляпан грязью, а сквозь дыры проглядывал толстый живот. Приторная улыбочка сменилась маской гнева. К голове профессора он приставил пистолет.

Здоровяк положил на траву сумку, которую держал под мышкой, и что-то крикнул Чи по-испански. Профессор встал рядом с Джеммой. Здоровяк переводил дуло пистолета с одной жертвы на другую.

— Собирается убить нас, чтобы отомстить за смерть своих людей, — сказал Чи. — Сначала грозится прикончить меня, а потом позабавиться с вами около моего трупа.

— Да что же это такое? — возмутилась Джемма. — Без обид, профессор, но складывается такое впечатление, что у большинства ваших соотечественников мозги находятся между ног.

На лице здоровяка появилось какое-то подобие улыбки. Джемма кокетливо улыбнулась ему, будто приглашая к действиям. Она старалась выиграть для профессора время и подошла совсем близко к ублюдку. Чи теперь был на расстоянии прыжка от Джеммы. Он медленно повернул голову в сторону дерева, где остался мачете, затем чуть потянулся туда всем телом. Джемма уже достаточно хорошо изучила профессора и знала, что это несвойственное ему неуклюжее движение предназначено для бандита.

Замысел сработал. Здоровяк проследил за взглядом Чи и увидел оружие. На лице «черного археолога» заиграла гнусная улыбочка. Не спуская глаз с профессора и не опуская дула пистолета, бандит сделал пару шагов к дереву и протянул руку к мачете.

Из травы взметнулась оливковая лента с узором из черных треугольников. Растревоженная тяжелыми шагами, змея угрожающе зашипела, когда человек протянул руку за мачете. Острые зубы мгновенно вонзились в шею здоровяка, а потом в руку. Смертоносный яд попал в кровь.

Обезумевший от ужаса бандит несколько раз выстрелил, превратив «желтую бороду» в кровавое месиво. Затем он коснулся ранки, оставленной ядовитыми зубами у сонной артерии. Лицо его стало мертвенно-бледным, глаза остекленели от ужаса, рот беззвучно открывался. Здоровяк ошеломленно уставился на Чи и Джемму, а потом, шатаясь, скрылся в кустах. Профессор пошел за ним. Через минуту Джемма услышала выстрел, и тут же появился Чи с пистолетом в руках. Он заметил выражение удивления на лице коллеги. Сунув пистолет за пояс, профессор взял ее за руку. Теперь глаза Чи стали добрыми, как у любящего дедушки.

— Бандит застрелился сам, — спокойно объяснил он. — Он знал, что смерть от укуса barba мучительна. Яд разрушает эритроциты, лопаются кровеносные сосуды. У раненого начинается горловое кровотечение и спазмы. Даже при укусе в шею агония длится час-два. Прежде чем сожалеть о бандите, вспомните: он хотел, чтобы мы умерли в пещере, а потом стремился прикончить нас на реке.

Джемма не спорила. Чи абсолютно прав. Бандит погиб из-за собственной жестокости. Все-таки какой необычный человек профессор! Как испанцам удалось завоевать индейцев майя — просто загадка! Инстинкт самосохранения вернул Джемму к действительности.

— Нужно уходить отсюда, — сказала она, оглядываясь. — Вдруг другие бандиты слышали выстрелы?

Чи поднял мачете и сумку погибшего.

— Река — наш единственный путь. Даже если бы мы знали, где находимся, идти посуху слишком рискованно. — Он посмотрел на окровавленную змею. — Как видно, в лесу есть существа поопаснее «черных археологов».

— Я буду идти за вами, — сказала Джемма.

Чи повел Джемму через густые заросли, ориентируясь по внутреннему компасу. Скоро они вышли к тропе шириной в ярд.

— Вот об этом я и говорил на поляне.

— А мы не рискуем наткнуться на кого-нибудь, если пойдем по тропе?

— Не уверен. Помните, что сказал громила о мести за гибель своих людей? Ладно, поиграем в скаутов. Держитесь от меня на расстоянии. Как только подам сигнал, немедленно прячьтесь в лесу.

Тропинка вилась почти параллельно реке. Джемма шла за профессором, как было сказано. В одном месте тропинка резко повернула, и за поворотом беглецы увидели небольшой песчаный пляж. У дерева, прикрытые пальмовыми листьями, стояли три легкие лодки, точно такие же, как те, что утонули.

Джемма решила осмотреть окрестности и нашла кострище. Угли совсем остывшие. Неподалеку она заметила некое подобие домика на сваях. Такие, бывает, дети строят на деревьях. Джемма толкнула дверь. Не заперто. Вошла. А там — вот здорово! — стояли несколько канистр с бензином и большой холодильник.

— Профессор Чи! — громко позвала она. — Я нашла кое-что интересное.

Когда Чи добрался до домика, на лице его появилась широкая улыбка. Настоящий рай для тех, кто уже забыл о еде и благах цивилизации. Консервированные фрукты, овощи, соки, минеральная вода, сардины и пряная говядина! Кроме того, нашлись спички в водонепроницаемой упаковке и портативная плитка, а еще мыло. Обрадовавшись находкам, Джемма и Чи побежали к реке мыться и приводить в порядок одежду. Выкупавшись, устроили обед. Вокруг стояла тишина, однако обманываться не стоило. Все могло измениться в минуту, поэтому пора было собираться в дорогу. Одну лодку беглецы нагрузили продуктами и инструментами, а две другие наполнили камнями и утопили. Из трех моторов выбрали самый мощный, а остальные спрятали в лесу. Теперь можно отправляться в путь. Джемма и Чи столкнули лодку на воду, завели мотор и поплыли на небольшой скорости.

Меньше чем через милю река делала резкий поворот, где образовывалась затока. Там Джемма и Чи увидели остатки растений, ветки деревьев, а среди них — две перевернутые лодки с продырявленными днищами и разлагающиеся под палящим солнцем трупы. Над затокой стоял смрад.

Чи забормотал молитву на испанском.

— И мы бы оказались здесь, если бы нас снесло на пороги, — сказала Джемма, прикрывая нос ладонью.

— Нет, эти люди были далеко от порогов, — заметил Чи.

— Верно. Что-то произошло, пока мы выбирались из заварухи.

Ей вспомнилась строчка из одного фантастического романа: «Ужас... Повсюду ужас...».

Джемма потянула на себя дроссель и прибавила скорости. Хотелось оказаться как можно дальше от этого кошмарного места до наступления темноты. Правда, неизвестно, какие ужасы караулят их впереди...

Глава 28

Вашингтон

Когда Перлмуттер позвонил и назначил встречу за завтраком, а не за обедом, Остин обрадовался по двум причинам. Во-первых, желание архивиста-чревоугодника позавтракать в модном заведении на Пенсильвания-авеню означало, что его труды увенчались успехом. А во-вторых, завтрак обойдется дешевле, чем обед из шести блюд. Так рассуждал Остин. Конечно, если Джулиану не придет в голову заказать бордо 1982 года...

— Не думай, что отделаешься завтраком за мои услуги. Обед — за тобой, — сразу же расставил точки над i Перлмуттер.

— Ну конечно, — поспешно согласился Курт, прикидывая, как бы ему оформить кутеж консультанта за счет НУМА, и вздохнул с облегчением, когда его приятель отложил меню в сторону.

— Хорошо. Ну что ж, после того как мы поболтали по телефону, я позвонил своему другу Хосе Ортеге в Севилью. Дон Ортега — один из ведущих экспертов по Колумбу. Мне показалось, что дело не терпит отлагательства, и он указал мне нужное направление поиска.

— Великолепно, Джулиан. Я читал книги Ортеги. Очень любопытные и содержательные. Так он помог?

— И да, и нет. Хосе ответил на одни вопросы, но тут же возникли другие. — Перлмуттер передал Остину документы, полученные из Севильи. — Почитаешь на досуге. А пока, чтобы сберечь твое время, кратко изложу наш разговор с доном Ортегой и содержание этих бумаг.

Перлмуттер быстренько рассказал о сути своих изысканий.

— Пятое плавание... — удивленно повторил Остин. — Это потрясет историков, потребует пересмотреть многие учебники и хрестоматии. А что ты думаешь об этом как профессионал? Письмо поддельное?

Джулиан задумчиво почесал щеку:

— Я читал его несколько раз и все-таки не могу дать определенного ответа, Курт. Если это подделка, то, черт подери, сделанная очень качественно. Я сравнил его с подлинными бумагами Колумба. Стиль, синтаксис, почерк — все совпадает.

— Но, как ты справедливо заметил, зачем кому-то понадобилось красть фальшивку?

— Да, зачем?

Официант принес вино. Перлмуттер посмотрел, как оно играет на свету, вдохнул аромат, зажмурился от удовольствия и сделал глоток.

— Превосходно, — сказал он с блаженной улыбкой. — В тот год был прекрасный урожай.

Остин тоже попробовал вино.

— Придется согласиться с тобой, Джулиан. — Курт отставил бокал в сторону. — Ты упомянул что-то об угрызениях совести Колумба и о «смерти пяти». О чем речь?

В голубых глазах Перлмуттера загорелись огоньки.

— Хм... А ты сразу не понял? Я проработал много материалов из моей библиотеки и наткнулся на записки некоего Гарсиласо де ла Вега. Эта книга кое на что проливает свет. Так вот, де ла Вега утверждает: за семь лет до исторического первого путешествия Колумба у Канарских островов попал в шторм и был выброшен на один из островов испанский корабль. Из семнадцати членов команды спаслись только пятеро. Им удалось починить судно и вернуться в Испанию. Колумб услышал об их приключениях и пригласил потерпевших кораблекрушение к себе в дом, где принял очень радушно. Расчувствовавшись от почестей и угощения, морячки, естественно, начали выкладывать подробности путешествия.

— Неудивительно. Моряки готовы травить байки, даже не пропустив пару стаканчиков.

— То была не дружеская вечеринка, а, несомненно, хорошо спланированная операция. Простаки даже не осознавали, какими бесценными сведениями они располагают. Колумб как раз пытался снарядить экспедицию и искал для этого деньги. А тут — целый кладезь информации. Моряки могли рассказать ему о течениях, о ветрах, указать долготу и длительность пути. Возможно, они упомянули и то, что аборигены носили множество золотых украшений. Опыт этих пятерых доказывал вероятность достижения Китая и Индии, о чем и мечтал Колумб. Он хотел завоевать новые территории для Испании. Колумб не сомневался, что найдет золото, встретится с Великим Ханом и откроет монополию на торговлю пряностями и прочими товарами. Он помнил о славе Марко Поло и считал, что сам способен на большее.

— Ничем не отличается от промышленного шпионажа в наше время, — прокомментировал Остин. — Только вместо установки подслушивающих устройств и прочих хитростей Колумб накачал своих гостей вином.

— Возможно, он накачал гостей не только вином.

Остин удивленно поднял брови.

— Все пятеро после ужина умерли, — трагически произнес Перлмуттер.

— Несварение желудка?

— Да, мне доводилось бывать на обедах, которые могли прикончить кого угодно, но де ла Вега говорит о другом. Он намекает, что моряков отравили, хотя прямо об этом не говорит. У Колумба были могущественные покровители, большие связи. И то, что он обладал некой картой во время первого плавания, — исторический факт. — Джулиан отхлебнул вина. Выдержал для пущего эффекта драматическую паузу. — А что, если карта составлялась на основе информации, полученной от тех незадачливых моряков?

— Возможно. Только ведь Колумб утверждает, что не убивал их.

— Правильно. Он обвинял в смерти этих моряков некое братство или братьев. «Лос эрманос».

— А разве у Колумба не было брата?

— Был. Его звали Бартоломео. Но в письме Колумб употребляет слово во множественном числе — братья.

— Ладно. Предположим, ты прав. Значит, старик Крис пригласил этих пятерых в свой дом, стремясь выведать у них какую-то информацию. А братья предпринимают меры, чтобы от этих парней больше никто ничего не узнал. Колумб, конечно, был способен на многое, но он не убийца. Он оказался во власти случая.

— Считаю такой сценарий вполне правдоподобным.

— А тебе что-нибудь известно о подобном братстве, Джулиан?

— Увы, ничего. Я еще покопаюсь в книгах после завтрака. Говоря о... Ах, тайский рыбный супчик!

Перлмуттер наконец выбрал в меню одно из многочисленных блюд.

— Пока ты будешь заниматься поисками в своей библиотеке, я попрошу Яджера посмотреть в компьютерных файлах, нет ли там чего о братстве.

— Отлично, — сказал Джулиан. — А теперь вопрос к тебе. Ты практик по морской части в отличие от меня, историка-теоретика. Что ты думаешь о torleta, «говорящем камне», описанном в письме Колумба?

— Древние навигационные приборы всегда поражали мое воображение, — ответил Остин. — Я считаю их изобретение и разработку большим скачком в интеллектуальном развитии человечества. Это сейчас достаточно нажать кнопку, чтобы получить сигнал со спутника и определить свое местоположение в любой точке земного шара. Только иногда мне кажется — мы слишком полагаемся на технику. Приборы могут выходить из строя, а мы уже не можем без них обходиться, полагаясь только на звезды или на приливы с отливами.

— Давай забудем об электронике, — перебил Перлмуттер. — Поставь себя на место Колумба. Как бы ты поступил с torleta?

Курт задумался, потом проговорил:

— Вернемся к более раннему путешествию старика Криса. Итак, я на острове. Меня приводят к странному камню с необычными надписями. Аборигены говорят, будто передо мной ключ к сокровищам. Я везу его с собой в Испанию, но там никто не может мне объяснить, что это. Я смотрю на камень с точки зрения простого моряка. Значки на нем несколько напоминают планшет, каким я всю жизнь пользовался в плаваниях. Однако камень слишком массивен, чтобы его перемещать, поэтому я зарисовываю все, что на нем изображено, и у меня получается карта-схема. Остается лишь одна проблема: я не знаю, как ею правильно пользоваться.

— Почему, Курт?

— Нельзя воспользоваться такой штукой, если не имеешь представления о том, как torleta на самом деле выглядит. Правда, предположим, что кто-то даст мне, моряку времен Колумба, настоящую морскую карту, какими мы пользуемся сейчас. Я же узнаю и пойму географические объекты, вот только линии с координатами для меня ничего не будут значить. Ведь в то время я бы ничего не знал о сигналах, посылаемых спутником в определенные точки. Хотя и это не проблема. Знаешь, однажды я оказался в море вне зоны досягаемости спутникового сигнала, и ничего — успешно пользовался традиционными методами ориентации.

— Ясно. Значит, ты хочешь сказать, что torleta древних не очень помогла Колумбу в море.

— Да. В книге Ортеги говорится, что Колумб не слишком доверял навигационным приборам своего времени. А может, он просто не умел толком ими пользоваться и вел навигационное счисление по старинке. В первом путешествии этого было достаточно, но в последнем понадобились точные расчеты. И Колумб нанял кого-то, кто умел пользоваться навигационными инструментами.

— Интересно. Особенно если принять во внимание последнюю часть письма, составленную помощником штурмана «Ниньи».

— Понятно. Колумб нанял работника, как это делается и в наши дни. А теперь моя очередь задать вопрос. Как думаешь, что случилось с камнем в дальнейшем?

— Я еще раз позвонил дону Ортеге и попросил прояснить ситуацию с камнем. По его мнению, камень достался Луису Колумбу и был продан беспутным наследником адмирала. Ортега обещал связаться с музеями и университетами Испании, а если поиски ничего не дадут, Хосе обратится и в другие страны.

Остин задумался над тем, как Колумбу удалось вернуться на «Нинью», хорошо послужившую ему в предыдущих путешествиях.

— После завтрака я позвоню моей подруге — археологу доктору Кирофф и спрошу, не слышала ли она о подобной находке. — Курт усмехнулся и продолжил: — Странно, правда? Мы ищем ключ к убийствам, случившимся сейчас, в событиях многовековой давности.

— Ничего странного. Из собственного опыта знаю, что прошлое и настоящее очень схожи. Войны, голод, стихийные бедствия, революции, чума, геноцид... Все повторяется, меняются только лица. Однако хватит мрачных рассуждений. Перейдем к более приятным вещам, — проговорил Перлмуттер, плотоядно улыбаясь. — Официант несет следующее блюдо.

Глава 29

Сан-Антонио

Техас

Пока Остин наслаждался роскошным завтраком в компании приятеля-гурмана, Джо Завала довольствовался пончиком в кофейне на Пасео-дель-Рио — живописном районе Сан-Антонио, любимом туристами. Завала посмотрел на часы, допил кофе и отправился в деловую часть города. Ему предстояла важная встреча.

Яджер творил чудеса с компьютером, но даже он признал, что «Тайм квест» — крепкий орешек. Иногда способность человеческого мозга анализировать нюансы куда более эффективна, чем самая изощренная техника.

Через пару минут Завала выходил из лифта на нужном этаже. Стены огромного холла были увешаны фотографиями археологических чудес мира. Прямо под изображением Великой пирамиды стоял хромированный стол, казавшийся здесь абсолютно неуместным. Но еще более духу древних находок не соответствовала яркая брюнетка лет двадцати девяти за этим столом.

Завала представился, протянув девушке визитную карточку.

— Ах да. Мистер Завала, писатель-путешественник, — прощебетала она. — Вы звонили вчера. — Брюнетка заглянула в ежедневник, затем нажала селекторную кнопку и сообщила о посетителе. — Мисс Харпер примет вас через минуту. Вам повезло: обычно нужно записываться на прием заранее. Просто сегодня неожиданно отменилась одна встреча.

— Благодарю. Как я уже объяснил по телефону, все решилось в последнюю минуту. Я собирался написать о ночной жизни в Сан-Антонио и вдруг подумал, что мог бы заодно совместить две темы, рассказав в статье и о туристических достопримечательностях.

Девушка дружелюбно улыбнулась:

— Задержитесь после разговора с мисс Харпер, и я смогу показать вам парочку модных местечек.

Секретарша была молодой и очень привлекательной, так что Завала удивился бы, если бы она не знала увеселительных заведений.

— Большое спасибо, — произнес Джо бархатным голосом. — Вы бы мне очень помогли.

Директор «Тайм квест» по связям с общественностью Филлис Харпер оказалась симпатичной, элегантно одетой женщиной лет сорока, с правильными чертами лица. Она внезапно возникла рядом с Завалой, уверенно взяла его за руку и стремительно провела в кабинет. Из окон помещения открывался панорамный вид на город. Мисс Харпер и Завала присели у кофейного столика.

— Спасибо за проявленный интерес к «Тайм квест», мистер Завала. Заранее прошу извинить за то, что могу уделить вам всего несколько минут. Мелоди, вероятно, сказала вам: у меня очень плотный график.

— Да, конечно. А я, в свою очередь, хочу поблагодарить вас за то, что все-таки выкроили для меня время. Понимаю, вы очень заняты.

— У меня пятнадцать минут до встречи с исполнительным директором. Чтобы не тратить время зря, я, пожалуй, отведу десять минут на быстрое сообщение и пять минут на ваши вопросы. Пресс-релиз о нашей организации очень информативен.

Завала достал из кармана пиджака диктофон и блокнот:

— Прекрасно. Прошу вас, начинайте.

Харпер одарила Завалу ослепительной улыбкой, и тут Джо подумал: насколько зрелая женщина может быть соблазнительнее молоденькой, еще не вполне сформировавшейся красотки.

— "Тайм квест" — некоммерческая корпорация. У нас несколько целей. Мы выступаем за понимание настоящего и подготовку к будущему через изучение прошлого. Другая наша цель — образовательная, которую мы осуществляем через внутришкольные программы изучения мира и работу на пленэре. Мы даем обычным людям шанс устроить себе каникулы с приключениями. Многие из наших добровольцев — пенсионеры, поэтому мы для них — способ осуществления мечты всей жизни. Кроме того, мы поддерживаем археологические, культурные, антропологические экспедиции, — с милой улыбкой продолжала мисс Харпер. — Университеты часто обращаются к нам за помощью, и мы рады этому. Мы используем деньги, которые платят добровольцы, так что большинство экспедиций — самофинансирующиеся. Мы приглашаем экспертов и помогаем оплатить их услуги. Наша организация спонсировала экспедиции во все уголки земного шара. Взамен мы просим всего лишь сообщать нам о каких-либо уникальных находках. Многие считают такую просьбу незначительной, учитывая то, что они получают. Есть вопросы?

— Как была основана организация?

Мисс Харпер указала вверх:

— Мы — некоммерческий придаток компании, которая занимает шесть этажей прямо над нами.

— И это?..

— "Алкон индастрис".

Алкон. «Сокол» по-испански. Завала покачал головой:

— Не слышал о такой компании.

— Корпорация имеет много подразделений, и мы — одно из них. Большая часть доходов компании поступает от угледобычи, а также перевозки грузов, разведения скота, нефти и производства мохера.

— Да. Обширные и весьма разнообразные интересы. У компании несколько совладельцев?

— Нет. Всем владеет мистер Алкон.

— Однако какой разброс интересов: от добычи угля до добычи предметов искусства...

— На первый взгляд может показаться странным, но если вдуматься — ничего необычного здесь нет. Например, фонд Форда финансировал эзотерические исследования, а они не имеют никакого отношения к производству автомобилей. Насколько мне известно, мистер Алкон — археолог-любитель. Стать ученым ему не удалось, так как у него в большей степени проявился талант бизнесмена-промышленника.

Джо понимающе кивнул.

— Балкон, похоже, незаурядная личность. А нельзя ли как-нибудь взять у него интервью? Не могли бы вы помочь?

— Думаю, скорее удастся поговорить с Генри Фордом. — Мисс Харпер снова ослепительно улыбнулась. — Поймите, я не пытаюсь отделаться от вас. Просто мистер Алкон — очень закрытый человек.

— Понимаю.

Мисс Харпер взглянула на часы.

— Боюсь, мне пора. — Она взяла со стола толстую папку. — Вот наш пресс-релиз. Почитайте. Возникнут вопросы — звоните. Буду рада устроить вам встречу с нашими добровольцами, чтобы вы могли услышать об их опыте из первых рук.

— Было бы здорово. А может, и мне отправиться в экспедицию? Это не опасно?

Филлис Харпер удивленно посмотрела на гостя:

— Умение заботиться о безопасности клиентов — наша гордость. Даже в самых отдаленных точках земного шара безопасность членов экспедиции — наша главная задача. У нашей организации прекрасная репутация. Не забывайте, большинство добровольцев — пенсионеры. Быть членом нашей экспедиции намного безопаснее, чем переходить улицу в Сан-Антонио.

— Я запомню это, — сказал Завала, подумав, действительно ли Харпер ничего не знает о том, что происходит в организации.

— В папке вы найдете календарь предстоящих экспедиций. Дайте мне знать, если вас что-нибудь заинтересует. Посмотрим, что можно будет сделать.

Директор проводила Джо до холла, пожала на прощание руку и исчезла в коридоре.

— Ну, как прошла беседа? — с улыбкой поинтересовалась Мелоди.

— Коротко и ясно, — ответил Завала. — Мисс Харпер напомнила мне персонаж одного старого фильма, который не говорил, а будто строчил из пулемета.

Мелоди кокетливо склонила голову и прочирикала:

— В Сан-Антонио полно ночных клубов.

— Спасибо, что напомнили. Я ищу какое-нибудь местечко, где тусуется молодежь. Если у вас нет других планов, давайте встретимся за ленчем и поговорим о ночной жизни города.

— Недалеко отсюда отличный ресторан. Мы могли бы встретиться там, скажем, в двенадцать.

Завала сделал пометку в блокноте и отправился к лифту. Внизу в холле он воспользовался справочной и записал все подразделения «Алкон индастрис». Их было восемь. Как и говорила директор по связям с общественностью, они занимались главным образом угледобычей и грузоперевозками. Джо поднялся в лифте этажом выше «Тайм квест» и оказался в большом холле, стены которого украшали монументальные картины. Секретарю он сказал, что ошибся этажом и снова вошел в кабину лифта.

Таким образом Завала побывал на всех этажах, где располагались компании, входящие в «Алкон индастрис». Офисы походили один на другой. Отличались только сюжеты картин. И секретарши в приемных были молодые и привлекательные. Остался последний офис. Джо нажал кнопку. Лифт прошел мимо этажа и остановился выше. Завала оказался в юридической конторе.

— Простите, — обратился он к самой обыкновенной секретарше. — Я нажал кнопу этажа, находящегося под вами, а попал сюда.

— Так часто случается. Этаж под нами — офис администрации «Алкон индастрис». Чтобы попасть в офис, нужно знать специальный код.

— Спасибо. Если мне когда-нибудь понадобится юридическая помощь, буду знать, куда обратиться.

Джо вернулся вниз, надеясь, что не привлек внимания охранников своим катанием на лифте. Он вышел из здания, сел в такси, затем пересел в другую машину, чтобы убедиться — за ним нет «хвоста», и решил убить время до встречи с Мелоди в книжном магазине.

Ресторан назывался «Бомбоубежище». Зал был оформлен в стиле пятидесятых. Мелоди рассказала, что она из Техаса, а в «Тайм квест» работает около года.

— Мисс Харпер упомянула мистера Алкона. Похоже, он парень не промах. Ты когда-нибудь встречалась с ним?

— Лично — нет, но вообще вижу его каждый день. Обычно я задерживаюсь в офисе на час, чтобы позаниматься. Учусь на юридических курсах и не собираюсь всю жизнь сидеть в секретаршах. Мистер Алкон тоже всегда задерживается. Поэтому получается, что мы с ним уходим в одно и то же время. Он пользуется личным лифтом, а внизу его ждет лимузин.

Еще Мелоди слышала, будто мистер Алкон живет за городом, а больше она ничего не знала.

— Как он выглядит? — спросил Завала.

— Смуглый, поджарый, богатый. Красивый настолько, что мурашки по коже бегут. — Девушка рассмеялась. — А может, это освещение такое в гараже.

Мелоди оказалась достаточно образованной и умной. Завала почувствовал себя счастливым мальчишкой, заполучив номер ее телефона, чтобы договориться о вылазке по ночным клубам. После ленча Джо пошел в библиотеку и нашел в Интернете сайт «Алкон индастрис». Информация совпадала с тем, что ему рассказывала мисс Харпер. Затем Завала взял напрокат неприметный автомобиль и купил туристический справочник по Аламо. Пожалуй, стоит освежить знания по истории Техаса, пока наступит час рандеву с таинственным мистером Алконом.

Глава 30

Кембридж

Массачусетс

Нина Кирофф с улыбкой положила телефонную трубку. Какой интересной стала жизнь с момента встречи с Куртом Остином! Если платиновый блондин с чудесным лучистым взглядом и не спасал ее от бандитов в Марокко или не прикрывал в опасной операции в Аризоне, то в любом случае возникал неожиданно и с необычными просьбами вроде этой: найти что-нибудь о некоем предмете древнего искусства, вероятно, изготовленном из камня, возможно, привезенном Колумбом с Ямайки и, может быть, являющемся чем-то вроде навигационного прибора и все еще находящемся в Испании.

«Вот бы услышал это док», — подумала Нина. Док — это доктор Джей Лайнус Орвиль, профессор из Гарварда, известный во всем мире этнолог, специализирующийся на латиноамериканской культуре. В Кембридже его считали блестящим ученым, хотя немножко и чокнутым.

Не каждый маститый профессор вздумает разъезжать по центральной площади на старом тарахтящем «харлее». А несколько лет назад Орвиль прославился тем, что публично заявил: он верит в НЛО и общался с людьми, которых похищали пришельцы. Таким образом его телефонный номер стал известен всем репортерам газет, пишущих о сверхъестественных явлениях. Когда нужно было быстренько состряпать материал о чем-либо, касающемся Вселенной или предзнаменований и таинственных исчезновений, журналисты обращались к старине доку — профессору из Гарварда.

Однако Орвиль тщательно отделял свои эзотерические интересы от академической науки. Впрочем, в Гарварде лояльно относились к чудачествам профессора. В каждом университете есть свои чудаки. Но что касается своей области знаний, здесь док обладал непререкаемым авторитетом. Некоторые давно подметили: блеск в глазах профессора Орвиля вовсе не признак сумасшествия, а просто живой интерес к жизни. И все разговоры о сверхъестественном — хорошо просчитанная эксцентричность. Благодаря этому женщины всегда проявляли интерес к доку, и его часто приглашали на вечеринки.

На одной из таких вечеринок Кирофф и познакомилась с Орвилем. Он буквально отодвинул в сторону симпатичную аспирантку, с которой вел светскую беседу, и целенаправленно пошел через зал к Нине. Она не знала его прежде, но сразу поняла, кто перед ней, по копне длинных рыжих волос. Студенты определяли стиль профессора как «ретро-Эйнштейн». К тому моменту Орвилю уже надоели пришельцы, и теперь он взялся развлекать Нину разговорами о прошлых жизнях.

Кирофф слушала внимательно, а потом спросила:

— Почему бы тогда не стать королевскими особами? А ведь большинство оказываются бедными крестьянами, с трудом добывающими себе гроши на жизнь.

— Ага-а, — протянул профессор, сверкнув глазами. — Опасная женщина. Думающая. Ответ очень прост. Эти люди сами выбирают, в чье тело вселить свою душу в новой жизни. Что скажете?

— Скажу, что все это полная чушь, а еще я думаю, что мне нужно налить вина. Предпочитаю красное.

— Очаровательно, — сказал профессор и понесся к стойке бара.

Через минуту он вернулся с бокалом вина и тарелкой креветок.

— Давайте не будем больше говорить о прошлых жизнях, — предложил Орвиль. — Я использую эту тему, чтобы знакомиться с потрясающими женщинами.

— В самом деле? — Нина поразилась такой откровенности.

— И чтобы получать приглашения на вечеринки. Это срабатывает. И вот я здесь. Точнее, мы здесь.

— Я разочарована. А мне говорили, будто вы одержимый.

— Господь с вами, — со вздохом ответил профессор. — Видите ли, ученые — такой скучный, занудный народ. Мы слишком серьезно воспринимаем себя. Почему бы как-то не выделиться из толпы?

— Значит, разговоры о похищенных пришельцами... это только притворство?

— О Господи, нет! Я в самом деле верю в то, что они верят — их похищали. Некоторые из моих коллег тоже верят. И сожалеют, что их не похитили. Однако давайте поговорим о вас. Я слышал много хорошего о вашей работе.

Они беседовали долго. Под маской безумного профессора скрывался любопытный человек, к тому же способный искренне интересоваться жизнью и работой другого. Романтического знакомства не получилось, как хотелось бы Орвилю, но вышло гораздо лучше: они стали друзьями и коллегами, уважающими друг друга.

— Орвиль, — раздался голос в трубке. Док не имел привычки здороваться.

— Привет, док. Это Нина. Мне нужна помощь в одном весьма необычном, даже странном деле.

— Странные дела — мой профиль. Чем могу помочь?

Нина изложила просьбу Остина.

— Знаешь, эта тема мне кажется отдаленно знакомой.

— Ты не шутишь, док?

— Нет-нет-нет. Нечто подобное есть в моих файлах.

* * *

Орвиль воображал себя современным Чарльзом Фортом, журналистом начала двадцатого века, собиравшим истории о необычных происшествиях вроде красного снега или падающих с неба лягушек.

— И почему это меня не удивляет? — заметила Нина.

— Я часто пересматриваю файлы. Никогда не знаешь, кому еще придет в голову задать какой-нибудь сумасшедший вопрос.

Орвиль неожиданно положил трубку. Привычки прощаться у него тоже не было. Нина недоуменно пожала плечами и вернулась к работе. Вскоре зажужжал факс, и из него медленно выполз один лист. Вверху была приписка, сделанная рукой Орвиля: «Ищите и обрящете. С любовью, док». Он прислал копию газетной страницы «Бостон глоуб», датированную мартом 1956 года.

Таинственная итальянская находка на пути в Америку Генуя, Италия.

Таинственная каменная глыба, найденная в пыльном подвале музея, возможно, скоро откроет свои древние секреты.

Камень, покрытый барельефами человеческих фигур в полный рост и странными надписями, был обнаружен в Музее археологии во Флоренции в марте этого года.

Сейчас находку готовят к отправке в Соединенные Штаты для полного исследования.

Музей планировал устроить экспозицию под названием «Сокровища из запасников», чтобы показать всему свету произведения искусства, десятилетиями скрываемые от публики.

Каменная глыба имеет четырехугольную форму. Можно предположить, что когда-то она была частью стены. Ее высота более шести футов, ширина — четыре фута, толщина — фут.

Необычные барельефы породили споры в научной среде. Некоторые ученые полагают, что фигуры и надписи выполнены, вероятно, племенем майя, то есть относятся к культуре Центральной Америки.

— Невелика тайна, — заявляет доктор Стефано Галло, главный куратор музея. — Даже если это образец искусства майя, он мог быть привезен из Америки испанскими конкистадорами. Зачем они везли такой груз через океан — другой вопрос. Испанцев интересовали золото и рыба, а не археология. Значит, кто-то все же посчитал этот камень ценным, раз его решили перевезти на такое расстояние. Это не миниатюрная статуэтка, какую мог бы взять себе любой солдат в качестве сувенира.

Попытки точно установить происхождение этого предмета древнего искусства не увенчались успехом. В каталогах музея сказано, что камень был подарен семье Альберти для установки в их поместье. Семья Альберти происходит от знатного дворянского рода времен Фердинанда и Изабеллы, проживавшего в Генуе. В свое время семейство приобрело много бумаг Колумба у его внука Луиса Колумба.

Однако специалисты не нашли ни в одном описании четырех путешествий Колумба упоминания о данном объекте искусства.

Камень скоро отправится в музей Пибоди при Гарвардском университете для изучения американскими экспертами. Ценная находка совершит путешествие на борту роскошного итальянского лайнера «Андреа Дориа».

Ввиду внушительного размера и веса камень будет транспортирован в бронированном грузовике вместе с другими ценными предметами.

Газетная статья сопровождалась фотографией каменной глыбы, снятой со значительного расстояния, чтобы она вся поместилась. Рядом с камнем стоял человек, казавшийся по сравнению с древней махиной карликом. Фотограф, видимо, специально поставил его, чтобы можно было представить всю огромность камня. Снимок был не очень четким. Нина разглядела еле различимые знаки и фигуры. Попробовала воспользоваться лупой. Еще хуже. Просто увеличилась зернистость снимка. Кирофф позвонила доку.

— Что думаешь? — спросил он сразу.

— Важно, что ты думаешь. Ты — эксперт в этой области.

— Ты права, — ответил Орвиль, не страдавший излишней скромностью. — Трудно судить, не видя реального объекта, но мне это напоминает текст Дрезденского кодекса — одной из тех немногих книг майя, что не сожгли испанцы. Мне кажется, это страницы календаря, циклы планеты Венеры и так далее. Венера играла большую роль в жизни постклассических майя. Планета олицетворяла Кукулькана, светлокожего бородатого бога, которого тольтеки звали Кецалькоатль, Пернатый Змей. Майя рассчитывали движение Венеры практически до секунды. Больше труд, но сказать, не видя самого камня.

— Неужели?

— Да, пока не увижу хорошую фотографию или рисунок.

— А как насчет комментария профессора Галло, что этот предмет не великая тайна?

— Он абсолютно прав. Подумаешь, образец культуры майя обнаружился в Италии. И что с того? Ты же не удивляешься, увидев в Британском музее скульптуры из Парфенона. Важнее, как предмет попал в то или иное место, а не откуда.

— А что ты думаешь о письме Колумба, про которое я рассказывала? Там упомянут предмет, похожий на каменную глыбу. Это может быть связано с покупкой документов Колумба семьей Альберти.

— Нельзя делать выводы на основе газетных статей. Кроме того, есть сомнения и в подлинности письма. Нужны веские доказательства. Хотя не удивлюсь, если окажется, что Колумб привез каменную громадину, а никто больше об этом не узнал. Поступок в его духе. Адмирал умел быть скрытным. Только все же не надо забывать — мы ученые, а не сочинители популярных полуфантастических романов.

Орвиль прав: нельзя делать скоропалительные выводы.

— Профессор из Италии верно заметил, — сказала Нина. — Испанцев интересовала нажива, а не наука. Все бы отдала, чтобы увидеть камень собственными глазами.

— Гм. Присоединяюсь к твоему желанию. Но к сожалению, этот предмет не так легко заполучить.

— О Господи! Какая же я идиотка! «Андреа Дориа»! Он столкнулся с другим кораблем.

— Верно. Со «Стокгольмом». Значит, в результате катастрофы интересующий нас предмет погрузился на дно Атлантического океана. Жаль. А какая пикантная история могла бы получиться. В газетах — заголовки крупным шрифтом «Чокнутый профессор снова всех поразил» и прочее.

— Уверена, ты еще откопаешь что-нибудь удивительное, — с искренней симпатией произнесла Нина. — Спасибо за помощь, Док.

— Был рад поговорить.

Едва положив трубку, Кирофф снова набрала номер. Теперь она позвонила в «Бостон геральд» и попросила соединить ее с отделом новостей.

— Здравствуй, Кей Ти. Это твой знакомый археолог. Хочу попросить об одной услуге. Найдется свободная минутка?

— Для вас, доктор Кирофф, у меня всегда есть время. Чем могу помочь?

Кей Ти Причард также пользовалась услугами Нины. Доктор Кирофф помогла журналистке собрать материал для целой серии статей о том, как Бостонский музей изящных искусств купил краденую этрусскую вазу, не зная о ее происхождении. Поэтому Кей Ти всегда была готова отплатить услугой за услугу. Нина попросила журналистку поискать любое упоминание о перевозке некоего предмета искусства на борту «Андреа Дориа».

— Я покопаюсь в архиве и перезвоню.

Кей Ти перезвонила через час.

— Быстро, — удивилась Нина.

— Чудеса техники. Об «Андреа Дориа» написано очень много в связи со столкновением. Корабль действительно перевозил ценные грузы. Он, пожалуй, сам походил на плавучий музей. Однако в книгах нет того, о чем ты хотела узнать. Поэтому я погрузилась в статьи, написанные к годовщинам трагедии. Знаешь, журналисты любят поднимать такие темы, когда с новостями становится туговато. Так вот, нашлась статья, посвященная тридцатой годовщине. В ней развивается тема «трусов и героев». Ведь некоторые члены команды спасали свои шкуры, а другие достойны медалей. Журналист взял интервью у одного из таких храбрецов. Он был стюардом. Ты вроде бы говорила, что интересующий тебя предмет перевозили в бронированном грузовике?

— Да-да. Так было написано в Ассошиэйтед Пресс.

— Гм. В общем, этот стюард видел, как бронированный грузовик грабили, когда корабль начал тонуть.

— Грабили?

— Да. Группа вооруженных людей.

— Невероятно! А что еще он сказал?

— Ничего. Он утверждал, что отправился вниз в гараж за домкратом. Чтобы освободить кого-то из потерпевших. Я звонила парню, который брал интервью, Чарли Флинну. Неплохой репортер, он сейчас на пенсии. Тогда Флинн пытался вытащить из парня побольше информации, но, к сожалению, ничего не получилось. А какой материал! Тонущий корабль, люди в масках, драма в гараже... Чарли сказал, что стюард упорно не хотел вдаваться в подробности, сменил тему разговора. Выглядел расстроенным и просил не распространяться о грузовике в статье. Чарли беседовал с несколькими спасшимися пассажирами «Андреа Дориа», но никто ничего не слышал о трагедии в гараже.

— А как звали стюарда?

— Я отправлю тебе всю информацию по факсу. А имя парня — Анжело Донателли. Итальянец.

— Есть его адрес?

— Да, он живет в Нью-Йорке. Чарли сказал, что Донателли владеет отличным рестораном. Ну как, доктор Кирофф, получится статья?

— Не уверена, Кей Ти. Впрочем, узнаешь первой, если наклюнется нечто стоящее.

— Больше мне и не надо. Звони в любое время.

Нина еще долго размышляла над полученной информацией, пытаясь проследить хоть какую-то связь между древней каменной глыбой, найденной Колумбом, трагическим столкновением в море и ужасной гибелью экспедиции в Марокко. Бесполезно. Ничего не получается. Легче определить, в каком году умерла бабушка швейцара[3]. Она оставила бесплодные рассуждения и позвонила Курту Остину.

Глава 31

Вашингтон

Округ Колумбия

Отыскать Анжело Донателли оказалось на удивление легко. Остин быстро нашел в Интернете штук пятнадцать статей, включая такое солидное издание, как «Бизнес уик», где упоминался мистер Донателли. Одна из статей подробно рассказывала о его триумфальном продвижении по карьерной лестнице — от официанта коктейль-бара до владельца одного из самых фешенебельных ресторанов Нью-Йорка. Здесь же помешалась фотография Донателли и его шеф-повара. На снимке седовласый господин средних лет больше походил на рафинированного европейского дипломата, чем на ресторатора.

Курт позвонил в справочную Манхэттена и уже через минуту разговаривал с помощником менеджера ресторана.

— Мистера Донателли сегодня нет, — вежливо ответил женский голос.

— А когда его можно застать?

— Он должен вернуться из Нантакета завтра. Попробуйте позвонить после трех.

Нантакет. Остин хорошо знал этот остров. Он не раз бывал там по дороге в штат Мэн. Попытки узнать телефонный номер Донателли в Нантакете ни к чему не привели: его не было в телефонных справочниках. Через несколько минут Остин разговаривал с лейтенантом полиции Нантакета. Курт представился сотрудником НУМА и попросил связать его с мистером Донателли.

Офицер подтвердил, что у мистера Донателли имеется летний дом на острове, и недовольно поинтересовался:

— А что это Национальному агентству подводных исследований понадобилось от мистера Донателли?

— Мы собираем материалы о крупных столкновениях на море. Мистер Донателли находился на борту судна во время одного из таких столкновений.

— А, слышал об этом. Я разговаривал с Донателли несколько раз. Отличный парень.

— Я пытался дозвониться, но его номера нет в справочнике.

— Конечно, нет. Люди строят здесь дома, чтобы по-настоящему наслаждаться частной жизнью.

— Вероятно, я прилечу сегодня на остров и постараюсь встретиться с ним.

— Вот что я скажу. Когда доберетесь, зайдите в полицейский участок на Уотер-стрит и спросите меня. Покажу на карте дом мистера Донателли.

«Отличный коп, — подумал Остин. — Не стал разглашать сведения о состоятельных гражданах, имеющих частную собственность на острове, не проверив лично, кто прибывает».

Через пару часов Остин летел к острову на борту небольшого самолета, регулярно совершающего рейсы между Вашингтоном и Нантакетом. Теперь у Курта нашлось время просмотреть файл, присланный Яджером. Информация касалась тайного братства шестнадцатого века, о котором они говорили с Перлмуттером. Остин хотел узнать, существует ли связь между «Лос эрманос» и Христофором Колумбом. Итак, Курт приступил к чтению:

Привет, Курт.

Думаю, я нашел то, что нужно! Информации о тайных обществах предостаточно, но необходимость установить связь Колумба с этими обществами сузила круг поиска. При просмотре очередного файла мое внимание привлекла небольшая сноска. Там вскользь упоминалось о возможной связи Колумба с организацией под названием «Братство святого меча истины». Подтверждения, был ли он на самом деле членом этого общества, нет. Возможно, не был.

Братство было основано в 1400-х годах во времена испанской инквизиции человеком по имени Эрнандо Перес. Он являлся главой могущественного монастыря и был известен экстремистскими взглядами. Самобичевание и власяницы — вот его стиль.

По взглядам он был более правым, чем сам глава инквизиции Торквемада.

Перес был просто безумцем. Насилие, убийства — он ничем не гнушался ради достижения своих целей. Перес провозгласил полную свободу действий для своих молодчиков, а пролитая кровь еретиков якобы смывала грех. Кстати, таким образом Перес и его приспешники недурно обогатились. Добычей, отнятой у жертв, они делились с инквизицией. Братство действовало скрытно, отыскивая неверных и отдавая их в лапы инквизиторов. Ересь виделась им повсюду. Например, в те времена запросто можно было попасть на костер, заявив, что Колумб открыл Америку. В Библии же ничего не говорилось ни о какой Америке! Это открытие разрушало всю историю Адама и Евы. Поэтому, когда Колумб объявил о том, что доплыл то ли до Индии, то ли до Китая, власти с ним согласились.

Главное — политика. В Испании церковь и государство представляли собой единое целое. Если кто-то подвергал сомнению церковные догмы, это являлось посягательством на трон. Усомнившись однажды в учении церкви в части, касающейся географии, умник мог бы дойти и до вопроса: почему народ голодает, а король и епископы купаются в роскоши? А там, глядишь, и толпы черни двинутся к королевскому дворцу.

На карту было поставлено очень многое. Испания желала заполучить богатство Нового Света единолично. Если бы другие страны смогли доказать, что Колумб не первым открыл Индию, то противники Испании — например, Португалия — могли бы предъявить претензии на новые земли и богатства. Добытое же золото позволило бы построить новые военные корабли и снарядить армии, так что, по сути, речь шла о доминировании в Европе. Вот потому инквизиция и объявила ересью саму мысль о существовании какого-то отдельного континента со своей цивилизацией, да к тому же контактировавшего со Старым Светом до Колумба.

Чтобы убедиться во вредности этих идей, король послал Америго Веспуччи с тайной миссией проверить открытия Колумба. Когда же Веспуччи доказал, что Колумб открыл не короткий путь в Индию, а новый континент и к тому же оказался там не первым гостем, его объявили еретиком и заставили от всего отречься. Таким образом, получается, что испанцы все-таки признали существование контактов между Старым и Новым Светом еще до Колумба. Торквемада, старый хитрец, заявил, что даже если индейцы и встречали путешественника с запада, которого они прозвали Кецалькоатлем, то он наверняка был белым и непременно испанцем. Поэтому еще до рождения Колумба у Испании имелись права на новые территории.

Я проверил факт гибели пятерых моряков после ужина у Колумба. Доказательств причастности братства к этому нет. Могло быть просто пищевое отравление. После 1600 года сведений о братстве нет. Возможно, они прекратили свое существование вместе с отменой инквизиции. Надеюсь, собранная мной информация тебе поможет.

Остальные бумаги, присланные Яджером, были копиями различных документов. Остин отдал должное компьютерному гению — он проделал огромную работу. Прекрасно составленный отчет о «Лос эрманос». Одна проблема — братство не существует уже более трехсот лет.

По бортовому радио объявили о посадке. В аэропорту Остин взял напрокат автомобиль и отправился в город, быстро доехав до Уотер-стрит, где и отыскал лейтенанта Коффина. Лейтенант — высокий, стройный, с облупившимся носом — просто рот открыл от удивления, когда Курт представился.

— А вы очень спешили, — сказал лейтенант, окидывая гостя взглядом. — Что, у парней из НУМА есть собственные самолеты?

— У некоторых есть, а мне повезло сесть на ближайший рейс. Хороший повод исчезнуть из Вашингтона.

— Правильно. Остров прекрасен в это время года. Здесь нет толп народа. — Коффин подозрительно прищурил карие глаза. — Я звонил в НУМА после разговора с вами.

— Не могу винить вас за это.

— Сюда легко попасть, и мы не можем быть слишком беспечными. В Нантакете живет много богатых людей, которые платят высокие налоги. Конечно, жулик не станет спрашивать у полицейского, где находится подходящий для ограбления богатый дом. Только все равно хорошо, что вы зашли в участок. Я покажу вам дорогу.

Лейтенант взял туристическую карту и нарисовал на ней желтым маркером, как проехать к дому Донателли.

Следуя указаниям полицейского, Остин свернул на узкую извилистую дорогу, миновал сосновый бор, пару ферм и оказался на песчаной дороге. Повсюду чувствовался сильный запах моря. Вдруг из тумана показался большой дом. Похоже, здесь никого нет. В окнах не горит свет, не видно автомобилей. Остин заглушил мотор и пошел по дорожке вдоль ухоженной лужайки. Позвонил в дверь. Нет ответа. А что, если мистер Донателли переменил планы и вернулся в Нью-Йорк раньше, чем предполагалось?

Курт нахмурился. Только этого не хватало. Столько времени потрачено впустую. Интересно, когда ближайший рейс на Вашингтон? Хорошо бы выбраться отсюда побыстрее. С этими мыслями Остин решил обойти дом вокруг. Архитектор сумел органично вписать в архитектуру элементы итальянского стиля наряду с традиционной для этих мест отделкой. Во всем проглядывался хороший вкус.

Позади дома раскинулся внушительных размеров сад и детская площадка с качелями и горкой. Остин подошел к скале и с минуту смотрел на изуродованную штормами лестницу, ведущую к пляжу. Курт обернулся, посмотрел на дом. Сквозь туман здание едва виднелось.

Решив, что сделал все возможное, Остин вернулся к машине и написал записку мистеру Донателли, где просил позвонить как можно скорее по указанному телефону. Примитивный способ связи, но может сработать. Остин поднялся на крыльцо и засунул записку под медное дверное кольцо, надеясь, что бумагу не унесет ветром. Он уже собрался повернуться и уйти, как вдруг почувствовал: в шею уперлось нечто металлическое и холодное, щелкнул снимаемый предохранитель. Можно не сомневаться, это крупнокалиберное ружье. И дальше — ни звука, ни шороха.

— Руки вверх, — резким голосом проговорил кто-то. — Не оборачиваться.

Человек говорил с акцентом. Остин медленно поднял руки:

— Мистер Донателли?

— Не разговаривать, — твердо добавил человек и подтвердил серьезность намерений резким толчком в шею.

Затем этот кто-то ловко достал из кармана пиджака Остина бумажник и приказал подняться по лестнице, ведущей на террасу второго этажа. В туманных сумерках Курт не мог разглядеть того, кто изучал его документы. Но вот появился еще один человек, с зажженной сигаретой. Запахло крепким табаком.

— Садись, — приказал человек с ружьем.

Остин опустился в плетеное кресло, влажное от вечерней сырости. Мужчина, пленивший Курта, не опуская ружья, заговорил со вторым человеком по-итальянски. С минуту они совещались.

— Кто вы? — спросил куривший.

— Меня зовут Курт Остин. Я сотрудник Национального агентства подводных исследований.

Последовала пауза. Через минуту незнакомец снова заговорил:

— А вы последовательны. То же самое вы рассказали и лейтенанту Коффину.

— Вы говорили с лейтенантом?

— А как же! Полиция заботится о спокойствии граждан, проводящих лето на острове. Особенно тех, кто не скупится на покупку новой техники для участка. Я потребовал, чтобы он сообщал мне лично, если кто-то будет меня разыскивать. Лейтенант даже хотел приехать сюда вместе с вами. Я отказался. Убедил, что справлюсь с ситуацией сам.

— Значит, я не ошибся. Вы мистер Донателли.

— Здесь я задаю вопросы. Кто вы на самом деле?

— Вы же нашли мои документы в бумажнике.

— Документы можно подделать.

Похоже, Донателли очень недоверчив.

— Лейтенант Коффин связывался с НУМА и может подтвердить, что я именно тот, за кого себя выдаю.

— Не сомневаюсь в этом. И все-таки меня интересует, кто вы на самом деле.

Остин начал терять терпение:

— Не понимаю, чего вы хотите, мистер Донателли.

— Почему такое солидное правительственное учреждение, как НУМА, интересуется мной? Я всего лишь владелец ресторана в Нью-Йорке. Единственное, что меня связывает с морем, — Фултонский рыбный рынок, где мы закупаем морепродукты.

— Вы были на борту «Андреа Дориа».

— Лейтенант Коффин тоже говорил, что вы упоминали «Дориа». Это не новость, не так ли?

— Мы надеемся, вы сможете нам помочь в одном деле.

— Объясните, что за дело, мистер Остин. Можете опустить руки, но не забывайте — мой кузен Антонио, как и всякий сицилиец, прекрасно владеет оружием.

— Тогда, прежде чем я начну, мистер Донателли, объясните своему кузену, что его пушка окажется далеко-далеко, если он еще раз ткнет ею мне в шею!

Конечно, осуществить угрозу Остин вряд ли бы смог, однако день выдался трудным, а кузен с ружьем порядком поднадоел. Донателли что-то сказал родственнику по-итальянски, и тот отошел в сторону, по-прежнему держа Курта на мушке.

— А теперь рассказывайте, мистер Остин, — проговорил Донателли, прикуривая следующую сигарету.

— Все началось в Марокко, — начал Курт и постепенно изложил все детали истории, включая то, как он вышел на Донателли. — Один из наших сотрудников наткнулся на ваше имя в газетной статье. Когда я узнал, будто вы видели, как вооруженная банда грабила бронированный грузовик, то решил переговорить с вами.

Донателли молчал, потом что-то сказал кузену. Тот медленно вошел в дом. Через секунду в окнах загорелся свет.

— Пойдемте в дом, мистер Остин. Здесь сыро. А это плохо действует на мои суставы. И прошу меня извинить. Я думал, вы один из них. Но они не стали бы утруждаться сочинением такой невероятной истории. Поэтому полагаю, вы не лжете...

Остин вошел внутрь. Донателли предложил ему сесть в кресло у камина, сам расположился рядом и нажал кнопку пульта дистанционного управления. В камине вспыхнул огонь. Тепло приятно согревало.

На каминной полке стояла очень точная масштабная копия «Андреа Дориа». Кроме того, в гостиной было полно вещей, связанных с этим судном: фотографии, картины и даже спасательный жилет.

Донателли изучал гостя, а гость — хозяина. Мистер Донателли был все еще довольно красивым мужчиной лет шестидесяти. Он сохранил густую шевелюру из вьющихся волос, чуть тронутых сединой. Видимо, старался поддерживать себя в форме. Владелец ресторана носил дорогой спортивный костюм и кроссовки последней модели.

Кузен Антонио являл собой полную противоположность: невысокий, немного расплывшийся. Бритая голова, нос сломан, лицо покрыто шрамами. Маленькие глазки будто старались пробуравить Курта насквозь. Одет Антонио был в черную рубашку и брюки. Минут через пять он снова появился в гостиной с подносом, на котором стояли стаканы для бренди и лежал бумажник Остина.

— Граппа, — пояснил Донателли. — Прекрасное средство согреться.

«Огненная вода» итальянского производства обожгла горло Остина. Он почувствовал себя куда лучше, чем на веранде в тумане.

Донателли отхлебнул из стакана и спросил:

— Как вы нашли меня, мистер Остин? Я велел сотрудникам не сообщать, где я.

— В ресторане мне сказали, что вы на острове.

— Вот тебе и меры безопасности, — с улыбкой произнес Донателли и сделал еще глоток. После долгой паузы он добавил: — Это было не ограбление.

— Значит, в газетах ошибка?

— Я сказал так для удобства. Воры обычно берут что-нибудь. А те воры ничего не взяли, кроме жизней.

Донателли подробно и с некоторой долей юмора изложил события 1956 года. Даже по прошествии стольких лет голос его дрожал, когда он рассказывал о гибели судна. Донателли хорошо помнил детали убийства охранников того бронированного грузовика и спасения пассажиров.

— Вы сказали, что в грузовике был камень. Но зачем убивать из-за камня, мистер Остин?

— Возможно, это не просто камень.

Донателли покачал головой, словно не понимая.

— Мистер Донателли, вы обронили фразу «один из них». Что вы имели в виду?

Ресторатор задумался, взвешивая каждое слово.

— После гибели корабля я не сказал ни слова о том инциденте. А то, что написали в газетах, просто нечаянная оговорка. В душе я всегда понимал: об увиденном нужно молчать. И после появления той статьи кто-то позвонил мне и предупредил, чтобы я держал язык за зубами. От голоса звонившего кровь стыла в жилах. Он знал всё обо мне и моей семье. Даже имя парикмахера жены, имена детей и внуков, где они живут. Тот человек сказал: если я когда-нибудь скажу еще хоть слово о произошедшем, меня убьют. А сначала я увижу, как убьют всех моих домашних. Я родом с Сицилии. И я поверил позвонившему. Больше я не давал никаких интервью. И попросил Антонио приехать ко мне.

— Полагаю, звонивший не назвал своего имени?

— И да, и нет. Имен он не назвал, но дал понять, что действует не один. Он сказал, что у него много братьев.

— Братьев?! А может, он сказал «братство»?

— Да, думаю, именно так он и сказал. Вам что-нибудь известно о них?

— Когда-то существовала организация «Братство святого меча истины». Они действовали заодно с испанской инквизицией. Правда, это было несколько столетий назад.

— Мафия тоже появилась несколько столетий назад. Не вижу разницы.

— Однако мафия продолжает существовать и действовать.

— Да... И несмотря на то, что в Старом Свете знали о мафии, а «Черная рука» перекочевала вместе с эмигрантами в Америку, здешняя полиция не подозревала о существовании «Коза ностры», пока однажды не обнаружили труп человека, нарушившего кодекс молчания.

— Вы хотите сказать, будто братство могло тайно действовать на протяжении веков?

Донателли развел руками:

— Мафия совершала убийства, ограбления и прочие преступления, а шеф ФБР Гувер клялся, что «Коза ностра» не существует.

Остин подумал, что ресторатор, возможно, прав.

— А вы многого достигли, — заметил Курт, окидывая взглядом роскошный интерьер.

— Мне помогли. После кораблекрушения я поклялся больше никогда не ступать на палубу корабля. Нет ничего ужаснее, чем оказаться в брюхе тонущего судна. Женщина, которой я пытался помочь, к несчастью, скончалась от травм. Когда я пришел на похороны, ее муж поблагодарил меня и сказал, что хочет что-нибудь для меня сделать. И я признался в своей старой мечте — открыть небольшой ресторанчик. Мистер Кэрри дал мне стартовый капитал, потребовав, чтобы я серьезно занялся бизнесом и закончил курсы английского языка. А я назвал ресторан «Майра» в честь его жены. Потом открыл еще шесть ресторанов в крупных городах США. Бизнес сделал меня миллионером и дал возможность жить так, как я живу. Я женился на чудесной женщине. Она подарила мне четверых сыновей, дочку и много внуков. Я построил для своей семьи этот дом. А место для него я выбрал здесь, потому что «Андреа Дориа» затонул неподалеку отсюда. В туманные ночи, как сегодня, накатывают воспоминания. Видите ли, мистер Остин, крушение обернулось трагедией для многих, а мою жизнь изменило в лучшую сторону.

— Зачем вы рассказываете мне это?

— Моя жена умерла в прошлом году. Выжив на «Андреа Дориа», я возомнил, что буду жить вечно, а смерть жены напомнила — я тоже смертен. Я не очень религиозный человек, но с некоторых пор стал задумываться о том, как поступать правильно. А также об убитых в грузовом отсеке корабля. А теперь я узнал и о погибших в марокканской экспедиции... Я буду представителем мертвых. — Донателли посмотрел на часы. — Уже поздно, мистер Остин. Вам есть где остановиться?

— Думаю, без труда найду гостиницу.

— Зачем? Оставайтесь здесь, будьте моим гостем. Я приготовлю на ужин особую пасту со свежими помидорами и цуккини.

— От такого приглашения просто невозможно отказаться.

— Хорошо, — сказал Донателли, снова наливая граппу в стаканы. — После ужина мы обдумаем, как показать тем людям, что значит связаться с сицилийцами.

Глава 32

Сан-Антонио

Техас

Будучи американцем мексиканского происхождения, Завала испытывал смешанные чувства при виде мест, священных для техасцев. Он восхищался мужеством защитников Аламо, чьи имена высечены на мемориале на главной площади города. С другой стороны, ему было жаль полторы тысячи мексиканских солдат, погибших во время осады крепости.

Завала обошел часовню — единственное, что осталось от когда-то значительного форта. В шесть тридцать он уже припарковался у здания «Тайм квест».

Затем Джо миновал два лифта, на одном из которых значилось «частная собственность», и занял позицию для наблюдения в тени массивной железобетонной колонны. В пять минут восьмого из главного лифта вышла Мелоди и направилась к своей машине. Джо пожалел, что не удастся пойти на свидание с такой очаровательной девушкой. Однако — в сторону эмоции. Нужно сохранять ясную голову для встречи с сеньором Алконом.

Наконец бдительность Завалы была вознаграждена. Вскоре после отъезда Мелоди к двери частного лифта бесшумно подкатил черный «линкольн».

Почти в ту же секунду дверца лифта распахнулась, и оттуда появился человек.

Завала поднес к глазам «никои» и навел объектив на высокого смуглого мужчину. Джо успел щелкнуть затвором несколько раз, прежде чем тот сел в лимузин. Алкон. Без всяких сомнений, это глава фирмы. Шофер ждал, придерживая для хозяина дверцу автомобиля. Завала успел снять и его. Шофер был высоким, широкоплечим, атлетического сложения. Он обвел взглядом гараж, будто услышал негромкое жужжание фотоаппарата. Завала нырнул в тень и не дышал, пока автомобиль не тронулся с места.

В следующую секунду Джо еще раз поймал седовласого шофера в видоискатель и чуть не вскрикнул от неожиданности. Вот так сходство! Завала не верил собственным глазам. Джо уже видел это лицо. Только тогда этот человек был одет в рабочую одежду и носил бороду, а теперь на нем прекрасно сшитый костюм, а лицо чисто выбрито. И еще у него была жена, а звался он мистером Вингейтом...

Завала бросился к своей машине. Он поехал за лимузином, пропустив перед собой пару автомобилей. Черный лимузин выехал на скоростное шоссе в северо-западном направлении. Скоро городской пейзаж сменился холмами и лесом.

Завала держался на некотором расстоянии от «линкольна», но старался не терять его из виду. Так они ехали около часа. Свернули с главной дороги на какую-то явно не очень популярную. Завала отстал еще больше, чтобы не «засветиться». Лимузин скрылся с глаз, и вдруг впереди блеснули яркие оранжевые огни. Оказалось, это небольшой пластиковый знак, обозначающий грунтовую дорогу.

Через сотню ярдов Завала понял, что сбился с пути, развернулся и поехал назад. Он выключил габаритные огни, присмотрелся и увидел обычную проселочную дорогу. Что птице такого полета, как Алкон, нужно в этой глуши? Может, у него здесь охотничий домик? По обе стороны дороги — густой лес да холмы. Нигде ни огонька. Не желая неприятных встреч, Завала останавливался через каждые несколько минут, выходил из машины и обследовал дорогу. Присматривался и прислушивался.

Во время очередной остановки он заметил одинокий огонек. Джо осторожно пошел на свет. Оказалось, это единственный фонарь над воротами высоченного забора. Завала съехал с дороги в кусты, вылез из машины и вернулся к воротам. Забор высотой в два человеческих роста, да к тому же обнесен колючей проволокой. На воротах табличка, где белой краской было написано: «Не подходить. Частная собственность. Территория охраняется собаками». Над табличкой небольшая коробка. Ясно — камера слежения.

Перелезть через забор не удастся, это понятно. И тут у Джо созрел план. Неподалеку он проезжал невысокий холм. Отлично. Завала вернулся назад, свернул с дороги и стал подниматься по холму. Занятие оказалось нелегким. Кругом кромешная тьма, а посветить нечем. Наконец он навершине. Джо выбрал дерево пораскидистее и взобрался наверх.

Теперь перед ним открылся отличный вид, жаль только, что фонарь над воротами оставался единственным источником света. Впрочем, скоро глаза Джо привыкли к темноте, и некоторые предметы обрели форму. Перед ним раскинулся комплекс строений: некоторые четырехугольной формы, другие — цилиндрической, а в центре, как доминанта, высилась четырехугольная пирамида с плоской вершиной. Все здания из какого-то белого камня, и потому они немного мерцали в лунном свете.

Вот так охотничий домик! Невероятно! Просто сумасшествие какое-то. Древний город посреди техасского леса! Джо попытался позвонить Остину, но сотовый друга не откликался. Просидев еще несколько минут на дереве и решив, что увидел достаточно, Завала уже собрался спускаться, как вдруг вспыхнул свет и открылось необыкновенное зрелище. Джо вцепился покрепче в сучья, пораженный невероятной сценой, развернувшейся прямо перед ним.

Глава 33

Рауль Гонсалес, дрожа всем телом, ждал пули в спину, надеясь, что это случится прежде, чем он скончается от холода. Будь проклята та американка! Из-за чертовой бабы он сейчас здесь. Поток черных мыслей Гонсалеса прервала вспышка света. Перед ним появилось фантастическое существо: наполовину человек, наполовину животное.

Мощный торс был бронзовым. Вокруг талии повязан кусок яркой красно-желто-зеленой ткани. Бедра покрыты перьями. Лицо скрывала маска, какая может привидеться только сумасшедшему в кошмарном сне: длинная желто-зеленая морда, голодный взгляд и звериный оскал, открывающий острые клыки. С головы на спину падал длинный плюмаж из перьев. Чудище замерло как статуя, сложив на груди руки.

— О Матерь Божия! — донеслось слева от Гонсалеса.

— Замолчи! — Гонсалес резко оборвал капитана катера-амфибии.

Нужно молчать, иначе их застрелят, а Гонсалес не хотел умирать из-за хныкающего труса. Человек, стоявший справа, нравился Раулю больше. Ловкий, плавно двигающийся, такой же убийца, как и он сам. При других обстоятельствах Гонсалес с удовольствием поговорил бы с ним на профессиональные темы. Своему страшному ремеслу сирота Рауль обучился в нищих кварталах Буэнос-Айреса. Он был предводителем банды, услугами которой пользовались местные бизнесмены. Солидные люди страдали от преступного сброда, и малыш Рауль предложил владельцам магазинов и ресторанов помочь избавиться от малолетних бандитов. Он внедрялся в группировки таких же малолеток, как и сам, и, улучив момент, расправлялся со спящими дружками с помощью ножа или гарроты. Став постарше, Рауль начал получать задания посерьезнее. Конкуренты, политики, неверные супруги... Он с легкостью отправлял людей на тот свет. Огнестрельное оружие, нож, пытки — годилось все. Гонсалес всегда выполнял пожелания заказчиков и заслужил соответствующую репутацию.

Вспышка.

В круге света появилась еще одна фигура в маске. Рычащий ягуар с высунутым кроваво-красным языком.

Гонсалес выругался про себя. Стоять на холоде, пока какие-то идиоты щеголяют в карнавальных костюмах! Это нечестно. И все из-за маленькой неудачи. Братство наняло Рауля Гонсалеса для особых заданий. Он даже не знал, кто эти люди. (Зато они знали о нем все.) Однако работа была нетрудной, а деньги платили хорошие. Как и в те времена, когда он работал на улицах. Ждешь звонка, внедряешься в группу и убиваешь. Ничего сложного. Так было и в Марокко.

Марокко. Да чтоб ему никогда не слышать названия этой страны!

Простая работа, сказали по телефону из Мадрида. Безоружные, ничего не подозревающие ученые. Нужно внедриться в группу, а потом перерезать всех, как овец, в собственных постелях, быстро захоронить трупы и уничтожить следы. Если бы не эта стерва с русским именем! О, Иисус Мария, у него были кое-какие планы на счет этой дамочки. Уж он бы насладился этим стройным телом. Сколько раз Рауль наблюдал, как она расчесывает великолепные, цвета золотой пшеницы волосы, а они переливаются в солнечных лучах. Разговаривая с ним, она всегда была вежлива, но Гонсалес чувствовал презрение. Эта дрянь будто стряхивала докучливого муравья со своей стройной ноги. А он бы заставил ее молить о пощаде! Она бы сама предложила свое роскошное, прекрасное тело...

Вот только она не спала, когда Рауль вошел к ней в палатку. Ее там не было. Проклятая баба убежала, как ветер. Братство трижды пыталось покончить с ней, и ни одна попытка не увенчалась успехом. Утопить ее в море не смогли. А ударный отряд, посланный на научно-исследовательское судно, сам оказался в роли жертвы. Единственный уцелевший — командир амфибии — стоял сейчас рядом с Гонсалесом.

При таком повороте событий неудивительно получить приказ явиться сюда. Гонсалес предполагал, что понесет наказание, его гонорар будет урезан, а потом ему дадут новое задание. Однако вместо этого люди, вооруженные автоматами, посадили его под замок вместе с другими провинившимися. С наступлением темноты их вывели во двор и велели ждать. Шевелиться и разговаривать запретили. За нарушение приказа — расстрел на месте. Так они и стояли, не шелохнувшись, в темноте и слушали отдаленное завывание койотов.

Снова вспышка.

Появилась третья фигура, в маске Смерти — пустые глазницы и жуткая ухмылка.

Откуда-то раздался голос, усиленный акустической аппаратурой.

— Приветствую вас, братья мои, — пророкотал он с аристократическим кастильским прононсом.

— Приветствуем вас, господин Алкон, — донеслось нестройное эхо невидимых в темноте людей.

— Мы знаем, для чего здесь собрались. Трое из нас получили задание и провалили все. — Голос сделал значительную паузу. — Наказание за провал — смерть.

Значит, пуля неминуема, подумал Гонсалес. Жаль. Хорошая штука — жизнь. Он представил, как смертельная порция свинца превратит его тело в кровавое месиво. Только бы все произошло мгновенно... Ноги заныли от долгого стояния. Вдруг из темноты вылетел и упал впереди какой-то круглый предмет. Сначала Гонсалес принял черно-белый шар за футбольный мяч, но, приглядевшись, увидел, что на нем изображены черепа.

В громкоговорителях снова загремел голос:

— Вам дается шанс выиграть свои жизни. Мяч определит — жить вам или умереть.

Огни внезапно погасли. Три фигуры в масках исчезли, но только на миг. Разом загорелись сотни ярких ламп, и Гонсалес увидел, что он и другие провинившиеся находятся между двумя параллельными каменными стенами. Трое в костюмах сняли маски и стояли у дальнего края поля. На обеих стенах примерно посередине было по кольцу, а рядом с ними — изображения голов попугаев. На трибунах, расположенных над стенами, в полутьме виднелись сотни зрителей.

— Мяч решит вашу судьбу, — вещал голос. — Это поле — Космос. Аллигатор, Ягуар и Смерть символизируют богов подземного мира. Они ваши противники. Правила такие же, как и две тысячи лет назад. Боги играют только ногами. Вы используете руки и ноги. Ваша цель — провести мяч на другой конец поля. Команда, которой удастся забросить мяч ь кольцо, побеждает. Проигравшие будут наказаны.

Гонсалес стоял, словно громом пораженный. О Господи! Они будут гонять мяч, чтобы спасти свои жизни! Еще мальчишкой ему доводилось играть в уличной команде, а потом — в команде любителей. У него неплохо получалось. Но сейчас он, конечно, не в форме: чрезмерные возлияния, наркомания, женщины. Впрочем, несмотря на все излишества, тело Гонсалеса оставалось крепким.

— Играли раньше? — спросил он сотоварищей по несчастью, стараясь не шевелить губами.

— Немного, — ответил убийца. — Был форвардом.

— Я — вратарем, — сказал командир амфибии.

— Игра будет стоить нам жизни, — продолжил Гонсалес. — Здесь нет правил. Все средства хороши. Понятно?

Двое понимающе кивнули.

«Боги» на дальнем конце поля ждали начала действия.

— Бью, — сказал Гонсалес.

Он сделал несколько шагов назад, сфокусировался на мяче, разбежался и резко ударил. Мяч оказался тяжелее, чем ожидал Рауль. Нога заныла. Гонсалес постарался вложить в удар всю силу, но, увы, цели не достиг. Мяч ударился о стену и откатился к тройке противника.

Один из оппонентов повел мяч ловко и быстро, словно молния. Двое других прикрывали его с флангов. Они походили на братьев-тройняшек: одинаковые мускулистые бронзовые тела, одинаково подстриженные темные волосы и одинаковые беспристрастно-равнодушные глаза.

Ведущий заметил, что Гонсалес движется к нему, и передал мяч на левый фланг. Но у Рауля созрел другой план. Мяч его не интересовал. Хитрый убийца произвел в уме простые вычисления. Если травмировать одного из противников, то команда врага потеряет тридцать процентов личного состава. Рауль Гонсалес наметил цель — игрока, который только что передал мяч.

А предполагаемая жертва хладнокровно ждала приближения Гонсалеса. Затем «бог» сделал шаг в сторону и подставил хитрецу ножку. Рауль с размаху рухнул на землю, растянувшись во весь рост.

Не обращая внимания на боль, он вскочил на ноги и постарался включиться в игру. Его сотоварищ по команде безуспешно пытался завладеть мячом, ударив противника в грудь локтем.

Гонсалес набросился на игрока, ведущего мяч, всем телом. Тот упал на колени, однако тут же поднялся и последовал за товарищем по команде, который перехватил шар с черепами и повел его в противоположный конец поля. Гонсалес в ужасе смотрел на происходящее.

Так быстро.

Трое на одного.

На их половине стоял один лишь капитан амфибии в роли вратаря.

«Бог», ведущий мяч, оценил ситуацию и решил сам забить гол, а не передавать на фланг. Капитан амфибии разгадал замысел и, не дожидаясь худшего, бросился на врага, нанеся мощный удар локтем в челюсть. Послышался хруст сломанной кости. «Бог» упал на землю, изо рта струйкой потекла кровь. Гонсалес от волнения судорожно хватал воздух ртом. Успех товарища по команде придал ему сил.

Рауль резким ударом послал мяч между двух «богов», даже не обративших внимания на травму сотоварища. Гонсалес с триумфальным воплем бросился на противников, надеясь покалечить кого-нибудь еще. Один из «богов» выставил руку, да так, что чуть не сломал шею нападавшему. «Все ясно, — подумал Рауль, — руками играть нельзя, но защищать мяч — можно».

Мяч тем временем перехватил убийца, но быстро потерял. А Гонсалес снова сосредоточился не на мяче, а на игроке. Он хотел нанести удар в пах.

Противник ловко обошел Рауля и повел мяч к краю поля. Капитан амфибии бросился наперерез и отбил мяч на середину площадки, а затем схватил руками и бросил в кольцо.

Цель была бы достигнута, если б он не получил мощный удар между лопаток. Мяч коснулся кольца и отлетел на поле.

Со стены донесся одобрительный гул зрителей.

Игра продолжалась. Трое против двоих. Гонсалес уже совсем запыхался и устал, но вкус возможной победы бодрил.

Оба противника с равнодушными, будто высеченными из камня лицами, безучастно взирали на свои жертвы. Мяч, олицетворявший сейчас судьбу, лежал у их ног. Гонсалес чувствовал сильную усталость и понимал, что сможет продержаться считанные минуты.

— Взять их! — грозно, что есть мочи, скомандовал Рауль товарищам по несчастью.

Двое бросились на врагов с флангов, а Гонсалес взял на себя середину, чтобы не упустить мяч.

Рауль сильно ударил по мячу, а дальше игра развивалась фантастически. Игрок, которого опекал убийца, подпрыгнул и как чемпион по гимнастике, описав в воздухе дугу, отбил мяч бедром.

Мяч шлепнулся перед его товарищем по команде, и тот упал. Сначала Гонсалес подумал, что враг поскользнулся, но потом понял — это действие не случайное, а намеренное. Упавший мастерски подбросил мяч ногой. А второй «бог» послал его головой в кольцо.

Все. Игра окончена.

Зрители взвыли от восторга, а дальше наступила тишина.

Гонсалес, убийца и капитан амфибии стояли растерянные, грязные и потные. Мяч заброшен в кольцо с профессиональным изяществом и легкостью. Гонсалес понял, что их троих просто использовали для развлечения. Противники действительно играли как боги. У жертв не было никаких шансов.

Теперь Рауль обратил внимание на стены: они были по крыты барельефами, изображавшими группы людей, стоявших лицом друг к другу, а между ними — мяч с черепами. На одной из картин победитель стоял с ножом в одной руке и головой в другой. Обезглавленное тело тут же на коленях. С шеи змейками течет кровь.

Кольцо зрителей сузилось вокруг «богов» и жертв. От резких толчков все трое упали на колени. Кто-то грубо схватил Гонсалеса за волосы. Теперь он точно знал свою судьбу. Сверкнули на свету три мечеподобных ножа, и три головы одновременно упали на землю и покатились, рефлекторно мигая глазами. Они остановились у мяча, решившего их судьбу.

— Бог мой! — только и мог прошептать Завала.

Джо отказывался верить собственным глазам. Все это время он с интересом и даже с удовольствием следил за игрой, но только минуту назад понял, насколько смертельна она для проигравших. Завала спустился с дерева и побежал к автомобилю.

* * *

Внутри пирамиды находилось внушительных размеров помещение. Вдоль стен тянулись стеклянные витрины, за которыми виднелись бесценные маски из желто-зеленого жадеита. Середину одной из стен занимал огромный телеэкран. Алкон наблюдал за последними минутами жизни Гонсалеса и его сотоварищей по команде.

— Не хочешь ли посмотреть повтор, Гусман? — спросил он человека со шрамом на правой щеке, попыхивающего сигарой.

— Погляжу позже, в сводках спортивных новостей, сэр.

Алкон нажал невидимую кнопку, и экран погас.

— Только не говори, что потерял интерес к игре.

— К матчам по крикету я пока не готов, сэр, — ответил Гусман, делая глоток бренди. — Игры стали какими-то короткими, утратили яркость.

Алкон взял сигару из портсигара тонкой кожи с золотым тиснением и смотрел теперь на собеседника сквозь облако дыма. Ответ Гусмана его ничуть не удивил. Миллиардер знал человека со шрамом с рождения. Еще тогда отец Алкона назначил этого парня телохранителем сына. Бесхитростная натура Гусмана была полной противоположностью макиавеллиевскому складу ума Алкона.

— Ты прав, — продолжал миллиардер. — Жалкая беготня девальвирует саму идею игры, вселяет страх и покорность в моих последователей вместо гордости за культурное прошлое.

Алкон нажал кнопку на телефонной консоли.

— Пусть команда победителей выстроится так, чтобы я мог их видеть, — приказал он и прошел в стеклянный кабинет, где находилось несколько винтовок и пистолетов. Миллиардер выбрал винтовку с оптическим прицелом. — Идем, Гусман.

Они вышли на затемненный балкон, откуда открывался вид на весь комплекс. Победители стояли на ярко освещенном игровом поле. Алкон прицелился, и один за другим прозвучали три выстрела. На траве остались лежать три неподвижных тела.

— Знаю, ты предпочитаешь винтовки австрийского производства, — говорил Алкон, любуясь результатами своего труда. — А вот мне всегда везло с английским оружием.

Гусман с сардонической усмешкой взглянул на поле и заметил:

— Полагаю, контракт с ними расторгнут.

Алкон рассмеялся. Они вернулись в кабинет.

— Приношу свои извинения, Гусман. Мне следовало бы помнить, что человек, потопивший одной рукой самый роскошный океанский лайнер, не может не утратить интереса к кровавым видам спорта. И также я должен извиниться за то, что слишком долго не посвящал тебя в свои планы. Сегодня ты явился в наше «святая святых» не для того, чтобы посмотреть на спортивное представление. Ты должен первым узнать о моем видении будущего.

— Я польщен, дон Алкон, — ответил Гусман, слегка поклонившись.

— Я посвящаю заветную мечту своему выдающемуся предку — основателю братства, — торжественно произнес Алкон, указав на огромный портрет в золоченой раме.

Картина была выполнена маслом в стиле Эль Греко. Только отличалась, пожалуй, тем, что лицо изображенного не было вытянуто и уши подчеркнуто не торчали. Монах с тонзурой и в темной одежде священника. Лицо очень бледное, губы ярко-красные. Серые глаза блестят, будто в них отражается пламя. Задний фон темен, только в углу видна фигура сжигаемого на костре.

Из всех членов братства один Гусман не был ни испанцем, ни латиноамериканцем. На свет он появился в результате незаконной связи немецкого пилота, сражавшегося в Испании, и датчанки, служившей в доме Алкона. Пилот погиб на войне, а служанка покончила с собой. Старик Алкон вырастил мальчика и взял на себя заботу о его воспитании, хотя мотивы им руководили вовсе не альтруистские. Он понимал, что один беззаветно преданный человек стоит целой толпы людей, которых просто связывают общие интересы. Хозяин дал сироте новую фамилию — Гусман — и отправил в лучшие школы. Потом, когда пришло время, нанял для воспитанника особых учителей. Они обучили парня боевым искусствам и умению владеть различным оружием. Впервые Гусман убил человека во время дуэли на шпагах. Тогда он и получил шрам на щеке. Надежды старого Алкона оправдались — из Гусмана получился по-настоящему преданный последователь и талантливый убийца.

— Помнится, ваш отец говорил, что Перес был очень простым человеком, — сказал Гусман.

— Скорее, фанатичным нигилистом. Славный архидьякон основал «Братство священного меча истины», потому что считал, будто Торквемада слишком мягок по отношению к еретикам. К счастью, — с улыбкой продолжал Алкон, — при всей своей преданности делу он отдавал должное телесным утехам. Иначе рода Алконов вообще не существовало бы. Кроме того, религиозный пыл не мешал старику Пересу присваивать собственность осужденных. И все же именно он сформировал цели и задачи братства.

Гусман процитировал устав братства:

— "Первейшая задача братства — уничтожать все улики, свидетельствующие о контактах между Старым и Новым Светом до Колумба".

— Это и сейчас остается нашей главной задачей, однако я собираюсь внести кое-какие изменения.

— Изменения, сэр? — удивился Гусман.

В глазах членов братства устав был равноценен Святому Писанию.

— Не удивляйся. Братство и раньше вносило коррективы в свои задачи. Мы возникли как религиозная группа, а превратились в террористическую организацию, чья цель — защищать испанскую корону. Мы хорошо выполняли свою работу. Братство уничтожило доказательства контактов двух миров в доколумбов период и таким образом не позволило усомниться в учении церкви и непоколебимости трона, а также не дало шансов другим странам претендовать на богатства нашей страны. Вот почему всякое сомнение в значимость подвигов Колумба — серьезное преступление. Будучи подростком, я, помнится, спрашивал отца — почему все это имеет значение до сих пор, ведь ни Фердинанда, ни Изабеллы давно нет на свете, да и Испания больше не обладает таким влиянием в мире.

— "Важна не просто идея, — снова процитировал Гусман, — а чистота идеи".

— Ты хорошо помнишь уроки отца. То же он вбивал и в мою голову. Только следуя нашей священной цели, мы можем сохранить единство рядов. Нас объединяет великое дело: благодаря братству Колумба считают почти святым. Даже сейчас ученые, пытающиеся отклониться от точки зрения наших средневековых братьев, рискуют карьерой.

— Ваш отец был мудрым человеком.

— Мудрым — да. Однако его чрезмерная преданность прошлому привела к ослаблению братства. Мы начали превращаться просто в какую-то испанскую мафию. Если братство намерено просуществовать еще пятьсот лет, нужно сжечь мосты. Мы не должны защищать несуществующее могущество несуществующего государства. Нужно закладывать фундамент новой империи. Нас будет вдохновлять Кецалькоатль — Пернатый Змей майя, который возвращается в разных образах, дабы начать новую эру. На этот раз он возродится в образе Сокола.

— Не понимаю.

— Мы продолжаем скрывать факт контакта между Старым и Новым Светом в доколумбовы времена, чтобы дать испанцам возможность гордиться своим наследием. Если в средствах массовой информации появятся слухи о том, что культура стран Латинской Америки пришла из Европы, Китая или Японии, это сильно преуменьшит достижения нашего народа и отбросит его на задворки истории. Но во мне течет и кровь майя. Я не только испанец. Я еще и индеец! Я — наследник двух великих цивилизаций. Для меня сама мысль о том, что великая культура моего народа была импортирована чужестранцами, недопустима. Нельзя, чтобы все считали ольмеков, майя, инков дикарями, которые якобы создали чудеса архитектуры, гениальную астрономическую науку, великолепные произведения искусства после того, как их обучили азиаты и европейцы. Дети Латинской Америки должны знать: их предки достигли величия благодаря собственным талантам. Сейчас необходимо возродить нашу былую славу и занять достойное ведущее место в цивилизации двадцатого века.

— Хм... В этих идеях нет ничего нового.

— Подожди, — прервал телохранителя Алкон. — Очень скоро... скорее, чем ты можешь вообразить, южные штаты США отделятся и станут латиноамериканским государством.

— При всем уважении, дон Алкон, смею заметить, что в Америке случилась Гражданская война, когда в последний раз кто-то заговорил об отделении.

— Сейчас совсем другое время, — твердо заявил Алкон. — То, о чем я говорю, случится независимо от того, буду я жив или нет. Через пятьдесят лет жители нелатиноамериканского происхождения будут составлять меньшинство в Соединенных Штатах. Это уже происходит в пограничных штатах вроде Нью-Мексико. Я просто предлагаю ускорить процесс, возглавив движение за независимость. С твоей помощью, разумеется.

— Сделаю все от меня зависящее, дон Алкон.

— Это будет не так трудно, как ты думаешь. Алкон крутанул старинный глобус.

— Посмотри, как изменился мир. СССР и Восточная Германия исчезли. — Миллиардер остановил вращение глобуса. — И не я, а ученые-географы говорят, что однажды Бельгия расколется на Фландрию и Валлонию. Австралия распадется на четыре отдельные страны, Китай — на ряд автономных зон вроде Гонконга. Италия разделится на процветающий Север и бедный Юг. Но самое важное — то, что ученые говорят о Северной Америке.

Собеседники подошли к огромному столу из красного дерева, на котором лежала большая карта. Алкон указал на юго-западную часть Соединенных Штатов.

— Ангелика? — с удивлением прочитал Гусман.

— Стирание границ неизбежно. Все правительства знают что Северная Америка должна измениться. Квебек отделится от Канады, и оставшиеся провинции присоединятся к США. Аляска сольется с Британской Колумбией и северо-западными штатами, в результате чего получится Пацифика — новое объединенное государство, чьи интересы будут связаны с районом Тихоокеанского бассейна. Я объединю наследие испанцев и индейцев. Мощная волна прокатится по всей территории, когда-то принадлежавшей мексиканцам.

— Как вы собираетесь противостоять армии могущественной державы?

— Так же, как Кортес в свое время: при помощи преданных последователей и союзников. А также сталкивая лбами одних с другими. План военной конфронтации уже составляется. Приграничные города захлебнутся в крови. Пощады никому не будет. Когда волна жестокости и насилия захлестнет страну, правительство Соединенных Штатов будет умолять меня прекратить все это. Я займу положение лидера, и мы восстановим прежние ценности и обычаи. — Алкон усмехнулся. — Однажды игра в мяч станет такой же популярной, как бой быков или футбол. Кровавое восстание, которое мы устроили в Чиапасе, доказывает — подобные планы реализуемы.

— Это было так же просто, как спалить бензоколонку, — с улыбкой добавил Гусман.

— Именно. Мексиканское правительство отреагировало резней индейцев. Повстанцы дрались с таким же остервенением, как и их предки майя. А сейчас уже калифорнийцы с оружием в руках борются против незаконных эмигрантов, чьи действия мы провоцируем.

— Владельцы ранчо готовы сражаться и против наркобаронов, которые тоже действуют под нашим наблюдением.

— Все идет по плану. США скоро потеряют терпение. Борьба объединит миллионы жителей юго-запада. Вот почему мы не можем допустить, чтобы история была переписана.

Я потратил всю свою жизнь на покупку земель, выборы, добивался политического влияния. «Алкон индастрис» достигла максимального размаха. Но даже при имеющихся ресурсах наш картель не сможет собрать достаточно войск и оружия, чтобы противостоять Штатам. А значит, для нас жизненно важно найти сокровища, которые помогут реализовать наш план.

— Мы собрали почти все кусочки головоломки. Наши агенты получили документы из многих источников в Испании и других странах.

— Последовали какие-нибудь протесты?

— Пока нет. «Интернэшнл геральд трибюн» опубликовала заметку о необъяснимой пропаже предметов искусства из аукционных домов и музеев, но пока никто не сложил эти факты вместе.

Алкон хитро ухмыльнулся.

— Наши эксперты провели анализ старинных документов, — сказал он. — И они нашли ключ к давнему секрету!

— Поздравляю, дон Алкон, я очень доволен.

— Радости поубавится, когда узнаешь детали. Дело в том, что ключ лежит на дне океана, в трюме «Андреа Дориа».

— Подождите, как это могло случиться? Ваш отец сам приказал мне потопить корабль...

— Как я уже говорил, мой отец не мог знать всего на свете. Он считал, будто тот предмет приведет к уничтожению братства.

— А ошибки здесь нет?

— Документы прошли многократную проверку. Я сам читал их. Никаких сомнений, друг мой. Эта вещь приведет нас к славе, а не к гибели, как когда-то полагал мой отец. Я хочу, чтобы ты начал действовать немедленно. В твоем распоряжении все ресурсы «Алкон индастрис». И действовать нужно быстро.

— Начну работу сразу после нашего разговора, сэр.

— Отлично. А не возникнет каких-нибудь помех в виде ненужных экспедиций?

— Похоже, археологи всего мира приостановили свою деятельность. За исключением той краткосрочной экспедиции в Аризоне.

— Мои комплименты за быстрое уничтожение этой опасной инфекции. А насколько опасно НУМА?

— Думаю, их нельзя недооценивать. Вспомните, что произошло в Марокко.

— Согласен. Считаю, тебе самому следует возглавить операцию, связанную с НУМА. Используй все наши возможности.

Внезапно зазвонил мобильник Гусмана. Он, извинившись, выслушал сообщение.

— Да. Немедленно. Выведите изображение на закрытый канал дона Алкона.

Через секунду вспыхнул экран, на нем появился лес.

— Что это? — нетерпеливо спросил миллиардер.

— Запись камеры наблюдения, установленной на северной стороне комплекса.

Теперь на экране появился человек, бегущий между деревьев. Изображение увеличили.

У Гусмана перехватило дыхание.

— Ты его знаешь? — спросил Алкон.

— Да. Это Джо Завала. Он участвовал в проекте НУМА в Аризоне.

— Да, ты прав насчет НУМА. Это не какая-то беззубая собака. Ты говорил, там был еще один человек, старший группы.

— Курт Остин. Он руководил проектом.

— Достаточно для начала. Убей их. Все другие дела пока отложи.

— Как скажете, дон Алкон.

Гусман не питал особых иллюзий насчет хозяина. Он знал его с младенчества и долго служил его «ангелом-хранителем». Гусман понимал, что маниакальные идеи Алкона связаны только со стремлением к вершинам власти и богатству, а не с реставрацией величия предков. Он просто использует ситуацию в своих целях, а потом превратит индейцев в рабов так же, как это сделали предки-конкистадоры. Идеи Алкона вели к гражданской войне, кровавой бойне и гибели тысяч людей.

Гусман все это знал, но гибель невинных душ его вовсе не беспокоила. Старый хозяин сумел воспитать из приемного сына необыкновенно преданное создание. Уничтожение важных сотрудников НУМА может быть большой ошибкой, думал Гусман, выходя из кабинета. Однако в последнее время ему стала наскучивать его работа. Игра — вот что важно и интересно. Агенты НУМА — достойные противники. В голове завертелись мысли о плане убийства.

Глава 34

Юкатан

Мексика

Индейский гамак не рассчитан на такого рослого человека, как Пол Траут. Плетеное ложе предназначалось для миниатюрного потомка майя. Всю ночь Траут либо отмахивался от москитов, либо пытался устроиться поудобнее. Поэтому, когда забрезжил рассвет, Пол вздохнул с облегчением.

Он выбрался из порядком надоевшей сетки, расправил складки на костюме, взглянул на смачно храпевшего в другом гамаке Моралеса и шагнул в утренний туман. Траут пошел через поле к месту, где лежал упавший вертолет. Сейчас он напоминал огромную мертвую стрекозу.

Пилот пытался посадить машину на поле, но неудачно. При падении верхушками деревьев и острыми сучьями сильно повредили фюзеляж.

Траута сильным потоком воздуха выбросило из кабины, пилот ударился головой и потерял сознание, Моралеса вырвало. Очнувшийся Руис, ничего не понимая, озирался по сторонам. Моралес и Траут вытащили пилота из кабины. Свежий воздух пошел на пользу: парень пришел в себя. При падении все получили синяки и ссадины, но серьезных повреждений, к счастью, не было. Траут обрадовался, что Руис остался жив. Уголовник мог оказаться ценным источником информации.

Пол обошел вертолет кругом, разглядывая повреждения. Деревья послужили амортизатором, но главный и хвостовой винты полностью выведены из строя. На удивление целым оказался корпус. Траут постучал по фюзеляжу. Пилот, решивший переночевать в машине, выбрался наружу, потянулся и громко зевнул. Проснулся и Руис, привязанный к бесполезному теперь шасси. Бандит сонно хлопал глазами, глядя на Траута. Да, пожалуй, есть польза в том, чтобы смердеть как свинья. Ему, видимо, не докучают москиты, подумал Пол. Траут еще раз обошел вертолет, насчитал семь пулевых отверстий, включая пробитый бак. Просто счастье, что все остались живы.

Через несколько минут после падения к вертолету подошел крестьянин-индеец. Его ферма находилась неподалеку, и он видел аварию. Фермер дружески улыбнулся из-под широких полей соломенной шляпы и дальше оставался невозмутимым, будто здесь каждый день с небес падали странные люди. Пилот, осмотрев кабину, сообщил, что радио безнадежно повреждено. Крестьянин пригласил всех в свою хижину. Его жена накормила и напоила нежданных гостей, а четверо детей с любопытством разглядывали незнакомцев.

Моралес подробно расспросил индейца, а потом передал разговор Трауту:

— Я спросил, нет ли поблизости поселка или городка с телефонной связью. Он говорит, что у священника в ближайшей деревне есть радио. Он пойдет туда, сообщит о нас и попросит прислать помощь.

— Деревня далеко?

— Как сказать. Крестьянин утверждает, что доберется за ночь, а завтра вернется.

Не переставая думать о Джемме, Траут расстроился из-за задержки. Однако ничего не поделаешь. Жена крестьянина сложила для мужа в холщовую котомку немного еды. Индеец уселся на ослика, помахал семье и пустился в путь.

Траут с тоской посмотрел вслед удаляющемуся животному. Супруга хозяина фермы предложила всем переночевать в доме, сказав, что сама уйдет до утра к родственникам. Вернувшись, женщина приготовила маисовые лепешки и бобы.

Траут отнес несколько лепешек Руису. Моралес снял с бывшего «черного археолога» наручники, но ноги развязывать не стал. Руис, сопя и чавкая, проглотил лепешки. Моралес дал ему сигарету. Желтозубый, бросив благодарный взгляд на сержанта, затянулся. Авария сбила с паршивца спесь.

Моралес задал ему несколько вопросов.

— Он начал работать с бандой грабителей около шести месяцев назад, — перевел полицейский Трауту. — Говорит, до этого собирал живицу для изготовления жвачки, хотя я и не верю. — Моралес что-то сердито сказал Руису. — Так я и думал. Он вор. Обворовывал туристов. Дружок подсказал ему, что можно получать больше денег, занимаясь контрабандой предметов искусства. Работа, конечно, потруднее. Зато деньги большие, да и риска меньше.

— Спросите, на кого он работал, — попросил Траут.

Руис вздрогнул, когда услышал вопрос.

— Он работал на бывшего полицейского, охранявшего руины раньше, — перевел Моралес. — Банда небольшая — человек двенадцать. Находят подходящее место и копают. Получают от двух до пяти долларов за каждую посудину. Босс организует транспортировку.

— Куда везут находки? — спросил Траут.

— Он не уверен, — переводил Моралес, — но думает, что его хозяин связан с людьми из Петана. Это недалеко от границы с Гватемалой.

— Как они доставляют товар?

— Говорит, что везут его в маленьких лодках по реке до места, где ждут грузовики. А дальше товар идет в Кармелиту или за границу, в Белиз. Я слышал о таком. Потом бесценные предметы перегружают в самолеты или на корабли, отправляющиеся в Бельгию или США. А там все скупают богачи. — Моралес с жалостью и презрением посмотрел на Руиса. — Если бы этот идиот только знал, что боссы получают сотни тысяч долларов за сделку, а весь риск достается ему...

Траут раздумывал над услышанным. Джемма и Чи могли убегать от контрабандистов, воспользовавшись тем же путем, что обычно использовали и жулики. Увидев и услышав вертолет, пытались спрятаться. А дальше?..

Пол попросил Моралеса узнать, где находится точка встречи с грузовиками.

— Он говорит, пару ночей по реке. В милях расстояния не знает. Утверждает, будто в некоторых местах река пересыхает, и они переправляли груз после сезона дождей.

* * *

На карте, имевшейся у пилота, не было реки, о которой говорил Руис. А значит, след Джеммы снова теряется.

Размышления Пола были прерваны радостными криками мальчишки, несущегося через кукурузное поле к вертолету. Он сказал, что отец уже вернулся. На Руиса снова надели наручники и отправили в хижину.

Крестьянин сказал, что мог бы приехать раньше, но воспользовался случаем навестить брата, который живет недалеко от деревни. Ах да, вспомнил он после долгого рассказа о своей семье, у священника больше нет радио. Сердце Траута на миг замерло, но в следующую секунду снова застучало, потому что выяснилось: у падре теперь появился мобильный телефон. Он позвонил, попросил о помощи и велел передать: «Скажи людям из вертолета, что за ними прилетят».

Траут нетерпеливо прохаживался по краю поля, когда до его слуха донеслись знакомые звуки. Вскоре показалась и пара вертолетов. Пол помахал им, и машины сели на меже. Дверцы распахнулись, и из вертолетов высыпали люди в камуфляже. Их было шестеро, включая капитана, командующего отрядом, и врача. Моралес, пилот, крестьянин, его жена и дети — все подошли поздороваться с вновь прибывшими.

Траут и Моралес вернулись за Руисом, однако с удивлением обнаружили — бандит непонятным образом исчез. Посовещавшись пару секунд, решили не тратить время на поиски. Пользы от уголовника теперь будет не много. Да и судя по тому, что удалось узнать, Руис — мелкая сошка.

Траут решил взглянуть на побег пленника более оптимистично. Может, негодяй попадет в когти ягуара? Впрочем, жаль ягуара.

Траут с Моралесом поблагодарили крестьянина и его семью за гостеприимство и отправились в путь.

Менее чем через час вертолеты приземлились на военной базе. Капитан пояснил, что база основана неподалеку от Чиапаса менее года назад, после восстания индейцев. Капитан предложил всем принять душ, пообедать и переодеться. Душ подождет, решил Траут. Есть дела и поважнее. Он попросил телефон.

* * *

Остин находился в своем офисе в штаб-квартире НУМА, внимательно рассматривая фотографии, которые Завала отснял в подземном гараже Алкона, когда зазвонил телефон. Курт перестал размышлять о кровавой игре в мяч во владениях Алкона и поднял трубку. На лице Остина появилась широкая улыбка.

— Пол, как я рад слышать тебя. Мы с Джо только что говорили о тебе. Нашел Джемму?

— Да и нет.

Траут рассказал о реке, об аварии и о спасении.

— Что ты намерен делать, Пол? — тихо спросил Остин.

С другого конца провода донесся тяжелый вздох:

— Ненавижу подводить, Курт, но я не вернусь, пока не найду Джемму.

Остин быстро принял решение:

— Ты не должен возвращаться, Пол. Мы прилетим к тебе.

— А как же наша работа?

— Ганн и Яджер могут поработать над оперативным планом, пока нас не будет. Оставайся на месте до нашего прибытия.

— А адмирал?

— Не беспокойся. С Сэндекером я сам все улажу.

— Спасибо тебе, Курт. Огромное спасибо.

Остин позвонил Сэндекеру и обрисовал сложившуюся ситуацию.

Адмирал имел репутацию человека, никогда не останавливающего проекты на полпути. Однако он же славился лояльным отношением к своим сотрудникам.

— Я потратил много лет на создание команды для выполнения особых поручений. И не намерен терять одного из своих лучших агентов из-за банды грязных ублюдков! Отправляйтесь туда и найдите Джемму. В вашем распоряжении все ресурсы НУМА.

Остин рассчитывал именно на такую реакцию Сэндекера, хотя нельзя было заранее знать, что придет в голову непредсказуемому адмиралу.

— Благодарю вас, сэр. Тогда прошу посодействовать нашей отправке в Мексику.

— Когда вы хотите лететь?

— Думаю, через пару часов.

— Будьте с Завалой на военно-воздушной базе Эндрюс. Вас будет ждать самолет.

Остин быстро набрал номер.

— Джемма в беде. Полу нужна наша помощь. — Он вкратце изложил детали. — Сэндекер дал добро. Вылетаем с базы Эндрюс через два часа. Сможешь?

— Уже еду, — ответил Завала, бросая трубку.

Через минуту Остин был на пути к своему дому. Он взял кое-какое снаряжение, одежду и помчался на аэродром. Сэндекер сдержал слово. На взлетной полосе стояла «сессна» с запущенными двигателями. Остин и Завала грузили свои пожитки, когда к самолету подкатил автокар и поставил в грузовой отсек большой деревянный ящик.

Джо удивленно произнес:

— Здорово, что ты захватил в путешествие пиво.

— Я подумал, «Спасательный набор Остина» вполне пригодится, — ответил Курт.

Они с Завалой заняли места в салоне, рассчитанном на двенадцать пассажиров.

Раздался голос пилота:

— Приготовиться к взлету. На Юкатане мы будем менее чем через два часа. Просто откиньтесь в своих креслах и наслаждайтесь полетом. В баре найдется виски, а в холодильнике — содовая и лед.

Через пару минут самолет взмыл в небо. Как только машина набрала высоту, Завала тут же встал с кресла.

— Это самый быстрый коммерческий самолет после «Конкорда», — мечтательно проговорил Джо, летавший на всем, что только существует. — Пойду поболтаю с пилотом.

Остин закрыл глаза и стал размышлять над рассказом Траута.

* * *

На аэродроме их встречал Пол.

— Спасибо, что так быстро прилетели, парни, — сказал он, пожимая друзьям руки.

— Мы ведь всегда мечтали увидеть тебя в такой потрясающей одежке, — с улыбкой ответил Остин.

Мексиканская камуфлированная форма была Трауту явно не по росту.

— Мой костюм в стирке, — чувствуя себя немного неловко, пояснил Пол.

— Да ты похож на Рэмбо. Правда, Джо? — продолжал Остин.

Завала покачал головой:

— По-моему, Пол больше напоминает Стивена Сигала. А может, Жан-Клода Ван Дамма.

— Рад, что вы примчались сюда за казенный счет, чтобы поглумиться над моим великолепным внешним видом.

— Без проблем. Это самое малое, что мы могли сделать для друга.

Лицо Пола Траута помрачнело.

— Ладно. Шутки в сторону. Я правда очень рад видеть ваши физиономии. Спасибо, что поспешили. Джемме нужна помощь.

— У меня уже есть план, — объявил Остин.

— О-хо-хо, — протянул Завала, глядя, как из самолета выгружают коробки и ящики.

* * *

Самое главное для снайпера — вовсе не цель, рассуждал Гусман, а терпение. Он сидел в кустах на берегу Потомака и не сводил глаз с дома в викторианском стиле на противоположной стороне. Гусман сидел в засаде два часа, абсолютно отрешившись от всех внешних помех вроде мошкары. И на красоту реки в закатный час ему тоже было глубоко наплевать.

Он знал — Остин в ближайшие часы здесь не появится. Гусман достал из чехла снайперскую винтовку и посмотрел через оптический прицел. Стоит нажать на курок, и пуля понесет смерть со скоростью почти три тысячи футов в секунду. Убийца опустил винтовку, взял телефон, набрал номер штаб-квартиры НУМА. Автоответчик сообщил, что мистер Остин будет отсутствовать несколько дней, и попросил Гусмана оставить информацию. Киллер улыбнулся. У него для мистера Остина только одно сообщение.

Гусман набрал другой номер. На сей раз звонок раздался в автомобиле, припаркованном неподалеку от дома Джо Завалы в Арлингтоне.

— Уходите, — коротко приказал Гусман.

Двое в автомобиле пожали плечами, переглянулись и тронулись с места.

Гусман бережно упаковал винтовку и беззвучно, как привидение, исчез в зарослях.

Глава 35

Лодка скользила в тумане, будто все происходило во сне. Испарения, поднимающиеся от реки, приобретали причудливо-угрожающие формы, словно предупреждая: возвращайтесь.

Джемма сидела на веслах, а Чи — неподвижно на носу, пристально наблюдая за проплывающим мимо пейзажем. Они не останавливались с самого рассвета и наконец решили сделать небольшой привал на крошечном островке посреди реки. Профессор тут же сошел на берег, а Джемма еще не забыла о встрече с «желтой бородой» и предпочла остаться в лодке. Чи разжег портативную плитку и занялся приготовлением кофе. Быстро позавтракав, они продолжили путь.

Продуктов, позаимствованных у бандитов, хватит на несколько дней. Правда, прицеп в виде второй лодки с провиантом замедлял продвижение.

Яркие лучи утреннего солнца разогнали туманные фантомы. Река петляла, извивалась. У каждого поворота Чи поднимал руку, Джемма глушила мотор, и они напряженно вслушивались. Вдруг донесутся голоса или шум винтов? После встречи с вертолетом они были готовы к подобным сюрпризам. Однако и натолкнуться на банду головорезов за очередной извилиной реки не хотелось. А кто был в вертолете — враги или друзья — непонятно. Они, конечно, спасли Джемму и Чи от порогов, но, с другой стороны, чуть не утопили в реке.

Через несколько часов пути характер реки изменился. Русло стало вполовину уже, а берега — более крутыми и густо поросшими зеленью.

— Интересно бы знать, где мы, — пробормотала Джемма, окидывая взглядом известняковые скалы, увитые лианами.

— Я думаю о том же, — подхватил Чи, глядя в небо. — Можно предположить, это восток, потому что в той стороне восходит солнце. Нам потребуются ваши навыки скаута.

Джемма рассмеялась:

— Что нам действительно требуется, так это рация.

Чи извлек из сумки старинный предмет, который они нашли в пещерном храме, и протянул Джемме.

— Знаете, как такая штука работает?

— Как биолог-океанограф я больше времени провожу под водой, а вот технические средства — прерогатива других. Хотя, конечно, я проходила некоторый курс по навигации.

Джемма стала внимательно рассматривать прибор и снова восхитилась работой древних мастеров. Надписи — имена богов — были явно на древнегреческом. Она попыталась повернуть самую большую окружность, но ничего не вышло — мешала ржавчина. На этом круге были изображены животные: овца, коза, медведь, лев. Судя по расположению, они олицетворяли созвездия. Все это напоминало звездную карту с вращающимися окружностями, которая показывала звездное небо в данное время года. Очень разумно.

— Эту вещь создал гений, — сказала Джемма. — Мне понятна одна функция прибора. Он дает возможность определить время года по положению звезд на небе.

— То есть перед нами лунный календарь — бесценная вещь, если хочешь узнать, когда наступит сезон дождей, когда сеять, а когда убирать урожай.

— И когда можно выходить в море. А также где вы находитесь. Обратная сторона служит секстантом и позволяет определить азимут по солнцу.

— А для чего другие круги?

— Возможно, для открывания консервов. Спросите об этом кого-нибудь другого, более подкованного в технических вопросах. Жаль, что механизм разъеден ржавчиной. Как бы хотелось узнать, где мы находимся.

Чи покопался в сумке, достал карту, разложил ее на коленях.

— Этой реки на карте нет, — сказал он, приблизительно указывая русло. — Мне кажется, что она появляется только после сезона дождей. Если мы будем и дальше двигаться в том же направлении, готов поклясться, окажемся на границе Гватемалы. Мы уже очень близки к ней. В этом есть смысл. Ворованные предметы искусства переправляются контрабандой через Гватемалу в Белиз, а оттуда — в другие страны.

— В мои планы не входило путешествие в Гватемалу, когда я отправлялась в командировку по заданию НУМА. Но похоже, выбора у меня нет.

— Посмотрите на ситуацию более радужно, — предложил Чи. — Нам предоставляется шанс прекратить этот преступный бизнес.

Джемма удивленно взглянула на профессора в надежде, что его горячее желание немедленно пресечь деятельность контрабандистов несколько поубавится. Сейчас главная цель — спастись. Судя по всему, им просто невероятно, чертовски повезло остаться в живых.

— Как думаете, что это? — спросила Джемма, указав на помеченные крестиком места.

— Это могут быть места раскопок, хранения находок, продуктов питания и снаряжения.

— И мы намереваемся найти их при помощи этого чудного приборчика?

— Как интересно, — задумчиво произнес Чи, заботливо укладывая старинный предмет обратно в сумку. — В нашем слепом желании извлечь практическую пользу из этого прибора мы совсем забыли о его археологической ценности.

— Оставим эту привлекательную возможность другим. Я — морской биолог.

— Но вы же не станете отрицать важность такой находки среди объектов доколумбовой эпохи?

— Я не готова ответить на подобный вопрос.

— Я тоже. Пока. Однако я точно знаю, что призову все громы и молнии на свою голову, когда археологический мир получит хотя бы намек на связи между Европой и Новым Светом до Колумба. Этот прибор ведь не сам по себе оказался в том месте. Его привезли европейцы в Америку. Либо доставили сюда американцы, побывавшие в Европе.

— А может, не стоит никому рассказывать? — предположила Джемма.

Усилившееся течение прекратило дискуссию. Река еще сильнее сузилась, а берега стали более обрывистыми. Джемма сама села к рулю.

— Мы набираем скорость, — сказала она Чи.

Внезапно русло реки стало совсем узким, а скорость течения увеличилась вдвое.

Джемма и Чи тревожно переглянулись. Дальше река делала плавный поворот, а берега теперь подошли так близко, что при желании их можно было коснуться. Джемма решила пристать к узкой полоске показавшегося пляжа, но вдруг лодка-прицеп начала мотаться взад-вперед, угрожая снести рулевое управление. Джемма из личного опыта знала, что в такой ситуации единственно верный выход — решительные действия.

— Рубите веревку! — прокричала она профессору.

Чи смотрел на коллегу, не понимая приказа.

— Перережьте веревку, иначе прицеп разнесет наш винт! — еще раз прокричала Джемма.

Уяснив смысл сказанного, профессор одним ловким движением отсек лодку с провиантом. Груженое суденышко начало вращаться вокруг своей оси и неуклонно приближаться к лодке с пассажирами. Чи и Джемма не сводили глаз с прицепа, надеясь, что столкновения не произойдет. Глядя назад через плечо и при этом стараясь править, Джемма не заметила известняковой скалы перед ними.

Она успела пригнуть голову в последнюю секунду. В кромешной темноте они плыли по подземной реке.

— Хорошо бы зажечь фонарик, профессор, — сказала Джемма.

Ее голос отражался эхом от стен в беспросветной тьме.

Свет фонаря выхватил из мглы скальные стены. Джемма выровняла курс, и лодка теперь легко шла по течению. Внезапно луч фонаря растревожил стайку летучих мышей. Джемма затаила дыхание и стиснула зубы.

— Ненавижу летучих мышей, — пробормотала она.

— Спокойно. Все будет хорошо, — постарался утешить коллегу Чи.

Джемма замерла, представив перепончатые крылья и острые зубки тварей. К счастью, скоро лодка миновала колонию зверьков.

— Просто удивительно, — сказал Чи. — Никогда в жизни не видел, чтобы река уходила под землю так внезапно.

— Извините меня, профессор, но, на мой взгляд, в вашей стране слишком много пещер и пещерок.

— Да, доктор Морган-Траут. Ландшафт моей страны походит на швейцарский сыр.

«Да уж», — подумала Джемма. Они оказались под землей, и нет никакой уверенности в том, что удастся выбраться отсюда. Кроме того, этот путь используют контрабандисты. Значит, есть все шансы натолкнуться на очередную банду. Джемма завела мотор. Дальше они поплыли по течению, время от времени отталкиваясь веслом от стен. И никто не говорил вслух о возможных угрозах. А ведь это путешествие вполне могло закончиться гибелью...

Через час пути течение замедлилось. Река снова стала широкой, такой же, как перед порогами. Желтый луч фонаря осветил большую пещеру.

— Стоп! — крикнул Чи.

Течение будто исчезло. Они оказались в большом озере, из которого ответвлялся канал. Джемма направила лодку туда. Чи погасил фонарь. Где-то далеко впереди в темноте мерцал оранжевый огонек. По мере продвижения он становился все больше и ярче и наконец материализовался в керосиновый фонарь на маленьком пирсе. Джемма причалила около двух других таких же лодок и заглушила мотор. Они с Чи настороженно прислушивались. Ни звука.

— Похоже, это конечный пункт нашего плавания, — проговорила Джемма.

Прихватив рюкзак Чи с продуктами, они решили обследовать окрестности. Причал был шириной с тротуар. Дальше он увеличился еще больше, а каменная стена стала совсем гладкой. Следуя вдоль причала от одного фонаря к другому, Джемма и профессор пришли в новую пещеру. Стены и потолок здесь были удивительно ровными.

— Это каменоломня, — уверенно сказал профессор. — Древние майя добывали в таких местах известняк для постройки храмов и домов.

— Не думаю, чтобы майя пользовались керосиновыми лампами.

— Согласен. Но для нас есть и хорошая новость — где-то должен быть выход.

Они пошли дальше и обнаружили десятки деревянных ящиков, аккуратно расставленных на поддонах. Чи заглянул в несколько ящиков.

— Невероятно, — прошептал он. — Сотни предметов искусства древних майя. Бандиты используют каменоломню как склад.

— Разумно, — отозвалась Джемма. — Добычу переправляют по реке и дальше вывозят с этого склада. Думаю, они используют наземный транспорт.

Чи не слушал. Его внимание полностью захватили стеллажи, на которых хранились каменные плиты. Луч фонаря скользил туда-сюда.

— Опять корабли, — прошептал профессор.

Джемма подошла поближе и увидела высеченные на камнях изображения.

— Похожи на те, что мы видели на развалинах.

— Верно. Кажется, этот бизнес распространен гораздо шире, чем я воображал. Бандиты, наверное, раскопали не одно археологически значимое место вроде того, что мы с вами осматривали. Они вырезали блоки из стены с помощью алмазной электропилы. Какая трагедия!

Научное любопытство взяло верх над инстинктом самосохранения. Ученые могли бы провести целый день, изучая картины и надписи, если бы не вдруг появившийся свет в конце каменоломни.

Выход! Наконец-то можно выбраться из этого ужасного места. Однако Джемму не покидало ощущение, что они здесь не одни. Бросив взгляд через плечо, она схватила Чи за руку и буквально оттащила от каменных чудес.

Свет приближался через проем, увенчанный типичной для архитектуры майя аркой. Темнота и прохлада внезапно сменились ярким сиянием и теплом. Джемма и профессор зажмурились. В проем вкатилась погрузочная платформа с лебедкой. Теперь стало видно, что земля вокруг покрыта пятнами машинного масла и следами шин.

Джемма сделал шаг вперед, чтобы получше все рассмотреть, и тут боковым зрением уловила какое-то движение. К своему ужасу, она увидела справа и слева вооруженных людей. Один из них направил дуло винтовки на нее, а другой держал на прицеле Чи. Ученые переглянулись. Ясно, что лучше не делать резких движений. И единственный путь отступления тоже преградил еще один вооруженный человек. Инстинкт не подвел, подумала Джемма. За ними действительно следили.

Бандиты были грязными и небритыми, но в отличие от тех, с которыми Джемма и Чи столкнулись на руинах, эти оказались более дисциплинированными. Наверное, охранники. Третий негромко отдал приказ двоим, и они жестами велели Джемме и Чи идти к выходу из каменоломни.

Несколько минут они шагали по густому лесу, пока не оказались на небольшой вырубке. Там в моторе грузовика копался какой-то человек. Услышав шаги, он обернулся. Измазанное машинным маслом лицо и узкая бородка делали мужчину похожим на сатану. По манере разговора Джемма поняла, что «механик» здесь главный. Он обратился к Чи, который снова принял вид простого проводника. Они поговорили недолго, после чего на лице «механика» появилось выражение «это-все-что-я-хотел-знать». Джемма с облегчением отметила, что изнасилование ей здесь, кажется, не грозит. Настораживало только то, что бандиты продолжали держать их на прицеле. После недолгих раздумий «механик» забрался в кабину и связался с кем-то по радио. Судя по его реакции, разговор иногда превращался в перебранку. Закончив беседу, «механик» с самодовольной ухмылкой выбрался из кабины и отдал приказ своим людям. Бандиты, грубо подталкивая ученых в спины, велели им лечь на землю, а затем связали пленникам руки и ноги.

— О чем вы говорили? — шепотом спросила Джемма, когда бандиты отошли.

— Я сказал, что вы — ученая, а я ваш проводник. И что мы попали в пещеру совершенно случайно.

— Он поверил?

— Не важно. Бандит сказал, будто имеет приказ стрелять в каждого, кого обнаружит в пещере. Но он посовещался с боссами по радио, и они велели привезти нас.

— Похоже, он доволен тем, что свалил всю ответственность на кого-то другого. Сколько у нас времени?

— У грузовика проблема с мотором. Поэтому времени у нас — до его починки.

Джемма сделала глубокий вдох и выдох. Нет, она не боялась — просто чувствовала усталость и разочарование. Попасться в лапы каких-то проходимцев, когда свобода была так близко! Сколько сил потрачено впустую! Джемма сосредоточилась на грузовике. А что? Он может стать их пропуском на свободу. Правда, для этого необходимо отобрать ключ зажигания у четырех вооруженных мужиков... Да, похоже, их спасет только чудо. Джемма закрыла глаза. Ночь будет долгой.

Глава 36

С высоты Завала заметил тела в реке. Вертолет пошел на снижение, описывая плавные круги. Джо попросил пилота опустить машину еще ниже. Вертолет сел на воду, Завала открыл дверь со своей стороны, внимательно осмотрел вздувшиеся трупы и передал сообщение второму вертолету, лениво висевшему над верхушками деревьев.

— Пол, Курт, здесь нам не о чем волноваться. Все трупы мужские.

Иными словами, Джеммы среди погибших нет, промелькнуло в голове у Пола.

— Ты уверен? — переспросил Траут.

— Да.

— Спасибо, — отозвался Остин. — Неплохое местечко для вылазки. Наш лимузин готов?

— Бак полон.

— Отлично. Вперед.

Друзья позаимствовали два вертолета у мексиканской армии и уже облетели руины, среди которых Джемма и профессор Чи попали в ловушку к бандитам. Траут хотел, чтобы его товарищи получили полное представление о маршруте пропавших. Затем Траут показал друзьям пороги. Они летели по течению реки и вот теперь обнаружили трупы.

Завала передал команду Остина пилоту. Вертолет направился к самой широкой части реки и стал медленно снижаться, пока его груз, напоминающий большую ванну, не коснулся воды. Джо нажал рычаг, чтобы отсоединить агрегат от вертолета. Первая винтокрылая машина поднялась и улетела, а на ее месте завис второй вертолет, где находились Остин и Траут.

Курт первым спустился по веревке в «ванну». Он нажал кнопку-стартер и, развернувшись, встал так, чтобы на странное плавсредство мог спрыгнуть Траут, тоже скользнувший вниз по тросу. Таким же способом был опущен водонепроницаемый мешок с оборудованием и провиантом. Траут, несмотря на мощный поток воздуха от винтов машины, прекрасно справился с задачей.

— Я обычно никого не подвожу, но у тебя честное лицо, — подмигнул Остин другу.

Пол тоже улыбнулся. Он был рад хоть что-то сделать для спасения жены. Траут отстегнул от пояса радио и сказал:

— Спасибо за лимузин, Джо.

— Без проблем. Его только нужно обкатать.

«Лимузином» оказался самый маленький из всех катеров на воздушной подушке, называвшийся «Морской котик». В длину он имел всего пятнадцать футов и перемещался на воздушной подушке и по суше, и по воде со скоростью двадцать пять миль в час при полной загрузке. Этот малыш создавался для охотников или ученых, забиравшихся в глубокие дебри. Военные модифицировали гражданскую модель, добавив станок для небольшого пулемета, подвижные фары и прибор ночного видения.

Остин завел мотор мощностью в двадцать четыре лошадиных силы. Катер при помощи воздушной подушки поднялся над водой. Курт сделал несколько кругов, переходя с большей скорости на меньшую и наоборот. Удовлетворившись, передал управление Трауту, и пока тот привыкал к новой машине, Остин достал из мешка свой пистолет и два КАР-15. Эта укороченная версия М-16 с подствольным гранатометом обладала огромной убойной силой.

Конечно, здорово обойтись без стрельбы, но, к сожалению, повода для подобного оптимизма не было. Взятая напрокат форма Пола Траута уже навевала мрачные мысли. Курт попросил такой же камуфляж и для себя.

Чем ближе спасатели подходили к трупам, тем сильнее становился запах разложения. Курт и Пол завязали носы платками. Траут, плотно сжав губы, методично осмотрел каждое тело.

— Все в порядке, Джо. Джеммы здесь нет, — сообщил он по радио, закончив обследование.

— Рад это слышать, друг.

— По-моему, это те ребята, что хотели нас подстрелить позавчера, на вертолете.

Пол вздрогнул, вспомнив, как легко могла погибнуть его жена у порогов.

— Мы быстро обследуем реку. Она, может, ждет где-то там, дальше, пока ее спасут.

— Спасибо.

— Без проблем, амиго.

Вчера вечером возник спор из-за того, с кем лететь Остину. Завала очень хотел сопровождать друга, но, с другой стороны, Джо понимал, что, когда найдут Джемму, живой или мертвой, первым это должен узнать Траут. Кроме того, на командном посту нужен кто-то, говорящий по-испански и способный найти общий язык с мексиканцами.

Через миг оба вертолета скрылись за верхушками деревьев. Катер понесся по реке. На поворотах Остин сбрасывал скорость до двадцати миль в час. За все время пребывания на воде Чи и Джемма преодолели не более пятидесяти миль после порогов. Катер с такой скоростью покроет это расстояние за ничтожно малое время. Итак, вперед!

Из радио донесся треск, а затем голос Завалы:

— Курт, это какое-то сумасшествие!

— Мы слышим тебя, Джо. Что происходит?

— Я точно не уверен. Мы следовали вдоль реки. Она все время петляет, будто поворачивает то вперед, то назад. Дальше река сильно сужается и оказывается в каньоне. Никаких признаков Чи и Джеммы. Мы продолжаем лететь, и вдруг вода исчезает.

— Повтори?

— Река пропадает! Вот она есть, а в следующий миг ее нет.

— Где вы сейчас?

— Продолжаем поиск. Может быть, нам удастся обнаружить реку. А если нет, полетим вам навстречу.

Мини-амфибия помчалась дальше по реке. Скоро Остин и Траут тоже заметили сужение реки и ставшие более крутыми берега.

Завала снова вышел на связь.

— Курт, здесь ничего нет. Возвращаемся. Кончается топливо.

Запас керосина был оставлен на развалинах. Слетать туда, заправиться и вернуться — дело недолгое. Остин сказал, что они с Полом продолжат путь насколько возможно и потом встретятся с вертолетами ниже по течению.

Катер шел по каньону даже с большей скоростью, подгоняемый быстрым бегом воды. Вдруг спасатели заметили лодку, прибившуюся к берегу. Суденышко было под завязку нагружено коробками с продуктами.

— Что ты об этом думаешь, Пол?

— По-моему, они плыли не в этой лодке. Здесь нет места для пассажиров. Да и мотор в нейтральном положении.

— Ты прав, — согласился Остин, указывая на тонкую резиновую трубку. — Смотри, шланг подачи топлива даже не подсоединен к баку.

Через минуту Курт и Пол продолжили путь. Очень скоро они убедились в правоте Джо: речка действительно исчезла. Остин остановил катер.

— А вот и ответ на вопрос Завалы, — сказал Траут. — Никакой загадки нет. Река просто уходит под землю.

Пол попытался выйти на связь с Джо, но передача блокировалась окружающими скалами. Траут и Остин не колеблясь решили двигаться вперед.

Шум и вибрация двигателя спугнули летучих мышей, когда Остин удвоил скорость. Катер снова шел на воздушной подушке. Оба мужчины низко пригнули головы. Быстроходная амфибия несколько раз ударилась о скалистые берега, и наконец спасатели выскочили из тоннеля. Остин заглушил мотор, теперь катер плыл по течению.

— Ты в порядке? — спросил он Пола.

— Да. Идем дальше.

Гул мотора, многократно отраженный от каменных стен, казался ужасающим. Остин надеялся, что мертвые камни — единственные, кто узнал об их прибытии. И вот река превратилась в небольшой водоем.

В конце канала путешественники увидели причал, освещенный фонарем, и пришвартовались рядом с тремя лодками. Захватив оружие, Курт и Пол пошли осматривать каменоломню, вдоль стен которой тянулись стеллажи с ящиками. Где-то вдалеке блеснул яркий солнечный свет.

Глава 37

Остин остановился у арки и прислушался к доносящейся снаружи музыке. Какие-то латиноамериканские ритмы. Прижимаясь к стене и держа наготове карабин, Курт выглянул из пещеры и увидел погрузочную платформу. Рядом никого. Осторожно вышел на яркий солнечный свет, затем подал знак Трауту — «иди следом». Молча и бесшумно спасатели продвигались вдоль узкой грязной дороги.

Недалеко от того места, где ранее стоял грузовик, они спрятались в кустах, а дальше по-пластунски доползли до края вырубки. Остин продвинулся еще на несколько дюймов и заметил в высокой траве копну рыжих волос.

Джемма! Она была привязана к бамперу грузовика. Ее лицо приобрело цвет вареной креветки, кожа на обгоревшем носу облупилась, волосы — краса и гордость — висели грязными сосульками, но в остальном, кажется, все было в порядке. Рядом с Джеммой лежал индеец. Видимо, профессор Чи. Джемма вроде бы дремала, но вдруг открыла глаза, словно почувствовав присутствие своих.

Остин внимательно огляделся. Музыка гремела из грузовика — там на сиденье стоял портативный «бумбокс». С другой стороны автомобиля трое мужчин играли в карты. У всех за поясами торчали пистолеты, а в траве, на расстоянии вытянутой руки, валялись винтовки. В моторе машины копался четвертый бандит. У него тоже был пистолет, и, что гораздо опаснее, у колеса стоял прислоненный АК-47. Остин подал новый знак Трауту — «надо отходить».

Через минуту они сидели под деревом и обсуждали ситуацию.

— Итак, у нас четверо вооруженных мужиков. Мы бы легко справились с ними, — сказал Остин, — но Джемма и профессор Чи — прямо на линии огня. И мне не нравится четвертый бандит: у него «Калашников» под рукой. Он наиболее опасен. Что скажешь?

— Можем вызвать помощь, — ответил Траут, указывая на радио у пояса. — Хотя, даже если ребята прибудут очень скоро, это вызовет лишь большую стрельбу. А следовательно, увеличатся и шансы ранить кого-нибудь.

— Я тоже об этом подумал, — отозвался Остин, почесав подбородок. — Судя по всему, Джемма и Чи целы и невредимы. Значит, кто-то заинтересован в том, чтобы они были живы. По крайней мере пока.

— Мне кажется, бандиты планируют убраться отсюда, как только починят свой драндулет.

— И тогда у нас появится шанс кое-что предпринять. Они же будут перемешаться. Возможно, Джемму и Чи посадят в грузовик. Линия огня освободится...

— Но все может случиться и по-другому, — предположил Траут. — Что, если появятся новые бандиты?

— Мы можем предполагать что угодно и сколько угодно, а толку не будет. Давай действовать. Ждать нечего.

Траут кивнул, соглашаясь, и друзья снова поползли к вырубке. Игра в карты продолжалась, ремонт мотора тоже. Джемма и Чи сидели с открытыми глазами. Остин едва сдержал гнев, глядя на связанных пленников.

Прошло немало времени с того момента, когда Курт решил, что никогда в жизни не станет больше слушать латиноамериканскую музыку. Наконец «механик» выбрался из-под капота, вытер руки грязной тряпкой и сел в кабину. Двигатель завелся сразу, наполнив окрестности диким шумом. Облако сизого дыма вылетело из выхлопной трубы и обволокло Джемму и профессора. Они тщетно пытались увернуться от отравы.

Картежникам пришлось прервать игру. Схватив деньги с картами и закрыв руками носы, они отошли от грузовика. И от оружия тоже, с удовлетворением отметил Остин. Бандиты что-то кричали «механику», выскочившему из кабины. А тот подскочил к ближайшему из сотоварищей, схватил его за шиворот, подтащил к грузовику и заставил слушать, как работает двигатель. Остальные громко смеялись.

— Время начинать представление, — негромко произнес Остин.

Основные составляющие успешной атаки — внезапность и скрытность. Агенты НУМА могли бы уничтожить бандитов одной очередью, но ведь Курт и Пол были спасателями, а не убийцами. Встав в полный рост, они двинулись к вырубке. Траут выстрелил в воздух, а Остин дал очередь над головами бандитов. Главное — вызвать у противника страх. Стрельба произвела нужный эффект. Трое бандитов, увидев двух «терминаторов» — светловолосого великана и его компаньона, растерянно бросили взгляд на свое теперь бесполезное оружие и врассыпную бросились в лес.

«Механик» быстро заперся в кабине грузовика и вдавил в пол педаль акселератора. Из-под колес взметнулись комья грязи. Грузовик с ревом тронулся с места, волоча за собой Чи и Джемму под грохот непрекращающейся самбы.

Остин крикнул Трауту, чтобы тот держал на прицеле убегающих в лес, а сам, с быстротой заправского дуэлянта из Додж-Сити, выхватил из-за пояса верный «бауэн». Держа оружие обеими руками и стараясь сохранять спокойствие, Курт прицелился в сидящего за рулем и выстрелил пять раз. Лобовое стекло разлетелось вдребезги. Первая же пуля разнесла на куски голову «механика».

Грузовик проехал еще несколько ярдов и замер на месте. Остин побежал к машине, однако Траут опередил его. Он уже осторожно резал ножом веревки на руках и ногах Джеммы. И наконец Пол с нежностью обнял жену.

Глава 38

Кембридж

Массачусетс

Неделю спустя во двор Гарвардского университета вкатило такси и остановилось у пятиэтажного здания в георгианском стиле, казавшегося неуместным среди современных построек. Первым из автомобиля вышел Завала и бросил взгляд на табличку, указывающую путь к Музею археологии и этнографии.

— Великий день для семьи Завала, — сказал он, оборачиваясь к Остину и Джемме. — Моя матушка всегда мечтала, чтобы я пошел в Гарвард.

— Твоя матушка должна благодарить моего мужа за успехи своего мальчика, — парировала Джемма. — Хотя, как бы то ни было — мои поздравления.

— Спасибо. Мама, конечно, благодарна и тебе. Ну что, войдем? — сказал Джо, сделав галантный жест рукой.

В Гарвард друзья приехали по просьбе Траута. Пол вышел на музей путем долгих изысканий, начавшихся в джунглях Юкатана. После освобождения Джеммы Траут и все остальные возвратились на «Нерей», однако, пока ждали вертолет, решили поближе рассмотреть награбленное бандитами.

Перед отлетом Чи медленно прошелся вдоль стеллажей и печально покачал головой. Он считал, что бессистемное и бездумное выкапывание старинных предметов наносит непоправимый вред культуре и истории.

— Я знаю, что эти камни рассказывают о каком-то важном событии, — проговорил профессор, остановившись у каменных блоков — фрагментов стены, — но из-за того, что в таком беспорядке их вытащили из земли, понадобятся месяцы, а то и годы, чтобы понять, какая тайна в них заключается.

Траут много думал над словами Чи, пока они летели на «Нерей». Джемма измучилась и сильно устала после всех приключений, но в остальном проблем со здоровьем у нее не было. Отдохнув и насладившись обществом жены и кулинарными изысками повара «Нерея», Пол вернулся в лагерь контрабандистов, захватив с собой фотооборудование.

Военные теперь охраняли находки от возможного налета другой банды «черных археологов». Чи остался, чтобы сделать опись всех предметов, и очень обрадовался, когда узнал, зачем прибыл Траут. Пол отснял сотни кадров, прежде чем решил возвратиться на исследовательское судно к жене. Потом они вместе отправились в Вашингтон, где Траут занес все имеющиеся сведения в свой компьютер.

По роду своей деятельности Пол стал мастером компьютерной графики, работая над подводными проектами. Он умел представлять научную информацию в таком виде, чтобы ее понял любой человек, даже не имеющий отношения к морю и геологии. В археологии давно используются компьютерные программы, позволяющие реконструировать все: от древних городов до человеческих и животных останков. Работая, Траут часто консультировался по телефону с профессором Чи, вернувшимся в Мехико. Сделав полный анализ, Пол позвонил Остину.

— Знаю, это покажется безумием, — сообщил он коллеге, — но вся информация, которую я обработал для Чи, имеет отношение к заданию, над которым мы работаем.

Остина не пришлось долго убеждать. Он быстро связался с Ниной Кирофф, передал разговор с Траутом и спросил: не может ли она свести Пола с кем-то из специалистов по майя? Нина порекомендовала доктора Орвиля. Траут отправился в Гарвард, захватив с собой дискеты.

В вестибюле музея Остина, Завалу и Джемму встретила миловидная девушка-гид и повела гостей на пятый этаж, давая по ходу комментарии:

— Наш музей — самый старый музей этнографии в мире. Он был основан в 1866 году на пожертвованные Джорджем Пибоди сто пятьдесят тысяч долларов. Строительство пятиэтажного здания началось в 1877 году. В стенах музея находится пятнадцать миллионов экспонатов, хотя большинство предметов мы и возвращаем на место раскопок.

Гид привела всех в лекционный зал. Около трибуны стояла Нина и разговаривала с каким-то рыжеволосым человеком. Кирофф радостно улыбнулась, заметив вошедших, особенно Остина. С ним первым Нина и поздоровалась. Сердце Курта тоже сильнее забилось, когда он взглянул на красиво очерченные губы Нины и безупречные линии ее тела. У Остина захватило дух при мысли, что он сможет обнять красавицу, когда поблизости не будет ни коллег, ни друзей.

Нина познакомила коллег с доктором Орвилем. Остин всегда считал, что внешний вид не главное, но при взгляде на доктора засомневался в своей точке зрения. Ученый носил застегнутый на все пуговицы твидовый пиджак, несмотря на теплую погоду, а давно вышедший из моды галстук украшали жирные пятна от еды. Безумный блеск карих глаз усиливали толстые линзы очков. Но этот намек на сумасшествие уравновешивался несомненным интеллектом. Почти уравновешивался. Остин опасался, что у доктора глаза вот-вот завращаются, как у персонажа мультика. «Ладно, о тонкой грани между гениальностью и сумасшествием поразмыслим в другой раз», — решил Остин.

— Пол занят последними приготовлениями к встрече. Через несколько минут он присоединится к нам, — объявила Нина. — И я едва узнала вас без мачете, профессор.

Профессор Чи действительно преобразился, и дело тут было не только в отсутствии ножа для рубки тростника. В элегантном серо-стальном костюме от Армани и модном галстуке индеец выглядел так же органично, как и в простой крестьянской одежде. Классические индейские черты лица Чи казались каменно-беспристрастными, но в глазах полыхал огонек любопытства.

— Приоделся, пока был в Риме, — пожал он плечами.

— Вот так сюрприз, профессор. Вы великолепно выглядите, — добавила Джемма.

— Вы тоже, доктор Морган-Траут.

В последний раз Джемма видела Чи, садясь в вертолет. Тяготы приключений, похоже, не отразились на профессоре. А вот Джемма пришла в норму, только вернувшись в Вашингтон. Жгучее солнце Юкатана оказало сильное воздействие на ее светлую кожу. Сыграли свою роль и бессонные ночи, и отсутствие регулярного питания.

Лекционный зал начал напоминать выставку моды, когда в дверях появился Траут. На нем был отлично сшитый спортивный жакет, купленный в Лондоне, и великолепные брюки оливкового цвета. Пол извинился за опоздание, прошел к компьютерному столу и вставил диск в лэптоп, связанный с проекционным экраном. Здесь использовалась такая же система, как и в штаб-квартире НУМА. Нина села за преподавательский стол, а остальные заняли места в первом ряду, как жаждущие новых впечатлений первокурсники.

Орвиль открыл собрание:

— Благодарю всех за то, что пришли. Нина скажет вам, что я склонен делать дикие сообщения в местной прессе. — На лице профессора заиграла странноватая кривая усмешка. — Но даже я, со своим неуемным воображением, признаю — более фантастической истории, чем та, которую вы сейчас услышите, невозможно выдумать. Итак, без лишних предисловий передаю слово своему уважаемому коллеге профессору Хосе Чи.

— Я бы хотел поблагодарить доктора Орвиля за любезно предоставленную нам возможность собраться в этом месте, где я провел много счастливых часов, будучи аспирантом, — сказал Чи негромким, каким-то шелестящим, будто осенние листья, голосом. — Как вам известно, доктор Джемма Морган-Траут и я обнаружили сотни украденных предметов искусства. В том числе несколько очень любопытных, даже интригующих каменных блоков, стела, похищенная из храма, и какие-то другие памятники, идентифицировать которые пока не удалось — многие объекты повреждены. По моему мнению, все эти находки должны оставаться на своих местах и просто быть внесены в каталог. Думаю, мои друзья из НУМА согласятся, что ситуация вопиющая.

Чи кивнул Трауту, и тот нажал клавишу компьютера. На экране появилась фотография местности.

— Перед нами место, откуда похищены все эти предметы, — продолжал профессор. — Холмы, которые вы видите, — это остатки зданий, располагавшихся вокруг центральной площади древнего города майя. Следующий кадр, пожалуйста. А это обсерватория. Прошу обратить внимание на детали фриза. Дальше подземный храм — лишь один из множества объектов, делающих это место невероятно интересным и необычным.

Остин подался вперед, будто желая оказаться там, в древнем городе.

— Необычным в каком смысле, профессор Чи? — спросил он.

— Большинство городов майя являли собой комбинацию административных, религиозных и бытовых построек. А этот город посвящен целиком науке. В первую очередь изучению времени и астрономии. Во многом наука майя была связана с религией так же, как религия связана с властью. Но у меня ощущение, что в этом месте все же больше занимались просто наукой. Город называется на языке майя Город Неба. Я же назвал его ИТМ.

— Массачусетский технологический институт наоборот? — спросил Завала.

— Похоже, — согласился профессор. — В данном случае ИТМ расшифровывается как Институт технологий майя.

Чи передал слово Трауту.

— С самого начала профессор Чи был уверен: изображения и надписи на каменных блоках представляют собой какой-то связный рассказ. Однако проблема заключалась в том, что камни находились в беспорядке. Как если бы вы разорвали книгу по страничкам и все перемешали. А здесь, можно сказать, разорвана не одна книга, потому что камни украдены из разных мест. Кроме того, роль страниц в данном случае играют тяжелые каменные плиты. Поэтому мы сделали десятки фотографий и ввели все в компьютер, чтобы можно было выстроить изображения в любом порядке. В работе мы использовали здравый смысл и письмена майя, которые перевели профессор Чи и доктор Орвиль. Затем мы расставили камни в определенной последовательности. История получилась, как верно заметил доктор Орвиль, необыкновенная и невероятная.

Продолжил сам Орвиль:

— Разделить картинки на категории оказалось довольно легко. Мы просто следовали изображениям кораблей на здании обсерватории, которые вы видели ранее. Это первая картинка по хронологии.

Остин пристально рассматривал кадр.

— Похоже, целая армада выходит в море, — заметил он.

— Да. Судя по количеству кораблей, это действительно флотилия, а не случайно собравшиеся в порту суда. Если присмотреться, видно, что все хорошо организовано. Вот корабли стоят на погрузке, а вот здесь готовы к выходу в море.

Далее последовала серия снимков, демонстрирующих сцены отправки кораблей.

— А вот просто волшебные сцены путешествия с изображениями различных морских существ, — продолжал Орвиль. — Многие из этих картин отличаются всего лишь незначительными деталями. Возможно, это художественный прием, чтобы придать ощущение времени.

— Кстати, насчет времени. Сколько длилось путешествие? — спросила Джемма.

— В письменах майя говорится, что путешествие длилось один лунный цикл. Значит, около тридцати дней. Майя были крайне точны в вопросах времени. А вот и последняя серия изображений. Корабли прибыли в порт назначения. Их приветствуют и начинают разгрузку. По отношениям между людьми видно, что местные жители знакомы с прибывшими на этих кораблях. — Орвиль обернулся к Трауту и сказал: — А теперь, мой друг, пора продемонстрировать компьютерное чудо.

Пол кивнул. Мерцающий курсор выбрал три фигуры с картины и увеличил их. Первым был выделен бородатый человек с орлиным профилем и в островерхой шапочке. Вторым — широколицый с полными губами и в плотно облегающей голову шапке или шлеме. Третьим — мужчина с высокими скулами и в каком-то сложном головном уборе, украшенном перьями. Траут поместил эти три изображения одно под другим слева, а справа появилось еще три лица.

— Похоже, братьев разлучили при рождении, — прокомментировал Завала.

— Сходство очевидно, не так ли? — спросил Орвиль. — Вернемся ко всей картине. Доктор Кирофф, мы бы хотели услышать ваше мнение как морского археолога.

Пользуясь лазерной указкой, Нина указала сначала на один корабль, потом на другой.

— Мы видим, что здесь изображено практически одно и то же судно, используемое с двумя целями. Корабли обладают сходными чертами. Длинный прямой корпус с плоским дном. Отсутствует бушприт. Парус на фиксированной рее ставится и убирается с помощью гитов. Три палубы. Продольные опоры. Украшенный резьбой нос. Вот рулевое колесо. Вдоль палубы тянется ряд щитов.

— Значит, это военный корабль? — спросил Завала.

— И да, и нет, — ответила Нина. — На верхней палубе одного из кораблей мужчины с копьями. Очевидно, солдаты или моряки. Есть смотровые люки. А места достаточно для большого количества гребцов. — Красная точка переместилась на другой корабль. — А вот здесь ясно, что палуба предназначена для важной персоны. Видите этого человека? У членов команды полумесяцы на головных уборах. Значит, корабль флагманский. С кормы свешивается богатый ковер. Такое украшение указывает на адмирала или другого большого начальника.

— А какой длины корабль? — спросил Остин.

— По моему мнению, футов сто — двести. Возможно, больше. Следовательно, это судно водоизмещением около тысячи тонн.

— Нина, нельзя ли провести какое-то наглядное сравнение для нас, людей сухопутных? — попросил Орвиль.

— С удовольствием. Этот корабль гораздо длиннее английских судов семнадцатого века. У «Мэйфлауэра», к примеру, водоизмещение было всего лишь сто восемьдесят тонн.

— Тогда что же это, Нина? — спросил Орвиль.

— Как морской археолог считаю, что перед нами океанское судно финикийцев. Понимаю, звучит несколько странно. И я не буду ни с кем спорить по этому поводу, пока не получу дополнительные доказательства.

— Какие доказательства тебе нужны, Нина? — спросил Остин.

— Настоящий корабль. Все, что нам известно о финикийских кораблях, мы узнали благодаря изображениям на монетах. Некоторые ученые полагают, будто их суда достигали трехсот футов в длину! Я отношусь к этой цифре с некоторым недоверием. Но даже если ее уменьшить вдвое, все равно получим судно весьма внушительных размеров для того времени.

— Достаточно крупное, чтобы пересечь Атлантику?

— Несомненно, — ответила Нина. — Такие корабли были крупнее и устойчивее всех прочих. В легких весельных лодках люди полагались на волю ветра и волн. А вот оснащение этого корабля позволяло быстро убирать или поворачивать парус в зависимости от направления и силы ветра. При идеальных условиях такое судно могло преодолеть сотни миль.

— А при отсутствии реального корабля что нужно, дабы убедиться: мы сейчас видим финикийское судно?

— А меня убеждать не надо, — отозвалась Джемма. — Я согласна с теорией доктора. Давайте-ка еще раз посмотрим на тех шестерых. — На экране появилось шесть лиц. Лазерная указка коснулась бородача, а затем — его «брата-близнеца». — Головные уборы этих двух джентльменов похожи на те, что носили финикийские моряки.

— Что вовсе не удивительно, — продолжил Орвиль, — так как изображения справа взяты с финикийской стелы, найденной в Тунисе. У этого человека лицо африканского типа, как у каменных голов, обнаруженных в Мексике, в Ла-Венте. Третий тип лица — изображение с развалин майя.

— Вывод напрашивается сам собой, — сказал Остин.

Орвиль откинулся на спинку стула, сложил ладони домиком.

— Делать выводы на основании картинок — хорошо, если вы псевдоученый и просто хотите продать свою популярную книгу. Однако это не имеет ничего общего с истинной археологией, — заметил он. — Коллеги разорвут в клочья то, что еще осталось от моей репутации, если я выступлю с подобным заявлением. Морская археология не мой конек, поэтому я не могу дать оценку утверждениям Нины. Одно знаю точно: согласно письменам на этих камнях, финикийцы, африканцы и майя оказались вместе. Более того: я и профессор Чи переводили эти письмена и порознь, и вместе. И все же пришли к одному и тому же результату. Камни гласят: эти корабли прибыли в страну майя, спасаясь от какого-то бедствия на своей родине. Кроме того, их встретили не как чужаков, а как старых знакомых.

— А дата указана?

— Зная о страсти майя к точности, было бы удивительно не обнаружить даты. Корабли прибыли в 146 году до нашей эры.

Нина, не отрывая взгляда от экрана, прошептала что-то на латыни.

Все присутствующие посмотрели на нее.

— Эту фразу учат все первокурсники, — пояснила Кирофф. — Carthago delenda est. Карфаген должен быть разрушен! Катон Старший заканчивал этим высказыванием каждое выступление в римском сенате. Он хотел склонить мнение публики в пользу войны с Карфагеном, городом финикийцев.

— Насколько я помню, это сработало. Карфаген и в самом деле был уничтожен, — заметил Остин.

— Да. В 146 году до нашей эры.

— А это означает, что данные корабли могли убегать от римлян.

— Дата есть дата, — задумчиво протянула Нина. — Я просто указала на совпадение. Я не делаю вывода. Как ученый я вообще не могу делать выводы на такой шаткой основе, — добавила она. Тем не менее в ее серых глазах ясно читалось волнение.

— Я понимаю, что вы, как ученые, не можете заявить ничего с полной уверенностью, пока не получите серьезные подтверждения своих теорий. Что касается меня, то я убежден — древние люди посещали Америку задолго до Колумба. Финикийцы вполне были способны на такое путешествие, — заявил Остин.

— Я знаю, что они были величайшими исследователями до пятнадцатого или даже шестнадцатого века, — кивнула Джемма. — Финикийцы доплывали до Западной Африки, а также до Корнуолла и Кабо-Верде. Предположительно за один рейс они перевозили несколько тысяч человек. Хорошо, специалисты найдут письмена довольно интересными, но кто согласится принять их за подлинные? Несколько лет назад записи, найденные в Бразилии и описывающие экспедицию финикийцев в 531 году до нашей эры, были признаны фальшивкой. Вам покажется безумием, однако многие скажут, будто контрабандисты ловко изготавливают «древности» для наивных, доверчивых коллекционеров. Поэтому нужны очень веские доказательства, чтобы убедить ученую братию в том, что эти корабли совершили трансатлантическое плавание.

— А как же астролябия, которую нашли вы с профессором?

— Ее недостаточно, Курт. Скажут — эту вещь привез Кортес или какой-то другой испанский идальго, а индейцы украли прибор и отнесли в храм. Нужно наверняка выяснить, как астролябия попала туда.

— А в письменах что-нибудь сказано про корабельный груз?

— Этот пункт мы приберегли напоследок, — довольно ухмыляясь, сказал Орвиль.

— О да. Мы знаем, какой груз они везли, — присоединился Чи. — Главным образом медь, драгоценные камни, серебро и золото.

— Корабли были набиты сокровищами? — удивленно протянул Остин.

Профессор кивнул.

— Итак, перед нами не рядовая торговая экспедиция, — с горящими глазами сказал Остин. — Карфаген осажден римлянами, и горожане сделали все возможное, чтобы их сокровища не достались врагу.

— А известно что-нибудь о дальнейшей судьбе сокровищ? — спросил Завала.

— К сожалению, здесь говорится только о счастливом прибытии кораблей, — ответил Чи.

— Конечно, все эти разговоры о сокровищах очень занимательны, — нахмурившись, сказала Нина. — Но сверкание золота и серебра не должно отвлекать нас от поиска ответа на главный вопрос: почему все члены моей экспедиции в Марокко были зверски убиты?

— Доктор Кирофф права, — согласился Остин. — Давайте сосредоточимся на нити, которая связывает эти письмена с другими открытиями. Христофор Колумб. Нам известно что через несколько сотен лет после того, как на этих камнях были высечены картины, рассказ о сокровищах дошел до Колумба. Может быть, он и на это смотрел? — спросил Остин, указывая на экран.

— Не хотелось бы выливать на вас ушат холодной воды, — вмешался Орвиль. — Однако слухи, которым поверил Колумб, могли основываться на реальных богатствах ацтеков. Как нам известно, джек-пот достался испанцам позднее. Вы говорите, Колумб плыл по определенному курсу. Значит, у него была карта?

— Не совсем так, — ответил Остин. — Помните ту заметку, что вы нашли для Нины в своих файлах?

— Да-да. В статье говорилось о неком камне, предмете древнего искусства.

— Колумб в журнале упоминал, что пользовался «говорящим камнем».

— Теперь я вспомнил. Монолит, обнаруженный в Италии. Его перевозили в бронированном фургоне. Фактически он направлялся сюда, в музей.

— Этот камень может быть ключом ко всем сокровищам и убийствам.

— Жаль, что мы не можем взглянуть на этот камень.

— Кто сказал — не можем? Агентству доводилось выполнять и более сложные операции.

— Подождите, правильно ли я вас понял? — с недоверием произнес Орвиль. — Вы хотите сказать, будто собираетесь опуститься на глубину более двухсот футов, приблизиться к затонувшему лайнеру, пребывающему в бог знает каком состоянии, и достать тяжеленный камень из запертого бронированного грузовика?

— Если повезет, успеем обернуться между завтраком и обедом, а за ужином отпразднуем событие, — с улыбкой заявил Завала.

— Гм... — протянул Орвиль и, показав пальцем на обоих сотрудников НУМА, добавил: — А еще говорят, что я чокнутый.

Глава 39

Нантакет

Мини-подлодка уже погрузилась на пару саженей в прозрачно-зеленоватую воду у Нантакета. Остин немного колебался, стоит ли спускаться вместе с Завалой. Нет, он не сомневался в профессиональных талантах друга. Дело в другом: Джо не переставая пел «Желтую подводную лодку» на ломаном испанском, причем совершенно не в такт.

— Ты не знаешь какой-нибудь другой песни? — прорычал Остин в микрофон.

— Выполняю заявки слушателей.

— Как насчет «Далеко-далеко»?

В наушниках раздался смех Завалы:

— Да я не вспоминал об этой песне со времен горячей юности.

— Отчаянные времена — отчаянные меры.

— Без проблем. Однако она лучше звучит под гитару. Куда желаешь отправиться, амиго?

— Для начала — вниз.

Сквозь плексигласовый фонарь было видно, как Завала помахал рукой. Остин мог бы похлопать друга по плечу, если бы не стекло. Два прозрачных купола для наблюдения в носовой части делали мини-подлодку похожей на огромную зеленую керамическую лягушку.

«Дип-Флайт-2» отличалась от прочих мини-подлодок и батискафов, которые обычно по форме напоминали толстяков, сильно расплывшихся в талии. Она скорее походила на самолет-истребитель будущего, чем на средство для спуска под воду. Фюзеляж прямоугольный и плоский, а его грани суживаются к одной точке, как у зубила. Крылья снабжены мощными прожекторами. Впереди у лодки пара манипуляторов и подвижный фонарь.

В отличие от традиционных подводных аппаратов, где нужно сидеть, подобно ученику за партой, здесь Остин и Завала лежали в позе сфинкса на специальных креслах. Локти пилотов упирались в особые мягкие подушечки. Управление осуществлялось джойстиками — один для маневрирования на глубине, другой — для контроля скорости. Завала вел лодку, а Остин следил за остальными системами — свет, видеосъемка, манипуляторы, а также поглядывал на цифровой дисплей, выполнявший функции компаса, глубиномера и спидометра. Лодка плавно уходила все глубже. Пилоты лежали под углом тридцать градусов, что соответствовало естественной позе плывущего. В салоне было достаточно места даже для такого атлетически сложенного и высокого человека, как Остин. Курт признал, что, несмотря на серенаду Завалы, в таком агрегате приятно перемещаться в толще океана, разыскивая затонувший корабль.

Место крушения «Андреа Дориа» было обозначено красным буем. Завала медленно повел лодку, описывая круги, и притормозил у шлюпбалки по правому борту. Спуск до этого уровня занял три-четыре минуты. Остин понимал, что при таком техническом оснащении можно спуститься ниже за считанные секунды, но попросил друга не спешить. Он хотел присмотреться к площадке, на которой предстояло работать.

На глубине тридцати футов различался уже только голубовато-зеленый цвет, но искусственные сумерки компенсировались кристальной прозрачностью воды. Лодка медленно обошла место, где лежал якорь буя. Там на фоне светлого песчаного дна неясно виднелись очертания затонувшего корабля.

Снизившись до ста двадцати футов, Завала снова сбавил скорость и включил прожектор под брюхом лодки.

«Андреа Дориа» лежал на боку.

Луч света выхватил из мрака часть серовато-зеленого корпуса, будто запекшейся кровью покрытого пятнами ржавчины. Сейчас трудно было поверить в то, что эта громадина когда-то считалась самым быстрым и красивым лайнером на всем итальянском флоте. Теперь, лежа на правом боку и скрывая таким образом смертельную рану, нанесенную носом «Стокгольма», «Дориа» походил на фантастическое чудище, уснувшее на дне океана. Объектив видеокамеры скользнул к корме.

На фоне огромного судна мини-подлодка казалась крошечным ракообразным рядом с китом. Около шестнадцатитонного правого винта Завала резко развернул лодку и прошел вдоль чернеющих на фоне корпуса квадратных дыр, некогда служивших окнами прогулочной палубы. Теперь Джо повел лодку к носу судна параллельно предыдущему курсу. Палубы одна за другой проплывали перед глазами. Шлюпбалки, опутанные десятками метров рыболовных сетей, являли собой мрачное зрелище. Кое-где виднелись остатки неосторожно приблизившихся к ним рыб.

Красно-бело-зеленая труба отвалилась, обнажив глубокую шахту, ведущую прямо в машинное отделение. Несколько зияющих дыр оказались лестничными колодцами. Вся надстройка будто соскользнула и лежала на дне, распавшись на куски. Без надстройки «Андреа Дориа» походил на баржу, а не на океанский лайнер. И только обнаружив останки рулевой рубки, мощное ограждение, лебедку и швартовные тумбы на фордеке, Завала и Остин почувствовали — они смотрят на действительно крупное пассажирское судно. С трудом верилось, что такой огромный корабль мог затонуть. «Впрочем, то же самое говорят о „Титанике“», — напомнил себе Остин.

Все это время Курт и Джо скорбно молчали, словно во время похоронной церемонии. Однако теперь Остин заговорил:

— Вот как выглядят тридцать миллионов долларов, пролежав на дне океана несколько десятков лет.

— Не слишком ли дорогой аквариум?

— Это только цена корпуса. А что говорить о миллионах потраченных на мебель и произведения искусства, украшавшие судно. А также о четырехстах тоннах груза. Лайнер был гордостью флота Италии.

— И все-таки я не могу представить, — сказал Завала, — как два корабля, оснащенные современной техникой, могли столкнуться на океанском просторе! Да, я знаю о тумане... Но у них же были радары, наблюдатели.

— Не повезло.

— Даже если бы столкновение спланировали заранее, невозможно было бы все устроить лучше.

— Погибли пятьдесят два человека. Лайнер на дне. «Стокгольм» получил серьезные повреждения. Груз на миллионы долларов пропал. Какой уж тут план?

— Похоже, ты пытаешься намекнуть, что это еще одна из неразрешимых загадок?

— А у тебя есть ответ получше?

— Разумного пока нет. Куда теперь?

— Давай отправимся к «норе Гимбла», — предложил Остин.

Мини-подлодка грациозно, словно манта, развернулась и направилась к носовой части лайнера. На полпути она плавно опустилась ниже и остановилась у проема размером восемь на двадцать футов.

Вот она — «нора Гимбла».

Менее чем через двадцать восемь часов после того как «Андреа Дориа» пошел ко дну, Гимбл и еще один фотограф, Джозеф Фокс, совершили погружение и обследовали корабль в течение тринадцати минут. В 1981 году Гимбл организовал настоящую экспедицию на «Дориа» с использованием специального колокола для погружения и подводной техники. Аквалангисты вырезали дверь в фойе первого класса и достали сейф, в котором, как предполагалось, хранились драгоценности на миллионы долларов. На телевидении с большой помпой организовали вскрытие этого сейфа, а там нашлось всего несколько сотен долларов.

— Похоже на вход в сарай, — со смешком заметил Завала.

— Чтобы открыть этот вход в сарай, потребовалось две недели и специальное оборудование, — ответил Остин. — Мы должны управиться быстрее.

— Возможно, легче поднять всю махину разом. Если НУМА сумело справиться с «Титаником», то совладает и с «Дориа».

— Ты не первый выступаешь с таким предложением. Были проекты подъема с помощью сжатого воздуха, наполненных гелием огромных шаров, пластиковых пузырей и даже мячиков для пинг-понга.

— А парень с пинг-понгом большой оригинал! — присвистнул Завала.

— Бог с ним. Что ты думаешь об увиденном? — спросил Остин.

— Думаю, здесь есть над чем поработать.

— Согласен. Давай подниматься. Там узнаем, что считают другие.

Завала кивнул. Нос подлодки поднялся. Остин посмотрел вниз, туда, где, словно привидение, серел корпус затонувшего лайнера. Где-то там скрывалась тайна ужасных убийств. В этот миг Завала снова затянул песню по-испански, и Остин подумал, что, к счастью, путешествие скоро закончится.

«Дип-Флайт» появилась на поверхности в фейерверке брызг и пены. В пятидесяти футах от нее стояло спасательное судно. Мини-подлодка, слегка подскакивая на волнах, мгновенно преодолела это расстояние.

На судне имелись буксирное оборудование и носовой кубрик, но большую часть занимала открытая палуба. По обе стороны палубы конструкторы установили лебедки. Двое моряков с помощью тросов вкатили мини-подлодку на палубу, выполнив свою работу с хирургической точностью. Впрочем, другого на корабле отца Остин и не ожидал.

После встречи в музее Остин позвонил Руди Ганну, чтобы рассказать ему о результатах расследования и попросить в свое распоряжение спасательное судно. Ганн объяснил, что все корабли агентства в данный момент находятся на задании, причем ближайшее — «Нерей» — в Мексике. Курт соглашался на самое простое и непритязательное плавсредство, однако и такого нужно было ждать неделю. Тогда Остин набрал знакомый номер и рассказал отцу о проблеме.

— Ха! — хрипло воскликнул старик. — А я считал, что у НУМА больше кораблей, чем у ВМС США. Неужели у адмирала не нашлось посудины для тебя?

Остин не помешал отцу немного поторжествовать.

— Именно сейчас — не может. Мне в самом деле нужна твоя помощь, пап.

— Гм. За помощь нужно платить, парень, — с хитрецой в голосе сказал старик.

— Агентство возместит любые расходы.

— Деньги — пыль, — прогремел Остин-старший в ответ. — Мой бухгалтер найдет способ пустить эти деньги на благотворительность. Хорошо, посмотрю, что смогу для тебя сделать.

Остин улыбнулся. Его отец всегда отлично знал, где находится каждое судно его флота. Старик просто хотел, чтобы сын немного зависел от него. Поэтому Остин не удивился, когда через несколько минут раздался звонок. На другом конце провода послышался знакомый голос с хрипотцой:

— Тебе повезло, парень. Нашлась одна старая посудина. Конечно, не то что ваши научно-исследовательские суда, однако с работой справится. Завтра будет ждать в гавани Нантакета.

— Большое спасибо, папа.

На самом деле судно вовсе не было старым: не более двух лет на службе. И командовал им капитан Джон Макгинти! Несколько лет назад он обследовал «Андреа Дориа» и был рад продолжить работу.

Остин вынимал кассету из видеокамеры, когда подошел Макгинти.

— Ну, не томите, — с волнением проговорил капитан. — Как он теперь выглядит?

— Годы берут свое. Подождите, сейчас все увидите своими глазами.

Макгинти пригласил Остина и Завалу в каюту. Все устроились в мягких креслах с напитками. Включили видеомагнитофон. Капитан смотрел затаив дыхание, стараясь не упустить ни одной детали. Как только запись закончилась, он нажал кнопку перемотки.

— Вы, ребята, славно потрудились. И мало что изменилось с восемьдесят седьмого, когда я сам нырял к «Дориа». Только сетей напуталось больше. Говорят, будто внутренние балки прогнили и скоро там все развалится.

— Нельзя ли хотя бы приблизительно обрисовать — с чем нам придется столкнуться?

— С удовольствием расскажу. Подлить? — Не дожидаясь ответа, Макгинти добавил виски в каждый стакан и бросил кубики льда. Сделал небольшой глоток. — Одну вещь вы не должны забывать никогда. «Дориа» может казаться вполне симпатичным, несмотря на искореженный корпус, но это корабль-убийца. Конечно, тут не Эверест. Однако те, кто ныряет на «Дориа», испытывают такой же прилив адреналина, как и альпинисты на высочайшей горе мира.

— У каждого крушения свой характер, — согласился Остин. — А какие там главные опасности?

— Полно всяких неожиданностей. Во-первых, глубина. Необходима двухчасовая декомпрессия. Нужен утепленный костюм. Внизу очень холодно. Кроме того, туда приплывают на кормежку акулы. Конечно, этот вид считается безопасным. И все же, когда вы два часа висите, проходя декомпрессию, нет уверенности, что какая-нибудь из этих милых рыбок не перепутает вас с жирной сайдой.

— Когда я только начинал заниматься подводным плаванием, мой папа предупредил: в воде ты уже не на вершине пищевой пирамиды, — заметил Остин.

Макгинти продолжал:

— Тем не менее эти проблемы не самые главные. Сильные течения — вот что опасно. Поток может увлечь вас вниз или протащить поперек судна.

— Я почувствовал это, когда мы путешествовали на мини-подлодке, — подтвердил Завала.

Макгинти кивнул.

— Вы сегодня поняли, какая там видимость? — спросил капитан.

— Все было отлично видно. Мы обнаружили судно, даже не включив прожектора, — сообщил Остин.

— Вам повезло. Сегодня ярко светит солнце, море не замутнено. А в пасмурный день вы можете быть на месте, но так и не увидеть корпуса затонувшего корабля. И это ерунда по сравнению с тем, что творится внутри: темно, как в аду, и повсюду слой ила. Стоит только прикоснуться, и вас окутывает непроницаемое плотное облако. В такой ситуации легко растеряться и заблудиться. И еще одна большая проблема — обрывки проводов или веревок. Они не всегда видны. Можно запутаться и оказаться в серьезной беде. С аквалангом у вас будет всего двадцать минут, чтобы выбраться из пут.

— Маловато времени для обследования такого большого корабля.

— Вот потому «Дориа» очень опасен. Люди ныряют, стремясь добыть какой-нибудь ценный сувенир, и, забыв об опасности, попадают в трудное положение. Они теряются, совершают ошибки и погибают. Снаряжение должно быть идеально налажено для погружения. На моей памяти один парень сложил здесь голову, потому что наполнил баллон не той смесью. Когда я сам спускался на «Дориа», у меня было пять баллонов, специальный пояс, фонарики, ножи. В общей сложности двести двадцать восемь фунтов снаряжения. Можно потратить жизнь, совершая погружения на затонувшие корабли, но и с таким опытом на «Андреа Дориа» легко заблудиться. Судно лежит на боку, значит, палуба и полы будут над головой, а переборки — вертикально.

— Судя по всему, «Дориа» — подходящий объект для нас. Правда, Джо?

Макгинти нахмурился. Обычно такая самоуверенность на затонувшем лайнере приводила к летальному исходу. Но эти двое — какой-то особый случай. Высокий светловолосый парень и смуглый весельчак необычайно располагали к себе. Капитан усмехнулся. Черт возьми, неудивительно, если эта парочка, оказавшись в брюхе «Дориа», действительно закажет бармену-привидению текилу.

— Какая ожидается погода, капитан?

— В этих местах заранее предсказывать невозможно. То тихо, то вдруг заштормит. Часто бывает густой туман. Сейчас дует юго-восточный ветер, но скоро он поутихнет, и, по-моему, море будет спокойным.

— Отлично. Нужно поторопиться, чтобы успеть все сделать, — сказал Остин. — Времени у нас совсем немного.

Макгинти снова усмехнулся. Какая, однако, самоуверенность!

— Посмотрим. А что вы ищете? Бронированный грузовик? Тогда вам предстоит изрядно поработать, — сказал капитан, покачав головой. — Жаль, что не могу помочь вам. Увы, мой век под водой кончился. Хотя вы можете взять проводника...

Остин заметил голубой корпус приближающегося судна. На носу было написано «Майра».

— Простите, капитан, — извинился Курт. — Думаю, наш проводник прибыл.

Глава 40

Джорджтаун

Вашингтон

Округ Колумбия

— Джемма, у тебя найдется свободная минутка? — позвал Траут из кабинета. Он сидел, склонившись над монитором компьютера.

— Уф! — ответила Джемма из соседней комнаты.

Она лежала под потолком на доске, поддерживаемой двумя лестницами-стремянками. Джемма и Пол все время что-нибудь переделывали в своем доме. Руди Ганн велел Джемме отдохнуть несколько дней, прежде чем возвращаться к работе. Но, как только она вошла в дом, сразу же взялась за неоконченный ремонт. И сейчас Джемма разрисовывала потолок цветочными гирляндами.

Она вошла в кабинет, вытирая тряпкой руки. На Джемме были надеты старые джинсы и рубашка. Рыжие волосы скрывались под белой кепкой, на которой красовалась надпись: «Настоящий тест для краски». Лицо усеивали разноцветные пятнышки. Чисто было только вокруг глаз: их защищали специальные очки.

— Ты похожа на картину Джексона Поллока, — нежно произнес Пол.

— Слушай, а как Микеланджело расписывал Сикстинскую капеллу? Я работаю всего час, и у меня уже ноют руки.

Траут обнял жену за талию и привлек к себе. Теперь он при каждой возможности старался прикоснуться к Джемме, словно боялся, что она снова исчезнет в джунглях. Случившееся в Мексике напоминало Полу ночной кошмар.

— Как соблазнительно ты выглядишь с краской на лице.

Джемма в ответ нежно погладила волосы Траута.

— Ты знаешь, как уговорить девушку. А это что? Так ты за этим позвал меня? — спросила она, взглянув на экран.

— Ну вот и кончилась романтика. Скажи, что ты видишь?

Джемма внимательно смотрела на изображение.

— Передо мной прекрасно выполненные эскизы восьми фантастического вида голов. — Дальше ее голос звучал монотонно, как у патологоанатома, проводящего аутопсию. — На первый взгляд все эти профили кажутся одинаковыми, но при дальнейшем рассмотрении я отмечаю слабые различия в области челюсти, рта и черепа. Ну, как я справилась, Шерлок?

— Вы все тонко подметили, мой дорогой Ватсон.

— Элементарно, дорогой. А кто нарисовал это?

— Досточтимый доктор Чи — человек многочисленных талантов.

— Я достаточно хорошо узнала профессора, чтобы ничему не удивляться. А как к тебе попали рисунки?

— Чи показал мне их в Гарварде и попросил продемонстрировать тебе, вспомнив, что сначала ты занималась палеонтологией, а уже потом — морской биологией. Хотя главным образом он стремился, чтобы кто-то взглянул на изображения свежим взглядом. А для меня, как для океанолога, подобные картинки не имеют большого смысла.

— А ты посмотри по-другому, Пол. Если бы тебе показали какой-то камень со дна океана, о чем бы ты спросил в первую очередь?

— Откуда его взяли?

— Браво. Тот вопрос задал бы и археолог. Изучение культуры индейцев майя никогда не входило в мою сферу деятельности, однако вот мой первый вопрос к тебе: где находятся эти головы?

— Вот эта — с развалин, где вы с Чи столкнулись с бандитами.

Неприятный холодок пробежал по спине Джеммы — она вспомнила о пекущем солнце, запахе разложения и «черных археологах».

— А остальные?

— Из разных мест, где побывал Чи.

— А почему он выбрал именно эти? Опустим пока наличие некоего внешнего сходства.

— Расположение. Лица высечены на фризах обсерваторий, где изображены древние корабли. Предположительно финикийские. А может, и нет.

— Весьма интригующе.

— Профессор тоже так считает. Корабли объединяют все изображения.

— И что все это значит?

— Не знаю, — ответил Пол, пожав плечами. — Боюсь, я вышел за пределы моей компетенции.

— Тогда почему бы не позвонить Чи?

— Уже пробовал. Его нет в офисе в Мехико. Там ответили, что профессор был рано утром, а теперь недоступен.

— Все ясно. Это значит, что он на пленэре.

— Я оставил сообщение, — добавил Пол.

— А что, если позвонить Орвилю?

— "Сумасшедшему ученому"? Именно о нем я и подумал. Просто сначала хотел узнать твое мнение.

— Звони, звони Лайнусу Орвилю.

Траут набрал номер и включил громкую связь.

— А, Малдер и Скалли, — донеслось с противоположного конца. — Как идет работа над секретными материалами?

Самым серьезным тоном, на какой только был способен, Траут ответил:

— Мы обнаружили неопровержимые доказательства того, что все эти таинственные корабли — с затонувшего континента My.

— Шутите! — воскликнул профессор.

— Точно. Просто захотелось произнести слово «му».

— Му-му, Малдер. Ладно. А теперь говорите, зачем позвонили.

— Мы хотим узнать ваше мнение по поводу рисунков профессора Чи, — объяснила Джемма.

— А-а, изображения Венеры.

— Венеры?

— Да. Восемь эскизов. На каждом представлена очередная реинкарнация Венеры.

Джемма недоуменно посмотрела на профили с выдающимися челюстями и мощными лбами.

— А я всегда представляла богиню любви в образе нежной девы, родившейся из океанской пены и явившейся миру на створке раковины.

— Это из-за того, что в вашей голове засел образ с картины Боттичелли, и вы потратили кучу времени на классическое образование. А Венера в представлении майя — мужчина.

— Какой шовинизм!

— Только до определенной степени. Что касается жертвоприношений, то здесь, по твердому убеждению майя, все боги равны. Венера являлась символом Кецалькоатля, или Кукулькана — Пернатого Змея. Аналог рождения и возрождения. Как и Кецалькоатль, Венера исчезает, чтобы снова возродиться.

— Понятно, — сказал Траут. — Майя украшали храмы изображениями божества, чтобы умилостивить его. И ожидая, когда оно вернется.

— Отчасти да. Вы должны понять, как архитектура храмов связана с религией. Постройки майя часто привязывались к ключевым астрономическим точкам вроде равноденствия, солнцестояния или появления Венеры. Работал небесный калькулятор, если хотите.

— Профессор Чи сравнивал башню обсерватории с компьютером, а надписи на стенах — с программным обеспечением. Он чувствовал, что все это — лишь часть какой-то обшей системы.

— Он излагал мне свою теорию. Однако той башне еще о-о-очень далеко до «Ай-би-эм».

— Но все-таки возможно, что башня и примыкающие к ней постройки — элемент какого-то одного плана, единой схемы? — настаивала Джемма.

— Не пытайтесь понять меня превратно. Индейцы майя были невероятно изобретательны и любили удивлять. Умение предсказывать появление Венеры давало жрецам невероятную власть. Это божество помогало определять важные даты. Например, когда сеять, когда убирать урожай, время наступления сезона дождей. На руинах некоторых городов майя все оконные и дверные проемы зданий сориентированы в соответствии с положением Венеры относительно различных точек горизонта.

— И все же там нет изображений кораблей, насколько мне известно, — возразила Джемма.

— Да, такие изображения есть только в восьми храмах. Венера скрывается из виду на восемь дней. Ужасно зависеть от расположения планет. Жрецы брали нескольких девушек, приносили их в жертву, и опять все возвращалось на круги своя. Кстати, у меня лекция через пять минут. Нельзя ли продолжить нашу захватывающую беседу немного позднее?

Джемма не отступала:

— Значит, Венера скрывается из виду на восемь дней, и существует восемь храмов, где на стенах высечены корабли. Думаете, совпадение?

— Чи так не думает. Ладно, мне пора. Не терпится рассказать студентам о континенте My.

Орвиль положил трубку.

— Итак, посмотрим еще раз, чем мы располагаем. Нам известно о восьми храмовых обсерваториях. Каждая была построена для наблюдения за Венерой. — Траут сделал пометку в блокноте. — Также все эти постройки посвящены одной теме — прибытию кораблей с сокровищами. Корабли скорее всего финикийские. Конечно, дикое предположение, но, возможно, обсерватории и Венера как-то связаны с сокровищами.

Джемма кивнула, соглашаясь. Она взяла лист бумаги и в случайном порядке нарисовала восемь кругов.

— Предположим, это храмы. — Джемма соединила линиями круги и пристально посмотрела на рисунок. — Что-то в этом есть.

— Похоже на паука, — предположил Пол.

— Мы мыслим стандартно, все наши представления привязаны к Земле. Скажем, вот это Венера в самой крайней точке относительно горизонта. В том храме, где мы были с Чи, я видела два небольших окошка, похожих на бойницу в замке. Вот что получится, если провести линии от этого окошка к точке нахождения Венеры. А теперь — от другого окошка.

Таким образом Джемма соединила с Венерой все восемь обсерваторий. Довольная рисунком, она подсунула листок Полу.

— Теперь получилась пасть голодного аллигатора, — сказал он.

— Возможно. Или пасть голодного змея.

— Все еще думаешь о том змее?

— И да и нет. Чи носил амулет, который назывался «Пернатый Змей». Рисунок напомнил мне о челюстях Кукулькана.

— Нужно достать точный план расположения всех обсерваторий, чтобы в этой затее появился хоть какой-то смысл. Жаль, что Чи не с нами.

Джемма слушала вполуха.

— Я вот о чем подумала. «Говорящий камень», который ищут Курт и Джо. А не окажется ли на нем какой-то схемы в виде решетки?

— Возможно. Я позвоню еще раз и оставлю сообщение для Чи. Пусть он свяжется с нами как можно скорее. И позвоним Курту. Сообщим, как ты кое-что нащупала.

Джемма задумчиво смотрела на рисунок.

— Да, вот только что?

Глава 41

Нантакет

Небольшая яхта остановилась у спасательного судна на расстоянии, достаточном для переговоров. На сигнальной мачте реяло два флага — американский и итальянский. Из капитанской рубки вышел подтянутый седовласый Анжело Донателли.

— Здравствуйте, мистер Остин. Я прибыл со спасательной миссией. Наверняка у вас кончилась граппа. Не пора ли пополнить запасы?

— Добрый день, мистер Донателли! — прокричал Курт. — Спасибо за своевременную поддержку.

Капитан Макгинти сложил ладони рупором и прогремел:

— Капитан тоже благодарит вас и приглашает на борт в качестве гостя.

Донателли отдал честь и исчез в рубке. Якорь «Майры» с грохотом и всплесками погрузился в воду.

Двигатель замер. Донателли и его кузен Антонио сели в катер и через минуту уже поднимались на борт спасательного судна.

Владелец «Майры» захватил для капитана бутылочку огненного итальянского напитка и с удовольствием вручил ее морскому волку.

— Как вам моя красавица, мистер Остин? — спросил Донателли, махнув в сторону своего корабля.

Остин окинул судно взглядом от кормы до носа, будто любовался красивой женщиной.

— Прекрасные классические линии, — довольно сказал он. — А как в управлении?

— Просто мечта. Я влюбился в это суденышко сразу, как только увидел его в Бристоле на Род-Айленде. Потратил тысячи на ремонт. В длину она всего сорок пять футов, но из-за вытянутого носа кажется длиннее. Отличный кораблик, чтобы катать внуков. — Донателли рассмеялся. — Или скрываться от семьи, когда хочется тишины и покоя. А мой сообразительный бухгалтер сделал лодку частью бизнеса, так что я должен наловить рыбы и обратно в ресторан. — Ресторатор замолчал и грустно посмотрел вдаль, где чайки мелькали над водой, будто хлопья снега. — Вот здесь все и произошло.

Остин указал на красный буй:

— Корабль лежит под этой отметкой, на глубине тридцати морских саженей. Мы находимся прямо над ним.

Не было необходимости произносить имя «Андреа Дориа» вслух. Все и так прекрасно понимали, о чем идет речь.

— Я исходил окрестные воды вдоль и поперек, — сказал Донателли, — но никогда, никогда не подходил к этой точке. — Он горько усмехнулся. — Мы, сицилийцы, суеверны и верим в привидения.

— Огромное вам спасибо за то, что согласились оказать нам помощь.

Донателли бросил на Остина какой-то пронзительный взгляд:

— Ни за что на свете я бы не упустил эту возможность. С чего начнем?

— В каюте капитана карты и схемы...

— Хорошо. Идем, Антонио. Посмотрим, чем можно помочь этим джентльменам.

Капитан Макгинти развернул на столе большой лист плотной бумаги. Вверху по-итальянски было написано: «План размещения пассажиров». Под заголовком помещалась фотография лайнера, красиво рассекающего океанские просторы. Под фотографией — схема девяти палуб.

Донателли указал на гостиную «Бельведер».

— Я работал здесь, когда «Стокгольм» ударил нас. Бум! Я упал. — Он повел пальцем на прогулочную палубу. — Здесь все пассажиры ждали помощи и спасения. Такая была суматоха! Мистер Кэрри нашел меня, и мы пошли в его каюту. Здесь, по правому борту. Верхняя палуба. Бедная миссис Кэрри оказалась в ужасном капкане. Как испуганный кролик. Я побежал искать домкрат. Вот тут спустился. Возле магазинов на прогулочной палубе путь оказался заблокирован, поэтому я вернулся на корму, затем сошел на палубу "А".

Донателли прекратил свой четкий рассказ, вспомнив ужас, который он пережил, спускаясь во чрево тонущего корабля.

— Простите. Даже сейчас, после стольких лет... — Он сделал глубокий вдох и продолжил: — В ту ночь я понял, что такое ад... Итак, я оказался на палубе "Б", где и находился гараж. Все знают конец истории?

Собравшиеся вокруг стола кивнули.

— Хорошо, — произнес Донателли с явным облегчением.

— Не могли бы вы указать точно, где в гараже стоял бронированный грузовик? — спросил Остин.

— Конечно. Вот в этом углу. — Донателли поставил крестик карандашом. — Там находилось девять автомобилей, включая роскошный «крайслер». А вот домкрат я все равно не нашел.

— Мы планируем попасть внутрь через дверь в гараж, — пояснил Остин.

— Автомобили можно было загонять в гараж прямо с пирса. Думаю, это хороший план, но я слишком мало смыслю в подобных вещах, — сказал Донателли, пожав плечами.

Капитан Макгинти был настроен менее оптимистично.

— Надеюсь, ребята, ваша затея не окажется пустышкой. По-моему, возникнут большие проблемы.

— Я бы удивился, если бы проблем не оказалось вообще, — заметил Остин.

— Я знаю людей, которые спускались в грузовой отсек через палубы. Здесь все — автомобили, грузы — попадало на борт, которым лайнер лег на дно. Ваш бронированный грузовик может оказаться под целой грудой хлама, под тоннами искореженного железа. Вы рискуете зацепиться за что-нибудь и оказаться в ловушке.

Остин понимал, что перед ним, пожалуй, самое трудное задание, с каким он сталкивался за все время карьеры ныряльщика. Посложнее, чем подъем иранского грузового судна или русской субмарины.

— Спасибо за предупреждение, капитан. Возможно, вы правы, и это действительно невыполнимое задание. Но все-таки, думаю, нам стоит взглянуть на гараж. — Остин усмехнулся. — Может быть, найдем домкрат для мистера Донателли.

Макгинти от души рассмеялся:

— Ну что ж, если затея и безумная, то вы безумцы в моем вкусе. А не поднять ли нам тост по этому поводу?

Донателли откупорил бутылку и налил граппы.

— Кстати, мне звонили ребята со дна моря, — сказал капитан. — Им уже почти удалось прорезать корпус. Я велел подготовить все к завтрашнему дню и отдохнуть.

Остин поднял бокал:

— За упущенные возможности и невыполнимые миссии.

Смех стих, когда бокал поднял Донателли:

— За «Андреа Дориа» и души погибших.

Выпили молча.

Глава 42

Жизнь вокруг «Андреа Дориа» никогда не замирала. Роскошные каюты теперь оккупировали стайки серебристых рыбок. А ведь когда-то за эти апартаменты прежние постояльцы заплатили многие тысячи лир... Но вот покой голубых сумерек нарушили два необычных существа, которые были намного опаснее любого обитателя морских глубин. Они обладали ярко-желтой кожей, на спинах — защитные панцири черного цвета, посреди голов — по одному большому глазу. Тело заканчивалось двумя конечностями. В верхней части туловища находилась пара похожих конечностей, только покороче и с клешнями. Но самое любопытное, что у подводных монстров были жужжащие плавники.

Существа висели в воде, словно воздушные шарики на параде в День благодарения. И тут в наушниках Остина раздался легкий смешок Завалы:

— Я тебе говорил, что ты похож на участника шоу толстяков?

— После ужина с Макгинти это меня не удивляет. Да, костюм мне кажется несколько тесноватым.

Так называемый костюм представлял собой фактически индивидуальную субмарину. Особая алюминиевая «кожа» выполняла роль корпуса. Костюм давал возможность находиться под водой шесть — восемь часов, а в непредвиденных обстоятельствах — и до сорока восьми. В воде он весил всего восемь фунтов. Немаловажное достоинство — отсутствие необходимости в декомпрессии при длительном погружении. Тем не менее у костюма имелся и существенный недостаток — громоздкость. Попытка повторить путь Донателли в этом снаряжении походила на самоубийство из-за возможности легко запутаться в обрывках проводов и кабелей.

Составляя план погружения, Остин постарался учесть ошибки и достижения предшественников. Самой успешной была экспедиция Гимбла. Несмотря на разного рода проблемы вроде плохой погоды и сильных течений, Гимблу удалось достать сейф и с помощью крана поднять его на борт судна.

Остин постарался подготовить свою операцию наилучшим образом. Корабль и команда слаженно работали. Ганн по каналам агентства добыл колокол для погружения, декомпрессионную камеру и мини-подлодку в качестве «дополнительного бонуса». Но самое главное — прибыли шестеро опытных подводников агентства, и все это время они работали внизу. Ведь нужно было вырезать отверстие в корпусе затонувшего судна.

Погода в районе Нантакета славилась своей переменчивостью. Когда Остин и Завала утром выбрались из постелей, воздух был прозрачен, а морская гладь напоминала зеркало. Вот промелькнула пара темных плавников. Дельфины. Макгинти говорит, это счастливая примета. А еще капитан предсказывал туман и, возможно, усиление течения.

Облачившись в костюмы, Остин и Завала при помощи крана погрузились в воду. Несколько минут друзья проверяли снаряжение, а кран тем временем опустил еще четыре специальных кабеля с особыми металлическими клипсами на концах.

Видимость составляла не менее тридцати футов, так что пока не требовалось включать освещение. Остин и Завала направились туда, где мерцал свет. Там и работали коллеги.

Один из подводников стоял на коленях с автогеном в руках, а второй следил за топливным шлангом и контролировал обстановку. Они спустились раньше в колоколе, который служил средством транспортировки и местом обитания подводной команды.

Поддерживаемый толстым кабелем, колокол и сейчас находился в нескольких метрах над корпусом «Андреа Дориа». Нижний люк был открыт, и оттуда как змеи вились кабели, подающие дыхательную смесь и теплую воду для обогрева костюмов. Кроме того, у каждого работающего на глубине было по запасному баллону за спиной.

Сотрудник НУМА, стоявший на коленях, заметил вновь прибывших и выключил горелку. Он указал на отверстия, прорезанные по углам предполагаемой двери. Туда уже прикрепили кабели, протянутые с поверхности. Все отошли на несколько метров.

— Начинайте тянуть, — передал Остин по радио корабельной команде.

На палубе заработал кран. Тросы наматывались на барабан, как нитка на катушку. Так прошло несколько секунд.

Под водой ничего не происходило, но вот наконец тросы натянулись и вырезанный кусок отсоединился от корпуса.

Большая прямоугольная дыра открыла путь на палубу "Б". Здесь и на палубе "С" находились каюты туристического класса. В передней части палубы располагался искомый гараж с девятью автомобилями и бронированным грузовиком.

Завала поспешил к входу:

— Да сюда можно на «хаммере» въехать.

— Вот и двинемся потихоньку. Остерегайся проводов и разрушенных переборок. Не забывай соблюдать дистанцию.

Костюмы аквалангистов чем-то напоминали скафандры астронавтов. Как и в космосе, под водой движения должны быть точными и плавными. Даже при небольшой скорости столкновение в такой амуниции может привести к зубодробительному эффекту.

Остин последовал за другом, но несколько выше, чтобы фонарем освещать пространство. Мощный луч прорезал мрак. Ныряльщики направлялись в гараж.

— Ширина корабля — девяносто футов, — сказал Остин. — Груз свален в кучу, как и говорил Макгинти. Все перевернуто под углом девяносто градусов, так что пол гаража — вот эта вертикальная стена перед нами. Будем держаться ее, чтобы не потерять ориентацию.

Продолжая спускаться, Остин вспомнил рассказ Донателли и подумал, что здесь даже пострашнее ада. Человек, первым совершивший погружение на «Дориа», говорил, будто корабль все еще кажется живым. Отовсюду доносятся скрипы, вздохи, грохот падающих обломков. Курт же видел только заброшенность, пустоту и гробовую тишину. Не слышно ничего, кроме звука собственного дыхания. Если в таком месте побыть подольше, можно сойти с ума.

Остин взглянул на глубиномер. Друзья находились всего в двухстах футах от поверхности воды, но казалось, что здесь гораздо глубже. Это из-за темноты. Курт посмотрел вверх. Там смутно виднелся сине-зеленый прямоугольник, через который они спустились. Если аквалангисты не установят там прожектор, то легко потерять ориентацию.

А внизу виднелись обломки разной формы и размера. Множество каких-то загадочных предметов и искореженного металла. Остин и Завала начали поиск. Они двигались параллельно, методично обследуя каждый метр пространства и осторожно огибая обрывки проводов.

В свете прожекторов сверкнул металлический блеск. Появились знакомые очертания.

— Эй, Курт, а это не «роллс-ройс»?

— Вероятно. Согласно таможенным документам, парень вез его из Майами в Европу.

Остин медленно обогнул «роллс» и обнаружил еще один автомобиль.

— А это, похоже, экспериментальный «крайслер». Жаль, Пит не видит. Он бы пошел на все, чтобы добавить к своей коллекции подобный экземпляр.

Только ему пришлось бы долго отчищать красавца. Автомобиль походил на груду железа, покрытую слоем ила и мусора.

Но где же грузовик? Судя по рассказу Донателли, он должен быть где-то здесь. А что, если старик ошибся? Ведь в ту ночь он пережил невероятный стресс. Вдруг грузовик в другом отсеке? И стольких трудов стоило добраться сюда...

Чем дольше длился поиск, тем больше возникало сомнений. Остин и Завала обшарили каждый фут.

— Как у тебя дела, Джо?

— Трудно поверить, что мы все еще на планете Земля. Я чувствую себя мухой, которую накрыли консервной банкой.

— А я начинаю сомневаться в результате наших поисков. Похоже, грузовика здесь нет.

— А где же ему быть?

— Хотел бы я знать, — ответил Остин.

— Нина будет разочарована.

— Знаю. Ну что? Поднимаемся с плохими новостями?

— Хорошо. А то мой мочевой пузырь уже вспоминает с большом количестве утреннего кофе.

Друзья не спеша двинулись в сторону маяка, установленного наверху. По пути они внимательно осматривали окрестности. Вдруг внимание Завалы привлек предмет в углу.

— Курт, там что-то есть.

Остин заметил два красных глаза, поблескивающих в темноте.

Проведя целый час в другом мире, в первую секунду Курт был готов принять это нечто за морское создание, устроившее себе берлогу в брюхе корабля. Он повернулся и направил туда луч света. Не может быть! Друзья подплыли поближе и включили полный свет.

— Черт меня побери! — в один голос воскликнули они.

Глава 43

Много лет назад при погрузке кто-то подумал о возможном шторме или каких-то других осложнениях и поэтому позаботился о том, чтобы как следует закрепить бронированный автомобиль.

В результате и спустя пятьдесят с лишним лет надежные тросы прочно удерживали грузовик прикрученным к бывшему полу гаража. Хотя корпус покрылся ржавчиной, он сохранил целостность, и хромированные детали блестели. А вот резина на колесах почти распалась. Внимательно осмотрев находку, Остин и Завала покинули судно.

Аквалангисты ждали их в колоколе.

Курт связался с Макгинти:

— Скажите мистеру Донателли — мы нашли грузовик.

— Черт вас подери! Так и знал, что вы это сделаете, парни! А поднять его можно?

— С помощью подходящего оборудования и капельки удачи. Вот что потребуется... — Остин быстро изложил капитану список необходимого.

— Без проблем. Тут прибыла новая команда аквалангистов, они и доставят оборудование.

Колокол поднялся на поверхность, и команды сменились. Курт связался с вновь прибывшими по радио и изложил план действий.

Остин и Завала первыми проникли внутрь корабля, а новички последовали за ними.

В этот момент Курт пожалел, что с аквалангистами нет прямой связи. Было бы интересно услышать комментарии, когда они увидят тяжелый грузовик, стоящий на стене под углом девяносто градусов. Впрочем, их жесты были и так весьма красноречивы. Выплеснув эмоции, они взялись за заднюю дверцу автомобиля.

Остин вспомнил, что Донателли говорил, будто бандиты просто захлопнули дверцу. Возможно, она действительно просто заржавела, а не заперта. Вспыхнул огонек автогена. Один аквалангист поднес горящий стержень к замку, и ржавчина осыпалась сверкающими искрами. Потом дверцу поддели ломом, и оба аквалангиста налегли на него всем весом. Дверца отпала, и изнутри хлынул коричневый поток ржавчины и каких-то обломков. Едва мутное облако рассеялось, Остин приблизился и направил внутрь луч света.

Фургон был заполнен металлическими ящиками. Потоком воды смыло остатки одежды, волос и человеческой плоти, и теперь в сумраке белели черепа и кости. Остин отступил, чтобы дать место товарищу.

Завала несколько секунд молчал.

— Напоминает склепы в старых церквах Мексики или Испании.

— Скорее, бойню, — мрачно заметил Остин. — Память не подвела старика Донателли. Ящики, видимо, предназначались для хранения драгоценностей. С ними разберемся позже.

Курт жестом позвал остальных аквалангистов. Он заранее предупредил пловцов о том, что в грузовике, помимо интересующего их камня, находятся трупы.

В первый миг аквалангисты невольно отшатнулись, но тут же подавили инстинктивную реакцию. Все сотрудники НУМА — настоящие профессионалы. Больше не колеблясь, они начали обследовать фургон, перебирая то, что там находилось, и через несколько минут извлекли какой-то увесистый черно-серый объект.

«Говорящий камень»!

Пока аквалангисты наводили порядок в фургоне, Остин и Завала отправились к колоколу.

Они вернулись, таща за собой трос со специальным блоком для транспортировки камня на поверхность. Тем временем останки погибших сложили в одном углу. Один из железных ящиков решили все-таки открыть. В лучах света засверкали бриллианты, сапфиры и другие драгоценные камни.

Остин услышал в наушниках тяжелый вздох Завалы.

— Да эти коробочки стоят миллионы.

— Возможно, миллиарды, если все они полны. А это подтверждает, что налетчики изначально планировали убийство, а не ограбление.

Далее последовала почти хирургическая по точности операция. Каменную глыбу вытащили из фургона с помощью троса и специального блока. При этом ни в коем случае нельзя было дать камню упасть и провалиться ниже. Поэтому решили транспортировать его при помощи абсолютно новой технологии — используя спасательные тубы, особые баллоны удлиненной формы из нейлонового волокна. Подъемная способность каждой тубы, наполненной воздухом, — полторы тонны. Две такие штуки могли бы поднять на поверхность весь грузовик с содержимым. И аквалангисты мастерски проделали операцию с тубами.

В какой-то момент Остин подумал, что происходящее напоминает картину Дали. Будто парящая в воде каменная глыба. Люди, похожие на новорожденных саламандр. И заржавевший броневик, висящий на стене под прямым углом.

— Как бы я хотел сказать этим ребятам, какие они молодцы! — восторженно произнес Завала, когда аквалангисты с ювелирной точностью пронесли глыбу через прорезанную дверь. — Надеюсь, скоро мы снимем чертовы костюмы и по-человечески все обсудим.

— Через несколько минут мы вернемся, Макгинти, и у вас добавится работы. Как слышите, капитан?

Между Остином, Завалой и кораблем все время работала связь, и члены команды следили за ходом операции.

— Молодцы, парни, — прогремел Макгинти. — Я все слышал. Вы достали проклятый камень. Остальная работа за нами.

Теперь Курту и Джо оставалось только довести находку до поверхности, а там работу завершит подъемный кран.

— Как там погода? — спросил Остин.

— Море спокойно, но собирается туман. Причем такой густой, что, кажется, можно лечь на него.

К сожалению, никто и не догадывался, что скрывал этот туман! Пока все были заняты транспортировкой камня, к спасательному судну Макгинти подкрадывался чужак. Его серый корпус сливался со мглой. Судно длиной в шестьсот футов имело сильно выдающийся V-образный нос и широкую корму. Шесть реактивных двигателей позволяли развивать скорость в сорок пять узлов — потрясающе для корабля такого размера.

Дело близилось к завершению, как вдруг один из аквалангистов замахал руками и ногами, будто в эпилептическом припадке, согнулся пополам и пошел вниз, к «Дориа». Все произошло буквально за пару секунд, у Остина просто не было времени среагировать. Когда аквалангист оказался ближе, Курт понял, что произошло: кислородный шланг обрезан и бесполезно болтается за спиной. Да что случилось? Аквалангист не мог сам повредить шланг — Остин все время видел его. Лицо парня сделалось белым как мел. Остин чертыхнулся. Нужно было настоять на полном комплекте подводного снаряжения.

— Курт, что происходит? — раздался голос Джо.

— Хотел бы я знать, — отозвался Остин. — Нужно дотащить парня до колокола. Кислород у него есть в резервном баллоне, но он совсем замерз. Перерезан шланг подогрева.

Курт протянул руку пострадавшему, и тот ухватился за локоть. Так они двинулись к колоколу. Второго аквалангиста не было видно вообще. Вдруг из морского сумрака возникла фантастическая фигура в таком же костюме-скафандре, как у Курта и Джо.

Сперва Остин подумал, что пришла помощь, но очень скоро намерения пришельца стали предельно ясны. Рука чужака взметнулась, и сквозь облако пузырьков блеснул металл. Пуля пронеслась у плеча Курта, едва не задев его.

Его напарник-аквалангист тем временем изо всех сил плыл к колоколу. Вот он уже и скрылся во входном люке.

А в поле зрения Остина появились еще пятеро чужаков в таких же серебристых скафандрах, как и у первого. Курт поспешил назад к «Дориа».

Глава 44

— Да объясните наконец, что, черт побери, происходит? Кто-нибудь поднимется на палубу или мне самому нырять, чтобы все выяснить? — взволнованно орал в наушниках Макгинти.

— Не советую, — ответил Остин. — Здесь откуда-то появились шесть парней в скафандрах и явно не с дружескими намерениями. Один из них выстрелил в меня.

— Иисус Мария! — прорычал капитан.

— Сукины дети перерезали Джеку шланги! — раздался взволнованный голос.

Это отозвался второй аквалангист, которого Остин потерял из виду.

— Напарник цел? — спросил Курт.

— Да, он со мной. Страшно напуган и все же в порядке.

— Оставайтесь с Джеком на месте, — велел Остин. — Макгинти, как скоро ты сможешь поднять колокол?

— Рука на кнопке.

— Тогда поднимай немедленно.

— Подъем начат. Вызвать береговую охрану?

— Отряд «морских котиков» пришелся бы весьма кстати, но боюсь, все закончится до их прибытия. Придется справиться самим.

— Остин, будь осторожен. Я бы с удовольствием пристрелил парочку ублюдков.

— Я тоже. Не хочу показаться грубияном, однако мне пора. Чао!

Взгляд Остина стал твердым и холодным. Внешне он оставался абсолютно спокойным, хотя многие, оказавшись в подобной ситуации, запаниковали бы. Конечно, Остину, как и всем, тоже было свойственно чувство страха. Не зря его волосы побелели раньше времени. Тем не менее сейчас времени на эмоции не было. Перед глазами Курта, как при замедленном просмотре фильма, возникла картина кровавой расправы с мирными членами археологической экспедиции в Марокко. Сейчас ситуация отличалась только одним — все происходило под водой. Бандитам нужен «говорящий камень», а сотрудники НУМА оказались у них на пути. Но хватит размышлений. Нужна хитрость, а не раздумья. Волк недолго думает, прежде чем вцепиться в горло жертве. Правда, у волка есть клыки и когти...

Завала слышал по радио разговор с Макгинти.

— Каков план игры, Курт? — бодро поинтересовался он.

— Подпустим их ближе. Мы знакомы с территорией, они — нет. И нам необходимо оружие.

— Это по моей части. Посмотрим, что здесь можно нарыть.

Завала скользнул к бронированному грузовику:

— Резак для троса. А что в наличии у тех парней?

— Не знаю. Какие-то винтовки.

Мозг Остина лихорадочно работал. Его внимание привлек фургон. Портативные галогенные лампы, которыми они пользовались при транспортировке каменной глыбы, ярко освещали все, что находилось внутри грузовика.

— Кажется, у меня идея, — сказал Курт. — Ловушка Венеры!

Остин быстро пояснил свой план.

— Просто и гениально, — одобрил Завала. — Но сработает лишь для одного бандита. А как насчет остальных?

— Будем импровизировать.

Завала поднял резак, как храбрый индеец — томагавк, и растворился в сумраке за грузовиком.

Остин открыл еще два ящика с драгоценностями. Казалось, они наполнены звездами. Даже здесь, под водой, бриллианты, сапфиры и рубины ослепительно сверкали. Курт поставил несколько ящичков в ряд и для большего эффекта положил рядом парочку черепов. Закончив дело, Остин выбрался из фургона.

У прорезанного в корпусе входа мелькнул свет, и появились двое аквалангистов. Глядя на то, с какой опаской и осторожностью они продвигаются, Остин подумал, что они с Завалой, наверное, действовали так же, когда появились здесь в первый раз. Требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к сумеречному и перевернутому с ног на голову миру. Остин рассчитывал на такую естественную неуверенность, растерянность и природное свойство глаза фокусироваться на самом ярком и заметном пред мете. А это — бронированный грузовик.

Чужаки перемещались как-то беспорядочно, возможно, обсуждая план действий. Наконец они приблизились к грузовику. Остин выругался — бандиты стояли плечом к плечу. В этом случае план мог не сработать. Но человеческая натура все же возобладала над предусмотрительностью: один из аквалангистов оттолкнул плечом другого и собрался вплыть в фургон. Как только он подался вперед, Остин передал по радио:

— Время пришло.

На лице Курта появилась зловещая усмешка.

— Начинаю резать, — откликнулся Завала.

Остин, постепенно ускоряясь, устремился к грузовику. А аквалангист застыл у сокровищ, видимо, прикидывая, как их забрать. Завала тем временем орудовал резаком, прикладывая всю силу, какую способен проявить бывший боксер. Центральный трос поддался с трудом, но оставшиеся крепления мощные лезвия ножниц перегрызли, как доисторический хищник тонкую шею жертвы.

— Бомбометание начинается! — раздалось в наушниках Остина, осторожно приближавшегося к грузовику, где в это время второй чужак пытался протиснуться внутрь бронированного фургона.

А грузовик, освободившись от одного поддерживающего троса, перевернулся. Завала подумал, что он так зависнет в воде, однако тяжесть оказалась большой для оставшегося крепления. Трос лопнул, и автомобиль рухнул, подняв огромное облако ила вперемешку с костями, драгоценностями и пытающимся спастись чужаком-аквалангистом.

Все произошло за считанные секунды. Второй аквалангист заметил плывущего прямо на него Остина. Курт спешил, так как понимал, что на таком расстоянии является отличной мишенью.

И вдруг — Завала!

Видя опасное положение друга, Джо подобрался к врагу сзади и схватил его за руку. Со стороны аквалангисты напоминали двух сражающихся монстров из фантастического фильма. В левой клешне Завала сжимал резак, при помощи которого расправился с тросом, но противник не стал дожидаться, пока Джо полоснет его по молнии скафандра, и сейчас ловко отбивался.

«Импровизируй», — вспомнил Завала.

Он извернулся, насколько это возможно в подобном облачении, и резанул по боковому выступу на скафандре противника. Тот потерял равновесие и, как в водовороте, начал дрейфовать к борту затонувшего корабля. Кроме того, он выпустил из рук оружие, и оно теперь свободно парило в водном пространстве. Остин подобрал его. Конструкция ружья оказалась очень простой, зато выполнено оно было из самых современных материалов. Настоящий смертоносный инструмент для ведения боя под водой, где огнестрельное оружие бесполезно. К оружию прилагался магазин со специальными болтами вместо обычных пуль. Четырехгранные болты, напоминавшие арбалетные, были снабжены особым оперением. Да, такая штука пронзит алюминиевый скафандр, как консервную банку. При упрощенной механике с ружьем можно управляться, даже держа его неуклюжей клешней.

— Что это такое? — с любопытством спросил Джо.

— Похоже, современная версия арбалета.

— Арбалет! В прошлый раз, помнится, были дуэльные пистолеты, — проворчал Завала. — А в следующий мы что, забросаем плохих парней камнями?

— Выбирать не приходится, Джо. Интересно, в самом ли деле эта штука работает. — Остин приложил приклад к груди и прицелился. — Результат, конечно, будет смертельный, но мне кажется, точность поражения невелика. Годится на небольших расстояниях.

— У тебя был шанс узнать это на собственной шкуре. Кстати, в час у нас обед.

Вдруг у корпуса корабля мелькнули еще два луча света. Двое в таких же скафандрах, что и их предшественники. И с оружием.

— Не думаю, что от этих ребят легко избавиться, — сказал Остин. — Они наверняка были на связи и знают, чего ожидать.

— У нас есть кое-какие преимущества. Они не знают, что мы вооружены, и не имеют представления, где мы находимся.

Остин взвесил все «за» и «против». Можно, конечно, убежать и спрятаться, но друзья уже порядком измотаны. Кроме того, их костюмы-скафандры не предназначены для активных военных действий под водой. Скоро сядут аккумуляторы и кончится запас воздуха.

— Ладно, — вздохнул он. — Давай покажемся. Только тебе придется сыграть роль светлячка.

— А тебе — Робин Гуда. Держи свой лук наготове, мой друг.

Чужаки в нерешительности наблюдали, как их сотоварищ беспрерывно вращается вокруг своей оси. А затем Завала внезапно зажег все фонарики на скафандре и тут же выключил. Вспышка привлекла внимание бандитов. Они двинулись к тому месту, где находился Джо, однако его уже там не было — он переместился на несколько метров вправо. Снова вспышка, а затем — мрак. Завала повторил свои действия.

Эффект показался поразительным даже Остину, который знал, что происходит. Складывалось впечатление, будто повсюду мелькают клоны Джо.

— Никогда не думал, что закончу свои дни в качестве светофора, — пошутил Завала.

— Твоя мама будет гордиться тобой, Джо. Сработало. Они приближаются.

Дальнейшее — вопрос времени. Скоро бандиты окажутся над Завалой.

— Давай еще раз, — проговорил Остин. — Я за твоей спиной.

Завала снова вспыхнул и погас, как рождественская елка. Бандиты двинулись к месту последней вспышки, где их и поджидал Остин. Он упер приклад ружья в плечо и прицелился.

— Джо, у тебя пять секунд. Убирайся с линии огня!

— Вниз, сэр, — ответил Завала на манер мальчика-лифтера.

Остин медленно вел отсчет, пристально вглядываясь в сумрак. Удостоверившись, что Джо в безопасности, он нажал спусковой крючок, почувствовав легкую отдачу. Увидеть траекторию полета болта-пули было невозможно, но по бешеному метанию головного фонаря противника стало ясно — цель поражена.

Остин перезарядил ружье, но второй бандит сообразил, что происходит, и выключил фонарь. Курт выстрелил, хотя и понимал, что пока попасть не удастся.

— Джо. Я подстрелил одного, но упустил другого. Давай поищем ублюдка. Я вооружен и потому пойду первым.

Остин всматривался в темноту. Бесполезно! И все же нельзя упускать шанс избавиться и от второго.

— Он скорее всего направляется к выходу.

— Я вижу его, — отозвался Джо. — Теперь я позади тебя.

Со стороны все происходящее продолжало казаться куском фантастического фильма. Мужчины в металлических скафандрах дерутся не на жизнь, а на смерть в чреве огромного затонувшего корабля, вооруженные какими-то средневековыми арбалетами.

Тень промелькнула в дверном проеме и исчезла. Черт побери!

— Слишком поздно, Джо, — сказал Остин. — Он удрал в открытое море.

— Ты говорил, их шестеро. Один сидит в фургоне. Второго ты подстрелил. Третий изображает из себя пропеллер. Остаются еще трое.

— Да, мне так кажется, но не берусь утверждать наверняка. Ты же помнишь мой просчет на «Нерее».

— Как можно такое забыть? Ладно, давай как-то закругляться, — ответил Завала. — Я чертовски устал. Нужно немного передохнуть. В субботу у меня свидание с одной очаровательной особой. У нее такие голубые глаза, каких ты, Курт, никогда не видел.

— Не хочу стать помехой твоему свиданию, Джо. Это может быть опасно для жизни.

— Посмотри — обрезанный шланг! — воскликнул Завала, подбирая несколько ярдов бесполезно болтающейся трубки. — Эй! Наш камень пропал!

Там, где раньше на понтонах парила каменная тумба, теперь только серебрилась стайка рыбок.

— Они его украли, пока мы возились в грузовом отсеке, — проговорил Остин, представляя всю сцену в уме. — Их было как минимум двое. Правда, они не ожидают, что мы будем их преследовать.

— Так чего мы ждем?

Друзья устремились прочь от корабля. Остин в душе был рад убраться наконец из мрачного нутра «Андреа Дориа».

Колокол тоже исчез, и единственным источником света оставались рассеянные лучи солнца. Остин заметил какой-то металлический блеск, но это могли быть рыбки. Нет-нет. Вот снова и снова что-то блеснуло. Да, теперь он уверен.

— Думаю, я вижу их у носа судна.

Завала тоже заметил в указанном направлении какое-то движение.

— Да, вот она, глыба. А по обе стороны от нее — по аквалангисту.

— Попробуем перехватить их. Устроим еще одно шоу.

Луч света скользнул по камню и двум бандитам. Те попытались плыть быстрее. Остин, тщательно прицелившись, выстрелил. Бандиты тут же исчезли в сумраке океана. Камень остановился прямо над разрушенным мостиком итальянского лайнера.

— Пусть уходят, Джо. Нам с тобой предстоит самим тащить чертов камень.

И друзья потащили глыбу обратно к вырезанному ходу в корпусе «Андреа Дориа», где их мог найти Макгинти. Путь оказался нелегким, потому что теперь пришлось плыть против течения.

В наушниках Остина прогремел знакомый голос:

— Это Макгинти. Вы в порядке?

— Да. Камень у нас. Мы транспортируем его на рабочую площадку. Можешь опускать колокол.

В наушниках послышалось не то сопение, не то ворчание.

— Возникла одна проблема, — ответил капитан с явным раздражением. — Мы потеряли носовые якоря. Похоже, их просто обрезали. И теперь нас сносит течением. Если спустим колокол, то он будет колебаться как огромный маятник, и мы можем перевернуться.

— Похоже, наши друзья позаботились об отходе, Джо.

— Я все слышал. А есть какой-нибудь шанс прицепить якорь обратно?

Остин и Завала были крайне утомлены, даже измождены. Их костюмы не предназначались для рукопашной схватки, и сейчас металлический корпус скафандра казался настоящей тюрьмой.

Курт спросил капитана, сможет ли тот подвести судно к прежней точке и удержать его там.

— Не совсем туда, но достаточно близко, — ответил Макгинти.

Капитан блестяще справился с задачей. Остин и Завала зацепили камень тросом, который использовали, когда поднимали вырезанный кусок корпуса «Дориа».

— Порядок, капитан, — отозвался Курт. — Поднимаемся.

Глава 45

Над океаном висела густая пелена тумана. Остин чувствовал себя камбалой, попавшейся на крючок, когда его с помощью подъемного крана извлекли из воды и доставили на борт. Члены команды помогли Курту снять костюм.

Завалу подняли первым несколькими минутами ранее, и сейчас, без скафандра, казалось, что Джо несколько уменьшился. Первые шаги Остина были неуверенными, как у астронавта, вернувшегося из космоса. Завала подал другу кружку кофе. Несколько глотков крепкого и горячего ароматного напитка взбодрили Курта. Переодевшись в теплую сухую одежду, сотрудники НУМА вернулись на палубу.

Подъем глыбы прошел без осложнений. Команда точно и профессионально выполнила свою работу. Камень поместили на деревянную платформу, прикрепили специальным защитным полотном, а сверху накрыли брезентом. Маленький автопогрузчик отвез добычу в трюмный отсек.

— Из-за этого погибло столько людей, — печально сказал Донателли, глядя вслед автопогрузчику.

— Убийства еще не прекратились, — мрачно заметил Остин, всматриваясь в непроницаемую стену тумана. Он вздрогнул, вспомнив, что Анжело Донателли рассказывал о таком же тумане, скопившемся в момент столкновения «Дориа» и «Стокгольма».

— Поговорим с капитаном, — предложил Курт, и они направились к мостику.

В рулевой рубке Макгинти тут же предложил им взглянуть на экран радара. Остин часто заморгал. Возможно, он слишком долго пробыл под водой, но точка на экране двигалась со скоростью реактивного самолета, а не морского судна.

— Он действительно мчится с космической скоростью или мне кажется? — удивился Завала.

— Несется, как баньши, — ответил Макгинти.

— Должно быть, это наши старые знакомые, — отозвался Остин.

Глаза капитана сверкнули.

— По-моему, ребята идут со скоростью не менее пятидесяти узлов, — предположил Курт.

Макгинти присвистнул:

— Похоже, корабль большой. Однако мне не известно судно подобного размера, способное идти на такой скорости.

— А я знаю. — Остин прищурился. — «Скоростной корабль». Новая конструкция. Компания «Торнкрафт» производит такие. Но даже «скоростной корабль» развивает скорость сорок пять узлов. А, наверное, более новая модификация. Капитан, вы видели перед нападением какие-нибудь крупные суда поблизости?

— Трасса оживленная, тут проходит много судов. Главным образом рыболовные. Да, мы видели какое-то довольно крупное судно в миле или около того от места крушения. Но потом потеряли его в тумане. И я был все время занят...

— Хм... Почти не сомневаюсь, что это судно принадлежит «Алкон индастрис».

— А нельзя ли посмотреть с воздуха? — спросил Макгинти.

— В таком тумане — нет. Да и что толку? Потребуется ордер, чтобы подняться на борт.

— Меня волнует другое, — сказал Завала с какой-то мрачно-загадочной ухмылкой, совсем несвойственной ему. — Эти ребята точно знали, где мы и что делаем. Откуда им все известно? Мы же решили провести операцию всего несколько дней назад и не давали о своих намерениях объявлений в газетах.

Остин и Макгинти переглянулись.

— Конечно, к операции имеет отношение очень много людей. Любой из них мог где-то сболтнуть лишнее... — Впрочем, в такое объяснение Курт и сам не верил. Нападавшие были слишком хорошо подготовлены.

Наконец ветер сменился и разогнал туман. Донателли попрощался со всеми и отправился вместе с кузеном Антонио на своей яхте домой. Остин пообещал Анжело держать его в курсе событий.

Спасательное судно плавно обогнуло Кейп-Код. Вдалеке виднелись огни аэропорта Логан. А вот и знакомый док. Остин сразу связался с доктором Орвилем и попросил прислать грузовик для транспортировки камня. Курт и Завала сопровождали свою «добычу» до Гарварда и проследили за ней до момента отправки в специальное хранилище.

Орвиль пообещал день и ночь работать над расшифровкой надписей на камне и пригласил друзей остаться. Остин вежливо отклонил предложение. Они с Завалой смертельно устали и хотели успеть на первый же рейс в Вашингтон. После легкого ужина друзья выпили с Макгинти по стаканчику ирландского виски и, едва добравшись до коек, мгновенно провалились в сон.

* * *

Утром следующего дня Остин и Завала прибыли в Вашингтон, в штаб-квартиру НУМА.

— Интересно, как дела у Траутов? — прервал размышления друга Джо.

Остин позвонил коллегам еще с борта корабля и рассказал о стычке у «Андреа Дориа» и попытке украсть камень. Джемма радостно сообщила, что они с Полом тоже нашли кое-что новенькое. Однако Курт слишком устал и не захотел продолжать расспросы. Все отложили до личной встречи.

Пол Траут и Хирам Яджер ждали друзей в небольшом конференц-зале. Через минуту появился Руди Ганн и сказал, что Сэндекер на приеме в Белом доме. Поэтому встречу открыла Джемма.

— Вкратце всем известно о моих приключениях в джунглях Юкатана, так что перейду к самому существенному. Как вы знаете, мы с профессором Чи нашли склад похищенных предметов искусства, относящихся к культуре майя. Склад расположен удачно, с учетом сухопутных дорог и водных путей. Нами обнаружены сотни предметов, украденных из различных мест — известных и неизвестных археологам. Проводя инвентаризацию, профессор Чи, помимо керамики, наткнулся еще и на каменные плиты, видимо, вырезанные алмазной пилой. Вероятно, необычное изображение кораблей привлекло «черных археологов». По мнению профессора, плиты взяты из стен обсерваторий, похожих на те, что мы видели в полуразрушенном городе майя. Доктор назвал это место Институтом технологий майя. Осталась одна проблема: так и не установлено точно, откуда именно увезены плиты.

Джемма сделала паузу, пока Пол раздавал всем присутствующим листки бумаги.

— Перед вами восемь набросков, сделанных профессором Чи. Это бог майя Кецалькоатль, известный также под именем Кукулькан. На первый взгляд профили кажутся идентичными, но если присмотреться, заметны небольшие различия.

Яджер наметанным взглядом быстро обнаружил несовпадения.

— На этом рисунке более выдающаяся челюсть, а вот здесь ярче выражены надбровные дуги.

— А у того парня более прямой нос, — добавил Ганн. Джемма довольно улыбнулась:

— Вы быстро уловили суть дела, джентльмены. Именно различия в лицах указывают на конкретное место. Жители отдельных городов по-своему изображали бога. У каждого древнего города было свое представление о том, как выглядит божество.

— Как, к примеру, сова — символ древних Афин? — предположил Остин.

— Правильно. А в данном случае бог символизирует Венеру.

Курт нетерпеливо ерзал на стуле. Он хотел поскорее услышать главное, а не вникать в лекцию по теологии индейцев майя.

— Джемма, нам очень интересно, — проговорил он, стараясь скрыть нетерпение, — но я не понимаю, к чему эти подробности.

На лице Джеммы появилась очаровательная улыбка.

— Данные профили тоже изображены на кораблях.

Остина просто распирало от любопытства.

— На финикийских кораблях?! — спросил он, подавшись вперед.

— Пока мы не знаем наверняка, финикийские они или нет. Продолжил Пол Траут:

— Профессор Чи установил, что каменные плиты взяты из обсерваторий. И он использовал символы городов, чтобы определить местоположение обсерваторий, которые разбросаны по всей Центральной Америке. Всего их восемь, и это немаловажно.

— Значит, мы ищем восемь сходных обсерваторий в разных местах, посвященных Венере. Все они взаимосвязаны между собой и имеют отношение к таинственному флоту, — коротко подытожил Остин.

— Правильно, — ответила Джемма и продолжила объяснение: — Число восемь подводит нас к самой сути дела. Кецалькоатль и Кукулькан — это восемь воплощений главного божества майя — Венеры. Индейцы майя следили за цикличным обращением планеты с невероятной точностью. Они знали, что Венера исчезает на восемь дней, и полагали, что в это время она оказывается в подземном мире. Свои верования майя отражали в архитектуре: расположение дверей, окон, скульптур и даже улиц подчинено Венере. Профессор считает, что обсерватории — часть некоего более масштабного замысла.

— А финикийские корабли? Как же с ними? — не выдержал Остин.

— Посмотрите на второй лист, — ответил Пол. Зал наполнился шуршанием бумаг.

— Мы попытались соединить храмы, проведя между ними параллельные линии, — продолжала Джемма. — Никакого смысла в рисунках найти не удавалось. Пока мы ломали головы над проблемой, позвонил профессор Чи. Он некоторое время был в джунглях, и мы оставили ему сообщение, что блуждаем в темноте и не можем вникнуть в суть без его помощи.

— Страница три, джентльмены, — объявил Пол. — Профессор получил это по факсу из Национального музея. Испанцы уничтожили почти все книги майя. Остались считанные единицы. Одна из уцелевших — Дрезденский кодекс. В ней содержатся таблицы наблюдений за Венерой. Информация собиралась со всех обсерваторий.

— А какое отношение книга имеет к нашей загадке? — с любопытством спросил Ганн.

— Это пример информации, которую майя считали крайне важной, — ответила Джемма. — Попробуйте представить, как жрецы ночь за ночью наблюдали за звездами, а потом использовали знания при строительстве храмов или предсказывали движение звезд и планет.

— Я понял! — воскликнул Яджер. — Вы говорите, что восемь храмов и вот эти изображения в камне представляют собой «железо» компьютера. Значит, кодекс — программное обеспечение. Проводя аналогии дальше, можно предположить, что есть и физическая форма для программного обеспечения — мягкая, вроде дискеты, или твердая, как жесткий диск.

— Или, в нашем случае, твердая как камень, — продолжил Остин.

— В самую точку! — откликнулась Джемма. — Все-таки какие гении работают в нашем агентстве!

Окрыленный успехом, Курт суммировал факты, загибая пальцы:

— Раз. Мы имеем восемь храмов, посвященных Венере. Два. Конструкция храмов поможет разрешить тайну кораблей. Три. «Говорящий камень» — ключ ко всему.

— Я не была настроена так оптимистично, пока не позвонил доктор Орвиль сегодня утром. Он обнаружил такие же профили на камне. Можете посмотреть присланный им факс. Изображение состоит из трех основных элементов. Профили и сжатая версия сцены прибытия кораблей — это первый и второй элементы.

— А почему здесь какой-то огромный змей собирается сожрать корабль? — спросил Завала, разглядывая факс.

— Это третий элемент, — пояснила Джемма. — Пернатый Змей — земное воплощение Кецалькоатля-Кукулькана.

— Да-а-а, это так все проясняет, — протянул Завала.

— А теперь посмотрите под другим углом, — предложила Джемма. — Профили указывают, где все происходит. Корабли — что, а змей — как. Посмотрите на Кукулькана. Что видите?

— В основном перья, — ответил Ганн.

— Нет, — возразил Яджер. — Здесь есть кое-что еще. Перья — просто для отвода глаз. Посмотрите на челюсти. Получается какая-то решетка.

— Браво. — Джемма захлопала в ладоши. — Наш компьютерный гений доказал свой высокий класс.

— Только не знаю, к чему это, — произнес Яджер, пожимая плечами. — Проклятие! Нет, не понимаю...

— Тогда посмотрите на следующий рисунок. Вы видите один из храмов. Типичная постройка: цилиндр, вверху — балкон, внизу — фриз. Присмотритесь повнимательнее к этим двум окошкам, похожим на бойницы. Мы сначала предположили, что их использовали для астрономических вычислений, так как они связаны линией с критическими точками положения Венеры. Но это не имело никакого смысла, пока мы с Полом не представили, будто смотрим на храмы сверху, как с самолета.

— Мы провели линии от каждого окошка и выяснили, что они пересекаются, — добавил Траут, указывая на следующий листок.

— Будь я проклят! — снова воскликнул Яджер. — Такая же решетка, что и в пасти змея.

— Я задумалась над этим, когда сравнила решетку и амулет профессора Чи. Челюсти Кукулькана, — сказала Джемма.

— Неужели Колумб зависел от какой-то там решетки? — спросил Ганн.

— Именно, — подтвердил Пол. — По теории Орвиля, Колумб пытался использовать этот камень, но не знал, с чего начать. Ему было известно о сокровищах, однако адмирал не смог расшифровать камень. Он взял с собой на «Нинью» рисунки, скопированные с камня, в надежде найти того, кто поймет знаки.

— Во времена Колумба пользовались картами, где наносили прямые линии от пункта отправления до пункта назначения. И если бы не ветры и течения, то можно было оказаться в нужном месте. Вероятно, Колумб принял эти линии за некий путь. Он не знал, что майя были куда более искушенными в расчетах. И его затея не удалась. А ты бы смог перенести линии на карту?

— Это не имеет смысла, — ответил Пол. — Пару тысяч лет назад Венера занимала другое положение в небе. Нужно все пересчитывать. Нам кажется, что V-образное пересечение челюстей, в котором вы видите корабль, и есть место, где кое-что спрятано.

Остин тут же задал встречный вопрос:

— Как думаешь, сколько времени понадобится Алкону, чтобы вычислить это?

Джемма и Пол переглянулись.

— Информация о бумагах Колумба и пропавших документах майя имеется во многих музеях. Полагаю, Алкон уже пытался собрать все воедино. Однако только у нас есть камень, и мы знаем, как им пользоваться.

— Лучше считать, что Алкон умнее, чем мы думаем, — сказал Остин.

Ганн прокашлялся и спросил:

— При всем уважении, Курт, прежде чем бросаться в пасть Кукулькана, хотелось бы прояснить все до конца. Например, при чем здесь Алкон? Почему он опасен?

— Хорошо. Вот моя теория. Как и Колумб, Алкон охотится за сокровищами финикийцев, вывезенными из Карфагена. Ключ к находке в уликах доколумбовой эпохи. Алкон боится возможных конкурентов и поэтому уничтожает свидетельства контактов двух миров. И тех, кто их находит.

— По-моему, теория вполне состоятельна, — кивнул Ганн. — Но это лишь часть картины. Я попросил Яджера покопаться в досье Алкона. Хирам, просвети нас о финансовых делах этого господина.

— Благодаря судьбе и широким связям он владеет миллиардами, — ответил Яджер.

— Спасибо, Хирам. Это и беспокоит меня. Курт, зачем Алкону подстраивать кораблекрушения, убивать археологов и тратить столько сил на поиски какого-то богатства, пусть даже сказочного, если он и так владеет невероятным количеством денег? У него денег больше, чем может пожелать любой нормальный человек.

— Вы сами ответили на свой вопрос, — подхватил Остин. — Вы сказали совершенно точно — «нормальный человек». Судя по тому, что видел Завала, Алкон — сумасшедший.

— Я думал об этом тоже. И все же мне кажется, сеньор Алкон гораздо более сложный человек, чем какой-то богатенький эксцентрик, избравший поиск сокровищ своим хобби. Хирам, что еще есть об Алконе?

Яджер стал зачитывать файл:

— Франсиско Алкон родился в Испании. Семья принадлежит к старинному роду. «Алкон» означает «сокол». Предположительно это псевдоним. Подлинную фамилию установить не удалось. Посещал дорогие частные школы в Швейцарии, Англии, окончил Оксфорд. — Яджер усмехнулся. — Он был профессиональным тореадором под именем Эль Алкон. Дела у него шли неплохо, однако бои быков пришлось оставить после скандала. Поговаривали, будто Алкон использовал на арене яд. Потому что даже если он не насмерть поражал животное, бык все равно сдыхал.

— Что-то не похоже на выпускника Оксфорда, — заметил с удивлением Остин.

— Затем занялся семейным бизнесом. Алконы тесно сотрудничали с диктатором Франко и испанскими военными накануне и во время Второй мировой. Так они заработали большие деньги на вооружении. После смерти Франко деловая активность Алкона привлекла внимание Интерпола, который заподозрил, что богач имеет отношение ко многим убийствам. В итоге Алкон покинул страну и отправился в Мексику. Там одна из ветвей его семьи, ведущая свое начало со времен испанских конкистадоров, владеет неким бизнесом. Алкон занялся финансовыми операциями в США, использовал деньги и влияние, чтобы завязать знакомства среди политиков. Очень скоро он стал американским гражданином.

— Судя по тому, что я видел в Сан-Антонио, дела у него идут весьма недурно, — добавил Завала.

— Воплощенная американская мечта, — не скрывая сарказма, заметил Ганн.

Яджер продолжал:

— Весь легальный бизнес Алкона служит прикрытием для теневых операций по обе стороны границы. Его подозревают в крупномасштабной торговле наркотиками и незаконном ввозе иммигрантов из Мексики.

— Значит, он близок к правящей партии Мексики, — сказал Завала. — В этой стране крупный бизнес невозможен без помощи местных политиков.

— А где-нибудь упоминается братство? — спросил Остин.

— Предположительно Алкон связан с испанской мафией, — ответил Яджер. — Возможно, это одно и то же, хотя доказательств у меня нет.

— А как насчет того комплекса под Сан-Антонио? Есть что-нибудь? — спросил Завала.

— Принадлежит одной из его корпораций. Абсолютно законно, в соответствии с местными правилами получения лицензий. Алкона считают психом, но богатым психом. Следовательно, никого не удивляет желание состоятельного сумасшедшего построить свой собственный парк. Кстати, план парка напоминает футбольное поле.

— Такого футбола, как там, я больше нигде не видел, — угрюмо сказал Завала.

— Местные иногда слышат какие-то взрывы или замечают слишком оживленное дорожное движение в том направлении, но в остальном Алкон — замечательный сосед. И еще он контролирует банки, недвижимость, газеты, политических деятелей — все, что продается.

— Очевидно, Алкон укрепляет свою власть, — предположил Остин. — Ничем не отличается от владельца любой другой корпорации, связанного с целой армией лоббистов.

— Забавно, что ты упомянул слово «армия», — заметил Ганн. — Мы вычислили одну подставную фирму, закупающую оружие для Алкона в Чехии и Китае.

— Какое оружие?

— Любое: от винтовок до танков. Ракеты тоже.

— А куда все это направляется?

— Никто не знает точно. Возможно, на север Мексики. Или в юго-западные штаты. Или в Калифорнию.

— Для покупки оружия нужны очень большие деньги.

Ганн кивнул:

— Даже миллиардер может обанкротиться при таких закупках.

— Матерь Божия! — прошептал Завала. — Сокровища. Ему нужны сокровища, чтобы осуществить свои планы.

— Да, — спокойно согласился Ганн. — Хотя то, что я скажу, может показаться безумием, однако Алкон, вероятно, планирует военно-политический переворот.

— А есть какие-нибудь предположения о том, когда это случится? — спросил Остин.

— По-моему, скоро. Хирам установил, что очень большие деньги переведены через банки Европы на счета торговцев оружием.

— А наша армия?

— В боевой готовности.

— Есть способ остановить его, — заявил Завала. — Не будет сокровищ, не будет и революции.

— Пол, Джемма, огромное спасибо вам и доктору Орвилю, — поблагодарил Остин, поднимаясь со стула. — Теперь наша очередь, — добавил он с мрачноватой улыбкой.

* * *

Элегантно декорированный зал ресторана был погружен в темноту. Освещался только стол, за которым сидел Анжело Донателли, просматривая меню на следующий день. Все элементы убранства ресторана напоминали о море: например, гарпун, которым когда-то действительно убили кита. Напротив Анжело сидел его кузен Антонио, листавший итальянскую газету. Время от времени они делали по глотку амаретто. Внезапно из темноты прозвучало:

— Мистер Донателли?

Анжело поднял глаза и увидел двух незнакомцев вне круга света лампы. Какого дьявола здесь делают эти люди? Он же сам запер входную дверь... Конечно, поздний визит не удивлял. Ресторан пользовался популярностью. Иногда приходилось ждать неделями, чтобы попасть сюда, и люди шли на всякие ухищрения, стараясь ускорить процесс. Голос почему-то показался знакомым. Может, один из клиентов?

— Да, я Анжело Донателли, — с неизменной вежливостью ответил владелец ресторана. — Боюсь, вы пришли слишком поздно. Ресторан закрыт. Позвоните завтра метрдотелю.

— Скажи своему человеку, чтобы положил пушку на стол.

Антонио медленно положил револьвер на белую скатерть.

— Если вы грабители, то тоже опоздали, — спокойно продолжал Донателли. — Вся выручка в банке.

— Мы пришли не за деньгами. Мы пришли убить тебя.

— Убить! Но мы даже не знаем, кто вы.

Вместо ответа человек шагнул из темноты. Анжело видел это лицо в своих снах. Нет, в кошмарах. Холодный взгляд убийцы, равнодушно созерцающего тонущий корабль. Сколько лет прошло, а взгляд не изменился.

— Я видел вас на «Андреа Дориа», — сказал Донателли.

Тонкие губы человека скривились в улыбке.

— У тебя хорошая память на лица. Только тогда ты видел моего отца. Он чувствовал, что в отсеке в ту ночь был кто-то еще. Мы с тобой связаны тесными узами. И это я звонил тебе.

— Братство, — прошептал Донателли.

— У тебя действительно отличная память. Жаль, ты позабыл, о чем я тебя предупреждал. Обычно я не занимаюсь столь рутинными делами, но ты доставил нам много хлопот, старик. Припоминаешь, что я тебе говорил?

Донателли кивнул. Во рту у него от напряжения пересохло.

— Хорошо. Я освежу твою память. Я предупреждал: если ты скажешь хоть слово о той ночи на «Андреа Дориа», то отправишься в могилу, зная, что ты — причина гибели твоей семьи. Мы убьем всех — сыновей, дочерей, внуков. Всех. Семья Донателли прекратит существование. Останутся только могильные камни.

— Вы не можете так поступить! — воскликнул Донателли.

— Вини себя. Никто не заставлял тебя болтать с агентами НУМА.

— Нет! — вдруг открыл рот Антонио. — Семья не была частью сделки.

Анжело с удивлением взглянул на родственника:

— О чем он говорит?

Антонио виновато опустил глаза.

— Твой кузен не сказал, что работает на меня? Сначала он отказывался, но ты даже не представляешь, какие у него неприятности на родине. Мы пообещали ему уладить все проблемы в обмен на информацию о твоих действиях вместе с НУМА.

— Да, — подтвердил Антонио, выпятив челюсть, как Муссолини. — Но вы не смеете трогать семью. И вы обещали вернуть меня на Сицилию — вот такая сделка.

— Я держу слово. Просто я не сказал, что домой ты вернешься в деревянном ящике... И все же сначала вы, мистер Донателли. Ариведерчи.

Антонио в порыве ярости вскочил со стула и бросился на убийцу. Выстрел прозвучал тихо, на груди Антонио мгновенно растеклось красное пятно, и он рухнул на пол.

Прозвучал еще один выстрел.

Пуля вошла в грудь Донателли. Анжело откинулся на спинку стула.

Из тени вышел второй человек и бесстрастно посмотрел на трупы.

— Нельзя доверять сицилийцам, — негромко произнес он.

— Славно поработали, Гусман. Мне уже стало казаться, что я ржавею, сидя в офисе.

— Еще предстоит поработать с оставшейся семьей, — сказал Гусман.

— С удовольствием займусь ими. Но к сожалению, придется с этим немного повременить. Есть более важные дела. Жаль, что ты этого не слышишь, Донателли. Я пока решил пощадить твою семью. Правда, не отчаивайся. Скоро ты встретишь своих возлюбленных домочадцев в аду.

С улицы доносились голоса. Выстрелы все же привлекли внимание прохожих. Алкон бросил прощальный взгляд на трупы и исчез в темноте вместе с компаньоном.

Глава 46

Гватемала

— Так сколько, ты говоришь, этому самолету лет? — Остин пытался перекричать шум двигателя.

— Около пятидесяти. Плюс-минус парочка, — ответил Завала. — Хозяин сказал, что большинство деталей еще цело. — Заметив тревогу на лице друга, Джо усмехнулся: — Шучу, старик. Я все проверил. Двигатель перебирался столько раз, что он практически новый. Дай Бог и нам быть в такой форме в таком возрасте.

— Еще вопрос, дотянем ли мы до такого возраста, — со скепсисом в голосе отозвался Курт.

— Не волнуйся, старик. «Бивер» — один из лучших самолетов. Прочен как танк. Как раз то, что доктор прописал.

Остин бросил взгляд на фигурку святого Христофора на контрольной панели, откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. Когда Кург предложил Завале найти что-нибудь летающее для экспедиции, то он имел в виду не древний «Бивер». Речь шла просто о какой-нибудь альтернативе военному вертолету, чтобы можно было пересекать воздушное пространство сопредельных с Мексикой государств без особого разрешения. Ведь даже вертолет агентства с огромными буквами на борту, кричащими о его принадлежности, вызвал бы подозрения.

«Бивер» они отыскали в аэропорту города Белиза, в дальнем неприметном ангаре. Владелец самолета явно принял обоих американцев за наркоторговцев. Обратиться к этому человеку Остину рекомендовал один его знакомый, бывший тайный агент ЦРУ, участвовавший в секретных операциях: он помогал «контрас» в борьбе с сандинистами. Белизец потребовал «залог», как он выразился, в виде суммы, которой могло бы хватить на покупку «Боинга-747». Пересчитав купюры, он как-то незаметно исчез.

Однако Остину пришлось признать, что этот самолет годится для их задания как нельзя лучше.

Конечно, не «Конкорд», но скорость самолет развивал вполне приличную — сто двадцать пять миль в час. Кроме того, его параметры позволяли медленно лететь на небольшой высоте и таким образом вести наблюдение. Более того, самолет имел маленький разбег и мог садиться как на землю, так и на воду.

Завала вел «Бивер» на высоте менее трех тысяч футов. Сейчас они пролетали над Петеном — северной частью Гватемалы, сплошь покрытой густыми лесами, проникающими на территорию Мексики. Внизу виднелись холмы, между которыми бежали реки и ручьи. Когда-то местность была густо населена индейцами майя, которые использовали водные потоки для ведения торговли между городами. Несколько раз сквозь густые заросли проглядывали серые руины городов, вдалеке виднелись вершины гор. Остин отмечал пройденный путь на карте, наложив на нее координатную сетку. Он все время сверял показания компаса и «Джи-пи-эс» — прибора для определения географических координат.

— Подходим к точке смыкания челюстей, — сообщил Курт, глядя на карту. — Будем на месте секунд через тридцать.

Остин посмотрел в иллюминатор. Внизу, словно голубая лента, петляла река. Она постепенно расширялась и в конце концов превращалась в озеро. Через несколько секунд Курт указал на сверкающую воду.

— Вот это место. Челюсти Кукулькана.

— Следовало взять с собой мини-подлодку, — сказал Завала.

— Давай сделаем пару кругов над озером.

Сверху озеро напоминало огромный глаз. Оно было овальной формы, а посреди, там, где должен находиться зрачок, виднелся маленький остров, приблизительно полмили в длину и столько же — в ширину.

Самолет облетел озеро дважды, но ничего необычного заметить не удалось. Завала снизился, будто хотел пробить дыру в воде, потом резко поднял нос самолета, выровнял его и пошел так низко, что поднял фонтан брызг. Наконец самолет остановился, и воцарилась тишина. Джо сообщил по радио свои координаты, а Остин пристально оглядывал озеро, скалы и остров в бинокль.

— Выглядит великолепно, — сказал он, опуская прибор. — Только почему-то этот остров мне не нравится.

— А мне нравится, — ответил Завала, похлопав друга по плечу.

— То-то и оно. Остров слишком хорош. Даже идеален. Если прочертить линии от берега до берега с севера на юг и с запада на восток, то остров окажется в точке пересечения этих линий, как в оптическом прицеле винтовки — как раз по центру.

Завала запустил двигатель, и самолет стал медленно приближаться к острову. Бросили якорь — глубина озера оказалась более ста футов. До островка решили добраться на резиновой лодке. Берег был болотистым, а сам остров походил на панцирь гигантской черепахи: почти от самой воды земля поднималась и закруглялась на высоте пятнадцати футов. Завала начал упорно продираться сквозь папоротники и суккуленты. Наверху он вдруг вскрикнул и отступил назад, будто получил удар в грудь.

Рука Остина тут же легла на пистолет.

— В чем дело? — крикнул он.

Неужели Джо наткнулся на гадюку?!

Но тут раздался смех Завалы, вспорхнули испуганные птицы.

— Остров, оказывается, занят. Курт, иди сюда, и я познакомлю тебя с землевладельцем.

Остин быстро поднялся и увидел в кустах зубастые челюсти. Курт раздвинул ветки, убрал листья. Открылась огромная каменная голова, высеченная над квадратным проемом. Судя по всему, это был вход в какое-то каменное строение, скрытое почти до самой крыши под землей. Крышу украшали такие же, только поменьше, головы. Остин расчистил проем ножом, чтобы Завала мог протиснуться внутрь.

Джо посветил фонариком.

— Думаю, пройду, — сказал он и скользнул в провал ногами вперед.

До Остина донеслось сопение друга. Тогда он стал расширять проем, чтобы последовать за Джо. Спрыгнул, огляделся и протянул:

— Да-а. Не «Хилтон».

Открывшееся пространство было размером с гараж на две машины. Стены достаточно толстые, чтобы выдержать пушечный удар. Остин почти касался макушкой потолка. Стены кое-где покрывали темные пятна. В каждой стене имелось по порталу, напоминавшему тот, через который они вошли. Все четыре дверных проема завалены прочной, как цемент, землей.

Остин опустился на колени и внимательно осмотрел плиту в полу. По краю в ней было выдолблено несколько отверстий. Курт и Завала поддели плиту ножами и сдвинули ее в сторону. Им открылась спиралевидная лестница. Теперь первым пошел Остин. Спустившись, он оказался в коридоре длиной в несколько ярдов, в конце которого возвышалась массивная каменная тумба.

— Спускайся, Джо, — тихо позвал Курт.

Почувствовав серьезность тона друга, Завала быстро оказался рядом с ним. На полу перед тумбой лежала груда костей. Среди них — шесть черепов. Завала взял один из них в руки.

— Жертвы. Судя по дыркам в черепах, им помогли избавиться от нашего суетного мира.

Увиденного было достаточно. Друзья поднялись по лестнице в верхнее помещение. Остин обратил внимание на белесоватые ошметки на полу. Он подхватил один такой фрагментик с земли и растер до пыли в руке.

— Пресноводное ракообразное. Когда-то это место было затоплено водой.

Завала поскреб пальцем стену.

— Возможно, ты прав. Похоже на высохший прудовой планктон.

Агенты НУМА выбрались на свежий воздух и обследовали строение по периметру. Оно стояло на каменной платформе. За много лет в образовавшихся трещинах выросли кусты из случайно занесенных сюда ветром и птицами семян. Глядя с самого верха, в воде можно было увидеть каменную террасу. Остин разделся и бросился в воду. Сделав несколько мощных гребков, нырнул.

— Это только верхушка айсберга, — сказал он, выбравшись на берег. — Вероятно, наш храм стоит на верху очень большой пирамиды. Как глубоко она уходит под воду, сказать не могу.

— Говорил тебе, нужно взять подлодку, — с сожалением напомнил Завала. — Итак, если наше предположение верно и это здание — действительно храм, то мы находимся на нулевом уровне.

— Теперь остается прикинуть, как попасть в тот коридор.

— Интересная мысль. Может, попытаемся взорвать каменную тумбу, закрывающую путь?

— Да, можно и так поступить. Вот только боюсь, наши друзья-археологи после этого перестанут с нами разговаривать.

Курт и Джо вернулись к самолету, доплыли до берега и сошли на сушу. В лесу царил полумрак. Кое-где сквозь густые кроны деревьев пробивались редкие лучи солнца. Остин шел на звук воды. Вот она — река с каменным руслом. Русло заполнено грязью и разной растительностью, но из дополнительного резервуара за дамбой вытекало несколько ручейков. Самый мощный из них внезапно поворачивал у каменного русла и направлялся в лес. Остин пошел вдоль потока и остановился у такого же каменного резервуара.

— Именно так я и думал, — произнес он.

— Ты знал, что найдешь здесь вот это?

— Поверишь, если скажу, будто я просто гений?

— Конечно, — закивал Завала. — А теперь расскажи, как ты догадался.

— Помнишь, как река выглядела с воздуха? Ты сам заметил — она очень сильно петляет. А перед тем как впасть в озеро, отклоняется по идеальной прямой. Мне сразу показалось, что участок слишком ровный — в природе такого не бывает. И я подумал, что, вероятно, тут был канал. А теперь вспомни про храм. Иногда он скрыт водой, а иногда — нет.

— Ну конечно! Шлюзы! — воскликнул Завала, хлопнув себя по лбу.

Он подобрал ветку и начертил линию на земле:

— Вот, к примеру, река Потомак. Из-за порогов и водопадов суда ходить по ней не могут. Значит, прорываем обводной канал. Строим систему шлюзов, контролируя уровень воды. В обычном состоянии река поднимается, затапливает равнину, и образуется озеро, а дальше — вот сюда, вниз, и в море.

— Отлично, профессор.

— Неизвестные инженеры построили здесь дамбу. — Завала прочертил через озеро линию. — Она блокирует поступление воды в озеро. Но должна же эта вода куда-то деваться, иначе поток снесет ворота шлюза. Мы роем канал, и вода направляется из озера в другое русло реки. Теперь можно осушать озеро, — с победным видом заявил Джо.

— И строить храм. Вот здесь. — Остин начертил крестик.

— А после того как пирамида построена, вы перекрываете шлюз канала, открывая ворота озеру. Озеро быстро наполняется вновь и скрывает храм под водой.

— Вот только одна проблема... Шлюзы состоят из подвижных частей. От времени они наверняка подразрушились.

— Если будем ждать слишком долго, — подхватил Завала, — озеро может прорвать шлюзы и полностью затопить храм.

Вернувшись к самолету, Джо еще раз передал на «Нерей» свои координаты и попросил перебросить по воздуху необходимое оборудование.

Ждать пришлось недолго. Скоро в радиоприемнике раздалось потрескивание, и следом прозвучал голос:

— Мы на подходе, ребята. Будем минут через десять.

Ровно через десять минут в небе появился знакомый вертолет с крупными буквами НУМА на борту. Коллеги сбросили большой пластиковый мешок с привязанными к нему буйками. Команда вертолета пронаблюдала, чтобы Курт и Джо без проблем получили груз, и, помахав на прощание, улетела.

В мешке было два полных комплекта для подводных погружений и еще несколько коробок. Остин взял коробки и ушел куда-то. Завала тем временем накрыл самолет маскировочной сеткой. Погрузив в лодку акваланги, друзья направились к острову. Вода была теплая, поэтому Джо и Курт надели только легкие черные костюмы. Проверив оборудование у берега, они поплыли прочь от островка и, не тратя времени, стали погружаться в темную воду.

Глава 47

Плавными, уверенными движениями Завала и Остин двигались вниз, к основанию пирамиды. Широкие каменные террасы походили на гигантские ступеньки.

— Хорошо, что мы не суеверные, — сказал Завала. — Я насчитал тринадцать террас.

Остин взглянул на глубиномер:

— Сто четырнадцать футов. Готов к выполнению плана?

Все опытные ныряльщики повторяют как мантру: «Планируй погружение и погружайся в соответствии с планом». А замысел Курта был прост: обследовать пирамиду со всех четырех сторон сверху донизу. Остин с Завалой двигались по часовой стрелке.

Вторая стена ничем не отличалась от первой.

С третьей стороны находились лестницы, ведущие от вершины храма к тому месту, что при отсутствии воды могло бы называться первым этажом. У подножия лестниц стояла каменная тумба. Завала осветил ее ярким лучом галогенного фонаря.

— Что-то напоминает, верно?

Остин теперь тоже рассмотрел Пернатого Змея, пожирающего корабль.

— Мир тесен. Это близнец камня с «Дориа».

Они стали не спеша подниматься вдоль ступенек. Лестницы покрывала каменная резьба, а через каждые несколько ступеней стояли скульптуры. Приблизительно посередине пути вдруг возникла голова Пернатого Змея с разинутой пастью, достаточно большой, чтобы проглотить человека. По два мощных клыка в верхней и нижней челюстях угрожающе смыкались.

— Милый персонаж, — сказал Завала. — Как думаешь, он кусается?

— Познакомьтесь — Пернатый Змей, известный в этих местах под именем Кукулькан.

— Да, похож на помесь ротвейлера и крокодила. Спроси-ка, не знает ли он, как попасть внутрь пирамиды?

— А что? Неплохая идея. — Остин приблизился к пасти и посветил фонарем. — Скажите «а-а».

* * *

Курт нырнул в пасть, зацепившись баллоном с воздухом за громадный зуб, однако внутри оказалось достаточно пространства, чтобы развернуться. Остин выглянул из пасти змея, жестом позвал Завалу и двинулся в глубь пирамиды. Две минуты они осторожно плыли, пока проход не привел их в просторный зал. Там было достаточно места, чтобы вдвоем встать во весь рост. Отсюда еще одна лесенка вела в следующий коридор.

— Что-то подозрительно просто, — настороженно произнес Завала.

— Я подумал о том же. Однако помни: древние строители храма думали, что он будет скрыт под водой. Они решили, что любой желающий попасть в храм лишь попусту потратит время и силы, сдвигая с места ту каменную тумбу. А даже если кто-то и доберется до змея, то не посмеет войти в его пасть. И все же здесь могут быть ловушки.

Друзья поднялись по ступенькам, чувствуя себя привидениями в заброшенном замке.

— Хотелось бы, чтобы древние все-таки точнее решали: вверх или вниз, — ворчал Завала.

Остин с сочувствием взглянул на товарища. Даже самый опытный подводник не может избавиться от определенных страхов. Вдруг вся эта каменная махина обрушится, и они окажутся в ловушке, не смогут двигаться и погибнут от удушья? Остин облегченно вздохнул, когда почувствовал под ногами дно. Через секунду рядом вынырнул Завала. Они осветили фонариками круглый водоем. Завала хотел было вытащить изо рта загубник, но Остин остановил его, схватив за запястье:

— Подожди! Мы не знаем, какой здесь воздух!

В самом деле, этому воздуху, может, две тысячи лет, и неизвестно, какие микроорганизмы, споры и токсины тут сохранились. Глупо погибать от каких-то древних микробов. Остин выбрался на сушу, снял ласты и пояс. Помог Завале. Вне воды их дыхание казалось неестественно громким. Они пошли вверх по лестнице.

— Неужели это то, что я думаю? — спросил Завала.

— Лошадь она и есть лошадь.

— Конечно-конечно. Только что она делает здесь?

Остин посветил дальше, луч скользнул по длинной шее животного.

— Ну, это... это... носовое украшение.

Деревянная скульптура и в самом деле украшала нос корабля с темно-красными бортами. Люди, построившие судно, были искусными мастерами и настоящими художниками. Удлиненный корабль изящной формы, с плоским днищем. Доски обшивки точно пригнаны, а мачта лежит на палубе.

Кое-где доски отвалились, и в трюме виднелись амфоры. Там же валялись какие-то круглые металлические предметы, возможно, щиты. На корме два длинных весла будто ждали гребцов. В целом корабль прекрасно сохранился, хотя кое-где деревянные детали все же прогнили, и судно слегка скособочилось.

Остин провел рукой по дереву, словно не веря собственным глазам.

— Подобный корабль изображен на каменной стене и на тех блоках.

— Но что делает финикийская посудина в подводном храме майя?

— Ждет своего часа, чтобы перевернуть с ног на голову археологическую науку, — ответил Остин. — А еще ждет, чтобы Нина увидела такого красавца своими глазами. Какова, по-твоему, его длина?

— Больше ста футов, — отозвался Завала, обследуя одну из четырех круглых колонн с одной стороны корабля.

С другой стороны стояли еще четыре такие же колонны.

— А вот и опять проявление магического числа. Восемь колонн.

— Восемь значимых дней в цикле Венеры. Все сходится, — согласился Остин.

Друзья обошли корабль.

Остин предполагал, что они упрутся в глухую стену, но вместо стены показалась еще одна арка. А за ней — лестница вверх. Она привела Курта и Джо в помещение поменьше, с углублением в полу. В углублении стоял саркофаг. На его крышке повторялся орнамент в виде Пернатого Змея. Друзья попробовали сдвинуть крышку — тщетно.

— Может, на корабле найдется что-нибудь, чтобы поддеть крышку, — предположил Остин.

Они вернулись в большой зал. Завала с помощью Остина перебрался через борт корабля, с опаской сделал первый шаг. Выдержит ли древнее дерево его вес?

— Держит! — крикнул он Остину, как вдруг деревянная планка затрещала и проломилась. — О Господи! Сколько амфор! — с волнением воскликнул Завала. — Курт, ты должен все увидеть сам.

Завала подал Остину руку. Они осторожно прошли по поперечной балке до середины палубы, куда были сгружены амфоры. Джо склонился над огромным кувшином, лежавшим чуть в стороне от остальных, и повернулся к Остину с пригоршней сверкающих зеленых камней. Причудливое колье, украшенное изумрудами и алмазами. Курт, глядя на это великолепие, подумал, что в жизни не видел более прекрасного ювелирного изделия. Завала тем временем осмотрел другую амфору. Там оказались камни без оправ: алмазы, рубины, изумруды.

— Здесь, кажется, самое большое собрание драгоценностей в мире! — изумленно произнес Джо.

— По сравнению с этим кладом сокровища британской короны — просто жалкие песчинки. — Остин держал в руках камни размером с крупную морскую гальку. — Международные юристы будут долго ломать копья, решая, кому принадлежат сокровища.

Завала кивнул в сторону погребального зала и сказал:

— Возможно, последний владелец этого добра лежит вот в том саркофаге.

Остин подхватил пару копий.

— А ну-ка посмотрим, кто там.

Друзья вернулись в маленький погребальный зал, но сдвинуть крышку саркофага так и не удалось.

— У нас больше нет времени, — сказал Завала, проверив давление в баллонах. — Придется подключиться к резервным баллонам, если собираемся оставаться здесь еще.

— Мы увидели все, что необходимо. Теперь дело за учеными, — ответил Остин.

Они направились к кораблю, когда где-то над их головами вдруг прогремел невероятно сильный взрыв. Вулкан? Но откуда?

Друзья пытались устоять на ногах, однако мощная взрывная волна швырнула их обратно в склеп. Они упали рядом с саркофагом, ударившись баллонами о каменную гробницу. Отделавшись синяками и ушибами, Остин и Завала могли бы возблагодарить судьбу, потому что через секунду там, где они стояли, обвалилась громадная глыба. Во все стороны полетели мелкие каменные осколки, образовалось густое облако пыли. Следом донесся грохот падающих валунов. Откашлявшись и выплюнув изо рта пыль, Остин спросил друга, цел ли он.

Завала сначала выдал тираду ругательств на испанском, а потом проворчал:

— Все в полном порядке.

Через мгновение Джо спросил:

— А все-таки, что это было?

— Похоже на Везувий и Кракатау, вместе взятые. По-моему, взорвали несколько килограммов пластида. И хватит валяться. Встаем.

Распутав руки, ноги и шланги, подающие воздух, приятели поднялись. Завала посветил фонариком Остину в лицо, потом себе. Маски, к счастью, уцелели.

— Курт, мы же дышим, — заметил Завала, осматривая маску изнутри там, где был встроен микрофон. — И связь работает.

— Отлично. Хотя, думаю, маски нам не понадобятся. Я чувствую свежий воздух.

— А это значит, что кто-то взорвал верхнюю часть пирамиды. Пора уносить ноги. Ты можешь идти?

Оба друга были покрыты белесоватой пылью и походили со стороны на зомби. Остин посветил назад, в направлении саркофага, крышку которого снесло взрывом.

Курт понимал, что нужно идти, но любопытство взяло верх.

Лицо покойного закрывала жадеитовая маска с круглыми глазами и орлиным носом, Тело скрывал саван из темной материи, напоминавшей бархат. На голове — шляпа из такой же ткани. Иссохшая, похожая теперь на клешню рука сжимала старинные пергаменты. Остин осторожно взял один, с интересом посмотрел и вложил обратно в руку мумии. Под подбородком маски он заметил желтый блеск. Форма предмета показалась знакомой, но совершенно неуместной здесь. Разглядывать подробнее не было времени — из зала, где находился корабль, доносились чужие голоса.

Глава 48

Почти непроницаемое облако пыли быстро рассеялось. Лучи солнца пробивались сверху, где вместо потолка теперь зияла дыра. Крупные обломки камней превратили корму древнего корабля в крошево. Колонны раскололись на многочисленные фрагменты. Однако горевать над обломками было некогда — из пролома кто-то сбросил веревочную лестницу, и теперь по ней спускались два человека.

Первый спрыгнул на каменный пол и придержал веревку.

— Извините за неудобства, дон Алкон, — проговорил мужчина равнодушным, лишенным эмоций голосом.

— Ничего не поделаешь, Гусман, — ответил стройный темноволосый человек, оглядывая руины. — Главное, что мы достигли цели. — Он осветил корабль мощным фонарем. — Бог мой, какое фантастическое зрелище!

Незваные гости взобрались на палубу в наименее поврежденном месте.

— Посмотри сюда, Гусман! — с истеричной радостью воскликнул Алкон. — Пригоршни этих камней хватит, чтобы снарядить целую армию.

Остин и Завала притаились в тени у прохода, оценивая ситуацию. У них — только ножи, а у Алкона и его приспешника наверняка имеется огнестрельное оружие. Если Курт с Завалой попытаются пробраться к лестнице или к воде, их подстрелят, как уток.

— Может, пойти на обман? Блефануть напропалую? — прошептал Остин, изложив другу свои соображения.

— А что мы теряем? — поддержал товарища Завала. «Всего лишь свои жизни и жизни еще многих людей», — подумал Остин.

— Нам нужно вернуться к той точке, где мы вошли. Придется бросить основные баллоны и взять с собой только резервные. И у меня есть сюрприз, который обязательно собьет их с толку. Нужно лишь верно все рассчитать по времени — ублюдки могут начать пальбу.

— Хорошо. Выйдем из тени, — согласился Завала.

Остин похлопал друга по плечу, сделал глубокий вдох и вышел к лодке.

— Здравствуйте, джентльмены, — громко поздоровался он.

Седовласый, со шрамом на щеке, ловко выхватил пистолет из кобуры и навел его на Остина.

— Мы безоружны. Нас двое, — сказал Курт, не сводя глаз с оружия.

Он предполагал, что перед ним суперпрофессионал и поэтому панической стрельбы не последует.

— Подойди, чтобы я хорошо видел тебя.

Остин выполнил приказ. Они с Завалой сделали несколько шагов вперед. Седовласый подошел к ним, забрал ножи, с любопытством оглядел с головы до ног.

— Это вам не понадобится, — с ухмылкой произнес он, отбрасывая холодное оружие в сторону.

— Представь мне своих друзей, Гусман. — Алкон появился рядом с Гусманом, держа в руках пистолет.

— Простите мою глупость, дон Алкон. Позвольте представить — мистер Остин и его напарник мистер Завала, сотрудники НУМА. С ними я познакомился в Аризоне. Кстати, Завала — тот джентльмен, которого засняла камера наблюдения.

— А, ну конечно! Теперь я узнал его.

— Надо было прислать мне копию, Алкон, — не смолчал Завала.

Алкон усмехнулся:

— Я бы сильно удивился, если бы такие деятельные и способные господа, как вы, не знали моего имени. Гусман рассказывал про ваши успехи, после чего я приказал вас ликвидировать. Вам просто повезло. У Гусмана редко случаются проколы. Прежде чем он реабилитирует себя, хочу признать — я просто сражен, обнаружив вас в храме.

— Нас проглотил Кукулькан, — ответил Остин.

Алкон внимательно посмотрел на Курта, как энтомолог смотрит на насекомое в банке.

— Ты либо говоришь правду, либо пытаешься иронизировать, — сказал Алкон. — В любом случае теперь это не важно. Больше вы не увидите челюсти Кукулькана.

— Я расскажу, как мы попали сюда, если вы ответите на парочку вопросов обреченных людей. Мне очень хочется узнать, верна ли моя теория.

Алкон решил, что Остин пытается тянуть время, а сам Курт думал о побеге. Он вовсе не намеревался закончить свои дни в этом склепе.

— Торгуешься до конца, — протянул Алкон, все-таки заинтригованный предложенной игрой. — Давай, спрашивай.

— Во-первых, как вы нашли храм?

— Так же, как и узнали об экспедиции на «Андреа Дориа». Через человека мистера Донателли, сицилийца.

— Антонио?

— Его имя ровным счетом ничего не значит. Когда вы сообщили Донателли, что собираетесь в Центральную Америку, мы отправили своих шпионов в Гватемалу. Было очень просто проследить за забавным желтым самолетиком. А теперь — твой черед. Интересно послушать, что там за теория.

— С чего же начать? — задумчиво протянул Остин. — Финикийцы торговали с Америкой на протяжении тысяч лет. Когда римляне устроили осаду Карфагена, финикийцы решили увезти свои сокровища морем. Прошли века. В Новый Свет приплыл Колумб и услышал историю о несметных богатствах. Он нашел «говорящий камень», считая, что тот укажет правильный путь, и отправился домой. Колумб неправильно истолковал информацию, которую нес камень, но подобрался довольно близко к разгадке.

— Вы очень проницательны, мистер Остин. А теперь расскажите, как вы попали сюда.

— Вон но той лестнице, — сказал Курт, указывая в сторону погребального зала.

Алкон улыбнулся и повернулся к компаньону:

— Гусман...

— Я еще не договорил, — перебил Остин. — Колумб был связан с некоей таинственной организацией — братством. Следовательно, они могли знать о сокровищах.

— Очень даже могли, — подтвердил Алкон. — Я впечатлен, мистер Остин. Братство — один из самых больших секретов в мире. Даже когда мы отправили на дно знаменитый океанский лайнер, никто не узнал о нашем существовании.

— Вы хотите сказать, что «Андреа Дориа» потопило братство? — удивился Остин.

— Судно потопил Гусман. Пока мы с отцом разбирались с охраной бронированного грузовика, он позаботился обо всем на мостике.

— Это же был несчастный случай, — возразил Курт.

— Никакого несчастного случая, мистер Остин. Мы знали, что корабли будут проходить совсем близко друг от друга. Гусман был готов убить всех на мостике «Стокгольма» и столкнуть судна, но, как часто случается, он смог воспользоваться ошибками других.

— Если все, что вы говорите, правда, и братству известно, что «говорящий камень» — ключ к сокровищам, почему вы отправили его на дно океана?

— К сожалению, истинная ценность камня стала известна совсем недавно. Мой отец приказал утопить его. Он выполнял наказ братства — уничтожать все, что дискредитирует Колумба.

Завала усмехнулся и сказал что-то по-испански.

— Вы абсолютно правы, мистер Завала. Мой отец перегнул палку. Однако он не мог знать, что я изменю цель «Лос эрманос».

— И когда же вы решили перейти от затопления кораблей к революции? — спросил Остин.

Тень промелькнула на лице Алкона, хотя через миг он рассмеялся:

— Браво, мистер Остин. Вы выиграли немного времени перед исполнением смертного приговора. Что НУМА известно о моих планах?

— Я отвечу после уточнения некоторых деталей.

— Вы разговоритесь, когда я начну делать дырки в руках и ногах вашего коллеги, — с улыбкой ответил Алкон.

— Конечно, вы можете поступить так. Но позвольте выступить со встречным предложением. Скажите, в чем заключается ваш план, а я открою секрет, известный только мне одному. Клянусь.

— Принимаю.

Остин правильно оценил Алкона. Богач оказался настоящим мегаломаном, которому хотелось обязательно поделиться своими безумными планами.

— Мой план можно передать одним словом — Ангелика. Это будет совершенно новая страна, образованная из юго-западных штатов и южной Калифорнии. Наследники испанцев должны вернуть себе то, что у них отняли силой.

Джо присвистнул:

— Удачи, парень. Правда, мне известна сила, способная помешать тебе.

— О-о-о, поверьте мне, я в курсе военной мощи США и не намерен идти против их армии напрямую.

— А для чего тогда покупалось все это вооружение? Для занятий спортивной стрельбой?

— Нет, конечно. Вы — испанец, мистер Завала, и потому знаете, чему учишься, сражаясь с быками: двигаясь правильно и умело, можно победить более мощного и грозного врага.

— Война с Соединенными Штатами не бой быков, — возразил Остин.

— Принцип годится. Я хорошо подготовил почву. Я способствовал перемещению миллионов иммигрантов на территории, принадлежавшие Испании и теперь незаконно занятые США. Теперь они превосходят числом неиспанцев. Я владею ключевым бизнесом: нефть, газ, угледобыча. На свои доходы я купил многих официальных лиц. Теперь можно приводить план в действие. Как только выберусь отсюда, сразу начну действовать. Армия, которую я собрал и обучил, двинется к пограничным городам. Остальные будут совершать рейды в глубь страны. Несмотря на возможные проявления национальной неприязни по отношению к потомкам испанцев, они выстоят, потому что у них есть великая цель: возродить национальную гордость, которую так часто попирают в Америке.

— Это же означает кровавую бойню и хаос!

— Пускай. А что могут сделать Штаты? Освободить Альбукерке и Финикс, сбросив на них атомные бомбы? Развернуть боевые действия на улицах Сан-Диего? Американское правительство знает, что всякий вооруженный конфликт заканчивается политическими договоренностями, а я предложу выход. Губернаторы, которые получили свои посты благодаря мне, будут выступать за восстановление мира и предложат, чтобы США выдвинули одного из своих граждан в качестве посредника между враждующими сторонами. А я буду вести переговоры о фактическом расколе союза.

— Но ведь нет никаких гарантий того, что ваша схема сработает. В ином случае сотни тысяч ни в чем не повинных людей погибнут ни за что.

— Они послужат средством достижения цели.

— Многие из этих людей будут выходцами из Латинской Америки, — сказал Завала.

— Что с того? — резко ответил Алкон. — Мои предки-конкистадоры использовали враждовавшие между собой группы индейцев, чтобы завоевать империю ацтеков, а потом сделали всех краснокожих рабами. Тем, кто выживет, я дам возможность возродить величие прошлого, возродить славу двух великих цивилизаций — индейцев и испанцев!

— Славное прошлое вроде кровавого футбола и инквизиции? — спросил Курт.

— И даже больше того, что вы можете вообразить, мистер Остин. Гораздо больше. Впрочем, ваша игра мне надоела, — нетерпеливо проворчал Алкон. — Так что там за секрет? Если ты солгал, я не стану тебя наказывать. Ты же все равно не спасешься.

— Я не вру. Тайна скрыта в соседнем зале.

Алкон и Гусман переглянулись.

— Хорошо, веди. Только без шуточек. Гусман не промахивается.

Остин поднялся по лестнице первым, за ним — Завала, а потом Алкон и Гусман.

— И вы пришли сюда по этой лестнице? — спросил Алкон, оглядываясь по сторонам в поисках какого-нибудь выхода.

Фигура в саркофаге привлекла внимание миллиардера.

— Кто это? — спросил он.

— Позволите?

Гусман пристально следил за каждым движением Остина, пока тот подходил к саркофагу, склонялся над телом и доставал какой-то небольшой блестящий предмет. Остин подал находку Алкону. Испанец удивленно поднял брови, посмотрев на вещицу.

— Не понимаю, — с подозрением сказал он.

— Представьте такую ситуацию, — начал Остин. — Вы — индеец майя и сидите на сундуках с сокровищами сотни лет, поджидая людей, которые привезли вам это добро и должны забрать его. В один прекрасный день является белый человек с востока и заявляет, что хочет получить свое золото обратно. Он умирает прежде, чем вы успеваете вернуть ему требуемое. Вы размышляете, а не Кукулькан ли пришелец, не воплощение ли Венеры? Стараясь оградить себя от лишних неприятностей, вы хороните умершего вместе с его сокровищами и на камне высекаете карту, которую поймет только Венера. Вот эти пергаментные свитки — рисунки с изображением карты на камне. А если это недостаточно убедительно, тогда объясните мне — откуда в храме майя христианский крестик?

— Не может быть! — не веря своим глазам бормотал Алкон.

— Дон Алкон, познакомьтесь, перед вами великий адмирал Христофор Колумб.

Алкон с минуту смотрел на саркофаг, а потом безумно расхохотался и швырнул крестик обратно в гроб.

Пока все смотрели на саркофаг, Остин незаметно сжал висящий у него на шее мешочек. Через несколько секунд издалека донесся грохот.

— Что это? — спросил Алкон, глядя то на Остина, то на Гусмана.

— Похоже, гроза, — ответил Гусман, прислушиваясь.

Воспользовавшись секундным замешательством Алкона и его приспешника, Остин быстро поднял с пола одно из копий, при помощи которых они с Завалой пытались подцепить крышку саркофага. Лотом Курт рванулся вперед, обхватил Алкона за шею и на несколько миллиметров вонзил наконечник копья в кожу на горле миллиардера. Гусман схватился за пистолет.

— Спокойно, или я проткну ему шею, — предупредил Остин и нажал на копье.

На смуглой коже Алкона выступила кровь.

— Делай, как он сказал, — едва дыша, прошептал глава братства.

— Спрячь пистолет в кобуру, — велел Остин, хотя и знал, что Гусман обязательно попытается воспользоваться оружием и выстрелить в голову либо ему, либо Завале.

Гусман улыбнулся. На лице его промелькнуло восхищение противником, и он выполнил приказ. Затем Остин приказал Алкону бросить оружие. Теперь, не выпуская живой щит, Курт и Завала двинулись по лестнице в главный зал. Гусман следовал за ними на расстоянии нескольких шагов. Внезапно на группу обрушился ливень. Все, кроме Остина, посмотрели наверх.

— Это не дождь, если вам интересно. Грохот, который вы слышали несколько секунд назад, не гроза, а взрывы. Я воспользовался дистанционным детонатором, чтобы взорвать дамбу. Теперь сюда хлынут миллионы галлонов воды.

— Я не верю тебе! — прорычал Алкон.

— Пожалуй, он не лжет, дон Алкон, — заметил Гусман.

— Ты же не провидец! Откуда ты узнал, что мы появимся здесь? — воскликнул Алкон.

— Первоначально я планировал взорвать дамбу после того, как мы уйдем, чтобы вы, добравшись сюда, не смогли проникнуть в храм. А теперь погибнем все вместе.

Снова послышался шум, теперь сильнее.

— Это лишь начало. Вот-вот взорвется резервуар, и тогда хлынет как следует. Как быстро вода затопит храм, я не знаю, но на вашем месте предпочел бы не задерживаться здесь надолго. — Остин усмехнулся.

Гусман бросил взгляд на лестницу. Он, видимо, на мгновение потерял невозмутимость:

— Нужно уходить.

— Без сокровищ не пойдем, — отрезал Алкон.

— А для меня камешки и золото не имеют значения, — сказал Остин. — Как вы правильно заметили: мы все равно покойники.

Снова полилась вода, уже целым потоком.

— Дон Алкон... — с тревогой произнес Гусман.

— Дурак! Он блефует! — резко и раздраженно ответил Алкон.

— Если он прав, сокровища уже не пригодятся, — пытался возразить Гусман.

Глаза Алкона сверкнули ненавистью.

— Ты всегда был просто кретином. С самого первого дня, когда отец нанял тебя. Ты не видишь великой цели и будущей славы!

Лицо Гусмана исказила кривая ухмылка.

А вода лилась и лилась. Теперь это была целая река, хлынувшая сверху.

— Вот дилемма, Гусман, не так ли? — громко произнес Остин. — Сохранить преданность своему сумасшедшему боссу и братству или утонуть. Искренне надеюсь, что ты примешь разумное решение, но это — без меня. Джо!

Завала опрометью побежал к водоему в дальнем конце зала и нырнул. Остин отбросил копье и толкнул Алкона на Гусмана, растерявшегося от неожиданного броска Джо. Но даже падая, Гусман выхватил пистолет из кобуры и выстрелил в убегавшего Остина. К счастью, в тусклом свете нелегко поразить движущуюся мишень. Остин нырнул вслед за другом.

* * *

Гусман поспешил за Остином. Вода уже доходила до щиколотки, а местами и до колен. Убийца понял, что задерживаться смертельно опасно — пора уносить ноги.

Алкон поступил так же. Он, не обращая никакого внимания на сотоварища, пробирался к лестнице. Мечты о славе и могуществе отступили перед инстинктом самосохранения на второй план. А из дыры в потолке извергалась маленькая Ниагара. После нескольких попыток Алкон сумел уцепиться за лестницу, когда чья-то рука схватила его за лодыжку. Гусман! Держась одной рукой, Алкон другой достал пистолет и с силой ударил напарника по голове. Кровь брызнула во все стороны, но, несмотря на рану, Гусман отчаянно держался за босса. Алкон еще раз замахнулся и дважды ударил компаньона. Теперь миллиардер добился желаемого эффекта — хватка Гусмана ослабла, и он рухнул вниз, на обломки корабля.

Но и сейчас бывший киллер не сдавался. Гусман пытался подняться на ноги, как вдруг прямо в лицо ему ударил обломок носа корабля, сорванный потоком воды. Страшная боль пронзила тело убийцы. С залитым кровью лицом, ничего не видя и обезумев от отчаяния, Гусман хватал ртом воздух. Силы были на исходе. Наконец бурный поток увлек человека со шрамом на правой щеке в темную пучину древнего храма.

Алкон поднялся по лестнице на несколько ярдов, но усилившийся поток опять снес его вниз. Значит, этим путем выбраться не удастся. Миллиардер решил пробраться к лестнице, ведущей в склеп с саркофагом. Из последних сил Алкон полз вверх.

* * *

Остин и Завала через несколько минут вынырнули из пасти Кукулькана. Сверившись с компасом, двинулись дальше, с усилием преодолевая течение. Скоро друзья были у самолета. Потребовалось всего несколько минут, чтобы запустить двигатель. Набрав высоту, самолет сделал круг над озером.

На месте острова зияла огромная черная дыра, куда неслась вода, как в сток раковины.

Бросив последний взгляд на водоворот, Завала высунулся в окошко и прокричал:

— Прощай, Колумб!

Друзья полетели к «Нерею».

Глава 49

По синей глади Чесапикского залива плавно скользила одномачтовая лодка. Остин, держа одной рукой румпель, а второй опираясь на перекладину, смотрел на проплывающие поблизости суда.

Его занятие нарушила Нина. Она принесла на подносе пару позвякивающих бокалов:

— Ром и сок.

На ней была футболка с крупными буквами НУМА и белые коротенькие шорты. Наряд подчеркивал стройность и изящество Нины.

— Отличная яхта, — заметила она. — Просторная палуба. Удивительно, сколько свободного пространства внизу при длине всего в восемнадцать футов.

— Как ты могла заметить по оборудованию внутри, я люблю комфорт. Изначально лодка предназначалась для работы. С одним парусом легко справиться самому, и он достаточно велик, чтобы поймать легкий ветер в конце дня. К тому же эта лодка уцелеет в условиях, при которых любое другое судно затонет. И самое замечательное — она очень быстроходна, хотя с виду не скажешь. Вот мы и приплыли.

Курт с Ниной причалили к маленькому островку, убрали парус, бросили якорь, открыли корзину с провизией и устроили славный пикник. Лодка тихо покачивалась на волнах, дул легкий, нежный ветерок. Нина села рядом с Остином, обняла его за плечи:

— Спасибо за приглашение прогуляться.

— Я подумал, что это необходимо нам обоим после треволнений последних недель.

Нина задумчиво смотрела вдаль.

— Все время вспоминаю о тех ужасных людях. Какой страшный конец...

— Не стоит о них сожалеть. Гусман своими руками убил сотни людей, не говоря уже об «Андреа Дориа». Такой финал закономерен для него, если можно так сказать. А если бы Алкону удалось осуществить свой план, погибли бы еще тысячи невинных людей. Гусману даже повезло, а вот у дона Алкона было время задуматься над своими ошибками. Воздух в склепе удерживал натиск воды, хоть и недолго. А вместе с Алконом погибло и братство. Жаль, что он так и не узнает, кому достались сокровища.

— Я готова снять шляпу перед адмиралом Сэндекером. Перевести золото в Фонд борьбы с бедностью и болезнями — просто гениально.

— Любой другой оборот дела привел бы к долгим годам судебных тяжб, где все равно бы не оказалось победителей. Как решить, кого считать владельцами сокровищ? Потомков древних финикийцев? Римлян? Мексиканцев? А может, гватемальцев?

— Или Христофора Колумба, — покачав головой, добавила Нина. — Вот ирония судьбы, правда? Он, как и Алкон, погиб из-за навязчивой идеи о сокровищах.

— Да нет. Согласно аутопсии, у него со здоровьем и так было не ахти. Колумб все равно бы вскоре умер. Независимо от того, совершил бы пятое путешествие или нет. По крайней мере таким образом он прославился еще больше. И кроме того, я должник старика Христофора. Если бы не его мания, я бы не встретил тебя.

— Если бы он только знал, что произойдет из-за его путешествия, — сказала Нина, взяв Остина за руку. — Поиск тела Колумба и сокровищ Карфагена станет величайшим проектом для археологов всего мира. Хочется поскорее приступить к работе. Вот только жаль, что слава адмирала как открывателя Америки несколько померкла.

— Ничуть. Я своими глазами видел проекты памятников Колумбу и в Мадриде, и в Вашингтоне, и в Сан-Сальвадоре.

— Да, что-то никто не предлагает установить памятник тем безвестным финикийцам и африканцам, которые первыми ступили на землю Нового Света.

— А может, они и не были первыми.

Нина удивленно взглянула на Остина:

— Что-что? У вас есть неопровержимые доказательства, профессор Остин?

— Возможно. Я еще раз внимательно изучил каменные изображения. Помнишь, там была странная фигурка человека, будто бы подвешенного к какому-то ромбовидному предмету?

— Да. Я решила, это какое-то божество.

— Я подумал иначе. Как индейцы майя могли составить план как бы с высоты птичьего полета? Думаю, они использовали воздушных змеев.

— Летающие майя! Да это просто сюжет для фантастического романа. И где же они научились летать на змеях?

Разговор прервал телефонный звонок. Лицо Остина расплылось в улыбке, когда он услышал голос собеседника. Курт поговорил несколько минут и дал отбой.

— Анжело Донателли, — объяснил он Нине. — Его выпишут через несколько дней.

— Просто чудо, что он остался жив.

— Больше чем чудо.

— Я рада! Судя по всему, мистер Донателли — хороший человек.

— Ты сможешь убедиться в этом лично. Донателли устраивает праздник у себя дома, в Нантакете. Ты приглашена. Пол с Джеммой тоже приедут.

— С удовольствием приеду.

— Отлично. А теперь не хочешь ли дослушать мою теорию насчет летающих змеев?

Нина кивнула.

— Так вот. Я считаю, майя научились этому у лучших в мире изготовителей змеев — японцев.

Девушка рассмеялась:

— Не думаю, чтобы я пошла в фантазиях так далеко.

— А куда бы ты хотела пойти?

— Куда-нибудь, где тебе не понадобится это, — ответила Нина, взяв телефон Остина и бросив его за борт.

Затем она сдвинула солнечные очки на лоб и улыбнулась, приоткрыв чувственные губы. Остин с радостью откликнулся на молчаливое приглашение.

— Так как там насчет любви к комфорту? Что ты говорил о просторной каюте? — прошептала Нина.

Они спустились вниз и, закрыв за собой дверь, скрылись от всего мира.

Хотя бы ненадолго.

Примечания

1

Примерно 20 градусов по Цельсию. — Здесь и далее примеч. пер.

2

NUMA (National Underwater&Marine Agency) — Национальное подводное и морское агентство.

3

Намек на эпизод из сумасшедшего дома в романе Я. Гашека «Похождения бравого солдата Швейка»

Content

Клайв Касслер, Пол Кемпрекос
Змей

Представляю друга

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Примечания