Лев Златкин

Ликвидатор

1

Джафарову достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что его непосредственный шеф, «хозяин», недавно еще всемогущий господин, Джогар Дадаев, мертв.

И умер он, к огромному сожалению Джафарова, своей смертью.

Искаженные болью черты лица Дадаева на глазах у Джафарова менялись на умиротворенные, будто невидимо присутствующая смерть не захотела оставлять плод своего творчества в таком неприглядном виде и костлявой рукой сняла выражение ужаса. Смерть не хочет выглядеть ужасной — она должна быть желанной.

«И здесь ему повезло! — усмехнулся Джафаров своим мыслям. — Не увидел я, как он молит о пощаде, глядя со страхом в черный зрачок пистолета. Франкенштейн умер не от рук созданного им чудовища. Смерть опять посмеялась над небесами… Впрочем, что ни делается, делается к лучшему! Вдруг на близком расстоянии от голоса, не искаженного несовершенной связью, сработал бы приказ на уничтожение?»

Но времени на сожаления у Джафарова не было.

Смерть шла за ним по пятам. Джафаров хорошо знал, что приказ на самоуничтожение контролируется особым управлением, подчиняющимся самому Гейдарову. И что Рагим Шукюров, начальник этого управления, еще ни разу не делал ошибок.

Джафаров окинул взглядом хорошо знакомый кабинет. Он знал здесь все потайные места. Дадаев был настолько уверен в своем Ликвидаторе, что даже бравировал своей абсолютной, как ему тогда казалось, властью над ним. И показывал своему созданию, где у него что лежит.

Поэтому Джафарову не нужно было много времени для поисков того, за чем, собственно говоря, он и пришел.

Первым делом Джафаров снял висевшие на шее у Дадаева три маленьких ключа от сейфа. Там было почти все, что было нужно Джафарову для успешной попытки скрыться от возмездия властей, скрыться в абсолютно контролируемой стране.

Сейф был с секретом: мало было иметь все ключи, надо было еще знать маленькую хитрость, которую придумал создатель сейфа, — наличие потайной кнопки в почти открытом сейфе.

Не нажав ее, можно было получить густой заряд картечи прямо в грудь или в лицо, если взломщик был небольшого роста.

Джафаров об этом хорошо помнил.

Приоткрыв сейф, он просунул в щель руку и, нащупав на верхней панели кнопку, отключил адскую систему.

Из денег в сейфе были лишь доллары и немецкие марки, но зато бриллиантов и драгоценностей было на долгую безбедную жизнь в любом государстве мира.

Джафаров отдал должное и тому, и другому и быстро наполнил объемистый кейс, с которым всегда ходил и к которому охрана Дадаева привыкла.

Но главное, что интересовало Джафарова. В сейфе, были документы.

Все бланки паспортов были подлинными. Здесь были не только российские документы. Американские и польские, английские и немецкие, французские и голландские… Даже японские.

Японские паспорта Джафарова не заинтересовали. И не потому, что он имел что-нибудь против японцев или не видел себя в кимоно, едущим на рикше. Джафаров ощущал себя европейским человеком, да и желания поиграть в ниндзя у него не было.

Джафаров забрал три российских паспорта, английский, американский и голландский — больше во внутренний карман пиджака не помещалось.

Единственное, что еще позволил себе взять Джафаров перед тем, как покинуть кабинет, было оружие: последняя новинка, бесшумный пистолет с тремя запасными обоймами патронов.

Оставлять эту вещь в сейфе было выше его сил, и Джафаров сунул пистолет за пояс брюк.

Пора было удирать из опасного кабинета.

Джафаров закрыл сейф, повесил обратно ключи на шею мертвого Дадаева и покинул кабинет, не оставив после себя никаких следов.

К сожалению, путь на улицу был только один, и им приходилось идти.

В начале коридора, который вел к кабинету Дадаева, находилась комната охраны, в которой лежали убитые Джафаровым пятеро охранников.

Джафаров молил Аллаха, чтобы здесь никто не появился раньше, чем он выйдет из здания.

Если Аллах и услышал его, то по своему обыкновению сделал все лишь наполовину: Джафаров подошел к комнате охранников одновременно со своим другом из уголовного розыска Арнани, которого начальство срочно направило к Дадаеву.

Арнани знал, что его ждет не «вызов на ковер» для разноса, а награда, поэтому пребывал в самом праздничном состоянии духа.

Встретившись с Джафаровым, идущим от Дадаева, Арнани почувствовал маленький укол ревности, но не показал этого. Напротив, он широко и дружески улыбнулся.

— Опять обставил меня! — протянул он руку Джафарову. — Уже идешь отмечать награду? Мог бы и меня подождать.

Джафаров крепко пожал руку другу, ощущая в душе смятение.

«Аллах, избавь от такого испытания — от убийства друга!» — взмолился опять Джафаров.

— Приказы начальства не обсуждаются! — дружелюбно сказал он, широко улыбаясь. — Ты тоже, получив приказ явиться, не бросился меня разыскивать! Не так ли?

— Я пытался тебе дозвониться! — отвел упрек Арнани. — Слушай! Почему охраны не видно?

Арнани попытался открыть дверь в комнату охраны, но Джафаров мягко взял его под локоть и повел обратно по коридору к выходу.

— Дадаев проводит ее инструктаж! Дал мне команду встретить тебя и полчаса развлекать.

— Судя по тому, как топорщится твой карман, там не меньше, чем орден! — воскликнул Арнани. — Так что бутылкой вина не отделаешься! Только марочный коньяк. Чем марочней, тем весомей будет сиять на твоей груди орден. Слушай! А почему сразу не надел?

— Дорогой! Я работаю в отделе, где не носят ни орденов, ни погон! — напомнил Джафаров.

— Извини, дорогой! — раскаялся Арнани. — Я забыл, что ты сверхизбранный! Куда пойдем? И потом, ты уже с наградой, а я — без! И как я пойду к Дадаеву пьяный?

— Ты думаешь, я тебя так напою, что ты пьяный будешь? — Джафаров почувствовал необычайную легкость во всем теле, потому что они уже выходили из здания, где единолично правил Джогар Дадаев. — На какие шиши? Ты думаешь, у меня в кейсе миллиона два долларов? Даже если мы с тобой вдвоем будем считать, мы все равно ошибемся.

И он захохотал.

Действительно, надо было очень долго считать одни только доллары и марки в кейсе Джафарова, а ценности и эксперты не сразу бы оценили.

— Юморист ты! — улыбнулся Арнани, даже не подозревавший, что был на волосок от смерти. — Все равно, неудобно идти к начальству, если от тебя пахнет коньяком.

— От настоящего мужчины должно пахнуть хорошим коньяком, а не перегаром от портвейна или дешевой водки.

— Есть и хорошая водка, и хороший портвейн, — возразил Арнани. — Тот, который не из Агдама. В Португалии вроде такого города нет? Или я ошибаюсь?

— Агдам — самый португальский город! — засмеялся Джафаров. — Португалистей не бывает. Что ты понимаешь!

Гора упала с его плеч, когда он убедился, что угроза столкновения с Арнани, из которой он, несомненно, вышел бы победителем, исчезла.

— Я согласен на хороший коньяк! — согласился с доводами Джафарова Арнани. — Но даже «Метакса» имеет устойчивый запах. Что я скажу Дадаеву? Что не удержался и начал отмечать раньше, чем он меня наградил?

Джафаров до слез рассмеялся нелепости возникшей ситуации.

— Хочешь, я расскажу тебе, как Дадаев проводит инструктаж охраны?

— А как же? — взвился Арнани. — Какой же подчиненный не любит перемывать начальству косточки?

— Слушай, праведник: Джогар Дадаев достает литровую бутыль любимого тобой, Арнани, «Метаксы», и, пока не покажется дно, инструктаж не заканчивается. Бутылки хватает ровно на полчаса, поэтому мы с тобой спокойно можем выпить по сто граммов.

— Где это ты здесь возьмешь «Метаксу»? — ревниво спросил Арнани, который знал в городе все точки, где продавали спиртное.

— Места надо знать! — пошутил Джафаров. — В это место тебя без меня не пустят. Моя контора все же покруче!

— Сдаюсь! — покорился Арнани. — Веди меня в то место, Сусанин-полупроводник!

— Почему полупроводник? — не понял Джафаров, не знавший этого анекдота.

— Туда завел, обратно не вывел! — объяснил Арнани.

— Ну, на это ты не рассчитывай! — осадил его Джафаров, думавший о том, что с минуты на минуту могут найти мертвую охрану и неизвестно, будет ли тогда у Джафарова шанс когда-нибудь выпить хоть рюмку коньяка. — Денег у меня, может, и хватит, — опять усмехнулся он, — но вот времени у тебя нет, это уж точно!

Беседуя, они подошли к лучшему ресторану города.

Рядом с кабинетом директора, как говорится, по последнему слову техники был оборудован маленький уютный бар.

Арнани, увидев такую красоту, несколько растерялся и пробормотал:

— Кто бы мог подумать!

— Обалдел? — довольно улыбнулся Джафаров. — Могу тебя утешить: даже я могу заходить сюда с кем-то не более одного раза в неделю.

— Я сегодня у тебя вместо девочки? — понял Арнани.

— Тоже мне, «девочка»! — критически оглядел Арнани Джафаров. — Рядом с тобой в бане и за упавшим мылом не нагнешься.

Они сели за свободный столик, стоящий в углу. Джафаров выбрал его вроде невзначай, но Арнани сам был из того же теста — понял.

К ним тотчас подбежала, улыбаясь, миленькая официантка. Арнани заметил, что других здесь не держали.

— Мы рады вас видеть! — выдала она дежурную фразу и перешла к делу: — Что будем пить?

— По сто «Метаксы», жареные орешки, миндаль в сахаре и по шоколадке. Вам в том числе! — добавил Джафаров, ласково улыбаясь девушке.

Девушка через пять минут принесла заказ и удалилась.

— Видишь, как действует личная заинтересованность? — спросил Джафаров. — Давай выпьем! Может, в последний раз! — неожиданно добавил он, чем озадачил Арнани.

— Ты что, помирать собрался?

Но Джафаров уже взял себя в руки.

— Извини! — коротко бросил он. — Выпьем!

Они выпили прекрасный коньяк, закусили орешками и миндалем.

— Случилось что? — все же спросил, встревоженный и заинтригованный, Арнани.

— Задание опасное! — пояснил Джафаров.

Арнани сразу же успокоился.

— Тоже мне!.. Подумаешь! Справишься. Я в тебя верю!

— Спасибо, друг! — тепло сказал Джафаров. — Это прекрасно, когда кто-то в тебя верит.

— Пойдем! — заволновался Арнани. — К Дадаеву не опаздывают!

Джафаров охотно поднялся, взяв недоеденные шоколадки с собой.

— Не опоздаешь!

Он подумал, что нельзя опоздать к тому, кто уже жарится на сковородке в аду, но Арнани ад не грозит, так что Джафарову при случае придется обслуживать Дадаева там.

Друзья вышли из ресторана, и Джафаров стал прощаться.

— Провожать я тебя не пойду, времени уже в обрез! — пояснил он Арнани. — Давай обнимемся, что ли, напоследок.

— Опять похоронные речи! — поморщился Арнани. — Живи и давай жить другим!

— Ты забыл, какая у нас профессия! — горько усмехнулся Джафаров.

Он крепко обнял Арнани, остановил такси и уехал.

Арнани встревоженно посмотрел ему вслед, потом, сам не зная отчего, вздохнул и пошел получать свою награду.

У дворца Дадаева роем вились рослые молодцы в черной форме. Дворец был плотно окружен. Удостоверение Арнани подействовало на гвардию Гейдарова, как красная тряпка на быка.

— Пошел на три буквы, мент поганый! — рявкнул на Арнани рядовой гвардеец.

Арнани опешил.

— Как ты говоришь с офицером?! — заорал он на гвардейца. — Я по срочному вызову Дадаева! Позови офицера!

Гвардеец при упоминании имени Дадаева опешил и бросился за своим непосредственным начальником. Но на полпути вдруг опомнился и повернул обратно к Арнани, будто боялся, что тот исчезнет.

— Пошли со мной! — приказал он тем же тоном и выразительно щелкнул затвором автомата.

Арнани подчинился насилию, хотя поклялся накатать рапорт своему начальству, как только доберется до своей «конторы».

Гвардеец привел Арнани к группе штатских, среди которых Арнани узнал Рагима Шукюрова, начальника тайной канцелярии Гейдарова, главы страны.

Гвардеец вскинул руку в приветствии и доложил:

— Рвался во дворец! Говорит, что его вызывал Дадаев.

Шукюров внимательно посмотрел на Арнани.

— Арнани? — полуспросил он.

— Арнани! Так точно! Прибыл по приказанию своего начальства.

Шукюров заинтересовался.

— И какое же задание ты получил?

— Явиться во дворец за наградой! — отчеканил Арнани.

Теперь уже удивился Шукюров.

— За что тебя должны были наградить? — спросил он презрительно.

По его мнению, награждать в этой стране мог только один человек — его хозяин, властитель страны Гейдаров.

— За успешное раскрытие сети наркомафии! — ответил Арнани.

Он не чувствовал за собой никаких грехов. Поэтому был спокоен.

— Это ты раскрыл эту сеть? — не поверил Шукюров.

— Не я один! Работали две группы: одна от нас, другая от контрразведки.

— С Джафаровым, значит, работал? — как-то странно проговорил Шукюров.

— Так точно! — отчеканил Арнани. Внезапно он заметил, как вниз по лестнице, с этажа, где полчаса назад побывал Арнани, спускалась обученная немецкая овчарка.

Она шла не торопясь, внимательно обнюхивая каждый след.

Поровнявшись с Арнани, она напряглась, шерсть ее вздыбилась, и собака рванула к Арнани.

Все присутствующие замерли и отшатнулись от него.

Но профессионалы реагируют на ситуации очень быстро. Телохранитель Рагима Шукюрова подскочил к Арнани и одним ударом в живот уложил его.

Арнани упал на мраморный пол. Выпитый коньяк с закуской мгновенно выплеснулись из его живота.

Его подняли из собственной блевотины и привели в чувство.

— Однако! — услышал он голос Шукюрова. — Какие нежные создания работают у нас в уголовном розыске!

Арнани так крепко держали за руки телохранители Шукюрова, что он не мог бы и пошевелиться, не то что оказать сопротивление.

— За что? — с трудом спросил он Шукюрова, абсолютно не понимая причины нападения на него.

— Собачка тебя узнала, дорогой! Сам видишь! А ты мне здесь морочишь голову, говоришь, что только что пришел…

— Я этого не говорил! — возразил Арнани. — Я только сказал, что меня вызвал к себе Дадаев…

— Значит, ты сознаешься, что уже был наверху? — торжествовал Шукюров.

— Был! — согласился Арнани. — Но я дошел только до комнаты охраны.

— Тебя не пустили? — засмеялся Шукюров.

— Охраны не было! — сказал Арнани.

— Ты лично видел, что ее не было? — недоверчиво спросил Шукюров, начиная что-то понимать. — Почему ты остановился?

— Я встретил Джафарова, — докладывал Арнани, — он уже шел от Дадаева с наградой. Сказал мне, что Дадаев полчаса будет проводить с охраной инструктаж. Я ушел вместе с ним.

Арнани уже понял, что раз так лютует личная гвардия Гейдарова, то произошло что-то очень страшное.

«Не совершили ли на Гейдарова покушение?» — подумал он, и липкая струйка пота потекла у него между лопаток.

— Чем же он занимал тебя? — заинтересовался Шукюров.

— Повел в бар! — коротко ответил Арнани.

— Что пили? — спросил Шукюров и рассмеялся. — Впрочем, что пили, то уже на полу! Меня интересует, где Джафаров?

— Не знаю! — ответил Арнани. Получив кулаком в челюсть, он сразу же почувствовал во рту солоноватый вкус крови.

— Не ври! — посоветовал Шукюров.

— Правда, не знаю! — ответил Арнани, сплюнув кровавую слюну на пол. — Мы вышли из бара, он на прощание обнял меня, сел в такси и уехал.

— Номер такси?

— Не помню! — ответил Арнани и тут же получил кулаком в пах.

От боли хотелось завыть, но Арнани держался мужественно и только простонал:

— Клянусь, не знаю! Зачем мне запоминать номер такси, на котором уехал мой друг? Он же ваш человек!

— Ты профессионал! — уже орал на него Шукюров. — У тебя отработанная память!

Он опять ударил Арнани, но уже несильно — так, для порядка.

— Джафаров профессионал классом выше! — защищался Арнани. — Он ушел достаточно далеко, чтобы я не смог ничего разглядеть.

— Как же ты рассмотрел, что это было такси? — все еще сомневался Шукюров.

— Такой силуэт с фонарем на крыше имеет только такси! — ответил Арнани.

Он все еще не понимал, каким образом Джафаров замешан в этой истории и что вообще случилось.

— А что еще тебе сказал Джафаров? — не унимался Шукюров.

— Что у него опасное задание! — признался Арнани.

Шукюров засмеялся, и все угодливо подхватили.

Один Арнани не испытывал желания смеяться.

— А ты чего не смеешься? — спросил его Шукюров.

— Скажите, над чем?

— Если начальство смеется, — заметил хмуро Шукюров, — не надо думать, над чем, надо смеяться.

Арнани промолчал. Угодничать он не умел, а говорить правду в его положении было опасно. Эти люди не боялись никого, кроме своего владыки Гейдарова.

Шукюров пристально посмотрел на Арнани. Долго смотрел, не менее минуты.

— Пойдем! — наконец решил он и пошел вверх по лестнице по направлению к кабинету Дадаева.

Телохранители Шукюрова повели Арнани за ним, не выпуская из своих цепких рук.

Первое, что увидел Арнани, когда его так ввели в комнату охраны, было пять трупов, застывших в нелепых позах. Охранников явно застали врасплох. Лишь один из них успел схватиться за оружие.

— Как тебе это нравится? — спросил Арнани Шукюров.

— Ужас! — только и смог вымолвить ошеломленный Арнани. — Кто их?

— А ты не догадываешься? — с издевкой спросил Шукюров. — Я думаю, тот, кто сказал тебе, что вся охрана на инструктаже.

— А Дадаев? — понял, бледнея, Арнани.

— Быстро соображаешь, — похвалил Шукюров. — Дадаев умер от инфаркта! Но мы-то с тобой отлично знаем, что инфаркт может случиться, когда глядишь в черный зрачок пистолета, видя там смерть.

Арнани все понял. Он вспомнил каждую секунду с того самого момента, когда повстречался возле комнаты охраны с Джафаровым.

«Джафаров должен был убить меня, но он не сделал этого… Оказывается, друзей убивать очень трудно!» — подумал он.

Шукюров подтвердил, словно подслушав его мысли:

— Тебе повезло, что Джафаров — твой друг! Другого он бы положил рядом с этими.

И он окинул рукой пять лежащих на полу комнаты трупов.

— Я ничего этого не знал! — оправдывался Арнани.

— Я тебе верю! — успокоил его Шукюров.

Телохранитель недовольно спросил:

— Отпускаем?

— Ишак! — оборвал его Шукюров. — Кто разрешил тебе открыть рот? Мне нужны твои кулаки и медвежья сила. А мозгов у тебя ровно столько, сколько нужно, чтобы воспринимать мои приказы.

— Прости, господин! — повинился телохранитель и с грацией ручного медведя понурил голову.

— Чтобы это было в последний раз! — предупредил его господин. — Еще замечу, отправлю сторожить исправительный лагерь, где ты тоже будешь исправляться.

Телохранитель застыл от страха, хотя в других ситуациях никогда не испытывал подобного чувства.

Шукюров опять вперился долгим взглядом в Арнани.

— Не знаю, что с тобой делать, — вымолвил он.

— Я ни в чем не виноват! — сказал твердо Арнани.

Шукюров рассмеялся.

— Виноват, не виноват!.. Кого в наше время интересуют такие пустяки? Ты что, школьница, которую мама застала в постели с одноклассником? Ты не понимаешь, во что лучший друг тебя впутал?

— Чтобы понять, надо мне выслушать и другую сторону! — защитил Джафарова Арнани. — Я не знаю, что им двигало.

Шукюров печально посмотрел на Арнани.

— Шесть трупов тебя не убедили? — спросил он с изумлением. — Мы скоро поговорим о твоем желании послушать другую сторону. Поверь мне, я всеми своими силами буду этому способствовать. А пока ты посидишь у меня в подвале и посмотришь, как говорят те, которым надо развязать язык. Уведите!

Телохранители бесцеремонно уволокли Арнани.

2

Шукюров был единственным человеком, которому Гейдаров верил больше, чем себе. Он никогда не подводил, чего Гейдаров не мог сказать даже о себе.

Когда Шукюров получил предписание проконтролировать самоуничтожение Джафарова, он подумал, что это провокация, и позвонил Дадаеву, но телефон Дадаева не отвечал.

Шукюров отогнал мысль о том, что с Дадаевым что-то случилось, но на всякий случай позвонил в охрану. Когда и там не взяли трубку, он забеспокоился и поднял тревогу, вызвав роту избранных гвардейцев.

Джафаров Шукюрову нравился. И как профессионал, и как всегда выдержанный и спокойный человек.

Шукюров проконсультировался со своим шефом Гейдаровым о странном приказе Дадаева, но Гейдаров отмахнулся: — Меня не интересуют ликвидаторы, которых создает и разрушает Дадаев. Это не люди! Твоя забота, чтобы он делал все под контролем. А менять одного убийцу на другого — его право!..

И Шукюров послал двоих надежных ребят проверить, умер Джафаров или нет и не надо ли ему в этом помочь.

А сам поехал с ротой гвардейцев во дворец Дадаева.

Во дворце Дадаева всегда царил железный порядок. Каждый знал свое место, имел свою зону действия и никогда, под страхом смерти, не лез на чужую территорию.

Охранник у входной двери не имел права отлучаться даже по естественным надобностям. В его стеклянной будке был небольшой унитаз, спрятанный в деревянном футляре. Охранник не открывал и не закрывал дверей — за него это делала электроника: она считывала коды с пропусков, и обмануть ее было невозможно.

Дадаев, оплакивая убитого Джафаровым сына, забыл исключить его код из электронной памяти, и Джафаров беспрепятственно вошел во дворец.

Такой же код был и у Шукюрова.

Увидав гору трупов в комнате охраны, Шукюров ни секунды не сомневался, что убийца из избранных, из тех, кому дано право проходить во дворец как к себе домой.

Таких было немного, и вычислить их всех было делом времени.

Появление Арнани облегчило задачу. Единственным подозреваемым остался Джафаров. Но… Джафаров, по расчетам Шукюрова, к тому времени должен был быть мертв. Если умер не он, а Дадаев, то стало ясно, что приказ на самоуничтожение не сработал. Почему, это уже было делом второстепенным, не существенным.

Шукюров пошел к Гейдарову.

— Дадаев умер? — встретил его вопросом Гейдаров.

Шукюров голову мог дать на отсечение, что в его отряде нет ни одного осведомителя хозяина. Поэтому его всегда ошеломляла проницательность вождя, хотя к этому уже давно можно было привыкнуть. Шукюров был с Гейдаровым с первого дня появления вождя на политической сцене страны.

— Умер! — мрачно подтвердил Шукюров.

— Своей смертью? — поинтересовался Гейдаров с абсолютно непроницаемым лицом.

— Инфаркт миокарда! Если верить врачам, — оговорился Шукюров.

— А ты не веришь? — удивился Гейдаров.

— Вскрытие покажет! — уклонился от прямого ответа Шукюров. — Даже если он и умер своей смертью, нельзя сказать, что ему никто не помог умереть.

— Очень туманно изъясняешься! — покачал головой Гейдаров. — Просвети непонятливого…

В устах Гейдарова не звучало угрозы, тем не менее Шукюров поспешил броситься в ноги повелителю.

— Прости, повелитель! Только потрясение увиденным заставило меня быть не столь понятливым. Ликвидатор Дадаева не покончил с собой, как велит инструкция. Он восстал против своего господина, и тот умер…

— От страха! — закончил за Шукюрова Гейдаров. — Чудовище Франкенштейна сожрало своего создателя. Ты уверен, что Ликвидатор успел побывать у Дадаева перед его смертью?

— Застигнуть врасплох охрану Дадаева мог только Ликвидатор… — начал Шукюров.

Гейдаров его перебил:

— Сколько человек было в охране?

— Пять! Все найдены с пулей в голове, — пояснил Шукюров. — Есть свидетель, видевший, как Джафаров шел из кабинета Дадаева.

— Кто? — удивился Гейдаров.

— Арнани из уголовного розыска!

— И он жив? — не поверил Гейдаров. — Ликвидатор никогда не оставлял свидетелей…

— Арнани его друг! Друзей, наверное, трудно убивать? — спросил Шукюров Гейдарова, очень надеясь, что тот считает его не только верным и преданным до гроба слугой, а и своим другом.

— Не знаю! — искренне ответил Гейдаров, который никогда и ни к кому не испытывал дружеских чувств. — Я убиваю только предателей!

Шукюров с отчаянием подумал, что под это определение можно подогнать кого угодно, было бы желание.

— Джафаров — предатель? — спросил он, чтобы услышать приговор Ликвидатору.

Гейдаров даже удивился такому вопросу.

— Разумеется! Он предал своего господина, своего создателя. Ему было приказано умереть, а он что сделал?

— Негодяй! — немедленно откликнулся Шукюров, всем видом выражая готовность тут же умереть по приказу своего господина.

Такая готовность к самопожертвованию понравилась Гейдарову, и он милостиво сказал:

— Если будешь долго стоять на коленях, протрешь брюки!

Шукюров одним рывком поднялся с колен и рассмеялся шутке шефа.

— Считайте, что Джафаров мертв!

Он попятился до двери и, уже открыв ее, услышал вдогонку:

— Ликвидатора убить не так просто!

Учти!

— Ваш совет мне дороже жизни! — согнулся в поклоне Шукюров и тихо выскользнул из кабинета.

Со смертью Дадаева все его приказы автоматически теряли силу, поэтому Шукюрову было нужно подтверждение Гейдарова.

Теперь, по разумению Шукюрова, Джафаров был обречен.

Первым делом Шукюров дал команду бригадам на вокзалах и в аэропорту в случае появления Джафарова в поле их зрения сразу вести огонь на поражение.

Затем Шукюров затребовал папку с делом Джафарова и долго изучал его связи. Особенно его заинтересовал материал, связанный с агентурой Джафарова в Москве.

«Где легче всего скрыться? — рассуждал он. — Конечно, в многомиллионном городе, где много конспиративных квартир, где пасутся разведки всех стран мира, где даже соседи ничего не знают друг о друге».

Закрыв папку, он позвонил по внутреннему телефону в свой личный застенок, где палач в двадцатом поколении, ас своего дела, Нариман-бей, допрашивал в присутствии Арнани не угодившего Шукюрову человека.

— Как там больной? — спросил он со смешком, от которого у очень многих стыла в жилах кровь. — Согласен на операцию? Даже на любую? Видишь! Говорил я ему: береги здоровье… Как зритель реагировал? Мужественно? Давай его ко мне!

Пока к Шукюрову вели Арнани, он мысленно продумывал варианты операции по уничтожению опасного свидетеля, когда-то имевшего код Ликвидатора, а теперь именовавшегося просто Джафаровым.

Когда Арнани ввели в кабинет Шукюрова, он был потрясен.

Нелегко смотреть, как при тебе страшно пытают безвольного человека, а он кричит так, что того и гляди лопнут барабанные перепонки. Пытают просто так, для демонстрации.

Шукюров понял, что творилось в душе Арнани.

— Мышь проглотил? — пошутил он. — Не тебя же пытали! Другого!

— Зачем? — спросил Арнани. — Он же был на все согласен!

Шукюров довольно захохотал.

— Хочешь, расскажу одну шутку?

И, не дожидаясь согласия Арнани, стал рассказывать:

— Одна красивая женщина на встрече Нового года согласилась незаметно улизнуть из компании с одним очень красивым мужчиной и покататься на его машине. Красавец увез ее далеко за город и стал приставать. Та надавала ему пощечин. Красавец обиделся и выбросил ее из машины в том платье, в котором она была на празднике. А сам уехал.

Красавица стала замерзать. Видит, едет машина. Она голосует. Водитель останавливается и требует такую сумму, которой у нее никогда не было. Красавица возмущается, а водитель уезжает. Едет другая машина. Красавица решает обмануть водителя и предлагает ему громадную сумму, чтобы тот довез ее домой. А водитель ей: «Дашь — повезу!» Она, естественно, возмутилась, и водитель уехал.

А теплее, между прочим, не становится. Едет еще одна машина. Красавица уже так замерзла, что решает отдаться, чтобы спасти свою жизнь. А водитель попался извращенец. Ему просто так не надо. Он ей такое предложил, что она снова на дыбы. И водитель уехал.

Красавица уже совсем замерзла. И когда остановилась последняя машина, она предложила и дать, и не только дать, а всеми извращенными способами. А водитель был старый. Он ей сказал: «Шлюх не возим!» Закрыл дверь и уехал.

Шукюров так смеялся, что у него на глазах выступили слезы.

— Хорошо, да? — с трудом проговорил он. — «Шлюх не возим!»

И опять гомерически захохотал и так смеялся еще минут пять.

Затем сразу прекратил и спокойно, с издевкой, спросил Арнани:

— Надеюсь, понял?

— Понял! — согласился Арнани. — «Если насилие неизбежно, постарайтесь расслабиться и получить максимум удовольствия», — процитировал он французскую поговорку, которую вычитал в каком-то журнале.

— Умница! — одобрил Шукюров. — А тот — дурак! Потому и здоровье потерял.

Арнани молчал. Его положение было безвыходным. Невиновность не имела абсолютно никакого значения, особенно в таком деле, как смерть важного государственного чиновника. И вопрос: соглашаться или не соглашаться — для него не стоял.

Шукюров был доволен. Он любил понятливых людей.

— Как я понимаю, — начал осторожно Арнани, — мне будет сделано предложение, от которого нельзя отказаться, не так ли?

— Правильно понимаешь! — одобрил Шукюров. — Люблю понятливых людей.

— И какое? — полюбопытничал Арнани.

— Узнаешь! — не торопился Шукюров. — Сначала поговорим. Устраивает?

— Поговорим!

Шукюров встал из-за стола и закружил по кабинету в таком темпе, что у Арнани закружилась голова.

Внезапно остановившись возле Арнани, Шукюров тихо и вкрадчиво спросил, будто боялся, что его подслушивают:

— Ты вместе с Джафаровым расследовал три убийства?

— Вы имеете в виду убийства руководителей страны?

— Да! — поморщился Шукюров, как от зубной боли. — Кого же еще? Неужели ты думаешь, что для меня имеет значение смерть их случайных попутчиков? Правда, их там было десятка два. Но все это мелочь. Кого это может заинтересовать? Может, только уголовный розыск! Даже убийство сына Дадаева — ерунда!

— Сына Дадаева? — поразился Арнани. — Какого сына?

— Неважно! — отмахнулся Шукюров. — Отвечай!

— Вам лучше, чем мне, известны все подробности этих дел! — осторожно начал Арнани. — И не мне вам рассказывать…

— Тебе! — перебил его Шукюров. — На мой взгляд, единственным недостатком Востока является употребление многих слов, когда достаточно сказать: «Да!»

— Да! — сразу сдался Арнани. — Вместе с Джафаровым!

— Ты не заметил в его поведении ничего странного? — спросил Шукюров.

— Что вы имеете в виду? — осторожно уточнил Арнани, пытаясь ничем не повредить Джафарову.

— Что он говорил тебе?

— По работе? — успешно разыгрывал непонимание Арнани.

— Вне работы, — допытывался Шукюров.

Арнани задумался. В первую минуту он хотел сказать, что ничего особенного тот не говорил. Потом вспомнил о наружной слежке за кадровым работником контрразведки, о прослушивании, о наличии спецсредств и решил не рисковать: уличенный во лжи, он будет немедленно уничтожен. А что умеет делать палач в спецподвале, Арнани видел лично. Ему не надо было рассказывать об этом.

— Пожалуй, меня поразила одна его фраза, — вспомнил он. — Тогда Джафаров сказал, что политические убийства не раскрываются.

— Вот видишь! — удовлетворенно произнес Шукюров. — Сам делаешь, сам раскрываешь? Такого не бывает!

Арнани поразился этому открытию.

— У вас есть факты участия Джафарова в убийствах? — с трудом произнес он.

— Нет, ни одного! — откровенничал Шукюров. — Но я знаю: все три смерти были выгодны только одному человеку. Ты знаешь, о ком я говорю.

— Дадаеву? — наивно спросил Арнани.

— Я сказал: «Ты знаешь!» Не всегда надо говорить то, что думаешь. И выдавать все, что знаешь!

— Но Джафаров сам расследовал эти преступления, и мы вышли на мафиозную сеть наркобизнеса благодаря Джафарову.

— Зато он не нашел убийц! — мрачно отметил Шукюров.

Арнани ничего не оставалось делать, как молча согласиться с Шукюровым.

— Ты хочешь сказать, что тоже не нашел убийц? — понял его молчание Шукюров. — Но ты — это ты, а он — это он! Могу сказать тебе по секрету: если я убью тебя и вся мировая общественность будет требовать расследования, Гейдаров поручит мне вести его!

Арнани такая перспектива устраивала меньше всего.

— Какое место отводится мне в ваших планах? — спросил он прямо.

Шукюров опять заходил по комнате.

— Я еще не решил! — заявил Шукюров. — Но, думаю, что пошлю тебя туда…

— Куда? — не понял Арнани.

— Куда нужно, туда и пошлю! — тихо сказал Шукюров. — И ты поедешь и будешь делать все, что я тебе скажу.

— Хорошо! — согласился Арнани. Шукюров удовлетворенно потрепал его по голове и миролюбиво произнес:

— Может, все обойдется! Джафаров обложен, как медведь в берлоге. Не вырваться ему отсюда! Мои собаки разорвут его на части! Это такие псы, Аллах свидетель!

— Где я буду ждать вашего приказа? — поинтересовался Арнани, не забывший камеру пыток.

И Шукюров подумал о том же и захохотал:

— Не бойся, к Нариман-бею я больше тебя не пошлю. Вдруг не поймет и покалечит?

В этой шутке Арнани услышал угрозу.

Шукюров протянул Арнани пластиковую карточку золотистого цвета. На карточке был номер и две большие буквы: СБ.

— Держи! Теперь ты работаешь у меня! Время от времени мне нужна свежая кровь. Вот я ее и вливаю.

Арнани взял карточку и стал с интересом ее рассматривать. Эта карточка делала его могущественным, она давала ему право беспрепятственного прохода куда угодно и за чем угодно, право обыскивать жилища без санкции прокурора, а если надо, то и убивать.

— Благодарю! — сказал Арнани, чувствуя, что поддается обаянию безграничной власти.

— Благодарить будешь, когда придет пора получать свою награду! — усмехнулся Шукюров. — Ты думаешь, почему я остановился на тебе? Выбор, сам понимаешь, у меня большой…

— Мне трудно это понять! — сознался Арнани.

— Тебя пощадил Ликвидатор! — пояснил Шукюров. — Это значит, что тебя он никогда не сможет убить! А ты его сможешь. Сможешь? — подозрительно спросил он.

— Смогу! — ответил Арнани.

Он твердо решил не возвращаться в подвал пыток. А для этого надо было соглашаться со всем, все обещать и во всем уверять.

«Там будет видно!» — думал он про себя.

Шукюров успокоился и сел за стол..

— Первое задание будет несложным: сейчас ты поедешь домой к Джафарову и внимательно осмотришь там каждую вещь, каждую бумагу, каждую книгу.

— Я знаю, что у него много книг! — осторожно вставил Арнани.

— Я тебя не читать их прошу! — ухмыльнулся Шукюров. — Полистай, может быть, там где-нибудь спрятана записка. Свежий взгляд.

— Хорошо! — опять согласился Арнани, хотя ему и претила такая работа.

Шукюров заметил его настроение.

— Ничего, ничего! Немного покопаешься в грязи! К золоту грязь не пристает! — И опять засмеялся. — Джафаров тебя пощадил, но зато и подставил. Ты должен об этом помнить, а не о том, что Джафаров — твой друг. Дружба с приговоренным возможна лишь в одном случае: когда вас обоих поставили к стенке.

Тогда можно спеть: «Возьмемся за руки, друзья! Возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке!» — неожиданно пропел Шукюров приятным тенорком.

«Какие таланты зарыты!» — подумал Арнани.

— Иди работай! — жестко приказал Шукюров. — Концерт художественной самодеятельности окончен!

И Арнани покинул здание службы безопасности.

3

Джафаров, расставшись с Арнани, взял такси на очень небольшое расстояние.

Для этого были две причины: одна заключалась в том, что перед зарплатой у Джафарова всегда оставалось мало денег, а вторая причина была более важная — такси могли спокойно расстрелять в случае, если бы увидели в нем Джафарова.

— Притормози! — остановил Джафаров водителя у метро. — Схожу куплю сигареты!

Джафаров всегда производил впечатление солидного клиента, поэтому водитель не возражал.

Джафаров незаметно нырнул в метро и слился с толпой. Это очень просто: надо почувствовать себя частью толпы, и ты тут же перестаешь быть личностью и растворяешься в ней без остатка. Магия толпы всесильна.

От конечной станции одной из линий метрополитена в сторону аэропорта ходили юркие «пазики».

Джафаров сразу же увидел на остановке женщину с двумя детьми, множеством баулов и с двумя чемоданами. Она все время лихорадочно пересчитывала вещи, не зная, за что сначала хвататься.

Джафаров подошел к ней.

— Вам помочь? — спросил он. Женщина растерянно посмотрела на него.

— Муж обещал проводить, — сказала она, — но его прямо с остановки забрали на работу. Что делать, не знаю. Мне необходимо в аэропорт. Помогите, пожалуйста, сесть в автобус. Мне одной не справиться.

— Не беспокойтесь, обязательно помогу! — утешил женщину Джафаров. — Мне тоже в аэропорт.

В подошедший «пазик» толпа ожидающих бросилась, как на штурм. Мест было меньше, чем желающих.

Без помощи Джафарова женщина с детьми и с таким количеством вещей вряд ли села бы в автобус.

Но Джафаров растолкал толпу и благополучно погрузил семейство.

Ему даже удалось, согнав двух лоботрясов, пристроить детей на переднее сиденье. Их злобные взгляды его не трогали, а дальше взглядов они заходить не рисковали.

Уже в пути Джафаров решил удовлетворить свое любопытство и спросил женщину:

— Так кто забрал вашего мужа? Осчастливленная женщина охотно поделилась с ним:

— Мой муж служит в гвардии самого Гейдарова! — похвасталась она. — Выходной был у него сегодня. Специально взял, чтобы проводить нас к маме отдохнуть в деревне, сил набраться. Но его увидели из проезжающего мимо автобуса, остановились и забрали. Только и успел мне крикнуть, что постарается встретить нас в аэропорту.

Джафарову не надо было ни объяснять, ни втолковывать, зачем гвардейцев согнали в аэропорт: обнаружили труп Дадаева, арестовали Арнани, и тот, ни о чем не подозревая, все выложил Шукюрову.

Действия Шукюрова Джафаров мог расписать буквально по шагам: перекрыты аэропорт, вокзалы, все шоссе, а усиленные наряды полиции, надеясь задержать Джафарова, прочесывают город. Впрочем, Джафаров не обманывал себя, он знал, что задержания как такового не последует, скорее всего его просто расстреляют на месте.

В аэропорт ехать не имело смысла, и Джафаров хотел попросить шофера автобуса остановиться, чтобы сойти, но, поразмыслив, отказался от этого плана. Водитель сразу же запомнил бы Джафарова и где его высадил, а местность здесь довольно пустынная, спрятаться негде, и вертолеты нашли бы его без труда.

Опасность, если знаешь о ней, — уже пол-опасности.

Джафаров решил положиться на свое умение выходить из самых неожиданных ситуаций.

Автобус подкатил к многочисленным дверям здания аэропорта.

Дети, сидевшие на переднем сиденье, внезапно завопили:

— Папа! Папа!

Замахали руками в окно и запрыгали от радости.

Джафаров увидел, как от одних из дверей, оставив свой пост, отбежал молодой рослый гвардеец. Его радостная открытая улыбка яснее слов свидетельствовала о том, какой это замечательный семьянин, любящий отец и муж.

Джафаров также заметил, что напарника у него в дверях не было, значит, можно было пройти в здание аэровокзала. Трудно было сказать, дало бы ему это что-нибудь или нет, но попробовать стоило.

Впрочем, у Джафарова не было другого пути.

Одним взглядом он окинул площадь перед зданием аэровокзала и отметил, что она просто кишит гвардейцами Гейдарова.

«Если задействовано не менее роты, — подумал Джафаров, — то я приговорен».

Дети гвардейца вылетели из автобуса и повисли на отце. Руки у него оказались «связанными».

Джафаров решил воспользоваться его беспомощным состоянием. Он подхватил вещи семьи гвардейца и подошел с ними к отцу семейства вплотную.

У гвардейца от ужаса расширились глаза. Он сразу узнал преступника, чью фотографию изучал в служебном автобусе, добираясь до здания аэропорта.

Джафаров понял, что его опознали, и тихо шепнул:

— Надо молчать!

Гвардеец сам понимал, что с детьми на руках поднимать тревогу просто глупо, и согласно закивал головой.

— Пойдем в здание аэровокзала! — приказал гвардейцу Джафаров. — Не оглядывайся!

— Зачем? — обреченно спросил гвардеец. — Все перекрыто! Приказ: открывать огонь на поражение.

— В любом случае? — спросил Джафаров, зная ответ наперед.

— Даже если вы будете в толпе! — ответил гвардеец, бледный как смерть.

Джафаров изменил решение.

— Тогда оставайтесь на месте, но не вздумай поднимать тревогу, — предупредил он. — Сам понимаешь, начнут стрелять, могут и твоих задеть.

— Согласен! — быстро ответил гвардеец.

— Проводи меня! — предложил ему Джафаров. — Один!

Жена гвардейца застыла в недоумении и крепко прижала к себе детей.

Джафаров крепко взял гвардейца за правую руку. Это было хоть какое-то прикрытие.

Так, плотно прижавшись плечом к плечу, они вошли в здание аэропорта.

В залах ожидания, в самых выгодных точках обороны, сосредоточились вооруженные гвардейцы.

Джафарова могли узнать в любой момент.

Справа от входа Джафаров заметил дверь, обитую дюралевым листом.

Ты имеешь право проходить через служебный вход? — спросил он гвардейца.

Гвардейцу очень хотелось сказать «нет», но страх за жизнь своей семьи пересилил страх перед возможным наказанием за пособничество врагу.

— Имею! — протянул он едва слышно.

— Честный человек! — похвалил его Джафаров. — Мог бы и не сказать правду! Ладно, у тебя все равно не было выбора: в любом случае пошел бы со мной.

Никто не ожидал увидеть Джафарова в компании с гвардейцем, поэтому двое мужчин, один из которых был в черной форме гвардейца, не привлекли внимания охраны.

Стоящие у служебного входа гвардейцы, завидев знакомую форму, не обратили на них никакого внимания, увлекшись беседой о женщине, которая строила кому-тo глазки.

Правда, один из них боковым зрением заметил Джафарова и какая-то неясная тревога на секунду мелькнула в его голове, но в этот момент собеседник затронул слишком животрепещущую тему: давала кому-нибудь обсуждаемая или нет.

Это была тема, перед которой мерк даже облик разыскиваемого преступника.

Джафаров со своим живым щитом вошел на служебную территорию, куда «посторонним вход воспрещен».

Первое столкновение ожидало его у входа в туалет, из которого прямо на Джафарова выскочил его бывший одноклассник, одетый в летную форму. Но эта форма тоже была черной.

— Джафаров! — крикнул он и схватился за пистолет.

Этого ему не надо было делать ни при каких обстоятельствах.

Эрик — так претенциозно назвали своего первенца его родители, приехавшие на работу в столицу республики из горного аула, — никогда не был другом Джафарова. Поэтому он не испытывал к Эрику дружеских чувств. И на мгновение опередил его.

Этого мгновения хватило, чтобы пуля, выпущенная из бесшумного пистолета, захваченного Джафаровым из сейфа Дадаева, впилась в лоб Эрика.

Убойная сила оружия была такова, что тело Эрика с грохотом и шумом влетело обратно в туалет. Это вынудило Джафарова вместе с гвардейцем поторопиться войти туда же.

Гвардеец перестал быть нужен Джафарову. Он свое дело сделал, но Джафарову не хотелось его убивать, рядом с ним он отчетливо видел смеющиеся мордашки его детей. И Джафаров ударил гвардейца ребром ладони по затылку.

Подхватив обмякшее тело, Джафаров оттащил гвардейца в ближайшую кабинку и приковал к трубе собственными наручниками гвардейца.

Потом он занялся убитым. Мертвый не интересовал Джафарова, его интересовал костюм Эрика.

Джафаров управился за минуту. Ровно столько ему понадобилось, чтобы снять с трупа летный костюм и затащить мертвое тело в другую кабинку.

Сам Джафаров переоделся в соседней.

Едва он закончил переодеваться, как услышал удивленные голоса. Это были молодые лоботрясы-гвардейцы. Закончив обсуждать животрепещущую тему, они услышали шум и грохот в туалете.

Они могли бы и не ходить туда. Более того, устав запрещал им отлучаться от двери служебного входа до смены караула. Но любопытство и безделье погнали их на смерть.

— Нет, ты только посмотри! — сказал один из них, тот, которого больше всего в жизни интересовала девственность его школьной приятельницы. — Клянусь, здесь только что кому-то вышибли мозги.

— Наверное, это тебе вышибли все мозги! — возражал его друг. — Мозги отдельно от тела не бывают. Где тогда тело?

Слушать дискуссию у Джафарова совершенно не было времени.

Он выскочил из кабинки и красноречивым жестом предложил гвардейцам пройти в кабинку по соседству, чтобы там отдохнуть от дежурства.

Молодые гвардейцы предпочли плену смерть и схватились за оружие.

Экспериментальный пистолет в руке Джафарова сработал на совесть, оправдывая затраты, которые были вложены в разработку этой системы.

Двух пуль оказалось достаточно, чтобы свободные кабинки туалета заполнились мертвыми телами.

«Не хотел бы я быть на месте того несчастного, которому приспичит сесть орлом, — подумал Джафаров. — Грязные трусы гарантирую».

Джафаров мельком взглянул на себя в зеркало. Издали его запросто можно было спутать с Эриком: те же густые усы, черные волосы, рост чуть выше среднего, почти одинаковое телосложение.

Поэтому Джафаров решил попытаться прорваться к вертолетной стоянке в аэропорту. Он знал, что наличие вооруженных экипажей делает бессмысленной охрану вертолетов.

«Риск — благородное дело!» — решил он.

Едва Джафаров оказался в коридоре, как услышал по внутренней громкой связи: «Майор Карумов, срочно вернитесь в свой вертолет! Майор Карумов, срочно вернитесь в свой вертолет! По графику ваш вылет!»

Настойчивый голос диспетчера не переставая звал летчика.

«Кричи, кричи, — мрачно подумал Джафаров, — до него теперь не докричишься!»

Он побежал к вертолетной стоянке.

Бежать ему было выгодней, чем идти спокойным шагом. Можно было на законном основании придерживать рукой якобы спадавшую летную фуражку, закрывая при этом собственное лицо.

Джафаров вспомнил одну особенность Карумова: при быстром беге тот немного прихрамывал — сказывалась тяжелая травма детства, когда Эрик на спор выпрыгнул из окна класса. Тогда он и сломал ногу.

Бежать с тяжелым чемоданчиком было не очень удобно, но Джафарову не приходилось выбирать.

Очевидно, издали он очень напоминал Карумова. Никто из встречных летчиков не оглянулся и не остановил его.

Каждый слышал диспетчера и знал: человек торопится.

Экипаж Карумова, устав ждать своего командира, расслабился и потерял бдительность.

Видя бегущего командира с чемоданом в руке, штурман заметил:

— Эрик опять получил посылку из своего аула. Сегодня выпьем хорошего вина, надоело пить бутылочную кислятину.

Появление в кабине вертолета приговоренного к смерти вместо командира вызвало у экипажа шок.

Члены экипажа превратились в артистов из финальной сцены «Ревизора».

Только аплодисментов они не дождались.

— Кто пошевелится, умрет! — пригрозил Джафаров, выразительно показывая пистолет.

Джафаров взобрался в кабину вертолета и приказал:

— Полетели!

Второй пилот включил двигатель, но перед лицом смерти нашел в себе силы пошутить:

— До Москвы не долетим!

И кривая усмешка исказила его красивое лицо.

Молодым не хочется умирать! Но убивают они с большой охотой.

Боевой вертолет гвардии Гейдаров снизу был бронирован и имел вооружение, с помощью которого мог справиться с полком пехоты. Захваченный, он потерял все свои боевые качества — во всяком случае для Джафарова.

— Куда долетим, туда долетим! — философски заметил Джафаров второму пилоту. — Поднимай машину!

Джафаров торопился. Он знал, что с минуты на минуту обнаружатся трупы гвардейцев и для охотников станет ясно: «дичь» упорхнула, надо ее преследовать.

— Сначала лети по маршруту! — приказал Джафаров второму пилоту. — Как скроешься из виду, повернешь на север!

Многотонная махина легко поднялась в воздух и начала свой полет, несколько выходящий за рамки патрульной службы…

А в здании аэропорта уже была объявлена тревога.

Джафаров почти точно предвидел, как будут обнаружены трупы.

Начальник службы безопасности аэропорта страдал недержанием мочи. В eгo кабинете был сделан личный туалет, чтобы он не бежал сломя голову в туалет для начальства, который был всегда закрыт на ключ. Простые смертные не могли пользоваться тем, что им не положено.

Эта привилегия создавала, однако, просто непреодолимое препятствие для начальника. Пока в общей связке ключей найдешь нужный ключ, пока его вставишь в замок, изойдешь прямо в штаны.

А начальник — как и всякий начальник — очень дорожил своим положением.

Именно положением, а не репутацией! Подмокшая репутация — совсем другое дело, чем подмокшее положение. Слова «репутация» в этой среде не знали, но свято блюли слово «положение».

Поэтому начальник обычно не делал длительных обходов.

Но сегодняшний день был особенным: ловили опасного государственного преступника, и начальник проявлял активность, показывая всем, что он абсолютно здоров и сплетни о его болезни — не больше чем сплетни.

Но как не прикажешь сердцу, так и болезни.

Задержавшись дольше обычного на обходе вверенных ему постов внутренней охраны, начальник службы безопасности аэропорта внезапно почувствовал, что до служебного кабинета он не доберется. Приспичило!

И начальник правильно рассчитал: единственное, что ему остается, — это успеть добежать до служебного туалета для работников аэропорта.

До кабинки он успел добежать вовремя.

Открыв первую кабинку, начальник обнаружил лежащего без сознания гвардейца, прикованного наручниками к трубе водослива.

Вскрикнув, он бросился в соседнюю кабинку.

То, что он там увидел, привело его в шок: столь изуродованного тела не узнала бы и родная мать.

Начальник службы безопасности не был родной матерью Эрика, но он стал кричать так же громко, как кричала потом родная мать.

Предательская пахучая струя преодолела порог стыдливости начальника и мгновенно затопила левый ботинок.

Оставляя за собой на кафельном полу мокрый след, начальник, не соображая, что он делает, заглянул в две оставшиеся кабинки, но то, что он там увидел, оптимизма ему не прибавило.

Воя, как взбесившийся пес, начальник службы безопасности выскочил в коридор. Вид его был жалок: левая штанина была наполовину мокрой, за ним тянулся пахучий след.

Один из сотрудников тайной службы контрразведки, увидевший его искаженное от ужаса лицо, мгновенно понял, что случилось что-то необычное.

Он бросился в туалет и, обнаружив в кабинках страшную находку, достал радиотелефон и объявил тревогу.

Через пять минут туалет и коридор были заполнены гвардией Гейдарова.

Первым делом они затоптали все следы, так что служебная собака, вызванная несколько позже, не смогла взять нужный след.

Гвардейцы очень удивились, найдя одного из своих товарищей живым. Врачи тут же оказали ему квалифицированную помощь, но то, что он остался в живых, вызвало подозрение.

— Касательное ранение! — сказал один из врачей начальнику отряда гвардейцев.

Командир отряда гвардейцев почувствовал угрозу своей карьере.

«Ежу ясно, что Джафаров здесь! — подумал он. — Только где?»

На всякий случай он решил сообщить своему шефу Рагиму Шукюрову о происшедших событиях.

Шукюров ждал сообщения о завершении операции. Однако сведения приходили неутешительные: город прочесан, на вокзалах, железнодорожном и автомобильном, Джафаров не появлялся…

И наконец звонок из аэропорта: Джафаров обнаружен, убил троих, тяжело ранил четвертого…

Рагим Шукюров решил, что настал благоприятный момент, когда можно лично возглавить облаву, чтобы приписать себе успех операции.

Он полетел в аэропорт на своем личном вертолете.

Его пилот был одним из тех, кому он доверял примерно на девяносто процентов. В его глазах это было высшей похвалой.

Пилоту разрешалось высказывать то, что он думает, если это имело отношение к Шукюрову.

И пилот поделился своей тревогой:

— Почему-то по дороге мы не встретили вертолет Эрика Карумова! Не случилось ли чего?

— Мы должны были его встретить? — насторожился Шукюров.

— Обязательно! — нахмурился пилот. — Помимо того, что Эрик мой друг, он очень пунктуальный человек. А я по своей должности обязан знать расписание полетов патрульных вертолетов, их тип и бортовые номера. Все другие я обязан сбивать.

К приземлившемуся вертолету, пригибаясь и придерживая головные уборы, бежали все, кто имел право бежать к высокому начальству. И во главе их, естественно, был командир специального отряда гвардейцев.

Они почтительно провели Шукюрова в здание аэропорта.

— Докладывай! — приказал Шукюров командиру гвардейцев.

— Согласно вашему приказанию я блокировал аэропорт. Самолеты не вылетают по метеорологическим условиям…

— Ты что, дурак? — недовольно прервал его Шукюров. — Где голова Джафарова? Я тебя зачем сюда послал? Чтобы ты самолеты задерживал? Метеорологические условия им создавал?

И Шукюров так посмотрел на командира отряда гвардейцев, что у того затряслись поджилки.

— Как сквозь землю провалился! — растерянно пробормотал командир отряда. — Сам не знаю, куда можно здесь спрятаться? Я поднял всех курсантов спецучилища, прочесали все. Сгинул куда-то…

Шукюров свирепо схватил командира отряда за грудки.

— Тебе надо было сквозь землю провалиться! От стыда, что провалил задание!

Он отшвырнул дрожащего командира и приказал:

— Арестовать негодяя! Я потом проверю, не был ли он в сговоре или в родстве с Джафаровым.

Двое из личной охраны Шукюрова схватили под руки враз ослабевшего командира отряда гвардейцев и уволокли его в сторону. На экстренный случай существовало нечто подобное тюрьме.

Шукюров приказал начальнику аэропорта:

— Пошли в диспетчерскую!

По дороге Шукюров приказал личному пилоту, присоединившемуся к ним чуть позже:

— Посмотри трупы и срочно мне доложи!

Пилот все понимал с полуслова. В диспетчерской Шукюров сразу же спросил у главного диспетчера аэропорта:

— Какие вертолеты поднимались в воздух?

Главный диспетчер посмотрел в свои записи и четко ответил:

— Бортовой 3204 майора Карумова, бортовой 3205 капитана Артемова, бортовой 3206 капитана Мамедова.

— С Карумовым есть связь?

— Минуту назад провели сеанс связи. У них все в порядке…

Шукюров задумался. Он не мог понять, почему чувство тревоги его не покидает, почему он чувствует, что что-то не так…

Вбежавший личный пилот разрешил его сомнения.

— Карумов убит! — запыхавшись, проговорил он. — У него вся голова размозжена!

— Выражайся точнее! Ты узнал своего друга?

— Узнал! — подтвердил пилот. — Хотя узнать его очень трудно. Родная мама не узнает…

— Мама узнает! — машинально ответил Шукюров, обдумывая мелькнувший в голове план.

— Какой удар для нее! — переживал личный пилот.

Шукюров уже думал о другом.

— Слушай! — приказал он главному диспетчеру. — Постарайся связаться с вертолетами, охраняющими северную границу.

Тон, которым это было сказано, не оставлял главному диспетчеру никакого выбора: случись срыв связи даже по чисто техническим причинам — и главный диспетчер сразу же перестал бы быть главным.

— Бортовой 1213, бортовой 1214, ответьте.

Эфир молчал.

Главный диспетчер побледнел и завопил:

— Общая тревога! Вертолеты северной линии, ответьте!

— 1213 слушает! — лениво отозвался борт вертолета. — Что случилось? Война со «старшим братом»?

Шукюров отобрал микрофон у главного диспетчера.

— Много не болтай! Слушай! Говорит Шукюров! Приказываю: найти и уничтожить вертолет, бортовой номер 3204!

— Карумова? — удивился пилот вертолета 1213.

— Карумов мертв! Вертолет захвачен государственным преступником Джафа-ровым! Мой приказ передать срочно всем вертолетам северной линии! — жестко определил суть Шукюров.

Его личный пилот попытался вступиться за экипаж вертолета:

— Тогда погибнет экипаж! Они-то чем виноваты?..

Шукюров резко оборвал:

— Заткнись! Следующий раз будут узнавать командира на расстоянии!

— Но следующего раза не будет! — испуганно пробормотал личный пилот, уязвленный тоном шефа. — Мертвые не исправляются!

Смех Шукюрова в общей тишине отдавал адом.

— В другой жизни, дорогой! В другой жизни! — проговорил он.

А вертолет с бортовым номером 3204 летел на север с максимальной скоростью, на которую был только способен.

Второй пилот был занят маршрутом, а за остальными Джафаров неотступно наблюдал. Каждое их движение было под его контролем. Нельзя расслабляться ни в коем случае. Джафаров неоднократно наблюдал, как агенты, расслабившись после успеха, неизменно терпели поражение и погибали.

Захват вертолета и операция в аэропорту были проведены с блеском, но цель — спасти свою жизнь любой ценой — еще не была достигнута.

Заметив, как переглянулись штурман и стрелок-радист, Джафаров рявкнул на них:

— Ребята! Не испытывайте судьбу! Я стреляю без промаха. Любое неосторожное движение будет расценено как попытка нападения. И предупреждения больше не будет.

Штурман сразу опомнился.

— Мы что, мы ничего! — забормотал он испуганно. — Оружия у нас уже нет, ты забрал.

— Значит, не все забрал! — заметил Джафаров. — Но мне некогда устраивать шмон. Не повторяйте ошибки своего командира.

— Какой? — поинтересовался стрелок-радист.

— Он попытался меня убить и схватился за пистолет! — спокойно пояснил Джафаров.

— Он жив? — спросил штурман.

— Да, если он сможет жить без мозгов! — усмехнулся Джафаров, почувствовав удовлетворение от смерти врага.

— Как? — не понял штурман. — Он умный!

— Пуля из моего пистолета разметала его умные мозги по грязному полу туалета! — пояснил Джафаров.

Если до этих слов у штурмана и стрелка-радиста и были какие-либо планы внезапного нападения на Джафарова, то теперь они перестали об этом думать…

Военный вертолет, метко названный «крокодилом», заметил первым Джафаров.

— Приготовиться к бою! — скомандовал он.

— Это наш вертолет! — определил штурман. — Он потребует от нас следовать за ним на военный аэродром!

Глаза штурмана насмешливо заблестели.

— У него приказ сбить нас! — сказал Джафаров.

— Ерунда! — отмахнулся штурман. Джафаров вынужден был сделать то, что он сделал: мгновенно выхватив пистолет, он одним выстрелом разнес голову штурману.

— Кто еще хочет умереть? — спокойно спросил он у оставшегося экипажа.

— Никто! — коротко ответил стрелок-радист.

— Либо он нас, либо мы его! — сказал ему Джафаров. — Третьего не дано!

— У нас небольшое преимущество! — сказал стрелок-радист. — Он не знает, что мы в курсе того, что он хочет нас сбить.

— Поэтому мы собьем его первыми! — поддержал стрелка-радиста Джафаров.

Экипаж вертолета 1213, обнаружив цель, так обрадовался, что не стал сообщать об этом другим. Не захотели делиться славой.

Твердо уверенный, что экипаж захваченного государственным преступником вертолета даже не подозревает об их истинных целях, командир решил не рисковать и не открывать огня, пока не приблизится к угнанному вертолету на расстояние, исключающее промах. Он еще не забыл, как на недавних стрельбищах его экипаж получил законное последнее место, промазав четыре раза из пяти.

Но те цели были пустячком по сравнению с летящим на максимальной скорости патрульным вертолетом.

Во-первых, патрульный вертолет хоть и уступал в вооружении «крокодилу», однако заметно превосходил его в скорости.

Во-вторых, патрульный вертолет был хорошо вооружен, и, даже имея всего две ракеты, он представлял грозную силу.

«Мы можем промахнуться, а он может попасть! — подумал вдруг командир экипажа 1213. — А у нас на борту полно боеприпасов! Разнесет на куски!»

Эта мысль храбрости ему не прибавила, и командир экипажа 1213 потребовал по радио у экипажа 3204:

— Полеты за пределы республики запрещены! Приземляйтесь! Приказ президента!

Патрульный вертолет заметно снизил скорость.

Командир «крокодила» торжествовал.

— Они подчиняются! — радостно завопил он, не ожидая такого поворота. — Сейчас мы их приделаем! Приготовься, Ахмед! — приказал он стрелку.

Однако когда «крокодил», пристроившись в хвост патрульного вертолета, собрался было открыть огонь на поражение, патрульный вертолет резко взмыл над ним и, почти совершив «мертвую петлю», сверху влепил в «крокодила» две ракеты.

Обе ракеты попали в цель. Военный вертолет взорвался и развалился на множество частей, которые, пылая и дымя, полетели на землю.

— Ура-а! — закричал стрелок-радист патрульного вертолета. — Наша взяла! Трудно в учении — легко в бою! Карл Маркс!

— Фридрих Энгельс! — поправил его второй пилот, не очень обрадованный таким поворотом событий.

Джафаров не стал их убеждать, что это слова Суворова.

— Хорошо стрелял на учениях? — спросил он насмешливо.

— Еще как! — ответил стрелок-радист, радостно улыбаясь.

До его сознания пока не дошло, что, сбив государственный вертолет, он автоматически зачислил себя в разряд государственных преступников.

Когда он понял это, то заплакал как ребенок, жалобно и противно.

Джафаров не мешал ему плакать. Он даже не обратил на него никакого внимания, потому что возникли новые проблемы.

— Горючего осталось не более чем на пять минут лета! — заявил второй пилот.

— Где мы? — спросил Джафаров.

— Думаю, что уже на территории России! — ответил второй пилот.

— Думаешь или уверен? — переспросил его Джафаров.

— Не знаю! — честно ответил второй пилот. — Точно мог бы сказать только штурман, но он уже держит ответ перед Аллахом. Зачем ты его убил?

— Он захотел умереть героем и потянуть за собой всех нас! А мне пока нечего сказать аллаху. Я еще не готов к встрече с ним.

— Я тоже не готов! — признался второй пилот. — Летим до последнего?..

Джафаров посмотрел вниз. Горы, над ущельями которых они летели, чтобы сбить возможную погоню со следа, уже заканчивались. Впереди лежала равнина.

— В горах негде сесть! — пошутил он. — Лети до первой удобной полянки.

Последние пять минут они летели с максимальной скоростью, но постепенно вертолет снижал скорость и скоро стал беспомощно опускаться на землю…

И тут трое одновременно увидели железнодорожную станцию. Ее название было написано по-русски.

Второй пилот мастерски посадил вертолет на поляну у небольшой рощицы.

— Вот и все! — сказал он устало, остановив движение винта. — Путешествие закончилось! Будешь убивать?

— Выходите из вертолета! — приказал Джафаров. — Убивать не буду! Не за что!

Второй пилот и стрелок-радист поспешили выполнить приказ. Жизнь их устраивала больше, чем смерть. Появилась надежда выжить.

Джафаров взял в патрульном вертолете пару наручников и приковал остаток экипажа друг к другу, расположив их вокруг крепкого дерева.

— Постойте так часок-другой! — посоветовал он им. — Шуметь не рекомендую! Я даю вам слово, что сообщу властям о вашем местонахождении. Мучения пойдут вам на пользу! Валите все на меня. Скажите, что я убил штурмана, а вас сразу же сковал наручниками. Вел вертолет тоже я, я умею, они это знают хорошо. И стрелял тоже я. Как я стреляю, они тоже хорошо знают.

— И мы отмазаны? — обрадовался стрелок-радист. — А то у меня невеста!

— Счастливо оставаться! — попрощался с ними Джафаров и пошел в сторону железнодорожной станции.

— Тебе счастливо! — неожиданно крикнул ему вслед второй пилот. И тихо добавил стрелку-радисту: — Какую надо иметь силу воли, чтобы оставаться спокойным, когда за тобой охотятся, как за зайцем!

На слова второго пилота стрелок-радист не обратил никакого внимания…

День пролетел как одна минута. Джафаров немного расслабился.

Маленькая железнодорожная станция никогда еще не видела столь странного пассажира с элегантным чемоданчиком в руке.

Ближайший поезд на Москву шел только через три часа, но Джафаров и не собирался ехать в Москву поездом — это было слишком опасно.

Однако билет до Москвы он купил. В мягкий вагон. Чтобы его хорошенько запомнили.

Расспросив дежурного по станции, где можно хорошо поужинать, он как будто бы отправился в поселок, а сам незаметно вышел на шоссе и, проголосовав, остановил «КамАЗ» с прицепом.

Второй пилот и стрелок-радист действительно ждали ровно час.

Но Джафаров был здесь совершенно ни при чем.

Нет, он выполнил обещание и через час, проезжая мимо телефонного аппарата, позвонил в отделение милиции и сообщил о летчиках, но пьяный дежурный не обратил внимания на этот звонок, решив, что над ним потешаются.

И мучиться бы скованным в лучшем случае до утра.

Но второй военный вертолет Гейдарова повторил, хоть и с опозданием, путь патрульной машины и нашел ее.

«Крокодил» сел рядом с патрульным вертолетом. Горючего ему хватало и на обратный путь, и на то, чтобы поднять в воздух патрульный вертолет.

Единственное, что могло помешать немедленному полету, так это быстро наступающие сумерки.

С оружием в руках экипаж подошел к патрульному вертолету и осмотрел его. Вид мертвого штурмана был ужасен. Но ни второго пилота, ни стрелка-радиста в вертолете не было. Не говоря уж о том, что там не было и государственного преступника Джафарова.

Сквозь шум двигателя им все же удалось услышать громкие вопли оставшихся членов экипажа.

А когда они их обнаружили, жалкий вид избитых коллег пробудил в них жалость.

Избили они себя сами, когда увидели снижающийся вертолет.

— Лучше это сделаем мы сами, чем сделают другие! — предложил второй пилот. — Они это сделают больнее!

И члены экипажа стали колотиться лицами о ствол дерева, так что к тому времени, когда надо было кричать и звать на помощь, у них были правдоподобно разрисованные физиономии.

Потерпевших накормили и, чтобы они согрелись и забыли немного о перенесенных ужасах, напоили хорошим вином.

А утром, с рассветом, оба вертолета поднялись в воздух и взяли курс на родину.

Правда, экипаж военного вертолета предпринял слабую попытку найти государственного преступника, но ни на станции, ни в поселке следов Джафарова они не обнаружили.

И в поезд, идущий до Москвы, Джафаров не сел.

4

Рагим Шукюров со страхом ждал доклада Гейдарову.

Тот не любил проигрывать, а проигрывая, мстил тем, из-за кого он, по его мнению, проиграл. Даже если вина была целиком Гейдарова, он находил повод перенести ее на плечи другого человека. Для чего на всякий случай всегда держал «крайнего».

Но время доклада было столь же неизбежным, как приход ночи или наступление дня.

Едва Рагим вошел в кабинет, как Гейдаров сразу ошарашил его вопросом:

— Упустил Джафарова?

— Упустил! — признался Шукюров. — Командир отряда гвардейцев оказался дальним родственником…

— Командир арестован? — строго спросил Гейдаров.

— Уже умер! — ответил Шукюров.

— Расстрелял без суда? — выразил недовольство Гейдаров.

— Накладка получилась! — каялся Шукюров. — По ошибке его сунули в камеру к уголовникам, и те его «опустили»!

— До рядового? — улыбнулся Гейдаров.

— До рядового случая! — поддержал шутку шефа Шукюров. — Их было много. Последний задушил его в пароксизме страсти.

Гейдаров удивленно посмотрел на своего ближайшего слугу.

— В чем, в чем? — переспросил он. — Какое слово ты сказал?

— В пароксизме страсти! — повторил Шукюров. — От жены услышал.

— Жена у тебя умная! — похвалил Гейдаров.

Шукюров внезапно понял, что закладывает его Гейдарову именно жена и напрасно он ищет осведомителя среди подчиненных.

— Я тоже не дурак! — обиделся Шукюров.

Гейдаров расхохотался, глядя на своего надувшегося слугу.

— Обиделся?.. Если ты не дурак, почему же у тебя государственные преступники сбегают?

Шукюров насупился и пожал плечами.

— Моих так не готовят, как этого Ликвидатора!

Теперь нахмурился Гейдаров и с угрозой спросил:

— Ты хочешь сказать, что Джафаров может прийти ко мне в гости когда захочет?

— Это исключено! — уверил шефа Шукюров. — Вас охраняет отряд таких Джафаровых…

— Командир которых — я сам! — перебил его Гейдаров. — Но, несмотря на то что они все из моего клана, я их держу в ежовых рукавицах. «Если будешь заниматься грабежом, познакомишься со сторожем Ежовым!» Была когда-то такая хорошая поговорка. Не слышал?..

— Нет, шеф! Не слышал! — опустил голову Шукюров, всем своим видом изображая раскаяние. — Я еще молодой! Откуда быть во мне мудрости?

— Все молодые — глупые! — самодовольно протянул Гейдаров. — Вас всегда можно обмануть… Почему ты не натравил на Джафарова таких же ликвидаторов?

— Все пути отхода ими не закроешь. Убийцы прочесывали город. Я был уверен, что гвардейцы надежно перекрыли все пути отхода, и решил, что Джафаров думает так же. Кто же лезет в пасть к тигру?

— Тигр оказался бумажным! — засмеялся Гейдаров. — Джафаров думает на один ход вперед. И если хочешь его поймать, ты должен думать на два хода вперед. Ясно?

— Буду стараться, мой господин! — склонил голову Шукюров.

Гейдаров стал просматривать лежащие перед ним на столе бумаги, совершенно не обращая внимания на Шукюрова.

Шукюров не смел потревожить своего господина. Он знал, как Гейдаров наказывает нерадивых подчиненных.

— Иди работай! — наконец посмотрел на него Гейдаров и вновь углубился в бумаги. — И думай, прежде чем что-то делать!

Шукюров, пятясь, выскользнул из кабинета властителя…

В свой кабинет он вошел совсем другим человеком: властным, самоуверенным, с жестким выражением лица.

Для своих подчиненных он был и бог, и царь.

Через несколько секунд в кабинет вполз его секретарь.

Конечно, он вошел, как входят все люди, но у Шукюрова всегда оставалось ощущение, что секретарь вползает.

«А не заменить ли его? — в очередной раз подумал Шукюров. — Кто еще так может предугадывать мои мысли?»

Секретарь согнулся в поклоне.

— Трое оставшихся в живых летчиков доставлены под охраной!

Только утром Шукюров подумал, что неплохо бы самому допросить счастливчиков, оставшихся в живых. А секретарь уже об этом распорядился.

Шукюров пристально посмотрел на него.

— Ты действительно можешь читать чужие мысли? — спросил он с некоторой тревогой. — Экстрасенс?

Секретарь с бесстрастным лицом пояснил:

— Вы утром так тщательно листали дела этой троицы, что я подумал: не будет большого ущерба, если их привезут к вам. Следователей они еще могут обмануть, а вас уж никогда!

— Давай их по очереди! — приказал Шукюров.

— С кого начнете? — спросил секретарь.

— С гвардейца! — ответил Шукюров. — Очень мне интересно, как он попал со своего поста в туалет. А потом, будем соблюдать… эту самую…

— Хронологию! — подсказал секретарь.

— Именно! — согласился Шукюров. — Хронологию событий.

Секретарь выполз из кабинета.

Через минуту охрана втолкнула в кабинет отца семейства. Да так, что тот растянулся на ковровой дорожке кабинета.

— Ай-ай-ай! — сочувственно заохал Шукюров. — Какие грубые!.. Или ноги от страха не держат? Чувство вины и все такое прочее?

— Не виноват я! — завопил гвардеец. — Я ничего не мог сделать…

Он даже не пытался встать с пыльной дорожки.

— Почему не мог? — поинтересовался Шукюров, не делая попытки поднять гвардейца.

— Только я начал мочиться, как влетел летчик. Правда, сначала влетели его мозги, а потом его тело.

— Сначала был выстрел, дурак! — заорал на него Шукюров. — Услышав его, ты мог бы спрятаться в кабинку или приготовить оружие.

— Клянусь, выстрела не было! — заявил гвардеец.

— Как не было? — удивился Шукюров. — Может, ты глухой?

— Не было выстрела! — упрямо заявил гвардеец. — Я стоял так близко, что не услышать нельзя было. А потом все было уже поздно.

— Даже если он стрелял с глушителем, ты должен был услышать хлопок выстрела! — заорал на него Шукюров.

— Не было хлопка! — заявил гвардеец. — Я об этом потом думал: ничего не было…

— Сразу вылетели мозги? — перебил его насмешливо Шукюров. — А почему твои уцелели?

— Не знаю! — искренно ответил гвардеец. — Сразу же после влетевшего тела вошел преступник, я его видел на фотографии и сразу узнал. Он приложил палец к губам, чтобы я не смел хвататься за оружие, потом, увидев, чем я занимаюсь, усмехнулся, подошел и ударил по голове. Очнулся я в больнице.

— Почему ты ушел с поста? — решил зайти с другой стороны Шукюров.

— Не мог больше терпеть! — каялся гвардеец. — Но сменщику своему я сказал.

— Кто сменщик? — спросил Шукюров.

— Гасанов!

— Его убили! — просветил гвардейца Шукюров. — Кто еще может это подтвердить?

— Я его не знаю! — искренно отвечал гвардеец. — Он охранял вход в служебное помещение. Здоровый такой.

— Ясно! Его тоже убили! — вздохнул Шукюров. — Ты не знал об этом?

— Откуда? — самозабвенно лгал гвардеец, хотя узнал об этом еще в больнице. — Я видел только, как убили летчика.

— Хотя бы марку пистолета помнишь? — вздохнул Шукюров, пораженный бестолковостью солдата.

— Клянусь, первый раз видел такой пистолет! — твердо заявил гвардеец. — Я хорошо разбираюсь в оружии, любую марку могу узнать с ходу. Если говорю, что не знаю, значит, не знаю!

Заинтригованный Шукюров сделал отметку в своем блокноте.

— Хорошо, я проверю!.. Теперь еще один вопрос…

Гвардеец с ужасом ждал вопроса о семье, но, на его счастье, в подробной справке о нем, поданной Шукюрову, было записано, что жена с детьми отдыхает за городом у родных.

Поэтому вопрос, заданный Шукюровым, был для него детским.

— Почему тебе так внезапно захотелось? Потерпеть не мог?

— Ребята в автобусе пивом угостили, — покаялся тот.

— И много его у вас было? — спросил Шукюров просто так, чтобы спросить.

— Ящик! — искренно сознался гвардеец.

— У лоточника отняли, — понял Шукюров.

Он нажал скрытую кнопку звонка, и вошла охрана.

— Этого отпустите! — приказал Шукюров. — Пусть служит дальше. Хоть какая-то от него польза: типы оружия знает.

Гвардеец от радости поклонился Шукюрову так, что крепко стукнулся лбом о ковровую дорожку.

«Заставь дурака Богу молиться, он и лоб себе расшибет!» — вспомнил Шукюров русскую поговорку и рассмеялся.

Охрана подхватила и уволокла прощенного гвардейца.

«Случайности, совпадения, обстоятельства! — размышлял Шукюров. — Но как ловко Джафаров пользуется всем этим! — И в его голову закралась крамольная мысль: — Может, и не надо было приговаривать Джафарова? Работал бы себе на здоровье!»

В кабинет тем временем втолкнули второго пилота.

Этот на ногах устоял.

— Садись! — радушно пригласил его сесть Шукюров. — В ногах правды нет! Но меня интересует правда из твоих уст.

— Мне скрывать нечего! — равнодушно пожал плечами второй пилот. — Моя совесть чиста.

— Ты струсил! — упрекнул его Шукюров. — Сознайся, струсил?

— Было дело, струсил! — сознался второй пилот.

— От дула пистолета? — усмехнулся Шукюров.

— Нет! Страху я натерпелся, когда в атаку на нас пошел военный вертолет!

Шукюров никогда не испытывал чувства вины, поэтому упрека, скрытого в словах второго пилота, не принял.

— Вы позволили ему захватить патрульный вертолет! — заорал он на пилота. — Только за это вас следовало бы расстрелять!

— Издали преступник был похож на Эрика! — оправдывался второй пилот. — Тот же рост, усы, и бежал он к вертолету так же, как Эрик, прихрамывая…

— Тупой! — перебил пилота Шукюров. — Они же вместе учились! Не знал?

— Знал, — признался пилот. — Но это был у нас четвертый полет, немного устали. А преступник еще придерживал рукой фуражку, лицо закрывал.

— Купились! — понял Шукюров. — Как пацаны, купились!.. Что было дальше?

Второй пилот стал вдохновенно врать, рассказывая оговоренную со стрелком-радистом в мельчайших подробностях версию похищения вертолета 3204:

— Приковал он нас наручниками к рабочим креслам…

— Зачем тогда он убил штурмана? — перебил его сразу Шукюров.

— У штурмана не нашлось наручников. Дома забыл, — ответил второй пилот. — Джафаров сказал ему: «Не повезло тебе! Раз в твоем возрасте мозгов нет, то больше не будет!» И вышиб ему мозги одним выстрелом…

— Какая марка оружия у него была? — мгновенно вспомнил Шукюров.

— Не знаю! — удивился вопросу пилот. — Я такой не видел. Удлиненный такой пистолет.

Шукюров нажал кнопку другого звонка, и в кабинет мгновенно вполз секретарь.

— Узнай, — бросил ему Шукюров, — не было ли в сейфе Дадаева нового пистолета?

Секретарь понял и выполз из кабинета.

— Все-таки непонятно — продолжил Шукюров допрос. — Он же мог сковать вас троих и двумя парами наручников.

— Как? — удивился второй пилот.

— Очень просто: правую руку одного сковывают с левой ногой другого, правую руку этого с правой рукой последнего, и все дела, — довольно сказал Шукюров.

— У Джафарова нет вашего опыта! — дипломатично похвалил Шукюрова второй пилот.

— Я слышал, что Джафаров водит любой транспорт и очень хорошо стреляет… — задумчиво проговорил Шукюров. — Но одно дело — в теории, а другое дело — практика!

— Он блестяще претворил теорию в практику!

— Ты, кажется, восхищаешься преступником? — с угрозой произнес Шукюров.

— Я охотно влепил бы ему пулю в лоб, — отвел обвинения второй пилот. — Правда, мне кажется, что не надо было поднимать на дыбы всю столицу, а послать одного опытного убийцу, такого, как Ликвидатор!

— Ащи! — с досадой ответил Шукюров. — С какой стати я буду слушать от тебя упреки? Мне хватает Гейдарова!

В кабинет опять вполз секретарь и положил перед Шукюровым справку.

Шукюров внимательно прочитал ее и с улыбкой посмотрел на второго пилота.

— Слушай! Тебе ничего не показалось странным в тот момент, когда Джафаров выстрелил в штурмана?

Второй пилот задумался, вспоминая, что же такого могло быть странного, когда человеку вышибают выстрелом мозги.

«Выстрел?» — вспомнил второй пилот и завопил:

— Выстрела не было! Пистолет — бесшумный!

— Точно! — удовлетворенно ответил Шукюров. — Мне справку сейчас принесли.

Он довольно потряс справкой перед носом второго пилота.

— Живы мы остались случайно! — вспомнил второй пилот продолжение версии. — Если бы нас не нашел военный вертолет, мы бы умерли от голода и жажды. Кто бы нас нашел в той роще?

— Ладно, ладно! — примирительно махнул рукой Шукюров. — Остались и остались! Что сейчас говорить об этом. Иди работай!

Он нажал кнопку звонка, и тотчас же явилась охрана.

— Отпустите пилота и стрелка-радиста домой! — приказал Шукюров охране. — Пусть завтра же выходят на работу!

Но как только дверь кабинета закрылась, Шукюров жестко сказал секретарю:

— Установи наблюдение за этими тремя! За святой троицей!

— Надолго? — поинтересовался секретарь.

— На месяц! — уточнил Шукюров. — Этого будет достаточно, чтобы выяснить, не связаны ли между собой Джафаров и эта троица…

— Будет исполнено! — поклонился секретарь и выполз из кабинета.

Шукюров опять взялся за папку с делом Джафарова.

В кабинет без доклада вошел заместитель Шукюрова Гаджиев.

— Есть новости, шеф! — сказал он тоном любимца.

— Выкладывай! — разрешил Шукюров. — Бьюсь об заклад, что ты нашел любовницу Джафарова.

— Он пользовался услугами только профессионалок, — ответил Гаджиев. — Я пришел сообщить, что Арнани нашел завалявшийся почтовый конверт.

— Где он его нашел? — спросил равнодушно Шукюров.

— Наши сыщики прозевали, а его свежий глаз заметил, — проговорил Гаджиев. — Наших я уже взгрел как следует. А нашел он конверт в платяном шкафу — в щель залетел. Конверт пустой, но на нем есть обратный адрес.

— Вот ты и проверишь! — приказал заместителю Шукюров. — А то засиделся на одном месте, проветриться бы тебе не мешало.

Гаджиев побледнел. Ему совсем не улыбалось встречаться с Джафаровым. Несколько лет назад Гаджиев подложил Джафарову большую свинью, чтобы дискредитировать его в глазах Дадаева, и того спас только случай. Вскоре Джафаров дал понять Гаджиеву, что знает виновника. Он не угрожал Гаджиеву, не упрекал его, но Гаджиев понял, что при случае пощады не будет.

Вероятно, и Шукюров об этом знал, вряд ли существовала тайна, в которую он не был бы посвящен. Именно потому и последовало это опасное поручение. Шукюров правильно все рассчитал: Гаджиев сделает все, чтобы уничтожить Джафарова, иначе Джафаров уничтожит Гаджиева.

К тому же Гаджиев хвастался, что он мастер спорта по пулевой стрельбе и может подстрелить Джафарова с первого выстрела.

Кроме этого, Шукюров получил сведения, что его любимец уже тяготится ролью заместителя и хочет стать на место шефа. В сейфе Дадаева нашлись любопытнейшие документы, свидетельствующие об этом.

«Все тайное становится явным, дорогой!» — думал Шукюров, не без удовольствия глядя на побледневшее лицо бывшего любимца.

Гаджиев не смел отказаться. Он лучше других знал, что с его поста в запас или на пенсию не отправляют, только в могилу.

— Постараюсь оправдать доверие, шеф! — сглотнул слюну Гаджиев. — Разрешите взять лучших агентов?

— Лучших, дорогой, я отправил еще вчера! — вздохнул Шукюров. — Остались только худшие. Но я разрешаю тебе взять лучших из худших!

— Разве не я один буду руководить этой операцией, шеф? — оскорбился Гаджиев. — Я ваш первый заместитель!

— Ты забываешь, дорогой, что у меня семь первых заместителей! — вздохнул Шукюров. — Вы у меня все первые! Неудобно называть вас: седьмой первый заместитель, шестой первый заместитель…

Понимаешь?

— Для лучшего обеспечения руководства операцией, — заученно забубнил Гаджиев, — необходимо единоначалие. Раздробленность сил не способствует успеху…

— Хватит, э! — недовольно прервал его Шукюров. — Здесь не тайный совет, что воздух портишь? Кто мешает тебе проявлять единоначалие в своей группе? У тебя есть маленькая зацепка — конверт. У других и того нет. Кстати, ты выяснил, кто автор?

— Выяснил! — мрачно сказал Гаджиев. — Его не достать! Крупный чиновник МИДа. Занимается выдачей заграничных паспортов. Взяток не берет.

— Ясно! — усмехнулся Шукюров. — Ты не справишься, другой справится. Про конверт забудь! Ищи другие пути. Начни с телеграфа и с почтамта, там много лиц кавказской национальности, и все они выглядят как агенты.

— Но письмо нашел я… — начал было возмущаться бывший любимец.

Шукюров быстро поставил его на место:

— Сам только что заявил, что письмо нашел Арнани.

— Он будет им заниматься? — ревниво спросил Гаджиев.

— Нет, ни в коем случае! У меня есть один специалист, как раз для таких дел! — успокоил Гаджиева Шукюров. — Арнани поедет в Москву со своей задачей. Так что вы там сможете встретиться. Не деритесь только.

— Где же я найду Джафарова? — протянул Гаджиев.

— «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что!» — рассмеялся Шукюров, с радостью глядя на растерянность Гаджиева. — У русских есть очень хорошие поговорки.

Гаджиев злобно сверкнул глазами.

— Ничего! Есть и другие, не менее хорошие: «Каждому овощу — свое время!» — Мстительные нотки прозвучали так явно, что трудно было не обратить на них внимание, однако Шукюров сделал вид, что ничего не заметил.

«Ты, дорогой, сломаешь себе шею на этом деле! — подумал Шукюров. — Но кто жалеет одну шавку при охоте на волка! Да еще какого! Матерого! Пусть он тебя разорвет!»

Однако, прощаясь со своим бывшим любимцем, Шукюров нежно его поцеловал. Как покойника перед тем, как зашивают саван и опускают в могилу.

5

Джафарову с машиной, прямо скажем, не повезло.

«Дальнобойщики» были ребятами хваткими, имевшими в свои двадцать пять лет по две ходки в места усиленного режима. И вторая ходка была у них за грабеж.

Они сразу же положили глаз на чемодан Джафарова. И то, что пассажир согласился с явно завышенной платой за проезд, убедило их в мысли о том, что «чурка» — парень «башлевый».

Когда же Джафаров отправился звонить, чтобы сообщить властям о прикованных к дереву летчиках и взял с собой чемодан, они окончательно утвердились в мысли: «Грабим!»

— Надо брать! — сказал худой, как палка, но жилистый и цепкий парень.

— Не опасно? — забеспокоился его мощный, но трусоватый приятель. — Его способ передвижения при его деньгах говорит об одном: парень не в ладах с законом. Может, он кассу взял, а мы пойдем подельниками. Лучше от него избавиться.

— Вот мы и избавимся! — согласился худой. — Но так, чтобы и нам была польза. Что нам с того, что он взял кассу? Это его трудности! А мы ею попользуемся, пока его искать будут.

— Не справимся, он здоровый! — сомневался трусоватый.

— Ты забыл про мою настойку? — напомнил худой. — Выпьет и заснет. А мы как всегда — концы в воду! А что было его, станет нашим! Закон жизни!

Они устроили привал в живописном месте на берегу реки.

— Тормознем здесь! — сказал Джафарову худой водитель. — Видок клевый! Рубанем, поддадим, а утром рванем до самой Москвы. Устраивает?

Джафарова все устраивало, тем более что он целый день ничего не ел.

«Дальнобойщики» разложили свои припасы на расстеленной газете на краю высокого обрывистого берега реки.

Джафарову это не понравилось: далеко от машины, на ветру, а ведь есть места получше — посуше и защищены от ветра деревьями.

«Убивать будут! — усмехнулся про себя Джафаров. — Козлы!»

Худой, не торопясь, налил себе и напарнику водки, а Джафарову своей знаменитой настойки.

— Вздрогнем! — сказал он и протянул стакан Джафарову.

Джафаров взял его и разлил содержимое в стаканы водителей. И не успели те даже возмутиться, как он направил на «дальнобойщиков» пистолет.

— Выпейте за свое здоровье! — предложил он водителям.

— Я не мешаю! — запротестовал худой.

Напарник его поддержал.

— Мешаете! — убеждал их Джафаров. — Мешаете жить другим! Почему не пьете? Если там яд, то вы умрете от пули, если не яд, то почему так дрожите?

— Яда там нет! — сказал худой. — Только если мы смешаем, то отрубимся и заснем, устали за рулем целый день корячиться.

— Ничего! — настаивал Джафаров. — Все равно здесь спать собрались.

Водителей не устроило его решение, но аргумент в виде пистолета их убедил.

Они переглянулись и выпили. Через пять минут они мгновенно уснули. И так крепко, что Джафаров не смог разбудить их даже ударом ноги в бок.

«Яда действительно нет! — подумал Джафаров. — Он им и не нужен. Сильное снотворное и обрыв над омутом убивают безо всяких следов. Судя по тому, что они возят с собой целую бутылку снотворного, это их промысел. Скольких они уже отправили в этот омут? Неизвестно. Но вариант у них отработанный. Теперь что мне делать? Сдать их в милицию я не могу. Оставить их проспаться — значит, навести на свой след всю российскую милицию. И хотя милиция работает плохо, известно, что может произойти. Может, я как раз попаду в тот самый процент раскрываемости? Эти убийцы будут молчать про бутыль со снотворным. Они будут говорить лишь об угоне машины. И потом, должна же быть на свете справедливость? „Есть высший судия, он ждет!“ — вспомнил Джафаров строчки Лермонтова. — Вот и отправляйтесь к этому высшему судии!» — решил он. И Джафаров, больше не колеблясь ни секунды, обыскал спящих водителей, вытащил из их карманов документы на груз, накладные, сопроводиловку, водительские права, паспорта и деньги.

Деньги были очень кстати. Российских денег у Джафарова почти не было. А менять валюту было опасно, необходимо сначала осмотреться, немного отсидеться у друзей, а лишь потом искать пути, ведущие за рубеж.

Да и дорога еще не закончилась. До Москвы было еще далеко.

Участь неудачливых грабителей была решена. Джафаров одного за другим подтащил водителей к обрыву и бросил вниз.

— Не рой яму другому, сам в нее попадешь! — произнес Джафаров вместо надгробного слова.

Джафаров привык убивать. Поэтому смерть водителей не повлияла на его аппетит. Он сильно опустошил их припасы. Ребята баловали свой желудок импортными деликатесами, да и российские копчености ничем не уступали заморским деликатесам, а то и превосходили их по качеству.

Утолив голод, Джафаров нашел в кабине водителей большой термос с горячим и крепким кофе. Выпив два стакана, Ликвидатор почувствовал прилив сил.

Спать не хотелось.

Тогда Джафаров решил рискнуть и погнать фуру в Москву ночью. Но сначала необходимо было привести свой облик в соответствие с водительским удостоверением одного из водителей.

В одной из сумок Джафаров нашел бритвенный прибор и пачку лезвий. Он не стал терять времени на то, чтобы согреть воды, а использовал часть горячего кофе. Намылив лицо и усы, Джафаров быстро побрился.

Протерев лицо остатками водки, Джафаров почувствовал, что помолодел.

Зеркало это подтвердило.

Правда, ни на одного из водителей он так и не стал похож, но рассчитывал, что в темноте сонные гаишники не особенно будут придираться к фотографии на водительском удостоверении.

Шоссе было пустынно, и Джафаров гнал на приличной скорости. Он не боялся столкновений: полностью груженная фура могла, подобно танку, снести любое препятствие.

Каждый час Джафаров останавливался, делал несколько гимнастических упражнений, разминал тело и гнал фуру дальше.

У самой Москвы он не заметил поста ГАИ и промчался мимо, не прореагировав на приказ остановиться.

Тотчас же за ним на мотоцикле помчался гаишник.

Джафаров заметил его и решил остановиться.

«До Москвы можно в крайнем случае уже и пешком дойти!» — подумал он устало. Но на всякий случай приготовил пистолет.

Гаишник подлетел к машине и покрыл Джафарова таким матом, что тот испытал невольное уважение к такому мастеру.

Не отвечая на ненормативную лексику постового, Джафаров молча протянул ему водительские права, не забыв предварительно вложить в них самый крупный кредитный билет Центрального банка России.

Раскрыв права, гаишник увидел там только кредитный билет, который с молниеносной быстротой исчез в его кармане. Права были тут же возвращены Джафарову, а гаишник дружески посоветовал ему не гнать с такой скоростью.

Джафаров не пренебрег советом опытного гаишника, и больше проблем с постами у него не было. Машины с государственными номерами гаишников не интересовали.

Загнав фуру в «отстойник» возле кольцевой дороги, Джафаров запер двери кабины изнутри, забрался на спальное сиденье в глубине кабины и моментально отрубился.

6

Олег Румянцев познакомился с Джафаровым в Гурзуфе.

Море, солнце, девочки и вино.

Четыре составные части, из которых может выйти крепкая мужская дружба.

Олег седьмой год подряд ездил отдыхать в Гурзуф и считался там почти старожилом. Знал все и всех, и все знали его.

Одним прекрасным вечером Олег опаздывал на свидание к двум очаровательным москвичкам, студенткам театрального училища, девушкам свободным во всех отношениях.

Единственный путь туда лежал по набережной, где уже чинно прогуливались «новые русские».

Пытаясь проскочить между двумя парами, Олег не вписался в поворот и налетел на жгучего брюнета. Олегу показалось, что он врезался в литую автомобильную шину.

Но больше всего его поразила реакция незнакомца: тот мгновенно скрутил Олега, хотя в нем было девяносто килограммов.

Правда, брюнет тут же отпустил Олега и извинился:

— Прошу прощения! Обознался!

И так дружелюбно улыбнулся, что у Олега сразу прошла вся злость. Пробормотав тоже что-то вроде извинений, Олег побежал дальше.

Девочки уже были на месте и ждали своих кавалеров. Приятеля и сослуживца Олега не было и в помине. Он с первого дня приезда на юг не просыхал, очевидно, компенсируя трезвое поведение на рабочем месте.

— О времена! О нравы! — очень естественно продекламировала Наташа. — Элька, как тебе это нравится?

Наташа была блондинка, Эля — брюнетка, и они отлично гармонировали друг с другом.

— Минэ это нравится плохо! — пошутила Эля с кавказским акцентом. — Пора открывать мужской дом терпимости. Может, хоть они на работу не будут опаздывать.

— Толика вы уже туда отправили? — тоже пошутил Олег.

— Толик недавно прошел мимо! — поделилась новостью Наташа. — Но прошел — это не то слово, скорее — прополз, настолько он пьян. Он помнил, что у него свидание, но перепутал нас с винным киоском. Где сейчас и пребывает в счастливом состоянии духа.

— Потому что дух у него тоже винный! — подхватила Эля.

Олег растерялся.

— Что же нам делать? — спросил он, лихорадочно ища выход из создавшегося положения.

— Бедненький Олег! — пожалела его Наташа. — При всем моем уважении к тебе я все же не считаю тебя Геркулесом, способным удовлетворить двух голодных женщин.

Эля оглядела публику на набережной.

— Придется кого-то снять на ночь!

Олег вслед за ней окинул взглядом набережную и заметил подходившего к ним брюнета, нечаянное столкновение с которым принесло Олегу некоторую неприятность.

Он радостно бросился к нему.

— Друг, выручай!

— Сколько? — спросил Джафаров, доставая деньги.

Олег быстро объяснил Джафарову создавшееся положение, и тот сразу же согласился помочь. Одного взгляда на девушек ему было достаточно, чтобы понять, что это не профессионалки, а просто любительницы. И они ему понравились.

Но Олег не предвидел, что Джафаров понравится сразу обеим девушкам.

Сам Олег рассчитывал на Наташу, мечтая даже о чем-то большем, чем одна проведенная вместе ночь. Но Наташе это, кажется, было не нужно. Свобода дороже.

Джафаров повел всех в ресторан, где расплатился за всех, отвергнув робкие намеки Олега на немецкий счет.

После ресторана Олег пригласил всех к себе. Он снимал двухкомнатную квартиру с видом на море.

Эта ночь запомнилась Олегу на всю жизнь.

Девочки меняли своих партнеров несколько раз за ночь.

Олег, всегда считавший себя сильным мужчиной, вынужден был констатировать, что девочкам больше нравится Джафаров.

Но Олег не испытывал ревности. Правда, его немного обидела Наташа, когда после секса с Джафаровым она вдруг спросила:

— Олег, почему бы нам не пожениться?

Олег немного обалдел от такой дерзости.

— Видишь ли, — начал он дипломатично, — у меня тоже возникала эта мысль, но с ней придется расстаться…

— Почему? — удивилась Наташа.

— Мне трудно будет забыть твой облик верхом на Джафарове, — искренно ответил Олег.

— Ночь, проведенная вместе в постели, — не повод даже для знакомства! — возразила Наташа. — А для отказа от женитьбы… — протянула она насмешливо.

— Посмотрел — женись! — пошутила Эля и поцеловала Олега в щеку.

— Жена — это визитная карточка мужчины! — продолжила Наташа. — Я помогу тебе сделать карьеру.

— Спасибо! — поблагодарил Олег. — Я чувствую в себе достаточно сил и знаний, чтобы делать карьеру, не подкладывая жену начальству.

— Напрасно! — возразила Наташа. — «Родственникам» доверяют больше…

Джафаров не расставался с ними до конца отпуска. Так они и жили вчетвером: весело и изобретательно.

За день до отъезда они решили поехать в горы жарить шашлыки.

Джафаров вызвался приготовить мясо, которое всю ночь перед поездкой томилось в вине и специях.

Полупьяный Толик решил отвезти их на своей машине. И они сдуру согласились. Впрочем, Толик так лихо носился по горам в пьяном виде, что риск был минимальным.

На полянке нашли холодный ключ, устроили небольшую запруду и, пока жарились шашлыки, свалили туда охлаждаться бутылки с вином.

До самого вечера они ели шашлыки, пили вино и занимались любовью.

Они отправились в обратный путь, когда уже смеркалось.

Не успели они проехать и пятидесяти метров, как врезались в дерево.

Спасла их небольшая скорость, на которой ехал Толик. Когда они вышли из машины и осветили фонариком место, куда врезались, выяснилось, что дерево росло на краю крутого обрыва.

На мгновение все протрезвели, даже Толик, который отвел машину от дерева и предложил ехать дальше, потому что в горах темнеет быстро.

Поскольку было уже темно, они отказались продолжить путь в машине, и Толик уехал один, оставив им все их вещи: большой таз из-под шашлыков и топор, которым они рубили дрова для костра.

Неунывающие любовники отправились в обратный путь пешком и через час достигли Гурзуфа. Решив погулять по набережной, они спрыгнули с дороги и пошли напрямик.

Не заметив песчаного обрыва, они один за другим скатились по косогору и перепачкались в песке донельзя.

В таком виде они вывалились на набережную, где стали угощать гуляющих виноградом из объемистого таза.

Трудно было отказаться от угощения, видя поигрывающего топором Джафарова…

Все эти обстоятельства знакомства с Джафаровым промелькнули перед Олегом, когда он услышал по телефону его голос.

— Привет, Олег! Узнаешь?

Хотя с того лета они не виделись, Олег сразу узнал голос друга.

— Как не узнать! Сколько лет, сколько зим! Так и не удалось нам увидеться.

— Не по моей вине! — сказал Джафаров. — Сколько раз я присылал тебе почти официальные приглашения посетить с рабочим визитом нашу славную республику, но ты предпочитал загнивающий Запад цветущему Востоку.

— Загнивающее иногда пахнет лучше, чем цветущее! — засмеялся Олег. — Ты надолго?

— Не знаю! — искренне ответил Джафаров.

— Надо увидеться! — решил Олег. — Причем завтра же: у Наташи день рождения.

— Она еще не оставила попыток женить тебя на себе? — спросил Джафаров.

— Она уже давно замужем! — засмеялся Олег. — Делает мужу карьеру. А на свой день рождения она собирает всех своих любовников. Традиция у нее такая!

— Традиции надо уважать! — поддержал его смех Джафаров. — Ты же дипломат!

— И тебе сам Бог велел быть на празднике тела! «Лучший мой подарочек — это ты!» — запел приятным баритоном Олег.

— У вас не только самая поющая Дума, но и МИД не отстает! — шутливо заметил Джафаров.

— Все поют! — одобрил шутку Олег. — И своим голосом, заметь!

— Иногда и с чужого! — возразил Джафаров. — По привычке.

— Что делать, привычка — вторая натура! Где ты остановился, в гостинице?..

— Остановился! — ответил Джафаров. — Есть место!

— Может, ко мне переберешься? — предложил Олег. — У меня просторно!

— Все может быть, — уклонился от ответа Джафаров.

— Все быть может, все быть может, — опять запел Олег.

— Хорошее настроение? — понял Джафаров.

— Чудесное! — заметил Олег. — Угадай, чем я сейчас занимаюсь?

— В данную минуту? — не понял Джафаров.

— Нет! На работе! — интриговал Олег.

— Назначили послом к мумба-юмба! — пошутил Джафаров.

— Что ты, что ты! — шутливо заохал Олег. — Сожрут! Хотя меня, может быть, и нет!

— Гадалка из меня плохая! — грустно заметил Джафаров.

— Завтра увидимся, расскажу! — продолжал интриговать Олег. — Не забыл, где живет Наташа? Сбор трупов в семь часов вечера после войны!

Джафаров хорошо помнил, где она живет, но он также помнил, что, когда они виделись прошлым летом, она ему не сказала, что вышла замуж. Впрочем, Наташа всегда считала это не общественным, а сугубо личным делом.

— Хорошо, приду! — пообещал Джафаров. — И подарок купить успею!

— Здесь я не волнуюсь, Джафарчик! — ласково проговорил Олег. — Ты у нас парень воспитанный! Жаль, что не смогу с тобой увидеться сегодня, вечером коллегия. А после коллегии — рандеву! Извини!

— Ничего! Договорились же: завтра обо всем поговорим. Пока!

И Джафаров повесил трубку телефона.

До звонка у него уже были в Москве некоторые приключения.

Утром Джафарова разбудил громкий стук в дверцу кабины.

Невыспавшийся Джафаров, на всякий случай приготовив пистолет, осторожно выглянул из кабины машины.

Перед дверцей стояли двое крепких парней в черных кожаных куртках. Один из них заметил сонное лицо Джафарова и пригласил жестом руки выйти.

Джафаров, захватив с собой пистолет, выскочил из машины.

— Ты, козел, второй раз хочешь от платы увильнуть? — с угрозой заорал на Джафарова второй парень.

— Ответишь? — спокойно спросил Джафаров.

— Чего? — опешил тот. — Да я тебя… И он попытался нанести Джафарову удар в челюсть, но уже через две секунды корчился в грязной луже от боли.

Его напарник застыл на месте, не зная, как реагировать.

— Зачем пришли? — спокойно спросил его Джафаров.

— Платить надо! — с опаской ответил второй, поглядывая на дергающегося напарника. — За стоянку.

— Сколько? — поинтересовался Джафаров.

— Пятерку! — осторожно ответил вымогатель.

— Всего-то? — удивился Джафаров. Он достал полтинник и протянул «шестерке».

— У меня нет сдачи! — растерялся тот.

Джафаров протянул ему грязный листок бумаги и огрызок карандаша, которые нашел в кармане кожаной куртки.

— Пиши расписку, что получил деньги за десять дней! — предложил он.

Растерявшийся «шестерка», посланный собирать дань с водителей, написал требуемый текст, не подозревая, что подписывает признание в вымогательстве.

Его напарник сделал попытку подняться и сел в луже.

— Ты — труп! — крикнул он, сплюнув. — Живым ты отсюда не уедешь!

Джафаров ударил его два раза ногами по голове, а когда вымогатель рухнул без сознания, сказал его напарнику:

— Оттащи этого дурака, а когда он придет в себя, напомни: если я увижу кого возле моей машины раньше чем через десять дней, то остальные увидят вас в гробу.

— Понял! — испуганно пробормотал напарник, поняв, что тот действительно приведет угрозу в исполнение.

Поэтому он без напоминаний схватил под мышки своего дружка и поволок его подальше от «отстойника». К нему тотчас подскочили другие бойцы из бригады рэкетиров. Опасливо пошептавшись, они не стали ввязываться в драку и потащили коллегу к своей машине.

Сидевший за рулем бригадир сразу же спросил:

— За что?

— Козлом водителя обозвал! — честно сознался напарник, недолюбливавший своего заносчивого коллегу.

«Коллега» тем временем пришел в себя. Увидев, что он находится среди своих, завопил:

— Мочи козла!

За что тут же схлопотал от бригадира затрещину.

— Тебе, пацан, сколько можно говорить о культуре обслуживания? Никак не можешь забыть, как тебя на малолетке раком поставили?

— Я смыл обиду! — заплакал рэкетир.

— Смыл, да не совсем! — заметил бригадир. — Еще раз повторится, выгоню из дела. Я за вас отвечаю. У нас большое дело, прошу запомнить! — добавил он солидно.

А Джафаров тем временем закрыл машину и отправился, прихватив чемодан со своим добром, звонить Олегу…

Положив трубку, он стал размышлять, куда бы ему пристроить чемодан. Не таскаться же с ним по Москве, вызывая нездоровый интерес грабителей и милиции.

Несколько лет назад ему пришлось бы воспользоваться автоматической камерой хранения.

Теперь в Москве было столько банков, что арендовать сейф не составляло никаких проблем.

Но для аренды сейфа был необходим паспорт.

У Джафарова были бланки российских паспортов.

На них не было только фотографии Джафарова.

Нужной фотографии, без усов.

Стало быть, надо было сфотографироваться. И Джафаров поехал в центр. На Тверской он нашел ателье, где делали срочное фото.

Получив фотографии, Джафаров позвонил своему агенту, работающему в одном из отделений милиции, который мог поставить на паспорт печать.

— Мне майора Хотелова! — попросил он секретаря, взявшую трубку.

И Джафаров услышал, как девушка завопила:

— Эй, Хотелов! Тебя кто-то хочет! «Отношения девушки и майора явно не ограничиваются чисто служебными функциями!» — подумал Джафаров.

Через секунду он услышал голос майора:

— Майор Хотелов слушает!

— Привет, Черный! — назвал майора агентурной кличкой Джафаров. — Как поживаешь?

— Привет! — испугался Хотелов, но затем овладел собой. — Срочно приезжайте, есть любопытные новости.

— Жди через полчаса! — обещал Джафаров.

«Агентурная сеть под контролем! — подумал он, положив трубку. — Быстро они на майора вышли. Значит, подключили Халилова и, может быть… Арнани». Эта мысль была почему-то особенно неприятна Джафарову.

Но на фотографию в паспорт все равно необходимо было поставить печать.

Конечно, можно было обратиться к криминальным структурам, но тогда нельзя быть уверенным, что сведения о паспорте не станут известны гейдаровской контрразведке.

Джафаров срочно придумал план. Первым делом он отправился в валютный магазин, торгующий импортной техникой, и купил там телефон сотовой связи и бинокль.

Затем он поехал в расположенный неподалеку от центра пункт охраны общественного порядка, где работал его агент Хотелов.

Джафаров прекрасно знал места, где работали его агенты.

Пройдя проходными дворами в дом, расположенный напротив отделения милиции, Джафаров поднялся на третий этаж, откуда было хорошо видно все, что происходит в кабинете Хотелова. Он уже не раз проделывал это, и Хотелов, естественно, ничего не подозревал.

В мощный цейссовский бинокль было прекрасно видно, как встревоженный майор нервно ходил по кабинету, что-то настойчиво докладывая невидимому в окно собеседнику. Но Джафаров не сомневался, что там был Халилов с парой ликвидаторов.

Только Халилов мог вывести контрразведку Гейдарова на агента Хотелова.

Вместе с ним Джафаров несколько лет назад провел одну операцию. Им тогда помог именно майор Хотелов.

Пора было звонить.

— Хотелов! — сказал Джафаров, еще не зная, как мотивировать причину своего непоявления. — Слушай!.. Я уезжаю, Хотелов! Через три дня приеду, позвоню!

И Джафаров дал отбой, с удовольствием наблюдая в бинокль оправдывающегося перед кем-то майора.

Подождав немного, Джафаров увидел Халилова. Тот вальяжно, подражая Гейдарову, подошел к телефону и куда-то позвонил, очевидно, сообщая о срыве ловушки.

Минут через пятнадцать Джафаров увидел, как Халилов с двумя подручными покинул отделение милиции и укатил на мощном «БМВ» черного цвета. Джафаров на всякий случай запомнил номер машины.

Джафаров хорошо знал, что улица перед отделением милиции имеет одностороннее движение и подъехать к нему внезапно невозможно.

Выждав, когда «БМВ» скроется из виду, Джафаров незаметно пересек улицу и зашел в отделение милиции.

На пути до кабинета Хотелова он не встретил ни одного человека.

Когда Джафаров открыл дверь кабинета, Хотелов все еще взволнованно по нему вышагивал. Увидев Джафарова, майор замер на месте.

— Здравствуй, Черный! — поздоровался с майором Джафаров и показал пистолет. — Пошли вниз!

— Зачем? — испуганно прошептал майор, да так тихо, что Джафаров скорее догадался, чем услышал его.

— В паспорте печать поставить надо! — пояснил Джафаров.

— Давайте! — обрадовался майор. — Я быстро поставлю и вернусь.

— Вместе пойдем! — жестко сказал Джафаров. — И не шути. Ты первый отправишься к праотцам.

Майор побледнел.

— Шеф! Я не понимаю…

— Не надо, Черный! — оборвал его Джафаров. — Халилов идет по моим пятам. В твоих же интересах скрыть мой визит. Тебе могут не поверить, замучают. Видел одного? С перебитым носом? У тебя глаза полезут на лоб от боли, которую он тебе причинит. Молчи лучше!

— Да-да, конечно! — забормотал насмерть перепуганный Хотелов. — Я в ваши дела не вмешиваюсь.

Он провел Джафарова на первый этаж, где Джафаров сам, не подпуская к паспорту майора, наклеил фотографию и поставил на нее печать.

— Если меня поймают, я скажу, что ты сделал мне паспорт за деньги! — предупредил майора Джафаров. — Тогда тебя точно убьют!

— Я же дал слово! — заверил его Хотелов. — Клянусь…

— Мне твои клятвы ни к чему! — прервал его Джафаров, перед тем как расстаться. — Сам взрослый! Семья есть, дети! Понял?

Оставив насмерть перепуганного майора, Джафаров покинул отделение милиции так же, как и пришел — проходными дворами.

Он решил обезопасить себя полностью. Во-первых, незаметно от майора он поставил печать не на один, а на три паспорта.

Во-вторых, Джафаров не стал «класть яйца в одну корзину», а прикинул, что валюту можно раскидать по солидным коммерческим банкам, а драгоценности положить в сейф.

Решив оставить у себя немного валюты и драгоценностей, Джафаров попал в трагикомическую ситуацию, которая резко изменила ход дальнейших событий.

Выбрав самый тихий и уютный дворик, густо заросший зеленью, Джафаров открыл чемодан и быстро отобрал мелкие кредитки.

С драгоценностями он, к сожалению, немного замешкался.

Дело в том, что Джафаров вспомнил о предстоящем дне рождения Наташи и стал подбирать ей подарок.

А это быстро не делается. К тому же Джафаров забыл размер ее пальцев. Ему очень понравился крест из белого золота на платиновой цепочке. Крест нес в себе один крупный бриллиант и восемь кроваво-красных рубинов.

Джафаров невольно залюбовался им. Но к кресту не было футляра.

Конечно, можно было освободить одну из коробочек из-под кольца, но ни одна из них не удовлетворяла эстетический вкус Джафарова. Они были чужеродными, не совпадали друг с другом: крест с цепочкой и коробочка.

Вот тогда-то Джафаров и услышал за спиной вопль:

— Не искушай! Закрой немедленно!

Джафаров обернулся и увидел сидящего в окне первого этажа многоэтажного дома старика. Тот держал перед собой охотничий карабин и смотрел на Джафарова.

Джафаров быстро сунул крест в карман и закрыл чемодан.

Краем глаза Джафаров заметил, что стрелять старик не собирается.

Не спуская с него цепкого взгляда, Джафаров стал подниматься с камня, на котором сидел в своем убежище.

Но, чуть ослабив внимание на карабине, Джафаров заметил, что старик сидит и беззвучно плачет.

Все еще настороже, Джафаров подошел к нему. Теперь он в любой момент смог бы опередить старика и достать пистолет раньше, чем тот бы вскинул карабин.

— Чего не стрелял? — поинтересовался Джафаров. — Такое богатство бы досталось!

— Досталось? — горько переспросил старик, мгновенно переставший плакать. — А чем бы я, по-твоему, его достал? У нас для инвалидов дома не приспособлены: не въехать, не выехать. Парализованный я, понятно? Одна рука только и действует.

— А кто ухаживает? — спросил Джафаров.

— Дочь! — расцвел старик. — Только я ей, похоже, жизнь порчу. Пенсия у меня большая, а жизни ей нет, я хуже малого дитя. Пять лет со мной мается. Никакой ей личной жизни. — И спросил безо всякого перехода: — Ювелирный грабанул или хату чью-нибудь взял?

— Ни то, ни другое, ни третье! — ответил Джафаров. — Никогда, старик, ты не догадаешься. Эти драгоценности — малая часть богатства одного очень крупного руководителя.

— Ясно! — сразу понял старик. — Руководитель из тех, кто ругал прежнюю власть за привилегии, а как только дорвался до власти, стал вором хуже прежних в сто раз. А ты, значит, «вор у вора дубинку украл».

И он засмеялся левой половиной лица, что выглядело довольно пугающе.

— Нет, не значит, старик! — ответил Джафаров.

— Собеседника нашел? — послышался женский голос в глубине комнаты, и к окну подошла миловидная женщина лет тридцати пяти — сорока.

— Еще какого, Валюта! — похвастался старик. — Такого интересного я давно не встречал. Наговорюсь хоть перед смертью.

— Рано хоронишь себя, отец! — рассердилась Валентина. — Грех это: говорить о себе как о мертвом. Пока Бог не решил взять твою душу на небо, надо жить!

— Слышишь? — гордо спросил старик.

— Правильно говорит! — поддержал дочь старика Джафаров. — Успеешь еще умереть!

— Она у меня в Бога верит! — с удивлением рассказывал старик. — А я в прошлом политработник, за крестик солдата мог под суд отдать. А она крещеная, не го что я — нехристь!

— Никого ты под суд не отдавал! — устало возразила дочь. — Не наговаривай на себя, пожалуйста. Что о тебе человек подумает?

— А я и не говорю, что отдавал! — возразил старик, и глаза его хитро заблестели. — Я говорю: мог отдать, власть была и законы соответствующие.

— Может, вы в дом зайдете? — предложила Джафарову Валентина. — Что через окно беседовать?

— Не боитесь, что ограблю? — удивился Джафаров. — Среди моих соотечественников есть немало лихих людей, для них зарезать человека не составит никакого труда! — И он горько усмехнулся.

— Все мы под Богом ходим! — возразила Валентина. — Без его ведома ни один волос с головы не упадет. Да у нас и брать-то нечего!

— Хорошо! — согласился Джафаров. — Сознаюсь, что с утра чаю не пил.

— Думаю, что и вечером не успели! — улыбнулась хозяйка. — Обогните дом, вход с другой стороны. Четвертая квартира.

По пути Джафаров успел обдумать замечательный план, который он мог бы выполнить только с такими бескорыстными людьми.

Дверь ему открыли по первому звонку.

Вблизи Валентина оказалась еще миловиднее, а ее молодые глаза просто лучились. От взгляда Джафарова она смутилась и покраснела.

Стол уже был накрыт. Электрический самовар кипел, а обилие еды говорило о том, что для этих людей каждый гость — праздник.

Джафаров вымыл руки и сел за стол. Он действительно хотел есть и не стал прикидываться сытым. Да и претворение его плана в жизнь предусматривало некоторое взаимодоверие. А по обычаю его страны гость, разделивший трапезу с хозяином, не мог замышлять против него дурное.

Правда, это было в далеком прошлом.

Джафаров отдал должное угощению и наелся досыта. Он не знал, что его ждет через час, а для поддержания сил нужно было есть.

— Спасибо! — поблагодарил он хозяйку. — А старик все еще у окна?

— Да! — улыбнулась Валентина. — Я его не привезла, потому что он бы вас заговорил и не дал спокойно покушать.

— А сам он не может приехать? — спросил Джафаров.

— Пока не может, но пытается! — ответила Валентина. — Одной рукой трудно управлять коляской, это не войска!

И рассмеялась так искренне и чисто, что Джафаров почувствовал к ней полное доверие.

— Валентина! — сказал Джафаров. — Я вам еще не представился.

— Это ваше право! — заметила Валентина. — Я кормлю просто голодного человека и не претендую на знакомство. Тем более, — добавила она со вздохом, — что я вам гожусь почти в матери.

— В матери нет, — возразил Джафаров, — а в старшие сестры в самый раз. А зовут меня Арслан Бегоев.

Так было написано в одном из паспортов, изготовленных Джафаровым.

— Звучит! — улыбнулась Валентина. — А как это будет по-русски?

— По-русски — это Лев! Как Лев Толстой!

— Сразу — Толстой! Нет чтобы сначала хотя бы — Пушкин!

— Пушкин? — удивился Джафаров. — Пушкина зовут Александр!

— А его младшего брата зовут, вернее, звали Лев! Левушка! Можно, я вас тоже буду так звать?

— Можно! — разрешил Джафаров. — Моя соседка звала своего мужа — Лёка. Когда она звала его со двора, я ясно слышал клекот коршуна.

— Намек поняла! — засмеялась Валентина. — Лёки не будет!

— Валя! — обратился Джафаров к ней Почти по-родственному. — У меня к вам Деловое предложение. Даже два!

— Нашли делового человека! — удивилась Валентина. — Я вся в отца. Его всю жизнь призывали к тому, чтобы не иметь ни собственной дачи, ни машины.

— Мои предложения не предполагают огромных деловых качеств с вашей стороны. Я прошу вас сдать мне на год одну из ваших комнат и купить для меня на ваше имя загородный дом.

Валентина рассмеялась до слез.

— Боже мой! — Она вытерла слезы. — На какие шиши? Отец считает, что у него большая пенсия, генеральская! Я тоже получаю хорошую зарплату, работая бухгалтером. Но вы, наверное, не знаете, сколько сейчас в Подмосковье стоит дом?

— Я знаю, сколько стоит дом и сколько стоит снять комнату в трехкомнатной квартире.

Джафаров достал приготовленные по дороге в квартиру деньги.

— Вот это да! — воскликнула Валентина. — Как джинн из «Волшебной лампы Аладдин а».

Джафаров расхохотался.

— Джинн обязан заботиться только о вас, — пояснил он. — А я забочусь о себе. Так вы согласны? — спросил Джафаров, впрочем, зная заранее ее ответ.

— Согласна! — ответила Валентина. — Токмо не корысти ради, а просто помолодела я с вами!

Она действительно прямо на глазах скинула лет десять.

Джафаров достал приготовленный заранее паспорт.

— Вот мои документы!

— И вас можно временно прописать? — спросила, не веря, Валентина.

— Прописывать не надо! — послышался строгий голос старого генерала.

Он въехал в кухню, довольный и счастливый.

— Видишь, дочка, — почти торжественно сказал он Валентине, — справился! Сам!

— Любопытство помогло! — дразнила его дочь.

— Не любопытство, а любознательность! — поправил старый генерал. — Я, кажется, понял, откуда вы! — обратился он опять к Джафарову. — Таджикистан? Карабах? Абхазия? Ингушетия? Ичкерия? — перечислял он места, где часто стреляют. — Какая из горячих точек твоя?

— Та, где меня приговорили к смерти! — сознался Джафаров. — Горячее не бывает!

Валентина вздохнула.

— Надеюсь, не за предательство? — остался верен себе генерал.

— Владелец этого чемодана умер своей смертью! — смягчил ситуацию Джафаров. — Но есть очень влиятельные люди, которые сочли, что я виновен, и объявили мне кровную месть! И, можете мне поверить, вчера они почти добились своего. А сколько ловушек они сейчас строят на моем пути, не знает и Аллах.

— Эти люди напрасно считают себя вправе заменять Бога на земле! — тихо сказала Валентина. — Зло, которое они творят, вернется к ним бумерангом.

— Бумерангом? — поразился Джафаров. — Бумерангом! — сказал он тихо.

И подумал: «Очень интересная идея! Но ее надо обдумать очень тщательно!»

— Они хотят вас арестовать или убить? — переспросила Валентина.

— У них приказ сразу стрелять на поражение! — ответил за Джафарова старый генерал. — Слышал я о таких делах! Могу предложить тебе убежище! Только заранее предупреждаю, я тоже могу до смерти тебя… заговорить.

И он опять засмеялся.

— Я уже сдала Левушке комнату! — предупредила отца Валентина. — На год! И получила вперед плату! Видишь, какая я стала деловая!

— Знаю я тебя! Ты возьмешь, как же! Ты можешь только отдавать! Вот только себя отдать никому не можешь! Видно, так и помру, не увидев внука.

Валентину слова отца привели в такое изумление, что она на целую минуту застыла. Но замешательства в ее глазах не было.

Джафарову стало неловко присутствовать при разговоре отца с дочерью, и он откланялся, вспомнив, что его ждут банковские операции. Только теперь в число одного из самых устойчивых банков он включил квартиру старого генерала…

7

Халилов всегда тайно завидовал Джафарову. Он хорошо к нему относился, уважал, преклонялся перед ним, как перед специалистом своего дела, высочайшим профессионалом, считал себя его учеником, но… все же завидовал.

И это не была белая зависть, которая, как утверждают, возвышает. Нет! Чернее ночи, чернее ада — вот какой завистью страдал Халилов. Именно страдал, был болен до безумия.

Джафаров был для Халилова божеством.

И это божество низвергли! Сбросили с пьедестала!

Нельзя объявлять божество зайцем и открывать на него сезон охоты.

И зависть Халилова мгновенно превратилась в ненависть, жгучую и доводящую до безумия.

Знал Шукюров, кого поставить во главе первой, самой мощной группы уничтожения государственного преступника. Для Халилова уничтожение Джафарова стало делом чести.

В Москве Халилов первым делом направил своих людей с фотографиями Джафарова во все окружные отделения милиции.

Во всех отделениях они находили предателя, готового помочь им за деньги.

Каждый постовой и участковый получил карточку преступника и обещание крупного вознаграждения в случае его нахождения.

Небольшую ошибку Халилов все же совершил: на фотографии Джафаров был с усами…

Халилов был на седьмом небе от счастья, когда при посещении Хотелова Джафаров обещал пожаловать к своему агенту «по делу».

Растерявшийся агент, очевидно, навел Джафарова на мысль, что здесь что-то не так, и тот обвел Халилова вокруг пальца.

На всех вокзалах были расставлены люди Халилова, первоклассные агенты, но ни один из них Джафарова не обнаружил.

Часа два кружил Халилов по засадам, надеясь, что Джафаров попадет хоть в одну из них, но тщетно.

Только вернувшись в штаб-квартиру, снятую им для операции, Халилов понял, что Джафаров и не собирался покидать Москву. Он, как профессионал, знал, что все пути отхода перекрыты первоклассными агентами, которые знают его в лицо.

Когда Халилов был уже готов посыпать пеплом голову и рвать свои густые волосы, из столицы республики пришла депеша с ориентировкой на друга Джафарова, Олега.

Обозленный Халилов хотел было сначала похитить его и пытками заставить говорить.

Однако высокий пост, занимаемый Олегом в МИДе России, заставил Халилова отказаться от этой мысли.

Слежка за Олегом, правда, дала результаты: один из агентов Халилова услышал, как тот обсуждал с приятелем, что купить девушке на день рождения. Он дал другу телефон, чтобы тот ее поздравил.

Узнать адрес для Халилова было минутным делом, и он разыграл обычный вариант…

Наташа готовилась отметить день своего рождения основательно.

Двадцатипятилетний юбилей обязывал обставить все торжественно и запоминающе. И не ударить в грязь лицом.

Готовиться в последний день было просто неприлично. Хотя обычно все так и делают. Что-то приготовят, что-то купят, и все дела.

Раньше и Наташа так относилась к своему празднику.

Но юбилей она решила отметить по-иному. Наташа договорилась с директором театра, который был одним из ее любовников, и тот освободил именинницу от репетиций и спектаклей. И последний день перед своим юбилеем Наташа хлопотала с раннего утра.

Первым делом она купила мороженой осетрины, чтобы приготовить ее на вертеле. Мангал у нее был, а к нему в дополнение покорный муж.

Затем зашла в магазин «СМАК» и купила пакет свиной вырезки, копченостей и настоящего голландского сыра.

Кое-какие консервы были у нее дома, их Наташа решила использовать для японского салата: крабы, шпроты, гусиный паштет, горбуша в собственном соку.

Но и без консервов Наташа нагрузилась так, что сумка оттягивала руки.

Поэтому она решила сократить дорогу до дома и пошла проходным двором.

Она потом всю жизнь вспоминала то ощущение ужаса, когда перед ней внезапно вырос парень с ярко выраженной кавказской внешностью.

Наташа любила кавказцев, и Джафаров был в ее коллекции далеко не в единственном числе, но этого парня она просто испугалась.

Гасан был умен и сообразителен, но когда он разыгрывал дебила, народ от него шарахался.

Он мог так выпятить челюсть и сплести губы, что изо рта начинала сочиться слюна. Вытаращенные глаза и пошмыгивающий нос завершали отталкивающую картину.

А если сюда добавить еще густую жесткую шерсть на руках, груди и шее?

У Наташи все опустилось, когда это чудище взяло ее за руку и нежно, едва внятно пробормотало:

— Какой чудесный женщин! Мой женщин! Я тебе любить теперь!

Наташа попыталась вырвать руку и, бросив закупленные продукты, убежать.

Но с таким же успехом она могла остановить время или, на худой конец, вращение земного шара.

А Гасан уже тащил ее, застывшую от ужаса и парализованную страхом, в кусты, чтобы, не откладывая дела, «любить теперь».

Краем глаза Наташа заметила, что во двор вошел какой-то мужчина.

Она обрела силы и закричала:

— На помощь!

Мужчина, а это был Халилов, бросился к ней.

Рассчитав, сколько времени будет бежать шеф, Гасан исполнил свой коронный трюк: он быстро освободил давно восставший член, огромный, как рука, и сонанировал Наташе в руку.

Наташа в глубине души пожалела, что ей не пришлось воспользоваться прекрасными природными данными этого чудища.

Единственными ощущениями, которыми ей пришлось довольствоваться, были: ее левая грудь в металлических тисках, укус в шею и огромное количество спермы в кулаке.

А Гасан продолжал разыгрывать спектакль: со звериным воем он прыгнул навстречу Халилову и, достав финку, стал сверкать ею перед ним.

Тот, как на показательных выступлениях по каратэ, провел прием и вышиб финку из руки Гасана. Другим приемом он уложил его на землю.

Гасан лежал на земле и притворялся, что потерял сознание.

«Тупой доцент! — смеялся он в глубине души. — Кто же так дерется? Хорошо, что баба ни фига не смыслит в карате. Но я не желал бы тебе встретиться с Джафаровым один на один. Заделает он тебя, как фраера!»

А Халилов продолжал разыгрывать перед Наташей роль Робин Гуда.

— С вами все в порядке? Он не успел вас изнасиловать? — спросил деликатно Халилов.

— Успел! — с сожалением произнесла Наташа. — Но в руку!

— В руку не считается! — со знанием дела сказал Халилов.

Наташа истерично захохотала.

— Ему зачлось! — с трудом, сквозь смех, произнесла она. — Раз успел!

Халилов решил познакомиться.

— Разрешите представиться! — расшаркался он перед Наташей. — Рамазан Халилов!

И он протянул даме руку. Дама протянула ему свою со всем содержимым работы Гасана.

Ощутив содержимое в своей руке, Халилов побелел от гнева. Ему показалось, что Наташа раскусила его и решила поиздеваться.

Но девушка была в шоке и действовала бессознательно.

Гасану надоело лежать на земле в кустах. Он с ревом вскочил на ноги и бросился бежать.

Преследовать его никто не собирался.

Халилов свободной рукой достал из кармана платок и с омерзением вытер липкую белую сперму.

Зол он был на Гасана неимоверно.

«Негодяй! — думал он гневно. — Мог бы и предупредить!»

А Наташа от истерического смеха перешла к плачу и разразилась потоком слез.

— Успокойтесь! — обнял ее за плечи Халилов. — Все хорошо, что хорошо кончается!.. Тьфу, черт! — сплюнул он. — Опять об этой гадости.

Он с нежностью вытер Наташе руку и брезгливо выбросил платок подальше в кусты.

«Гадость какая! — подумал Халилов. — Будто опять попал в школьный туалет».

Наташа немного пришла в себя.

— Как, вы сказали, вас зовут?

— Рамазан Халилов! — ответил образованный джигит.

— Всю жизнь Рамазан? — засмеялась девушка. — А меня зовут Наташа!

— Как приятно встретить понимающего человека, интересующегося праздниками других народов! — льстил Халилов. — Образованная и красивая женщина встречается сейчас так редко! Разрешите, я вас провожу? Не дай Аллах, опять этот дебил вас подкараулит.

«Ощутить такой член только краешком руки… обидно», — подумала Наташа.

— Обязательно проводите! — заявила она Халилову. — Такое только во сне можно увидеть! — добавила она двусмысленно.

Халилов расценил это как испуг.

— Со мной ничего не бойтесь! Я ваш защитник! Наташа, можете мною располагать, как вам вздумается!

Наташа обрадовалась.

— Прекрасно! Только завтра вы обязательно придете на мой день рождения.

— Хорошо! — обрадовался Халилов. — Уверен, что вы свое совершеннолетие празднуете. Клянусь!

Наташа рассмеялась. Страшное происшествие теперь выглядело забавным приключением.

У подъезда своего дома Наташа распрощалась с Халиловым.

— А ваш муж ничего не будет иметь против, если я приду? — спросил тот, представляя себе, что бы он сделал с женой, если бы та привела в дом постороннего мужчину.

— Что вы! — насмешливо протянула Наташа. — Мой муж дружит со всеми моими друзьями. У них же есть одно общее: все они любят меня.

Наташа сказала Рамазану свой адрес, который тот знал не хуже нее, и радостный Халилов отправился в штаб-квартиру.

Там его ждал очередной сюрприз…

Гасан, столь резво взявший старт, бежал так лишь до угла дома, за которым его уже поджидала машина.

И он вместе с тремя коллегами поехал на поиски…

Когда разрабатывался план нападения на Наташу, Гасан предложил, поскольку Джафаров уехал в Москву на машине, поискать эту машину в «отстойниках».

Халилов его высмеял.

— Зачем Джафарову трястись на попутке, когда намного легче доехать до ближайшего аэропорта и улететь в Москву?

— Он только что обжегся в одном аэропорту! — заметил Гасан. — Что мы теряем от этой проверки? Может, по пути Джафаров что-нибудь сказал водителям?

— Мы теряем время! — сказал Халилов. — Мне надо выйти на друга Джафарова. А это можно сделать только через Наташу.

— Шеф, никто не заставляет вас кататься вместе с нами! — не отставал Гасан. — Мы сами справимся!

Он все же уговорил Халилова разрешить ему поискать машину, на которой Джафаров, по его разумению, уехал в Москву.

Отыграв свою роль в плане знакомства с Наташей, он с облегчением поехал на поиски машины.

— Нам что, все «отстойники» объезжать? — с тоской спросил водитель.

— Их не так много, как ты думаешь! — ответил Гасан. — Объедем все!

— И в каждом будем выспрашивать шоферов? — выразил сомнение один из помощников Гасана. — На это уйдет несколько дней. И он мог уехать на московской машине.

— Конечно! — усмехнулся Гасан. — Он стоял и высматривал: где это едет машина с московскими номерами? А вы, остальные машины, проезжайте, за мной всего лишь военный вертолет гонится, ну, высадит группу захвата, подумаешь, все равно я без московской машины не поеду…

— Ладно тебе, Гасан! — примирительно сказал другой его помощник. — Мы же едем смотреть, зачем мучить парня, он уже все осознал.

В первом же «отстойнике» Гасану повезло.

Его внимание привлекла небольшая группка хулиганистых парней, которые о чем-то разговаривали с парнем в кожаной куртке с разбитой физиономией.

— Местные рэкетиры! — определил он с первого взгляда.

Парни были явно недовольны его появлением.

— Здесь наша территория! — заявил один из них.

А парень с разбитой физиономией достал нож.

— Мы по другой части! — успокоил ребят Гасан. — Наша территория в другом месте. Посмотрите внимательно на эту фотографию и скажите, не было ли среди приехавших за последние сутки вот этого человека?

Парни, внимательно вглядываясь в фотографию, передавали ее из рук в руки.

Один из парней узнал Джафарова и показал избитому, что-то шепнув ему на ухо.

— Узнал? — обрадовался Гасан успеху.

— Нет! — ухмыльнулся парень. — В первый раз видим этого усатого. Только похож он очень!

— На кого? — не терял надежды Гасан.

— На нашего участкового! — захихикал парень. — Вылитый мент!

И он вернул фотографию.

Побитый парень куда-то исчез. Остальные, посмеиваясь, также побрели прочь.

Гасан, чувствуя, что Джафаров здесь был, оглядел ряд машин, словно надеясь в одной из них увидеть своего земляка.

Но многие машины были пусты, а среди тех шоферов, что возились возле своих автомобилей или курили, сбившись в группки, Джафарова не было.

Гасан на всякий случай обошел всех находившихся на площадке, но никто не узнавал Джафарова, и Гасан по их глазам видел, что это правда.

Выражение лица одного из рэкетиров ясно говорило Гасану, что тот узнал Джафарова, но по каким-то соображениям решил не говорить об этом. И Гасан знал, почему: рэкетир принял его за мента, а потому говорить правду ему было западло.

Ничего не добившись, Гасан вернулся к своей машине.

— Эй! — неожиданно услышал он, проходя мимо одной из большегрузных машин.

Гасан оглянулся и увидел между двумя машинами прячущегося парня. Не спеша он подошел к нему.

— Сколько дашь, если я сдам тебе усатого? — спросил тот.

— Сто баксов! — предложил Гасан, всегда начинавший торговлю с минимальной цены.

— Двести, и он твой! — определил цену парень.

Гасан сразу все понял.

— Это он тебя так приложил?

— Ладно! — мстительно сказал побитый. — Давай сто баксов!

Гасан достал сто долларов и отдал побитому.

— Держи! Где он?

— Доверчивый! — удивился побитый. — Я парень быстрый, не боишься, что удрать могу?

Гасан показал ему рукоять пистолета.

— От пули еще никто не убегал.

— Вы убьете его? — загорелся побитый. — Третья машина от края — его! Здоровая фура! Ночью приехал, один! Только он уже бритый, усов при нем нет! Учтите!

— Один приехал? — растерялся Гасан, что теперь не у кого узнать © планах Джафарова. — Плохо!

— Он заплатил за десять дней! — сообщил новость побитый. — Значит, будет ночевать в машине! Все они так делают!

— А гостиница? — не понял его Гасан.

— Какая гостиница? — с досадой протянул побитый. — Говорю, в машине будет ночевать. Зачем за гостиницу платить? Мы берем в десять раз меньше.

— По-божески! — усмехнулся Гасан, обдумывая услышанную новость.

— Хотел бы я посмотреть, как вы его мочить будете, — вздохнул побитый, — но мне светиться нельзя: узнают парни — на перо посадят.

— Полетишь? — спросил Гасан, обдумывая, куда спрятать засаду.

— С пером в жопе лишь во сне летают! — с горечью ответил побитый и исчез за машинами.

Это была удача, о которой нельзя было и мечтать…

Халилов, узнав об этом, тут же отбил победную реляцию Шукюрову, чтобы забить для себя одного все награды.

— Гасан! Это дело на тебе! — заявил Халилов Гасану. — Мне надо готовиться к дню рождения! На всякий случай познакомлюсь с Олегом. Его Джафаров не минует.

— Почему? — не поверил Гасан. — Джафаров понимает, что все его связи и дружков мы возьмем в оборот. Сегодня он уже убедился в этом на идиоте майоре. Джафаров не станет высовываться!

— Станет! — отрезал Халилов. — Олег единственный, кто может сделать ему выездную визу. Без него он тут же попадет к нам.

— Надо сделать другие фотографии! — заметил Гасан. — Джафаров уже без усов.

— Что? — поразился Халилов. — И ты только сейчас мне говоришь об этом?

— Я узнал это от того же человека! — заметил Гасан. — Сначала надо было обсудить, как устроить засаду… Да! — вспомнил он. — Я заплатил за сведения двести баксов.

— Включи в отчет, я подпишу! — успокоился Халилов.

Он знал, что Гасан поделится с ним лишними долларами.

8

Джафаров выбрал несколько филиалов крупных коммерческих банков, которые располагались на пустынных улицах.

Класть на счета крупные суммы было опасно: либо государственные чиновники вычислят его, либо мафиозные структуры.

А лишние неприятности были Джафарову ни к чему.

Поэтому он, использовав все три российских паспорта, положил на каждый счет по семь-восемь тысяч долларов.

Это было не Бог весть что, но давало какую-то гарантию материальной независимости.

Закончив дела со счетами, Джафаров решил вернуться на стоянку машин, чтобы отогнать фуру по адресу, указанному в накладной.

Работодатель не должен страдать из-за своих работников.

Джафаров даже поехал на метро в сторону «отстойника», но дурное предчувствие его остановило.

«Предчувствие меня никогда не обманывает! — размышлял Джафаров, сидя на лавочке вестибюля станции метрополитена. — С одной стороны, я не боюсь мести побитого мальчишки, хотя он озлоблен донельзя. Но, с другой стороны, что ему мешает позвонить в милицию и сдать меня с потрохами. В милиции обо мне наверняка знают!»

Была еще одна причина, по которой Джафаров хотел вернуться за машиной: отогнав ее владельцу по указанному адресу, Джафаров собирался провести ночь в кабине. Ему очень не хотелось подвергать опасности доверчивых людей, поверивших ему и давших приют.

Делать было нечего.

Джафаров решил вернуться к генералу и там переночевать, а на следующий день перебраться к Олегу.

«Зачем самому отгонять машину? — подумал он. — Позвоню им, в документах телефон есть. Пусть приезжают и забирают свою машину сами».

Успокоив свою совесть, Джафаров отправился в гастроном, чтобы купить продуктов.

Чемодан с драгоценностями и валютой немного мешал, но Джафаров раздумал сдавать его в сейф.

«Лучше хранить его под кроватью генерала, — усмехнулся он. — Самый надежный сейф в мире. И сторож всегда при нем».

Валентина, увидев Джафарова, обрадовалась.

— Как хорошо, что ты пришел! — просто и естественно перешла она на «ты».

— Привет! — улыбнулся ей в ответ Джафаров. — Как поживает генерал?

— Спит без задних ног! — не сводила глаз с Джафарова Валентина. — У него свое расписание, торопиться некуда. Обедать будешь?

У Джафарова появилось ощущение, что он вернулся домой, в свою семью, хотя семьи у него никогда не было.

— Буду! — согласился Джафаров, передавая Валентине сумку с продуктами.

— Ого, сколько! — взвесила Валентина тяжелую сумку. — На неделю продуктов хватит. Запасливый!

Она быстро и ловко рассортировала продукты и положила их в холодильник, а Джафаров тем временем отправился мыть руки.

— Прими с дороги душ! — предложила Валентина. — А я пока подогрею обед.

«Это самое прекрасное предложение, — улыбнулся про себя Джафаров, — которое я получал со вчерашнего дня. Пока что все хотели меня умыть кровью».

Он по привычке закрылся на щеколду, разделся и встал под душ.

Только сейчас он почувствовал резкий запах немытого мужского тела.

Страха он не испытывал, но волнение, дорога, пыль и пот сделали свое дело.

«Очень деликатная женщина! — определил Джафаров. — Другая бы прямо сказала, что от меня воняет, как от старого противного козла».

— Левушка! — постучала в дверь Валентина. — Я тебе чистое белье принесла! Неношенное. Положу у двери, на табуретке. Слышишь?

Джафаров прекрасно все слышал. Он даже слышал сквозь шум воды биение ее сердца и знал, что их связь — неизбежна.

«Не давай поцелуя без любви! — усмехнулся он, думая об этом. — Что ж, клянусь, я не сделаю ни одного шага навстречу. Впрочем, это ее не остановит!»

Победил мужской эгоизм, и Джафаров перестал думать, хорошо это или плохо — спать с женщиной, давшей тебе приют и, возможно, этим спасшей тебе жизнь.

Ему вполне хватило двадцати минут, чтобы смыть со своего тела грязь и воспоминания трудного пути в эту квартиру. Тренированная память надежно спрятала пережитое в дальние закоулки, чтобы в нужный момент выплеснуть все снова наружу.

Когда Джафаров вошел в кухню, Валентина быстро отвернулась, скрывая желание немедленно броситься ему на шею.

Однако стол она успела накрыть. Джафаров сел и набросился на еду. Окинув быстрым взглядом стол, он насчитал четыре вида закусок, в большой фарфоровой супнице дымился украинский борщ, а из скороварки, стоящей на плите, сочился запах курицы по-грузински.

«Ясно, — подумал Джафаров, — она сочла, что я сбежал из Цхинвали! А я в Южной Осетии и не был!»

— Хочешь выпить? — спросила Валентина.

— Я не пью! — спокойно ответил Джафаров. — Вернее, мне сейчас никак нельзя!

— Почему? — удивилась Валентина.

— Расслабляет! — коротко пояснил Джафаров.

Валентина тоже села за стол и стала смотреть, как насыщается ее избранник.

— Что у тебя могут расслабить двадцать граммов коньяка, если все время ты похож на взведенную боевую пружину? — спросила она, улыбаясь.

— Волю к борьбе! — ответил охотно Джафаров. — Я очень хорошо теперь понимаю и волка, на которого ведется охота, и зайца — мастера по запутыванию следов. Почему ты не ешь?

— Я уже поела с отцом! — ответила она. — У меня диета.

А Джафаров все ел и ел, удивляясь и ужасаясь себе.

«Никогда еще я столько не ел. Может, у меня начинается болезнь, которой страдает английская принцесса? — подсмеивался он над собой. — Скорее всего это на нервной почве».

— Все смеются над моей диетой! — кротко улыбнулась Валентина. — А мне легко и хорошо! — добавила она с некоторым упрямством.

— Я смеюсь не над твоей диетой, — пояснил Джафаров, — а над своим обжорством.

Теперь уже засмеялась Валентина.

— У тебя нервы — стальные канаты. Лет в восемьдесят, может, они и сдадут!

— Восемьдесят? — ужаснулся Джафаров. — Столько не живут! Во всяком случае люди риска.

— Риск — благородное дело! — попыталась пошутить Валентина, но в глазах ее показались слезы. — Ты в любой момент можешь исчезнуть! — добавила она с горечью.

— Могу! — согласился Джафаров. — И лучше мне было бы не втягивать в свои игры ни тебя, ни твоего отца.

— Все мы ходим под Богом! — возразила Валентина.

— Береженого Бог бережет! — напомнил ей Джафаров.

— Люди неправильно трактуют эту мысль! — пояснила Валентина. — Людям бесполезно беречь себя или не беречь! Бог кого бережет, того и бережет! А люди должны быть к этому готовы. А готовы лишь достойные!

— Достойные — это святые! — вздохнул Джафаров. — Я таких встречал всего два раза. И вы — вторая!

Валентина побледнела и отрицательно покачала головой.

— Нет, у меня мысли грешные и… Она смутилась и замолчала, покраснев до ушей.

Джафаров сделал вид, что он не понял и не увидел ее смущения.

— Я не сказал, что вы затворница! — пояснил он, чем еще больше смутил Валентину.

— Кофе сварить? — спросила она, чтобы скрыть это.

— Очень кстати! — поддержал ее предложение Джафаров. — Всю ночь я провел за рулем. Заснул лишь под утро, а часа через три меня грубо разбудили.

— Бедненький! — пожалела его Валентина. — Тогда никакого кофе! Я тебе налью компота, и ты пойдешь спать.

Компот Джафаров выпил с огромным удовольствием.

Заснул Джафаров сразу, только щека коснулась подушки.

9

Гасан и другие агенты проводили этот вечер, сжимая в руках пистолеты и укороченные штурмовые автоматы.

Они ждали Джафарова. И были уверены, что уж на этот-то раз они его ни за что не упустят.

Когда группа приехала и рассредоточилась, один из подручных Гасана предложил:

— Шеф, я незаметно вскрою машину и просмотрю вещи Джафарова. Может, там есть какие-нибудь адреса?

Предложение было заманчивым, но при раздумье Гасан решил все же от него отказаться.

— Риск слишком велик! — пояснил он подручному, чтобы тот не обиделся. — Джафаров не пацан! Может, у него какая-нибудь метка там, а ты ее повредишь. Подождем! Нам нужен сам Джафаров, а не его знакомые.

И они замерли в своих машинах с затемненными стеклами.

Самых глазастых Гасан определил в наблюдатели. Они хорошо знали в лицо Джафарова, значительно лучше, чем он их, на это Гасан и рассчитывал.

Время тянулось медленно.

Когда явились рэкетиры собирать дань с подъехавших водителей, уже стемнело.

Гасан сразу их узнал. С ними был и побитый. Гасан заметил, как он бросал осторожные, но мстительные взгляды в сторону машины Джафарова.

Казалось, ничто не предвещало трагедии.

Водители привычно расставались с требуемой данью и прав не качали.

Внезапно на площадке появилась иномарка, из окон которой по рэкетирам был открыт ураганный огонь из автоматов.

Парни мгновенно рассеялись и открыли ответный огонь, но иномарки уже и след простыл.

На месте сражения остался труп побитого парня, которому так и не удалось удовлетворить свою мстительность.

Гасан успел предупредить своих людей не вмешиваться в разборку и огня не открывать.

«Если Джафаров в это время подходил к „отстойнику“, то тут же отчалил, — думал Гасан. — Везет как утопленнику! На мафиозную разборку нарвался! А побитого, кажется, шлепнули. Ему не повезло еще больше, крайняя степень невезения. Но ему держать теперь ответ только перед Богом, а мне перед шефом.

Как там — никому не известно, а шеф с меня три шкуры сдерет. Придется прописываться на этой автостоянке надолго… »

Вся ночь прошла в напрасном ожидании. Джафаров не появился.

Утром Гасан вызвал на дневное дежурство свежую смену, а сам отправился спать.

Милиция, явившаяся на место разборки, ничего не нашла. Труп увезли дружки, не дожидаясь прибытия заклятых врагов. На месте сражения остались только гильзы.

Водители, словно сговорившись, отрицали свое присутствие на месте происшествия, зная на опыте, сколько времени потом придется потерять, находясь в шкуре свидетеля. Да и опасное это занятие, убить могут.

Милиция покрутилась-покрутилась и уехала…

Выспавшись, Гасан нашел Халилова на штаб-квартире.

Халилов готовился идти на день рождения к Наташе и приводил себя в порядок, прикидывая, в чем ему пойти.

— Какой мне больше идет галстук: этот или этот? — спрашивал он Гасана, показывая два почти одинаковых галстука.

— Я галстуки не ношу! — отмахнулся тот. — Джафаров не пришел.

Халилов нахмурился. И молчал, пока не завязал один из галстуков.

— Ладно, сойдет! — придирчиво посмотрел он на свое отражение. — Жаль, муж у нее дома, можно было бы остаться на ночь.

— Вас не проводить? — спросил Гасан.

Но Халилов разъярился, вспомнив об обиде, нанесенной ему Гасаном.

— Выпить-закусить захотел? Да? Скучно сидеть и ждать прихода государственного преступника? Опасно? Да? Или еще похулиганить захотел? Другую руку испачкать? Так сказать, подарок на день рождения? Негодяй, молокосос! Почему не предупредил о своих штучках?

Гасан сразу понял, почему шеф так ярится, но засмеяться ему в лицо — значит погубить карьеру.

— Я думал, вы знаете, шеф! — смущенно пробормотал Гасан. — Все знают.

— Я не все, мерзавец! — продолжал кипеть от обиды Халилов. — Почему не пришел Джафаров? — спросил он внезапно.

— Накладка произошла, — обрадовался другой теме Гасан, — мафиозная разборка за влияние на автостоянку. Один убитый, трое раненых.

— А Джафаров при чем? — не понял Халилов.

— Слышал, наверное, перестрелку! И ушел от греха подальше.

Халилов мстительно улыбнулся.

— Сиди и жди, когда он появится! Каждую ночь! Смотри, не упусти!

— У меня там все перекрыто! — обиделся Гасан. — Не маленький!

— Между прочим, — ехидно заметил Халилов, — голова — это тоже мужское достоинство.

— Шеф! — стал оправдываться Гасан. — Я-то при чем? Как можно было предугадать мафиозную разборку? У меня там знакомых нет!

Это прозвучало как намек, что у Халилова есть связи среди мафиозных структур. И хотя это соответствовало действительности, звучало вызывающе.

— От вас не спрашивают! — заорал вдруг Халилов, путаясь в грамматике русского языка. — Я публичные дома не охраняю! — намекнул он на один из каналов заработка Гасана.

— А кто вас будет охранять? — поинтересовался Гасан. — Неужели один пойдете?

Халилов в его тоне опять услышал издевку.

— Один пойду! Обязательно один пойду! — заявил он. — Меня на день рождения пригласили, а не на облаву. Думаешь, один не справлюсь?

Гасан предупредил Халилова:

— Олег Румянцев может привести с собой Джафарова!

Халилов такую возможность не предугадал, но отступать не собирался.

— Вблизи мне Джафаров не страшен, — пояснил он. — У каждого Ликвидатора есть код: у одного — слово, у другого — комбинация цифр. И Ликвидатор обязан подчиниться тому, кто ему скажет это слово или эту комбинацию. Я мечтаю встретиться с Джафаровым лицом к лицу. И знаешь, что я сделаю? — Халилов хитро улыбнулся. — Он у меня прыгнет с балкона вниз. И никаких следов. Сошел с ума — и точка!

— Интересно, конечно! — недоверчиво сказал Гасан. — Только почему мы гоняемся за ним, как гончие за зайцем, если все так просто? Почему бы не сказать ему это слово?

Халилов рассмеялся.

— Фома неверующий! Его Дадаев вызвал, чтобы сказать это слово. — Халилов схитрил и скрыл, что это не слово, а комбинация цифр. — Ему сердечный приступ не дал это сделать. Умер он, а мертвые не говорят!

Это прозвучало правдоподобно. Гасан знал, что Джафаров — человек Дадаева, а следовательно, если кому-то это стало нужным, обвинить его в смерти хозяина было проще простого.

И Гасан подозревал, что это нужно Гейдарову. Джафаров слишком много знал, а потому стал опасен.

— Я о вас забочусь! — подобострастно сказал Гасан. — Ваша жизнь драгоценна для меня!

— Спасибо, спасибо! — довольно ответил Халилов. — Но ты мне нужен возле машины. Ты не телохранитель!

Гасан, чертыхаясь в душе, попрощался с Халиловым, мысленно пожелав ему провалиться в тартарары.

— До свиданья, шеф! — ласково произнес он вслух. — Желаю соблазнить Наташу и подружиться с Олегом Румянцевым.

И Гасан поехал к «отстойнику». Там все было тихо. Подручные Гасана скучали без дела.

— Не мелькал? — спросил Гасан на всякий случай.

— Даже близко!

Гасан дал им новую установку, полученную от шефа.

— Если местные рэкетиры придут, гоните их в шею! Чтобы десять дней не появлялись.

— Будет сделано, шеф! — сказал тот же самый честолюбивый подручный.

И Гасан отметил это.

10

Ночью Джафаров спал с большими перерывами.

Валентина, как понял Джафаров, решила не ждать милостей от природы, а поставила задачу взять их. И Джафаров, как порядочный мужчина, не мог отказать ей.

Под утро Валентина устала и заснула, тесно прижавшись к своему мужчине.

Так что когда Джафаров проснулся, она еще спала, по-детски подложив кулак под щеку.

Джафаров встал, умылся, побрился, привел себя в порядок и пошел на кухню готовить завтрак.

Внимательно рассмотрев содержимое холодильника, Джафаров достал банку шампиньонов, яйца и приготовил омлет. Затем открыл баночку черной икры, приготовил бутерброды и сварил кофе по-турецки.

— Боже мой! — услышал он за спиной хриплый со сна голос Валентины. — Разве восточные мужчины могут снизойти до кухни?

— Холостым есть тоже хочется! — рассмеялся Джафаров. — Положение обязывает!

— Не слышала, что холостяки готовят королевский завтрак! — заявила Валентина, оглядывая сервированный стол. — Я мигом!

И она исчезла в ванной.

Джафаров ухаживал за ней во время завтрака, и Валентина была на верху блаженства.

— Я ощущаю себя Екатериной Второй! — заявила она перед чашечкой кофе.

— А я — граф Орлов? — улыбнулся Джафаров.

— Скорее Понятовский! — засмеялась Валентина. — Или Салтыков: историки подозревают, что Екатерина родила Павла от Салтыкова, так что с Павла началась династия лжесалтыковых, вернее, лжеромановых! — поправилась Валентина.

После завтрака Джафаров спросил ее:

— Какие у тебя на сегодня планы?

— Работа и дом! — ответила Валентина. — Других планов у меня никогда не было. Ты — исключение!

— Хорошо! — согласился Джафаров. — Исключение просит тебя поехать с ним икупить легковую машину.

— В подарок? — рассмеялась Валентина. — Тогда придется отказаться от покупки дачи.

— Это не твоя печаль! — сказал Джафаров. — Ты умеешь водить машину?

— Представь себе, умею! — ответила Валентина. — Профессиональные права.

— Каким образом? — удивился Джафаров.

— Хотела в Афганистан поехать! — призналась Валентина и улыбнулась Джафарову. — Оформить на твое имя?

— Нет! — покачал головой Джафаров. — Опасно! Могут вычислить. За мной идут профессионалы. Ловят каждую ошибку! Оформишь у нотариуса доверенность на мое имя, сроком на три года.

— Слушаюсь и повинуюсь, мой господин! — Валентина склонила голову в знак покорности.

Джафаров грустно улыбнулся.

— Ребенок!

— «Как ты умудрилась прожить до столь почтенных лет, сохранив в неприкосновенности разум пятилетнего ребенка?» — подхватила Валентина, дурачась.

«За мной смерть по пятам бродит, а я чувствую себя на отдыхе! — думал Джафаров. — Не к добру! Расслабился. Предчувствие меня никогда не обманывало. В таком расслабленном состоянии и попадаются. Халилов близко».

— О чем ты думаешь? — спросила его Валентина. — Я к тебе уже третий раз обращаюсь! А ты — в другом измерении.

— Я слушаю тебя! — собрался Джафаров.

— Какую марку машины предпочитаешь? — поинтересовалась Валентина.

— Самое лучшее — купить иномарку! — сознался Джафаров. — Но тогда сразу же привлечешь к себе внимание не только органов, но и криминальных структур.

— Так уж и сразу? — не поверила Валентина.

Джафаров не ответил и стал собираться.

Валентина собралась очень быстро, чем его удивила.

— Женщины обычно долго копаются! — одобрил он ее.

— Поскольку женщиной я стала недавно, то этой привычки еще не успела приобрести, — пошутила Валентина.

Но Джафарову уже было не до шуток.

— С генералом все в порядке? — спросил он, удивляясь, что не видит словоохотливого старика.

— Все в порядке! — улыбаясь, успокоила его Валентина. — Это он таким образом устраивает мою личную жизнь, боится, что ты уйдешь.

— Я тебя предупредил, что буду исчезать и появляться… — напомнил Джафаров.

— Но отец этого не знает и надеется, — просто объяснила Валентина.

— На что? — насторожился Джафаров.

— Не лезь в бутылку! — успокоила его Валентина. — Ты абсолютно свободен! Отец надеется на то же, на что надеюсь и я. Мы, кажется, с тобой обговорили этот вопрос, и ты обещал помочь.

Джафаров пристально всмотрелся в Валентину.

«Женщины все хитрят, — подумал он, — может, это ее естественная реакция на возможность заарканить меня? Вряд ли! В ее глазах ни малейшей хитринки. Любовь по договору! Чего на свете не бывает».

— Поехали! — предложил он. — Дел по горло. К вечеру мне машина нужна обязательно.

Они поехали в автомагазин, чтобы приобрести «девятку». После некоторого размышления Джафаров решил купить «жигули».

Главное — не выделяться.

В автосалон Валентина пошла одна.

— Ты не боишься, что меня по дороге ограбят? — спросила Валентина.

— Я не буду спускать с тебя глаз! — ответил Джафаров. — А в самом магазине не грабят!

Со стороны действительно трудно было предположить, что эта пара приехала покупать машину.

Деньги уже лежали в сумке у Валентины.

— Я все-таки не понимаю, почему ты не можешь пойти в магазин? — волновалась она. — Документы я буду оформлять, деньги я буду платить. Мне очень не хочется делать это одной.

— Я не хочу светиться! — Пояснил Джафаров. — У всех продавцов великолепная зрительная память. Мои преследователи не будут рыться в документах. Они приедут, покажут мою фотографию, если нужно, заплатят, и продавец вспомнит, что видел меня такого-то числа, с красивой женщиной, которая купила у них автомобиль.

— Да! — согласилась Валентина. — У них будут все мои данные…

— Главное, — перебил ее Джафаров, — что они будут знать, на какой я машине. А через ГАИ узнать номер проще простого. Иди!

Валентина вздохнула и пошла в магазин.

К ее удивлению, вся процедура покупки заняла немного времени.

Самое большее через час она выехала со двора на «девятке» цвета «мокрый асфальт».

Этот цвет был заказан ей Джафаровым. И не потому, что он был самым модным, а потому, что такая машина не выделялась на фоне серых домов.

Валентина вела машину неуверенно, но Джафаров не пожелал заменить ее за рулем.

— Теперь в ГАИ! — приказал он, вновь ощутив в себе уверенность и силы.

— В ГАИ так быстро не оформишь! — вздохнула Валентина.

Джафаров усмехнулся.

— Останови у телефона-автомата! — попросил он новоиспеченного автолюбителя.

Телефон Хотелова Джафаров помнил наизусть.

— Хотелов! Это я! Узнал?.. Очень хорошо, что узнал. Все чисто?.. Рад за тебя. Слушай, майор! У тебя есть друг в ГАИ, помнишь, хвастал? Он еще друг?.. Позвони и предупреди, что от тебя приедет женщина зарегистрировать машину. Ему надо сделать это за час. Останется доволен. Там и тебе перепадет. Ясно? Звони! И он вернулся в машину.

— Договорился? — спросила Валентина.

— Поехали в районное ГАИ! — Джафаров назвал адрес.

— Но у меня другой район, — возразила Валентина.

— Поехали, поехали! — усмехнулся Джафаров. — Нам еще надо успеть заверить у нотариуса доверенность.

Возле районного ГАИ Джафаров проинструктировал Валентину.

— Скажешь, что ты от Хотелова, отдашь ему пакет с деньгами. Но обязательно добавь: «Это вам на двоих с Хотеловым, но вы можете ему не говорить, что я у вас была и вы зарегистрировали машину». Между прочим скажешь. И будет лучше, если ты отдашь деньги после регистрации.

— Понятно! — сообразила Валентина. — Последовательность такая: сначала я говорю, что от Хотелова и отдаю документы. После того, как он приносит их обратно вместе с номерами, я отдаю ему пакет с деньгами и говорю всю фразу: «на двоих»!

— Умница! — похвалил Джафаров. — Чему я только тебя учу?

— Жизни! — ответила спокойно Валентина. — Раньше я жила по книгам.

— Разве есть такие книги? — удивился Джафаров. — Чтобы учили жизни?

— Вымышленной только! — честно созналась Валентина.

Оформление документов времени заняло еще меньше, чем покупка автомашины.

Когда Валентина вышла из здания ГАИ, Джафаров подумал, что она что-то забыла.

Но Валентина села за руль и восторженно показала Джафарову поднятый большой палец руки.

— Блеск! Такой шустрости я не ожидала!

Если Джафаров и удивился, то никак этого не показал.

— Бакшиш, он и на Луне бакшиш! — заметил он между прочим.

Довольная Валентина лихо погнала машину.

— К нотариусу! — скомандовала она.

— Слушай! — вспомнил вдруг Джафаров. — А как же твоя работа?

— Ничего! Подождут! — нахмурилась Валентина. — После обеда пойду. Что-нибудь придумаю: к врачу ходила…

— Грех врать-то! — пошутил Джафаров.

— Врать действительно грех! — согласилась с ним Валентина. — Но я придумываю! От этого никому хуже не будет. Это вроде детской игры: они прекрасно понимают, что ни у какого врача я не была, но это их устраивает. А ты разве не лжешь?

Джафаров дипломатично промолчал. Что он мог сказать этой бесхитростной девочке-женщине, когда вся его жизнь была кровавой ложью, когда дарованное ему право на убийство предусматривало другое право — право быть убитым своими хозяевами!

Джафаров запутался в своих мыслях, хотя на практике для него все было давно ясно и привычно.

Частный нотариус была на месте и маялась без работы.

Ей хватило десяти минут, чтобы просмотреть все документы и напечатать доверенность на машинке.

Заверив ее своей подписью и поставив личную печать, она назвала Джафарову такую небольшую сумму, что тот было подумал, что ослышался.

— Сколько, сколько? — переспросил он. ~ Почему так мало?

— Мы не имеем права завышать государственные расценки! — пояснила нотариус.

— А другие имеют? — удивился Джафаров, зная, что творят частные нотариусы у него на родине.

— За других я не ответчик! — нахмурилась та. — И говорить не буду!..

Домой они вернулись как раз к обеду.

— Я пойду кормить отца, — сказала Валентина, — а ты прикрути номера.

Эта работа заняла у Джафарова немного времени, опыт и сноровка имелись, да и руки росли из того места, из которого нужно.

Через полчаса он вошел в квартиру генерала, изумившись, что входная дверь нараспашку.

— Есть кто живой? — на всякий случай спросил Джафаров, держа пальцы на рукоятке пистолета.

— Ты чего? — удивилась Валентина, выходя из кухни с огромным помидором в одной руке и с ножом в другой. — Я специально дверь открытой оставила, чтобы не дергаться.

Джафаров закрыл дверь на замок и заметил спокойно:

— Теперь тебе придется закрывать дверь и дергаться!

Валентина недоуменно посмотрела на него и расхохоталась:

— О Боже! Я и забыла, что стала состоятельной дамой. Извини! — продолжала она, улыбаясь. — Завтра же сделаю стальную дверь и решетки на окнах. Твой чемоданчик будет как в сейфе.

— Я беспокоюсь не за него, а за тебя! — сказал ей серьезно Джафаров.

Валентина подошла к нему вплотную и посмотрела в глаза.

— Ты прав! Теперь я буду осторожна! Идем обедать!..

После обеда Валентина утащила Джафарова в постель.

Через час она последний раз поцеловала его и, вздохнув, ушла, сказав на прощание:

— Ключи от машины и от квартиры на столе. А я на работу.

Ушла она счастливая.

Джафаров сразу же заснул. И снился ему Халилов.

Отдых кончился. Он отчетливо это чувствовал.

Борьба предстояла кровавая и жестокая.

И чтобы в ней победить, необходимо было хорошо отдохнуть.

Джафаров спал часа два, не больше, но проснулся он другим человеком: жестоким и решительным, то есть самим собой.

Приняв душ, он критически оглядел себя.

В таком затрапезном виде даже думать нельзя было идти к Наташе на день рождения.

«Пора менять кожу! — подумал Джафаров. — В центре я видел симпатичный магазинчик импортной одежды. Там можно купить все, от костюма до обуви… Или не выпендриваться? Съездить на автостоянку и взять из машины свой костюм? Да ну его! Хлопотно и опасно. Мое описание, наверное, есть уже у любого постового. Камуфляж водителя пока выбрасывать рано, пусть себе полежит в машине. Можно будет в любой момент переодеться и сменить имидж».

Джафаров взял ключи и собрался покинуть — как он предчувствовал, надолго — этот ставший родным гостеприимный дом.

— Уходишь? — услышал он внезапно голос старика.

— Я еще вернусь! — пообещал Джафаров.

— Валентина знает? — спросил старик.

— Мы обо всем договорились!

— Ты не сдавайся! — посоветовал старик. — Главное, не паникуй! И запомни: ответные удары надо наносить только в сердце или в голову.

Джафаров согласно кивнул ему и ушел.

В магазине модной одежды его встретили приветливо.

Верный своему правилу не выделяться, он выбирал недорогую и добротную одежду. Продавцы очень тщательно проверяли каждую сотенную бумажку с изображением американского президента Франклина. Провожали они его как почетного гостя.

И Джафаров был очень доволен тем, что оставил за углом магазина свой автомобиль. Продавцы запомнили, что он ушел пешком. Это главное.

Затем Джафаров купил в ГУМе кожаный чемодан и, не удержавшись, костюм от Версаче.

«Один раз живем! — подумал он, оправдываясь. — Зато блесну на празднике!»

К костюму пришлось купить соответствующие туфли, сорочку и галстук. Теперь можно было ехать к Наташе. Зрительная память еще никогда не подводила Джафарова, и он без труда нашел ее дом и квартиру.

Когда Наташа открыла дверь, то поначалу не признала в лощеном иностранце Джафарова.

Когда она его узнала, восторгу не было предела.

— Мустафа, дорогой! — бросилась она ему на шею. — Теперь я поняла странную фразу Олега: «Лучший подарок придет сам!»

— Он мне даже спел по телефону: «Лучший мой подарочек — это ты!»

Наташа рассмеялась.

— Значит, другого от него ждать нечего! Сначала я подумала, что он мне подарит собачку. Я очень рада, что этим подарком оказался ты! Ты неизмеримо лучше!

Она закрыла за Джафаровым дверь и крепко обняла его.

— Жаль, что муж дома! — шепнула она ему. — Я бы тогда отпустила тебя лишь утром.

— Собак, значит, не любишь? — пошутил Джафаров, вытирая ноги о половик и направляясь в комнату. — Ты в своем репертуаре! Гости уже собрались?

— Одна подруга пришла пораньше посплетничать!

Они вошли в комнату, где на диване сидела подруга. Это была Эля. И она не узнала Джафарова.

— Ты изменяешь своему правилу? — заметила она Наташе. — Не только бывшие, но и будущие?

Наташа, таинственно улыбаясь и незаметно подмигивая Джафарову, поставила принесенные Джафаровым розы в вазу.

— Извини, Наташа! — вспомнил про подарок Джафаров. — Поздравляю тебя с днем рождения!

И он достал из кармана драгоценный крест на золотой цепочке. Обе женщины обомлели.

— Ну, Наталья! — протянула в восхищении Эля. — Такого щедрого мужчину надо беречь. Уведут.

— Элька, ты что? Мустафу не узнаешь?

Эля ахнула и бросилась Джафарову на шею.

— Джафаров! Не узнала! Богатым будешь!

— Бедный не смог бы подарить такую драгоценную вещь! — заметила Наташа, надевая крест на шею.

Эля пришла в восторг.

— Джафаров, я заранее приглашаю тебя на свой день рождения! — заявила она. — Жаль, что он будет только в апреле. Может, выпьем? — предложила она.

— Я не пью! — отказался Джафаров.

— Завязал? — поинтересовалась Эля. — Давно?

Джафаров понял, что для нее это животрепещущий вопрос. Вид Эли яснее слов говорил о том, что она частенько прикладывается к бутылке, увы, не молока и не боржоми.

— Я помню, ты вроде вино пил, — вспомнила Эля.

— Когда это было? — улыбнулся Джафаров. — Отдых, море, горы, красивые девушки. А что за шашлыки без вина?..

— В городе не пьешь? — удивилась Эля. — Неужели и за здоровье Наташи рюмочки не выпьешь?

— Наташа меня простит! — улыбнулся Джафаров.

Один за другим стали собираться гости.

Олега пока не было.

Бывшие и настоящие любовники Наташи охотно принимали приглашение Эли выпить по рюмочке, и скоро все уже были навеселе.

Появился муж Наташи, пожилой ответственный чиновник Министерства культуры, мудрый и всепонимающий.

Неподалеку от Джафарова разыгрывалась настоящая сцена ревности: спортивного вида парень приставал к изящному юноше с печальными глазами.

— Нет, ты мне скажи, музыкант! — приставал он к юноше. — Что она в тебе нашла?

— Может, потеряла? — миролюбиво успокаивал его юноша. — Спросите лучше у Наташи!

— Обхохочешься! — негодовал спортсмен. — Здорового, крепкого менять на эту глисту в обмороке. На чем ты играешь? — внезапно спросил он.

— На виолончели! Спортсмен обрадовался.

— Сыграешь?

— Для этого надо иметь как минимум виолончель! — пояснил юноша. — Еще желание.

— Твое желание меня не интересует! — отмахнулся спортсмен. — А виолончель я тебе обеспечу.

Джафаров ждал прихода Олега, который опаздывал.

Только Олег мог помочь Джафарову поставить на его паспорт выездную визу. А за границей легко можно было затеряться.

— Садимся за стол! — пригласила хозяйка дома.

Джафаров обернулся к столу и… увидел Халилова.

Тот смотрел на него, улыбаясь.

«Выследил! — спокойно стал размышлять Джафаров. — Улыбается! Значит, дом окружен и достаточно одного сигнала, чтобы мальчики Халилова ворвались в квартиру и всех положили из автоматов. Поэтому он и улыбается. Знает, что я не стану стрелять среди такого скопления людей. Главное, не паниковать!»

За столом он постарался сесть напротив Халилова, чтобы держать его в поле зрения.

«Как он здесь оказался? — думал Джафаров. — Неужели он был любовником Наташи? Такая неразборчивость не делает ей чести».

Однако ни одна черточка в его лице не дрогнула, и Халилов подивился его выдержке.

«Жаль уничтожать такого обученного агента! — думал он, наблюдая за Джафаровым. — Но приказы начальства не обсуждаются».

Халилов блефовал.

Он совершенно не ожидал встретить здесь Джафарова. Ему нужен был только Румянцев.

Халилов узнал Джафарова не сразу. Лишь когда всех пригласили за стол и Джафаров повернулся к нему лицом, Халилов узнал своего врага. Трудно было узнать гонимого отверженного в этом лощеном мужчине, одетом с иголочки.

Халилов пожалел, что не послушался Гасана и не взял с собою никого из охраны. Мало того, он не взял даже пистолета.

«Наслушался россказней, что в Москве на пьяных нападают, — думал он с сожалением. — Впрочем, пистолет мне не помог бы. Если бы я его раньше заметил, то еще туда-сюда, можно было бы подойти сзади и выстрелить в затылок. А сейчас мне поможет лишь мое знание кода Ликвидатора. Но как подойти к нему близко? Он может и выстрелить!»

И он тоже решил положиться на благоприятный момент, а пока, улыбаясь, поводил пальцем по краю бокала, намекая Джафарову, что тот окружен и сопротивление бесполезно.

Гости шумели, веселились, произносили тост за тостом, а эти двое сидели и смотрели друг за другом.

Впрочем, Халилов в отличие от Джафарова прикладывался к рюмке довольно часто — он любил французский коньяк.

Джафаров не вслушивался в тосты, произносимые гостями. Он покорно поднимал свою рюмку, но ставил ее тут же на стол обратно.

Ему как никогда нужна была трезвая голова.

Халилову для смелости необходим был допинг, и поэтому он себя не останавливал.

«Мне необходимо сказать только три цифры, и он труп!» — успокаивал себя Халилов, выжидая момент, когда это можно будет сделать.

Один из тостов привлек внимание Джафарова.

— Внимание, друзья! — призвала Наташа ее послушать. — Среди нашей дружной компании есть человек, которому я обязана честью, а может, и жизнью! Этот человек сидит сейчас по правую руку от меня. Это мой спаситель, очень мужественный человек. Я хочу за него выпить!

Джафаров сразу все понял.

«Наташа здесь ни при чем! — хмуро подумал он. — Вышли на Олега. Услышали про Наташу. Остальное — дело техники. Без Гасана, я думаю, не обошлось. Может, Халилов блефует и он здесь совсем не из-за меня? Сколько человек Халилов мог привести с собой? Здесь ли Гасан?»

Халилов испортил Джафарову настроение. Он очень надеялся на помощь Олега. А теперь приходилось думать, как жить дальше, если, конечно, удастся выйти из этой квартиры живым.

Начались танцы.

Каждый рвался потанцевать с Наташей, однако она пригласила мужа.

Пользуясь тем, что всеобщее внимание переключилось на танцующих, Халилов кивнул головой в сторону балкона и едва слышно шепнул:

— Пойдем поговорим! Как мужчина с мужчиной!

Джафаров скорее догадался, чем услышал его, и согласился, что надо поговорить.

Он встал и пошел вслед за Халиловым на балкон.

Халилов остановился в дверях, желая пропустить Джафарова вперед.

И когда тот поровнялся с Халиловым, он быстро, четко и внятно произнес:

— Двадцать два, двадцать три, сорок четыре! Код Ликвидатора!

Джафаров застыл на месте. Взгляд его остекленел и замер на одной точке, конечности застыли, руки и ноги, начиная с пальцев, заледенели, сознание отключило все лишние звуки и воспринимало только поданную команду.

— Выйди на балкон! — скомандовал ошеломленный успехом Халилов.

Джафаров покорно вышел на балкон. Халилов, торжествуя, пошел за ним.

— Отойди от двери! — командовал Халилов, наслаждаясь властью.

И Джафаров покорно выполнял любую его команду.

Халилова поразил вид Джафарова: оловянные глаза, осунувшееся лицо, слабое, шатающееся тело, полное отсутствие воли…

— Прыгай с балкона, Ликвидатор! — скомандовал Халилов. — Там враги! Прыгай на них!

Джафаров покорно подошел к перилам, за которыми была бездонная пропасть семнадцати этажей.

— Прыгай! — рявкнул Халилов. Джафаров ухватился за перила, посмотрел вниз и подпрыгнул.

Халилов засмеялся, представив себе, как Джафаров будет лететь сейчас с высоты семнадцатого этажа и что от него останется.

Смех спас Джафарову жизнь.

На долю секунды он вернул себе способность мыслить и владеть своим телом. Холод конечностей отступил, и они сделались послушны своему владельцу. Кукольные глаза вновь стали человеческими.

Выучка, доведенная до автоматизма, помогла Джафарову. В самый последний момент он, держась за перила, изогнулся и двумя ногами нанес Халилову страшный удар в грудь.

Удар был такой силы, что Халилов перелетел через перила балкона и рухнул в семнадцатиэтажную пропасть.

Джафаров отцепился от перил и упал на балкон, смягчив падение руками.

«Сколько человек сопровождают Халилова? — думал Джафаров. — И где они? Это очень хорошие профессионалы, если я их не обнаружил. Может быть, они приехали вместе с ним только как охрана? Наверняка! Он не знал Наташу, не знал о нашем знакомстве. Ему нужен был только Олег. Значит, там только охрана, а не засада! Это уже легче. Про машину они не знают — еще один мой плюс. Уйду!»

Джафаров посмотрел через перила вниз.

На земле черной точкой лежало то, что так недавно было опытным и хитрым агентом Халиловым.

«Хорошо, что балкон выходит во двор! — размышлял Джафаров. — До утра его могут не обнаружить!»

В проеме балконной двери показалась Наташа.

— Мустафа, дорогой! Ты остался единственным, с кем я еще не танцевала! Пошли, мне нельзя сегодня ни в чем отказывать!

И она потащила Джафарова в комнату.

Разглядев его на свету, она ахнула. — Джафаров, ты же не пил! Или решил наказать меня за нерадивость — я забыла подмести балкон. Но костюмом от Версаче его не стоило подметать даже в мой день рождения.

Наташа быстро провела Джафарова в прихожую, достала платяную щетку и почистила его костюм от пыли.

— Теперь другое дело! — удовлетворенно сказала она, разглядывая Джафарова. — Пошли танцевать!

Подвыпившие гости уже не обращали друг на друга никакого внимания.

Танцуя с Джафаровым, Наташа так крепко прижалась к нему, что ее муж недовольно покачал головой.

— Не дразни мужа! — попробовал свой голос Джафаров.

Наташа удивленно взглянула на него.

— Голос у тебя какой-то безжизненный! Замерзший! Прими сто граммов коньяка, советую. Никуда твоя работа не денется.

— Почему Олег не приехал? — поинтересовался Джафаров.

— Не знаю! — искренно ответила Наташа. — Звонила ему домой. Никто не отвечает. Он же один так и живет. Сейчас в Москве такие пробки случаются, что два часа можно прождать.

К ней подошла взволнованная жена спортсмена.

— Ты нашего мужа не видела? — спросила она. — Этот болван все время к музыканту приставал, оба куда-то делись.

— Не знаю! — равнодушно ответила Наташа. — Они оба в прошлом!

— Не придушил бы он этого хлюпика! Наташа, что-то вспомнив, стала оглядываться в поисках Халилова.

— И мой спаситель куда-то подевался! — забеспокоилась она. — Ты его не видел?

— Спаситель? — улыбнулся Джафаров, слыша еще смех Халилова. — Хочешь, я расскажу тебе, как все было?

— Экстрасенсом стал? — не поверила Наташа.

— Слушай! — настаивал Джафаров. — В каком-нибудь пустынном месте тебя подкараулил похожий на дебила парень, — зовут его, кстати, Гасан, если очень попросишь, познакомлю, — и предлагает тебя поиметь. А избавитель Халилов тут как тут: «где убийца, где злодей, не боюсь его когтей! Подлетает к пауку, саблю вынимает и ему, на всем скаку, голову срубает»…

Наташа весело рассмеялась.

— Ладно тебе, колдун! Об этом знают все мои гости. Услышал, а выдаешь за откровение…

— Хочешь, я скажу тебе подробность, о которой ты никому не рассказывала и не расскажешь?

— Ну? — насмешливо спросила Наташа, но Джафаров почувствовал, как напряглось ее тело.

— Коронный номер Гасана — сунуть в руку жертве свою дубинку и наполнить кулачок семенной жидкостью.

— Есть слово короче, — побледнела Наташа, — сперма! Но зачем это им нужно? Я не знаю никаких секретов, мой муж тоже. Мы не миллионеры, в старом понятии этого слова, хотя сейчас миллионеров много. Зачем?

— Им нужен был Олег, — пояснил Джафаров. — Благодарная Наташа, обрадованная своим спасением, тут же пригласила Халилова на свой день рожденья, где знакомство с ним состоялось бы в непринужденной обстановке.

— Но Олег не приехал, а Халилов куда-то провалился! — поняла Наташа.

— Отправился прямиком в ад! — высказал предположение Джафаров.

Звонок в дверь прервал их танец. Наташа поспешила ее открыть.

— Наверное, это Олег приехал! Но это был не Олег.

Абсолютно пьяный спортсмен приволок в комнату бледного музыканта и виолончель в брезентовом чехле.

У музыканта из ладони крупными каплями текла кровь.

Наташа тут же побежала за йодом и бинтом.

— Сейчас этот, — громогласно объявил спортсмен, — будет играть нам на своем виолончлене! Выключай шарманку.

Он бросил инструмент на пол и пошел выключать магнитофон.

Наташа занялась раненой рукой виолончелиста.

— Что случилось? — участливо спросила она у юноши.

— Он ненормальный! — пожаловался музыкант. — Потащил меня насильно к своей знакомой виолончелистке за инструментом. Ее дома не было. Открыла нам дверь ее мать, этот тип отпихнул ее в сторону, зашел в комнату и взял инструмент. А на обратном пути уронил и меня, и инструмент на кучу строительных отходов. Я напоролся на гвоздь, может, и ржавый…

— Ничего, ничего, — утешала его Наташа, — йод все дезинфицирует, до свадьбы заживет. А с этим мы сейчас разберемся.

— Лучше я сыграю, — предложил музыкант, — а то драку еще устроит…

Он поднял инструмент и снял с него чехол.

Инструмент представлял собой жалкое зрелище: подставка расколота на три части, передняя дека вся в трещинах.

Хохот присутствующих потряс комнату.

— Браво! — заорал один из гостей. — Цирк приехал!

— Неужели на этом можно играть? — ужаснулся другой.

— Можно! — упрямо заявил спортсмен. — Вместо подставки приделает спичечный коробок и сыграет нам. На, держи!

Спортсмен протянул музыканту спичечный коробок. Затем помог ему соединить его с остатками подставки и натянуть струны.

Музыкант попробовал извлечь звук…

Все восприняли это как клоунаду и хохотали от души.

Только жена спортсмена поняла, откуда инструмент, и набросилась на мужа:

— Негодяй, зачем ты Диночкин инструмент утащил?

— Подумаешь, Диночкин! — пьяно отмахивался от разъяренной жены спортсмен. — Я ей две подставки куплю вместо одной сломанной.

— А ремонт во сколько обойдется? — не отставала жена.

— А за ремонт мы вдвоем заплатим! — решил спортсмен. — Правильно, музыкант?

— Ничего я платить не буду! — решительно отверг домогательства пьяницы раненый. — Я еще потребую с вас компенсацию за причиненный моему здоровью ущерб.

— Тогда я разобью эту бандуру о твою голову! — заявил спортсмен и протянул руку, чтобы исполнить свою угрозу.

Джафаров привычно перехватил руку пьяницы и заломил ее.

Спортсмен взвыл от боли.

Джафаров решил воспользоваться создавшимся положением, чтобы попытаться скрыться, используя как прикрытие спортсмена.

— Я отведу его подальше! — пообещал он Наташе.

— Больше я тебя на свой день рождения звать не буду! — пообещала скандалисту Наташа.

Джафаров выволок хулигана на лестничную площадку. Следом за ними с довольным видом поспешала законная супруга.

— Накостылять бы ему! — мечтательно проговорила она. — Может, поумнеет!

— Отпусти! — ныл супруг. — Что я тебе сделал? Этот хлюпик — твой враг по вере тоже. Давить их надо!

— Раздавился! — прервал его Джафаров. — Отпущу, если будешь идти тихо и рядом со мной. Под руку, как близкие друзья.

И Джафаров, решив, что тот все понял, отпустил спортсмена.

Разминая затекшую руку, тот угрожающе произнес:

— Я с тобой, петух, на одном насесте не сидел!

Он не успел замахнуться, как получил удар в печень. Охнул и согнулся чуть ли не пополам.

— Я тебя предупреждал! — заметил ему Джафаров. — Как пойдем: связанным или как друзья?

— Как друзья! — с трудом сумел вымолвить хулиган.

Жена его довольно улыбалась, не делая ни малейшей попытки заступиться за побитого супруга.

Джафарову важно было сломить волю спортсмена к сопротивлению. Привлекать внимание предполагаемой охраны Халилова не входило в планы Джафарова. Он прекрасно знал, что одному ему будет прорваться значительно труднее, чем в маленькой компании.

Но в компании, не привлекающей внимание драками и ссорами.

Последним ударом в печень спортсмен было сломлен. Он понял, что драться с Джафаровым — себе дороже, пьяным он его не одолеет, а значит, лучше мирно уйти, надеясь на другую встречу, когда он будет в форме.

Выйдя из подъезда, они мирно пошли по улице. Со стороны казалось, что двое трезвых ведут домой после попойки одного пьяного. Самая заурядная компания. Никто и внимания не обратит. Тем более ночью, при свете тусклых фонарей. Гасан, тайком от Халилова, все же отправил следом за ним одного из своих мордоворотов, чтобы тот проследил за безопасностью шефа. Задание было несложным: следовать за ним в машине и ждать, когда он выйдет из гостей.

Агент сидел в машине и издали смотрел на подъезд Наташиного дома.

Небольшая компания привлекла его внимание ровно на столько, сколько требовалось времени, чтобы понять, что среди них нет Халилова.

Правда, один из компании чем-то показался агенту знакомым. Но ему забыли сказать, что Джафаров сейчас ходит без усов. И он, изредка поглядывая на подъезд, опять задремал.

Джафаров сразу же вычислил машину сопровождения, но ни одним движением не выдал себя.

«Выхватить пистолет еще успею!» — подумал он.

Джафаров проводил супругов до остановки, посадил в быстро подошедший автобус, а затем проходным двором вернулся к своей машине, чтобы, остановившись где-нибудь в укромном местечке, поразмышлять над ситуацией.

Таким местом ему показался большой тенистый двор, заросший деревьями и кустарником.

Этот двор обладал неоспоримым преимуществом: он имел сразу три выезда на три разные улицы. В любом случае можно было прорваться.

Джафаров откинул спинку сиденья и лег.

«Плохо дело! — думал он. — Олег выпадает из игры. Бог с ним, с его квартирой. Главное, мне не дадут теперь выехать по загранпаспорту, нет выездной визы. Смешно: въездная есть, а выездной нет. Обычно бывает наоборот… Возвращаться к Валентине тоже нельзя, зачем подвергать ее опасности… Где тогда ночевать?.. Ирвиньш?»

Джафаров вспомнил странного пожилого мужчину, которого он спас от побоев, а возможно, и от чего-то худшего… Как-то поздним вечером, возвращаясь домой, Джафаров случайно услышал, как два крепких парня шантажировали приезжего:

— Это наша сестра, понимаешь? И она — несовершеннолетняя, понимаешь? Не заплатишь требуемых денег, пойдешь в тюрьму, понимаешь?

Приезжий робко защищался:

— Она меня сама пригласила пройтись! Я ее не обижал, ничего с ней не сделал. За что же мне платить такие деньги, которых к тому же у меня отродясь не бывало?

Тогда приезжего стали бить.

Джафаров случайно знал этих парней. Они промышляли нехитрым промыслом: их красавица-сестра предлагала какому-нибудь приезжему прогуляться и выводила прямо к своим братьям, которые разыгрывали возмущение, а затем шантажировали приезжих, естественно, и не думавших жаловаться. Чем бы они объяснили свое желание уединиться с несовершеннолетней?

Учитывая местные обычаи, бизнес был почти законным, но этот приезжий не был похож на скучающих командированных.

Джафаров раскидал нападавших и спас Ирвиньша не только от побоев, но и от грабежа.

Ирвиньш был благодарен Джафарову и дал свой московский адрес.

К сожалению, кто-то из жильцов дома, возле которого происходила возмутительная сцена, сообщил в милицию, и только Джафаров спрятал в карман записную книжку, как подъехали две машины с работниками милициии.

Ирвиньша с Джафаровым забрали в угрозыск, чтобы создать фоторобот преступников. Им не повезло: как оказалось, среди их жертв попалась заметная фигура. Некий крупный работник прокуратуры, будучи в командировке, захотел «сладенького» и вышел «на охоту». Но пошел по шерсть, а вернулся стриженым.

Это приключение сблизило Джафарова с Ирвиныпем, и он, бывая в Москве, не забывал заходить в гости к неожиданному приятелю…

Странный шум возле левой дверцы отвлек Джафарова от воспоминаний. Он сразу почувствовал опасность.

И когда открылась дверь машины и показалась чья-то голова, Джафаров нанес удар ногой в подбородок. Это был нокаутирующий удар.

Джафаров, готовый немедленно открыть огонь на поражение, мгновенно выскочил из машины, но соучастников неудачливого угонщика автомобилей и след простыл.

Они бежали, бросив своего товарища на произвол судьбы.

Джафаров поднял лежащего без сознания возле машины угонщика и внимательно всмотрелся в него. Никакого отношения к группе преследователей он не имел. Совсем еще юный, лет семнадцать-восемнадцать. Таких в контрразведке на «охоту» не брали.

— Кто такой? — спросил Джафаров юношу, приведя его пощечиной в сознание.

Юноша с ужасом смотрел на Джафарова и молчал.

— Сдать тебя в милицию? — спросил его Джафаров.

— Не… надо! — с трудом выдавил из себя ответ юноша.

— Крепко тебя приложил? — понял Джафаров.

Юноша кивнул, но и это движение, по-видимому, причинило ему такую боль, что стон вырвался из его уст.

— Больно? — усмехнулся Джафаров. — А ты не воруй! — добавил он с папановской интонацией. — Где живешь?

— Не… говорите… дома! — едва проговорил юноша. — Отец… убьет!

— И можно его понять, — сказал Джафаров. — Кому охота иметь такого сына? Не учишься, машины угоняешь!..

— Учусь! — тихо ответил юноша уже более членораздельно. — В институте! Теперь выгонят.

— За что? — спросил Джафаров.

— За угоны! — тихо отвечал юноша. — Вы же сдадите меня.

— Не сдам! — пообещал Джафаров. — Но ты на меня немного поработаешь.

— Машины будем угонять? — не понял юноша.

— Поехали к тебе домой, там и поговорим! — предложил Джафаров.

— Домой нельзя! — отказался юноша. — Отец дома, к вечеру напьется.

— Мне надо позвонить, а жетонов нет! — пояснил Джафаров.

— Я знаю телефон, где сколько хочешь можно говорить и без жетонов.

— Поехали быстро туда! — приказал Джафаров, заталкивая юношу в машину. — Время не терпит.

Юноша показывал дорогу, а Джафаров вел машину очень осторожно, не желая связываться с ГАИ.

Таксофон, к счастью, был неподалеку.

Джафаров взял с собой юношу.

— Чтобы машину не угнал! — пошутил он.

У таксофона Джафаров дал юноше телефон конторы, чья машина с грузом стояла в «отстойнике» и куда он так и не дозвонился.

— Скажи им, чтобы забирали свою машину с автостоянки — номер я тебе записал.

Тот стал набирать номер. К удивлению Джафарова, его сразу соединили. Юноша оттарабанил текст по бумажке и повесил трубку.

— Что сказали? — поинтересовался Джафаров.

— Сказали, что им наши шуточки надоели и, если мы не приведем машину через полчаса, нас уволят.

— Пусть увольняют! — засмеялся Джафаров. — Теперь отойди и жди меня.

Юноша отошел на приличное расстояние и остановился. Оттуда нельзя было ни видеть набираемый номер телефона, ни слышать, о чем говорят.

Ирвиньш сразу взял трубку, как будто сидел у телефона и ждал звонка.

— Алло!

— Ирвиньш, привет! Это Джафаров!

— Рад тебя слышать! — закричал Ирвиньш. — Где ты остановился?

— Нигде! В центре мест нет! Можно у тебя несколько дней перекантоваться?

— Конечно, приезжай! Познакомлю с женой.

Это было что-то новенькое.

— Еду! — сказал Джафаров и повесил трубку.

Когда он вышел из будки таксофона, юноши и след простыл.

— Черт! — вырвалось у Джафарова, и он рассмеялся.

У него были некоторые планы на этого парня.

Однако Джафаров вспомнил, что когда он разглядывал лежащего без сознания юношу, то достал выпавший из кармана его рубашки студенческий билет и переложил его в свой карман.

Так что при желании парня можно легко найти.

И довольный Джафаров отправился к Ирвиньшу.

11

Гасан скучал. В засаде сидеть было муторно. Все время в напряжении и нельзя курить, чтобы Джафаров не засек по огонькам.

— Мы еще с ним наплачемся! — заметил любимец Гасана.

— А некоторые, — заметил Гасан, — сейчас пьют коньяк и танцуют с красивыми девушками. И едят не всухомятку.

— Ничего! — утешил Гасана его любимец. — Ты тоже свое получил!

— Получил? — рассмеялся Гасан. — Скорее отдал, э!

— Курнем травки? — предложил любимец.

— Засечет! — ответил Гасан.

— Нас не засечет! — возразил помощник. — До нас ему необходимо пройти два поста.

— А если он на такси приедет? — спросил Гасан. — Что делать будем?

— Такси заметим и потушим огонек, — уговаривал Гасана его помощник.

Гасан сдался. Очень хотелось курить, и потом — их в машине было всего двое.

— Э, давай! Двум смертям не бывать, а одной не миновать!

Взяв по мастырке, они зашабили. Сладковатый дым заполнил кабину, кружа голову и вызывая прилив сил и хорошего настроения.

— Интересно, — как бы между прочим заметил напарник, — Халилов останется у твоей красотки или нет?

— Муж у нее дома! — вспомнил Гасан. — Не останется!

Послышался шум приближающегося к автостоянке грузовика.

— Атас! — предупредил любимец.

— Зачем Джафарову приезжать на грузовике? — равнодушно сказал Гасан. — Говорят, он у Дадаева приличный куш отхватил. Может себе позволить и на «мерседесе» приехать!

Грузовик остановился у фуры Джафарова. Из него вышел человек и стал подбирать ключи к кабине фуры. Двое людей Гасана выскочили из засады и сбили похитителя с ног. Затем схватили за шиворот и притащили к Гасану.

— Где Джафаров? — спросил Гасан.

Водитель предприятия, которому принадлежала фура, был очень испуган. Он не знал, кто эти люди, что они хотят и что вообще происходит. Поэтому он вполне искренне спросил:

— А кто такой Джафаров?

За что немедленно получил кулаком под дых.

— Это такой усатый крепыш выше среднего роста, лет под тридцать.

— Не знаю! — выдохнул водитель и опять получил кулаком в живот.

Удар был такой силы, что водитель потерял сознание.

— Перестарался! — осудил подручного Гасан. — Дай ему немного выпить.

В рот водителя влили немного водки. Ощутив знакомую благодать, водитель пришел в сознание и облизнул губы.

— Дайте выпить, — попросил он, — здесь без поллитры не разберешься.

— Говорить будешь? — спросил его Гасан.

— Буду! — согласился водитель на свидетельские показания, хотя и не догадывался, о чем идет речь.

— Дайте ему бутылку! — приказал Га-сан. — Пусть пьет, сколько влезет!

Водителю дали полную бутылку водки, и он осушил ее одним глотком.

— Вай! — Общий восторг присутствующих свидетельствовал об искренном восхищении.

— Спрашивайте! — разрешил водитель, отдавая пустую тару. — Но сначала выслушайте!

— Говори! — разрешил Гасан на правах старшего. — Только дело говори!

— Два часа назад к нам в контору позвонил какой-то парнишка и велел забрать принадлежащий нам автомобиль с грузом. Послали меня.

Водитель замолчал, и Гасан понял, что он говорит правду.

— А где водители этой машины? — спросил Гасан, указывая на фуру.

— Никто не знает! — сознался водитель. — Но одно могу сказать твердо: среди этих мерзавцев вашего Джафарова не было.

— Открой машину! — приказал водителю Гасан, направляясь к фуре.

— Значит, Джафаров не придет? — спросил его помощник, сопровождая рядом.

— Сам не понял? — мрачно ответил Гасан. — Спугнула его все-таки стрельба.

В кабине они обнаружили пиджак Джафарова.

— Смотри! — почему-то обрадовался любимец. — А его ищут в этом пиджаке!

— Ребята, если они его убили и ограбили, я здесь ни при чем! — испугался водитель.

— Заткнись! — коротко приказал ему Гасан. — Лучше вспомни, в чем ходили эти водители? Куртка-муртка, брюки…

— Я их за рулем не видел! — сказал водитель. — Встречал в конторе, а в чем там ходят?.. Костюм как костюм, похож на этот, что у вашего Джафарова был.

Гасан забрал пиджак и сказал водителю:

— Забирай свою фуру, чтобы мои глаза вас с ней больше не видели! Сколько я времени с вами потерял!

Садясь в свою машину, он увидел, как главная приманка его хорошо организованной засады осторожно выезжает из «отстойника».

— Отбой! — сообщил всем постам Га-сан. — Возвращаемся на базу!

Любимец лихо вел машину по ночной Москве.

— Наколол нас Джафаров? — спросил он шефа.

Гасан думал о своем и ничего не ответил.

— Я не представляю себе Джафарова без усов! — продолжал любимец. — Как можно такую красоту сбрить?

— Поехали в гости к Наташе! — внезапно решил Гасан. — Халилова предупредим.

— Халилов с тебя шкуру сдерет и на барабан натянет! — пообещал любимец. — Не трогай говно, вонять не будешь!

— Поехали, поехали! Сейчас он пьяный и добрый, а завтра может с похмелья шкуру спустить, здесь ты прав.

Любимец повел машину к дому Наташи.

— Интересно, — стал размышлять Гасан, — куда все же подевались водители фуры?.. Парень нам сказал, что Джафаров приехал один.

— Ты имеешь в виду того побитого? — спросил любимец.

— Его уже убили, — напомнил Гасан, — забыл?

— Джафаров точно знает, где водители! — заметил любимец.

— Дадаевское наследство не поделили?

— Как пить дать! Решили, что их двое и они без труда одолеют нашего передовика производства. Идиоты! Он один десятерых стоит!

— Жаль убивать его? — спросил Гасан.

— А тебе нет?

— Ладно! Замнем для ясности! — прервал его Гасан и показал на обшивку: мол, там может быть спрятано подслушивающее устройство.

Возле дома Наташи они сразу же заметили машину сопровождения с сидящим за рулем агентом.

Гасан вышел из машины и подошел к нему.

— Гуляет все? — спросил он.

— Гуляет! — ответил агент. — Наверное, он у нее на ночь остался. Все уже разошлись.

— Откуда знаешь, что все? — подозрительно спросил Гасан.

Ему очень не понравилось сообщение агента.

— Мне сидеть надоело, прошелся перед машинами, — объяснил агент спокойно, — сам слышал, когда последние выходили, один из них сказал: «А Наташенька осталась со своим заниматься любовью».

— У нес муж дома! — сказал Гасан. — Может, ты пропустил Халилова?

— Нет. — твердо ответил агент. — Я глазастый, все вижу! Кстати, среди первой троицы, которая вышла из дома, один был очень похож на Джафарова, только без усов.

Гасан похолодел.

— Ты не знал, что Джафаров бритый? — спросил он изумленно.

— Нет, мне никто не говорил! — оправдывался агент. — Я себе сразу сказал, что очень на Джафарова похож.

«Если Джафаров ушел, — размышлял Гасан, — а Халилов остался, это может означать лишь одно: Халилова больше нет в живых!»

— Пошли, навестим Наташу! — предложил он своим подчиненным.

— А Халилов нас не съест? — опасался любимец.

— Боюсь, что Халилов никогда больше не съест даже свой любимый бешбармак. Пошли, говорю!

Они вдвоем поднялись на семнадцатый этаж, на всякий случай оставив агента внизу.

На звонок долго никто не хотел открывать.

Гасан стал колотить в дверь ногой.

— Не ломайте двери! — наконец услышал он сонный голос из-за двери. — Кого это черт несет так поздно?

— Открывай! — рявкнул Гасан. — ОМОН!

Как только дверь открылась, Гасан, оттолкнув мужа Наташи в сторону, ворвался в квартиру.

Следом за ним в квартиру, закрыв за собой дверь, осторожно вошел его любимец.

— Допроси мужа! — приказал Гасан, а сам пошел в спальню.

Наташа не спала. Она пыталась приласкаться к мужу, но из этого ничего не вышло.

Когда она увидела Гасана, то готова была его изнасиловать.

— Где Халилов? — грозно спросил Гасан.

— Ты сначала допроси меня! — предложила Наташа и отбросила прочь одеяло.

При виде столь совершенного тела не устоял бы и святой.

Гасан святым не был.

Быстро освободив нижнюю часть своего тела от одежды, он прямо с места прыгнул в постель к Наташе и десять минут «допрашивал» ее всеми способами, которые знал.

— Где Халилов? — спросил Гасан, как только они прекратили свои упражнения в сексе.

— Джафаров сказал, что он провалился в ад! — проговорила Наташа.

— Если Джафаров сказал, значит — провалился! — убежденно подтвердил Гасан.

— Зачем тебе Халилов? — удивилась Наташа. — Я о муже и то не думаю.

— Неудобно получилось! — застыдился Гасан. — Он рядом, в соседней комнате, а я выполняю его работу.

— Ерунда! — возразила Наташа. — Это для меня спать с мужем — работа, а с тобой одно удовольствие.

— А с Джафаровым ты тоже спала?

— Спала! — честно ответила Наташа.

— И тоже — одно удовольствие?

— Одно удовольствие! — призналась Наташа.

Гасан вспомнил о Халилове и быстро оделся.

— Скажи честно: когда Джафаров сказал о Халилове, что он уже в аду? — спросил он.

— Подожди, дай вспомнить! — задумалась Наташа. — Я видела, как они выходили покурить на балкон…

— Джафаров не курит, — прервал ее Гасан, — Халилов тоже.

Гасан вышел из спальни и прошел на балкон, стараясь не смотреть в сторону мужа, который мирно беседовал с помощником, не обращая на Гасана никакого внимания.

Гасану достаточно было посмотреть вниз и увидеть там, на земле, темное пятно, как ему все стало ясно.

«Вот он и сказал Ликвидатору в лицо все, что думал! — горько подумал Гасан. — И это было его последнее слово перед смертью».

Звонить в милицию он не стал. В такие игры милиции встревать нечего.

Гасан извинился за позднее вторжение и, забрав тело Халилова, уехал на базу.

12

Ирвиньш встретил Джафарова крепкими мужскими объятиями.

— Красивец! Красавец! — довольно повторял он. делая ударение на последнем слоге. — Ирина, иди сюда, встречай гостя!

Из комнаты вышла миниатюрная женщина с огромными, как показалось Джафарову, глазами.

Она настороженно взглянула на него, и волнение в ее глазах было неподдельным.

Протянув руку, она еле слышно представилась. И ушла на кухню.

— Давай, мой руки! — тормошил Джафарова Ирвиньш. — И на кухню, ужинать!

Джафаров съел свою дневную норму за праздничным столом у Наташи. Однако ему необходимо было отрабатывать легенду, что он только прилетел рейсовым самолетом, устал с дороги и очень хочет есть.

Ирвиньш ничего и не заподозрил. Только сказал, оглядев Джафарова:

— Какой ты модный стал!

— Время такое, — уклончиво ответил Джафаров.

В кухне уже был накрыт стол, и жена Ирвиньша хлопотала, выкладывая из холодильника закуски.

— За встречу мы имеем право выпить! — воспользовался случаем Ирвиньш.

— Ты же знаешь: я не пью! — остановил его Джафаров.

Ирина удивленно взглянула на него. Она с большим подозрением относилась к непьющим, хотя и презирала пьяниц. Женщине всегда трудно угодить.

— Ничего! — не смутился Ирвиньш. — Я буду пить, а ты только чокаться!

Джафаров очень хотел спать. Сильное напряжение, вызванное психологической борьбой с Халиловым, истощило его силы, и ему требовался долгий отдых.

Он попробовал несколько блюд, искусно приготовленных женой Ирвиньша, в то время как сам Ирвиньш поглощал одну рюмку «Сибирской» водки за другой.

Джафаров ел, а Ирвиньш пил.

Даже Ирина заметила это и сказала:

— Вы смотритесь как одно целое: один пьет, а другой закусывает.

На что уже захмелевший Ирвиньш сказал:

— Докажи ей, Джафаров, что ты тоже можешь пить! Будь мужчиной!

Джафаров отрицательно покачал головой и ответил:

— Женщины в первую очередь страдают от пьянства мужей. И они должны требовать обратной клятвы: «Будь мужчиной, не пей!»

— Отстань от него! — поддержала Ирина Джафарова. — Человек устал с дороги, как говорится, еле на ногах стоит, а ты пристаешь.

— Это правда! — сознался Джафаров. — Я бы дорого сейчас заплатил, чтобы спокойно выспаться.

— Намек поняла! — сказала Ирина. ' — Пойду приготовлю постель.

Она вышла из кухни.

Ирвиньш посмотрел ей вслед и сказал:

— Замечательная женщина, только пророчица!

— Кто? — не понял уже засыпавший Джафаров.

— Гадает здорово! — пояснил Ирвиньш. — Причем ни разу не обмишурилась.

— Что такое «обмишурилась»? — спросил Джафаров совсем сонным голосом.

— Да ты совсем спишь! — понял наконец Ирвиньш. — А «обмишурилась» — это значит «облажалась». Непонятно? — увидел он вопрос в глазах Джафарова. — Ну, оконфузилась, одним словом. Иди лучше спи!

— Спасибо! — охотно поднялся Джафаров. — Завтра договорим.

Он ушел в предоставленную ему для жилья комнату и там, уже раздевшись, ощутил потребность срочно сходить в туалет.

«Медвежья болезнь!» — подшутил над собой Джафаров.

Неслышно прокравшись к туалету, он услышал обрывок тихого разговора.

Ирина выговаривала супругу:

— Ты мне говорил, что он капитан. Какую же зарплату он получает? Нашему капитану нужно год не есть, не пить, чтобы купить себе такой костюмчик. Он похож на человека, ограбившего банк.

— Скажешь тоже! — отбивался пьяный муж.

— Сколько он пробудет у нас? — допытывалась жена.

— Не спрашивал и спрашивать не буду. Я ему многим обязан, так что это неудобно. И тебя прошу этого не делать.

— Я против него ничего не имею! Он мне нравится. Только предчувствие меня никогда еще не обманывало: этот человек принесет в наш дом беду. Попробуй его куда-нибудь устроить.

— Это идея! — откликнулся Ирвиньш. — И есть куда! Придумал.

Джафаров не мог долго стоять под дверью.

«Опять неудача! — подумал он. — Интересно, куда меня собираются пристроить? Может, лучше вернуться к Валентине?»

Спал он как убитый, и очень долго.

Когда проснулся и посмотрел на часы, он не поверил своим глазам: было уже три часа дня.

«Ничего себе! — удивился Джафаров. — Обычно мне хватает шести часов, чтобы восстановить свои силы».

Джафаров быстро привел себя в порядок, но вместо парадного костюма надел тренировочный.

«Никуда сегодня не пойду/ — решил он про себя. — Если, конечно, Ирвиньш меня не поведет устраивать на другую квартиру».

На кухне его ждала записка Ирвиньша:

«Никуда не уходи! Я приду пораньше и принесу ключ от квартиры, где денег нет, но есть свобода. Ты будешь там жить один. Можешь сообщить своим женщинам номер телефона».

Джафарову достаточно было один раз взглянуть на цифры, чтобы они навсегда остались в его памяти.

Скорее по привычке, чем опасаясь чего-нибудь, Джафаров сжег записку, сбросил пепел в унитаз и спустил воду.

Почувствовав голод, Джафаров открыл холодильник, достал яйца, ветчину и сделал себе большую яичницу по-болгарски.

«Сегодня это мой завтрак, обед и, возможно, ужин!» — подумал Джафаров.

Не успел он все съесть, как пришел Ирвиньш.

— Отпросился с работы! — весело сообщил он, радуясь возможности пораньше удрать от нелюбимого дела. — Чиновничья работа трудна тем, что на ней вкалываешь от и до с часовым перерывом на обед. Ты, надеюсь, поел?

— Только что! — подтвердил Джафаров, показывая на пустую тарелку.

— Ты недавно встал? — понял Ирвиньш. — Процесс акклиматизации?

— Скорее климаксизации! — пошутил Джафаров. — Ранняя!.. Ты мне лучше объясни, где эта квартира?

— Извини, старик! — честно признался Ирвиньш. — Жена моя чего-то боится. Говорит о предчувствиях, но я подозреваю, что она боится наставить мне рога. Ты мужик неотразимый, женщины тебя хотят! А как гласит поговорка, «чего хочет женщина, того хочет Бог!»

— Это французы так говорят! — рассмеялся Джафаров. — У них своеобразное отношение к женщинам.

— Вы, на Востоке, с трудом их выпустили из гарема! — поддержал его смех Ирвиньш. — И до сих пор жалеете об этом.

— Ближе к делу! — прервал его философствование Джафаров. — Так где расположена эта квартира?

— Возле метро «Новослободская»! Рядом с МИИТом. Девочки там, я тебе скажу, закачаешься.

— Ты погуливаешь от жены? — удивился Джафаров.

— Ни-ни! — открестился Ирвиньш. — Но глаза-то у меня есть.

— Очень часто за глазами отправляется тело! — заметил Джафаров.

Он встал из-за стола, вымыл за собой посуду, чем несказанно удивил Ирвиньша.

— Вот это да! — удивился он. — Я думал, восточные мужчины никогда не делают женской работы.

— Это когда есть женщина под рукой! — пояснил Джафаров. — А я привык жить один.

— Ирина — прекрасная женщина! — обиделся Ирвиньш.

— Она под твоей рукой! — улыбнулся Джафаров. — Много говоришь! Дело-то уже сделано, посуду я вымыл, Ирине меньше работы.

Он отправился в предоставленную ему комнату переодеться.

— Как ты можешь спать с закрытой форточкой! — сказал Ирвиньш, открывая окно. — Совсем другое дело!

Только сейчас Джафаров заметил, что Ирвиньш стал сильно сутулиться.

— Ты чего стал крючком ходить? — спросил он приятеля.

— Э! — заговорил вдруг Ирвиньш с восточным акцентом. — Лишь бы другая часть тела не была крючком, а спина — это даже полезно: высокое начальство думает, что я перед ним спину гну.

Джафаров спрятал в чемодан тренировочный костюм и фирменный костюм от Версаче, а себе достал серый. «На всякий случай, если из машины сопровождения меня вычислили!»

— Дай мне примерить костюмчик от Версаче, — неожиданно попросил Ирвиньш.

— Ради Бога! — предложил Джафаров. — Я тебе его дарю! Примеряй!

Ирвиньш чуть не прыгал от счастья. Он стал лихорадочно раздеваться.

— Завтра у нас большое совещание! — поделился он своей радостью. — Я надену твой костюм, и все лопнут от зависти. У нас только министр носит что-то подобное, и то значительно хуже.

Он быстро оделся и стал прохаживаться по комнате. Джафаров заметил, что Ирвиньш стал выше ростом.

— Ты перестал сутулиться! — похвалил он приятеля.

— Слушай! — продолжал разыгрывать восточного человека Ирвиньш. — Это костюм распрямил меня. Оказывается, не только встречают по одежке, но по одежке и ходят. Такой костюм внушает его владельцу высокое чувство самоуважения.

Рассуждая, он остановился у окна и повернулся к Джафарову.

— Достань из правого кармана…

Что надо достать, он сказать не успел. Лицо его застыло, глаза остановились в одной точке, рот раскрылся в беззвучном крике.

Еще он не упал, а Джафаров уже понял, что Ирвиньш убит.

Слабый хлопок выстрела, приглушенный глушителем, раздался из дома напротив.

И Джафаров, не видя стрелявшего, знал, кто стрелял.

13

Узнав о смерти Халилова, Шукюров пришел в бешенство.

Но злился он, как ни странно, не на Джафарова. Наоборот, ему он был в глубине души обязан, ведь Халилов — это один из претендентов на место Шукюрова.

Бесился Шукюров на самого убитого.

— Ишак безмозглый! — заорал Шукюров, услышав неприятную весть. — Думал, что если я сообщил ему код Ликвидатора, то он сможет сделать то, что не удалось сделать Дадаеву!

И Шукюров еще долго материл убиенного.

Была еще одна причина, из-за которой Шукюров вышел из себя: Халилов был дальним родственником Гейдарова, и тот, чтобы уколоть самолюбие Шукюрова, мог признать дальнего родственника за ближнего и…

О том, что могло произойти дальше, Шукюров не хотел и думать.

— Кретин! Хочешь умирать — умирай, но зачем других подставлять?

Шукюров немедленно подчинил группу Халилова своему заместителю Гаджиеву, который топтался в Москве без малейшей надежды выйти на Джафарова. Гасан, лелеявший мечту стать во главе группы и проявить себя, был уязвлен в самое сердце.

С Гаджиевым работать было очень трудно. Он всех подминал под себя и не позволял никакой самостоятельности. Себя он считал творцом, а остальные должны были быть у него на побегушках. Но Шукюров не считался с мнением подчиненных.

Немного остыв, Шукюров внезапно вспомнил о происшествии, которое произошло в городе несколько лет назад.

Тогда Джафаров помог какому-то приезжему выпутаться из неприятной ситуации.

Шукюров тут же позвонил своему приятелю, министру внутренних дел.

— Рауф, дорогой! — попросил он о помощи. — Ты можешь мне помочь?

— Спрашиваешь! — обиделся министр. — Кого надо посадить или выпустить? Только скажи, все сделаю!

— Посадить — это хорошо! — обрадовался Шукюров. — Посади, дорогой, всех своих бездельников, пусть перелопатят некоторые дела. Пару лет назад прошел слух, что Джафаров спас какого-то приезжего из лап Соны: помнишь красотку, руководившую братьями-разбойниками?

— Еще бы не помнить! — рассмеялся министр. — Она нас с тобой неделю ублажала! На меня теперь работает! А ее братья сидят пока, но скоро помилую — людей, понимаешь, не хватает катастрофически!

— Мне нужно! — прервал лирические воспоминания друга Шукюров. — Этот приезжий мне нужен.

— О чем разговор! — сказал министр. — Через час у тебя будут все сведения.

И действительно, ровно через час на стол Шукюрова легла ориентировка на Ирвиньша.

Шукюров тут же велел отправить ее факсом в Москву, в штаб-квартиру объединенной группы под руководством Гаджиева…

Гаджиев в это время с удовольствием разбирал ошибки группы Халилова.

— И что мы имеем? — спрашивал Гаджиев присутствующих почему-то с ярко выраженным иностранным акцентом. — Тактика засад и ловушек себя явно не оправдала! Ви со мною согласны, или как? Я вам буду делать маленький порка, чтобы ви думаль не тем местом, по которому я буду делать этот маленький порка.

Полученный от Шукюрова факс Гаджиев никому не показал, но сам изучил его внимательно и использовал сведения, содержащиеся там, в качестве своего откровения.

— Теперь я вам буду говорить, что делать, а потом решать, кто виноват! Разделимся на две группы: одна будет тормошить окружные отделы милиции, пусть отрабатывают взятые деньги, а другая поедет со мной…

И, как опытный актер, он сделал паузу.

— Домой? — наивно спросил агент, которому попало больше всего за то, что не уберег Халилова, за то, что не убил Джафарова.

— Если мы не поймаем государственного преступника, то такие, как ты, домой не вернутся никогда.

— Вай мей! У меня там семья!

— Я лично позабочусь о твоей семье, найду жене приличного мужа, не такого, как ты, а умного и толкового.

Агент был уничтожен. Теперь, после кнута, можно было и протянуть пряник.

— Я в последний раз окажу тебе доверие: сейчас поедешь со мной на охоту…

— На охоту? — не поверил своим ушам Гасан.

— Это особенная охота! — торжествовал Гаджиев. — Охота на Ликвидатора. Сегодня я подстрелю Джафарова.

— Вы знаете, где его логово? — не поверил Гасан, но потом, вспомнив о факсе, понял, что Гаджиев блефует и сведения ему наверняка прислал Шукюров.

«Баран! — иронично подумал о своем новом шефе Гасан. — Твой жирный курдюк умнее твоей головы! Туфту гонит, за мальчиков держит».

— Я его вычислил! — торжественно заявил Гаджиев. — Ты, Гасан, поедешь напоминать милиции о ее долге. У тебя для этого подходящий вид. Мне сегодня нужны только двое снайперов и охрана.

Гасан со своими подручными отправились в долгую поездку по округам, а Гаджиев, соблюдая все предосторожности, силой занял квартиру в доме напротив дома Ирвиньша, и агент, вооруженный биноклем, не сводил взгляда с окон его квартиры.

Несчастные владельцы, запертые в ванной, молили Бога о спасении жизни. Они боялись этих людей, вооруженных снайперскими винтовками, догадываясь, что такие люди свидетелей не оставляют.

И были правы. Гаджиев не собирался оставлять их в живых.

Приход Ирвиньша не остался незамеченным. Но людей Гаджиева, следящих за ним, не было видно: очевидно, они прозевали его внезапный уход с работы.

«Карабахские ишаки! — разозлился Гаджиев. — Ни на кого нельзя положиться! Отправлю их на фронт. Пусть грудью защищают мусульманский мир, если не могут этого делать головой».

Проштрафившийся агент не отрываясь смотрел в окно квартиры Ирвиньша.

Но и без бинокля все видели, как Ирвиньш открыл окно и ушел в глубь комнаты.

— Джафаров! — завопил проштрафившийся агент. — Его фигура, его костюм, только лицо плохо видно.

— Где? — Сначала Гаджиев даже вздрогнул и испуганно оглянулся: ему показалось, что Джафаров вошел в комнату.

Но он тут же понял, где агент увидел Джафарова, и вырвал из его рук бинокль.

В темноте комнаты перед окном мелькала спина, одетая в прекрасно сшитый костюм.

— Это точно костюм Джафарова? — спросил он у агента.

— Голову даю на отсечение, э! — заволновался агент, желавший как можно скорее реабилитировать себя.

Гаджиев отбросил сомнения и схватился за снайперскую винтовку. Глушитель давал возможность убить Джафарова почти бесшумно.

— На всякий пожарный случай стреляй со мной! — приказал он лучшему снайперу республики. — Я буду стрелять из положения сидя, а ты — стоя.

Он сел на стул и положил винтовку на подоконник, чтобы упор исключил промах.

Снайпер встал за его спиной и приготовился стрелять.

— Как только он хоть на секунду остановится, стреляем без предупреждения! — приказал Гаджиев.

Они выстрелили одновременно.

— Я попал! — воскликнул радостно Гаджиев.

— Я тоже! — сказал снайпер.

Фигура в костюме сразу же после выстрела исчезла, но у Гаджиева не было стопроцентной уверенности, что Джафаров убит.

— Надо проверить, куда мы попали, и убрать Ирвиньша! — сказал он.

Гаджиев схватил за плечо незадачливого агента.

— Ты пойдешь вместе с охранником и посмотришь, как он убьет Ирвиньша.

Агенту очень не хотелось отправляться в квартиру Ирвиньша, но еще больше ему хотелось вернуться к семье.

Поэтому он беспрекословно отправился вместе с охранником-головорезом…

Джафаров вспомнил, что случай с освобождением Ирвиньша был запротоколирован в МВД, и понял, как его выследили.

Выхватив из раскрытого чемодана мощный бинокль, он скользнул в соседнюю комнату и осторожно посмотрел в окно.

Там, в проеме раскрытого окна, он сразу увидел сидящего на стуле Гаджиева, который что-то говорил стоявшему рядом с ним человеку. Его Джафаров тоже очень хорошо знал.

«Эти идиоты уверены, что убили именно меня! — с грустью подумал Джафаров. — Ирина действительно вещунья! Это мой промах! Однако Шукюров — мастер. Быстро на меня наводит своих псов!»

Джафаров посмотрел вниз и увидел, что из дома напротив вышли двое. Он был полностью уверен, что они направляются к нему в гости.

«Я встречу вас у лифта! — пообещал идущим Джафаров. — И посмотрю вам в глаза перед тем, как вы умрете!»

Посланные навестить Ирвиньша шли молча, не разговаривая друг с другом. Охранник презирал агента. А тот просто боялся говорить с профессиональным убийцей.

Как только дверцы лифта раскрылись, охранник, просто по профессиональной привычке, еще не ведая об опасности, достал пистолет с глушителем.

Но выйти из лифта ему не удалось. Перед ним предстал Джафаров. Его внезапное появление привело охранника в секундное замешательство.

Джафаров успел выстрелить первым. Пуля попала охраннику в переносицу и отбросила в угол лифта.

Несчастный агент испуганно поднял обе руки и вжался в другой угол лифта, вопя от страха:

— Джафаров, не убивай! Джафаров, не убивай! У меня семья! Пожалей!

Джафаров пристально посмотрел в эти побелевшие от ужаса глаза и не смог выстрелить.

— Перестань вопить! — приказал он агенту, и тот мгновенно умолк.

Джафаров поднял вылетевший из руки охранника пистолет и приказал дрожащему в углу лифта с поднятыми руками агенту:

— Вытащи тело из лифта!

Агент охотно исполнил приказание и робко спросил:

— Куда его тащить? На чердак?

— В квартиру! Туда, куда он и направлялся.

Незадачливый агент, пыхтя и обливаясь потом, втащил тело убитого охранника в квартиру Ирвиньша и бросил в коридоре.

— К стене! — приказал Джафаров. Агент повиновался ему без звука. Джафаров обыскал его и забрал пистолет.

— Если будешь меня слушать, я оставлю тебя в живых!

— Сделаю все, что скажешь! Джафаров разрядил пистолет агента и вернул ему оружие.

— Подойдешь к раскрытому окну и покажешь Гаджиеву, что всем конец, убиты!

— А как мне показать? — растерялся агент.

— Крестом руки, не знаешь, что ли? И пистолет держи в руке, не забудь. Иди!

Агент подошел к раскрытому окну и выполнил указания Джафарова.

Гаджиев внимательно наблюдал за ним в бинокль, но ничего подозрительного не увидел.

Джафаров тем временем задумал опасное дело: расквитаться с Гаджиевым и заставить его заплатить за убийство Ирвиньша.

Он, с трудом скрывая отвращение, раздел убитого охранника и переоделся в его одежду.

Существовала, правда, маленькая проблема: охранник носил усики, небольшие, но все же заметные.

Но Джафаров легко обошел это препятствие: в ванной перед зеркалом лежал черный карандаш для ресниц, которым пользовалась Ирина. И этим карандашом он подрисовал себе такие же усики. Агент даже вздрогнул, приняв его за воскресшего охранника, когда Джафаров, переодетый, вошел в комнату.

— Теперь мы с тобой навестим Гаджиева! — заявил агенту Ликвидатор. — Если ты подашь ему какой-нибудь знак, умрешь на месте!

— Что ты, Джафаров! — уверил его агент. — Его все ненавидят! Только жена и прольет слезу…

— Жена его пыталась отравить! — усмехнулся Джафаров. — С трудом замяли дело. Они не живут вместе уже лет десять. Он же садист.

— И ее не посадили? — опешил агент.

— Она одна из племянниц Гейдарова! Однако все его хитрые приготовления были лишними, потому что Гаджиев перестал смотреть в окно. Он вспомнил о хозяевах.

— Приведи этих! — сказал он снайперу и показал на ванную.

Снайпер привел связанных мужа и жену.

— Дорогие гости, не надоели ли вам хозяева? — спросил Гаджиев снайпера.

— Надоели, надоели! — ответил снайпер. — Шлепнуть их?

— Тебе лишь бы шлепнуть! — отмахнулся Гаджиев. — Интеллектуальные игры тебе недоступны.

— Трахать я ее не буду! — сразу отказался снайпер. — У меня каждый выстрел отнимает столько энергии, что на баб ее не остается.

— При живом муже трахать жену? — удивился Гаджиев. — Ты с ума сошел! Я даже своему охраннику ее не дам. Нет! Он сам будет свою жену трахать, но… — Гаджиев сделал эффектную паузу, — только при нас. Секс-шоу. Бесплатное! Хотя не совсем бесплатное: того, кто кончит первый, я оставлю в живых. Ничего, а? Хорошая плата за маленькое представление?

Гаджиев схватил женщину и привязал ее к стулу животом вниз. Затем крепко привязал ее ноги к ножкам и разорвал на ней всю одежду.

— Какой вид! — залюбовался он проделанной работой. — Может, мне самому попробовать? Как ты думаешь? — спросил он у мужа.

Муж отвернулся от своей жены, и от полной безысходности ситуации слеза повисла на его ресницах.

— Не хочешь смотреть на свою любимую жену? — продолжал издеваться Гаджиев. — Я согласен, хорошо! Ты меня убедил! Сначала ты, потом я, потом мои люди. Надо уважать хозяев квартиры…

В квартиру позвонили. Снайпер сразу же схватился за винтовку.

— Это наши вернулись! Сходи открой! — приказал он охраннику.

Тот пошел выполнять приказ начальства. Больше идти было некому. Своего снайпера Гаджиев слишком ценил, чтобы гонять по таким пустякам.

Охранник внимательно посмотрел в «глазок» двери: на площадке он увидел агента и часть фигуры охранника. Лица не было видно, но одежду его он хорошо знал.

Охранник, ничего не подозревая, открыл своим дверь и тут же получил пулю в лоб. Джафаров успел подхватить мертвое тело и осторожно опустил его на пол.

Агент, испугавшись, с громким стуком захлопнул дверь и побежал в комнату. Джафаров поспешил за ним.

И вовремя.

Вид испуганного агента встревожил снайпера и Гаджиева, но выстрелить успел только снайпер.

Его пуля попала в грудь агента.

Выстрел Джафарова отбросил его к дивану.

Гаджиев бросился за винтовкой, но, не успев коснуться ее, получил пулю и грохнулся на пол.

Джафаров подошел к умирающему агенту и поднял ему голову.

— Запаниковал? Подожди, вызову «скорую»!

— Поздно! — прошептал тот. — От смерти не уйдешь! Что суждено — то сбудется!.. Детей жалко!

Агент умер.

Джафаров закрыл ему глаза.

Только сейчас он заметил связанных супругов, быстро развязал мужчину и сказал ему:

— Жену развяжете сами! Через полчаса позвоните в ФСК, но не раньше. Договорились?

Но мужчина, который бросился закрывать свою обнаженную супругу, был в таком шоке, что не обратил на слова Джафарова никакого внимания.

Джафарову, чтобы успеть скрыться, было очень важно получить полчаса.

Ждать ему было некогда. Он вспомнил, что за домом Ирвиньша есть пролом в железной ограде, через который можно попасть на соседнюю улицу.

«Пока супруги придут в себя, пока дозвонятся, пока приедут и начнут разбираться, я буду уже далеко!» — решил Джафаров.

Он осторожно вернулся в квартиру Ирвиньша, быстро собрал чемодан и обратно переодел охранника.

Перед тем как покинуть квартиру, чуть было не ставшую для него последней, Джафаров положил в карман костюма Ирвиньша крупную сумму денег.

«Для Ирины это будет слабым утешением, но облегчит ей хотя бы похороны!» — решил он перед тем, как навсегда исчезнуть из ее жизни.

Использовав лазейку со стороны двора, Джафаров вышел к своей машине, незаметно огляделся, сел в нее и покинул это проклятое место, оставив там труп близкого приятеля.

Торопился Джафаров не напрасно.

Ушел он из квартиры буквально за минуту до прихода милиции…

Супруги, выплакав слезы, которых оказалось немного, бросились к телефону — звонить в милицию.

После вызова супруг неожиданно вспомнил:

— Что мы наделали! Этот, с усиками, просил нас не звонить никуда полчаса. А потом в контрразведку.

— Милиция сама вызовет того, кто ей очень нужен! — заявила супруга. — Не думала, что ты такой стойкий! Мог бы остаться жив, пожертвовав мною, ты же кончаешь через пять секунд.

— В следующий раз соглашусь! — усмехнулся муж, представив себе подобную сцену.

В истории милиции это был, наверное, первый случай, когда группа приехала ровно через десять минут после вызова. Случилось это только потому, что на соседней улице произошла ожесточенная перестрелка двух мафиозных групп.

Обнаружив в квартире четыре трупа, двое из которых сжимали в руках снайперские винтовки, группа из уголовного розыска сама вызвала помощь из контрразведки.

Выслушав бессвязный рассказ супругов, руководитель группы посмотрел в открытое окно и мгновенно вычислил квартиру Ирвиньша.

Они сразу отправились туда и обнаружили там еще два трупа, в том числе хозяина квартиры.

Во втором трупе они, по описанию супругов, узнали того человека, который ворвался в квартиру, перестрелял бандитов и спас их от смерти.

Правда, супруг, когда ему предъявили тело для опознания, сказал:

— Похож! Одежда точно его, усики очень похожие, но вот шрама на лице, по-моему, не было! Но, поскольку я был в шоке, мог и ошибиться…

И только допросив Ирину и получив медицинское заключение, в котором было ясно сказано, что этот человек был убит раньше своих предполагаемых жертв, контрразведка пришла к мнению, что здесь действовал суперагент экстра-класса, охотники ошиблись и эта ошибка стоила им жизни…

Джафаров, покинув опасный для него район, остановился и стал размышлять.

«С приходом Ирины все станет ясным и понятным! И на меня начнут охоту все спецслужбы! Вернуться к Валентине? Опасно. Не стоит дважды искушать судьбу другого человека. Есть ключи от квартиры. Знаю район, где эта квартира находится. Знаю номер телефона. Не знаю лишь адреса этой квартиры. Думай, Мустафа, думай! Как еще тебя зовут? Арслан, Искандер… Долго перечислять все имена, под которыми ты работал… Есть возможность узнать адрес по номеру телефона».

Он, предварительно узнав адрес в справочной, поехал на Миусский телефонный узел, где за очень скромную плату можно узнать много интересных вещей.

По приезде на телефонный узел Джафаров протянул стодолларовую банкноту операционистке и попросил узнать адрес по номеру телефона.

Операционистка испуганно оглянулась, внимания на нее никто не обращал, затем она тихо встала, сходила к стеллажам с карточками абонентов, записала адрес и молча отдала щедрому клиенту, лица которого почти не разглядела.

Изнывая, операционистка с трудом дождалась окончания рабочего дня и в первом же обменном пункте валюты поменяла честно заработанные деньги, моля, чтобы банкнота не оказалась фальшивой.

Но доллары были настоящими. Сумма, вырученная в обменном пункте, составляла свыше двух ее месячных получек, причем с этих денег не надо было платить налог.

И операционистка приказала себе забыть про события, предшествовавшие появлению денег, нежданно-негаданно свалившихся ей в карман.

А Джафаров уже внимательно исследовал район, где ему предстояло скрываться, как он надеялся, еще долгое время.

И только когда он исследовал все пути подхода и отхода к дому, парадные и «черные» ходы, все лазейки и проходные дворы, он позволил себе открыть дверь нового убежища и войти в квартиру.

14

Шукюров, когда ему доложили о большой резне, в результате которой он потерял своего заместителя, лучшего снайпера, двух охранников и одного паршивого агента, обрадовался.

«Это просто замечательно! — поздравлял он себя с гениальной идеей. — Оба претендента на мой пост сломали себе шею в схватке с Джафаровым. Молодец! Ей-Богу, молодец! Я не знал, как избавиться от этих хитрых и подлых родственников, а ты так вовремя подвернулся. Меня ни в чем нельзя обвинить, все ты виноват, ты, голубчик!»

Шукюров даже позволил себе немного расслабиться и выпить французского коньяка.

И тут его неожиданно вызвал Гейдаров.

— Рагим! — раздался его суровый голос по селектору. — Неси ко мне свою жопу!

Шукюров замер. Это означало, что его ждет большой разнос.

«Вай, Аллах! — подумал он горестно. — А я еще выпил сто граммов. Убьет меня Гейдаров! Если только сказать, что я с горя выпил… Неплохая идея! Все-таки двух родственников потерял, не хухры-мухры!»

Но на душе было все же тревожно.

«Надо еще разобраться, — думал он, — кто из посольских меня все время подставляет и докладывает через голову. Кому-то, я вижу, своей головы не жаль. Может, запасная есть?»

И он рассмеялся.

В кабинет Гейдарова он, однако, вошел со столь скорбным видом, будто только что вернулся с похорон своего ребенка.

— Делаешь вид, что очень переживаешь? — спросил его Гейдаров. — Очень хорошо у тебя это получается. Слушай, давай я тебя сделаю актером, а?

— Актером не делаются, а становятся! — улыбнулся Шукюров. — Народное признание требуется.

— Ты меня еще будешь учить! — рассмеялся Гейдаров. — Присвою тебе звание «народный артист республики», это и будет твоим народным признанием. Первый раз, что ли? Актрис, конечно, лучше делать!

— Клянусь, я не виноват в их смерти! — упал на колени Шукюров. — Мой господин, убей меня, если я в чем-то солгал! Я им дал первоклассных агентов, я их вывел на те места, где обязательно они должны были встретить Джафарова.

— Значит, они сами виноваты? — гневно спросил Гейдаров.

А его гнев был предвестником смерти.

— Мамой клянусь, только они сами! Халилов знал, что Румянцев может привести с собой Джафарова, но пошел на день рождения без оружия и один. Естественно, он встречает его там и тот убивает Халилова.

— А Гаджиев? — нахмурился Гейдаров.

— Гаджиев поторопился! — быстро стал объяснять Шукюров, опасаясь гнева владыки. — Вначале он все сделал правильно: выбрал хорошее место для засады, замаскировался так, что Джафаров его не обнаружил. Но… очень хотел выстрелить! А подумать, куда стреляет, посчитал ненужным, лишним. Выстрелил не в Джафарова, а в его костюм, который в это время примерял хозяин квартиры.

— Он убит?

— Наповал! — честно признался Шукюров. — Надо мне извиниться перед великим соседом, неудобно, мои люди ведут себя там слишком свободно. Вы здесь ни при чем!

— Спасибо, утешил! — усмехнулся Гейдаров. — Слушай, может, вместо тебя мне Джафарова пригласить на службу? Ошибок не делает, хорошо стреляет. Что еще нужно для твоего поста?

— Быть вам верным, мой господин! — польстил Шукюров. — А Джафаров — сумасшедший!

— Ты мне рекомендовать не можешь! — разозлился Гейдаров. — Это я тебе могу порекомендовать.

— Простите, шеф!

— Хватит, вставай! — приказал Гейдаров. — Игра в феодала закончилась!

Шукюров обрадованно встал с колен. И вытянулся по стойке «смирно».

— Готов лично возглавить группу захвата!

Гейдаров остановил его характерным жестом руки.

— Накося выкуси! — заявил он со среднерусским акцентом, недаром когда-то в молодости служил в России. — Ты мне нужен здесь, во главе моей гвардии, а не в далекой столице.

— Кого порекомендуете, шеф? — обрадовался вновь обретенной милости Шукюров.

— Никого! — Гейдаров сказал жестко и твердо. — Хватит жертв! У меня не такой большой род, чтобы я мог швыряться кем-либо еще.

— Решили заманить его сюда? — обрадовался Шукюров. По уловкам с заманиванием ему не было равных.

Гейдаров постучал кулаком по столу.

— Где-то ты умный, а где-то совсем тупой доцент! Райкина помнишь?

— С Райкиным незнаком, шеф!

Гейдаров ничего ему не сказал, а стал набирать номер телефона, известный лишь ему одному.

— Игорь Валерьевич! — заворковал он нежно в трубку. — Узнаешь? Сколько лет, сколько зим! Как здоровье? Как семья?.. Давно не виделись! Игра, говоришь, в суверенитеты мешает? Что делать: человек, играя, познает мир! Может, заедешь отдохнуть?.. Дочку замуж уже выдаешь? Эту маленькую егозу с косичками? Как быстро время летит! Обрадуй ее, скажи: шесть каратов ее ждут в маленьком миленьком гарнитурчике. Она уже тогда обещала быть красавицей. Бриллианты только подчеркнут ее красоту… Ничего, ничего, жена пусть носит свои сама. Ей подарены… У меня? — переменил тон Гейдаров. — Случилось! Извини, без тебя как без рук. Мои оболтусы не могут справиться с одним государственным преступником.

Гейдаров быстро договорился с неизвестным Шукюрову Игорем Валерьевичем о встрече в Москве в самом ближайшем времени.

— Приходится все делать самому, Рагим! — пожаловался он Шукюрову. — Ничего! Я уже распорядился продать квартиру и все имущество Джафарова, немного сами добавим, но свадебный подарок должен быть роскошным.

Шукюров вернулся в свой кабинет и срочно вызвал к себе Арнани.

Арнани курсировал связным между Шукюровым и группами ликвидации.

Самостоятельного задания Шукюров ему почему-то не поручал.

Неожиданный вызов обрадовал Арнани.

«Наконец избавлюсь от дурацкой работы: привозить инструкции и увозить отчеты!» — подумал он.

Но, с другой стороны, задание заданию рознь!

Кто мог поручиться, что ему не предложат возглавить очередную группу по преследованию Джафарова, к этому Арнани не испытывал ни малейшего влечения и ни малейшего желания.

А Шукюров смотрел на друга своего смертельного врага со смешанным чувством: он натравит их друг на друга, но он опасался, что Арнани не сможет убить Джафарова.

— Честно говорю тебе: не могу поверить, что ты убьешь Джафарова при встрече!

— Враг моей страны — мой враг, кем бы он ни был раньше! — сухо ответил Арнани.

Он решил не пререкаться с Шукюровым, ни в чем не уверять его, а говорить преимущественно лозунгами, они все скроют: и бедность мысли, и искренность чувств.

— Хорошо сказал! — одобрил Шукюров. — Враг есть враг! Убей Джафарова, Арнани! Сам Гейдаров смотрит на тебя!

— Убью! — вытянулся во фрунт Арнани.

— Ты же знаешь, — стал подкупать его Шукюров, — у меня две должности вакантны. Сам выбираешь, какую тебе занять. О мелочи разной — орден, квартира, мебель, деньги — не беспокойся, все будет…

— «Раньше думай о Родине, а потом о себе!» — подтвердил свою решимость Арнани.

Шукюров расчувствовался.

— Дай я тебя поцелую!

Затем он усадил его рядом с собой на диване, Арнани даже забеспокоился, не начнет ли приставать, ходили слухи, что Шукюров — бисексуал, но все обошлось.

— Я дам тебе перспективное направление для поиска Джафарова. Составь список солидных коммерческих банков и прогони их через компьютер. Не догадываешься, зачем?

— Нет! — искренно ответил Арнани, не знавший финансового положения Джафарова.

— Да, ты не знаешь! — вспомнил Шукюров. — Джафаров похитил у Дадаева крупную сумму в валюте и в драгоценностях. Наверняка часть этих денег он положил в банки. Ты все выяснишь и встретишь его там. У меня нюх. Верь мне, Арнани. Я бы направил туда своих, но от них за километр агентом несет. Есть один там… Ладно, не будем.

«Зачем тебе знать, что Гасан будет за тобой ходить и охранять… от глупостей!» — подумал он.

Гасана Шукюров, откровенно говоря, побаивался. У него было все, что помогло Шукюрову стать правой рукой Гейдарова. Единственное, чего тот был лишен, — это родственных связей с кланом Гейдарова.

А Гейдаров доверял только своим.

15

Джафарову понравилась двухкомнатная квартирка уехавшего в длительную командировку приятеля Ирвиньша.

Квартира хранила все воспоминания о многочисленных поездках хозяина по белу свету: здесь были и африканские маски, и индийские фигурки Будды, птиц, животных, дешевые офорты из Италии, лампа в виде Эйфелевой башни, и многое-многое другое.

Но главное, что понравилось Джафарову после осмотра всего дома, — это возможность дополнительного выхода через чердак.

А отмычки у Джафарова были всегда с собой.

Красивый жест Джафарова в квартире Ирвиньша оставил его без средств к существованию.

Необходимо было выбирать: либо отправляться к заветному чемоданчику Валентины, либо брать деньги из банка.

Но к Валентине Джафаров ехать боялся, смерть Ирвиньша лежала тяжелым камнем на сердце.

Идти в банк тоже не было ни малейшего желания. Джафаров прекрасно знал, что его фотография и фоторобот разосланы всем постовым и ему пока что нельзя покидать квартиру.

Необходимо было переждать пару дней.

Джафаров обследовал холодильник и, к своему удивлению, нашел там довольно много еды. Не было только хлеба.

На кухне он обнаружил просто залежи пустых бутылок.

«Придется разыграть алкоголика и сдать эту гору, — размышлял Джафаров. — Найдем старую рваную одежонку, денек не побреемся, и ни один милиционер не узнает в небритом опустившемся алкаше разыскиваемого суперубийцу».

Хорошенько выспавшись, Джафаров претворил свой план в жизнь.

Старой одежды в квартире было больше чем нужно, но, к сожалению, не было нужного размера. После некоторого раздумья Джафаров решил, что так даже лучше: одежда с чужого плеча — это последняя степень деградации человека.

Джафаров решил не умываться, чтобы к своей небритости и растрепанности добавить еще и неопрятность.

Посмотрев на себя в зеркало, Джафаров даже пожалел себя, настолько жалко он выглядел.

На улице случайные прохожие шарахались в сторону от шатающегося забулдыги, несущего сдавать в пункт приема стеклотары две полные сетки бутылок из-под водки, коньяка, шампанского и пива.

Пункт приема стеклотары найти было нетрудно, он был хорошо виден из окна квартиры. Густой мат и ругань донеслись до слуха Джафарова, когда он только что открыл глаза, лежа в кровати.

Пункт приема стеклотары служил для алкашей своеобразным клубом по интересам, где обсуждались самые животрепещущие проблемы современности. Здесь были свои философы и поэты, разведка и контрразведка, стукачи и диссиденты.

Но большая часть, естественно, была из отсидевших. Отбывали наказание они в основном за хулиганство, за нанесение тяжких и менее тяжких телесных повреждений.

Сдав бутылки, Джафаров накупил хлеба, чем вызвал сочувствующие взгляды продавщицы: надо же, одним хлебом питается, бедолага, совсем спился человек. Ни одного милиционера Джафаров не встретил, патрульных машин тоже.

Зато он увидел стайку молоденьких девчонок, которые звонко расхохотались, увидев нелепое одеяние Джафарова.

Одна из них осудила подруг: — Девчонки, нельзя над этим смеяться! Может, ему не на что купить другое.

Джафаров вернулся в квартиру очень довольным. Его не ищут, а если и ищут, то явно не здесь.

Вспомнив девчушку, которая за него заступилась, Джафаров улыбнулся — она ему понравилась, но…

На любовь он права не имел. День прошел на удивление быстро. Джафаров плотно поел, соединив завтрак с обедом. Нашел среди скромной подборки книг, занимающей всего две полки, томик Чехова и часа два почитал. Затем закрыл входную дверь и лег спать.

Спал он беспокойно, а проснулся от того, что кто-то начал ломиться в дверь квартиры.

Одеться и неслышно прокрасться к двери было для Джафарова делом нескольких секунд.

В «глазок» двери он увидел трех молоденьких девиц и двух солидных мужчин, лицо одного из них показалось Джафарову очень знакомым.

— Ирвиньш, открывай! — орал тот, чья физиономия показалась Джафарову знакомой. — Слезай со старухи, мы тебе молоденькую привели!

Его вопли привлекли внимание соседей.

Дверь квартиры напротив приоткрылась, в образовавшуюся щель высунулась любопытная физиономия старушки, и ее хитренькие глазки внимательно осмотрели и мужчин, и женщин. Затем дверь закрылась, и замки и затворы демонстративно загремели.

Джафаров решил, что можно безбоязненно открыть дверь: с мужчинами он справится.

Он ее открыл так, чтобы его самого за приоткрытой дверью не было видно.

Компания шумно ввалилась в квартиру.

Когда Джафаров закрыл за ними дверь, гости даже не удивились: видно, много разных людей в отсутствие настоящих хозяев, уехавших за границу, посещало этот ставший гостеприимным дом.

Оба мужика одновременно протянули руки для рукопожатия и хором в унисон воскликнули:

— Привет!

И засмеялись. Потом, торопясь, схватили, как мальчишки, друг друга за волосы и спросили:

— Когда мое желание исполнится?

— Ваше желание исполнится ночью, а может, и раньше! — игриво ответила на этот вопрос одна из девиц.

— Согласны! — ответили мужики и весело заржали.

На такой веселой ноте и произошло знакомство.

— Арслан! — представился Джафаров вымышленным именем. — Или Лев!

— Люблю котов! — завопила одна из Девиц. — Это — Вета, остальные Светы! Запомнить легко даже в дым пьяным, а наши склеротики все время путают! — Пожаловалась она на спутников.

— Я — Миша, а он Гриша, — опять засмеялся чем-то знакомый мужик. — У нас сплошной зоопарк. Остается надеяться, что девочки не посадят нас в клетки.

— Посадим, посадим! Еще как посадим! — завопила опять Света-черная, как окрестил ее Джафаров. — Но эти клетки вам понравятся.

— А вы нас посадите в золотые клетки! — защебетала Вета. — Мы возражать не будем!

Света-беленькая молчала, глядя жаркими глазами на Джафарова, и таинственно улыбалась.

Тем временем Гриша быстро осмотрел всю квартиру и вернулся очень довольный:

— Жратвы полный холодильник и свежий хлеб куплен, не иначе как Львом. Ну и жрать ты горазд, столько хлеба закупил!

— А у нас с собою было, а у нас с собою есть! — запел Миша. — У тебя много их? Хватит на шестерых! Ай, спасибо Сулейману, он помог советом мне!

Девочки быстро стали готовить банкетный стол, что, как позже выяснил Джафаров, было делом всей их жизни, единственной профессией — они работали официантками.

Джафаров воспользовался моментом, чтобы собрать постель, на которой он спал в маленькой комнате, но Миша одернул его:

— Не делай двойную работу! Все равно расстилать придется! Блондиночка на тебя глаз уже положила. Ты будешь здесь, а мы вчетвером в большой комнате. Нам уже долго и упорно нужно разжигать друг друга.

Джафаров понял, что здесь не сработает ленинское — «на чердачок и работать, работать, работать».

«Квартира получилась не совсем конспиративная! — с досадой подумал он. — Вернее, конспиративная, но для любовных шашней. Ирвиньш, очевидно, просто не успел предупредить. Впрочем, это к лучшему: кто станет искать убийцу среди гуляк из высшего света».

Гриша помогал девицам накрывать на стол: эта работа заключалась в том, что он доставал из принесенного объемистого портфеля бутылку за бутылкой и открывал их.

Бутылки со спиртным были явно куплены не в кооперативных киосках.

— «Руки мыть, за стол садиться, кашку есть и спать ложиться!» — продекламировала Вета, которую ждали дома двое очаровательных малышей и верный муж.

— Ветка, тебе лишь бы потрахаться! — уколола подругу Света-черная. — Посидеть надо, поговорить, посплетничать. А этим ты и дома можешь заниматься, муж-то молодой!

— Надоел он мне хуже горькой редьки! — пожаловалась Вета. — Я могу на год вперед расписание составить: куда он меня поцелует и за что сначала ухватится. Никакой романтики!

Несмотря на протесты Веты, из-за стола вставать не торопились: пили, ели, травили анекдоты.

— Вы что, есть сюда пришли? — нетерпеливо спрашивала Вета.

— И пить тоже! — тут же пьяно откликался Гриша.

— Вы это можете делать дома со своими благоверными! — не уступала Вета. — Раз уж пригласили потрахаться, то сначала дело, а потом пить-есть.

К Джафарову подошла блондинка и шепнула на ухо:

— Давай удалимся в соседнюю комнату! — предложила она. — Пусть договариваются без нас. О цене в том числе! — засмеялась она.

— Я без гроша в кармане! — предупредил Джафаров.

— Не волнуйся! — засмеялась Света-беленькая. — За все уплочено! А с тобой я и бесплатно, могу себе позволить, по любви!

Джафарову не хотелось обманывать ее надежд, но и «залетать» ему не очень хотелось, поэтому он, идя вслед за блондинкой в маленькую комнату, где так и не застелил постель, думал, как ему отбояриться.

Но все разрешилось само собой.

— Милый! — обратилась к нему Света-беленькая. — Ты меня извини, но я только с «презиком»! Не возражаешь?

Джафаров не сразу и сообразил, что такое «презик». А когда понял, что это то, что предохраняет от «наваривания», то есть презерватив, отдался в опытные руки очаровательной блондинки.

Света-беленькая занималась сексом с такой самоотдачей, так вопила и визжала, что Джафаров даже подумал, что на ее крики, чтобы дать советы, сбежится если не весь дом, то весь подъезд уж точно.

Ее не менее очаровательные подружки также на совесть отрабатывали обещанную плату.

Света уже лежала в изнеможении рядом с Джафаровым, а в соседней комнате все еще были слышны профессиональные стоны ее подруг.

— Стараются! — улыбнулся Джафаров. — Надеюсь, к взаимному удовольствию!

— Среди этой публики они пользуются огромным авторитетом.

Наконец и там все стихло.

— Лев! — раздался довольный голос Миши. — Выползай из клетки вместе со своей собачкой.

— От кобеля слышу! — немедленно отреагировала Света-беленькая.

— Выходите, выходите! — не желал втягиваться в перепалку Миша. — Только нагишом, а ля натурель!

Джафаров смутился. Но не Света.

— Будь проще! — успокоила она Джафарова. — У тебя есть что показать и есть на что посмотреть. Они в душе все нудисты! Пошли!

Когда Света-беленькая вывела на свет Божий Джафарова, ее подруги завистливо ахнули.

— Ну, подруга, ты, как всегда, в двойной выгоде! — сказала Вета.

— А я бесплатно, по любви! — ответила та.

— В наше время это геройский поступок! — одобрил Миша. — Он еще молодой. — И Миша пропел: — «Танцуй, пока молодой!»

— Действительно, — вспомнила Вета, — почему бы нам не потанцевать!

И она бросилась к Джафарову.

Танцуя с ней, Джафаров краем глаза заметил, что Света-беленькая о чем-то договаривается с Мишей. И согласно кивает ему головой.

«Кажется, будем меняться партнершами! — понял Джафаров. — Блондиночка, как всегда, хочет быть в двойной выгоде!»

Вета, возбуждая Джафарова, танцевала быструю ламбаду, а не блюз, который играл магнитофон. В скором времени она в этом преуспела и, продолжая танец, увлекла Джафарова в маленькую комнату.

И вскоре танцующие в большой комнате пары услышали ее вопли и стоны.

Дамы стали, возбуждаясь воплями Веты, ласкать губами своих плательщиков.

И вскоре две новые пары медленно и печально занялись сексом.

— Темп сбивает! — томно сказала Света-беленькая о Вете.

Магнитофон продолжал тихо мурлыкать медленную мелодию, но ее уже никто не слушал. Секс царствовал властно и долго.

Джафарову Вета понравилась даже больше, чем Света-беленькая, в ней было больше нежности и откровенности. И она также пользовалась презервативом.

— Пойдем, посмотрим! — предложила Вета, исцеловав Джафарова в знак благодарности. — Прелюбопытнейшее зрелище, скажу тебе!

Джафарову тоже стало интересно. Он еще ни разу не наблюдал со стороны, как занимаются групповой любовью. Он всегда считал, что секс — это очень интимная вещь, только для двоих.

Зрелище действительно было занимательным: дамы оседлали своих кавалеров и, принимая соблазнительные позы, профессионально работали, искусно создавая иллюзию страсти.

Мужики одновременно достигли высот блаженства. Дамы, почувствовав это, тут же изобразили оргазм с закатыванием глаз и с глубоким обмороком. Это давало им полное право плюхнуться рядом со счастливчиками.

— За мной памятник тебе, Лев! — проникновенно сказал Миша. — Ты мне вернул мои шестнадцать лет! И, оказывается, для этого не надо быть на Большом Каретном.

— Да! — поддержал его Гриша. — Я лет двадцать не мог за какие-то полчаса захотеть дважды. Будем считать, что мы два старых вампира, которых ты насытил своей молодой энергией.

— Не пора ли и подзаправиться? — предложила Вета, чем вызвала общий смех.

— Ну, подруга! — с завистью сказала Света-черненькая. — Сколько же ты энергии потеряла в маленькой комнате, что есть-пить захотела!

Но смех смехом, а все охотно согласились с Ветой, что для дальнейших любовных подвигов неплохо бы и покушать.

Они стали пить-есть, рассказывать друг другу скабрезные анекдоты.

Постепенно поднялся такой шум и гам, что когда в комнате раздался громкий крик: «Руки вверх!» — никто и не обратил на него внимания.

Случайно Миша повернул голову в сторону двери в прихожую и заметил ввалившихся милиционеров во главе с капитаном.

— Что еще за явление? — удивился он, думая, что ему это мерещится.

Девицы взвизгнули и хотели броситься за вещами, но их остановил окрик капитана:

— Стоять на месте!

— Не стоять, а сидеть! — поправил его Миша. — Появился, как чертик из табакерки…

— Я тебе покажу «из табакерки»! — разъярился капитан. — Я тебе покажу оскорблять капитана милиции чертиком. Предъявить документы!

— В пиджаке на стуле! — показал рукой Миша. — В наружном кармане.

— Обыскать! — рявкнул капитан, направляясь к пиджаку так осторожно, словно он был заминирован.

Сопровождающие капитана сержант и рядовой недоуменно переглянулись.

— Они же голые! — протянул растерянно сержант.

— Выполнять приказ! — подтвердил указание капитан, доставая из кармашка удостоверение Миши.

Сержант сразу направился к девицам. Обыскивать.

— Что, так и будешь в штанах обыскивать? — встретила его вопросом Вета, выпячивая грудь.

Сержант протянул к ней руку, но ее отбросил назад испуганный вопль капитана:

— Товарищ генерал?!

Сержант тоже чего-то испугался и, оглянувшись, увидел бледного как мел капитана, который растерянно держал перед собой удостоверение Миши.

— Чего застыл? — насмешливо спросил Миша. — Чего уставился, спрашиваю? Голого генерала не видал, что ли?

— Так точно! Никак нет! — бормотал капитан.

Он был близок к обмороку. Глаза его застыли в одной точке.

Миша налил в большой фужер коньяка и приказал:

— Пей!

Капитан строевым шагом подошел к столу и одним глотком осушил фужер.

Цвет его лица сменился на красный. В глазах блеснули слезы. Если полминуты назад он был близок к обмороку, то теперь он был готов броситься в ноги генералу и вымаливать прощение.

— Благодарствую! — сказал он прочувствованно.

Девицы, нога на ногу, покуривая, смотрели на бесплатное представление.

— Ты зачем ворвался в квартиру? — спокойно спросил Миша, но в его голосе была слышна буря. — Забыл здесь чего-нибудь?

Капитан отдал честь Мише. Джафаров даже мысленно никак не мог заставить себя называть голого собутыльника генералом.

— Разрешите доложить!..

— Как фамилия? — спросил, прерывая капитана, генерал.

— Иванов! — отчеканил капитан.

— Хоть ты и Иванов, а дурак! — усмехнулся Миша. — Кто тебя учил честь отдавать голой заднице? Отдают честь только погонам! Докладывай!

— Потоком шли жалобы от соседей: в квартире притон, уголовники до утра гуляют. Решил проверить.

— Дверь отмычкой открыл?

— Так точно!

— Под статью идешь, капитан! — вздохнул Миша. — Пока доложишь начальнику отделения, что я тебе влепил пятнадцать суток ареста. А этим охламонам по десять. Ясно?

— Так точно! — ответил капитан. — Разрешите удалиться?

— Удаляйся! — махнул рукой Миша. Когда капитан уже был в дверях, Миша крикнул ему:

— Эй, капитан! Хочешь пять суток скосить?

— Так точно! — обрадовался капитан, развернувшись на сто восемьдесят градусов.

— Обесточь квартиру напротив! Понял?

— Так точно! Разрешите идти?

— Подожди! — вспомнил Миша. — Эти охламоны еще не выпили. Марш к столу!

Сержант и рядовой, чеканя шаг, как на строевом плацу, подошли к столу, где их уже ждали две внушительные емкости с водкой.

Проглотив ее, как воду, милиционеры развернулись через левое плечо и вышли, так же чеканя шаг.

Скоро все присутствующие услышали стук захлопывающейся входной двери.

Квартира взорвалась хохотом.

Смеялись все. Смеялись долго, до слез. Дамы даже взвизгивали.

Говорить не мог никто. Иногда у того или иного «нудиста» прорывались какие-то отдельные междометия.

Но, отсмеявшись, все как по команде бросились одеваться.

— Слушай, Миша! — вдруг вспомнила Света-черненькая. — А зачем ты дал команду обесточить квартиру напротив?

— А я сразу понял, что эта старая мымра организует «жалобы от соседей», — пояснил тот. — А сегодня очередная серия «Санта-Барбары». Пусть подумает над своим поведением.

Прощаясь, Миша на листке бумаги написал номер телефона и протянул его Джафарову.

— Будешь в Питере, обязательно заходи, — предложил он Джафарову. — Я пока там квартирую, но скоро меня в Москву перебрасывают. Через месяц приблизительно. Телефона в Москве пока нет, не знаю, где меня поселят, но я через Ирвиньша сообщу. Пока!

И он величественно удалился вместе с Гришей и тремя дамами легкого поведения.

Джафаров остался один.

Правда, ненадолго. Через пять минут в дверь позвонили.

«Кто это может быть? — подумал Джафаров. — Разгневанная старушка-соседка, не получившая очередной порции „Санта-Барбары“, или муж-рогоносец, выследивший наконец Вету?»

Все оказалось значительно проще. За дверью стояла Света-черненькая. — Извини, Арсланчик, но я пришла за своей долей. Приход этих охламонов мне помешал. У нас есть хорошая пословица: «Бог троицу любит!»

С таким телом, как у Светы-черненькой, можно было смело претендовать на место в троице, пусть и не в святой. И она осталась до утра.

16

Арнани прилетел в Москву в плохом настроении, хотя условия полета были очень приличными: ему достался билет в первый класс и он летел в компании иностранных бизнесменов.

«Свободный охотник, одинокий волк! — горько думал он. — Но Джафаров не беззащитная овечка, идущая на заклание. И наша встреча — не дуэль Онегина с Ленским, а убийство с заранее обдуманными намерениями. Убийство друга, что бы он там ни совершил, — это подлость. И Шукюров прекрасно об этом знает. Воображает себя Иваном Грозным, Сталиным? Или просто подражает Гейдарову? Неужели наверху не бывает других людей?» У самолета, на поле, у самого трапа его ждала черная «волга». Водитель прекрасно знал Арнани, и Арнани хорошо знал его: когда-то жили в одном дворе, вместе играли в футбол.

— Тебя как посла встречаю! — пошутил Толик. — Только машину выделили рангом пониже. Сейчас все на иномарки перешли, вернее, пересели…

В ведомственной посольской гостинице Арнани выделили роскошный одноместный номер.

«Подслащивает пилюлю Шукюров! — размышлял Арнани. — Но вряд ли он мне доверяет безоговорочно. Значит, пустит по моему следу кого-нибудь из своих верных псов».

В этот же день, чуть отдохнув, Арнани на машине Толика стал объезжать все крупные коммерческие банки.

Начал он с Инобанка.

Шикарный мраморный вестибюль.

Вышколенные мальчики и девочки, все как на подбор рослые, красивые.

К Арнани сразу же подошел охранник.

— Я могу вам помочь?

А глаза профессионально уставились на пистолет под левой рукой Арнани. И не видно его, а почувствовал.

— Можете! — поощрил его старание Арнани благожелательным тоном. — Кто у вас занимается открытием валютного счета?

— Пожалуйста, сюда! — Охранник не сводил глаз с посетителя.

Арнани, когда они отошли чуть в сторону, показал охраннику удостоверение работника ФСК, которым его снабдил Шукюров.

Удостоверение было настоящим, печать не поддельная, подпись не фальшивая.

Откуда Шукюров получал подлинные документы, Арнани мог только догадываться.

Охранник дернулся как от удара и остановился.

— Вы мне не нужны! — сказал ему Арнани. — Благодарю, дальше я пойду один. Обо мне никому ни слова. Несете персональную ответственность.

Персональной ответственности у нас никто не любит. Охранник был один из многих. «А на фига мне это нужно?» — сказал он сам себе, возвращаясь на рабочее место.

Арнани издали рассматривал операциониста, и чем больше он его рассматривал, тем меньше он ему нравился.

«Соваться к нему со своим удостоверением бесполезно! — подумал Арнани. — Испугается и замкнется. Отправит за разрешением к начальству. Лучше разыграем щедрого кавказца».

— Послушай, друг! — обратился Арнани к операционисту, протягивая ему вместе с фотографией Джафарова сто долларов. — Я разыскиваю этого человека. Помоги!

Операционист посмотрел на сто долларов, потом на фотографию Джафарова, потом на Арнани.

~ У меня зарплата пятьсот долларов — сказал он, намекая, что рисковать за сто долларов не намерен.

Тем не менее деньги он взял и положил в карман.

«Если я каждому буду давать по пятьсот долларов, — подумал Арнани, — Шукюров меня расстреляет за воровство!»

И Арнани протянул вымогателю вместо оставшихся долларов удостоверение сотрудника ФСК и, распахнув полу пиджака, показал невзначай пистолет.

Парень побелел.

— Помоги, дорогой! — настойчиво попросил Арнани.

— Конечно, конечно! — забормотал, привстав, парень.

— Сидеть! — тихо приказал ему Арнани. — Я по твоим глазам уже вычислил: ты знаешь этого человека.

— Знаю! Только мне надо посмотреть в картотеке.

— Сто долларов оставь здесь, в тетрадке! — приказал Арнани.

И показал ему, что выхватить пистолет он успеет за считанные секунды.

Операционист понял, что попался и речь уже идет не только о работе, но и о свободе. Он решил не искушать судьбу и постараться быть полезным: он всю жизнь пытался это сделать, и пока это ему удавалось.

Незаметно достав из кармана стодолларовую банкноту, он ловко засунул ее в учетную тетрадь и пошел к ящикам картотеки.

Арнани сильно рисковал. В случае провала весть о поисках Джафарова мгновенно бы облетела все банки и Шукюров не простил бы ему провала, решив, что Арнани специально засветился, чтобы выручить друга.

Но операционист очень испугался — тюрьмы он боялся, как черт ладана. — Вот его карточка! — показал он данные Арнани. — Здесь есть отметка: вклад заберут завтра в пятнадцать часов.

— Вас предупреждают заранее? — Арнани не поверил, что Джафаров мог споткнуться о такую мелочь.

— Если сумма больше тысячи долларов! — послушно пояснил операционист.

— Спасибо! Ты честно заработал свои сто долларов. Но учти: если об этом кому-нибудь станет известно, речь пойдет уже не о свободе, а о твоей жизни! Держи язык на привязи!..

Дальнейшие поиски теряли смысл. Но Арнани не хотел, чтобы о его успехе знал следовавший за ним неотступно Гасан.

Поэтому он объездил все крупные коммерческие банки.

Но в каждом из них его наметанный глаз замечал дюжих парнем с ручными металлоискателями, и потому он не испытывал судьбу, а, покрутившись для виду несколько минут в предбаннике, выходил, садился в машину и ехал в следующий.

Рисковать не имело смысла.

Он объехал и менее крупные конторы, где не было серьезной охраны. В них, посмотрев на фотографию Джафарова, ему отвечали, что такого не видели, а если бы и видели, то для них тайна клиента — закон.

Однако Арнани выходил с таким довольным видом, что Гасан автоматически записывал название банка и адрес. Ему это было нужно для ежедневного отчета Шукюрову.

В пять часов вечера все банки закрылись, и Арнани отправился обедать в ресторан.

На взятки служащим банков ему была выделена сумма всего в тысячу долларов, и Арнани справедливо решил, что имеет право немного покутить на сэкономленные средства.

Гасану доллары не выделяли, и он, посмотрев на цены в меню, вышел из зала.

«Все Шукюрову напишу!» — мысленно пригрозил он Арнани.

17

Джафаров, пожелав утром Свете-черненькой счастливого пути, опять заснул, восстанавливая силы.

Проснулся он поздно и объединил завтрак с обедом.

Нужно было позвонить в банк и заказать на завтра деньги. В этом был риск, но Джафаров пошел на него, будучи уверенным в строгой тайне вклада, но позабыв о тех, кто должен эту тайну охранять.

Такие мелочи и приводят к провалу. Звонить из квартиры Джафаров не стал, так как в банке могли запомнить его номер телефона по определителю, а для соответствующих служб вычислить по номеру адрес и приехать — дело нескольких минут.

Джафаров вышел из дому. До банка он дозвонился довольно быстро. Заказав всю сумму — около семи тысяч долларов, он решил вернуться домой.

Идущие из института две девчонки с интересом оглядели его. Джафаров сразу узнал одну из них: это была та самая девушка, которая заступилась за него днем раньше, когда он в грязной поношенной одежде с чужого плеча, небритый и немытый ходил сдавать пустые бутылки.

Теперь Джафарова было трудно узнать: он был мыт и брит, отдохнувший и полный сил, в прекрасном дорогом костюме.

Как ему ни нравилась эта девчушка, Джафаров все же не стал бы знакомиться с ней, если бы не происшествие, случившееся на его глазах: к девчушкам подъехала «тойота», из нее выскочили двое парней кавказского вида и, схватив девушек, потащили в машину.

Девчонки отчаянно завопили:

— Помогите! Спасите! Джафаров автоматически бросился им на помощь.

Двумя ударами он уложил озабоченных кавказцев на асфальт и приказал девушкам:

— Бегите быстрее! Девчонки побежали к институту. Из машины выскочили еще двое, и в их руках были обнаженные ножи.

Но их пыл сразу же иссяк, когда Джафаров показал им пистолет, пока покоящийся в кобуре.

— Забирайте своих и убирайтесь! — . приказал им Джафаров. — И больше не появляйтесь в этом районе.

Ножи сразу же были спрятаны, а соотечественники погружены в машину.

Перед отъездом один из бандитов спросил:

— Это твои родственники?

— Невеста! — пошутил Джафаров, чтобы те быстрее отвязались.

«Тойота», с места набрав скорость скрылась из виду.

Джафаров пошел домой. — Эй! — услышал он громкий крик за спиной. Оглянувшись, он увидел машущую рукой девушку. — Эй! Спасибо! — крикнула она ему вслед.

Джафаров помахал ей в ответ, но путь свой не прервал — не хватало ему еще впутать в свои дела совсем невинную девочку.

У подъезда он не выдержал и оглянулся. Она стояла на том же месте и смотрела вслед.

Утром Джафаров стал готовиться к посещению банка.

По карте он наметил себе путь, по которому поедет в банк, чтобы никто не заметил его прибытия. Далее проходным двором он может пройти к банку, так его будет видеть как можно меньше людей.

Ну и, конечно, надо было приехать пораньше, чтобы осмотреться. Так Джафаров и сделал. Выбрав укромное местечко, он внимательно осмотрел в свой мощный бинокль всю местность перед банком.

«Кажется, все чисто! — подумал он. — Только не нравится мне эта машина на той стороне улицы, не знаю, почему, но не нравится».

Она бы не понравилась Джафарову еще больше, если бы он знал, что там на заднем сиденье лежит Гасан, внимательно наблюдающий через скрытый оптический «глазок» в двери за входом в банк, куда еще до обеда зашел, но до сих пор не вышел Арнани.

Он не знал, что Арнани уже подготовил ловушку Джафарову: завербованный им сотрудник банка спрятал его в служебном помещении и тот ждал лишь прихода Джафарова.

Размышляя о пропавшем Арнани, Гасан, решив переменить позу, на секунду отвлекся и прозевал, как Джафаров зашел в банк.

Джафаров беспрепятственно получил деньги и уже собрался уходить, когда вдруг почувствовал, что за его спиной находится человек.

— Не шевелись, Джафаров! — услышал он знакомый голос. — Иначе мне придется стрелять.

Джафаров сразу понял, что Арнани его выследил.

— Молодец, Тенгиз! — сказал он, не поворачиваясь к нему. — Я смотрю, мои уроки не прошли для тебя даром!

— Руки за спину, Джафаров, и пошли.

— Куда? Ты один?

— Один! — ответил Арнани. — Пошли в проходной двор, через который ты пришел.

Джафаров медленно повернулся, мельком взглянул на Арнани, заложив руки за спину, пошел к выходу.

Гасан не поверил себе, когда увидел, что из банка один за другим вышли Джафаров и Арнани и повернули за угол в проходной двор.

Гасан неловко повернулся и, вместо того чтобы встать, упал на дно салона, запутавшись в маскировочной ткани, которой прикрывался.

Джафаров, зайдя в проходной двор, внезапно остановился и сказал:

— Слушай, Тенгиз! Если ты хочешь меня увести к Шукюрову, тебе это не удастся. Лучше мне получить пулю от тебя, все-таки мы были друзьями.

— Я хочу задать тебе один вопрос! — ответил ему Тенгиз. — Это ты убил всех, кого мы с тобой охраняли?

— Я! Тебе их жалко? Они были негодяи!

— По приказу Дадаева? — Да!

— А потом и его? За что?

— Он хотел убить меня за смерть своего сына! Но я его не убивал! Он умер сам, хотя его смерть все равно лежит на мне. Прощай, Тенгиз!

И Джафаров легко рванул через проходной двор к машине.

Арнани вскинул пистолет и прицелился. В прорезь было хорошо видно, как Джафаров удаляется и удаляется прочь.

А он стоял и не в силах был нажать на спусковой крючок.

— Не могу! — честно признался он себе и опустил пистолет.

— Где Джафаров? — услышал он за спиной запыхавшийся голос Гасана.

— Убежал! — признался Арнани. — Я не смог его застрелить.

Краем глаза Арнани заметил, как Га-сан направляет на него свой пистолет, и, не целясь, выстрелил в него, попав прямо в голову.

Гасан упал, Арнани подошел к нему и, автоматически стерев со своего пистолета отпечатки пальцев, вложил его в руку Гасана, взяв его оружие себе.

Спрятав пистолет Гасана в свою кобуру, Арнани, не торопясь, прошел через проходной двор и скрылся среди прохожих на соседней улице.

А Джафаров не спеша ехал домой и улыбался. Вся прожитая жизнь промелькнула перед его глазами, когда он бежал по двору, ожидая каждую секунду выстрела в спину. Страха не было, мелькала лишь одна мысль: «Зачем жить, если даже друзья стреляют тебе в спину?» Но выстрела так и не последовало.

Уже прыгая в машину, Джафаров больше не заметил преследования.

Но судьбу искушать не стал и рванул прочь от места, едва не ставшего для него последним.

В квартире Джафаров первым делом разделся и принял душ, для того чтобы смыть с себя коснувшийся его запах смерти, которая на этот раз не сумела его взять.

После душа Джафаров ощутил зверский аппетит и основательно опустошил холодильник, дав себе слово, что перед отъездом наполнит его вдвое.

Насытившись, Джафаров решил поехать в остальные банки и, пока не опомнились его преследователи, забрать столько денег, сколько можно взять без предварительного заказа.

«Моя ошибка — предварительный заказ! — подумал Джафаров. — За сутки вполне можно организовать засаду. Неужели Арнани сам вышел на банк? Вряд ли! Он не знал, что у меня есть деньги. Это Шукюров! И пока он жив, я не буду иметь покоя… »

Уже подъезжая к банку, Джафаров переменил свое решение.

«Две тысячи долларов меня не спасут, — подумал он, — а тогда рисковать не стоит. Но семи тысяч маловато для выполнения задуманного. Хочешь не хочешь, а придется навестить Валентину, чтобы взять все деньги и часть драгоценностей».

И Джафаров, внимательно следя, нет ли за ним «хвоста», поехал к Валентине.

Можно было подъехать к самому дому, но Джафаров по привычке оставил машину за квартал от дома.

Валентины дома не было, а старик не показался, наверное, спал.

Джафаров сунулся под кровать Валентины, где он оставил чемоданчик, и похолодел: его там не было.

— Привет, разбойник! — раздалось за спиной.

Это был голос старого генерала.

— Привет, генерал! — откликнулся Джафаров, поднимаясь с пола.

— Чемодан спрятан у меня под кроватью! — пояснил старик. — Я никуда не отлучаюсь. Вооружен и очень опасен. Даже в этой каталке! — добавил он со смешком.

— Вы знаете, что там? — спросил Джафаров.

— Видел в окошко, когда ты рассматривал, — засмеялся старик, — забыл, что ли? А больше не открывал. Я уважаю чужую собственность, хотя мой дед богатеньких шерстил. Заходи ко мне, гостем будешь, бутылку принесешь, хозяином станешь!

— Не пью! — сообщил ему Джафаров, направляясь в комнату старого генерала.

— Не может быть! — удивился старик. — Честно тебе скажу, впервые встречаю молодого человека, который не пьет. Старики встречаются: такие же, как я, инвалиды, которым что напиться, что в могилу ложиться — одно и то же.

Джафаров достал из-под кровати старика чемодан и взял оттуда все доллары, которые там были, а также несколько бриллиантовых колец. Немецкие марки и швейцарские франки, как и большую часть драгоценностей, он оставил в чемодане.

— Валентину подождешь? — спросил старый генерал. — Она поехала покупать дачу. Не любопытно?

— Любопытно! — согласился Джафаров. — Но надо немного подождать! Завтра утром я надолго уезжаю. Когда увидимся в следующий раз…

— Если есть хочешь, горячий обед на плите. Валентина специально для тебя оставила, думала, придешь…

— Спасибо! — отказался Джафаров. — Я уже наелся. Вечером поужинаем вместе… если, конечно, ничего не случится, — добавил он еле слышно.

Когда Валентина увидала Джафарова, то радость ее трудно было описать.

Но она сдержала свои чувства, не стала бросаться на шею и визжать от восторга. Только нежно поцеловала своего избранника и улыбнулась.

— Рада тебя видеть! Все в порядке? — спросила она с тревогой.

— Пока да! — улыбнулся ей в ответ Джафаров.

— Рада за тебя! Ты надолго? — спросила она, и глаза ее разгорелись.

— До утра! — ответил Джафаров.

— Значит, я тебя долго не увижу! — решила Валентина и потянула Джафарова в свою комнату.

Через полчаса, насытившись, в полном изнеможении, она стала рассказывать Джафарову о купленной ею даче, вернее, эту дачу смело можно было назвать загородным домом, настолько он был хорош: кирпичный, двухэтажный, с огромным подвалом, где помещались гараж, подсобные помещения и сауна. Джафарову терпеливо объяснили: где находится этот дом, как туда доехать, на чем и как идти пешком от станции. Правда, торжественное вручение ключей на некоторе время было отложено, пока не появятся силы встать с постели.

— Либо ты очень дешево купила, либо… — поделился своими сомнениями Джафаров.

— Либо я дополнительно вложила туда все свои и папины средства! — пояснила детали Валентина. — Я уже давно присмотрела этот дом, ходила вокруг него, как кот возле сметаны.

— А взять из чемодана деньги ты не догадалась? — спросил Джафаров.

— Может, они тебе для другого нужны? — ответила Валентина, крепко прижавшись к нему. — Я никогда не роюсь в чужих вещах, отец приучил с детства.

. — Мы сделаем по-другому! — решил Джафаров. — Содержимое чемодана ты спрячешь в какую-нибудь сумку, а чемодан я увезу и выброшу по дороге, лишняя улика нам ни к чему…

— Хорошо! — согласилась Валентина. — Мне просто приятно было сознавать, что я имею право на часть этого дома.

— Мы же договорились: он твой! — напомнил ей Джафаров. — Правда, я имею право иногда там находиться.

— Я сделаю тебе доверенность, как на машину, только пожизненную, с правом наследования, — решила Валентина. — Это для того, чтобы милиция не цеплялась, если ты там появишься, а меня не окажется рядом.

— Поступай как знаешь! — согласился Джафаров.

И их вечер любви перешел в такую же ночь.

Утром, перед тем как поехать в аэропорт, Джафаров заехал на свою временную квартиру.

Беспорядок тамошний — грязные тарелки, вилки, фужеры, рюмки, остатки еды, неубранные кровати — его ужаснул.

«Опять устроили детский крик на лужайке! — подумал Джафаров. — Могли бы и прибрать за собой. Или это были другие?»

На магнитофоне он заметил записку.

«Арсланчик, миль пардон! Вечером все уберем. Проспали, тебя дожидаючись, все глазки проглядели, все слезки повыплакали. Приходили два каких-то охламона, на этот раз в штатском. Искали бандита, который, по их словам, забежал в дом. До встречи! Светы-разноцветы».

Джафарову очень не понравились эти двое в штатском.

Но от своего плана он не отказался.

А план этот был очень сложен и практически не выполним: убить Шукюрова.

Не выполним для любого, но не для Джафарова.

18

Гейдаров сдержал слово, и Шукюров появился на свадьбе дочери Игоря Валерьевича с обещанным бриллиантовым гарнитуром.

Нужный дом Шукюров отыскал быстро. Стоило ему спросить адрес у первого встречного, как тот сразу ответил:

— А, дворянское гнездо!

И подробно описал шоферу такси, как туда добраться.

Шукюров даже не ожидал, что такая роскошь может быть прямо в подъезде: огромный холл был залит светом, всюду стояли цветы, на стенах висели картины и не было матерных слов, которые, несмотря на охрану, Шукюров привык видеть в своем подъезде каждый день.

«Не охрана ли их и пишет?» — мелькнула у него простая мысль.

Квартира у Шукюрова была не меньше, но такой роскоши он все же еще не достиг, хотя ранг его был выше, чем у Игоря Валерьевича.

«Сколько же он берет, чтобы так жить?» — с завистью подумал Шукюров.

Бриллиантовый гарнитур вызвал завистливые вздохи подруг.

— Красиво жить не запретишь! — презрительно сказала одна из них, готовая разорвать подругу на мелкие клочки.

Другая тихо молвила, но Шукюров, обладавший абсолютным слухом, услышал ее:

— Мало того, что чужого жениха увела, так ей еще и бриллианты достались.

Но все, в том числе и критики, сразу же захотели примерить гарнитур на себя.

— Ни в коем случае! — решительно воспротивился этому Шукюров. — Бриллианты — это такие камни, которые моментально вбирают в себя отрицательную энергию, и потом очень трудно из них эту энергию вывести.

— А нельзя узнать, чья это энергия? — насмешливо спросила невеста, с вызовом глядя на одну из подруг. Ее жених, как понял Шукюров, достался другой в мужья.

К Шукюрову уже спешил хозяин дома, Игорь Валерьевич.

— Наши девочки неравнодушны к гостям с Востока! — сказал он, улыбаясь.

— Особенно к тем, кто привозит такие бриллианты! — поддела одна из подруг, вызывающе глядя на Шукюрова.

«Эту дурочку уже можно брать и тащить в постель! — решил Шукюров. — Она думает, что мне по карману всем дарить такие подарки. В лучшем случае она получит серебряное кольцо».

Игорь Валерьевич обнял Шукюрова за плечи и увел в кабинет.

— Здесь мы можем спокойно поговорить, — сказал он, плотно закрывая за собой дверь. — Как поживает многоуважаемый Гейдаров?

— Милостью Аллаха — прекрасно! — ответил Шукюров с поклоном.

— Все воюет со своим премьер-министром? — проявил профессиональные познания хозяин дома.

— Солнце не может воевать с луной! — цветисто ответил Шукюров. — Солнце дает нам жизнь, а луна работает на приливы-отливы.

— Слышащий да слышит! — усмехнулся Игорь Валерьевич. — Чем скромная туча может помочь солнцу? — перешел он к делу.

— У скромной тучи есть могущественный гром, — напомнил Шукюров. — Он поразит неверного, он поразит преступника.

И Шукюров протянул Игорю Валерьевичу материалы на Джафарова.

Тот внимательно изучил материалы, затем спросил:

— Можно дать его в розыск?

— Нет! — откровенно высказался Шукюров. — Он много знает! Зачем Ерину знать лишние секреты? Знания высушивают человека. Меньше знаешь — толще выглядишь.

— У нас говорят: «Меньше знаешь — дольше дышишь!»

— Прекрасные слова! — одобрил Шукюров. — Разрешите использовать их в дальнейшей работе?

— На здоровье! — ответил Игорь Валерьевич. — Ирвиньша убили ваши?

— Приношу свои глубокие извинения! Трагическая случайность. Не надо было ему чужой костюм надевать.

— Стрелять надо не в костюм, а в человека!

— У нас не принято надевать чужие вещи! Менталитет разный, обычаи другие. Все это и приводит к ошибкам.

— Это дело я замял, — сказал Игорь Валерьевич. — К сожалению, сейчас у меня мало людей под рукой. Поэтому, пока мы выйдем на Джафарова, пройдет несколько дней.

— Живым брать его не обязательно! — подчеркнул Шукюров. — Нам он нужен мертвым.

— Лучший индеец — мертвый индеец! — усмехнулся Игорь Валерьевич. — Это он устроил несчастные случаи с руководителями ваших провинций?

Шукюров изумился. Только сейчас он понял, почему так зол на него Гейдаров.

«Старший брат слишком много знает! — подумал он. — Как это я сразу не догадался? Конечно, Дадаев поручил Джафарову убрать конкурентов, а потом решил избавиться от Ликвидатора. А тот взбунтовался!»

— Не жалко избавляться от суперагентов? — словно подслушав мысли Шукюрова, спросил Игорь Валерьевич. — У вас исполнителей такого класса всего несколько человек.

Шукюров готов был поклясться, что Игорь Валерьевич знает их всех пофамильно.

— У вас есть классом выше! — польстил он хозяину. — Все расходы мы берем на себя.

— Само собой! — согласился Игорь Валерьевич. — А теперь пошли к гостям. Невежливо хозяину в такой день покидать их на хозяйку. Дочь мне все оставшиеся волосы выдерет.

— Любимая дочь! — польстил чувствам отца Шукюров.

— Мы же не звери! — счастливо улыбнулся Игорь Валерьевич. — И на любовь способны тоже!

— У меня ночью самолет! — напомнил Шукюров. — Гейдаров без меня страдает! — прибавил он со смешком.

— Значит, ценит! — одобрил Игорь Валерьевич. — Насчет аэропорта не беспокойтесь. Моя машина в вашем распоряжении. С мигалкой домчит вас за полчаса прямо к самому трапу.

— Благодарю! В посольстве не знают о моем визите в Москву. Сугубо частный визит.

— Договорились! — рассмеялся Игорь Валерьевич. — А теперь веселиться. Подружка у дочери ничего.

И по его довольному виду Шукюров понял, что девица с дерзким взглядом уже успела побывать в постели отца своей подруги…

На следующий день Игорь Валерьевич занялся этим делом.

То, что для Шукюрова было откровением, для фигуры класса Игоря Валерьевича было рутинным делом, обычной полицейщиной.

Первым делом он затребовал список сотрудников и знакомых Ирвиньша, находившихся в длительных командировках, и дал команду своим помощникам объехать все эти квартиры и выяснить, кто в них сейчас живет, кто бывает и нет ли среди них Джафарова.

Во-вторых, он направил сотрудника по коммерческим банкам, чтобы он выяснил лиц, открывших за два последних дня счета на сумму свыше тысячи долларов.

Сотрудник по причине ревности начал обход банков с ближайших к своему дому: он давно подозревал жену в измене, а поймать времени все не было. А тут такая возможность.

Жену он так и не поймал, потому что любовником был его друг, который все знал от него самого и предупредил свою любовницу. А вот в Инобанк сотрудник опоздал и прибыл тогда, когда Джафаров уже забрал вклад и вместе с Арнани покинул помещение банка.

Зная о проходном дворе, сотрудник первым делом свернул туда и обнаружил там труп Гасана.

Расстроенный неудачей, сотрудник принял убийство за самоубийство и доложил так Игорю Валерьевичу в отчете.

— Послушай, Вася! — недовольно выговорил ему Игорь Валерьевич. — Я понимаю, с кем не бывает, жена любимая изменяет, все мы «рогатые» бродим. Но на работе это не должно отражаться! Как ты можешь писать о самоубийстве, когда его шлепнул явно Джафаров!

— Пуля из пистолета, обнаруженного в руке убитого, — стал бубнить заученно сотрудник, — отпечатки пальцев…

— Вася! — прервал недовольно шеф. — Это же элементарно! Где это ты читал о зарубежном агенте, который кончает жизнь самоубийством в проходном дворе чужого государства? Убитый скорее сотню человек отправит на тот свет, чем расстанется с жизнью. А отпечатки можно стереть перед тем, как вложить пистолет в руку. Это ты должен был проходить еще на первом курсе.

— В посольстве пришли к такому же выводу! — настаивал на своей версии сотрудник.

— Меня не интересует версия посольства. Когда ты будешь там работать, — ухмыльнулся шеф, — а с такими способностями тебе светит в лучшем случае Руанда, тогда и будешь отстаивать посольскую точку зрения. Иди и думай! Я тобой недоволен.

Едва сотрудник покинул кабинет начальника, как Игорь Валерьевич вызвал тех сотрудников, которые делали ночью обход квартир знакомых Ирвиньша, уехавших в длительные командировки.

— Почему не разработали квартиру возле института? — грозно спросил их шеф.

— Мы всех записали! — оправдывались сотрудники. — Список у вас на столе.

— Запомните! Ирвиньш там не бывал.

Если на квартире ночью гуляют другие люди, значит, ключи могут быть у многих, в том числе и у Ирвиньша.

— Его жена это отрицает! — напомнил один из сотрудников.

— Устроить засаду? — спросил другой сотрудник.

— У нас так много людей! — напомнил шеф. — Сначала отправляйтесь в отделение милиции и все узнайте об этой квартире. Раз гуляют, значит, завистливые соседи катают жалобы. Вот эти жалобы и изучите. Ценное в них тоже бывает. Не брезгуйте. Вы не в «Огоньке» работаете.

Сотрудники отправились в отделение милиции, где им вывалили на стол кучу жалоб, а из камеры привели капитана и двух его незадачливых подчиненных, заработавших гауптвахту за незаконное вторжение в частное жилище.

Все трое признали в известном им восточном крепыше Джафарова.

Было решено оставить засаду на случай, если Джафаров вернется в квартиру.

19

Джафаров в это время уже был на родине.

Прибыв в аэропорт, он без труда — валюта всюду открывает двери — купил билет не только до пункта назначения, но и обратно на ночной рейс.

Для осуществления его плана больше времени не требовалось, а другого плана у него не было и быть не могло.

Риск был смертельный, но Джафаров знал, что нападение — это лучший способ защиты.

И на кого же ему было нападать, как не на Шукюрова. Не на Гейдарова же! Того охраняли, как национальный банк, и одному там нечего было делать.

Шукюрова тоже хорошо охраняли, однако в его охране была небольшая щель, в которую Джафаров решил проникнуть. На родину он летел как сотрудник «Бритиш петролеум» Генри Добсон, и его иностранный паспорт отлично прошел проверку.

В аэропорту Джафарова развеселил один из его соотечественников, очевидно, торгующий здесь на рынке помидорами. Он подходил к каждому пассажиру и, протягивая самый крупный кредитный билет Центрального банка, спрашивал:

— Никто мелочью не разменяет?

В самолете на Джафарова никто не обращал внимания, если не считать вопроса, заданного на хорошем английском языке соседкой Джафарова по креслу:

— Вы родились в Лондоне?

— О, нет! — охотно пояснил Джафаров, понимая, что вопрос задан ему из-за смуглого цвета его кожи. — В Индии! Там большая английская община.

Джафаров говорил по-английски как англичанин, по-персидски как иранец, по-турецки как турок. И знал обычаи жизни всех этих народов как свои.

А соседке приятно было думать, что мама Генри Добсона согрешила и отцом его является не англичанин Добсон, а какой-нибудь красавец индус-раджа.

Джафаров оставил ее в этом приятном заблуждении.

Родной аэропорт, так неласково проводивший Джафарова, на сей раз встретил его приветливо.

Джафаров прекрасно знал, что была команда свыше — зеленый свет перед работниками нефтяных компаний. Страна сильно нуждалась в валюте.

Именно эта маленькая деталь и была ключом к успешному выполнению задуманного плана.

Перед отъездом Джафарову удалось передать факс из офиса одной крупной английской фирмы.

Сообщение было послано в Министерство нефти и химии, госпоже Шукюровой, одной из многочисленных племянниц Гейдарова и по совместительству, как она в свое время шутила, жене Рагима Шукюрова, начальника личной гвардии и тайной канцелярии президента.

Алмас Шукюрова ждала Генри Добсона в своем роскошном кабинете в здании министерства.

Джафаров вручил ей огромный букет прекрасных роз, купленный в центре города, и преподнес в подарок одно из бриллиантовых колец.

— Вы, наверное, служили на Востоке! — сказала она, довольная подарком и обхождением. — Ваше предложение меня заинтересовало, не скрою. Но есть некоторые детали, которые нам необходимо обсудить.

— Я привез с собой полный пакет документов! — Джафаров протянул ей кожаную папку с документами, которые ничего из себя не представляли, правда, разобраться в этом было довольно трудно. — Мы предлагаем вам фиксированный процент с каждой сделки.

— О делах мы поговорим позже! — уклонилась от окончательного ответа Шукюрова, из этого Джафаров сделал вывод, что она ждет, кто ей предложит больше. — Сегодня вечером у меня будет небольшой прием! Я вас жду!

Она протянула Джафарову приглашение на званый вечер с четко указанным адресом.

— Благодарю вас! — Джафаров поцеловал даме ручку, от чего та расплылась в улыбке. — Обязательно буду. Требования этикета — фрак?

— Можно и в костюме! — рассмеялась Алмас. — У мужчин нет своих фраков, а взятые напрокат выглядят на них, как на официантах.

Джафаров искренно рассмеялся, ему понравилась шутка.

— Вы избавили меня от необходимости обращаться в театральную костюмерную. Еще раз благодарю!

Откланявшись, Джафаров отправился осуществлять план боевых действий.

Он прекрасно знал загородный дом Щукюровых, где он должен был быть вечером на приеме. И знал, что туда можно проникнуть незаметно, минуя охрану.

Любой агент, имея на руках личное приглашение на прием, попытался бы проникнуть законным путем. Но Джафаров знал, как строго обыскивают всех гостей на предмет оружия.

А Джафарову без оружия в загородном доме Шукюрова делать было нечего.

Он приехал убить Шукюрова, а не пить коктейль в его доме…

Первым делом Джафаров разыскал пилота угнанного им вертолета.

Адрес, который дал Джафарову второй пилот, оказался верным.

«Ему ничего не стоило солгать! — удивился Джафаров. — Если здоров, то наверняка согласится мне помочь».

Второй пилот был совершенно здоров, но, когда он увидел перед собой живого Джафарова, его чуть не хватила кондрашка.

— Ты что, самоубийца? — спросил он Джафарова шепотом.

— С горлом что-нибудь случилось? — поинтересовался тот. — Я внимательно осмотрел все вокруг: ты чист, за тобой уже не следят.

Приказ, данный Шукюровым о слежке, им же был вскоре отменен, так как не хватало опытных пилотов, а слежка ничего не давала.

— Зачем ты здесь? — спросил второй пилот. — Клад оставил?

— Оставил! — подтвердил Джафаров, решив не выдавать истинных намерений, чтобы не отпугнуть его.

— Шутишь? — не поверил пилот.

— О величине клада ты можешь судить по тому задатку, который я тебе оставляю! Пересчитай! Здесь ровно тысяча долларов.

Джафаров протянул пилоту пачку купюр с портретом американского президента Гамильтона.

У пилота отвисла челюсть и алчно загорелись глаза.

— Работа опасная? — спросил он мгновенно пересохшими губами. — А то на фига мне, мертвому, деньги?

— Работа опасная! — не стал отрицать Джафаров. — За красивые глаза платят на панели! А мы с тобой мужчины, и нам платят за риск.

— Конечно! — уныло согласился пилот. — Однако бывает смертельный риск, где выжить, что в лотерею выиграть — один шанс из десяти тысяч.

— От тебя требуется держать язык за зубами!

— И все?

— Это главное! А еще быть вовремя в обусловленном месте.

— Одному?

— С вертолетом!

— Ты с ума сошел! Забери свои деньги, мне ничего не нужно. Тоже мне, моду взяли: на чужих вертолетах раскатывать! Уходи! Я тебя не видел, ты меня не знаешь!

— Я все равно пойду на дело! — напомнил ему Джафаров. — Но если меня возьмут, я расскажу, как ты угробил военный вертолет. Даже если тебя власти и помилуют, то кровники вряд ли. Сколько у тебя сыновей?

— Трое! — сообщил второй пилот, пряча обратно в карман доллары.

— Мы с тобой повязаны! — уточнил Джафаров. — Спасешь меня, спасешься сам!

Разговор происходил на тихой и пустой улице, перед домом второго пилота.

— Зайдешь ко мне? — предложил он, обдумывая ситуацию, в которую попал.

— Нет! — отклонил его предложение Джафаров. — Мало ли о чем мы беседуем здесь! Может, любопытный прохожий попался, которому вынь да положь историю района рассказать или дорогу никак не может уяснить. Стой на месте, не трепыхайся!

— Как, по-твоему, я смогу угнать вертолет? — спросил второй пилот. — Это невозможно.

— В каждом невозможном можно найти возможность! — улыбнулся Джафаров. — Я тебе дам порошок. Вы после каждого полета пьете кофе? — спросил он пилота неожиданно.

— Да! Это традиция!

— Высыпешь порошок в кофе, сам не пей!

— Все же поймут, что я их убил!

— Кто тебе сказал, что их надо убивать?

— Порошок сонный?

— Нет! — покачал головой Джафаров. — Порошок такой, что твои друзья побоятся отойти от туалета дальше чем на два метра. Тебе придется лететь одному.

— Но если один я не буду пить кофе, то все поймут…

— Подожди! — прервал его Джафаров. — Я тебе не говорил: «Не пей!»

— Ну! — не понял второй пилот.

— Но я тебе не сказал: «Не наливай!» — уточнил Джафаров.

— А! — обрадовался второй пилот. — Они всегда едят люля-кебаб, а я его не люблю. Все подумают, что от него! Я буду вне подозрения. Чистый, э!

Джафаров незаметно огляделся. Улочка была по-прежнему пуста.

— Я всегда думал, что ты сразу все поймешь! — одобрил поведение пилота Джафаров. — Теперь запиши своей рукой, где и во сколько ты должен меня подобрать. Ты это место знаешь! И храни тебя Аллах, если ты перепутаешь место или забудешь время.

— Не пугай меня, Джафаров! — нахмурился второй пилот. — Смерти не боюсь! Боюсь кровной мести. Дети не должны страдать за нашу трусость и подлость.

— Не горюй! — утешил Джафаров. — Никто тебя не может обвинить в трусости или в подлости.

Джафаров продиктовал второму пилоту план его действий: куда и во сколько подать воздушное «такси»…

Время летело с неумолимой быстротой. Нельзя было терять ни минуты.

Джафаров покружил по городу, пытаясь определить, ведет его «наружка» или нет.

Не заметив за собой слежки, Джафаров подошел к своему тайнику, где хранил рабочее снаряжение: автомат Калашникова, десантный нож, маскировочную одежду и многое другое, что не раз выручало его из разных передряг.

В числе других там были фальшивые автомобильные номера.

Для успешного претворения плана требовалась машина, и ему ничего не оставалось, как ее угнать.

Для этого у него было записано несколько адресов, где машины стояли так, что не угнать их оттуда просто было невозможно.

Но ему нужна была машина с загородными номерами. Именно для этого и требовались фальшивые номера. Каждая городская машина в районе загородного дома Щукюрова была известна, а новая моментально привлекла бы внимание охраны.

Платная стоянка, где сторожем был дряхлый дед, все время спавший или куривший анашу, была идеальным местом для проведения операции.

Джафаров сначала сменил на машине номера, а затем спокойно уехал на ней.

Теперь у него счет пошел на минуты, и малейший срыв грозил поставить весь план под удар. А это не дало бы ему возможности не только убить Шукюрова, но и выбраться из страны.

Неподалеку от загородного дома Шукюрова находилось прекрасное местечко для тайника, именно туда Джафаров, рискуя быть схваченным, спрятал все снаряжение и оружие.

Охрана Щукюрова Джафарова не знала, он по роду своих занятий не светился и в городе успешно избегал людных мест. Одним из шутливых прозвищ Джафарова было «Человек-невидимка». Прочитав как-то про Вольфа Мессинга, Джафаров стал развивать в себе способность к гипнозу, способность оставаться невидимым на глазах у людей и после длительной тренировки преуспел в этом.

К загородному дому Джафаров подъехал минута в минуту ко времени, указанному в приглашении.

Прекрасно зная восточный этикет, когда приглашенные приходят на час или два позже, он противопоставил восточной вежливости английскую пунктуальность.

Едва охрана, бесцеремонно обыскав Джафарова, пропустила его в дом, Алмас Шукюровой тут же доложили о приезде гостя.

— Кого это черт принес так рано? — спросил у жены Рагим Шукюров.

— Да этого болвана Добсона из «Бритиш петролеум».

— Хочешь, я с ним поговорю? — предложил муж.

— Ни в коем случае! — всполошилась супруга. — Ты можешь все испортить. Ляпнешь что-нибудь не то, а потом за тебя красней.

— Ладно, ладно! — понял супруг. — Не хочешь делиться, не надо. Я пошел в кабинет работать.

— Придется выйти к нему в халате! — досадовала Алмас Шукюрова. — Попрошу его подождать!

Алмас Шукюрова спустилась к гостю в великолепном пеньюаре.

Но ни одна черточка не дрогнула на лице у Джафарова. Он изысканно поцеловал руку жене своего лютого врага и сказал с хорошим оксфордским акцентом:

— Извините, миссис Шукюрова, но меня срочно отзывают в Москву, на совещание. Я специально заехал, чтобы принести вам свои извинения и сообщить, что буду у вас ровно через неделю. Надеюсь, к этому времени наши предложения будут рассмотрены и ваш ответ будет к взаимному удовольствию и к взаимной выгоде, несомненно, положителен.

— О, как печально, что вы уезжаете! — воскликнула Алмас, а про себя подумала: «О Аллах, замечательно, что этого зануды не будет на приеме. Спокойно могу заняться собой еще целый час, а то и два. Все как люди, один этот бежит впереди паровоза со своей английской пунктуальностью».

Она с удовольствием проводила гостя до выхода.

Джафаров вернулся к своей машине, которую поставил так, чтобы не было видно, что он в ней один. Со стороны выглядело, будто его подвезли, подождали и отвезли обратно в город.

Джафаров быстро доехал до тайника, где забрал спрятанное им оружие и снаряжение.

Побывав в доме Шукюрова, он в ожидании выхода хозяйки не терял времени даром.

Подсоединить через открытое окно к телекамере наружного наблюдения крошечный прибор с дистанционным управлением было совсем не сложно.

Теперь Джафаров, закамуфлированный так, что в двух метрах не заметить, сидел в зарослях граната, выжидая нужный момент.

Джафаров увидел, что стали подъезжать гости и всеобщее внимание переключилось на парадный вход. Включил прибор. В результате помехи отключили телекамеру, контролирующую один из секторов.

Джафарову понадобилось немногим более минуты, чтобы преодолеть его и влезть на второй этаж особняка, не забыв послать радиосигнал, который включил телекамеру в нормальный режим.

Несколько секунд электронных помех насторожили охрану, и ей была дана команда срочно осмотреть участок. Однако в это время машина за машиной стали подъезжать гости, момент был упущен, и когда патруль осматривал участок, где забарахлила камера, Джафаров уже был на втором этаже.

Шукюров работал. Друг и товарищ Игорь Валерьевич, завербованный в давние времена еще самим Гейдаровым, натолкнул его на очень интересную мысль: составить докладную записку Гейдарову о раскрытии убийств его ближайших сподвижников — руководителей провинций.

Он открыл сейф, чтобы достать материалы особой важности, и с досадой прислушался к работающим моторам подъезжающих и подъезжающих машин. «Нашли время, чтобы мешать работе, — думал он раздраженно. — Как говорил этот гениальный артист: „На халяву пьют и язвенники, и трезвенники!“

Появление Джафарова в его собственном кабинете охраняемого дома он сначала воспринял как мираж.

«Перетрудился!» — мелькнула у него последняя мысль.

Но рука автоматически схватила пистолет, лежащий в сейфе.

Выстрелить или закричать Шукюров не успел.

И выстрела он тоже не услышал.

Просто его затылок разлетелся от удара разрывной пули.

Стука упавшего тела было не слышно. Все заглушал толстый ковер.

Всего несколько секунд понадобилось Джафарову, чтобы переложить содержимое сейфа Шукюрова в легкий рюкзачок, висевший за его спиной.

Обратный путь был зеркальным отражением пути туда: радиосигнал отключил телекамеру, полминуты потребовалось Джафарову для форсирования забора и еще несколько секунд, чтобы скрыться в густых зарослях граната. Затем повторный сигнал, и телекамера вновь стала работать в нормальном режиме.

На всякий случай начальник охраны решил поставить на этот участок дополнительный пост.

А Джафаров, спрятав в тайник форму и снаряжение, мчался на машине к условленному месту встречи с вертолетом.

Вертолет уже ждал его.

Джафаров был поражен такой исполнительностью. Он и так опередил график выполнения плана на целых полчаса.

Приглядевшись, он издалека увидел пилота, который сидел в тени вертолета в позе орла, и даже с такого расстояния стоны его достигали ушей Джафарова. Ночная тишина этому только способствовала.

До отлета самолета Джафарова оставалось всего полтора часа.

— Я же тебе говорил: «Не пей кофе!» — едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, сказал Джафаров.

Он порылся в чемодане и достал оттуда закрепляющее желудочное лекарство и чистое белье.

— Переоденься! Быстро! А то мы не успеем в аэропорт.

Второй пилот почувствовал себя так, как будто он заново родился.

— Теперь успеем!.. Бедные ребята! Представляю, каково им!

Белье пилот взял без жеманства, как и подобает сильному мужчине.

— А что делать с брюками? — спросил он. — Они фирменные!

— У тебя есть бензин-керосин! — ответил ему уставший Джафаров.

После сильного напряжения он всегда чувствовал некоторую усталость.

— А что делать с моим бельем? — Переспросил второй пилот.

— У тебя есть бензин-керосин! — опять машинально ответил ему Джафаров.

Сейчас больше всего на свете ему хотелось помолчать. И пилот это понял.

Когда они взлетели, на земле слабо светился маленький огонек от сгорающего белья второго пилота.

— Попробуй не выпить этого кофе, когда тебя спрашивают: «А ты что кофе не пьешь? Отравленный он, что ли?» — рассказывал пилот.

— Да! — согласился с ним Джафаров. — Этого варианта мы не учли! Могли и погореть. И как ты выкрутился?

— Я всего полчашки выпил. Поэтому, когда их прихватило, я спокойно смог подойти к вертолету, все-таки люля-кебаб я не ел.

Перестраховываясь, второй пилот посадил машину неподалеку от аэродрома, быстро высадил Джафарова и, шепнув ему код ячейки в камере хранения, которую он забронировал заранее, улетел.

Его волнения были не беспочвенными. Не успел он приземлиться, как его окружили гвардейцы и поволокли в начальнику аэропорта. Там его бесцеремонно раздели догола и нахально исследовали нижнее белье.

С разочарованными лицами они вернули ему белье и, как только он оделся выставили вон, даже не объяснившись.

Джафаров остановил такси, направляющееся в аэропорт.

Таксист мигом довез его до главного входа и остался очень доволен платой: такие деньги он не всегда получал и за целый рейс.

Без всяких препятствий пройдя контроль, Джафаров улетел в Москву, удивляясь, что после убийства Шукюрова не наблюдается никакой тревоги.

А ларчик открывался просто.

Покидая кабинет Шукюрова, Джафаров закрыл его ключом.

А Шукюров приучил жену, что если дверь его кабинета заперта, значит, он работает и мешать ему нельзя ни под каким предлогом.

Поэтому убийство Шукюрова было обнаружено лишь к утру.

20

Джафаров перестал быть Добсоном сразу же, как только вышел из здания аэровокзала.

Спустившись в автоматическую камеру хранения, он достал из ячейки завернутое в черный пластиковый пакет рулевое колесо от своей машины и пошел его устанавливать.

Он все верно рассчитал: машину его не угнали. На замке дверцы Джафаров увидел явные следы попыток взлома. Очевидно, грабители вовремя заметили отсутствие рулевого колеса, а под рукой запасного не оказалось.

Джафаров поставил руль на место и поехал на свою дачу.

Валентина так понятно все объяснила, что не найти дом было просто невозможно.

Дача была в шестидесяти километрах от Москвы, в живописном месте. Дом полностью соответствовал описанию, данному Валентиной. Только вблизи он выглядел еще лучше.

Джафаров открыл двери и внимательно исследовал все этажи.

«Вкус у Валентины есть! — одобрил он покупку. — Она совершила только одну небольшую ошибку: дом находится в генеральском поселке, следовательно, каждого жильца соседи исследуют почище, чем на рентгене». Но делать было нечего. Джафаров устроил тайник в гараже. Случись пожар, тайник останется цел и невредим. А эти ценные бумаги дадут ему возможность купить себе и жизнь, и свободу.

«Может быть, отдохнуть пару дней на даче? — подумал Джафаров. — Сейчас за мной такая охота начнется, что только держись. Но, с другой стороны, медлить мне никак нельзя».

Его план был еще не завершен.

Сведения, лежащие в тайнике, не имеют ни малейшей ценности, если их нельзя предложить соответствующим службам.

А за эти сведения можно было выторговать очень много, даже жизнь и возможность работать.

Джафаров решил поехать в Петербург и поговорить с генералом Михаилом Рязанским. Телефон у него был. Выслушать его могли с большой степенью вероятности.

Можно было рискнуть. Симпатией генерала, пусть даже вызванной совместной гулянкой с дамами, нельзя было пренебрегать. У Джафарова просто не было другого выбора.

И он поехал в Москву.

Купить билет на поезд, имея деньги, труда не составит.

Джафаров купил билет на «Стрелу». Он хотел приехать в северную столицу пораньше, чтобы не действовать сгоряча и успеть оглядеться.

Где-то надо было провести время до отхода поезда.

И Джафаров решил залечь в квартире приятеля Ирвиньша.

Она столько дней служила ему надежным убежищем, что чувство опасности несколько притупилось.

Подъехав к дому, Джафаров не стал брать с собой чемодан.

Захватил лишь пару гранат со слезоточивым газом.

Поднявшись, как всегда, по лестнице пешком, Джафаров у дверей своей квартиры почувствовал свежий запах сигаретного дыма.

Он задержался всего на мгновение и тут же прошел выше по лестнице, словно ошибся этажом.

Но и этого мгновения хватило, чтобы дверь квартиры напротив открылась и из нее вышел парень спортивного вида. У Джафарова не осталось ни малейшего сомнения, что он нарвался на засаду.

Джафаров, перескакивая через ступеньки, устремился вверх по лестнице, ведущей к спасительному чердаку.

— Стоять! — завопил парень, выхватывая пистолет.

Джафаров тем временем метко бросил гранату со слезоточивым газом прямо под ноги агенту.

Граната взорвалась раньше, чем тот успел выстрелить. Агент испуганно отпрянул, его глаза заволокли слезы.

А Джафаров быстро бросил вторую гранату.

И вовремя! После первого взрыва из квартиры выскочили еще двое человек, сидевших в засаде.

Газовая завеса дала возможность Джафарову беспрепятственно достичь двери, ведущей на чердак. Одной репетиции, проведенной несколько дней назад, хватило, чтобы с ходу открыть ее и тут же закрыть за собой.

Пробежав отработанным маршрутом по крыше, Джафаров оказался на другой улице. Однако вместо свободного от преследования пространства увидел автобус, из которого выскакивали бойцы ОМОНа.

Они бодро выстраивались в цепь, перегораживая улицу. И ни пройти, ни проехать по ней было нельзя.

Ясно, что агенты успели поднять тревогу и западня захлопнулась.

Джафаров решил вернуться к машине, чтобы попытаться прорваться на ней.

Перейдя на другую сторону улицы, он, чтобы незамеченным дойти до машины, смешался с толпой студентов, спешащих на занятия в институт, но, подойдя к ней, увидел возле нее двух агентов. Они напряженно смотрели на подъезд дома, ожидая команды.

Джафарову ничего не оставалось делать, как вместе со студентами войти в здание института.

Хорошо еще, что вахтерша, ошеломленная мгновенным наплывом торопящихся на лекции студентов, перестала требовать от них предъявления студенческого билета.

Джафаров, хоть и выделялся по возрасту от окружавших его юных лиц, но не настолько, чтобы привлечь внимание старой вахтерши, у которой от этой мельтешни рябило в глазах и начинала кружиться голова.

Студенты быстро рассосались по аудиториям, и Джафаров остался стоять один в пустом коридоре.

Подойдя к окну, Джафаров увидел, как из подъезда, где располагалось его пристанище, вышел человек, которого нетрудно было узнать: он часто приезжал к Гейдарову в гости, и для Джафарова не составляло тайны, чем он занимается. Это был Игорь Валерьевич. Он очень доверял своему предчувствию. Квартира уехавшего приятеля Ирвиньша была, по его мнению, наилучшим убежищем для Джафарова. И он устроил здесь засаду, ловушку для суперагента, в которую тот обязательно должен был попасть.

Предчувствие его не обмануло. Однако звериное чутье на опасность, которым обладал Джафаров, помогло ему. Не устрой агенты маленького сквозняка, он обязательно попался бы в сеть.

Но и сейчас он был далеко не в безопасности.

Раздосадованный Игорь Валерьевич, зная из донесений, что дичь еще не ушла из загона, подошел к двум агентам, ожидающим его распоряжений, и дал команду проверить здание института.

Джафаров, наблюдавший за его действиями, это понял.

Он решил подняться как можно выше, чтобы студенты не пострадали от перестрелки, брать среди них заложников ему даже не пришло в голову.

И тут он увидел ее.

А она увидела его.

С радостной улыбкой на лице девушка подбежала к нему прежде, чем он успел от нее удрать.

— Здравствуйте! — сказала она ему так, как будто призналась в любви.

Напряженное выражение его лица, его быстрый взгляд в окно, где патрули ОМОНа останавливали и обыскивали каждую машину, вскоре стерли с ее лица улыбку.

— Вам нужна помощь? — быстро сообразила она. — Пойдемте!

И увлекла его за собой.

Джафаров шел за ней, не сопротивляясь.

Они шли быстро, почти бежали, но ни он, ни она не проронили ни слова.

Девушка, которую он спас из лап насильников, теперь, словно ангел небесный, выводила его из загона смерти.

Она провела его по узкой лестнице вниз, в подвал. Пройдя через него и поднявшись по черной лестнице, они попали в другое здание института, где был еще один выход.

Только очутившись на улице, которая была свободна от патрулей ОМОНа, Джафаров понял, что он спасен.

— Я вам обязан жизнью! — сказал он с признательностью.

— Я вернула вам долг! — ответила она. — Могу еще что-нибудь сделать для вас?

— Можете! Если умеете водить машину.

— Не только могу, но и вожу! Кстати, моя машина стоит возле института. После того случая я не хожу пешком.

Джафаров протянул девушке ключи от своей машины и водительские права с доверенностью.

— Номер прочтете по дороге! Где вас ждать?

— Пройдете этим проходным двором, затем свернете налево. Я буду вас ждать на развилке трамвайных путей.

Она убежала, а Джафаров поторопился нырнуть в проходной двор. Он решил не торопиться.

На полупустынной улице бегущий человек сразу привлекает к себе внимание. А сколько человек глазеют сейчас от безделья в свои окна?..

Его машина уже ждала своего хозяина на развилке трамвайных путей.

Место было настолько безлюдное, что Джафаров мог поклясться, что никто не видел, как он нырнул в машину и затаился на заднем сиденье так, что снаружи его не было видно.

Девчонка прекрасно водила машину, Джафаров сразу оценил это и зауважал ее еще больше.

— Куда вас отвезти? — спросила она. — Кстати, меня зовут Таня! Я думаю, чувство опасности дает нам возможность познакомиться. Вас действительно зовут Арслан?

— Нет, но вам лучше не знать моего настоящего имени! — как можно мягче ответил Джафаров.

— Имя не убивает! — заметила Таня.

— Но из-за него убивают! — не уступал Джафаров.

— Вообще вы правы! Все дело, наверное, в степени доверия.

— Я вам доверил самое ценное, что у меня есть, — мою жизнь! Это самая высокая степень доверия!

— У вас было основание довериться мне: услуга за услугу, — сказала Таня.

— Клянусь, я об этом не думал! — разуверил ее Джафаров.

— Тогда, — предложила Таня, — если вы не возражаете, мы поедем ко мне. Я очень хочу есть. Никогда не думала, что ощущение опасности так обостряет чувство голода.

— Тогда остановитесь у продуктового магазина, — попросил Джафаров, — я куплю что-нибудь поесть!

— У нас дома холодильник никогда не пустовал, а теперь и подавно! — рассмеялась Таня. — Голодным не останетесь. Тем более что выходить вам опасно.

Прямо к дому Татьяна не подъехала, предпочтя остановиться за два квартала от него.

— Лучше не дразнить гусей в виде моих хилых старушек! — пояснила она. — Они все видят и все знают.

Закрыв машину, она незаметно положила ключи в карман Джафарова.

— Видите девятиэтажный кирпичный дом? — показала она рукой направление. — Пойдете впереди, я следом. Вахтерши в подъезде нет, уволилась, а новая, — если даже и взяли ее, что маловероятно, — никого пока не знает.

— Значит, будет спрашивать, — засомневался Джафаров.

— Скажете, что идете в двадцать вторую квартиру заниматься сопроматом! — рассмеялась Таня. — А тут и я подойду, будто опоздала немного. Придется нам тогда переходить на «ты»!

— Ну, с этим мы легко справимся! — улыбнулся в ответ Джафаров.

Получив необходимые сведения, он направился в дом Татьяны.

Вахтерши в подъезде не было, никто его ни о чем не спрашивал, и Джафаров беспрепятственно достиг квартиры номер двадцать два.

Но в одиночестве он томился недолго. Вскоре поднялась Татьяна. Она торопливо открыла дверь квартиры и впустила Джафарова.

И вид у нее был при этом — Джафаров мог поклясться — очень возбужденный.

— Вот мы и дома! — вздохнула она, закрыв за собой дверь.

Джафаров даже подумал, что она бросится ему на шею, так сверкали ее глаза. Но Татьяна сдержалась. Только вздохнула и отправилась сначала на кухню поставить разогревать обед, а затем в ванную приводить себя в порядок.

— Полосатое полотенце ваше! — предложила она Джафарову принять душ.

Джафаров охотно принял это предложение.

Такого наслаждения от душа Джафаров никогда не испытывал.

Он с остервенением тер намыленной мочалкой собственную плоть, словно можно было стереть и смыть всю кровь, пролитую им.

Когда он вышел из ванной, сияющий чистотой и свежестью, обед уже стоял на столе.

А посередине стола гордо стояла бутылка коньяка.

— Это лишнее! — заметил Джафаров, указывая на бутылку. — Я не пью!

— Совсем? — поразилась Татьяна. — У нас есть вино.

— Вино я пью на отдыхе, — пояснил Джафаров, — а какой сейчас у меня отдых? Самая тяжелая работа. Я хороший охотник, но к роли дичи не привык.

— Хороший охотник обычно хорошо знает повадки дичи! А в роли дичи он, наверное, должен хорошо знать повадки охотника?

Татьяна убрала коньяк, но взамен достала большую бутылку пепси.

— Это охотнику можно? Или дичь против?

Они набросились на еду с такой жадностью, что некоторое время молчали.

Таня лишь заметила:

— С голодного края приехали! После обеда Татьяна заявила Джафарову:

— Мне надо вернуться в институт за своей машиной!

— Неоправданный риск! — предупредил ее Джафаров.

— Какой? — удивилась Таня. — Я же за своей машиной вернусь, чужую угонять не буду, даже по просьбе трудящихся.

— Один из агентов мог заметить номер машины, на которой вы уехали! — пояснил ей Джафаров. — Сразу размотают этот клубок! Там профессионалы работают.

Татьяна подумала и молча согласилась с выводами Джафарова.

Она ушла в большую комнату, где включила цветной японский телевизор. Джафаров допил кофе и пошел к ней. — У меня билет на «Стрелу»! — предупредил он Татьяну.

Она быстро взглянула на часы, висевшие на стене. До отхода поезда было очень много времени. Она хотела что-то сказать, но передумала.

— Боитесь, что вашу машину украдут? — пошутил Джафаров.

— Кому пятая модель нужна? — презрительно ответила Таня. — И потом, пока вы будете в Ленинграде, я покатаюсь на вашей машине… Мне пришла в голову интересная мысль! — неожиданно сменила тему Татьяна. — Вокзалы наверняка перекрыты…

Джафаров даже расхохотался от такой перемены.

— Ты рассуждаешь, как мой напарник! — сказал он ей.

— Это интересная мысль! — настаивала Таня. — Я серьезно… Почему бы нам не прокатиться до Твери, а там ты сядешь на поезд.

— Так далеко? Но это хорошая идея. Я сам бы не решился тебя просить об этом одолжении.

— Какое одолжение? Я кровно заинтересована в твоем спасении, а следовательно, я спасаю нас двоих. Мы поедем в направлении моей дачи, а затем сделаем небольшой крюк.

— Сколько времени это займет?

— Часа три! И нам надо собираться, если ты хочешь успеть на свой поезд в Твери.

— Я не хочу сесть на свой поезд даже в Бологом, — сказал Джафаров. — Если они пустили агентов по кассам, то уже знают, что я еду именно этим поездом. Думаю, что они не дураки. Следовательно, мы должны успеть на более ранний поезд. Я сам поведу машину.

— Хорошо! — согласилась Таня. — Но только после того, как мы выедем за пределы зоны действия ГАИ.

— Разве есть такая зона? — усмехнулся Джафаров.

— Я неправильно выразилась, — поправилась Таня, — но, думаю, ты меня понял.

… Через полчаса они уже ехали по Минскому шоссе, с каждым километром удаляясь от Москвы, и их никто не задерживал. Ни один пост ГАИ не обращал внимания на одинокую девушку. У них был приказ: проверять все такси и одиноких брюнетов, направляющихся в сторону Петербурга.

Игорь Валерьевич допустил ошибку: узнав о покупке Джафаровым билета на «Стрелу» до Петербурга, он бросил все силы на Ленинградский вокзал, на остальных направлениях ограничившись лишь наблюдателями.

Джафаров на Ленинградский вокзал не явился. Но в его поезде поехали трое агентов.

Таня лихо домчала Джафарова до Твери, игнорируя его требования допустить до руля.

— Тебе в дальнейшем будут нужны силы! — беспрекословно сказала она ему.

— А тебе? — напомнил Джафаров. — Возвращаться еще придется!

— И не собираюсь сегодня! У меня в Твери живет закадычная подружка! Жаль, что не могу познакомить, но я воспользуюсь случаем и навещу ее. То-то радости будет!

Джафаров попросил ее не подъезжать к самому вокзалу, чтобы не светиться, крепко поцеловал ее на прощанье и вышел из машины.

Джафаров беспрепятственно взял билет на проходящий пассажирский поезд до Петербурга.

Однако, зная о существовании телеграфной и телефонной связи, он не стал лишний раз испытывать судьбу: вышел на предпоследней станции и договорился с водителем попутной машины о цене, за которую его подбросят в северную столицу.

Так что ленинградские оперативники напрасно встречали все поезда из Москвы. Ни в одном из них Джафарова не было.

Игорь Валерьевич, уверовав, что Джафаров остался в Москве, прорабатывал все направления, на которых можно было встретить ускользнувшего суперагента.

Но он не знал самого главного. Посланные им агенты знали лишь о факте опознания Джафарова арестованными милиционерами. Однако они ничего не знали о генерале. О том, что он из Петербурга, они тем более не догадывались.

А Джафаров не только знал это, но и обладал заветным номером телефона.

Однако звонить он не стал. Не было гарантии, что генерал не в курсе смерти Ирвиньша, а следовательно, тогда он знает и о Джафарове, если не все, то самое главное: он государственный преступник, которого разыскивает сам Гейдаров. И приглашение по телефону могло быть приглашением в объятия смерти.

Поэтому Джафаров поступил так же, как и в Москве: он поехал на центральный телефонный узел и вновь купил адрес.

Вычислив окно квартиры генерала, Джафаров засел в подъезде дома, стоящего напротив.

Особенность таких домов была хорошо известна Джафарову: внизу, в подъезде, в закрытой будке сидит вахтер, мимо которого не проскочишь, и без подтверждения хозяев никто в дом не пропускается.

Генерала Джафаров вдруг заметил в кухне его квартиры: тот готовил себе завтрак.

«Закоренелый холостяк!» — пожалел его Джафаров.

Надо было срочно придумать, как проникнуть в квартиру.

Взгляд Джафарова упал на бездомную лохматую собаку, стоявшую у входа в подъезд дома и не сводившую с него взгляда. Джафаров понял, что когда-то ее там хорошо покормили, с тех пор она приходит к месту, где ее приласкали.

Он решил воспользоваться подходящей ситуацией и рассчитал все верно.

Бездомная лохматка улучила-таки момент, когда толстая дама с двумя огромными сумками слишком долго протискивалась в дверь, и прошмыгнула вслед за ней.

Реакция вахтера была та, которую Джафаров и ожидал: он выполз из своей будки и стал выгонять собаченцию на свежий воздух.

При том он получил в нос сильную струю из газового баллончика и мгновенно отрубился.

Джафаров, затаив дыхание, чтобы не отравиться вслед за вахтером, забросил того под лестницу, а сам мгновенно оказался на площадке этажа генеральской квартиры.

Для него не существовало квартирных замков, которых он не смог бы открыть. Дело было лишь во времени и в везении.

На этот раз Джафарову повезло как никогда. Замок открылся с первой же попытки.

«Аллах на моей стороне!» — решил Джафаров, проскальзывая в квартиру Миши.

Он так тщательно закрыл дверь, что даже сам не услышал, как щелкнул замок.

Миша, сидя спиной к двери, наливал себе из кофейника чашку ароматного кофе.

— Арабика! — неожиданно услышал он за спиной, но лишь напрягся. Ни одна черточка на его лице не дрогнула.

Генерал узнал голос Джафарова.

— Арабика! — подтвердил генерал. — Садись, Джафаров, будь гостем! Надо сообщить ребятам, чтобы попусту не торчали на вокзале!

— Может, сначала попьем кофе и поговорим? — спросил Джафаров.

— Есть о чем?

— Есть! — сказал он твердо и жестко. — А для меня этот разговор — вопрос жизни или смерти. Сами знаете, товарищ генерал!

Генерал медленно обернулся к нему.

— Ирвиньша из-за тебя убили? — спросил он укоризненно.

— Выстрел был направлен в меня! — ответил Джафаров. — А он перед этим решил примерить мой костюм.

— Расправился ты с убийцами мастерски! Но меня другой вопрос мучает. Да ты садись, не стесняйся!

Джафаров сел на табурет в углу кухни и налил себе кофе.

— Завтракал? — спросил генерал.

— Не успел, торопился к вам.

— Ешь! — приказал генерал. — Когда я получил на тебя ориентировку, меня чуть кондрашка не хватила. Это же надо: породнился с государственным преступником. Кстати, они об этом пока не знают и посвящать их не стоит.

Джафаров встал, прямо в кухне вымыл руки и вытер их кухонным полотенцем.

После чего он набросился на еду, соорудил себе пару бутербродов и стал есть, одновременно слушая генерала.

— Когда мне позвонил Игорь Валерьевич и попросил встретить тебя на вокзале, я сразу понял, что ты едешь ко мне. Поэтому я не удивился твоему внезапному появлению. Ты, признаюсь, меня восхитил. Я, честно говоря, надеялся, что этот замок тебе не открыть… Вахтер жив? — спросил он с надеждой.

Джафаров за время его монолога успел проглотить бутерброд и выпить чашку кофе. Дожевывая, он утвердительно кивнул головой.

— Очень удивил меня коллега! — продолжал генерал. — На всех совещаниях он твердо стоит на том, что Москва не имеет права вмешиваться во внутренние дела стран СНГ. И вдруг такое рвение… И я задал себе вопрос: почему?

— Ларчик открывается просто! — пояснил Джафаров. — Его кличка Седой! И он давно работает на Гейдарова.

— Можете доказать? — поинтересовался генерал.

— Доказательства в чемодане! Джафаров открыл чемодан, вскрыл дно и достал документы, полностью изобличающие Игоря Валерьевича.

Генерал углубился в изучение документов, тем временем Джафаров налил себе еще одну чашку кофе и соорудил еще один бутерброд.

— М-да! — только и сказал генерал, бросая документы на стол. — Этот документ из сейфа Шукюрова?

— Да! — ответил Джафаров, отрываясь от бутерброда.

— Там было только это?

— Нет! — усмехнулся Джафаров.

— Надеюсь, у тебя не все с собой? — спросил генерал. — А то некоторые…

— Все мое ношу с собой? — подхватил Джафаров.

— Именно! — Генерал внимательно посмотрел на Джафарова и заметил: — Если Гейдаров бросается такими людьми, с кем он останется?

Частые звонки в дверь насторожили Джафарова, но генерал жестом успокоил его, встал и пошел открывать.

— Товарищ генерал, у вас все в порядке? — услышал он испуганные голоса. — Вахтеру в лицо чем-то брызнули. С трудом привели его в себя.

— Жить будет? — забеспокоился генерал.

— Да что случится с этим боровом!

— Собака взяла след? — спросил генерал, и Джафаров понял, что пришли с собакой.

— Нет! След обработан!

— Пройдитесь по всем квартирам! — приказал генерал и, закрыв входную дверь, вернулся в кухню.

Джафаров невозмутимо пил кофе, и чашка в его руках не дрожала.

Он ждал, что скажет генерал.

Генерал смотрел на него и думал, что он еще никогда не ошибался в людях.

Этот парень ему понравился сразу же, еще на веселой пирушке. Обычно генерал никому не давал своего телефона. Но даже в самом страшном сне генерал не мог предположить, что его неожиданный собутыльник и партнер по забавам окажется суперагентом другого государства, к тому же приговоренным у себя на родине к смерти.

Теперь генерал думал, как убедить начальство в полезности Джафарова.

А в том, что начальство придется убеждать, он нисколько не сомневался.

— Ты не боялся, что вместо меня снова ворвутся мальчики с автоматами? — спросил генерал.

— Вы же профессионал! — ответил Джафаров подчеркнуто уважительно.

— Языками владеешь? — Генерал перешел к делу.

— Кроме родного и русского, персидский, турецкий, ну, конечно, и английский! — ответил Джафаров, не упоминая знание арабского и курдского.

— Представляешь, сколько бы ты зарабатывал в ЦРУ? Не ценят у нас людей, не ценят!

— Моя страна — Советский Союз!

— Об этом забудь! — отмахнулся генерал. — Если воссоединение и произойдет, — а я сторонник объединения, — то это будет Великая Россия!

— Карлики не могут быть великанами! — понял Джафаров.

— Они и не должны ими быть! — уточнил генерал. — Хорошо! Договоримся сразу: я еду в Москву. Используя эти документы, решаю твой вопрос. Ты ждешь меня в этой квартире, на звонки не отвечай, двери не открывай. Холодильник забит едой: я люблю пожрать, грешным делом. Чай, кофе, сахар в этом ящике. Спиртного ты не пьешь. И я даю тебе слово: если начальство не пойдет на то, чтобы взять тебя на работу, я переправлю тебя за рубеж. Обеспечу всеми необходимыми документами.

— К Шукюрову я летал по английскому паспорту! — Джафаров протянул генералу паспорт сотрудника «Бритиш петролеум».

Генерал внимательно его изучил.

— Настоящий! Видимо, Седой поставлял.

— Точно не знаю, но не исключено! — ответил Джафаров.

Михаил оделся и позвонил по телефону.

— Я уезжаю на два дня! — сообщил он на пульт охраны. — Квартиру сдал!

Махнув рукой на прощание Джафарову, генерал вышел и закрыл за собой дверь.

Джафаров остался один.

«Двухдневный домашний арест! — подумал он. — Комфортабельная у меня камера! Жаль, телевизор нельзя включать. Хорошо еще, что генерал радио оставил включенным».

Ожидание бывает невыносимым. Но Джафаров умел ждать.

21

Первым, кого встретил в управлении генерал, был Игорь Валерьевич.

Он шел от кабинета начальника и сиял, как новенькая монета.

— Рязанский! — воскликнул он, протягивая Мише руку. — Рад тебя видеть!

Генерал был вынужден с ним поздороваться, хотя ему очень хотелось врезать предателю по физиономии.

Но этот момент еще не настал.

— Шеф у себя? — спросил он Игоря Валерьевича.

— У себя и ждет тебя, — ответил тот. — Извини, что напрасно я тебя побеспокоил. Преступник залег где-то в Москве и ждет.

— Что-то ты не проявлял такой активности, когда литовцы попросили разыскать убийцу таможенников, — заметил Рязанский.

— Михаил Иванович! — протянул укоризненно Игорь Валерьевич. — Ну что ты сравниваешь? Женщину можно пальцем удовлетворить, но… но вряд ли хоть одна из них предпочтет его шершавому.

— Вряд ли генералу стоит находиться в позе неудовлетворенной женщины! — намекнул Рязанский и прошел в кабинет начальника управления.

Игорь Валерьевич, побелев как мел, застыл в коридоре, смотря вслед новой восходящей звезде управления.

«Это намек, — думал он лихорадочно, — или просто совпадение? Нервы стали никуда не годными! Гейдаров за горло схватил. Кровник его ускользнул, как сквозь землю провалился. Суперагент! Дурак Гейдаров! Неужели нельзя было договориться! Какого черта я согласился работать на него!»

И на всякий случай он решил уничтожить некоторые документы, изобличающие его связь теперь уже с иностранным государством.

А в кабинете начальника управления Михаил Иванович Рязанский вел битву за спасение Джафарова.

— Ты чего здесь забыл? — встретил его шеф. — Недавно виделись, через месяц переезжаешь. Случилось что? Заговор? Или подготовка к перевороту?

Но его насмешливый тон лишь скрывал озабоченность. Он сразу понял, что приезд Рязанского чреват для кого-то большими неприятностями, и, хотя сам был человеком новым на столь высоком посту, ему не нравилось, когда на него падала даже тень чужой измены.

— Во-первых, здравствуйте, шеф! — спокойно ответил генерал. — Во-вторых, вы же знаете, что я бы не стал вас беспокоить по пустякам.

И он положил перед шефом бумаги, полученные от Джафарова, полностью изобличающие Игоря Валерьевича в шпионаже в пользу иностранного государства.

Шеф, просмотрев «по диагонали» документы, позвонил начальнику охраны.

— Приведите ко мне Игоря Валерьевича! Обезоруженного!

Через минуту затрещал внутренний телефон, и шеф, выслушав начальника охраны, приказал:

— Послать погоню! Связаться с постами ГАИ и срочно определить местонахождение машины, номер вы знаете. Наверняка он поехал домой! Адрес вы тоже знаете. Действуйте!

Он посмотрел на Рязанского.

— Ты встретил его в коридоре?

— Встретил. ' — подтвердил генерал. — Думаете, спугнул?

— Намеки в центральном аппарате понимают лучше, чем на периферии! — заметил шеф. — Учти это на будущее. Работать тебе придется долго. Не будешь это учитывать, сожрут. Откуда материалы?

— От Джафарова. Шеф тяжело вздохнул.

— На этого «дровосека» охота началась нешуточная, — пояснил свои вздохи шеф. — Гейдаров официально к нам обратился. Ты в курсе, что твой подопечный обезглавил почти все руководство его республики?

— Написать можно все что угодно! — не поверил Рязанский. — Бумага все терпит…

— Прямых доказательств, естественно, нет! — согласился шеф. — Но какой суперагент оставит доказательства?

— В любом случае убитых трудно было приписать к нашим друзьям. Такие мерзавцы, что дальше некуда ехать.

— Конечно, — согласился шеф, — если мерзавцы, то должны быть хоть наши. Где Джафаров?

— У меня дома! Ждет вашего решения. Я обещал ему помочь, переправить через Финляндию в Англию или в Бейрут.

— Он знает языки? — заинтересовался шеф.

— Я не проверял, но, думаю, что врать не будет, — ответил Рязанский.

— Где ты с ним познакомился?

— На квартире общего с Ирвиньшем приятеля. Гуляли вместе, — пояснил генерал, — а Джафаров, как я потом понял, получил от того ключ и скрывался там.

— Ну, убийцы Ирвиньша ненадолго пережили свою жертву! — заметил шеф. — За один день на нем висят шесть трупов!

— Уже семь! — заметил Михаил. — Шукюров.

— Не опасно нам связываться с этой машиной убийств?

— Ликвидатора лучше иметь другом! Потом, у него есть другие документы из сейфа Шукюрова. А в них, как я понимаю, агентура Гейдарова в Иране и Турции. Еще арабский Восток, Закавказье, Средняя Азия.

— Согласен! — неожиданно решил шеф. — Но при одном условии: об этом знаем лишь мы вдвоем! Ты и я!

— Тогда разрешите мне включить его в список номер один! — попросил Михаил Иванович. — Его кодовый номер будет 11-11, кличка Сари.

— Ты сам будешь им заниматься, как и всеми спецоперациями! — разрешил шеф. — Ты мне лучше скажи: он сам к тебе пришел или ты заманил?

— Скажу честно: мои люди ждали его на вокзале. А он прошел через вахтера, открыл замок моей квартиры и попросил чашечку кофе, я как раз завтракал.

— Нервы у тебя крепкие!

— Я был для него последней надеждой — последней!

— Не дай ей умереть! — предупредил шеф. — Мафия с удовольствием подберет такого человека. Так где там мой новоиспеченный заместитель? — Он взялся за телефон.

Рязанский удивленно посмотрел на шефа.

— Да-да! — подтвердил шеф. — Игорь Валерьевич…

Он не договорил, но генералу и так стало ясно, что его сообщение грозит неприятностями шефу.

Кадровых промашек не прощают…

Игорь Валерьевич, подъезжая к своему дому, заметил оперативную машину, поджидавшую его прибытия.

Резко развернувшись, он погнал свой лимузин прочь от засады, но его уже заметили, и две машины, включив сирены и мигалки, помчались за ним.

Игорь Валерьевич понял, что это конец. Оперативные машины все снабжены рациями, и рано или поздно, но где-то в пределах часа его поймают.

Он не стал агонизировать.

Разогнавшись, он направил машину на металлическую ограду набережной Москвы-реки. Машина, на огромной скорости протаранив ограду, рухнула в реку и скоро затонула.

Игорь Валерьевич был к этому времени уже мертв.

Его самоубийство устроило всех.

А Джафаров к списку своих жертв добавил еще одну.

22

Человеку действия трудно сидеть сложа руки, особенно когда решается его судьба.

Джафаров не обманывал себя. Он знал, что вырваться из цепких лап контрразведки Гейдарова мало кому удавалось, но во второй раз ему вряд ли это удастся.

Но он решил не сдаваться и бороться за свою жизнь до конца.

Предательства Михаила Ивановича Рязанского он не страшился, генерал уже мог его выдать, когда приходили с проверкой.

А вот его начальству может прийти в голову послать оперативников на квартиру Рязанского.

Во имя политики совершено немало грязных дел.

Джафаров решил, что живым его не возьмут. Он давно привык ограждать свой сон от нежелательного и внезапного пробуждения. И за свою рискованную жизнь придумал много хитрых трюков, которыми решил воспользоваться.

Зная, что генерал вернется не раньше, чем через двое суток, Джафаров на всякий случай обезопасил себя от нежелательного визита вооруженных гостей, соорудив над входом в квартиру хитроумное приспособление из металлических кастрюль.

Первый день прошел спокойно. Обнаружив в библиотеке Рязанского полное собрание сочинений Достоевского, Джафаров погрузился в чтение.

Его состоянию духа наиболее полно соответствовал именно Достоевский.

Пока позволял дневной свет, Джафаров читал взахлеб. Как только смеркалось, он начинал заниматься физическими упражнениями или слушал радио. Качество передач его мало устраивало, но классику он слушал с удовольствием. Света Джафаров не включал из элементарной осторожности. Это чувство настолько въелось в кровь и плоть Джафарова, что он даже не пользовался сливным бачком, чтобы соседи случайно не услышали шум воды.

К окну Джафаров подходил редко и вообще старался без дела по комнатам не ходить. Случайная тень вооруженному биноклем наблюдателю из дома напротив может сказать очень много.

Все же первую ночь Джафаров спал очень беспокойно. Поэтому на следующий день Джафаров чувствовал себя настолько разбитым и усталым, что после сытного и вкусного обеда, который он себе приготовил, лег отдохнуть и крепко заснул.

Проснулся он бодрым и полным сил. Посмотрев на часы, Джафаров подумал, что можно было не просыпаться: была глубокая ночь.

Но спать не хотелось.

Джафаров встал и осторожно посмотрел в окна квартиры. Окно спальни выходило во двор. Там все было тихо, сонно и спокойно.

Взглянув в окно гостиной, Джафаров заметил стоящую под окном машину.

Утром эта машина там не стояла. А главное, она имела телескопически выдвигаемую мачту с площадкой для ремонтных работ.

Джафаров почувствовал опасность.

«Что может здесь делать эта машина? Вряд ли водитель живет здесь, иначе я бы его видел еще вчера вечером. Кажется, Гейдаров все-таки меня вычислил. Тогда надо приготовиться к штурму».

И Джафаров стал готовиться.

Первым делом он сделал на постели куклу.

Во-вторых, он выбрал место, откуда можно было держать под прикрытием всю квартиру.

«Когда ворвутся через входную дверь, сработает сигнальная система. Она доставит нападающим несколько неприятных секунд, которые дадут мне возможность встретить их подобающим образом. Главную опасность представляет эта машина. Сколько человек может уместиться на площадке? Если они не хотят мешать друг другу, то трое, И двое-трое ворвутся через входную дверь… Да! Придется повертеться. Когда они начнут действовать? Я бы начал за полчаса до рассвета, в это время самый крепкий сон. Впрочем, они могут начать в любой момент».

Прошло не менее часа, прежде чем Джафаров услышал, как скрипнуло вырезаемое алмазом стекло.

Одновременно он услышал какую-то возню у входной двери.

Ждать больше было нельзя. Борьба на два фронта всегда кончалась плачевно.

Джафаров осторожно проскользнул в гостиную и открыл по платформе огонь из бесшумного пистолета.

Его третий выстрел совпал по времени с направленным взрывом, который выбил дверной замок.

В гостиной Джафарову больше было нечего делать.

Он бросился в прихожую, чтобы встретить нападавших через входную дверь, впрочем, вместо нее уже зияла огромная дыра, в которую ворвались двое агентов, вооруженных штурмовыми автоматами и гранатами.

Приученные врываться в помещение вместе со взрывом двери, коммандос попали под град кастрюль и других тяжелых металлических предметов, которые приспособил Джафаров для непрошеных гостей. Один из них, получив утятницей удар по голове, растянулся в прихожей, второму повезло меньше — он получил от Джафарова пулю в горло.

Джафаров выскочил в прихожую, чтобы встретить следующего наемника из гвардии Гейдарова, но увидел там лишь лежащего без сознания коммандос.

На всякий случай Джафаров связал его.

Длинная автоматная очередь, раздавшаяся в спальне генерала, на секунду обескуражила Джафарова.

«Через балкон пробрался, со двора! — понял он. — Выстрелы били по постели!»

Он осторожно пробрался к спальне. И вовремя.

Коммандос осторожно отбросил изрешеченное очередью одеяло и замер, обнаружив подлог.

Мгновенно он развернул к двери автомат, но выстрелить не успел. Пуля впилась ему в голову.

Визг тормозов на улице и шум на лестничной клетке заставил Джафарова спасаться бегством.

Лучшего пути к отступлению, чем трос с «кошкой», у него не было.

Джафаров быстро оделся и, переложив из чемодана в карманы деньги и ценности, спустился вниз…

Михаил Иванович Рязанский всегда ездил в Москву и обратно «Стрелой». Сопровождал его обычно один помощник, которого он брал с собой за веселый нрав, а также за силу и умение метко стрелять.

Когда генерал увидел на перроне вокзала представительную делегацию, сердце его екнуло.

«Произошло что-то невероятное, если мой заместитель приехал встречать меня на вокзал. Не иначе, получил приказ арестовать и препроводить в Москву под конвоем».

Но заместитель после объятий и поцелуев сказал следующее:

— Вынужден огорчить тебя, Михаил Иванович! На территории твоей квартиры две конкурирующие фирмы устроили настоящее сражение со стрельбой, взрывом, трупами и одним пленным. Пять трупов, а от твоей бронированной двери остались лишь жалкие воспоминания. Не иначе, ты хранил там все списки нелегалов нашей контрразведки.

— А пленный откуда появился? — спросил генерал.

— Да-а! — удивленно протянул заместитель. — Действительно, откуда? Связанный лежал в прихожей. Если только того, кто его связал, потом убили.

«Как был ты партийным заместителем, так и остался! — подумал Рязанский. — Наличие пленных дает надежду, что Джафаров благополучно удрал. А у Игоря Валерьевича есть в центре дублер, голову могу дать на отсечение».

Подходя со свитой к ожидавшей его машине, генерал заметил на другой стороне улицы невозмутимого Джафарова. Он делал вид, что открывает киоск.

— Послушай, Аркадий Петрович! — обратился генерал к заместителю. — У тебя место для моего помощника найдется?.. Тогда он поедет с тобой, а я подожду одну даму. Сам понимаешь, мне в таком деле свидетели не нужны.

Он попрощался с удивленными сотрудниками, и те уехали.

— Игорь Петрович! — обратился к водителю генерал. — Разверни машину на другую сторону улицы и подгони ее вон к тому киоску.

Привыкший не удивляться шофер лихо развернул машину и встал рядом с Джафаровым, который чистил киоск какой-то тряпкой.

— А теперь, дорогой, — продолжил Рязанский, — медленно прогуляйся до управления пешочком и не оглядывайся.

Как только шофер отошел на приличное расстояние, генерал пересел за руль, открыл правую дверцу и свистнул Джафарову.

Тот мигом оказался в салоне автомобиля, и генерал тронул машину.

Он ехал медленно, искоса посматривая на Джафарова, и молчал.

— Хочешь что-нибудь спросить? — наконец нарушил молчание генерал.

— Зачем? — вопросом ответил Джафаров. — Смотрю, куда вы меня везете…

— Думаешь, сразу на границу с Финляндией? — усмехнулся генерал. — Нет, поработаешь пока здесь. Впрочем, ты уже поработал. Интересно, Гейдаров оплатит мне погром в квартире?

— И капитальный ремонт тоже! — засмеялся Джафаров. — Но выставит вам счет за похороны его людей. Финляндия, значит, отменяется?

Генерал Рязанский кивнул ему в знак согласия и отвез на конспиративную квартиру, где суперагент 11-11 по кличке Сари должен был отсидеться, пока не придет время действовать на благо его новой родины — России.

Content

Лев Златкин
Ликвидатор

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22