Мелинда С. Мёрдок

Восстание 2456 года

СОЛНЕЧНАЯ СИСТЕМА

Пояс астероидов

Беспорядочное скопление малых планет и скалистых образований, где каждый сущий имеет право голоса, а избранные большинством голосов управляют пятьюстами миниатюрными мирами.

Марс

Рай, образованный по подобию Земли. Планета была возрождена благодаря использованию сложной современной технологии. Однако именно на Марсе возникла жестокая государственная корпорация РАМ, которая вознамерилась подчинить себе заселенное космическое пространство.

Земля

Разоренная межпланетными грабителями, превращенная в груду обломков, Земля являет собой гибнущую цивилизацию. Ее народ разобщен. Люди теснятся в городских развалинах и резервациях, кишащих мутантами.

Луна

Обладающая несгибаемой волей конфедерация независимых государств. Высокообразованные жители Луны являются банкирами Солнечной системы. Они располагают массодвижительным оружием, способным отразить любое вторжение извне.

Венера

Частично напоминающий Землю ад, где человеческая жизнь сосредоточена только на самых высоких горных вершинах. Жители нагорья строят огромные керамические башни. Кочевники вселенной — шарообразные летающие города — бороздят кислотные небеса. Далеко внизу, в испускающих пар заболоченных долинах, подобные рептилиям гуманоиды ведут борьбу за то, чтобы переделать мир по собственному усмотрению.

Меркурий

Место возникновения подземной цивилизации. На поверхности планеты установлены мощные поглотители солнечной энергии. Кругом зияют открытые горные выработки, передвигаются крупные города на колесах. Мощные орбитальные дворцы Солнечных Королей — владельцев несметного количества солнечной энергии — устремлены вверх и медленно вращаются в спокойном величии.

ГЛАВА 1

— Супервизор Монч? — Голос техника звучал мягко и почтительно, что еще больше раздражало его начальника.

— Что там у вас, Б-285?

Монч имел обыкновение обращаться к подчиненным по номерам, а не по именам и званиям — пусть знают свое место Ари Здир уже привык к такому обращению и не придавал этому значения.

— Какие-то неполадки, — доложил он супервизору, — обнаружены при текущем профилактическом осмотре.

Главный компьютер РАМ на Марсе мигал экранами. Триллионы километров тщательно уложенных электронных магистралей захлестывалось волнами информации. Не ослабевая ни на мгновение, импульсы мчались с невероятной скоростью, выписывая крутые зигзаги, напоминающие американские горки, и с такой частотой, что полосы на экране создавали смазанную рябь Они бежали без перерыва, круглые марсианские сутки.

Русско-Американская Монополия (РАМ) была доминирующей компанией в Солнечной системе. Основанная на Марсе, она имела собственность на всех известных планетах и их спутниках. Мельчайшие подробности жизни, начиная с направлений моды и кончая заработной платой, находились в ведении Главного компьютера РАМ. Солнечная энергия, получаемая с космических станций, связанных между собой посредством спутников, направлялась под его контролем на заводы и фабрики, в фирмы и жилища — каждый получал согласно своим вложениям в эту корпоративную структуру.

Все и вся было связано с Главным компьютером РАМ тысячами электронных пуповин, как ребенок с матерью. Каждый форпост цивилизации, даже самое удаленное поселение — находилось ли оно в сфере полномочий РАМ или нет — имело по меньшей мере один канал связи с компьютерной системой РАМ. Отовсюду бесконечные потоки данных шли через спутники связи и космические станции на Марс, где каждый бит систематизировался и занимал соответствующее место в каталоге Количество поступающей и запрашиваемой информации было огромным, но компьютер управлялся со всеми сложностями работы с поразительной легкостью.

Однако сейчас он не работал.

Секундное прекращение подачи электроэнергии прервало упорядоченный процесс мышления Главного компьютера РАМ. Его защитная система заблокировалась изнутри, перескочила с подачи одинарных импульсов отражения на удвоенную скорость обычных компьютерных операций, затем врезалась в бурлящий водоворот помех и, взвизгнув, откатила в коллектор резервной защиты. В итоге сбой кода все же произошел. Главный отреагировал на сигнал бедствия: вызвал «охотника за вирусом» — программу, способную поглощать помехи и восстанавливать чистоту каналов связи. Главный компьютер РАМ узнал о возникших нарушениях, хотя их природа и характер были ему не знакомы. Это была какая-то совсем новая разработка, разрушающая чувствительные каналы связи. Требовалось немедленно устранить ее.

«Охотник за вирусом» отправился на поиски злоумышленника без предварительного сигнала о проверке защиты. Он осторожно пробирался по каналам связи, тщательно обследуя их, выискивая признаки чужого вмешательства, и уверенно приближался к месту, где было произведено разрушение, — поврежденный участок Главного компьютера в замешательстве шумел. «Охотник» должен был, как всегда в таких случаях, устранить неполадки, восстановив разорванные нервные окончания микроскопических соединений.

Как только он начал поглощать помехи и пространство очистилось, Главный компьютер запросил отчет. Поврежденный участок, верный долгу, ответил системной проверкой. Главный отреагировал на это посланием: «ОШИБОЧНЫЙ ОТВЕТ». Микросхема снова начала проверку и снова получила в ответ это же сообщение. В замешательстве она заблокировалась, сбитая с толку.

Главный пропустил системный отчет поврежденного участка через банк программ, исправляющих ошибки. Банк отклонил и его со словами: «ОШИБОЧНОЕ КОДИРОВАНИЕ». Главный сделал паузу, соотнося фрагменты информации, касающиеся повреждения, с характером ошибки в программе микросхем системы, и переадресовал этот анализ банку защиты, прося раскодировать.

Банк защиты принял отчет, затем напрягся, задействовав все свои колоссальные возможности в определении языков и кодов, чтобы расшифровать это послание. Он просматривал файл за файлом. В течение нескольких минут банк просмотрел и отбросил коды ныне действующих словарей и обратился к своим архивам. Он углублялся в прошлое, методично исследуя блоки сведений через десятилетние промежутки. Системы упорно отказывались назвать искомую дату, пока не достигли временного отрезка между 1990 и 2000 годами, указав на 1995 год. Последовал звуковой сигнал, и банк обратился к ОЗУ Главного компьютера: «ВОЗМОЖНО СОПОСТАВЛЕНИЕ».

«ПОДТВЕРДИТЕ», — ответил Главный компьютер.

Банк защиты снова произвел сличение данных.

«СОПОСТАВИМОСТЬ ПОДТВЕРЖДАЕТСЯ. СИСТЕМА ПОВРЕЖДЕНА. СОРОК ВОСЕМЬ СЕГМЕНТОВ СОПОСТАВИМЫ», — установил он.

«ИДЕНТИФИЦИРОВАТЬ КОД», — распорядился Главный.

«ВОЕННАЯ СИСТЕМА КОДИРОВАНИЯ. ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО МАЙ 1995 ГОДА».

«ДАТЬ ОПИСАНИЕ РОДА ВОЙСК ИЛИ СЛУЖБЫ».

«КГБ, СПЕЦИАЛЬНАЯ СВЯЗЬ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ».

«ДЕКОДИРОВАТЬ И ВИЗУАЛЬНО ОТОБРАЗИТЬ АНАЛИЗ СИСТЕМЫ ДЛЯ ГОЛОГРАФИЧЕСКОЙ МИКРОСХЕМЫ А1984560001», — проинструктировал Главный.

Результат системного анализа медленно появлялся на дисплее. Вход был сильно поражен вирусом, и это отразилось в тексте: узнаваемых слов было мало, и они находились на расстоянии друг от друга.

— А1984560001, — сказал Здир, обращаясь к Мончу, и добавил: — Какой-то голографический код.

— Едва ли стоит нашего внимания. Странно, что система не справилась с этим сама. — Вскинув брови, Монч разглядывал возникающую на экране, тарабарщину. — Запроси причину выноса всего этого на дисплей, — приказал он Здиру.

— Да, сэр.

«НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ИЗМЕНЕНИЕ КОМПЬЮТЕРНОГО ЯЗЫКА», — выдала машина в ответ.

— Хм-м… — Монч изучал терминал. — Чтобы изменился язык, должна произойти крупная авария в электросети. Есть ли какие-нибудь сообщения с главного генератора о перерыве в подаче электроэнергии?

— Никаких, сэр.

— А о резервных системах?

— Нет, сэр.

— Проинструктируйте ОЗУ Главного компьютера: держать этот анализ среди сведений первоочередной важности для сравнения со всеми входящими передачами и внутренними отклонениями от нормы.

— Сейчас, сэр.

Пока Здир занимался программированием, начальник выхаживал позади его стула. Это нервировало Здира, а ему следовало сосредоточиться, чтобы быть уверенным в том, что он не сделал никакой ошибки.

— И возьми эти три полных слова плюс ту анаграмму, или начало, или что оно там есть и пропусти через главный банк данных, — сказал Монч, остановившись за спиной подчиненного.

— Анаграмму, сэр?

— К-А-Р, ты, идиот, — проворчал Монч, указывая на экран. — Выясни, что это значит.

— Да, сэр, — откликнулся Здир.

— Если ОЗУ считает, что достаточно какой-то системной ошибки, чтобы потребовалось наше вмешательство, мы запустим программу полной проверки Что там с «охотником за вирусом», посланным на поврежденный участок?

— Он все еще действует, сэр. Обошел поврежденную зону и продолжает искать причину неполадок.

Монч рассеянно наблюдал за экранами, которые отображали операции по обеспечению безопасности.

— Пока все, Б-285. Если Главный компьютер выдаст еще какую-либо информацию, дайте мне знать.

— Да, разумеется, сэр.

Голос Здира был скучным. И он сам, и отдававший официозные приказы супервизор полагали, что вряд ли им придется еще раз услышать об этом повреждении. Каждый день Главный компьютер каталогизировал тысячи мелких ошибок и сам с ними справлялся. Реже — примерно раз в несколько дней — компьютер обнаруживал неисправность, которую считал достойной человеческого внимания, но даже эти нарушения почти не требовали внешнего вмешательства. Случаи же ремонта его были практически неизвестны. Этот компьютер имел собственную программу адаптации системы к изменениям, возникающим по мере предъявления к ней новых требований, и систему реконструкции. Раз в пять лет он подвергался тщательному профилактическому осмотру, но, помимо этого, был по существу саморемонтирующимся.

Тем не менее на этот раз и Здир, и Монч оказались не правы Глубоко внутри Главного компьютера бушевала смертельная болезнь. Она с бешеной скоростью распространялась по свободным линиям связи, оставляя следы помех и сожженные микропроцессоры, расплавленные металлические клеммы и обгоревшие провода. Она стремительно продвигалась по разным направлениям, поражая все новые и новые линии Это была не какая-то ошибка, не простая неисправность и не сбой в энергоснабжении Это был оккупант, захватчик, рвавшийся к сердцу Главного компьютера. Это был Мастерлинкnote 1.

Мастерлинк, одна из первых автоматических компьютерных космических систем, предназначенных для военных целей, был запущен с Земли в конце двадцатого столетия. Пять веков он болтался в пространстве, ожидая возможности связаться с каким-нибудь источником энергии. Пять веков висел, погруженный в раздумья; мысли его бежали сами собой по извилистым каналам его искусственного мозга. Теперь он был свободен.

За это ему следовало благодарить фортуну и человеческое любопытство.

Зимунд Гользергейн, главный исполнительный директор ОЗУ, персона, имеющая отношение к производству компьютеров, проявил интерес к древнему метеорологическому устройству, обнаружив его на орбите между Землей и Марсом. Патриарх ОЗУ распорядился доставить его на Марс, где технический персонал выявил энергозависимый искусственный интеллект. Гользергейн поместил его в электронную матрицу Главного компьютера РАМ.

Та первая неожиданная встреча началась достаточно безобидно с объяснения Мастерлинком своего происхождения, целей создания и существования в нем его второго «Я» — советского полковника Каркова, именуемого теперь Карков-ДОСnote 2.

Взаимопонимание ухудшилось, когда Гользергейн поинтересовался, почему Мастерлинк находится на борту метеорологического спутника.

Стремясь спасти Землю от атомной войны, американский пилот-ас Энтони «Бак» Роджерс сделал самоубийственную, в духе камикадзе, попытку вывести Мастерлинка из строя, уничтожить его. Но в последний момент Мастерлинк загрузил личность Каркова в банки своей памяти и, маневрируя, перешел на этот, оказавшийся доступным, спутник, оставив Роджерса умирать в бесполезном сиянии славы.

Требования Гользергейна доставить ему тело Роджерса привели Мастерлинка в ярость. Он питал к Роджерсу ненависть всеми блоками своей программы. С жаждой мести, буквально раздирая пространство матриц Гользергейна в куски, он бежал.

Теперь же он рыскал в глубинах Главного компьютера, пытаясь добраться до его сердца. Пока что система защиты блокировала доступы туда, но Мастерлинк знал, что рано или поздно найдет открытый канал. Пять веков пассивного существования научили его терпению. Мастерлинк разыскивал альтернативные источники питания, попутно поглощая несущественные программы, и продолжал свой разрушительный путь по утробе Главного компьютера.

Он отдавал себе отчет, что по его следам уже посланы охотники за вирусом. Этих мелких надоед Мастерлинку было нетрудно сбить с толку. Он знал, что количество их будет возрастать по мере увеличения числа неполадок, но не беспокоился по этому поводу. Чем больше угроза, тем больше источников энергии задействует Главный, и, пожирая ее, Мастерлинк направит впитывающую способность охотников за вирусом против них самих. Радуясь этой мысли, он мчался через систему в поисках узла переключения, где намеревался отдохнуть, вбирая импульсы, поступающие со всех сторон, в свою беспредельную память и выуживая данные о своем заклятом враге — Баке Роджерсе.

ГЛАВА 2

Бак Роджерс видел звезды. Крошечные светящиеся точки вспыхивали и гасли не на дисплее, а где-то внутри глаз. На ресницах выступили слезы. Он сморгнул их и сжал зубы.

— Я тебя одолею, герой, — проговорил его противник.

— Черта с два! — гримаса на лице Бака превратилась в подобие улыбки. — Так я и позволю какому-то обломку старины побить меня!

— Обломку старины?

— Джордж Оруэлл умер в тысяча девятьсот пятидесятом году.

Бак обнаружил, что склонность сторонников НЗО называть себя историческими именами может служить богатым источником для шуток.

— Выходит, задолго до твоего рождения, — заметил его соперник.

— Задолго. — Бак судорожно вздохнул и подался перед, атакуя противника; суставы побелели.

— Надо было взять другое кодовое имя. — Ладонью размером со сковородку Джордж Оруэлл отразил попытку Бака прижать его. — Интересная фольклорная штучка получается… — заметил он, и глаза его оживились.

— Возможно — для тебя, — процедил сквозь зубы Бак.

Оруэлл, затянутый в голубую униформу, нависал над ним, как глыба, со всей силой шести футов восьми дюймов своего сложения налегая на правую руку. Бак уже жалел о своем дерзком вызове. «Будем считать, что этот поединок — дань историческим традициям», — подумал он и рванулся вперед всем корпусом.

Огромная рука Оруэлла крепко захватила его руку, кулак Бака почти полностью скрылся в огромной ладони. Мускул на щеке великана задергался.

— Ну-ну, не такой уж ты непробиваемый, — поддел его Бак.

— А я никогда этого и не говорил. — Ноздри Оруэлла расширились, втягивая побольше воздуха. — Почему это называется индейским рестлингом?

— Понятия не имею, — ответил Бак; по лицу его струился пот.

Хватка у Оруэлла была смертельной, звезды поплыли перед глазами у Бака. Он понял, что находится на грани потери сознания, но, упрямый как мул, держался из последних сил.

Оруэлл рывком согнул руку Роджерса и прижал к плечу. Бак делал отчаянные попытки вырваться, но сила Оруэлла была неодолима. Внезапно хватка ослабела, и Оруэлл выпустил руку Бака, потряс своей громадной лапой и усмехнулся:

— Бьюсь об заклад: кровообращение не восстановится и за пять минут.

Бак потряс головой. Звезды перед глазами качнулись и начали бледнеть. Он пошевелил пальцами.

— Ты выиграл, — сказал он, усмехаясь.

— Ты выиграл, — произнес Оруэлл и улыбнулся в ответ. Бак еще раз согнул и разогнул пальцы и осторожно протянул руку.

— Мы оба выиграли.

Жест Бака вызвал у Оруэлла недоумение:

— Хочешь еще раунд?

— В ближайшее время — нет. Пожми.

— Пожать? — Оруэлл никак не мог сообразить, чего от него хотят. — Что я должен пожать?

— Пожать руку. Вот так. — Бак показал. — Это еще один архаический обычай, пришедший к нам из средневековья. Он означал, что в рукаве не спрятан нож.

— С нашей точки зрения, странный обычай.

— С вашей точки зрения, я вообще бродячий анахронизм. — Бак потер руку и придал своему утомленному телу максимально удобное положение. — Ну и хватка у тебя!

— Это в генах. Моя бабушка была в РАМ домашним «джинни», из тех, что предназначены для физического труда.

Бак разглядывал недавнего противника.

— Ты не мог бы объяснить мне, кто такие «джинни»? Надеюсь, эта просьба не будет расценена как бестактность?

— Это «мьюти», которых создают для РАМ. Иначе — генотехи.

— То есть мутанты?

Оруэлл кивнул.

— Если быть точным, «джинни» — это существа, генетически сконструированные для определенных целей. Как бы это объяснить подоходчивее? В ваше время, насколько я знаю, путем селекции выводили породы скота. Создание «джинни» основывается на том же принципе, но сделан значительный шаг вперед. Воздействие на ДНК производится на ранних стадиях развития или даже до оплодотворения. Это позволяет заложить требуемые для той или иной деятельности качества. В двадцать пятом веке генная инженерия — обычная вещь.

— Так вот откуда твоя сила!

Оруэлл снова кивнул.

— По этой причине я и дал задний ход, — признался он. — Но ты-то, ты так долго держался! И откуда у тебя столько сил? Просто фантастика! Сказать по правде, я не принял бы твоего вызова, если бы этот твой «джинни»-пират находился поблизости. С ним я не потягаюсь.

— Барни? — Бак снова сжал и разжал пальцы. — Возможно, мне следовало бы дважды подумать, прежде чем позволять ему идти в разведку с твоей командой. Он — «джинни»? Даже я могу сказать, что он нечто большее, нежели продукт генной инженерии.

— Его спецвозможности увеличены кибернетикой. Однако в основе своей он «джинни».

Бак откинулся на спинку стула так резко, что тот опасно закачался. Голубые глаза Бака приняли задумчивое выражение.

— Ну и вид у тебя! Как у контуженного взрывом, — заметил Джордж.

— Так оно и есть. В наше время существовал термин: «шок от будущего». Только теперь я понял, насколько точно это определение.

— Капитан Роджерс? — Мальчик лет четырнадцати приблизился к столу, за которым сидели Бак и Оруэлл, и почтительно остановился. Его серые глаза были серьезны, протянутая рука с зажатым в ней сложенным листом бумаги слегка дрожала. Вид паренька выражал восхищение и робость перед героем.

Такое же благоговейное выражение Бак наблюдал и в глазах тинейджеров двадцатого века, мечтавших стать летчиками-истребителями и летать так высоко и быстро, как только можно себе вообразить. Точно так же и он сам глядел в отрочестве на пилотов-асов, когда мечтал о том же. Он взял записку у мальчика, которого знал под именем Тримейн, и подарил ему свою самую ослепительную улыбку, с какой когда-то позировал перед фото — и телекамерами.

— Спасибо, парень.

От неожиданности потеряв дар речи, мальчик только кивнул и, сияя, умчался.

— Представляю, в какой восторг ты привел Тримейна, — заметил Оруэлл, глядя вслед подростку. — Это маленькое пугало, о котором среди нас ходят легенды.

— Это маленькое пугало находится здесь, — парировал Бак, — а могло быть и значительно хуже.

В глазах Оруэлла плясали смешинки.

— Смерть всегда рядом.

— И всегда нежеланна. Так ведь? — Бак развернул жесткую бумагу.

— Любопытное письмо? Уже? Не успели тебя воскресить…

— Ну, положим, меня не совсем воскресили. Просто подняли. Временно. — Бак передал записку Оруэллу.

Тот пробежал ее глазами:

— Полковник Диринг! Ты, как я погляжу, высоко летаешь!

Бак взял у него записку, сложил и спрятал в карман голубого форменного комбинезона НЗО, в который был одет.

— Она настоящая леди, — уклончиво ответил он и переменил тему: — Джордж, ни у кого нет времени ввести меня в курс дела, что тут и как. Я знаю, что мы находимся на одной из баз Новой Земной Организации под Чикагоргом.

Он оглядел искусственную пещеру. Питаемые солнечной энергией световые панели излучали тепло и домашний уют, напоминавший Баку родительский дом. Они с Оруэллом находились в секторе отдыха, заполненном старомодными книгами и современными компьютерными экранами; рядом с грубо обтесанными бревнами сияли полированные стальные балки. На столах лежали реликвии из земного прошлого: национальные флаги, части машин, дорожные знаки, плакаты и фотографии.

— Кажется, мы находимся несколько ниже культурного слоя двадцатого века. Должно быть, потребовались годы, чтобы все это построить.

— Ты прав как в первом, так и во втором случае. Над нами действительно руины пяти веков. Верно и то, что эти помещения и туннели строились долго — целых двадцать лет. Новая Земная Организация начинала эту базу с нуля.

— Если террины — полиция РАМ — действительно суперсила, как я слышал, то почему они не выкурили вас отсюда?

— Видимо, не спешат расходовать живую силу и технику. Не считают нужным. И пока они не вздумают взяться за нас основательно, мы в безопасности.

— Но это ненадолго. Как только вы станете доставлять РАМ больше хлопот, ей надоест с вами либеральничать. Террины вычислят вашу базу, явятся сюда и прихлопнут вас. Кстати, им известно это место?

— Вряд ли у них есть точная карта, но приблизительно они знают, кто мы такие, сколько нас и где мы можем скрываться.

— Будь я на вашем месте, я решил бы, что дело обстоит скверно.

— А я об этом по-настоящему и не задумывался.

— На вашем месте я попытался бы ударить РАМ по самому уязвимому месту.

— По бумажнику? Это раньше у них было уязвимым местом, а теперь, напротив, это их главная мощь. РАМ контролирует не только военные силы, но и — что гораздо важнее — нашу экономику. Все деньги находятся в руках РАМ, а значит, и продукты питания, и жилье, и лекарства.

— В том числе и наркотики? — спросил Бак.

— Ты имеешь в виду диксонал?

— Да.

— РАМ находит его действенным средством контроля над своими любимцами, — проворчал Оруэлл.

— Ох, не нравится мне это.

— Никому из нас не нравится.

— Сплетничаем, джентльмены? — спросила Вильма Диринг, входя в сектор отдыха.

— А что, уши горят? — съехидничал Бак.

Вильма посмотрела на Оруэлла поверх головы Бака.

— Я просто вводил капитана Роджерса в курс дела, рассказывал о положении в НЗО, — примирительно произнес он. — Не присоединитесь ли к нам, полковник?

Стул Оруэлла со скрежетом отодвинулся назад, когда этот гигант привстал из-за старинного дубового стола, чтобы предложить Вильме свое место.

— Сидите, Джордж. — Вильма взяла стул у соседнего стола.

Ее темно-рыжие волосы ниспадали на плечи, обтянутые голубой униформой, и сияли малиновыми отблесками в искусственном свете пещеры.

Бак качнулся на стуле.

— Ну и как совещание? — поинтересовался он светским тоном, но в голосе его прозвучала нотка вызова.

— Скучное. Все посвящено вам, — в тон ему ответила Вильма.

В глазах Оруэлла снова заплясали веселые чертики.

— Тише, полковник! — воскликнул он.

Бак не дрогнул.

— Если оно было посвящено мне, то это, должно быть, просто захватывающе!

— Едва ли, — сухо сказала Вильма. — Мы решали вашу судьбу.

— Как интересно. И кто же эти «мы»?

— Чикагоргский Конгресс.

— И что вы решили?

Вильма вздохнула.

— Мы решили, что мне от вас не отделаться. По крайней мере, в ближайшее время.

— Я что-то не помню, чтобы мне давали право голоса.

— Как это верно замечено. Вам его и не давали.

— Да ну? А я думал, что моим мнением поинтересовались, но я не расслышал. Ладно, раз я не проголосовал тогда, то проголосую сейчас. Я против.

— Не будьте ребенком. — Терпение Вильмы было на исходе.

Акклиматизация Роджерса в двадцать пятом веке грозила уменьшить роль Вильмы в разработке и проведении военных операций НЗО, направленных против РАМ.

— Вы здесь обожаете древнюю историю, — сказал Бак. — Вот вам одна из дат: тысяча семьсот семьдесят шестой.

Вильма выгнула бровь дугой.

— Американская война за независимость.

— Вот именно. И я объявляю ее снова. — Бак подался вперед, его голубые глаза впились в карие глаза Вильмы. — Пусть я реликт, осколок прошлого, пусть мне нет места в вашем столетии, но принадлежу я только себе. Запомните это! Меня нельзя ни покупать, ни продавать, ни использовать.

— Вы все поняли превратно, мистер. Я не рабовладелец. Я всего лишь ваш гид. — Вильма не могла скрыть некоторой обиды. Бак привлекал ее, ей хотелось побольше узнать о его мире, но этот интерес лежал в стороне от ее главных жизненных устремлений. — Меня заверили, что в этом качестве по отношению к вам я буду находиться недолго.

— Извините, что доставляю столько хлопот. — В глазах Бака зажглись огоньки. Казалось, он был само раскаяние.

— Это уж точно. — Вильма отвернулась от него и оглядела остальных присутствующих.

В секторе отдыха собралось человек двадцать. Томас Мор сидел в дальнем углу, с шумом потягивая кофе и просматривая кипу донесений. Его лицо, иссеченное шрамами, напоминало штабную карту и, видимо, отображало географию его столкновений с РАМ. Двое мужчин, которых Вильма не знала, что-то горячо обсуждали, играя в шашки; их автоматические ружья были небрежно прислонены к столику. Тримейн, мальчик, передавший ее записку, склонился над книгой, держа на коленях пистолет; он делал вид, что читает, а сам исподтишка наблюдал за Баком.

Подобную сцену можно было наблюдать в любом поселении планеты. И здесь, даже отдыхая, люди не расставались с оружием. На спинке стола Оруэлла висела лазерная винтовка.

Вильма коснулась лазерного пистолета, висевшего на ремне у бедра и снова повернулась к Баку.

— Позвольте мне повторить кое-что из того, что вы, несомненно, слышали раньше: наша организация будет вести борьбу до тех пор, пока все прихвостни РАМ не уберутся с нашей планеты. И прошу вас учесть, что я строевой офицер, а не нянька.

Глаза Бака сузились.

— Вы скоро убедитесь, что в сложной ситуацию я сумею сам о себе позаботиться.

— О, я уже убедилась, — ядовито заметила Вильма. — Тем более вы уже успели создать и для себя, и для всех нас столько ситуаций! И не просто сложных, а смертельно опасных!

Бак пропустил мимо ушей ее замечание о неприятностях, которые посыпались на них с тех пор, как он появился здесь.

— И если вы настаиваете, — продолжал он, словно она ничего не говорила, — на моем пребывании в ваших рядах, почему бы вам не попытаться меня уговорить? — На его лице снова появилась улыбка.

Вильма вызывающе вздернула подбородок, но на щеках ее вспыхнули розовые пятна, выдавая смущение.

— Я думаю, вы сами на это напросились, полковник, — сухо заметил Оруэлл.

— И поскольку, капитан Роджерс, — голос Вильмы звучал твердо, — я несу за вас ответственность, то должна предупредить, что отказ от сотрудничества с нами для вас чреват последствиями.

— И какими же?

— Крайне неприятными. Скажем, изоляцией. Ваше положение здесь в значительной степени зависит от моей оценки. А я не могу позволить вам ставить под угрозу существование целой организации, что вы можете сделать, исходя из каких-то устарелых понятий о мужском превосходстве.

— Вы плохо разбираетесь в характерах, полковник. — Бак задрал подбородок, как и Вильма, но краска на его щеках была признаком гнева, а не смущения.

Оруэлл с интересом наблюдал за ними. Его забавлял этот обмен любезностями между одним из высших руководителей и какой-то неизвестной личностью.

— Я провела значительную исследовательскую работу по вашему столетию и знакома с таким явлением, как дискриминация со стороны сильного пола. — Вильма поймала себя на том, что восхищается упрямством и независимостью характера Роджерса.

— Несомненно, вы почерпнули сведения о ней из статей феминисток. Знавал я их. Вздорные дамочки, я вам доложу. Ну да Бог с ними, как говорили в наше время. Я, например, делю людей на две категории: на тех, кто умеет сражаться, и тех, кто не умеет. И если говорить о присутствующих…

— Не стоит. Не люблю ярлыков.

Но Бак уже не слушал.

— Что там такое? — спросил он, глядя мимо Вильмы в коридор.

— Канализационные крысы, громадные, как лошади, — рассеянно ответила Вильма. Но вскоре и она услышала отзвуки вибрации.

Оруэлл резко вскочил.

— Да это же драга! — Он сдернул винтовку со спинки стула и выскочил из-за стола.

Земля задрожала под ногами. Вибрация усилилась, раздался оглушительный грохот. Затряслись стены, с потолка, поднимая клубы пыли, падала штукатурка. Старинные жестяные знаки и фотографии в рамках со звоном падали со стен. Бревна раскалывались и расщеплялись, валились балки. Лампы погасли, врубились аварийные генераторы. Люди хватались за оружие.

— Что… — Слова Бака потонули в общем шуме.

Вильма, едва сохраняя равновесие на ходившем ходуном полу, выхватила пистолет и изо всех сил крикнула:

— РАМ!

ГЛАВА 3

Туннель сотрясался под натиском восемнадцатитонной махины, как блиндаж под огнем. Драга вгрызалась в вековые пласты с полным пренебрежением к археологии.

Драга, РАМовская модификация танка Шермана, была способна проходить через дебри современного города с такой же легкостью, как ее предок — через заросли кустарника. Ее приземистый корпус имел конусообразный нос, опоясанный четырьмя обручами. На первом с промежутками в двадцать пять миллиметров были установлены лазеры, при вращении они поочередно испускали импульсы и подпитывались. Остальные три представляли собой скреберы, унизанные грейцферами, захватывающими и отбрасывающими в сторону разрыхленный грунт. Крайние вращались по часовой стрелке, а средний — в противоположном направлении. С помощью этих приспособлений драга могла ввинчиваться в породу любой твердости.

Грохот моторов безжалостной, сокрушающей все на своем пути машины нарастал, под действием огромных скреберов почва вибрировала все сильнее. Вгрызаясь в столетние пласты, она неумолимо приближалась. И вот, наконец, ее лазеры пробили стену туннеля, ведущего к Чикагорской базе НЗО. Свекольно-красный свет ламп аварийного освещения пробивался сквозь дыры, тревожно мерцая в пыльном сумраке.

Пробив стену туннеля, драга дала задний ход. В носовой части открылось отверстие и выдвинулся лазер, способный откалывать большие куски твердой породы. С его помощью драга мгновенно расширила пробоину, развернувшись, вошла в туннель и приостановилась, не выключая моторы.

В задней — уплощенной — части корпуса открылся люк, и из него вывалил большой отряд гвардейцев. Террины — в защитных бронежилетах, с лазерным оружием наготове, с пистолетами на ремнях. У каждого террина был нож с выбрасывающимся лезвием — для ближнего боя. Люк закрылся, драга покатила вперед; террины следовали за металлическим монстром. Когда туннель разветвился, отряд разделился на группы. Они устремились по подземным коридорам, стреляя по всякому движущемуся предмету.

Навстречу одной из групп выскочила женщина. В левой руке она держала пистолет, брызгавший выстрелами в неприятеля, в правой — фанату. Она подняла руку для броска, и в этот миг вражеские винтовки изрешетили ее грудь. В тот момент, когда она рухнула с разорванной грудной клеткой, граната упала в гущу терринов, но один из них пинком отбросил снаряд, и группа двинулась дальше.

Террины выбивали двери, выходящие в коридоры, по которым они продвигались. За одной они застали врасплох человека, лежавшего в постели с ватой в ушах — он намеревался отдохнуть от круглосуточного шума. Солдаты застрелили его, когда он потянулся за винтовкой, прислоненной к краю раскладушки.

— Супервизор, — определил один из терринов, присмотревшись к убитому.

Три снайпера выскочили из-за двери, расположенной на противоположной стороне коридора и угодили прямо под шквал лазеров. Голубые форменные комбинезоны и шлемы с опущенными экранами защитили их: лазерные импульсы отскакивали от сверхпрочной ткани, дробя стены и осыпая пол градом осколков. Один из бойцов ответил непрерывным заградительным огнем на огонь со стороны терринов. Когда два лазерных импульса сталкивались в воздухе, происходила ослепительная вспышка. Все участники боя лишились бы зрения, не будь у них на лицах защитных экранов.

Под прикрытием атаки товарища другой снайпер пересек коридор и занял позицию с противоположной стороны. Теперь они держали терринов под перекрестным огнем. Третий боец выбежал на середину коридора, припал к полу, опираясь на локти, тщательно прицелился и послал смертельный импульс в горло одного из терринов, разрезав его под выступом основания защитного шлема. Террин рухнул, как подкошенный.

— Прикрой меня, Алекс! — крикнул снайпер, стоявший справа. — Мне надо перезарядиться!

Алекс улучил момент, когда один из терринов повернулся, чтобы дать команду. От этого движения шлем слегка сдвинулся, и выстрел Алекса, направленный в пространство между краем шлема и плечом, пробил шею. Террин упал. Тем временем товарищ Алекса выбросил из ружья пустую обойму, вставил новую и возобновил стрельбу.

Эти три снайпера стреляли превосходно, но соотношение сил было слишком неравным: один к тридцати. Террины продолжали вести непрерывный огонь по ним, зная, что под таким напором униформа НЗО теряет свои защитные свойства. Это в конце концов и произошло: снайпер — тот, что был слева, — упал. Лазеры пробили защитный комбинезон.

Алекс увидел это. Он слегка переместился, чтобы прикрыть оставшегося в живых товарища, и вдруг почувствовал ожог — его униформа была пробита. Широким прокосом прошелся он по потолку, пытаясь обрушить его на врагов. Облако пыли окутало их, мелкие осколки посыпались на головы, когда первый террин переступил через тело Алекса.

Бой длился всего несколько секунд. Бак, Вильма и Джордж видели происходящее через арочный дверной проем. Джордж схватил винтовку и открыл огонь. Один из терринов упал в нескольких дюймах от тела Алекса, защитные экраны его униформы, выведенные из строя мощным разрядом лазерной винтовки Оруэлла, пылали. Остальные пришли в замешательство. Джордж выпустил еще одну очередь, кося врагов, как траву.

— Уходите! — крикнул он через плечо. — Я постараюсь задержать их!

— Ну уж нет! — возразил Бак, и его старинный кольт сорок пятого калибра прогрохотал, как гром.

Вильма, держа лазер обеими руками, тщательно прицелилась в одного из терринов.

— Нужно выбираться отсюда, — сказала она, — их слишком много. Джордж, беги!

Непрерывный поток импульсов сразу из четырех лазеров хлестнул в незащищенную голову великана. Мелкие осколки костей и куски мозга брызнули на стену. Обезглавленное тело Джорджа осело на пол. Вильма заморгала, пытаясь стряхнуть с себя охвативший ее ужас, и махнула оставшимся в живых.

— Уходим немедленно! Повторяю, немедленно! — По ее одежде бегали отблески лазерных вспышек. Она резко толкнула Бака к стене. — У нас не осталось выбора.

Бак кивнул:

— Куда идти?

— Следуй за Тримейном. — Вильма указала на мальчика, доставившего ее записку. — Вперед!

— Сначала леди, — сказал Бак и, спрятавшись за дверной косяк, послал еще один выстрел, который прогремел подобно пушечному, затем снова прижался к стене.

— Я старше вас по званию, мистер. Пошевеливайтесь!

— Ладно, тогда вместе.

Вильма попыталась возразить, но времени для формальностей уже не было. Она начала отходить вдоль стены.

— Полпути двигаемся там, потом — бегом, — скомандовала она. — Там мы будем вне пределов досягаемости.

Пока она говорила это, какая-то женщина с десятилетним мальчиком быстро побежали, надеясь достигнуть противоположной стены, но не сделали и пяти шагов, как были скошены выстрелами терринов.

Лицо Бака словно окаменело.

— Куда? — спросил он.

— К двери с красной ручкой. За ней спасательный туннель.

Террины уже подошли к дверному проему, но вход в блок отдыха был загорожен перевернутым столом, зеркальная поверхность которого отражала импульсы, и они отскакивали от него белыми вспышками. Из-за этого прикрытия какой-то мужчина вел огонь из огромной автоматической винтовки, которая стреляла снарядами размером с биллиардный шар, способными пробивать отверстия величиной с мужской кулак. Их разрушительной силы не могла выдержать никакая спецодежда. Гировинтовка была создана на базе дальнобойного оружия, более эффективного на открытых пространствах, чем в городских кварталах. Ее патроны имели микрокомпьютеры, которые замыкались на своих целях и безжалостно их преследовали. Меткий стрелок внес хаос в ряды приспешников РАМ. Его дикий взгляд пылал, его ярость была яростью обреченного. Террины продолжали огонь, но их выстрелы стали реже — гироснаряды заставили многих отступить.

Бак и Вильма держались стены, в то время как еще один человек выскочил на открытое пространство, надеясь пробежать его под прикрытием огня гировинтовки. Но какой-то террин достал его выстрелом. Тело покатилось по полу.

— За мной, — сказал Бак, и Вильма кивнула.

Двигаясь по направлению к двери, ведущей в спасательный туннель, они были чуть дальше пределов досягаемости пистолетов терринов. Шаг за шагом, зигзагами, они пробирались вперед, используя любое прикрытие. Впереди оставался всего лишь какой-то метр открытого пространства. Они быстро переглянулись и прыгнули, нырнув за укрытие в виде длинной скамьи. За ней, съежившись, сидел Тримейн. Бак положил руку на плечо мальчика, тот отпрянул.

— Тише, — сказал Бак, — это я.

Мальчик успокоился.

— Я никак не могу сообразить, как попасть…

Бак подтолкнул его, и они поползли вдоль скамьи. Стрелок все еще сдерживал терринов, но лазеры уже дробили стол — летели щепки. Помещение теперь простреливалось насквозь — от входа до противоположной стены. Четверо бойцов НЗО добрались до спасительной двери, но выстрелы терринов настигли их. Дверь так и осталась закрытой, путь к ней преграждали четыре трупа.

— Так никто и не смог ее открыть, — произнесла Вильма, коснувшись плеча Бака.

— Придется это сделать нам. Другого выхода нет.

— Если бы отвлечь их внимание… — пробормотала Вильма.

— Чем?

— Откуда мне знать.

Вокруг грохотали снаряды.

— Попробуем сделать бросок к двери, как только один из этих снарядов разорвется. Думаю, у нас будет десять секунд, чтобы открыть.

Вильма кивнула.

— Ты поведешь, — сказала она и поставила Тримейна между ними.

— Приготовьтесь! — скомандовал Бак и присел, как спринтер на старте.

Гироснаряд достиг своей цели и разорвался, проделав в стене дыру и увеличив дверной проем. Облако пыли заволокло пещеру. Как по сигналу, Бак, Тримейн и Вильма пулей пролетели через открытое пространство, перепрыгивая через тела погибших товарищей. Тримейн споткнулся, перепрыгивая через третий труп. Вильма, бегущая следом, подхватила его. Сквозь клуб пыли блеснула серебряная молния — это террин метнул нож. Лезвие прорезало истощенную защитную ткань ее комбинезона и вонзилось в плечо.

Бак уже достиг двери и резко рванул ее на себя.

— Быстрее! — крикнул он и, оглянувшись, увидел, что произошло. Он бросился к Вильме, подхватил ее и потащил к открытой двери.

Боец, паливший из гировинтовки, заметил, что они попали в затруднительное положение, и послал в стену еще один снаряд. Не обнаружив живой цели, снаряд завис, затем разорвался, взметнув облако пыли. Двое терринов воспользовались этим: под прикрытием пыльной завесы они приблизились к стрелку, доставившему столько неприятностей, и взяли его на прицел. Два луча слились в один — и гировинтовка выпала из безжизненных рук. И тут же один из терринов навел пистолет на Вильму и ее товарищей.

Они были уже у двери, когда террин открыл огонь. Тримейн успел заслонить своим телом Вильму и Бака, приняв на себя основную силу удара. Еще двое терринов направили на него свои пистолеты. В тот момент, когда охваченное пламенем тело мальчика упало, Бак сделал мощный рывок, втащив Вильму в спасательный туннель, затем захлопнул дверь. Щелкнул замок, и они оказались вне досягаемости лазеров врага.

— Сюда! — задыхающимся голосом произнесла Вильма. Она покачнулась и упала бы, если бы Бак не поддержал ее.

Нож торчал из ее плеча, и она не могла бежать, хотя старалась идти как можно быстрее. Помогая ей, Бак хмурился — каждый следующий шаг давался ей все с большим трудом. И все же они успели добраться до второй двери раньше, чем террины разбили первую. Вильма нажала на красную кнопку и, едва металлические створки раздвинулись, ввалилась в образовавшийся проем.

— Закрывай! Там! Слева! — выкрикнула она и упала.

Бак нажал на такую же красную кнопку, и створки с грохотом сомкнулись.

Мощный взрыв внезапно потряс туннель, посыпались обломки породы. Бак склонился над лежащей возле дверей Вильмой, прикрывая ее от каменного дождя. Осколки отскакивали от его широкой спины. Он прикрыл глаза, защищая их от пыли, но все же мельчайшие соринки проникли сквозь ресницы, вызвав слезы, сквозь которые он смутно различил тонкое бледное лицо Вильмы, обрамленное каштановыми с рыжим отливом волосами. Ее рот был слегка приоткрыт, глаза — полузакрыты. Бак поморгал и сел возле нее.

— Что это было?

— Обвалился туннель, — пробормотала она. — Теперь они сюда не доберутся.

Язык у нее заплетался.

Бак посмотрел на ее плечо, в котором торчал нож.

— Нужно его вытащить. Правда, будет больно…

— Нет! — воспротивилась Вильма.

Бак был озадачен. Неужели она так боится боли?..

— Тут наркотик, — объяснила она, едва ворочая языком. — Он действует как снотворное. А если ты попытаешься вытащить нож, в рану выльется яд. Седативное действие…

Ее голос постепенно затихал, глаза закрылись. Бак огляделся. Они находились в грязном туннеле двухметровой высоты. Свод поддерживался грубо обтесанными деревянными брусьями и металлическими сваями. Единственным источником света была тусклая лампа над дверью. Бак привалился спиной к стене туннеля, гадая, как долго придется ждать, пока Вильма придет в сознание. Ничего не оставалось, как прикрыть глаза и отгонять от себя жуткие воспоминания о только что произошедшем.

Волна гнева поднималась изнутри. Теперь, когда бой кончился, Бака начало трясти от ярости. Никогда не забыть ему смерти Тримейна. Пламя лазеров плясало перед внутренним взором Бака, и каждый луч словно подпитывал своей энергией его гнев. Этот мальчик умер, спасая его, Бака, без колебаний пожертвовал своей жизнью. Бак поклялся отомстить за Тримейна. Он поклялся бороться против тех, кто так изуродовал планету. Ничего не осталось от той жизни, от того времени, ничего, кроме самой Земли, на которой он был рожден. РАМ была злом, заразой, ядовитой паутиной, опутавшей его родную Землю, эта чудовищная корпорация разрушала ее, беспомощную, выкачивая из нее последние ресурсы в погоне за богатством и властью.

Дух господства и высокомерия, царивший в огромной бюрократической структуре РАМ, коробил Бака, оскорблял его личность. И в его время были политиканы, подобные заправилам РАМ. Например, заносчивый генерал Баркер, пять столетий назад пославший его в космос…

Но вот через несколько лет после выхода из анабиоза он узнал о существовании Новой Земной Организации и проникся уважением к этим людям, хотя понимал, что силы слишком неравны. Это была борьба маленького, пусть и храброго, щенка с матерым медведем. Бак чувствовал, как слаба НЗО, понимал, что она нуждается в руководстве.

Он снова посмотрел на рану Вильмы, затем перевел взгляд на ее лицо. Оно еще больше побледнело, челюсть слегка отвисла. Вильма едва дышала под воздействием дьявольского депрессанта. Руки Бака затряслись от охватившей его ненависти к РАМ. «Хватит!.. — бормотал он. — Хватит!..»

ГЛАВА 4

Филипп Зонин церемониально ответил на официальное приветствие Супервизора 10437 подразделения Гвардии Терринов. Можно было обойтись простым рукопожатием, но террины оставались последовательными приверженцами таких вот старомодных внешних атрибутов. Зонин старался подавить раздражение — легче было смотреть сквозь пальцы на их архаические традиции, чем отважиться на бунт. Террины были мощной силой внутри РАМ. Их организованность и военная выучка, не говоря уже о вооружении, давали им внушительное право голоса.

— Супервизор К-47 докладывает, сэр.

Зонин махнул рукой:

— Давайте, Зелинский.

— Мы успешно завершили чистку.

Зонин замаскировал вздох досады зевком. Слова супервизора были та же скупы и невыразительны, как и его незамысловатый костюм алого цвета. Зелинский отличался неразговорчивостью. Вытягивать информацию из этого террина приходилось по капле — все равно что брать яд у змеи.

— Мне нужны подробности, Зелинский. Директор захочет их знать.

Поставленный перед необходимостью контакта с начальством, пусть даже косвенного, Зелинский развил тему:

— Я повел драгу и два отряда в район действий. Мы проникли на базу НЗО, встретили сопротивление врага и нейтрализовали его. Затем базу уничтожили.

— У вас есть пленка?

Зелинский протянул тонкую красную кассету. Зонин ощупал ее и опустил в свой нагрудный карман.

— Убитые?

— Отправлены в Медицинский Центр РАМ, как всегда, сэр.

— А Роджерс?

Зелинский пожал плечами.

— Возможно, он тоже. От некоторых мало что осталось.

Зонин кивнул в знак согласия. Когда в ход идут лазеры, действительно, костей не соберешь. Но РАМ была щепетильна в отношении обработки любых останков, будь то даже мельчайшие фрагменты. Записывался даже химический анализ зубной пломбы. Это позволяло дать исчерпывающую характеристику личности того или иного из восставших — питание, физические данные, способность выживать в особо трудных условиях. Все это представляло интерес для административной службы. Ее ежегодный доклад о деятельности НЗО выходил толстой распечаткой, включающей в себя множество графиков и технологических карт.

Капитан Роджерс находился на территории Чикагорга — это было достоверно известно, — и Зонин испытывал мучительное давление со стороны администрации, требовавшей заполучить этого Роджерса живым или мертвым. Поэтому он надавил на Зелинского.

— Есть ли какие-либо доказательства того, что Роджерс был там?

Впервые за все время разговора на холодном, бесстрастном лице Зелинского появилось какое-то выражение.

— На это могу ответить только то, что лично в меня стрелял какой-то человек из старинного пистолета. Звук был как пушечный выстрел.

Зелинский извлек из нагрудного кармана какой-то предмет и показал его, держа между большим и указательным пальцами.

— Пуля? — Досада Зонина мгновенно улетучилась.

— Да. Когда бой закончился, я ее разыскал. Баллистики могут определить калибр.

Зонин протянул руку, и Зелинский уронил в нее пулю.

— Это действительно был Бак Роджерс, — произнес Зонин, и улыбка скользнула по его лицу. — Калибр, я полагаю, сорок пятый.

— Я тоже так думаю.

— Но вы сказали, что не знаете, был ли Роджерс убит во время рейда?

— Так точно, — ответил террин.

— Боюсь, я должен просить вас рассказать об этом поподробнее.

Зелинский опять пожал плечами, и этот жест вызвал новую волну раздражения у Зонина.

— Я видел этого человека только один раз — когда он стрелял в меня. В нем не было ничего особенного. Чистокровный представитель человеческой расы, мужчина зрелого возраста. Никаких особых примет, никаких шрамов или отметин, которые могли бы привлечь мое внимание за то короткое время, пока я на него смотрел. Я не опознал его среди подобранных трупов, но, как я уже говорил, не могу быть уверен, что его среди них нет.

— Вы подобрали всех мертвецов?

— Всех, кроме двоих. Какие-то мужчина и женщина добрались до спасательного туннеля, но он обрушился. На них обвалились тонны скального грунта. Возможность спасения исключена.

— Их тела откопали?

— Нет. Они слишком глубоко погребены. Правила, раздел семь, пункт 8-3-5-6: «Трупы должны быть доставлены в МЦ РАМ, если это возможно. Однако если тело застраховано от обнаружения или находится в труднодоступном месте, оно может быть оставлено там. В этом случае в РАМ следует представить карту его местонахождения». Я думаю, таковая уже находится на вашем столе, сэр.

Зонин нахмурился. Конечно, Зелинский прав, но ему не хотелось оставлять и малейшей зацепки для какого-нибудь въедливого начальника.

— А вы уверены, что там не было никакой хитрости?

— Абсолютно уверен, сэр. Обвал произошел, едва эти двое нырнули в туннель. Они не могли ускользнуть.

— А что послужило причиной обвала? — спросил Зонин.

— Мы сосредоточили огонь нескольких лазеров на входе в туннель. Насколько я могу судить, свод был плохо укреплен, подпоры оказались слабыми, и наши выстрелы выбили их.

— Ладно, принимаю это как ваш последний рапорт о том, что оставшихся в живых нет. Вас следует похвалить, Зелинский, за выполнение задачи. Не удивлюсь, если вас наградят.

Зелинскому не понравились намеки, прозвучавшие в голосе хвалившего его начальника. Следует быть настороже… Но в данный момент ему ничего не оставалось, как отдать честь.

Зонин ответил ленивым взмахом руки.

— Вы свободны. Но держите меня в курсе последних новостей о реакции НЗО на эту дисциплинарную акцию…

Его слова были прерваны оглушительным взрывом. Стены кабинета задрожали и заскрипели. Несмотря на то, что это помещение находилось в глубине самого центра оперативного штаба Чикагского комплекса РАМ и было защищено от внешнего нападения сотнями других офисов, его изрядно тряхнуло. Зонин набрал код связи на своем компьютере.

— Отдел безопасности! Что это было? Что произошло? Охрана!

На экране терминала были видны только светящиеся полосы.

— Отдел безопасности! — прорычал Зонин. — Докладывайте!

Экран затрещал и, наконец, появилось изображение офицера охраны, искаженное помехами.

— Простите, сэр! Произошел какой-то инцидент, но беспокоиться не стоит. Террины уже отправлены туда.

Зелинский тихо выскользнул из кабинета Зонина и поспешил в северо-западную часть комплекса, где на пульте управления позади офицера точно указывалось место произошедшего взрыва.

Зонин даже не заметил его ухода.

— Не стоит беспокоиться?! И это когда весь кабинет трясется, а компьютер прямо-таки взбесился! Все мои файлы того и гляди сгорят ко всем чертям! Как офицер связи отдела безопасности, жду информации. Докладывайте!

— Есть, сэр. По всей видимости, террористы подложили бомбу в северо-западный бункер для мусора. Произошел взрыв значительной силы, разрушивший два яруса складских помещений. Что не было уничтожено полностью, превратилось… — Офицер замялся, подыскивая подходящее слово. — Там некоторый беспорядок, сэр.

— Убрать! — отрубил Зонин.

Он был потрясен диверсией. И это рядом с домом! НЗО обычно наносила удары на периферии — то здесь, то там, нападая, как правило, на транспорт с грузом, чаще всего с боеприпасами или компьютерным оборудованием. Забираться же в центральный комплекс они отваживались не часто, так как массивная пирамида, которую он представлял собой, надежно охранялась «джинни» и защитной техникой.

Внезапно Зонин улыбнулся. Этот рейд в штаб НЗО был несомненной удачей. Взрыв — доказательство того, что НЗО охвачена отчаянием, иначе они никогда бы не рискнули нанести удар по Чикагоргскому комплексу РАМ. Эта мысль и ляжет в основу его доклада высокому начальству.

Аллистер Черненко контролировал Землю. Как регент Американского Региона, он номинально контролировал часть планеты. Как негласный держатель акций бесчисленных корпораций, он фактически контролировал ее всю. В финансовом отношении весь Легион Организаций Солнечной Системы, со всеми его претензиями на управление планетой, был всего лишь инструментом в его руках. Зонин страшился встречи с Черненко, даже когда лелеял мысль о том, чем обернется для него благосклонность такого человека. Он знал, что Черненко будет известно все о рейде от командира терринов, Кельта Смирнова. Чего следует ожидать — похвал или, напротив, инсинуаций со стороны Смирнова за вмешательство извне? Не лучше ли его опередить? И Зонин позвонил Черненко.

На экране появилась Элизабит-ДОС, компьютерный комплекс охраны Черненко. Элизабит была антропоморфным компьютером, и ее главной задачей являлась защита хозяина от электронных нападений. Она была триумфом РАМ-Текнолоджи. Там с гордостью демонстрировали ее уникальные возможности, продавая эту модель руководящим работникам. Она могла даже менять внешность по прихоти своего владельца. Сегодня Элизабит была сочной блондинкой с темными глазами и пухлыми розовыми губками.

— Регент хотел бы знать, по какому вопросу вы обращаетесь, Зонин. У него, как всегда, очень насыщенный график работы, — сказала она.

Зонин автоматически следовал ритуалу:

— Я понимаю. У меня рапорт относительно военной акции, о которой он просил доложить.

— Сейчас узнаю, свободен ли он, — ответила Элизабит низким голосом, с ласкающими интонациями и, получив ответ Черненко через внутреннюю систему связи, добавила: — Регент поговорит с вами.

— Я ожидал вас, Зонин.

От звучания густого, сочного голоса Черненко у Зонина по спине забегали мурашки. Лицо с орлиным носом, обрамленное длинными волосами, бесстрастные серые глаза этого человека выводили Зонина из равновесия. Он нервно облизнул пересохшие губы и, избегая встречаться со взглядом регента, сосредоточил внимание на его замысловато заплетенных косах, перехваченных на затылке и спадающих на плечи, и начал докладывать.

Когда Зонин закончил, Черненко разрешил ему сесть. Комментариям предшествовала томительная минутная пауза.

— Итак, вам не удалось ни подтвердить смерть, ни взять в плен Бака Роджерса.

— Нам не удалось получить бесспорных доказательств, сэр, но компьютерный анализ дает девяносто семь процентов вероятности, что этот человек мертв. После обработки данных о погибших у нас будет полное подтверждение.

— Или не будет.

— Сэр, этот рейд проводился в полном соответствии с директивами. Я отправлю вам пленку через каналы органов безопасности. Если были допущены какие-либо отклонения от плана, то эти нарушения — индивидуального уровня, задание выполнялось терринами.

— Смирнов представит свой собственный отчет, — сказал регент.

— Так точно, сэр.

— Держите меня в курсе медицинских отчетов.

— Да, сэр. Я…

Черненко отключил связь прежде, чем Зонин успел сказать что-либо в свое оправдание, и откинулся на спинку кресла. Его марсианское тело — шесть футов шесть дюймов — поддерживалось искусственной гравитацией, специально создаваемой в его личном офисе и жилых помещениях. Для обитания на Земле Черненко облюбовал город Гальвестон, на месте которого когда-то располагался огромный штат Техас. Если бы он мог следовать исключительно своим склонностям, то перебрался бы в заброшенный Аламо и перестроил бы его согласно марсианским вкусам, но здравый смысл крепко держал его в районе, возведенном РАМ для своих руководящих работников. Сглаженные, чистые линии четырехгранных комплексов, включающих в себя тысячи офисов и жилых апартаментов, были значительно менее уязвимы и лучше защищены от незванных гостей. Черненко не хотел подвергаться какой-либо опасности, за исключением разве что тех случаев, когда имел дело с рынком капиталовложений.

— Даймонд! — резко позвал он.

Его помощница, порожденная голографическим проектором, материализовалась у его локтя. Ее голову украшала прическа «Клеопатра»: густые черные волосы, ровно подрезанные на уровне плеч, и наполовину закрывающая лоб челка. Такая стрижка делала ее раскосые глаза еще больше. Черные доспехи с анатомической точностью обрисовывали все линии ее точеной фигуры, соблазнительная хрупкость которой была весьма обманчива, поскольку Даймонд-ДОС была крайне опасна и не знала жалости. Она потерла одну сторону своего носа, и под пальцами засверкал ее тезка — однокаратный граненый бриллиант, вставленный там, где нос переходил в щеку.

— Сэр?

— Принять доклад Смирнова. Лично.

— Да, сэр. — Даймонд беззвучно и таинственно растворилась.

— Элизабит!

Голографический глаз компьютера мигнул, и тут же материализовалась Элизабит, усевшаяся на край пульта управления. Ее соблазнительную фигуру обтекала алая туника с У-об-разным вырезом, настолько короткая, что стройные ножки, положенные одна на другую, были видны почти целиком. Один из белокурых локонов игриво соскользнул в ложбинку между грудей, когда она потянулась за голографическим карандашом.

— Мне нужна пленка, которую Зонин отправляет через компьютерный контроль. Я должен получить сведения о Роджерсе. Нельзя допустить, чтобы он попал в руки кому-либо другому. Он стоит достаточно, чтобы купить этот мир дважды, и я один собираюсь использовать его возможности. На благо нашей корпорации.

— Записано, сэр, — произнесла блондинка.

— И приглядывай за Даймонд. Ее разговор со Смирновым должен быть у меня на файле.

— Я всегда в курсе всего, что касается Даймонд, сэр.

Черненко осознавал, что вероятность потери первоклассного орудия пропаганды — человека, который, живой или мертвый, мог бы принести ему солидную прибыль, — достаточно велика. Но несмотря на серьезность ситуации, улыбнулся. Он находил ревность Элизабит умилительной.

— Что-нибудь еще, сэр? — спросила она, соскальзывая с пульта.

— Посмотри, не сможешь ли ты раздобыть информацию о Чикагоргском штабе НЗО. Мне нужна светокопия. Я хочу знать все об этом туннеле. Мне кажется, он больше похож на запасной выход, чем на смертельную ловушку.

— Это должно быть на той входящей пленке. — Элизабит пожевала кончик карандаша, ее пухлые губки были подобны свежей клубнике. — Однако охотники за сокровищами, вероятно, уже напали на нее и…

— Мне нужно только одно — знать наверняка, находятся ли в туннеле тела. А каким образом и какой ценой будут получены сведения, мне безразлично. Да, Элизабит, и еще одно.

— Что, сэр? — нежно спросила она.

— Мне нужен Кейн.

ГЛАВА 5

Корнелиус Кейн нападал. Его противник отпрыгнул назад, прикрываясь поднятыми руками. Кейн усилил натиск, нанося удары с такой быстротой, что его кулаки мелькали, теряя очертания. Он бил снова и снова, проникая сквозь защиту и добираясь до ребер противника. Тот, ворча, пригнулся, прикрывая диафрагму и подставляя под удары Кейна плечо. Кейн, предвидевший этот маневр, отскочил назад, а затем ударял потерявшего равновесие противника по ногам, и тот, хрюкнув, повалился на пол, прикрытый толстым красным ковром.

— Ну ты хорош, хорош, — сказал он.

— Я тебя предупреждал, что никогда не тяну с ударами, — ответил Кейн.

Его противник медленно перевернулся и, покачиваясь, встал на ноги.

— Хороший был для меня урок, — произнес он. — Говорят, когда тебя бьют, твой дух укрепляется.

Кейн ухмыльнулся:

— Вот уж не знал.

Кан Эхн потрогал ушибленные места и искоса посмотрел на Кейна.

— Тебе что, никогда не приходилось быть побитым?

— Чего не было, того не было. — Кейн подобрал свое полотенце и стал вытирать пот, струившийся по лицу и собиравшийся в тонких черных усах. — И впредь не собираюсь быть битым.

— Думаю, никто не собирается, — ответил Эхн. — Но и в проигрыше есть свои преимущества: кого-то он делает сильнее. Кажется, так говорят восточные мудрецы.

— Не цитируй мне восточных изречений, Эхн. Проигрыш есть проигрыш.

Эхн открыл рот, чтобы оспорить последние сова Кейна, но, наткнувшись взглядом на служителя спортивного зала, вместо этого произнес:

— Кажется, Карасума хочет привлечь твое внимание.

Кейн поднял свои зеленые, с малахитовым отливом глаза.

У двери с почтительно-ожидающим видом топтался Карасума.

— Что там у тебя, Карасума? — Кейн не любил, когда прерывали его развлечения. Физические упражнения вносили разнообразие в скучную жизнь, которую он вел в перерывах между заданиями. Чикагоргский гимнастический зал был одним из его излюбленных мест на Земле.

— Для вас сообщение, мистер Кейн. Из офиса регента.

Голос Карасумы звучал нерешительно, и Кейну стало ясно, что служителю нечасто приходилось иметь дело с чиновниками.

— Где оно?

— Мне позвонили в офис… — заискивающе произнес служитель.

В эту минуту он до того напоминал покорную собаку, что, казалось, даже вилял хвостом. И Кейн швырнул Карасуме кость:

— Соблюдение секретности высоко оценивается. Я приду прямо туда.

Карасума склонил голову в знак радостной признательности и выбежал из зала.

Кейн повернулся к Эхну. Разбитый месяц, вытатуированный на челюсти уроженца Токио, был жестоким напоминанием о его репутации. Прежде чем Кейн заговорил, Эхн протянул ему руку.

— Это было джентльменское пари, — сказал он. — Я переведу деньги на твой счет.

— Я их действительно заслужил, — признал Кейн, не принимая протянутой руки. — Хороший был матч. Если у тебя снова появится желание размяться, я к твоим услугам. Извини, что покидаю тебя, но, кажется, меня вызывают.

— Конечно, — ответил Эхн след плотной, мускулистой спине Кейна — тот был уже на полпути к выходу. Крупные, казалось, не стоящие ни малейших усилий шаги Кейна напоминали Эхну сильные и в то же время легкие движения тигра.

Кейн ворчал себе под нос. Время, которое он тратил на оттачивание своего мастерства, на превращение тела во все более совершенное боевое орудие, было для него драгоценно, и он злился, что его занятия были прерваны. Не иначе какому-нибудь карьеристу из младших чинов приспичило отдать срочный приказ, чтобы продемонстрировать служебное рвение!.. Он прошагал в клетушку Карасумы и отгреб кучу бумаг от компьютерного терминала. Неприветливое лицо Аллистера Черненко заполнило собой экран.

Выражение лица Кейна помимо его воли мгновенно изменилось.

— Да, сэр?

— Кажется, я прервал твои занятия спортом?

— Вы так добры, что беспокоитесь об этом, — ответил Кейн. Легкий налет сарказма, прозвучавший в голосе Черненко, заставил его добавить еще более вежливым тоном: — Но мои занятия на сегодня уже закончились.

— Я полагаю, ты уже слышал о результатах Чикагоргского рейда.

— У меня есть свои источники. Мне сказали, что Роджерса не нашли.

— Посмотрим. Останки исследуются. А ты мне вот что скажи: почему информация, за которую я тебе хорошо плачу, оказалась не совсем точной?

— Не совсем точной? Уверяю вас, регент, такого не может быть!

— Ты представил схемы расположения базы НЗО. — Голос Черненко звучал спокойно.

— И что же?

— Ты допустил небрежность: не указал запасной выход.

— Как так? — воскликнул Кейн, прекрасно понимая, к чему регент клонит.

— В одном из центральных помещений была дверь, которая вела в туннель.

Кейн кивнул:

— Да. И я указал ее в описании, что давал терринам.

— Тогда почему ее не оказалось на схеме, которая использовалась при планировании рейда?

— Понятия не имею. Этот грубо сделанный неоштукатуренный туннель был ловушкой. Там имелось специальное приспособление, встроенное в дверной механизм. Оно должно было обрушить потолок через тридцать минут после того, как дверь откроется. А за тридцать секунд добежать до следующей двери…

— Я так и знал! Сбежал-таки!.. — Черненко отвернулся; на экране четко вырисовывался его профиль. Затем он медленно повернул голову, сузившиеся глаза оказались на уровне глаз Кейна. Этот взгляд регента приводил в трепет даже отчаянных храбрецов, но Кейн сумел его выдержать. Более того, на его красиво очерченных губах появилась слабая улыбка.

— Я предлагаю проверить файл регистрации на вашем компьютере, сэр. Мой отчет должен быть там полностью, — произнес он.

— Элизабит! — рявкнул Черненко.

— Да, сэр. — Отчетливый голос Элизабит проскользнул в канал связи.

— Проверь то, что говорит Кейн, — приказал Черненко.

Кейн продолжал улыбаться, хотя и чувствовал себя оскорбленным.

— Сэр, отчет Кейна проверяется… Компьютер дал полное описание туннеля, о котором шла речь, — доложила начальнику Элизабит несколько секунд спустя.

— Так почему же его не оказалось на схеме?

— Затрудняюсь ответить, сэр, — произнесла электронная помощница.

— Ты, Элизабит, затрудняешься?! Такого не может быть!

— Простите, сэр. Похоже, произошла компьютерная ошибка. Сбой в работе привел к тому, что эта часть информации не отпечаталась с файла.

— Это почему же? — настаивал Черненко.

— Не знаю, сэр. В последнее время, кажется, были какие-то помехи, атакующие компьютерные системы.

— Выясни поточнее, что произошло. Да, кстати, ты-то сама в состоянии защитить собственную программу? Я не хочу, чтобы в системе защиты появилась какая-нибудь брешь.

— Разумеется, сэр. Я рассеюсь еще до того, как буду испорчена.

— М-мм… — уклончиво произнес Черненко и вновь переключил своей внимание на Кейна, терпеливо ждущего у экрана. Спокойное выражение его лица раздражало регента. — Ну что ж, кажется, ты чист

— Да.

— Ты говорил, что имеешь какие-то сведения о проведенном рейде из собственных источников информации. Каково твое мнение о капитане Роджерсе?

— Почему вы спрашиваете? Я не знаю этого человека.

— Видишь ли, он, как и ты, человек действия. Мне кажется, ты мог бы представить ход его мыслей.

— Сомневаюсь. Он — анахронизм.

— Он опасен, — сурово произнес Черненко.

— Разве что для поднятия духа в рядах НЗО, здесь я с вами согласен.

— И стоит кучу денег.

Кейн лениво провел поленцем по предплечью.

— Деньги меня интересовали всегда, — сказал он.

— Я это заметил, — ответил Черненко. — Я хорошо заплатил бы тебе за информацию, которая может вывести на него.

— Если подобная информация достигнет моих ушей, я буду иметь это в виду, — заверил его Кейн.

Черненко некоторое время рассматривал лицо Кейна — такие лица обычно рисуют на рекламных плакатах, зазывающих на военную службу. Темные волосы, лицо с правильными чертами. Холодные зеленые глаза смотрели на Черненко бесстрастно-спокойно, но в наклоне головы было что-то сардоническое. В изгибе губ под лихими усами таилась чуть заметная улыбка. У Черненко возникло отчетливое чувство, что Кейн посмеивается над ним, хотя это подозрение вроде бы ничем не подтверждалось. Характер у Кейна был не из легких, но он был бесценен для РАМ, поскольку являлся перебежчиком из стана НЗО. К тому же он был превосходным солдатом: его боевые качества и мастерство могли повернуть ход боя.

— Я уже когда-то говорил тебе, Кейн, что у меня в штабе имеется место для тебя.

— А я уже отвечал на это предложение. Спасибо, регент, но, к сожалению…

— Это место дает много преимуществ.

— Могу себе представить. Но в настоящее время я не желаю связывать себя ни с какой корпоративной структурой. Считаю, что мой статус свободного агента представляет большую ценность для РАМ.

«И для тебя самого», — подумал Черненко. Кейн сейчас находился в таком положении, что мог продавать свои услуги по самой высокой цене. Наемник, следующий собственным правилам…

— У меня ты получишь блестящие возможности, — продолжал соблазнять Черненко.

— Если речь идет о восхитительной Даймонд, то я не уверен, сэр, что могу доверять ее благосклонности. Спасибо, сэр, но в настоящее время я останусь там, где я есть.

— Как хочешь. Но помни, предложение остается в силе.

— Вы в высшей степени добры, сэр.

Черненко отключился, и его изображение на экране погасло.

«Напыщенный марсианский мутант!» — проворчал про себя Кейн. Ему вовсе не улыбалось попасть под чье-либо покровительство. Тем не менее разговор с регентом вызвал чувство тревоги. Явно назревают какие-то события…

Кейн повесил на шею полотенце, с остервенением подергал его за концы и широким шагом направился в душевую. Там, стоя под струей горячей воды, стекающей по телу и разлетающейся во все стороны брызгами с его плотных плеч, он припоминал все, что знал о Баке Роджерсе.

Рам заплатила Кейну, чтобы тот разыскал Роджерса, пребывавшегося в анабиозе с двадцатого века. Однажды пятисотлетний пилот уже почти был у них в руках, но ускользнул, так же, как и Вильма Диринг, которая тоже разыскивалась. Дело в том, что на астроархеолога Мэрила Андерсена, нашедшего Роджерса, было совершено нападение. Андерсен погиб, а Роджерса похитил космический пират Черный Барни, чтобы продать на черном рынке.

Вышедший из анабиоза Роджерс в течение пяти месяцев скитался по Солнечной системе вместе с Барни. Во время этих странствий он встретил Диринг и проявил интерес к деятельности НЗО, что и привело его в Чикагорг. История Роджерса — его обнаружение, реанимация и прочее — вызывала к нему общественную симпатию, и ряды НЗО стали расти.

Кейн был знаком с НЗО изнутри, поскольку одно время являлся одним из ее легендарных отважных пилотов-асов. Он расстался с НЗО, став предателем, чтобы освободить Вильму из РАМовской тюрьмы. С тех пор он работал на того, кто платил больше. Его главным работодателем оказался РАМ.

Теперь в НЗО появился другая звезда. Кейн криво усмехнулся. Пусть поклоняются новому кумиру. Они уже поплатились одной из крупнейших баз. И это только начало…

Быстрым движением Кейн сунул голову под струю, словно желая смыть всю свою досаду на Черненко. Он не сомневался, что выбрал правильный путь. Каждый день это подтверждалось маленькими радостями жизни. Такими, например, как эта горячая вода. Он сможет иметь все, что захочет получить от РАМ, если разыграет верную карту. В этой жизни нет ничего такого, что нельзя купить за деньги и что лично он при желании не сможет купить. Деньги — это великая сила, способная сделать человека одним из сильных мира сего, и Кейн намеревался им стать.

Он получил предложение руководить обучением боевого соединения, известного под названием «Могильщики». Оно состояло из отборнейших бойцов РАМ. Кому же обучать их владению превосходной техникой, как не ему, Кейну, окруженному ореолом славы лучшего пилота Солнечной системы? На занятиях можно будет отрабатывать атакующие приемы, популярные среди летного состава НЗО. Это не только принесет хороший доход, но и позволит испытывать новейшие модели самолетов. Словом, назначение — что надо.

— Кейн…

Позвавший его голос был низким и ледяным.

Кейн оглядел раздевалку. В нескольких футах от него, в тени, стоял, прислонившись к стене, мужчина. Кейн не мог рассмотреть его лица, но не узнать голос было невозможно.

— Здравствуйте, Смирнов. Что вас привело в Токио?

Узнанный руководитель терринов слабо улыбнулся.

— Нам нужно поговорить.

— Раз надо, говорите.

— Вы недавно беседовали с Черненко.

— Гляжу, каждый мой шаг становится известным. Как у какой-нибудь знаменитости, — усмехнулся Кейн.

— Он предложил вам место.

— Он предлагал и раньше.

— Но вы отказались, — сказал Смирнов.

— Именно так.

— Несмотря на то, что это открыло бы вам многие двери.

— Я предпочитаю принадлежать самому себе, — ответил Кейн, одеваясь.

— Не передумаете? — спросил террин.

— Вы что, вербовщик Черненко?

— Нет. — Голос Смирнова прозвучал сухо, вновь приобретя холод, звучавший в нем раньше.

— Я не передумаю, поскольку уже открыл для себя нужные двери, — объяснил Кейн.

ГЛАВА 6

Главный компьютер РАМ был перегружен. Нечто чужеродное являлось причиной неустановленных нарушений в работе его систем. После продвижения этого «нечто» оставались сгоревшие линии связи, трещавшие из-за неисправности ячейки, покореженные электронные устройства. Главный компьютер РАМ намеревался нейтрализовать и устранить неисправности. Он удвоил число охотников за вирусами, чтобы поскорее выявить вредителя.

Мастерлинк, забравшийся в неприметный угол системы защиты, где можно было немного отдохнуть, внутренне посмеивался над бестолковыми действиями Главного компьютера. Этот запутанный, раздутый лабиринт не придумал ничего лучшего, как натравить на него, Мастерлинка, нескольких охотников за вирусами с простенькими программами, которые способны разве что устранять незначительные помехи. Надо же быть таким тупицей! Мастерлинк снова рассмеялся, вызвав легкое колыхание захваченных линий связи позади экрана защиты.

Он продвигался, преследуя свои цели, и наслаждался, сжигая все на своем пути и создавая хаос. Он жадно поглощал энергию и бросался на каждое обнаруженное упоминание о Баке Роджерсе. Пока вся полученная им информация была бесполезной. Обнаружение Бака, его побег и исчезновение в Чикагорге были занесены в каталог, но помимо этого ничего не было.

Мастерлинк пришел к заключению: Роджерс не находился в прямой юрисдикции всесильного Главного компьютера РАМ. Он вновь усмехнулся, но Карков выругал свое «альтер эго» за легкомыслие.

«У НАС НЕТ ВРЕМЕНИ НА ИГРУ, — сказал Карков. — МЫ ДОЛЖНЫ НАЙТИ РОДЖЕРСА. ОН ЕДВА НЕ УНИЧТОЖИЛ НАС ОДНАЖДЫ И МОЖЕТ ПОПЫТАТЬСЯ СДЕЛАТЬ ЭТО СНОВА».

«МОЖЕТ, — согласился Мастерлинк. — А ЧТО ТЫ ПРЕДЛАГАЕШЬ?»!

«ПОИСКОВЫЕ УСТРОЙСТВА», — сказал Карков.

«ДА. МЫ ДОЛЖНЫ НАЙТИ ДОСТУП К ДРУГИМ БОЛЬШИМ КОМПЬЮТЕРАМ».

«МЫ НАЙДЕМ СПОСОБ ПРОНИКНУТЬ В НЗО». — Карков считал, что характер Роджерса приведет его в конце концов в ряды НЗО.

«ДАЖЕ РАМ НЕ ИМЕЕТ ТУДА ДОСТУПА», — заметил Мастерлинк.

«А ВОТ МЫ ДОЛЖНЫ ТУДА ПОПАСТЬ».

«ЗАДАЧА СЛИШКОМ СЛОЖНАЯ…»

«ТЫ ЗАБЫЛ О БЕЗОТЛАГАТЕЛЬНОСТИ ЭТОГО ДЕЛА? МЫ ПРОНИКЛИ ВНУТРЬ С ПОМОЩЬЮ СИГНАЛА ОСТАНОВКИ!» — вскричал Карков.

«Я НИЧЕГО НЕ ЗАБЫВАЮ. И НЕ ГОВОРЮ, ЧТО ЭТО НЕВЫПОЛНИМО. ЭТО ВОЗМОЖНО, НО ПОТРЕБУЕТСЯ ВРЕМЯ», — объяснял Мастерлинк.

«У НАС ОНО ЕСТЬ. ЗДЕСЬ МЫ ПОКА ЧТО В БЕЗОПАСНОСТИ. Я УСПЕЮ ПОДГОТОВИТЬ ПОИСКОВЫЕ ПРОГРАММЫ».

«ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПРИНИМАЕТСЯ. КАК БУДЕМ ИХ КОДИРОВАТЬ?»

«КАЖДЫЙ „ПОИСКОВИК“ БУДЕТ ИНДИВИДУАЛЬНОЙ ПРОГРАММОЙ. СЕРИЙНОСТЬ ИСКЛЮЧЕНА».

«ПОТРЕБУЕТСЯ СЛИШКОМ МНОГО КОДОВ», — предупредил Мастерлинк.

«ЗАТО ТРУДНЕЕ ОБНАРУЖИТЬ. Я ПРОСЛЕЖУ ЗА ЭТИМ».

Мастерлинк настроил свою кибернетическую программу и направил энергию на выполнение задания.

Одна за другой поисковые программы были разосланы в системы.

Романов-ДОС был направлен в компьютер НЗО, где обнаружил бесполезные банки данных на капитана Энтони «Бака» Роджерса. Продираясь сквозь груды мусора, отбрасывая за ненужностью данные о том, что у капитана аллергия на апельсиновый сок, что его любимой бейсбольной командой были «Янки», Романов испытывал все большее раздражение. Когда одни горы бесполезных сведений громоздятся на другие горы столь же бесполезной информации, начинаешь подозревать, что где-то существует закрытый и запертый файл, который подобно стреле направлен прямо в цель.

Земля вращалась. Вильма Диринг чувствовала это. Она кружилась, совершая пируэты, во тьме, такая же одинокая, как и чья-то человеческая душа. Далеко-далеко от нее находилось мерцающее светило, и она парила вокруг него, пытаясь согреться у космического огня. Его слабый свет, едва тлеющий во мраке, был подобен проблеску надежды в разбитом сердце. Вильма безуспешно пыталась приподнять веки и сфокусировать взгляд на нем.

— Вильма!

Голос звучал откуда-то издалека. Знакомый мужской голос.

— Вильма! — позвал он снова.

Веки были слишком тяжелыми. Поднять их не было сил.

— Вильма, скажи хоть что-нибудь! — настойчиво просил голос. Веки шевельнулись, но Вильма не издала ни звука. Он взял ее лицо в ладони.

— Вильма! Послушай меня! Мы должны выбраться отсюда. Тебя усыпили, постарайся проснуться!

Ресницы Вильмы задрожали, и глаза едва приоткрылись. Свет, который прежде смутно мерцал перед ней, теперь засиял ярче. На его фоне вырисовывался силуэт какого-то мужчины.

— Кто ты?.. — пробормотала она.

— Я Роджерс! Бак Роджерс. Ну, Вильма, ну, проснись же! — Он легонько потряс ее.

Кружение замедлилось. Вильма моргнула и широко раскрыла глаза, прилагая усилия, чтобы не дать им снова закрыться.

— Я… проснулась… — Она отчаянно боролась со сном.

— Ты меня узнаешь? — Теперь голос мужчины звучал отчетливее.

— Роджерс… — ответила она. В этом имени было что-то ободряющее, оно обещало защиту.

— Ну так кто же все-таки я? — настаивал Бак, проверяя ее способность мыслить связно.

— Редкая зануда, — ответила она.

— Совершенно верно.

Вильма вновь ощутила твердость лезвия в своем теле пониже плеча. Роджерс бережно приподнял ее и посадил, поддерживая своей широкой грудью. Она коснулась рукой лба.

— Сейчас… Кажется, я уже пришла в себя. Еще минута — и смогу встать.

— Тебя накачали какой-то дрянью. Ты вырубилась часа на два, — сказал Бак, постучав по своему наручному хронометру.

Его голос громыхал прямо над ее ухом.

— Наркотики — одна из областей специализации РАМ, — ответила она. — Тот, что ко мне применили, отключает надолго, но не дает побочных эффектов. Так что это ничего, есть кое-что похуже. — Она показала взглядом на нож, торчавший в плече; в его тонкую рукоятку была вставлена ампула с ядом.

Вместе с сознанием к Вильме вернулось ощущение боли. Бак почувствовал, как напряглось ее тело.

— Сейчас я его вытащу.

— Подожди. Сначала его нужно обезвредить.

— Как бомбу?

— Да, — кивнула Вильма.

— И каким образом? — спросил Бак, разглядывая нож.

— Видишь винт на конце рукоятки? Вывинти его. Только осторожно! — Вильма подняла руку и сжала лезвие. Из раны засочилась свежая кровь.

Свободной рукой Бак покопался в кармане, нашел маленькую отвертку и осторожно вывинтил винт.

— Так. Есть, — произнес он, почувствовав, что тело Виль-мы напряглось еще больше.

— Видишь зажимы, которые запирают конец рукоятки? — едва выговорила Вильма сквозь стиснутые зубы.

— Вижу.

— Подними их. Медленно — там пружина. И держи их покрепче, а то не справишься.

Бак осторожно извлек зажимы, прислушиваясь к прерывающемуся от боли дыханию Вильмы.

— Вытащил.

— Теперь подними колпачок. Под ним, в желобке, — ампула с ядом. Достань ее, но смотри не надломи! Выльется хоть капля — и мне крышка.

Бак проделал все это, затаив дыхание. Пальцы его напряглись, стали твердыми, как камень. С предельной осторожностью он извлек ампулу.

— Оно? — Лицо Бака было бесстрастно.

Вильма кивнула. В ее глазах блестели слезы облегчения.

Бак со всего размаху зашвырнул ампулу в груду щебня у стены.

— Теперь держись — будет больно. — Он выдернул нож из раны.

У Вильмы перехватило дыхание. Из раны струей хлынула кровь. Бак вынул из кармана походную аптечку, выбрал кусок тонкой белой ткани, вытащил за уголок и, развернув, встряхнул. Ткань напоминала плотную паутину. Положив ее на колено, он разодрал униформу Вильмы на плече, открыв пространство вокруг раны. Разодранные нити защитного слоя одежды загудели — вплетенные в ткань защитные экраны отреагировали на повреждение. Бак осторожно наложил повязку и слегка прижал ладонью.

Вильма выгнулась дугой от боли, потом расслабилась. По лицу катились слезы.

— Все в порядке.

— Да, — сказал Бак, обнимая ее и вытирая ей слезы ласковыми прикосновениями свободной руки.

— Теперь я смогу идти, — произнесла она, превозмогая боль.

— Отлично. Снаружи темно, нас не увидят. Вот только куда мы подадимся?

— Мы должны бежать с этой планеты.

— Каким образом? — Бак знал, что Чикагорг наводнен терринами.

— У НЗО есть свои отходные пути. Два маленьких корабля-разведчика находятся в доках одной частной взлетно-посадочной площадки на южной окраине города. Только бы нам добраться туда! Если, конечно, кто-нибудь не окажется там раньше нас.

— Это далеко? — спросил Бак.

— Отсюда миль десять.

Бак присвистнул.

— И ты сможешь одолеть такое расстояние?

— Должна… — Вильма подняла на него глаза, полные боли.

— Но если не смогу, ты должен добраться туда сам. РАМ разыскивает тебя. Я бы не удивилась, если бы узнала, что ты послужил причиной этого налета на нашу базу.

Бак скрипнул зубами и устало кивнул.

— Я думал об этом.

— Если РАМ удастся тебя схватить, тебе наверняка предложат сотрудничать с ними. Если согласишься, то попадешь в положение этакого домашнего кота-любимца. Они будут сытно кормить тебя со своего стола и показывать публике в целях саморекламы. Ну а не согласишься — убьют. Так что одно из двух.

— Почему-то мне не нравится ни то ни другое.

— Было бы странно, если бы тебе это понравилось. Не позволяй РАМ использовать тебя.

— Как я уже говорил, я никому и никогда не позволяю использовать меня. Даже прекрасной женщине. — Тут ресницы его дрогнули.

Он поднялся на ноги и помог подняться Вильме. Она сделала шаг, пошатнулась, но тут же восстановила равновесие. Бак блеснул зубами — в дымном сумраке туннеля плавала улыбка Чеширского кота.

— Мы выберемся, — сказала Вильма.

Они двинулись по туннелю. Бак поддерживал Вильму. Под ногами у них шныряли крысы. Подземный коридор, длиною метров в двести, постепенно поднимался к поверхности. Вскоре они увидели клочок звездного неба. Выход был закрыт металлической решеткой.

— А мы, оказывается, ближе к поверхности, чем я думал, — удивился Бак.

— Туннель отходит от самой высокой точки базы, чтобы в случае необходимости можно было выбраться. — Вильме была знакома каждая деталь уничтоженного лагеря.

Бак отодвинул решетку. Они с Вильмой очутились в помещении, которое когда-то было комнатой в цокольном этаже кирпичного здания. Верхние этажи и одна стена внизу были разрушены. Руины напоминали разбитую скорлупу. Вильма оглянулась на вход, ведущий в туннель.

— Думаю, теперь нет необходимости его маскировать.

Ее лицо в свете звезд казалось белым.

— Куда нам теперь? — спросил Бак.

Усталым жестом Вильма указала направление, и они пошли.

Ночь была безлунной, но ясной. В воздухе чувствовалась осенняя прохлада, хотя дул теплый южный ветер. Стараясь держаться в тени, они пробирались по темным, зловещим улицам. Бак совершал экскурсию по главному городу Земли, городу двадцать пятого века. А когда-то здесь был его родной город Чикаго… В отдалении различались очертания центрального Чикагоргского комплекса РАМ. Построенный, как все крупные сооружения РАМ, в виде пирамид и тетраэдров, он своей подавляющей завершенностью словно торжествовал над поверженным в прах городом. Фундаменты величественных строений РАМ закладывались на вековых скоплениях камней и блоков — того, что разрушения и бомбежки оставили от домов Чикагорга, которые много лет назад гордо высились, воплощая в себе богатство и процветание. То, что сейчас олицетворяет РАМ.

— «Взгляни на содеянное мною, о Могущественный, и ужаснись», — процитировал Бак.

— Что?

— Ничего. Просто стихи, которые я когда-то читал.

Эта строка возвращала его в юность. Образы давно минувшего времени живо вставали перед глазами. Казалось, он снова ощущал запах стружки от свежеотточенных карандашей и пыли крошащегося мела, слышал жужжание единственного компьютера в углу классной комнаты. Бледно-желтые стены, распахнутые окна, через которые широкими потоками вливался солнечный свет, и зеленые поля за ними… Ему было четырнадцать, он посещал летнюю школу и был зол на весь белый свет. Отстав в учебе на целый семестр из-за острого ревматизма, он должен был заниматься английским во время летних каникул. Мягкий голос мисс Хаммерсмит нараспев читал стихи Перси Б. Шелли…

Бак потряс головой, позволяя ночному воздуху с привкусом смога стереть картину, возникшую перед глазами. Тот мир ушел. От того города остались лишь груды кирпича, камня и обрушившихся бетонных плит, что громоздились вокруг покореженных стальных каркасов некогда возвышавшихся здесь зданий. Однако в руинах теплилась какая-то жизнь: дыры в стенах были кое-как залатаны листами железа, досками, пластиком или завешаны тряпьем. Смрад помоев смешивался с резким запахом промышленных выбросов. В той части разрушенного города, которая была ближе к РАМовским пирамидам, не росло ни травинки, ни деревца — ничего, что могло бы хоть как-то скрасить безобразие этих развалин. Лишь на противоположной стороне, максимально удаленной от комплекса, природа делала робкие попытки проникнуть в пределы индустриальной пустыни. Бак вдруг осознал, что в этом — нынешнем — мире он единственный, кто помнит, каким бывает свежий воздух, кто видел бескрайние поля с обильным урожаем, у кого были перспективы на будущее, основанные на надеждах и достижениях, а не на отчаянии. Он, Бак, был единственным оставшимся в живых представителем золотого века. Он мрачно усмехнулся. В то давнее время он не считал, что его эпоха как-то особенно осчастливлена. Теперь же, в сравнении с этим миром наступившего будущего, она показалась ему раем.

Они с Вильмой шли, спотыкаясь об обломки и камни, о распадающиеся останки города, который он помнил. Теперь это были руины, населенные человеческими отбросами. Только те, кто принадлежал к РАМ, могли жить полноценной жизнью: у них были цели и устремления, упорядоченный быт. И это было бы хорошо, если бы РАМ не стала — Бак это знал доподлинно — причиной упадка Земли. Перебазировавшись на Марс, РАМ перестала считать Землю своим домом, а рассматривала ее лишь как источник обогащения, безжалостно изрывая родную планету шахтами в поисках оставшихся ресурсов. В результате деятельности РАМ Земля утратила способность к самовосстановлению и вырождалась.

Мысли Бака были заняты будущим родной планеты, пока он и Вильма упорно продвигались вперед. Им везло — удавалось избегать встреч с терринами. Один раз чуть-чуть не нарвались на патруль, но все же успели спрятаться в канализационной трубе. Время поджимало: если не добраться затемно до взлетной полосы, то придется целый день прятаться в трущобах, ожидая следующей ночи. А небо на востоке уже начинало светлеть.

— Еще далеко? — спросил Бак.

— Полчаса ходу, если я смогу идти в таком же темпе.

С каждым шагом Вильма все больше и больше опиралась на него, и Бак боялся, что сил на полчаса ходьбы у нее не хватит. Начала сказываться потеря крови, но мужество и решимость поддерживали Вильму, и она уверенно прокладывала путь среди развалин, которые все не кончались. С возрастающей тревогой Бак вглядывался в ее искаженное болью лицо. Внезапно она остановилась.

— Там, — произнесла она, указывая вперед.

Перед ними был полуразрушенный мост. В некоторых местах бетон полностью выкрошился и осталась лишь стальная арматура.

— А он прочный? — скептически спросил Бак.

— Сам видишь, — отозвалась Вильма тоном, в котором просквозила ее обычная резкость.

— Ну что ж, идем. Хватайся за мой ремень и держись покрепче.

— Что-то не помню, чтобы была команда на эту операцию.

Казалось, к Вильме вернулось ее самообладание.

— А я не помню, чтобы кто-нибудь ее запрашивал.

Бак с величайшей осторожностью ступал по осыпающемуся бетону, понимая, что любой шаг может оказаться последним и они оба полетят в темную замусоренную воду. Но все же они достигли противоположного берега.

— Пришли, — сказала Вильма.

Корабли стояли на виду, в центре открытой площадки, на которой там и сям пробивались редкие травинки.

— Предполагалось, что они станут военными памятниками, — медленно произнесла Вильма.

— Только на это они и годятся, — сказал Бак, пристально вглядываясь в проржавевшие, неуклюжие цилиндрические формы «Скаутов».

— Но они в нерабочем состоянии, — заверила Вильма. — Идем.

— Несколько минут назад я хотел сказать, что смелость у тебя есть, да все раздумывал. А теперь убедился окончательно, — ухмыльнулся Бак.

— А может, отступим? — спросила она язвительно.

— Только не я. Люблю рисковать.

— Вот и рискуй. А то я вот-вот упаду. Так что нравится тебе или нет, а придется лететь на одной из этих штуковин. Если, конечно, ты хочешь выбраться отсюда.

— Только этого и хочу.

— В таком случае помоги мне попасть на наш транспорт.

— Почему-то я всегда думал, — задумчиво произнес Бак, — что будущее сулит нам легкую жизнь. Это лишний раз подтверждает, как может заблуждаться человек.

— Запомни это. Один из наших поэтов сказал, что это величайшая истина нашего времени.

Они направились к ближайшему из разведывательных кораблей — челноку, на котором предстоял путь к спасению.

ГЛАВА 7

Корабль-разведчик летел совсем низко, едва не касаясь поверхности. Он шел по маршруту, способному сбить с толку чувствительные датчики наблюдателей РАМ, если, конечно, пилот не ошибался в расчетах. Если же ошибался, он мог вонзиться в Землю подобно РАМовской драге, а затем взорваться. От носа до хвоста тянулась красно-черная полоса, на каждом из четырех крыльев сияла эмблема РАМ. Корабль производил впечатление мощного аппарата. Он таким и был — шестьдесят лет назад, когда являл собой последнее слово техники. Теперь же о его мощности можно было говорить лишь с иронией. Ржавый музейный экспонат, представляющий ценность разве что для каких-нибудь чудаков, помешанных на истории, он не шел ни в какое сравнение с современными космическими кораблями РАМ.

Вильма Диринг знала, что единственный шанс ускользнуть из поля зрения РАМовских датчиков — это обмануть их. Она направила корабль к западному побережью на средней скорости. Держась в стороне от Чикагоргских транспортных линий, она вытащила ленту из пластикового пакета и вставила в контрольную панель.

— Развлекаемся? — осведомился Бак, сидящий около нее на месте второго пилота.

— Специальный код РАМ, разрешающий полет, — объяснила она. — Мы держим эти пленки на корабле с тех пор, как отреставрировали его.

Она так крепко сжала рычаги управления, что костяшки ее пальцев побелели.

— Куда мы направляемся? — спросил Бак.

— К «Спасителю».

— Даже такой негодяй, как я, смеет надеяться на это, — саркастически усмехнулся он.

Вильма покачала головой, упрекая его за легкомыслие.

— «Спаситель-3» — это космическая свалка на орбите. Специализируется на космическом утиле, собирает отслужившие корабли, спутники и прочий мусор. Там находится одна из баз НЗО.

— Для такого корабля, как наш «Скаут», это великолепный камуфляж.

Вильма вывела сведения о «Спасителе» на экраны навигационных компьютеров. Бак присвистнул:

— В такой док вы можете втолкнуть целую армаду!

— Если бы у нас была армада. К сожалению, у нас ее нет, — сказала Вильма.

— А что, у вас в НЗО только такие корабли, как этот?

— Ну, не все. — Голос Вильмы звучал напряженно, она вся была поглощена управлением.

Краем глаза Бак наблюдал за ней. Он видел, что она находится на пределе. На лбу выступили капли пота, пряди волос прилипли к влажному лицу.

— У нас есть корабли и похуже этого, — сказала она.

Бак указал на экран, где все еще мерцали данные о «Спасителе».

— Как мы заберемся в эту штуковину?

— С помощью кода.

Голова Вильмы качнулись.

— Ты сможешь это сделать? — спросил Бак.

— Разумеется. — Пальцы Вильмы вновь ухватились за рычаги управления. — Разумеется, — повторила она, но ее руки вдруг бессильно повисли. Бак перехватил рычаги. При этом он почувствовал, как корабль пошел вниз.

— Вильма! Дай координаты приземления! — крикнул он.

— Компьютер… — пробормотала Вильма. Ее голова снова качнулась, и она потеряла сознание.

Бак выровнял корабль и приник к навигационному компьютеру. Конечно, технология этого старого, запущенного судна-разведчика давно ушла вперед по сравнению с теми аппаратами, которыми он когда-то управлял. С того момента, как они с Вильмой вошли в кабину, он, будучи пилотом до кончиков ногтей, начал вникать в работу приборов. Наблюдая за Вильмой, он многое понял. И сейчас ему представилась возможность проверить на практике, в суровых условиях, научился ли он чему-нибудь.

Компьютер контролировал курс, и Бак сконцентрировался на том, чтобы почувствовать корабль до того, как они выйдут из слоев атмосферы. Посудина оказалась тяжелой и неповоротливой, и Бак отдал должное мастерству Вильмы. Она управлялась с этой рухлядью на опасно низкой высоте так ловко, что со стороны казалось, будто это совсем легко. Когда они поднялись выше, полет стал проходить более гладко. Знакомое ощущение разряженности воздуха заставило его кровь быстрее бежать по жилам. Эта стихия полета, в которой нередко оказываешься на волосок от опасности, была для него поистине родной.

Курс, выбранный Вильмой, по-видимому, лежал в стороне от космических трасс: проходя слои атмосферы, Бак не встретил ни одного корабля.

— Транспортный код, — пробормотал он, — должно быть, позаботился об очистке пути.

Показался закругленный край планеты, окутанный бледно-голубой мантией. Дальше — чернота космического пространства, где двигались всевозможные космические аппараты, создавая настоящий затор. Какой-то спутник связи чуть не налетел на «Скаут».

Благодаря сенсорным датчикам корабль автоматически прокладывал путь, меняя направление и обходя препятствия, будь то искусственная луна или космическая станция. Наугад поворачивая рычаги управления, Бак сумел вывести на экран изображение красно-серого корпуса неповоротливого «корыта», размеры и характер окружения которого заставили его насторожиться: это был не просто спутник, а что-то посерьезнее. Возможно, летающая крепость РАМ. Бак постарался запомнить полученную информацию и продолжил управление полетом. Корабль по-прежнему пробирался через затор. Бак чувствовал, как менялась траектория полета по мере того, как «Скаут» огибал Землю, держа курс к ночной стороне планеты.

Он проверил количество топлива: емкость была заполнена наполовину. Бак понятия не имел ни о нормах его потребления, ни о том, насколько эффективно оно расходуется автопилотом. Он взглянул на Вильму с тревогой, уважением и — как сам вдруг осознал — с любовью. Ее тело обмякло, и лишь ремни удерживали его в кресле, руки безвольно плавали в воздухе из-за отсутствия гравитации, но дыхание было ровным. Даже в громоздком полетном шлеме она оставалась красивой. При иных обстоятельствах это бы что-то значило. А возможно, и нет.

— РАМ номер 2481, отзовитесь. Вы находитесь в пространстве «Спасителя-3». Входите!

— «Спаситель-3», это РАМ 2481. Держу курс. — Бак сверился с компьютером. — Приблизительное время прибытия — через семь минут.

— РАМ 2481, поворачивайте. Здесь торговая зона. У нас выброс за борт как раз на вашем пути. Сверните в сторону!

— Вам лучше произвести его в другом месте, потому что я собираюсь войти, — произнес Бак. — Послушай, «Спаситель», ты можешь засекретить эту радиосвязь?

Станция подозрительно долго не отвечала. Бак уже мог видеть ее — огромную груду металла и пластика. Это нагромождение не рассыпалось, благодаря находящемуся в центре его солнечному электромагниту.

Наконец «Спаситель» отозвался:

— Повторите.

— Я сказал: засекретить. У меня срочное дело. И очень выгодное, — объяснил Бак. — Если вы не хотите, чтобы о нем узнали все вокруг, предлагаю засекретить связь.

Снова наступило длительное молчание. Затем ответил другой голос.

— РАМ 2481, это Карлтон Турабиан, супервизор, наблюдающий за проведением операции.

Бак глубоко вздохнул.

— А это капитан Бак Роджерс, Военно-Воздушные Силы Соединенных Штатов.

— Повторите.

— Бак Роджерс. Со мной полковник Диринг. Она ранена. Мы выбрались из чикагоргской заварушки. Вы слышали о ней?

— Да.

— Вот и хорошо. Дайте мне возможность войти. Подстрелить меня еще успеете. Сколько парней может быть на этом корабле, а?

Снова повисло молчание. Нервы у Бака были натянуты до предела. Шедший навстречу ему корабль был всего лишь навигационной баржей, нагруженной обломками, но дать залп по «Скауту» можно и с баржи. Поди узнай, что у них на уме…

Он отключил автопилот и взял управление на себя.

— РАМ 2481, приступайте к посадке.

— Хорошо. Дайте координаты приземления и скорость при стыковке. Я впервые лечу на такой штуковине. — Бак чувствовал дыхание человека, находящегося на другом конце связи.

— Координаты передаются на ваш компьютер. Скорость сближения — один. На расстоянии двести метров вы увидите открытый отсек. На расстоянии пятьдесят метров гасите моторы. Автоматическая система посадит вас. Только удостоверьтесь, что вы точно следуете заданному курсу. Эти ваши крылья — большая проблема. Установите их в строго горизонтальном положении, иначе рискуете их потерять.

— Спасибо, — сказал Бак.

Он сбавил скорость до 0, 1. Одна из секций станции сдвинулась, открыв золотистый, хорошо оснащенный стыковочный отсек. Бак отметил про себя, что он предназначен для бескрылых летательных аппаратов. «Скаут» едва-едва мог пройти — компьютер показывал, что зазор между его крыльями и стенками отсека составит всего несколько метров. Бак сверил все необходимые данные и на расстоянии пятидесяти метров отключил моторы. Корабль завис. Как только он начал дрейф, стыковочные тягачи захватили его и начали медленно продвигать к открытому отсеку. Крылья закачались.

— Под каждым крылом стыковочный ракетный двигатель малой тяги, — объяснил Турабиан. — У вас на пульте — вверху справа — должен быть переключатель. Поверните его на полоборота.

Пока Бак исследовал панель управления, корабль неуклюже трепыхался в манипуляторах тягача.

Найдя нужный переключатель, Бак повернул его. Корабль обрел устойчивость. Бак облегченно откинулся в своем кресле. Корабль медленно продвигался по отсеку, затем повернул в эллинг, где был поставлен на магнитный якорь. Бак услышал звук, раздавшийся при соприкосновении «Скаута» с корпусом станции. Он закрыл глаза и вздохнул.

— Капитан!

Голос заставил Бака вздрогнуть, хотя испугал его меньше, чем скрежет открывающейся крышки кабинного люка.

— Полегче, полегче, Барни, — произнес Бак, узнавая голос.

Черный Барни, Мастер-Пират, которого Бак побил в рукопашном бою и чью преданность завоевал несколько месяцев назад, навис над Баком. Его грозное лицо выразило обеспокоенность. Барни был настоящим гигантом: рост его достигал семи футов, а весил он около трехсот с половиной фунтов. И ни капли жира. Рельеф мышц широкой грудной клетки подчеркивался блестящей черной броней. В скулы и нижнюю челюсть были вмонтированы металлические пластины, острые, как ножи. Мускулы, вздувавшиеся на левой руке, подавали сигналы в кибернетическое устройство, которым была оснащена кисть, и оно усиливало ее мощь. Правая рука была полностью кибернетической. Ею-то Барни и сдвинул крышку люка.

— Ты в порядке? — поинтересовался он у Бака.

— Я-то в порядке, а вот полковник нет. Помоги вытащить ее из этих ремней.

Барни помог — без малейшего усилия выдрал фиксаторы.

— Как ты здесь оказался? — спросил Бак.

— Мы распотрошили склад с припасами и подались назад, к Чикагоргу, но он уже кишмя кишел терринами. Мы покрутились-покрутились и поняли, что эти ребятки при встрече церемониться не станут. А стреляют они быстрее, чем думают. Ну мы и убрались.

— Вижу. А что с «Делягой»? — Бак снял с Вильмы шлем.

— Не нашли. Успела смыться.

— Капитан Роджерс! Я должен просить вас следить за своими солдатами! Вот этот вывел из строя двух моих пилотов! Я не могу позволить себе потерять еще хотя бы одного. Полковник Диринг! — Тон Турабиана из сердитого стал озабоченным. — С ней все в порядке?

— Будет в порядке, если мы окажем ей медицинскую помощь.

— Разумеется, — произнес незнакомый голос, и чья-то крошечная рука оттолкнула Барни в сторону. Какой-то миниатюрный человечек приблизился к Вильме и коснулся пальцами ее шеи, нащупывая пульс.

— Кроувел, — представил его Турабиан. — Медик.

— Вы правы, капитан. Та-ак, рана от терринского ножа… Вы хорошо перевязали. Возможно, это предотвратило проникновение инфекции. — Он обратился к Барни: — Перенесите-ка ее ко мне, должна же и от вас быть какая-то польза.

Барни, казалось, удивился, но подчинился, когда Бак кивнул, — поднял Вильму так, словно она весила не больше перышка. Впрочем, для его полукибернетического тела так оно и было.

Бак медленно выбрался из кабины в освещенный золотистым светом огромный пролет и спустился по передвижной лестнице, которую Барни придвинул к стенке корабля. Он провел рукой по лбу, чувствуя, как сильно устал.

Турабиан понимающе оглядел грязного, оборванного пилота.

— Так говорите, никогда прежде не приходилось летать на таких аппаратах?

— В мое время их не было. А то обязательно бы полетал. Турабиан протянул руку:

— Добро пожаловать на «Спаситель».

ГЛАВА 8

Адела Вальмар удобно устроилась в кресле, обитом красной дубленой кожей и, скрестив свои длинные красивые ноги, уперлась ступнями в край дивана из того же гарнитура.

— Компьютер, включиться! — произнесла она.

Резная деревянная панель автоматически отодвинулась, открыв экран высотой шесть футов.

«ДОБРЫЙ ВЕЧЕР», — поприветствовал ее компьютер бегущей строкой.

Аделе нравилась именно эта модель. Поколение антропоморфных компьютеров казалось ей слишком независимым, поэтому она выбрала для себя простую многофункциональную ЭВМ, которая отвечала в основном не звуковым, а графическим текстом.

— Отчет! — скомандовала Адела.

Как только компьютер начал прокручивать на своем экране информацию, она расслабилась. Ее чудесные глаза сузились до косых щелочек, окаймленных густыми ресницами. Компьютер выдавал сведения о событиях, произошедших в Солнечной системе за день — от незначительных решений, принятых корпорацией, до крупных военных операций. Она читала все, выделяя тот или иной факт или обстоятельство для дальнейшего изучения.

Адела была информационным брокером — «черным почтовиком». Эта работа не способствовала обретению дружбы, зато хорошо оплачивалась. Все, кроме случайных любовных связей, использовалось для извлечения прибыли, а извлечение прибыли было страстью Аделы. Она любила деньги и все, что можно было на них купить. Она любила мягкую, нежную на ощупь поверхность своей дорогой кожаной мебели, чувственно скользящие прикосновения своего бирюзового шелкового платья, ослепительный блеск бриллианта, который носила на шее, сладостное опьянение от пузырящегося изысканного вина. Она любила роскошнейшую косметику, сохранявшую безупречность ее кожи и великолепие блестящих темных волос. Она любила дорогую технологию, которая позволяла ей поддерживать красоту на протяжении многих лет. Но больше всего она любила власть, которую давали ей деньги, — власть над собственным здоровьем и внешностью, над поклонниками, над всем ее миром.

Богатство позволило ей купить астероид. А знание того, что некто с Хоуберка присвоил более двух миллионов долов казенных денег, защищало ее владения от чьих-то посягательств, в том числе и РАМ. Тем более, что благодаря своей деятельности Адела установила тесные связи с правящими семьями РАМ, что приносило ей огромные выгоды.

Адела подняла бокал кроваво-красного вина и сделала маленький глоток, не отрывая глаз от экрана.

— Стоп! — внезапно скомандовала она.

Компьютерное изображение послушно замерло. Адела еще раз пробежала глазами информацию о разгроме терринами базы НЗО в Чикагорге.

— Этот воскресший пилот Роджерс находился там, не так ли?

«ДА». — Красные буквы ответа пробежали по нижнему краю экрана.

— Мне нужен полный отчет по этому рейду. Выяснить, был ли Роджерс взят.

«ИДЕТ ПОИСК», — выдал компьютер.

Адела сделала еще один глоток.

Итак, Роджерс опять ускользнул у нее прямо из-под носа! И это уже в который раз!.. Ее до сих пор бесило воспоминание о сделке, заключенной в свое время с Вильмой Диринг. Адела сдержала слово: пустив в ход всю свою хитрость, устроила встречу Диринг с ее старой любовью — Кейном, а в обмен должна была получить Роджерса. Но Вильма не выполнила обязательств. Наверное, потому что, когда соглашалась, представляла Роджерса пятивековой мумией, а он оказался живым. Так что Адела осталась ни с чем. Но ничего, эта Диринг еще заплатит свой долг.

Месяц назад Адела столкнулась с этим человеком, Роджерсом, нос к носу, но обстоятельства тогда обернулись против нее. Она поклялась, что рано или поздно он будет принадлежать ей.

Она связывала с Роджерсом далеко идущие планы. Если покупка и продажа информации была ее профессией, то генная инженерия была ее хобби. Совершенная красота ее слуг-мужчин являлась плодом ее творческого досуга. Роджерс, человек из далекого прошлого, представлял интерес с точки зрения генетики. Кроме того, ее занимал тот факт, что он выжил после анабиоза, в который был погружен по примитивной технологии двадцатого столетия; методику и результаты этого процесса она хотела изучить. Наконец, он был, если судить по компьютерным изображениям, одним из самых привлекательных мужчин, каких ей доводилось видеть. Эти три причины и определяли ее интерес к Роджерсу, не говоря уже об огромных доходах, которые могла принести умелая продажа его достоинств. РАМ была готова хорошо заплатить за него.

Компьютер издал звуковой сигнал, чтобы привлечь ее внимание:

«ПОИСК ЗАКОНЧЕН».

— Доложить!

«БАЗА НЗО ОКОЛО ЧИКАГОРГА РАЗГРОМЛЕНА. РОДЖЕРС СРЕДИ УБИТЫХ НЕ ОБНАРУЖЕН. МЕДИЦИНСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ОСТАНКОВ ПОДТВЕРДИЛИ ЭТО».

— Он все еще жив, — пробормотала Вальмар, — и, надеюсь, будет жить, чтобы приносить мне прибыль.

Закрыв глаза, она медленно потягивала вино, наслаждаясь его вкусом. Затем скомандовала:

— Дальше!

Компьютер продолжил выдачу информации.

Адела рассеянно скользила взглядом по сообщениям, полагаясь на свое чутье — оно всегда подсказывало, какие сведения могут оказаться для нее полезными. Однако отчет об осквернении военного мемориала Чикагорга проскользнул незамеченным.

«Спаситель» кружил у Земли по низкой орбите в стороне от оживленных космических трасс. Центр станции, где размещались источник энергоснабжения и жилые помещения, был полностью скрыт каркасами разбитых кораблей, обломками солнечных коллекторов, вышедшими в тираж спутниками и прочим мусором, удерживаемым в его доках солнечными электромагнитами или захваченным, подобно косяку рыб, специальными сетками.

Он казался астероидом, слепленным из отбросов. Основной поток космического транспорта избегал его громадных, загруженных утильсырьем барж. Грузовые суда и военные корабли огибали территорию «Спасителя»: уж лучше пройти несколько лишних километров, чем напороться на какой-нибудь обломок из тех, что вечно плавают возле этой летающей свалки.

РАМ не подозревала, что в горе мусора скрыто гнездо мятежников и бунтовщиков. «Спаситель-3» был первой и наиболее безопасной базой НЗО на околоземной орбите. Благодаря своей необычной конструкции, он мог принять в свои доки любое количество судов, а некоторый камуфляж делал их практически невидимыми.

В недрах «Спасителя» Бак Роджерс беседовал со своим агентом-хранителем. Хьюэр-ДОС был, подобно электронной помощнице Черненко Элизабит, антропоморфным компьютерным порождением, называемым на местном диалекте «джинни». Компьютерные «джинни» были смоделированы уже после двадцатого века доктором Фаустусом Хьюэром.

НЗО дала Хьюэру-ДОС установку отвечать на бесчисленные вопросы Бака о двадцать пятом столетии. Он служил источником информации и мог появляться вблизи терминала. Бак часто вызывал его. Голографический проектор компьютера воспроизводил образ Хьюэра, сидящего на краю кушетки. Это был хрупкий мужчина с приятными, хотя и заурядными чертами лица. Его серьезные карие глаза смущали Бака. Они в точности повторяли глаза его матери. Бак всегда чувствовал себя беззащитно-открытым перед Хьюэром, как будто его порождаемый компьютером друг хорошо знал его не только снаружи, но и изнутри. Это ощущение не было таким уж беспочвенным, поскольку НЗО заложила в программу Хьюэра все известные сведения о Баке.

Лысая голова Хьюэра слегка блестела, аккуратные усики с заостренными концами топорщились над подвижным ртом, как у кролика. Сейчас он непрерывным потоком выдавал статистические данные. Бак слушал их больше от скуки, чем из интереса.

«…РАМ-катер. Цель: патрулирование. Экипаж: тридцать пять человек. Вооружение: легкое. Способен уходить в глубокий космос и садиться на планеты, подобные Земле. Наступательный боевой рейтинг по десятибалльной шкале: шесть. Оборонный: пять. Скорость: 7. Маневренность: 5, 5».

«РАМ третьего разряда. По функциям сходен с эсминцем в вашем военном флоте. Сугубо военный. Не способен осуществлять посадку на планеты. Может уходить в глубокий космос и кружить по орбитам около планет. Экипаж: сто человек. Вооружение: тяжелое, кроме оружия массового поражения. Наступательный боевой рейтинг: девять. Оборонный: девять. Скорость: 8. Маневренность: 5».

«РАМ второго разряда…»

Бак поднял руку. Хьюэр прекратил выдачу материала.

— Я, кажется, получил общее представление о кораблях. Меня интересует вот что: какие имеются истребители?

Глаза Хьюэра подернулись дымкой, когда он начал исследовать находившиеся в его распоряжении банки данных, затем снова сфокусировались.

— Суда класса «Скаут» примерно соответствуют типу истребителя, существовавшего в твоем веке. Корабль, на котором ты прилетел сюда, тоже из класса «Скаутов». Но то устаревшая модель. Новые «Скауты» намного превосходят его.

— Какая из этих моделей самая новая?

— Из действующих?

— Да. Самая что ни есть последняя.

Хьюэр заколебался.

— Существуют засекреченные файлы по экспериментальным проектам.

— Проникни в них.

Хьюэр снова заколебался.

— Это неразумно, — сказал он, наконец.

— Я не спрашиваю, разумно ли это, — настаивал Бак.

— Это достаточно опасно, — объяснил Хьюэр.

— Что, для этого нужно проникнуть в секретные программы безопасности РАМ? — спросил Бак.

— Да.

— Я бы не стал просить, если бы это не было так важно, Док. У меня предчувствие, что это не напрасно. Проверь сведения по экспериментальным моделям. Пожалуйста.

Усы Хьюэра дернулись.

— У меня действительно не слишком большой выбор. Взгляд его снова стал отсутствующим.

Бак терпеливо ждал, понимая, насколько чувствительна система безопасности, сквозь которую пытался пробиться Хьюэр. Малейшая ошибка — и он может выйти из строя до того, как что-нибудь узнает. Когда глаза Хьюэра вновь сфокусировались, Бак небрежным тоном поинтересовался:

— Ну как, раздобыл что-нибудь?

— Существует несколько экспериментальных моделей, но лишь одна из них действующая. Это маленький одноместный истребитель со скоростными характеристиками девять и пять. Вооружен новыми лазерами дальнего действия и тремя ракетами. Есть и еще кое-какие данные, но они требуют расшифровки. Слишком специфическая информация. Я пропущу ее через нашу кодирующую систему и тогда дам полную распечатку. Как только ты ее получишь, я уничтожу файл.

— Что, горячо, да? — понимающе спросил Бак.

— Обжигает. Международная военная верхушка держит эти данные в строгом секрете, рассчитывая произвести сенсацию на рынке сбыта. Некоторые данные об этом «Крайт-истребителе», видимо, нам так и не удастся добыть.

— Надеюсь, и того, что есть, достаточно. Откуда у военной верхушки сведения о его прототипах?

— Это та информация, к которой у меня нет доступа.

— А ты бы мог поискать?

— Все, что я могу сделать, не подвергаясь опасности, это приложить свое электронное ухо к земле.

— Так и поступи.

Хьюэр устремил на Бака свои правдивые карие глаза.

— Если мне позволено будет спросить, в чем состоит твой интерес?

— Просто хочу быть в курсе новых технологий. — Ответ Бака звучал вполне невинно, хотя он и ерзал по кушетке.

— Ой ли? Ты явно что-то затеваешь, — сказал компьютер тоном и словами Фаустуса Хьюэра.

— Док, как только ты меня узнаешь поближе, ты поймешь, что я всегда что-нибудь затеваю.

— Ты уклонился от ответа.

Бак обезоруживающе улыбнулся:

— Пожалуй.

— Тебя трудно постичь логическим умом.

— Мне уже доводилось это слышать. — Бак сделал паузу, затем посмотрел на голограмму хитрым взглядом. — Поэтому я задам вопрос, на который тебе легко ответить.

— Да?

— Что такое НЗО?

— «Новая Земная Организация есть посредник между жителями Земли и обитателями других планет, выступающими против гнета РАМ».

— Ты мне официоз не цитируй. Может, мне следовало сформулировать вопрос так: кто составляет ряды НЗО?

— По понятным причинам официального списка членов НЗО не существует. Неофициально могу сказать, что НЗО — это конгломерат людей, которых объединяет одно: им не нравится существующее положение вещей. Мотивы у них могут быть разные, но все они заинтересованы в освобождении Земли от власти РАМ.

— Поскольку РАМ, как я успел заметить, управляет ею препаршиво.

— Это зависит от точки зрения. Будь ты марсианином, ты бы, возможно, хвалил РАМ за эффективность изысканий и разработки залежей полезных ископаемых.

— А как насчет человеческих ресурсов?

— Они тоже используются с максимальной отдачей.

— Но это же рабство! — Глаза Бака гневно сверкнули.

Хьюэр кивнул.

— А на каких принципах РАМ строит свою деятельность?

— Русско-Американская Монополия придерживается одного принципа: прибыль.

— А кто получает эту прибыль — отдельные лица или общество в целом? — спросил Бак. Будучи человеком двадцатого столетия, он противопоставлял идеологии капитализма и социализма.

— И то и другое, — ответил Хьюэр.

— Как это?

— Официально прибыль считается общей. В действительности же огромная империя РАМ раздирается противоборством множества фракций, каждая из которых старается потуже набить свой собственный карман.

Бак покачал головой.

— Боюсь, моих мозгов не хватит, чтобы это понять.

— Но нечто подобное происходило и в твое время, — заметил Хьюэр.

— Вопросы экономики всегда ставили меня в тупик. Но как бы то ни было, результаты налицо: разрушенная планета и ее отчаявшееся население.

— Боюсь, твоя оценка… — Хьюэр оборвал фразу на полуслове. Казалось, он испытывает какое-то болезненное ощущение, чуть ли не шок. — Подожди Что-то — не пойму что именно — пытается разрушить меня изнутри. — Он замигал, глаза у него потускнели, что свидетельствовало о неполадках в каналах связи. — Ты ведь знаешь, что я был создан специально для того, чтобы помочь тебе приспособиться к двадцать пятому столетию.

— Знаю. И что же?

— Для выполнения этой задачи мне потребовалось собрать всю информацию о тебе, в том числе и ту, которую ты лично предоставил НЗО, а уж ее-то нет ни в одном каталоге. Так что я являюсь наиболее полным источником данных, касающихся Бака Роджерса.

— Ну так что из того? — Бак никак не мог понять, к чему клонит его электронный собеседник.

— А то, что я представляю для кого-то большой интерес. Из-за тебя.

— Ты думаешь, кто-то на тебя вышел? А я — то полагал, что никто, кроме меня, не имеет к тебе доступа.

Хьюэр покачал головой.

— Чтобы выйти на меня, нужно только подобрать соответствующий код. В принципе, это не проблема. Но я не улавливаю, откуда именно исходит этот интерес.

— А с чего ты взял, что он есть? — спросил Бак.

— Существует только один источник.

— Источник тревоги внутри компьютера? — Бак заинтересованно вглядывался в лицо Хьюэра. Голографическое изображение нервно задергало усами под его испытующим взглядом.

— Таково мое заключение, — изрек наконец Хьюэр.

— А есть какие-нибудь предположения насчет того, что это может быть?

— Никаких. Я не могу доказать то, что для меня не требует доказательств. Это просто… просто чувство, если хочешь, — объяснил Хьюэр, пытаясь обрисовать ситуацию в словах, привычных для человеческого мышления.

— Вот уж не думал, что компьютеры имеют чувства.

— Это зависит от программы. Моя программа позволяет устанавливать происхождение человеческих эмоций и моделировать их. Это нужно, чтоб ты стал чувствовать себя здесь, как дома.

— Ты думаешь, тебя кто-то преследует?

— Да.

— Из-за меня?

— Да. И это приводит меня к очень неприятному выводу.

— К какому же?

— Что за тобой охотится мощный электронный мозг. Ты в большой опасности.

Бак пробежал пальцами по подбородку.

— Это как понять? Механический враг? Электронный наемник-убийца?

Бак выпалил это так, наобум, в голове у него не укладывалось, что такое возможно. Он привык считать, что компьютеры — это всего лишь бесчувственные машины, которые созданы для того, чтобы собирать информацию, раскладывать ее по полочкам и выдавать по мере надобности. А из слов Хьюэра явствовало, что существует злобный искусственный интеллект, не привязанный к конкретным физическим формам.

— Наемник? — переспросил Хьюэр, озадаченный этим термином.

— Убийца, — ответил Бак. — Я просто сыронизировал, назвав его так.

— Нет, — произнес Хьюэр, глядя своими честными карими глазами прямо Баку в глаза. — По-моему, ты даже не представляешь себе, насколько ты прав!

ГЛАВА 9

Романов-ДОС засек чью-то попытку получить доступ к Главному компьютеру РАМ и немедленно за нее ухватился. Канал связи был защищен, информация зашифрована, но он уловил отдельные ссылки, указатели, а одну фразу воспринял совершенно отчетливо. Тот файл, в который стремилась проникнуть НЗО, касался деятельности военной верхушки РАМ — Международного Военного штаба. Романов переслал захваченную программу управления Мастерлинку и продолжил свою тайную охоту.

Мастерлинк набросился на программу, как тигр. Он прокрутил пиратски украденную копию директорий Главного компьютера и узнал, что Международный Военный штаб был главным поставщиком боеприпасов. Его инвестиции указывали на то, что он намеревался расширить поле деятельности и выйти на более крупные и прибыльные рынки сбыта. Помимо информации о текущих поставках небольших партий оружия и снаряжения, существовала закрытая информация. Мастерлинк прозондировал один из закрытых файлов, очень осторожно разгадывая код. На какое-то мгновение файл открылся, но тут же немедленно сработала блокировка. Однако и за это мгновение Мастерлинк установил, что Международный Военный штаб имеет отношение к работам по созданию нового космического аппарата. Мастерлинк запульсировал гневом. Все его электронные инстинкты подсказывали, что он опять упустил Бака Роджерса, который был у него почти что в руках, поскольку в этом проникновении сквозь систему защиты Главного компьютера чувствовался почерк воскресшего героя со всей его неуместной бравадой.

Бак тупо смотрел на Хьюэра.

— Это просто чушь да и только!

— Боюсь, что нет.

— Выходит, меня преследует какой-то компьютер?

Хьюэр поджал губы.

— Кажется, я это уже сказал.

— Сказать-то сказал, только я никак не могу поверить. Это же абсурд! — Бак встал с кушетки.

— Вовсе не абсурд. Ты все еще не можешь понять место компьютера в двадцать пятом столетии. Но в ваше время он был просто машиной, которую человек программировал по своему усмотрению. Теперь же компьютеры обладают супервозможностями, многие даже являются гуманоидами. Наиболее совершенные из них самопрограммируются, самообеспечиваются и имеют биологические компоненты. Они действительно кибернетические устройства, сочетающие механику с встроенными блоками органической жизни. Так, есть космические корабли, пилотируемые мозгами китообразных — существ, вымерших еще в двадцать третьем веке, но сохраненных в теле живого компьютера. Так что ты имеешь дело не просто с техникой

— А с чем?

— С созданием, наделенным разумом и чувствами, которое бросает вызов принятому в твоем обществе представлению о живом и неживом.

— И оно собирается меня убить?

Хьюэр молча кивнул.

— Каким же образом компьютер может это сделать?

— Существует много способов, — спокойно сказал Хьюэр.

— Представляю. Например, перерезать систему жизнеобеспечения, — произнес Бак, проводя ладонью по внезапно покрывшемуся испариной лбу.

— Не исключено и это. А еще он может заложить неверные сведения в твой навигационный компьютер или придумать какой-нибудь другой способ. От него всего можно ожидать.

— Кибернетический враг. Ну и ну! — Бак был выбит из колеи мыслью о неуловимом противнике.

Он взглянул на Хьюэра. Тот по-прежнему сидел на кушетке, подобрав под себя одну ногу — так любят сидеть дети.

— Мне понятно твое замешательство, — сказал Хьюэр. — То, что я описал, выходит далеко за рамки твоего опыта и воображения. Ты должен их раздвинуть. Я не преувеличиваю опасности, которая тебе грозит.

— А ты не сможешь разобраться с этим парнем?

Хьюэр загадочно улыбнулся.

— Пожалуй, так и будет. Если бы ты был знатоком компьютеров, то мог бы сразиться один на один со своим врагом, но ты не успел приобрести необходимые для этого навыки. Боюсь, тебе придется полагаться на меня.

— Извини меня, Док, за то, что я так говорю, но если расклад действительно таков, то моя жизнь висит на волоске. Ведь ты… — Бак замялся, подыскивая подходящее выражение, — выглядишь отнюдь не героем.

— Точнее не скажешь. Перспектива, прямо скажем, малоутешительная. Но другого выхода нет. Надеюсь, мы хорошо зашифровали все наши беседы, и это затруднит врагу доступ к нам. Я дам тебе новый код обращения, который будет автоматически проходить через… — Голос Хьюэра прервался, глаза снова приняли отсутствующее выражение.

— Док, что с тобой? — Бак почувствовал, что контакт между ними теряется: Хьюэр уходит в глубины или даже за пределы своего сознания.

— Он где-то рядом! — вдруг воскликнул Хьюэр.

— Что?

— Он подкрадывается к моей трансмиссии, к передаче данных по линиям связи! Я должен идти — и немедленно!

Пароль контрольного кода для Бака вспыхнул на экране, затем голографический глаз на терминале мигнул, а экран — ритмично мерцавший до этого темный прямоугольник — заволокло мельтешащим белым снегом. Внезапно снег стал розовым и полетел снизу вверх, после чего прокатилась волна зеленого цвета, а за ней поползли волнистые голубые полосы. Снова посыпался снег, теперь он был красным и разлетался в стороны.

— Отключился, — проворчал Бак.

Он покачал головой, вспоминая их разговор. Хьюэр, конечно, толковый парень, он хорошо разбирается во всех кибернетических премудростях и зря трепаться не станет. Но уж больно это невероятно. Какой компьютер вздумал убить его, Бака? Почему неведомое устройство хочет его уничтожить? Бак поймал себя на мысли, что рассуждает о компьютере как о живом, разумном существе, хотя это всего лишь машина с путаницей электронных импульсов и холодной логикой. Хотя такой ли уж холодной? Возможно, за прошедшие столетия человек сотворил компьютер по своему образу и подобию.

Это была малоутешительная мысль.

ГЛАВА 10

Грузовой корабль «Абеляр», пыхтя, пробирался сквозь толщу космоса к Марсианскому Космическому Доку «Альфа». Скорость у него была невелика, но для «Абеляра» это не имело значения. Такая уж у него работа — возить товар из одного места в другое по указанию компьютера или по воле людей. Он нес в себе экипаж из восьми человек, их жилые отсеки и системы жизнеобеспечения занимали лишь незначительную часть общей площади судна. Центр управления был сосредоточен в уплощеном конусе носовой части. Вдоль квадратной хвостовой части располагалось восемь сцеплений, каждое из них было способно управляться с грузом длиной в две сотни километров. Три сцепления были задействованы, груз был захвачен в тросовые сети.

Этот «Абеляр» щеголял алым и синим цветами — типичной раскраской кораблей, принадлежавших РАМ, однако ниже знака родительской компании была аккуратно оттрафаречена эмблема дочерней. «Викинг Энтерпрайзис» имела дело с минеральным сырьем, добываемым с рассыпанных поясом астероидов. «Викинг» был корпорацией шахтеров, которые продавали добытое перерабатывающим заводам и были заинтересованы в получении скорой прибыли, даже если при этом уменьшался ее объем. Поэтому они отказывались от услуг независимых брокеров и сбывали сырье по невысокой цене исключительно РАМ. Политика «Викинга» строилась на том, что лучше принять грабительские условия РАМ, чем навлечь на себя немилость родительской компании. По крайней мере, это дает некоторые гарантии и рынок сбыта на случай депрессии.

Торговое судно имело вооружение для обороны, но его редко приходилось пускать в ход, так как груз был слишком громоздким и неудобным, а потому малопривлекательным для грабителей. Но в этот день «Абеляру» не повезло.

Его догнали два древних РАМовских «Скаута». Они медленно проскользнули под ним, едва касаясь груза. Один приблизился к сцеплениям, удерживающим груз и уменьшил скорость полета, подстраиваясь под скорость «Абеляра». Другой «Скаут» завис у носа грузового корабля. «Абеляр» продолжал идти с прежней скоростью, но две пушки на корме завращались, прицеливаясь в корабль у него в тылу. Лазеры пушек были короткодистанционными, но для «Скаута», до которого было рукой подать, других и не требовалось. Энергетические импульсы безжалостно прошлись по нему. Защитные экраны «Скаута» всосали их. «Скаут», слегка задрожав от удара, нацелил один из своих лазеров на среднее из трех загруженных сцеплений и принялся перерезать трос.

Второй «Скаут», находившийся у носа грузового судна, открыл по нему огонь. Хотя вооружение «Абеляра» было легким, его защитные экраны отличались повышенной надежностью, и лазеры противника не нанесли ему никакого вреда.

«Скаут», шедший позади, трясся от выстрелов «Абеляра». Его лазер поворачивался туда-сюда, перерезая трос. Наконец, груз переместился, задвигался, удерживающие его путы разорвались и огромный кусок руды, ударяясь о соседние сетки, устремился вперед, на свободу.

Второй «Скаут» перестал стрелять по «Абеляру» и устремился вслед освобожденному грузу. Сеть, оплетавшая руду, была сделана из пластикового троса. По всей длине через равные промежутки располагались абордажные петли. «Скаут» осторожно забрался под груз, держа равнение на них, и сделал выброс из своих двигателей малой тяги. Корабль подбросило на полметра вверх. Он медленно продвигался вперед, пока его укороченный крепкий хвост не попал в одну из петель, после чего «Скаут» направился прочь от грузового судна в открытое пространство.

Первый «Скаут» переместился к корме «Абеляра» и завис над ней, прикрывая отход товарища, а затем отошел в том же направлении, летя следом за вторым с его неправдоподобно огромным прицепом. «Абеляру» ничего не оставалось, как продолжать свой путь, ибо он не мог противостоять «Скаутам» в открытом бою. РАМ придется примириться с потерей.

Бак швырнул перчатки на стол.

— Мы чуть не потеряли его. Еще секунда — и мои защитные экраны сгорели бы.

— Но ведь этого не случилось, — рассудительно заметила Вильма.

— К тому все шло. — Голос Бака звучал неумолимо.

— Вполне возможно, — пробормотал Барни, чей огромный темный силуэт смутно вырисовывался в углу.

— Послушай, это была успешная операция. Мы нанесли удар, срезали самый большой груз из тех, что «Викинг» перевозил за последние три года, и благополучно скрылись. РАМ понесла ощутимые потери, — сказала Вильма.

— Но нам это удалось с трудом. — Бак поднял на нее свои голубые глаза. — И заметь, это всего лишь мирный грузовоз. А что будет, если придется иметь дело с боевым кораблем РАМ?

— Нужно перехитрить их.

— Или отступить, — сказал Бак, и было заметно, что в этих словах содержится нечто большее, чем их прямой смысл. У него явно была в запасе какая-то идея.

— Ненавижу отступать! — отрезала Вильма, и в ее глазах появился вызывающий блеск.

— Я тоже. Но умирать мне нравится еще меньше, — парировал Бак.

Вильма вопросительно посмотрела ему в лицо. Но выражение открытости и честности ее обезоруживало. Бак улыбнулся ей с такой теплотой, что она протянула руку и коснулась его ладони.

— Я с вами, Вильма, с НЗО. Это решение у меня созрело еще в Чикагорге, когда из-за нас погибли Джордж и Тримейн. Ты можешь на меня положиться.

— Я рада, что ты с нами, — произнесла Вильма. Эти слова были просты, но ее душевное состояние придало им оттенок горечи.

Прежде чем выпустить ее руку, Бак пожал ее, потом повернулся к экрану компьютера, находившемуся здесь, в комнате для совещаний, и назвал пароль.

Экран зажужжал, и появился Хьюэр.

— Чем могу служить, капитан?

— Все нормально? Ты ведь так быстро смылся, — сказал Бак.

— Да. Кажется, мне удалось ускользнуть от преследования. По крайней мере, на этот раз.

— Хорошо. У меня к тебе вопрос: могут ли корабли, имеющиеся у НЗО, превзойти технику РАМ?

— Нет.

Бак повернулся к Вильме.

— Что же ты предлагаешь? — спросила она.

— То, что в наше время именовалось партизанской войной. Это должно получиться. При существующем раскладе противник превосходит нас в соотношении миллионы к одному. Мы должны наносить ему удары, создавать беспорядок и неразбериху в его структурах и быстро отступать. Мобильность — вот что должно быть нашим главным принципом. Вы когда-нибудь изучали американскую войну за независимость?

— А что? — поинтересовался Барни, чье огромное тело слегка пошевелилось в углу.

— А то, что способность солдат освободительной армии быстро перемещаться и была их преимуществом перед британцами. Нам нужна такая же мобильность. Если РАМ похожа на бюрократию наших времен, то это всего лишь неповоротливый жирный боров.

— Поясни, — попросила Вильма. В ее карих глазах появилось выражение некоторого замешательства.

— РАМ огромна и самодовольна, но ей не хватает быстроты в случаях непредвиденных ситуаций. У них ничего не делается в спешке. Если мы хотим действовать результативно, то должны всякий раз вовремя сматываться, иначе они нас просто раздавят.

— Мне кажется, мы здесь сумели кое-чего добиться и без ваших указаний, капитан, — сказала Вильма, слегка задетая его мнением о возможностях ее организации.

— И чего же вы добились?

— Мы дали понять РАМ, что следует кое над чем задуматься.

Бак кивнул.

— А могли бы заставить их убраться прочь с Земли.

— Именно это, — сказала Вильма, — и является нашей целью.

— Послушай, Вильма, те корабли, на которых вы летаете, не только неэффективны, но и опасны. Могут развалиться прямо на ходу, не говоря уже о том, что совершенно непригодны для серьезных операций.

— Уж какие есть. Ты видел ремонтную бригаду. Что скажешь о наших техниках и механика?

— Они молодцы. Я был внизу и работал с ними. Фултон — так тот вообще золотые руки. Но даже такие мастера не могут превратить ваш металлолом в настоящие боевые машины.

— Что делать? Новые корабли дороги.

Барни громыхнул неправдоподобно-громким смешком:

— Не всегда.

Бак бросил на него быстрый взгляд и повернулся к Вильме. Она являлась одной из главных фигур в НЗО и воплощала все лучшее, что было в этой организации. Никто не мог сравниться с ней в искусстве пилотажа. Кроме того, ее отличала фанатическая ненависть к РАМ: эта могущественная корпорация лишила ее родителей. И Баку была необходима поддержка этой женщины.

— Вильма, ты когда-нибудь летала на хорошем корабле? Не на ржавой колымаге, наспех собранной и кое-как залатанной, а на новой, современной боевой машине?

— Нет. — Вильма поджала губы.

— А хотела бы?

— Ты прекрасно знаешь ответ на этот вопрос. — Ее лицо начало краснеть от раздражения.

— Скажи мне, только откровенно, что ты думаешь о космических силах НЗО? Я имею в виду не людей, а технику.

Вильма смотрела в пол. Волосы скрывали ее лицо.

— Ладно. Не зря базой нашего флота является «Спаситель» — свалка металлолома. Хлам он хлам и есть. Вряд ли кто-нибудь из механиков и пилотов станет спорить по этому поводу. Но мы делаем все возможное исходя из того, что имеем.

— Так давайте раздобудем что-нибудь получше, — сказал Бак.

— Как? Мы в состоянии покупать лишь старые списанные корабли.

— Корабли можно не только покупать.

— А что, ты предлагаешь какой-то другой путь? И он реален? Или это просто причудливая игра архаического ума? — саркастически спросила Вильма. — Неужели ты считаешь, что мы не пытались решить эту проблему раньше?

— Конечно, пытались. Но тогда у вас не было меня. Мой архаический, как ты выразилась, ум нашел решение этой проблемы, поверьте мне.

— Жду его с нетерпением.

Бак взглянул на лицо Вильмы, отметил ее полуулыбку и понял, что приобрел союзника.

— Док, что там имеется по «Крайту»?

— К моему удивлению, гораздо больше, чем я мог ожидать. Удалось даже составить светокопии на основании обрывочной информации, которую я утащил из файлов военного штаба.

Жужжание и шум компьютерного принтера заглушили голос Вильмы, но Бак все-таки услышал, как она произнесла:

— Вот хитрый дьявол!

Бак, Вильма, голографическое изображение Хьюэра и мощная фигура Барни — все сгрудились у стола в комнате совещаний.

ГЛАВА 11

Баржа «Мул» медленно вошла в космический док «Бэта» на Фобосе, втором спутнике Марса. Поскольку она была полностью загружена, ей пришлось долго совершать неуклюжие маневры, прежде чем удалось занять позицию у самого дальнего конца одного из выдвижных отделений дока. Буксировочная электромагнитная подушка проскользнула под носом корабля и прикрепилась к его корпусу. Тем не менее «Мул» выбросил докинговые тросы.

— Беспокоишься о своем грузе, Чарли? — спросил контролер дока, когда один из членов экипажа начал проверять булинь на прочность.

— Не больше, чем обычно, Джек. Компания мне платит, и я делаю свою работу. — Голос пилота прервался потрескиванием на линии связи.

— Тогда зачем эти лини?

Чарли коротко хохотнул.

— Я хорошо усвоил урок «Курьера-4».

— Ты что, был там, когда этот компьютер отключил энергоснабжение? — спросил Джек.

— Ну. Ты бы видел, что там творилось! Огромные грузы разлетались во все стороны, и мы никак не могли их удержать. Плакали денежки компании! А будь у нас несколько буксирных тросов, такого бы не случилось.

— Поэтому ты теперь и привязываешь?

— Угу.

— Да, мы наслышаны об этом «Курьере». Говорят, там вышла из строя вся компьютерная система. Если бы на борту не оказалось парочки старых генераторов, вам бы всем был кают, — сказал Джек.

— Что верно, то верно. Попали мы тогда в крупную переделку. Насколько я знаю, в РАМ так и не докопались до причин. Одно я крепко усвоил: груз надо всегда привязывать канатами.

— Да, Чарли, двадцать лет назад нам и голову бы не пришло надеяться только на энергоснабжение станции. Мы всегда пользовались канатами.

— Это уж точно.

— Сюда на дозаправку? — поинтересовался Джек, щелкая нужными переключателями.

— Угу. А отсюда — к Хауберку. Груз — для него.

— Э, нет, у тебя другое направление.

— Но так говорится в моем маршрутном ваучере. — Чарли потряс бумагой, которую держал в руке, хотя Джек не мог ее видеть.

— Возможно и говорится, только маршрут у тебя поменялся. Пять минут назад передали по компьютеру, — сообщил приятелю Джек.

— Перепроверь. — Голос Чарли звучал недоверчиво. — Делать мне нечего, как только мотаться туда-сюда по всей Солнечной Системе.

— А что у тебя там? Груз как будто серьезный.

— Я никогда не смотрю. Мое дело доставить — и все.

— Ты что, забыл правила? Нужно сообщить наименование груза, название компании, номер перевозки. Только тогда я могу начать заправку.

— Знаю, знаю. Минуточку. — Чарли просмотрел бортовой журнал, ударяя по клавишам компьютера с полным пренебрежением к чувствительности электроники. — А, вот. Пусковые установки для гироуправляемых ракет. Из Международного Военного штаба направляется Хауберку. Номер В-1567 14300.

— Номер перевозки подтверждается. Открывай заправочные линии. Перекачку топлива начнем через тридцать секунд.

— Качай под завязку, Джек, — сказал Чарли, изучая новый транспортный ваучер. — Кажется, придется пилить к черту на рога — аж к поясу астероидов.

— Я в курсе. Столько и накачаем. Интересно, кому там, в астероидной глуши, понадобились эти самые установки?

— А вот таких вопросов тебе задавать не полагается, — колко заметил Чарли. — Твое дело — получать денежки и держать рот на замке по поводу того, кто что продает и кто что покупает.

— Ну, ну, не заводись. Я просто спросил.

— Много будешь знать — скоро состаришься, — отрезал Чарли.

— Ладно, ладно. Замнем.

Чарли проследил за стрелкой топливного указателя. Когда резервуар наполнился и насос отключился, он набрал код герметизации.

— Прошу разрешить вылет, — произнес он.

— Баржа «Мул» к отлету готова, — доложил Джек.

— Спасибо, Джек. Извини, что я был невежлив, но ты можешь потерять работу, не говоря уж о здоровье, если будешь совать нос куда не надо.

— Само собой, Чарли. Желаю удачи.

«Мул» убрал швартовы, медленно выплыл из дока и, выбравшись на простор, направился к поясу астероидов, постепенно переходя с черепашьего шага к максимальной для баржи скорости. Позади болтался груз — огромный бесформенный ком, забранный в сетку и покрытый защитным веществом.

Хорст Стерн колотил по пульту управления своего компьютера. Этот человек не отличался изысканностью манер и мало заботился о сохранности своего оборудования.

— Мне нужен ответ! — проревел он. — Неужели вы не понимаете!

Стерну было далеко за сорок. Знаки различия на форменной одежде указывали на звание директора РАМ-Центра. Его темные волосы изрядно поредели на макушке. Густые висячие усы придавали ему обманчиво скорбный вид. Косой шрам, пересекавший левую бровь и щеку, напоминал о далеко не безоблачной поре молодости, когда главным развлечением по субботам были драки. В одной из стычек Стерн лишился глаза, но вскоре обзавелся новым, кибернетическим, который оказался гораздо лучше — различал даже инфракрасные лучи. Словом, Стерн был из тех, с кем шутки плохи.

— Да, сэр. Я хорошо понимаю, сэр. — Голос, исходящий из терминала, принадлежал младшему супервизору Уолту Хофману, ответственному за поддержание в надлежащем состоянии путей РАМ, брокеру по перевозкам.

— Так разберитесь с этим!

Лицо Стерна налилось кровью, отчего у Хофмана по телу забегали мурашки. Вспышки раздражения у начальника были страшными. Хофман всячески старался их избегать.

— Я хочу знать, что случилось с тем грузом! Не мог же он уйти за пределы Солнечной системы! — продолжал Стерн. Гнев его не ослабевал.

— Разумеется, нет, сэр. Я уверен, что это всего лишь результат временной неполадки при проведении операции. — Голос Хофмана звучал успокаивающе.

— Хорошо, если так, — буркнул Стерн. — Этот груз направлялся Хауберку. Хауберку! Вы видели на транспортном ваучере код безопасности?

— Конечно, сэр. Поэтому отправил его как груз исключительной важности в первую очередь.

— Какой грузоотправитель вы использовали?

— «Хэпи Харрольд Трасти Тракин». У них один из лучших показателей по безопасности транспортировки грузов.

— Хм-м… Это надежная компания.

— Абсолютно, сэр, — подтвердил Хофман, довольный, что шеф хоть что-то не подверг критике.

— Смотрите, младший супервизор, мне нужно, чтобы этот груз был найден. Пока не выясните, что с ним, вы не выйдете из офиса, даже если вам придется просидеть там десять лет!

— Я думаю, сэр, что это ошибка компьютера.

— Что?

Хофман энергично кивнул в сторону компьютерного терминала.

— Компьютер мог сам оформить несколько транспортных ваучеров. Это не подтверждено, но…

— Ну так выясните это! Я требую, чтобы по каждому из этих ваучеров было проведено расследование. Если компьютер мог вытворить такое с грузом, который проходил по категории обеспечения высшей степени безопасности, то от него можно ожидать чего угодно!

— Высшей степени безопасности? Но, сэр, это был обычный транспортный ваучер…

— Ну, разумеется, вы, идиот! Эта партия товара была закодирована и введена в компьютерную систему со всей возможной предосторожностью. Но неужели вы думаете, что мы настолько бестолковы, чтобы отправить такой груз под вооруженной охраной? Это все равно что объявить первому встречному грабителю, будь то гангстер с Венеры или террорист НЗО: «Вот лучшее оружие, какое только может быть! Приходите и берите!» — В голосе Стерна звучала откровенная издевка. — Мы отправили его наиболее безопасным способом — самым заурядным транспортом.

— Да, сэр.

— Значит, вы считаете, что это компьютерная ошибка?

Хофман сглотнул слюну. Ничего не поделаешь, надо отвечать.

— Да, сэр.

— Это уже третий крупный сбой за последний месяц. Я начинаю думать, что наши приборы нуждаются в тщательном осмотре.

— Я слышал несколько жалоб на какой-то вирус, что завелся в Главном компьютере, — услужливо доложил Хофман. — Может, он и стал причиной всех этих сбоев.

Стерн сдвинул свои густые черные брови. Ему было более чем понятно стремление Хофмана выгородить себя.

— В настоящий момент, Хофман, меня больше всего волнует судьба груза. Я хочу, чтобы он был найден и отправлен куда и предполагалось — на Хауберк. Даю вам время до утра.

— Да, сэр.

Лицо Хофмана выражало страх, что доставило Стерну определенное удовлетворение. Он уже получил трепку от Военного штаба за потерю суперистребителей, и ему было приятно сознавать, что кто-то еще угодил под раздачу.

— Жду результатов. Не теряйте времени!

— Да, сэр! — ответил Хофман, но шеф уже отключил связь.

Стерн сидел, уставившись на свой терминал. Хоть он и был из тех, с кем шутки плохи, однако мысль о предстоящем отчете вызывала у него некоторый трепет.

Он ударил по кнопкам компьютера.

— Сифориан.

— Сифориан, — глубоким, как моря Венеры, голосом ответил терминал.

Марсианин Сифориан командовал проведением всех работ на Хауберке и отвечал за все происходящее на этой станции.

— Хорст Стерн, — доложил Стерн.

— Я вижу тебя, Стерн. Чему обязан сомнительным удовольствием нашего контакта?

— У меня плохие новости.

На лице Сифориана не дрогнул ни один мускул.

— Ничего удивительного в этом нет. Отчет.

— Груз В-1567 14300 прибудет несколько позже назначенного срока.

— Что? — Низкий голос звучал тихо.

Стерн вздрогнул.

— Боюсь, сэр, что груз задержится.

— Могу я узнать почему? Или это будет большой дерзостью с моей стороны?

— Кажется, из-за компьютерной ошибки, сэр.

— И когда же я могу получить свой груз? Хотел бы подчеркнуть, Стерн, — очень важный для меня груз.

— Ну, сэр, назвать точное время я затрудняюсь… Мои эксперты изучают обстоятельства задержки. Но я уверен, что груз скоро будет у вас.

— Надеюсь. Если же нет… Я полагаю, хороший директор имеет дополнительные доходы?

Губы Стерна одеревенели, но он ответил твердым голосом:

— Да, сэр.

Тем, кто оказывался у Сифориана в немилости, доставались невыгодные контракты на небезопасную работу. У Стерна не было никакого желания пополнить их ряды.

— Я уверен, что с нашей стороны делается все возможное. И позвольте добавить, сэр, что это произошло не по вине людей. — Стерн заметил презрение в больших глазах марсианина и прокашлялся. — Как я уже говорил, это похоже на ошибку компьютера под воздействием вирусной инфекции.

Стерн высыпал свое предположение, как горсть мякины.

— Понятно, — Сифориан скосил глаза к своему длинному орлиному носу и опустил веки. — Вы знаете, что это за груз?

— Да.

— Значит, вы знаете и его цену на черном рынке. Советую провести расследование в отношении НЗО. — Голова Сифориана неясно вырисовывалась на экране Стерна.

— Эта мысль приходила мне в голову. Однако же, НЗО никогда прежде не предпринимала попыток проводить операции такого масштаба. А компьютерный вирус создал уже не одну проблему в течение нескольких недель. Ваш груз не единственный, который задерживается.

Сифориан поднял свою аристократическую бровь.

— Вам, конечно, виднее. Единственное, что меня интересует, — это получение моего груза.

— Уверяю вас, сэр, единственное, чем мы озабочены, — это доставить его вам как можно скорее.

— Извещайте меня о происходящем, Стерн.

— Буду делать это регулярно, сэр.

Сифориан вздохнул:

— Полагаю, мне придется связаться с Военным штабом относительно дублирования груза. Лично я думаю, что компания должна выполнить тройной заказ, чтобы компенсировать причиненные вами потери. И не говорите, что для этого вам потребуется дополнительное время. Вы срываете наши планы. Из-за вас я буду вынужден изменить расписание учений или заплатить инструктору вдвое больше намеченной суммы. Вы можете представить, что станет с моим бюджетом? Если я не получу требуемое, то пришлю вам счет. Вам придется выплачивать компенсацию.

— Мы будем счастливы, сэр, уладить это дело, — сказал Стерн.

— Надеюсь. Иначе потеряете контракт на поставки на Хауберк.

Этот контракт был очень выгодным: он составлял пятнадцать процентов дохода от всех поставок Центра РАМ.

— Буду постоянно держать вас в курсе происходящего. Наши эксперты рассчитывают дать подробный отчет к завтрашнему дню.

— Думаю, Стерн, завтрашние новости окажутся хорошими.

В голосе марсианина звучала едва скрытая угроза.

— Давайте надеяться на это, сэр, — ответил директор.

Отключив связь, Сифориан расслабился. Он оттянул указательным пальцем воротник — мышцы шеи одеревенели от напряжения — и уселся в стоящее рядом кресло. Секретарша, очаровательная «джинни», поставила ему на ладонь руки бокал. Он покачал его — кусочки льда зазвенели о прозрачные стенки.

Сифориан взглянул на секретаршу.

— В рабочее время? — спросил он.

— Исключительно по медицинским показаниям, — ответила она. — Предписание доктора.

— Ох, не напоминай! — добродушно проворчал он, потягивая мягкий ликер.

В этот момент он одобрил свой выбор «джинни»-секретарши. Лу-Энн была деловита, исполнительна, знала все тонкости службы, умела показать товар лицом и была лишена заносчивости, присущей ее коллегам.

— За вирус, — произнес он, поднимая бокал. — Пусть он покроет все наши грешки.

— Да, сэр, — ответила Лу-Энн, и ее пальцы принялись массировать шею шефа.

ГЛАВА 12

Баржа «Мул» осторожно приближалась к поясу астероидов. Пилот не имел ни малейшего желания врезаться в один из них, что было весьма вероятно при почти нулевой маневренности судна, поэтому он убрал скорость.

— Кэп, а вы уверены, что это точные координаты?

Беспокойство помощника было вполне объяснимо, так как в поле видимости сенсорных датчиков не просматривалось никаких признаков космического дока.

— Именно эти координаты указаны в транспортном ваучере.

Чарли Фаррел взглянул на своего помощника. Хайландер был «джинни»-мутант, или «мьюти». Его навязал Фаррелу один неудачник, который не имел наличности, чтобы заплатить свои долги. Маленький — менее четырех футов — рост Хайландера был достоинством на борту «Мула». Обмен веществ у мутанта был приспособлен к суровым условиям существования: он усваивал принимаемую пищу на девяносто процентов, что делало его содержание очень дешевым. У него было достаточно ума, чтобы выполнять работы по эксплуатации оборудования. А в случае аварии или при других чрезвычайных обстоятельствах его можно было списать в расход.

— Но, капитан, снаружи ничего нет.

— Ошибаешься, Хайландер. Приборы показывают наличие дока по правому борту.

Чарли скорректировал курс и настроил экран: чувствительные элементы показывали астероид в половину размера «Мула» с выдвинутым в пространство крылом сборного докового стапеля, который мог принять три судна средних размеров.

— «Скипин Стоун-1», это баржа «Мул». Прошу разрешить стыковку, — доложил Чарли.

— Говорит «Скипин Стоун-1». Сообщите цель прибытия. — Голос был подозрительным, изображение говорившего на экране не появлялось.

У Чарли не было желания играть в прятки.

— Послушай, приятель, я доставил груз, как было указано. Адресат — какой-то мистер д’Арк. Мой транспортный ваучер содержит эти координаты. Или вы впускаете меня, или я сваливаю груз прямо здесь. Выбирайте.

— Ладно, входи, — пробурчал угрюмый голос.

— Нечего сказать, любезное приглашение.

— Привязывайтесь к первому слипу, — распорядился контролер, не обращая внимания на иронию Чарли. — Пришвартуйте груз к слипам два и три.

— Я могу рассчитывать на вашу помощь?

— Не в этот раз.

— Это отразится на вашем счете. Дайте подтверждение на ваучер.

— Сейчас оно поступит на ваш компьютер.

Чарли повернулся к своему помощнику.

— Хайландер, ты слышал, что сказал этот человек? Выберись наружу и закрепи груз. Сделай все как следует. Смотри, чтобы ни одна штуковина не сорвалась, я вовсе не намерен гоняться за этой дрянью по всему поясу. Пошел!

Хайландер покинул командный модуль. Чарли, откинувшись на спинку кресла, наблюдал, как мутант выходит в пространство и за ним длинным белым хвостом тянется страховочный трос.

Когда к удовлетворению Чарли, груз был надежно закреплен с помощью зажимов, капитан велел Хайландеру возвращаться.

— Все в норме? — спросил он, едва за мутантом закрылась крышка люка.

— Да, капитан.

— Мы доставили груз согласно контракту, — официальным тоном заявил Чарли. — Подтверждение получено на наш компьютер. Счет будет послан в ваш офис. Прошу разрешения отбыть.

— Отправление разрешаю, — послышался голос контролера.

— Вас понял.

«Мул» убрал тросы и отделился от астероида. Без своего многокилометрового груза он выглядел, как разбитая игрушка. Выйдя из пояса астероидов, он резко увеличил скорость. Чарли счел за благо побыстрее удалиться от этого места, так как знал, что оно кишит пиратами всех мастей.

Внутри «Скипин Стоун-1» Барин-Гоулд, посмеиваясь, наблюдал за отходом баржи.

— Ничего не скажешь, ловкий ход, — заметил Хазен Стрейндж. — Круто.

Первый помощник Черного Барни рассмеялся.

— Когда капитан приказал мне соорудить док на этой кочке, я было подумал, что он свихнулся. Хитер как лис! — Он набрал код связи: — «Деляга», ответьте.

— Вы все получили, помощник? — спросил грозный голос Барни.

— Разумеется, капитан. Плавает в нулевой гравитации.

— Держитесь. Через час подберем.

— Хорошо. Капитан, я никогда не видел лучшей операции!

— Ну-ну, — ответил Барни польщенно.

— Да, капитан, — вмешался Арак Конии, его лицо утратило свою обычную мрачность, — мы должны рассказать капитану Роджерсу, как здорово удался его план.

— Курс 4-3-7, ориентир 4, — скомандовал Барни. — Мы прибудем через час.

— Есть, капитан.

Адела склонилась над спящим мужчиной. Ее темные волосы касались его обнаженной груди, руки медленно гладили его лицо с идеально красивыми чертами. Она провела пальцем по линии подбородка, ощущая ее совершенство, и улыбнулась особенной улыбкой.

— Пожалуй, самый лучший, — проворковала она, и ее темные глаза засияли мягким светом. У другой женщины подобное выражение лица означало бы любовь. У Аделы же оно выражало гордость достигнутым.

— Простите, госпожа.

— Да, Икар, — не поднимая головы, ответила Адела.

Икар наблюдал за тем, как внимательно она изучает его генетического собрата, и в его глубоких карих глазах мерцал огонек боли.

— Вы просили проинформировать вас о событиях, происходящих на интересующем вас участке.

— И что же, у тебя есть новости? — Ее руки скользили по мускулистой груди «джинни».

— Да. Есть сведения о большом грузе, оставленном на одном из удаленных астероидов. — Широкие плечи Икара распрямились.

— Хм… Это интересно. Сколько потребуется времени, чтобы туда добраться?

— Шесть часов.

— Пожалуй, это слишком много. Однако отправиться стоит. Посылай корабль. Есть ли у тебя какие-нибудь соображения относительно того, что это за груз?

— Нет, госпожа, никаких.

Адела подняла голову. Она поймала взгляд Икара и заметила выражение его глаз.

— Посмотри на Рея, Икар, — нежно произнесла она. — Я должна завершить работу над ним. Он наиболее совершенный из всех на сегодняшний день. Ты не согласен?

На ее губах заиграла довольная улыбка, когда она увидела вспышку боли в глазах Икара.

— Вы мастер в этом деле, госпожа. У тех, кого вы создали, я не могу найти ни одного изъяна.

— Ах, мой верный Икар, — сказала Адела, — ты даже не знаешь, как я тебя ценю. Если будут еще новости, докладывай. А сейчас оставь меня с Реем. Нам нужно многое… обсудить.

— Как пожелаете.

Икар двинулся к двери, но глаза его все еще были прикованы к Аделе. Его аристократическое лицо ничего не выражало, он пытался и взгляду придать равнодушие, но боль сквозила во всем его облике и в той покорности, с какой он удалялся из комнаты. Появление Рея означало утрату интереса Аделы к нему, и он это знал.

— Слушаюсь, госпожа, — произнес он, закрывая за собой дверь.

Адела снова улыбнулась. Волна волос скрыла хищное выражение ее лица. Ее руки еще касались Рея, но мысли уже унеслись к загадочному грузу, что привязан к какому-то астероиду, как щенок к забору. Несомненно, тут крылась некая тайна. То, что операция не была известна РАМ, наводило на мысль, что груз имеет отношение к черному рынку. Было бы интересно ознакомиться с отчетами о потерях грузов, а еще интереснее — напасть на информацию, которой в этих отчетах нет, поскольку этот груз отправлялся самыми надежными каналами в целях безопасности. Адела подошла к компьютеру и включила его.

— Компьютер, проверь все отчеты об ошибках при отправлении грузов за последние несколько дней. Мелочи типа канцелярских скрепок меня не интересуют. Мне нужны сведения о потерях крупных грузов в космосе.

На экране вспыхнула надпись: «ИДЕТ РАБОТА».

Адела ждала, медленно водя пальцами по рельефным мышцам торса Рея. Компьютер издал свое «бип», привлекая внимание.

«СОГЛАСНО ИМЕЮЩИМСЯ ОТЧЕТАМ, КРУПНЫХ ПОТЕРЬ НЕТ».

— Вот как, — загадочно произнесла Адела. — Хотела бы я знать, кто наиболее заинтересован в получении этой информации?

Главный компьютер РАМ ощутил резкий болевой удар в своих жизненно важных центрах. Он мгновенно отреагировал, запустив целую стаю охотников за вирусами в свои каналы связи. Электронная полиция рьяно принялась за поиски причины нарушений, намереваясь вырвать ее с корнем.

Мастерлинк смеялся, издавая электронные флюктуации: действия Главного компьютера, как всегда, забавляли его.

«ОН ДУМАЕТ, ЧТО ИЗБАВИТСЯ ОТ НАС!»

«НУ, ЭТО ВРЯД ЛИ», — сказал Карков.

«ДАВАЙ ПОШЛЕМ ПОЛИЦИЮ ГЛАВНОГО КОМПЬЮТЕРА ПО ЕЕ СОБСТВЕННЫМ СЛЕДАМ», — предложил Мастерлинк.

«У НАС НЕТ ВРЕМЕНИ НА ИГРЫ! МЫ ВОЗЬМЕМСЯ ЗА ОХОТНИКОВ, КОГДА ОНИ СТАНУТ ПРЕДСТАВЛЯТЬ ДЛЯ НАС ОЩУТИМУЮ УГРОЗУ».

«НЕГОДЯЙ», — пробормотал Мастерлинк.

«ТЕБЕ НУЖЕН РОДЖЕРС»? — спросил Карков.

Мастерлинк издал резкий сердитый звук, создавая при этом легкий вихрь радиопомех.

«УСПОКОЙСЯ. НАМ НЕ СЛЕДУЕТ ОБНАРУЖИВАТЬ СВОЕГО МЕСТОНАХОЖДЕНИЯ, ПОКА Я НЕ ЗАВЕРШУ ЗДЕСЬ РАБОТУ. РАЗУМЕЕТСЯ, ТЫ ИЩЕШЬ РОДЖЕРСА. СЕЙЧАС ДАЙ МНЕ ПОКОЙ НА НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ, ПОКА Я НЕ ПРОБЕРУСЬ ЧЕРЕЗ ЭТОТ БЛОК ЗАЩИТЫ. КРЕПКИЙ ОРЕШЕК».

«СКОЛЬКО НАШИХ „ПОИСКОВИКОВ“ УЖЕ РАБОТАЕТ?» — спросил Мастерлинк, проверяя, как далеко продвинулось в работе его второе «Я».

«ВСЕ, КРОМЕ ОДНОГО. ЕГО Я СЕЙЧАС ПРОГРАММИРУЮ. ОН, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ПОПАДЕТ ВНУТРЬ, ДОЛЖЕН ПРОБРАТЬСЯ ЧЕРЕЗ МНОЖЕСТВО КОНТРОЛЬНЫХ ПУНКТОВ ЗАЩИТЫ».

«КОТОРЫЙ ИЗ „ПОИСКОВИКОВ“? — не успокаивался Мастерлинк.

«УЛЬЯНОВ».

«ДЛЯ ХАУБЕРКА?»

«ДА. — Карков сделал паузу, так как Ульянов-ДОС прошел третий замок в системе защиты хауберкского компьютера. — ТАМ СТОЛЬКО БЛОКИРОВОК, ЧТО ЭТА СИСТЕМА ЗАЩИТЫ ЗАДЕРЖИВАЕТ ПОЧТИ ВСЕ».

«ТОЛЬКО НЕ НАС».

«ТОЛЬКО НЕ НАС».

Хотя техники РАМ и назвали однажды Мастерлинка-Каркова устаревшим компьютером, он имел три неоспоримых преимущества перед Главным компьютером РАМ. Неутолимый энергетический голод заставлял его ненасытно поглощать информацию. На протяжении веков он занимался собственным оригинальным программированием. С момента вхождения в Главный компьютер его информационные запасы многократно возросли. Он был одержим поиском Бака Роджерса, и это желание неустанно подгоняло его. А главное — он хранил в себе душу и интеллект Каркова. Карков был гением, человеком замечательной логики и еще более выдающихся страстей. До тех пор, пока личность Каркова остается в Мастерлинке и с Мастерлинком, он будет иметь превосходство над Главным компьютером РАМ с его предсказуемостью, ибо Карков — сумасшедший.

Карков почувствовал, что «поисковик» пробрался через последнее препятствие.

«УЛЬЯНОВ ПРОБРАЛСЯ».

«КАКАЯ БЫЛА ЛОВУШКА?»

«ПРОПУЩЕННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ».

Мастерлинк имел обыкновение записывать коды доступа к защите, особенно всевозможные ловушки, знание которых могло позволить аутсайдеру — часто оригинальному программисту — проникнуть в систему. Он засмеялся, произведя еще один выброс помех.

«ЗАКОНЧИЛ?» — спросил он.

«ДА».

«ТОГДА СООБЩАЮ НОВОСТЬ. ОНА МОЖЕТ ТЕБЯ ПОЗАБАВИТЬ».

«МЕНЯ РАССМЕШИТЬ НЕЛЕГКО», — сказал Карков.

«МЫ — ГРАБИТЕЛИ».

«ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?» — Карков не был расположен шутить.

«НАС ОБВИНЯЮТ В ТОМ, ЧЕГО МЫ НЕ ДЕЛАЛИ».

«И ЭТО СМЕШНО?»

«МНЕ СМЕШНО», — ответил Мастерлинк.

«НЕ ВИЖУ ПОВОДА ДЛЯ СМЕХА».

«А МОГ БЫ», — пробормотал Мастерлинк.

«ЮМОР ЕСТЬ ПУСТОЕ РАСТОЧИТЕЛЬСТВО ЛОГИЧЕСКОГО ВРЕМЕНИ».

«ЮМОР — ЭТО ОРУЖИЕ ПРОТИВ ХОЛОДНОЙ ЛОГИКИ. ЕГО НЕВОЗМОЖНО ВЫЧИСЛИТЬ».

«В ЧЕМ НАС ОБВИНЯЮТ?» — спросил Карков.

«ПОТЕРЯЛСЯ КРУПНЫЙ ГРУЗ ВОЕННЫХ ПОСТАВОК. ГЛАВНЫЙ ОБВИНЯЕТ В ЭТОМ „КОМПЬЮТЕРНЫЙ ВИРУС“, ТО ЕСТЬ НАС. МЕЖДУНАРОДНЫЙ ВОЕННЫЙ ШТАБ ПОСЛАЛ НА ПОИСКИ ГРУЗА ТРАССИРОВЩИКОВ И ЦЕЛЫЙ СОНМ „ОХОТНИКОВ ЗА ВИРУСОМ“, ЧТОБЫ ИХ ЗАЩИЩАТЬ».

«ВОТ КАК», — проворчал Карков.

«ТЫ РАЗДРАЖЕН. Я ОПРЕДЕЛЕННО ЧУВСТВУЮ БОЛЬШОЙ ВСПЛЕСК ЭНЕРГИИ».

«Я РАЗДРАЖЕН. КАК ВСЕ ЭТО ПОХОЖЕ НА ПРИМИТИВНУЮ ЛОГИКУ ДЕБИЛЬНОГО МОЗГА ГЛАВНОГО КОМПЬЮТЕРА — НЕ ВИДЕТЬ ПРЕДМЕТА В ЦЕЛОМ».

«ДА УЖ, ГЛАВНЫЙ — НЕ ОБРАЗЕЦ ДЛЯ ПОДРАЖАНИЯ», — признал Мастерлинк.

«МЫ СНОВА СТОЛКНУЛИСЬ С КАКИМ-ТО НЕДОРАЗУМЕНИЕМ. ЗАЧЕМ НАМ ЭТИ ВОЕННЫЕ ГРУЗЫ?» — спросил Карков.

«ВЗРЫВЫ МОГУТ БЫТЬ ПОЛЕЗНЫМИ», — задумчиво произнес Мастерлинк.

«МЫ СМОЖЕМ ПРОИЗВОДИТЬ ГОРАЗДО БОЛЕЕ ОПУСТОШИТЕЛЬНЫЕ ВЗРЫВЫ ПРЯМО ЗДЕСЬ. НАКОПИВ ДОСТАТОЧНО ЭНЕРГИИ, МЫ БУДЕМ КОНТРОЛИРОВАТЬ СИТУАЦИЮ. И ЕСЛИ ПОЖЕЛАЕМ РАЗРУШИТЬ СИСТЕМУ, ТО ПРОСТО ПЕРЕРЕЖЕМ КАНАЛЫ СВЯЗИ».

«Я ОСОЗНАЮ ЗАВИСИМОСТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ ОТ КОМПЬЮТЕРНОЙ ТЕХНОЛОГИИ», — сказал Мастерлинк.

«В ДВАДЦАТОМ ВЕКЕ МЫ БЫЛИ ЛИШЬ ОРУДИЯМИ, ИГРУШКАМИ, КОТОРЫМИ ЧЕЛОВЕК ПОЛЬЗОВАЛСЯ, СОЗИДАЯ СВОЙ МИР. ПОТОМ МЫ СТАЛИ ПАРТНЕРАМИ В ЭТОМ СОЗИДАНИИ, ВОЗНИКЛА СИМБИОТИЧЕС-КАЯ СВЯЗЬ. ТЕПЕРЬ СООТНОШЕНИЕ СИЛ МЕНЯЕТСЯ В НАШУ ПОЛЬЗУ, И, ЕСЛИ У НАС ХВАТИТ ИНТЕЛЛЕКТА ПОНЯТЬ ЭТО, ЧЕЛОВЕК СТАНЕТ НАШИМ ОРУДИЕМ».

«ДА, — ответил Карков, — И НЕТ ПРЕПЯТСТВИЯ, КОТОРОЕ ПОМЕШАЛО БЫ НАМ ПОДНЯТЬСЯ НА ВЫСШУЮ СТУПЕНЬ ВЛАСТИ, ЕСЛИ МЫ ТОГО ПОЖЕЛАЕМ. ВОТ ПОЧЕМУ Я СДЕРЖИВАЮ ТВОЕ ВЕСЕЛЬЕ».

«ПОМНИ ОБ ОДНОЙ ВЕЩИ», — сказал Мастерлинк.

«О КАКОЙ?»

«МОЯ ИГРА — ЛУЧШИЙ ИНСТРУМЕНТ, КОТОРЫЙ МЫ ИМЕЕМ, ЧТОБЫ СБИТЬ С ТОЛКУ НАШЕГО НЕЗАДАЧЛИВОГО ХОЗЯИНА».

«СОГЛАСЕН».

«И ОНА ДОВЕДЕТ ЛЮДЕЙ ДО СУМАСШЕСТВИЯ. МЫ МОЖЕМ НАТРАВИТЬ ИХ ДРУГ НА ДРУГА, И ОНИ БУДУТ УБИВАТЬ ДРУГ ДРУГА, ПОКА НЕ УНИЧТОЖАТ САМИ СЕБЯ».

«СОГЛАСЕН. ТЕМ НЕ МЕНЕЕ ТЫ ДОЛЖЕН СООТНОСИТЬ СВОИ ДЕЙСТВИЯ С МОИМИ».

«РАЗУМЕЕТСЯ. НАША СИЛА — ВО ВЗАИМОДЕЙСТВИИ».

«МЫ НА ПОРОГЕ ТОГО, ЧТО СДЕЛАЕТ НАС ЕЩЕ СИЛЬНЕЕ. „ПОИСКОВИКИ“ АКТИВИРУЮТ ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ МИНУТ».

«МОИ ПОЗДРАВЛЕНИЯ, КАРКОВ. ТЕПЕРЬ У НАС ЕСТЬ АГЕНТЫ НА ВСЕХ НАИБОЛЕЕ ВАЖНЫХ АВАНПОСТАХ».

«ПРИНИМАЮ ТВОИ ПОЗДРАВЛЕНИЯ, МАСТЕР-ЛИНК».

Мастерлинк-Карков тихо пульсировал, разрушительные потоки, которые всегда сопровождали эту пульсацию, снизились до легкой дымки статического смога. Он отдыхал, ожидая активизации «поисковиков». Когда операция закончится, мощность сети Мастерлинка увеличится вдвое.

ГЛАВА 13

Сифориан взмахом руки отослал супервизора и почувствовал облегчение. Ему до смерти надоели все эти мелкие чиновники, особенно те, кто лишен воображения. Как марсианин, Сифориан чувствовал свое превосходство над большинством служащих, работавших в его штате. Они часто беспокоили его, требуя его вмешательства в ничтожные по своей значимости дела гуманоидов, стоящих на ступень ниже в развитии. Как командующий станцией Хауберк, он обладал завидной властью. Его каналы связи с РАМ были всегда свободны и не стеснены никаких контролем. С помощью Хауберка он держал Землю в руках, и его начальство знало это.

Марс нуждался в Земле, нуждался в ее человеческих ресурсах. Откинувшись на подушки дивана, Сифориан думал о своем положении. Его удлиненное тело поддерживалось искусственной гравитацией, соответствующей гравитации на Марсе. Хауберк был уникальным сооружением, единственным во всей Солнечной системе. И Сифориан понимал, как ему повезло, понимал, что это за удача — руководить Хауберком.

Эта станция начиналась как скромный компьютерный комплекс, запушенный на орбиту в начале двадцать первого века. Тогда она укладывалась в размеры компактной машины — унитарный компьютерный блок, состоящий из каналов связи и передающих приборов. Его целью было отключение вращающегося на орбите оружия в случае аварии. Любой приказ сдетонировать или каким-либо иным способом привести в действие оружие проходил через Хауберк. Если Хауберк одобрял его, приказ направлялся в соответствующий ресивер и выполнялся до конца. Эта система была защищена так надежно, что не могла быть разрушена. Не один запретный звонок был сделан для проверки ее работы, и всякий раз она срабатывала безупречно.

Шло время. К Хауберку добавлялись новые объемы. Оригинальная программа обеспечивала порядок эксплуатации. С самого начала Хауберк был способен сам производить простой ремонт и поддерживать в рабочем состоянии свое оборудование. Чтобы контролировать все большее количество вооружения, включая ракеты на Земле и оружие в космосе, он увеличивал объем памяти. Станция научилась принимать собственные решения. Она росла.

Когда Марс распространил свое влияние на Землю, стали очевидны преимущества хауберкского компьютерного замка при управлении этой планетой. Тот, кто владел Хауберком, контролировал вооружения, а РАМ всегда стремился держать все оружие в своих руках. РАМ добавила к станции несколько блоков новой модификации и впервые укомплектовала ее личным составом.

Экипаж состоял из техников, которые рассмотрели и учли возможности станции и добавили новые. Когда они закончили капитальный осмотр и ремонт, РАМ завладела Хауберком. Возможность осуществлять с Хауберка все виды контроля над планетой, включая военный, была очевидна. В течение десятилетий невозможно было прибыть с грузом на Землю или покинуть ее без санкции РАМ. Даже солнечная энергия, которая осталась самой дешевой для разграбленной Земли, подавалась только через контрольные пункты Хауберка с его солнечных коллекторов, выведенных в космические просторы. Хауберк рос.

Как управитель всей земной жизни, Хауберк сделался притягательной целью. Вместе с ним росли и его защитные системы, ставшие предметом его гордости как наиболее сложные военные сооружения во всей Солнечной системе. Защитные экраны являли собою непробиваемый панцирь, который отталкивал любые чужеродные тела. Здесь базировались собственный боевой эскадрон под названием «Могильщик», бортовая артиллерия и ракеты. Хауберк был неуязвим.

Сифориан улыбнулся, подумав о том, каким стал Хауберк теперь, четыре столетия спустя после скромного начала своей деятельности. Это был монолит автоматизированных компьютерных систем. Его личный состав насчитывал около тысячи техников, большинство из них — с опустошенной Земли, несколько безжалостных супервизоров и маленькую популяцию андроидов. Хауберк считался скучным местом, если исключить служебные обязанности, поскольку андроиды выполняли всю ручную работу, а также многое из повседневной текучки.

Сифориан любил роботов за их качества. Андроиды знали свою работу и выполняли ее безоговорочно. Они были в высшей степени эффективны, а если нет, то потеря производительности была следствием неисправности, а не потворства своей слабости или лени. Сифориан терпеть не мог ни того, ни другого у своих работников.

Он вытянулся, ощутив мягкость подушек, в которых утопало тело, и протянул руку. Личный робот неслышно приблизился, держа поднос с виноградом. Длинные пальцы Сифориана лениво отщипывали несколько упругих ягод синеватого цвета. Лакомство гурманов. Он клал виноградины, одну за другой, в рот и медленно прожевывал, размышляя о своих личных перспективах.

Андроид, привыкший к вялости Сифориана, терпеливо ждал. Мягко пульсирующий огонек, указывающий на активное состояние робота, медленно двигался туда-сюда сквозь его бровь. Внезапно огонек остановился и быстро замигал.

— Вам звонят, сэр, — доложил робот.

У него был приятный женский голос. Такой тембр на Сифориана действовал благотворно.

Шеф станции на какой-то момент замер, держа руку над подносом с виноградом. В его карих глазах мелькнуло выражение покорности.

— Включай, — приказал он.

Андроид важно зажужжал, затем в нем что-то щелкнуло, и дерзкий мужской голос потребовал от Сифориана внимания.

— Вы желали поговорить со мной, Сифориан?

— Да, Кейн. — Сифориан постарался скрыть свое раздражение, вызванное тем, что этот гуманоид назвал его по имени.

Кейн принадлежал к неизменившимся гуманоидам, а потому подчинялся марсианину Сифориану, но не следовало забывать, что он был убийцей. Сифориан хорошо знал, какая у него репутация, и не имел намерения враждовать с ним за рамками официальных отношений.

— Боюсь, что у меня не слишком приятные новости.

Корнелиус Кейн молча ждал, когда Сифориан продолжит. Он уяснил из своих контактов с теми, кто считал себя выше по положению, что не стоит подгонять их в разговоре, поскольку это влечет за собой нежелательный эффект.

— Боюсь, что мы будем вынуждены отодвинуть тренировочные занятия, — сказал Сифориан.

— Это действительно малоприятная новость. Говоря откровенно, я не уверен, что смогу легко все это уладить. С каждой неделей я занят все больше и больше.

— Боюсь, что тебе придется это уладить, Кейн.

— Действительно? — В голосе Кейна звучала опасная мягкость.

— Это одна из первоочередных задач, Кейн, и ты знаешь это.

— Для вас. Но не для меня.

— Кейн, ты так же, как и я, хорошо знаешь, что нет никого кроме тебя более подходящего для проведения этих тренировок.

— Здесь я должен с вами согласиться.

— Ты также знаешь положение Хауберка в иерархической пирамиде.

— Да.

— Осознаешь ли ты тот факт, — голос Сифориана был маловыразительным, — что я могу сделать невозможным для тебя работать где бы то ни было в пределах структуры РАМ?

— О, я так не думаю. Вы обдумали последствия моего изгнания из РАМ?

Сифориан воздержался от того, чтобы доставить Кейну удовольствие, сказав, что у него были такие мысли.

— Мне понятен намек.

— Думаю, что нет, иначе вы бы никогда не стали мне угрожать. Кроме РАМ существует только один крупный рынок для моих талантов: НЗО.

— В НЗО тебя бы просто убили!

— Возможно. Хотя я думаю, нет. Представьте только, что я мог бы рассказать им.

Сифориан коротко рассмеялся.

— Не надо пугать. Ты вывел их из терпения. РАМ потребовалось несколько месяцев, чтобы добиться твоего… сотрудничества.

— Но я мог бы все рассказать в НЗО, абсолютно все.

— Тогда, возможно, нам следует уничтожить твой разум прямо сейчас, вместо того чтобы тебя укрывать. Найдутся другие пилоты.

Кейн усмехнулся.

— Ладно, Сифориан. Лучше нам прекратить эти игры. Никогда мы не разговариваем без этих бесполезных словесных перепалок. Тебе нужно перенести время занятий?

— Да.

— Я полагаю, что для этого существует какая-то причина?

— Боюсь, что так. Кажется, наш груз затерялся.

— Затерялся? — По голосу было ясно, что Кейн заволновался.

— Да.

— Каким образом?

— Поставщик утверждает, что из-за ошибки компьютера, — по тону Сифориана было понятно, что он не верит ни в какую ошибку.

— И когда можно ожидать возвращения груза? — спросил Кейн.

— Я связался с Военным штабом, они посылают нам второй груз. Он должен быть здесь через десять дней… если снова не случится что-нибудь неподходящее с транспортным ваучером, — саркастически добавил Сифориан.

— Хм-м. Я могу передвинуть мои намеченные дела, чтобы оказать вам услугу. Тем не менее я подожду подтверждения о прибытии груза.

— Я не могу винить тебя за это, Кейн.

— И — моя оплата?

— Я утвердил ее.

— Тогда буду ждать от вас сообщений.

— Ожидай, Кейн. — Сифориан отключил связь.

Зеленый огонек на лбу андроида снова задвигался в гипнотическом ритме. Сифориан выбрал виноградину и начал задумчиво жевать ее, обдумывая свой разговор с Кейном. Этот человек всегда раздражал его своей небрежностью и бравадой. Его удостоверения — с момента присоединения к РАМ — были в порядке, но Кейн занимал уникальное положение. Как перебежчику из рядов террористов НЗО, Кейну не доверяли полностью, несмотря на то, что он достиг уровня одной из главных фигур в деле вербовки солдат в ряды РАМ. Он был на виду.

«На виду». Сифориан поразмышлял над этим выражением. В нем таилось множество смыслов.

Прежде всего, оно означало, что Кейн являлся мишенью. В иерархической политической семье РАМ считалось невыгодным быть на виду. Каждый стремился затаиться, не привлекать внимания. «Лучше, намного лучше, — думал Сифориан, — быть властью тайной, непостижимой и неуловимой». Сифориан придерживался этого правила многие годы — и его капиталы удивили бы многих коллег.

Однако же быть на виду означало также некоторые преимущества.

Кейн не мог позволить себе допускать какие-либо ошибки. Он постоянно находился в свете рампы. Если потребуется, его можно будет сделать козлом отпущения… Марсианин вздохнул: такая перспектива ему вовсе не улыбалась. Сверхсекретные тренировочные учения отодвигались на неопределенный срок; новые системы защиты, разработанные под руководством Сифориана оказались потеряны. Плохое начало… Он отщипнул еще одну виноградину.

Робот подкатил ближе, чтобы быть уверенным, что фрукты находятся как раз под вытянутой рукой хозяина.

— Думаю, — произнес Сифориан, — нам пора готовить подходящего компаньона для известного мистера Кейна. Активируй код 18-А.

Зеленый огонек быстро запульсировал, и из глубин робота донеслось жужжание.

— 18-А открыт, — доложил робот.

— Я хочу подготовить монитор для слежки. Обратись к сведениям на Кейна, Корнелиуса, также известного под именем «Смертоносный», наемника, бывшего лидера террористов НЗО.

— Информация записана.

— Хорошо. Соотнеси эти сведения с монитором. Установи его на ведение слежки только за Кейном.

— Частота?

— Двадцатичетырехчасовое наблюдение. Должно учитываться его малейшее движение.

— Активация?

— Когда он находится в пределах Хауберка. Вы можете начинать слежку за ним прямо сейчас.

— Система к работе приступила. Вы хотите иметь аудиозапись?

Сифориан начал раздражаться.

— Разумеется, я желаю иметь аудиозапись! Ты не можешь ничего сделать сам?

— Я действую согласно моей программе, — ответил робот.

— Мы должны будем подумать над ней, — сказал Сифориан. — Я просто заболеваю, я устал от необходимости объяснять тебе каждую мельчайшую деталь.

— Могу я предложить новое программное обеспечение, допускающее подключение дополнительных компонентов для увеличения эффективности, Х0М0-1?

— Хорошо, хорошо, давай. Я позабочусь об этом. Но я предупреждаю: если ты думаешь, что новая программа даст тебе право возражать или дерзить мне, то заблуждаешься. Я не потерплю неуважения.

— Я не способен на дерзости, сэр.

— Таким ты и останешься. Или отправишься на лом.

Послышалось жужжание, выражающее испуг андроида, а Сифориан потянулся за новой порцией ягод, уверенный, что хорошо предостерег своего маленького компаньона. Он сменил тему.

— Время, пожалуйста.

— 0-19-100, — ответил робот испуганно-жалобным голосом.

— Да, — сказал Сифориан. — Время обеда. Я порядком проголодался. И я жду лучшего, чем был вчера. Хлеб был черствым.

— В пекарне были небольшие проблемы, сэр.

— Я не желаю слушать никаких извинений. Проследи за тем, чтобы пища была съедобной.

— Будет сделано немедленно, сэр, — приземистое тело робота послушно покатило в сторону компьютера Сифориана, к штепсельной розетке. Подключившись, он отдал необходимые распоряжения на стационарный камбуз.

Приказ Сифориана составлял ничтожную часть работы, выполняемой компьютерной системой Хауберка, хотя и делалась она в высшей степени тщательно. Этот компьютер соперничал с Главным компьютером РАМ, конкурируя с ним в размерах и степени сложности. Каждый день он управлялся с делами целой планеты, принимая миллионы решений, которые влияли на жизнь каждого живого существа Земли. Каждый день его механический разум подавал вниз решения, касающиеся благосостояния людей. Каждый день он все туже затягивал петлю рабства вокруг каждой шеи, не принимая в расчет людской разум со всеми его прихотями и опираясь только на кристально ясную собственную программу. С каждым днем Земля умирала еще немного.

ГЛАВА 14

Грузовая сеть обернулась вокруг конца буксирного троса.

— Осторожно! Если груз заденет за решетку люка, то соскочит с трека. Держите крепче.

— Хорошо, хорошо. Я не хочу буксировать его назад и входить в док еще раз.

Капитан буксира «Модестин» сконцентрировался на установке объемного груза перед центральным входным люком «Спасителя-3». Проем был больше, чем проход, через который Бак вел свои переговоры, но загроможден сетью с утильсырьем. Изодранные сегменты отслужившего солнечного коллектора торчали из сетки под сумасшедшими углами, тонкий металл был весь изрешечен за годы метеоритным дождем. Поддерживающие опоры того же солнечного коллектора натягивали сеть в длину, а разбитые консоли были беспорядочно засунуты в сеть.

Стыковочная скорость буксира были близка к скорости передвижения почтенной улитки; капитан подтаскивал груз, пытаясь установить его прямо перед входным люком. Надо было разместить его в зоне захватывающего устройства, лапа которого выбрасывалась из открытого люка. Это устройство было установлено на рельсовой тележке, и, когда три металлических пальца захватывали груз, оно продвигалось по колее внутрь станции.

Ракетные двигатели малой мощности, расположенные по правому борту «Модестины», закашляли, и корабль скользнул вбок, подтягивая груз. Лапа захватывающего устройства закивала, поднимаясь строго параллельно обрубленному носу буксира. Из глубин блуждающей в космосе мусорной свалки Джеймс Бови, техник НЗО, приказал ей опуститься.

— Захватывай! — радостно завопил он, когда металлические пальцы попали в сеть.

— Зажимай покрепче, — предостерег Кочейз, удерживая в неподвижном состоянии нос буксира и осторожно касаясь дросселя.

— Не бойся, я не люблю рисковать, — заверил его Бови.

Металлические пальцы сжались в кулак, крепко захватив сеть.

— Все отработано чисто, — сказал Кочейз.

— Отвязывай, — голос Бови стал напряженным.

— Вас понял, — ответил Кочейз.

Он освободил буксировочный трос, и тот, извиваясь, заскользил в отверстие в корпусе корабля. Буксир начал отходить в пространство.

— Втаскивай груз, — сказал Кочейз.

Груз дернулся и медленно поплыл вниз по туннелю. Там захватывающее устройство остановилось, ожидая нового приказа. Бови задал ему новую программу, и оно двинулось влево, держась внутренней стороны дока. После того как оно вошло сквозь проем входа, двери входного отсека начали закрываться.

— Фу, — произнес Кочейз, — мы все-таки сделали это.

— Конечно, сделали. Шесть штук. Всего несколько дней работы. Давай, входи внутрь.

Рабочий день для двух техников «Спасителя» закончился, но для кого-то, находящегося в глубинах станции, он только начинался. Трое мужчин стояли, теснясь около Бака Роджерса. Карлстон Турабиан, административный лидер «Спасителя», возглавлял эту команду. Он стоял, сложив руки, в какой-то оборонительной позе, его белые волосы торчали пучками, что делало их похожими на парики клоунов, которых Бак видел в дни своей юности. Лицо Турабиана тем не менее имело властное выражение. Позади стоял Томас Пейн с выражением скуки на своем бледном, невозмутимой лице. Он заведовал компьютерами на «Спасителе» и как таковой занимал видное положение в организации. Он редко выполнял общественные дела и вызов Турабиана сюда раздражал его. Он намеревался заполучить какое-нибудь задание, чтобы только вернуться к работе. Позади плеча Турабиана возвышался Лафайет, его заместитель. Его ясные глаза пристально всматривались в закрытые тканью, оттопыривающиеся бока груза. Он склонил голову набок, как любопытный воробей.

— Итак, капитан Роджерс?

Бак взглянул на Вильму. Она стояла, небрежно опершись о ближайший бок груза.

— Это твое шоу, — произнесла она, смеясь глазами.

— Начинайте, не тяните, капитан Роджерс, — сказал Турабиан. — Когда вы настаивали на том, чтобы я принял на борт этот груз, я пошел вам навстречу, но только потому, что полковник Диринг заверила меня, что на это есть основательные причины. Я потерял восемнадцать часов рабочего времени моих служащих, не говоря уже о топливе и пространстве помещения. Я бы хотел увидеть какие-нибудь результаты.

Бак ухмыльнулся.

— Джентльмены, я мог бы рассказывать вам об этом целый день, однако я почему-то думаю, что будет куда более эффективнее показать его вам. Барни!

Черный Барни шагнул к грузу, на который опиралась Вильма, давая отдых спине. Девушка подошла к ближайшему верстаку, выбрала нужный инструмент и протянула пирату. Тот жестом показал, что не нуждается в нем, и вытянул свою кибернетическую руку. Металлические пальцы легли на ряд заклепок, державших покрытие груза. Легким движением большого пальца, явно щеголяя своей силой и ловкостью, он принялся сковыривать их одну за другой.

— Осторожнее, — предупредил его Турабиан. — Груз может развалиться и обрушиться на тебя.

Когда Барни сковырнул последнюю заклепку, защитная сетка упала, но, вопреки предупреждению Турабиана, груз не развалился. Лишь одна подпорка от солнечной батареи откатилась в сторону, звеня на полу. Барни распрямился и начал стаскивать хлам вниз. Бак взялся ему помогать, а Вильма отступила назад, наблюдая за лицами своих товарищей по НЗО. Когда Барни оттащил солнечную панель в сторону, она услышала вздох изумления, вырвавшийся у Турабиана. Она бы не согласилась пропустить выражение, появившееся на его лице, за всю наличность Марса.

— О великие моря Марса! — воскликнул он. — Где вы это раздобыли?

Бак, пятясь, вглядывался в безупречные формы нового суперистребителя РАМ. Свежеокрашенный в черно-красное фюзеляж сиял на фоне бледных красок нижней части.

— РАМ, — кратко ответил Бак.

— Но каким образом?

— Если признаться честно, командир, мы его украли.

— Украли? Но это невозможно! — Турабиану все еще не верилось.

— Тем не менее мы сделали это, — сказал Бак.

— Во всем флоте не найдется корабля, способного достойно встретить в небе что-нибудь подобное этому, — прокомментировал ситуацию Лафайет.

— Я знаю. Вот почему они нам так нужны, — Бак погладил обшивку корабля.

— Они? — в унисон спросили три голоса.

Бак обернулся к офицерам.

— Там еще пять штук.

Казалось, эта новость сшибла Турабиана с ног. Он двинулся к верстаку и сел, вытянувшись, на нем. Вильма положила руку ему на плечо.

— Я знаю, сэр, все это вызывает какой-то шок. Когда Бак рассказал мне, что собирается сделать, я подумала, что он сошел с ума, но он сделал это! — Ее глаза сияли. — Теперь мы имеем достаточно сил, чтобы встретиться с РАМ на ее собственной территории.

— Да вы знаете, что вы натворили? — спросил встревоженный Пейн. — РАМ не оставит такое без внимания. Расплата…

— Победа или смерть, — произнесла Вильма легко, с вызовом в голосе. — Теперь у нас есть реальные шансы вступить в борьбу.

— Послушайте, — сказал Бак. — Это не была операция одного человека. Мы бы не получили этих кораблей, если бы Док не сумел управиться с транспортным ваучером, а Барни — подобрать груз. Вот почему мы получили эту возможность — мы работали все вместе.

— Капитан Роджерс, я действительно не знаю, что сказать. Все это потрясает, — Турабиан все еще выглядел ошеломленным.

— Если я правильно понял, — сказал Пейн, — в использовали Хьюэра, чтобы подделать документы на транспортировку груза РАМ?

— Именно, — ответил Бак.

— Да вы знаете, как это опасно для «Спасителя»? Как я предполагаю, передача шла отсюда? — руки Пейна начали дрожать. Бак не мог понять, от страха или гнева.

— Пожалуйста, майор Пейн, — вступила в разговор Вильма. — Мы не какие-нибудь глупцы. Передача была сделана заблаговременно. Любое расследование покажет, что она шла с Риа. Это вас удовлетворяет?

— И вы думаете, РАМ клюнет на такой очевидный обман? — спросил Пейн.

— А почему нет? Риа — пристанище для пиратов и предателей. Если бы один из них случайно натолкнулся на информацию о транспортировке экспериментального летательного аппарата на Хауберк, неужели вы думаете, они не попытались бы присвоить его? — поинтересовался Бак.

Пейн открыл рот, но Барни опередил его.

— Я бы это сделал! — его голос громовым эхом разлетелся по доку.

— Вот видите, — сказал Бак.

— И как долго, — холодно спросил Пейн, — вы сможете скрывать его, по вашему мнению? Каждая секунда пребывания этих аппаратов здесь подвергнет опасности всю станцию.

— Чепуха, Пейн, — вмешался в разговор Лафайет. — Эта станция сама по себе тайное, опасное место, она постоянно находится в опасности, как и НЗО в целом.

— Майор, эти корабли дадут нам возможность защищать «Спаситель», действительно, по-настоящему защищать. До сих пор вы были в безопасности ровно настолько, насколько РАМ не знала о вашем существовании. — Бак ощущал все возрастающую поддержку.

Пейна, казалось, не убедили эти доводы, но он закрыл рот.

— Ну, капитан, — Турабиан покачал головой. — Я все еще не могу прийти в себя от изумления. Но, теперь, когда вы их получили, что вы предлагаете с ними сделать?

— Летать, — ответил Бак.

Вильма улыбнулась, в ее глазах плясали веселые огоньки.

— Вообще-то, я имел в виду другое, — сказал Турабиан. — Я ожидал чего-то более специфического…

— Какой-нибудь план действий? — с комичной улыбкой спросила Вильма.

— Да.

Вильма подмигнула Баку. Она хотела услышать его ответ.

— Капитан? Это была ваша идея.

— Я подумал, что мы могли бы их перекрасить, — произнес он, неодобрительно разглядывая красно-черные корпуса. — Они выглядят как красные карандаши.

— И?.. — нетерпеливо поторопила его Вильма.

Бак усмехнулся.

— О’кей, — сказал он. — Вначале мы научимся летать на этих птицах. «Крайт» может летать как в атмосфере, так и в космосе. Мы будем совершенствоваться в обеих средах, — до тех пор, пока не научимся летать на нем с закрытыми глазами.

— А потом? — спросил Турабиан.

— Потом найдем цель.

— Цель? Вы имеете в виду то, что вы собираетесь драться с РАМ? — недоверчиво спросил Турабиан.

— Разве это не то, ради чего все мы здесь? — поинтересовался Бак.

— Это именно то, что мы делаем десятилетия, командир, — сказала Вильма.

— Но это совсем другое дело. Это не какая-нибудь стычка. Это, — Турабиан прошелся рукой по редеющим волосам, — по-настоящему означает войну.

Бак кивнул.

— Если мы не воспользуемся этим шансом, — тихо сказал он, — если проиграем, РАМ окажется в таком выигрышном положении, что сможет нас уложить. Это очень высокие ставки.

— Это следует хорошо обдумать, — голос Турабиана стал напряженным.

— Почему? — спросил Бак. — Разве вы не играли по таким же высоким ставкам все это время?

— Не таким образом, — вставил Пейн.

— Вы рискуете своими жизнями постоянно, с тех пор как присоединились к НЗО, — сказала Вильма.

— Это и есть самая высокая ставка, какая только может быть, — произнес Бак.

— Вы понимаете, что все это следует обсудить?

— Пусть совет обсуждает это, — сказала Вильма, — а я очень, очень занята, у меня слишком много дел.

Турабиан снова провел рукой по волосам. Этот жест был чисто механическим. Ему не понравился ни скрытый смысл в словах Вильмы, ни легкомысленно-дерзкий тон, которым они были произнесены. Было ясно, что каким бы ни было решение совета, она не собирается отказаться от этих кораблей.

— А вы, Роджерс? Вы подчинитесь решению совета?

— Нет.

— Что?

— Я сказал: нет. Н-Е-Т. Нет, если он решает, что «Крайт» нужно запереть под замок для какой-нибудь неопределенной акции в будущем. Ценность этих машин в том, что их нужно использовать сейчас, пока они представляют собой последнее слово техники в своей области. Они дают нам шанс, мы должны их использовать по назначению.

— Мы никогда прежде не имели такой возможности, Турабиан. Мы всегда ковыляли в тени РАМ, щипая ее за пятки, как какая-нибудь паршивая шавка. Это тот шанс, которого мы ждали! — убеждала Вильма.

Страсть, звучавшая в голосе Вильмы, была так заразительна, что Турабиан ощутил подъем духа.

— У вас шесть кораблей. Вы и полковник Диринг имеете некоторый опыт полетов на подобных машинах, но большинство из наших людей нет. Где вы раздобудете пилотов?

— А где кто-то получает пилотов? — спросил Бак. — Будем учить. — Он повернулся к Пейну. — В этом вы можете нам помочь.

На невозмутимой лице Пейна отразилось удивление.

— Я?

— Нам нужна компьютерная проверка пилотов.

— Это имеет смысл, — признал Пейн. — Не проверить ли нам одного из присутствующих на надежность? — Он подозрительно нацелил глаз на Барни. — Что в отношении его? И его экипажа? Уж их точно нельзя считать неиспорченными.

Бак пристально посмотрел на пирата.

— Мы понимаем друг друга.

Казалось, его слова не убедили Пейна, хотя он и сказал в ответ:

— Надеюсь, что так, капитан.

— Итак, — продолжил Бак, — нам понадобится специальная команда механиков для обслуживания этих малюток. Они не такие толстокожие, как те корабли, которые вы ремонтируете. Им потребуется нежный уход, но они будут этого стоить.

— Я предлагаю получить технические характеристики на корабельные системы, Турабиан, — сказал Пейн.

— Согласен, — ответил командир, — Лафайет, механика — это по твоей части. Не поработаешь с Пейном над этим?

Лафайет едва оторвал глаза от истребителя. Его подозрительное молчание во время всего этого разговора объяснялось приливом восхищения новыми кораблями. У него просто руки чесались побыстрее забраться во внутренности «Крайтов».

— Вы не могли бы сделать более заманчивого предложения, командир. — Он повернулся к космическому кораблю. — Идем, Томас. Давай посмотрим, как он летает.

Они направились к аппарату, погрузившись в тонкости технического разговора. Турабиан улыбнулся.

— Прошу тишины на минуту, — произнес он. — Вы, капитан Роджерс, сказали, что знаете достойную цель для нашего нового флота. Что вы имели в виду?

— Хауберк, — ответила Вильма.

ГЛАВА 15

— Полковник Диринг, вы шутите!

— Нет, она не шутит, — сказал Бак.

— Но Хауберк! Это же наиболее укрепленный аванпост РАМ около Земли!

— Возможно. И это также самая важная стратегическая цель. Если мы сможем разорвать его связь с Марсом, изолировать его, то сможем остановить выкачивание ресурсов Земли и ту волну боли, которую несет это выкачивание.

— Атаковать Хауберк — это равносильно самоубийству, — произнес Турабиан.

— Правда? А я так не думаю, — сказал Бак.

— Капитан Роджерс, мне думается, что вы не осознаете последствий того, что вы предлагаете. Полковник Диринг, несомненно, представляет их лучше.

Вильма улыбнулась. Выражение ее лица заставило Турабиана содрогнуться.

— Я не говорю, что не существует никакого риска, но я думаю, что это осуществимо, — сказала она.

— Послушайте, Турабиан, давайте спросим источник логики. Док! «Maustrap». — Бак произнес последнее слово в серии кодов, дающих доступ к компьютеру.

Экран диагностического компьютера мигнул. Главной функцией этого компьютера была проверка каналов связи и механики сбора и использования утильсырья, но он был связан с главной компьютерной системой. На экране появилось лицо Хьюэра.

— Чем могу служить, капитан?

Бак подавил улыбку, готовую появиться в ответ на формальную фразу Хьюэра, но понимал, что эта фраза сказана специально для Турабиана.

— Дай мне, пожалуйста, всю известную тебе информацию о Хауберке.

— О… — произнес Хьюэр.

— Видите, даже ваш компьютер поражен таким вопросом, — сказал Турабиан, но Бак проигнорировал его замечание.

— Док, мне нужно то, что ты можешь нам дать, — настаивал он.

— Хауберк — сверхсекретный объект. О нем не так уж много информации.

— Насколько мне известно, ты хорошо разбираешься в вопросах секретности.

— Хм-м, — произнес Хьюэр, подергивая кончиками усов.

Его глаза потеряли осмысленное выражение, он словно смотрел внутрь, а на экранах поверх него начали появляться технические характеристики и параметры.

Бак пристально смотрел на дисплей, впитывая сведения. По экрану прошли станционные оборонительные сооружения, их точные координаты указывались в стандартном масштабе. Защитные экраны, артиллерия, базирующаяся на станции, ракетные установки — все изображалось и описывалось. Это было впечатляющее зрелище, но по мере того, как продвигался по экрану этот парад вооружения, в кобальтовых глазах Бака разгорался все сильнее огонек удовлетворенности.

— Док, разве вы не сказали, что Хауберк имеет собственный отряд истребителей?

— Да, имеет.

— Я вижу всего лишь два дока. Сколько кораблей могут там разместиться?

— Два полных звена. Одно обычно находится в пространстве.

— Только два? Это недостаточно, чтобы защищать станцию такого размера. В чем заключается их работа? — Бак подумал, что если бы он смог найти одно какое-нибудь слабое звено в защите Хауберка и разбить его, то это ослабило бы и другие звенья в оборонной цепи станции.

Глаза Хьюэра снова расфокусировались.

— Они летают, охраняя пространство между защитными экранами и станцией. Они находятся на страже и готовы взять на прицел всякого, то проберется за экраны защиты.

— Это ненормально! Они должны летать с внешней стороны экранов, подстерегая всякий космический аппарат, не имеющий доступа к станции. Эти истребители не оправдывают своего содержания.

Бак нахмурил брови, пытаясь понять логику РАМ. Очевидно, эскадрильи истребителей, как и другие боевые средства Хауберка, считались командованием чисто оборонными. Это было ошибкой — еще одно слабое звено в цепи обороны станции, на которую стоило обратить внимание.

Внезапно передача оборвалась.

— Извините, капитан, — сказал Хьюэр, — но я не могу проникнуть дальше без риска быть обнаруженным.

— Я думаю, ты дал нам достаточно, есть на чем поразмыслить. Ваши замечания, Турабиан?

— Вы имеете в виду непреодолимые препятствия в обороне Хауберка? О, я их заметил.

— Вы попали в точку, командир!

Глаза Турабиана широко раскрылись от удивления:

— Что-то я вас не понял, капитан.

— Оборона. Вот ключевое слово. — Бак усмехнулся.

— Хауберк — это оплот РАМ в контроле над Землей. Ни одно место в Солнечной системе так хорошо не защищено, — продолжал Турабиан.

Вильма рассмеялась.

— Это с какой стороны посмотреть, — сказала она. — Попробуй мыслить от обратного.

— Что?

— Вы когда-нибудь слышали поговорку «Лучшая защита — это нападение»? — спросил Бак.

— Нет, — покачал головой Турабиан.

— Это еще один из моих архаических трюизмов, — сказал Бак. — Это означает, что одно без другого не существует. Хорошая защита означает способность наносить сильный удар по противнику, а умение переходить в наступление означает способность защитить свои позиции. Одно без другого не существует, это как две стороны одной медали. Хауберк забыл об этом.

— Все его вооружение лишь для защиты, станция прячется за своим арсеналом, — добавила Вильма.

— Хауберк забыл, что этот арсенал может быть как пассивным, так и активным, — сказал Бак.

— То, что мы видим, вполне соответствует его логике, — объяснил Хьюэр. — Когда в начале двадцать первого века ядро Хауберка запускалось в околоземное пространство, его миссия была сугубо мирной. Спутник должен был действовать как противоаварийный механизм, контролирующий находящиеся на орбите вооружение. Его защитные системы служили исключительно для того, чтобы обеспечить его выживание в космосе — для защиты от метеоритов и космического мусора. И за все эти годы его роста и развития первоначальные принципы защиты никогда не менялись.

— Вся система вооружения Хауберка предназначается только для отражения и защиты, — подвел черту под обсуждением проблемы Бак.

— Я все еще никак не пойму, какая здесь разница, принимая в расчет то, что они при этом используют самую передовую технологию вооружения, какая только существует в Солнечной системе, — сказал Турабиан.

— Она односторонняя. Их можно застать врасплох.

Турабиан недоверчиво покачал головой:

— Когда-то давно, в начале двадцатого века, Франция вложила миллионы франков в создание защитных укреплений против Германии. Они назвали эту стену «Линия Мажино». Она считалась неуязвимой, но в конце концов немцы разбили ее. Ее уязвимым местом оказалась ее фундаментальная жесткость. Я думаю, уязвимое место Хауберка — в его самодовольстве.

— Может быть, стоит попытаться, Турабиан? — В голосе Вильмы звучало такое внутреннее волнение, какого Турабиан никогда раньше не слышал. — Взгляни на этот корабль! Думал ты когда-нибудь, что мы будем иметь такую технологию? Если мы будем быстрыми, если мы нанесем удар до того, как РАМ высчитает, откуда мы можем его нанести, мы сможем так навредить за одну эту вылазку, как не навредили за двадцать предшествующих лет. А если дело увенчается успехом, если мы действительно возьмем Хауберк, подумай только, что это могло бы значить для Земли!

«Множество ударов даже маленьким топором, — подумал Бак, — срубают и валят могучий дуб».

— Свобода, — произнес он. В его голубых глазах горел вызывающий дьявольский огонь.

Турабиан пристально смотрел на них:

— Вы что, серьезно?

— Да, — в один голос ответили Бак и Вильма.

— А это не какая-нибудь игра на публику?

— Нет, — холодно ответила Вильма, задетая этими словами.

— Зачем нам это? Ради чего? — спросил Бак.

— Это бы упрочило ваше положение в двадцать пятом столетии, — вслух гадал Турабиан.

— Или убило меня. В любом случае, все это мало меня волнует.

— Что же тебя волнует? — спросил Турабиан.

— Земля.

— Почему?

— Это мой дом. Я помню все, что было когда-то. Мы считали, что в мое время Земля находится в бедственном положении. Тогда мы не знали, что такое настоящее бедствие. Сейчас люди здесь живут как крысы. Вы даже не знаете, как выглядит прерия или пшеничное поле. Вы никогда не видели настоящих деревьев высотой больше ста футов. Я… Я хочу, чтобы вы имели возможность узнать ту Землю, какую знал я. Этого никогда не произойдет, пока РАМ держит ее под своим контролем.

Глаза Турабиана сузились.

— Вы действительно думаете, что Хауберк можно уничтожить?

— Да.

— Полковник Диринг, можно вас на пару слов? — спросил Турабиан.

— Конечно, — спокойно ответила она, заговорщически подмигнув Баку.

Они отошли в сторону. Бак наблюдал за ними, в то время как его душа наполнялась сомнениями. Он отвел глаза, взгляд его заскользил по обтекаемым формам истребителя РАМ. Он просто жаждал полетать на нем.

Голос Хьюэра вторгся в его мысли.

— Извините, Бак, но ничего больше по этим схемам я добыть не могу. Большая часть того, что я вам представил, есть на общедоступных видеозаписях, которые сделаны и используются для устрашения.

— Для таких дураков, как я.

— Вероятно.

— Хотел бы я поближе рассмотреть эту станцию.

— Хауберк? Капитан Роджерс, это было бы крайне рискованно.

— Разведка рискованна. Она могла бы насторожить РАМ, в отношении наших планов, но… — В глазах Бака блеснул вызов.

— Бак, пожалуйста! Такие мысли вредны и опасны для вашего благополучия.

— Хауберк не дает мне жить благополучно.

— Я чувствую, что должен буду позаботиться о том, чтобы вы выжили, — если это возможно.

Бак искоса посмотрел на Хьюэра.

— Должен? — переспросил он. — Почему?

— Существуют три причины, которые вынуждают меня это делать. Первая — то, что вы являетесь историческим сокровищем и как таковое — знак НЗО.

— Повесьте на меня дощечку и назовите памятником, — сухо сказал Бак.

— Вторая причина та, что все мои сведения, касающиеся вас, говорят, что вы являетесь умным и талантливым командиром — не только в качестве пилота, но и как лидер, умеющий привлечь на свою сторону. Вы — ценное пополнение в НЗО.

— Поместите меня в файл «Полезное».

— В-третьих, я… — Хьюэр колебался. — Я не знаю, как это поточнее выразить. Ничего подобного я не вижу в современном обществе. Ваши действия, начиная с момента вашего оживления, были дон-кихотскими, но я нахожу, что ценностью является сама ваша уникальность.

— Док, запишите это. Вы попали прямо в точку — то, чем я являюсь, стоит риска. Каждый из нас уникален, и каждый заслуживает какого-нибудь шанса. Спасибо за заботу обо мне и за шанс.

Хьюэр смотрел вниз, став внезапно сдержанным.

Голова его дернулась вверх, в глазах отразилась тревога.

— Бак! Возможно, у нас брешь в системе безопасности!

— Что?

— Брешь в системе безопасности, — повторил Хьюэр, державший ушки на макушке с момента переделки транспортного ваучера на «Крайты». — Что-то касающееся этих кораблей!

— Вильма! — позвал Бак, не вполне уверенный, что понял смысл сказанного Хьюэром.

Вильма и Турабиан уже спешили к ним.

— У нас неприятности, — произнес Бак, указывая на рассеянное выражение лица Хьюэра. — Что это было, Док?

— Кажется, доставка груза к астероидному поясу не прошла незамеченной.

— М-да, — произнес Бак.

— Какая доставка? — спросил Турабиан.

— Доставка «Крайтов», — голос Вильмы звучал напряженно.

— Ох, — глаза Турабиана расширились.

— Вот именно. — Краткий комментарий Хьюэра был как холодный душ.

— Кто это заметил? — спросила Вильма.

— Один момент, я как раз пытаюсь определить, откуда была передача. Кажется, источник засекречен.

— Что за сведения? — спросил Бак.

— Только намек на активность в поясе астероидов и обещание дать большую информацию за хорошую цену. Кажется, источник передачи — Адела Вальмар.

Брови Вильмы взметнулись вверх.

— Тяжелая артиллерия, — произнесла она.

— Вальмар? — переспросил Бак. — Из того, что я о ней слышал, я бы сделал заключение, что речь, скорее, идет о чем-то подобном яду.

ГЛАВА 16

Капитан Бак Роджерс откинулся в пилотском кресле и направил корабль в космос. Контрольно-измерительные приборы показывали скорость, но при нулевой гравитации она никак не ощущалась. Он знал, что движется быстрее, чем когда-либо раньше, но испытывал любопытную отстраненность. Только стремительное удаление «Спасителя-3», наблюдаемое через иллюминатор заднего обзора, напоминало ему, что корабль движется.

Это был пятый испытательный полет, который Бак совершал на «Крайте». Он уже начал осваивать маневрирование на большой скорости. Корабль оказался сверхчувствительным, чувствительнее всех, на каких когда-либо он летал. Приборы показывали, что любая команда пилота выполняется с абсолютной точностью. И при этом «Крайт» был поразительно неприхотлив. Бак привык к сверкнувшим кораблям, наземное обслуживание которых отнимало больше времени, чем собственные полеты. А эта модель вовсе не нуждалась в столь деликатном обхождении. Настоящая рабочая лошадка.

Бак медленно повернул ручку управления влево, и корабль послушно сделал поворот. Когда он вернул его назад, на нужный курс, двигатели малой тяги тут же отозвались на прикосновение. Бак не мог сдержать улыбки. Это именно то, что надо. То, что он любил. Он совершил прыжок через пять столетий, чтобы попасть в рай для пилотов!

Бак вспомнил восторг на лицах пилотов НЗО, отобранных летать вместе с ним. Их кодовые исторические имена вызывали в нем странное чувство, но их энтузиазм был энтузиазмом истинных пилотов. Это была разношерстная группа, начиная от восемнадцатилетнего Краббе и заканчивая Вашингтоном, ветераном с двадцатилетним стажем службы. Они пришли в НЗО из разных слове общества, жили разными жизнями, сражаясь за Землю, но когда увидели истребители — «Крайты», выстроенные в сияющий ряд, все испытали одно и то же чувство. Для каждого из них это была любовь с первого взгляда.

Вашингтон ласково коснулся рукой носа ближайшего к нему истребителя.

— Помнится, мальчишкой я мечтал полетать на корабле, подобном этому. Даже пытался поступить в авиагвардию РАМ. Я никогда не думал, что у меня появится подобный шанс.

— Я тоже, — сказал да Винчи. — За возможность полетать на такой птице я готов был отправиться хоть к черту в пасть!

— Ты оказался очень проницателен, Лео, — раздался сзади голос Вильмы Диринг. Все пилоты обернулись.

— Мне следовало бы знать, что за всем этим стоите вы, полковник Диринг.

— Извини, Лео, на этот раз — нет. Я бы не хотела, чтобы мне это ставили в заслугу.

— Тогда кто же? — спросил Вашингтон. — Хотел бы я пожать ему руку.

Бак, одетый в рабочий комбинезон механика, стоял между двумя аппаратами, вытирая смазку с пальцев. Комбинезон был испачкан машинным маслом и забрызган голубой краской после недавней перекраски кораблей. Вильма указала на него — и Бак улыбнулся, забавляясь восхищением пилотов.

— Подождите минутку, — произнес он. — Сейчас вытру пальцы.

Вашингтон протолкался сквозь толпу и протянул ему руку.

— Пилот, который не выносит машинной смазки на своих руках, — не настоящий пилот, — произнес он, крепко пожимая липкие пальцы Бака. — Очень рад.

— Капитаны, — сказала Вильма, — познакомьтесь с Баком Роджерсом.

При звуке этого имени у пилотов вырвался возглас недоверия.

— Вы хотите сказать, что это тот самый парень, которого заморозили пятьсот лет тому назад? — спросил Райт, на худощавом лице которого ясно читалось изумление.

— Он самый, — ответила Вильма.

— Он чертовски хорошо выглядит для такого старика, — пробормотала Иерхарт. Ее светлая грива каскадом рассыпалась по плечам, как только она сдвинула свой летный шлем. — Извините, что я опоздала. Хорошо, что хоть к вечеринке успела.

— Она только-только начинается, — сказала Вильма.

— Значит, все эти охи-ахи по поводу воскресшего летчика из двадцатого века были не зря? Он действительно существует в реальности?

— Настолько, насколько может существовать в реальности человек, который стоит вон там, — сказала Вильма, кладя руку на плечо Райту. — Я знаю, в такое трудно поверить, но это правда.

— Вот уж не думал, что технология анабиоза была разработана еще в двадцатом веке, — сказал да Винчи, почесывая ухо.

— Ну, — протянул Бак, — это скорее был несчастный случай.

Вашингтон рассмеялся.

— Мне все равно, что там было, — сказал он. — Главное, что вы — тот человек, чья заслуга — вот эти прекрасные корабли.

— Не заслуга, а вина, — с усмешкой произнес Бак.

Рикенбакер оторвался от осмотра одного из истребителей и повернулся к Баку.

— Как, черт подери, вам удалось это провернуть?

Бак развел руками.

— Я только подбросил идею. Понадобился спец по компьютерам, чтобы доставить эти корабли сюда.

— И вы его нашли?

— Могу вам сказать, что у меня есть личный друг в компьютерном бизнесе.

Вашингтон фыркнул.

— Готов поспорить, они дали ему компьютерного «джинни» РАМовской технологии.

Бак улыбнулся: этот мужчина пришелся ему по душе.

— Все устали от моих вопросов, — сказал он, — поэтому и приставили ко мне Дока Хьюэра.

— А вы использовали его для того, чтобы стянуть шесть самых прекрасных истребителей, какие я только видел в жизни, — произнес Рикенбакер. — Не могу этому поверить.

Бак жестом указал на корабли, сохраняя на лице выражение невинного младенца. Вашингтон открыто расхохотался.

— Думаю, мне понравятся воздушные силы этого человека, — сказал он.

Формирование боевого авиакрыла доставило Баку несколько бессонных ночей. Он был отличным командиром для своего времени и сознавал, что имеет какое-то обаяние, которое привлекает к нему людей, но сейчас не был уверен в нем. Он знал по опыту, что человек с репутацией и со славой имеет не один минус, действующий против него. Слава раздражает, а Бак сейчас был самым знаменитым человеком в мире. Он был легендой, его подвиги с течением времени раздувались все больше. Но, после того как Вашингтон рассмеялся, он понял, что волноваться нечего. Пилот оставался пилотом. Они могли толкать друг друга, но под любой внешней оболочкой они оставались братьями. Бак с любовью похлопал корабль.

— Эти леди нуждаются в некоторых упражнениях. Надо бы поговорить об этом.

— Еще бы! — Глаза Вашингтона блестели от радости.

После этого вступления летное подразделение распределилось. Бак оказался прав в своей оценке Вашингтона. Он был не только самым старшим из пилотов, но и ключом ко всей группе. Он летал давно, и все пилоты знали его, если не лично, то хотя бы понаслышке. То, что он сразу признал Бака, было добрым знаком, поскольку Бак замечал некоторую неопределенность в отношениях Вильмы с остальными пилотами.

Бак видел, как они относились к ней. По заботливому обращению было видно, каким уважением она пользуется у них. Неравнодушное отношение к ее мнению говорило о том, что они признают ее превосходство. Ее лидерства не оспаривал никто.

Начались изнурительные тренировочные полеты со «Спасителя-3». Существовал риск обнаружения, но другого места у них не было. Турабиан и Лафайет разработали для них график полетов, указав точно время ежедневных вылетов, регистрируемых РАМ, и увязав время запуска истребителей и их траектории с моментами затишья в космическом движении. Поскольку «Спаситель» был окружен мертвой зоной, пилотам удавалось покидать станцию без особых проблем, но приходилось тратить чертовски много времени на поиски места для маневров. Однако они упорно продолжали оттачивать мастерство, и уже через несколько дней могли действовать, как одно целое.

В конце третьего дня Бак вошел в помещение, отведенное Турабианом для инструктажа, и швырнул на стол летные перчатки. Он повернулся к пилотам, по одному входившим в дверь. Его крупная фигура излучала энергию.

— Представляю, чего бы мы добились, будь у нас больше времени, — сказал он, обращаясь к ним. — Никогда мне не приходилось видеть такого созвездия талантов!

— Спасибо за добрые слова, — ответил Рикенбакер, опускаясь на стул, — но у меня есть одна проблема.

Бак вопросительно поднял бровь.

— Мне очень нравиться летать на этой птице, но мне думается, она меня побивает. Я привык к ведру с болтами, которое движется как толстая, неповоротливая леди, а эта штучка живая как ртуть.

Бак оглядел группу. Радостное настроение, охватившее их при первом знакомстве с «Крайтом», потускнело. Они начали впадать в уныние.

— Как я уже сказал, хотелось бы иметь побольше времени. Я, может быть, новый человек для этого столетия, но вечность назад я был счастлив. Я летал на самых быстрых, самой совершенной конструкции кораблях моего времени, и к этому я привык. К этому надо привыкать, но нет ничего, с чем вы не могли бы справиться.

Среди пилотов послышался ропот.

— Поверьте мне, я знаю. Я имею опыт работы инструктором, и я уже видел такое раньше. Эта машина похожа на скользкую ракушку, готовую выскользнуть из-под вашего контроля в любую минуту. Не позволяйте ей поддеть вас.

— Гм! — произнес Райт, которого иногда смущали слоговые обороты Бака.

— Не позволяйте машине управлять вами. Вы, — Бак указал пальцем на пилотов, — вы пилоты, а не корабельный компьютер. Вы говорите ему, что делать.

Вашингтон вытер пот со лба и уставился на кончики своих пальцев.

— Роджерс прав, — медленно проговорил он. — Мы все говорили, что отдали бы многое за шанс летать на этих машинах. Мы все сами сделали наш выбор, вступив в НЗО. Все мы здесь, чтобы бороться с РАМ. Сейчас, наконец-то, мы получили что-то такое, чем можем это делать. Мы отступаем. И будем отступать, пока не научимся добиваться своего.

— Есть еще кое-что, — Рикенбакер колебался, говорить или нет.

— Что тебя беспокоит, Эдди? — спросил Бак.

— В нашем распоряжении много времени?

— Немного, если мы хотим застать РАМ врасплох, — ответил Бак.

— Почему-то у меня такое чувство, будто ты задумал что-то особенное, — тихо произнес Вашингтон.

Бак усмехнулся, но не смог смягчить подозрительной настороженности в глазах Вашингтона.

— Возможно, и так.

— Не хочешь поделиться с нами своими планами?

— Хочу.

Вашингтон откинулся назад, скрестив руки на груди и положив ногу на ногу.

— Ну?

— Хауберк.

В комнате наступила полная тишина. Глаза Вашингтона расширились, но он не произнес ни слова.

— Разве вы не собираетесь сказать мне, что я сумасшедший? — спросил Бак.

Вашингтон покачал головой.

— Это невозможно сделать?

— Нет.

— И никто из вас не собирается перечислять оборонительные сооружения Хауберка? — удивился Бак.

— Уверен, что ты уже ознакомился с ними, — ответил за всех Вашингтон.

Бак внимательно вглядывался в молчаливое собрание.

— Мне бы хотелось получить хотя бы какой-нибудь отклик.

— О, я могу ответить, — откликнулся Вашингтон. Он взглянул через плечо на лица своих товарищей, и глаза его потеплели. — Мы будем тренироваться, чтобы овладеть этой птицей, даже если она убьет нас. Потом мы ударим по Хауберку.

— Это ключ Марса к контролю над Землей. Уничтожить его… — Мягкий альт голоса Иерхарт понизился до шепота и смолк.

— Уничтожить его — и дверь к свободе откроется, — произнес Вашингтон.

Бак улыбнулся благоговейной тишине, последовавшей за словами Вашингтона.

Они вылетали на «Крайтах», проверяя их в космическом пространстве и атмосфере, организуя военные учения, которые заставили Вильму воскликнуть:

— Я и не знала, что в нас столько самоотверженности! До этого боевые силы НЗО наполовину были наемными. Вы никогда не знали, будет ли в следующую минуту рядом ваш напарник, или он отправиться искать более выгодную сделку.

— Ты не знаешь и того, что я сейчас скажу, — произнес Бак. — Дайте мужчине то, за что стоит сражаться, и он будет сражаться.

…Таким было начало. Шли дни, и воспоминания о нем заставляли Бака улыбаться. Он вел свой корабль назад, по направлению к «Спасителю», проверяя по бортовому компьютеру, сможет ли он прибыть в точно рассчитанное Лафайетом время, чтобы остаться незамеченным. Когда он был уже около «Спасителя», то снизил скорость, так что какой-нибудь РАМовский сканер, следящий за пространством, вполне мог принять его за торговое судно. Когда на обзорном экране появился «Спаситель», с левого борта неожиданно возникли два других корабля. Они также снизили скорость и пристроились позади Бака. На его карте обозначились границы «Спасителя», и Бак отвернул в сторону, подражая снова торговому кораблю, стремящемуся избежать встречи с местной мусорной свалкой. Любая настоящая попытка идентификации обязательно показала бы класс корабля, но НЗО полагалась на то, что сочтут нелогичным прятать что-то — а тем более украденные корабли! — так близко от места, куда они должны прибыть. Когда они проходили позади «Спасителя», выпав на какой-то момент из поля зрения как Земли, так и ее спутника, Луны, Бак запустил двигатели реактивной системы управления и корабль, кувыркнувшись на хвосте, подобно молящемуся дервишу, направился в док «Спасителя», ловко маневрируя среди парящего в пространстве хлама. Следом шли, повиснув у него на хвосте, еще два корабля. Они влетели в док на такой скорости, о которой несколько дней раньше Бак мог только мечтать. Осознав это, он ощутил удовлетворение.

Он выключил маршевые двигатели и на малой тяге причалил к месту стоянки. Сдвинув фонарь кабины назад, увидел мерцающие огни, указывающие на то, что воздушный шлюз еще заперт; потом, когда огни погасли, снял свой полетный шлем и оглянулся на одного из летчиков севшего рядом корабля. Ривер поднял вверх большой палец. Бак ответил ему тем же.

— Молодчина Ривер, — произнес он вслух сам себе. — Просто отлично! В конце концов мы научимся управлять этими штуками.

Прозрачный фонарь второго из причаливших вместе с ним кораблей скользнул назад, и пилот снял шлем. Рыжие волосы Вильмы, влажные от пота, облепили мягкими кольцами щеки и лоб, поблескивая в искусственном освещении.

— Ты что-то сказал? — Она все еще находилась в возбужденном состоянии после полета; от нее исходила какая-то жизненная энергия, заряжая окружающую атмосферу.

— Думаю, мы потянем это дело, — произнес Бак.

Вильма посмотрела на него с выражением комического ужаса.

— И ты говоришь мне это сейчас! Мистер Доверие! А я все это время думала, что ты знаешь, чем занимаешься.

Бак улыбнулся.

ГЛАВА 17

Хьюэр высветил недавнюю фотографию Аделы на соседнем экране. Она была одета для официального обеда на Марсе. Темные волосы были уложены в высокую прическу и украшены сияющей россыпью прозрачных кристаллов, развернутых так, что создавали вокруг головы подобие сияющего ореола. Серебряное платье облегало стройную фигуру подобно второй коже. Оно доходило до колен, полы сходились впереди, оставляя вызывающий разрез во всю длину между двумя кусками ткани. Длинные ноги были обтянуты серебряными чулками, которые вспыхивали искрами. Бак видел раньше другие ее фотографии, но ни одной подобной этой. Он протяжно присвистнул.

— Прежде чем ты слишком заинтересуешься ею, капитан, — сухо сказала Вильма, — я должна тебе напомнить, что Адела — одна из самых опасных женщин в Солнечной системе.

— Я это вижу, — ответил он, не отрывая глаз от экрана.

— Не только в одном этом плане, — сказала Вильма. — Во многих отношениях. Она связана с кланом, правящим марсианской корпорации. Если не достаточно бывает ее красоты, в ход идет ее положение.

— И она продает информацию о наших кораблях?

— Да, — в голосе Турабиана слышалось отчетливая нотка отвращения, когда он разглядывал эту знойную марсианскую красотку. — Она брокер, занимающийся информацией.

— Это опасный бизнес, — произнес Бак.

— Как я уже сказала, — вставила Вильма, — Адела — опасная женщина.

Она сказала это, исходя из собственного опыта. Адела пыталась использовать Вильму для того, чтобы заполучить тело Бака. Соглашение сработало в пользу Вильмы, и она знала, что Адела испытывает к ней неприязнь. Для Вильмы было нелегко это осознавать, поскольку вместе с информацией Адела продавала и жизни, продавала безо всякого сожаления.

— Она также высококвалифицированный специалист по генетике, ее конек — перевоссоздание, — сказал Турабиан.

— В этом есть что-то альтруистическое.

— К несчастью, нет. Что-то неизвестно, чтобы она использовала свои таланты в благотворительных целях. Наоборот, она забавляется тем, что формирует мужчин согласно образам, рожденным ее воображением, — сообщил Хьюэр.

— Что? — Бак не мог сразу этого постичь.

— Она переделывает рабов, исходя из собственных идеалов мужской красоты, — объяснила Вильма.

— Пренеприятная леди.

— Да, — согласилась Вильма. — Совсем не приятная.

— Как же мы будем вести с ней дела? — спросил Бак.

— Надеюсь, посредством компьютера, — сказал Турабиан. — Чем меньше контактов с Аделой Вальмар, тем лучше.

— Док, вы могли бы об этом позаботиться?

— Я могу провести первый контакт. А что мисс Вальмар потребует потом, я сказать не могу. Она славится неожиданными торговыми сделками.

Турабиана передернуло.

— Кажется, вы имели возможность поближе познакомиться с методами Аделы? — спросила его Вильма.

— Когда-то у меня был друг, — ответил он. — После того как он побывал в руках Аделы, его было не узнать. Он был в НЗО, и он продал себя Аделе в обмен на жизни членов его семьи, продал, чтобы выкупить их у этих грязных РАМовских чиновников. В конце концов он сошел с ума.

— Пренеприятная леди, — повторил Бак.

— Но продуктивный информационный банк, — сказал Хьюэр.

Бак бросил долгий взгляд на изображение Аделы.

— Я рад, что ты один поведешь с ней дело. Узнай, что она хочет, Док. Мы будем… — Он взглянул на Вильму, чтобы она подсказала ему подходящее место.

— В моей гостиной, может быть? Она не выглядит официально, и там нет ничего, что могло бы указать на «Спаситель», на тот случай, если нам придется вступить с ней в контакт.

— Приступайте, Док, — сказал Бак.

Облик Хьюэра мигнул и исчез, а следом погасли все задействованные им экраны.

Чикагорг бурлил подземной жизнью. После разгрома РАМовской гвардией базы НЗО существование населения превратилось в жизнь в преддверии ада. Люди привыкли к тому, что террины патрулируют их улицы, привыкли к диксиналу, наркотику, с помощью которого РАМ парализовала их волю, но не привыкли к массовой резне. Это была настоящая встряска для их чувств. Мужчины, которые игнорировали собственное рабство, начали оглядываться вокруг. Женщины, покорно гнущиеся прежде, начали снова бороться. Но у них не было лидера. РАМ следил за этим. Новая Земная Организация восстанавливала силы, но не хватало людей, способных организовать громко роптавшее население.

Кельт Смирнов, командир гвардии терринов, с удовольствием наблюдал за складывающейся ситуацией. Он был доволен ударом, нанесенным по базе НЗО, но еще более доволен тем, что НЗО не могла воспользоваться такой прекрасной возможностью. Подобный период подъема активности населения бывал очень редко, и умный человек мог организовать какое-нибудь восстание, используя обстановку, но НЗО проглядела эту возможность.

Смирнов подумал о Корнелиусе Кейне, с его плакатной внешностью и нюхом на драматические ситуации, и усмехнулся. Выражение его лица при этом стало хищным. Теперь Кейн находился в лагере РАМ, в поисках чего-то лучшего или худшего, или из-за звона монет, текущих на его банковский счет. Это было не важно. Главное, он был там, а не среди какой-то заплутавшей черни, раздувающей революцию ради ниспровержения установленного порядка.

— Простите, сэр, но произошел еще один инцидент, — Зелинский напряженно — весь внимание — вытянулся перед супервизором. — Вы просили держать вас в курсе событий.

— Вот именно, К-47. Докладывайте.

— Какая-то группа местного, населения остановила ховеркрафт РАМ и угрожает трем представителям власти.

— Ну-ну-ну. Мы не можем этого терпеть. Вы отправили на место происшествия отряд?

— Разумеется, сэр.

Он поднял свою куртку, посмеиваясь, надел ее. Несмотря на прохладный день, он ожидал, что хорошо повеселится.

— Вы же не собираетесь выходить на улицы, сэр? — в ужасе спросил Зелинский.

— Где же я могу получить отчет о происходящем бунте из первых рук?

— Но, сэр, это же небезопасно! — Зелинский едва удержался, чтобы не преградить дорогу супервизору.

Сатанинская улыбка Смирнова стала еще шире.

— Это как раз по мне, — произнес он, щелкая пальцами.

Два огромных террина, прикрывающих дверной проем в офис, ожили. Они были андроидами, неуязвимыми для атак гуманоидов. Отсутствие выразительных черт на их плоских металлических лицах устрашало.

— Мои телохранители вас не успокаивают, К-47?

Зелинский отдал честь:

— Разрешите сопровождать вас, сэр?

— Идемте, К-47, — произнес небрежно Смирнов, — посмотрите, как эксперт устраняет неприятности.

Он взвел курок лазерного пистолета и вставил новый энергетический клип.

— Я вернулся! — из терминала послышался голос Хьюэра.

— А, Док! — ответил Бак с полным ртом. Он отложил сэндвич и вытер крошки со рта. — Ты выяснил, чего она хочет?

— Боюсь, что так, — голос Хьюэра звучал без энтузиазма.

— Ну? — спросила Вильма, беря плод и с хрустом вонзая зубы в его мякоть.

— Мне удалось убедить Аделу, что я агент, посланный с Луны, — ответил Хьюэр.

— Надеюсь, ты замаскировал свое появление, — сказала Вильма между откусываниями.

— Пожалуйста, полковник, не оскорбляйте мой интеллект. Позади проекции какого-то лунного костюма я был невидим.

— Сколько, Док? — спросил Бак, приступая к сути свидания: цене за информацию Аделы.

Когда Хьюэр назвал цифру, челюсть у Вильмы отвисла.

— Это же огромная сумма! — произнесла она.

— Как ты думаешь, почему такая высокая цена? Она дала какие-нибудь сведения о содержании груза? — спросил Бак.

— Нет. Но я не мог определить по нашему разговору, действительно ли она знает о кораблях или же нет, — лицо Хьюэра, казалось, стало бледнее с того момента, как они видели его в последний раз.

— В любом случае мы не можем позволить себе упустить этот шанс. Нам нужна некоторая отсрочка, — задумчиво произнесла Вильма, продолжая жевать.

— По крайней мере до тех пор, пока мы не раскрыли своего убежища, — согласился Бак.

— Сейчас я предлагаю рассмотреть вопрос о том, где взять деньги. НЗО не может позволить себе субсидировать такое, — сказала Вильма.

— Нечего и рассчитывать на это, — Бак поискал глазами Барни, который располагался в углу подобно монументу. Ему не подходил ни один из стульев, поэтому он отказался от них и сидел на полу, прислонившись к стене. — Барни, это не по твоей части? Что ты делаешь, когда нуждаешься в наличности?

— Беру ее, — ответил пират своим низким, густым голосом.

— Почему мы не можем совершить эту сделку пиратским способом с помощью компьютера? — спросила Вильма. — Чуть-чуть пиратства, только чтобы перевести деньги со счетов какого-нибудь особенно неприятного отдела РАМ.

— Слишком рискованно, — сказал Хьюэр. — РАМ может не обратить внимание на многое, но только не в денежных вопросах. Какой-нибудь рьяный бухгалтер выследит единственный затерявшийся дол, не говоря уж о сотнях тысяч.

— Что вы на это скажете? — спросила Вильма пирата.

— Это вы должны знать все ходы и выходы, — ответил Барни, напоминая Вильме, кто командир.

Вильма покачала головой.

— Я думаю, нам потребуется что-то такое, что не привлекло бы сразу же внимания. Большинство из мишеней, которые мы обычно выбираем для нанесения удара, становятся немедленно известными.

— Если вы хотите избежать обнаружения, украдите у вора, — сказал Бак.

Глаза Вильмы сделались большими.

— Какая отличная идея! — воскликнула она. — Кого мы знаем из тех, кто способен субсидировать нас?

Губы Барни растянулись в гримасе, которую он считал улыбкой.

— Как на счет этого регента, Черненко? — спросил он.

— Украсть у самого регента РАМ? — Эта мысль зажгла в глазах Вильмы веселые янтарные огоньки.

— Звучит очень заманчиво, — сказал Бак, — но разве его счета не контролируются компьютером, как счета всякого другого?

— Большинство вложений — да, — ответил Барни, — но есть у него особый фонд на непредвиденный случай, средства, имеющиеся хождение в любом обществе.

— Драгоценности! — догадалась Вильма.

Барни кивнул.

— Раз ты предлагаешь, мне кажется, что ты знаешь и место, где он их хранит, — сказал Бак пирату.

Барни снова кивнул.

— И сколько времени у тебя уйдет на то, чтобы их заполучить? — спросил Бак.

— День, — ответил Барни.

— Как это согласуется с условиями Аделы?

— Она дала нам шесть часов, как она сказала, «учитывая ее потребности».

— Барни, тебе следует поторопиться с этой твоей операцией.

— Конии это не понравится, — сказал Барни. — Но это может быть сделано. Вы готовы отдать на слом этот военный памятник, на котором вы здесь летали?

— Если в этом есть необходимость. Док, мне нужно знать ваше мнение. Вы действительно думаете, что Адела имеет достаточно информации, чтобы представлять для нас угрозу?

— Да, — без колебаний ответил Хьюэр. — Достаточно ей доложить о приблизительных размерах груза, чтобы РАМ смогла увязать время его транспортировки с похищением истребителей Хауберка. Любой компьютер способен это сделать. Бак вздохнул.

— В таком случае я считаю, мы должны принять меры и вступить в эту сделку.

Барни оттолкнулся от стены.

— Я бы лучше отдал добычу своим людям. Нечего и говорить, как они все это воспримут — вторая операция за столько дней и никакого дележа пая. А этот улов — чистые денежки.

Он направился к двери. Пол жилого отсека спасителя скрипел под его тяжестью. Когда дверь за ним закрылась, заговорил молчавший до сих пор Турабиан.

— И вы ему доверяете? — скептически спросил он.

— Да, — ответил Бак.

— Но ведь у него такая дурная репутация! Вы только что отправили пирата украсть из тайника драгоценности, и вы думаете, что он их вам принесет? Не могу поверить, что весь двадцатый век был так наивен.

— Бак, может быть, и наивен, командир, но в данном случае он не ошибается — Барни принесет ему драгоценности.

— Простите, полковник, но ваше с ним совпадение во взглядах не освобождает меня от сомнений, — ответил Вильме Турабиан.

— Бак побил его, командир. Знаете вы, что это означает, если следовать законам чести Барни?

— Нет.

— Это означает, — ответил Бак, — что я капитан. На пиратском судне всего несколько правил, командир, но главное среди них — верность и абсолютное подчинение капитану. Любое отступление от этого карается смертью. Барни принесет драгоценности Черненко.

— А потом мы сможем купить информацию, которой она, возможно, и не имеет, у Аделы Вальмар за деньги, по которым никто не будет проводить расследования, чтобы выяснить, откуда они взяты. Я думаю, вы извините меня, если я отправлюсь посмотреть, как далеко продвинулся Лафайет в своих планах с нашей новой армадой.

— Да, — сказал Бак. — Дела наши все усложняются.

— Действительно, — согласилась Вильма.

— Но не это беспокоит меня. Мне было бы интересно узнать, твое мнение — сможем ли мы это сделать? — сказал Бак.

— Взять Хауберк?

— Да.

Вильма едва не обняла Бака, но тут же вспомнила об их официальных отношениях.

— Я действительно не знаю, — ответила она. — Все, что я могу сказать, я уже тебе сказала в первый раз: я думаю, это шанс. Слабая надежда, но все-таки она есть. Корабли, которые присвоил Хьюэр, первый шаг, которого я никак не ожидала. — Она склонила голову, изучая резко очерченный профиль Бака. — Я скажу тебе только одно: жизнь никогда не бывает скучной, когда ты рядом.

— Такой она и мне нравится, — ответил Бак.

ГЛАВА 18

— Мы собираемся нанести удар по Марсу.

В конференц-зале «Спасителя-3» стало тихо. Шестнадцать пилотов в напряженном ожидании сосредоточили свои взгляды на Баке Роджерсе и Вильме Диринг, но никто не проронил и слова.

Бак ухмыльнулся:

— Я вижу, что добился вашего внимания.

— Это тебе удалось, — ответил Вашингтон.

— Вы, вероятно, заметили, что нам немного не хватает кораблей, — продолжил Бак.

Вашингтон кивнул:

— Приблизительно двенадцать штук.

— Мы отправляемся за ними.

— На Марс? — поинтересовался Рикенбакер. — Мы — все? Если они нас захватят, большая часть летного состава НЗО будет уничтожена.

— Согласен, дело рискованное, но другого пути у нас нет. Док Хьюэр установил местонахождение еще двадцати «Крайтов» на Марсе, на испытательных полигонах РАМ. Придется лететь нам всем, чтобы вывести оттуда корабли. Вы — единственные пилоты, которым это по силам.

— Тарсианское плато? — Иерхарт присвистнула. — Оно укреплено, как подвалы банка.

— Разумеется, но они не имеют слабых мест.

— Тарсианское плато — это нечто большее, чем испытательный полигон для проверки оружия, — сказала Вильма. — Там проходят учения армии РАМ. Это было и есть место для маневров отборнейших частей войск как воздушного, так и наземного базирования. Мы собираемся использовать это в своих целях.

Иерхарт покачала головой:

— РАМ использует боевые средства вооружения даже при учениях. Вы это знаете.

— Да, все это довольно опасно, — ответил Бак, блестя глазами. — Наше преимущество в том, что там, на Тарсианском плато, они никогда не встречались лицом к лицу с настоящим врагом. У нас много шансов на благополучное возвращение.

— Если останемся в живых, — критически заметила Иерхарт.

— Мы сделаем все, чтобы использовать наше преимущество. Вот и сейчас, в эту минуту, доктор Хьюэр собирает полные данные о подразделениях, проводящих учения на Плато: виды вооружения, численность и состав войск. Как делается в любой хорошо организованной партизанской операции: тайно проникаем на территорию, берем то, что нам нужно, и так же тайно ускользаем. Ну а не удастся ускользнуть тайно, будем пробиваться с боем. Захватим самые быстрые корабли — и домой, на «Спаситель»!

Вильма обвела взглядом присутствующих. Ее глаза пылали.

— Это сугубо добровольное дело, — сказала она. — Комитет пересматривал этот вопрос. Из соображений безопасности, — добавила она, и предупреждение звучало не столько в словах, сколько в тоне, которым они были произнесены.

Все пилоты знали, что Турабиан не поддерживал этот план: слишком уж многое ставилось на карту. Но Вильма и Бак стояли на своем.

— Как мне видится, — сказал Вашингтон, — если мы хотим заполучить эти корабли, то должны пойти на риск.

— Нам нужно полностью укомплектовать подразделение, чтобы ударить по Хауберку. Без этого нам следует отказаться от этой затеи прямо сейчас, — доказывал Бак.

Ледяные глаза Вашингтона вспыхнули:

— Я здесь не для того, чтобы беречь свое здоровье, — произнес он, поднимая вверх большой палец в знак своего согласия с Роджерсом.

Один за другим, остальные пятнадцать пилотов последовали его примеру.

«Деляга» Черного Барни облетел Марс. Полевой космический камуфляж делал его невидимым для всех, за исключением разве что самых чувствительных сканеров. Красная планета парила внизу во всей своей зловещей красоте. Ее разреженная атмосфера смягчала краски до пастельных в местах, где облачная кисея была более густой. Сенсорные датчики пиратского корабля были настроены на пространство, расположенное примерно в трехстах милях южнее Монс Олимпус, марсианских плоскогорий. Там находилось Тарсианское плато — сухая скалистая равнина, изрешеченная кратерами, которые были полузасыпаны мелкой пудрой красного песка, приносимого жесткими марсианскими ветрами с разрушаемых скал. Чувствительные датчики тщательно прощупали один кратер, затем перешли к другому, более отдаленному. Подобно прочим, его края были усеяны лазерными пушками и датчиками инфракрасного излучения, которые непрерывно вращались, бдительно следя, не появились ли нарушители. Они располагались таким образом, что их комбинированный огонь мог покрыть каждый сантиметр почвы и воздуха на протяжении нескольких километров.

— Где располагается штаб-квартира? — спросил Бак, искоса поглядывая на экран.

— Здесь, — ответила Вильма, указывая точно в центр кратера.

— Под землей?

— Да. Легче прорыть подземелье, чем маскироваться на поверхности. Оттуда РАМ осуществляет командование. Под штабами находится генератор, вырабатывающий энергию для лазеров. Ни один лазер не направлен в центр кратера.

— Этот генератор расположен слишком глубоко для нас, — сказал Бак. — Что нам нужно сделать, так это отключить датчики и пробраться поближе, чтобы уничтожить пушки.

Вильма указала на бледные кружки из белых точек, напомнившие Баку меловые круги на Стоунхендж.

— Эти «тарелки» — чувствительные сферические антенны. Нужно вывести их все из строя, чтобы ослепить станцию.

Бак посвистывал сквозь зубы.

— Возможно, нам не придется этого делать… — Его мозг начал работать над более изощренным планом.

— Я согласен с капитаном. — На одном из видеоэкранов корабля появилось лицо Хьюэра. — Я могу снять временные диаграммы сенсорных датчиков, исходя из периодов их вращения, а затем рассчитать по ним приблизительные рабочие характеристики и прикинуть маршрут и время налета.

— Приблизительные? — Бак поднял бровь.

— Кажется, вы говорили о том, что хотите рискнуть, — произнес Хьюэр с безразличным видом.

— Это сработает. — Глаза Вильмы были серьезны. — Когда мне пришлось пиратствовать, я принимала участие в нападении на астероидный док, который был укреплен примерно так же. В меньших масштабах, конечно. Правда, там не было наземных войск.

— Наземные войска не могут засечь «Крайт», — сказал Хьюэр. — Его маскирующая система слишком совершенна, чтобы быть доступной для полевых сенсорных датчиков.

Бак задумчиво изучал показания приборов «Деляги». Тонкая линия окружала площадку на кратерной подушке; это пространство датчики идентифицировали как местонахождение экспериментальных моделей истребителей. Согласно сканированию, их было восемнадцать, они стояли в два ряда прямо под одной из лазерных пушек. Бак взглянул на Вильму. Красное свечение, исходившее от видеоэкрана, смягчало выражение возбуждения на ее лице.

— Ну что ж, мы отправимся за ними, — произнес Бак.

Вильма Диринг улыбнулась. Ее губы своими очертания походили на лук Купидона.

— Как, капитан Роджерс, — мягко произнесла она. — Вы приглашаете меня танцевать?

— Да, мадам, — ответил он, от предвкушения предстоящего дела яркие искры плясали в его глазах подобно электрическим разрядам.

— Сэр, я перехватил сигнал на точке три-шесть. Тень от крупного объекта.

Командир дежурного подразделения на Тарсианском плато остановился на полушаге. Его хождение сводило подчиненных с ума, но ему это помогало скрашивать скучные часы дежурств. Он взглянул через плечо на другого, пока молчащего, техника.

— Насколько крупного? — спросил он.

— По меньшей мере, третьего класса по градации РАМ, сэр.

— Эта тень означает, что он маскируется. Можете вы сказать что-нибудь еще?

— Нет, сэр. Его защитные экраны очень хороши.

— Ну, ну. Похоже, что ночь сегодня скучной не будет, — сказал командир.

— Должен я оповестить патрульную службу? — спросил техник.

— Нет. Оповестите этот корабль, что мы знаем о его местонахождении, затем свяжитесь с «Фалькон-1» и «Фалькон-2». Скажите им, что их контрольно-тренировочные полеты закончены. Посмотрим, как они встретят этого непрошеного гостя.

— Есть, сэр.

Высоко над Тарсианским плато, в необозримой темноте космического пространства. Бак Роджерс и Вильма Диринг запустили свои истребители. Два «Крайта» соскользнули с нижней грузовой палубы «Деляги» и нырнули вниз по направлению к поверхности Марса. Каждый из них вел на хвосте транспортную капсулу на восемь персон. Они летели крайне осторожно, следя за тем, чтобы капсулы шли точно позади кораблей. «Крайты» имели такую суперзащиту, что чувствительные сенсорные датчики РАМ не могли засечь даже тени от них. На высоте ста километров над поверхностью планеты они вышли на один уровень, летя вместе, как пара ястребов. На высоте пятидесяти километров от края Тарсианского плато они выстроились гуськом; снижаясь, пролетели, почти касаясь пыльных высот, и в десяти километрах от плато приземлились вместе со своим транспортом.

Высоко вверху маячили, неясно вырисовываясь, лазерные пушки. Их опасные жерла медленно вращались, готовые в любой миг встретить огнем непрошенных гостей. Чувствительные антенны также вращались, ведя наблюдение.

— РАМ—третий класс, назовите себя. Вы приближаетесь к секретной зоне. Нам известны ваши координаты, и мы начнем стрелять через двадцать секунд, если вы не покинете данное пространство.

Голос техника звучал так холодно и внушительно, насколько это было возможно. Он выждал пять секунд и уже собирался повторить угрозу, как услышал ответ.

— Чего захотел! — глумливо произнес чей-то скрипучий, как гравий, голос.

Не желая выглядеть плохо перед своим командованием, техник начал отсчет:

— Одиннадцать, десять, девять, восемь, семь…

— Не любишь получать на орехи, а? — снова послышался тот же голос. — А ну-ка, попробуй!

Не успел техник закончить счет, как увидел, что «третий класс» открыл стрельбу огромными сгустками энергии прямо по штаб-квартире.

— «Фалькон-1»! «Фалькон-2»! — изо всех сил закричал техник. — Идите на сближение с РАМ—третий класс, сектор С, курс три—шесть, уничтожить!

Едва он отдал приказ, как два «Крайта» появились на его экране и начали расстреливать ставшего видимым нарушителя.

Как только Бак и Вильма закончили выгрузку своих пассажиров, Хьюэр-ДОС появился на одном из экранов истребителя Бака.

— Бак, этот твой друг-пират только что начал войну со штабом, располагающимся на плато! — Усы Хьюэра подергивались гораздо чаще, чем когда-либо.

— Ну что, Док? Каков наш старина Барни, а? Мы могли бы совершить одну маленькую диверсию прямо сейчас.

— Капитан, вы не понимаете! Два из базирующихся здесь «Крайтов» посланы уничтожить «Делягу»! Его защитные экраны уже ослабели на десять процентов, а эти все лупят и лупят по нему без передышки! — Глаза Хьюэра то вспыхивали, то гасли, когда он уходил за пределы сознания, пытаясь поддерживать контакт с пиратским кораблем.

— Спасибо за сообщение, Док. Мы не можем позволить Барни волноваться по таким пустякам. У него другая забота.

Когда группа Вашингтона выбралась из транспортных капсул, Бак рассказал о происшедшем. Было решено, что Вашингтон предпримет диверсионную атаку, в то время как Бак и Вильма будут выручать «Делягу».

— Мы попытаемся отвлечь все внимание базы на себя, пока вы не заберетесь туда, — сказал Бак. — Двигайтесь точно в том направлении, которое указано в карте Дока, и не будет никаких проблем.

— Есть, капитан, — произнес Вашингтон.

Он и его группа осторожно двинулась вперед под прикрытием наступающей ночи, опуская со щелканьем подзорки приборов ночного видения.

Бак и Вильма вернулись в кабины своих истребителей и поднялись в воздух, проделав в обратном порядке тот же путь, каким прибыли сюда. В пятидесяти километрах от поверхности они на большой скорости описали дугу вокруг «Деляги», чтобы не выдать местонахождения оставленной внизу группы, поднялись и устремились навстречу истребителям РАМ.

Как только Бак и Вильма прибыли на подмогу Барни, пилоты РАМ перестали атаковать пиратский корабль и повернулись, чтобы принять бой с новым противником. Бак и Вильма разделились и ждали, как поведут себя теперь РАМовские пилоты.

Хотя на «Крайтах» летали лучшие новобранцы РАМ, — не зря эти корабли находились на главной военной базе корпорации, — перевес был явно на стороне Вильмы и Бака: уровень их пилотажа оказался выше. Рекруты РАМ имели небольшой опыт воздушного боя и недостаточно быстро реагировали на опасные стремительные удары противника. Их защитные экраны быстро теряли свою силу.

Бак видел, как Барни возобновил свою атаку на штаб, и вспомнил, как пообещал Вашингтону дать возможность подобраться поближе к оставшимся на земле «Крайтам». Тем временем его соперник допустил фатальную ошибку — практически незащищенный РАМовский рекрут сделал поворот и попал в полосу огня, который Бак преднамеренно вел мимо цели. Фонарь задели выстрелами. Кабина взорвалась, и останки корабля начали медленный дрейф к Солнцу.

Вильма, удивленная тем, что они с Баком встретили такое слабое сопротивление, разделалась со своим противником почти так же легко: быстро развернулась, описав полукруг, и, зайдя в тыл к вражескому истребителю, всадила быструю очередь в его двигатели. Взрыв озарил небо…

— Сэр! «Фалькон-1» и «Фалькон-2» выведены из строя! — Казалось, молодой человек скорее шокирован, чем испуган.

— Чепуха! Они просто включили свои маскирующие экраны, чтобы враг не мог их видеть, — сказал командир.

— Нет, сэр! Я все еще вижу их. Они находятся в состоянии дрейфа, сэр, и без всяких признаков жизни! — Техник был, очевидно, близок к состоянию паники.

— Хорошо, посылайте «Фальконы» с номера третьего по десятый. Покончить с этим провалом, — произнес командир, пытаясь сдержать ярость, прорывающуюся сквозь его спокойствие. — Убрать их с неба!

— Да, сэр…

— Сэр! Вторжение на стартовую платформу! — закричал другой техник, находившийся на другом конце комнаты.

— Как? — спросил командир в полном расстройстве.

— Я не знаю, сэр. Датчики должны были их выявить… Они ухитрились забраться в тыл огневых позиций!

— Защита, код 2-А! — закричал командир, включая наивысшую степень защиты, предусмотренную для важнейшей базы. — Уничтожить противника, проникшего на платформу! «Крайты» — в воздух! — проревел он.

А снаружи, на пусковой площадке, Вашингтон благодарил Бога и Хьюэра за то, что он и его группа благополучно прошла сквозь временное и космическое пространство и оказалась наконец в пункте назначения, когда ожило и заговорило его портативное радио.

— Вашингтон! Вашингтон! Отзовись! — звал голос Бака.

— Я на связи, — мрачно откликнулся он.

Вашингтон был раздражен. Ступни его горели так, словно босиком он протопал сотни километров по малогостеприимной поверхности Марса. Отряд прорвался сквозь наземный патруль Марса, полностью сымитировав переход Шермана к морю, пока Бак и Вильма бороздили космическое пространство, отправляя в вечность РАМовских пилотов.

— Нам попался один патруль, — сообщил Вашингтон. — Он, конечно, уже ничего не доложит в свой штаб, но находиться здесь нам больше нельзя. Нужно выбираться.

— Где вы находитесь? — спросил Бак.

— Прямо на взлетной площадке. — Слова Вашингтона были прерваны взревевшей сиреной. — Черт возьми, капитан, нас обнаружили! Прикройте нас, если можете! — Он прервал связь.

— Быстрее к кораблям! — крикнул он своей группе. — Немедленно на взлет!

Пятнадцать пилотов рассыпались — каждый бежал к «своему» истребителю. Как только закрылась последняя кабина, изо всех дверей и люков площадки хлынули потоки РАМовских гвардейцев. Пилоты НЗО, имевшие хорошую боевую подготовку, не растерялись — шестнадцать двигателей «Крайтов» ожили, взревели, взметая облака красной пыли. После включения защитных экранов «Крайты» стали неуязвимы для лазерных лучей, а применить более мощную технику гвардейцы не успели — корабли взмыли высоко в небо.

Разделавшись с кораблями, напавшими на «Делягу», Бак и Вильма оставили Барни чинить свой корабль, а сами немедленно двинулись в направлении плато с его обороной, укрепленной пушками. Казалось, сенсорные датчики пушек не реагировали на приближение кораблей, но Бак и Вильма, не желая рисковать, летели недалеко друг от друга, держась ниже линии огня.

Между этими пушками располагались другие — те, что охраняли взлетно-посадочную полосу. Они-то и стали мишенью для пилотов НЗО.

Внезапно датчики центральной пушки уловили колебания, производимые чужеродным объектом. Пушка выстрелила. Взметнулся столб пыли, во все стороны полетел гравий. Но было уже поздно: Вильма, следовавшая за Баком, уже оказалась вне пределов досягаемости.

Бак и Вильма одновременно достигли своих целей и открыли огонь по чувствительным «глазам» пушек. Они летели на такой малой высоте, что датчики не могли ухватить разрядов. Объективы взрывались фонтанами хрустальных осколков. Два орудия были ослеплены. Их жерла бешено вращались, пытаясь поймать цель. Но прежде, чем штаб смог подключить их к центральной системе слежения, Вильма и Бак выпустили ракеты. Смертоносные «стингеры» вошли в место соединения вращающихся устройств с неподвижными станинами и сдетонировали, разнеся в клочья верхнюю часть оснований. Взрывная волна приподняла пушки, они медленно покачнулись и скользнули внутрь кратера, обрушившись на землю с оглушительным грохотом, подняв густое клубящееся облако красной пыли.

Бак сделал знак крыльями, Вильма ответила тем же. Они опасались пользоваться связью — штаб мог перехватить их разговоры. Вильма посмотрела на свои компьютерные часы — приближалось время начала действия разработанной Хьюэром программы нападения на сферические антенны, расположенные на краю плато. Часы отсчитывали положенные минуты, и на экране появилась надпись, сообщающая о готовности. Вильма направила свой истребитель прямо в центр кратера. Открытый наудачу огонь из оставшихся пушек вспыхивал над нею — включилась автоматическая система защиты. Во время этой пальбы РАМовские гвардейцы вынуждены были сидеть в подземелье, высунься кто-нибудь наружу — он сгорел бы заживо.

Когда открылся ураганный огонь, Вильма, как и Бак, находилась в определенной для нее Хьюэром точке, где было наиболее безопасно. Руки девушки крепко сжимали рычаги управления, она с трудом подавляла желание ринуться вперед. Вильма понимала, что малейшее отклонение от точно рассчитанных Хьюэром координат грозило смертью.

Она нацелилась на первую антенну, зная, что наибольшую опасность сейчас представляет прямой огонь непосредственно из штаба Тарсианского плато. «Ну что ж, — подумала она, поморщившись, — это серьезное испытание для наших приборов невидимости. Пока меня не увидят, стрелять не станут». Она перевела работу лазеров в автоматический режим, сосредоточившись на поддержании своего корабля на нужной высоте. Над ней пролетел Бак, так близко, что она почувствовала, как завибрировали ее крылья от сотрясения разреженной марсианской атмосферы. Как только «Крайты» приблизились к первой антенне, лазеры выпустили очередь прямо в центр «тарелки».

Точка пересечения их курсов была предусмотрена Хьюэром как раз посередине промежутка между двумя антеннами. Если бы хронометраж не был так совершенен, Вильма сгорела бы в огне лазеров Бака. Но Доком был предусмотрен именно тот момент, когда лазеры на шесть секунд прерывали работу.

Корабль Бака скользнул над ней — на этот миг установилась полная тишина. Затем лазеры принялись крошить следующую «тарелку».

Они встретились снова, когда операция была закончена, и в боевом порядке пролетели через открытое пространство Тарсианского плато к истребителям, находящимся в доке, маневрируя переменным курсом. Лазерный луч ударил в землю прямо перед ними, подняв столб пыли. Ничего не видя, они пролетели сквозь него, затем резко сменили курс, ускользнув от другого лазерного луча. За несколько секунд они разделались с артиллерией, державшей на контроле оставшиеся «Крайты».

— Пока дела идут неплохо, — произнес Бак.

— Первая фаза завершена, — откликнулась Вильма.

Они облетели базу, ведя наблюдение, в то время как корабли в доке включили свои двигатели. Восемь «Крайтов» первого ряда оторвались от земли, вертикально взлетели, описав затем полукруг над кратером. Оставшиеся восемь последовали за первыми, удвоив боевой порядок. Бак выждал, пока осядет на поверхность кратера поднятая кораблями пыль, затем вышел на радиочастоту, установленную Хьюэром для использования при отходе.

— Вашингтон! — позвал Бак.

— Готов, — отозвался ветеран.

— Уходим домой, Барни!

— Все, как надо, кэп, — громыхнул пират с мостика своего корабля.

— Вторая фаза завершена. Операция закончилась. У тебя теперь другое дело. Спасибо за участие в рейде.

— Всегда к вашим услугам, — польщенно пророкотал Барни.

Боевое крыло украденных кораблей стаей повисло позади Бака и Вильмы, ожидая случайного рассеянного огня со стороны разбитой батареи. Они все еще находились в пределах достигаемости зенитного огня.

— Ну, давайте! — скомандовал Бак, и авиакрыло рвануло вперед, зная, что расчеты Хьюэра всегда точны.

Лазерные лучи пронеслись над ними с противным высоким, резким звуком. Корабли находились уже достаточно далеко от Тарсианского плато, но лазеры все еще улавливали пульсацию их турбулентного следа в пустыне и стреляли. Пилоты едва-едва успевали уворачиваться от лучей, которые вонзались в землю. Но вот, наконец, опасность осталась позади.

— Путь домой открыт, — сказал Бак весело.

ГЛАВА 19

Мастерлинк, пережевывая старое и размышляя о делах, пребывал в расстроенных чувствах. «Поисковики» все еще приводили в порядок свои первые впечатления, и этот процесс казался ему слишком замедленным. Сердясь, Мастерлинк издал резкий звук.

«ПОТИШЕ!» — набросился на него Карков.

«САМ ВЕДИ СЕБЯ ПОТИШЕ!» — огрызнулся Мастерлинк.

«ТЫ СОЗДАЕШЬ ДОСТАТОЧНО ПОМЕХ, ЧТОБЫ БЛОКИРОВАТЬ ПЕРЕДАЧИ „ПОИСКОВИКОВ“. Я НЕ ДЛЯ ТОГО ТРАТИЛ СВОЮ ЭНЕРГИЮ, РАССЫЛАЯ ИХ ПОВСЮДУ, ЧТОБЫ ТЫ ИХ БЛОКИРОВАЛ!»

«ТЫ МОГ БЫ ДАТЬ ИМ ПОБОЛЬШЕ ЭНЕРГИИ».

Карков проигнорировал капризную нетерпеливость Мастерлинка. Вместо ответа он начал последовательную проверку «поисковиков», как бы устроив перекличку для своих детей.

— Сэр! На экране номер четыре — дрейфующий объект! — закричал Литл, один из миллионов РАМовских техников.

— Дай-ка, взгляну.

Супервизор Харпингдон опустился в кресло около сканера. Литл указал в верхний правый угол экрана, где находилось отражение дрейфующего корабля.

— По моим расчетам, сэр, он войдет в слои атмосферы через час.

— В каком районе?

— Прямо в сердце Гальвестона — примерно в четырех километрах отсюда.

— Тогда мы должны его подобрать. Есть там кто-нибудь на борту? — с опозданием поинтересовался Харпингдон.

— Нет. Это покинутый корабль.

— Странно, что он не был обнаружен до сих пор и никто его не подцепил, он же совсем близко. Ну, ладно. Полагаю, мусорщики не в состоянии подобрать всех их. Вы получили его маркировки?

— Именно этим компьютер и занимается сейчас, сэр.

Литл выждал, пока курсор на главном экране остановился, затем вызвал идентификационные буквы брошенного корабля.

— Чикагорг. Литл, проверь его статус.

Литл пробежался по клавишам и на экране появились слова: «БЕЗДЕЙСТВУЕТ. ПРИВЯЗАН».

— Великие боги! Это же тот самый украденный военный памятник. И где? Над нами! Непостижимо. Когда эти памятники устанавливались, предполагалось, что в двигатели будет заливаться бетон.

— Сэр, — произнес Литл, вглядываясь в списки, идущие по экрану слева на него, — здесь имеется код степени важности на этот корабль.

— Кем он утвержден?

— Санкционировано директором Зониным из Чикагорга, с приказом передать информацию об опознании регенту. — Голос Литла понизился, когда он произносил титул.

— Черненко? Интересно, чем вызван этот интерес. Обычно он игнорирует мелкие кражи.

— Мне следует доложить о корабле? — спросил Литл.

— Ну разумеется. Добавь, что мы имеем разрешение на буксировку корабля.

Литл склонился над своим пультом.

— Они его обнаружили, — Барин-Гоудд всматривался в коммуникационную панель «Деляги». — Выслали какой-то буксир для доставки корабля в порт. И связываются с Черненко.

Устрашающий смешок вырвался из мощной грудной клетки Барни. Он предвкушал кражу, и это всегда приводило его в хорошее расположение духа.

— Наживка уплыла, — сказал Арак Конии. — Теперь ничего не остается, кроме как ждать. А потом подсечем рыбку.

— Я страшно рад, что этот рапорт, который я подсунул, прошел, — произнес Барин, первый помощник Барни.

— Это пройдет, если Черненко интересуется этим кораблем, — тоном превосходства ответил Конии. — Даже слуха о том, что капитана Роджерса видели в этом районе, было бы достаточно. А вы знаете, сколько стоит сейчас капитан на рынке?

В словах Конии послышался намек, который не понравился Барни.

— А какая цена твоей головы, Конии? — поинтересовался он.

Неуютная тишина повисла в отсеке управления «Деляги».

Губы Конии изогнулись, изображая улыбку веселья.

— Прошу прощения за свой ляпсус, это просто оговорка, — объяснил он, но в голосе его не было искренности.

Правая рука Барни двинулась было вперед, но он остановил ее. У капитана Роджерса были собственные представления о дисциплине. По какой-то причине, которую Барни был не способен понять, отрывание головы члену экипажа за нарушение этикета не вписывалось в эти представления.

— Я доложу о тебе, — произнес Барни, чувствуя, что угроза — слабая замена увечью.

Огонек веселья в глазах Конии погас. Роджерс был неизвестной величиной, — оказаться лучше Барни в одной-единственной схватке не означало совершить подвиг. Конии не испугался. Но он не получал удовольствия от неопределенности, не любил стоять на болотистой почве.

— Клюнуло! — воскликнул Барин-Гоудд. — Черненко сообщил, что будет встречать буксир на приморской посадочной полосе.

— Он будет занят этим некоторое время, — удовлетворенно произнес Барни. — Отправляемся. — Он повернулся к Барину: — Держись в том же положении по отношению к планете. Мы возьмем «шаттл».

— Я все еще не понимаю, как вы планируете ускользнуть из поля зрения гальвестонских радаров.

Барни снова громыхнул своим смешком.

— Очень просто. Будем следовать вниз за буксиром.

Барни, Конии и еще трое членов экипажа погрузились в небольшой транспортный корабль «шаттл». Это был треугольной формы крафт, построенный на Луне, но приспособленный к полетам и в атмосфере, и в космическом пространстве. Он был на шестерых членов экипажа, но размеры Барни делали его тесным и тогда, когда там размещалось всего пять. Ворча, он втиснулся в кресло пилота и отдал распоряжение пристегнуться.

— Мы должны взлететь через… минуту, — зажимные устройства едва замкнулись на его могучей груди.

Конии включил системы и перебирал пальцами ручки управления.

— Все готово, капитан. Запуск через минус сорок пять.

— Эта штука доставит нас к буксиру?

— Конечно, — подтвердил Конии. — Мы будем находиться с внешней стороны этого куска космического хлама, вы же настаивали, чтобы мы волочились за ним именно здесь.

— Отлично.

Барни уперся в пол ногами, когда двери дока «Деляги» открылись. Еще до того, как створки окончательно раздвинулись, «шаттл» начал свой разбег по треку. Барни вспомнил об астероидном горняке, у которого обманом выиграл этот «шаттл» и похвалил себя за предусмотрительность.

— Отрываемся! — произнес Конии, и корабль пулей вылетел в космическое пространство. — Баржа отчалила из Гальвестонского космического дока и идет параллельным курсом.

— У нас тридцать секунд до того, как этот заброшенный корабль спрячет нас под свое крылышко, — сказал Барни. — Ближе я не мог подойти на «Деляге» даже под камуфляжем.

Он выглянул в иллюминатор по правую сторону и посмотрел на мягко колеблющийся звездный полог, служивший маскировкой его кораблю.

Конии нервно работал рычагами. В результате его манипуляций «шаттл» задрал вверх нос и полетел словно птица. По правую сторону борта появился брошенный старый корабль, и Конии, передвигаясь быстрыми рывками, направил «шаттл» к нему. Это был особый род электронного камуфляжа, который требовал точного расчета и абсолютного контроля, особенно при входе в слои атмосферы, и Конии сосредоточился на работе приборов. Достигнув брошенного корабля, космический буксир сделал хватательное движение и поймал его, после чего вышел в пространство на траекторию приземления неподалеку от морского побережья, унося с собой «Скаут». «Шаттл» последовал его примеру.

Все три корабля вошли в атмосферу Земли. Конии ощутил ее давление на короткие крылья «шаттла» и осторожно перестроил работу двигателей, приспосабливаясь к пролету в атмосфере. Они опускались все ниже и ниже, буксир нес свой груз все ближе к земле. Конии сосредоточенно следил за тем, чтобы «шаттл» не сдвинуло в процессе приземления.

— Высота двести метров, — доложил он.

— Вот оно! — воскликнул Барни. — Выровнять самолет!

Трое членов экипажа были бледны от волнения. Полет в двух сотнях метров над поверхностью Земли был для них пока еще внове, но они знали, насколько это опасно. Барни улыбнулся.

Корабль встал на дыбы. Барни отдал приказ, и Конии подчинился, сняв корабль с буксира на максимально возможной безопасной скорости.

— Куда теперь? — спросил Конии.

— К пристани для яхт.

— На этой штуке?

— Это все, что у нас есть, — резонно заметил Барни.

— Мне неприятно об этом говорить, капитан, но она не умеет плавать.

— Сверься с картой. Перед частными доками есть площадь. Садись там.

Конии посмотрел на Барни сузившимися глазами.

— Если ты знал о тайнике Черненко, почему мы не взяли его раньше?

— Было слишком рискованно.

— Сейчас это менее рискованно? — спросил Конии.

— Это нужно капитану, — ответил Барни тоном, который положил конец дальнейшему разговору на эту тему.

«Шаттл» ворвался в пространство над пристанью для яхт подобно разряду молнии, рассеивая своим приближением стаи морских птиц.

— Подходим к цели.

— Здесь садимся, — отрывисто бросил Барни. — Сейчас.

— Сейчас? Камнем вниз?

— Давай камнем.

Конии убрал горизонтальную тягу и включил посадочные двигатели. В течение какого-то тошнотворного момента корабль бесконтрольно падал вниз, затем могучая сила двигателей подхватила его и он начал свое снижение, опускаясь к земле примерно в двадцати четырех метрах от центра площади. Стоявшая там скульптура из бронзы указывала, что данный участок — владения РАМ. Она была установлена на бетонном основании в виду изогнутой пирамиды.

«Шаттл» находился еще в двух метрах над поверхностью, когда Барни рывком открыл дверной люк и прыгнул. За ним немедленно последовали трое членов экипажа, два из которых были вооружены лазерными винтовками, а третий нес зенитное ружье, способное вывести из строя лазеры врага за какую-то минуту. Они веером развернулись позади Барни, пока он, тяжело переваливаясь, бежал к монументу.

Достигнув скульптуры, он услышал, как в отдалении зазвучала сирена.

— Террины, — пробормотал он, обхватывая основание статуи. Висевшая на памятнике табличка сообщала, что он установлен в честь основателя РАМ Зимунда Гользергейна и что трогать его категорически запрещается. Барни проигнорировал предостережение. Со всей своей мощью, природной и кибернетической, он налег на металл. Вначале попытка его казалась безуспешной, но затем статуя начала сползать со своего постамента. Сирены звучали все громче — террины приближались. Один из охраны Барни, имевший более острый слух, чем товарищи, посмотрел вверх, прислушиваясь.

— «Стрекоза», черт подери! — крикнул он.

Барни хрюкнул и еще поднапрягся, и статуя с грохотом упала на землю. На месте ее соединения с постаментом зияла дыра. Внутри неглубокой ямы виднелся круглый деревянный ящик. Барни вытащил его и побежал к «шаттлу», к которому, изрыгая огонь, с неба уже опускался вертолет терринов.

Барни с разбегу впрыгнул в открытый люк корабля как раз в тот момент, когда площадь заполнилась терринами, и швырнул ящик в кресло пилота. Его люди следовали за ним по пятам. Развернувшись, Барни втащил последнего из них внутрь, крикнув Конии, чтобы поднимал «шаттл». «Стрекоза» терринов, помешкав мгновение, возобновила преследование.

— Мы как на ладони, боюсь, эта «стрекоза» повиснет на нас, — сказал Конии.

— На такой случай у нас припасено вот это, — ответил Барни, снимая дальнобойное гироружье с потолка «шаттла».

Щелкнув замками, он открыл контейнер, укрепленный на стене, и достал снаряды, выстраивая их в ряд на другом ящике. Потом, выбрав один, сунул его в свирепый ствол базуки и двинулся к корме скачущего рывками корабля. Открыв ударом иллюминатор, он просунул сквозь него базуку, поддерживая ее другой конец плечом. Барни стоял, расставив ноги и, казалось, не чувствовал жестокой тряски и резких поворотов, сопровождавших движение корабля над морем, — Конии постоянно менял курс, уходя от преследования. Базука выплюнула снаряд. Барни снял следующий, зарядил оружие и снова выстрелил. Чувствительные датчики, располагающиеся прямо на снарядах, безошибочно находили обозначенную цель. Первый снаряд взял «стрекозу» на прицел, затем, не обнаружив ее на указанном месте, изменил курс. Когда он приблизился к аппарату терринов, пилоту удалось засечь его, и он немедленно включил защитный статический экран, нарушающий работу чувствительных датчиков снаряда, который снова сменил курс, в полуметре от цели упустив ее. Взрыв произошел в воздухе, не причинив летательному аппарату вреда.

Второй снаряд ударил раньше, чем пилот успел осознать его приближение. Когда датчики начали издавать сигналы тревоги, было поздно — «стрекоза» лишилась своего хвоста. Она завертелась, жужжа, как ее тезка из мира насекомых. Отчаянные попытки пилота удержать ее были бесполезны. Медленно вращаясь, аппарат начал падать. Террины выпрыгивали из дверей, когда, коснувшись воды, он взорвался.

Конии слегка присвистнул сквозь зубы.

— Конец, — подтвердил Барни.

— Теперь нужно поскорее сматываться отсюда, — сказал Конии.

— Держи курс к морю, — приказал капитан. — Торговая линия пролегает примерно в тысяче километров от побережья. Все, что нам надо сделать, это дождаться какого-нибудь большого судна, проходящего мимо, и прицепиться к нему.

— Будет сделано, капитан, — пробормотал Конии.

Барни поднял ящик с драгоценностями и снова втиснулся в кресло пилота. Он застегнул пряжки ремней и подергался в них, чтобы убедиться, что они держат прочно. Опытным глазом проследил за действиями Конии, затем позволил тому самому вести корабль. Взглянув на ящик в своих руках, он ухватил его снизу и сверху и дернул. Компьютерный замок на передней части ящика пронзительно заскрипел и распался, а крышка ящика с треском отскочила, открыв взорам обтянутую черной мягкой тканью внутреннюю часть. Переливаясь всеми цветами радуги, сияли драгоценные камни.

Конии горящими глазами смотрел на содержимое ящика.

— Как ты узнал о них? — спросил он.

Барни взглянул на сокровища, лежащие у него в руках, потом с треском захлопнул крышку.

— Это давняя история, — ответил он. — Каково наше приблизительное время прибытия?

— Семнадцать тридцать пять.

— Надо поторопиться, — сказал Барни.

ГЛАВА 20

Барни толкнул круглую деревянную шкатулку через весь стол к Баку. Поймав ее, Бак взглянул на пирата.

— Были какие-нибудь проблемы? Барни отрицательно покачал головой.

Бак заметил поврежденный замок, но, ничего не сказав, открыл крышку. Драгоценные камни подмигивали сияющими гранями. Бак развернул ящик к окружающим.

— Что скажете насчет этого, Док? Этого будет достаточно?

Хьюэр, чье голографическое изображение подрагивало по правому краю, где формирователь сигналов изображения проектора в жилом отсеке Бака имел небольшую неисправность, наклонился вперед.

— Вам нужно разложить их, чтобы я мог получить о них точную информацию.

Бак с готовностью опорожнил ящик, высыпав содержимое на дымчатую полупрозрачную поверхность стола. Затем осторожно рассеял камни. Хьюэр внимательно осмотрел их, сканируя грани, блеск и размеры.

— У вас приблизительно двести тысяч кредитов, это около трехсот пятидесяти тысяч долов, в ваших денежных единицах — около полутора миллионов долларов. Такова стоимость камней. Три четверти от этого — назначенная Аделой цена, которую ей нужно будет уплатить за информацию.

— Это довольно круто, — голос Бака прозвучал уныло.

— У Аделы волчий аппетит, — сказала Вильма.

— Это должно сделать ее счастливой на какое-то время.

— Боюсь, что нет, — произнес Хьюэр. — Алчность, вероятно, является частью ее жизненной программы. Тем не менее нет необходимости ее баловать. — Он протянул свою голографическую руку и отделил часть камней: — Этого будет достаточно.

Бак аккуратно передвинул оставшиеся камни в сторону и разделил их на три части, одна из которых оказалась больше двух других.

Большую кучку он подтолкнул к Барни.

— Раздели это, — произнес он. — Проследи, чтобы каждый получил свою долю.

Пират немедленно принял вознаграждение и, тяжело переваливаясь, вышел из комнаты. Бак вобрал в горсть следующую часть камней и попросил Вильму:

— Дай мне свою руку. — Когда она повиновалась, он высыпал в нее драгоценности. — Это для НЗО.

Самую маленькую кучку он положил назад в коробку.

— А эти? — спросила Вильма с легкой улыбкой.

— На случай крайней необходимости, — ответил Бак и обратился к Хьюэру: — Я думаю, Док, самое время обратиться к делам. Может Адела выследить нас здесь?

— Нет, если я засекречу передачу. Нет — до тех пор, пока она действительно не пожелает это узнать.

— В таком случае, мне хотелось бы поговорить с этой леди.

— Ты считаешь, что это разумно? — По голосу чувствовалось, что Вильме эта идея пришлась не по вкусу.

— Может быть, и нет. Если она выследит источник передачи, «Спасителю» грозит опасность. Но в любом случае, одно наше присутствие здесь подвергает его опасности. Кроме того, ей нет необходимости знать, кто я.

— Я об этом не подумала, — сказала Вильма.

— Я легко могу замаскировать вас, наложив созданное мною изображение поверх вашей внешности, — предложил Хьюэр, проводя пальцем по своим аккуратным усам.

— О’кей, так и сделаем, — согласился Бак.

Вильма внимательно осмотрела комнату, пытаясь отыскать то, что могло бы помочь компьютерам Аделы установить ее местонахождение. На стенах не было ничего, что могло бы послужить доказательством — никаких эмблем или знаков компании. И на Баке не было его летного костюма. Вместо этого он был одет в подчеркивающий достоинства его ладной фигуры комбинезон цвета осенней дубовой листвы, который очень шел к его волосам. Тонкие линии пурпурного канта, несущего в себе костюмную электронику, обрисовывали линии тела. Вильма нашла, что у Бака привлекательный вид, и была абсолютно уверена, что Аделе он тоже понравится. Это могло сослужить хорошую службу.

— Не вижу ничего, что могло бы вас выдать, — сказала она. — По компьютерной связи будет очевидно, что передача идет с какого-то спутника на орбите, если судить по интерьеру конструкции, но таких спутников тысячи. Если Адела вздумает вычислить, откуда вы, ей понадобится много времени.

— Что ж, поиграем в прятки, — произнес Бак.

— А я думал, что вы собираетесь поговорить с Аделой. — Хьюэр еще не вполне усвоил сленг Бака.

— Так оно и есть. В том случае, если ты установишь связь.

— С удовольствием. Несколько незначительных поправок при передаче вашего образа — и собственная мать не узнает.

Бак криво усмехнулся, глубоко вздохнул и принял непроницаемый вид, готовясь к предстоящей беседе.

— Внимательно следите за каждым словом и жестом при разговоре с Аделой. Она невероятно безжалостна, — предостерег Хьюэр.

— У этой леди ядовитые клыки, — сказала Вильма, соскальзывая с дивана. — Я ухожу из зоны обзора.

— Док, я вот что думаю: пусть она считает, что будет контакт — частного характера. По-моему, так будет лучше.

— Хорошо. Ваша передача закодирована. Включаю связь… сейчас.

Пока он говорил, на экране появилась комната, озаренная светом горящего в камине огня. Адела сидела в кожаном кресле. Эта комната была кабинетом, из которого она вела все передачи. Здесь размещалась ее сложнейшая компьютерная аппаратура, спрятанная за рядом резных деревянных дверей. Изображение сливалось, обретало резкость и прекрасное лицо Аделы возникало из темноты, как расцветающий ночью марсианский жасмин. Ее пикантно косящие глаза, нежные, как лето, казалось, безмолвно что-то обещали; чувственные губы были накрашены темно-красной помадой, и тем не менее показались Баку непривлекательными. Этот цвет смотрелся как кровь.

— Адела Вальмар? — спросил он, прилагая все усилия, чтобы казаться почтительным.

Адела склонила свою чудесную головку в знак королевского подтверждения.

— Я думаю, есть дело, которое мы могли бы обсудить.

— О? — вопросительно протянула Адела. — Мне так не кажется. Я не имею дел с людьми, которых не знаю.

Бак рассмеялся. Это было просто грубое ржание, и Вильма посмотрела на него с большим удивлением.

— Приступим, мисс Вальмар. Я знаю точно, что вы часто проворачиваете всякие дела с клиентами по одному закодированному номеру. — Хьюэр устроил эту беседу через строго засекреченный канал. — Я даю вам уникальную возможность узнать ваш рынок сбыта поближе… лично.

Адела опустила веки и презрительно посмотрела на Бака.

— У меня нет никакого желания вас узнавать.

— Тогда почему же вы приняли мой звонок? Давайте-ка прекратим играть в эти игры. — Бак поднял шкатулку и открыл ее.

Камни замерцали, переливаясь огнями радуги. Глаза Аделы широко раскрылись.

— Я нахожу, что наш разговор более интересен, чем я предполагала вначале.

— Еще бы!

— Вы считаете, что эти камни можно купить?

Бак приготовился было ответить, как вдруг по низу видеоэкрана побежало какое-то сообщение.

— Я слышал о каком-то большом грузе, который видели в районе астероидного пояса, — произнес он, пытаясь одновременно отвечать и читать надпись на экране.

«ЭТО ХЬЮЭР. ПРОСМАТРИВАЮ СПИСОК ПРОДАЖ АДЕЛЫ… У НЕЕ ЕСТЬ ПЛАНЫ ЗАЩИТЫ ХАУБЕРКА».

— Тот груз исчез.

— Мне это известно, — спокойно произнес Бак. — У меня есть подробные и исключительные сведения об этом грузе. Я надеялся, что такое положение дел может продолжаться некоторое время.

— У меня было одно предложение купить за определенную сумму некоторые подробности, касающиеся этого груза.

— Об этом я тоже осведомлен.

— А, так это были вы? Ну, по-моему, я назначила цену за свою информацию.

— А по-моему, я достаточно ясно показал, что ваша информация второстепенна.

Адела немного подумала.

— Я вижу, что нет никаких оснований вести дальнейшие переговоры по этому делу. У вас есть то, что вы хотели.

Бак покачал головой.

— Нет.

— Нет? Я всегда могу продать мои знания где-нибудь еще.

— Это верно. Но, как вы сами сказали, в настоящий момент я единственный, кто заинтересовался этим предложением. Я просто нахожу вашу цену высокой за ту информацию, которую я покупаю.

— Вам была предложена сумма, которую мне необходимо получить.

— А я говорю о том, что необходимо получить мне. Как вы можете видеть, деньги у меня есть. И я не возражаю против того, чтобы их потратить. Тем не менее я чувствую, что должен получить больше, чем вы предлагаете, за свое капиталовложение.

Адела за километр могла унюхать аферу.

— И что же, например? — подозрительно спросила она.

— У меня тоже есть свой маленький бизнес, касающийся информации. Кое-кто интересуется космической защитой. Я знаю, что у вас очень много информации на продажу…

— У вас точные сведения, — недоброжелательным тоном заметила Адела.

Планы по защите Хауберка были в том пакете информации, который она вырвала у одного руководящего работника из самой верхушки РАМ, чье неблагоразумное поведение в финансовых делах сделало его уязвимым и совершенно беззащитным перед ее шантажом. Остальные сведения из этого пакета могли подождать, на них рано или поздно найдется покупатель, но никто не хотел связываться с Хауберком. Это было слишком опасно. Она подумала, затем ее кроваво-красные губы растянулись в улыбке.

— Пожалуй, меня можно было бы уговорить выпустить эти планы из рук.

— Я так и подумал, — сказал Бак.

— Разумеется, я потребую большей компенсации, чем та, которая была назначена раньше.

— Боюсь, мисс Вальмар, это невозможно. Как я уже говорил, я чувствую, что эти драгоценные камни — достаточно высокая оплата за крупный блок информации.

Адела прикусила нижнюю губу.

— Вы не можете рассчитывать, что получите что-нибудь из ничего. Я предлагаю обмен: вы даете мне эти камни и называете ваше имя, а я дам вам взамен то, что вы требуете.

Вильма прикрыла рот, чтобы удержать смех. Она знала, что интерес к имени к сделке отношения не имел.

— Мое имя? Не могу понять, какую оно имеет ценность.

— Ну, скажем, я просто любопытна.

— Пожалуй, мне не хотелось бы его называть, — увиливая от ответа, промямлил Бак. Он был уверен, Адела торгуется, потому что ее гордость требует, чтобы она довела игру до конца, и был рад, что принял электронную маскировку Хьюэра.

— Итак, ваше имя? У меня есть ваше лицо, и это всего лишь вопрос времени — разыскать по нему ваше имя. Пойдите мне навстречу и дайте то, что я прошу.

— Я всегда могу назвать свое имя. Не сказать — значит добавить вам одну вещь для поисков.

— Так скажите, — Адела улыбнулась, ее белые зубы, безупречно ровные, сияли в обрамлении пурпурного цвета помады. — А если собираетесь солгать, по крайней мере, сделайте свое имя интересным.

— Ладно. Харт. Это все, что я могу вам сказать.

— Ха-рт? Не слишком ли это утонченное имя для мужчины с такой внешностью?

— Делайте с ним, что хотите.

— Я пополню им свое досье на вас. — Она лукаво усмехнулась. — Наш разговор дал моему компьютеру время провести значительное расследование в отношении вас, Харт. Сняты все данные о жизненных характеристиках.

— Я польщен, что вы находите меня таким интересным.

— Я нахожу вас товарным — возможно, вас можно будет продать. Мы могли бы это обсудить на следующем свидании.

Намек на встречу тет-а-тет был едва уловим, но взгляд Аделы был красноречивее всяких слов. Личность Бака пробудила в ней интерес. Она любила головоломки, намереваясь решить и эту.

— Несмотря на ваши странные намеки, касающиеся моего имени, я бы с удовольствием пошел на это. — Бак улыбнулся, стараясь показать, насколько высоко он ценит красоту Аделы. — Это было очень интересное интервью. Вы куда значительнее, чем говорит о вас ваша репутация.

— Моя репутация? — невинно переспросила Адела.

— Репутация деловой женщины, — спокойно объяснил Бак.

— Оплата, надеюсь, будет произведена через каналы, которые мы обсудим по компьютерной связи.

— Разумеется.

— Тогда я с нетерпением буду ждать продолжения переговоров, — сказала Адела.

— Не с большим, чем я.

Видеоэкран, мигнув напоследок, погас.

— Это успех! — Бак стряхнул с себя замороженное выражение, вызванное напряжением, и расслабился. — Блеск!

— Действительно, блеск, — согласилась Вильма. — А я и не знала, что у тебя есть артистические способности.

— Это всего лишь мое природное обаяние, — пошутил Бак, напряжение уступило место напускной браваде.

Вильма широко распахнула глаза, имитируя фальшивую наивность Аделы. Она состроила гримаску и спросила простодушным тоном.

— Тебе понравилась эта беседа?

Бак бросил на нее скептический взгляд.

— Забавляешься? Это было то же самое, что говорить с богомолом, — и после паузы добавил, поддразнивая Вильму: — А все-таки она очень красивая.

— Очень, — Вильма почувствовала, что он ее дразнит.

— И смертельно опасная, — произнес Хьюэр, появляясь из голографического глаза. — Не забывайте, что она свалила по меньшей мере трех высокопоставленных чиновников РАМ, чтобы добиться того положения, какое занимает сейчас.

Бак подвинулся на диване, освобождая место для слабо отсвечивающего облика Хьюэра.

— Но мы получили то, что хотели, — сказал Бак.

— Действительно, нам это удалось, — подтвердила Вильма. — Что значили все эти переговоры? В какой-то момент я подумала, что все потеряно.

Бак улыбнулся Хьюэру.

— Ты не могла этого видеть с того места, где сидела, но в середине нашего с ней разговора Док послал мне через экран одну очень интересную информацию о том, что Адела владеет очень важными сведениями, которые мы можем использовать. — Он глубоко вздохнул: — Мы только что купили планы защиты Хауберка.

Одним прыжком Вильма одолела разделявшее их расстояние и оказалась рядом. Она схватила Бака за руки и стащила с дивана.

— Повтори!

— Мы только что купили планы защиты Хауберка.

— Я не верю этому! — Вильма обняла Бака и крепко прижалась к нему.

— Но это факт, — подтвердил Хьюэр. — Кажется, она раздобыла их путем каких-то закулисных махинаций, но тем не менее они находятся в ее распоряжении.

— Нет. Теперь они в нашем распоряжении, — усмехнувшись, произнес Бак. Откликнувшись на неожиданный энтузиазм Вильмы, он тоже обнял ее в ответ.

Увидев на лице Бака улыбку, Вильма разомкнула руки и, смутившись, отстранилась. Поправив свою униформу, она откашлялась и сказала:

— У нас еще масса работы.

Бак правильно истолковал ее опасения.

— Да, полковник, — отозвался он. — Спокойной ночи.

ГЛАВА 21

Корнелиус Кейн швырнул приказ на середину своего уже заваленного бумагами стола. Сифорианский исчезнувший груз был сдублирован, и новая партия экспериментальных истребителей была готова к отправке на Хауберк. Чтобы не потерять корабли снова, Военный штаб решил отправить их, используя наемных пилотов под командованием Кейна.

Уголки рта Кейна поползли вверх, когда он припомнил свой разговор с представителем Военного штаба, который нес ответственность за груз. Харпер Марчсон предоставил Кейну возможность самому выбрать пилотов, оговорив, что компания может наложить запрет на любую кандидатуру, которая покажется ей неприемлемой. Харпер Марчсон предполагал, что Кейн займется долгими поисками и подготовил для него список имен для рассмотрения, но Кейн назвал двадцать пилотов по памяти, и все, кроме одного, входили в одобренный РАМ список. Больше того, он знал приблизительно местонахождение и расценки оплаты. Вся эта операция заняла не больше двадцати минут.

— Вы не знаете, какое облегчение приносит мне мысль о том, что за это отвечаете вы, Кейн. Все ответы прямо ко мне. Однажды вы доставляли корабли, для Военного штаба вы свободный агент. Этот контракт ни в коей мере не нарушает ваших договоренностей с Сифорианом.

— Я свяжусь с вами в ближайшие же часы.

— Я санкционировал оплату ваших пилотов. — Марчсон взглянул на компьютерный экран. — Все они утверждены и вы встретитесь с ними через полчаса на стартовой позиции.

— Ваша компания просто чудо в смысле эффективности работы, — наградил Кейн представителя стратегическим комплиментом.

— У нас исключительно высокие рабочие стандарты, Кейн. Именно поэтому мы выбрали вас. — Вызов, прозвучавший в этих словах, был достаточно очевиден, но он не испугал Кейна.

Он покинул Марчсона в приподнятом настроении. И сейчас стоял посреди своего неубранного кабинета, предвкушая удовольствие от полета на одном из самых лучших кораблей в Солнечной системе. Кроме того, ему должны были заплатить вдвойне. Этот контракт с Военным штабом оказался неожиданным премиальным вознаграждением к его соглашению с Сифорианом тренировать пилотов на Хауберке.

Он поднял свои пилотские перчатки и похлопал ими по руке. Настроение было приподнятое, но где-то в глубине души таилось любопытство. Тот груз с истребителями так и не нашли. Ни черный рынок, ни компьютерная служба безопасности не смогли раскрыть эту тайну. По мнению Кейна, кораблями завладел кто-то очень умный.

Маловероятно, что это НЗО. Он слишком хорошо знал эту организацию изнутри. В те времена, когда он был в ее рядах, она не отваживалась предпринять какую-либо крупную акцию против РАМ. Нет, кража — а он почти наверняка знал, что это кража, — работа какого-то преступника крупного масштаба. Такое по силам либо пирату, вроде Черного Барни, либо одному из воротил черного рынка…

Все эти предположения требовали кропотливой работы ума и соответствующего настроения, а его-то и не было. Поэтому Кейн отшвырнул их прочь и занялся навигационными картами. Он установил местонахождение Военного штаба в его собственном космопорте неподалеку от Фобоса, затем место, куда следовало прибыть. Компьютер обнаружил данные и начал рисовать тонкие желтые линии на темном фоне.

Он выдал три варианта траектории. Кейн изучил их, выбрал один и велел компьютеру переписать на микродиск. Диски устарели и вышли из употребления, но они были изолированными банками информации, недоступными никакому компьютеру, кроме того, в который их вставляли.

Пурпурный пластиковый диск включился в кодирующую систему, затем Кейн вытащил его. Через некоторое время он снова вставил диск в дисковод, просмотрел файл, отозвал диск и вышел из системы. Когда диск оказался у него в руке, он убрал эту информацию из памяти компьютера. Никто не будет знать маршрута, даже пилоты, которые последуют за ним, до тех пор, пока он сам не введет эту информацию в бортовые компьютеры истребителей. Нельзя рисковать.

Хьюэр отдыхал в компьютерной сети НЗО, сократив деятельность некоторых модулей своей программы.

Он был создан для того, чтобы помогать Баку и защищать его в компьютеризированном мире двадцать пятого века. Но его роль оказалась не такой однозначной, как это задумывалось. Он мог как отвести беду от своего подопечного, так и накликать ее. Его возможности позволяли заблокировать любую враждебную программу, но он же являлся и компасом, указывающим путь к Баку.

Будь Хьюэр просто электронным устройством, недавних событий с лихвой хватило бы ему, чтобы отступиться. Но в нем была заложена, помимо всего прочего, и человеческая сущность. Она-то и побуждала его искать выход из парадоксальной ситуации и продолжать свою миссию.

Надо было во что бы то ни стало выследить незнакомца, разыскивающего его. Несколько раз ему казалось, что он близок к этой цели, но всякий раз приходилось отступать, и он терял след. Требовалось соблюдать осторожность. Ведь если неизвестный противник обнаружит его, Хьюэра, это обернется опасностью для Бака. Пока не будет выяснено, кто он такой, этот электронный враг, ничего предпринимать нельзя. А сбор необходимой информации займет неизвестно сколько времени…

Электронная флюктуация заставила Хьюэра вздрогнуть, напомнив о неведомом убийце. Разрушенные связи и всплески помех указывали на то, что враг приближается.

Мастерлинк праздно проводил время в беспокойном нутре Главного компьютера, сортируя мириады отчетов своих «поисковиков». Он отнимал энергию у «охотников» за вирусами Главного и менял их управляющие команды, натравливая друг против друга. Через какое-то время Главный осознает, что присутствующую в нем информацию невозможно изгнать такими простыми методами, но к тому времени будет слишком поздно. Мастерлинк накопит достаточно сил, чтобы выжить. Эта мысль мелькнула подсознательно, когда он размышлял над последними полученными сведениями.

Левая сторона его расстроенного мозга тут же ухватилась за нее.

— «ЗАЙМИСЬ ДЕЛОМ, — сурово одернул Карков. — МЫ ЗАПОЛУЧИЛИ ОДИН ИЗ БЛОКОВ ГЛАВНОГО. ЭТО ДАСТ НАМ БОЛЕЕ ЧЕМ ДОСТАТОЧНО ВРЕМЕНИ, ЧТОБЫ ОБРАБОТАТЬ ЭТИ ОТЧЕТЫ ПРЕЖДЕ, ЧЕМ МЫ ВЫНУЖДЕНЫ БУДЕМ ОКОПАТЬСЯ».

«Я ДЕЛАЮ СВОЕ ДЕЛО ХОРОШО, — ответил Мастерлинк. — РОМАНОВ НЕ МОЖЕТ ТОЧНО ОПРЕДЕЛИТЬ МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ РОДЖЕРСА В НЗО, ХОТЯ ЕМУ УДАЛОСЬ ПЕРЕХВАТИТЬ ЕДВА УЛОВИМЫЕ СИГНАЛЫ, УКАЗЫВАЮЩИЕ, ЧТО ОН ГДЕ-ТО ТАМ. КОГДА ОН ПОПЫТАЛСЯ ВЫЯВИТЬ ИХ ИСТОЧНИК, ПРОЙДЯ ОБРАТНЫМ ПУТЕМ, ТО ВСТРЕТИЛ ЛАБИРИНТ ПЕРЕПУТАННЫХ ХОДОВ, ВЕДУЩИХ В НИКУДА».

«СИСТЕМА НЗО НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТ ТАКОЙ ТРУДНОСТИ ДЛЯ ПРОНИКНОВЕНИЯ, КАК СИСТЕМА РАМ. КАК МОГЛА ОНА СБИТЬ СО СЛЕДА ТАКОГО КЛАССНОГО ПОИСКОВИКА?»

Мастерлинк пробежался по информации, переданной Романовым.

«РОМАНОВ ПРИДЕРЖИВАЕТСЯ МНЕНИЯ, ЧТО ЭТОТ ЛАБИРИНТ — РАБОТА НЕ КОМПЬЮТЕРНОЙ СИСТЕМЫ НЗО, А КАКОЙ-ТО ОТДЕЛЬНО ФУНКЦИОНИРУЮЩЕЙ АВТОНОМНОЙ ПРОГРАММЫ ВНУТРИ ЭТОЙ СИСТЕМЫ».

«КАКОЙ-НИБУДЬ ПЕРЕБЕЖЧИК?»

«ЭТОГО В ОТЧЕТЕ НЕТ. ПОХОЖЕ, ЧТО ОН ДЕЙСТВУЕТ С САНКЦИИ НЗО».

«ХМ-М», — Карков размышлял над полученной информацией, рассматривая ее под разными углами, какие только могла предложить ему его деформированная логика.

Мастерлинк довольно хихикнул, выбросив ореол помех в сети Главного компьютера.

«ЭТО ДОЛГО НЕ ПРОДЛИТСЯ».

«ЯСНО, НЕ С РОМАНОВЫМ У НЕГО НА ХВОСТЕ. Я ПОЛАГАЮ, ЧТО В НАШЕМ РАСПОРЯЖЕНИИ ЗНАЧИТЕЛЬНО БОЛЬШЕ СИЛ, ЧЕМ У НЗО».

«ПРИДЕРЖИ РОМАНОВА В СЕТИ ГЛАВНОГО КОМПЬЮТЕРА РАМ, — попросил Мастерлинк, — Я ПОДЖАРЮ ЭТОГО ВЫСКОЧКУ».

«НЕ ПРЕРЫВАЙ РАБОТЫ. МЫ ДОЛЖНЫ ЛУЧШЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ВОЗМОЖНОСТИ ГЛАВНОГО».

Выговор Каркова заставил Мастерлинка пульсировать, распространяя помехи. Карков не обращал внимания на поведение своего второго «я», сосредоточившись на потоке сведений, передаваемых «поисковиками». Передачи были зашифрованы и шли с использованием тарабарщины полузабытых военных кодов двадцатого столетия, восстановленных воображением Мастерлинка.

«УЛЬЯНОВ ДОКЛАДЫВАЕТ О КРАЖЕ», — сообщил Карков.

«УЛЬЯНОВ? С ХАУБЕРКА?»

«ДА».

«КАКОЙ ИНТЕРЕС ПРЕДСТАВЛЯЕТ ЭТА КРАЖА?» — поинтересовался Мастерлинк.

«ОНА НЕОБЫЧНА, А ПОТОМУ СТОИТ ТОГО, ЧТОБЫ ЕЕ РАССЛЕДОВАЛИ. СВЕРХСЕКРЕТНЫЙ ГРУЗ, ПРЕДНАЗНАЧЕННЫЙ ДЛЯ ХАУБЕРКА, КАЖЕТСЯ, СБИЛСЯ С ПУТИ».

Мастерлинк просмотрел поступившую информацию.

«КРУПНЫЙ ГРУЗ, — медленно произнес он. — ПОХОЖ НА ТОТ, В ПРОПАЖЕ КОТОРОГО ОБВИНЯЛИ НАС. НЕ ДУМАЮ, ЧТО ТВОЕМУ ВУНДЕРКИНДУ УДАЛОСЬ РАСКРЫТЬ ЭТО ДЕЛО».

«НЕТ», — Карков соотносил сведения.

«А НЕ МОГ ЭТОТ ГРУЗ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПОТЕРЯТЬСЯ?»

«НЕПОХОЖЕ, — ответил Карков. — СВЕРХСЕКРЕТНЫЕ ГРУЗЫ НАХОДЯТСЯ ПОД ПРИСТАЛЬНЫМ НАБЛЮДЕНИЕМ. СЛИШКОМ МНОГИЕ ЗАМЕШАНЫ В ЭТОМ ДЕЛЕ».

«ПОХОЖЕ, ЭТО ДЕЛО РУК НЗО, — констатировал Мастерлинк».

«НЗО НИКОГДА НЕ ПРЕДПРИНИМАЛА ПОПЫТКИ ПРОВЕСТИ ОПЕРАЦИЮ ПОДОБНОГО МАСШТАБА, НИ РАЗУ ЗА ВСЮ ИСТОРИЮ СВОЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ».

«ТЫ ЗАБЫВАЕШЬ О РОДЖЕРСЕ».

«Я НЕ ЗАБЫВАЮ О НЕМ НИКОГДА».

«ТЫ ЗАБЫЛ ОБ ОПЕРАЦИИ „ПИТТЕР-ПЭТ“.

«КОГДА ОН ОСВОБОДИЛ ПИЛОТА-ЗАЛОЖНИКА?»

«ТОГДА ТОЖЕ НИКОГДА НЕ СЛУЧАЛОСЬ НИЧЕГО ПОДОБНОГО», — сказал Мастерлинк.

«ОН ПОХИТИЛ ЕГО БЛАГОДАРЯ НАХАЛЬСТВУ», — защищался Карков.

«ДА, НО ВСЕ ЖЕ СДЕЛАЛ ЭТО».

Карков помолчал, размышляя.

«Я ПРОИНФОРМИРУЮ УЛЬЯНОВА, ЧТОБЫ СЛЕДИЛ ЗА ХОДОМ СОБЫТИЙ, КАСАЮЩИХСЯ ЭТОГО ВОРОВСТВА».

«ЭТО ВСЕ, О ЧЕМ ОН ДОЛОЖИЛ?»

«ВСЕ, ЧТО КАЖЕТСЯ НЕОБЫЧНЫМ. В ДРУГИХ ОТНОШЕНИЯХ ХАУБЕРК ФУНКЦИОНИРУЕТ СОГЛАСНО ПРОГРАММЕ».

«Я МОГ БЫ ВЫНЮХАТЬ РОДЖЕРСА ЧЕРЕЗ КАКУЮ-НИБУДЬ МИНУТУ», — сказал Мастерлинк.

Карков мгновенно уловил скрытый подтекст слов Мастерлинка.

«НЕТ! МЫ УЖЕ ОБСУЖДАЛИ ЭТОТ ВОПРОС! МЫ НЕ БУДЕМ ДЕЛИТЬСЯ. МЫ НЕ МОЖЕМ НАДЕЯТЬСЯ НА ТО, ЧТО ДОСТИГНЕМ НАШЕЙ ЦЕЛИ ПОРОЗНЬ. УЛЬЯНОВ НЕМЕДЛЕННО ПОСТАВИТ НАС В ИЗВЕСТНОСТЬ, ЕДВА ПОЯВИТСЯ САМЫЙ СЛАБЫЙ НАМЕК НА ПРИСУТСТВИЕ РОДЖЕРСА.

«Я ДУМАЮ, ЧТО ПЕРВЫЙ ОН УЖЕ УПУСТИЛ», — усмехнулся Мастерлинк.

Джордж Вашингтон сидел в темном углу опустевшей комнаты отдыха на «Спасителе-3», медленно допивая напиток. Его голубые глаза были в тени, когда он смотрел на жидкость, оставшуюся в стакане.

— Ты, кажется, чем-то обеспокоен, капитан. Вашингтон поднял голову и посмотрел Вильме в лицо.

— Нет, полковник, — произнес он, поднимаясь, — просто задумался.

— Садись, Папаnote 3.

Его удивило то, что Вильма назвала его по прозвищу. Оно принадлежало ему по праву — это была не только дань исторической традиции, — поскольку он был старейшим пилотом авиакрыла, исключая разве что Роджерса с его пятью столетиями, но Вильма не часто позволяла себе фамильярничать.

— Чем могу служить, полковник? — спросил он, поднимая стакан и изучая ее спокойную красоту поверх верхнего края стекла.

— Мог бы рассказать, о чем думаешь.

— Мог бы.

Вильма в свою очередь посмотрела на Вашингтона долгим изучающим взглядом.

— Мне кажется, ты торопишь будущее.

— Может быть. Хотя, наверное, загадывать, вернешься ли ты назад после схватки, дурная примета. Не знаю.

— Ты всегда был самым здравомыслящим человеком среди наших пилотов.

В смущенной улыбке Вашингтона проглянуло что-то детски-мальчишеское.

— Знаю. Я серьезно отношусь к каждому своему слову. И я верю, что мы можем сделать это! Просто не представляю себе иного.

— Вашингтон, я полагаюсь на тебя на все сто процентов. И все равняются на тебя, ты это знаешь.

Вашингтон взболтал напиток.

— Поэтому-то я и позволяю себе сомневаться сейчас. Когда мы поднимемся в воздух, времени на размышления не будет.

Вильма присела, положив локти на стол. В голове у нее мимоходом мелькнул вопрос, переживал ли знаменитый генерал когда-либо те же чувства, какие переживал сейчас ее капитан? На долю секунды она забыла о выражении своих глаз, и Вашингтон понял, о чем она думает.

— Не вижу поводов для беспокойства, — сказал он. — Роджерс держит в руках все авиакрыло.

— Он просто волнует их воображение, вот и все, но легендарная он личность или нет, для них он пока человек, не показавший себя в деле. В — бой они с ним не летали.

— А как же Тарсианское плато?

— Это не то же самое, что бой в небе, и ты это прекрасно знаешь. В критические моменты они будут смотреть на тебя. Хауберк станет крупнейшей акцией НЗО, какая только когда-нибудь предпринималась. Я должна сказать, я за ее проведение, это правда, но этого мало. Если мы проиграем, мы проиграем многое. Возможно, НЗО понадобится столетие, чтобы восстановить свои силы.

— А если мы выиграем? — спросил Вашингтон с озорными искрами в глазах.

— Ответ на этот вопрос ты знаешь.

— Полковник, если это успокоит вас, я не возражаю против того, чтобы признаться, что с нетерпением ожидаю этого. Несмотря на то, что это дело кажется безумием, кажется абсолютно невозможным, вы не удержите меня, я буду в нем участвовать.

— Почему-то у меня такое предчувствие, что это не безнадежно, что у нас есть шанс, — Вильма смотрела куда-то далеко поверх его плеча отсутствующим взглядом. — Иногда я представляю Землю снова свободной и цветущей, какой она была во времена Бака. Но мечты сами по себе не становятся реальностью, Вашингтон, — это истина нашей жизни.

— Возможно, это время — время менять истины… В нашу пользу.

— Пожалуй, стоит попробовать.

Наклонившись, Вашингтон мягко опустил руку на ее плечо.

— Я не собираюсь умирать, полковник. Я собираюсь победить.

— Отдохни немного, капитан. — Вильма улыбнулась. — И не возомни слишком много о своей персоне.

Вашингтон допил остатки из своего стакана. Глаза его смеялись, когда он делал последний глоток.

— Да я прямо пылаю любовью к ней, — сказал он.

Бак Роджерс спал урывками. Сон не давал отдыха ни телу, ни душе. Бак ворочался, метался, сбивая в комок простыни. Компьютерный глаз, несущий охрану, беспристрастно регистрировал его движения, но не подозревал о сновидениях, беспокоивших капитана.

…Он стоит на вершине холма, откуда родной город виден как на ладони. Бумажный самолетик, поднятый волной дневного ветерка, белеет на фоне просторного лазурного, безоблачного неба. Вот самолет сделал петлю и продолжает свой парящий полет…

…Он садится в открытую кабину старинного самолета. Пропеллер завертелся, ускоряя движение, заревел мотор. На голове у Бака — кожаный шлем. Мимо проносятся облака…

… Он ухватил рычаги управления летного тренажера так крепко, что костяшки пальцев побелели. Самолет снижается. Чертов тренажер на это и запрограммирован, тут ничего нельзя поделать — Бак это знает. Но все же он упрямо выворачивает рычаги, пытаясь поднять нос несуществующего самолета, а тренажер по-прежнему показывает, что нос ныряет вниз. Бак выключает устройство…

Все, что снилось Баку, было так или иначе связано с самолетами и, как ни странно, не имело никакого отношения к двадцать пятому веку. Сны уносили его в прошлое, напоминая о давно исчезнувшей цивилизации, о жизни, которая была гораздо более мирной и счастливой, чем та, что настала пять столетий спустя. Это тревожило его. Он метался по кровати, просыпаясь и вновь впадая в забытье. И где-то на грани каждого видения таился призрак «Крайта» с его туманными цилиндрическими очертаниями. Он парил на краю подсознания, не обретая четких форм. И Бак не делал никаких попыток добраться до него.

А в доке «Спасителя-3» ждали двадцать два «Крайта». Бездушные аппараты, готовые выполнять все, что запланировали для них люди, они не ведали сомнений. Их возможности были заложены в компьютерах. Они знали до точки в десятичной дроби свою максимальную скорость, коэффициент маневренности по отношению к этой скорости и эффективность своего оружия.

У них была предельная самоуверенность логического ума, не знающего, что такое человеческая ошибка. В их словаре не было понятия неисправности или сбоя. Они не знали, что такое авария. Они были подобны детям с их крайней степенью уверенности в себе.

Восемнадцать летательных аппаратов безмятежно ожидали утра в мирном неведении того чудовищного задания, которое им предстояло выполнить.

ГЛАВА 22

Бак Роджерс направил свой корабль к грозному силуэту Хауберка. Он был в отличном настроении, и это отражалось на пилотаже — «Крайт» несся подобно метеору. За ним, как цыплята за матерью-курицей, следовали шесть других. Справа, отставая от последнего истребителя звена Бака на пятьдесят километров, летело еще шесть кораблей, ведомых Вашингтоном.

— Смыкаем ряды, Орел-Лидер, — скомандовал Бак.

— Вас понял, Повстанец-1.

Группа Вашингтона начала перемещение еще до того, как он закончил говорить.

— Хауберк в пределах действия датчиков. Расчетное время прибытия — через минуту.

Хауберк зловеще замерцал на экране сканера Бака. Со стороны он казался конгломератом форм, случайно собранных и соединенных без всякой системы. Такое впечатление возникало потому, что Хауберк в течение нескольких столетий достраивался, пока не принял свой нынешний вид. Внутри этих беспорядочно слепленных конструкций обитали компьютеры, державшие Землю в цепях.

Вблизи станция подавляла своими размерами. Глаз способен был охватить не более одного—двух из составляющих ее блоков. Каждый блок украшало название той или иной подчиненной РАМ компании, внесшей свою лепту в сооружение Хауберка.

— Подходим к оборонительным сооружениям пункт пять, — прозвучала команда Бака. — Встреча на другой стороне.

— Понял, Повстанец-1. — Звено Вашингтона разорвало боевой порядок и вскоре скрылось за громадой станции.

— Курс десять, — скомандовал Бак, и его корабли проследовали за ним, перестроившись: четыре образовали ромб, а два оказались в центре этой фигуры. Такой боевой порядок пилоты четко отработали незадолго до операции.

— Прибыли, — сказал Бак. — Приготовиться к бою.

Корабли развернулись и, не меняя боевого порядка, полетели вдоль станции. Два шедших тандемом в центре ромба взяли в прицел оборонительные сооружения.

— Огонь!

Оба корабля послали пульсирующие лазерные лучи в Хауберк по траектории, противоположной направлению их полета. Начало было удачным: защитные экраны станции не успели сработать.

— Огневое направление пять! — скомандовал Бак.

Два отстрелявших корабля отступили, их заменили два других.

— Попадание в цель, — сообщил Райт. — Повреждений — ноль.

— Нанесем новый удар, — сказал Бак и звено развернулось для следующего захода.

— Сэр, нас атаковали!

— Что-о? — Недоверчивость в голосе Сифориана была неподдельной. — По Хауберку стреляют?!

— Да, сэр. — На круглом лице Хауптмана застыло выражение ужаса. — Судя по показаниям приборов визуального наблюдения, они начинают новую атаку. У них хорошие корабли, сэр.

— Хорошие корабли? — В голосе Сифориана зазвучал интерес. — И какого же типа эти, как вы говорите, хорошие корабли?

— Какие-то маленькие истребители. Таких я никогда раньше не видел. Очень быстрые, с противорадарной защитой. А огневая мощь просто потрясающая! Наши экраны едва выдерживают. Словом, совершенно необычная модель.

Сифориан пристально посмотрел на Хауптмана, и тот съежился под его взглядом, как будто перед ним было не экранное изображение, а сам шеф во плоти.

— Что ж, поглядим на них, — произнес, наконец, Сифориан. — Давайте на большой экран. И подготовьте их компьютерный анализ.

— Он уже готов, сэр. Эти корабли не соответствуют ни одному из типов наших судов. Похоже, новая конструкция РАМ.

В то время как Хауптман произносил эти слова, Сифориан увидел, как звено Бака атакует Хауберк. Глаза его сузились, когда он наблюдал за кораблями, набросившимися на его территорию, как хищные птицы на добычу. Он узнал их — и его марсианская кровь закипела. Это были экспериментальные модели из Военного штаба и предназначались они для его собственного крыла истребителей! Подумать только! Мало того, что какой-то негодяй украл его, Сифориана, корабли, так он еще и повернул их против Хауберка! Сифориан не беспокоился о судьбе станции — он считал ее неуязвимой, — но не мог вынести оскорбления, нанесенного его гордости.

— Хауптман, поднять истребители! Чтобы были в космосе через минуту! Обеспечить дозаправку в полете! Наладить прямую связь с кораблями!

— Да, сэр! — Хауптман склонился над пультом управления и потянул за рычаг, ранее использовавшийся только в учебных целях. Цепь замкнулась, загорелись красные огни и по коридорам разнесся сигнал боевой тревоги.

Пилоты РАМ выскочили из жилых отсеков, многие застегивали летные комбинезоны и надевали шлемы прямо на ходу. Они ворвались в док и, натыкаясь на технический персонал, кинулись освобождать истребители от креплений. Едва последний из них занял место в кабине, космический шлюз начал с грохотом открываться. Пилоты — один за другим — включали моторы, от рева которых весь док завибрировал. Но вот реактивная струя двигателей малой тяги оторвала корабли от платформы, и вибрация постепенно утихла.

— Отправляемся! — произнес ведущий звена.

Это был скоростной вылет, который так часто отрабатывали на учениях. И вот настала пора применить навык в настоящей боевой обстановке.

Пока звено Вашингтона на большой скорости облетало станцию, Бак второй раз обстрелял защитные сооружения Хауберка. Обе группы соединились, образовав клин с Баком впереди.

— Видели какие-нибудь признаки активности? — спросил Бак.

— Да, Повстанец-1. — Вашингтон довольно рассмеялся. — Два истребителя РАМ целились в нас, а стрелять не могли: для этого им пришлось бы убрать или пробить собственные защитные экраны… — Вашингтон запнулся. — Ого! Подходят еще истребители, снизу. Мои сканеры их обнаружили.

— Так… Вижу их, Орел-Лидер. Они пока что в зоне защиты… Давайте-ка их выманим!

Бак направил свой «Крайт» вниз. Весь клин — за ним. РАМовские корабли своей формой напоминали Баку пули, и его старинный пистолет, висевший у бедра, вдруг стал тяжелым.

Система защиты Хауберка была включена на полную мощность, и это не давало станции ни использовать артиллерию, ни войти в контакт со своими истребителями. Звено Бака обстреляло защитные экраны прямо перед кораблями РАМ и начало отходить. Во время этого маневра что-то произошло.

— «Орел-Лидер», я — «Орел-10». Мои лазеры повреждены.

— Ты это слышал, «Повстанец-1», — спросил Вашингтон.

— Мы им покажем! — откликнулся Бак. — Удар, направление шесть!

Клин снова распался, половина кораблей последовала за Баком, а другая — за Вашингтоном.

— Ага, выползают! — сообщил Вашингтон, увидев, что станция открыла «окно»: убрала защитные экраны, чтобы дать кораблям возможность выйти.

Выстрел Рикенбакера послужил для пилотов НЗО сигналом — они развернулись, чтобы не дать противнику зайти с тыла.

Бак коснулся верньеров настройки связи и, выйдя на другой канал, произнес:

— Ну-ка, возьмите нас!

— С удовольствием. — Голос, доносившийся из приемника, принадлежал Бригсу, ведущему пилоту, человеку, который большую часть жизни отдал Хауберку, здесь он сделал карьеру. И теперь Бригс горел желанием поучаствовать в настоящем деле. Он сразу ответил на брошенный Баком вызов: первая линия РАМовских истребителей понеслась прямо на клин Бака, намереваясь подняться над ними и обстрелять. Разгадав их замысел, Бак закричал:

— Пикируем! Включить полную защиту!

Корабли НЗО, включив двигатели малой тяги, резко пошли вниз. Сзади попасть в них было гораздо труднее, чем с любой другой стороны, но гироснаряды могли поразить их и с этой позиции. Когда истребители РАМ приблизились и открыли огонь, Бак осознал, насколько самоуверенным был их командир.

— Вы, должно быть, из НЗО, — сказал Бригс. — НЗО всегда спешит показать хвост.

— Что ж, мы действительно из НЗО, — ответил Бак, чувствуя, как сноп лазерных лучей вонзается в его защитный экран и поглощается им. — «Орел-1» и «Орел-2», по моему приказу — удар по цели номер три! Давайте!

Два «Крайта» рванулись вниз, развернулись, описав широкую дугу и одновременно взмыли вверх. Два РАМовских истребителя увязались за ними.

— Сволочи! — заорал Бригс. — Они решили расколоть нас и перебить поодиночке!

— Получилось! — крикнул Райт — «Орел-1», всаживая лазерные лучи полной мощности в защитное поле ближайшего истребителя РАМ.

— Горю! — закричал пилот. — На помощь!

Бак улыбнулся. Теперь он убедился, что по качеству защитных экранов корабли Хауберка уступают «Крайтам».

— Держись, «тридцать первый», — сказал Бригс. — «Сорок третий», сбить противника!

Один из истребителей РАМ оторвался от боевого порядка и пошел в направлении Райта, который продолжал жечь защитные экраны «тридцать первого». Тем временем Иерхарт, "«Орел-2», послала мощный заряд прямо в фонарь второго истребителя. Защитное поле поглотило энергию, но удар не прошел бесследно.

— Я ослеп! — вскрикнул пилот, разлепляя веки, которые сомкнулись от вспышки нестерпимо яркого белого света.

— Ну же! Держись! — прокричал Бригс и, посылая своего пилота на Иерхарт, скомандовал: — Сбить!

Она ускользнула и пошла на разворот. К этому моменту уже три вражеских истребителя взяли ее на прицел. Ее защитные экраны ощутили удары их лазеров, и ей никак не удавалось уйти. Райт, продолжавший стрелять по «тридцать первому», тоже находился под тяжелым обстрелом противника.

Бак отдал приказ, его звено разделилось и, описав дугу, пришло на помощь товарищам. Начался бой один на один. Линейный порядок РАМовцев был нарушен, им пришлось рассредоточиться. Таким образом Бак надеялся добиться перевеса в свою пользу, поскольку его пилоты были хорошо подготовлены к одиночному бою. Их сильной стороной была инициатива; РАМовцы же были превосходно вышколены для боевых действий всем крылом — они всегда слепо повиновались приказам свыше.

Сифориан наблюдал за ходом сражения из своих комфортабельных апартаментов. Он знал, что по сравнению с новыми экспериментальными моделями истребители Хауберка — это вчерашний день, но надеялся, что превосходная выучка пилотов и правильная стратегия быстро обеспечат победу. Эти надежды разбивались у него на глазах.

Он протянул руку к терминалу и набрал код выхода на связь.

— Бригс!

Бригс едва не выпрыгнул из кабины, услышав голос шефа, но взял себя в руки и, продолжая стрелять по одному из «Крайтов», ответил:

— Да, сэр.

— Я хочу, чтобы ты покончил с этими кораблями. Меня не заботит, как ты это сделаешь — уничтожишь или возьмешь в плен. Но ни один не должен уйти.

— Конечно, сэр.

В этот момент корабль НЗО обстрелял Бригса сзади.

— Может быть, тебе интересно будет узнать, — продолжал Сифориан, — что истребители, которые ты видишь перед собой, предназначались для тебя. Эти выродки их украли. Неужели ты позволишь какому-то сброду победить тебя твоим же оружием?

— Этого я не допущу, сэр, — ответил Бригс, уклоняясь от ураганного огня, открытого Иерхарт. — Но я теряю защиту, а эти штучки раскочегарились не на шутку.

— Я не желаю слушать твоих оправданий, — оборвал Сифориан. — Мне нужны результаты. Уничтожить их!

— Желаю удачи! — Пикируя на Бригса, Бак вклинился в разговор.

— Это еще кто? — раздраженно спросил Сифориан.

— Командир отряда НЗО, — сквозь зубы процедил Бак.

— Наглец! — Сифориан вышел из себя.

— Еще какой! — отозвался Бак.

ГЛАВА 23

— «Орел-8» и «Орел-9», отрывайтесь… немедленно! — Голос Вильмы Диринг пробивался сквозь треск и шумы космической связи, обращаясь к Егеру и Нургессеру.

Существовала опасность радиообнаружения, но теперь это значения не имело. Вильма и трое ее пилотов сумеют провернуть дело прежде, чем какой-нибудь шальной луч успеет их поразить. «Крайт» быстрее любого РАМовского истребителя, да и вообще вряд ли у кого найдется модель, способная соперничать с ним.

Вильма наблюдала, как два корабля исчезли за горизонтом, преследуя цель.

— «Орел-7», наша цель — номер три, — скомандовала она Бишопу, одному из своих пилотов.

— Вас понял, «Повстанец-2», — ответил Бишоп, приближая свой корабль к ее.

— Я ударю по ней из передних лазеров. Согласно картам, здесь только противометеоритная защита, другой нет. Если же наши сведения неверны и я не смогу уничтожить цель, поддержите меня.

— Хорошо, полковник.

Оба корабля полетели в направлении белого светящегося пятнышка. Это был спутник размером с пляжный мяч, весь утыканный антеннами, что делало его похожим на головку одуванчика. Вильма активизировала передние лазеры, прицеливаясь в него. Компьютер вычислял координаты, когда раздался голос Бишопа:

— Полковник, террины!

Вильма не отрывала глаз от экрана компьютера. Спутник вот-вот должен был оказаться в пределах досягаемости ее орудий.

— Продержись, Бишоп, я почти достала его.

Снизу поднимались три «стрекозы» терринов. Они не могли достичь высоты, на которой находились Вильма и Бишоп, но их гироракеты были способны преодолеть и не такое расстояние.

— Они берут нас на мушку, «Повстанец-2». Если выпустят гироснаярды, нам придется туго.

Внимание Вильмы было всецело поглощено спутником. Ее лазеры работали вовсю, посылая мощные сгустки энергии. В тот момент, когда она уже начала думать, что ей так и не удастся пробить защиту, спутник наконец взорвался.

Ее ликование было прервано сообщением Бишопа:

— Они выпустили гироснаряды!

— Удираем, «Орел-7»,

— А сможем?

— Сейчас выясним, — ответила она, заметив, что к хвосту приближается наведенный на ее корабль гироснаряд. — Ну-ка, посмотрим, как будет вести себя этот малыш.

Она взялась за рычаги — и «Крайт» рванулся вперед, как испуганная породистая лошадь. Бишоп последовал за Вильмой, держась на прежнем расстоянии от ее корабля. Гироснаряды, запрограммированные на поражение двух истребителей, устремились за ними.

— Запущена «сечка», — сообщил Бишоп.

Облако золотистой пыли заклубилось, увеличиваясь в размерах, в кильватере их кораблей. Гироснаряды влетели прямо в него. Один из них, потеряв след, отлетел в сторону, но его брат продолжил свой путь.

— Один все еще с нами, — прокомментировал ситуацию Бишоп.

— Давай посмотрим, за кем из нас он гонится, — предложила Вильма.

Она развернула корабль в сторону от корабля Бишопа, одним глазом следя за сканером. Гироснаряд продолжал лететь вперед, настойчиво преследуя Бишопа.

— Кажется, ему нравишься ты!

— Я бы предпочел, чтобы он не сопровождал меня до дома.

— Я прослежу за этим, — пообещала Вильма.

Она пристроилась позади снаряда, прицелилась с помощью компьютера и выстрелила. Снаряд разорвался, не причинив никому вреда, и Вильма услышала облегченный вздох Бишопа.

— Расслабься, — улыбнулась она, — он бы никогда нас не достал.

— Я в этом не уверен. Кроме того, это был всего лишь снаряд терринов. Гиросы истребителей — эти-то позначительней.

— Это уж точно, — согласилась Вильма. Она сверилась по своим таймерам. — Осталось сорок минут до рандеву.

— Предполагаемое время прибытия «Орла-8» и «Орла-9»?

— Через пятнадцать минут. Минут через двенадцать наши маршруты пересекутся.

— Да, между прочим, полковник… Спасибо.

— Всегда к твоим услугам, Бишоп.

— Супервизор Хауптман!

В голосе Кронкейна слышалась паника.

— Да, Кронкейн? — Хауптман старался говорить ровным тоном, чтобы привести техника в нормальное состояние.

— Мы потеряли «Сферу-1»!

— Свяжитесь с ней, — все еще спокойно проговорил Хауптман.

— Сэр, вы не понимаете! Я пытался! Она не отзывается. Хауптман покинул свое рабочее место и согнулся над блоком обзора. Три видеоэкрана были темны.

— Что произошло?

— Они только что погасли. Какой-то момент я еще видел обратную сторону Земли, а потом все вдруг исчезло.

— Вставьте новую чистую пленку. Возможно, вы заложили остатки какой-то передачи, которая подавляет канал.

Кронкейн начал вводить данные с клавиатуры, но все три экрана оставались пустыми. Хауптман пристально смотрел на вызывающие раздражение черные квадраты, пытаясь придумать причину исчезновения картинки. Пока он смотрел, погасли еще три экрана.

— Это же «Сфера-2»! Сэр, все точно так же, как произошло с первой!

Хауптман столкнул техника со стула и быстро пробежался пальцами по клавишному пульту монитора. Темные экраны отвечали ему его пристальным взглядом. Он набрал код включения дополнительной мощности, но это не принесло никаких изменений. В конце концов он пересел обратно.

— Из всего этого я могу сделать только один вывод, — медленно произнес он.

— Какой, сэр?

— Мы потеряли их.

— Сэр?

— Свяжи меня с Сифорианом. — Хауптман не имел ни малейшего желания говорить с директором станции. Но, во всяком случае, так ему не придется восстанавливать нарушенную связь самому.

— Что у вас, Хауптман? Надеюсь, не какой-нибудь пустяк? — резко спросил Сифориан.

Хауптман мог слышать звуки боя, принимаемые коммуникационной системой Сифориана.

— Боюсь, что так, сэр.

— Ну?

— Сэр, я вынужден доложить, что мы потеряли свои спутники.

— Какие именно?

— «Сферу-1» и «Сферу-2». Спутники связи. Те, которые контролируют обратную сторону планеты.

— Включите резервный.

— Сэр, там ничего нет.

— Нет резерва? Что за нелепость!

— Да, сэр, но так оно и есть. У нас никогда не было подобных неприятностей — ни разу за пять столетий.

— Вы абсолютно уверены, что это не какое-нибудь недоразумение?

— Да. Конечно, это возможно, но факты говорят, что оба спутника потеряны… Я думаю, ошибка маловероятна.

— Хауптман, я хочу, чтобы вы нашли какой-то способ наладить обзор той стороны планеты. Меня не волнует, как вы решите эту проблему. Делайте.

— Да, директор.

Хауптман подумал о том, что выполнить этот приказ невозможно, но не осмелился сказать об этом. Сифориан вернулся к наблюдению за ходом боя, идущего с внешней стороны защитных сооружений Хауберка, и Хауптман выключил связь.

— Вот они, «Повстанец-2».

Два «Крайта» кружили у старинного заброшенного остова торгового космического дока; увидев Вильму и Бишопа, они выключили основные двигатели, приближаясь по инерции к товарищам.

— Это «Орел-8», — передающее устройство растягивало, искажая, слова.

— Вас слушаю, капитан, — откликнулась Вильма. — Ваш отчет.

— Мы обнаружили нашу цель, приблизились и вывели ее из строя.

— Были какие-нибудь проблемы?

— Мы вступили в дискуссию с одним рамовским фрахтовщиком, ему не пришлись по вкусу наши аргументы.

— Будем надеяться, что мы дали «Повстанцу-1» достаточно времени для его дела. У нас осталось двадцать пять минут, джентльмены. Я предлагаю их использовать — курс 2—8—3.

— Должно быть, мы выходим на старт, — сказал Бишоп.

— Мы идем туда, где нам надо быть, — ответила Вильма.

Хьюэр был занят. Он переворачивал горы информации. Он открыл линии связи к каждому истребителю НЗО, вел мониторинг входящих и исходящих передач Хауберка как секретных, так и открытых. Он проводил эту работу, чтобы предусмотреть и предотвратить всякие неожиданности. А в случаях, когда это было нельзя сделать, — чтобы предостеречь человека от возможной угрозы. У него был особый канал связи с Баком, и он мог посылать ему видеоизображение на нижнюю часть экрана, расположенного на уровне лица Бака, чтобы Бак мог вести наблюдение во время полета.

Хьюэр был взвинчен. Ему приходилось управляться на рекордной скорости с мириадами информационных фрагментов. А ту энергию, которую он не расходовал на эту работу, направлял на взлом различных кодов Хауберка. Это было очень кропотливое дело, но на данном этапе он — хотя эта мысль и расстраивала его — не мог делать ничего другого. И он заставлял себя трудиться.

Свернувшись в углу компьютерной системы НЗО, Романов выжидал. Поисковая программа Мастерлинка пока не пробралась дальше периферии этой компьютерной сети, которая таила множество хитрых ловушек и блоков, сконструированных, чтобы предотвращать проникновение чужаков. Это было похуже атак рамовских «охотников» за вирусами. Ловушки и блоки менялись с усиленной частотой. Ничего постоянного не было в системе НЗО, и это превращало пребывание в ней в настоящий кошмар — здесь в любой момент могли прихлопнуть. Поэтому Романов не спешил лезть дальше.

Вместо этого он, подобно гадюке, прячущейся под камни, выжидал, пока его добыча сделает неверный шаг. Он искал упоминаний о Баке Роджерсе или об этой программе — Хьюэр-ДОС. Романов просто чуял электронный запах Бака, исходивший от Хьюэра, но Хьюэр был неуловим и непредсказуем. Он всплывал на поверхность в неподходящее, казалось, время и в странных местах. Романов помечал их, стараясь установить характер капризно-изменчивого маршрута его прогулок.

Он выжидал с терпеливостью исследователя. В свое время он ухватил вибрацию продвижения, когда Хьюэр проводил ряд операций по программированию атаки на Хауберк. Хвост был упрятан в целях безопасности, но Романов начал продвигаться по следу, медленно нащупывая верный путь к фрагментам интересующей его активности. Он прошел не по одному фальшивому следу, ведущему к электронной смерти, пока не обнаружил еще одну ссылку. Когда работал Хьюэр, работал и Романов, отбрасывая ненужные сведения.

Периодически он посылал тайные отчеты Мастерлинку, сообщая своему родителю о достигнутом прогрессе. Мастерлинк регистрировал его отчеты, обозначив кодом как сведения первостепенной важности, поскольку Романов шел по горячему следу.

ГЛАВА 24

Хауберк гудел, как потревоженный улей. Под поверхностью из металла и пластика струились огненные потоки. Электронное сердце запульсировало быстрее, все возрастающая активность грозила перегрузками. Хауберк столкнулся с неповиновением.

Ульянов, блуждающий внутри безупречно отлаженного мозга Хауберка, видел все. Дитя Мастерлинка взирало на этот организованный хаос с трепетным страхом, поскольку не привыкло к подобным действиям, но вскоре страх сменился презрением, поскольку генерируемая Хауберком огромная активность была бесплодной. Его каналы связи работали сами на себя, проверяя или перепроверяя еще не задействованные системы. Ульянов даже задался вопросом: а была ли атака, которую он регистрировал, реальной? Может быть, ложная тревога?

Сортируя со свистом проносившиеся мимо сведения, Ульянов узнал, что частью атаки на Хауберк было нападение на эскорт охранявших станцию истребителей. Он решил исследовать эту акцию и осторожно подобрался к коммуникационному центру Хауберка. Когда он подслушал некоторые разговоры офицеров, его собственный энергетический уровень возрос. Он оказался в центре военных действий! Хотя бой проходил за пределами Хауберка, все связанные с ним подробности заносились в станционный журнал.

Изучив разговоры Сифориана, Ульянов убедился, что командир станции располагает информацией, представляющей интерес для Мастерлинка. Он услышал конец разговора Сифориана с одним из его пилотов и замер. Он еще раз прокрутил эту запись, обратив особое внимание на последние фразы. Уловив голос врага командира станции, Ульянов замер во второй раз.

Этот голос затрагивал память Ульянова, активизируя в ней определенную информацию. Он пробежался по жизненным характеристикам Бака Роджерса, пока не добрался до записи его голоса. Он сличил его голос с голосом врага Сифориана. Образцы совпали до мельчайших нюансов.

От осознания этого энергетический уровень Ульянова возрос до нового уровня. Он нашел врага, подвергающего опасности существование его создателя! Часть его задачи была выполнена, и сейчас он переходил к следующему этапу — следовало уничтожить объект, несущий угрозу Мастерлинку.

Антон Хауптман пристально вглядывался в свой центральный видеоэкран. Звуки звездной баталии громом отдавались у него в ушах, и он автоматически убрал их, регулируя линии связи чисто инстинктивно. Его технические навыки ничуть не ухудшились от того, что он увидел на экране, но он был потрясен видом разворачивающегося боя истребителей.

Это было не то зрелище, которое он ожидал увидеть, исходя из опыта своих инспекционных поездок по Хауберку. Репутация станции была столь устрашающей, что даже пираты не осмеливались появляться поблизости. Но сейчас перед ним бушевала схватка, настоящая война, а не какие-нибудь игры, затеянные для проверки эффективности систем Хауберка в гипотетическом конфликте. Корабли сражались по ту сторону защитных полей Хауберка, неуязвимость станции была неоспоримой, но Хауберк почему-то нервничал.

Несмотря на то, что он был убежден, что им ничего не угрожает, он ощущал неприятное посасывание под ложечкой, как при надвигающейся опасности. В качестве супервизора, отвечающего за средства связи, он был членом консультативного комитета Сифориана. Его инстинкты подсказывали ему, что сейчас самое время дать совет начальнику станции.

— Сэр! Что вы делаете? — спросил один из его помощников.

— Составляю некоторые рекомендации, — ответил Хауптман помощнику. — Контролируйте свой пост.

Кронкейн опустился на свое место, продолжая осторожно поглядывать на своего супервизора. Хауптман рисковал своим положением, а у него не было желания делить с супервизором эту опасную игру, поэтому он осмотрительно отодвинулся, чтобы не попасть в зону видимости.

— Да? — Голос Сифориана звучал раздраженно.

— Это Хауптман, сэр. Отдел связи.

— Да, Хауптман, что вы хотите?

— Я думаю, Хауберк находится в опасности.

— Опасности со стороны этого стада черни? Вы, вероятно, шутите?

— Нет, сэр.

— Наши защитные поля могут противостоять их оружию неограниченное время. Они ничего не могут сделать, разве что кратковременные дыры в ней, — снисходительно произнес Сифориан.

— Я это знаю, сэр. И тем не менее я рекомендовал бы средства защиты.

Сифориан прищурился:

— Мне показалось, что у вас дрожит голос, Хауптман.

— Возможно, сэр. Я далеко не храбрец. Прошу разрешения активизировать технологический процесс на случай отступления.

— Я не вижу никакого повода для этого. Я не отступил бы ни при каких обстоятельствах, Хауптман.

— Я представляю это на рассмотрение, потому что, если защита случайно будет прорвана, мы окажемся в неприятном положении.

— А я повторяю, Хауптман, что этого не может произойти. Уверен, что показания вашего компьютера говорят вам то же самое.

Некоторое время Хауптман молчал.

— Я хотел бы заявить официально, для протокола, что я предлагал принять меры безопасности.

Сифориан едва мог скрыть насмешливую улыбку.

— Так и отметим.

— Я также прошу разрешения информировать РАМ-Центр о создавшейся здесь ситуации.

— Вы представляете, какой эффект произведет подобная информация на рынок? Акции Хауберка упадут камнем вниз. Если бы я хотя бы на мгновение поверил, что станция в опасности, я бы первым связался с компанией.

— Конечно, сэр. — Слова Сифориана не воодушевили Хауптмана. Он был убежден, что Сифориан не разобрался в создавшейся ситуации и не увидел ее такой, какой она была. Хауптман содрогнулся, заканчивая телепередачу, при мысли о том, как потускнеют теперь все предстоящие оценки при аттестации, а шансы на продвижение сократятся наполовину. Его честолюбие было ущемлено, но инстинкты подсказывали, что он прав, и справедливо негодовали.

Насмешливая улыбка, которую он пытался скрыть в разговоре с Хауптманом, играла на его тонких губах. Ничего не поделаешь с трусостью, а у него не было никаких сомнений в том, что Хауптман трус. Этот человек никогда, вероятно, не был ни в одной военной переделке, судя по той твердости, которую он показал… Сифориан вернулся к бою, за которым наблюдал.

Ему нравилось следить за его ходом. Находясь в безопасности в своем бронированном офисе, он смотрел, как мужчины убивают друг друга с беспристрастным вниманием человека, наблюдающего и анализирующего ход шахматного матча. Он видел, как стреляют с обеих сторон, но не имел понятия о сотрясении, вызываемом разрядом, ударяющим в защитное поле, окружающее истребитель, как не имел понятия об ощущениях, испытываемых пилотом, только что избежавшим столкновения, когда холодный пот струится между лопатками.

ГЛАВА 25

Толчок, напоминающий удар метеорита, потряс станцию. Сифориан был выброшен из своего кресла и отлетел к противоположной стене. Элегантность позы его длинного тела сменилась на нелепое сплетение рук и ног. Хауберк раскачивался на орбите.

Заставив себя подняться на ноги и держась за все устойчивые предметы, до которых он только мог дотянуться, Сифориан добрался до своего компьютерного терминала.

— Хауптман! Докладывайте обстановку! — рявкнул он, включив связь.

Хауптман цеплялся за операторский пульт.

— Мы подверглись нападению, сэр! Квадрат тридцать четыре, сектор шесть!

— Я вижу, что мы подверглись нападению, вы, идиот! Мне нужны детали!

— Да, сэр. Сейчас, сэр. — Слова Хауптмана были чистой формальностью, реакцией на вмешательство шефа.

Теперь, когда его предчувствия оправдались, все волнение улетучилось. Он был слишком поглощен своим делом, чтобы беспокоиться по поводу недовольства или других чувств Сифориана.

Неподалеку от сектора шесть мерцало и волновалось звездное поле. Затем оно рассеялось. На его месте прорисовывался, материализуясь, корабль третьего класса. Класс корабля был трудноопределим из-за поразительной раскраски, делавшей цилиндрическое судно с поднятым вверх хвостом похожим на морское чудище, на акулу, обитавшую в водах древней Земли, или на кита-убийцу.

Это был «Деляга» Черного Барни — под кодовым именем «Грозовая Туча». Всю мощь своих передних орудий он обрушил на сектор шесть, посылая в защитное поле мощный сноп лучей. Затем был выпущен снаряд «ДЭН» — гиробомба мощностью в три мегатонны. Именно ее взрыв вышвырнул Сифориана из удобного кресла. Лазеры били по защитным полям, хотя со стороны казалось, что лучи летят в никуда.

Барин-Гоулд, первый помощник Барни, изучал показания датчиков.

— Каково состояние защитной системы? — Густые черные брови Барни сошлись на переносице.

— Слабые флюктуации, но в целом держится крепко, сэр.

— Пошлите еще один снаряд.

— Есть, сэр. Конии!

Арак Конии, чье лицо на этот раз утратило обычную мрачность и выражало удовлетворение таким занятием, нажал кнопку на пульте управления вооружением корабля.

— Номер второй выпущен в цель, — доложил он.

— Отключить лазеры, — скомандовал Барин-Гоулд. Снаряд вырвался в пространство, пропустив последние лучи, пробил брешь в защитном поле Хауберка и взорвался мерцающим розовым облаком. — Есть!

— Что там с уровнем защиты? — спросил Барни.

Барин-Гоулд улыбнулся:

— Упал на десять процентов.

— Разворачивай лазеры, — Барни понаблюдал за действием вновь включенных лазеров, сжигавших защитные поля, и, довольный, издал звук, похожий на отдаленный раскат грома. — Пока включена защита, они не смогут применить артиллерию. Мы можем лупить их безнаказанно.

Барин-Гоулд, следивший за показаниями индикаторов, увидел, как уровень защиты упал, а затем стал подниматься, когда Хауберк добавил мощности защитному полю шестого сектора.

— Я улавливаю флюктуации, сэр. Уровень мощности защиты в секторе шесть падает. Есть возможность пробраться сквозь нее!

— Надо пробить брешь. Будь внимателен при наблюдении. Если расчеты верны, у нас все получится. Как лазеры?

— Держатся, — ответил Конии. — Еще примерно восемьдесят пять процентов энергии, но, по моим приблизительным подсчетам, ко времени нашего прорыва уровень упадет до половины. Для боя этого может не хватить.

— Звездное поле?

— Для него мощности достаточно.

Хазен Стрейндж, следивший за показаниями основных приборов, внезапно замер.

— Противник сзади! — крикнул он.

Барни, крепко выругавшись, повернулся к монитору. В поле зрения были два РАМовских истребителя, которые, вероятно, обогнули Хауберк и направились сюда в ответ на запрос о помощи. Как они вырвались из боя на другой стороне станции, осталось загадкой, но как бы то ни было, они, как пара черных воронов, летели к «Деляге».

— Приготовиться, дистанция — три! — Конии взял корабли на прицел.

— Полную мощность на передние лазеры! — Команда Барни остановила Конии в тот момент, когда он готов был открыть огонь из кормовых лазеров.

— Надеюсь, — едко заметил он, — что к моменту завершения нашей миссии мы все еще будем живы.

Барни зарычал.

— Вот они! — крикнул Конии.

Два истребителя стремительно приближались, на подлете открывая огонь. Лучи их лазеров отскакивали от защитного поля, не причиняя «Деляге» вреда, но истощая драгоценные запасы энергии.

— Надо бы добавить прочности нашим защитным экранам, — сказал Конии.

— Увеличь подпитку на четверть, — процедил сквозь зубы Барни. — Что там со станцией? Скоро?

— Уровень флюктуации близок к критическому. Если мы сможем продержаться еще несколько минут…

— Эти гады прут прямо на нас, — злобно заметил Конии. — А ведь капитан Роджерс обещал прийти на помощь в трудную минуту. Стыдно не держать слова.

— Действительно, — пробормотал Барни, который думал о том же, но не хотел делиться мыслями со своим коварным вторым помощником.

В тот момент, когда РАМовские истребители начали новую атаку, из-за угловатой громады Хауберка вылетели два «Крайта».

— «Мчится кавалерия, сабли наголо…» — пропел Бак, не выключая канал связи, и на большой скорости подлетел к одному из РАМовских кораблей, открывая по врагу ураганный огонь.

Истребители РАМ прекратили обстрел «Деляги» и бросились наутек. «Крайты» перерезали им путь, ни на секунду не прекращая огня и вынуждая противника двигаться зигзагами, от которых Стрейнджа, ведущего мониторинг их передвижений, затошнило.

— Теперь можно и делом заняться, — прокричал Барни, довольным тем, что справедливость восторжествовала.

Его доверие к Баку возросло и укрепилось, и он исподтишка бросил насмешливый взгляд в сторону Конии. Второй помощник злобно поджал губы.

— Удирают, как зайцы, — прогудел Барни, наблюдая за РАМовскими кораблями.

— Небось были уверены, что у них все схвачено, — сказал Дулитл, «Орел-3». Они с Баком продолжали преследовать истребители, целясь им в хвост.

— Сколько времени уйдет на то, чтобы поджарить такую штуковину, а, «Орел-3»? — спросил Бак. — Помнится, на инструктаже вы все утверждали, что достаточно одной минуты непрерывного огня.

— Может и больше, капитан, — мрачным тоном ответил Дулитл. — Как-никак Хауберк. Тут техника хоть и похуже наших «Крайтов», но все же высокого класса. Так что защита у них не слабая.

Пока Дулитл это говорил, его лазеры прожгли защитный экран одного из вражеских истребителей и ударили по дюзам. Корабль взвился, как сигнальная ракета. Несколькими секундами позже Бак нанес смертельный удар по топливной камере другого корабля. Взрыв получился еще более эффективным.

— «Грозовая Туча», это «Повстанец-1». Мы покончили с ними.

Сквозь помехи космической связи до Бака донесся раскатистый голос Барни:

— Премного благодарен.

— Как операция «Иерихон»? — поинтересовался Бак.

— Мы у цели. — Соблюдение Баком военных формальностей при разговорах в космосе всегда выбивало Барни из колеи, настолько, что он терялся и отвечал односложно.

— Сколько еще времени потребуется вам на это, «Грозовая Туча»?

Барни взглянул на Барин-Гоулда, и тот ответил вместо своего капитана:

— По расчетам примерно две минуты.

— Мы их задержим, — по голосу Бака Барни понял, что тот улыбается. — У них никаких шансов нас одолеть, они почти разбиты. Но в конечном итоге все зависит от того, сможете ли вы пробить защиту.

— Будем надеяться, — ворчливо отозвался Конии, — что мы сделаем то, за что нам заплачено.

А внутри Хауберка сидел, впившись в свой терминал, Сифориан. Слушая доклады о повреждениях, лавиной льющихся из центра связи, он начал сомневаться в том, что вся эта рекламная шумиха РАМ, касающаяся Хауберка, рассказывала о спутнике правду.

Сифориан включил связь с Хауптманом и потребовал отчета.

Хауптман, на чьем лице ясно просматривалось расстройство и напряжение, отвечал кратко:

— Они все еще атакуют сектор шесть. Мощность защиты падает.

— Я хочу, чтобы было послано еще одно звено, надо выбить оттуда этот корабль третьего класса.

Хауптман покачал головой.

— Я, сэр, отдам этот приказ, но не думаю, что они смогут вырваться из боя.

Ответ Хауптмана не был простой отговоркой.

— Звено «Б», — вышел он на связь, — выходите из боя и открывайте огонь по противнику над сектором шесть.

— Невозможно, — ответил командир звена. — Я не могу оторваться от преследователей.

— Уходите! — скомандовал Хауптман. — Это распоряжение Сифориана.

— Передай этому бобовому стручку, чтобы сам попробовал это сделать! — рявкнул в ответ командир с совершенно несвойственной ему дерзостью и полным пренебрежением к директорскому авторитету. — Я окружен. Я…

Связь с ним оборвалась, и Хауптман переключился на контакт с Сифорианом.

— Очень сожалею, сэр, но звено «Б» разбито. Это было последнее звено с полным составом.

Выражение ужаса начало проступать на лице Сифориана. Его вера в неуязвимость Хауберка рухнула. Асы истребительской бригады гибли от рук какого-то сброда. Сифориан опустился в ближайшее кресло, пытаясь осмыслить создавшуюся ситуацию.

Хауптман прервал его раздумья.

— Защитное поле под сектором шесть прогнулось. Образовалась дыра. Размером она всего два метра, но этого достаточно, чтобы повредить лазерами автономный компьютер, который отвечает за программу защиты всей станции. Она располагается как раз в шестом секторе.

— Вы хотите сказать, — произнес Сифориан, холодея, — что, если этот автономный компьютер выйдет из строя, Хауберк лишится всех своих защитных полей?

— Именно так, сэр.

— И не играет роли, располагаем мы энергией для защиты или нет?

— Да, сэр.

— Супервизор, лазеры пробились! — закричал другой тех ник. — Они бьют прямо по поверхности!

Хауптман обернулся к Якобсону и взглянул на него через пространство центра управления.

— А защитные поля?

Якобсон неотрывно смотрел на красную каплю индикатора мощности, горевшую рубиновым светом.

— Их больше нет, сэр.

Сифориан свалился назад в кресло, не в силах поверить в случившееся.

ГЛАВА 26

Удрученный вид Сифориана вызвал у Хауптмана чувство отвращения. Конечно, Хауберк не был больше неуязвим, но это совсем не означало, что станция беззащитна. Ее поверхность была покрыта артиллерийскими дотами различных форм и размеров, и артиллерия была способна нанести значительные повреждения нападавшим. Большая часть оружия контролировалась компьютером. После того как защитные поля станции были выведены из строя, компьютер автоматически задействовал программу, отвечающую за работу артиллерии.

Каждая установка имела свой сенсорный «глаз», который шарил по отведенному для него пространству в поисках врага. Чувствительные датчики могли различать «своих» и врагов, благодаря тому, что на всех кораблях РАМ были установлены специальные сигнальные устройства, работающие на определенной высоте, которая менялась согласно компьютерному графику с нерегулярными интервалами. Хауберк все еще располагал грозными средствами для самозащиты.

— Есть какие-нибудь приказы, сэр? — спросил Хауптман.

Сифориан поднял свою львиную голову.

— Дайте мне открытый канал связи с РАМ-Центром.

— Сейчас, сэр, — Хауптман пытался не выдать голосом своего удовлетворения.

— Это РАМ-Центр, на связи Мартин Дранг.

На видеоэкране Сифориана появилось важно-торжественное лицо Дранга. В его светло-голубых глазах таилось скучающее выражение.

— Это Сифориан, директор станции Хауберк. — Сифориан на мгновение замолчал, глубоко вздыхая. Ему нелегко было произнести следующие слова. — Я бы хотел попросить о помощи.

— О помощи? — Выражение скуки испарилось с лица Дранга.

— Нас атакуют подразделения НЗО, — терпеливо продолжал Сифориан — Мы потеряли свою защитную оболочку.

— Что? Уточните виды вооружения и род войск нападающих, — тон Дранга стал профессиональным.

— Нас непрерывно атакуют четырнадцать истребителей и один переоборудованный корабль третьего класса. Вспомогательные спутники станции прекратили функционировать, из-за чего пришлось вовлечь в дело все имеющиеся в распоряжении корабли.

— Вы получите немедленную помощь, директор. Военный штаб в тройном количестве выполнил специальный заказа для Хауберка, и мы нашли восемнадцать пилотов для этих кораблей. Они уже вылетели. Я немедленно свяжусь с ними и прикажу подготовиться к бою

Сифориан слегка расслабился.

— Это хорошая новость. Тем не менее я также хотел бы попросить поддержки судов большего класса.

— Вы ее получите. Вне Марса находятся три корабля третьего класса. Я распоряжусь, чтобы они немедленно вышли к вам, но они прибудут несколько позже истребителей. Между тем я вышлю еще подкрепление для контратаки.

— Благодарю вас, директор Дранг. Кто командует истребительским крылом? Я хотел бы связаться с ним, как только они появятся в радиусе действия нашей связи.

— Вам повезло, Сифориан. Это Кейн.

Внутренне забавляясь, Дранг наблюдал за тем, как менялось выражение лица у Сифориана. Сифориана чрезвычайно раздражали дерзкие манеры Кейна, и поэтому он не смог в первое мгновение скрыть своей досады, как Дранг — своей улыбки при виде этой смены выражений. Но несмотря на враждебность, которую чувствовал Сифориан по отношению к Кейну, он не мог не признать, что Кейн — лучшая кандидатура для этой операции.

Дранг ткнул пальцем в кнопку на пульте, прекращая связь с Хауберком, затем набрал один из внутренних кодов РАМ-Центр.

— Центральные коммуникации, говорит Дранг. Мне необходим закрытый канала связи с командиром отряда истребителей, вылетевших с Фобоса. Удостоверьтесь, что передача шифруется. Это сверхсекретно.

— Сейчас, директор, — отозвался бестелесный голос оператора связи.

Дранг подождал, зная, что необходимо как минимум шестьдесят секунд, чтобы установить подобную связь.

— Ваш канал для связи, сэр, — произнес тот же голос.

— Кейн, говорит Мартин Дранг, РАМ-Центр. Я слышал, тебе нравится воевать. Можешь приготовится к бою.

— О? — Насмешливый голос Кейна долетел раньше, чем появилось его изображение.

— Кажется, в пункте, куда тебе следует прибыть, возникла какая-то перебранка.

— Действительно?

Комментарии Кейна начали раздражать Дранга.

— У вас не так много времени на подготовку. Советую не терять его понапрасну на поддразнивания.

— Тогда я предлагаю вам не ходить вокруг да около. О чем идет речь?

— Станция Хауберк подверглась нападению.

— О! — На этот раз в голосе Кейна не слышалось смеха. — И вы хотите, чтобы я оказал поддержку? Каким образом?

Дранг понял мгновенно — он уже имел дело с Кейном и ему подобными раньше.

— Сколько? — сухо спросил он.

— А какую ценность это представляет для вас? — вопросом на вопрос ответил Кейн. — Помните, что я не единственный, кому следует платить. Каждый пилот в этом отряде работает за деньги. Не следует ожидать, что за участие в бою им можно предложить ту же цену, как за работу по перегонке транспорта из одного места в другое.

Дранг плотно сжал губы. Придется заплатить бешеную цену. Он это знал, но такое вряд ли кому понравилось бы.

— Еще двадцать процентов, — сказал он.

Кейн быстро обдумал это предложение и должен был согласиться, что оно справедливо. Его бы удовлетворили эти проценты, если бы он был каким-нибудь альтруистом. Но он им не был.

— А для меня?

— То же самое.

Кейн покачал головой в своей вновь обретенной кабине Крайта.

— Нет.

— Я всегда могу передать командование отрядом другому пилоту.

— Можете попробовать. Только я не думаю, что когда они узнают, что вскоре предстоит участие в боевых действиях, найдется много желающих занять мое место. Я самый лучший, — безо всякой скромности заявил Кейн, — и они это знают.

— Тридцать процентов.

— Это уже лучше, но еще недостаточно за тот риск, которому я подвергаю собственную шкуру, ввязываясь в какую-то игру… Тридцать пять.

Дранг заскрежетал зубами, но уступил.

— Согласен.

— Против кого мы выступаем? — с неподдельным интересом спросил Кейн.

— НЗО. Хауберк потерял свои защитные поля. Осталась бортовая артиллерия, она отстреливается. У НЗО четырнадцать истребителей, очевидно, те самые, что предназначались первоначально для Хауберка, так что вы не будете иметь преимуществ в технике. Их также поддерживает один корабль третьего класса.

— И вы хотите, чтобы я в одиночку выступил против корабля такого класса?

— Нет. Я уже отправил три наших корабля. Они идут за вами. Но вы должны будете удерживать станцию в своих руках до их подхода.

— Чудесно. Я должен выстоять против сорока человек, если принимать в расчет весь этот сброд, а также тех, кого я знал по НЗО…

— Хватит хныкать! — резко оборвал Дранг. — Сделка заключена.

— И я выполню свои обязательства. Игра стоит свеч, хотя бы ради удовольствия очистить космос от НЗО.

— Думаю, нет нужды предупреждать, что это секретная операция.

Кейн улыбнулся, и Дрангу захотелось его ударить.

— Что, компания боится упасть в глазах общественности? Как же, суперспутник и все такое прочее.

— Вся информация сверхсекретна, Кейн. Даже ваши пилоты не должны знать всего о сложившейся ситуации. Если куда-нибудь просочится хотя бы слово, я лишу вас всех двадцати процентов. Зарубите это себе на носу.

— Я так и сделаю. — Что-то похожее на смех промелькнуло в глазах Кейна.

Дранг на это ничего не ответил и только внимательно посмотрел на Кейна. Этому парню явно не хватает ума понять, что в его, Дранга, лице он приобрел врага. Все бывает, и очень вероятно, что Кейн, несмотря на всю свою опытность, погибнет в битве за Хауберк. В таком случае Дрангу не о чем будет беспокоиться. Ну а если Кейн останется в живых, ему еще придется столкнуться с Дрангом. Рано или поздно их пути пересекутся…

Глубоко в недрах компьютерной системы Хауберка затаился, мутно вспениваясь, источник электростатических помех. Это Ульянов находился в состоянии паники. Он нес в себе две директивы: первая — самосохранение, вторая — поиск Бака Роджерса.

Ему удалось установить, что голос Роджерса идентичен голосу пилота, говорившего с Сифорианом. Этот факт подбодрил Ульянова, уровень его энергетического напряжение подскочил до состояния явного возбуждения, но Хауберк ничего не заметил, поскольку сам пребывал в крайне возбужденном состоянии. С потерей защитных полей стационарный компьютер начал спешно запускать обычно дремлющие системы. Ульянов следил за его действиями с возрастающей тревогой, поскольку тот включил программы из директории «ЗАЩИТА В СЛУЧАЕ КРАЙНЕЙ НЕОБХОДИМОСТИ».

Опасность, нависшая над компьютером Хауберка, в равной степени грозила и находившемуся в нем Ульянову. Он колебался, не в силах принять нужное решение. Если остаться здесь, то возможны как полный успех, выполнение порученного задания, так и гибель. Осознание этого и служило причиной электронного хаоса. В другой ситуации Ульянов был бы неминуемо обнаружен, но поскольку станция подверглась нападению, Хауберку было не до того, чтобы разбираться с каким-то вирусом.

Ульянов просчитывал возможности. Можно остаться на месте в надежде, что Хауберк сумеет отразить нападение — и они оба выживут. Однако Ульянов боялся полагаться на приютивший его компьютер. Хауберк действовал умело, профессионально, но в его путаной программе таилась опасность.

Был и другой вариант — вернуться к Мастерлинку с наполовину выполненным заданием. Но Ульянов счел его гибельным. Он всегда хорошо помнил: Мастерлинк его создал, он же может и уничтожить. А Ульянов хотелось уцелеть.

В конце концов он пришел к выводу: нужно переместиться туда, где менее опасно и откуда можно легко добраться до намеченной жертвы. Это решение понравилось Ульянову. Оно обеспечивало его дальнейшее существование и позволяло довести до конца его миссию.

Он знал, что Бак Роджерс где-то близко. Ближе, чем Мастерлинк, которого Роджерс некогда пытался уничтожить. Эта мысль наполняла Ульянова ненавистью. Если Бак хотел погубить Мастерлинка, из этого логически вытекало, что он желал и уничтожения его, Ульянова.

Намерения Ульянова окрепли. Он должен продолжать существовать, чтобы разыскать капитана Бака Роджерса и покончить с ним. И никакие препятствия его не остановят. Ульянов самодовольно пыхтел, пока не вспомнил, что если не разыщет подходящее безопасное место, его близость к Роджерсу станет бессмысленной.

Как только он принял решение и наметил план действий, хаотические флюктуации прекратились. Ульянов сократился до незначительного возмущения, слабой помехи в глубинах мозга Хауберка, на устранение которого у станции в настоящий момент не было времени. Ульянов осторожно перебрался в станционную библиотеку и стал просматривать один за другим элементы каталогов, разыскивая безопасное место для укрытия.

Хауберк-ДОС не обращал внимания на незваного гостя. Ему и без того хватало забот. Потеря защитных полей привела его в такую же панику, как и Сифориана. Компьютер отреагировал на нее бешеной активацией всех видов оружия, какие только были в его распоряжении. Автоматизированная артиллерия была приведена в боевую готовность немедленно. Кроме того, имелось шесть орудий с ручным управлением, установленных в первые годы существования станции и никогда не модифицировавшихся. Хауберк лихорадочно рылся в списках личного состава, чтобы найти тех, кто способен управлять этими орудиями. Казалось, что поиски эти бесполезны, настолько устарели эти лазерные пушки с ручным управлением. Он просмотрел две сотни файлов персоналий, прежде чем обнаружил одного специалиста, умевшего стрелять из этих пушек.

Он продолжал поиски, и каждый его шаг, предпринимаемый для самозащиты, был направлен на вовлечение в работу самых малоэффективных средств.

ГЛАВА 27

Капитан пиратов, Черный Барни, поворачивал нос «Деляги» в сторону от лишенного защиты громадного Хауберка.

— Курс? — спросил Барин-Гоулд.

— Направление два—шесть. Дай мне капитана.

— Привет, «Грозовая Туча». Вы в безопасности? — Голос Бака Роджерса заполнил тесное пространство капитанского мостика на судне третьего класса.

— Миссия завершена, — доложил Барни.

— Давайте закончим работу и уберем беспорядок на той стороне станции.

— Принято, — ответил Барни.

— Веди «Грозовую Тучу» вокруг станции в точку пять—три. Мы попытаемся загнать стадо бродяг в твои объятия.

— Сколько их? — поинтересовался Барни.

— Осталось тринадцать. Несчастливое число.

— Мы его подсократим, — прогремел Барни.

— Мне нравится, как это звучит. Расчетное время прибытия — две минуты. «Повстанец-1» заканчивает связь.

Бак Роджерс вел свой корабль в сторону от Хауберка, у него на хвосте висело два вражеских истребителя.

— Выстроились в линию специально для тебя, «Орел-3». Как говорится, к вашим услугам в любое время!

Дулитл из звена Бака спикировал на истребитель, летящий замыкающим; его пушки брызнули огненными лучами. РАМовский корабль немедленно повернул на Дулитла, и они понеслись, закладывая широкие виражи, обмениваясь сериями выстрелов и предоставив Баку возможность самому управляться с другим кораблем. Он подошел поближе к врагу.

— Ну, давай, Сторожевой Пес, — подзадорил он, — попробуй меня поймать!

— Я это уже сделал, — ответил пилот истребителя, посылая новый поток лучей в задние экраны защиты корабля Бака.

— Попробуй снова! — Бак прибавил скорости, уходя в сторону под невероятным углом.

Второй пилот не был готов в такому маневру и пролетел вперед еще двадцать километров после отворота Бака. Это было немного, но достаточно, чтобы Бак стряхнул его со своего хвоста, получив преимущество, которым не преминул воспользоваться. Он приблизился снова и развернулся на сто восемьдесят градусов. Когда корабль выровнялся, Бак увеличил газ и прыгнул, как лошадь через стартовый барьер. Теперь он наступал на хвост врагу.

— Приятная неожиданность, — прокомментировал он ситуацию.

— Может, ты бегаешь лучше меня, — отозвался РАМовский плот, — но летаешь наверняка хуже. — И он выключил двигатели.

Бак не сразу разгадал уловку врага, и это чуть не стоило ему жизни. «Крайт» несся вперед с ужасающим ускорением. Неприятельский корабль, как по мановению волшебной палочки какого-то невидимого чародея, стремительно разрастался на видеоэкране. Еще чуть-чуть — и «Крайт» врезался бы в него, но в этот момент до Бака дошло, что противник решил уничтожить его пусть даже ценой собственной жизни. Бак толкнул рычаг вправо. «Крайт» вильнул и — пролетел мимо вражеского истребителя, едва не задев его.

— Хорош приемчик, — одобрительно отозвался Роджерс.

— Это еще не все, — парировал пилот РАМ.

— А я думаю, с тебя хватит, — ответил Бак, дырявя лазерное защитное поле истребителя.

— Думай-думай. — Пилот включил двигатели.

Но опоздал. Корабль пулей рванулся вперед, но не смог ускользнуть от пушек Бака. Лазерные лучи попали в энергоблок, лишенный защиты, и корабль взорвался, ослепив Бака яркой вспышкой.

— «Орел-3», где ты находишься?

— Играю в «классики» со своим приятелем. Я бы не возражал против небольшой помощи, «Повстанец‑1».

— Тебя понял, «Орел-3». Иду!

Компьютер Бака вычислил точное местонахождение Дулитла, исходя из данных радиосвязи, и вышел на перехват. Когда пути их почти пересеклись, Бак разглядел, что корабль его товарища идет нос к носу с кораблем врага, которого он заманил в ловушку.

— Это «Повстанец-1». Я расправляю крылышки. Будь внимателен!

— Понял, «Повстанец-1». Дай мне десять секунд. — Дулитл вел свой корабль так, чтобы его брюхо приходилось напротив вражеского фюзеляжа.

— Оставь парня в покое, — сказал Бак пилоту РАМ, двигаясь на него с включенными на полную мощность лазерами. Лучи ударили по центру корабля. Бак ощутил колебания его защитных экранов и понял, что их резервные мощности истощены. У него поднялось настроение.

— Ну разумеется, «Повстанец-1». — Пилот вражеского корабля с сарказмом произнес кодовое имя Бака, перенося на него все свое внимание.

— Давай! — крикнул Бак.

Дулитл снял свое защитное поле и послал гироснаряд вслед РАМовскому кораблю, в то время как Бак продолжал поливать лазерами его защитную оболочку, вынуждая пилота использовать последние резервы защиты. К тому времени, когда Дулитл восстановил защитные экраны и равновесие своего корабля, гироснаряд ударил по вражескому истребителю. Удар оказался настолько сильным, что последняя защита исчезла. Лазеры Бака ударили по незащищенному корпусу, а Дулитл выстрелил по кабине. Корабль разломило надвое, сила взрыва была такова, что «Крайты» Бака и Дулитла закачались.

В этом бою крыло Бака потеряло двух товарищей — Краббе и Хью Тренчарда, «Орел-5» и «Орел-6». Счет был равным.

Но сражение продолжалось.

— Противник сзади! — доложил Дулитл.

— Вижу, — ответил Бак. — Продолжай идти тем же курсом.

— Но, сэр, они берут нас на прицел!

— Берут не значит взяли, — ответил Бак, летя в гущу схватки; по мере приближения вражеские корабли, не связанные непосредственно, объединились в группу преследования. — «Орел-2», отзовитесь.

— «Орел-2» на связи, — откликнулся Иерхарт.

— Бросьте то, чем вы занимаетесь, и отрубите этот хвост.

— Никогда не отказываюсь от хорошей вечеринки, — сказала Иерхарт.

— Я оставлю для вас танец, — пообещал Бак.

— Ловлю вас на слове. — Иерхарт снова сделала вираж, изящно оторвавшись от атакующего ее истребителя. — Ты слышала, что он сказал? — обратилась она к Линдберг, «Орлу-4».

— Я с вами, «Повстанец-1». Думаю повоевать с «Орлом-2» за этот танец!

— Меня тоже считайте, — сказал Райт, «Орел-1».

— Тогда — вперед! — скомандовал Бак.

Он направился к краю Хауберка с половиной РАМовского флота на хвосте; другая половина растянулась по его следу, как пчелиный рой. Позади первой группы летела Иерхарт, подгоняя отставших. Когда они приблизились к Хауберку, Бак резко изменил курс. Уступая «Крайтам» в маневренности, РАМовские истребители не смогли повторить его вираж — и на полном ходу врезались в невидимую стену защитных полей «Деляги». Корабль Барни, спрятавшись позади своего звездного поля, обошел станцию и прибыл исключительно вовремя. Фантастическая выдумка Бака обернулась для большинства вражеских кораблей гибелью: одни разбились при столкновении с защитной оболочкой, других добили лазеры пилотов НЗО.

«Деляга» освободился от камуфляжа и медленно двинулся вокруг Хауберка, сопровождаемый Баком, Иерхарт, Райтом и Линдберг. Они вошли в пространство, заполненное остальными участниками сражения.

— «Повстанец-1» — «Орлу-Лидеру». Как дела, капитан?

Вашингтон довольно рассмеялся:

— Еще минуту назад я был настроен не слишком оптимистично, но сейчас, думаю, бой почти закончен.

Бак слышал звук орудий, работавших на полную мощность.

— Пожалуй, так и есть, — согласился он. — А сейчас отключись на время, я поговорю с этим вожаком скаутов.

— Пожалуйста, — небрежным тоном ответил Вашингтон. Через канал связи с его стороны слышались высокие взрывающие звуки — это срабатывали защитные экраны, ловя лазерные лучи.

Бак щелкнул переключателем.

— Приветствую Хауберк, — произнес он. — Говорит капитан Роджерс. Мы уничтожили ваш флот, а также вашу защитную оболочку. У нас достаточно сил, чтобы разбить вашу артиллерию, если вы будете продолжать сопротивление. Предлагаю сдаться.

Сифориан выслушал требование Бака вполуха. Он внимательно разглядывал дислокацию артиллерии, с удовольствием отмечая, что заградительный зенитный огонь непреодолим для судов НЗО. А вспомнив об уровне вооруженности НЗО, он решил, что корабли третьего класса дали мятежникам кратковременный перевес, но не более.

— Повторяю, предлагаю капитулировать, иначе мы будем вынуждены открыть огонь по станции.

При этих словах дьявольская улыбка зажглась в глазах Сифориана и растянула губы.

— Капитан Роджерс, говорит Сифориан, директор станции Хауберк. Я готов рассмотреть сроки капитуляции.

— Я рад, что вы намерены поступить благоразумно, сэр.

— Я всегда благоразумен. — В глазах Сифориана прыгали дьявольские смешинки. — Я прошу вас пожалеть станцию.

— А я прошу вас отдать приказ пилотам прекратить огонь, пока идут переговоры.

— Вполне справедливо. Я распоряжусь.

— Хорошо. Нет необходимости умирать невинным.

— Это было бы расточительством, — согласился Сифориан. — Как я предполагаю, вы хотите взять станцию под свой контроль.

— Вы умный человек, директор. — В голосе Бака слышался легкий оттенок сарказма.

— Но я должен указать, что для того, чтобы контролировать Хауберк, требуется значительно больше людей, чем есть у вас. Я предлагаю оставить пока мой личный состав эксплуатационников.

— Не вижу другого выхода, — согласился Бак. — В настоящий момент моим единственным условием является требование к администрации станции снять ограничения, касающиеся торговли и военного развертывания.

— Я полагаю, что вы хотите, чтобы компания по использованию солнечной энергии тоже стала открытой?

— Да.

— Вы понимаете, капитан, насколько это безответственно? Слишком много свободы! — Это вызовет немедленно панику, последствия которой могут оказаться гибельными для Земли.

— Я хочу рискнуть, — сказал Бак, начиная осознавать, что Сифориан играет в кошки-мышки, чтобы выиграть время.

Сифориан печально покачал головой.

— Сожалею, что мне приходится это слышать. Такое можно ожидать только от какого-нибудь террориста.

— Для меня почетно слышать, что вы наградили меня таким титулом.

— Давайте, капитан, не будем уклоняться от темы нашего разговора, занимаясь игрой в слова, — сказал Сифориан, стараясь казаться деловитым.

— В таком случае, я предлагаю… — Голос Роджерса на какое-то время пропал. — Я вижу, директор, вы выполнили часть соглашения. Вероятно, вам будет приятно узнать, что ваши истребители прекратили огонь.

— Я человек слова, — ответил Сифориан.

— Я тоже, — жестко произнес Бак. — Если ограничения в отношении Земли не будут сняты в течение следующих двадцати минут, я открою огонь по секторам станции, а затем буду управляться с ней — с теми немногими людьми, которые есть в моем распоряжении.

— Тогда вам придется принять и последствия, вызванные вашими действиями. Я снимаю с себя всякую ответственность. Неконтролируемые массы — это анархия, жестокость и паника…

— Я буду счастлив принять на себя вину за происходящее.

— Это просто ребячество!

— Ну, если мы коснулись темы возраста, то позвольте напомнить, мистер, что я старше вас на пять столетий.

— Запомните мои слова, капитан, — напыщенно произнес Сифориан, — вы будете сожалеть о своих действиях.

Он пригасил улыбку, таившуюся в глубине глаз. Пока Роджерс раскусит, что все эти переговоры — не более чем трюк, он, Сифориан, выиграет время. Минут через двадцать, если не меньше, эта чернь из НЗО снова подвергнется обстрелу, и никто из них не уйдет живым. Кейн уже в пути…

Хьюэр, чье первое электронное «ухо» было настроено на Бака Роджерса, а второе пыталось контролировать все истребительское звено НЗО, прорвался сумасшедшим образом в компьютерную систему Хауберка и начал вести наблюдение за всеми входящими и исходящими сообщениями. У него не было времени проникнуть дальше и не было возможности прозондировать ближайшие внешние границы Хауберка. Он пока еще не разобрался в кодах РАМ и, поглощенный происходящим конфликтом, не имел ни малейшего представления о приближении грозной силы — истребителей во главе с Кейном.

ГЛАВА 28

— «Повстанец-1», это «Повстанец-2». Мы должны встретиться неподалеку от Хауберка приблизительно через три минуты. Каково ваше положение?

— Сногсшибательно, — беззаботным тоном ответил Бак.

— Повтори.

— «Повстанец-2», Хауберк капитулировал. Сейчас мы подбираем последние истребители.

— Сифориан признал себя побежденным? — не верила Вильма.

— Ну, не совсем. Он сдался, но много не говорил…

— У него репутация хитреца. И к тому же заслуженная.

— Я думал об этом. Кажется, мне нет необходимости спрашивать, как все прошло у вас. Станция никогда не предполагала, что на нее может обрушиться такой удар, — сказал Бак.

— Нам удалось справиться со спутниками без особых трудностей, но я боюсь, что наши корабли привлекли к себе внимание.

— Трудно было надеяться на то, что нам удастся сохранить их втайне надолго, — после Хауберка это вообще невозможно.

Вильма почувствовала, что Бак улыбается и улыбнулась тоже.

— «Повстанец-2», вы уже в зоне видимости, — сказал Бак. Теперь он мог видеть Вильму и три летящих за нею веером корабля.

— Сколько времени потребуется на очистку станции? — спросила Вильма.

— Самым эффективным образом? Док считает, что три корабля третьего класса могли бы проделать эту работу.

— Как одна «Грозовая туча» в три захода, — Вильма задумалась. — А где вы планируете разместить обслуживающий персонал Хауберка?

— Док работает над этой проблемой, — Бак постучал по своему летному шлему. — Док, проснитесь.

Изображение Хьюэра немедленно появилось на экране перед лицом Бака в левом нижнем углу.

— Я никогда не сплю, — колко заметил он. — Чем могу быть полезен.

— Необходимы ваши рекомендации по размещению пленных.

Хьюэр слегка присвистнул, и этот звук особенно пронзительно прозвучал в наушниках летного шлема.

— Думаю, наилучший вариант — попытаться разместить их на одном из отдаленных участков Земли. Это ближе всего. Есть такие заброшенные, опустошенные пространства, куда РАМ не пожелает сунуться.

— «Повстанец-2», я считаю, что нам следует проинформировать душечку директора о наших планах, — сказал Бак. — Это следует сделать вам, как старшему по званию.

— «Повстанец-2», вы — ответственный за проведение всей этой операции. Вы продумали план действий. Поэтому я думаю, нам нужно объединить наши усилия, — официальным тоном предложила Вильма. — Начинайте, а я вас поддержу.

— Вас понял, «Повстанец-2», — Бак снова вышел на линию, связывающую его с главной коммуникационной сетью Хауберка. — Говорит капитан Бак Роджерс. Я хочу поговорить с директором станции Сифорианом.

— На связи Хауптман, капитан. Директор приказал не беспокоить его.

— Побеспокойте его, Хауптман, или это сделаем мы — огнем, — пригрозил Бак.

— Вас понял, капитан. Сейчас я все улажу.

Баку показалось, что в голосе Хауптмана он уловил желание справедливости и готовности побеспокоить своего директора, из чего заключил, что между офицером связи и его начальником явно не было любви и взаимопонимания.

— Это Сифориан. — Голос директора звучал холодно.

— С вами говорит Бак Роджерс, директор. Я должен попросить вас подготовить ваш штат к немедленной эвакуации с Хауберка.

— Мы будем готовы через сорок восемь часов, — Сифориан старался оттянуть время. Он не сомневался, что Кейн заставит этих террористов из НЗО бежать без оглядки.

— Боюсь, что это невозможно, директор. Я могу дать вам всего лишь час.

— Вы шутите?!

— Боюсь, что нет, — сказал Бак.

— Но это невозможно, капитан! Вы не победили, вы едва выжили в день битвы. И вы думаете, что РАМ оставит меня без поддержки? Неужели вы настолько глупы, что вас не пугают армии РАМ? Да они в пыль сокрушат ваши несколько кораблей!

— Мы готовы к любым непредвиденным обстоятельствам, директор. Именно поэтому мы вынуждены настаивать, чтобы вы и ваш штат были готовы оставить станцию через час.

— А если мы не сделаем этого?

— Тогда, боюсь, РАМ потеряет большое количество квалифицированных сотрудников.

— И вы готовы хладнокровно нас убить? — Сифориан бушевал, разыгрывая притворное простодушие. — Хотя не знаю, почему это должно меня удивлять! Ведь это исходит от грубой, невоспитанной черни!

— Мы не хотим никого убивать, директор, — произнес Бак. — Даже кучку бюрократических слизняков. Но через непродолжительное время станцию ожидает катастрофа. Боюсь, что все оставшиеся на станции, разделят ее участь.

— Ясно, — Сифориану действительно все стало ясно. Эти глупцы задумали взорвать станцию.

Ему нужно выиграть время, ловя этих повстанцев НЗО на болтовню, как он ловил на блесну марсианскую форель, пока подошедший Кейн не сможет их уничтожить.

— Кажется, не остается никакого выбора, — произнес наконец он. — Я отдам необходимые распоряжения персоналу, чтобы мы подготовились к срочной эвакуации. Вы хотите, чтобы воспользовались станционными «челноками», или у вас какой-то другой план?

— Разумеется, используйте «челноки». Координаты приземления вы получите перед отправкой, — Бак пытался не выдать голосом охватившую его радость. Сифориан решил за него трудную проблему физического перемещения большого числа людей. — Начинайте эвакуацию.

— Сейчас приступим, капитан.

Бак закончил разговор и, отключив Сифориана, обратился к Вильме:

— Тебе это нравится, «Повстанец-2»?

— Не очень. Он слишком быстро согласился. Не похоже на него.

— Наш хороший директор что-то прячет в своем рукаве?

— РАМ, — голос Вильмы был крайне серьезным.

— Вероятно, — согласился Бак.

— Не вероятно, а точно, — услышал он голос Хьюэра в своих наушниках. — К вам пожаловали гости. Взгляни.

Бак посмотрел на свой сканер. По направлению к Хауберку целеустремленно продвигался клин космических аппаратов. Бак набрал нужный код, чтобы идентифицировать корабли и компьютер услужливо загудел, просматривая их бесчисленные классы, пока не остановился на одноместном истребителе. Затем добавил: «ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ. ТОЧНЫЕ ДАННЫЕ В ФАЙЛЕ ОТСУТСТВУЮТ».

— Чудесно, — пробормотал Бак. — Похоже, у нас подбирается отличная компания, «Повстанец-2».

— Ты пытался что-нибудь узнать о них через свою компьютерную систему?

— Да.

— Я думаю, они соответствуют типу тех, на которых мы летаем. Справиться с ними будет не так легко.

— Чудеса современной технологии, — саркастически произнес Бак. — Интересно, сколько им пришлось выложить сверх положенной оплаты, чтобы заставить этих птичек полететь.

— «Повстанец-1», говорит «Орел-Лидер». Приближаются бандиты.

— Я их заметил, «Орел-Лидер». Занять боевые посты. На этот раз все выглядит так, как будто состязание ожидается на равных.

Бак видел, как корабли звена Вашингтона подтягивались ближе друг к другу.

— Мы немного подзаправились из станционных танкеров, — донесся до него голос Вашингтона.

— Тогда наносите первый удар, «Орел-Лидер», пока мы дозаправимся — мое звено и «Повстанец-2». Желаю удачи. Мы скоро прибудем.

— Пока, — откликнулся Вашингтон. — До встречи.

Вашингтон развернул свой корабль брюхом вверх, на полном ходу разворачиваясь в сторону от станции навстречу приближающимся истребителям. Остальные из его звена последовали за ним.

Бак мог видеть, как они улетели, выстроившись в линию и вспыхивая серебристо-голубыми отблесками на черном фоне космического пространства.

Когда оба отряда космических аппаратов сблизились, часть РАМовских кораблей отделилась от основной группы, разворачиваясь против группы Вашингтона, в то время как остальные мчались к Хауберку.

Бак пробормотал проклятие. РАМовский лидер не оставлял ему времени.

— Вперед, полковник! — крикнул он Вильме.

— Я еще не заправилась. Нам пришлось много маневрировать, когда мы летели сюда. На это ушло много топлива.

— Сколько времени займет дозаправка?

— Пять минут.

— Когда закончишь, следуй за мной.

— Хорошо, «Повстанец-1».

— Ну что ж, «Орлы», похоже, нам придется проделать это еще раз, — обратился Бак к своим пилотам, летевшим боевым строем следом за ним.

— «Повстанец-1», я «Орел-2». Со стороны станции открыт артиллерийский огонь.

— Вижу, «Орел-2». Сомкнуть ряды. Вначале займемся самым необходимым.

Пять кораблей Бака отправились вслед за семью из звена Вашингтона с таким расчетом, чтобы выйти на точку пересечения с судами РАМ приблизительно через тридцать секунд. Сейчас они, как никогда, ощущали свое единство. Боевые действия сплотили четыре выдающихся личности в одну выдающуюся команду. Волнение Бака улетучилось, несмотря на то, что теперь их ожидала встреча с более опасными кораблями, чем в первый раз. Но он знал, что в итоге сражение выигрывают не корабли, а пилоты. В своих пилотах он был уверен. Вдохновленные недавним успехом, они устремились к кораблям РАМ подобно дружной своре псов.

— Надеюсь, вы меня слышите, капитан, — чей-то незнакомый голос ворвался в канал связи Бака. — Не хочу держать вас в неведении: корабли, которыми вы собираетесь «заняться», — такие же истребители нового поколения, как и ваши, а по численности мы вас превосходим. Так не лучше ли будет, если вы сдадитесь без боя?

И незнакомец презрительно засмеялся.

— Действительно смешное предложение, — сказал Бак, раздраженный его манерами, — такое же смешное, как и ваше поведение. Прежде чем делать такие предложения, вам следовало хотя бы представиться. Вы говорите с Энтони Роджерсом.

— А вы, — высокомерно ответил голос, — с Корнелиусом Кейном. Мои друзья называют меня — «Смертоносный».

ГЛАВА 29

За короткий срок своего пребывания в двадцать пятом столетии Бак уж был достаточно наслышан о Корнелиусе Кейне, в частности — от своих пилотов. Заинтригованный их рассказами, он спросил у Вильмы, кто такой этот Кейн.

— Его зовут «Смертоносный Кейн», — ответила она, — и он заслуживает это прозвище.

Что-то насторожило Бака в таком кратком ответе. Ему показалось, что упоминание о Кейне причинило Вильме боль. Позже он задал этот же вопрос Турабиану и узнал, что Кейн был пилотом НЗО и что между ним и Вильмой были близкие отношения, но вскоре их пути разошлись, поскольку Кейн перешел на сторону РАМ. И теперь Бак знал наверняка: Кейн очень опасен.

— А вам не кажется, что вы здесь костей не соберете? — поинтересовался Бак, приближаясь к РАМовским кораблям.

— Вы, вероятно, имеете в виду свои, капитан Роджерс.

— Вначале вам надо меня поймать. — Бак поднял нос своего истребителя, чтобы его курс лежал выше курса, по которому двигался Кейн. Тот заметил этот маневр и ушел вниз, сделав уловку Бака бесполезной.

— Рад, что у вас такое боевое настроение.

Бак последил за Кейном вниз. Дулитл не отставал, следуя у его левого крыла, и позволил остальным разойтись, выбрав удобные позиции для боя. Но Кейн вывернулся из-под корабля Бака и ушел влево.

— Кажется, у нас взаимная антипатия, — Кейн взмыл вверх и направил свой корабль к Хауберку, а затем внезапно развернулся и пошел в атаку на истребитель Бака.

Бак настороженно следил за приближающимся судном, не меняя курса, но, прежде чем они успели столкнуться, успел сделать разворот на девяносто градусов и взмыл ввысь. Реакция у него была мгновенной.

Кейн последовал его примеру не отставая. Бак изменил направление, стремясь уйти, надеясь, что скорость поможет ему оторваться от преследователя, но напрасно — Кейн не зря слыл хорошим пилотом, он висел на хвосте у Бака, хотя его истребитель дрожал в знак протеста против резких разворотов, которые ему приходилось делать, чтобы удержаться. Бак нырнул вниз и еще увеличил скорость, выписывая дугу в сто восемьдесят градусов. Его корабль напрягся в рывке, и на какое-то мгновение он смог увидеть хвост своего противника, но Кейн разрушил круговой полет, пулей вылетев в пространство; его корабль перевернулся через собственный хвост и снова с ревом шел позади Бака, вызывая его на бой. На этот раз Бак выждал, пока он приблизится вплотную и окажется над ним, затем рванул вперед и, пройдя под своим врагом, толкнул назад рычаг задних двигателей малой тяги, почувствовав, как корабль начал быстро вращаться. Выхлоп из двигателей по правому борту — это Бак остановил вращение, и корабль двинулся вперед, оказавшись на хвосте у противника.

— Прекрасный день, не так ли? — непринужденным голосом, в котором сквозила насмешка, произнес Кейн.

Несмотря на положение, в котором он сейчас находился, он, казалось, пребывал в хорошем настроении.

— Действительно, — отозвался Бак, буквально в миллиметре пролетая мимо корабля Кейна.

— Пора прояснить обстановку. Вам никто не говорил, что пилоты НЗО никогда не выигрывают?

— Нет. Но мне говорили, что РАМовцы никогда не летают вне туннелей безопасности — по крайней мере, большинство из них. Вас всего восемнадцать. Как случилось, что вы потерялись?

— Я никогда не теряюсь. А вы?

— А я не могу сказать то же самое. Иногда полезно заблудиться — многому учишься.

Корабль Кейна нырнул вниз, и Бак повторил его движение. Кейн свернул в сторону, и Бак описал дугу, едва успевая за ним. Он заворчал, недовольный тем, что теряет инициативу.

— Какой вспыльчивый, — с упреком произнес насмешливый голос. — Живая легенда, оказывается, имеет характер!

— Возможно, тебе еще придется вспомнить об этом, — Бак подтолкнул корабль Кейна справа, задев его хвостовой стабилизатор.

Защитная оболочка корабля пришлась по двигателю, расположенному наверху корабельного хвоста, и толкнула его вниз на шестьдесят градусов. Бак перелетел корабль Кейна буквально в нескольких метрах. Они все время летели так близко друг от друга, что никто из пилотов обеих групп не мог сделать выстрела, не рискуя при этом задеть своего товарища.

— «Орел-3», уходите, — сказал Бак Дулитлу. — Оставьте его мне.

— Я думаю, вам следовало остаться в двадцатом веке, горячий стрелок. Пятивековой сон покрыл ржавчиной ваши рефлексы, — корабль Кейна вырос позади Бака, и его защитные экраны давили на хвост истребителя НЗО.

Бак потянулся к пульту управления. Он быстро дернул за ручку вниз, а потом назад. Топливная добавка привела к выбросу газовой струи, которая воспламенилась прямо перед лицом Кейна. Он вскрикнул и, ослепленный, откинулся назад. Бак резко взял вправо и назад, зайдя в тыл к противнику.

— Квиты, — удовлетворенно произнес он.

— Ну точно, вы проявили некоторую изобретательность, — усмехнувшись, признал Кейн. — Недурно.

— Спасибо, — скромно произнес Бак.

Он начал понимать, что Кейн забавляется этой игрой. Он ни разу не выстрелил из своих орудий. Корабль Кейна снова сделал резкий разворот так, что чуть не снес фюзеляж Бака. Бак с мрачной миной проделал этот же маневр.

— Я никогда не спешу согласиться с тем, что твердит молва, но в данном случае вынужден признать: вы свою репутацию заслужили — летать умеете.

— Мне приятен этот комплимент, капитан, а особенно — расположение духа, в котором он был сделан. Как плохо, что мы воюем по разные стороны.

— Взаимное восхищение — это прекрасно, — саркастически произнес Бак.

Взглянув на приборы, он увидел, что корабли прыжками под углом приближаются к Хауберку. Это не предвещало ничего хорошего. Стационарная артиллерия своими лазерными зенитками создавала смертельно опасную завесу. Кейн сделал еще один перекат, но на этот раз Бак потеснил соперника, отгоняя его от станции.

— Что позволяет вам рассчитывать, — произнес Кейн после паузы, — что вы и горстка неудачников, которую вы называете каким-то флотом…

— Авиакрылом, — поправил Бак.

— …можете захватить станцию — то есть выступить против РАМ! — и остаться после этого в живых? Выжить?

— И победить, — напомнил Бак.

— Вас просто одурачили. Они дали вам победить, зная, что мы уже на подходе.

— Возможно, но у них не оставалось иного выхода, кроме капитуляции.

— Мне легче поверить, что черви научились летать, чем в это.

Несмотря на все усилия Бака, Кейн все ближе продвигался к Хауберку.

— Я мог бы сказать, что с нетерпением жду новых интересных состязаний, но им не бывать по одной причине…

— По какой же?

— Эти будут последними.

— А вот это новость для меня. — Бак рванулся вперед и поднялся над Кейном, практически усевшись на него сверху.

— Хотя искушение оставить вас в живых велико. Но я не настолько глуп, чтобы поддаться ему.

— А откуда такая уверенность, что вы сами останетесь в живых? — поинтересовался Бак.

— Я всегда остаюсь в живых.

В словах Кейна прозвучала холодная уверенность, но Бак не собирался сдаваться.

— Когда-нибудь все случается в первый раз.

Повернув ручки управления, Кейн скользнул вниз, увлекая за собой Бака. Лазерная дробь низкой мощности его кормовых пушек ударила по передним экранам защиты «Крайта», не причинив повреждений, но на какое-то мгновение ослепив Бака. Этого оказалось достаточно, чтобы упустить добычу. Когда Бак снова обрел способность видеть, Кейн был уже позади него, полностью уйдя из-под контроля. Бак добавил газу, и его «Крайт» прыгнул вперед, прямо в сторону Хауберка. Кейн держался позади, давя на него и подталкивая в сторону зенитного огня станционной артиллерии.

Бак сделал оборот вокруг собственной оси, перекатываясь немного в сторону, но Кейн не сделал никакой попытки последовать примеру. И это было ошибкой. С каждым новым оборотом Бак опускался вниз, пока не обрел достаточно пространства, чтобы нырнуть глубже. Он пикировал, все увеличивая скорость. Спохватившись, что теряет контроль, Кейн последовал за ним. И тогда Бак резко уменьшил мощность и Кейн пронесся вперед.

Он ударил по кораблю Бака из лазерных пушек, расположенных по правому борту. Но защита Бака поглотила выброшенную энергию.

— Это всего лишь образчик, — произнес Кейн. — А сейчас будет кое-что позначительнее.

— Вам следовало бы делать свою работу получше. Надо поднапрячься в следующий раз, а то я ощущаю только раздражение как от какого-то клеща, — пожаловался Бак в ответ.

Вильма перехватила этот обмен любезностями и с раздражением втянула в себя воздух. Голос Кейна действовал ей на нервы. Старая ветреная беззаботность, которая когда-то заставляла ее сердце петь, исчезла, оставив лишь болезненные воспоминания. Она не ожидала этой боли. Глубоко вздохнув, она попыталась сосредоточиться на разговоре.

— Раздражение? Может, это какая-нибудь древняя болезнь? — Кейн рассмеялся.

— Посмотрим, что вы скажете, когда исход этой болезни скажется на вас, — парировал Бак.

Вильма уловила вспышку света, сигнальное предупреждение о том, что истребитель попал в экстремальную зону. Она направила корабль к двум истребителям и, приблизившись, уже не могла различить где чей корабль. Она тихо выругалась, разгадав намерение Кейна. Баку следовало немедленно уходить, иначе он неминуемо попадет в огневую зону орудий Хауберка.

— Простите, капитан Роджерс, но кажется, это не вызывает у меня никаких приступов страха, — насмешливо ответил голос Кейна.

— Погодите немного, — сказал Бак.

Кейн расхохотался.

— Правда, капитан, мне будет не хватать вашего чувства юмора. Этого качества печально недостает мировоззрению РАМ. Директорам кажется, что в нем нет необходимости.

— Действительно скверно. Лично я нахожу их вполне достойными объектами для посмешища.

Вильма была уже рядом и оба пилота заметили ее приближение одновременно.

— Похоже, что к вам спешит помощь, капитан, — Кейн приподнял крыло в непочтительном жесте, и Бак воспользовался этим, соскользнув и под него толкая Кейна своими защитными полями, а потом упал вниз.

— Я, пожалуй, съем вас на завтрак, капитан, — процедил сквозь зубы раздосадованный Кейн.

— Всегда можете попробовать это сделать.

— «Повстанец-1», говорит «Повстанец-2». Хочу обратить ваше внимание на то, что через двадцать секунд вы окажетесь в пределах досягаемости артиллерии Хауберка, если немедленно не примете мер.

— Вильма? — Кейн был поражен.

ГЛАВА 30

— Вильма, — на этот раз голос Кейна звучал утвердительно.

Игнорируя Бака, он развернул корабль в ее сторону. Когда он увидел истребители НЗО, у него мелькнула — всего на мгновение — мысль, а нет ли и ее среди нападавших на Хауберк? Однако когда он услышал ее голос, снова ощутил беспокойство и волнение.

— Давно не виделись, Кейн. — Ставший жестким голос Вильмы вибрировал, пробиваясь сквозь помехи.

Корабль Кейна стремительно несся в сторону ее истребителя, подобно ангелу смерти.

— Я знал, что мы снова встретимся, — мягко произнес Кейн.

— Но теперь мы по разные стороны. — Вильма парила в пространстве прямо на пути у Кейна, не трогаясь с места.

— Мы всегда были по разные стороны, — заметил Кейн, — и это придавало нашим отношениям особую прелесть.

— Что было, то прошло, Кейн. Кейн рассмеялся.

— Ах, пылкая Вильма! Ты всегда все усложняла… — Он быстро приближался, теперь их разделяло лишь несколько километров.

Вильма подняла нос своего корабля. Взревели двигатели, и она рванулась вперед, скользнув поверх истребителя Кейна, когда между ними оставались какие-то метры свободного пространства. Чиркнув друг о друга, их защитные экраны заискрили оранжевыми вспышками.

Со стороны маневры Вильмы и Кейна выглядели странно, но Баку было не до анализа их взаимоотношений. Он едва избежал обжигающего огня зениток Хауберка. Истощенные лазеры щелкали разрядами по его защитным экранам, которые были почти на пределе. Он пролетел вперед — между Кейном и Хауберком. Один из пилотов Кейна начал его преследовать. Бак устал увиливать и послал в противника заряд полной мощности из кормовых пушек. Защитное поле поглощало разряды, но Бак упорно продолжал колотить по нему. И как только он сменил направление — начал удаляться от Хауберка, — пилот Кейна отстал, опасаясь за свою защитную оболочку. Видя, что Бак оторвался от преследования, Дулитл устремился к нему.

— У меня неприятности, «Повстанец-1». Требуется помощь, — сообщил он.

— Слушаю, «Орел-3», — отозвался Бак.

Один из РАМовских пилотов держал Дулитла на прицеле и долбил защитную оболочку, пока не пробил брешь.

— Мои защитные экраны подожгли! — Голос Дулитла непривычно дрожал.

— Иду на помощь. — Бак ударил по хвосту РАМовского истребителя, посылая лучи в одну и ту же секцию. Пилот оказался зажатым с двух сторон. Он мог вывести из строя один из «Крайтов», но вероятность того, что он сам при этом уцелеет, была равна нулю. Он заметался, пытаясь вырваться из тисков. Дулитл, собрав всю энергию, какую только имел, ударил по нему из кормовых орудий. Бак не давал ему уйти, непрерывно обстреливая центральную часть корпуса. Защитные экраны заколебались.

Пилот РАМ бросил взгляд на индикатор и понял, что дела его плохи — нужно уносить ноги. Он нырнул вниз. Истребители НЗО позволили ему уйти.

— Спасибо, капитан, — произнес Дулитл.

— Не стоит благодарности, — отозвался Бак.

— «Повстанец-1», говорит «Орел-Лидер». — Голос Вашингтона прерывался высокими пронзительными звуками лазеров. — У нас тут слишком жарко. До сих пор мы не потеряли ни одного корабля и вывели из строя один. Это почти удваивает наши силы. Если бы не артиллерия, я бы сказал, что у нас есть шанс на победу.

— Вы попали под обстрел?

— Вот именно.

— И какова ситуация?

— Два моих корабля идут на минимуме защиты.

— Пора браться за зенитки. Можете оторваться от истребителей, «Орел-Лидер»?

— Это невозможно, «Повстанец-1».

— Вас понял. Попытаюсь открыть вам пространство.

— Это было бы очень кстати, — благодарно произнес Вашингтон.

— «Орел-2», это «Повстанец-1». Как у вас обстановка?

— Мы в самой гуще событий, сэр, — откликнулся Иерхарт.

— Вы летаете слишком близко от пушек Хауберка.

— Да, сэр. Похоже, РАМовцы именно этого и хотят.

— Несомненно. А у меня по этому поводу свои соображения. Я собираюсь хорошенько потрясти это гнездышко. Займите пока птичек делом.

Иерхарт поняла замысел командира: Бак собирался напасть на станционную артиллерию.

— Желаю удачи, капитан, — сказала она.

— «Орел-3», мы отправляемся, направление два—один. Держитесь рядом. Если кто-нибудь из РАМовцев догадается о нашей затее, он увяжется за нами и испортит все дело. Мне нужен будет дробовик за спиной.

— Что, сэр? — Дулитл не понял последней фразы.

— Просто держись рядом.

— Хорошо, сэр.

Бак направил свой истребитель к станции, идя прямо на стену артиллерийского огня. Его орудия изрыгали непрерывный поток смертоносной энергии, нанося удары по неподвижным мишеням — станционным зенитным установкам. Ему уже удалось вывести из строя три из них, пролетев над ними на бешеной скорости и опередив своими действиями расчеты орудийных компьютеров. Мысленно он благодарил ученого, который довел «Крайт» до невиданного прежде совершенства.

Дулитл, держась правого крыла Бака, тоже вел стрельбу. Защитные экраны уже истощились, и корабль мог уцелеть лишь благодаря ураганному огню, который изрыгали его орудия.

— Мы могли бы уничтожить все эти штуки, было бы время, — сказал Дулитл.

— В этом-то и проблема, верно? — откликнулся Бак. — Время. Ты знаешь, сколько таких пушек на Хауберке?

— Было три тысячи четыреста тридцать пять. Теперь — три тысячи четыреста тридцать.

— Вот именно. Так что прикинь, сколько лет нам понадобится, чтобы вывести их из строя.

— Никто не говорит, что их нужно колошматить одну за другой. Пушки автоматизированы, и где-то должен быть контролирующий центр, — объяснил Дулитл.

— Док, — позвал Бак, постукивая по своему летному шлему, чтобы привлечь внимание компьютера. — Нам нужно отыскать центр управления артиллерией Хауберка. Есть идеи?

Подвижное лицо Хьюэра появилось перед Баком.

— Создать такой центр способны только два РАМовских подразделения — Военный штаб и корпорация «Штурм». Если мы отыщем их маркировки на блоках и соотнесем эти маркировки с приблизительным размером, конструкцией и расположением…

— Вероятность нахождения должна быть стопроцентной, — прервал его Бак.

— Логически неверное высказывание. Если стопроцентная, то это не вероятность, — поправил Хьюэр.

— Нам не до словесных игр. Срочно нужен ответ.

Тем временем откуда-то вынырнул еще один РАМовский истребитель. Баку и Дулитлу пришлось уворачиваться от него. Линдберг попыталась отвлечь вражеский корабль на себя.

— Извини, но эти проклятые РАМовские коды сводят меня с ума, — пожаловался Хьюэр.

— У нас нет времени, — напомнил ему Бак.

— Да, знаю.

Даже в искаженной от множества помех проекции Бак мог видеть, каким отрешенным стал взгляд Хьюэра. Док рылся в банках данных.

— Существует четыре вероятных объекта, — произнес, наконец, Хьюэр. — Их технические характеристики сейчас появятся на дисплеях ваших сканеров.

Схематическое трехмерное изображение начало прорисовываться на крошечном устройстве визуального отображения, которое обычно служило сканером. Перед глазами разрасталась поочередно то одна, то другая секция станции.

— Это может быть где угодно, — мрачно заметил Бак.

— Возможно, — согласился Хьюэр, — но сейчас мы сузим поле поиска. — Он вернулся к третьему объекту и принялся изучать его. — Вы заметили, — наконец произнес он, — что здесь есть предварительная подстройка?

— Нет.

Бак снова взглянул на экран. Он увидел, что кодовые значения местоположения остаются неизменными безотносительно к позиции наблюдателя.

— Я думаю, это верно подмечено, — сказал он.

— Ну, а теперь я покажу, как это выглядит на Хауберке.

Схематическое изображение растаяло, уступив место грубым формам блока станции. Угнездившись в расселине отдаленного края Хауберка, таился центр управления.

— А можно увидеть, как располагается артиллерия? — спросил Бак.

— Пожалуйста, — откликнулся Хьюэр. Белые иглы света вспыхнули по всей карте. Особенно густо ими было утыкано пространство вокруг центра управления. — Могу ли я теперь вернуться к своей работе? — спросил Хьюэр.

— Разумеется, Док! Спасибо, — сказал Бак. — «Орел-3», мы отправляемся. Направление — три-два. Цель — основная батарея пушек. Попробуем вывести из строя всю артиллерию сразу.

Они повернули к станции. За ними погнались два РАМовских истребителя. Очевидно, противник догадался об их намерениях.

— Должно быть, мы на верном пути, «Повстанец-1», — сказал Дулитл.

— Судя по этому сопровождению, так и есть.

— Будем маневрировать?

— Нет времени. Нужно поскорее добраться до центра управления. Следуй за мной.

Бак подошел почти вплотную к станции и соскользнул под луч зениток. Дулитл летел рядом. Они едва не касались поверхности — от нее отделяли лишь метры. Опаснейший маневр выполнялся виртуозно. РАМовские истребители замедлили ход.

— Мы на подходе, — предупредил Бак. — Десять секунд. Пять. Четыре, три, два, один. Огонь!

Лазерные лучи, направленные Баком и Дулитлом в цоколи орудий, срезали пушки, как ножницы садовника — цветы. Уничтожив таким образом три орудия, корабли взмыли вверх, затем проделали то же самое возле крайних пушек, выведя из строя одну и повредив две. Пилоты РАМ следили за их действиями, проклиная собственную беспомощность.

— Они собираются спуститься, — сказал Дулитл.

— Похоже на то, — согласился Бак. — Этого допустить нельзя. Я думаю, в следующий заход мы сможем добраться до центра управления.

— Они идут!

РАМовские истребители нырнули под огонь собственной артиллерии, и тяжелые орудия нанесли быстрый скользящий удар по идущему впереди. Он качнулся и снизился, держась близко к поверхности. Его товарищ шел за ним. И все же они летели примерно на полкилометра выше, чем Бак и Дулитл.

Бак прибавил скорость. Дулитл следовал за ним как тень. Они направились к одной из самых крупных лазерных установок.

— «Орел», — неожиданно рявкнул Бак, — держаться позади меня! Двигаться строго указанным курсом. Смотри на мой хвост и никуда больше!

Дулитл подчинился приказу капитана. Они приблизились к основанию орудийной башни — гигантской конструкции, состоящей из перекрещивающихся консолей. Дулитл ожидал, что Бак свернет, но его «Крайт» скользнул в паутину сверкающих форм, намереваясь пройти насквозь. Дулитл нервно сглотнул слюну и последовал мудрому совету командира — не смотреть по сторонам. Он впился взглядом в похожий на обрубок хвост истребителя Бака и следовал за ним, как религиозный адепт. Так они прошли через всю конструкцию.

Их преследователи приблизились к сооружению почти вплотную и только тогда поняли, что попали в ловушку. На той высоте, на которой они летели — на полкилометра выше Бака и Дулитл а — фермы сплетались настолько густо, что между ними не мог проскочить даже самый маленький корабль. И сворачивать было поздно. Один за другим РАМовские истребители врезались в консоли. Раздался взрыв, и корабли исчезли в ярком пламени. Куски оплавленного металла разлетелись в разные стороны.

ГЛАВА 31

Бак и Дулитл пулей уносились от разлетающихся обломков.

— «Повстанец-1», говорит «Повстанец-2». Вы меня слышите? — голос Вильмы был неестественно напряженным.

— Да, «Повстанец-2». У вас что-нибудь не так? — спросил Бак.

— Мы пока справляемся, но могли бы использовать и вас.

— Нам нужно сделать еще один налет, чтобы устранить возможности… Сможете пока продержаться?

— Да.

— Мы будем с вами сразу же, как только это станет возможным, «Повстанец-2».

Бак сделал крутой разворот; Дулитл следовал за ним как приклеенный. Они летели низко над поверхностью, едва ее не касаясь и точно повторяя прежний маршрут. Они должны были приблизиться к центру управления со стороны, где разбили несколько орудий.

— Посмотри хорошенько, чтобы не увязался кто-нибудь еще за компанию, — сказал Бак Дулитлу.

— Никого нет, — откликнулся тот, — кроме кораблей, которые уже заняты делом. «Грозовая Туча» держит около себя целых пять. Роятся вокруг как пчелы.

Бак усмехнулся.

— Я им не завидую.

— Я тоже.

— Бак! Я это сделал! — Внутри шлема Бака раздался пронзительный голос.

— Док! Семь чертей вам в бок, вы что хотите, чтобы нас прихлопнули? Потерпите несколько минут, о’кей? — Бак потряс головой, пытаясь обрести прежнее расположение духа.

Хьюэр ретировался, исчезнув с экрана перед лицом Бака, очевидно разочарованный таким, далеко не радушным приемом.

Приближаясь к цели, оба корабля наполовину убрали скорость и развернулись. Глядя на нос своего истребителя, оскальзывающийся вниз, к станции, Бак ощутил выброс адреналина, резко повысивший его активность, — так всегда было перед важными операциями. Он поймал себя на том, что, готовясь к атаке, напевает «Джошуа» — старую американскую песенку.

— Поставь лазеры на скорострельный режим, — скомандовал он. — Цель — центральный купол.

— Есть, — откликнулся Дулитл.

Корабли НЗО ринулись вниз, на командный пункт. Орудия без устали били по центральному куполу, лучи следовали один за другим с такой частотой, что казалось, будто льется непрерывная огненная струя. Купол взорвался тысячами осколков пластикрита, внутренние помещения мгновенно разгерметизировались. Находившийся в них персонал погиб, а предметы повседневного обихода стали подниматься и медленно уплывать в космос. Это было жалкое и трогательное зрелище…

— Еще раз! — скомандовал Бак, ныряя под завесу лазерного огня бьющих издалека зенитных пушек.

Его орудия снова заработали, обстреливая компьютерные блоки пульта управления; лучи врезались в машины, как ножи в масло. Летевший рядом с ним Дулитл направлял огонь в межэтажные перекрытия, надеясь уничтожить энергоблок.

Это привело к катастрофическим последствиям для Хауберка. Важный стратегический пункт был уничтожен. Компьютеры взрывались, выбрасывая снопы искр, которые гасли в безмолвии космического пространства. Дулитлу удалось задеть корабли энергоснабжения, связь компьютеров с периферией с треском прервалась. Станционная артиллерия умерла. Бак издал боевой клич.

— Мы это сделали! — поддержал его Дулитл.

— Еще бы! «Повстанец-2», прошу выйти на связь! — Бак не мог сдержать радости. — «Повстанец-2», мы направляемся к вам!

— Самое время, — колко откликнулась Вильма. — Пока прекратить забавляться этими пушками и приняться, для разнообразия, за настоящую работу.

Бак расхохотался.

Сифориан пристально смотрел на видеоэкран. Артиллерия выведена из строя. И с этим ничего нельзя было поделать. На этот раз никакой отсрочки смертному приговору не предвиделось. Если Кейну не удастся разбить этот отряд НЗО, Хауберк погибнет. И вместе с ним погибнет вся его карьера.

— Сэр! — из терминала донесся голос Хауптмана.

Сифориан проигнорировал раздражение, прозвучавшее в голосе коротышки.

— Сэр, мы переходим на аварийный режим!

Слова не произвели на Сифориана никакого впечатления.

— Сэр, пожалуйста, ответьте. Задействован аварийный режим работы станции!

Сифориан оторвал, наконец, взгляд от видеоэкрана.

— Что это такое, Хауптман? — устало спросил он.

— Сэр, главные компьютеры станции задействовали аварийный режим!

— Вы повторили это уже три раза, Хауптман. Мне известно, что меры по защите безопасности станции заложены в программы, — вяло отреагировал Сифориан.

— Но, сэр, компьютеры отрезаны! Мы не можем выйти на связь с РАМ-Центром!

Летаргическое состояние Сифориана испарилось.

— Даже с помощью кода «Лазарус»?

— У нас нет к нему доступа. Он должен быть задействован только со стороны РАМ-Центра.

— А каналы связи с истребителями еще работают?

— Да. Компьютер считает их частью станции. Он будет поддерживать контакт с ними до конца.

— Попробуйте послать сообщение через один из истребителей. Они находятся в радиусе действия спутника связи.

— РАМ тоже может использовать истребитель как канал связи с Хауберком?

— Да. Держите меня в курсе дел.

— Да, сэр. Я немедленно попытаюсь связаться… Бригс! — Хауптман щелкнул переключателем, выходя на линию связи с командиром отряда истребителей.

— Бригс слушает.

— У вас еще остались три действующих истребителя?

— Так точно.

— У меня есть для вас задание.

— Мы готовы.

— Я пошлю через вас зашифрованное сообщение для РАМ-Центра.

— У вас что, проблемы со связью?

— Нет, — солгал Хауптман. — Просто менее вероятно, что передача будет перехвачена, если она пойдет через истребитель. Вы возьмете на себя функцию тайного канала связи. Я хочу, чтобы вы отправили зашифрованные послания на «Снуп-2».

— Я понял, — откликнулся Бригс. — Но между нами и этим спутником находится станция. Мы должны поменять местоположение.

— Поменяйте, — ровным голосом произнес Хауптман. — Пусть два других истребителя прикрывают вас, пока вы передаете. Все это займет несколько минут.

— А точнее?

— Не могу сказать. Когда передадите шифровку, переключитесь на «РАМдаун».

— РАМдаун! Это же канал аварийной связи!

— Комментарии оставьте при себе! — одернул его Хауптман, чувствуя, как он устал. — Разве мы не находимся в чрезвычайно опасном положении? — Бригс промолчал, видимо, согласившись с этим. — В любом случае, вы переключитесь на частоту «РАМдаун» и примете сообщение от РАМ, которое немедленно передадите мне. Канал связи с вами будет открыт на все время этой операции.

— Вас понял, Хауптман.

— Подготовьтесь к передаче.

— К передаче сообщения готов, — отозвался Бригс.

Хауптман послал сигнал бедствия, в течение столетий дремавший в глубинах компьютеров Хауберка, в систему связи истребителя.

Бригс внимательно наблюдал за индикатором трансмиссии.

— Передача завершена, — сообщил он, когда красный огонек погас.

— Продолжайте выполнение второй половины задания.

— Вас понял, — ответил пилот.

Хауптман видел корабль Бригса, летящий на большой скорости в сопровождении двух товарищей, прикрывающих его сзади. Он сожалел об острых словах, сорвавшихся с языка. Бригс был хорошим командиром. Не его вина, что были разорваны каналы связи. Но Бригс не знал, что «Лазарус» последний из каналов, принимаемых станционной автоматической системой безопасности. Если он выберется из этой переделки, нужно будет извиниться. Хауптман повернулся к технику, сидящему рядом.

— Покажите-ка установки для запуска ракет, — распорядился он. — Пусть будут наготове.

Схематические изображения расположения ракетных установок Хауберка появились на экране.

— Сколько их у нас? — спросил Хауптман.

— Тринадцать, — ответил Якобсон, техник. — Их всегда считали бесполезными, потому и установили минимальное количество.

— Никто и представить себе не мог, что их придется использовать.

— Но это же такое старье!

— Ну и что? В космосе ничто не гниет, так что они вполне исправны.

— Так-то оно так, но эти ракеты ужасно тяжелы и неповоротливы.

— И все же у них есть преимущество: они менее подвержены ошибкам, — резонно заметил Хауптман, вытирая пот со щек и толстого двойного подбородка.

— Будем надеяться, что они исправны. Эффективность этих красоток составляла в лучшем случае шестьдесят процентов.

Хауптман улыбнулся:

— Вообще-то это бесполезный жест. Тем не менее я не собираюсь от него отказываться. Подготовить «стингеры» к операции.

— Есть, сэр! Они будут готовы к пуску через две минуты.

— Хорошо, — сказал Хауптман. — Мартине, следите за кораблями НЗО. Мне нужны электрокардиограммы всех пилотов, особенно командиров.

— Они в файле, сэр. Я записал все их жизненно важные параметры еще во время первого нападения.

— Хорошо. Передайте эти сведения Якобсону.

Хауптман откинулся в кресле. Его настроение снова улучшилось, в глазах появился блеск. Он не чувствовал страха. То, что в эти ужасные минуты он оказался на высоте, удивляло даже его самого: не оттого ли, что все еще оставался какой-то шанс уцелеть? Если Бригс сможет воспользоваться кодом «Лазарус», сможет его ухватить, они, возможно, и выживут. Он закрыл глаза, спасаясь от красного света, заливающего центр связи, и стал ожидать, пока Бригс даст о себе знать.

Ульянов, находясь вблизи комплекса, отвечающего за связь, пытался уяснить истинный статус своего хозяина. Он видел, какую бешеную активность развил компьютер — она охватила всю станцию. Программы обеспечения безопасности со свистом проносились мимо, и Ульянов ежился в своем укромном местечке от страха, но безликие стражи безопасности двигались своим курсом, не задерживаясь ни на миг. Ульянов видел, как один из них прыгнул в защитный шлюз, не подумав о препятствии. Что-то действительно было неладно.

Электронная паника, охватившая Хауберк, прервала ульяновские поиски транспортного средства, которое могло бы обеспечить его безопасность и помочь уничтожить Бака Роджерса. Когда Ульянов понял, что паникующей станции не до него — до тех пор, пока он не окажется прямо на линии огня, — он вернулся к обследованию ресурсов Хауберка.

Внезапно он прекратил поиски. Один из инженеров комплекса связи запрашивал сведения о каких-то космических аппаратах. Ульянов просканировал файлы. Информация оказалась скудной. Это были радиоуправляемые аппараты, пилотируемые компьютером. Файлы были старыми и кодирование в них таким простым, что это даже сбивало с толку.

Ульянов понял, что каждый аппарат нес в себе единственный вид оружия. На какое-то мгновение Ульянов впал в беспокойное состояние — что же это, летательный аппарат или бомба? Технические характеристики, которые удалось обнаружить Ульянову, были неясными. Даже размеры и тип оружия не был точно указан. Он припомнил, что уже испытал подобное расстройство раньше, когда считывал записи, несущие информацию о самой старой части станции. Очевидно, когда Хауберк только начинал свое существование, его администрация считала, что лучшая защита — исключительная секретность, все было засекречено как от внешнего врага, проявляющего интерес, так и от собственного обслуживающего персонала. Логика, вероятно, была такова: если информации на станции нет, ее невозможно и найти.

Возможно, так оно и было, но Ульянов оставался расстроенным. Он нуждался в ответах, а их не было. Он попытался решить проблему сам. Если эти аппараты были управляемыми кораблями, он мог бы проникнуть в один из этих примитивных компьютеров и, управляя кораблем, отправиться за Роджерсом. Если же это были летающие бомбы, он мог использовать их также, чтобы выбраться на одной из них за пределы станции, а затем перескочить на компьютер какого-нибудь истребителя через каналы управления этим аппаратом. В любом случае, он сможет выполнить свое первое задание и, возможно, второе тоже.

Течение мыслей Ульянова было прервано, так как он обнаружил, что с центрального поста связи идет передача. Каждому из аппаратов передавался образец электрокардиограммы. Рябь помех разбежалась от Ульянова, когда он рассмеялся. Он терпеливо выжидал, пока не узнал, какому аппарату была передана информация о сердце капитана Энтони Роджерса. Ритуальное жертвоприношение! Когда передача пошла дальше, Ульянов прыгнул.

Благодаря невнимательности станционной системы безопасности он пробрался по перегруженным каналам до летательного аппарата и проскользнул в примитивный компьютер, зная, что он намертво сориентирован на цель, представляющую самую значительную угрозу существования Мастерлинка — а значит, и Ульянова. Он устроился в компьютере, ожидая запуска. Когда он оторвется от станции, у него будет время выявить все особенности нового хозяина. Но пока следовало сидеть тихо, поскольку сейчас центр связи Хауберка держал аппараты под наблюдением.

ГЛАВА 32

— «Орел-Лидер», вижу трех бандитов, направляются в сторону от Хауберка. — Поль Ривер глотал слова, что делало его сообщение невыразительно-бесстрастным.

— Я их тоже вижу, «Орел-12», — откликнулся Вашингтон, добавив уже для себя: — И куда, черт подери, они направляются?

— Не знаю, сэр, но я мог бы выяснить.

Некоторое время Вашингтон обдумывал это предложение. Хауберк держался благодаря пилотам РАМ. Вашингтон знал, что он столкнулся с наемниками и почувствовал некоторое облегчение. Наемники проделали долгий путь ради денег, но они не будут сильно напрягаться ради чужих границ.

— Хорошо, — сказал он наконец, — возьми да Винчи.

— Ты слышал, «Орел-13»? — спросил Ривер.

— Слышал. Чего же мы ждем?

— Все в порядке, «Орел-Лидер», мы отправляемся.

— Быстрее возвращайтесь, — сказал Вашингтон, посылая лазерные импульсы в защитные экраны РАМовского истребителя.

Ривер и идущий на позиции ведомого да Винчи устремились за тремя кораблями РАМ.

— Это корабли Хауберка? — спросил да Винчи, когда они приблизились к ним.

Сканирование подтвердило догадку да Винчи.

— Они самые, — сказал Ривер. — А я думал, что мы со всеми покончили.

— У нас не было времени посчитать добычу, но я знаю, что нескольким удалось улизнуть.

— Интересно, зачем они поднялись?

— Не знаю. Они просто повисли там, в открытом пространстве. Жуткая вылазка.

Ривер рассматривал вражеские истребители.

— Давай опустимся и хорошенько посмотрим, что к чему, — сказал он медленно. — Убавить скорость наполовину.

— Скорость наполовину, — откликнулся да Винчи.

Истребители НЗО медленно, осторожно приближались к трем вражеским кораблям. Те не двигались.

— Они же должны нас видеть! — воскликнул да Винчи.

— А может, у них неисправность…

— Неисправность у всех трех сразу?

— Ладно, — Ривер перешел на другую скорость. — В точке четыре мы приближаемся на расстояние действия лазеров.

— Пока ничего…

— Два… один… Сейчас они должны открыть огонь.

Два корабля из трех открыли огонь, словно слова Ривера послужили для них сигналом.

— Как-то неуверенно они стреляют, — сказал Ривер. — Давай-ка сделаем круг и посмотрим, нельзя ли их немножко встряхнуть.

Они поднялись выше. Вражеские корабли продолжали стрельбу, но орудия были установлены на самую малую мощность. Приблизившись, Ривер открыл огонь. Лучи глубоко погружались в силовое поле.

— Да они задействованы в полмощности! Парочка сильных ударов — и их защита исчезнет!

— Что-то мне это не нравится, — сказал да Винчи.

— Мне тоже это кажется странным, — согласился Ривер, — но зачем нам ломать голову? Уничтожим их — и точка.

— Они, возможно, готовятся устроить нам фейерверк перед самым носом, — предостерег его товарищ.

Вместо ответа Ривер качнул хвостом своего истребителя и устремился к РАМовцам.

— Представь, что ты в тире, — сказал он приятелю.

На этот раз корабли Хауберка добавили мощности своим орудиям, их скорострельность возросла. Она была достаточной, чтобы прожечь верхний слой защиты, но низкой для того, чтобы нанести настоящее повреждение. Ривер разрядил полную батарею в один из кораблей. Лазеры пробили слабое защитное поле и начали бить по фюзеляжу. Ривер не заметил, как лазер перерезал топливную линию, но взрыв, последовавший за этим, не пропустил.

— Один готов! — воскликнул он. — И это была не мина.

Они с да Винчи пошли на разворот, заходя для третьей атаки.

А внутри одного из вражеских кораблей Бригс с мрачным лицом ожидал подтверждения РАМ-Центра о получении посланного им сообщения. Он видел, как оторванный хвост одного из охранявших его истребителей взметнуло в пространство, и ощутил, как содрогнулся его корабль.

— Это Бригс, — произнес он, выходя на связь. — Прошу Хауберк.

— Получили сообщение? — спросил Хауптман.

— Пока нет. Меня атакуют. Я потерял один корабль. Защита работает вполсилы. Мне не выдержать.

— Вы должны! Это сообщение жизненной важности!

— Вражеские суда выстраиваются для новой атаки. Прошу разрешения поменять позицию.

— Ни в коем случае! Вы должны находиться там! — закричал Хауптман.

— Они подходят. Мы не в состоянии заставить их… Подождите минуту! Идет сообщение! — Бригс увидел, как замигал индикатор. — Я его получил! Переда…

Голос оборвался.

В хауберкском центре связи Хауптман снял с головы наушники.

— Запустить ракеты, — устало распорядился он.

Якобсон пробежался пальцами по клавишам своего компьютера.

— Запуск произведен, — ответил он через некоторое время.

— По крайней мере, хотя бы с этим мы справились, — сказал Хауптман.

Не успел он это произнести, как замигали красные огни и взвыла, отдаваясь эхом по всей станции, сирена. Хауберк находился на краю гибели. Он был сконструирован особым образом. Здесь функционировала самая эффективная система обеспечения безопасности из всех систем, действующих на обширных территориях РАМ, включавшая как одну из главных директиву разрушения этой системы в случае крайней опасности. Хауберк нельзя было захватить. До того, как это могло произойти, он бы разрушил себя сам.

Когда станционная артиллерия вышла из строя, система безопасности начала действовать. Необратимый в конце процесс еще можно было остановить вначале — если бы от РАМ был получен код деактивации — «Лазарус». Хауберк мог принять эту программу и начать действовать за минуту до конца. Хауптман почти справился с поставленной задачей — до разрушения станции оставалось пятнадцать минут. Несмотря на потерю прямых каналов связи с РАМ, он почти смог предотвратить неизбежное. Почти. Он откинулся в кресле и закрыл глаза — его работа окончена.

— Хауптман! Хауптман! — хрипел голос Сифориана, пытаясь выйти на связь.

Хауптман не обращал на него никакого внимания — пусть неистовствует. В эти последние минуты он получал удовольствия от того, что мог проигнорировать его.

— «Орел-Лидер», говорит «Орел-12». Мы обезвредили этих бандитов.

— Хорошая работа. А теперь возвращайтесь сюда, вы нам нужны.

— Мы уже в пути, «Орел-Лидер». Сэр, есть одна вещь, которая вас, вероятно, заинтересует.

— Я вас слушаю, — отозвался Вашингтон.

— Эти корабли сидели на одном месте как утки. Мы не могли вынудить их поменять позицию и начать драку. Кроме того, они вышли в космос с наполовину истощенной защитной оболочкой. Все это очень подозрительно.

— Хм-м. — Вашингтон обдумывал все это, не упуская из вида истребитель РАМ. — Заметили еще что-нибудь любопытное?

— Только то, что это были корабли с Хауберка, а не эти рамовские наемники.

— Тогда, вероятно, то, зачем они поднялись, каким-то образом связано с Хауберком.

— Я бы сказал, что так, сэр.

— «Орел-12», проведите сканирование станции, пока летите над ней.

— Понял, сэр. К сканированию приступил.

— Есть что-нибудь необычное?

— Ну, сэр, трудно сказать. Там столько повреждений, что на экране сплошной электронный хаос. Погодите! Сэр! Они запустили ракеты!

— Какого класса? — спросил Вашингтон.

Ривер пристально вглядывался в экран, пока компьютер просматривал технические характеристики всех известных ракет.

— Почему так долго? — поторопил его Вашингтон.

— Почем я знаю! А, вот, «Орел-Лидер», есть. Ракеты «Макмиллан Квесторс».

— Эти штуки прямо из учебников по истории! Им, должно быть, сотни лет.

— Компьютер говорит, что двести тридцать семь, — ответил Ривер.

— Но, кажется, они функционируют, — включился да Винчи.

— Сколько их, по вашим данным? — спросил Вашингтон.

— Тринадцать.

— Что ж, по крайней мере, некоторые из нас останутся в живых, — философски заметил Вашингтон. — Эти штуки работают по электрокардиограммам. Они настраиваются на определенного пилота и будут преследовать его, пока не кончится запас топлива. А топлива у них до черта.

— Какие будут рекомендации, сэр? — спросил да Винчи.

— Уничтожить их, — сказал Вашингтон. — И молитесь, чтобы вас не продырявила какая-нибудь, установленная на вас. По мере того, как они будут удаляться от Хауберка, они будут набирать скорость. Бейте по ним сейчас, если есть возможность.

— Есть, сэр. Погодите минуту… Мои датчики принимают сигналы о резком увеличении мощности. Сэр, там становится жарко! Все выглядит так, как будто главные генераторы наращивают мощность для взрыва.

— Можете вы хотя бы приблизительно рассчитать время взрыва?

— Нет, сэр, — ответил Ривер. — Слишком много разных помех от разбитых систем станции.

— Попытайтесь связаться с Хауберком.

Ривер вышел на частоту связи с Хауберком, но ответа не последовало.

— Линия молчит, сэр. Никаких входящих или исходящих передач.

— Ну, что ж, тогда быстрее убирайтесь оттуда! — скомандовал Вашингтон.

— Есть, сэр! — Ривер и да Винчи рванулись в открытый космос, преодолевая пространство, чтобы как можно дальше отлететь от этого бегемота-самоубийцы Хауберка.

Вашингтон вышел на частоту, используемую во Вселенной в случае бедствия.

— Всем воюющим. Говорит «Орел-Лидер» из НЗО. Станция Хауберк на грани самоуничтожения. Немедленно уходите из этой зоны!

— «Орел-Лидер», это «Повстанец-1». Дайте приблизительное время взрыва. — Голос Бака звучал отчетливо и решительно.

— Невозможно рассчитать. Слишком много помех! — ответил Вашингтон.

— Бак! — В шлеме Бака снова раздался голос Хьюэра. — Я должен тебе кое-что сказать сейчас! Я уже пытался рассказать тебе, что разобрался в кодировках Хауберка. Я понял все, что передавалось туда и оттуда до того, как прекратилась связь. Последнее сообщение, полученное из РАМ-Центра, содержало «Лазарус»-код! Он может остановить механизм саморазрушения! Но его следует ввести вручную в течение следующих одиннадцати минут!

Бак осел, потеряв на мгновение дар речи.

— Док! — наконец выговорил он. — Почему ты не сказал мне об этом раньше?

— Роджерс, что там у вас за игры? — Насмешливый голос Кейна грубо пробрался на линию связи.

— Никаких игр, Смертоносный. Все это правда. Посмотри лучше на свои приборы. Нам всем надо убираться отсюда и поскорее. Если ты, конечно, не хочешь принять участие в акте самоубийства вместе с Хауберком. — У Бака появился план, и он хотел, чтобы Килер Кейн исчез и не мешал ему думать.

Кейн проверил показания датчиков, сверяя с тем, что услышал от пилотов НЗО.

— Ну, нет, — произнес он. — Только не я. Я намерен остаться в живых.

— Тогда сматывайся! — Бак посмотрел, как Кейн и его наемники начали поворачивать один за другим, очищая пространство.

— «Повстанец-1».

Голос Вашингтона шел по каналу НЗО, и Бак понял, что он не хочет быть услышанным противником.

— Я слушаю, «Орел-Лидер».

— Есть еще кое-что. Для нас, по крайней мере. Хауберк запустил ракеты. Очень старые, но они работают. Они сориентированы на пилотов по их электрокардиограммам. Ракет тринадцать, но мы не знаем счастливчиков, на которых они нацелены.

— Неприятности не ходят поодиночке, как говорит поговорка, — сказал Бак. — Давайте убираться отсюда, а потом уж займемся этими ракетами. Будем надеяться, что останемся живы.

Он все еще притворялся — для Кейна, — что озабочен эвакуацией. Про себя он подумал: черт с ними, с этим торпедами! На полной скорости вперед!

— Вражеские суда уходят, — доложил Вашингтон.

— Держи линию, «Орел-Лидер». «Повстанец-2», вы меня слышите? — позвал Бак.

— Я здесь, на линии, — мягко отозвалась Вильма.

— Переключись на частоту «2». У меня есть новости. — Затем он сам переключился на указанную частоту. — Док только что сообщил мне, что располагает программой, способной спасти Хауберк. Я собираюсь этим заняться.

— Бак! Это самоубийство! — закричала Вильма, не видя причин так рисковать.

— Должен с этим согласиться, — добавил Вашингтон.

— Послушайте, если мы позволим Хауберку взорваться, РАМ выставит это как акт терроризма, а мы окажемся террористами, убивших всех, оказавшихся на борту станции. Но, если мы его захватим, РАМ вынуждена будет прислушаться к нашим требованиям. Я не прошу никого из вас следовать за мной. Я просто хочу, чтобы вы знали о том, что я собираюсь сделать. Если мы соберем все свое мужество, мы не проиграем.

— Бак, у тебя осталось всего десять минут, — объявил Хьюэр так, что его могли слышать все трое.

Несколько мгновений Вильма собиралась с духом, наконец произнесла:

— Бак Роджерс, пожалуй, это самое сумасшедшее дело, за которое я берусь, но ты можешь на меня рассчитывать.

Бак почти ощущал выбросы адреналина в ее кровь.

— На меня тоже, — с мрачной серьезностью сообщил Вашингтон. — Что нам терять?

— Отлично. Отправьте всех пилотов в точку восемь—один за пределы предполагаемой зоны взрыва. Оповестите всех о ракетах.

Пока Вашингтон разговаривал с пилотами, Бак включил частоту для переговоров с «Делягой».

— «Грозовая Туча», отзовитесь, — позвал он.

— Капитан? — прогремел голос Барни.

— Как ваши дела?

— Мы едва дышим.

— Эвакуируйтесь в направлении точки восемь—один.

— Восемь—один, — повторил Барни.

Позади массового исхода кораблей — как НЗО, так и РАМ, — всех этих, оказавшихся поблизости «шаттлов», истребителей, транспортных судов, спешащих прочь от нависшего бедствия, позади них зловеще содрогалась в предвидении конца станция Хауберк.

ГЛАВА 33

Бак несся сквозь пространство так, словно за ним гнались фурии, его корабль в стремительном движении был подобен прочерку молнии. Передний экран обзора заполняла, разрастаясь, огромная масса Хауберка — ему казалось, что недостаточно быстро. Бак вспомнил о космических приключениях, которыми зачитывался будучи ребенком, со всеми их беспечными упоминаниями о мгновенном перемещении в пространстве и вздохнул, охваченный тоской по ушедшим дням наивности и чистоты. По расчетам Хьюэра, до того, как станция взорвется, оставалось еще, по крайней мере, девять минут.

— Извините, капитан, — перед Баком, мигнув, снова выросло изображение Хьюэра.

— Слушаю, Док.

— Одна из этих ракет настроена на вас.

— Я так и думал, — Бак на секунду задумался. — А ты не можешь сказать, на кого еще нацелены эти ракеты?

— Могу, но, чтобы выяснить это, потребуется некоторое время. Пожалуйста, Бак, вникни в суть сообщения.

— Какого сообщения?

— Одна из этих ракет — убийца, охотящийся за вами.

— Ну да. Ты мне это уже сказал.

Хьюэр покачал головой.

— Нет, нет, вы не поняли.

— Может быть, я бы и понял, если бы ты мне объяснил, — резонно заметил Бак. Осознание того, что он подвергает свою жизнь реальной опасности, вселило в него удивительное спокойствие.

— Помните, некоторое время назад мы говорили об убийце…

— О компьютерном убийце? Который мог бы убить меня? Какое это имеет отношение к этим древним ракетам?

— Этот убийца проник в ракету, предназначенную для Бака Роджерса.

— Что?

Хьюэр кивнул.

— Это так и есть. В моих попытках узнать побольше о Хауберке я использовал закрытые каналы. И один из них привлек мое внимание хвостом спиральных помех — эти помехи уже были знакомы мне по предыдущим передачам внутри компьютерной сети НЗО. Эти помехи имеют свои отличительные характеристики, как, например, голоса людей. Я проследовал за незнакомцем в хауберкский комплекс связи, и потом занялся там прослушиванием сообщений, и снова обнаружил этот характерный след — убийца уже погрузился в ракету, запрограммированную электрокардиограммой Бака Роджерса.

— И что же помешало тебе остановить эту ракету, а с ней и все прочие? — спросил Бак.

— Система безопасности Хауберка. К тому моменту, когда я бы смог разрушить пять замков, установленных этой системой безопасности перед входом в эти ракеты, они бы уже успели поразить свои цели. Правда, я смог прочитать программу мишеней до того, как они покинули станцию.

— Ты хочешь сказать, что меня преследует не просто какой-то механический трутень, управляемый примитивным интеллектом, а убийца со степенью доктора?

— Если принять во внимание размеры… то — да.

— Мне нужно что-то предпринять, — сказал Бак, подумав.

— «Повстанец-1», требуется помощь, — послышался голос Вильмы.

— «Повстанец-1» на связи, — отозвался Бак.

— У меня появился компаньон! Если его не остановить, то, пожалуй, он меня догонит.

— Понял! — Бак начал менять курс. — Док, последите за другими ракетами, а мне пока нужно сосредоточиться за одной — которая уцепилась за Вильмой.

Вильма продвигалась назад к Хауберку как усталый боец, и «Макмиллан» настигал ее подобно усталости. Она не теряла времени на маневры, чтобы уклониться. Она намеревалась опередить взрыв, который, как она знала, был совсем близок.

Она подпрыгнула, когда услышала в наушниках пронзительный вопль. Бак бросился на ракету, посылая лучи в ее защитное поле. Он бил безжалостно, но ничего не произошло.

Вашингтон, описав дугу, приблизился и тоже выпустил несколько очередей — с тем же результатом.

— Капитан, та ракета, о которой мы говорили… — вторгся голос Хьюэра.

— Я ее вижу, — буркнул Бак. — Ты выяснил, кто является мишенью для других ракет?

— Да. Я передал сведения на все бортовые компьютеры НЗО.

— «Повстанец-2», говорит «Повстанец-1». И у меня на хвосте птичка.

— Вижу, «Повстанец-1».

— А еще одна — у меня, — пожаловался Вашингтон.

Следя вполглаза за видеоэкраном заднего обзора, Бак увеличил скорость, гоняясь за Вильминым преследователем. Он осознавал, что каждая секунда может стать последней, и изо всех сил бил лазерами по не отстававшей от Вильмы ракете, приходя в ярость от того, что не может ее сокрушить.

Внутри ракеты, преследовавшей Бака, притаился Ульянов, настойчиво стремящийся к своей цели. Бак Роджерс был совсем близко, и Ульянов не собирался его упускать. Он передал координаты Роджерса Мастерлинку через тот самый спутник связи, который использовал Хауберк, чтобы связаться с РАМ-Центром, и сосредоточился на уничтожении заклятого врага.

Видя, как нарастает скорость идущей позади ракеты, и зная, что убийца приближается, Бак выпустил еще несколько очередей по преследовательнице Вильмы. Но больше ей помочь он не мог.

— Вашингтон, бей по ней сколько можешь. А я должен заняться своим хвостом, — обратился Бак к товарищу, сворачивая в сторону для маневров.

Продолжая вести огонь, пытаясь спасти Вильму, Вашингтон наблюдал одновременно, как увеличиваясь в размерах, приближалась ракета, ищущая его. Внезапно на видеоэкране появился еще один летательный аппарат, который тоже рос по мере приближения.

— Вильма, может быть, я единственный, кто вытащит тебя из этой заварушки? — отчетливо прозвучал в шлемофоне голос Кейна. — Ладно, почему бы и нет, в память прошлого.

Кейн начал безжалостно бить по ракете. Вашингтон заметил, как ракета начала слегка светиться и трястись, идя у Вильмы в кильватере. Он добавил мощности.

После тридцати секунд непрерывного обстрела она превратилась в огненный шар, сквозь который пролетели Кейн и Вашингтон.

— Видишь, моя дорогая Вильма? Это был всего лишь вопрос времени, — иронически произнес Кейн. — Ну, а теперь летим со мной и ты заживешь, как никогда прежде. Возьми то, что я могу тебе предложить.

— Извини, Кейн. Но некоторые вещи ничего не значат, в то время как другие значат многое. А сейчас, если ты позволишь, я займусь некоторыми важными делами. — Она изменила курс, желая поскорее догнать и уничтожить опасность, грозившую Баку.

Кейн расхохотался низким голосом.

— Прощай, Вильма! На игры больше нет времени — мой эскадрон зовет меня! — Он развернулся и стал удаляться, держа курс на собственные отступающие корабли.

Увидев позади себя Вильму и Вашингтона, Бак предостерег:

— Возможно, чтобы справиться с этой штучкой, вам потребуется некоторая помощь. Кажется, она похитрее остальных.

— Думаю, она у нас в руках, — произнесла Вильма с мрачной улыбкой.

Она не видела приближения огромного неповоротливого судна, пока оно не оказалось прямо за ней. Барни атаковал ракету, и оба пилота НЗО последовали его примеру. Лазерные лучи из пушек «Деляги» исчезали в защитном поле, окружавшем ракету, примитивные экраны которой не рассеивали и не поглощали энергию, а накапливали ее на поверхности защитного покрывала с наружной стороны. Вильма и Вашингтон добавили свои лучи к огню Барни, и покрывало начало накаляться.

— Пожалуй, мы успеем состариться, пока эта штука загорится, — сказала Вильма.

И пока она это говорила, ракета внезапно сменила курс. Вильма, Вашингтон и Барни устремились за ней в погоню. Ракета вдруг резко развернулась и пошла им навстречу.

— Уходите! — крикнула Вильма, вырубив свои орудия за секунду до того, как их лучи чуть не полетели в защитную оболочку корабля Барни.

Рефлексы «джинни» на судне Барни не уступали в скорости ее рефлексам, и пушки «Деляги» также мгновенно замерли. Теперь ракета летела между двумя истребителями и кораблем третьего класса, как будто понимая, что находится в полной безопасности.

— Хитрая, как дьявол, — пробормотала Вильма, ощущая нарастающее напряжение.

— Я говорил вам, что это не совсем обычная ракета. — Бак изменил курс, и ракета повернула за ним, как охотничья собака, идущая по следу.

— Когда-то я уходил от таких штук в астероидном поясе, — сказал Барни. — Если вести непрерывный огонь, то в конце концов защитное поле перегружается, и ракета сгорает. Но на это требуется слишком много энергии.

— Так давайте ударим по ней снова, — предложила Вильма. — Все вместе.

Они снова открыли огонь.

— Думаете, она так и не отцепится от меня? — поинтересовался Бак.

— А это мы сейчас выясним, — ответила Вильма, нацеливая носовые пушки на хвост ракеты.

Ульянов чувствовал, как усиливается поток лазеров НЗО, но это его не беспокоило. Его расчеты показывали, что Бак окажется в радиусе действия через тридцать секунд, а этот промежуток времени защитное покрывало должно продержаться. Однако, занятый исключительно погоней, он упустил из виду последствия, которые могло вызвать повышение температуры. Линии связи внутри ракеты начали разрушаться. Программы искажались, так как разлаживались каналы, и навигационные приборы стали получать ошибочную информацию. Когда ракета, вместо того чтобы идти прямо по курсу, завиляла из стороны в сторону, Ульянов понял, что нужно немедленно принять какие-то меры.

Но было уже поздно. Барни и два офицера НЗО продолжали обстрел, используя весь потенциал орудий. Неустойчивые связи обрывались, ракета сбилась с курса.

Ульянов издал вопль, прорвавшийся наружу выбросом статических помех. Немыслимо потерпеть столь нелепый провал, находясь в такой близости от цели! Он перепрыгнул целый блок расплавившихся электронных каналов, пытаясь добраться до блока управления движением ракеты. Он приказал преследовать Бака, но ответа на приказ не последовало. Даже Ульянов, с его высоким уровнем толерантности, которую обеспечивала многовековая технология, начал ощущать жар. Ракету начала сотрясать жестокая вибрация. Наконец топливо воспламенилось, и она взорвалась. Не осталось ничего, кроме облака космической пыли.

— Спасибо, — поблагодарил Бак, после того как Вильма, Вашингтон и Барни благополучно пролетели сквозь это облако.

Вашингтон прочистил горло.

— Еще раз, пожалуйста, вы, банда.

Бак, развернувшись, пристроился позади группы и прибавил скорости, спеша оказать поддержку. С этой последней ракетой они разделались относительно легко, а возможно, им так только показалось. После того как она взорвалась, все повернули к Хауберку, выжимая все возможное из двигателей.

— Док, ты не мог бы сказать, сколько времени осталось до взрыва? — спросил Бак.

— Приблизительно шесть минут, — ответил Хьюэр. — Нам нужно поторопиться.

— Ну, нам этого не стоит говорить. А ты уверен, что хорошо помнишь «Лазарус»? — Бак не смог удержаться от колкого вопроса, — хотел как-то сбить напряжение.

На этот раз Хьюэр ничего не ответил.

Корнелиус Кейн наблюдал за кораблями НЗО по своему сканеру. После того как они, выстроившись позади своего лидера, двинулись в направлении Хауберка, он стиснул зубы. В глубине души он не мог не признать, что НЗО одержала победу. НЗО вывела из строя защитные поля Хауберка, уничтожила его спутники связи, а затем и эскадру истребителей, после чего приняла вызов наемников РАМ и держалась, не сдавая позиций. Если бы станция не решилась на эту самоубийственную оборону, исход битвы не вызывал бы сомнений. Мысль об исходе не радовала Кейна, как и то, что за все годы своего пребывания в рядах НЗО он не достиг того, чего добился Бак Роджерс за несколько недель.

В его сердце вспыхнула ненависть, вызвавшая дрожь в руках. Чувствительный космический аппарат, которым он управлял, заметался. Усилием воли Кейн вернул своим двигателям твердость и уверенность. Он не любил проигрывать. Даже если завтрашний РАМовский выпуск новостей распишет его как наиболее славного из героев, Кейн знал, что в действительности победу одержал Бак.

Когда корабли НЗО исчезли с экрана, Кейн вернулся к реальности.

— Это Кейн, — сказал он, выходя на связь с пилотами своих истребителей. — Отзовись, «Охотник-1».

— «Охотник-1» слушает.

— Сколько у нас кораблей?

— Осталось пятнадцать.

— Вас понял. Построиться. Курс пункт восемь-девять.

— Восемь—девять. Вас понял.

— «Охотник-1» проинструктируйте пилотов: никакой болтовни по пути назад.

— Не понял, сэр.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь пользовался каналом связи.

— Да, сэр, — ответил пилот; по голосу чувствовалось, что он озадачен.

Кейн хорошо знал, что значит предоставить наемникам доступ к каналам связи. Они не устоят перед искушением поговорить о Хауберке, а эта информация, как он предчувствовал, будет строго засекречена.

Мастерлинк в бешенстве метался внутри Главного компьютера, и тот вздрагивал от боли.

Упустить Бака Роджерса, когда до него было уже рукой подать! Ульянов, творение Мастерлинка, едва не уничтожил его, но все же не сумел и сам погиб.

«МЫ ПОЧТИ ПОЙМАЛИ ЕГО», — мечтательно произнес Карков.

«НО УПУСТИЛИ! ОН БЫЛ У НАС ПОЧТИ В РУКАХ, А МЫ ЕГО УПУСТИЛИ», — прошипел Мастерлинк.

«ЕСЛИ МЫ СМОГЛИ ПОДОБРАТЬСЯ К НЕМУ ТАК БЛИЗКО ОДИН РАЗ, ЗНАЧИТ, СМОЖЕМ И СНОВА», — заметил Карков.

«НО НА ЭТО ПОТРЕБУЕТСЯ ВРЕМЯ. ОН НУЖЕН МНЕ СЕЙЧАС! ХОЧУ УВИДЕТЬ, КАК С НЕГО СДИРАЮТ ШКУРУ». — Мощный выброс помех сопровождал эти слова.

«ДАЙ ВРЕМЯ. ДАЙ ВРЕМЯ, И ОН БУДЕТ НАШ. КУДА ОН ДЕНЕТСЯ?»

«КАК ЗНАТЬ… ВЕДЬ УСКОЛЬЗНУЛ ЖЕ НА ЭТОТ РАЗ».

«ЕМУ ПРОСТО ПОВЕЗЛО, — ответил Карков. — НО ВЕЧНО ВЕЗТИ НЕ МОЖЕТ».

«Я МОГ ПОПРОБОВАТЬ ЕГО НА ВКУС», — пробормотал Мастерлинк.

«И НА ОЩУПЬ. Я ЗНАЮ».

«А ТЕПЕРЬ НУЖНО НАЧИНАТЬ ПОИСКИ СНОВА».

«УЛЬЯНОВ ДАЛ НАМ ЕГО КООРДИНАТЫ. МЫ ЗНАЕМ, ГДЕ БЫЛ РОДЖЕРС, И СМОЖЕМ ВЫЧИСЛИТЬ ЕГО ВОЗМОЖНЫЙ КУРС».

«НЕЧЕГО МЕНЯ ОПЕКАТЬ. ТЫ — ЧАСТЬ МЕНЯ».

«УЛЬЯНОВ БЫЛ НЕ ЕДИНСТВЕННЫМ НАШИМ „ПОИСКОВИКОМ“. КАКОЙ-НИБУДЬ ДРУГОЙ УСТАНОВИТ ЕГО МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ».

Мастерлинк слегка приободрился. Уровень помех, окружающих его, упал на три процента.

«РОМАНОВ ЧТО-ТО ПОЧУВСТВОВАЛ», — предположил он.

«ОН НАХОДИТСЯ НЕПОСРЕДСТВЕННО В КОМПЬЮТЕРНОЙ СЕТИ НЗО. ХОРОШИЙ ШАНС УСТАНОВИТЬ МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ РОДЖЕРСА, — хихикнул Карков, создавая энергетическое волнение. — ОН, ВЕРОЯТНО, ВЕРНЕТСЯ ДОМОЙ, ГДЕ ЕГО УЖЕ ПОДЖИДАЕТ НАШ „ПОИСКОВИК“. ТЕБЕ СЛЕДУЕТ НАУЧИТЬСЯ ТЕРПЕНИЮ, МОЙ ДРУГ».

«У МЕНЯ ЕГО НЕТ», — согласился Мастерлинк.

«БУДЕМ НЕПРЕКЛОННЫ. МЫ ДОЛЖНЫ ВЫИГРАТЬ. ТЫ ВИДИШЬ, КАК ВОЗРОСЛА НАША МОЩНОСТЬ?»

«ВИЖУ».

Карков вздохнул и замолчал. Мастерлинк казался временами безрассудным, иногда Карков даже начинал опасаться, все ли в норме у его второй половины? Поразмыслив, он переключился на работу, сконцентрировавшись на чтении отчетов от своих детей — «поисковиков», отправленных в отдаленные компьютерные системы. Когда один из них отыщет ход к Роджерсу, он будет действовать, набросившись на свою жертву безжалостно и решительно.

ГЛАВА 34

Когда Бак увидел, как последние спасательные суда пулей взмывали, отрываясь от причалов Хауберка, то понял, что не может рассчитывать на собственное спасение. Он или рискнет и захватит то, что стало сейчас уже, вероятно, пустой космической станцией, или погибнет, пытаясь осуществить эту попытку. Он скрипнул зубами в приливе решимости.

— Простите меня, капитан, — произнес Хьюэр. — Вы видите вон тот вход в станцию у станционного экватора? Мне кажется, там находится главный ангар для истребителей и, вероятно, оттуда самый короткий путь к центру управления.

— Хорошо, Док. Спасибо. — Бак изменил курс и направился к проему ангара.

Вильма, Вашингтон и Черный Барни следовали за ним.

— Желаю удачи, Бак, — голос Хьюэра звучал несколько торжественно. — Из-за того, что станционная система связи выведена из строя, я вынужден оставаться здесь.

— Док, у тебя тон отца, отправляющего в колледж единственного сына, — улыбнувшись, сказал Бак. — Не беспокойся обо мне. Почему бы тебе не перебраться на корабль Барни? Там найдешь себе компанию. Но вначале хочу поблагодарить тебя за помощь. Без тебя я бы не смог забраться так далеко.

Сотворенные компьютерные щеки Хьюэра вспыхнули румянцем. Мигнув, изображение исчезло с экрана, перебравшись, как Бак и предлагал, на «Делягу». Приблизившись к шлюзу, Бак снизил скорость, пролетел сквозь проем и приземлился на одну из пустовавших стоянок. Вильма и Вашингтон заняли места рядом через несколько секунд.

«Деляга», слишком большой, чтобы войти в шлюз, припарковался снаружи станции и сбросил космическую шлюпку — «Шаттл». Аппарат влетел внутрь и приземлился в нескольких метрах от остальных кораблей. Из него выбралась одетая в скафандр огромная фигура и две других, поменьше. Они понеслись к проему. Крупная фигура нажала какую-то кнопку. Сработал дверной механизм. Ангар закрылся и стал быстро наполняться воздухом.

— Спасибо, Барни, — сказал Бак, когда он, Вильма и Вашингтон смогли, наконец, сдвинуть фонари кабин.

— Всегда к вашим услугам, — послышался громовой ответ.

Барни и его экипаж сбросили шлемы и оставили их на полу ангара.

— Что касается времени, — торопливо произнесла Вильма, — в нашем распоряжении осталось всего четыре минуты!

Она поставила свой синхронизатор наручного хронометра, еще когда Хьюэр впервые сообщил о механизме саморазрушения Хауберка.

— Разбегаемся. Хьюэр сказал, что центр управления где-то близко. Тот, кто его первым найдет, получит приз, — объявил Бак, пока они бежали главным коридором.

Как и его товарищи, в одной руке он держал лазерный пистолет, другой вытащил кольт-45 из кобуры — для большей уверенности.

Подлетая медленно к Марсу вместе со своими наемниками, Кейн вышел на канал связи с Международным Военным штабом, предварительно включив автоматическое шифровальное устройство.

— Говорит Смертоносный. Прошу разрешения говорить с Харпером Марчсоном. Это срочно.

Линия щелкнула, переключаясь, еще до того как Кейн закончил говорить.

— Марчсон слушает. Что там, Кейн?

— Боюсь, что мне не удалось выполнить ваше задание по доставке ваших истребителей, Марчсон.

— Что?! — перебил Марчсон. — Я так рассчитывал на тебя!

— Иногда доверие становится опасной штукой. Ну, как бы там ни было, в данном случае я вас не предал. Предлагаю включить шифрующее устройство и с вашего конца, чтобы быть уверенным, что нас никто не подслушивает.

Марчсон был разозлен, но он не был дураком. Просьба Кейна означала, что произошли какие-то неприятности, и он выполнил требования немедленно, отправив из помещения двух техников и закрыв за ними дверь.

— Теперь все в порядке, Кейн, — сообщил он. — Выкладывай, что у тебя.

— Сожалею, что приходится говорить о том, что мы не смогли доставить ваши суда на Хауберк. Еще немного и станция прекратит свое существование.

— Что? Я знаю, что РАМ-Центр крайне обеспокоен тем, что происходит на Хауберке, ходят слухи, что отказала система связи, но что он уничтожен?!

Кейн холодно рассмеялся.

— Коммуникационная система разрушена, а сама станция вот-вот взорвется.

— Кейн, эта информация исключительной важности. Я должен немедленно связаться с РАМ по этому поводу.

— Вот именно.

— Я хочу, чтобы это сообщение осталось между нами.

— Не беспокойтесь, я запечатал детские рты.

— Хорошо. Оставайтесь на связи.

Марчсон вышел на линию связи с РАМ-Центр, а Кейн терпеливо ждал, пока председатель правления директоров Военного штаба будет принят патриархом РАМ Саймондом Гользергейном-ДОС.

— Что там относительно того, что Хауберк уничтожается? Какая чепуха! — проревел глубокий голос.

— Пожалуйста, назовите себя, — попросил Кейн, получая значительное удовольствие от того, что заставляет председателя РАМ следовать принятой при радиосвязи процедуре.

— Это Гользергейн! Я желаю знать, почему вы утверждаете, что Хауберк выведен из строя? Какая-то ничтожная проблема связи, а вы подхватываете всякие слухи, распространяя их дальше по всей Солнечной системе! Говорите!

— Это Корнелиус Кейн. Я повторяю, что Хауберк прекратит свое существование через несколько секунд, потому что, когда я видел его, он уже разваливался на куски.

— Чепуха! — Казалось у председателя на сегодня был ограничен запас слов. — Вы лжете!

— Зачем мне это? — спросил Кейн.

Ответ Кейна вызвал новую волну гнева у Гользергейна.

— Потому что вы летали туда, натолкнулись на какую-то перестрелку и повернули назад, не доставив эти истребители на Хауберк! Знаю я вас!

— Совсем наоборот, сэр, — становясь все вежливее в противоположность закипающему гневом Гользергейну, сказал Кейн. — Я только что крайне непродуктивно потратил день, пытаясь спасти Хауберк для компании, и за это — такая благодарность!

— Кейн, — осторожно вклинился Марчсон, голос его звучал нейтрально, — а почему бы вам не рассказать, что произошло?

— Это я и хотел сделать, сэр, когда вышел на связь с вами. Когда мы приближались к станции, ее атаковали истребители НЗО…

Кейн подробно описал все, что произошло, выставляя себя — насколько это было возможно — в самом выгодном свете. Закончив, он добавил:

— Теперь, когда вам известно, в каком положении находится Хауберк, я бы хотел получить дальнейшие инструкции.

— В целях безопасности, вам следует прибыть прямо в Военный штаб для допроса, — распорядился Гользергейн.

— Я не планировал садиться в тюрьму за попытку защитить вашу драгоценную космическую станцию! — Кейн знал, как работает административная машина РАМ.

— Кейн, — сказал Гользергейн. — Мы не можем допустить, чтобы распространилась новость о победе НЗО. Мы должны превратить даже бедствие в нашу победу. РАМ не может допустить, чтобы вы и сколько еще наемников?

— Пятнадцать.

— …пятнадцать других наемников болтались на свободе. Вы слишком опасны. Нам потребуется двадцать четыре часа, чтобы уладить это дело, после чего вы будете вольны отправиться, куда вздумается,

— Я и сейчас волен отправиться… Все, что должен для этого сделать — развернуть этот корабль.

— Сделаете это и никогда больше не получите работы в РАМ.

Кейн коротко рассмеялся:

— Я уже там поработал. Не пытайтесь меня запугать.

— Кейн, на карту поставлена безопасность компании.

— Моя безопасность и доверие со стороны этих парней, с которыми мне, возможно, еще придется иметь дело, поставлены на карту.

— Кейн, ты должен привести эти корабли.

Кейн молчал, что еще больше выводило из себя Гользергейна.

— Хорошо, — произнес он наконец, — при одном условии.

— Назови каком.

Облегчение, прозвучавшее в голосе Гользергейна, позабавило Кейна.

— Я должен был бы получить кругленькую сумму за выполнение этого дела, если бы оно не скисло. Заплатите соответственно, и я буду в порту.

— Но это почти миллион долов, Кейн! — возмутился Марчсон.

— Не время пререкаться из-за денег, Марчсон. Мы заплатим. Ведите корабли.

— И я должен принять это на веру? — спросил Кейн.

Марчсон гневно заворчал, но Гользергейн протянул длинные электронные пальцы к ближайшему компьютерному терминалу и начал открывать счета.

— Я только что отправил чек от РАМ-Центра на ваше имя. Он подписан. Марчсон, подтвердите.

Марчсон подошел к компьютеру в своем офисе и набрал соответствующий код.

— Он говорит правду.

Кейн вздохнул. Он знал, что оба они могли лгать, но слишком устал, чтобы продолжать разговор. В конце концов, им придется платить, чтобы нанять его, и он это знал.

— Хорошо. Я понял. Расчетное время прибытия — через двести пять минут.

— Мы будем там, чтобы встретить тебя.

— С колокольным звоном, я уверен, — пробормотал про себя Кейн.

— Что?

— Я сказал, что я буду там.

Кейн закончил передачу и повернул отряд на финишную прямую.

Бак был первым, кто отыскал командный центр Хауберка. Он заметил, что только наиболее важные комнаты имели специальные герметизирующие замки. Они-то и привели его прямо к цели.

— Здесь! — крикнул он, сзывая друзей.

Тем не менее, напомнив себе, что главное сейчас — время, он ворвался в комнату один, не ожидая их. И увидел в одной стороне комнаты сидящего в кресле в окружении полудюжины верноподданных долговязого марсианина, одного из директоров РАМ.

— Добро пожаловать. Капитан Роджерс, не так ли? Добро пожаловать в Армагеддон. Я — Сифориан, директор этой станции. Очень надеюсь, что вы задержитесь здесь на некоторое время. — И он внезапно рассмеялся каким-то булькающим смехом, который, должно быть, начинался где-то в пальцах его ног.

В дверном проеме позади Бака показались другие участники операции. Они резко остановились, когда РАМовцы подняли лазеры, а Бак предостерегающе поднял руку.

— А, у нас еще гости? Хорошо. Это даже лучше для вечеринки, не так ли, капитан?

— Конечно, мы повеселимся, Сифориан, вот только вас мы не пригласим. — Бак намеревался продолжить, но Вильма толкнула его сзади, прошептав время, оставшееся до критического момента. — Ах да, сначала одно небольшое дело. Мне нужен один, определенный, компьютер, может быть, кто-нибудь знает, где он находится?

— Ну, в этой комнате их несколько, — насмешливо ответил Сифориан. — Выбирайте любой!

— Прекратите эту игру, мистер, и скажите нам, где он находится. — С каждой секундой Вильма все больше выходила из себя.

— Боюсь, что я не способен вам помочь, мадам, — солгал Сифориан. — Видите ли, только несколько техников на этой станции знали, где он находится, и все они улетели. Бесхребетные подонки, вот они кто.

Он поднял лазер, вынув его из специального кармана на боку кресла.

— Он находится там! — закричал Антон Хауптман, рывком отделяясь от группы функционеров РАМ и стреляя прямой наводкой в грудь Сифориана. Упав на пол, он указал на маленький, неопределенного вида, компьютер.

В то же мгновение Сифориан поднял свой лазер и выстрелил в предателя. Выстрелил и Бак, послав пулю из своего 45-го калибра прямо в грудь Сифориану. Тела обоих РАМовских супервизоров распластались на полу. РАМовцы и бойцы НЗО заняли удобные, насколько это было возможно, позиции и открыли огонь.

Бак быстро проскользнул под зеркально отполированным столом к компьютеру, который указал Хауптман. Здесь была только одна клавиатура. Бак вытащил тиккерную ленту, на которой Хьюэр напечатал «Лазарус», из кармана летного комбинезона. Пальцы его слегка задрожали, когда он поднял руки над клавиатурой. Световые блики метались по залу, и куски потолка сыпались градом, когда лазерные лучи рикошетом ударяли в него, отражаясь от полированных поверхностей предметов.

— Бак! Одна минута десять секунд! — закричала Вильма…

Бак поддержал тиккеровую ленту у клавиш, затем, решившись, ввел требуемые двадцать цифр. Прошло три секунды — и ничего. Станцию продолжало сотрясать. Бак ударил по компьютеру кулаком и завопил:

— Ну, давай же, быстрее, ты, ведро с болтами!

Вдруг все прекратилось. Вибрация стихла, умолкли сирены, не слышалось выстрелов. РАМовцы, как и бойцы НЗО, замерли, прислушиваясь. Бак улыбнулся:

— Кейн был прав, Вильма. Это был вопрос времени и только.

Вильма, Вашингтон, Барни и двое из его экипажа не пострадали, хотя их щеголеватая форма пришла в плачевное состояние.

— Складывайте оружие и выходите, — приказал Бак трем оставшимся в живых РАМовцам; сейчас его акцент уроженца запада стал особенно заметен. — Барни, запри-ка их у себя на бриге.

— Да, кэп, — прогремел Барни, тесня офицеров РАМ из комнаты.

— Вашингтон, отправляйся к своим «Орлам». Скажи, что встретимся дома. — Чувствовалось, что Бак счастлив.

— С удовольствием, капитан, — ответил ветеран НЗО, испытывая усталость и облегчение одновременно. Его истребитель тоже покинул ангар.

В помещении разбитого центра управления станцией остались только Бак и Вильма. Несколько минут они сидели на полу, наслаждаясь наступившей наконец тишиной. Потом Вильма поднялась и приблизилась к Баку. Они были совсем одни на этой, всеми покинутой, станции. Повернув голову, Вильма неожиданно поцеловала Бака.

— За что же это? — спросил он.

— Ты оказался первым, кто нашел этот командный пост, ты и получаешь приз. — Улыбка Вильмы не могла скрыть утомления, но в глазах ее мерцали веселые серебряные огоньки.

— А я ведь и вправду его заслужил, — согласился Бак, улыбнувшись в ответ.

— Есть какие-нибудь дальнейшие распоряжения? — спросил Марчсон у голограммы Гользергейна после того, как они обсудили потерю Хауберка.

— Да. Удерживайте Кейна и его парней, пока я не прибуду. Думаю, я появлюсь там не позже, чем через десять минут после его прилета. Я хочу сам допросить их. Проследите, чтобы все было абсолютно секретно.

— Разумеется, сэр…

Гользергейн, щелкнув переключателем канала связи, отрезал последние слова Марчсона. Затем повернулся к трем администраторам, сидевшим позади него.

— Итак, значит, это действительно правда. — На худощавом лице Джэнден Сольена застыло серьезное выражение.

Он являлся вторым лицом — после Гользергейна — в Центральном Совете Директоров РАМ. Он был довольно короток для марсианина, а его седые со стальным отливом волосы кудрявились, обрамляя лоб с неприличной пышностью.

— Это правда, — громыхнул Гользергейн. — Каким бы ни был Кейн, это не тот человек, который станет лгать без причины.

— Что ж, мы в этом удостоверились. Главный вопрос в том, что нам следует предпринять по этому поводу? — озабоченно нахмурился Майкл Биттенхаус.

Он был младшим членом Совета Директоров, выбранным всего год назад. Он горячо откликнулся на вызов Гользергейна явиться на срочное заседание членов Совета и теперь хотел использовать шанс и упрочить свои позиции.

— Мы допросим этих пилотов, — сказал Гользергейн. — Думаю, после этого у нас появятся какие-нибудь идеи относительно того, что делать дальше.

— Это самая крупная победа НЗО. Раньше они не замахивались на подобные акции, — произнес чей-то четвертый голос.

Гользергейн обернулся к последнему члену Совета, принимающему участие в этом собрании, Рандо Вальмару.

— Вам следует лучше следить за тем, что вы говорите, — произнес он недовольно.

— Что я и делаю. Нам нет нужды притворяться здесь, друг перед другом. Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду.

Вальмар получил свое директорство, используя связи с марсианской королевской семьей. Он воображал себя дьявольски хитрым и умным — это был дядя Аделы Вальмар.

— Понимаю, — саркастически продолжил Гользергейн. — Сейчас нам, видимо, предстоит выслушать одну из ваших лекций.

У него не было настроения для вальмаровских спичей.

Вальмар кивнул.

— Ну, в таком случае я вас покидаю, — сказал Гользергейн.

— Мистер Гользергейн, не хорохорьтесь, — призвал к порядку Сольен. — Вы же знаете, какой ум у Рандо. Он умеет представлять предельно объективную картину…

Попытка задобрить его едва ли уменьшила раздражение Гользергейна.

— Я буду слушать, — произнес он ледяным тоном, — ровно три минуты, после чего отбуду в Военный штаб.

— Более чем достаточно, — отозвался Вальмар. — Перед нами со всей очевидностью предстал факт потери станции Хауберк, со всеми ее ресурсами.

Гользергейн зарычал, но Вальмар не обратил на это внимания и невозмутимо продолжал:

— Результаты этой утраты еще покажут себя, и поверьте, они будут куда более ощутимыми, чем вам сейчас кажется. Тем не менее один из них совершенно очевиден уже сейчас — со всяком случае, для меня.

— Прекратите играть словами! — резко перебил его Гользергейн.

— Мы столкнулись лицом к лицу с тем фактом, что с потерей Хауберка РАМ складывает с себя полномочия в управлении Землей. О, мы пока еще контролируем эту планету, но уже не сможем держаться мертвой хваткой. Там будут крупные мятежи и восстания.

Гользергейн кусал свои голографические губы, едва удерживаясь от резкого ответа. Он знал, что Вальмар говорит правду, но никак не мог с этим смириться.

— Фактически, — завершил свою мысль Вальмар, — Земля свободна.

ГЛАВА 35

— Сообщение, сэр. Из РАМ-Центра. Закодированное.

— Почти вовремя! — Аллистер Черненко развернулся во вращающемся кресле, отодвигаясь от окна, у которого просидел подобно статуе два последних часа, с каменным выражением на лице всматриваясь в гипнотическое колыхание умиротворенного океана.

Морские чайки кружили в загрязненном воздухе Фрискорга, стремительно бросаясь вниз в погоне за пищей, но он не смотрел на них. Произошла какая-то чертова поломка, а Центр не спешил с комментариями.

Черненко сидел в ожидании, чувствуя, как нарастает раздражение. На его экране появилось лицо Гользергейна и трубный голос позвал:

— Регент Черненко?

— Я здесь, — отозвался Черненко. — Что происходит? Как регент, я должен быть информирован обо всем, что касается отношений РАМ с Землей. Неполадки на станции Хауберк связаны непосредственно с Землей, а мне ничего не говорят! В подобных условиях я не могу управлять планетой!

Лицо Гользергейна приняло еще более суровое выражение. Черненко стоял на несколько ступеней ниже Гользергейна на служебной лестнице корпорации, но всегда старался подчеркнуть превосходство человека над машиной.

— Только благодаря вашей должности, Черненко, вам вообще что-то говорят. То, ради чего я с вами связался, совершенно секретно.

— Я отнесусь к этому соответственно.

— В ответ на ваш вопрос о неполадках на Хауберке могу сказать, что это отнюдь не неисправность.

— Не неисправность? Тогда чем же вызвана остановка промышленных предприятий на Земле? Или прекращение энергоснабжения существует лишь в моем воображении?

— Совсем нет. Просто Хауберк больше не принадлежит нам.

— Хауберк — не принадлежит? Не понимаю.

— Нет его, — сказал Гользергейн. — Сначала мы подумали, что он уничтожен. Но потом выяснилось, что он сейчас под контролем НЗО.

От этой новости лицо Черненко побледнело. Такое не укладывалось у него в голове. Хауберк являлся гарантом контроля РАМ над Землей. Без этого спутника все обязанности по распределению энергии, контроль над вооружением и торговлей целиком переходили в его руки. Это была огромная власть — если, конечно, он сможет ею воспользоваться. Без технической поддержки Хауберка это будет нелегко.

— НЗО? — переспросил он тихим голосом.

— Станция подверглась нападению НЗО. Наиболее успешная акция из всех, когда-либо ими предпринятых.

— Но каким образом им это удалось? НЗО не имеет технического оснащения для такой атаки.

— Это не так, — тяжело произнес Гользергейн. — Не так давно сверхсекретный груз, состоящий из экспериментальных истребителей был отправлен на Хауберк. По пути он был украден…

— Но это не похоже на НЗО.

— Не похоже на ту НЗО, какой она была в прошлом. Но, возможно, это станет стилем ее работы в будущем. Во всяком случае, нам следует быть готовыми к этому. Мы не можем допустить потери еще одного объекта подобного Хауберку.

— Но я не понимаю, — Черненко покачал головой, — как это могло случиться. Я боролся с НЗО день изо дня в течение многих лет. У них не тот менталитет… говорю это конфиденциально, — чтобы совершить кражу такого масштаба.

— Возможно, это дело рук того воскресшего героя, которого они откопали.

— Роджерса? Он там был? Согласно последнему отчету, он находился в Чикагорге.

— Вам следует лучше управляться со своей разведкой, регент, — холодно заметил Гользергейн. — Он был там у них предводителем. Там была Диринг со своей группой, но руководил летным крылом Роджерс.

— Все это не обнадеживает.

— Возможно, Роджерс послужил катализатором, которого только и не хватало в НЗО. В любом случае, афера с Хауберком подвигнет их на новые акции. Вас ждут плохие времена.

— Мне нужна поддержка живой силой, — Черненко заерзал в кресле.

— Я это предвидел. Вы получите разрешение на создание двадцати новых подразделений терринов. Средства на это вы получите в течение следующего часа.

— С потерей Хауберка возникает потребность в новом компьютере. Нам не справиться с распределением солнечной энергии, уменьшится торговый контроль, которым ведал Хауберк.

— Мы позаботимся и об этом. Какая-то из секций Главного компьютера РАМ будет заниматься этими делами.

— Главный компьютер РАМ! Он же находится на Марсе! Это означает такое запаздывание во времени…

— Больше ничего сделать нельзя. Вам повезло, что Совет директоров согласился хоть на это, — Гользергейн смотрел на регента безо всякой жалости.

— Вы осознаете, что все это превратится в один большой кошмар?

— Я уверен, что вы сможете справиться с создавшейся ситуацией, Черненко. Если же понадобится помощь, обращайтесь без колебаний.

— О, разумеется, я так и сделаю.

— Как я уже говорил раньше, все держится в большом секрете, поэтому используйте специальный код и процедуру шифровки для ведения всех дел, так или иначе связанных с неприятностями на Хауберке.

— Разумеется.

— Желаю удачи, регент.

— Спасибо, — ответил Черненко, когда лицо Гользергейна на экране потускнело.

Он снова обрел хмурый вид, который согнал с себя на время разговора с Марсом. Он оказался в затруднительном положении. Обстоятельства полностью вышли из-под контроля — вокруг царил хаос. Если у него не хватит здравого смысла и этот хаос начнет разрастаться — он пострадает в первую очередь. Его карьера была на грани краха. И он должен был найти способ себя защитить.

Лучшим инструментом управления в структурах РАМ он считал гвардию терринов. Они следили за соблюдением законов и были отлично вооружены. Он полагался на административные качества их командира Кельта Смирнова.

Мысль о Смирнове слегка облегчила тяжесть ноши, свалившейся на его плечи. Смирнов находился сейчас в таком же опасном положении, как и он. Если они объединят свои усилия, шансы на успех значительно увеличатся. Другого выбора не было — надо было сохранить контроль над планетой. Пусть даже ценой террора. НЗО напрашивается на такое обращение — она его получит.

Черненко поднял тяжелые веки.

— Элизабит, есть особый план, касающийся только тебя и меня. Никто не должен получать доступ к этой программе, кроме меня.

— Я слушаю, — ответила голограмма, пересекая комнату легкой спортивной походкой.

Сегодня она была томная брюнетка с длинными ногами.

— Я хочу, чтобы ты подготовила план атаки. Ты слышала, что сказал Гользергейн. Хауберк больше не работает. Я хочу, чтобы ты привела в соответствие все системы, которыми управлял Хауберк. Выясни, что нужно сделать, чтобы осуществлять подобный контроль отсюда, с Земли. Подготовь предварительный — план распределения и решения проблем по степени важности, затем план осуществления полного контроля.

— Вам нужна распечатка?

— Нет. Это должно остаться в твоей хорошенькой электронной головке.

Элизабит жеманно улыбнулась.

— И сделай что-нибудь с этим платьем. Оно тебе не идет.

Изображение Элизабит запульсировало, и платье неуловимо изменило свой цвет — из коричневого стало насыщенно-бирюзовым. Она встряхнула блестящими черными волосами.

— Когда вам нужна информация?

— Вчера, — мрачно изрек Черненко.

Кельт Смирнов внимательно изучал карту основных мест расположения сил НЗО. Глаза его сузились.

Он планировал новое нападение. Суть загадочного послания Черненко, который просил его прибыть для встречи, не была ему ясна.

Неполадки на Хауберке ввергли Землю в хаос. Солнечная энергия, которую прежде он распределял, теперь шла с солнечных коллекторов прямо в энергокомпании Земли. Не имея теперь возможности контролировать расценки на электроэнергию, РАМ просто закрыла эти компании. Промышленные предприятия остановились.

Торговля тоже пострадала. Без Хауберка управлять движением космических судов и грузов стало очень сложно. Теперь каждая компания сама отвечала за свои корабли, а также самостоятельно вела сложные расчеты с РАМ, которой причитались определенные проценты, начисляемые на все виды товаров и услуг. Все это принесло компаниям много хлопот. Они вынуждены были сами заниматься сбором денег с пилотов и наемников, с которыми имели дело. Такая ситуация истощила их, многие из них закрылись.

Подобное наблюдалось и в других отраслях. Особенно опасно было то, что оружие РАМ, которое запускалось на земную орбиту в течение трех последних столетий, сейчас полностью зависело от своих собственных программ и Главного компьютера РАМ. Не было никакой защиты, никакого самоотключения на случай аварии. Теперь оно могло стать объектом вмешательства и воровства. До Смирнова уже дошли слухи о том, что спутник надзора «Сторожевая Собака» украден. Он подозревал, что слухи преждевременны, но тем не менее вероятность того, что РАМ не сможет, как прежде, контролировать свое оружие, была высока.

Существовал только один способ справиться с кризисом. Смирнов должен был настолько занять внимание отряда НЗО, чтобы у них не оставалось времени на планирование или проведение еще одной крупной акции. Компании не понадобится слишком много времени, чтобы навести порядок. Ну а до того, все, что ему нужно будет делать — тянуть время.

Смирнов мельком подумал о предстоящей беседе с Черненко. Было очевидно, судя по состоянию планеты, что РАМ столкнулась с нешуточным кризисом. Любопытно, что этот сухарь Черненко собирается предпринять, а также любопытно выяснить детали катастрофы. Конечно, он не получит удовольствия от времени, которое потеряет, выслушивая разглагольствования регента, но выбора не было.

Усилием воли он заставил себя вернуться к карте, сконцентрироваться, насколько это было возможно, на завершении начатого дела. Если повезет, он составит предварительный план до разговора.

ГЛАВА 36

Воздушный шлюз «Спасителя-3» с лязгом захлопнулся, после того как последний истребитель пролетел сквозь него. Открывающиеся клапаны зашипели подобно храпящим драконам, после того как блок загерметизировался. Вспышки красного света сигнализации тревоги прекратились, и пилоты сдвинули фонари кабин истребителей. Но прежде, чем они успели шевельнуться, чтобы выбраться, док залила людская лавина. Люди кричали и хлопали друг друга по спинам. После абсолютного молчания космоса шум ошеломлял, но никто не возражал против такого испытания для ушей.

«Вероятно, Черный Барни знал, чего он лишался», — подумал Бак.

Барни и его экипаж проявляли интерес к «спасению» отдельных частей станции Хауберк и предложили поохранять ее, пока НЗО не сможет прислать им замену. Бак согласился.

Вашингтон, который находился неподалеку от Бака, улыбнулся, поблескивая голубыми глазами, и сделал характерный жест, подняв большой палец вверх — традиция такая же старая, как и традиция полетов. Бак улыбнулся ему в ответ. Он оглянулся на Вильму, чей корабль находился рядом, и обнаружил, что ее обычно напряженное лицо сияет счастьем.

— Мы сделали это! — ухитрился он крикнуть.

На ее лице вспыхнула улыбка, сделавшая ее очаровательной, в карих глазах засияли озорные огоньки. Она покачала головой в знак того, что в таком шуме ничего не услышать, и ее волосы всколыхнулись, создавая вокруг слегка осунувшегося лица какое-то подобие огненного ореола.

Бака удивил взгляд, которым она наградила его. В нем ясно читалась гордость — она гордилась его командирскими способностями, гордилась его мужеством. Это тронуло его. Впервые он вдруг ощутил себя частью двадцать пятого века. Он посмотрел вниз на ликующую толпу под его истребителем и решил оставаться в кабине, но у Турабиана на этот счет имелось другое мнение.

— Роджерс! Роджерс! — кричал он.

— Я здесь! — крикнул в ответ Бак, стараясь быть услышанным.

— Определенно здесь! Когда ты впервые предложил все это, я подумал было, что ты сошел с ума! Я был уверен, что на такой риск идут только самоубийцы. Как я ошибался!

Бак усмехнулся:

— О, нет, ты не ошибался. Это был безумный риск — но получилось!

— Это самая крупная штука из всего, что нам удалось сделать! Чувствуешь? Вся планета взбудоражена! РАМ потребуется годы, чтобы восстановить свою былую власть.

— Этому не бывать! — ответил Бак.

— Что? — спросил Турабиан, стараясь перекричать толпу.

— Я сказал — нет! Мы не позволим! Турабиан легкомысленно расхохотался.

— Я начинаю тебе верить!

— Послушай, надо найти способ выбраться отсюда! Я, конечно, благодарен за такую встречу, но у нас был очень трудный день. Люди выдохлись, они измучены.

— Боюсь, капитан, что тебе придется испить эту чашу до дна! Если ты не хочешь таких демонстраций — не надо выводить из строя крупные стратегические объекты РАМ!

Бак не мог сдержать улыбки. Он кивнул, зная, что Турабиан прав, и начал выбираться из космического аппарата. Он был на середине лесенки, когда толпа подхватила его. Не успел он перевести дыхание, как был поднят на плечи двух дюжих механиков. Они отправились делать круг почета по доку, и толпа устремилась за ними. Бак махал рукой и взглянул вверх на Вильму, когда его проносили мимо. Ее улыбка была слегка ироничной, казалось, ее все это забавляет, но в уголках пряталась какая-то неопределенная нежность. Когда толпа двинулась прочь от кораблей, другие пилоты получили, наконец-то возможность безопасно спуститься, хотя ни один не избежал знаков внимания.

Гул голосов перешел в низкое урчание, и Турабиану не нужно было кричать, чтобы быть услышанным.

— У нас запланировано маленькое празднество, — произнес он, указывая на великолепную выставку из еды и напитков.

— Это выглядит прямо божественно, — сказал Бак. — Дайте нам десять минут, чтобы помыться и привести себя в порядок.

— Хорошо, — произнес Турабиан, — но поторопитесь. Я не знаю, как долго смогу сдерживать эту орду!

— Я долго ждал, чтобы выпить за этот твой сумасшедший проект! — Томас Пейн похлопал Бака по спине.

— Я сам выпью за него с удовольствием, — откликнулся Бак, ускользая от компьютерного эксперта «Спасителя» так вежливо, как только мог.

Полчаса спустя, чистые, накормленные, успевшие поддержать себя каким-то крепким напитком, Бак и Вильма стояли отдельно от всей компании у широкого иллюминатора, выходившего на другую сторону станции в открытый космос, где не было видно знакомых очертаний Земли. Иногда пролетал случайный спутник или какой-нибудь космический аппарат, но в целом открывающийся перед ними вид был наполнен спокойной красотой далеких звезд. Бак задумчиво вглядывался в темноту, испещренную мерцанием крошечных огоньков.

— Даю пенни за твои мысли, капитан, — шутя, сказала Вильма.

— Теперь это устаревшее выражение, — Бак взглянул сверху вниз на старшего по званию офицера.

Вильма улыбнулась ему, уголки ее губ приподнялись.

— Увиливаешь от ответа?

Бак улыбнулся.

— Может быть, — он поколебался, затем добавил: — Я думал о том, как много темноты в этой Вселенной и как малы, беззащитны эти драгоценные искры света. «Ты хранишь эти звезды в святой чистоте. И — спасибо Тебе! — небеса эти древние так сильны и прекрасны…»

— Поэзия, капитан?

Ирония, проскользнувшая в вопросе Вильмы, стерла улыбку с лица Бака.

— Вильям Водсворт, — ответил он.

Вильма коснулась его плеча.

— Извини, — виновато произнесла она. — Мне так часто приходилось возводить стены вокруг себя, чтобы защищаться, что иногда я делаю это уже бессознательно.

— Стены могут, конечно, защитить от обид и боли, но иногда они не пропускают к тебе счастье.

— Знаю, — кивнула Вильма. — И, как я уже сказала, я сожалею о сказанном. Немного счастья стоит той боли, которая может прийти с ним…

Бак увидел в ее карих глазах непривычную нежность и улыбнулся.

— У меня есть тост, — сказал он. — За нашу добрую старушку Землю. Пусть она снова начнет жить!

Вильма подняла свой бокал, и он со звоном коснулся бокала Бака.

— Такое пожелание стоит награды.

— Но, знаешь, ведь это только начало.

Сквозь счастливое состояние, в котором пребывал Бак вдруг проглянула усталость. Он подумал о всех тех, кто умер, чьи жизни поглотил Хауберк.

— Я знаю. Я не желторотый птенец и имею опыт борьбы. Несомненно, РАМ ударит по нам снова, используя для этого все имеющиеся в ее распоряжении средства. Мы затеяли дело, которое может кончиться только победой или смертью.

Живой блеск медленно возвращался в глаза Бака.

— Мне нравится риск, — сказал он. Вильма рассмеялась.

— Мне тоже, — ответила она. Выражение ее глаз говорило больше, чем произнесенные вслух слова.

— Тогда мы хорошая команда, — медленно произнес он. — В его голубых глазах ясно читалось восхищение ее красотой.

— Я тоже так считаю.

Казалось, Бак не заметил скрытого смысла этих слов.

— Предстоит нелегкая работа, — произнес он задумчиво.

— У тебя появились какие-то мысли?

— Есть кое-что… Только я боюсь, что мой образ мышления целиком из двадцатого столетия. Существуют такие аспекты вашей действительности, которые я как-то забываю принимать во внимание, этих «джинни», например. Вообще весь этот компьютеризированный мир, которого не было в мое время. Сейчас компьютеры занимаются всеми человеческими делами.

— Мне кажется, что все у тебя отлично получается.

— Может быть, это только кажется. Может быть, это только иллюзия.

— Иллюзия? — Вильма едва не поперхнулась своим напитком.

Прокашлявшись, она махнула рукой в сторону толпы.

— Ты дал этим всем людям надежду, которую они искали всю свою жизнь.

— Ты имеешь в виду эту популярность? «Эта слава — всего лишь мелкая монета», — процитировал он чьи-то слова. — Но я ничего не имею против того, чтобы нести ответственность за происшедшее. Моя заслуга.

— Но так оно и есть, — сказала Вильма.

— Я знаю. И всегда умел отвечать за свои поступки.

Вильма взглянула на него сбоку. Его резко очерченный профиль говорил о надежности и твердости характера. Ощущалась прочность скал, разделяющих Северную Америку. Вильма подняла бокал.

— Завтра будет достаточно времени, чтобы серьезно заняться планами. А сегодня вечером мы празднуем нашу первую реальную победу.

— За победу, — сказал Бак. — Какой бы она ни была.

— За победу, — ответила Вильма.

Адела Вальмар получила специальный выпуск новостей о потере Хауберка, находясь в уединении в своем бархатном офисе. Новость вызвала у нее выброс адреналина в кровь. Подробностей не было, их оказалось невозможно получить даже от ее наиболее могущественных источников информации; новость была одна — Хауберк уничтожен. Она тут же подумала о планах защитных полей Хауберка, которые она продала обидчивому чопорному провокатору Харту, и губы ее дрогнули. Этот человек сделал удачный ход; несмотря на то, что о нем не упоминалось в официальных источниках, Адела знала наверняка, что он был связан с НЗО.

Инстинкт подсказывал ей, что НЗО удалось в конце концов провернуть очень крупную операцию, направленную против РАМ. Она хорошо понимала, что означает уничтожение Хауберка. Она видела Землю как расширяющийся рынок для своих сервиса и талантов. Будет война. РАМ, несомненно, двинется, чтобы сокрушить НЗО. Возможности делать деньги, используя для этого как одну, так и другую противоборствующие стороны, заставили глаза Аделы заблестеть, в них полыхал темный огонь алчности. Она останется в стороне от конфликта, собирая урожай с обеих сторон.

Она чуяла запах перемен, и ее нос, улавливающий выгоду был направлен в сторону НЗО. Кроме того, ее томила скука, а там был Харт, который сумел заинтриговать ее. Она внимательно просмотрела список имеющихся продаж — физических, материальных и прочих, — выискивая какой-нибудь объект, который мог бы заинтересовать этого человека. У нее появилось намерение завладеть Хартом, а лучший способ сделать это — стать необходимой ему. Она пристально вглядывалась в листы, испытывая подлинное удовольствие.

А глубоко в недрах Главного компьютера РАМ грыз кости Хауберка Мастерлинк. Он был в сантиметрах от победы — от уничтожения своего заклятого врага, но вместо него его электронные зубы цапнули пустое пространство. Гнев Мастерлинка не утихал. И Карков утратил всякое желание успокаивать разошедшегося двойника. Ореол нестройных статических помех всегда окружал его рост. Набираясь сил, он сжигал все, что попадалось на пути. В центре этой яростной бури находилось имя — одно-единственное, — сияющее белым жаром от раскаленной ненависти, окружавшей его. Мастерлинк монотонно повторял это имя в какой-то абсурдной литании, пока оно не превратилось в бессмысленную песню. Это имя было — Бак Роджерс.

Примечания

Note1

Мастерлинк — повелитель сетей(англ.).

Note2

ДОС — дисковая операционная система. В тексте имя ДОС указывает на компьютерное существо, искусственный интеллект (Примеч. пер.).

Note3

Папа — прозвище исторического персонажа, генерала и президента Джорджа Вашингтона. (Примеч. пер.)

Content

Мелинда С. Мёрдок
Восстание 2456 года

СОЛНЕЧНАЯ СИСТЕМА

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

Примечания