Кейси Майклз

Лукавый ангел

Если хотите узнать, что думает о деньгах Господь Бог, просто присмотритесь получше к тем, кому Он их дает.

Морис Бэринг

Глава 1

«Милости просим в наш теремок!» — мухе сказал как-то раз паучок.

Мэри Хауитт

Неподдельный ужас, запечатлевшийся на испитом, морщинистом лице Арчи Пиверса, наводил на предположение, что его испуганный взгляд остекленел именно в тот момент, когда старичок, махнув рюмку коньяку на сон грядущий, вдруг увидел выплывающего из-под его кровати призрака, преследующего всех выпивох еще с доисторических времен.

Грейди Салливан отмел эту версию как непрофессиональную, тяжело вздохнул и, остановившись в дверях опочивальни Арчи, расположенной на втором этаже его особняка, вновь взглянул на бездыханное тело миллионера, разбогатевшего на производстве туалетной бумаги. Похоже было, что этот человек внезапно понял, что не сумеет прихватить свое состояние с собой в мир иной, и был этим так потрясен, что отправился к праотцам налегке, не взяв в дальнюю дорогу даже рулончика любимого изделия.

Грейди охватило ощущение, что он перенесся в иную эпоху.

Очутись в этом доме Агата Кристи, она не преминула бы воссоздать его мрачную атмосферу в своем романе, действие которого наверняка ограничилось бы рамками этой огромной спальни, пропитанной духом старины, с такими ее непременными атрибутами, как разная мебель красного дерева, кроваво-красные бархатные портьеры и полумрак.

Посреди этого зловещего великолепия лежал труп.

— Кажется, я опоздал. Он мертв? — сказал Грейди, обернувшись лицом к дворецкому Диккенсу, долговязому сухопарому старику с демоническими чертами лица.

— Отнюдь нет, сэр. Уверяю вас, что мистер Пиверс еще не умер, — сдержанно ответил мажордом, глядя на гостя с легким упреком.

Одетый в безупречный черный фрак и накрахмаленную сорочку со стоячим воротничком, он был явно не намного моложе своего хозяина, возраст которого, по мнению Грейди, смело можно было исчислять от ледникового периода. Но несмотря на свои седины, дворецкий был еще крепок и жилист, а тон его голоса наводил на мысль, что когда-то он служил сержантом-инструктором в морской пехоте.

«Такой старичок отдубасит любого молодого одной левой и не вспотеет», — подумал Грейди и, вновь посмотрев на Арчи Пиверса, ни разу не пошевелившегося на протяжении всего их разговора, спросил:

— Значит, вы уверены, что он жив? Однако осмелюсь заметить, что по его внешнему виду этого не скажешь.

Старик неподвижно возлежал на горке подушек, устремив остекленелый взгляд водянисто-серых глаз в направлении прихожей и сложив скрещенные руки с костлявыми, крючковатыми пальцами на груди поверх одеяла, прикрывавшего его иссохшее тело.

— Простите за неуместную настойчивость, но я все же рискну спросить, откуда у вас такая уверенность? — сказал Грейди. — У вас не найдется зеркальца, чтобы поднести его ко рту мистера Пиверса и убедиться, что он уже не дышит?

После этих слов покойник моргнул, злодейски ухмыльнулся, обнажив поразительно белые и ровные зубы, не гармонирующие с его физиономией, и занял сидячее положение.

— Этот простак купился на мой излюбленный трюк! — воскликнул он и залился кудахтающим смехом.

— Так мы пошутили, прикинувшись дохлым опоссумом? — язвительно спросил Грейди, ожидая, когда же из-под старика выкатится яйцо. — Ах ты, старый проказник!

После подобных розыгрышей Грейди не собирался церемониться с дурашливым маразматиком, из-за которого он прервал свой отпуск и, отказавшись от запланированной партии в гольф, помчался из Филадельфии на окраину Пенсильвании, в захолустный Бетлехем. Правда, сентябрь в этом году обещал быть невыносимо жарким, так что оставаться в городе ему, честно говоря, не хотелось. Да и условия контракта, высланного ему поверенным Пиверса, Джефферсоном Баннингом, были довольно заманчивыми. Но терпеть издевательства на протяжении целого месяца он не желал.

— Нет, мистер наглец, это вовсе не шутка, а проверка! — рявкнул Арчи. — Мне не нужен телохранитель, который со страху мочится в штаны. Верно, Диккенс? И подойди же наконец ко мне поближе, сынок, не могу же я все время орать!

— Не беспокойтесь, я не намерен вас больше утруждать, — промолвил Грейди, качая головой. — Извините, ребята, мне с вами было очень весело, но боюсь, что вам придется подыскать себе другого простака. — С этими словами он повернулся, намереваясь уйти, но, заметив, что дворецкий изготовился, чтобы остановить его борцовским приемом, добавил ледяным тоном: — Можете меня не провожать, я сам найду выход. О’кей?

— Разрази меня гром, если у этого парня есть хотя бы капля чувства юмора! — вскричал Арчи, откидывая одеяло и спуская на пол свои голые худосочные нижние конечности, обвитые синими венами. — Теперь я вижу, что тот малый, который убеждал меня в обратном, заблуждался. Какие шутки ты вообще признаешь? Дурацкие номера Мильтона Берля с переодеванием в женское платье? Нет, твой партнер Куинн был точно не прав!

При упоминании имени своего коллеги Грейди застыл как вкопанный. Ходячий труп у него за спиной бодро пересек комнату, продемонстрировав завидное здоровье, и заслонил собой дверной проход. Грейди окинул оценивающим взглядом ожившего покойника, охранять которого ему предстояло в течение целого месяца, и подумал, что крупно просчитался, согласившись на эту сомнительную работенку. А ведь поначалу ему казалось, что выяснить, кто из родственников этого придурка собирается убить его ради денег, не составит никакого труда. Для опытного частного детектива это детская задачка, поездка на пикник, да еще с корзинкой всякой вкусной снеди!

Теперь, взглянув Арчи в его рыбьи глаза, Грейди понял, что старичок высосет из него немало крови. И сосватал ему этого вампира скорее всего Куинн. Не долго думая он, простофиля, поверил своему партнеру, убежденный, что подписывает не деловой контракт, а договор с туристической фирмой, гарантирующей ему приятное путешествие. Так вот как отблагодарил его Куинн за услугу, которую он оказал ему несколько месяцев назад! Вот какую свинью он подложил своему лучшему другу, благодаря которому так удачно сочетался законным браком! Да и Мейси, их секретарша, тоже хороша, могла бы поподробнее расспросить у Куинна, что за дельце он предлагает своему ничего не подозревающему приятелю, прежде чем расписывать ему это предложение в самых радужных красках.

Мысленно поклявшись свернуть шею обоим виновникам своих злоключений, Грейди на всякий случай спросил:

— Вы советовались с моим партнером Куинном Делани, сэр? Или же ваш поверенный остановил свой выбор на мне случайно?

Арчи вскинул руку и, проткнув воздух искривленным указательным пальцем, торжествующе изрек:

— Точно в яблочко, сынок! Кому не следует доверять в первую очередь? Ясное дело — своим родным и близким! Нельзя верить никому, а тем более — коллегам! Лично я не верю ни одному из хищников, называющихся моими родственниками. Вот почему ты здесь, понял, сынок?

— Так вы действительно думаете, что ваши родственники хотят вас убить? — с усмешкой спросил Грейди, проходя мимо короля туалетной бумаги и присаживаясь на обитый кровавым бархатом стул напротив холодного камина» — Забавно! Лично мне вы показались милым и безобидным старым пердуном. Значит, вы хотите, чтобы я не только охранял вас от них, но и вынюхивал, кто именно замышляет это отвратительное убийство?

— И вновь ты попал в десятку, сынок. Лучше не скажешь: именно отвратительное! Перерезать мне глотку никто из этих пачкунов не решится, самое большее, на что у них хватит духу, — это отравить меня. А яд — оружие трусов! Подложат мне какую-нибудь пилюлю под видом успокоительного или снотворного, а я потом свалюсь с лестницы и сверну себе шею. Но я разработал контрплан! Слава Богу, мозги у меня пока работают. Диккенс, ознакомь его с моим замыслом!

Арчи снова пересек комнату, подтянув подол своей длинной ночной рубашки, и прыгнул на кровать.

— Как вам будет угодно, сэр! — промолвил с глубоким поклоном Диккенс и, подойдя к большому комоду, извлек из ящика конверт из плотной коричневой бумаги. — Извольте ознакомиться, мистер Салливан! — сказал он, оборачиваясь к гостю и протягивая ему конверт.

Грейди почтительно кивнул, начиная входить во вкус разворачивающегося в спальне представления, и, вскинув бровь, повертел конверт в руках. Диккенс попятился и занял свое место у стены, скрестив руки на груди. Грейди пожевал губами, словно бы сомневаясь, стоит ли ему открывать конверт, затем все же запустил в него два пальца и достал фотографию молодой женщины лет двадцати пяти.

— Кто это? — спросил он, рассматривая симпатичное улыбающееся лицо, глядящее на него со снимка. У незнакомки были вьющиеся черные волосы, лукавые серые глаза и хитрая улыбка. Грейди нравились красивые женщины, но он предпочитал глупеньких. Эта же была себе на уме, а потому — чрезвычайно опасна.

Однажды Грейди поклялся не связываться с коварными красотками. От леди, снимок которой он внимательно рассматривал, веяло серьезными неприятностями.

Грейди перевел взгляд на Арчи и, заметив, что у него точно такие же водянистые серые глаза, спросил:

— Она тоже приходится вам родственницей, мистер Пиверс? Я думал, что знаю всех членов вашей семьи. Ваш поверенный Баннинг ознакомил меня с пухлым досье, в котором имеются фотографии всех ваших близких.

— Ха! За кого ты меня принимаешь? Неужели я произвожу впечатление простака, слепо доверяющего Своему поверенному? Тем более такому пройдохе, как Джефферсон Баннинг! Нет, сынок, об этой девочке ему ничего не известно. В ее лице я приготовил сюрприз всем остальным моим родственникам.

И вновь у Грейди возникло ощущение, что он стал персонажем романа Агаты Кристи или, на худой конец, какого-то детективного фильма. Что ж, подумал он, раз этому старому маразматику нравится такая игра, почему бы и не подыграть ему? Грейди перевернул снимок и прочитал пометку, сделанную рукой фотографа: «Лиза из Балтимора».

— Так-так! — глубокомысленно изрек он, с опаской косясь на дворецкого, который в любой момент мог возмутиться по поводу неуместного ерничанья гостя и наброситься на него с кулаками. — Значит, очаровательная леди и есть та самая никому пока не известная наследница состояния Пиверса? Что ж, этого следовало ожидать.

— Верно, сынок! И тем не менее старый трюк сработал! — радостно вскричал Арчи и снова раскудахтался, подпрыгивая на кровати и хлопая в ладоши, как мальчишка.

Грейди выждал, пока старик успокоится, и серьезно спросил:

— Кто же она? Кем она вам доводится?

— Спроси что-нибудь полегче, сынок! Откуда мне знать! Она говорит, что является моей внучкой, разумеется, внебрачной. Впрочем, в детали тебя пусть посвятит Диккенс, — сказал Арчи, почему-то перестав смеяться.

— Дело в том, что лет пятьдесят назад у мистера Пиверса действительно был роман с одной юной леди по имени Салли Бекман, работавшей тогда в этом имении служанкой. Мисс Кендалл, фотографию которой вы только что видели, утверждает, что она является внучкой мисс Бекман и соответственно внучкой мистера Пиверса. Ее мать, то есть дочь мистера Пиверса, якобы скончалась, как и бабушка Салли.

— Ах, Салли, бедняжка! — патетически воскликнул Арчи, откинувшись на подушки. — Я так ее любил! И моя несчастная внебрачная дочь тоже скончалась! В живых осталась одна внучка, и я передам ей все свое состояние, если удостоверюсь, что она действительно моя кровь и плоть. А этим стервятникам, окружившим меня и дожидающимся моей смерти, не достанется ни гроша! Довольно с них и того, что они здесь выпили и съели. Ах, Салли! Ты одна искренне любила меня! Ах, бедняжка!

— Это так, — кивнул дворецкий, сделав серьезное лицо.

— Любопытная история, — сказал Грейди, переводя взгляд с невозмутимого Диккенса, у которого, однако, почему-то слегка подергивалась щека, на Арчи, верещащего, словно хорек, которого пронял неудержимый понос. И внезапно Грейди все понял: мистер Пиверс и его мажордом разыгрывали перед ним дешевый спектакль.

Арчи Пиверс, разумеется, вовсе не убивался по безвременно усопшей Салли Бекман. Да и существовала ли она вообще? Этот человек ни к кому не испытывал ни симпатии, ни любви. Все это был фарс, а ему, Грейди, в нем отводилась роль услужливого придурка. Проклятие! И надо же было ему так вляпаться!

— Не мешало бы промочить горло, господа, — сказал Грейди. — В этом мавзолее имеется спиртное?

— Следует ли понимать ваши слова, сэр, так, что вы предлагаете обмыть начало вашей работы в этом доме? — спросил дворецкий.

Грейди еще раз взглянул на фотографию очаровательной девушки: милое личико, лучистые глазки, потрясающая улыбка, горделиво вскинутый подбородок, высокий лоб — все это свидетельствовало о ее неординарном уме. Короче говоря, это был типичный портрет авантюристки, вознамерившейся прибрать к рукам особняк мистера Пиверса вместе со всем его имуществом. Ведь прожженные аферистки совершенно не похожи на мелких пройдох и дешевых интриганок! Грейди пожевал губами и промолвил:

— Да, конечно же, я приступаю к исполнению обязанностей! Тем более что я подписал договор, согласно которому обязан пробыть в имении месяц, получая за свою работу ежедневно по две тысячи долларов. Полагаю, что мой багаж уже отнесли в отведенные мне комнаты? Кстати, я приехал не один, а с ассистенткой мисс Мейси, поэтому наши апартаменты должны быть достаточно просторными. Предлагаю возобновить наш разговор после обеда, а пока позвольте мне вас покинуть.

— Как вам будет угодно, сэр! — сказал Диккенс, не обращая внимания на Арчи, все еще рыдающего в подушку и причитающего: «Бедняжка Салли, как я тебя любил! «

Дворецкий подошел к тумбочке, стоявшей возле изголовья кровати, достал флакон с пилюлями, наполнил стакан водой и, вытряхнув две пилюли на ладонь, протянул их мистеру Пиверсу со словами:

— Выпейте это, сэр! Вам нужно поберечь нервы!

— Ты так добр ко мне, Диккенс! — воскликнул Арчи. — И за это ты будешь сторицею вознагражден, когда Всевышний наконец позовет меня к себе в райские кущи.

— Как вам будет угодно, сэр, — промолвил дворецкий, отвесив театральный поклон. — Позвольте мне взять у вас пустой стакан, иначе вы его разобьете. Обед я подам вам через час.

Когда мажордом и гость покинули опочивальню мистера Пиверса, Грейди спросил:

— Он действительно смертельно болен? Лично мне так почему-то не кажется.

— На ваш вопрос трудно ответить определенно, сэр, — сказал, закрыв за собой двойные двери, Диккенс. — Дело в том, что мистер Пиверс умирает уже десять лет. И все эти годы он изводит своими подозрениями и родственников, и прислугу. Более того, он постоянно устраивает какие-то представления, вынуждая всех домочадцев ему подыгрывать.

— В самом деле? В чем же это выражается?

— К примеру, в том, что он заставляет своего поверенного Баннинга то и дело заново переписывать его завещание. Только за несколько последних месяцев он десять раз изменил текст! Видели бы вы, какой здесь начинается переполох, когда мистер Баннинг поднимается по парадной лестнице!

— Позволю себе предположить, что постоянная суета и беготня рано или поздно кому-то из вас надоедят, — заметил

Грейди, начиная понимать, почему Арчи понадобился телохранитель и шпион.

— Суета, сэр, сильно изматывает нервы, — промолвил Диккенс, замедляя шаг. — А вот и ваши апартаменты! — Он указал рукой на закрытую дверь помещения, расположенного в западном крыле дома. — Там имеется холодильник, заполненный всеми необходимыми продуктами, включая спиртные напитки. Обедаем мы обычно в час дня, рекомендуется не опаздывать к столу, сэр. До встречи!

Он повернулся и степенно ушел. Грейди проводил взглядом его удаляющуюся по коридору внушительную фигуру, открыл дверь и увидел Мейси: она сидела на кровати и, ослепительно улыбаясь, болтала длинными стройными ногами.

— Не вздумай раздеться, предательница! — прорычал Грейди, захлопнув за собой дверь.

— Размечтался! У меня и в мыслях такого не было, — ответила Мейси и неохотно встала. — У нас смежные комнаты, вот я и решила пока распаковать твой багаж, как это и подобает старательной помощнице.

— Не подлизывайся! Вам с Куинном все равно придется ответить за свое коварство! — сказал Грейди и, пройдя мимо своей «ассистентки», швырнул конверт с фотографией на кровать и рухнул в кресло.

— А мне кажется, что после этой командировки мне должны повысить жалованье, — проворковала Мейси, прислоняясь спиной к столбику у изголовья кровати. — Только постарайся поскорее закончить все дела с этим ужасным монстром Арчи! Точно такого же урода я недавно видела в новом фильме ужасов.

— Раз ты так любишь смотреть подобные фильмы, Мейси, то тебе здесь понравится, — парировал Грейди, оглядывая комнату с высоким сводчатым потолком, темной мебелью и плотными шторами на окнах. — Ну чем не зал прощания с усопшими?

— А что это такое? — спросила его неуемная помощница беря в руки конверт. — Чья это фотография? Симпатичная девица! Можно сказать, красавица. У тебя с ней роман, милый? Я уже начинаю ревновать!

Мейси тряхнула рыжими колечками волос, обрамляющих ее круглую физиономию, и шутливо наморщила носик.

— Мне думается, что она украсит нашу картотеку опасных преступников, — хмуро сказал Грейди и, вскочив с кресла, нервно прошелся по комнате. — Арчи утверждает, что Энни — его незаконнорожденная внучка, претендующая на его многомиллионное наследство. Во всяком случае, именно так о ней должны думать все его остальные родственники.

— Значит, нам здесь нечего делать, милый? — спросила, обрадовавшись, Мейси. — Раз объявилась наследница всего огромного состояния этого ходячего скелета, мы с тобой можем возвращаться домой! И никаких ужасов, никакой нервотрепки! Не понимаю, почему тебя это не радует!

Грейди запустил пятерню в свою шевелюру цвета грязного песка и угрюмо пробурчал:

— Да потому, моя наивная Мейси, что я не верю, что у старика Арчи была дочь. Да и на его жизнь, как утверждает его поверенный, никто не покушался. Просто Арчи решил устроить здесь грандиозный спектакль! А нам с тобой в нем отведена роль дураков. Странно, что ты сама об этом не догадалась!

— Не мог бы ты дать мне какую-то зацепку, милый? И не нужно так волноваться, у тебя появятся лишние морщины, — промурлыкала «ассистентка». — Честно говоря, я ничего не понимаю.

— Излагаю все по порядку, — тяжело вздохнув, сказал Грейди. — Если предположить, что кто-то действительно задумал убить короля туалетной бумаги, тогда со стороны Арчи следует ожидать ответных шагов. А что он может предпринять в этой ситуации? Ну, догадалась? Нет? Ответ прост: отвести от себя удар, предложив злоумышленнику другую мишень! Вот Арчи решил растрезвонить на весь свет, будто бы объявилась его внучка, так сказать, его родная кровь, которая и получит все его состояние. Впрочем, не раньше, чем я проверю, действительно ли она является его родственницей.

— Но зачем же ему все так усложнять? — спросила Мейси. — И о какой мишени идет речь? Я все еще ничего не понимаю, милый. Попытайся объяснить мне это еще раз, пожалуйста!

— Хорошо, — кивнул Грейди. — Представь себе, что кто-то из родственников Арчи собрался отправить его на тот свет. Но я его охраняю. Что же делать злодею? Конечно же, устранить внучку! Он ее убивает, его хватают и помещают в тюрьму, остальные родственники напуганы до смерти. Арчи потирает руки и преспокойненько продолжает трепать всем окружающим нервы еще на протяжении десяти лет. Такие мерзавцы обычно доживают до глубокой старости, пока заживо не превратятся в пыль. Ну, поняла?

— Да, кажется, теперь мне все стало ясно. — Мейси присела на кровать и положила перед собой фотографию Энни Кендалл. — Какой дьявольский план! Какое коварство! У этой девушки поразительные глаза, чисто серого цвета. Она и в самом деле Пиверс? Такие же глаза я видела на фотографиях других представителей этой фамилии.

— Вряд ли! Я думаю, что он ее нанял, — покачав головой, ответил Грейди. — Подозреваю, что она пыталась его одурачить, он ее раскусил и предложил вступить с ним в сговор. Впрочем, он мог и сделать вид, что поверил ей, решив использовать ее в своих интересах. Так или иначе, мне придется вертеться между двух огней, находиться в самом центре этого заговора. Не исключено, что и меня подстрелят, чтобы я не совал повсюду свои нос и не срывал чьи-то планы. Но смерть станет еще одним подтверждением того, что эта самозванка действительно внучка Арчи.

— Вот это да! А я-то надеялась, что мне удастся спокойно позагорать… Знаешь, милый, я представляла себе эту командировку несколько иначе, когда напрашивалась к тебе в помощницы, — сказала Мейси, хлопая глазами.

— Значит, ты уезжаешь?

— Уезжаю? Черта с два! Не смеши меня, милый! Кто же откажется от участия в такой умопомрачительной интриге? Когда приезжает Энни Кендалл?

Глава 2

Если я сам не позабочусь о себе,

Тогда кто же обо мне позаботится?

Гиллель. «Старец»

— На ногах я спозаранку! — ревели восемь динамиков, заглушая рокот двигателя мчащегося по шоссе красного спортивного кабриолета. — Йадда-йадда-йадда…

— И с утра кручу баранку, — подпевала Энни Кендалл, отстукивая такт ее любимого шлягера «Прощай, незнакомец! „ ухоженными розовыми ноготками на рулевом колесе. Ветер подхватывал ее слова и разносил вместе с мелодией по унылой окрестности, вселяя бодрость в редких путников, бредущих вдоль двадцать второго скоростного шоссе. Один из водителей грузовиков поддал газу и, поравнявшись с Энни, посигналил и улыбнулся, выражая свой восторг и восхищение как ее лихой ездой, так и выплескивающимся через край энтузиазмом. Энни кивнула ему в ответ головой, обмотанной красной косынкой, расхохоталась и, сделав опасный маневр, прибавила скорости. Стрелка спидометра переползла отметку «80“, а длинные уши розового плюшевого кролика, притороченного ремнями к пассажирскому сиденью, заплескались на ветру.

Энни обожала быструю езду, оглушительную музыку, яркое солнце, слепящее глаза, и встречный ветер. Она была молода, свободна и полна оптимизма, окружающий мир казался ей прекрасным. А сегодня у нее был и еще один повод гордиться собой — она направлялась к своему дедушке Пиверсу, чтобы сыграть роль пиковой дамы в его пасьянсе.

Энни поправила на переносице круглые темные очки в массивной оправе, убавила скорость и начала перестраиваться в правую полосу, чтобы свернуть на шоссе пятьсот двенадцать. До конечного пункта ее путешествия оставалось десять минут езды. Энни блаженно улыбнулась, предвкушая новую встречу с владельцем шикарного особняка, забавным старикашкой, приславшим ей письменное приглашение погостить у него в течение месяца.

Первая встреча с Арчи Пиверсом была сумбурной и короткой. Старый проказник сначала попытался напугать Энни, потом ущипнуть ее за задницу и, раскудахтавшись от восторга, заявил своему дворецкому, похожему на зомби, что она — прелесть. — Если бы дедуля только знал, как он заблуждается!

Энни свернула на щебеночную дорожку, и вскоре впереди показался особняк, окрещенный ею виллой Дракулы. Энни обернулась и, подмигнув плюшевому кролику, сделала успокаивающий вздох: в конце концов, подумала она, никто не в праве заточить ее здесь на месяц против ее воли, в любой момент она сможет покинуть эту темницу, если захочет. И плевать ей на то, что скажет Папуля!

Энни заложила автомобиль в вираж и, совершив полукруг по дорожке, затормозила напротив парадного входа. Затем она сняла косынку, тряхнула гривой черных вьющихся волос и сдвинула на лоб очки, чтобы подкрасить веки и губы. Лицо ее обрело серьезное, сосредоточенное выражение, взгляд стал пронзительным. Энни снова глубоко вздохнула, открыла дверцу и ступила на дорожку изящной ножкой в туфельке на высоком каблучке. Поставив на дорожку вторую ногу, она выпрямилась и, поправив легким взмахом руки джемпер и юбочку, наклонилась над задним сиденьем, чтобы взять жакет.

Одежда на ней была с иголочки, она оделась в полном соответствии с мудрым советом Папули никогда не производить на людей впечатления человека, стесненного в средствах. Папуля, разумеется, был прав, но на этот раз не ему, а ей предстояло вступить в схватку со сворой завистливых родственничков Пиверса.

Движимая необъяснимым порывом, Энни купила розового плющевого кролика: пусть он и не годится в телохранители и собеседники, но все же с ним ей было как-то спокойнее. Она освободила своего молчаливого спутника от ремней и сунула его под мышку, пробормотав:

— Выше нос, ушастый! Смелость города берет!

Дверь ей отпер Диккенс, отозвавшийся на стук с подозрительной быстротой, словно бы он поджидал ее, глядя в дверной глазок.

— Приветствую вас, мисс Кендалл, — пророкотал он и, покосившись на кролика, добавил: — И вашего приятеля тоже.

— Здравствуйте, Диккенс! — непринужденно ответила Энни, горделиво вскинув подбородок и стараясь выглядеть важной персоной, хотя при росте в пять футов и четыре дюйма это было весьма непросто. — Мой багаж в автомобиле, позаботьтесь о нем, пожалуйста!

— Разумеется, мисс Кендалл! — поклонившись в пояс, ответил Диккенс. — Какие еще будут указания? Прикажете начистить до блеска вашу обувь? Или вытереть вам салфеткой подбородок за ужином? А может, мне и задницу тебе подтереть, сопливая негодница? — рявкнул он.

— Успокойся, Диккенс, веди себя прилично! — с улыбкой воскликнула Энни, шутливо погрозив дворецкому пальчиком. — Иначе я попрошу дедушку Пиверса дать тебе пинка под зад. Так я могу подняться в свои апартаменты и отдохнуть до ужина, или же мне приготовлены какие-то сюрпризы?

Диккенс схватил ее за локоть и, втолкнув в чулан, расположенный справа от вестибюля, заговорщицки прошептал:

— Произошли непредвиденные события! Охваченная приятным волнением, Энни вскинула бровь и спросила:

— Неужели Арчи сыграл-таки в ящик? Если так, тогда все круто меняется.

— Мистер Пиверс по-прежнему наслаждается своим на редкость отменным здоровьем, — рявкнул Диккенс. — Однако он, вопреки моим настойчивым предостережениям, нанял себе в филадельфийском охранном агентстве телохранителя, мистера Грейди Салливана.

Энни тряхнула головой, взглянула на плюшевого кролика и переспросила:

— Телохранителя?

Неужели Арчи прочитал ее тайные мысли? Или он заподозрил кого-то из родственников в намерении причинить ему существенный вред?

— Не понимаю, зачем ему телохранитель! — хлопая глазками, пролепетала она.

— Разве поступки мистера Пиверса поддаются логическому объяснению? — вытаращив глаза, прорычал мажордом. — Возможно, он почуял грозящую ему опасность. А может быть, он боится, что беда приключится с тобой.

— Со мной, а не с ним? — испуганно переспросила Энни. — Черт подери, об этом я как-то не думала…

В отчаянии она стала грызть костяшки пальцев, позабыв о. правилах хорошего тона. Но ее шоковое состояние продолжалось недолго, она взяла себя в руки и решила, что разумнее всего временно ретироваться.

— Все это дьявольски любопытно, старина Диккенс, однако ты мог бы поделиться со мной своими предположениями и позже, а не огорошивать меня, едва я переступила порог! — выпалила она и шагнула к двери.

— Постой! — Диккенс схватил ее за локоть и привлек вместе с ее «другом» к себе. — Я еще не все сказал! А вдруг мистер Пиверс нанял мистера Салливана, чтобы тот проверил всю твою подноготную и получил веские доказательства вашего родства? Ему ведь нужно убедить остальных членов семьи, что он еще не выжил из ума и не поверил тебе на слово!

— Вот это похоже на правду! — Энни ударила Диккенса кроликом по руке, и он отпустил ее локоть. — Думаю, что мистер Салливан — болван и никудышный сыщик, готовый подтвердить все, что ему наплетет Арчи. Все ясно! Так бы сразу и сказал, а не пудрил мне мозги. Похоже, что тебе доставляет удовольствие умничать и трепать людям нервы, старый дурак!

Диккенс одернул манжеты фрака, вскинул подбородок и, окинув маленькую нахалку надменным взглядом, наставительно промолвил:

— Я служу в этом доме дворецким уже не один десяток лет, и мистер Пиверс мною вполне доволен. Все ранее сказанное мной было доведено до твоего сведения по его поручению. Что же до моих умственных способностей, мисс Нахалка, то не тебе с твоими куриными мозгами о них судить. И еще я должен предупредить, что в гостиной тебя ожидают мистер Артур Уильям и его супруга. Мне оповестить их о твоем прибытии?

— Вот это действительно потрясающая новость! — воскликнула Энни. — Значит, сюда пожаловал старший сын Арчи со своей женой, как бишь ее? Милдред? Нет, кажется, Митци! Эта парвеню пытается убедить всех, что Арчи сколотил свое состояние не на торговле туалетной бумагой, а на производстве предметов личной гигиены. Ничего, я утру нос этой выскочке и лицемерке! Скажи-ка, Диккенс, как я выгляжу?

— Вполне прилично, — хмыкнув, сказал дворецкий. — И держишься пока достойно. Надеюсь, что ты не разочаруешь мистера Пиверса и сполна отработаешь деньги, которые он тебе платит.

— Рада это слышать, Диккенс. Спасибо за интересную беседу, она меня взбодрила. Что ж, веди меня, Макдуфф! — воскликнула Энни, борясь с желанием пулей выскочить за дверь, кубарем скатиться по мраморной лестнице и, прыгнув в свой спортивный автомобиль, умчаться в неведомые дали, где никто и никогда ее не разыщет.

Мажордом с важным видом вывел ее в вестибюль, и Энни подумала, что сбежать отсюда она всегда успеет, а вот другого такого шанса выбиться в люди у нее не будет. Ведь еще совсем недавно она даже не мечтала, что станет вхожа в дом миллионера, одна лишь прихожая которого вселяла трепет в простого смертного. Темные стены, массивная мебель красного дерева и огромная хрустальная люстра весом в полтонны под сводчатым потолком вызывали у всякого, кто впервые переступал порог особняка Пиверса, ощущение, что он перенесся в начало прошлого столетия.

— Готова побиться об заклад, что здесь колоссальное эхо, — заметила Энни, следуя за мажордомом. — Можно мне это проверить?

— Разумеется, раз уж тебе не терпится подтвердить свое низкое происхождение, — саркастически произнес Диккенс. — Я даже готов помочь тебе вывести наиболее эффектную трель!

Энни тотчас же закрыла рот, признав довод дворецкого вполне уместным и разумным, и расправила плечи, стараясь ступать величаво и грациозно.

Наконец Диккенс остановился напротив закрытых двойных дверей, приосанился и, резко распахнув их, гаркнул:

— Мисс Энни Кендалл с визитом к своим тетушке и дядюшке Пиверс!

— Высший класс, Диккенс! Наверное, тебе пришлось долго тренироваться, чтобы научиться оглушать людей своим басом, — прошептала Энни, проходя мимо дворецкого в гостиную. — Будь так любезен, отнеси кролика в мою комнату! — добавила она и всучила ему своего плюшевого спутника.

Диккенсу не оставалось ничего другого, кроме как сунуть дурацкую розовую игрушку под мышку и почтительно кивнуть.

— Постарайтесь не дать им ни малейшего повода заподозрить нас в сговоре, мисс Кендалл, — едва слышно прошептал он. — Как только встреча закончится, поднимайтесь в опочивальню мистера Пиверса, он будет вас ждать!

С этими словами дворецкий повернулся и покинул гостиную.

На мгновение Энни стало страшно: без своего плюшевого дружка и моральной поддержки Диккенса она почувствовала себя не в своей тарелке. Помещение, в котором она очутилась в первый раз, значительно превосходило размерами прихожую и было несравнимо отвратительнее даже спальни Арчи.

Очевидно, владелец особняка питал особую слабость к бархату кроваво-красного цвета. Этот ужасный оттенок доминировал в отделке огромного зала: из багрового материала были сшиты и портьеры, и шторы, и обшивка мебели в стиле викторианской эпохи, и драпировка стоявшего в дальнем углу концертного рояля, отделанная бахромой. Темно-красными дорожками и коврами был устлан паркетный пол, из красной ткани были выполнены даже абажуры настольных ламп. И лишь стенные обои были белыми, отчего вошедшему сюда казалось, что он очутился в стеклянном аквариуме, наполненном кровью. Энни охватил благоговейный трепет. Из оцепенения ее вывел внутренний голос, напомнивший ей, что она здесь вовсе не на экскурсии, а с ответственной миссией.

Энни огляделась и убедилась, что действительно в гостиной не одна: два человека, сидевшие в красных бархатных креслах, при ее появлении встали и вперили в нее испуганные взгляды, словно бы увидели разносчика смертельной заразы.

Артур Уильям, которого Арчи любовно называл Подгузником, был точной копией папаши, с той лишь разницей, что был значительно моложе его, полнее и гораздо серьезнее. На его шишкообразном багровом носу пьяницы поблескивали очки в золотой оправе, а из ушей торчали пучки волос. Толстяк испуганно переступил с ноги на ногу и вцепился в руку своей спутницы, словно бы ища у нее защиты.

Но Митци Пиверс тоже впала в оцепенение, отчего стала похожа на огородное пугало с мочалкой вместо головы. Вид у этой болезненно худой крашеной блондинки тем не менее был куда более мужественным, чем у ее супруга. Видимо, не случайно Арчи относился к ней благосклонно и называл ее не иначе как Конь-Бабой, поясняя это ласковое прозвище так: «Митци оторвала яйца у моего Подгузника в их первую же брачную ночь и с тех пор носит их вместо него сама».

Вспомнив эти слова старого проказника, Энни улыбнулась и, осмелев, шагнула навстречу растерявшимся супругам со словами:

— Привет! Я та самая Энни Кендалл, о которой вы, наверное, уже слышали от дедушки Арчи! Рада познакомиться с вами.

Проснувшийся в ней бесенок подбивал ее произнести нечто совсем иное, к примеру: «Я ваш худший кошмар! «

Однако благоразумие одержало победу над желанием подурачиться, и Энни протянула Артуру Уильяму руку для рукопожатия.

Он вяло потряс ее в своей потной ладони и покосился на супругу, вновь переступив ногами в остроносых скрипучих туфлях.

— Диккенс назвал вас нашей племянницей, — грудным голосом промолвила Митци, сверля Энни глубоко запавшими глазами, под которыми залегли темно-синие тени. — Однако я в этом не уверена.

— Вероятно, я довожусь вам внучатой племянницей, либо чем-то вроде седьмой воды на киселе, если принять во внимание, что моя мамочка была незаконнорожденной. Честно говоря, я не слишком разбираюсь в таких тонкостях, главное, что мы с вами родственники. Не правда ли?

Ошарашенные этой тирадой, супруги Уильям переглянулись и молча уставились на Энни, надменно вскинув подбородки.

Это нисколько не обескуражило ее, и она продолжала свой монолог:

— Вам, конечно, любопытно узнать историю моего появления на свет! Так вот, моя мамочка родилась в результате бурного романа Арчи с моей бабушкой, работавшей здесь служанкой в незапамятные времена. Увы, теперь ни бабушки, ни мамочки уже нет в живых, так что Пиверсы — мои самые близкие родственники. И я безумно счастлива, что наконец-то обрела родных людей в вашем лице. А уж как рад мой Дедушка Арчи, вы себе представить не можете!

— Артур, подай мне стул! — сказала Митци, пошатнувшись. — Мне дурно.

Супруг даже не пошевелился, и тогда Энни шагнула к своей тетушке, чтобы не дать ей рухнуть на пол. Та вскинула Руки и завизжала:

— Не смей ко мне прикасаться!

Супруг обнял ее за плечи и усадил на кушетку. Энни присела на соседний диванчик, рассудив, что пока она дождется приглашения сесть, ее ноги врастут в пол.

Митци достала из одного кармана короткий золотой мундштук, из другого — портсигар, закурила, щелкнув увесистой серебряной зажигалкой, и, выпустив струйку дыма, изрекла:

— Значит, вы явились сюда, чтобы заявить, что вы незаконнорожденная внучка моего свекра? Я правильно вас поняла?

— Это не совсем так, мадам! — возразила Энни. — Незаконнорожденная была только моя мама. И попрошу вас впредь не делать на этом обстоятельстве акцент, договорились?

Энни заметила, что подол ее юбочки задрался на бедра, когда она села, и поспешила натянуть его на колени.

— После кончины матери я стала просматривать ее вещи и обнаружила среди них ее свидетельство о рождении. Увы, вместо имени отца там стоял прочерк, однако в том же конверте, в котором хранилось свидетельство, лежало адресованное мне письмо. В нем мама писала, что моим дедушкой является Арчи Пиверс и что он не откажет мне в помощи в трудную минуту. При этом мамочка не преминула отметить, что мне лучше не обращаться к дедушке Арчи без крайней необходимости, потому что у него несносный характер. Как я выяснила сама, встретившись с Арчи примерно месяц назад, у нее имелись веские основания так отзываться о нем. Впрочем, если уж быть до конца откровенной, мне показалось, что он просто старый, больной чудак, на которого нельзя обижаться.

Энни вздохнула, всплеснула руками и замолчала.

— Я не верю ни одному вашему слову, — сказал Артур. — И вообще в этом доме в последнее время творится нечто невероятное! Сначала здесь появился частный детектив, потом — эта странная личность…

Подгузник вскочил и направился к буфету, испытывая настоятельную потребность промочить горло после волнений, пережитых им в это утро. Судя по тому, что на полках буфета стояло множество граненых графинов, умереть от жажды ему не грозило.

Митци прищурилась и спросила:

— А как звали вашу бабушку?

— Салли! — непринужденно ответила Энни, хорошо заучившая это имя. — Салли Бекман, она служила здесь горничной. Арчи соблазнил бедняжку, когда ей было шестнадцать, и после этого она сбежала отсюда, не вынеся позора. Арчи даже не знал, что она забеременела, пока я не объявилась здесь. Должна вам сказать, что его едва не хватил апоплексический удар, когда он впервые увидел мои глаза! У меня ведь точно такие же серые водянистые глаза, как и у дедушки Артура! Нет, пожалуй, я буду называть вас по имени — Артур. Договорились? Вы такой милый! А вас, тетушка, я стану называть Митци. Разрешаю вам называть меня Энни, без церемоний, по-свойски. Хорошо?

Мистер Пиверс утратил на миг дар речи. За него ответила супруга:

— Неужели вы серьезно думаете, что мы поверим, будто Арчи воспринял всерьез все эти ваши бредни?

Энни мило улыбнулась и, вновь всплеснув руками, с простодушным видом сказала:

— В том-то и дело, что я уже и сама запуталась в этой поразительной истории! И дедушка Арчи, кажется, тоже. Поэтому-то он и пригласил меня погостить у него в течение месяца. За это время мы сможем не только разобраться во всем, но и получше узнать друг друга. К тому же я временно свободная от каких-либо обязательств и занятий.

Митци затушила окурок в хрустальной пепельнице и тотчас же закурила другую сигарету. Артур допил виски и снова сел рядом с ней на кушетку.

— Нет, ты слышал, что говорит эта нахалка? — обратилась к нему супруга. — Она утверждает, что Арчи пригласил ее погостить в нашем доме! Боже, как я ненавижу этого старого идиота! Да как он смел подложить нам такую свинью?

Энни почувствовала, что настало время раскланяться, и встала.

— Да как вам не стыдно называть меня последними словами, тетушка Митци! — промолвила она дрожащим голосом. — Как вам не совестно подозревать меня в намерении прибрать к рукам миллионы несчастного старика!

— А разве это не так? — воскликнула Митци, вскидывая бровь. — Разве я не права?

— Представьте себе, мадам, что вы заблуждаетесь на мой счет! — пылко воскликнула Энни. — Я здесь потому, что у меня нет никаких родственников, кроме Пиверсов. Я так рада, что обрела наконец семью, что готова отказаться от своей доли наследства. Я уже сказала Арчи, что не возьму себе ни цента! Единственное, о чем я мечтаю, так это иметь возможность ухаживать за дедушкой и скрашивать его печальное и одинокое существование!

— Боже, Митци, да она же аферистка! — взревел Артур.

— Объясни это твоему выжившему из ума папаше, Подгузник! — огрызнулась супруга. — Но имей в виду, что как только ты заикнешься о своих подозрениях относительно этой юной авантюристки, он вычеркнет тебя из своего завещания. Ты ведь знаешь, что он считает себя самым умным и не переносит советов. — Митци облизнула губы, вздохнула и спросила, взглянув Энни в глаза: — Мисс Кендалл, вы разумная девушка, давайте поговорим начистоту. Сколько мы должны вам заплатить, чтобы вы навсегда исчезли отсюда?

— Благодарю вас, Митци, за предложение, но боюсь, что я буду вынуждена его отклонить, — ответила Энни. — Однако обещаю, что не стану портить вам жизнь, если . вы и мистер Артур будете вести себя в дальнейшем прилично и откажетесь от каких-либо интриг против меня.

С этими словами она повернулась и покинула гостиную, стараясь идти ровно и не споткнуться. Выйдя за дверь, она привалилась спиной к стене и перевела дух. Колени у нее дрожали, сердце бешено колотилось в груди. А ведь это была лишь ее первая встреча с многочисленными родственниками Арчи Пиверса. Что же ожидает ее впереди? Нет, определенно, Папуля недооценил предстоящие ей трудности!

Глава 3

В своей конторе запершись, король учет казны вершил…

Аноним

Первая ночь, проведенная Грейди Салливаном в доме Арчи Пиверса, мало способствовала поднятию у него настроения, которое и без того было скверным.

Явившись по вызову своего клиента в его опочивальню, Грейди прислонился спиной к камину и с плохо скрытой неприязнью уставился на старика, возлежавшего на кровати и рассматривавшего себя в зеркальце, которое держал Диккенс.

— Я достаточно скверно выгляжу? — озабоченно спросил Арчи. — Что же вы оба молчите? Салливан! Диккенс! Не добавить ли мне пудры на щечки? Я не хочу иметь чертовски цветущий вид, когда сюда заявится весь этот сброд во главе с Подгузником, чтобы сообщить мне о своем намерении упрятать меня в сумасшедший дом. Вчера мне удалось уклониться от встречи с этими нахлебниками, но вряд ли этот фокус удастся во второй раз.

Грейди повнимательнее пригляделся к старику. Несомненно, почтенный возраст оставил на его лице неизгладимые отметины, кожа обвисла и сморщилась. Однако десять минут назад, когда Грейди входил в спальню, он убедился, что Арчи все еще обладает завидным здоровьем: шустрый старый проказник, одетый в ночную рубашку, бегал вокруг стульев за горничной — пухлой молодой блондинкой. Увидев гостя, она игриво хихикнула, поправила блузку на своей аппетитной груди и выбежала из комнаты, бросив на Грейди многообещающий взгляд. Увы, она была не в его вкусе.

— Вы принимаете у себя своих домочадцев ежедневно? — спросил Грейди, отходя от камина.

— Да, обычно после ужина, — ответил Арчи.

— Тогда зачем я торчу здесь? До ужина еще далеко. Или вы передумали насчет всей вашей затеи? Если так, тогда мне лучше поскорее убраться отсюда.

— Послушай, сынок, я вижу, что ты все еще колеблешься, — промолвил Арчи. — Так и быть, я готов платить тебе по пять тысяч в день за твои услуги, но ни цента больше! Итак, перейдем к делу. Вчера ты общался за ужином с моими отпрысками. Какое они произвели на тебя впечатление?

Грейди извлек из заднего кармана штанов цвета хаки блокнот и, перелистав его, прочитал свои первые впечатления о старшем сыне Арчи и его супруге:

— «Артур Уильям — типичный подкаблучник. Его жена Митци без умолку рассказывала мне о своих знакомых с Мэйн-лейн».

— Оказывается, наша Милдред — светская пташка! — заметил Арчи. — Поразительно, как изменяют человека деньги! Однако странно, что ты пропустил Молокососа, неисправимого бездельника, младшего брата Подгузника! Обычно он катается на лыжах в Швейцарии, вместо того чтобы заниматься. Скоро его наверняка исключат за неуспеваемость из третьего по счету колледжа. Я дал ему двадцать тысяч долларов, чтобы он не возвращался сюда до Рождества. Надеюсь, что мне повезет и он свернет себе шею, сорвавшись с горной кручи.

— Аминь! — пробурчал Диккенс.

— Позволь мне рассказать тебе кое-что о Подгузнике, сынок! — продолжал Арчи. — Это поможет тебе лучше понять его образ мыслей. Как тебе, наверное, известно, вот уже двадцать лет, как я не езжу в свой офис, и десять — как не покидаю своей спальни. Формально всем бизнесом управляет мой старший сын, однако фактически я держу все под своим контролем.

Арчи улыбнулся, продемонстрировав Грейди лошадиные зубы.

— Раз в неделю проводится совет директоров, и я с помощью селекторной связи даю взбучку всем этим бесхребетным ничтожествам, включая Подгузника. Представляю себе их багровые физиономии! — Арчи разразился радостным кудахтаньем.

— Все это замечательно, — перебил его Грейди, отводя взгляд от гнусного старикашки. — Но нельзя ли поближе к делу?

Ему хотелось расспросить его об Энни Кендалл, которой вчера вечером не было за общим столом, потому что она ужинала в своей комнате.

— Не нужно торопить и перебивать меня, сынок! — строго сказал Арчи. — Так вот, возвращаясь к Подгузнику, я хочу особо отметить, что этот червяк не способен на убийство. Так что Милдред придется нанять киллера. Уверен, что она уже подумывает над этим. Что там еще нацарапано в твоем блокноте?

— «Мьюриел Пиверс, незамужняя дочь Арчи Пиверса», — прочитал следующую запись детектив.

— Ах, Мьюриел! — перебил его старик, шлепнув по рукам Диккенса, пытавшегося поправить ночной колпак у него на голове. — Позволь мне кое-что о ней рассказать! Ее мать носила фамилию Бартон. Тебе что-нибудь говорит название компании «Сигарный табак Бартона»? Не подумай, что мои дела в то время были плохи, но лишние деньги еще никому не помешали. Так вот, я женился на ее состоянии, однако фактически мы с ней жили порознь. Каролина предпочитала находиться поближе к своему папаше, дневала и ночевала в его офисе. Когда она приезжала сюда, весь дом моментально пропитывался табачной вонью. Я не мог себя заставить лечь с ней в постель! Ты ведь знаешь, что табак смертельно опасен. Она чуть было не доконала меня своим сигарным запахом. Слава Богу, вот уже два года, как она умерла.

Грейди закрыл глаза, потеребив пальцами кончик носа, и сказал:

— Я могу продолжить? Здесь у меня значится мисс Кендалл…

— О ней мы поговорим несколько позже, — перебил его Арчи. — Так вот, когда родился Подгузник, мы назвали его в честь ее папаши, за что он отвалил мне вагон денег. Естественно, я намотал это на ус и не преминул этим воспользоваться, когда на свет появилась дочка. Она была названа Мьюриел в честь марки дорогих сигар. Смекнул? Ну, что молчишь, вытаращив глаза? Ты понял меня или нет, сынок?

— Понял, — кивнул Грейди, проникаясь искренним сочувствием к несчастным детям Пиверсов. Мьюриел, с которой он успел поговорить вчера после ужина, произвела на него приятное впечатление. Бедняжка была копией своего папаши и не имела никаких шансов выйти замуж в свои пятьдесят лет. Она всячески подчеркивала свою привязанность к старику, однако у Грейди возникло подозрение, что, будь у нее возможность, она бы с удовольствием отдалилась от него и продолжала выражать Арчи свою преданность в письмах или по телефону.

— «Арчи-младший, или просто Юниор», — прочитал очередную запись Грейди.

— Ах, этот балбес Молокосос? Совершенно пустой человек, он и на свет появился по недоразумению. Диккенс, поправь, пожалуйста, подушки, мне так неудобно сидеть! Вот теперь стало гораздо лучше, спасибо! О чем это я говорил, сынок? Ах, о моем младшем отпрыске! Так вот, он вряд ли вообще родился, если бы в моей семье все было как у людей. К тому времени моя жена уже десять лет как спала в другой спальне. Но я понял, что Подгузник вряд ли добьется чего-нибудь в жизни и что мне нужно срочно что-то предпринять. Как говорят в таких случаях, я зажмурился и стал думать об Англии. В конце концов, ночью все кошки серые! Разумеется, я махнул рюмку-другую для бодрости, но не напился, иначе мой солдат не встал бы по стойке «смирно» и не отсалютовал. Ха-ха-ха! — Он снова раскудахтался.

Грейди с трудом сдержал рвущийся наружу смех. Ему стало понятно, почему Арчи так пренебрежительно отзывается о своем младшем сыночке. Зачатый при таких обстоятельствах, юный бездельник, разумеется, не оправдал надежд папаши и прожигал свой век в бездумных кутежах и поисках приключений. Похожий на свою покойную мать, не блиставшую красотой, он носил обтягивающие шелковые сорочки и красил волосы в нелепый апельсиновый цвет. И еще у него была невеста по имени Дейзи…

— Ты задумался о его девчонке, верно, сынок? — воскликнул проницательный старик. — Наверняка о ней, а не о моем Молокососе, о котором без особой нужды никто и не вспомнит. Ну, что вытаращился на меня, как лось, ослепленный фарами на лесной дороге? Она ведь тоже была вчера там, верно? Ее палкой отсюда не прогонишь, надеется стать четвертой женой моего отпрыска. Ну, и что же ты о ней скажешь?

Грейди вздохнул и ответил весьма уклончиво:

— Мне показалось, что ей нравится ваш младший сын. Он тактично умолчал, что к такому выводу его привели вчерашние наблюдения за этой парочкой, бесстыдно обнимавшейся и целовавшейся за столом.

— Да ты, оказывается, дипломат, сынок! С такими способностями завуалировывать свои мысли тебе нужно идти в политику! Эта пустоголовая мартышка Дейзи заманила Молокососа в свой хорошо смазанный капкан, и теперь он проводит большую часть времени у нее между ног. Подозреваю, что там намазано медом. Видел бы ты, что однажды я наблюдал из окна. Эта сладкая парочка вытворяла в беседке такое, что я велел Диккенсу спуститься и окатить их ледяной водой из ведра. Помнишь тот случай, старина?

— Так точно, сэр, — пробасил Диккенс. — Между прочим, еще одна девчонка вот уже десять минут как дожидается в прихожей вашей спальни. С вашего позволения, я ее сюда приведу.

Грейди захлопнул блокнот и, убрав его в карман, живо спросил:

— Ее, случайно, зовут не Энни Кендалл?

— Нет! — рявкнул Арчи. — Это Элеонора Рузвельт со своей свитой! Ты всегда так туго соображаешь, сынок?

Грейди спокойно сел в кресло напротив камина и невозмутимо промолвил:

— Между прочим, я знаю двадцать способов убийства человека без каких-либо следов. Возможно, на досуге я ознакомлю с некоторыми из них ваших деток. Бог свидетель, без посторонней помощи им не обойтись.

— Это трогательно! Не правда ли, Диккенс? Како изящный намек! Я трепещу от страха. Хорошо, я больше не буду хамить, раз ты такой обидчивый, сынок! — воскликнул Арчи.

— Я в этом не сомневаюсь, — сказал Грейди. — Хорошо я согласен поработать на вас за пять тысяч долларов в день. Эта сумма поможет мне примириться с вашим горячим темпераментом. И еще: мне кажется, что нам следует обговорить кое-какие принципиальные правила нашей дальнейшей игры, прежде чем Диккенс приведет сюда мисс Кендалл.

— Принципиальные правила? Любопытно, что ты под этим подразумеваешь! — пробурчал Арчи, обескураженный отпором, который дал ему самоуверенный частный детектив. Этот парень все больше ему нравился. Грейди был интересным собеседником. Пожалуй, Арчи уже давно не испытывал такого удовольствия от общения с посторонним человеком.

— Во-первых, никто не сообщил мне, что в доме появилась новая обитательница, хотя мне и следовало знать об этом еще вчера вечером, — сказал Грейди. — Во-вторых, мне неизвестно, отдает ли она себе отчет, во что она впуталась.

Арчи покосился на Диккенса, но тот сделал вид, что рассматривает свои ботинки.

— Впуталась? — переспросил Арчи, изобразив на лице недоумение и возмущение. — О чем ты говоришь, сынок? Она моя внебрачная внучка, приехала меня проведать. Что в этом особенного?

— Все понятно, — устало произнес Грейди, встал и направился к выходу. — Откровенный разговор у нас не получился. Не нужны мне ваши тысячи, можете забыть мою фамилию. Могу рекомендовать вам связаться с Фритцем и Барани из Филадельфии. Фритц — законченный шизофреник, возомнивший себя неотразимым донжуаном, от которого все женщины просто без ума, Барани — бывший полицейский, выгнанный со службы за взятки. Эта парочка идиотов подойдет вам по всем статьям.

— Осмелюсь напомнить вам, сэр, — заметил Диккенс, — что я предупреждал вас, что мистер Салливан — один из лучших профессионалов в своей области и весьма обеспеченный человек, поэтому его не так-то легко купить. Но вы меня не послушались, и вот результат.

Грейди остановился.

— Так вы наводили обо мне справки? Да как вы посмели! Да кто ты такой, старый ничтожный сукин сын, чтобы собирать на меня досье! — вскричал он в ярости, тыча указательным пальцем в грудь Арчи. — Я отучу тебя совать свой длинный нос в чужие дела раз и навсегда, наглый маразматик!

Арчи откинул одеяло, явив на всеобщее обозрение свои худые волосатые ноги, и заверещал:

— Потише, сынок! Не надо так волноваться, мой мальчик! Давай спокойно во всем разберемся! Как же я мог взять тебя на работу, не проверив всю твою подноготную? Мы тебя просветили как под рентгеном и сочли, что ты нам подходишь. Пошевели своими мозгами! Разве, имея миллиардное состояние, я могу пускать в свой дом кого попало?

Грейди был вынужден признать, что старик прав. Он сделал глубокий вдох, с шумом выдохнул воздух и сказал:

— Хорошо, я принимаю такое объяснение. Но это ничего не меняет. Повторяю: либо вы ведете со мной честную игру, либо я уезжаю. И это относится в первую очередь к девчонке, ожидающей приема в прихожей, — к Энни Кендалл.

— Так это и есть тот самый тайный соглядатай? — раздался у него за спиной мелодичный девичий голос. — Однако тайным его можно назвать с большой натяжкой, я слышала каждое его слово, стоя в коридоре. Полагаю, вы не станете возражать против того, чтобы я присоединилась к вам, раз уж здесь была упомянута моя фамилия?

Грейди резко обернулся и увидел Энни Кендалл.

— Здравствуйте, мистер Салливан! — с обворожительной улыбкой воскликнула она, подходя к нему с протянутой для рукопожатия рукой. — Рада познакомиться со знаменитым частным детективом. А где ваш револьвер? Мне хотелось бы на него взглянуть, я никогда не видела вблизи оружия. Грейди смекнул, что девчонка старается перехватить инициативу, и, пожав ее гладкую, но крепкую руку, тотчас же отступил на шаг, взволнованный ароматом ее духов. Ему почему-то вспомнилась фраза, оброненная Филипом Марлоу, героем детективного сериала: «Мой мозг констатировал угрозу, исходящую от очаровательной незнакомой соблазнительницы».

— Мне очень приятно, — сказал он, мысленно сравнивая оригинал со снимком и отмечая несомненное превосходство натуральной Энни над ее фотокопией.

— Я буду называть вас по имени, а вы зовите меня просто Энни. Согласитесь, что жизнь была бы чертовски скучной, если бы нельзя было позволить себе роскошь пофамильярничать с мужчиной, который принимает тебя то ли за коварную куртизанку, охотящуюся за чужими состояниями, то ли за наемника в юбке. И не нужно хмуриться, Грейди! Арчи рассказал мне вчера, что вы обо мне думаете! — Она погрозила ему пальчиком и хихикнула.

— Я не называл вас охотницей за чужими тугими кошельками, — возразил Грейди, всматриваясь в ее серые глаза и пытаясь угадать, не носит ли она контактные линзы. — Честно говоря, я думаю, что вы — потенциальная жертва, мисс Кендалл. А вам самой такое не приходило в голову?

Энни обернулась и, прищурившись, спросила у Арчи, забравшегося на свое ложе и молча наблюдавшего за ними:

— Что скажешь, дедушка? Дело принимает странный оборот!

— Так и быть, я все сейчас объясню! — неохотно пробурчал старый интриган, удрученный тем, что его вынудили хотя бы частично раскрыть его план. — Когда Энни объявилась здесь несколько недель назад и заявила, что она — внучка Салли и, естественно, моя тоже, я поначалу подумал, что она вешает мне на уши лапшу. Но едва я собрался выставить самозванку вон, как меня осенило. А почему бы, рассудил я, мне не разыграть Подгузника и всю его камарилью, поселив эту девушку на месячишко в своем особняке? В конце концов, шуры-муры с бедняжкой Салли я действительно крутил, да и . старое письмо, намекающее на наше с Энни родство, тоже нельзя сбрасывать со счетов. Мне дьявольски захотелось повеселиться, наблюдая, как будут суетиться мои дармоеды, заподозрив, что я собираюсь переписать завещание на свалившуюся с неба внучку. Вот была бы потеха, если бы они клюнули на эту приманку!

— Весьма пикантная забава, должен я сказать! — Грейди обвел задумчивым взглядом всех присутствующих при . этом разговоре и, пожевав губами, продолжал: — Честно говоря, я бы вообще не поверил в этот бред, если бы не имел сомнительного удовольствия выслушивать ваши словесные испражнения на протяжении двух дней. Итак, я убедился, что имею дело с самодовольным тупым себялюбцем, получающим нездоровое удовольствие от одиозных розыгрышей. Тем не менее меня заверили, что я оказался здесь не шутки ради, а из-за серьезных опасений, что кто-то из вашего окружения хочет вас прикончить. Это правда или ложь?

— Диккенс, предъяви ему доказательство, — сказал дворецкому Арчи, махнув рукой на тумбочку, стоявшую у изголовья кровати.

— Слушаюсь, сэр! — Мажордом достал из кармана пару тонких резиновых перчаток, аккуратно натянул их на свои лапы, обошел вокруг кровати и, не без усилия наклонившись, обеими руками вынул из тумбочки стакан с жидкостью, похожей на апельсиновый сок. Поверх стакана была натянута прозрачная пленка.

— Апельсиновый сок? — спросил Грейди, взяв у Диккенса стакан, снял пленку и понюхал содержимое. — Странно, пахнет миндалем. Кто-то подсыпал в сок мышьяк?

— И не один раз, сынок! Вот уже месяц, как меня пытаются отравить. Слава Богу, я пока не утратил обоняния. Нужно быть идиотом, чтобы не знать, что с годами люди не теряют способность чувствовать вкус и запах. Ну, теперь ты веришь, что кто-то из моих близких вознамерился сжить меня со свету? Стереть меня с лица земли, заставить откинуть копыта и сыграть в ящик? Как только я это учуял, тотчас же тебя и нанял!

— Но почему вы не обратились в полицию? — спросил Грейди, подозревая, что уже знает ответ.

Арчи сел, спустив ноги с кровати, и вскричал, тряся головой в дурацком ночном колпаке:

— Это же мои родственники, болван! Моя плоть и кровь! Разве можно жаловаться на родственников в участок? Ну, за исключением, пожалуй, случая, если на то имеются веские основания.

— Мышьяк в апельсиновом соке, по-моему, достаточно серьезное основание, — сказала Энни, присаживаясь на край кровати и беря Арчи за руку. — Бедный дедуля!

— А вдруг я сам подложил мышьяк в свой стакан? — возразил он. — Именно так и скажут эти паразиты, если начнется официальное расследование. Они не преминут повернуть это дело в свою пользу, и объявят меня параноиком, растерявшим все свои шарики, и упекут меня в палату с резиновыми стенами. Нет, я должен поймать негодяя за руку! Это единственно возможный выход.

— За руку? — переспросил Грейди, глядя, как Энни нежно поглаживает Арчи по руке. — В момент покушения? Позвольте в таком случае уточнить — на кого именно? На вас или на вашу внезапно объявившуюся внучку?

— Хороший вопрос, — сказала Энни, чмокнула дедулю в щечку и, встав с кровати, обернулась лицом к Грейди: — Позвольте мне на него ответить. Арчи не верит, что я его внучка, ко хочет, чтобы так думали его родственники. Поэтому он и нанял меня. И еще: мне кажется, что за то время, пока мы с ним не виделись после нашей первой встречи, он пошевелил мозгами и пришел к выводу, что я все-таки могу оказаться его внучкой. Так что наш славный Арчи нанял охранника, то есть вас, Грейди, чтобы обеспечить не только собственную, но и мою безопасность. Во всяком случае, так он сказал мне вчера. Это очень любезно с его стороны, не правда ли?

— В такой запутанной истории сразу не разберешься, — сказал Грейди. — Насколько я понял из вашего рассказа, Энни, вы объявились здесь, чтобы убедить Арчи, что вы его внучка, а потом он решил…

— Нет, все было не совсем так, — перебила его Энни, — Это версия Арчи, которую я поначалу пыталась поддержать. Но теперь я вижу, что пора раскрыть карты, потому что вас все равно не проведешь. Все началось с того, что я случайно наткнулась на любопытное объявление в одном журнале. В нем сообщалось, что мистер Пиверс разыскивает своих потерявшихся дальних родственников.

— Вы действительно дали такое объявление, Арчи? — спросил Грейди. — И сколько же человек откликнулось на него?

— Около трехсот, — ответил за старика Диккенс. — Письма поступали на абонентский ящик.

— Мы тщательно их проанализировали, просмотрели фотографии и остановили свой выбор на Энни, — вмешался в разговор Арчи. — Когда-то у меня был роман с одной девушкой с таким же именем, но не это главное. Все решили ее глаза! Жаль, что не объявился внук, я всю жизнь о нем мечтаю. Но и Энни нам тоже подошла.

Обрадовавшись, что наконец-то он услышал правду, Грейди начал расхаживать по комнате, обдумывая ситуацию.

— О’кей, пока мне все понятно, — наконец промолвил он. — Вы опубликовали объявление, наняли мисс Кендалл сыграть роль вашей внучки, надеясь, что запугаете ее появлением своих деток и выявите злоумышленника. У меня вопрос к Энни: мисс Кендалл, вас устраивает отведенная вам роль? Вы осознаете, что за деньги изображаете подсадную утку?

— Деньги для меня не главное, дурачок! — с милой улыбкой ответила девушка, снова беря старика за руку. — Арчи мне симпатичен, я хочу ему помочь. Разумеется, небескорыстно. Что же касается риска, то эта игра стоит свеч.

— Значит, он вам симпатичен, — задумчиво повторил Грейди. — Понятно. Что ж, охотно верю. Только давайте сразу же уточним: во сколько вы оценили свою любовь к нему?

— В пятьдесят тысяч долларов за месяц работы, — с поразительной прямотой ответила девушка. — Но хочу признаться, что я обеспокоена этим стаканом с отвратительным соком. Честно говоря, у меня уже и раньше возникали мысли отказаться от этой затеи. Но я мужественно поборола все сомнения. Теперь же, когда наш гениальный Арчи пригласил сюда вас, я совершенно спокойна.

Молчавший на протяжении всего разговора Диккенс подошел к Грейди и протянул ему большой плотный конверт:

— Здесь кое-какие документы, подтверждающие родство мисс Кендалл и мистера Пиверса, сэр! Разумеется, они фальшивые, но прекрасно изготовленные. Ознакомьтесь с ними и ненароком поделитесь полученной информацией с детьми мистера Пиверса. Для них вы здесь — частный детектив, проверяющий обоснованность притязаний мисс Кендалл.

Грейди взял конверт и, похлопав им по бедру, изрек:

— Вы хотя бы понимаете, что все вы — законченные шизофреники? Что за несерьезное отношение к опасной ситуации? Эти игры могут печально закончиться! У меня уже голова идет кругом! Сначала меня убеждают, что Арчи нуждается в защите, хотя он сам проглотит кого угодно живьем и не поморщится. Потом мне поручают притвориться, будто бы проверяю достоверность слов Энни! Но что самое поразительное, так это то, что цель этой затеи — спровоцировать вероятного убийцу на решительные действия! И лишь только потому, что Арчи находит это чрезвычайно забавным! Черт подери, но если так будет продолжаться, то кого-нибудь действительно убьют, а я окажусь главным подозреваемым.

— Вы всегда были таким занудой, Грейди? — поморщившись, спросила Энни. — Если да, то очень жаль. Терпеть не могу пессимистов, которые вечно портят все веселье! Что ж, по-моему, мы все выяснили, так что я вас покидаю, чтобы принять душ перед ужином» Мне хочется быть бодрой при встрече с моими родственниками.

— Я только хочу добавить, что не собираюсь опробовать первым все ваши напитки и блюда, господа, — прорычал Грейди, когда она проходила мимо него.

Энни расхохоталась и покинула опочивальню. Арчи отправил горсть таблеток в рот и, запив их водой из стакана, который протянул ему Диккенс, промычал:

— Ты тоже можешь пока быть свободен, сынок! Ко мне вот-вот должен приехать мой адвокат, и мы начнем работать над текстом моего нового завещания. Это будет уже пятый вариант за минувший год. Ступай, мой мальчик! Нас ожидает нелегкий месяц!

С этими словами Арчи залез под одеяло и укрылся им с головой.

Глава 4

В его голосе ощущались нотки неудовольствия, говорившие мне, что он обескуражен и раздосадован.

П. Г. Вудхаус

Выйдя из ванной, Энни, обмотанная большим белым полотенцем, словно сари, и в тюрбане из полотенчика поменьше, застыла от изумления на месте: на ее кровати сидел Грейди Салливан и смотрел на нее с плохо скрытым интересом.

Оправившись от шока, она мысленно похвалила себя за то, что быстро взяла себя в руки, и поблагодарила горничную, предусмотрительно положившую на полочку это огромное полотенце, не будь которого она бы предстала перед незваным гостем голой.

Энни постаралась принять очень строгий вид и, повернувшись к Грейди спиной, промолвила, разматывая тюрбан перед зеркалом над туалетным столиком:

— К сожалению, мистер Салливан, мы принимаем посетителей по вторникам. Можете оставить свою визитную карточку. До свидания!

— Ах как смешно! Извините, что я вошел без стука, но дверь была не заперта. Кстати, сюда мог бы проникнуть и злоумышленник.

— К сожалению, ко мне вломились вы, господин сыщик, — сказала Энни, расчесывая волосы гребнем и укладывая их волнами. — Я бы предпочла увидеть вместо вас кинозвезду, к примеру Гаррисона Форда.

Она украдкой улыбнулась, наблюдая в зеркало, как Грейди прищурился и стиснул зубы. Любопытно, что нужно ему сказать, чтобы вывести его из равновесия и спровоцировать на ответную колкость?

— Вы проникли сюда, чтобы продемонстрировать мне свой револьвер? — чувственным голосом поинтересовалась она, пытаясь изобразить роковую женщину.

На лице Грейди не дрогнул ни один мускул, он остался абсолютно хладнокровным, как и подобает истинному джентльмену. Это несколько огорчило Энни, ей бы хотелось, чтобы он хотя бы улыбнулся. Увы, Грейди лишь слегка покраснел и, прокашлявшись, промолвил:

— Мисс Кендалл, нам необходимо серьезно поговорить! Полюбовавшись своим отражением, Энни покачала головой:

— Нет, в этом нет никакой необходимости! Вы спросите, почему я так думаю? Отвечу: потому что я знаю наперед все, что вы скажете, мистер телохранитель!

— В таком случае расскажите мне, что, по-вашему, я хочу вам сказать, чтобы я не сомневался в этом, мисс Всезнайка!

Грейди прислонился спиной к одному из столбиков спинки кровати и насмешливо скривил рот, сверля Энни пронзительным взглядом.

— Только то, что Арчи выжил из ума и все его идеи — бредовые. Верно?

— Да, почти. С той лишь разницей, что на самом деле я намеревался спросить: кто, на ваш взгляд, подсыпал мышьяк в апельсиновый сок — сам Арчи или кто-то из его родственников?

Энни взяла из шкафа чистое нижнее белье и собралась уже было зайти в чулан, чтобы надеть его, но вопрос частного детектива пригвоздил ее к месту.

— Вы полагаете, что Арчи травит самого себя? Но зачем ему это?

— Я мог бы сказать в ответ, что это всего лишь одна из версий, пришедших мне в голову, или же сослаться на аналогичный случай, с которым мне пришлось столкнуться раньше. Но я этого не сделаю, просто потому, что Арчи сделал такое предположение! Надеюсь, что вы это помните.

Грейди скрестил руки на груди, словно бы ожидая, что Энни размотает полотенце и начнет надевать нижнее белье.

Но это пока не входило в ее намерения.

— Нет, он выразился иначе, — поправила его она. — Он сказал, что такую версию могут выдвинуть его наследники, чтобы убедить всех в его безумии.

Грейди отошел от столбика кровати, отчего показался Энни еще выше ростом, и угрюмо произнес, глядя на нее сверху вниз:

— Я прекрасно помню, что он сказал, Энни. И честно говоря, именно эта фраза и навела меня на подозрение, что Арчи выдумал эту историю с отравленным апельсиновым соком, желая подстраховаться на случай, если я вновь изъявлю желание отказаться от этой гнусной работы. Нужно отдать должное его прозорливости. К тому же, дорогая Энни, вряд ли у кого-либо из его родственников достанет терпения извести его исподволь. Скорее, они с удовольствием взорвут его вместе с этим мавзолеем. Бах — и нет больше Арчи!

Энни захлопала глазами, чувствуя, что подпадает под воздействие гипнотического обаяния Грейди, его насмешливой улыбки и парализующего взгляда. Наконец смысл произнесенных им слов дошел до нее, и она, тряхнув головой, в сердцах воскликнула:

— Ах он старый негодяй! Он точно все это сам подстроил! Пытаясь сыграть на нашей жалости, мерзавец! Пожалуй, я все-таки…

— Сбежите отсюда, пока не поздно? — закончил за нее Грейди.

— Нет! Я сделаю это лишь в крайнем случае. Но меня так и подмывает задушить его собственными руками.

Глаза Грейди вспыхнули, рот исказился, он шагнул вперед и вскричал:

— Вы все еще шутите? Неужели вам еще не понятно, что здесь происходит? Я был лучшего мнения о ваших умственных способностях!

Энни прикрыла грудь руками и, вскинув подбородок, холодно ответила:

— Я отдаю себе отчет о том, в какую скверную историю впуталась, мистер Салливан. Не считайте меня законченной идиоткой! И замрите на месте, мне нужно одеться!

Грейди раскрыл рот, чтобы снова закричать на нее, но она схватила в охапку белье, рванула, дверь чулана и поспешно скрылась в нем, захлопнув за собой дверь.

Сидевший на полу кладовой плюшевый кролик встретил Энни с молчаливым укором во взгляде. Ей даже показалось, что он недовольно нахмурился, и она поспешила успокоить своего единственного друга, прошептав:

— Понятное дело, всякий мнит себя умнее другого! Все дают мне советы. Но я-то не дура! Я знаю, что делаю!

Она подхватила кролика с пола и усадила его в темный угол, повернув мордочкой к стенке. Спустя три минуты, застегнув с грехом пополам пуговицы на блузке, она вышла из чулана и увидела, что Грейди вальяжно уселся на ее кровати, вернее, почти лег на нее, подперев голову рукой.

— Я вижу, что вы здесь уже освоились, мистер Салливан, — прошептала Энни сквозь зубы. — Почему бы вам не забраться на кровать с ногами? Так вам будет гораздо удобнее.

Она так разволновалась, что ей захотелось покурить или, на худой конец, пожевать сигарету.

— Пожалуй, я последую вашему совету, поскольку вы, по-моему, собирались рассказать мне очередную сказку, — промурлыкал, словно сытый кот, Грейди.

Энни подумала, что этого котяру было бы неплохо оскопить, и густо покраснела, устыдившись таких жестоких мыслей.

— Послушайте, Грейди, не кажется ли вам, что вы сгущаете краски? — выпалила она, стряхнув оторопь. — Мне кажется, что ничего страшного не происходит. Мне предложили выгодную работу, и я согласилась. Если Арчи так хочется подшутить над своими родственниками, то почему бы мне на этом не подзаработать? По-моему, здесь все честно! Он получает удовольствие, я — деньги! Ну, побесятся его родственнички один месяц, хуже им все равно не будет. Ведь не впишет же старикан меня в свое завещание, верно? Ничего опасного в этой затее нет и быть не может, просто Арчи нравится морочить всем голову. И меня, и вас он нанял, желая развлечься, так что мы почти в равном положении, только вам платят больше, чем мне.

Грейди наморщил лоб, производя в уме некоторые вычисления, и тяжело вздохнул:

— К сожалению, вы правы, мисс Кендалл. Даже за вычетом всех налогов и доли, которую я заплачу своей помощнице, мисс Мейси — с ней я непременно познакомлю вас несколько позже, — мой гонорар значительно превысит ваш, — сказал он. — Вам остается утешиться тем, что вам не придется платить налог с ваших пятидесяти тысяч.

— Напротив, я настояла на том, чтобы все было официально, — не моргнув и глазом соврала Энни.

— Что? Повторите! По-моему, я ослышался. Вы собираетесь записать эту сумму в своей налоговой декларации в графе «доход»?

Энни надела туфли, взяла со столика гребень и стала расчесывать им влажные волосы, стараясь не выдрать их с корнем. Упрямые курчавые локоны плохо поддавались, норовя скрутиться в колечки, как шерсть у мокрого перепуганного пуделя. Нет, подумала Энни, определенно лишь те, у кого нет вьющихся волос, могут утверждать, что кудряшки — это прелесть.

— Естественно, я уплачу все налоги! Иначе и быть не может, — с невозмутимым видом ответила она. — Все должно быть по закону!

Грейди вскочил с кровати, подошел к ней и, встряхнув ее за плечи, закричал:

— Собирайте свои чемоданы, Энни Кендалл, и немедленно убирайтесь отсюда. С вашей наивностью и порядочностью вам нечего делать среди этих кровожадных акул.

Энни присела и, вывернувшись, отбежала в противоположный угол, откуда с упреком бросила:

— Вы хотите, чтобы я начала вас опасаться и презирать? Если вы и дальше будете вести себя так же бесцеремонно, то вы в этом скоро преуспеете!

Грейди взъерошил пятерней волосы, выражая этим жестом свое полное отчаяние, и прорычал:

— А мне плевать, как вы будете ко мне относиться! Я бы предпочел, чтобы вы уехали как можно дальше отсюда, лучше всего на Бермуды. Вам не приходило в голову, что, возможно, сок Арчи действительно был кем-то отравлен? И что он вовсе не шутит, а всерьез опасается, что кто-то из родственников хочет его отравить и заграбастать его миллионы? Я знаком с Арчи всего два дня, но уже испытываю желание отправить его на тот свет с помощью его же таблеток. Он ведь не производит впечатления милого и добродушного дедушки, верно?

— Честно говоря, лично мне Арчи нравится, — сказала Энни, не покривив душой на этот раз. — И не нужно фыркать, Грейди! Это правда! Что бы вы ни говорили, а он старый больной человек, ожидающий неминуемой скорой смерти. И это совершенно не смешно.

Грейди театрально вытянул вперед руку и воскликнул:

— Вот она, дамы и господа, перед вами, мисс Наивность этого года! Давайте же дружно поаплодируем ей, ибо требуется изрядно постараться, чтобы стать такой легковерной!

— Из вас получился бы неплохой клоун, мистер Салливан! — с презрительной миной обронила Энни и, подойдя к зеркалу, взяла дрожащей рукой губную помаду со столика. Однако подкрашивать губы она не стала, опасаясь, что сама будет похожа на циркового клоуна. Энни швырнула тюбик на столик и, обернувшись, воскликнула: — Да будет вам известно, мистер Умник, что вы ведете себя именно так, как того хочет Арчи, — вы верите в то, что ему грозит опасность!

— Вы заблуждаетесь, мисс Кендалл! Я уверен в другом, — ледяным тоном возразил Грейди. — А именно в том, что угроза нависла не над ним, а над вами. Арчи хочет раздразнить своих милых деток, использовав вас вместо красной тряпки, и посмотреть, что произойдет. И вовсе не ради забавы, как вы наивно предполагаете, а для того, чтобы получить подтверждение своим худшим предположениям. Вам уготована роль жертвенной овечки. Так что не советую умиляться этим старым негодяем Арчи, он готовит западню для убийцы, в которой вы сыграете роль приманки.

— Вы серьезно считаете, что кто-то из его деток способен причинить мне вред? — промямлила Энни, потупившись.

— Вред? Да они попытаются вас уничтожить! И это произойдет, как только Арчи удастся убедить их в серьезности своих намерений сделать вас своей наследницей, а их — вычеркнуть из завещания. Ну, Энни, и как вам все это нравится?

— Послушайте, перестаньте паясничать, у вас это все равно плохо получается! — взвизгнула девушка, чувствуя, как холодеет сердце. В голове у нее возникла мысль немедленно связаться с мудрым Папулей.

Грейди тяжело вздохнул, с трудом сдержав рвавшееся наружу соленое словечко, и сказал:

— О’кей, тогда у меня есть к вам предложение: давайте заключим договор о сотрудничестве.

Энни недоуменно вскинула брови и попросила его повторить. Грейди поскреб ногтями подбородок, взъерошил волосы и выпалил:

— Не наглейте, Энни! Вы меня прекрасно поняли. Раз уж вы не желаете убраться отсюда, тогда давайте станем партнерами.

— Ив чем же будет выражаться наше сотрудничество? — подумав, спросила Энни.

— Например, в том, что вы будете делиться со мной любыми своими сомнениями и подозрениями, — ткнув указательным пальцем ей в грудь, пояснил детектив. — И будете выполнять все мои распоряжения, не задавая дурацких вопросов. Лишь только возникнет серьезная угроза вашей жизни, вы тотчас же покинете это проклятое местечко. Вам все ясно?

— Это не партнерство! — возразила Энни. — У меня уже есть начальник, и второго мне не надо.

— Но я не собираюсь становиться вашим боссом, Энни! — вскричал Грейди, теряя терпение. — Вам будет нужен защитник, и вы обретете его в моем лице. Итак, весь следующий месяц мы работаем как члены одной команды. Я гарантирую вам свое покровительство, а вы станете моими вторыми глазами и ушами. Понятно?

— Ладно, я согласна, — не без колебаний ответила Энни. — Но лишь при условии, если вы позволите мне взглянуть на свой револьвер.

Дверь в смежной со спальней Мейси комнате захлопнулась с таким страшным грохотом, что задрожала лампа, стоявшая на столике возле ее кровати. Мейси отправила в рот еще одну конфетку, встала и, распахнув дверь, спросила у вернувшегося Грейди:

— Ну как прошла встреча?

Он поднял с тумбочки фарфоровую статуэтку пастушки с ягненком у ног, покачал на ладони, раздумывая, не разбить ля ее об пол, но передумал и поставил безделушку на прежнее место.

— Ты даже не представляешь, какая она упрямая ослица! На редкость ограниченная, тупая, возмутительная особа!

— Значит, вам не удалось договориться? — уточнила Мейси, все еще не веря, что ей так повезло.

Грейди расстегнул сорочку, оторвав при этом пуговицу, швырнул ее в угол и нервно заметался по комнате. Нужно срочно было взять себя в руки и переодеться к ужину, за которым ему предстояло любезничать с Пиверсами, сидя напротив Энни Кендалл, борясь с желанием запустить в нее булочкой.

— Все очень скверно, — наконец пробурчал он, плюхнувшись на кровать. — Главное, я не могу взять в толк, что происходит! То ли я действительно чересчур остро на все реагирую, то ли эта дура не осознает, что рискует жизнью. Мне придется не спускать с нее глаз весь месяц. Я бы предпочел совершить прыжок без парашюта. Впрочем, к опасностям мне не привыкать, так что лучше оставим эту тему.

— Дорогой, — промурлыкала Мейси, устраиваясь у него за спиной на коленях, — позволь мне сделать тебе успокоительный массаж. Какая, однако, у тебя напряженная шея! Расслабься, милый, закрой глаза и думай о чем-то хорошем. Я помассирую тебе плечи.

— Уф-ф! — вздохнул Грейди, ощутив облегчение. — И что бы я только без тебя делал, Мейси! Ты чудесница.

Раздался стук в дверь, затем она открылась, и в комнату вошла Энни Кендалл. Увидев сидящего на кровати полуголого Грейди и Мейси у него за спиной, она тихонько охнула и остолбенела.

— Привет, милашка! — бодро воскликнула Мейси, продолжая делать Грейди массаж. — Ты, должно быть, и есть та самая заноза, которая прочно засела в заднице у моего босса. Меня зовут Мейси, и Грейди только что признался, что не представляет без меня дальнейшей жизни. Согласись, это приятно слышать. Итак, чем мы можем тебе помочь?

— Вы сказали, что… — запинаясь промолвила Энни. — Вы обещали показать мне свое грозное оружие…

— Да, обещал! Но из этого не следует, что можно врываться ко мне без стука! — прорычал Грейди, понимая, что она думает об этой сцене. — Я покажу вам пистолет позже, как-нибудь в другой раз. Только не забудьте постучаться, прежде чем войти. Понятно?

Энни захлопала глазами и чуть не плача произнесла, пятясь к двери:

— Рада была познакомиться с вами, Мейси. Пока! — Ровно за мгновение до того, как дверь захлопнулась за ней, Мейси приторным голоском пропела:

— Вот так ей и следует вести себя впредь, верно, милый? — Грейди схватил со столика статуэтку и швырнул ее в стену. Осколки разлетелись по всему полу.

— О’кей, дорогой, возможно, я была не права, — виновато пролепетала Мейси.

Глава 5

Вот что я думаю о тех, кто чрезвычайно богат: Они совершенно не такие, как мы с вами.

Ф. Скотт Фицджеральд

Усомниться в том, кто в действительности распоряжается всем в доме Пиверсов, мог только человек, ни разу не приглашенный туда на ужин.

Уже за час до его начала Диккенс обходил всех собравшихся в гостиной на обязательный аперитив и напоминал каждому, что здесь не принято покидать свое место, пока не подадут ужин.

— Но для вас, мистер Юниор, сегодня будет сделано исключение, с тем чтобы вы поднялись к себе в спальню и надели галстук, который я положил на кровать, — промолвил дворецкий, обращаясь к Юниору, младшему отпрыску Арчи, с вожделением поглядывающему на бокал в его руке, наполовину наполненный виски.

Диккенс сделал вид, что не замечает жадного блеска в его глазах, и, сопроводив его в холл, пробормотал, возвращаясь оттуда:

— Ну, с этим покладистым недоумком особых проблем не возникнет.

Эта фраза, не предназначенная для чужих ушей, была случайно услышана входившим в гостиную Грейди и принята им к сведению. Кивнув дворецкому, он бодро воскликнул:

— Добрый вечер, Диккенс! Ну, как разворачивается баталия?

Сочтя этот вопрос недостойным его внимания, Диккенс повернулся к Грейди спиной и направился в центр зала, чтобы незаметно забрать бокал, стоявший рядом с Подгузником, и, выплеснув его содержимое в цветочный горшок, поставить на прежнее место.

Затем он подошел к Митци, поклонился и осведомился, не угодно ли ей выпить бокал хереса.

Но прежде чем она успела ответить, Дейзи, одетая в розовую кружевную накидку и вечернее платье с декольте, пропищала:

— А почему ты не спрашиваешь, какашка Диккенс, что буду пить я?

— Мадам, вы для меня — открытая книга, — кивнув ей, ответил дворецкий. — Я знаю наперед все ваши желания.

Девица хихикнула, тряхнув белокурыми кудряшками, и захлопала глазами. Отчего ее смазливая мордашка обрела совсем глупенькое выражение.

Грейди кашлянул в кулак, подавив невольный смешок.

Старший сын Арчи тем временем обнаружил, что его бокал пуст и, нахмурившись, спросил:

— В чем дело, Диккенс? Впрочем, это пустяки, я сам позабочусь о себе. — Он встал и направился к буфету, наполненному бутылками с алкогольными напитками на любой вкус.

После недолгих колебаний Грейди решил заговорить с Дейзи и, подойдя к ней, промолвил:

— Добрый вечер, мисс Гудинаф, не возражаете, если я присоединюсь к вам?

Дейзи улыбнулась и, хихикнув, похлопала ладошкой по свободному месту на кушетке рядом с собой:

— Присаживайтесь, мистер Салливан. Но предупреждаю, мой Юниор очень ревнив! Так что вам придется меня покинуть, как только он вернется.

— Имея такую очаровательную невесту, любой мужчина превратился бы в ревнивца, — сказал Грейди, лаская девушку взглядом.

И в этом он был абсолютно прав: Дейзи Гудинаф действительно была хороша. У нее было все, что необходимо женщине, чтобы считаться красавицей, — прекрасные белокурые волосы, замечательные груди, большие голубые глаза, стройная фигура. Ей не хватало только одного — ума. Она была значительно моложе Юниора, обладала вертлявой походкой и носила на среднем пальце кольцо с большим бриллиантом.

Диккенс принес ей большой хрустальный бокал с соломинкой и кусочками фруктов по краям, наполненный легким коктейлем, и, подавая его, сказал:

— Если вы будете пай-девочкой, то в следующий раз я добавлю в коктейль коньяку.

Дейзи прыснула в кулачок. Дворецкий окинул Грейди тяжелым взглядом, повернулся и, расправив плечи, степенно удалился.

— Ну разве он не душка? — понизив голос до шепота, сказала девушка. — Он считает, что я слишком молода, чтобы употреблять, как он забавно выражается, крепкие алкогольные напитки. Мне кажется, что он в меня втрескался.

Вернувшийся в гостиную жених Дейзи избавил Грейди от необходимости ей отвечать. Детектив поспешно встал и пересел в кресло у камина.

Юниор, успевший переодеться в желтую шелковую сорочку и галстук в ядовито-зеленую и синюю полоску, крикнул дворецкому, чтобы тот подал ему виски, подтянул свои мешковатые коричневые брюки и плюхнулся рядом с Дейзи на кушетку. Не прошло и двух секунд, как он уже что-то нашептывал ей на ушко, и она звонко хохотала.

Присмотревшись к младшему сыну Арчи повнимательнее, Грейди пришел к выводу, что он красит в рыжий цвет свои редеющие черные волосы, желая скрыть седину, и, следовательно, ему около сорока лет. Худой и высокий, он, однако, уже отрастил животик, что не мешало ему оставаться плейбоем и сохранять прыткость, которой позавидовал бы иной кролик. И добавь ему Бог хотя бы капельку ума, он бы вполне мог сравниться интеллектом с породистым хряком.

Ни Дейзи, ни Юниор не внушали Грейди опасений, и он с радостью исключил бы их из списка потенциальных злоумышленников, но профессиональная привычка подозревать всех не позволяла ему это сделать.

Более того, за долгие годы сыскной работы Грейди хорошо усвоил, что чем глупее выглядит «объект», тем пристальнее следует за ним присматривать, ибо внешность, как известно, обманчива. Поэтому он напряг слух и впился в Щебечущую влюбленную парочку подозрительным взглядом.

— Прошу извинить меня за бестактность, мистер Салливан, — обратилась к нему в этот момент Митци, — но я нахожу невежливым притворяться, что не замечаю вас. Это, однако, не означает, что мы с моим супругом больше не сердимся на Арчи за то, что он пригласил вас сюда, вынудив нас терпеть ваше общество.

— И мисс Кендалл тоже, — добавил, поглядев на жену, Подгузник. — Я говорю о самозванке, претендующей на родство с нами.

— Она не стоит того, чтобы мы обращали на нее внимание, дорогой, — поправила его Митци. — Не забывай, что эта девица — всего лишь внебрачный отпрыск старого проказника Арчи. Хотя лично я в это не верю. Так что у нее нет никаких прав претендовать на его наследство.

— Но разве не ты сама говорила, что от старика можно ждать чего угодно? Сначала он нанял частного детектива, потом появилась эта подозрительная особа…

— Ах, замолчи, Артур! Не сыпь мне соль на рану! — воскликнула Митци.

— Вы позволите мне наполнить ваш бокал, сэр? — осведомился вовремя подошедший к ним дворецкий. Грейди показалось, что Диккенс досадливо поморщился, произнося эту фразу.

Митци бесцеремонно оттолкнула мажордома, заслонившего собой Грейди, и с жаром затараторила:

— Насколько мне известно, вас пригласили сюда для того, чтобы вы проверили обоснованность претензий этой девчонки! Только не пытайтесь убедить меня, что Арчи не поручал вам выведать всю ее подноготную! Я ведь не вчера родилась и вижу, что старик что-то замышляет!

При всей своей неприязни к Митци Пиверс Грейди не мог проигнорировать этот вопрос. И он решил умело переключить ее беспокойный мозг на другой предмет.

— Как я вам уже говорил вчера, миссис Пиверс, — с важным видом промолвил он, — я нахожусь здесь по поручению мистера Арчи Пиверса-старшего, и возложенные на меня обязанности весьма многообразны. Возможно, что вы правы, предполагая, что я должен тщательно проверить прошлое мисс Кендалл. Однако этим моя деятельность не ограничивается. Скажу вам по секрету, что мистер Пиверс-старший уведомил меня о своих опасениях иного свойства, куда более серьезных! Он боится, что на него может быть совершено покушение.

Последнюю фразу детектив произнес, перейдя на доверительный шепот.

Подгузник поперхнулся дорогим виски и, распрыскав его остатки на свои парадные синие брюки, воскликнул, тараща глаза:

— Что? Неужели папочка так и сказал? Но как эта мысль пришла ему в голову? Что за бредовая идея! Кто посмеет покуситься на его жизнь? Нет, это полная чушь, смешная нелепица! Я в это не верю!

На его опухшем и побагровевшем от пьянства лице читались гнев и удивление, смешанные с наивностью и недоверием. И возможно, Грейди поверил бы в его искренность, если бы он смотрел в этот момент на своего собеседника, а не на супругу.

— Его давно пора подвергнуть медицинскому обследованию на предмет вменяемости, — холодно заявила Митци, прищурив злые глаза и вперив испытующий взгляд в детектива. Ей, несомненно, хотелось прочитать его мысли и узнать, что он думает о странной реакции ее мужа. — У меня не осталось никаких сомнений в его безумии.

— Но, дорогая, доктор Сандборн утверждает, что… — пролепетал Подгузник, но Митци не дала ему договорить, воскликнув:

— Милтон Сандборн? Ха! Это еще тот доктор! Он такой же чокнутый, как и твой папаша, к тому же он горький пьяница и наркоман. Он выпивает добрую половину всех лекарств, которые он прописывает Арчи. И ты прекрасно знаешь, почему он пичкает Арчи наркотиками. Потому что он раскатал губы на…

Тут рот Митци захлопнулся, словно акулья пасть, и Грейди не осталось ничего другого, кроме как домыслить окончание прерванной фразы. В его голове она прозвучала так: «Потому что он мечтает получить добрый кусок от общего семейного пирога, поживиться акциями и деньгами свихнувшегося старика! «

Грейди сделал в уме отметку: нужно навести справки об этом эскулапе. Мейси могла бы легко справиться с этой задачей.

В голове детектива моментально возник один из возможных планов оперативных действий. Мейси могла бы прикинуться больной и обратиться к доктору за консультацией. Бойкая на язычок, она сумела бы расположить врача к себе и выведать его заветные секреты. Не исключено, что полезную информацию можно почерпнуть и в Интернете. Все это вряд ли обременит помощницу настолько, чтобы вынудить ее пожертвовать ради работы купанием в бассейне и принятием солнечных ванн.

Список подозреваемых, и без того довольно длинный, пополнился новым именем — Милтон Сандборн. Хорош доктор! Пичкает своего пациента наркосодержащими пилюлями! После этого не приходится удивляться, что Арчи потребовался телохранитель и детектив, способный разобраться, кто ему враг, а кто — друг.

В гостиную зашла новая колоритная парочка — Мьюриел и высокий и загорелый блондин с ослепительной улыбкой и в костюме от Армани. Он был моложе своей спутницы, повисшей у него на руке, лет на двадцать, однако это не мешало смотреть ему на нее так, словно бы она была единственной женщиной на свете.

Грейди напрягся и сосредоточил на этой парочке все свое внимание. Если сама Мьюриел и не давала ему пищи для подозрений, то ее спутник, белокурый бог с умными карими глазами, вполне соответствовал образу коварного злодея. Что, помимо корысти, могло подвигнуть его стать любовником размалеванной неказистой дочери Арчи? Как далеко заведет его алчность? Из размышлений Грейди вывел мелодичный голос Мьюриел.

— Приветствую всех собравшихся здесь, — бодро сказала она. — Мне удалось убедить Джефферсона отужинать с нами. По-моему, это замечательно. Диккенс, могу я попросить тебя выделить место за столом для нашего гостя?

И хотя на лице дворецкого при этих словах и возникла гримаса, свидетельствующая, что он предпочел бы собственноручно выколоть себе острой палкой глаз, однако он поклонился и ответил:

— С удовольствием выполню вашу просьбу, мадам! Очевидно, адвокат Баннинг пожелает отведать блюда своей любимой вегетарианской кухни?

— Благодарю вас, Диккенс, — сказал Джефферсон Баннинг, обнажив ослепительно белые зубы. — Надеюсь, что вас это не затруднит. Мне приятно, что вы помните мои вкусы.

— Еще бы ему их не помнить! — громко прошептал Юниор Дейзи на ушко. — Ведь этот прохиндей обедает здесь не менее трех раз в неделю!

Дейзи громко захихикала.

Адвокат усадил свою даму, зардевшуюся от смущения, в кресло и подошел к Митци, чтобы засвидетельствовать ей свое почтение.

— Вы уже разговаривали сегодня с Арчи? — спросила она, пожимая ему руку. — Только не говорите, что он снова решил изменить текст завещания!

— Но вы же знаете, дорогая Митци, что я не в праве разглашать секреты своего доверителя! — со вздохом произнес Баннинг и, заметив наконец частного детектива, помахал ему рукой: — Привет, Грейди! Арчи описал мне вас и сказал, что вы непременно будете сегодня ужинать вместе со всеми. Рад с вами познакомиться, старина!

Грейди подошел к нему и пожал протянутую руку, оказавшуюся сильной и неподатливой.

Баннинг прищурился и поинтересовался:

— А вы, случайно, не один из филадельфийских Салливанов — Гарфордов?

— Не стану этого отрицать, — с улыбкой ответил Грейди.

Действительно, происходивший из семьи богатых банкиров, он не стал бунтарем-отщепенцем и гордился тем, что является состоятельным и светским человеком. Но это не мешало ему любить свою профессию и относиться к ней со всей серьезностью. Во всяком случае, так ему казалось, пока судьба не занесла его в дом Арчи Пиверса.

Грейди начинал обыкновенным участковым полицейским, первым его напарником был Куинн Делани, нынешний его партнер по охранному агентству. Родственники отнеслись к его выбору специальности по-разному: кто-то с недоумением и скептицизмом, кто-то — с одобрением и пониманием. Дед по материнской линии вообще полагал, что его внук занят чем-то вроде страхования, зато другой дедушка — Салливан, в прошлом тоже филадельфийский полицейский, — был чрезвычайно горд за Грейди, пошедшего по его стопам. Что же до родителей, Патрика Салливана и Летиции Гарфорд, то они до сих пор пребывали в шоке, однако Грейди не терял надежду, что со временем они все же успокоятся.

Джефферсон Баннинг пожевал губами и промолвил:

— До меня дошли слухи, что вы неплохо играете в гольф. Буду рад сыграть с вами партию в моем клубе. Надеюсь, что вы захватили с собой клюшки?

— Я всегда беру их с собой в командировки, — ответил Грейди, подумав, что Джефферсон уж не такой и плохой парень. Возможно, ему когда-то чем-то насолили частные сыщики, вот он и смотрит с тех пор на них с подозрением.

Адвокат сунул руку в карман, достал оттуда визитную карточку цвета слоновой кости и протянул ее Грейди:

— Позвоните мне, о’кей?

— Мой Юниор тоже играет в гольф! — воскликнула Дейзи. — Возьмите его в свою компанию!

— Но для партии требуется не менее четырех участников, милочка! А нас всего лишь трое, — заметил Молокосос. — Жаль, что мой старший братец никогда не брал клюшку в руки. Вот славная у нас получилась бы команда! Двое наследников Пиверса, его адвокат и личный телохранитель. Ха-ха-ха!

Грейди мысленно отметил, что Арчи-младший вовсе не дурак и остер на язык, а следовательно, и неплохой актер, если сумел убедить всех, что он болван и бездельник.

— Юниор! — обратилась к нему наставительным тоном Митци. — Ты ведь знаешь, что Артур отдает все свои силы работе в компании и не имеет времени для развлечений! Не всем же быть легкомысленными кузнечиками, которые только и делают, что веселятся, женятся, разводятся и совокупляются где попало с любовницами.

— По крайней мере любовница у меня не чета некоторым благоверным женушкам. Уверен, что Подгузник с этим согласен… Подозреваю, что он каждую ночь мысленно благодарит Бога за то, что может спать спокойно. Вставай, милая, по-моему, нам здесь нечего делать! — сказал Молокосос и, обняв Дейзи, увел ее из гостиной.

Решив воспользоваться благодушным настроением Джефферсона, Грейди спросил, знаком ли он с Энни Кендалл.

— Еще нет, — покачал головой адвокат. — Именно ради знакомства с ней я и поддался уговорам Мьюриел отужинать в этом доме. Стал бы я через силу есть всякую вегетарианскую дрянь, когда у меня в холодильнике лежит отменный бифштекс на косточке. Честно говоря, это Арчи настоял на том, чтобы я почаще бывал здесь и питался вместе с его родственниками. Мне его идиотская затея совершенно не по душе. С какой стати я, находясь в здравом уме, стал бы приезжать сюда по нескольку раз в неделю! Диккенс приходит в ярость, когда меня видит. Ему ведь приходится срочно заказывать на кухне дополнительные блюда, приносить новые приборы, переставлять стулья. Уверен, что и сейчас он проклинает меня последними словами.

Адвокат все больше нравился Грейди, но это и настораживало, так как профессия частного охранника обязывала относиться ко всем окружающим с равнодушием и подозрением. А в данной ситуации любой из присутствующих в гостиной мог оказаться потенциальным убийцей. Грейди решил, что необходимо познакомить Джефферсона с Мейси. Уж она-то моментально его раскусит и поймет всю его сущность. Вот только почему ни ее, ни Энни Кендалл до сих пор здесь не видно?

Стоило ему лишь подумать так, и девушки, улыбаясь друг другу, одновременно вошли в гостиную. Грейди извинился перед собеседником и подошел к ним. Мейси, не сразу заметившая его, говорила Энни:

— Мы с Грейди только коллеги, милочка! Между нами ничего никогда не было. А вот он и сам! Привет, шеф! Вы сегодня такой важный и нарядный! А мы с Энни уже успели познакомиться поближе. Правда, дорогая?

— Кажется, вы напрашиваетесь на неприятности, мисс Мейси! — прорычал Грейди. — Что за фамильярный тон при посторонних? Не забудьте, что мы на работе! И поменьше болтайте языком!

Мейси взмахнула густо накрашенными ресницами, одарила его ласковым взглядом и, дотронувшись ногтем указательного пальца до его галстука, проворковала:

— Успокойся, милый! И не воображай, что я тебя испугалась, дурашка! — Глаза ее внезапно округлились, очевидно, при виде богоподобного блондина у Грейди за спиной, и она пробормотала: — Прошу меня извинить, но я вас покидаю. Кажется, я вижу мужчину своей мечты.

Энни и Грейди переглянулись и прыснули со смеху.

— Она всегда такая? — проводив взглядом удаляющуюся в направлении адвоката Мейси, спросила Энни.

— Честно говоря, сегодня она еще не в ударе, — ответил Грейди. — Вы появились вовремя, задержись вы еще на три минуты, и Диккенс наверняка распорядился бы вывести вас в сад и отрубить вам голову.

Энни гортанно рассмеялась, запрокинув голову, и ее курчавые черные волосы забавно заколебались, готовые рассыпаться по покатым кремовым плечам.

Он предложил ей взять его под руку, и они направились в малую столовую, куда уже пригласил всех собравшихся Диккенс.

Грейди мечтательно улыбнулся, подумав, что неплохо было бы сегодня расслабиться и познакомиться с Энни Кендалл поближе. В конце концов, он никогда не был трудоголиком, отказывающим себе в маленьких жизненных радостях…

Глава 6

Вот свечка, чтобы ваш путь в кровать осветить.

А вот и топорик, чтобы голову вам отрубить.

Аноним

После ужина Грейди, Джефферсон, Энни и Мейси вернулись в гостиную, и адвокат стал рассказывать свою очередную забавную историю. Он потчевал дам шутками и анекдотами на протяжении всей трапезы, порой подтрунивал над самим собой. Энни уже давно так не веселилась и даже улыбнулась чете Пиверсов, желая им спокойной ночи, когда супруги, холодно попрощавшись со всеми, удалились к себе сразу же после десерта.

— И вот я, стоя по колено в мыльной пене, стал изучать инструкцию по пользованию посудомоечной машиной и наконец сообразил, что я засыпал в нее не тот порошок, вдобавок в огромном количестве, — говорил он, очевидно, задавшись целью рассмешить Энни до колик.

— Представляю, в каком виде была ваша холостяцкая квартира! — сквозь смех воскликнула она и снова истерично расхохоталась, мысленно нарисовав картину мыльного потопа в доме юного Джефферсона, вышедшего на минутку в магазин, чтобы купить себе к ужину пиццу.

— Поверьте, милая Энни, извержение Везувия — сущий пустяк по сравнению с катастрофой, постигшей меня. Но что самое удивительное, так это то, что беду почувствовала на расстоянии моя мамочка и не преминула мне позвонить, когда я вытирал пол полотенцами. По-моему, у нее есть какой-то радар, помогающий ей угадывать, что с ее любимым сыночком что-то случилось.

— И что же, вы посетовали ей на свои напасти: спросила Энни, поглядывая на хмурого Грейди, которого эта история почему-то не развеселила, а повергла в уныние.

— Нет, разумеется! Я сказал, что у меня все нормально! — воскликнул Джефферсон, сотворив смешную гримасу и пожав плечами. — И тогда мамочка сообщила мне, что она звонит из будки уличного телефона-автомата и что не пройдет и пяти минут, как они с папочкой будут у меня и преподнесут мне сюрприз.

— Потрясающе! — воскликнула Энни и налила себе в чашку кофе.

— Слушайте дальше! — продолжал Джефферсон. — Они привезли с собой миссис Бейтсон, нашу экономку, и, конечно же, корзину разных лакомств. Миссис Бейтсон, прихватившая с собой на всякий случай ведро и швабру, моментально навела в моем жилище порядок, тем самым наглядно объяснив мне, что в холостяцкой квартире должны быть и кое-какие полезные хозяйственные приспособления, а не только стереопроигрыватель последней модели, диван, стол и настольная лампа. Да кстати, пока я разговаривал с мамочкой по телефону, пицца в духовке сгорела.

— Вы живете один? — спросила Энни.

Грейди встал и подошел к буфету, чтобы налить себе виски, хотя за ужином не пил не только спиртного, но даже кофе. Заметив это, Энни еще больше повеселела.

— Да, — кивнул адвокат. — Правда, меня иногда навещают родственники и живут у меня какое-то время. Пожалуй, я вас утомил, пойду-ка я спать. Желаю вам приятных снов, мисс Кендалл! — внезапно изменившись в лице, добавил он и встал.

Озадаченная затравленным выражением его физиономии, Энни обернулась и, увидев входящую в гостиную Мейси, которая отлучалась на минутку, чтобы подкрасить губки, все поняла.

— Спокойной ночи, мистер Баннинг, — улыбнувшись, сказала Энни и встала, чтобы размять ноги, онемевшие от долгого сидения.

Она пыталась вытянуть их под столом во время ужина, но наткнулась на ступни Мейси, заигрывавшей с адвокатом. Бедняга раскрыл рот и вытаращил глаза, не зная, как ему реагировать на это. Мейси заговорщицки подмигнула Энни и на некоторое время оставила его в покое. Но как только было подано второе блюдо, она возобновила свои шалости.

Протягивая Джефферсону руку, Энни паточным голос-Ком промолвила:

— Огромное вам спасибо за этот чудесный вечер! Вы помогли мне побороть волнение, вполне естественное в той ситуации, в которой я очутилась. Ведь я впервые в жизни ужинала вместе со своими дорогими родственниками! Благодаря вам все прошло хорошо. Вы внесли в атмосферу застолья, несколько напряженную поначалу, приятную непринужденность.

При этих ее словах Грейди чертыхнулся и залпом выпил виски, даже не поморщившись.

— До свидания, Грейди, — обернувшись, сказал Джефферсон и крепко пожал ему руку. — Полагаю, что мы еще не раз встретимся в ближайшие несколько недель. Честно говоря, противно быть пешкой в игре Арчи, но приходится терпеть, раз уж он так щедро расплачивается.

— Подозреваю, что даже более чем щедро, — сказал Грейди. — Сколько получают за час работы адвокаты вашего класса? Шесть-семь сотен долларов?

— Больше, — признался Джефферсон. — А иногда получают и премию в виде вегетарианского ужина. Непременно позвоните мне, Грейди, мы условимся о партии в гольф. Мейси! У меня просто нет слов! Я остался под колоссальным впечатлением от нашего знакомства, это было нечто!

— У нас с тобой все еще впереди, милый! — ласково проворковала Мейси.

Джефферсон потряс головой, резко повернулся и вышел вон, не заметив, что Грейди побледнел как мел и судорожно сглотнул подступивший к горлу ком.

— Он вас раздражает, — констатировала наблюдательная Энни. — Почему? По-моему, он душка. Верно, Мейси?

— Мы с ним еще не настолько хорошо знакомы, чтобы я мог судить о нем, — ответил Грейди, передернув плечами. — Впрочем, девушкам для этого требуется гораздо меньше времени. Как я заметил, Мейси горит желанием познакомиться с этим обаятельным господином поближе. Верно, дорогая? Мисс Кендалл, не желаете ли немного прогуляться? Нет, Мейси, вы ступайте наверх и займитесь получением нужной мне информации из Интернета. Вам все ясно?

— Милый, я потрясена! Ты становишься просто неотразимым, когда выходишь из себя. Мне нужно сделать прическу и маникюр. А уж потом, если только меня не сморит сон, я усядусь за компьютер. В делах должна быть очередность! Не правда ли, мой сладенький?

— Мейси! — прикрикнул на помощницу Грейди, яростно мотая из стороны в сторону головой. — Ты когда-нибудь наконец поймешь, что я — твой начальник? Прекрати свои дурацкие шутки!

— Хорошо! Я подумаю над этим, мой золотой! — сказала Мейси, повернулась и вышла из комнаты, выразительно покачивая крутыми бедрами.

— Она не умеет толком сварить кофе, но без нее вся работа в нашей фирме встанет, — с тяжелым вздохом произнес Грейди. — Идем на прогулку?

Он подхватил Энни под локоть, чтобы вывести через застекленный внутренний дворик в сад, очевидно, полагая, что сама она не увидит распахнутые двери.

Млея от прикосновения его крепкой руки к ее обнаженной бархатной коже, Энни решила пока не упоминать больше об адвокате и завела разговор об ее новых «родственниках».

— Не рановато ли ты возомнила себя им ровней? — не без легкого раздражения в голосе спросил Грейди. — Твой статус в этом карточном домике, возведенном Арчи, пока еще довольно шаток. Чем ты можешь доказать, что действительно являешься внучкой этого старого маразматика?

— Ничем, и я этого не скрываю, — ответила Энни, понизив голос и опасливо озираясь по сторонам, пока они пересекали дворик и спускались по ступенькам в сад. — Я просто действую по особой актерской системе, вживаюсь в свой новый образ. Так делают все выдающиеся артисты.

— И аферисты, — добавил Грейди и, остановившись, сорвал цветок с куста белой розы. — Это тебе! Понюхай.

— Какой чудесный запах! Так вернемся к твоей новой роли. Не думаю, что такой актерский дебют пройдет удачно. Посуди сама, разве нормальный человек решится изображать из себя наследника абсолютно чужого ему миллиона? Или ты считаешь, что вокруг тебя одни дураки?

Энни вскинула подбородок, швырнула цветок в кусты и воскликнула:

— Во-первых, сотни потерявших друг друга родственников дают объявления в газетах и откликаются на них. А во-вторых, раз уж мы стали равноправными партнерами, то я тоже перехожу на ты. Так вот, милый Грейди, что бы ты ни говорил, но порой чудеса сбываются, и на людей сваливается огромное наследство их давно забытых или потерявшихся родственников. Так почему же это не могло произойти со мной? Давай не будем тратить время на глупый спор и поговорим о деле. Расскажи, что ты думаешь о моих родственничках. Или ты уже передумал относительно нашего партнерства?

— Я предлагал тебе стать моим партнером? — переспросил, вскинув брови, Грейди, с рассеянным видом шагая по аллее.

Слегка обескураженная этим вопросом, Энни взглянула на его лицо и почувствовала, что ей будет трудно спорить с этим обаятельным красавчиком с умными, насмешливыми зелеными глазами, видящими ее насквозь. Джефферсон Баннинг, возможно, и обладал не менее привлекательной мужской красотой, но Энни не испытывала рядом с ним того странного волнения, которое охватывало ее в обществе Грейди Салливана.

Энни поддела ногой камешек, валявшийся на дорожке, и в сердцах воскликнула:

— Может быть, ты ничего не говорил и о нависшей надо мной угрозой? И покровителем моим стать тоже не обещал?

— Обещал, — оживившись, согласился Грейди. — И в качестве такового я запрещаю тебе крутить шуры-муры с адвокатом Баннингом. А тем более — уединяться с ним в его холостяцкой квартире.

— В самом деле? Этот запрет распространяется только на один месяц или на всю мою жизнь? — не сдержавшись, выпалила Энни.

Грейди замер, обернулся и, взяв ее за руку, пристально посмотрел ей в глаза.

— В чем дело? — растерянно промямлила она, чувствуя себя букашкой рядом с этим мужчиной огромного роста.

— Я и сам никак не пойму, что со мной происходит, — пробормотал осевшим голосом Грейди, поглаживая подушечками больших пальцев ее руки. У нее вдруг возникла слабость в коленях, а по спине побежали мурашки. — Я всегда придерживался правила не путать работу с удовольствием и не завязывать романтических отношений с ненормальными.

— Значит, у тебя не возникает желания поцеловать Арчи? Что ж, это довольно разумно, — произнесла Энни чужим голосом.

— Проклятие! — воскликнул Грейди. — Ты засела у меня в печенках! — Не дав ей ответить, он привлек ее к себе и страстно поцеловал в губы.

Она обмякла в его объятиях и, прижавшись к нему всем своим трепещущим телом, ответила на поцелуй с не меньшей страстью.

Вокруг все померкло, громыхнул гром, и сверкнула молния. Энни показалось, что она попала ей в темечко и пронзила ее насквозь. Ей стало жарко, душно и беспокойно. Язык Грейди проник в ее раскрытый рот, руки стиснули ее стан еще крепче. Она обвила руками его плечи и плотнее прижалась к нему грудями и животом. И тут раскат грома сотряс окрестности.

Грейди изумленно взглянул на небо и спросил:

— Что происходит?

Пошатываясь и плохо соображая, Энни отстранилась и, пригладив рукой волосы, хрипло сказала:

— А что случилось? — Ей казалось, что и гром, и молния причудились ей от охватившего ее волнения. Сердце бешено стучало в ее груди, рассудок словно бы помутился.

Грейди пристально посмотрел на особняк, схватил Энни за руку и воскликнул:

— Бежим скорее обратно в дом! Там что-то случилось. На втором этаже в третьем окне от левого угла лопнуло стекло.

Едва успевая за ним и все еще не придя в себя после потрясающего поцелуя, Энни взглянула на это окно и, убедившись, что он ее не разыгрывает, в ужасе вскричала:

— О Боже! А ведь действительно окно в спальне Арчи разлетелось вдребезги. А я подумала, что это прогремел гром.

Ее ноги, обутые в туфли на высоких каблуках, словно бы вросли в дорожку. Грейди, видя, что она еще не скоро оправится от шока, оставил ее и побежал к дому один, словно спортсмен, идущий на новый мировой рекорд в беге на стометровую дистанцию. Энни опомнилась, сделала глубокий вдох, скинула туфли и, зажав их в руках, устремилась следом.

В доме творился невероятный переполох, все бежали на второй этаж. На лестничной площадке Энни столкнулась с Подгузником, одетым в старый стеганый халат и шлепанцы.

— Я слышал какой-то странный грохот, — промямлил он.

— Должно быть, Арчи упал с кровати и сломал бедро, — предположила стоявшая у него за спиной Митци в бархатном длинном халате и с книжкой под мышкой. Энни умудрилась прочитать ее название — «Как стать экспертом в финансовых вопросах». Прекрасное чтиво на сон грядущий!

В конце коридора появились Молокосос и Дейзи. Рот неугомонного любовника был перепачкан красной губной помадой, а ярко-розовый, с меховой оторочкой, пеньюар его юной избранницы был изрядно помят и надет наизнанку.

Завидев Грейди, все четверо застыли на месте.

— Почему вы здесь сгрудились, словно стадо баранов? — спросил Грейди. — Что с мистером Арчи?

— В его комнату сейчас невозможно попасть, отец запирается на ночь. Запасной ключ есть только у Диккенса.

— Так позовите же его! — закричал Грейди. — А вы уверены, что дверь заперта? Кто-нибудь ее проверял?

— Папа не любит, когда кто-нибудь нарушает его покой, — робко заметил Подгузник, а Молокосос добавил:

— Как-то раз я постучался к нему ночью, и на следующее утро он прислал мне записку, в которой пригрозил, что если такое повторится, он распорядится, чтобы меня кастрировали, а мошонку вывесили в вестибюле на всеобщее обозрение. С тех пор никто из нас не решается тревожить его по ночам, мистер Салливан.

— Я звонила в комнату Диккенса, — отрешенно произнесла Митци. — Он скоро будет здесь.

— Ну и дела! У мажордома есть свой телефон. Может быть, у него есть и особый номер, не внесенный в справочник? — язвительно осведомился Грейди.

Энни прыснула со смеху, но, спохватившись, прикрыла рот ладошкой и сделала серьезное лицо.

— Но почему Арчи не зовет на помощь? — спросила Дейзи.

Все посмотрели в ее сторону, пронзенные страшным предположением. Действительно, за дверью спальни было подозрительно тихо. Дейзи вцепилась в руку Юниора и срывающимся голоском пропищала:

— Откуда не доносилось ни звука и полчаса назад, когда мы проходили мимо этой двери, возвращаясь к себе после ужина. А спустя некоторое время раздался треск. Верно, милый? Громкий, резкий: бах-трах-тарарах! А вдруг бедный Арчи упал на зеркало, и стекло отсекло ему голову? Ой, а что, если он уже мертв?

Грейди снова смачно выругался, и Энни, отстранив его, предложила:

— Давайте я поверну дверную ручку. Возможно, что дверь и не заперта.

Как выяснилось, она все-таки была заперта, поэтому Грейди отошел от нее, насколько это представлялось возможным, и приготовился с разбегу вышибить дверь своим корпусом. Энни подумала, что он рискует сломать плечо, поскольку в старинном доме все двери крепкие и толстые. Однако стоило лишь ей посмотреть ему в глаза, как у нее пропало желание высказывать свои опасения.

От неизбежной травмы детектива спас появившийся наконец мажордом, одетый в черные отутюженные брюки и черный пуловер, — на одной из его манжет Энни заметила капельку масляной краски, да и весь он был пропитан ее характерным запахом. Выражение лица Диккенса говорило, что он страшно недоволен тем, что его побеспокоили. Заметив подозрительный взгляд Энни, дворецкий произнес:

— У каждого человека должно быть какое-то увлечение. Я, к примеру, люблю рисовать. Увы, в этом доме трудно сосредоточиться даже в свободный от работы час. Прошу всех отойти от двери!

Он достал из кармана ключ и вставил его в замочную скважину.

Едва он повернул ключ в замке, как Грейди выхватил из-под пиджака револьвер, на который давно жаждала взглянуть Энни, оттолкнул Диккенса и влетел в спальню, крикнув, чтобы все оставались на месте, пока он не осмотрит помещение.

Увидев в руке детектива оружие, Подгузник спрятался за жену, Дейзи охнула и упала в обморок на руки Юниору. Так что опасаться, что толпа любящих деток растопчет его, устремляясь к своему дорогому папочке, Грейди не стоило.

Он присел, держа револьвер двумя вытянутыми вперед руками, и стал осматривать комнату, резко поворачиваясь на месте, как герой кинобоевика.

Потом он тихонько затворил дверь, и все оставшиеся в коридоре переглянулись, не осмеливаясь нарушить тишину ни словом, ни вздохом.

— Что здесь происходит? — раздался удивленный женский голос. — Какого дьявола вы здесь собрались?

Митци с перепугу завизжала, Энни вздрогнула, Дейзи очнулась. И лишь один невозмутимый Диккенс медленно обернулся и, поклонившись Мьюриел Пиверс, промолвил:

— Возможно, с вашим отцом случилась неприятность, мадам. Если же это не так, то мистер Салливан выставит себя ослом и будет с позором уволен. Сейчас мы все ждем, когда он оттуда выйдет.

Мьюриел плотнее запахнула полы своего выцветшего лилового халата на тщедушной груди, провела рукой по жидким волосам, накрученным на розовые бигуди, и дрожащим голосом спросила:

— Надеюсь, с папочкой ничего страшного не случилось?

— Разбилось окно в его спальне, — пояснила Энни, обнимая дрожащую женщину за плечи. — Мы пока не знаем, что произошло на самом деле. Сейчас там находится детектив Салливан, он делает свою работу. Успокойтесь!

Диккенс хмыкнул и, пожав плечами, стал соскребать ногтем краску с манжеты.

Дверь распахнулась, и все замолчали, уставившись на Грейди. Он взглянул на Энни и сказал:

— Старик сильно напуган и просит вызвать к нему врача. Можете войти, но ни к чему не прикасайтесь. Диккенс, позвоните доктору Сандборну!

— О Боже! Его здесь только не хватало! — вскричала Мьюриел и рванулась в спальню.

Все устремились за ней, в коридоре остались только Энни и Грейди. Детектив убрал револьвер в кобуру, висевшую у него на плече под пиджаком, потер ладонями лицо и с досадой произнес:

— Этого следовало ожидать. Я нашел его лежащим на полу возле кровати, белым как мел и дрожащим как осиновый лист. Он стоял на коленях, прикрыв голову руками. Я немедленно осмотрел туалет и ванную, но никого там не обнаружил и усадил беднягу в кресло. Думаю, что он все еще находится в шоке.

— Но что произошло? — спросила Дейзи, заглядывая в комнату через его плечо. Однако там было темно, и рассмотреть ей толком так ничего и не удалось.

— Сходи взгляни сама, только ничего не трогай, — глухо сказал Грейди.

Энни медленно вошла в спальню и увидела Арчи, сидящего в кресле у камина, и Мьюриел, стоявшую возле отца на коленях.

Молокосос, обняв Дейзи за талию, тискал ее задницу. Подгузник молча уставился на Митци. Митци, прищурившись и поджав губы, смотрела на кровать Арчи. Энни тоже взглянула на кровать.

Чуть выше подушки из спинки в изголовье торчала короткая толстая стрела, выпущенная из арбалета.

Сердце Энни похолодело, по коже поползли мурашки, а с уст сорвалось то самое непечатное ругательство, которое дважды за этот вечер произнес Грейди.

Глава 7

Любой скандал хорош уже сам по себе. Так зачем же портить его, пытаясь найти ему логическое объяснение?

Ричард Бринсли Шеридан

Доктор Милтон Сандборн прибыл спустя двадцать минут. Распахнув настежь входную дверь, которую Диккенс лишь слегка приоткрыл, он отпихнул его своим могучим плечом в сторону, широким шагом пересек вестибюль и молча поднялся по лестнице на второй этаж.

Грейди достаточно было лишь мельком взглянуть на него, чтобы понять, что перед ним весьма колоритная фигура.

Не обратить внимания на этого здоровяка двухметрового роста, с бочкообразной грудью и плечами в косую сажень, который и в свои семьдесят с лишним лет сохранил завидную бодрость, было столь же не просто, как не заметить разъяренного слона в кабине лифта.

На фоне толстых отвислых щек, придававших его физиономии сходство с грушей, багровый, в лиловых прожилках, нос походил на баклажан; и только серебристый ежик волос на голове слегка облагораживал общий облик эскулапа.

Сиреневый шелковый пуловер обтягивал его налитое туловище и могучую шею так плотно, что лицо всегда имело особый оттенок, характерный для гипертоников или чревоугодников. Модные джинсы с этикеткой престижной фирмы на заднем кармане, к сожалению, не могли отвлечь внимание окружающих от его мясистых ягодиц. А сандалии, надетые на босые ноги, и черный саквояж колоссальных размеров, способный вместить два ночных горшка, медсестру и кучу медикаментов, свидетельствовали о широте его натуры и нетерпимости к ограничениям.

— А почему вызвали только врача? — спросила Энни, выйдя из спальни. — Нужно позвонить и в полицию!

— Арчи не хочет выносить сор из избы, — ответил Грейди.

— Странно! Ведь в него стреляли из арбалета и могли убить. Нужно с ним поговорить! — воскликнула Энни.

Грейди схватил ее за локоть и кивнул Диккенсу, давая ему понять, что Энни следует увести отсюда. Грейди вывел Энни на свежий воздух и, сняв пиджак, накинул ей на плечи.

— Послушай, ты, разумеется, права в отношении полиции, — сказал он, оглядевшись по сторонам. — Но в данной ситуации, когда речь идет о грызне потенциальных наследников из-за миллиарда долларов, неразумно впутывать сыщиков в семейное дело. Или тебе хочется, чтобы они заинтересовались твоим прошлым?

Энни пожевала губами, вздохнула и промолвила:

— О’кей, ты прав. Полиция нам не нужна.

— Рад это слышать. Зачем нам лишняя нервотрепка? Здесь и так становится жарковато и попахивает паленым. Арчи не намерен поддаваться угрозам и хочет продолжать свою идиотскую игру. Мне же он поручил выяснить, кто собирался проткнуть его стрелой, как шашлык шампуром.

— И кого же ты подозреваешь? Может быть, это очередная провокация самого Арчи? Поэтому ты не хочешь позвонить в полицию?

Грейди покачал головой, вспомнив, какой напуганный был у старика вид, когда он вошел в его опочивальню.

— Вряд ли, он едва не описался с перепугу. Давай обойдем вокруг дома и поищем какие-нибудь зацепки.

— Мы идем искать вещественные доказательства? Прекрасно!

Энни взяла Грейди за руку, и они вместе отправились на задний двор, чтобы еще раз взглянуть оттуда на разбитое окно.

— И какие же мы должны найти здесь улики? — спросила Энни, озираясь по сторонам.

— Табличку с надписью «Я стоял здесь! « и красный указатель в виде большой стрелы, — ответил Грейди.

— Не нужно надо мной смеяться! — Энни топнула ножкой.

— А если говорить серьезно, юная леди, то я должен признать, что у нас мало шансов отыскать что-либо в темноте, даже вооружившись фонариком, который мне дал Диккенс. Пистолет мне вряд ли пригодится, я сомневаюсь, что злоумышленник находится где-нибудь поблизости, в ожидании когда его схватят на месте преступления. А вот что нам действительно пришлось бы весьма кстати, так это набор юного сыщика. Он, случайно, не при тебе?

— Прекрати надо мной издеваться, Грейди! — Энни от обиды даже выдернула руку из его лапы. — Мне сейчас совсем не до шуток. Беднягу Арчи едва не пронзила стрела! Тогда бы он точно испустил дух. И вдобавок страшно мучился бы перед тем, как отбросить копыта. В детстве я читала об ужасных пытках и казнях, которые применяли к своим врагам варварские племена. Так вот, некоторые дикари сажали своих врагов живыми прямо на кол? Почему ты так странно смотришь на меня, Грейди? Это исторический факт.

— Так вот, значит, на каких замечательных историях ты воспитана, Энни! — покачав головой, промолвил Грейди. — Теперь мне многое становится понятно…

— Ну и что особенного в том, что я увлекалась историческими и приключенческими романами, когда училась в старших классах? — подбоченившись, воскликнула Энни. — Я обожаю бесстрашных пиратов и отважных благородных рыцарей! Они готовы рисковать жизнью ради спасения прекрасной дамы! И прекрати таращить на меня глаза, Грейди. Ты ведь и сам наверняка запоем читал детективные романы и тому подобную дребедень. Или тебе больше по душе наставления по судебной аутопсии? Любишь покойников?

— Я предпочитаю рассматривать трупы в анатомическом театре, — хмуро ответил Грейди, вспомнив, как на первом же практическом занятии в морге он упал в обморок, когда преподаватель стал распиливать у трупа череп. — А любовными романами ты в юности не увлекалась? — спросил он. — Разве не всем женщинам нравятся романтические истории?

— Только тем, которые млеют от слащавой белиберды, волнующих пассажей и трагических финалов. Лично я читаю книги, в которых хороший парень в конце концов добивается от девушки того, чего он хочет, а скверные ребята получают по заслугам. И что в этом необычного?

— С книгами-то у тебя все в порядке, а вот с головой беда, — сказал Грейди. — Нормальная девушка не станет выискивать в потемках следы преступника на заднем дворе чужого дома.

Энни двинула его кулаком в солнечное сплетение.

— Опять ты заладил свою старую песню! Когда же ты наконец успокоишься? Предложил мне прогуляться, а сам упрекаешь меня в том, что я ввязалась в сомнительную историю! «Ах, Энни, как тебе только могло прийти в голову уплатить налоги? Только ненормальная способна на такое! Ах, Энни, какой сегодня чудесный вечер! Но зачем ты подвергаешь себя смертельной опасности? Ты сумасшедшая! « Послушай, Грейди, если ты будешь продолжать разговаривать в таком духе и дальше, то я тебя поколочу!

Грейди окинул ее внимательным взглядом и, с трудом удержавшись от гомерического хохота, спросил:

— Ты все сказала? Если да, тогда пошли работать. Он вывел ее через внутренний дворик на аллею парка и, отойдя от особняка на значительное расстояние, остановился обернулся. Энни встала рядом с ним, внимательно посмотрела на окно спальни, в которое влетела стрела, и промолвила, наморщив лоб:

— Пожалуй, отсюда стрелок никак не мог попасть в изголовье, стрела угодила бы в потолок. С этой позиции невозможно выбрать нужную траекторию.

— Траекторию? — поймал ее на слове Грейди, — Я думал, что ты не переносишь детективных романов!

— Что ж, я попалась, можешь подать на меня иск в суд, — сказала Энни, глядя на разбитое окно.

— Нет, пусть с тобой судятся родственники Арчи, — ответил Грейди, беря ее за руку и увлекая к деревьям, росшим неподалеку, — Если, конечно, они удовлетворятся тем, что упекут тебя за решетку.

— Ну вот! Опять ты оседлал своего любимого конька! — Энни тяжело вздохнула. — Снова будешь учить меня жить? Вот только я подозреваю, что на самом деле тебе нет до меня никакого дела, Грейди Салливан! Я просто путаюсь у тебя под ногами, и ты не знаешь, как от меня избавиться. И поцеловал ты меня в прошлый раз из жалости, чтобы глупенькая Энни Кендалл хотя бы на мгновение почувствовала себя прекрасной сказочной феей. Дескать, получай, детка, свое печенье и ступай в свой уголок. Но только впредь веди себя примерно!

Грейди наклонился и, посветив фонариком на траву, сказал:

— Что касается того поцелуя, Энни, так это был обыкновенный порыв, чувственное влечение к лицу противоположного пола. Понятно? И не придавай этому особого значения, о’кей?

Он обернулся и успел заметить, что глаза Энни едва не вылезли из орбит. Однако она подозрительно спокойно ответила:

— О’кей. Только не думай, что я сама этого не поняла. Обыкновенное сексуальное влечение мужчины к женщине. Ничего особенного в этом нет, если принять во внимание, что единственная доступная тебе женщина в этом доме — это Мьюриел. Правда, она предпочитает белокурых красавцев. Надеюсь, что ты не считаешь, что я уже размечталась о свадебном наряде?

— Довольно об этом, — пробурчал Грейди. — По-моему, мы обо всем договорились. Верно?

— Так точно! — воскликнула Энни. — Так ты полагаешь, что злоумышленник стрелял от этих деревьев? — спросила она деловым тоном.

— Вполне возможно, — пожевав губами, сказал Грейди, явственно ощущая вкус их страстного поцелуя. — И если это так, то стрелял профессионал.

— Кого же ты подозреваешь? Дворецкого? Он пришел позже других. Может быть, рисование не единственное его хобби? В детективных романах, если ты помнишь, мажордомы часто оказывались убийцами. Честно говоря, Диккенс мне абсолютно не симпатичен.

— Он увлекается живописью, Энни, а не стрельбой из арбалета. Однако на всякий случай я осмотрю утром его комнату. Тебе придется его как-то отвлечь, пока я буду производить несанкционированный обыск.

— Ты так и остался полицейским, Грейди! Пора тебе избавиться от старых вредных привычек. Ведь теперь ты — частный сыщик! Нехорошо тайком рыться в чужом грязном белье!

— Я профессиональный охранник и дипломированный частный детектив! — поправил ее Грейди. — Моя задача — любой ценой сохранить жизнь своего клиента. Кстати, по-моему, это дерево вполне подходит для укрытия преступника. Ствол довольно толстый, и по нему можно легко вскарабкаться на вершину. Сейчас поглядим, не осталось ли здесь на траве следов!

Он осветил лучом фонарика подножие клена и увидел, что невысокая трава действительно примята. Следы тянулись со стороны дорожки, отпечатки ступней были большими, но неглубокими.

— Ты что-нибудь обнаружил? — спросила Энни.

— Взгляни-ка сюда! — сказал Грейди. — Видишь мужские следы?

— Да, отчетливо! Вот здорово! Мы нашли первую зацепку!

— Тише, не шуми! — проворчал Грейди. — Мы не в кинотеатре. Послушай, посмотри сначала на отпечатки, ведущие к стволу, а потом — на те, что ведут от дерева к дорожке. Тебе не кажется, что они выглядят несколько необычно?

Энни внимательно посмотрела на указанные им следы на траве, подумала, наморщив лоб, и воскликнула:

— Такое впечатление, что этот человек снял обувь, прежде чем вскарабкаться на дерево, а потом, спустившись, в спешке перепутал ботинки. Следовательно, это была не его пара туфель! Я права?

— Ты делаешь успехи, — сказал Грейди, пораженный ее рассуждениями. — Добавлю, что эти отпечатки оставлены худым человеком.

— Либо женщиной, надевшей мужские ботинки, — добавила Энни, вновь порадовав Грейди своими способностями.

— Дело обретает любопытный оборот! — заметил он. — Теперь давай посмотрим, не осталось ли каких-либо следов на дереве. Я попытаюсь на него вскарабкаться.

— Побереги штаны, — язвительно заметила Энни, когда он схватился за нижнюю ветку, чтобы подняться.

— Я включу их стоимость в сумму непредвиденных расходов, — отшутился Грейди и полез вверх по клену.

Он не практиковался в лазании по деревьям с мальчишеской поры, но не утратил былых навыков. Не прошло и минуты, как он очутился на довольно-таки приличной высоте и, опершись на сук, взглянул на особняк.

— Да, попасть в окно мог лишь профессионал, — промолвил он и в следующий миг увидел на веточке у себя над головой клок черной ткани. Очевидно, злоумышленник оставил его, зацепившись за острый сучок.

На Диккенсе был вязаный пуловер черного цвета, когда он явился к дверям спальни Арчи по звонку Митци. Значит, обыск в его комнате нужно провести, как только представится подходящий случай. Грейди снял кусочек ткани с ветки, спрятал его в карман, спустился с дерева на землю и сказал:

— Стреляли, несомненно, отсюда.

— Там, случайно, не остались нацарапанные инициалы стрелявшего? — спросила Энни. — Может быть, этот парень решил увековечить память о себе на этом стволе?

— К сожалению, нет, — разочаровал ее Грейди, улыбнувшись, однако не стал рассказывать ей о своей находке, помня, что профессиональному детективу следует держать рот на замке, а не разбалтывать секреты следствия вздорным девчонкам, сующим свой любопытный нос в чужие дела. — Мы находились в полусотне шагов от этого места, когда раздался звон разбитого стекла, — продолжил он рассуждать вслух. — Следовательно, злоумышленник залез на дерево еще до того, как мы вышли из дома.

— Спустя полчаса после ужина, — добавила Энни, ухватив нить его рассуждений. — Вместе с нами в гостиной был Джефферсон, Мейси отлучалась в туалет. Она вне подозрений, поскольку работает на тебя. А вот Диккенс, помнится, ушел, как только подал всем кофе. Впрочем, кое-кто покинул столовую сразу после десерта. Так что выходит, что стрелять мог любой из них.

— Или же наемный убийца, — добавил Грейди. — Эта игра стоит свеч.

— Ты думаешь, что в этом деле замешан посторонний? — воскликнула Энни, приходя в неописуемое возбуждение.

— Я этого не исключаю, — сказал Грейди. — Однако нам пора возвращаться. Утро вечера мудренее.

— Ты хочешь сказать, что намерен отложить допрос подозреваемых до утра? — удивленно спросила Энни, семеня за ним по дорожке. — Но ведь преступление следует раскрывать по горячим следам!

— Послушай, неугомонный юный сыщик! — вздохнув, сказал Грейди. — Во-первых, допросить мне сейчас все равно никого не удастся: Арчи наглотался снотворного и уснул, остальные же либо пьяны, либо совокупляются, как кролики. А во-вторых, серьезное дело лучше начинать на свежую голову.

Но Энни была с этим не согласна.

— За ночь они успеют замести следы и придумать себе алиби! — заявила она.

Грейди взял ее за руку и ускорил шаг.

— Возможно, ты и права, — сказал он. — Но с этим ничего нельзя поделать. В расследовании любого преступления многое зависит от счастливого случая.

— А как насчет Диккенса и врача? — упорно стояла на своем Энни.

Грейди открыл дверь и втащил ее в вестибюль.

Они поднялись по лестнице. Он молчал, обдумывая ее вопрос. Но мысли путались, мешаясь с обрывками ярких воспоминаний о поцелуе в саду. Они подошли к двери комнаты Энни, Грейди тряхнул головой и сказал:

— Возможно, врач уже уехал. Но он не мог оставить таких следов.

— А дворецкий? Ведь он чистит всю обувь и мог этим воспользоваться! К тому же он худой и высокий, что соответствует приметам злоумышленника.

Грейди наклонился, поцеловал ее в носик и сказал:

— Юному сыщику пора спать! Лучше пожелай мне спокойной ночи, Энни! Ну, будь же послушной девочкой! Ступай в кроватку.

Он повернул дверную ручку и распахнул дверь ее спальни. Она вошла и, включив свет, воскликнула:

— Похоже, что сегодня мне вряд ли удастся здесь уснуть. Взгляни, во что они превратили мои вещи! Это настоящий погром.

Грейди окинул взглядом комнату и в сердцах вскричал:

— Вот сукины дети! Нет, в таких условиях я не стану работать и за пять тысяч долларов в день!

Глава 8

Говорят, что все беды происходят из-за нашей неумеренной жажды денег. Но справедливости ради следует добавить, что из-за нищеты — тоже.

Самюэль Батлер

— Все это очень печально, — подытожил Грейди, продолжая созерцать разгром, устроенный кем-то в спальне Энни.

Это было сказано очень мягко.

Бомбардировка вряд ли бы нанесла этому помещению больший урон. Ураган оставил бы после себя меньшие разрушения. И даже стадо разъяренных бегемотов не сумело бы так навредить в посудной лавке. В свои самые беспокойные юные годы Энни не допускала в своей комнате подобного бедлама.

Слезы навернулись у бедняжки на глаза при виде располосованной на дюжину кусочков новой шелковой комбинации. Энни подняла то, что осталось от этого великолепного изделия, с пола и пересчитала ленты, на которые его раскромсали. Их оказалось ровно двенадцать. Энни отчаянно заморгала и оглядела помещение. Все ее новые дорогие вещи были порезаны на мелкие части. Особенно жалко ей было желтый кашемировый свитер, который она ни разу так и не надела.

Стоя на середине комнаты, Грейди беспомощно молчал. Наконец он раскрыл рот и ляпнул глупость, вполне ожидаемую от бывшего полицейского:

— Что-нибудь пропало? — Энни взорвалась:

— Пропало? Ты не мог бы задать вопрос полегче? Все на месте, но в каком виде! — Она расплакалась.

— Извини, если я тебя обидел своим неуместным вопросом, — сказал Грейди. — Мне никогда не удавалось утешить жертву преступления. — Он развел руками. — Но согласись, что в такой ситуации трудно подобрать верные слова сочувствия.

— Заткнись! — взвизгнула Энни и, закрыв ладонью лицо, побежала в ванную. Оттуда тотчас же раздалось истерическое рыдание.

Грейди последовал за ней и, бегло оглядев помещение, вскричал:

— Выйди отсюда! И ни к чему не прикасайся! Может быть, нам удастся снять отпечатки пальцев.

Энни тупо уставилась на зеркало, на котором красной губной помадой было написано: «Убирайся вон немедленно, иначе умрешь! «

— Четко и доходчиво, не правда ли, — промямлила она, пятясь из ванной в комнату. — Прямо как в фильме ужасов!

Грейди понял, что она близка к истерике, взял ее за руку и подвел к кровати, намереваясь усадить.

— Нет, давай лучше наведем здесь порядок, — сказала Энни. — Иначе я сойду с ума, глядя на весь этот кавардак.

— Да, верно, — согласился Грейди. — Все это надо собрать и сложить в сумку. Где она? В кладовой?

— Да, вон там! — Энни рассеянно махнула рукой на дверь чулана, борясь с желанием упасть на пол и завизжать, суча в воздухе ногами. Силы оставили ее, она села на кровать и пробормотала: — В том фильме надпись на зеркале была сделана кровью, а на полу лежал труп.

— Веселенькие фильмы, однако, ты смотришь, — заметил Грейди, направляясь к чулану.

Энни вскочила и тоже бросилась к нему, движимая надеждой, что там сохранилась хоть какая-то целая вещь, юбка или костюм, на худой конец, блуза.

Но Грейди схватил ее за руку и достал из кобуры револьвер.

— Думаешь, что там кто-то есть? — шепотом спросила Энни, что было глупо, поскольку все это время они разговаривали в полный голос. Вероятный злоумышленник их уже давно бы услышал, если бы действительно прятался в чулане.

— Ступай в ванную! — прошептал Грейди. — Всякое может случиться. Я позову тебя, когда удостоверюсь, что там никого нет.

— Ну уж дудки! — воскликнула Энни и оттащила его от двери чулана. — Я не стану прятаться в ванной. Ты видел, что написано на зеркале. — А вдруг этот парень, который затаился в чулане, тебя застрелит? Что тогда будет со мной? Я окажусь в мышеловке! И не смотри на меня так, Грейди, ты знаешь, что я права, но не хочешь признать свою ошибку.

— Я готов признаться, что являюсь пропавшим в младенчестве братом-близнецом Элвиса Пресли, лишь бы только ты замолчала и убралась отсюда! — в сердцах воскликнул Грейди и высвободил руку. — Хорошо, отойди к двери и будь готова выбежать из комнаты, если начнется пальба. С твоей стороны было бы очень мило предположить, что меня застрелят.

— Забудь об этом! Иди в кладовку, Грейди! Или мне велеть служанке принести нам чаю с пирожными, чтобы было веселее ждать, пока этот негодяй сам выйдет из своего укрытия? — рявкнула Энни.

Грейди взмахнул револьвером:

— Иди к двери. Живо!

Как только Энни, ступая по останкам своего нового гардероба, приобретенного на выданный ей Арчи аванс, отошла к двери спальни и взялась за дверную ручку, Грейди сделал страшное лицо и, сжимая револьвер в правой руке, стал потихоньку подбираться вдоль стены к чулану.

Затаив дыхание, Энни ждала, когда он распахнет его дверь.

Грейди резко дернул за ручку — дверь раскрылась, стукнувшись о стену с такой силой, что едва не слетела с петель, и детектив, держа оружие в вытянутых руках, на полусогнутых ногах вошел в чулан.

Энни замерла. Однако ничего страшного не произошло.

Грейди вышел из кладовой, убрал револьвер в кобуру под мышкой и загробным голосом произнес:

— Там пусто.

Энни вошла в чулан, служивший ей большим платяным шкафом, и убедилась, что абсолютно пустым его назвать нельзя.

Посередине этого шкафа, свободного теперь от одежды, на табурете стояла большая кастрюля, наполненная водой. В ней сидел мокрый плюшевый розовый кролик, точно как в фильме «Смертельный аттракцион».

— Бедняжка! — зябко поежившись, сказала Энни. — Они тебя сварили.

— Это твоя игрушка? — удивленно спросил Грейди. Энни подошла к своему бессловесному плюшевому другу, взяла его за длинное ухо и, вынув из кастрюли, сказала не моргнув и глазом:

— Я впервые его вижу! Как ты мог подумать, что я путешествую с плюшевым кроликом?

— Надеюсь, что это не так, — с сомнением сказал Грейди, сожалея, что не может учинить ей допрос с пристрастием и уличить в обмане. — Но зачем кому-то понадобилось выделывать этот глупый фокус? Что за бредовые фантазии? Однако на все это потребовалось немало времени. Как долго мы с тобой отсутствовали?

— Я не возвращалась сюда с тех пор, как вышла на ужин, — сказала Энни. — Так что времени у негодяя, который все это устроил, было предостаточно.

Ей вспомнилось, что в том страшном фильме Гленн Клос сварил живого кролика, и она разжала пальцы. Ее розовый дружок плюхнулся в воду, обдав ее брызгами.

Энни вздрогнула, словно это были капли крови, и Грейди поспешил взять ее за руку и вывести из кладовой, пока она не разрыдалась.

Энни потерла ладони, пытаясь унять нервную дрожь, и спросила:

— А что ты думаешь о Юниоре и Дейзи? Помнится, они покинули гостиную еще до ужина…

— Я видел, как они укатили куда-то вдвоем на автомобиле, — сказал Грейди. — Впрочем, позже они вполне могли незаметно сюда вернуться…

Некоторое время оба молча выразительно смотрели друг на друга, потом Энни промолвила:

— Ты хочешь их допросить?

— Я намерен допросить всех без исключения! — ответил Грейди. — Но сейчас давай здесь приберемся. Я не хочу, чтобы кто-то из прислуги вошел сюда и увидел этот беспорядок.

Несколько минут они собирали с пола остатки испорченной одежды Энни и складывали их в ее большую сумку. Наконец Энни спросила:

— Как ты думаешь, Грейди, мне действительно уготована роль подсадной утки? Меня могут убить?

— Нет, малышка, тебя не убьют, и я позабочусь об этом! — погладив ее по щеке, ответил Грейди.

— Это как же? — спросила она.

— Послушай, Энни, по-моему, тебе не стоит тут оставаться. Я отошлю тебя к своему другу Куинну в Филадельфию, он спрячет тебя в надежном месте. Пойми, здесь творится что-то неладное. Либо сам Арчи затеял эту жутковатую игру, либо в доме обитает настоящий убийца. Так что на рассвете мы с тобой уедем отсюда.

Странное дело, все это время Энни только этого и хотела. Но стоило Грейди предложить ей бежать отсюда без оглядки, как она пошла на попятную.

— Мне и ехать-то в Филадельфию не в чем! — воскликнула она, подняв с пола искромсанные ножницами джинсы.

Губы ее задрожали, она глухо всхлипнула и, повиснув у Грейди на шее, уткнулась ему в грудь мокрым от слез лицом.

Рано утром Грейди позвонил своему партнеру Куинну и сообщил ему об отказе Энни покинуть особняк Арчи.

— Как я ни пытался ее переубедить, она стояла на своем. Может быть, у тебя возникли какие-то идеи относительно того, как лучше выманить ее отсюда, — сказал он в трубку и отправил в рот мятную конфетку.

— Неужели у нее не осталось ни капли здравомыслия? — воскликнул Куинн. — Как можно не понимать, что там ей грозит опасность? Объясни ей, что не сможешь обеспечить ей защиту, поскольку будешь вынужден постоянно охранять Арчи. Да и за другими обитателями этого бедлама тебе тоже нужно приглядывать. Ах ты это ей говорил? Вот упрямая овца!

Грейди улыбнулся и отправил в рот второй леденец. Их мнения о характере Энни полностью совпали. Куинн тяжело сопел, ожидая ответа, томительная пауза в разговоре неприлично затягивалась. Грейди прокашлялся и промолвил:

— Ты прав, старина, девчонка на редкость строптива. При этом он не почувствовал ни малейшего укола совести, потому что был недалек от истины.

— Пообещай ей, что заставишь Арчи компенсировать стоимость ее загубленной одежды, — предложил партнер.

— Я пошел дальше — сказал, что готов сам возместить ей ущерб из своего гонорара. Ну, напряги свои мозги, Куинн! Банальные приемы с ней не проходят, нужно придумать нечто экстраординарное, — простонал Грейди.

— Кстати, где она сейчас? — спросил Куинн. — Подозреваю, что не в своей спальне. Ты ведь сказал, что матрац ее кровати оказался мокрым! Куда же ты уложил ее спать?

— Я поручил заботиться о ней Мейси, мои физические и моральные силы иссякли, — ответил Грейди, живо представив себе финальную сценку трагикомедии, разыгравшейся ночью в спальне Энни, которая окончательно подкосила их обоих. А произошло следующее: подержав немного плачущую бедняжку в своих объятиях, он подвел ее к кровати и лег на матрац вместе с ней, намереваясь продолжить утешать ее в лежачем положении. Однако его планам было не суждено осуществиться — матрац оказался мокрым и холодным, к тому же он источал резкий скверный запах, напоминающий тот, что исходил от ночной вазы, стоявшей под кроватью Арчи.

— А я и забыл, что Мейси увязалась за тобой! — воскликнул Куинн. — Что ж, теперь ей не придется скучать.

— Так-то оно так, только я боюсь, что уже к обеду Энни начнет постоянно жевать жвачку и называть всех мужчин милашками. Нет, определенно один я здесь не управлюсь!

Грейди тяжело вздохнул и отправил в рот новый синий леденец.

Куинн расхохотался и воскликнул:

— Не ной, приятель! Тебе ли падать духом, старина! Ведь ты бывал и не в таких переделках! Подожди минуточку, я перейду в другую комнату, чтобы не разбудить Шелби.

Куинн встал с супружеской кровати и, шаркая домашними тапочками, перебрался в кабинет.

— Кстати, как себя чувствует Шелби? — спросил Грейди. — Извини, что я побеспокоил тебя в ваш медовый месяц.

— Все в порядке, старина! У нас все чудесно. Мне даже кажется, что только чудаки не хотят жениться. Между прочим, как выглядит эта Энни Кендалл? По-моему, ты не случайно проявляешь столь трогательную заботу о ней, старина. Может быть, мне пора сказать Шелби, что ей не нужно подыскивать тебе невесту? Она уже обзвонила всех своих незамужних подруг…

— Да, будь любезен, попроси свою жену, чтобы она никому меня не сватала. Так вот, раз уж ты спросил об Энни, то я отвечу: она весьма симпатичная. Но из этого не следует, что я собираюсь за ней ухаживать. В конце концов, я на работе, а когда я на работе, то… — Грейди запнулся, подбирая слова.

— Я тоже был в командировке, приятель, когда познакомился со своей будущей женой, — перебил его Куинн и рассмеялся.

Грейди почесал рукой между лопаток, собрался с духом и выпалил:

— Послушай, старина, между Шелби и Энни есть существенное различие. Когда ты ухаживал за Шелби, она не кичилась своим богатством, а вела себя как обыкновенная женщина, стремящаяся обрести личное счастье. Я прав или нет? Не перебивай меня, Куинн! Так вот, Энни — прямая противоположность твоей жене: она строит из себя богатую наследницу, хотя на самом деле бедна, как церковная мышь. А за подобные фокусы ее вполне могут привлечь к суду. К старику Арчи она явилась, прочтя в газете объявление о том, что он разыскивает всех своих дальних и потерявшихся родственников, и без угрызений совести вступила с ним в преступный сговор, цель которого — разозлить всех наследников старого Пиверса до безумия. Теперь ты понимаешь, что это не совсем та женщина, которая мне нужна, верно? Черт подери, старина, я не могу поручиться, что Энни Кендалл — это ее подлинные имя и фамилия.

— Теперь я точно знаю, что ты от нее без ума, — спокойно ответил партнер, и Грейди с трудом подавил желание разбить телефонный аппарат об стенку. — Она не похожа ни на одну из женщин, с которыми тебе приходилось сближаться, ей удается вить из тебя веревки и вешать тебе на уши лапшу. А ты, похоже, втрескался в нее, хотя сам этого еще не понял.

Грейди засопел в трубку, но ничего ему не ответил.

— Послушай, старина, почему бы тебе не попытаться уговорить ее погостить у нас с Шелби? Нам это доставит огромное удовольствие. Я не помню тебя в таком ошарашенном состоянии с тех пор, как мы проводили собеседование с Мейси, принимая ее на работу. Видел бы ты свое лицо, Грейди, когда, вместо того чтобы ответить, хорошо ли она печатает на машинке, она поинтересовалась, насколько уверенно ты себя чувствуешь в постели с женщиной. А знаешь, что мне сейчас пришло в голову? Ты просто робеешь в обществе сильных женщин! Ты ведь привык общаться с безмозглыми куколками, смазливыми манекенщицами, которые привлекают тебя не своим интеллектом и характером, а длинными ногами и аппетитными сиськами. Впрочем, я заговорился, извини.

— Честно говоря, Куинн, я позвонил тебе в такую рань, надеясь получить дельный совет и моральную поддержку, — обиженно пробурчал Грейди. — А ты битый час несешь ахинею. Пожалуй, нам лучше закончить этот разговор.

— Не ершись, приятель! — Куинн рассмеялся. — Я исправлюсь. Говоря серьезно, должен признаться, что сомневаюсь, что тебе удастся уговорить эту упрямую девчонку уехать оттуда. Постарайся не спускать с нее глаз днем, а ночует она пусть в комнате Мейси. И еще: я не уверен, что ей действительно что-то угрожает. Насколько ты доверяешь этому старому проказнику Арчи? Когда мы с ним разговаривали по телефону, он показался мне ненормальным.

— И поэтому ты сплавил его мне, — с тяжелым вздохом ответил Грейди. — Ну, спасибо тебе за такую услугу! Век ее не забуду, можешь не сомневаться, старина.

— Как тебе не стыдно, дружище! Ты должен быть мне благодарен за такого щедрого клиента! Мне кажется, что ничего страшного пока не случилось. В каждом доме есть свои чудаки. В твоем случае это любители пострелять из арбалета и покромсать чужую одежду. Зато целый месяц ты будешь жить на всем готовом, загорать, купаться в бассейне, прогуливаться с красавицами по саду да еще и получать баснословное вознаграждение. На твоем месте я не стал бы жаловаться на некоторые неудобства! — Куинн снова расхохотался.

— Терпеть не могу злорадствующих людей, — огрызнулся Грейди. — Не мог бы ты прислать сюда эксперта?

— О’кей, — ответил Куинн. — Только вот что мы будем делать с отпечатками пальцев, если удастся их обнаружить? Ты собираешься поставить в известность о случившемся местную полицию?

— Пусть тебя не волнуют эти мелочи, Куинн! — рявкнул Грейди, теряя терпение. — Пришли мне эксперта, и все. Или, на худой конец, чемоданчик со специальным оборудованием и реактивами. Я поручил Мейси проверить по компьютеру всех, кто обитает в этом веселом доме. Правда, я сомневаюсь, что ей удастся добыть какие-то полезные сведения. Ты ведь сам знаешь, что богатые люди умеют скрывать компрометирующую информацию о себе.

— А как насчет дворецкого Диккенса? — спросил Куинн. — Сообщи мне все, что тебе о нем известно, и я наведу подробные справки по своим каналам.

— Я позвоню тебе завтра вечером, старина, — сказал Грейди.

— Подожди, не клади трубку! Я еще не все сказал! — серьезным тоном продолжал Куинн. — Если только это не очередной розыгрыш полоумного Арчи, ты столкнулся с отчаянным противником. Звони мне каждый вечер, иначе я сам приеду туда и сурово со всеми разберусь.

— Спасибо, утешил, — ответил Грейди с горькой усмешкой. — Пока! — Он положил трубку и стал стягивать рубашку, намереваясь принять душ.

В этот момент в комнату без стука вошла Мейси.

— Ну, и что сказал Куинн? — спросила она. — То, что говорил ему ты, я слышала.

Грейди повернулся и остолбенел: ассистентка была одета в короткую полупрозрачную комбинацию с весьма оригинальным рисунком на груди — в виде двух мужских рук, тискающих ее сиськи. Мейси приняла игривую позу и стрельнула в Грейди глазками, изображая роковую соблазнительницу. Пить из мужчин кровь и трепать им нервы было ее любимым развлечением.

— Мейси, я хочу принять душ, — устало сказал Грейди.

— Но сначала тебе придется все мне рассказать, — ответила Мейси, поводя крутыми бедрами. — Я должна быть в курсе всего происходящего. А если ты попытаешься что-то скрыть от меня, я поставлю в твоей комнате «жучок». Кстати, ты сегодня неплохо смотришься, милый. Обожаю заниматься сексом по утрам.

— Энни спит? — переходя на шепот, спросил Грейди, вовсе не уверенный, что Мейси имеет в отношении его серьезные сексуальные намерения.

— Как убитая, и, между прочим, в моей лучшей ночной сорочке, — ответила Мейси и, прыгнув на кровать, начала обрабатывать пилочкой свои ноготочки. — Нужно купить ей белье и какую-то одежду, бедняжка осталась без трусов! Бюстгальтер ей, честно говоря, не нужен, с такой маленькой грудью, но все-таки для приличия ей не помешает им обзавестись.

— Раз так, тогда ты и отправляйся с ней в город за покупками, — сказал Грейди. — Можешь воспользоваться одной из моих служебных кредитных карточек, я разрешаю. А сейчас я прошу тебя покинуть мою комнату. Поговорим позже.

— Как скажешь, дорогой! — промолвила с улыбкой Мейси и, вскочив с кровати, проследовала мимо него в свою комнату, виляя задом, на котором тоже красовались отпечатки двух мужских рук. — Но предупреждаю, если эта особа будет храпеть, спать ей придется с тобой. До свидания, мой золотой!

Грейди проводил ее озабоченным взглядом и, покачав головой, побрел в ванную, надеясь, что пара таблеток аспирина и бодрящий душ помогут ему избавиться от головной боли и усталости.

Глава 9

Прекрати болтать, я не намерен весь день выслушивать этот вздор! Убирайся, пока я не спустил тебя с лестницы!

Льюис Кэрролл

Проснувшись в седьмом часу утра, Энни приняла душ, причесалась и, надев ту же одежду, которая была на ней накануне вечером, спустилась в библиотеку.

Вообще-то она предпочла бы позавтракать, но в доме Пиверсов самообслуживание не практиковалось, нужно было дождаться, пока Диккенс пригласит ее в столовую. Это огорчило Энни, потому что у нее разыгрался аппетит. Она всегда испытывала зверский голод, когда нервничала, так что к завершению своего пребывания в этом неспокойном местечке она вполне могла превратиться в толстушку. Во всяком случае, первые дни, проведенные здесь, давали все основания для таких опасений.

Чтобы отвлечься от мыслей о еде и не выслушивать доброжелательные советы переполняемой энергией Мейси, которая расхваливала свои косметические средства и выражала искреннее недоумение в связи с нежеланием Энни подкрасить свои синие губки и нарумянить впалые щечки, бледные, как у покойницы, она уединилась в огромном помещении, заполненном разнообразными печатными изданиями.

Пиверсы, как показалось Энни, покупали книги исключительно в дорогих переплетах или красивых обложках, причем только научного или общеобразовательного содержания. Даже беглое знакомство с ними могло бы повергнуть неподготовленного читателя в кому.

Обойдя по периметру стеллажи и скользнув взглядом по корешкам книг, Энни остановила свой выбор на самом ярком из них — рубиново-красном и, сняв книжку с полки, прочитала ее название: «История туалетной бумаги. Сэр Арчи Пиверс».

С трудом устояв на ногах, Энни плюхнулась в кресло и, раскрыв книгу, оцепенела. Слово «история» было напечатано на титульном листе с ошибкой — «истерия», однако золотыми буквами. Половину листа занимал цветной рисунок туалетной комнаты со стульчаком. Вряд ли уважающий себя издатель согласился бы напечатать этот опус. Скорее всего книга была напечатана за огромные деньги в частной типографии.

Энни устроилась в кресле поудобнее, поджав под себя ноги, и начала читать. Первая глава была целиком посвящена не предмету исследования, а самому Арчи — его детству, юности, зрелости, его таланту и успехам. Содержание повествования полностью соответствовало символическому рисунку на титульном листе.

Ознакомившись с автобиографией Арчи, читатель неизбежно приходил к мысли, что стульчак занимал центральное место в его жизни. С трудом поборов желание отправить книгу в это воспетое автором санитарно-техническое приспособление, Энни захлопнула ее и покосилась на стоявший на столике телефон.

Может быть, стоит рискнуть? Вряд ли кто-то из Пиверсов был на ногах в столь ранний час. И даже Грейди наверняка либо еще спал, либо брился. Энни решилась и подняла трубку черного старинного аппарата. Косясь на дверь библиотеки, она набрала номер из десяти цифр, который прекрасно помнила, прикрыла рот ладошкой и затаила дыхание.

— Алло? Что стряслось? Кто умер? — раздался в трубке недовольный хриплый голос.

— Это ты, Папуля? — прошептала Энни. — Это я, Энни.

— Что за фокусы! Я запретил тебе звонить мне без особой нужды. Что случилось?

— Это ты вчера стрелял из арбалета в Арчи?

— Я не отвечаю на оскорбительные вопросы, Энни! — последовал возмущенный ответ. — Выкладывай, что стряслось!

— Вчера ночью кто-то проник в мою комнату и порезал ножницами все мои вещи. А вдобавок оставил на зеркале угрожающую надпись губной помадой. Разве это не чрезвычайное происшествие, Папуля?

— Сейчас же уезжай оттуда! Немедленно!

— Но почему? — спросила Энни, не переносившая приказов.

— Ты не понимаешь? — зарычал Папуля. — Кто, по-твоему, это сделал? Сам Арчи? Может быть, это часть его плана?

— Даже если так, то меня об этом не оповестили, — ответила Энни. — А телохранитель Арчи говорит, что стрела, влетевшая в окно его спальни вчера вечером, до того напугала старика, что его едва не прошиб понос. Вид у него был настолько испуганный, что у меня не осталось сомнений, что он не ожидал этого покушения.

— Понятно. И тем не менее ты должна сейчас же оттуда убраться, Энни! Я не предполагал, что этот фарс, затеянный Арчи, примет столь опасный оборот. Старик надеялся, что как только он припугнет своих милых отпрысков, они начнут грызть друг другу глотки, борясь за наследство. Да не тут-то было! Кто-то из них оказался и умнее, и хитрее его. Боюсь, что старому затейнику теперь уже не до смеха. Там становится чересчур жарко. Энни, уноси поскорее оттуда ноги! Ты меня поняла? — Это невозможно, Папуля! — ответила Энни. — Мое исчезновение насторожит родственников Арчи, и они заподозрят, что это я пыталась его убить. В конце концов, я появилась в их клане совсем недавно. Не сердись, но я здесь останусь.

После продолжительной паузы Папуля прохрипел:

— А теперь, детка, я хотел бы услышать подлинную причину твоего отказа. Только не пытайся убедить меня, что ты прониклась нежным чувством к бедному Арчи. Сдается мне, что этого выродка не любила даже собственная мать.

Энни закрыла глаза, вспоминая, как выглядела ночью ее спальня, угрожающую надпись на зеркале и кролика в кастрюле с водой. И наконец, поцелуй Грейди.

— Не беспокойся за меня, Папуля! Я знаю, что делаю, — промолвила она.

— Я понимаю, что совершил непростительную глупость, втянув тебя в эту грязную затею, Энни. Хорошо, поговорим еще в другой раз. Будь осторожна, деточка! — сказал Папуля.

— О’кей, — ответила Энни и положила трубку.

Ей потребовалось несколько минут, чтобы прийти к печальному умозаключению, что она звонила Папуле напрасно. Ведь и так было ясно, что из арбалета стрелял не он. А в том, что все это подстроил Арчи, Папуля, как и она сама, тоже сомневался.

Энни хотелось поделиться с ним своими переживаниями в связи с разгромом ее спальни, признаться, что она до смерти напугана. Однако она не ожидала, что он велит ей прекратить бой, призовет ее к позорному бегству и тем самым лишит ее возможности довести игру до конца. Она не привыкла к тому, что о ней кто-то заботится, как не привыкла она и доверять людям, даже Папуле. А уж тем более — Грейди Салливану.

И все же в глубине души Энни испытывала потребность в чьей-то заботе о ней. И хотела бы верить людям, а в особенности — Грейди Салливану…

Арчи жаждал эффектного массового представления. Он распорядился, чтобы все выстроились в коридоре у его апартаментов к десяти часам и приняли участие в задуманном им фарсе. Грейди получил от него детальные инструкции и перечень каверзных вопросов, которые ему следовало задавать каждому из присутствующих.

— Ты полагаешь, что справишься с этим, сынок? — озабоченно спросил он, возлежа на своей кровати. — Начни с вопроса, где они находились в восемь сорок семь вчера вечером. Затем пригрози им, что позвонишь в полицию, если они не скажут тебе правду. Можешь не стесняться в выражениях. Я буду просить тебя не обращаться в участок, но ты стой на своем. И тогда я лягу на кровать и стану умолять своих дорогих родственников сотрудничать с тобой. Ты меня понял?

Грейди смерил его тяжелым взглядом.

— По-моему, вы насмотрелись детективных телесериалов, сэр, — промолвил наконец он. — Я работаю один, так что схема «плохой следователь — хороший следователь» не пройдет.

— Ты работаешь на меня, сынок, — заметил Арчи, сердито поглядывая на Диккенса, тщетно пытавшегося заставить его выпить пригоршню таблеток. — И ты, между прочим, тоже, старый пердун! Запомните раз и навсегда: никогда не спорьте со мной, а только с любезной улыбкой отвечайте: «Так точно, сэр! Все будет исполнено, сэр! «

— Так точно, сэр! — рявкнул Грейди, изобразив на лице подобострастную улыбку. — Я схвачу этого негодяя, стрелявшего в вас, и упрячу его в тюрьму — за то, что он промахнулся.

Арчи запрокинул голову и раскудахтался.

— Ты любопытный субъект, сынок! С тобой не соскучишься.

Он выхватил из рук Диккенса пластиковую тарелочку с пилюлями, отправил все их в свою пасть и, проглотив, запил апельсиновым соком.

— Я держу запас сока в своем личном холодильнике, — добавил он, перехватив озабоченный взгляд детектива. — Так что не волнуйся.

— Я считаю вас мерзким старым извращенцем и негодяем, сэр, — сказал Грейди. — Но за дурака я вас никогда не принимал. Итак, когда же мы начнем? Мне ведь еще нужно отвезти Энни в ближайший универмаг, чтобы она пополнила свой гардероб. Должен заметить, что это была грязная шутка. Я не ожидал такого от вас, сэр!

Арчи выдержал его сверлящий взгляд и, пожевав губами, невозмутимо ответил:

— Как я уже говорил, сынок, это не моя работа. Идея весьма оригинальная, и я вполне мог бы сделать такую пакость, но, к сожалению, мне это не пришло в голову.

Он раскрыл пасть, вытащил двумя руками из нее верхнюю вставную челюсть и стал слизывать с нее языком остатки завтрака.

Грейди смекнул, что все это он проделывает лишь для того, чтобы вынудить его отвернуться, и отвел взгляд.

— Впрочем, пожалуй, я не стал бы этого делать, — сказал Арчи, вставив протез на место. — Ведь Энни могла испугаться и убежать, а это не в моих интересах. Где я найду другую такую внучку? К тому же начни я приглашать сюда регулярно своих потерявшихся родственников, остальные мои наследники не преминут этим воспользоваться, чтобы упрятать меня в сумасшедший дом.

Грейди был вынужден признать, что старый проказник прав. Энни была нужна ему для продолжения своей игры, и запугивать ее он бы действительно не стал.

Разумеется, Энни все равно бы не убежала отсюда, она была не из робкого десятка. Ведь пошла же она ночью по темному парку искать следы преступника! И не побоялась открыть дверь кладовой, где вполне мог прятаться убийца. Однако все равно было бы лучше, если бы она струсила и укатила на автобусе к Куинну в Филадельфию.

Грейди достал из заднего кармана брюк блокнот, перелистал его и, найдя чистую страницу, спросил, пристально глядя Диккенсу в глаза:

— А почему бы нам не начать допрос с вас, любезный! Где вы были в тот роковой час вчера вечером?

— Можешь не отвечать, — сказал дворецкому Арчи и, откинув одеяла, вскочил с кровати. — Глупее вопроса не придумал бы даже безмозглый баран.

Грейди поморщился при виде его худых — ног и сделал мысленную отметку, что нужно непременно побороть отвращение к диким выходкам старого проказника.

— Послушайте, Арчи, — сказал он, захлопнув блокнот, — я должен подозревать всех без исключения, даже вас. А тем более после вашего гнусного трюка с отравленным апельсиновым соком. Слава Богу, вы не пытались отрицать, что это дело ваших рук. И не стройте из себя храбреца и великолепного актера! Я видел, как вы дрожали, стоя на карачках возле кровати. С вас моментально слетела вся спесь! Кстати, вы распорядились, чтобы вымыли ковер? По-моему, от него скверно пахнет.

— А что вы хотите от старого больного человека? — взвизгнул Арчи, не глядя, однако, ему в глаза. — Да, у меня слабый мочевой пузырь. Ну и что же, судить меня за это? Вы бы лучше не придирались ко мне, а объяснили, почему нужно тратить драгоценное время на допрос моего преданного дворецкого.

— Потому, Арчи, что вы несимпатичный человек и любить вас невозможно. Абсолютно невозможно! И вы сами это знаете.

Арчи залился мерзким смехом и, к облегчению Грейди, снова забрался на кровать.

— Ты можешь разозлить кого угодно, сынок! Диккенс, ты попал в список подозреваемых, так что отвечай на заданный тебе этим сопляком вопрос.

Дворецкий расправил плечи и, вскинув подбородок, высокомерно произнес:

— Я подавал кофе в гостиную, сэр! Затем следил, как посудомойщицы моют посуду, наблюдал за поварами, после чего вернулся в свою комнату, переоделся и стал рисовать.

— Кто-нибудь может это подтвердить? — спросил Грейди, стараясь не представлять себе обнаженную горничную, позирующую мажордому в его мастерской.

— Нет, сэр, — ответил Диккенс. — Следует ли из этого, что я становлюсь подозреваемым?

— Все будет зависеть от обстоятельств. Скажите, у вас есть еще какое-нибудь хобби? Может быть, вы еще и вышиваете? Или коллекционируете почтовые марки? Ныряете с аквалангами? Увлекаетесь спортивной стрельбой из лука?

— Нет, сэр! Ничем этим я не увлекаюсь, — ответил мажордом, сохраняя невозмутимость. — А теперь, если у вас больше нет ко мне вопросов, позвольте вас спросить: как вы собираетесь допрашивать остальных подозреваемых — по одному или всех сразу? Я слышу шум в коридоре, похоже, все уже собрались.

— Мы будем приглашать их сюда попарно, следуя методике Ноя, — ответил Грейди, мысленно отметив, что дворецкий сегодня подозрительно многоречив. — Это шутка.

Разумеется, допрашивать мы будем каждого поодиночке. Любопытно, сумеет ли ваш старший сын самостоятельно произнести до конца хотя бы одну фразу. Прошу не обижаться на меня, сэр!

— Я и не подумаю расстраиваться из-за этого недоумка, — обнажив в ухмылке свои лошадиные зубы, сказал Арчи. — Только не трудись спрашивать у Подгузника, умеет ли он стрелять из лука. Он не способен попасть бумажным шариком из плевательной трубки в динамик с десяти шагов, хотя и пытается это сделать во время селекторных совещаний. В юности его за бестолковость исключили из бойскаутов. Единственное, что у него хорошо получается, так это складывать в трубочку свой язык. Но уж лучше бы он так же ловко управлялся со своим стручком. Диккенс, начни с Подгузника! Прости меня, Господи!

— Будет исполнено, сэр! Вы не возражаете, мистер детектив? — произнес дворецкий, полоснув Грейди косым взглядом, словно ножом.

Но Грейди и бровью не повел, хотя и подумал, что с таким типом лучше не встречаться в темном парке по ночам.

— Милости просим, — промолвил он. — Действуйте, Диккенс.

Вскоре в комнату вбежал Артур Уильям. Не обращая внимания ни на мажордома, ни на детектива, он бросился, вытянув руки вперед, к кровати отца, восклицая:

— Папочка! Как вы сегодня себя чувствуете? Я не мог уснуть всю ночь, у меня перед глазами постоянно возникала та стрела!

Он попытался обнять старика, но тот, брезгливо отпихнув его, язвительно поинтересовался:

— Вы с Милдред все еще спите в одной комнате? Ты не пробовал надевать черную повязку на глаза? Настоятельно рекомендую попробовать, будешь спать гораздо лучше.

Артур отшатнулся, закусив от обиды губу, и, повернувшись лицом к Грейди, сказал:

— Папочка шутит. Он большой проказник!

— Это так, Подгузник. Иначе ты бы не появился на свет! — прорычал Арчи и, устроившись поудобнее на подушках, подмигнул Диккенсу. Дворецкий еще выше задрал подбородок.

Грейди понял, что ему пора приступить к допросу, и сказал, сделав шаг вперед:

— С вашего позволения, господа, я прерву ваш спектакль под названием «Вздорная семейка» и задам мистеру Артуру несколько вопросов. Если он правильно ответит, то получит конфетку.

— Вы все умничаете, мистер Салливан! Вот за это Митци вас и не любит! — с вызовом воскликнул Подгузник.

Грейди пропустил эту реплику мимо ушей и спросил:

— Скажите, где вы находились вчера вечером между семью и десятью часами?

Артур моментально утратил кураж и обвел растерянным взглядом помещение, словно надеясь, что из-за кресла выскочит жена и покажет ему карточку с верным ответом.

— Э-э… я… то есть мы… Папа! Это смешно! Не думаешь же ты, что в тебя стрелял кто-то из нас? — пролепетал он, бледнея.

Арчи сделал страдальческую гримасу, схватился за сердце и простонал:

— Я ведь просил вас, мистер Салливан, оставить моих деток в покое! Зачем вы подвергаете нас этим ужасным пыткам?

Грейди потер пальцем переносицу, зажмурился и, следуя его нелепой инструкции, раздраженно произнес:

— Я очень сожалею, мистер Пиверс, но я обязан задать эти формальные вопросы. Ответы на них помогут мне сузить круг подозреваемых в покушении на убийство. Такова процедура.

Арчи натянул на глаза свой ночной колпак и сказал:

— Ну, если так, то тебе придется ответить, мой мальчик. Потерпи немного.

Получив отцовское благословение, Артур стал перечислять все свои занятия минувшей ночью и закончил свое повествование пылким заверением, что все это может подтвердить его супруга, постоянно находившаяся с ним рядом.

— Что ж, весьма убедительно, — сказал Грейди и разрешил ему покинуть спальню.

Митци он допрашивать не стал, зная наверняка, что она повторит рассказ своего мужа слово в слово, а вызвал младшего сыночка Арчи.

Молокосос с ходу заявил, что они с Дейзи ужинали в закусочной «Макдоналдс», поэтому чека у них не осталось. Дейзи, как он отметил, обожает чизбургеры с кетчупом, а ему нравится смотреть, как она слизывает с пальцев сыр и соус. Сам же он предпочитает всем другим блюдам жареную картофельную . соломку.

— А чем вы занимались, вернувшись из закусочной домой? — спросил, прищурившись, Грейди.

— Заперлись в моей комнате и стали играть в скрещивание, — с хитрой ухмылкой ответил Юниор.

— Простите, не понял. Вы хотели сказать, в крестословицу? — переспросил детектив.

— Каждый вправе выбирать себе игры по своему вкусу, — нахально подмигнув ему, ответил Молокосос и, обернувшись к отцу, спросил: — Так я могу забрать обещанный мне ко дню рождения новый «мерседес», папочка?

— Забирай! Но только уговор: даже не заикайся о «феррари»!

— Как скажешь, папочка! — сказал сынок и вышел из спальни.

— Приходится время от времени бросать кость этим живоглотам, — пробурчал Арчи. — Иначе они меня сожрут и не поперхнутся.

В комнату влетела Мьюриел и, подбежав к Арчи, обняла его и разрыдалась.

— Крокодиловы слезы! И сопли тоже крокодиловы, — проворчал Арчи. — Ты первая же меня и сожрешь! Лицемерка!

Мьюриел возмущенно высморкалась в платок и выбежала из комнаты.

— Вот как надо от них избавляться! — самодовольно воскликнул Арчи и раскудахтался, потирая ладони. — По-моему, мы закончили. Ловко я утер им всем нос!

— Какая досадная трата времени! — в сердцах воскликнул Грейди. — Диккенс, заприте его на пару часов, мне надо отлучиться. Надеюсь, что до моего возвращения здесь ничего страшного не случится.

Глава 10

Никогда не ссуживай и не бери взаймы!

Шекспир

В сентябре Пенсильвания порой бывает прекрасной», и этот день мог служить тому наглядным подтверждением. После дождя, разразившегося вскоре после полудня, зеленые окрестности усадьбы Пиверса обрели муаровый отлив и первозданную яркость красок, на фоне которых извилистое асфальтовое шоссе походило на огромного аспида, греющегося на солнышке, выглянувшем из-за облаков.

Будучи опытным водителем, Грейди не гнал автомобиль на опасной скорости по скользкой дороге, так что Энни могла в полной мере насладиться и комфортом шикарного седана, и открывающимся из его окошка видом.

В бескрайних лугах пестрели цветы, с лесистых холмов стекали журчащие ручьи, а сквозь верхушки деревьев проглядывали черепичные крыши домов, которые, как ей казалось, росли прямо из земли этого чудесного края.

Однако эти идиллические картины сменились унылыми пустошами, как только автомобиль свернул на дорогу, ведущую к двадцать второму скоростному шоссе, тому самому, по которому добиралась сюда на своем спортивном кабриолете Энни. К счастью, поток машин в этот час не был слишком густым. Изредка их обгоняли порожние грузовики, спешащие за новым грузом в Нью-Йорк, или с натуженным ревом прижимали к обочине многотонные авторефрижераторы, устремляющиеся на запад или юг с грузом фруктов или замороженных мясных продуктов. Предусмотрительный Грейди уступал этим монстрам дорогу, зная, что соревноваться с водителями-дальнобойщиками рискованно. Энни была благодарна ему за это, так как читала в дорожном справочнике, что в штате Пенсильвания движение по дорогам чрезвычайно интенсивное, а их состояние оставляет желать лучшего.

Ее теоретические познания получили практическое подтверждение, как только машину начало подбрасывать на выбоинах и рытвинах. Опасаясь прикусить язык, Энни уставилась в окно. Впрочем, она успела наговориться вволю уже за первые пять минут этого путешествия. Едва лишь особняк Пиверса остался у нее за спиной, она стала красочно рассказывать Грейди о том, какое ледяное отчуждение ощутила этим утром во время завтрака и какими враждебными взглядами обжигали ее сидевшие за столом угрюмые родственники Арчи. Грейди рассмешил ее забавным рассказом о допросе, учиненном им — в опочивальне неугомонного старого пакостника.

Его непринужденная манера поддерживать разговор, обаятельная улыбка и мужской магнетизм поднимали Энни настроение и вселяли в нее не только ощущение защищенности, но и надежду, что когда-нибудь Грейди снова ее поцелует.

В немалой степени поднятию у нее жизненного тонуса способствовала и сама отлучка из пристанища для тихих и буйных умалишенных, именуемого домом Пиверсов. В общем, Энни пребывала в эйфории до того момента, как Грейди все испортил, произнеся всего лишь одну фразу…

Несколько минут Энни молчала, ощущая закипающую в ее груди ярость, потом ответила:

— Нет! Об этом не может быть и речи.

— Но почему, Энни? Без этого все равно не обойтись!

— Не надо меня уговаривать! Терпеть не могу, когда мне что-нибудь навязывают! — вскричала она. — Я сказала «нет» — значит, так оно и будет. Могу повторить! Нет, нет, нет и нет.

— Хватит! Что на тебя нашло? Может быть, ты подумала, что я собираюсь вынудить тебя вернуть мне долг натурой?

Энни повернулась к нему лицом и, прищурившись, прошипела:

— Ты только и мечтаешь об этом! Немедленно разворачивайся и вези меня обратно!

Она повернулась к нему боком, уставилась на дорогу и, сложив руки на груди, погрузилась в угрюмое молчание.

Ну и что из того, что ей требовалась новая одежда? Разумеется, она не собиралась ходить целый месяц в том, во что теперь была одета. Однако из этого не следовало, что она разрешит ему купить ей новые вещи за свой счет. Сейчас!

Размечтался!

— Значит, у тебя есть деньги? — спросил Грейди.

— Да, разумеется. Я сама могу купить себе все, что мне требуется, — не глядя на него, ответила Энни.

— Сомневаюсь, — с усмешкой сказал он.

— Это твое дело. Но никаких подарков я не принимаю, — отрезала Энни.

Грейди сжал рулевое колесо так, что костяшки пальцев побелели. Энни злорадно усмехнулась, торжествуя свою маленькую победу, но в целом ей было вовсе не до смеха. От полученного от Арчи аванса у нее осталось только семьдесят четыре доллара и двадцать три цента. Остальные деньги старик обещал заплатить ей только после выполнения ею работы. Тем не менее она предпочла бы остаться голой и разгуливать в таком виде по усадьбе, чем принять от Грейди деньги. Нет, ей не нужны его подачки!

Впрочем, уж абсолютно голой она ходить, конечно, не стала бы, ведь всегда можно что-то придумать.

Аванса ей хватило на то, чтобы внести первый взнос за свой новый автомобиль, купленный в кредит, и приобрести гардероб, приличествующий давно потерявшейся внучки миллионера. Просить его дать ей еще денег Энни не хотелось, как не могла она заставить себя попросить их у Папули. Он совсем недавно вошел в ее жизнь, и она еще не успела привыкнуть к нему настолько, чтобы по-свойски залезать в его бумажник. Пусть кое-кто и считает ее аферисткой и авантюристкой, но у нее тоже есть и гордость, и принципы. Она еще не настолько низко опустилась, чтобы жить за чужой счет. К тому же ей становилось муторно от одной лишь мысли, как обрадуется и просияет Арчи, услышав от нее такую просьбу. Он, разумеется, ей не откажет, но будет постоянно напоминать, что она такая же глупая бездельница, как и все прочие его детки.

— А что, если мы сочтем это займом? — спросил Грейди, съезжая со скоростного шоссе на местную дорогу. — Я знаю, что ты вполне кредитоспособна.

— Ты предлагаешь мне взять у тебя денег в долг? — переспросила Энни, наморщив лоб. О’кей, это совсем другое дело. Пожалуй, в нынешних стесненных обстоятельствах ей следовало проявить благоразумие и принять это предложение. А впредь ей нужно быть более осмотрительнее с деньгами. Из теперешней ситуации следует извлечь урок и не терять голову, став обладательницей кругленькой суммы наличных долларов. Зачем, к примеру, ей потребовался этот дурацкий плюшевый кролик? А ведь он обошелся ей не дешево!

— Совершенно верно, Энни, — произнес Грейди, заезжая на парковочную площадку напротив супермаркета. — Я дам тебе денег в долг, ты отдашь их мне, когда с тобой рассчитается Арчи. Все очень просто!

— Ладно, уговорил! — Энни вылезла из машины и захлопнула дверцу. — Взгляни-ка туда, Грейди! — воскликнула она, указывая рукой на вывеску на дверях банка. — Какая удача! Пошли!

Смекнув, что у нее на уме, Грейди помрачнел, однако покорно последовал за ней. Энни вошла в банк и, подойдя к стойке, попросила служащего продать ей чистый бланк долговой расписки.

— Одну минуточку, мисс, я позову управляющего, — сказал клерк и пошел в служебное помещение.

— К чему эти ненужные формальности, Энни? — спросил Грейди. — Ты меня пугаешь!

— Так принято у деловых людей. И раз уж мы с тобой, как ты сам сказал, партнеры, пусть и временные, необходимо соблюдать формальности. Я подпишу долговое обязательство на срок в девяносто дней, без обеспечения, разумеется, но предусматривающее уплату процентов, — серьезно ответила Энни. — Надеюсь, что управляющий банком подскажет мне, Каких именно.

Спустя четверть часа, заполнив с помощью любезного управляющего бланк расписки и получив от Грейди пятьсот долларов, Энни уже рассматривала вещи в торговом зале супермаркета. Грейди молча наблюдал за ней, прислонившись спиной к опорной колонне.

— Как здорово, что летние наряды продаются со скидкой! — щебетала Энни, делая вид, что не замечает изумления, написанного на физиономии своего спутника. — Жаль, что в белых туфлях после дня траура ходить не принято. Или я не права, Грейди?

— Отчего же? По-моему, тебе они подойдут. Все очень логично: сначала ты рвешься вписать свой «левый» заработок в налоговую декларацию, потом настаиваешь на долговой расписке, а теперь приглядываешься к белым летним туфлям, чтобы щеголять в них в сентябре. Оглянись на манекен, Энни, даже он улыбается! Тебе смешно, старина? — Он подмигнул манекену.

— Осторожнее, Грейди! Я где-то читала, что в их глаза иногда помещают видеокамеры, чтобы тайно наблюдать за воришками. Так что сейчас, когда ты беседуешь с этим истуканом, как со своим старым приятелем, тебя видит охранник. А вдруг он вызовет «скорую помощь», и тебя отвезут в палату с резиновыми стенами, надев на тебя смирительную рубашку? — с лукавой усмешкой сказала Энни.

Грейди отошел от колонны и, сняв с вешалки розовый джемпер с треугольным вырезом и без рукавов, протянул его ей:

— Примерь!

Энни задумчиво посмотрела на джемпер и покачала головой:

— Нет, он чересчур короткий. Да и вырез слишком большой. Я такие не люблю. И вообще, Грейди, что ты понимаешь в женской одежде? Ты меня отвлекаешь, лучше пойди погуляй, а не трепли мне нервы.

В этот момент у нее за спиной раздался голос охранника, давно наблюдавшего за странной парочкой:

— У вас возникли какие-то проблемы, мисс? Этот человек вам мешает? — спросил он.

Энни обернулась и увидела невысокого, но крепкого мужчину в униформе охранника. Он внимательно приглядывался к Грейди, словно бы размышляя, пристрелить ли его на месте без лишних разговоров или же скрутить специальным приемом и надеть на него наручники.

— Видите ли, дело в том, что… — Энни прикрыла ладошкой рот, чтобы не рассмеяться, и выразительно посмотрела на Грейди: дескать, я же тебя предупреждала!

По его скулам забегали желваки, на виске начала пульсировать синяя жилка. Энни вспомнила, что ей нужно как-то вернуться в дом Пиверса, и решила его пощадить.

— Благодарю вас, сэр, — сказала она охраннику. — Но ваше вмешательство не требуется. Он помогает мне выбирать вещи. Это мой брат, он обожает дамскую одежду. Вы не поверите, но он донашивал все мои вещи! Такой уж он у нас, и ничего с этим не поделаешь! Наша мамочка вот уже пять лет, как умерла, так что Грейди нужно обновить свой гардероб. Ему не терпится перейти в зал для крупных женщин, вот он и злится на меня. Верно, Грейди? Вы не подскажете, где здесь у вас одежда больших размеров?

Грейди схватил ее за локоть и, оттащив от охранника, прошептал:

— Я точно тебя убью! Но не сразу, а постепенно, предварительно хорошенько помучив. Думаю, что суд присяжных поймет меня и оправдает.

— Отпусти меня сейчас же! — воскликнула Энни, хихикая. — Или мне позвать того парня? Он быстро тебя успокоит!

— Энни! — прорычал Грейди, однако разжал пальцы и расхохотался. — Однако ты действительно актриса. Этот малый из охраны тебе поверил! Ты видела, как он на меня смотрел?

Энни взяла его под руку и добавила:

— Теперь ему целую неделю будут сниться кошмары. Ты будешь являться ему во сне в туфлях на высоких каблуках, комбинации и с накрашенными губами.

— Послушай, Энни, не лучше ли нам разойтись на время? — сказал Грейди, резко остановившись. — Я не намерен идти с тобой в секцию дамского белья. Давай встретимся на этом же месте через час. Я пока подышу свежим воздухом.

— А мне кажется, что в секции нижнего белья ты будешь прекрасно смотреться, — склонив голову набок, сказала Энни. — Представь себя в окружении манекенов в атласных лифчиках и шелковых трусиках! Это так мило!

— Прекрати шутить, Энни! — взорвался Грейди. — Жду тебя здесь ровно через час. Давай сверим часы!

Провожая его задумчивым взглядом, Энни подумала, что она фактически ничего о нем не знает, кроме того, что он частный детектив и вполне обеспеченный, самостоятельный мужчина.

Грейди носил дорогую и модную одежду, ездил на шикарном автомобиле. И как ей вчера ночью сообщила Мейси, пользовался грандиозным успехом у дам, хотя ни с одной из них не встречался более нескольких месяцев.

Целовался Грейди действительно прекрасно, в этом Энни успела убедиться.

Более того, этот поцелуй так вскружил ей голову, что она потом не раз задумывалась, какими последствиями чреваты такие головокружительные лобзания. Но ложиться в постель с Грейди Салливаном было смешно и глупо, это усложнило бы ее и без того, непростое положение.

Энни сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и вернулась к выбору обновок. На сей раз она собиралась подойти к нему очень серьезно, чтобы не повторить ошибок, совершенных во время своего предыдущего набега на супермаркет, когда наличные деньги жгли ей карман. Сегодня она уже повеселилась от души, поиздевавшись над Грейди, так что пора было умерить свой пыл и начать деловито делать покупки.

Тем не менее на ее лице все-таки расцвела улыбка, когда при расплате за них обнаружилось, что именно сегодня все товары уценили на двадцать пять процентов. Энни сочла это за добрый знак, сулящий ей успех и во всех ее других начинаниях.

Грейди в третий раз за последние две минуты посмотрел на часы и с тревогой огляделся по сторонам, начиная сомневаться, что поступил мудро, оставив Энни одну в торговом зале. Нужно ни на секунду не упускать ее из виду.

А вдруг кто-то внезапно подошел к ней и, приставив дуло револьвера к спине, приказал без лишнего шума выйти через служебный вход из магазина? А что, если сейчас она лежит в багажнике автомобиля злодея с кляпом во рту и связанная по рукам и ногам и машина мчит ее к заброшенному карьеру, заполненному водой?

Грейди тряхнул головой, отгоняя дурацкие предположения, и подумал, что в последнее время его воображение чересчур разыгралось. Виновницей этого была, конечно же, Энни.

Но ведь иначе и быть не могло, она же такая беспомощная, подумал он. Однако тотчас же сообразил, что это не соответствует действительности, и прикусил губу, подыскивая более подходящее слово. Нет, Энни не беспомощная, она своевольна и болезненно порядочна! И еще — она неисправимая фантазерка.

Более всего Грейди беспокоила ее честность, абсолютно не увязывающаяся с той ролью, за которую она взялась. Столь противоречивые черты ее характера не укладывались в привычные логические схемы детектива, и это его бесило. Может быть, он просто плохо ее знал? Да и пытался ли он побольше узнать о ней, прежде чем поцеловать в саду в тот вечер, когда было совершено покушение на Арчи? Нет, не пытался. Какой же он идиот! Болван! Тупица! Осел! Баран!

Грейди затравленно оглянулся по сторонам, выглядывая в толпе ее кудрявые черные волосы. Увы, Энни нигде не было видно. Он сжал кулаки и заскрежетал зубами. Кто-то похлопал его ладошкой по спине, он резко обернулся, готовый дать наглецу достойный отпор, и остолбенел, увидев перед собой гору картонных коробок и пластиковых пакетов.

— Привет! — раздался из-за них голос Энни. — Мог бы и помочь, вместо того чтобы таращить на меня бешеные глаза.

Грейди так обрадовался, увидев ее, что не совладал с эмоциями и заорал:

— Ты опоздала! — Он схватил пакеты, зажал под мышкой несколько коробок и собрался было покинуть супермаркет, но Энни воскликнула:

— Не торопись! Я приготовила тебе сюрприз! — Грейди замер, едва не выронив пакеты из рук, и, обернувшись, спросил:

— Это твоя очередная шутка? Как ты вообще умудрилась купить такую уйму вещей всего за пятьсот долларов?

— Это мой маленький секрет. Ходить по магазинам — мое хобби. Кто-то пишет маслом картины на досуге, кто-то стреляет из арбалета, кто-то выращивает цветочки. А вот я обожаю делать покупки. Не стой как столб, подойди ко мне! Разве ты не видишь, что у меня по две сумки в каждой руке?

Грейди подошел к ней поближе. Она поставила пакеты на пол, покопалась в одном из них и достала небольшую коробочку.

— Вот, это тебе в знак моей признательности и нашего примирения. Не нервничай, я купила его на распродаже. Ну, открывай же скорее!

В коробочке оказался великолепный бумажник со множеством отделений и карманчиков для кредитных карточек. Повертев его в руках, Грейди пробормотал:

— Это так трогательно. Спасибо, Энни!

— Пожалуйста, — сказала она. — Ой, я ведь чуть не забыла положить в него монетку. Говорят, что дарить пустой бумажник — дурная примета. Он точно тебе нравится? Может быть, мне следовало подарить тебе рюкзак? Там был один, очень симпатичный, как раз для твоей комплекции. Шучу, шучу! Вот, держи пять центов, но старайся не потерять их сразу! О’кей?

— О’кей, — ответил Грейди. — У меня для тебя тоже есть сюрприз. — Он показал глазами на большой пакет, стоящий у его ног на полу.

Глазки Энни радостно заблестели, как у девочки, предчувствующей, что Санта-Клаус принес ей в своем мешке двухколесный велосипед, о котором она давно мечтала.

— А что там внутри? — спросила она.

— Открой пакет — увидишь! — с улыбкой ответил Грейди. — Это был последний экземпляр розового цвета, мне пришлось долго уговаривать продавщицу, чтобы она сняла его с витрины. Эй, прекрати сейчас же, Энни! Успокойся! Пожалуйста!

Но Энни Кендалл его не слушала. Прижав к груди большого розового плюшевого кролика, она плакала от радости, как ребенок, стоя в самом центре торгового зала, рядом с девушкой, рекламировавшей новый сорт духов.

Грейди растерянно заморгал, неуклюже обнял Энни вместе с ее игрушечным другом и поцеловал в макушку. И хотя он и не сказал, что влюблен в нее, эти слова прозвучали у него в голове.

Продавщица духов, умиленная этой сценой, улыбнулась и побрызгала на них из флакончика.

Глава 11

Малодушные должны наследовать права лишь на землю, но не на полезные ископаемые.

Джин Поль Гетти

Усадив своего нового плюшевого кролика, которого она окрестила Двойником, на заднее сиденье автомобиля и пристегнув его ремнем, Энни заняла место рядом с Грейди и, чувствуя себя лучше чем когда-либо, пустилась в рассуждения об их дальнейших совместных действиях.

— Ты, наверное, хочешь, чтобы я отвлекла Диккенса, пока ты будешь обыскивать его комнату? — спросила она. — Почему ты так странно смотришь на меня? Я что-то не так сказала?

— Энни, обыскивать его комнату я не имею права, это незаконно. Я намерен лишь осмотреть ее. Улавливаешь разницу? — сказал Грейди.

— Я — да. Но вот поймет ли тебя судья? Готова побиться об заклад, что он упрячет тебя за решетку, по крайней мере лет на шесть, если не на все десять. Ты к этому морально готов? — лукаво улыбаясь, спросила Энни.

— Не злорадствуй, тебя тоже привлекут к ответственности, если меня схватят, как соучастницу, — заметил Грейди. — Уж не намекаешь ли ты на то, что нам лучше отказаться от этой опасной авантюры? Кажется, тебя опять мучает совесть?

— Я хочу отомстить за свои искромсанные вещи и загубленного плюшевого кролика. Если бы я нашла этого негодяя, то убила бы его собственными руками. Как ты думаешь, удалось бы мне избежать наказания?

— Вряд ли, — усмехнувшись, ответил Грейди. — Ты ведь и стоимость пистолета внесла бы в свою налоговую декларацию как «производственные издержки». Ты ведь у нас сама порядочность!

Он свернул с магистрального шоссе на дорогу, ведущую к дому Пиверса.

— Это совершенно не смешно, мистер Салливан, — сказала Энни. — Во мне еще есть недостатки, в частности склонность к мошенничеству.

— Мы все небезгрешны, — миролюбиво согласился с ней Грейди. — Не лучше ли нам вернуться к делу. Так как же ты намерена отвлечь Диккенса?

Энни заерзала на сиденье, не решаясь признаться, что конкретного плана действий у нее еще нет.

— Я готова выслушать твои пожелания, — наконец уклончиво ответила она.

— Мне кажется, что ты должна уговорить Арчи приказать Диккенсу устроить тебе экскурсию по особняку. Скажи старику, что его любимые родственники взбесятся, когда увидят тебя осматривающей их дом с калькулятором и блокнотом в руках.

— Это нечестно, ты угадал мои мысли, Грейди! — воскликнула Энни. — Но раз уж наши идеи совпали, то я схожу к Арчи, как только мы вернемся домой.

— Удачи тебе, мой юный Шерлок Холмс! А я тем временем проведаю Дейзи. Внутренний голос подсказывает мне, что нельзя оставить без внимания такую мудрую даму.

Он остановил машину напротив парадного входа и, выйдя из нее, стал доставать из багажника пакеты и коробки.

— Будь осторожен, — сказала Энни, выбравшись из машины. — Не тебя одного влечет к этому кладезю премудрости!

— Уж не ревнуешь ли ты меня? — спросил Грейди. Энни едва не сказала «да», но спохватилась, что это было бы смешно. С какой стати ей ревновать Грейди к Дейзи или к кому-либо еще? Пара страстных поцелуев при луне еще не основание для того, чтобы претендовать на роль единственной возлюбленной мистера Салливана. Да и вообще, ей такое и в голову не приходило!

— Смотри не промахнись! — воскликнула она и, прижав Двойника к груди, побежала прятать его в комнате Мейси, самом надежном месте во всем доме.

Грейди тяжело вздохнул и стал подниматься вслед за Энни по лестнице, неся в руках все ее пакеты.

Вообще-то на допрос Дейзи ему хватило бы и двух минут, но он предпочел иметь некоторый запас времени.

Дейзи он застал за пасьянсом в утренней гостиной. Она с глубокомысленным видом разглядывала карты, разложенные на чугунном столике со стеклянной столешницей. Подобного умственного напряжения Грейди не видел даже на лицах шахматных гроссмейстеров.

— Здравствуйте, мисс Гудинаф, — вкрадчиво произнес он, замерев в нескольких шагах от столика. — Вы позволите составить вам компанию?

— Разумеется, мистер Салливан! Присаживайтесь! — обрадованно воскликнула Дейзи. — Я решила немного потренироваться в карточной игре перед поездкой в Вегас. Мы с Юниором решили махнуть туда в следующем месяце.

— Как славно! — сказал Грейди, решив не ломать себе голову над напрашивающимся вопросом, почему она выбрала для разминки именно пасьянс, вряд ли пользующийся популярностью среди завсегдатаев казино. — Я рад за вас! Желаю приятного путешествия.

— Я тоже очень рада, — сказала, просияв, Дейзи и, упершись локтями в стол, добавила, заговорщицки понизив голос: — Вы умеете хранить тайну? Возможно, что мы там поженимся! Это ведь не запрещено законом? То есть я хочу сказать, что брак, заключенный в Вегасе, должен быть признан и в Пенсильвании. Во всяком случае, моя подружка Шерл в этом не сомневается. А мой старый приятель Сидней вообще считает, что я напрасно переживаю, потому что в положении «сверху» девушка залететь не может.

— А вы уверены, что Юниор закончил свой последний бракоразводный процесс? — осторожно спросил Грейди.

Дейзи побледнела и пролепетала:

— Нет. И что же мне теперь делать? Может быть, посоветоваться с Шерл? Только вряд ли она мне поможет.

Грейди стало ее искренне жаль. Ему не следовало приходить сюда и вносить смятение в душу этого наивного создания, слишком глупенького для того, чтобы планировать и осуществлять убийство.

— Я попытаюсь это выяснить, — сказал он, желая искупить свою вину. — Это будет несложно.

Дейзи подалась вперед и схватила обеими руками его руку:

— В самом деле? Вы мне поможете? Как это мило с вашей стороны! Вы просто душка! Не понимаю, почему Юниор говорит, что считает вас грязным и гнусным извращенцем, сующим свой длинный нос в чужие стульчаки. Ах, простите, я, кажется, ляпнула глупость!

— Мне доводилось слышать в свой адрес еще и не такие оскорбления, — сказал с улыбкой Грейди н встал со стула. — Приятно было с вами побеседовать, мисс Гудинаф.

Дейзи вскочила и, одернув подол платья, едва прикрывавший верхнюю часть ее бедер, повисла у Грейди на шее и смачно поцеловала его в губы.

Он успел только отметить, что она пользуется мятной зубной пастой, как кто-то положил ему сзади на плечо руку. Дейзи завизжала и в ужасе отшатнулась, Грейди обернулся и получил удар в подбородок.

— Негодяй! — прохрипел Юниор, присев на корточки от его встречного удара в солнечное сплетение.

Дейзи кинулась к нему и, встав на колени, начала его утешать и сбивчиво объяснять, что она лишь хотела поблагодарить мистера Салливана за обещанную ей услугу.

Молокосос согнулся в три погибели и исторг на ковер тугую струю остатков своего обеда.

— Фу, какая гадость! — Дейзи вскочила и замахала в воздухе руками, словно бы пытаясь отогнать не только неприятный аромат, но и самого Юниора. — Милый, чем я могу тебе помочь? — пропищала, однако, она, оправившись от потрясения.

— Пошла вон! Оставь меня в покое! Мне и без тебя тошно! — ответил Юниор и снова испортил ковер.

Дейзи взвизгнула и, покачивая бедрами, поспешно покинула гостиную.

Юниор продолжал рыгать, сопровождая это действо угрозами по адресу Грейди.

— Ты глуп как осел, Молокосос, — в сердцах сказал Грейди, потирая ладонью ушибленную челюсть. Удар, к счастью, был относительно легким и не привел к перелому. — Мисс Гудинаф всего лишь выразила мне свою благодарность за то, что я пообещал узнать, развелись ли вы со своей последней женой.

Юниор моментально перестал портить воздух и ковер, обернулся и, обтерев тыльной стороной ладони рот, спросил, вытаращив рыбьи глаза:

— Что? Нет! Вы не сделаете этого!

— Да, потому что в этом уже нет необходимости, — ответил Грейди. — Во-первых, Дейзи вряд ли простит вам эту выходку. А во-вторых, вы все еще женаты, мистер султан! Ведь именно поэтому вы так перепугались!

Юниор с трудом занял вертикальное положение и угрюмо пробурчал:

— Это не ваше дело!

— Совершенно верно, меня это не касается. Но мне любопытно, действительно ли вы хотели провернуть эту аферу с незаконным бракосочетанием в Вегасе?

Юниор угрожающе прищурился и закричал:

— Я распоряжусь, чтобы вас сегодня же уволили и вывели отсюда вон за ухо, мистер Салливан!

Грейди посмотрел на часы и, нахмурившись, произнес:

— У меня уже трясутся от страха поджилки. Что ж, благодарю за представление, но мне пора, у меня деловая встреча.

Юниор продолжал ругаться и размахивать руками, но Грейди невозмутимо покинул гостиную и вышел в холл, где замер, заметив беседующих о чем-то возле лестницы Энни и Диккенса.

Девушка держала в руке калькулятор и с кроткой улыбкой на ангельском лице говорила:

— Это так мило со стороны Арчи, верно, Диккенс? Я бы хотела, чтобы мы начали свою экскурсию с гостиной. Мне не терпится услышать историю каждой картины, каждого предмета мебели! Антиквариат нынче в цене, не так ли? По-моему, любая комната в этом доме — это сокровищница произведений искусства. Жаль, что Митци отказалась к нам присоединиться, но у нее, вероятно, полно других забот.

— Понятия не имею, — хмуро пробурчал Диккенс. — Может быть, приступим к делу, мисс Кендалл?

Но девушка продолжала нести милый вздор, делая вид, что не замечает, что дворецкий вот-вот взорвется от ярости.

Грейди усмехнулся и отправился на кухню, чтобы насыпать колотого льда в целлофановый пакет и, приложив его к подбородку, проскользнуть в коридор, ведущий в комнату мажордома, дверь которой он намеревался открыть отмычкой.

— А когда мне исполнилось двенадцать лет, я упала с лестницы и повредила передние зубы. Один из них треснул пополам. Боже, какой ужасный у меня был вид! В семнадцать лет я стала подрабатывать после уроков и накопила денег на коронки. Одну из них сделали даже на золотой основе. Вот, посмотрите! — Энни подошла поближе к Диккенсу и открыла рот. Краем глаза она увидела, что Грейди машет ей рукой, стоя в дверях библиотеки за спиной у дворецкого.

— Пожалуй, на сегодня достаточно, — сказала она, отступая от угрюмого мажордома. — Спасибо за увлекательную экскурсию, Диккенс. Я, пожалуй, пойду.

Она догнала Грейди в оранжерее и, задыхаясь, выпалила:

— Еще минута, и я бы продемонстрировала ему, как я танцую чечетку. Где ты пропадал?

— Ты действительно сломала в детстве передние зубы? — пропустив ее вопрос мимо ушей, поинтересовался Грейди.

— Нет, конечно! И чечетку я не танцую. Но я люблю импровизировать! Однако, Грейди, ты обыскивал его комнату битый час! Неужели нельзя было управиться поскорее?

— Я осмотрел не одну, а три комнаты, — ответил Грейди. — Дворецкий занимает роскошные апартаменты с ванной и туалетом. А мебели там столько, что ею можно обставить целый дом! — Он взял Энни под локоть и увлек во внутренний дворик, откуда можно было выйти в парк. — Кстати, на каждый замок я потратил по две минуты, а всего их в двери три! — Он замолчал и ускорил шаг.

— Рекордное время. Вскрывать чужие замки тебя научили в полиции? — спросила Энни, когда они очутились на аллее. — Кстати, что за мебель? Какая-нибудь старая рухлядь?

— Отличный вопрос! — воскликнул Грейди. — Тебя можно смело представлять к повышению! Пожалуй, ты потянешь на должность младшего инспектора. Так вот, моя прозорливая юная леди, мебель действительно старая, но не рухлядь, а отменный антиквариат, и в превосходной сохранности. В ящике его письменного стола я обнаружил подробнейший реестр всего этого богатства с указанием цены каждой единицы.

— Любопытно, откуда у дворецкого деньги на покупку дорогих старинных вещей? — задумчиво промолвила Энни и, войдя в беседку, присела на скамейку.

— По-моему, он успешно проворачивает здесь крупные аферы, — сказал Грейди, садясь рядом с ней. — Два его чулана забиты складными упаковочными рамами. Похоже, что он приторговывает картинами и мебелью. Покупает современные имитации, подменяет ими антиквариат Арчи, выжидает некоторое время, а потом потихоньку сплавляет его коллекционерам. Вряд ли кто-либо из обитателей этого дома разбирается в антикварных вещах настолько, чтобы отличить подлинники от подделок.

— Гениально! — воскликнула Энни. — А ведь Диккенс служит здесь уже целую вечность. Если он выручает на своих операциях даже по двадцать тысяч в год, то за тридцать лет…

— Не смеши меня, Энни! — перебил ее Грейди. — Ты его недооцениваешь. Вспомни-ка лучше, чем он занимается в свободное время! Ну, сообразила? Старикан работает с размахом!

— Нет! Этого не может быть! — пролепетала Энни, выпучив глаза.

— Еще как может! Например, сейчас он копирует полотно Рубенса, и весьма профессионально.

От волнения он взъерошил себе волосы.

— Вот, прохиндей! — вскричала Энни, вскакивая со скамейки. — Выходит, он копирует картины Арчи, вешает свои фальшивки на их место, а подлинники продает!

Она принялась расхаживать по беседке, грызя костяшки пальцев и морща лоб.

— У него под кроватью я нашел примерно дюжину футляров со свернутыми старыми полотнами знаменитых мастеров, — сказал Грейди. — Возможно, он и не продает подлинники, а придерживает их на черный день. Но, так или иначе, без эксперта нам все равно не узнать, какие из картин в доме Арчи поддельные, а какие — настоящие.

Энни снова уселась на скамейку, собралась с мыслями и произнесла:

— Так вот почему у него был такой самодовольный вид, когда я восхищалась полотном, вывешенным на лестничной площадке второго этажа! Должно быть, я любовалась подлинным Диккенсом! Гореть ему за это в аду!

Ей вдруг стало жаль Арчи и захотелось немедленно сообщить ему о проделках его «верного слуги». Пусть Арчи и противный, пакостливый старикашка, но все же он не заслуживает того, чтобы его обкрадывал собственный дворецкий!

— А помимо картин, этот мошенник ничего не ворует? — спросила она, сама удивляясь охватившему ее негодованию. Ведь, в конце концов, ей не должно быть никакого дела до того, как обеспечивает себе старость этот Диккенс.

— Приворовывает он и кое-что еще, разумеется, по мелочи, — подтвердил ее догадку Грейди. — Статуэтки, драгоценные изделия, столовое серебро, забавные безделушки. Я видел у него рисунки бриллиантового ожерелья и заколки Митци, фотографии других ее драгоценных украшений. Пожалуй, она бы немало удивилась, если бы специалисты оценили ее любимые гарнитуры. Они все наверняка фальшивые, а настоящие Диккенс уже давно продал. Нет, каков мерзавец! Голова у него определенно на месте.

— Все это означает, что его можно смело исключить из числа подозреваемых, — промолвила Энни. — Ведь как только Арчи умрет, Митци и Артур поспешат его уволить. Так что для Диккенса было бы чудесно, если бы хозяин прожил до ста лет.

— Ты прочла мои мысли, — сказал Грейди, садясь рядом с ней. — Нужно попросить Мейси навести о нем справки. Правда, это займет у нее уйму времени. — Он усмехнулся.

— Почему? — спросила Энни.

— Потому что его зовут Чарльз. Понятно? Чарльз Диккенс! Представляешь, какую уйму информации Мейси придется перелопатить? — Грейди расхохотался.

Энни тоже улыбнулась и сказала:

— Хотелось бы мне видеть ее лицо, когда она услышит твою просьбу. А что она при этом скажет, я даже представить не могу.

— Да, Мейси — уникальный человек, у нее весьма своеобразный юмор. Да, кстати, а почему ты не поинтересовалась, как прошла моя встреча с другой уникальной личностью, Дейзи Гудинаф?

— Хорошо, я спрошу. Так ты остался удовлетворен общением с этой особой? — язвительно поинтересовалась Энни, произнеся слово «удовлетворен» с особым ударением.

Грейди взял ее за обе руки и, глядя ей в глаза, ответил:

— Да, вполне. Сначала мы побеседовали, потом она просунула язычок мне в рот, гатем я получил удар в челюсть от Молокососа, а под конец сам двинул ему по животу так, что он облевал весь ковер. Вот, пожалуй, и все.

— Я не совсем поняла насчет ее языка, — нахмурившись, сказала Энни.

— Таким оригинальным образом она отблагодарила меня за то, что я вызвался сделать ей одолжение, — невозмутимо сказал Грейди.

— И что же, любопытно, ты ей пообещал? Стать отцом ее детей? — выпалила Энни и попыталась высвободить свои руки.

— Нет, ее интересовало, развелся ли Юниор со своей последней женой. Он сказал, что женится на ней, когда они приедут в Вегас. Постой, Энни! Уж не ревнуешь ли ты меня к Дейзи? Я уже заметил это однажды, но теперь у меня не осталось в этом никаких сомнений. Ты ревнуешь! Это точно!

— А вот и нет!

— А вот и да!

— А вот и нет! Отпусти меня сейчас же! А то укушу!

Но Грейди не хотел отпускать Энни, и ей тоже совершенно не хотелось с ним бороться. Она перестала пытаться высвободиться и с ненавистью уставилась на него. Во всяком случае, ей очень хотелось, чтобы он так подумал.

— Можно, я тебя поцелую? — сказал Грейди. У нее мурашки поползли по спине.

— Ха! — воскликнула она. — Тебе требуется мое разрешение?

Грейди обаятельно улыбнулся. Энни почувствовала, что она вот-вот окончательно растает. Грейди подсел к ней еще ближе и произнес:

— Я стараюсь быть вежливым, Энни, хотя мне это и плохо удается. Дело в том, что после вчерашних поцелуев я совершенно потерял покой. Возможно, все дело в гормонах. По-моему, в этом следует разобраться. — Он отпустил ее руки и взъерошил свои волосы.

— Ах, ты весь дрожишь и горишь, не так ли? Бедняжка. Я польщена, — промурлыкала Энни и сжала его лицо ладонями.

— Ой, больно! — вскрикнул Грейди и, отшатнувшись, схватился рукой за подбородок и повертел головой. — Проклятый Молокосос! Он ведь ударил меня, когда ко мне прильнула Дейзи. Я же тебе уже рассказывал!

Энни хихикнула и спросила:

— А как же насчет поцелуя? Может быть, все-таки попробуем? Обещаю быть нежной.

— Забавно, — пробормотал Грейди и, положив руку ей на плечо, сказал: — Только уговор — лицами, чур, не соприкасаться, только губами!

— Так точно, сэр! — ответила Энни. — А может быть, лучше не надо? — Она прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.

Это был чисто риторический вопрос, потому что выпускать Грейди из беседки, не поцеловавшись с ним, Энни не собиралась. Их, вне сомнения, влекло друг к другу, но вот только не перерастет ли это пока лишь чисто физическое влечение в нечто большее? Энни чувствовала, что подобное предчувствие испытывает и Грейди, и это ее тревожило. Желая скрыть охватившую ее нервозность, она решила подурачиться и, встав на цыпочки, по-детски пролепетала, смешно коверкая слова:

— Я в вашем распоряжении, сэр! Вы готовы? — Грейди не заставил ее ждать, он тотчас же заключил ее в объятия и, впившись ртом в ее пухлые губки, просунул ей в рот язык. Она прильнула к нему и обняла его за плечи, борясь с желанием расцарапать ему ноготками спину и, повалив на пол беседки, начать вытворять с ним такие фокусы, которые доведут его до умопомрачения и вынудят поклясться, что — он будет ее любить до конца своих дней.

Грейди стал целовать ее шею и лицо, согревая кожу порывистым горячим дыханием и вызывая во всем ее теле дрожь. Это было уже нечто более значительное, чем обыкновенный поцелуй, нечто пугающее и одновременно возбуждающее. Но вот что именно?

— Это безумие! — прошептал Грейди, словно бы прочитав мысли Энни, и она воскликнула, потрясенная его откровением:

— Именно так! Мы сошли с ума! Чокнулись! Рехнулись! — Грейди нервно хохотнул.

Энни насторожилась: неужели он и в самом деле тронулся рассудком от долгого воздержания?

— Мне вспомнилось, как Арчи, увидев из окна своей спальни Молокососа и Дейзи, предающихся пылкой страсти на этом же самом месте, велел Диккенсу вылить на них ведро воды. Забавно, не так ли? — сказал Грейди и взглянул на забитое фанеркой окошко на втором этаже.

— Разве мы будем заниматься здесь любовью? — удивленно спросила Энни. — Но на это ты не спрашивал у меня разрешения. Речь шла только о поцелуе.

— Не мог же я задать все вопросы сразу, — резонно ответил Грейди и, взглянув ей в глаза, добавил: — Но коль скоро ты сама затронула эту тему, я готов ее обсудить.

В этот момент прогремел выстрел.

— Что это было? — вздрогнув, осевшим голосом спросила Энни. — Стреляли, или мне послышалось?

Вместо ответа Грейди схватил ее за руку и увлек за собой к особняку, не обращая внимания на то, что. она не поспевала за ним в туфлях на высоких каблуках. Лишь когда Энни закричала, что упадет, если он сейчас же не остановится и не даст ей снять обувь, Грейди на секунду замер на месте.

— Сначала в окно Арчи стреляли из арбалета, теперь палят из пистолета. И почему-то это случается тогда, когда мы целуемся. Странно, правда? — промолвила она, скинув туфли и оставшись в колготках.

— Не вижу ничего удивительного, — прорычал Грейди, снова хватая Энни за руку. — И вот что я тебе скажу, милочка: все это очень скоро доконает проклятого старикашку.

Глава 12

У богачей есть много возможностей утешиться.

Платон

— Напрасно беспокоитесь, господа! Ничего страшного не произошло, — сказал им Диккенс, пропуская их мимо себя в коридоре. — Мистер Пиверс просто решил попрактиковаться в стрельбе.

Энни резко остановилась, едва не порвав на ступнях колготки, и переспросила:

— В чем он практиковался в своей спальне?

— Пошли, сейчас все сами узнаем, — дернул ее за руку Грейди.

— Нет, я туда не пойду, — возразила Энни, упираясь. — Я не хочу стать его бегущей мишенью. А что вы делаете в коридоре, Диккенс, когда ваш хозяин тренируется в стрельбе? Прячетесь от него, опасаясь, как бы он не заставил вас постоять у стены, держа яблоко на голове?

— Трюки в духе Вильгельма Телля практиковались вчера, — напомнил ей Грейди, почему-то уже не горевший желанием ворваться в спальню Арчи без стука. — Стой здесь, — сказал он, так и не придумав, из чего можно сделать белый флаг. — Я попытаюсь узнать, что там в действительности происходит. — Он постучался и крикнул: — Арчи! Это Салливан. Положите оружие на пол!

За дверью послышались чьи-то шаги, она распахнулась, и в проеме возник доктор Милтон Сандборн.

— Что вам нужно? — прорычал он, покачиваясь, словно медведь, вставший на задние лапы, и зловеще осклабился.

Грейди почесал затылок и окинул врача испытующим взглядом. Физиономия Милтона ровным счетом ничего не выражала. Этот человек-гризли мог скрывать свои подлинные чувства и мысли.

— А у вас ничего необычного не произошло? — спросил Грейди, пытаясь заглянуть в спальню.

— Войдите и взгляните сами, — предложил врач, заметив у него за спиной Энни. — Арчи, — пробасил он, оглянувшись, — опусти же наконец дуло револьвера, пришли надзиратели.

— Мы с вами еще побеседуем чуть позже, — сказал Грейди, втаскивая Энни в комнату и с опаской поглядывая на Арчи Пиверса, стоявшего в ночной рубахе на кровати и всматривающегося в бумажную мишень, приклеенную кем-то, вероятно, врачом, к стене между окнами. В правой руке старик держал длинноствольный револьвер. Наконец он повернулся к вошедшим лицом и ухмыльнулся совсем как законченный идиот.

— Странно, что ты не предпочли ему пистолет-автомат «узи»! — воскликнул Грейди и, отобрав у него оружие, разрядил его и сунул за пояс брюк. — Строите из себя киногероя? Подражаете Гарри Кэллахану, обладателю грозного «магнума» сорок четвертого калибра, пулей которого можно запросто снести башку?

Вероятно, он задушил бы пакостного старикашку своими руками, не подойди к нему вовремя Энни. Грейди посмотрел на нее, потом на пулевое отверстие в стене и похолодел от пронзившей его страшной мысли. Промахнись Арчи совсем немного, и пуля пробила бы еще не разбитое оконное стекло и полетела в направлении беседки, а значит, и Энни. Непроизвольно кулаки Грейди сжались, и он заорал:

— Какого дьявола вы устроили здесь пальбу?

Арчи скукожился, постарел, как библейский Мафусаил, и залез под одеяло.

— Меня пытались убить, сынок, поэтому я вправе научиться защищаться, — возразил скрипучим голосом он, оправившись от испуга. — А где же, любопытно, был мой телохранитель, когда в меня стреляли? Он прибежал, когда уже было поздно, и воротничок его рубашки был почему-то перепачкан губной помадой. А сегодня ты еще больше ею перепачкался. Кого же ты охраняешь? Чье тело оберегаешь? Ответь мне, сынок? Не могу же я сидеть здесь и дожидаться, пока кому-то из моих деток наконец повезет! Может быть, довольно забавляться с моей подсадной уткой?

Возразить на это Грейди было нечего, поэтому он обернулся и спросил у доктора Сандборна, глядя на него недобрым взглядом:

— Это вы принесли сюда револьвер?

Доктор невозмутимо порылся в своем огромном черном саквояже, достал из него упаковку какого-то лекарства, два шприца, пробормотал себе под нос, что это именно то, что нужно, и лишь после этого взглянул на Грейди и подтвердил:

— Да, это мое оружие. Я купил его сегодня по случаю в ломбарде на Гамильтон-стрит в Аллентауне. Удивительно, как легко в наше время можно приобрести оружие! По-моему, пора принять закон, ограничивающий его продажу населению. Подержи-ка вот это, сынок!

Грейди машинально протянул руку, и доктор сунул ему один из запечатанных шприцов.

— Но и сейчас оружие запрещено продавать, кому попало, существует процедура проверки покупателя и регистрации покупки, — возразил Грейди, отлично понимая, что его никто не слушает. Все знали, что за наличные можно без особых хлопот приобрести хоть дробовик, хоть миномет.

— Отвернитесь, юная леди! — пробурчал врач. — Поверьте, зад Арчи представляет сейчас интерес только для меня. Симпатичным его уже не назовешь.

Энни повернулась спиной к кровати и шепотом спросила у Грейди:

— О чем задумался?

— О том, что если бы ты слышала, как Арчи назвал тебя подсадной уткой, ты бы уже собирала чемоданы!

— Мне казалось, что мы уже раз и навсегда решили этот вопрос! — воскликнула Энни. — Я не отхожу от тебя ни на шаг, и на меня никто не покушается. Что же тебе еще надо?

— Еще не покушался, но ведь еще не вечер! — возразил Грейди. — Мне кажется, тебе следует побыстрее уехать.

— Нет! Я его не брошу! — упрямо ответила Энни. — Без меня его погубят.

— Ему давно пора провериться у психиатра, — пробурчал Грейди, борясь с желанием встряхнуть Энни за плечи, расцеловать ее, подхватить на руки и, отнеся в укромный уголок, наконец закончить то, что он безуспешно пытался начать на протяжении двух этих дней.

— Я нужна ему! — повторила Энни, лишний раз доказывая, что она обладает воистину ослиным упрямством.

— Ну как же ты не понимаешь, что этот лунатик напрашивается на то, чтобы ему подсыпали в еду крысиного яду или просто застрелили! Ведь он замучил своих деток бесконечными придирками, беспочвенными подозрениями и нелепыми обвинениями. Каждый месяц, причем в новолуние, он меняет текст своего завещания. Кто же такое выдержит? Он настоящий самодур и деспот!

— Я не спорю, любить Арчи трудно, — согласилась Энни. — Тем не менее оба мы v него работаем. Почему ты не уезжаешь?

— Мне хорошо платят, — отрезал Грейди.

— И мне тоже, так что я остаюсь! — сказала Энни.

— Тебя превратят в мишень! Нет, определенно дело не в деньгах, Энни. Признайся наконец, что тебя здесь удерживает?

Но ответа Грейди не услышал, потому что доктор Сандборн, забрав у него шприц, пробасил:

— Вы оба можете повернуться! Я уже всадил в зад Арчи добрую порцию витаминов. А теперь, руководствуясь принципом «Что полезно больному, то полезно и врачу! «, я попрошу кого-нибудь из вас сделать укольчик и мне.

Он стал расстегивать свой поясной ремень.

— Вы хотите, чтобы вам вкололи витамины? — спросила Энни.

— Угадала, малышка! Именно витаминчики! Я чувствую, что здесь нет специалистов по уколам. Придется кликнуть Диккенса, он мастер на все руки, — сказал врач, спуская штаны.

Энни снова отвернулась. В комнату вошел дворецкий.

— Что-то мне не верится, что они колют себе витамины, — шепнула она Грейди, пока Диккенс натягивал на руки хирургические перчатки и наполнял шприц подозрительной жидкостью из ампулы.

— Я стараюсь не осмысливать происходящее здесь, — ответил Грейди, и в следующий миг доктор Сандборн удовлетворенно воскликнул:

— Ох, как хорошо! Просто амброзия разливается по жилам! Умница, Диккенс, спасибо!

Мажордом гордо проследовал к выходу, снимая перчатки.

— Честно говоря, мне тоже противно смотреть на обезьяньи трюки этой парочки — старого маразматика и его лекаря-наркомана. Просто стыд и срам! — в сердцах воскликнула Энни.

— Не стоит тешиться надеждой, что в ком-то из них проснется совесть, — скептически сказал Грейди. — Вот, полюбуйся на этого счастливого придурка! — Он кивнул на лежащего на кровати Арчи. По лицу старика блуждала блаженная улыбка, глаза словно бы остекленели. Ему явно вкатили дозу какого-то наркотика.

Внезапно доктор Сандборн хлопнул Грейди по спине, обнял его за плечо и прорычал:

— Тебя беспокоит Арчи? Он, конечно, редкая сволочь и закоренелый негодяй, но с головой у него полный порядок. Из этого не следует, что я одобряю его последнюю затею с этой милой крошкой. Он надеялся, что малышка хоть на какое-то время отвлечет от него внимание злоумышленника. Но этот фокус ему не удался. И бедняга не на шутку испугался. Теперь мне приходится колоть ему успокоительное.

Грейди высвободился из его медвежьих объятий и спросил:

— Он делился с вами своими планами в отношении Энни? Доктор Сандборн похлопал мутными глазами и, в свою очередь, спросил, тряхнув головой:

— С чего это ты решил, сынок? — Он покачнулся и едва не упал.

— Ладно, можете не отвечать, — сказал Грейди, брезгливо поморщившись. — Я подумал, что, может быть, вам удастся уговорить Арчи рассчитаться с Энни и отправить ее отсюда. Теперь я вижу, что ошибся. Если вы не возражаете, мы с Энни вас оставим.

С этими словами он схватил Энни за руку и выволок ее из комнаты. В коридоре их поджидал Диккенс. Он сказал:

— Ваш матрац, к сожалению, не просох, а поменяют его вам в лучшем случае завтра, мисс Кендалл. Рекомендую вам сократить потребление жидкости после ужина, это избавит вас от вашей проблемы.

— Моей проблемы? — возмутилась Энни. — Но я не страдаю недержанием… Грейди! Объясни же ему, что дело вовсе не во мне!

Но детектив был слишком потрясен увиденным в опочивальне Арчи, чтобы думать о чем-либо другом, кроме как о том, что нужно выбраться из этого веселенького дома раньше, чем его владелец окончательно потеряет рассудок.

— Над тобой сгущаются тучи, — заявил он, втащив Энни в ее комнату. — Сядь и помолчи, мне нужно подумать.

— Я все равно не уеду отсюда! — воскликнула Энни, садясь в кресло, стоявшее у окна. От разобранной на части кровати остался один лишь остов. — Арчи не собирается в меня стрелять, не волнуйся.

Грейди застонал и, схватившись руками за голову, принялся расхаживать из угла в угол.

— Извини, — пролепетала Энни. — Я умолкаю. Грейди зарычал и ускорил шаг, пытаясь сосредоточиться и родить наконец-то гениальную идею. Будь у него в руке его любимая клюшка для гольфа, ему думалось бы значительно лучше. Увы, клюшки у него сейчас не было, поэтому мыслительный процесс шел медленно.

Грейди доводилось охранять политиков, дипломатов, звезд эстрады и супермоделей, чьи ноги были застрахованы на десять миллионов долларов. В него стреляли, когда он ловил убийц и грабителей. Однажды он даже спас от отчаянного шага парня, собиравшегося прыгнуть с моста. Он был закаленным ветераном полиции и частного сыска, имел холодную голову и острый ум.

Но сейчас он не мог понять, почему он строит из себя придурка, охраняя такого идиота, как Арчи Пиверс, окружившего себя подозрительными личностями, смахивающими на героев фильмов ужасов Мела Брукса.

Взять хоть бы Диккенса, которого Арчи называет своим верным слугой. Это же прожженный мошенник и вор, служивший в качестве мажордома исключительно из любви к искусству!

А его милые сыночки, Подгузник и Молокосос, одни только прозвища которых говорили сами за себя! Старший из них, Артур, беспробудно пил и оживал по утрам, лишь опохмелившись. А младший, Юниор, интересовался только сексом и жил надеждой, что папочка даст дубу раньше, чем от него» разбегутся все невесты.

А темная личность Мьюриел, эта тихоня, строящая из себя преданную любящую дочь, а на самом деле — пресыщенная развратница, никогда и не собиравшаяся выходить замуж? Или Митци, стерва, каких еще надо поискать! В другой жизни она наверняка была ядовитой паучихой, пожирающей самцов-пауков после спаривания. Ее Грейди мысленно, окрестил Черной вдовой.

Рассуждать о Дейзи он не стал, ограничившись легким вздохом, и перешел к адвокату Джефферсону Банкингу. Этот человек был ему симпатичен, однако не внушал доверия. Наверняка он воспользовался дурацкой привычкой Арчи ежемесячно изменять текст завещания и добавил кое-что от себя. Но рано или поздно этот обман раскроется, и тогда адвокат неминуемо лишится своей доходной должности.

Самой темной личностью во всей этой компании был доктор Милтон Сандборн, личный врач и друг Арчи, пичкающий его наркосодержащими лекарствами. Ограничивался ли интерес этого эскулапа-наркомана получением щедрого вознаграждения и возможности пополнить собственные запасы наркотиков за счет своего пациента? Или же у него были и другие планы?

«Несчастный Арчи, — подумал Грейди, — похоже, что тебя никто не любит, и даже сам ты не любишь себя».

— И как долго ты еще намерен думать? — спросила Энни. — Меня клонит в сон, я хочу принять ванну. Нельзя ли побыстрее завершить свои умственные потуги?

Грейди лишь теперь сообразил, что не имел права вычеркивать ее из списка подозреваемых. Как профессионал, он обязан был подозревать всех, замешанных в этом безумии. Осененный этой мыслью, он замер, пристально посмотрел па Энни и тихо спросил:

— А кто ты на самом деле? — Улыбка медленно сползла с ее лица.

— Кто я такая? — переспросила, бледнея, она. — Почему ты так странно смотришь на меня? Уж не включил ли ты и меня в круг подозреваемых? Я ведь сама жертва! Ты же видел вчера, во что превратили мою комнату!

Грейди вскинул руки, словно бы защищаясь, и воскликнул:

— Все это мне известно! Но ты вполне могла все это нарочно подстроить, чтобы отвести от себя подозрение…

— Что ты говоришь, Грейди! Арчи, как тебе прекрасно известно, нанял меня, чтобы я изображала перед его родственниками его пропавшую и чудом нашедшуюся внучку. Мне нечего скрывать! Во всяком случае, от тебя, мало чем отличающегося от меня в этом случае. Так в чем же ты меня подозреваешь!

— Хотя бы в том, что ты скрываешь свою подлинную фамилию! — выпалил Грейди первое, что ему пришло в голову. — Как твое настоящее имя? Признавайся!

— Меня зовут Энни! — вскричала она и, вскочив с кресла, пихнула его обеими руками в грудь так, что он отлетел к двери. — Мне нужно почистить зубы, ясно? У меня внезапно возникло неприятное ощущение во рту. До свидания, господин Салливан!

Опомнился Грейди, лишь очутившись в коридоре перед захлопнутой дверью, и увидел ухмыляющегося Диккенса.

— Подглядывание в замочные скважины тоже входит в число ваших хобби? — сквозь зубы спросил Грейди. — Помимо живописи, естественно, искусству вы всегда отдавали предпочтение.

Но Диккенс и бровью не повел! Вероятно, он понятия не имел, что такое смущение. Сделав надменное лицо, он произнес, расправляя плечи:

— Защищать мистера Пиверса — мой профессиональный долг! Мне хотелось убедиться, что вы тоже искренне печетесь о его интересах.

— Как прикажете вас понимать? — спросил Грейди. Дворецкий вскинул подбородок и четко ответил:

— А понимать это следует так, сэр, что вас заметили за несколько несвоевременным занятием. Вы с мисс Кендалл целовались взасос прямо под окнами спальни мистера Пиверса, что ставит под сомнение мотивы вашего присутствия в этом доме, равно как и ваши приоритеты. Не говоря уже о благонадежности, сэр!

После такого блестящего монолога было бы вполне естественно с его стороны лихо щелкнуть каблуками и отдать честь. Но этого, к легкому удивлению Грейди, Диккенс не сделал.

— Вы все сказали? — пожевав губами, произнес Грейди. — Тогда предлагаю переключиться с меня на вас, мистер Диккенс. — Он выдержал театральную паузу, сверля мажордома коронным взглядом всезнающего следователя, и, кивнув на картину, висевшую на стене за спиной у дворецкого, задал свой первый каверзный вопрос: — Ответьте, к примеру, не вашей ли кисти принадлежит это полотно? Я видел, как удачно вы копируете Рубенса. Однако с Тернером вам явно повезло чуточку меньше.

Диккенс впервые вздрогнул.

— Так это ты побывал в моих комнатах! Ну конечно, кому же еще повсюду совать свой нос, как не ищейке! — ледяным тоном промолвил он. — Тем более что все Пиверсы с трудом управляются даже с собственными задницами. Куда уж им проникнуть в запертое помещение!

Грейди был несколько удручен, услышав, что следы его тайного проникновения в апартаменты Диккенса все же обнаружены, и чисто из профессионального интереса спросил:

— А как ты об этом узнал, старый прохиндей? Уж не приклеиваешь ли ты к дверному косяку волосок, уходя из своей конуры? Похоже, я тебя недооценивал.

— Ты уже рассказал об этом мистеру Пиверсу? — спросил Диккенс, не сочтя нужным отвечать на вопрос. Однако легкий румянец на его щеках подсказал Грейди, что он попал с гипотезой о волоске в самое яблочко.

— Хороший вопрос, Диккенс! — вздохнув, сказал он. — Именно эта дилемма и не дает мне покоя! Меня наняли, чтобы я выяснил, не хочет ли кто-то из обитателей этого сумасшедшего дома прикончить мистера Пиверса. Поэтому я не обязан информировать его обо всех твоих проделках. Сам же он о них даже не подозревает, в противном случае ты сейчас сидел бы в тюрьме. Я правильно рассуждаю? Более того, я полагаю, что тебе самому, меньше чем кому-либо, хотелось бы вскоре увидеть Арчи в гробу. Ведь в этом случае ты лишился бы удовольствия нахальнейшим образом обворовывать его! А если учесть, что я сам проник в твое жилище не совсем законным образом, то становится понятно, что мне нужно хорошенько обдумать сложившуюся ситуацию. Я надеюсь, теперь тебе понятен характер вставшей передо мной дилеммы?

— Сколько? — прошипел Диккенс, с ненавистью глядя на Грейди.

— Не понял, — сказал детектив, хлопая глазами.

— Денег, естественно, — поморщившись, пояснил дворецкий. — Сколько будет стоить твое молчание?

— Как это мило! — Грейди довольно ухмыльнулся. — Как приятно отметить, что ты хочешь меня подкупить, а не убить! Две потенциальные жертвы в одном доме — это уже перебор. И тем не менее я вынужден отклонить твое предложение. Я не склонен заниматься шантажом. Впрочем, я бы не стал возражать, если бы ты согласился оказать мне одну маленькую услугу.

— Какую? — оживился Диккенс.

Грейди потер ладони и сделал рукой дворецкому знак следовать за ним.

— Дело вот в чем, — произнес он тихим голосом, когда они отошли от двери спальни Энни на достаточное расстояние. — Мне нужны отпечатки пальцев всех обитателей этого особняка. Самого Арчи, всех его деток, Банкинга, Сандборна, Дейзи и даже мисс Кендалл — для полной картины. Легче всего снять отпечатки с бокалов. Только не перепутай, кому они принадлежали. Как ты думаешь, тебе удастся с этим справиться?

Диккенс взглянул на него с легким укором и промолвил:

— Мои отпечатки вам, как я понимаю, тоже понадобятся, мистер Салливан. Постараюсь выполнить вашу просьбу как можно скорее. Что-нибудь еще?

— Нет, — покачал головой Грейди. — Это, пожалуй, все. С вами приятно иметь дело, мистер Диккенс!

— Ну, я бы так не сказал, но вам виднее, — промолвил дворецкий и, поклонившись, повернулся и пошел по коридору в обратном направлении. Как тотчас же сообразил Грейди, он поторопился исчезнуть не случайно: к лестнице шаткой походкой направлялся Милтон Сандборн.

— Подойди-ка сюда, сынок! — пробасил он, подманивая Грейди пальцем. — Я хочу тебе сказать, что Арчи спит как младенец и не доставит тебе новых неприятностей до вечера. Если желаешь, я могу поднять тебе настроение. Хочешь укольчик? Бесплатно!

— Как-нибудь в другой раз, — сказал Грейди и покосился на дверь комнаты Энни с надеждой, что она не заперта.

Впрочем, войти сейчас к ней он все равно бы не рискнул, не без оснований опасаясь, что Энни швырнет в него первым попавшимся ей под руку фальшивым произведением искусства. Женщины терпеть не могут мужчин, которые не верят им и не ложатся с ними в постель. Поэтому Грейди решил навестить не Энни, а Мейси и порадовать ее просьбой составить досье на Чарльза Диккенса.

Направляясь к своей помощнице, Грейди пришел к умозаключению, что у всех без исключения женщин, с которыми он общался, имелся веский повод его ненавидеть.

Глава 13

Ябеда-корябеда, вырвут твой язык!

Порежут на кусочки, собак позовут,

Собаки прибегут и язык твой сожрут!

Детская «страшилка»

— Ты взопрела, милочка! — промолвила Мейси, наблюдавшая самоистязания Энни с кровати, сидя на которой она дула на свои свеженакрашенные ногти. — Это далеко не приятное зрелище, должна я тебе сказать.

— Так выйди! — огрызнулась Энни, распростертая плашмя на полу, пытаясь отдышаться от интенсивной разминки. Сначала она десять минут изображала бег на месте, потом упала на пол и выполнила пятнадцать отжиманий. Правда, это были «дамские» отжимания — коленями Энни упиралась в пол, — однако все равно изнурительные.

Разгоряченная, потная и злая на весь свет, Энни готова была вывернуться наизнанку, чтобы избавиться от негодования и отчаяния, охвативших ее, когда она узнала, что Грейди Салливан запретил ей покидать комнату. А ей так хотелось побегать по парку в это чудесное субботнее утро! Роль цербера исполняла Мейси, сам же Грейди отправился играть с адвокатом Баннингом в гольф.

— И долго еще ты намерена лежать на полу моей комнаты и отравлять в ней воздух, милочка? — язвительно поинтересовалась Мейси, придирчиво разглядывая свои ногти. — Тебе не повредит душ. Марш в ванную, а потом пойдем потусуемся в гостиной. Не торчать же нам здесь весь день вдвоем! Так и с ума сойти можно.

— Это уж точно, — пробурчала Энни, поднимаясь с пола.

— Как хорошо, что мы друг друга понимаем! — приторным голосочком съязвила Мейси. — Кстати, рекомендую вернуть в магазин то голубое платье, которое ты так и не достала из пакета. Оно тебе абсолютно не идет!

— Какое ты имеешь право рыться в моих вещах! — вскричала Энни, возмущенная бесцеремонным вторжением в ее личную жизнь.

— Не забывай, милочка, что в этой комнате я хозяйка! — парировала Мейси, вставая и разглаживая ладонями свою ярко-желтую юбку с красной волнистой окантовкой. — Я подумала, что ты разрешишь мне разок пощеголять в чем-то из твоих обновок. А что, разве я не права? — Она сделала большие невинные глаза. — Ведь мы с тобой подружки!

Энни заскрежетала зубами, подошла к шкафу и, взяв из пакета новое белье, отправилась принимать душ. Спустя четверть часа, примерив голубое платье, она была вынуждена признать, что Мейси права: в этом наряде могла бы позволить себе красоваться разве что дешевая проститутка. Надев вместо него темно-синюю юбку и зеленую водолазку, Энни спросила у Мейси, как она догадалась, что это платье ей не пойдет.

— Объяснить это невозможно, милочка, — ответила Мейси, потянувшись, словно сытая кошка. — Это Божий дар. У кого-то он есть, у кого-то его нет.

Поборов желание задушить ее, Энни кое-как расчесала свои влажные локоны и, слегка успокоившись, спросила:

— Так мы куда-то идет или нет? Кажется, ты хотела спуститься в гостиную.

— Мои ногти еще не просохли, — сказала Мейси. — К тому же выйти отсюда мы все равно не сможем, пока не вернется Грейди. Я обязана выполнять его приказы. Но у меня возникла идея, как нам убить время до его возвращения. Почему бы нам не попутешествовать по Интернету? Надеюсь, что с твоей помощью мне удастся получить информацию о некой Энни Кендалл. Представляешь, в Пенсильвании такой особы, оказывается, нет!

— Что? — Энни раскрыла рот и остолбенела. — Что за фокусы?

— Босс поручил мне собрать о тебе исчерпывающие сведения, — с невинной улыбочкой пояснила Мейси. — Так вот, я разыскала сорок восемь твоих тезок, но ни одна из них не соответствует твоим установочным данным. Так ты мне поможешь, милочка?

В ее глазах запрыгали лукавые чертики. Она села за стол и открыла крышку портативного компьютера. Энни подошла к столу, взяла с него большой коричневый пакет с надписью «Арчи Пиверс» и собралась уж было ознакомиться с его содержимым, как Мейси вырвала досье у нее из рук и предостерегающе воскликнула:

— Веди себя прилично, детка! Это конфиденциальная информация, исключительно для служебного пользования.

Энни пожала плечами и, сев рядом с ней на круглый стульчик, уставилась на экран, чувствуя себя старшеклассницей, робеющей перед строгой учительницей. На экране появились адреса и номера телефонов сорока восьми Энни Кендалл. От удивления у нее округлились глаза.

— А что еще можно о них узнать? — спросила она.

— Все, вплоть до того, что они едят на завтрак, — ответила Мейси. — Однажды я навела справки о своем бывшем муже и узнала, что в настоящее время Ленни Бертлиманн отбывает срок в тюрьме за угон автомобиля. Так ему и надо, придурку!

Энни стало не по себе. Сама она заглядывала лишь на сайты магазинов, предлагающих товары с доставкой на дом. Разумеется, она слышала, что с помощью компьютера можно проникнуть в самые сокровенные чужие тайны, но почему-то не увязывала это с собственной персоной.

— Итак, малышка, которая из этих Энни Кендалл та, что нас интересует? — деловито спросила Мейси.

Энни колебалась, не готовая к такому повороту событий. Папуля уверял ее, что никто в доме Арчи не станет копаться в ее прошлом, да и сама она не испытывала желания раскрывать кому-то свои секреты.

Поначалу вся эта афера представлялась ей своеобразным развлечением, невинной забавой, за участие в которой она вдобавок получит приличное вознаграждение, оставшись анонимной проказницей. Однако дело обрело далеко не шуточный характер. Кто-то пытался убить Арчи, устроил беспорядок в ее комнате, испортил всю ее одежду, изуродовал розового плюшевого кролика. После всего этого ей стало не до смеха.

И, что самое ужасное, у нее возникло неодолимое, несвойственное ей прежде желание покаяться во всех своих грехах парню по имени Грейди, чтобы впредь не видеть сомнения в его чертовски сексуальных зеленых глазах.

Энни сделала успокаивающий вдох, медленно выдохнула и, собрав остатки воли в кулак, резко встала из-за стола, воскликнув писклявым голосом:

— Я американская гражданка и имею право хранить молчание! Мне надоела эта комедия! Я ухожу отсюда!

— Вы что-то не поделили, милые леди? — раздался у нее за спиной голос Грейди, который вошел в комнату через вторую дверь.

Энни замерла, затем резко обернулась, чтобы посмотреть ему в глаза и потребовать объяснить, на каком основании ее проверяют, словно воровку или мошенницу.

Однако слова застряли у нее в горле, лишь только она окинула его взглядом. Загорелый и совершенно неотразимый в своих зеленых брюках и белой в полоску рубахе для игры в гольф, этот блондин вызывал в ней желание задушить его в своих объятиях, повалить на пол и раздеть до трусов. От него пахло свежескошенной травой, теплым осенним днем и мужчиной. Энни почувствовала, что у нее кружится голова.

— У нас был небольшой, чисто женский спор, дорогой, — сказала Мейси. — Не так ли, милочка?

— Что? — вздрогнув, спросила Энни и вдруг сообразила, что мысленно она-уже простила Грейди за его странное намерение выяснить всю ее подноготную, словно бы он подозревал ее в самых невероятных преступлениях. Энни готова была простить ему все, что угодно, только бы он всегда смотрел на нее так, как теперь, и согревал своей неотразимой улыбкой.

Осознание столь непростительной слабости привело ее в большую ярость.

— Твоя верная ищейка Мейси пыталась склонить меня помочь ей выяснить с помощью компьютера, кто я такая на самом деле. Это ты дал ей такое мерзкое задание? — закричала она.

— Конечно, я, каюсь, — миролюбиво ответил Грейди. — Но зачем же так злиться, Энни? Ты же знала, что рано или поздно мне придется навести о тебе справки! Ну, и что же тебе удалось выяснить, Мейси?

— Пока только то, что она не желает сотрудничать, — ответила его помощница. — Вероятно, ей есть что от нас скрывать. Верно, душечка?

— Нет! — взвизгнула Энни, стараясь не думать о своих настоящих документах, которые ока спрятала, надежно завернув в целлофан, в бачке унитаза в своей комнате. — Мне нечего от вас скрывать! Тем более что вам не в чем меня подозревать. Не лучше ли вам направить свои усилия на поиск настоящего злоумышленника? Здесь полно подозрительных личностей! Так нет же, кое-кто предпочитает играть с ними в гольф! Может быть, это делается в интересах расследования?

— Ты намекаешь на Джефферсона Баннинга? — уточнил Грейди, вскинув брови. — Если он тебя так интересует, тогда подожди, пока я переоденусь.

Он повернулся и ушел в свою спальню. Энни последовала за ним. Мейси хмыкнула, наморщив носик, но осталась сидеть за компьютером.

Грейди закрыл дверь и одним ловким движением стянул с себя рубашку. Едва не упав в обморок при виде его мускулистого торса, Энни подавила вздох изумления и подошла к окну, рассудив, что вид, открывающийся из него, для нее менее опасен. Глядя на обнаженного по пояс Грейди, она испытывала странное желание завязать у него на шее голубой бант и уложить его на свою кровать. Стараясь прогнать эту нелепую мысль, Энни срывающимся голосочком спросила:

— И что же тебе удалось сегодня о нем узнать?

— Что у него мощный, резкий удар, завидное самообладание, но скверный глазомер, — невозмутимо ответил Грейди — Пока не оборачивайся!

Энни услышала характерный звук расстегивающейся молнии на брюках и, явственно представив себе Грейди без них, чуть слышно спросила:

— Тебе это так необходимо?

— Да, — ответил Грейди, но уже из чулана. — К сожалению, мне так и не удалось принять душ в клубе, я спешил, боясь опоздать на ужин. Придется ограничиться обтиранием лосьоном.

— У тебя взлохматились волосы, — сказала Энни, глядя в окно. — Так что не помешает и причесаться.

— Я знаю, — отозвался Грейди, появляясь из чулана в бежевых брюках и белой сорочке. Он подошел к зеркалу и, причесав вихры, с улыбкой произнес: — После сегодняшней игры я снова занес господина Джефферсона Банкинга в список подозреваемых.

— Почему? — спросила Энни.

Грейди надел коричневые туфли и ответил:

— Потому что он жульничал, надеясь, что я этого не замечу.

— Значит, его следует повесить, — помолчав, ледяным тоном сказала Энни.

— Шутить изволите, мисс Кендалл? — Грейди достал из ящика стола кобуру с револьвером и наставительно добавил: — Между прочим, наукой доказано, что человек, мошенничающий в игре в гольф, способен и на любой другой обман.

— В самом деле? — спросила Энни, наблюдая, как он надевает на плечо портупею. С оружием Грейди выглядел так сексуально, что у нее даже задрожали колени. Вероятно, ей не следовало смотреть в юности фильм «Бонни и Клайд» более десяти раз.

— Да, это действительно так, — с серьезным видом подтвердил Грейди. — Я подозреваю, что он включил себя в число наследников Арчи, а старик не придал этому значения. Что опытному адвокату стоило внушить выжившему из ума бедняге, что он сам завещал своему верному поверенному миллион долларов как благодарность за его долготерпение и преданность?

Грейди надел поверх портупеи темно-синий спортивный пиджак, взглянул на себя в зеркало и, оставшись собой доволен, стал завязывать галстук в серо-голубую полоску.

Энни поправила ему воротничок рубашки и подтянула узел галстука.

— Как это мило, совсем по-семейному, — сказал он, почти касаясь ее своим телом.

— Да, — пролепетала Энни, пятясь к двери. — Пора идти, Диккенс рассердится, если мы опоздаем на ужин.

Грейди положил руки ей на плечи и проникновенно сказал, глядя ей в глаза:

— Ты не должна обижаться на меня, Энни, за то, что я хочу тебя — проверить. Это моя работа. Я обязан проверить всех без исключения.

— Любопытная, однако, у тебя метода проверки людей! — воскликнула она. — Почему бы тебе не пригласить меня на партию в боулинг? А вдруг я тоже смошенничаю с шарами?

— Забудь о Баннинге, он не останется в проигрыше при любом раскладе, — сказал Грейди.

— Но ведь ты сам затеял этот разговор! — возразила Энни.

— Мне хотелось заставить тебя улыбнуться и перестать на меня дуться, — сказал Грейди.

— Я и не собиралась на тебя дуться, просто мне стало обидно! Мне казалось, что мы с тобой союзники.

— Извини, но я должен выполнить свой профессиональный долг, — повторил он. — Ты на меня не сердишься?

Она дотронулась рукой до его подбородка и спросила:

— Сегодня уже получше?

— Это можно проверить, если ты, конечно, не возражаешь, — прошептал Грейди, прижимаясь бедром к ее ноге.

— Эй, чем это вы там занимаетесь! — раздался из-за двери возглас Мейси. — Я ничего не слышу, хотя и припала ухом к замочной скважине. Открывайте! — Она забарабанила в дверь кулаком.

— Как только мы откроем филиал в Тимбукту, я немедленно сделаю ее нашим представителем, — вполголоса сказал Грейди.

— Это не гуманно по отношению к аборигенам, — с улыбкой ответила Энни, тщетно пытаясь дышать ровнее.

— Я все слышала! — крикнула из-за двери Мейси. — Это уже не смешно. — Она распахнула дверь и, подбоченившись, заявила: — Меня уже тошнит от вас обоих! Возьму на себя смелость в двух словах объяснить вам, что происходит. Грейди хочет, чтобы ты, Энни, не доверяла Баннингу, потому что он вчера весь вечер пожирал тебя глазами. А ты, милочка, только и думаешь, под каким предлогом тебе прыгнуть к Грейди в кровать. Так прекратите же наконец терзать друг друга и сделайте это! Я все сказала! Мне нужно срочно промочить горло. Вы идете в гостиную или остаетесь?

Она резко повернулась на своих высоченных каблуках и, виляя бедрами, пошла по коридору.

Взявшись за руки, Грейди и Энни последовали за ней.

Глава 14

И ночью, и днем буду гнать лошадей,

Позабыв и сон, и покой.

Откинет копыта бесхвостый конь,

Вынесет точно гнедой.

Стивен Коллинз Фостер

Диккенс был высок, импозантен и преисполнен значительности.

На вопрос Артура Уильяма, зачем он сегодня натянул белые нитяные перчатки, Диккенс ответил с изяществом, сравнимым лишь с прозрачностью кружевного декольте певицы Долли Партон, что причиной тому стала неприятная сыпь, появившаяся у него на руках после неудачного эксперимента с новым средством для чистки столового серебра.

Когда дворецкий начал собирать пустые бокалы, чтобы снять с них отпечатки пальцев, наблюдавший за ним из-за камина Грейди наклонил голову и притворился, что чешет лоб.

Забрать бокал с хересом у Митци Диккенсу не составило труда: он просто выхватил его у нее из руки, пояснив, что заметил опасный скол на ободке. Этот трюк, несомненно, был удачным, но его нельзя было повторить, не вызвав подозрение у окружающих.

Похоже было, что Диккенс это понял и решил изменить свою тактику. Воспользовавшись тем, что внимание Юниора направлено на аппетитный зад Дейзи, который он поглаживал, просунув руки ей под юбку, находчивый мажордом незаметно подбросил ему в бокал какое-то насекомое. Живучий жучок, перебирая лапками, быстро выкарабкался из жидкости на стекло и стал проворно подниматься по нему. Диккенс громко пробасил:

— Сэр, у вас в коктейле жук! Позвольте мне заменить вам бокал! — И, не дав Юниору опомниться, он выхватил у него фужер, бормоча: — Какая досада! Мне очень жаль, сэр!

Если в этот момент он и ощущал досаду, то лишь потому, что Молокосос не успел проглотить отвратительного жука вместе с прочим содержимым сосуда.

— Пока все идет превосходно, Диккенс, — похвалил дворецкого Грейди, проходя мимо буфета, когда Диккенс, обернув бокал салфеткой, прятал его в нижний ящик. — Но зачем же так торопиться? Вовсе не обязательно делать это за один вечер.

— Я человек слова, сэр, — пророкотал дворецкий, очевидно, полагая, что говорит шепотом. — И не успокоюсь, пока не выполню взятые на себя обязательства.

Грейди украдкой оглянулся, убедился, что никто, кроме Энни, за ними не наблюдает, и прошептал:

— У вас уже есть два бокала. Это хорошее начало. Остальные можно будет спокойно забрать со стола после ужина.

— В этом нет необходимости, сэр! — прошептал ему па ухо дворецкий. — Я уже взял стакан, в который мистер Артур кладет на ночь свои вставные челюсти, а также ампулу от витаминов, оставленную доктором Сандборном. И разумеется, я сделал отпечатки собственных пальчиков.

— Отпечатки мисс Кендалл я беру на себя, — заверил его Грейди, мысленно отметив, что остались только Джефферсон Баннинг, мисс Гудинаф и мисс Пиверс.

— Буду вам очень признателен, сэр! Я все принесу вам попозже в комнату. Кстати, отпечатки адвоката у меня уже есть, он оставил их на статуэтке, которую разбил во время своего последнего визита. Я забрал ее, чтобы отреставрировать. Простите, сэр, я должен вернуться к гостям, — сказал Диккенс и устремился, явно с хищническими намерениями, в центр зала, где расположились в креслах и на диванчиках его ничего не подозревающие жертвы.

Только Грейди собрался было налить себе в бокал виски, как к нему подошла Энни.

— Что случилось с Диккенсом? — спросила она. — Говорят, что у него появилась подозрительная сыпь на руках. Но я в это почему-то не верю. Возможно, потому, что я видела, как он опускал жука в бокал Юниора. Признайся, что это ты велел ему сотворить такую пакость! — Не дожидаясь ответа, она заслонила собой буфет и, ловко вытянув ящик, в котором стояли два накрытых салфетками бокала, насмешливо спросила: — Собираешь отпечатки пальцев? А Диккенс выполняет за тебя всю грязную работу? Как тебе удалось его уговорить?

— Он вызвался выполнить эту работу добровольно, — не задумываясь ответил Грейди, но не стал распространяться на столь щекотливую тему. Он и без того сболтнул Энни лишнего о Диккенсе и теперь сожалел об этом. — Я сказал, что сам сниму твои отпечатки пальцев, так что тебе придется согласиться на эту неприятную процедуру.

— Так-так, мне все понятно! — Энни возмущенно фыркнула. — Разумеется, они нужны тебе исключительно для того, чтобы исключить меня из числа подозреваемых. Послушай, да пошел бы ты со своими отпечатками пальцев ко всем чертям!

Грейди схватил ее за руку, чтобы она не убежала, и процедил:

— Послушай, Энни, будь благоразумна! В твоей ванной никто еще не побывал после учиненного в ней погрома. Я запер ее на ключ.

— Мог бы и не напоминать! — с горькой усмешкой воскликнула Энни. — Теперь я вынуждена пользоваться ванной, расположенной в конце коридора. И что же дальше?

— А то, что если ты хочешь узнать, кто испортил твои вещи, ты должна мне помочь. Имея твои отпечатки пальцев, я смогу их исключить и сосредоточиться на тех, которых там вообще не должно быть. Понятно?

Энни топнула ножкой и воскликнула:

— Так я смогу наконец пользоваться своей ванной или нет?

— Сможешь, разумеется, но только при условии, что ты позволишь мне потереть тебе спинку, — ответил Грейди, расплывшись в улыбке.

Энни тоже невольно улыбнулась, но тотчас же нахмурилась и спросила:

— Ты только флиртуешь, или у тебя серьезные намерения? Если да, то не слишком ли ты спешишь?

— Я не стану торопиться, если ты сама меня об этом не попросишь, — пообещал ей он с хитрой улыбкой и, взяв ее под локоть, повел к диванчику, на котором, сидя бок о бок, мирно беседовали Мейси и Мьюриел.

— Крой, бесспорно, вполне подходящий, — паточным голоском говорила Мейси. — Я бы, конечно, сделала юбку чуточку покороче, но это дело вкуса. Но вот расцветка ткани никуда не годится, милочка! Серое хорошо смотрится только на Билле Клинтоне, но ведь он мужчина! Неужели тебе хочется быть на него похожей?

Мьюриел обиженно выпрямила спину и воскликнула:

— В этом доме не принято обсуждать демократов! — Она заметила, что их разговор слушает частный детектив, и добавила, глядя ему в глаза: — У нас вообще не принято говорить о политике!

— Среди моих приятелей есть как демократы, так и республиканцы, — улыбнувшись, сказал Грейди. — Мои родители тоже избегают эту скользкую тему, потому что стоит лишь кому-то ее затронуть, как оба мои деда принимаются громко спорить между собой. Наблюдать их пылкие дебаты весьма забавно, однако я всегда помалкиваю. Вы позволите мне наполнить ваш бокал, мисс Пиверс?

Он потянулся к ее фужеру, надеясь, что сумеет несколько облегчить миссию, возложенную им на Диккенса. Но Мьюриел поджала губы и ответила:

— Благодарю вас, не трудитесь! Политика меня никогда не привлекала! Я не нахожу в ней ничего забавного. Руководство государством — дело не шуточное, а беседовать о серьезных проблемах перед ужином вредно для пищеварения. Я слежу за своим здоровьем!

— И весьма успешно, мисс Пиверс, судя по вашему прекрасному внешнему виду, — польстил ей Грейди. — Кое-кому не помешало бы взять с вас пример! — Он многозначительно посмотрел на свою секретаршу.

— Между прочим, это я затащил Мьюриел в местный косметический салон! — заявила Мейси, ничуть не обидевшись. — Поэтому вправе отнести твой комплимент и на свой счет! И не притворяйся, что ты не заметил, что я сделала новую прическу! Мои волосы стали короче по крайней мере на три сантиметра. Фрэнсис, парикмахер, который меня стриг, сказал, что он затрудняется припомнить, когда в последний раз работал с таким впечатляющим исходным материалом. — Она наморщила лобик, подумала и добавила: — По-моему, я заблуждалась, полагая, что это комплимент. А ты как думаешь, Грейди?

Энни прыснула со смеху, а Грейди поспешил извиниться перед своей помощницей и заверить ее, что новая прическа ей к лицу.

— Я рад, что вы с мисс Пиверс открыли для себя новый способ отвлечься от унылой обыденной рутины. Когда же вы собираетесь снова посетить салон красоты? — спросил он.

— В понедельник, — сказала Мьюриел, дотронувшись до своей новой модной прически кончиками пальцев. — Не так ли, Мейси?

— Именно так, милочка! — с улыбкой промолвила Мейси. — А потом мы прошвырнёмся по магазинам. Так что сюда мы вернемся только к ужину.

За проявленную находчивость и своевременную инициативу Грейди готов был позволить ей купить себе даже новый наряд за счет фирмы, а не только сделать маникюр, как они договаривались. Отсутствие Мьюриел в течение всего дня позволяло ему тщательно обыскать ее спальню, где он надеялся обнаружить свидетельства ее причастности к покушению на Арчи. Неопровержимой уликой, к примеру, могла бы стать ксерокопия пособия по стрельбе из арбалета для умственно отсталых.

Диккенс, отлучавшийся на несколько минут из гостиной, вернулся и, застыв в дверях, объявил, что ужин подан.

В зале возникло оживление, все повскакали со своих мест и гурьбой устремились в столовую. Грейди выждал, пока гостиная опустеет, завернул оставленный Мьюриел бокал в свой носовой платок и вручил его дворецкому, еще раз повторив, что лично позаботится об отпечатках пальцев мисс Кендалл.

— Я в этом не сомневаюсь, сэр! — сказал Диккенс, пряча сверток под свой широкий пояс. — Полагаю, что легче всего это сделать во время личного досмотра.

Грейди прищурился, борясь с желанием двинуть ему хорошенько кулаком по длинному носу, и ответил:

— Вам пора переменить свою жизнь, Диккенс! Думайте больше о собственных проблемах и не суйте свой нос в мои дела. Договорились?

Мажордом горделиво вскинул подбородок и процедил сквозь зубы:

— Надеюсь, что мы будем квиты, когда я исполню ваше поручение, сэр?

— Честно говоря, старина, вряд ли. Ты продолжаешь обворовывать своего хозяина, и это меня беспокоит. Может быть, тебе стоит подумать о том, чтобы «завязать» с этим и уйти на покой? — сказал Грейди.

— Я подумаю, сэр! — кивнув, произнес дворецкий. — Я непременно над этим подумаю. Вот только как вы узнаете, прекратил я обворовывать Арчи или нет?

— Ты мне все больше нравишься, Диккенс! — покачав головой, воскликнул Грейди. — И меня это, признаться, пугает.

Энни он догнал уже возле стола, когда она собиралась сесть, и, выдвинув для нее стул, спросил:

— Ну, какие новости?

— Если ты еще раз оставишь меня одну с этими людоедами, я возьму в прокат питбуля! — сердито прошипела она. — Артур подчеркнуто вежливо поинтересовался, известно ли мне, какое наказание предусмотрено в этом штате за мошенничество. Митци со мной вообще не разговаривает, что, если подумать, не так уж и плохо. Но в целом я не испытываю никакой симпатии к этим людям, и это меня огорчает.

— Ты надеялась полюбить их со временем? — язвительно осведомился Грейди, косясь на Диккенса, разливающего вегетарианский суп по тарелкам. — Не слишком ли ты была оптимистична в своих планах?

— Мне хочется видеть в каждом из окружающих меня людей хоть что-то хорошее. Взять хотя бы тебя, Грейди. Теперь я уже могу тебя терпеть, хотя поначалу я тебя на дух не переносила.

Энни взяла ложку и, зачерпнув из своей тарелки немного супа, отведала его и поморщилась.

— Но ведь он холодный! — несколько громче, чем следовало, возмущенно воскликнула она.

— Я тоже это заметила, — отозвалась Дейзи, сидевшая по левую руку от Грейди. — С детства не переношу холодных первых блюд! И вообще, мне больше нравится не картофельный, а суп с фигурными макаронами, особенно в виде букв. В детстве я составляла из них свое имя во время обеда. Только у меня всегда возникали трудности с буквой «и», не говоря уже о том, что отличить «с» от «з» практически невозможно.

Грейди подумал, что эту проблему можно легко решить, заменив имя словом «дура», но промолчал, заметив, что Артур, слышавший их разговор, громко фыркнул и чуть было не поперхнулся. Митци огрела его ладонью по спине так, что у бедняги глаза полезли на лоб. Он зашелся в припадке кашля и пришел в себя, лишь когда Диккенс стукнул его кулаком между лопаток.

— Вот ведь как его проняло! — прошептала Энни. — Неужели из-за меня? Или во всем виновата эта дурочка Дейзи? Мне ее искренне жаль! Такая хорошенькая и такая глупая.

— Артур! — громко произнесла Митци, не дав Грейди ответить. — Невежливо обращать внимание на оплошности плебеев. Впрочем, я вообще не понимаю, как можно усаживать всякий бездомный сброд за один стол с приличными людьми!

— Не слишком ли много вы себе позволяете! — воскликнула Энни, готовая вскочить со стула и задушить Митци ее же собственным жемчужным ожерельем.

— Спокойнее, Энни! — сказал, сжав ей запястье, Грейди. — Не опускайся до применения грубой силы в качестве последнего аргумента! Будь умницей, возьми себя в руки.

— Прикажешь церемониться с этой нахалкой, обозвавшей меня бродягой? По-моему, вежливого обращения она просто не понимает, — прошипела Энни, трясясь от ярости.

— Не тебе одну, Дейзи тоже, — заметил Грейди, хотя Дейзи и Юниор, обнявшись, уже покинули столовую, очевидно, решив поужинать в кафе.

— Артур! — еще громче воскликнула Митци. — Не кажется ли тебе, что для твоего младшего братца и его очередной потас… подружки лучше поставить где-нибудь корыто? Им будет удобнее лакать из него!

Артур подобострастно хрюкнул в платок. Диккенс не преминул подскочить к нему и снова треснуть его ладонью по хребту.

— Полегчало, сэр? — заботливо осведомился при этом он и лукаво подмигнул Энни.

— Эй, Диккенс! Прекратите меня лупить! Мьюриел, скажи ему, чтобы он меня больше не трогал!

— Все, с меня довольно! Диккенс, впредь прошу кормить меня на кухне, — заявила Энни.

— Прекратите этот балаган немедленно! — вскричала Мьюриел. — Артур! Митци! Что вы делаете, идиоты! Сейчас же извинитесь перед ней, иначе она пожалуется папочке, и тогда нам всем не поздоровится.

— Черт подери, Митци! А ведь она права! — побледнев, прошептал Артур.

— Успокойтесь, я ничего ему не скажу, — заверила его Энни.

— Я не ябеда.

— Ты, возможно, и нет, а вот я обязательно поставлю мистера Пиверса в известность об этом возмутительном инциденте, — заявил Грейди. — Пошли отсюда!

— Митци, извинись перед ней, пока не поздно! — воскликнула с торжествующим видом Мьюриел. — Папуля, возможно, и пальцем не пошевелит, чтобы заступиться за Дейзи. Но грубость в отношении мисс Кендалл он тебе не простит!

Митци неохотно обернулась и, пожевав губами, с тяжелым вздохом промолвила, стараясь не смотреть на Энни:

— Хорошо, Мьюриел, пусть будет по-твоему, раз уж ты так разнервничалась! Не могу же я допустить, чтобы ты опять покрылась красными пятнами от избытка эмоций. Мисс Кендалл, примите мои извинения. Я не сомневаюсь, что вы получили вполне приличное воспитание, в некотором роде…

— Эй, минуточку, моя сладенькая! — воскликнула Мейси, вскочив с места и ткнув в Митци столовой ложкой. — Я пыталась вести себя, как это подобает приличной гостье, но теперь мое терпение лопнуло. Что ты имеешь против бездомных и бродяг? Я, например, выросла в автомобильном прицепе и никому не позволю попрекать меня этим. Я ничуть не хуже всех сидящих за этим столом! И наверняка даже лучше, чем вы, мистер Артур, потому что могу за себя постоять и знаю, что нужно сказать. Я, возможно, и не стала бы защищать Энни, она и сама даст любому достойный отпор. Но вот клеветать на Мьюриел я не позволю. О каких красных пятнах ты говорила, милочка? Как это ты их разглядела? Я лично выбирала для нее крем-пудру по цене пятьдесят долларов за флакон! Да через слой этой замазки не будет видна даже золотушная сыпь!

Грейди наклонился к Энни и прошептал ей на ухо:

— Когда-нибудь я обязательно включу этот разговор в свои мемуары. Пожалуй, он украсит главу под названием «Как поступить частному детективу, когда все его подозреваемые — опасные психи».

— Я бы назвал ее иначе: «Светлые стороны работы телохранителя», — сказала Энни. — Мы идем? Или ты боишься, что Мейси устроит здесь кровавую разборку?

Мьюриел заплакала, прикрыв лицо платком. Мейси и Митци молча пожирали друг друга ненавидящими взглядами. Картофельный суп стал совсем холодным. Однако Артур с аппетитом съел свою порцию и принялся за тарелку супруги.

— Но ведь ты осталась голодной! — сказал Грейди, с отвращением наблюдая, как Артур жадно хлебает суп, низко наклонившись над тарелкой и громко чавкая. Он словно бы напрашивался, чтобы его ткнули в суп носом и утопили в нем.

— Да, я умираю от голода, — призналась Энни. — Ведь я весь день по твоей милости просидела взаперти! По-моему, ты должен угостить меня ужином!

Грейди не успел ответить, потому что Мейси громко сказала, обращаясь к Митци:

— Вот что я тебе скажу, милочка! Тебе тоже не помешает посетить косметический салон. Я помогу тебе выбрать оптимальный для твоей увядающей кожи питательный крем. Он поможет тебе избавиться от гусиной кожи на шее за неделю! И не пройдет и месяца, как исчезнут эти кошмарные морщины под глазами. Тебе нельзя долго жариться на солнышке. Понедельник тебя устроит? Мьюриел, ты не станешь возражать, если Митци составит нам компанию?

— Я отказываюсь верить своим ушам! — воскликнул Грейди. — Честно говоря, эта женщина иногда меня пугает.

— Только иногда? — с лукавой улыбкой спросила Энни. Они расхохотались и отправились на поиски заведения, в котором картофельный суп всегда подают горячим.

Глава 15

Готов поспорить на сорок долларов,

Что он обскачет любую лягушку в графстве Калаверас!

Марк Твен

Энни скорчилась на переднем сиденье автомобиля Грейди, задрала обтянутые джинсами ноги и уперлась подошвами парусиновых туфель в лобовое стекло.

Грейди изумленно покосился на нее и спросил:

— Что это ты вытворяешь?

— Угадай! — ответила Энни и принялась изображать подобие танцевальных па. — Может быть, тебе что-то напомнит вот это восклицание: «Черт подери! У его мамочки вообще не было зубов! «

— Понятно, — хмыкнул Грейди, следя за дорогой. — Энни Кендалл на моих глазах только что сошла с ума. А вообще-то она пытается станцевать чечетку на лобовом стекле моей машины, подражая актрисе Салли Филд в фильме «Медвежонок Смоуки и бандит». Вопрос: с какой стати?

— Пятка — мысок, пятка — мысок! — съезжая по сиденью все ниже и ниже, продолжала дурачиться Энни. — С какой стати я танцую чечетку? А я и сама не знаю! Мне захотелось чуточку развлечься. Вам понравилось, мистер Салливан? Лично мне — очень!

Грейди вытаращил на нее глаза и спросил:

— Ты ведь пила за столом только воду! Или Диккенс украдкой плеснул виски в твой бокал?

— Я этого не почувствовала, — ответила, хихикнув, Энни. — Не сердись, Грейди, просто я пытаюсь ослабить напряженность, внезапно возникшую в твоей машине. Ты ведь ее тоже почувствовал?

— Да, я ощущаю определенную напряженность, — сказал он, глядя на шоссе и прикидывая, где они могут поужинать, будучи одетыми не в вечерние костюмы, а в легкомысленные джинсы и трикотажные тенниски.

Этой ночью все должно было разрешиться. Он был в этом уверен, как и в том, что Энни тоже это знает. И тем не менее его грыз проклятый червь сомнений. А что, если Энни не разделяет его чувства?

Вряд ли она догадывалась, что он взвинчен сильнее, чем в ту ночь, когда впервые познал удовольствие, доступное ученикам старших классов на заднем сиденье автомобиля. Знай он наверняка, что Энни не испытывает того же волнения, какое испытывал он, ему, возможно, было бы легче от него избавиться. Но к несчастью, его обуревали сомнения. Он робел, как нерешительный подросток, и даже сам удивлялся, почему он до сих пор еще не покрылся угревой сыпью.

— Ты часто ходишь в кино? — спросил он, желая отвлечься от этих мыслей.

Энни заняла нормальную позу и, пристегнувшись ремнем, ответила:

— Да, очень! Мне иногда кажется, что я только для того и родилась, чтобы ходить в кинотеатры. Чужая жизнь, которую видишь на экране, так сильно притягивает! В фильмах, как правило, бывает счастливый конец, поэтому приятно отождествлять себя с чужой реальностью. А на фильмы ужасов я не хожу принципиально, меня и без них бросает в пот и дрожь каждый раз, когда я вспоминаю о своих финансовых проблемах.

— Но теперь благодаря Арчи ты сумеешь их решить, верно?

— Да, разумеется. О такой сумме я даже и не мечтала! — призналась Энни. — Пятьдесят тысяч долларов — для меня огромные деньги. Поэтому я и не смогу отказать Арчи, когда он сделает мне такое предложение.

— «Крестный отец», первая часть, и самая интересная, — кивнул Грейди. — Ему даже не пришлось подкладывать тебе в постель отрезанную голову лошади.

— Жуткая сцена! — воскликнула Энни, поежившись. — Но я заранее догадалась, что именно так все и случится. Представь, как выглядел бы Арчи, если бы в одно прекрасное утро с ним приключилась аналогичная история! Кстати, может быть, напрасно мы оставили его без присмотра?

— Я поручил присматривать за ним Диккенсу, — сказал Грейди. — Двери спальни заперты, шторы на окнах задернуты, так что до нашего возвращения ничего страшного там не произойдет. Весь вечер они с Диккенсом, как обычно, будут играть в шахматы. Скажи лучше, чего бы тебе хотелось отведать?

— Сахарной ваты! — не задумываясь воскликнула Энни, глядя в окно.

— Естественно! сказал Грейди. — Ведь ее подают во всех шикарных ресторанах!

— Ты не понял! Я прочла то, что написано на вывеске, мимо которой мы только что проехали. Там проводится какая-то благотворительная ярмарка, скорее всего от церкви. По-моему, туда можно заехать с улицы Макартура. Поехали, Грейди! Там будет весело. Перестраивайся быстрее в правый ряд, только не обгоняй этот красный пикап, поезжай лучше помедленнее за ним.

— Прошу мне не советовать, — огрызнулся Грейди.

— Ох уж эти мужчины! — воскликнула, схватившись руками за голову, Энни. — Ну почему вы не можете перестроиться в другой ряд, не подрезав кому-то дорогу? Женщины так не поступают. Ладно, обгоняй этого парня, только поторопись, иначе мы проскочим поворот.

Грейди подавил желание заткнуть ей ладонью рот и расхохотался.

— Говори, куда ехать, но не указывай мне, как это делать, женщина! — сказал он, обогнав наконец пикап. — Ты уверена, что хочешь попасть на эту ярмарку?

— Конечно! Ведь я не была на церковных распродажах тысячу лет! — воскликнула Энни. — Даю голову на отсечение, что там готовят жаренные на гриле отбивные. И естественно, сахарную вату. А ты бывал на таких мероприятиях?

— Мой дедушка Салливан частенько брал меня с собой на праздник Успения Пресвятой Богородицы в августе, — улыбнувшись, ответил Грейди. — Славное это было время! Интересно, ходит ли он еще на этот праздник?

— Вы с ним теперь редко встречаетесь? — спросила Энни. Грейди свернул налево, влился в поток машин и поехал в направлении большого зеленого поля, где уже стояло около сотни автомобилей.

— Да, очень. И все из-за моей работы, — наконец ответил он. — Похоже, что мы приехали.

— Как тебе не стыдно! — воскликнула Энни, вылезая из машины. — Когда я была маленькой, у меня не было ни дедушки, ни бабушки. Я страшно завидовала своей однокласснице, бабушка которой устраивала для детей чаепитие по случаю дня рождения внучки и брала ее с собой в магазин выбирать ей подарок. Жаль, что я недолго проучилась в той школе!

— Твоим родителям приходилось часто переезжать с места на место? — поинтересовался Грейди нарочито вежливым тоном.

Энни, с интересом рассматривавшая аттракционы, устроенные на игровой площадке рядом с ярмаркой, резко повернулась и сердито сказала:

— Если ты задумал выудить у меня информацию о моей жизни, Грейди, то я лучше вернусь домой.

— Я спросил без всяких задних мыслей, — заверил ее он. — Успокойся, ради Бога! Лучше пойдем посмотрим, чем это там так вкусно пахнет.

Энни глубоко вдохнула и, просияв от восторга, вскричала:

— Жареные свиные отбивные! Я так и знала!

Она схватила его за руку и потянула за собой через улицу.

Спустя полчаса, когда с двумя порциями свиных отбивных и пирогом с брынзой и картофелем было покончено, Грейди смотрел, как Энни отрывает от брикета длинные пушистые волокна сахарной ваты ярко-розового цвета и с наслаждением отправляет их в рот. Выражение лица у нее было такое, словно бы она вкушала пищу богов. Потом она облизывала пальчики и обсасывала их. И Грейди подумал, что предпочел бы подвергнуться самой изощренной китайской пытке, будь то пытка водой или муравьями, которых запускают на перепачканного медом беднягу, чем наблюдать за ее ротиком и языком.

Внезапно Энни схватила его за руку и потянула за собой к аттракционам, говоря на бегу:

— Послушай, Грейди, почему бы тебе не поучаствовать в какой-нибудь игре? Я хочу, чтобы ты выиграл для меня приз. Ради меня никто еще ни разу не стал чемпионом.

— В самом деле? — с удивлением спросил он.

— Да, представь себе. Если не считать призы, которые выигрывала я сама. Видишь вон ту плюшевую панду? Чтобы ее получить, нужно сбить мячиком три деревянные бутылки. Попробуй, у тебя наверняка получится.

— Не будь такой наивной, Энни! — усмехнувшись, возразил Грейди. — Здесь все устроено так, чтобы приз никому не достался. Мне так говорил мой дедушка Салливан, а уж он-то знает этих церковных хитрецов как облупленных.

— Лучше признайся, что ты струсил! — сказала Энни и облизнула пальчик, словно бы напоминая Грейди, что он собрался поиграть сегодня не только в обыкновенные игры. — Цыпленок-трусишка, цыпленок-трусишка! — поддразнила его она, притопывая ногами и прихлопывая себя по бокам согнутыми в локтях руками, словно крыльями. — Кудах-тах-тах!

Кто-то из стоявших рядом с ними людей рассмеялся.

— Ну, Энни, погоди! — воскликнул Грейди, сделав вид, что рассердился. — Веди меня к этим проклятым бутылочкам!

Энни оказалась азартным игроком и не удержалась от советов.

— Прицелься хорошенько, Грейди! И расставь пошире ноги, чтобы не упасть! — приговаривала она, потирая руки, пока он присматривался к кеглям, установленным на плоской доске в пятнадцати шагах от него. — Не надо бить по ним изо всей силы, главное, попасть в них мячом. Эх ты, мазила!

Грейди был не на шутку огорчен своим промахом. И как это он умудрился не попасть ни в одну из деревянных бутылочек? Он даже не задел их мячом! Это был промах чистой воды, но Энни могла бы и не объяснять ему это.

Грейди сам был заядлым игроком, обожал гольф и терпеть не мог проигрывать. Нет, он, конечно, мог стойко вынести свое поражение, был безукоризненно вежлив с победившим партнером, пожимал ему руку после матча и мило улыбался. Но все же всегда старался выиграть главный приз, а не довольствоваться вторым местом.

Как правило, он недолго сокрушался, если все-таки проигрывал, но сегодня никак не мог успокоиться и решил сыграть во второй раз.

— Это ты во всем виновата, не надо было меня отвлекать! — не преминул упрекнуть он Энни, заплатив два доллара за вторую попытку. — Сама-то ты уж точно промахнешься!

— Это я-то промахнусь? — возмутилась Энни. — Ха-ха-ха!

— Если передумали делать второй бросок, сэр, то лучше уступите мяч своей даме! — пробурчал, не вынимая изо рта сигарету, билетер.

— Не лезь в чужие дела! — огрызнулся Грейди и, швырнув на прилавок двадцать долларов, воскликнул: — Пять мячей мне и шесть — ей, чтобы все было честно. Согласна, Энни?

— Мне не нужны твои поблажки! — буркнула она и, поплевав на ладони, взяла первый мяч. — Хорошо. Начинаем. Бей ты первый!

Грейди взял один из мячей, отступил на пару шагов от линии удара, намереваясь хорошенько размахнуться и пустить мяч по-над землей точно в среднюю мишень, и уже настроился было для броска, когда раздался хриплый голос билетера.

— Дамы и господа! — вещал он в микрофон. — Спешите увидеть уникальную дуэль большого и сильного мужчины и миниатюрной хрупкой женщины! Заключайте пари! Торопитесь! Соперников зовут… — Он обернулся к Грейди, но тот не удостоил его ответом.

— Энни и Грейди, — живо откликнулась Энни. — Объявите, что я получила фору в один мяч. Так поступают истинные спортсмены!

Грейди заскрежетал зубами, готовый провалиться сквозь землю. Но отступать было поздно, их окружали зеваки.

— Юная леди попросила меня сообщить вам, что Грейди великодушно отдал ей один из своих шаров. Интригующая ситуация, не правда ли, господа? — возвестил на всю площадь билетер.

В толпе раздался хохот: намек был слишком прозрачен.

— Я не ожидала, что на церковной ярмарке кто-то позволит себе сальные шуточки, — поспешила шепотом извиниться Энни. — Не сердись!

— Я тронут! — прошептал Грейди в ответ, со злостью поглядывая на хохочущего здоровяка с хот-догом в руке и подбородком, перепачканным майонезом. — Может быть, — мы наконец начнем сбивать эти проклятые кегли? Мне надоел этот болван.

— А кого приспичило сделать вторую попытку? — возразила Энни. — Только не рассчитывай на победу! Приз возьму я! Хочешь, заключим пари?

— У тебя все равно нет денег, — напомнил ей Грейди. — Или ты намерена поставить на кон те, что одолжила у меня?

— Ладно, на деньги мы не спорим, — согласилась Энни. — Поступим иначе: если выиграю я, то мы становимся настоящими партнерами. И больше никаких секретов! Ты будешь держать меня в курсе всех своих дел.

— А если победа достанется мне? — Энни подумала и неохотно сказала:

— Тогда я расскажу, почему я так часто ходила в юности в кино.

— Чудесно, но этого мало! — Энни закатила к небу глаза.

— О’кей. Я расскажу тебе все! И отвечу на любой вопрос, касающийся меня. Ну, теперь ты доволен?

— По рукам! — воскликнул Грейди и шлепнул ее по ладони. — А теперь отойди в сторону и не мешай работать мастеру.

«Мастер» снова промахнулся, хотя на сей раз мяч едва не задел цель. Зрители разочарованно загудели.

— Это была пристрелка, — заверил их Грейди.

Наступила очередь Энни. Она поплевала на ладони, погладила мяч, повернулась к деревянным бутылочкам левым боком и, прищурившись, изготовилась для броска.

— Давай, Энни! Сбей все фигуры одним ударом! — крикнула из толпы одна из болельщиц.

Энни сделала глубокий вдох, потом медленный выдох, снова взглянула на кегли, улыбнулась и, совершив замысловатый замах, метнула мяч точно в середину мишени. Все фигуры разом упали. Толпа пришла в неистовый восторг.

Первый приз лишь раззадорил Энни, она заявила, что хочет попробовать свои силы и в других играх, как то: мини-баскетбол, метание дротиков по воздушным шарикам, стрельба из водного пистолета по механическому клоуну, раскрывающему рот, в который нужно попасть струей, из пневматического ружья — по красным звездочкам и, наконец, бросание целлулоидных шариков в рыбацкий сачок.

Один из призов — складной нож — она подарила Грейди, остальные призы раздала детям, оставив лишь аквариум с золотой рыбкой для Мейси и панду — себе.

После всех этих забав у Энни разгорелись глазки, разрумянились щечки и разыгрался аппетит. Покупая ей печеное яблоко, фаршированное изюмом и орехами, Грейди спросил:

— Похоже, что в детстве ты была завсегдатаем не только кинотеатров, но и аттракционов. Я угадал?

— Почти, — улыбнувшись, ответила Энни. — Я целый сезон проработала билетером на игровой площадке. Вот тогда-то я и научилась всем этим премудростям. Не имея навыков, столько призов выиграть невозможно.

— Это поразительно! — воскликнул Грейди, глядя на нее так, словно бы видел ее впервые. Как мало, оказывается, он знал об этой удивительной женщине! Однако это не помешало ему попасть под ее обаяние и даже размечтаться о том, чтобы переспать с ней. — Кто ты на самом деле, Энни Кендалл? — спросил он.

— Доешь яблочко и успокойся! — ответила с улыбкой она. — Откуси с этой стороны, я здесь не откусывала. Что же касается твоего вопроса, то я вправе не отвечать на него. Ведь ты проиграл пари! А сколько самодовольства и самоуверенности было написано на твоем лице, когда ты держал мяч в руках. Ты надеялся без труда победить меня, слабую, хрупкую девушку. Но ты просчитался, Грейди, а поэтому обязан исполнять любые мои желания. Я слышу музыку! Там играет оркестр! Обожаю народные танцы! Пошли потанцуем!

Она снова взяла его за руку и потянула к танцевальной площадке. Грейди послушно пошел за ней, радуясь, что его не видит Куинн: он бы хохотал до колик и, возможно, направил бы его в приемную ближайшего психиатра. Прежде Грейди Салливан никогда себе такого не позволял.

Раньше он играл в гольф в загородном клубе, заводил себе любовниц с длинными стройными ногами и пустой головой, ужинал в шикарных ресторанах и танцевал под музыку самых лучших оркестров, одетый в дорогой вечерний костюм. Так почему же сейчас он с улыбкой идиота на лице спешит отплясывать под незатейливые мелодии в исполнении провинциальных музыкантов?

Музыканты расположились на сцене под крышей в виде ракушки. На площадке и вокруг нее собралась большая толпа. Танцевали пожилые пары, родители со своими детьми, влюбленные и даже молодой священник, И поэтому Грейди не смог отказать Энни и тоже включился в общее веселье, попросив какого-то рыжеволосого мальчугана подержать плюшевую панду.

Заключив Энни в объятия, Грейди с наслаждением вдохнул аромат печеного яблока и сахарной ваты, которым она насквозь пропиталась, и ощутил странное желание узнать, какова она на вкус. Его глаза непроизвольно закрылись, пульс участился, а дыхание стало прерывистым и шумным. Он положил Энни ладонь на спину и плотнее прижал ее к себе. Она склонила голову ему на грудь и прильнула к нему всем своим горячим телом. Грейди поймал себя на мысли, что его уже не волнует, как ее в действительности зовут и что «она собой представляет. С ним случилось и нечто не менее удивительное: он стал прислушиваться к печальной песне, которую исполнял один из музыкантов, и даже попытался разобрать слова, но понял только, что речь идет об ангеле, рискующем свернуть себе шею и сломать крылья, если будет летать чересчур низко над землей.

— Однажды ты все равно улетишь, — стала тихонько подпевать Энни, и Грейди запел вместе с ней, чудесным образом угадывая все слова и двигаясь в такт баллады.

Оказалось, что танцевать под музыку в стиле кантри очень просто: два шага вперед, шаг назад, снова шажок вперед, поворот, еще поворот, и все сначала. Грейди уже ни о чем не думал, целиком отдавшись танцу… Их тела стали единым целым и двигались автоматически. И, разгоряченные музыкой и движениями, они даже не заметили, как поцеловались.

Но не успел Грейди подумать, что с этого момента сахарная вата и печеные яблоки станут его любимыми лакомствами, как раздались аплодисменты. Он оглянулся и увидел, что все стоят и наблюдают, как они с Энни танцуют. И даже рыжеволосый мальчуган улыбался и хлопал в ладоши, засунув панду под мышку.

Энни зарделась, словно спелое яблочко, улыбнулась и сделала для публики реверанс. Потом она подошла к рыжему мальчику, чмокнула его в макушку и сказала, что дарит ему панду.

И Грейди понял, что проиграл битву и окончательно пропал. Энни выглядела такой прекрасной и добродетельной, такой милой и обаятельной, что ему даже не верилось, что она живой человек, а не ангел, спустившийся к нему с небес.

Глава 16

— Боюсь, что я не сумею объяснить вам, кто я такая, сэр! — сказала Алиса. — Видите ли, сэр, дело в том, что я — это вовсе и не я.

— А я все равно ничего не вижу, — сказала гусеница.

Льюис Кэрролл

— Ты почему-то больше не танцуешь чечетку на моем лобовом стекле, — сказал Грейди. — Означает ли это, что ты недовольна тем, как провела вечер?

— Вовсе нет, — ответила Энни. — Это означает лишь то, что мне не хочется повторяться. Я всем очень довольна. А ты, как выяснилось, превосходный танцор.

— Но из скромности стараюсь не афишировать свои таланты, — лукаво улыбнувшись, сказал Грейди. — Скромность — это моя главная добродетель, о чем и говорю всем постоянно.

— Ты чокнутый, — сказала Энни, млея от его взгляда и улыбки и ощущая необыкновенную легкость и восторг. Она закрыла глаза и представила себе, что случится, когда они очутятся в спальне Грейди. Долгое молчание, воцарившееся в машине, встревожило его, он дотронулся до ее руки и спросил:

— Ты спишь? Мы уже подъезжаем.

— Нет, — ответила она, не открывая глаза. — А тебе понравилось, как мы провели этот вечер?

Грейди включил сигнал поворота, снизил скорость и начал перестраиваться в правый ряд, даже не пытаясь обогнать идущий впереди автомобиль.

— Ты ведь знаешь, что я в полном восторге, — наконец промолвил он.

— Да, я поняла это, когда ты начал отплясывать вместе с отцом Рикки. Крутой попик, не правда ли?

— О ком ты говоришь? — спросил Грейди, выезжая на извилистую дорожку, ведущую к особняку Пиверса.

— О том молодом священнике, разумеется! Мы с девчонками давали всем святым отцам, преподававшим в нашей школе, какое-нибудь прозвище. Например, отец Великолепный. В седьмом классе я влюбилась в тренера баскетбольной команды церковной лиги. Его звали отец Том. Я стала лидером группы поддержки, чтобы быть к нему поближе. В него влюблялись все девчонки, они не давали ему проходу.

— Ты училась в приходской школе? — спросил Грейди.

— Не смей ничего у меня выпытывать! Мы же договорились! — вскричала Энни. — Или ты забыл, что пари выиграла я? Мне нравится быть загадочной женщиной, так что не задавай мне больше дурацких вопросов!

— Наверное, в детстве и юности ты была заводилой среди одноклассниц, — не унимался он. — Никогда не поверю, что ты росла тихоней.

— Я кричала громче всех и обожала спорт и подвижные игры, — призналась Энни. — Все, больше ни одного вопроса!

Грейди остановил машину напротив особняка, вышел и открыл дверцу для Энни. Судя по довольной улыбке на ее физиономии, этот галантный жест ей очень понравился, хотя она и привыкла сама открывать все двери.

Парадную дверь дома для них распахнул Диккенс.

— Как чувствует себя Арчи? — спросила Энни. — Спит или разучивает приемы самообороны, поскольку Грейди отобрал у него револьвер?

— Мистер Пиверс спит, запершись в спальне, — ответил дворецкий, даже не шелохнувшись. — Спит он всегда крепко.

— Разумеется! — воскликнул Грейди, пропуская Энни вперед. — Каким снотворным ты его накачал? Морфином?

— Я лишь следую указаниям доктора Сандборна, сэр, — обиженно ответил мажордом и, повернувшись, поспешно удалился.

— Зачем ты к нему придираешься? И не стыдно тебе обижать пожилого человека? — сказала Энни, укоризненно качая головой.

— Арчи обзавелся собственным складом наркосодержащих лекарств, а мне должно быть за это стыдно? — возмущенно спросил Грейди. — А как насчет его врача? Если на миг забыть о том, что он доктор, то его смело можно назвать наркоторговцем и вдобавок наркоманом.

— Нет, он не такой! — с жаром возразила Энни, но, спохватившись, сделала успокаивающий вдох и перешла на вежливый тон: — Извини, я немного погорячилась. Просто мне не нравится, когда на людей навешивают оскорбительные ярлыки, называют их аферистами, мошенниками и самозванцами. Я хочу сказать, что сначала нужно во всем разобраться. Мало ли какие могут быть у него обстоятельства!

— Ты пытаешься защитить доктора Сандборна, Энни, и это меня удивляет. Хорошо, хорошо, молчу! Но имей в виду, что когда моя миссия в этом доме закончится, я непременно поговорю с ним о преимуществах жизни пенсионера в собственном домике где-нибудь в солнечной Флориде.

— Уж не собираешься ли ты донести на него в полицию? — не оборачиваясь, спросила Энни, продолжая идти по коридору к своей комнате. — Но почему именно он вызывает у тебя праведное негодование? Почему ты закрываешь глаза на воровство Диккенса?

— Не притворяйся, Энни, что ты не видишь разницы между ними? — сказал Грейди, берясь за ручку двери. — Доктор Сандборн — врач, он лечит людей.

— А вот и кет! — сказала Энни и, толкнув дверь, вошла в комнату. Ей следовало прикусить язычок, но ее понесло: — Диккенс сказал, что он уже давно на пенсии. Так что Арчи — его единственный пациент.

— В самом деле? С чего бы это вдруг Диккенсу откровенничать с тобой? — спросил Грейди, устремляясь в кладовую, чтобы осмотреть ее на всякий случай.

— Может быть, заглянешь и под кровать? — язвительно спросила Энни. — Вдруг оттуда выскочит привидение? Одного только я не понимаю: почему ты проверяешь мою комнату, а не спальню Арчи. Тебе следовало бы не покидать его ни на минуту, а ты вместо этого развлекаешься на ярмарках с особой, которую подозреваешь во всех смертных грехах.

— Тебе станет спокойнее, если я скажу, что полностью доверяю Диккенсу? Он ведь не хочет потерять свой маленький, но весьма прибыльный бизнес. Надежнее телохранителя, чем он, пожалуй, и не найти. И вообще, тебе ли это говорить? Можно подумать, что ты пользуешься здесь каким-то влиянием.

Грейди осмотрел чулан и вошел в ванную.

— Меня здесь все обожают! — самоуверенно воскликнула Энни, вскинув подбородок. — Все без исключения.

Грейди вышел из ванной и, подойдя к ней почти вплотную, заявил:

— Они тебя ненавидят, и ты это знаешь. Только одному мне ты симпатична. — Он погладил ее ладонью по щеке.

Энни потупилась и промямлила:

— Правда? Рада это слышать.

В комнате зависла напряженная тишина.

— Энни? — нарушил ее первым Грейди.

— Что? — чуть слышно спросила она, стараясь не думать о том, что они одни в комнате и стоят рядом с двуспальной кроватью. — Что еще ты хочешь мне сказать?

— Нам нужно решить одну проблему, — сказал Грейди, тесня ее к кровати. — И ты это знаешь.

— Какую проблему? — спросила Энни, взглянув наконец ему в глаза. — У меня нет никаких проблем.

— А вот и есть, Энни. И не притворяйся, что ты не понимаешь, что я подразумеваю секс. Мы должны решить, будем мы им заниматься или нет. Вернее, это ты должна сказать, уйти мне или остаться. Решай скорее, потому что иначе я окажусь в затруднительном положении.

У нее перехватило горло и задрожали колени, так что изобразить на лице ледяное спокойствие ей не удалось, что ее огорчало. Она бы предпочла держаться невозмутимо, так, словно бы рядом с ней стоял один из многих мужчин, с которыми она переспала за свою взрослую жизнь. Но беда заключалась в том, что она не знала, как сохранять невозмутимость в подобных ситуациях, и не умела притворяться умудренной сексуальным опытом женщиной.

— Энни? — сказал он, кладя руку ей на плечо и подступая к ней настолько близко, что она ощутила его дыхание. Она отвернула голову, и он коснулся губами ее шеи.

— Не надо! Это нечестно! — прошептала она, дрожа от прикосновений его языка к ее самым чувствительным местечкам.

— Я ничего не могу с собой поделать, — ответил он и, обняв ее за талию, порывисто прижал к себе, так что она почувствовала низом живота, что у него наступила эрекция. Все смешалось у нее в голове, и она закрыла глаза.

— Энни! — выдохнул Грейди, сжимая пальцами ее ягодицы.

Она судорожно вздохнула, он сжал руками ее груди и начал теребить соски.

— Энни…

Она замерла, чуть дыша, прислушиваясь к новым для себя ощущениям и стараясь не упасть.

Грейди все сильнее сжимал ее в объятиях, и внизу живота у нее возникло сладкое томление. Он плотнее прижался к ней своим окрепшим естеством и снова произнес ее имя.

— Ну что ты заладил — Энни, Энни! — в сердцах воскликнула она, злясь на него за то, что он просто молча не делает того, что собрался с ней сделать.

Грейди отстранился, продолжая, однако, держать ее за талию, и, заглянув ей в глаза, спросил:

— А ты когда-нибудь уже делала это?

Энни вытаращила на него остекленелые глаза и закричала:

— Конечно же, я это делала. Ведь мне двадцать пять лет, поэтому, естественно… я… в общем, да!

— Правда? — с улыбкой спросил он, рискуя разозлить ее и получить удар в солнечное сплетение.

— Да! Представь себе! И много раз! — выпалила она. Он взял ее за руку и, усадив рядом с собой на кровать, спросил:

— И сколько же именно?

Энни вырвала руку, вскочила с кровати и закричала:

— Почему это тебя беспокоит, Салливан? Может быть, тебе нужны их рекомендации? — Она повернулась к нему спиной и, взъерошив пальцами волосы, добавила: — Пожалуйста, оставь меня! Просто тихо уйди отсюда, ладно?

Грейди резко встал и, взяв ее за плечи, повернул к себе лицом.

Если бы она увидела на его физиономии ухмылку, то поставила бы ему под глаз фонарь. Но Грейди смотрел на нее серьезно, даже чересчур. Помолчав, он сказал:

— Я тоже нервничаю, Энни. Потому что чувствую себя не так, как обычно в таких ситуациях. Интуиция подсказывает мне, что это будет нечто особенное, что ты не такая, как все. Ты ведь тоже испытываешь ко мне особые чувства?

— Да, — удовлетворенно подтвердила Энни. — Но ведь мы оба можем ошибаться. Что станет с нами, когда мы отсюда уедем? Что мы будем чувствовать, когда отпадет необходимость все время быть вместе? Не увянут ли тогда наши чувства?

— Я не знаю, что тебе ответить, — сказал Грейди. — Но мне бы хотелось рискнуть. Если, конечно, тебе тоже этого хочется.

Она отпихнула его и принялась нервно расхаживать по комнате, рассуждая вслух:

— Неужели ты не понимаешь, как все это глупо! Я хочу сказать, что наступило новое тысячелетие, а я веду себя так, словно бы мы в восемнадцатом веке. В наше время считается нормальным, что люди, испытывающие друг к другу влечение, вступают в интимную связь. Разве не так! Я это знаю наверняка, я видела это в кино, читала об этом в книгах. Ну, что же ты молчишь?

Грейди сел на край кровати, скрестив руки на груди, подумал и подтвердил:

— Ты абсолютно права, Энни.

— Существует множество способов обезопасить секс и все такое прочее, — продолжала говорить, размахивая руками, Энни. — То есть регулярно заниматься сексом вполне естественно, не так ли?

— Конечно, — кивнул Грейди. — Можешь быть уверена, что я приму все меры, чтобы обезопасить тебя. Ты ведь знаешь, что обеспечение безопасности, в широком смысле этого слова, — моя профессия. Так что об этом не беспокойся.

Энни скинула туфли, схватила миниатюрный аквариум с живой золотой рыбкой, полученный ею в качестве одного из призов, и понесла его в ванную.

— Она еще маленькая, ей рано на это смотреть, — объяснила свой поступок она, вернувшись оттуда.

— Ты ведь, кажется, хотела подарить эту рыбку Мейси! — сказал Грейди, вставая с кровати, чтобы разобрать постель. — Мне страшно даже представить себе, что этой малышке предстоит увидеть в ее спальне.

— Я как-то упустила это из виду, — пробормотала Энни, наблюдая, как Грейди поворачивает ручку громкости на приемнике, стоящем на тумбочке возле кровати. Он действовал продуманно и уверенно, для полноты картины недоставало только черных атласных простыней. Но Энни сомневалась, что таковые найдутся в этом доме, разве что в комнате Дейзи и Юниора. Энни сделала в памяти отметку на сей счет и в следующий момент отчетливо поняла, что она сходит с ума.

В голове у нее все тотчас же перемешалось, тяжесть внизу живота усилилась. Как ни странно, она почувствовала нечто вроде позыва рвоты и подумала, что это, возможно, даже к лучшему. Только лишь Грейди к ней прикоснется, как она изрыгнет на него такую струю, что ему станет не до романтики.

— Мне как-то не по себе, — дрожащим голосом произнесла она.

Грейди обернулся и, скользнув по ней насмешливым взглядом, язвительно промолвил:

— Помнится, кто-то возмущался по поводу рекомендаций…

Он приглушил освещение, вернулся на прежнее место и встал, выразительно сложив на груди руки. Энни собралась с духом и выпалила:

— Со мной это было всего один раз! Когда мне стукнуло двадцать два года, я решила, что не должна быть хуже других, и попробовала. Но у меня нет большого опыта, так что не жди от меня чего-то необыкновенного!

Даже в полумраке она сумела разглядеть, что у него вытянулось от изумления лицо и отвисла нижняя челюсть. Он вряд ли удивился бы сильнее, даже если бы она выхватила из заднего кармана селедку и огрела его по физиономии.

Наконец он захлопал глазами, ухмыльнулся и произнес нечто такое, чего она от него совершенно не ожидала:

— Спасибо, Энни!

— Спасибо? — переспросила она. — Но за что?

Он взял ее за руку и, подведя к кровати, чувственно произнес:

— За что? За то, Энни, что ты не сдаешься без боя. И за то, что ты даешь мне возможность доказать тебе, что один рай — это слишком мало, чтобы хоть что-то в этом понять. И еще за то, что смогу увидеть восторг в твоих глазах, почувствовать, как твое тело начинает понимать, для чего оно создано. И еще я благодарю тебя потому, Энни, что сердце подсказывает мне, что мы оба испытаем на этот раз нечто особенное, такое, чего еще никогда не испытывали. От таких слов Энни начала таять.

— Таких изысканных выражений не подобрал бы сам Том Круз, — наконец произнесла она, не замечая, что он уже стаскивает с нее джинсы. — Ну ты даешь!

Грейди рассмеялся и, подхватив ее на руки, швырнул на кровать. Энни и охнуть не успела, а он уже очутился рядом с ней, волшебным образом умудрившись скинуть ботинки и снять брюки.

Она зажмурилась, чтобы не видеть, как он будет стягивать с себя через голову рубаху, а потом — стаскивать с нее джемпер. Лифчик он, однако, расстегивать не стал, до трусиков даже не дотронулся, а начал покрывать поцелуями ее лицо — глаза, нос, подбородок, лоб и щеки. Потом он потребовал, чтобы она открыла глаза.

Энни закусила нижнюю губу и выполнила его просьбу. Из окна лился серебристый лунный свет. Она отчетливо увидела его широкую грудь, рельефные мышцы рук, блеск его глаз и все остальное, что ей давно хотелось увидеть и что ее пугало.

— Тебе не будет больно, — успокоил ее он. — Не бойся!

— Я тебе верю, — прошептала Энни, сжав его запястье. Женское чутье, однако, подсказывало ей, что, имея такое телосложение, он, возможно, и причинит ей боль, сам того не желая.

Он поцеловал ее в губы, она обняла его за плечи и с жаром ответила на поцелуй, раскрыв рот и просунув ему в рот язык. Это получилось грубо и неуклюже, но ей не терпелось научиться искусству любви. Он оказался хорошим учителем, а она — старательной ученицей. Наградой ей стали незабываемые мгновения блаженства: дрожь, пробежавшая по телу, когда он снял с нее бюстгальтер; жар, охвативший ее, едва лишь на полу очутились трусы; потрясение от поцелуя в грудь и шок от прикосновения к его могучему мужскому инструменту.

Все остальное произошло словно в забытьи.

Запомнились только горячие волны, растекавшиеся по телу, напряжение, сменившееся сладким расслаблением, головокружительные взлеты, умопомрачительные взрывы где-то внутри ее и божественная эйфория.

Он шептал ей ласковые слова и целовал ее повсюду, пока она не расплавилась в его объятиях и не забылась сном, впервые в жизни почувствовав себя так, словно бы наконец очутилась у себя дома…

Глава 17

Мой ближайший родственник — это я сам!

Теренций

Сентябрьское солнце, хлынувшее в окна спальни, напомнило им, что ночь прошла.

Энни сладко потянулась и вздохнула, не испытывая ни малейшего желания вскакивать с кровати и начинать новый день.

— Доброе утро, — пророкотал Грейди. — Пора вставать.

— Да, я знаю, — с сожалением сказала Энни. — Давай зажмуримся и представим, что еще темно.

— Вообще-то формально я сегодня выходной, поскольку имею право отдыхать по воскресеньям. Так что могу и задержаться, если не хочешь вставать, — сказал Грейди. — Между прочим, мне приятно видеть, что ты перестала психовать.

— А кто это тебе сказал? — живо возразила Энни. — Я никого об этом не оповещала.

Грейди расхохотался.

— Это и так очевидно. Кстати, я знаю, где сейчас находится твоя шаловливая ручка!

— Она оказалась там совершенно случайно, — сказала, хихикнув, Энни и убрала руку за линию его экватора. Ей было немного странно, что всего за одну ночь она успела привыкнуть к его телу. Определенно любовь творит с людьми чудеса, не без удовольствия подумала она.

— Если твоя рука вновь случайно окажется там же, — сказал Грейди, — то я угощу тебя завтраком.

Он погладил ее по спине и ущипнул за ягодицу.

— Звучит весьма соблазнительно, — сказала Энни, принимая сидячее положение. — Но сначала мне нужно проснуться и сообразить, где мы находимся.

Грейди взлохматил ее волосы.

— Не лучше ли вспомнить, чем мы занимались ночью? Хорошо, больше не буду так пошло шутить, только не дуйся. И раз уж мы начали разговаривать серьезно, я осмелюсь предположить, что не в наших интересах, чтобы кто-то заметил, как я выхожу из твоей комнаты.

— Глубокая мысль! — сказала Энни, ловко обмотавшись простыней, встала. — Предупреждаю, что воспользуюсь ванной, даже если ты не успеешь снять там отпечатки пальцев. Не бежать же мне в таком виде по коридору!

Грейди стал лихорадочно надевать мятые брюки, обнаруженные им на спинке стула.

— Роскошь портит людей, — глубокомысленно изрек он. — Готов побиться об заклад, что у тебя не было отдельной ванной, когда ты работала билетершей на аттракционах.

— А я ручаюсь, что ты всю ночь думал, как бы тебе снова затронуть эту тему, — парировала Энни. — Оставь своп дешевые полицейские трюки, со мной они не пройдут!

Она села в кресло и стала наблюдать, как Грейди застегивает молнию на ширинке.

— Да мне просто завидно, что в детстве ты убежала с балаганными актерами. Мне самому всегда хотелось уехать из города вместе с цирком шапито. Расскажи, как все это было! — сказал Грейди. — При цирке был зверинец?

— Нет, — с сожалением покачала головой Энни. — Это был обыкновенный балаган на колесах, переезжавший из города в город, от одной ярмарки к другой. Актеры устраивали маленькое представление, а я продавала билеты на бесхитростные аттракционы, вроде тех, которые мы видели вчера. И никаких тигров, львов и обезьян.

— Значит, в твоем хозяйстве были только водяные пистолеты, пневматические ружья, шары и кегли, — резюмировал Грейди. — А ты уверяла меня, что никогда не держала в руках оружия. Впредь даже не пытайся обмануть дипломированного сыщика!

— Пневматическое ружье и водяной пистолет вряд ли можно считать оружием, — возразила Энни. — Но стреляю « я из них очень метко.

— Вот именно! Хорошо, что ты сама в этом признаешься, — отметил Грейди и, наклонившись, поцеловал Энни в носик. — Эти навыки, возможно, еще пригодятся тебе в жизни.

— Уж не хочешь ли ты предложить мне работу в своем агентстве? — спросила Энни, вдруг остро ощутив свою наготу и почувствовав себя неловко рядом с одетым Грейди.

— Нет, разумеется, — ответил он с улыбкой. — Я не сторонник совмещения работы с удовольствием. Мы найдем твоим талантам иное применение, ловкость и проворство необходимы во всем. Расскажи мне подробнее о своей балаганной одиссее!

Энни передернула плечами.

— Честно говоря, ничего необычного тогда со мной не приключилось. Мне исполнилось уже шестнадцать лет, когда я увязалась за странствующими актерами. За те три месяца, которые я провела с ними, я освоила множество профессий: разнорабочего, поварихи, продавца билетов, — и даже изображала счастливчика, выигравшего приз. Короче говоря, была на подхвате.

— А зачем тебя заставляли изображать «счастливчика», как ты выразилась? — спросил Грейди.

— Чтобы завлечь на аттракционы простаков и заставить их раскошелиться. Выиграть на аттракционе практически невозможно, там все очень хитро устроено, — пояснила Энни. — А ты думал, что меня, шестнадцатилетнюю девочку, могли взять на работу добропорядочные люди? Долго эта афера продолжаться не могла, и в один прекрасный день полиция прикрыла эту лавочку, и всех нас арестовали.

— Ах вот оно как! Ты попала в участок! Бьюсь об заклад, что твои родители обрадовались, узнав, что ты нашлась, — заметил Грейди. — И что было дальше?

Энни потупилась, мучительно соображая, что ответить. Откровенничать не хотелось, а врать ему она почему-то не могла, хотя раньше никому и никогда не рассказывала правду о своем детстве.

— Я что-то не так сказал, Энни? — встревожился Грейди. Она покачала головой:

— Нет, я знаю, что ты не хотел меня обидеть. Видишь ли, дело в том, что родителей у меня не было. Мать бросила меня, когда я была еще совсем маленькой, и в три года я попала в сиротский приют.

Она заморгала, сдерживая навернувшиеся на глаза непрошеные слезы.

— Я постоянно убегала оттуда, к шестнадцати годам на моем счету было уже не менее десяти побегов. Полиция не стала возвращать меня в сиротский дом, а направила в исправительный интернат для малолетних правонарушителей. Там я пробыла до тех пор, пока мне не исполнилось восемнадцать лет, а потом поступила в колледж и получила диплом бакалавра искусств. — Она встала, придерживая рукой простыню на груди, и закончила свой рассказ таким образом: — Такова правдивая история жизни сиротки Энни. Надеюсь, больше вопросов не будет?

Грейди сочувственно посмотрел на нее, положил ей руки на плечи и промолвил:

— Обещаю впредь никогда не задавать неприятных вопросов! Но если тебе самой захочется облегчить душу, то я с радостью тебя выслушаю. Договорились?

В его глазах не было ни тени жалости, они светились душевным теплом и искренним сожалением о том, что в детстве ей довелось перенести столько невзгод.

Она закусила нижнюю губу и сказала:

— Вообще-то я не люблю откровенничать. Я привыкла к одиночеству.

— Значит, лучшими твоими друзьями были герои романов и кинофильмов, — сказал Грейди, поглаживая ее по головке. — Ты уединялась в полутемном зале кинотеатра и перемещалась в мир оживающих на экране персонажей. Теперь мне стало многое понятно. Если я задам тебе еще хоть один вопрос о твоей личной жизни, Энни, ты можешь поколотить меня клюшкой для гольфа.

Она невольно улыбнулась:

— Договорились! А Мейси я сварю в кастрюле с кипящим маслом. Я понимаю, что она выполняет свою работу, но мне неприятно, что она делает это с каким-то нездоровым наслаждением, попахивающим злорадством.

— Я велю ей оставить тебя в покое, — пообещал ей Грейди, развязывая узел, которым были стянуты края простыни. — Между прочим, сейчас только восемь часов утра. Даже такие совестливые сотрудники, как я, не приходят в офис по воскресеньям раньше десяти часов. В дверь кто-то настойчиво постучался.

— Черт подери! — воскликнул Грейди. — Кто бы это мог быть?

— Кто из нас спрячется в чулане! Я, почти голая, или ты, которому здесь вообще нечего делать? — оглянувшись на дверь, прошептала Энни.

— Мистер Салливан! Будьте любезны, отоприте мне! — раздался до боли знакомый им обоим голос.

— Диккенс, чтоб ему провалиться! — прошипели они разом.

— Я удалюсь в чулан, — сказала Энни. Подождав, пока она скроется в кладовой, Грейди открыл дверь комнаты и нарочито громко произнес:

— Доброе утро, любезный мистер хмырь! Что привело вас сюда в столь ранний час?

Энни в чулане прыснула со смеху.

— Доброе утро, сэр! — чопорно промолвил дворецкий, входя в комнату с серебристым атташе-кейсом в руке. Очевидно, ему стоило титанических усилий подавить желание пристегнуть его наручниками к запястью, на манер дипломатических курьеров. — Здесь все, что вы просили.

Он положил кейс на кровать и открыл его.

— Все предметы упакованы в пластиковые пакеты и снабжены ярлыками, сэр. Здесь отпечатки пальцев троих Пиверсов, мисс Мьюриел, мисс Митци, доктора Сандборна, мисс Гудинаф, адвоката Баннинга, а также прислуги, включая меня. Я предоставил в ваше распоряжение отпечатки пальцев обеих рук, поскольку владею ими с равным успехом.

— Но для чего вы сняли отпечатки Арчи? — спросил Грейди. — Ведь он, как вы утверждали, не выходит из своей комнаты.

Диккенс заговорщицки огляделся по сторонам, достал из одного кармана блокнот, из другого — перо и стал что-то писать. Закончив, он протянул блокнот Грейди и невозмутимо произнес:

— На сегодня обещаю отменную погоду, сэр! Поэтому второй завтрак, возможно, подадут на веранду.

Грейди с подозрением посмотрел на него, нахмурился и, пробежав записку, вытаращил глаза. Текст гласил:

«Во-первых, я никогда не утверждал, сэр, что мистер Пиверс не покидает свою опочивальню. Так говорит он сам. А во-вторых, не комментируйте эту информацию вслух, не исключено, что помещение прослушивается, как и все другие комнаты в этом доме».

— Вы шутите? — спросил Грейди.

— Отнюдь нет, сэр! — холодно ответил дворецкий. — Я прочитал об этом в сегодняшней газете. Прогноз погоды весьма благоприятный, нам обещают ясный и солнечный сентябрьский день.

Грейди потер пальцами кончик носа, пытаясь осмыслить эту удивительную информацию. Микрофоны в спальнях гостей? Неужели их распорядился установить сам Арчи? Значит, «жучок» есть и в этой комнате, где они с Энни занимались сексом? И где она поведала ему свою сокровенную тайну?

— Вы побледнели, сэр. Вас что-то обеспокоило? — склонив голову набок, спросил Диккенс.

— Вы так считаете? — с натянутой улыбкой спросил, в свою очередь, Грейди. — Вот что, дружище! Дайте-ка мне ключ от его спальни! Живо!

Встревоженная его криком, из чулана появилась Энни.

— В чем дело? Что за шум? — спросила она, плотнее запахивая полы своего цветастого халатика.

— Сожалею, сэр, но я не могу вам его отдать, — пятясь к выходу, сказал дворецкий. Очевидно, внутренний голос подсказывал ему, что предосторожность в данной ситуации не будет излишней. Выражение лица Грейди не сулило ему ничего хорошего. — И не надо так на меня смотреть, сэр! Я давно собирался вам об этом сказать, но никак не подворачивался удобный момент.

— Ключ! — рявкнул Грейди, протягивая руку, пальцы которой уже сжимались в кулак. — Ведь я все равно поговорю с ним, даже если мне придется выстрелить в замок из револьвера! Ты меня хорошо слышишь, старый негодяй? Готовься к моему визиту! Я уже в пути! — добавил с угрозой он, обращаясь к Арчи, и, выхватив ключ из руки Диккенса, побежал по коридору. За ним по пятам неслась Энни, пытаясь выяснить на бегу, что же все-таки стряслось.

Грейди вставил ключ в замочную скважину, распахнул дверь с такой силой, что она, отскочив от стены, чуть было не ударила его по лицу, и влетел в комнату.

Кровать была пуста.

— Вылезай, Арчи! Тебе все равно не удастся от меня спрятаться, старый негодяй, — закричал он.

Энни схватила Грейди за руку и воскликнула:

— Что ты делаешь? Куда подевался Арчи? Грейди, ты начинаешь меня пугать. И чем это здесь воняет?

Грейди взъерошил волосы, дико посмотрел на нее, сделал глубокий вдох и выпалил:

— Это ароматы Арчи, весь дом провонял его миазмами! Этот скунс напичкал особняк микрофонами. Здесь все прослушивается. Я отвинчу этому старому петуху голову!

— И установил в комнатах «жучки»? — переспросила Энни. — О Боже! И в моей спальне тоже — Она, сжав кулаки, закричала: — Где он? Сейчас я его убью!

Это слегка остудило пыл Грейди, и в нем проснулся телохранитель, который тотчас же стал спокойно анализировать сложившуюся ситуацию. Итак, Арчи нашпиговал свой дом подслушивающими устройствами. Что ж, это нормально. Пусть себе слушает бред своих наследничков. А вот не доверять своим доверенным лицам — это уже смахивает на паранойю. Ведь он сам же и нанял их, чтобы они его оберегали. Впрочем, если подумать, то и с этим можно было смириться.

Так-то оно так, однако микрофоны, возможно, установлены и в спальне Энни. А с ней он провел минувшую ночь. Грейди заскрежетал зубами. Да как этот маразматик посмел подслушать печальную исповедь Энни о своем тяжелом детстве, которая предназначалась исключительно для его, Грейди, ушей, но никак не для всего остального мира!

Диккенс, неслышно вошедший в спальню, выразительно кашлянул и кивнул на неприметную дверь в углу комнаты.

— Если вам нужна ванна, сэр, то она там, — сказал при этом он будничным тоном. — Я должен вас теперь оставить, поскольку в городе меня ожидают мои приятели. Мы традиционно завтракаем вместе по воскресеньям.

— У вас есть приятели, Диккенс? — спросила Энни и, спохватившись, зажала рот ладошкой. — Ох, извините меня! Я просто… Короче говоря, почему вы меня не предупредили?

— Я никого не предупреждал! — повысив голос, ответил дворецкий. — Мистер Салливан лишь высказал свое предположение. Не правда ли, сэр?

Но Грейди, не удостоив его ответом, устремился через всю спальню к ванной. Диккенс счел разумным ретироваться.

Арчи сидел в ванне, скрючившись в три погибели и накрывшись одеялом. Когда Грейди ворвался к нему, он выглянул из-под одеяла и завопил так громко, что у Грейди заломило в ушах:

— Да как ты посмел, сопляк! Это неслыханно! Ты уволен! Вон из моего дома!

Вид у него был настолько карикатурный, что Грейди расхохотался. Да что он мог предпринять? Расквасить любопытному старикашке нос, чтобы отбить у него охоту совать его в чужие дела?

— Отдай мне пленки! — успокоившись, сказал он. — Где они!

— Попробуй догадайся сам! — огрызнулся Арчи и стал выкарабкиваться из ванны, смекнув, что опасность миновала.

Грейди сжалился над стариком и помог ему встать на пол. Не хватало только, чтобы он поскользнулся и упал!

— Хорошо, Арчи, раз так, тогда я начну со стенного шкафа. По-моему, в нем вполне можно разместить пульт управления всей подслушивающей системой, — сказал Грейди, повернулся и вышел.

— Нет! Не надо! — закричал старик, семеня следом и размахивая руками. — Оставь шкаф в покое, я сам тебе все покажу! Остановись!

— Ну уж нет! — прорычал Грейди и, рванув на себя ручку двери, заглянул в шкаф. На мгновение он столбенел, затем осевшим голосом спросил, хлопая глазами: — Как ты здесь очутилась, Мейси?

— Привет, лапочка! — проворковала секретарша, проходя мимо него и приглаживая рукой свои растрепанные волосы. — Не нужно так на меня смотреть, ничего предосудительного мы с Арчи здесь не делали. Во всяком случае, мы соблюдали правила приличия. Верно, милый? — добавила она, обернувшись к Арчи, застывшему посередине комнаты в нелепой ночной рубахе.

Энни плюхнулась в кресло, стоявшее возле камина, и сказала:

— Кажется, меня сейчас стошнит. Мейси, как ты могла? Мейси посмотрела на Грейди, потом на Энни, потом опять на своего босса и вскричала:

— Что? Вы подумали, что мы с ним… Что я? О, ради Бога! Я делала ему педикюр, ясно? Позволь я себе нечто большее, бедняге пришлось бы проглотить таблетку виагры величиной с этот дом. Верно, дорогой?

Она одарила Арчи милой улыбкой.

Арчи залез в кровать, сверкнув пятками и отполированными ногтями, покрашенными розовато-лиловым лаком, и Грейди подумал, что Мейси, возможно, говорит правду.

— Мне было приказано добыть информацию, и я стала выполнять задание! — заявила Мейси. — И я ее добыла! У Арчи в кабинете такая роскошная аппаратура, что Никсон лопнул бы от зависти, если бы ее увидел.

Энни вскочила и ринулась к зашторенным дверям кабинета. Рывком распахнув их, она окинула взглядом установленное там оборудование и оцепенела: вдоль стен на специальных столах стояли аудио — и видеомагнитофоны, телевизионные мониторы, пульты управления и стеллажи для кассет — на многих из них красными чернилами было написано: «Подгузник». Только теперь Энни сообразила, какой именно запах она почувствовала, войдя в спальню Арчи, — запах лака для ногтей. Открытый флакон стоял на подоконнике. Очевидно, Арчи и Мейси, уединившись в потайной комнате, совмещали приятное с полезным — красили ногти и слушали, что говорится в ее спальне.

Судя по изображению на экранах, видеокамеры были установлены в гостиной, кухне, коридоре и над парадным подъездом. Слава Богу, в спальне Энни их не было.

Грейди подошел к пульту и, надев наушники, стал прослушивать записи. Наконец он нажал на кнопку «Стоп» и извлек из приемника кассету.

— Она-то нам и нужна! — сказал он.

Энни выхватила кассету у него из рук и, прижав ее к груди, направилась прямо к кровати Арчи, снова спрятавшегося под одеялом.

— Какая низость! Да как же вам не стыдно! — воскликнула она с дрожью в голосе. — Как вы посмели шпионить за мной.

Арчи собрался с духом, отбросил одеяло и заорал, сев на кровати и спустив с нее свои худые ноги:

— Как я посмел? Это ты спрашиваешь у меня, сопливая девчонка? Меня хотят убить! Не сидеть же мне сложа руки! Не тебе меня судить! Меня вынудили обстоятельства!

Энни тряхнула кудряшками и решительно вскричала ему в ответ:

— Не верю! Ты просто любопытный старикашка! Подлый, безнравственный, грязный негодяй! Стыд и позор!

— Позор — мне? Ха! Кто бы это говорил! Тебе повезло, что я записал только то, что произошло в твоей спальне утром. Похоже, ночью ты славно покувыркалась с моим телохранителем! А ведь пока вы с ним развлекались, меня могли убить!

— Заткнись, Арчи! — спокойно произнес Грейди, встав рядом с Энни. — Сделай милость, закрой рот. Так вот, я ухожу. С меня достаточно. Энни тоже уезжает, сегодня же нас обоих здесь не будет. Так что можешь залезать в ванну и сидеть в ней, пока Диккенс не найдет тебе другого телохранителя, готового тебя терпеть. Только я сомневаюсь, что это случится скоро.

Арчи пошевелил от охватившего его жуткого волнения пальчиками с лиловыми ногтями, встал и завопил, размахивая в воздухе руками:

— Но у нас договор! Ты не можешь вот так взять и уйти!

— Подавай на меня в суд! — спокойно ответил Грейди, беря Энни под руку и увлекая ее к дверям. — Пошли отсюда! Нам здесь больше нечего делать.

И тут случилось нечто такое, чего он совершенно не ожидал.

— Нет! — вскричала Энни и высвободила руку.

— Что? — спросил с угрозой в голосе Грейди, вытаращив на нее глаза. — В чем дело, Энни?

— Я никуда отсюда не уйду! — ответила она. — Я подписала контракт и не могу его нарушить. Это противозаконно!

— Боже правый, что я слышу! — воскликнул, закатывая к потолку глаза, Грейди. — Черт бы тебя подрал, Энни, сейчас не время для глупых рассуждений о законе и праве, не говоря уже о моральной стороне дела. Он шпионил за нами! Да пусть он подавится своими деньгами! Лично мне таких денег не надо!

— Тебе — возможно, а мне деньги нужны, — сказала Энни и, сложив руки на груди, отвернулась. — Можешь проваливать, если хочешь. Только не учи меня жить! Я как-нибудь проживу своим умом.

— Ха! Вот это по-нашему! Сразу чувствуется, что в твоих жилах течет моя кровь удовлетворенно воскликнул

Арчи. — Все мои потомки жадны до денег, они любого удавят за цент! Таковы уж все мои детки, такова и Энни! Ей ты, во всяком случае, не нужен. Она предпочла тебе деньги.

— Энни! — воскликнул Грейди, чувствуя, что наполняется яростью. — Неужели он прав? Неужели деньги так много для тебя значат?

Энни обернулась и невозмутимо ответила, глядя ему в глаза:

— Представь себе, что да, Грейди. Деньги для меня значат очень много.

Арчи снова забрался в кровать и, накрывшись с головой одеялом, закудахтал от радости.

Грейди раскрыл было рот, чтобы что-то сказать, но тотчас же закрыл его и замотал головой. Энни продолжала стоять в прежней горделивой позе, вскинув подбородок и скрестив руки на груди. Грейди сжал кулаки, вскинув их над головой, вскричал:

— Хорошо! Ну и черт с тобой! Ноги моей здесь больше не будет! — и выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью.

Мейси похлопала Энни по плечу и успокоила ее:

— Поверь мне, крошка, он утихомирится и никуда не денется. Мне ли его не знать? Грейди Салливан всегда свято чтит договор. Но сейчас ему нужно или что-нибудь вдребезги разбить, чтобы выпустить пар, или пнуть что-то ногой.

Глава 18

Никому не хочется отдавать на заклание своего быка.

Мартин Лютер

Морщась от боли в ноге, Грейди ковылял по своей комнате, борясь с желанием еще раз пнуть туалетный столик, — тогда бы ступня разболелась еще сильнее, и он смог бы снова чертыхнуться.

Как она могла? Как могла поступить таким образом эта женщина? Женщина, которая всегда пеклась о сохранении своих сокровенных секретов! И которая вдруг обнаружила, что ее исповедь записана на пленку коварным, как змея, стариком!.. Этой ехидной, сделавшей смыслом своего существования ежедневное унижение своих детей! Аспидом, ядовитого жала которого опасаются все окружающие. Этим… этим мерзким миллиардером.

Проклятие!

— Все дело в них, в этих грязных деньгах! — стукнув себя кулаком по ладони, прорычал Грейди. — Презренное злато! Ладно, спокойно! Энни нужны наличные. По крайней мере она этого не скрывает, как и не скрывала, что заставило ее взяться за эту грязную работенку.

Да, она была честна с ним. Чудесно! Вот только почему ему не хочется в это поверить? Энни была с ним откровенна, однако лишь в той мере, в какой она сочла это необходимым. Разумеется, он сомневался в том, что она выросла в сиротском доме. Конечно, она насмотрелась всевозможных фильмов, однако так искренне вряд ли сыграла бы несчастную сиротку даже самая талантливая актриса.

Ее рассказ звучал правдиво, а боль была неподдельна.

Но она с поразительной легкостью перевоплотилась в любящую внучку Арчи, поправ собственную гордость, как только дело коснулось обещанных ей за исполнение этой роли пятидесяти тысяч долларов.

Когда же он наконец начнет прислушиваться к своему внутреннему голосу? Ведь ангельская внешность и неземная добродетельность Энни сразу показались ему подозрительными.

Вероятно, благоразумие не вернется к нему, пока он вообще не перестанет о ней думать, пока не забудет ее смех, шутки, улыбку, пока не прекратит вспоминать, как она таяла в его объятиях.

Больше всего его угнетало то, что Энни не оправдала его надежд, не стала той единственной в мире женщиной, которую он мог бы любить и лелеять.

Спасти его в такой ситуации могло только немедленное бегство. Да, у него оставался лишь один выход — бежать из этого дома без оглядки.

Но как же оставить здесь без опеки Энни? Проклятие!

Грейди достал из кармана сотовый телефон и набрал номер.

— Куинн? — рявкнул он, едва кто-то поднял после двух звонков трубку.

— Нет, Грейди, это Шелби. Куинн в ванной. Как дела? У тебя неприятности? Вы с Энни приедете к нам сегодня обедать? Я буду искренне рада познакомиться с ней.

Стоически выслушав эту тираду, Грейди сделал успокаивающий вздох и ответил:

— К сожалению, Шелби, мы с Энни вынуждены здесь задержаться. Сама понимаешь, работа превыше всего. Я хотел попросить Куинна об одном одолжении…

— Ах вот как! Понимаю. Я попрошу его перезвонить тебе. Впрочем, минуточку! Кажется, он уже сюда идет.

Грейди мог поручиться, что она прикрыла микрофон ладонью, но это не помешало ему услышать, как она говорит мужу, хихикая: «Прекрати, я буду мокрой! Поговори лучше с Грейди, мне нужно сменить блузку. Милый, уймись, ведь мы всего полчаса как выбрались из постели… «

Спустя мгновение раздался голос Куинна:

— Это ты, старина? Рассказывай, как дела!

Этот вопрос почему-то напомнил Грейди, что еще полчаса назад они с Энни тоже чувствовали себя как на седьмом небе.

— Не мог бы ты провести для меня одно маленькое расследование? — сказал он. — Наведи справки об Энни Кендалл, а результаты перешли мне с посыльным или сообщи мне лично по телефону. Мейси ничего не должна знать. Ты меня понял?

— Конечно, старина! — прогудел Куинн. — Судя по тону твоего голоса, ты успел кое-что о ней узнать, но явно раздосадован этим. Или это Мейси запустила блоху тебе под хвост?

— Мейси остается моей преданной помощницей, к ней у меня нет никаких претензий, — ответил Грейди. — Мне удалось выведать у Энни некоторые факты ее биографии. Теперь я хочу, чтобы ты их тщательно проверил и попытался побольше узнать о ее прошлом. Выручишь, старина?

— Значит, это она тебя разозлила? И как же ей это удалось? Я хочу знать подробности, разумеется, в рамках приличия, — хохотнув, пробасил Куинн.

Грейди присел на край кровати.

— Послушай, старина, давай пока не будем касаться этой темы! — хрипло сказал он.

— Я чувствую, она тебе серьезно насолила. О’кей, приятель, больше никаких вопросов. Но что, если тебе придется не по вкусу информация, которую я получу?

— Честно говоря, я уже не в восторге от того, что о ней узнал, — признался Грейди. — Работай спокойно, обо мне не беспокойся. Мне уже ясно, что она что-то скрывает. Странно, что я в ней ошибся. Проверь ее по своим каналам, задействуй старые связи. Вот что мне стало о ней известно: она сирота, с трех лет находилась в приюте. Сейчас ей двадцать пять. Поищи сведения о ней в Пенсильвании и в соседних штатах. Да, и еще в Мэриленде: на ее фото я видел пометку — «Лиза из Балтимора». Почти два года она отбыла в исправительном учреждении для несовершеннолетних преступников, точнее, с шестнадцати до восемнадцати лет. Хватит этих фактов для начала?

— Хотелось бы знать ее подлинные имя и фамилию, — вздохнув, ответил Куинн. — Пока мне не удалось добыть никаких сведений об Энни Кендалл, сколько-нибудь соответствующих нашему объекту. А что узнала о ней Мейси?

Грейди потер ладонью лоб.

— Достаточно, чтобы шантажировать меня до конца моей жизни. Ладно, довольно об этом. Лучше объясни, зачем я занимаюсь этими грязными делишками. Что я нашел в этой неблагодарной работе?

— Дай подумать, старина. Может быть, ты все-таки работаешь ради денег?

— Абсолютно неверный ответ! — Грейди вскочил с кровати, увидев входящую в комнату Мейси. — Извини, я вынужден прервать наш разговор. Не обижайся, старина! Позвони мне завтра.

Грейди отключил аппарат и повернулся к Мейси, которая расхаживала по комнате, поправляя свои пышные локоны.

— Еще раз здравствуй, мой сладкий! Как дела? Выпустил пар? — спросила она, игнорируя его разъяренный взгляд.

— Почему ты не собираешь чемодан? — прорычал Грейди.

— Ас какой стати мне его собирать? Мы уже никуда не едем! Как твоя ножка? Болит? Надеюсь, что ты ее не сломал, — невозмутимо проворковала она.

— Нет, слава Богу, только сильно ушиб, — машинально ответил он. — Прекрати издеваться! — зарычал он, спохватившись. — Что за фамильярный тон с начальством? Если тебя интересует, функционирует ли моя нога, повернись ко мне спиной и наклонись, я с удовольствием дам тебе хорошего пинка.

— Фу, как вульгарно! — сказала, морща носик, Мейси. — И совершенно не смешно. Не переношу солдатского юмора. — Она достала из сумочки флакон лилового лака и, поставив его на туалетный столик, присела на кровать.

— Не понимаю, почему ты такой взъерошенный! Это странно! Судя по тому, что мы с Арчи слышали, ты должен быть умиротворенным после проведенной ночи.

— Мейси! — взвизгнул Грейди. — Ты уволена!

— Так точно, сэр! Прикажете послать самой себе расчет? Между прочим, я неверно выразилась: наушники были на мне, Арчи же ровным счетом ничего не слышал. И только я собиралась было изъять у него эту кассету, как ты мне помешал своими угрожающими воплями. Нужно было видеть, что тут началось. Старик даже не вынул вату, торчавшую у него между накрашенными лаком пальцами, прежде чем броситься искать убежище. Он жутко тебя боится. Все задиры такие: обижают слабых, но бегут, едва почувствуют, что получат отпор.

— И на этом мы заканчиваем лекцию по психологии мужчин, составленную по нашей просьбе одной известной среди пожилых джентльменов маникюршей, которая, однако, предпочитает называть себя частным детективом, — голосом дик-, тора сказал Грейди.

— А что такого? — воскликнула Мейси. — Папаша Шмидт всегда просил меня сделать ему маникюр. Вот я и подумала, что нужно попробовать тот же фокус и с мистером Пиверсом.

Грейди посмотрел на свою секретаршу с уважением, граничащим с богобоязненным трепетом, и сказал:

— Не постыжусь признаться лишний раз, Мейси, что порой ты меня по-настоящему пугаешь.

— Мужчины мне это постоянно говорят, мой сладкий, — сказала Мейси, приглаживая прическу. — Так или иначе, я обнаружила потайной кабинет, напичканный шпионским оборудованием, раньше тебя. И раздобыла вот это богатство. — Она раскрыла сумочку и высыпала из нее на кровать кассеты. — А ты думал, я смазливая дурочка?

Сгорая от нетерпения, Грейди наклонился над кроватью и стал читать надписи на ярлыках:

— Мьюриел. Митци. Артур, Арчи-младший. Баннинг. Опять Артур и Юниор. Что бы это значило? Интересно!

Он вставил одну из кассет в магнитофон, стоявший на столе. Мейси самодовольно ухмыльнулась:

— Я попрошу служанку подать нам кофе, пока ты будешь прослушивать кассету. А текст наберу на компьютере позже и представлю тебе распечатку. Или она тебе не потребуется? Может быть, все же начать собирать чемоданы? Может быть, тебе хочется побыстрее покинуть этот дом навсегда, оставив Энни на растерзание этим психам? Какие будут указания, босс? ,

— Довольно, Мейси! Успокойся, мы остаемся! Но учти, тебе не поздоровится, если ты проболтаешься о том, что услышала утром… Никакой пленки не было, ясно?

— А что я слышала? — сделала невинное лицо Мейси. — Какая такая пленка? Не было никакой пленки!

— Молодец! — похвалил ее Грейди и нажал на кнопку воспроизведения.

Спустя час, вернув Мейси в спальню Арчи докрашивать ему ногти, а заодно собирать информацию и охранять его, Грейди позвонил Джефферсону Баннингу и условился с ним о партии в гольф.

Баннинг явился на поле в желтых спортивных штанах и черной майке, цветущий и самоуверенный, как всякий провинциальный чемпион. После трех пройденных лунок Грейди смекнул, что его партнер бессовестно мошенничает, но сделал вид, что не замечает этого. Вскоре Баннинг лидировал с большим преимуществом. Он обладал мощным ударом, но начинал жульничать всякий раз, когда мяч пролетал мимо ровной лужайки. Проанализировав его манеру игры и стандартные ухищрения, Грейди улучил подходящий момент и предложил ему сыграть по-крупному.

— Разве пять долларов за каждую пройденную лунку — маленькая ставка? — удивился адвокат.

— Нормальная, — ответил Грейди. — Но мне думается, что я играл бы значительно лучше, если бы подняли ставку до пятисот долларов.

— Пятьсот — за каждую лунку? — переспросил Баннинг, вскинув брови. — О’кей, как вам будет угодно. Только ведь это заведомый убыток для вас. А я не отнимаю конфетки у детей.

— Это еще не все условия нашей игры, — с загадочным видом сказал Грейди. — Вам интересно узнать, что вы мне будете должны, если проиграете?

— Я — проиграю? Вы шутите! Это исключено! — Баннинг расхохотался. — Впрочем, рассказывайте!

— Вы предоставите мне всю имеющуюся у вас информацию о компаниях, принадлежащих сыновьям Арчи Что с вами, адвокат? Почему вы перестали улыбаться? Вас что-то смущает?

— Это конфиденциальная информация, — нахмурившись, ответил Баннинг.

— Неужели? Но только не для Арчи. Вам известно, что — он повсюду вмонтировал микрофоны и видеокамеры? В его доме даже пукнуть тайно нельзя, старый негодяй тотчас же узнает об этом.

Грейди взглянул на свой мяч, занял удобную стойку и легко послал его в лунку. Баннингу удалось попасть в свою лунку с расстояния десяти шагов лишь за три попытки. Но и это было большим достижением, учитывая, что у него дрожали руки, а на широких новых желтых штанах появилось подозрительное мокрое пятно.

— Нам надо поговорить! — сказал Грейди Энни, найдя ее на застекленной веранде, где она читала книгу.

Энни неохотно подняла голову, окинула его презрительным взглядом и резко ответила:

— Мы живем в свободной стране, и я попрошу вас оставить меня в покое. Кстати, вы, кажется, собирались уезжать?

Грейди снял шапочку для гольфа, и влажные пряди его соломенных волос упали ему на лоб, что сделало его похожим то ли на Роберта Редфорда, то ли на Мэтта Деймона.

— Я передумал, посчитав, что не могу оставить тебя здесь одну. Это было бы равносильно тому, что втолкнуть тебя в клетку с голодными львами, повесив тебе на шею кусок свежего мяса.

— Как это трогательно! Благодарю за заботу. Мне было приятно узнать, что, по-твоему, я не способна сама позаботиться о себе! — Энни захлопнула книгу, встала со скамейки и принялась расхаживать туда-сюда. Ей нужно было двигаться, иначе бы она повисла у Грейди на шее и призналась, что большего отчаяния, чем то, которое испытала, глядя на его лицо, когда она сказала, что остается ради денег, ей никогда не доводилось испытывать.

Он взъерошил пятерней свои волосы и в сердцах пробормотал:

— Знаешь, Энни, ты способна вывести меня из терпения!

— Неужели? — остановившись, спросила она. Грейди тряхнул головой, тяжело вздохнул и предложил:

— Давай начнем все сначала!

— Будем считать, что мы уже начали, — сказала она, лихорадочно пытаясь понять, почему счастливые финалы бывают лишь в кинофильмах. Ведь всего несколько часов назад она лежала с этим мужчиной в одной постели, а теперь они оба не уверены, смогут ли найти общий язык. Нет, определенно жизнь — суровая штука.

— Мейси удалось изъять из коллекции Арчи остальные записи разговоров в твоей комнате? — спросил Грейди.

— Да, — закусив губу, ответила Энни. — Она отдала их мне.

— А тебе известно, что Арчи не слышал, о чем мы с тобой разговаривали утром? И что слышала это только Мейси?

— Да, — кивнула Энни. — Она мне так и сказала, добавив, что уже все забыла. После этого она одолжила у меня флакончик моих новых духов. Вряд ли я когда-нибудь его снова увижу.

. — У каждого человека есть свои причуды, — улыбнувшись, сказал Грейди. — Но ей можно доверять.

— Я это уже поняла, — сказала Энни и, обхватив свои плечи руками, словно бы ей стало зябко, спросила: — Ну и что дальше?

— А дальше я расскажу тебе, что мне удалось узнать сегодня на поле для гольфа, — ответил Грейди, ритмично шлепая себя шапочкой по бедру. — Я поведаю тебе тайну, которую скрывал от нас Арчи. И ты поймешь, почему он опасается, что его убьют.

Энни присела на скамейку и промолвила:

— Я тебя внимательно слушаю.

— О многом я догадался, когда прослушал пленки. Остальное мне рассказал Баннинг, — начал Грейди свой рассказ.

— Джефферсон? Так это он хочет убить Арчи?

— Нет, Баннинг предпочитает извлекать выгоду из любых обстоятельств, — зловеще ухмыльнувшись, сказал Грейди. — Я велел Мейси проверить, насколько завещание Арчи соответствует законам Пенсильвании. И выяснилось, что если Баннинг становится его душеприказчиком, то ему полагается вознаграждение, равное двум процентам стоимости всего имущества усопшего. Еще два процента он получит как юрист. Если же будет образован трест, тогда Баннинг, назначив сам себя управляющим, урвет еще один процент, но ежегодно! Арчи утверждает, что он стоит миллиард долларов. Не сложно подсчитать, какой лакомый кусок получит Джефферсон Баннинг, когда король туалетной бумаги наконец отправится в мужской сортир на небесах.

Энни зажмурилась, произвела несложные арифметические действия, получила итог и, присвистнув от изумления, сказала:

— Завидный жених! Море обаяния, куча денег!

— Когда ты узнаешь о нем кое-что еще, он уже не будет казаться тебе милым богатеньким холостяком, — заверил ее Грейди. — Джефферсон Баннинг верно служит не только Арчи, но и его сыновьям, Артуру Уильяму и Юниору. По иронии судьбы простодушные отпрыски миллиардера совещаются в оранжерее, где установлены скрытые микрофоны и миниатюрные видеокамеры.

Энни сцепила пальцы и подалась корпусом вперед.

— И о чем же они там секретничают?

— О том, Энни, как им лучше перекачать деньги из компании своего любимого папочки на счета своей фирмы, именуемой «А-А энтерпрайзис». Первая «А» — инициал имени Подгузника, вторая — Арчи-младшего, Юниора. Я бы расшифровал это как Аморальный Альянс. Так вот, Энни, создал эту фирму для братьев мистер Баннинг, равно как и разветвленную сеть дочерних компаний под крышей этой корпорации. Откуда они взяли деньги на ее основание, вероятно, спросишь ты? Отвечаю: бессовестно украли их у своего папаши.

— Но ведь это не так-то просто сделать! — скептически заметила Энни. — Как им удалось облапошить Арчи?

— Элементарно! Дочерние компании фирмы «А-А» существуют только на бумаге. Однако именно они являются посредниками во всех операциях Арчи.

— Это почему же? Нельзя ли объяснить поподробнее? Грейди потер ладони, пытаясь сообразить, с чего лучше начать урок элементарного мошенничества в сфере бизнеса.

— О’кей! — произнес наконец он. — Представь себе, что в пять часов из Питсбурга отбывает пассажирский поезд, движущийся на восток. Товарный поезд, направляющийся на запад, покидает Филадельфию в три часа…

— Это не смешно, — перебила его Энни.

— Ладно, тогда усложним задачу, — сказал Грейди. — Представь себе финансовые потоки, соединяющие компанию Арчи Пиверса и его партнеров — поставщиков и клиентов. Так вот, на пути этих потоков расположились филиалы фирмы «А-А», подобно будкам сборщиков платы за проезд по магистралям.

— Ловко придумано! — воскликнула Энни. — Значит, они ничего не делают, а деньги получают?

— Вот именно! Все эти фирмы занимаются посредничеством, урывают свой жирный кусок от всех сделок. Разумеется, по документам у них все в порядке, они даже оказывают Арчи бухгалтерские услуги.

— А какова же в этом грабеже роль Джефферсона Баннинга? — спросила Энни.

— Он осуществляет юридическое сопровождение документов, консультирует братцев-аферистов, как им не попасться, и за это получает солидные гонорары. Вряд ли ассоциация юристов сочла бы такую деятельность моральной, но Баннинга это не волнует. Он продолжает доить двух коров, зная, что без него Пиверсам все равно не обойтись.

— Бедный Арчи! — сказала Энни. — Все его грабят. И дети, и Диккенс. Как же в такой ситуации не стать параноиком?

— Я еще не закончил, — сказал с многозначительной улыбкой Грейди. — В течение нескольких последних месяцев Арчи исподволь возвращает себе бразды правления. Он стал заключать контракты со своими поставщиками без посредников. Его отпрыски спохватились, что теряют деньги, и запаниковали. Во всяком случае, так думает Арчи.

— Одного я не могу взять в толк, — воскликнула Энни, — почему Арчи прямо не скажет своим сыновьям, что он их раскусил? Если он чего-то опасается, пусть обратится в прокуратуру или в полицию. Лишит их наследства, в конце концов, прогонит из дома. Ведь он их все равно не любит.

— Если бы он так поступил, Энни, он бы косвенно признал, что его детки унаследовали все его худшие качества. А ведь он всю жизнь называл своих отпрысков недоумками и бездельниками. Нет, он скорее сам выстрелит в себя из арбалета, чем предаст их аферу скандальной огласке. Ему предпочтительнее уладить это дело полюбовно. Ему хочется вволю поиздеваться над Подгузником и Молокососом, насладиться крахом фирмы «А-А». Баннинг утверждает, что ждать ему придется не долго, фирма на грани разорения. Спасти «А-А» может лишь внезапная кончина Арчи. В этом случае все будет, как прежде. Ну, что ты скажешь о моих аналитических способностях, Энни? Разве я не молодец?

— Не рано ли ты задираешь нос, Грейди? — окинув его скептическим взглядом, сказала она. — Как ты докажешь, что Артур Уильям и Юниор хотят убить Арчи? А раз доказательств их преступных намерений нет, значит, старик все еще в опасности.

— Не только он один, — поправил ее Грейди. — Угроза зависла и над тобой, Энни. Тебя сделали жертвенным агнцем! Иначе зачем Арчи потребовалась мнимая новая наследница? Дети старика опасаются, что ты можешь получить не только все его огромное состояние, но и корпорацию.

— Допустим, изрядную долю его имущества уже стащил Диккенс, — добавила Энни. — А финансовое положение корпорации благодаря стараниям Артура и Юниора тоже оставляет желать лучшего. Так что миллиардершей мне не быть.

Грейди расхохотался и, обняв ее за талию, сказал:

— Я вижу, что ты готова заключить перемирие и снова стать моей партнершей. Предлагаю закончить разговор о наследстве Арчи и заняться насущными проблемами. В первую очередь нужно снять отпечатки пальцев в твоей ванной. Надеюсь, что полученные там результаты помогут нам выйти на след злодея, который безнаказанно треплет нам нервы.

Глава 19

— Кстати, о топорах, — сказала герцогиня, — отрубите ей голову!

Льюис Кэрролл

— Это ты, Папуля? — прикрыв ладошкой трубку телефона-автомата, крикнула Энни, озабоченно озираясь по сторонам.

Она звонила из будки, стоявшей напротив магазинчика, расположенного неподалеку от дома Пиверса, но все же хотела лишний раз убедиться, что ее никто не подслушивает.

— Это ты, Энни? — переспросил Папуля. — Я плохо тебя слышу. Что там за шум? Откуда ты звонишь?

— Из будки автомата, от Арчи я звонить не могу, его телефоны прослушиваются. — Энни недовольно поморщилась, заметив направляющегося к ней развязной походкой подростка, с шоколадным мороженым в руке и нахальной ухмылкой на угловатой физиономии. Он явно намеревался познакомиться с ней. — Ты меня слышишь, Папуля? Похоже, у меня появились слушатели.

— Так вели им убраться!

— Это общественное место, — прошептала в трубку Энни, повернувшись спиной к подростку. — Возможно, ему тоже нужно позвонить.

— А почему это должно тебя волновать? Послушай, Энни, не пора ли тебе перестать обращать внимание на незнакомых мужчин?

— Кто бы это говорил! — вытаращив от возмущения глаза, воскликнула Энни. — Может быть, я должна была проигнорировать и тебя, когда ты меня нашел?

— Я этого не слышал! Лучше повтори еще раз то, что ты говорила о прослушивании в доме Арчи.

— В его доме повсюду «жучки»! — раздраженно прошептала Энни. — Арчи в курсе всего, что там происходит. А теперь, Папуля, я хочу знать, было ли тебе известно об этом или нет. И если я услышу в ответ «да», тогда я сверну тебе шею и поломаю всю твою затею.

— Энни, я даже не подозревал об этом! Черт подери, может быть, Арчи действительно псих? Мне как-то не приходило это в голову.

Энни очень хотелось ему верить, как и тому, что он не знал, что кто-то пытается напугать ее до смерти или предпринять в отношении ее меры покруче. Иначе Папуля не послал бы ее к Арчи. Или нет?

— Привет, моя сладенькая! — крикнул ей в ухо подросток. — Как насчет того, чтобы нам уединиться в укромном уголочке и немного развлечься?

Энни зажмурилась, велела Папуле не вешать трубку, обернулась и окинула нахального сопляка изучающим взглядом. Он изо всех сил пытался изобразить из себя племенного жеребца, однако больше походил на прыщавого старшеклассника, рекламирующего новые косметические средства. Кончик его носа и подбородок были перепачканы шоколадным мороженым. Носовым платком он бы не обошелся, ему требовался детский нагрудник. Было бы неплохо, если бы лет до тридцати пяти за ним присматривали взрослые.

Энни облизнула губы и тоном уличной проститутки развязно сказала:

— Я вижу, тебя замучил спермотоксикоз, малыш. О’кей! Я готова тебя вылечить. Условия такие: пятьдесят баксов — стоя возле стены, а если хочешь в машине, то выкладывай сотню. Презервативы у тебя с собой? Без резинки я не работаю! — Она озабоченно огляделась по сторонам и добавила: — Деньги отдашь Винни, моему сутенеру. Он пошел за жратвой в супермаркет. Усек?

— Э-э… я… в общем, мне нужно бежать, — запинаясь ответил подросток, пытаясь изобразить на физиономии улыбку.

— Давай-давай, двигай отсюда, — сказала, усмехнувшись, Энни, сожалея, что у нее во рту нет жевательной резинки, чтобы для полной картины эффектно надуть пузырь. — Мамочка зовет тебя домой. — Она проводила его презрительным взглядом, перевела дух и сказала в трубку: — Все в порядке, Папуля, нам уже никто не мешает.

— Я слышал, как ты его спровадила, — пробасил ее собеседник. — Знаешь, иногда ты меня не на шутку беспокоишь.

— А вот я иногда задаюсь вопросом, как это я сподобилась взяться за твою аферу, — раздраженно огрызнулась Энни. — Ты выслушаешь меня до конца или нет? Тебе нужна информация?

На другом конце провода раздалось недовольное кряхтение и перезвон стекла: это раздосадованный ее неуважительным тоном Папуля дрожащей рукой наполнял бокал, хотя было только десять часов утра.

— Я расцениваю твое затянувшееся молчание как утвердительный ответ, — сказала Энни и вкратце рассказала Папуле о тайном кабинете Арчи и кассетах, обнаруженных в нем. — Так вот, до вчерашнего дня адвокат Баннинг считал, что он останется в выигрыше при любом раскладе. Но Грейди серьезно поколебал его уверенность в этом, посулив ему неприятности по линии Ассоциации американских юристов. Да, вот еще что: мы с Грейди проверили мою ванную на предмет посторонних отпечатков пальцев, но обнаружили там только отпечатки служанки. Она вне подозрений. Расследование погрома в моей комнате зашло в тупик.

По характерному позвякиванию кусочков льда в бокале Энни догадалась, что Папуля пьет виски.

— Да, чуть было не забыла! — воскликнула она. — Клок ниток, найденный Грейди той ночью на дереве, соответствует ткани трикотажной рубашки Диккенса. Но закавыка в том, что, как считает Грейди, дворецкий тоже вне всяких подозрений. Зачем ему убивать курочку, несущую золотые яйца? Я сказала Грейди, что Диккенс мог решить, что наворовал достаточно и пора прятать концы в воду. Но Грейди утверждает, что ворам всегда мало. А ты что об этом думаешь?

— Мне еще нужно думать? — проворчал Папуля. — Могла бы и предупредить меня, я бы не стал опохмеляться. Так или иначе, я скажу. Конечно, Диккенс по уши в дерьме, но убивать Арчи он не станет. Кто-то хочет его подставить. Где Грейди нашел рубашку?

— В корзине для порванной одежды в комнате Диккенса, — ответила Энни, машинально грызя костяшки пальцев. — Мне вообще кажется странным, что у Диккенса есть такая корзина. И я не верю, что он стрелял из арбалета.

— Я рад, что ты разделяешь мою точку зрения, со мной редко кто-то соглашается. Но давай вернемся к фирме «А-А». По-моему, Арчи созрел для того, чтобы мы приступили к осуществлению нашего плана. Медлить больше нельзя, мы рискуем опоздать, — сказал Папуля.

— Мне кажется, сейчас не самый подходящий для этого момент, — ответила Энни. — Над Арчи нависла серьезная опасность. Грейди придерживается того же мнения.

— Побеспокойся лучше о собственной безопасности, малышка! Не пора ли тебе уносить оттуда ноги? — рявкнул Папуля.

— Если мы начнем действовать, я стану главной мишенью! — возразила Энни, совершенно не заинтересованная в том, чтобы он вмешивался в ее личные планы, о которых он и не подозревал. — Послушай, Папуля, отступать поздно. Но если ты будешь настаивать, я вообще исчезну с твоего горизонта.

— Нет! Пойми, Энни, мне обязательно нужно расквитаться с Арчи, за ним должок, — вскричал Папуля.

— Значит, мои интересы ты не принимаешь в расчет? — удивленно воскликнула Энни. — Ты ведь говорил, что затеваешь все это ради меня! Я давно заподозрила, что на уме у тебя нечто совсем иное!

— Нет, Энни! Послушай, малышка…

— Ты, кажется, так ничего и не понял! — перебила его Энни. — Очень жаль. Нам больше не о чем говорить. Пока, Папуля! — Энни повесила трубку, кипя от ярости.

Оказывается, у всех есть свой план!

Папуля жаждет мести.

Арчи хочет разорить и унизить собственных деток.

Диккенс мечтает купить остров — о чем еще ему мечтать, наворовав столько денег?

Наследники Арчи хотят поскорее прибрать к рукам его состояние.

Вдобавок кому-то не терпится отправить старика на тот свет.

А какая программа у нее самой? Вот в чем ей следовало думать в первую очередь! Раньше она всегда твердо знала, что ей нужно. Сейчас же у нее в голове был розовый туман.

Энни тронула автомобиль с места и выехала на улочку, ведущую к усадьбе Пиверса.

Все было бы значительно проще, если бы она могла посоветоваться с Грейди. Но Папуля взял с нее слово, что она будет строго следовать его инструкциям и хранить их план в тайне. Поэтому нужно было набраться терпения и ждать его команды.

Как же он ненавидит Арчи!

Раньше она этого не знала, хотя должна была догадаться. Он действительно ненавидел Арчи Пиверса всей душой. Но ему не приходило в голову, что винить во всех бедах ему следует в первую очередь не старика, а самого себя.

Как ни странно, Энни были симпатичны они оба — и Папуля, и Арчи. Эгоистичные и порочные, они тем не менее вызывали у нее жалость и сочувствие, потому что она слишком хорошо знала, что значит быть одинокой, даже когда тебя окружает толпа.

Энни жалела и всех остальных обитателей этого дома. Да, они слабые, безвольные людишки, не способные добиться успеха. Но их нельзя винить за это: такими их сделал сам Арчи. Они стали неудачниками, потому что с раннего детства он подавлял их волю, лишал права на инициативу и самостоятельные шаги.

Все это было очень печально.

Но долго пребывать в унынии Энни не привыкла.

Она утопила педаль газа, и спортивный автомобиль, фыркнув, словно обретший свободу породистый скакун, помчал ее по узкой асфальтовой дорожке столь стремительно, что свежий встречный ветер моментально развеял и ее минутную печаль, и назойливые мысли о Пиверсах, Папуле и Грейди.

Впрочем, вскоре она снова вспомнила о них, и улыбка, расцветшая было на ее лице, моментально увяла. О Грейди она думала постоянно. Да и как же можно было не вспоминать его то и дело, когда они проводили вместе столько времени! Вот и вчера они не разлучались несколько часов кряду, занимаясь кропотливой процедурой снятия отпечатков пальцев.

Первым делом он взял отпечатки пальцев у нее самой, что стоило ей немало потрепанных нервов.

Потом он покрыл специальным порошком ванную, снял с помощью липкой пленки отпечатки и рассмотрел их под микроскопом. Никаких зацепок это ему не дало, и они приступили к уборке помещения.

А затем он поцеловал ее в лоб и ушел, оставив одну.

Энни восприняла его поступок как пощечину, хотя Грейди и объяснил ей, что им необходимо хорошенько выспаться и набраться сил для выработки новой стратегии совместных действий. Но Энни поняла, что он просто навсегда ее отверг. Более того, она знала, почему он это сделал.

Он поступил так, потому что разочаровался в ней, когда она заявила, что остается с Арчи ради его денег. В этот самый миг их отношения с Грейди и дали глубокую трещину.

Это, однако, не означало, что она стала ему совершенно безразлична. Нет, он беспокоился за нее, но главной причиной его решения остаться здесь была незавершенная им работа. В отличие от нещепетильного адвоката Джефферсона Баннинга, пренебрегшего всеми этическими нормами ради барыша, Грейди был человеком долга и свято чтил неписаные законы своей профессии. И Энни уважала его за это.

Однако спать с ней он больше не собирался. Следовательно, уже не будет ни упоительной страсти, ни обмена сокровенными тайнами, ни милых шуток.

— Дурак! — в сердцах воскликнула Энни и стукнула кулачком по рулевому колесу. — Дурак! Истукан! Болван! Идиот! Но когда он это поймет, будет уже поздно. И зачем только я все это затеяла?

Погруженная в невеселые размышления, Энни не заметила, что впереди, на вершине холма, появился огромный черный «шевроле», и обратила на него внимание, лишь когда он стал стремительно приближаться, выехав на ее полосу.

— Эй! — завопила она и посигналила ему. Но огромный и грозный джип с темными стеклами продолжал мчаться прямо на нее.

Все происходило точно как в фильме «Дуэль», с той лишь разницей, что джип не догонял ее, а метил ей прямо в лоб.

Энни сбросила скорость, соображая, как ей спастись. Слева надвигалась встречная черная громадина на колесах, справа — крутой склон горы. На размышление у нее оставалось несколько секунд.

— Эники-беники ели вареники! — воскликнула Энни и крутанула руль влево, туда, где склон горы круто уходил вниз, к большим деревьям.

«Шевроле» пулей промчался мимо, обдав Энни воздушной волной.

Ее машина покатилась по склону сквозь заросли сорняков и кустарник, несмотря на то что Энни давила на педаль тормоза обеими ступнями. Она слышала, как днище автомобиля задевает о камни, и с ужасом ждала взрыва топливного бака.

Автомобиль занесло, и он пошел юзом на старый, выцветший красный снегозадерживающий щит, стоявший в подлеске в нескольких метрах от стены деревьев.

Энни выпустила руль, выключила зажигание, отпустила тормозную педаль и, отвернувшись, прикрыла голову скрещенными руками. Расслабиться, как советовали наставления по безопасности, ей не удалось, и она приготовилась ощутить страшный удар.

Но, к ее величайшему удивлению и облегчению, автомобиль потерял скорость, столкнувшись со щитом, подпрыгнул пару раз и замер. С шумом надувшийся воздушный спасательный мешок мягко обволок Энни, когда она подалась корпусом вперед, и, отшвырнув назад, вдавил ее в спинку сиденья.

Какое-то время она боялась пошевелиться и вздохнуть полной грудью. В гробовой тишине было слышно, как стучат ее зубы, однако полной уверенности в том, что она жива, у нее не было.

Наконец она открыла глаза и с благодарностью посмотрела на спасший ее воздушный мешок. Не будь его, не стало бы и Энни. Как хорошо, что она ехала на автомобиле последней модели! От этой мысли ее зубы снова стали выплясывать чечетку.

Ремень безопасности содрал слой кожи с ее шеи, и это место саднело. Но это мало беспокоило Энни, потому что она учуяла резкий запах вытекающего из бака бензина. С грехом пополам освободившись от ремня, Энни подхватила с пола сумочку и выкарабкалась из машины.

Вокруг не было ни души, что ее вполне устраивало, потому что у нее уже не оставалось сил бежать от злодеев. Видимо, они решили, что разделались с ней, и не стали возвращаться. Если бы она снова увидела их зловещий черный джип, она бы лишилась сознания.

Ее великолепный спортивный автомобиль был безнадежно изувечен падением со склона. Энни мысленно попрощалась с ним и побрела к развесистому дубу, чтобы присесть под ним и передохнуть.

Ждать помощи ей пришлось недолго. Вскоре к месту аварии подкатила полицейская машина, за ней — грузовик-эвакуатор и, наконец, по склону сбежал белый как мел Грейди Салливан.

Вид у него был даже более грозный, чем у того черного Джипа, который едва не смял машину в лепешку.

— Что произошло? — вскричал он и тотчас же начал ее ощупывать, проверяя, целы ли ее кости. — Тебя нужно срочно Доставить в больницу, иначе ты истечешь кровью!

Он был великолепен в этот момент, а главное — он проявлял к ней искреннюю заботу. Энни так растрогалась, что едва не расплакалась.

— Это всего лишь ссадина! — успокоила она его. — От ремня безопасности. Ничего страшного не случится, поболит немного и заживет. Стэн тоже сначала настаивал, чтобы я поехала в больницу, но когда я отказалась, он сказал, что я, возможно, права. Еще он сказал, что мне повезло, и похвалил меня за то, что я отключила зажигание перед столкновением. Поэтому взрыва не случилось. Ты чувствуешь, как воняет бензином? Бензобак пробит, достаточно одной искры — громыхнет взрыв. Прямо как в кино.

Она несла белиберду и понимала это, но остановиться не могла. Если бы она замолчала, то обязательно разрыдалась бы, поэтому и продолжала говорить без умолку:

— Вообще Стэн утверждает, что я действовала правильно, и это свидетельствует о моей врожденной сообразительности. Но я призналась, что делала все точно так, как это было в картине «Дуэль». Ты смотрел этот фильм, Грейди? В нем еще играет известный актер… забыла его имя. Помнишь, как он смешно ковылял за шерифом, волоча поврежденную ногу? И все время вопил: «Мистер Диллон! Мистер Диллон! « Эту картину иногда показывают по кабельному телевидению. Короче говоря, Стэн считает, что…

— Замолчи, Энни! У тебя бред! Ты в шоке! Ты вся дрожишь! И вообще, кто такой Стэн? Водитель эвакуатора?

— Стэн — дорожный полицейский, вон он стоит! Странно, что ты его не заметил! — ответила Энни, указывая рукой на высоченного полицейского, осматривающего место происшествия. — Я все ему уже рассказала, и он все записал в свой блокнот. Спроси у него, можем ли мы уехать. Мне нужно принять горячую ванну. Я готова отмокать в ней хоть трое суток. А потом я хочу вволю наесться мороженого, лучше всего — шоколадного.

— И все-таки будет лучше, если мы съездим в больницу, — повторил Грейди, держа ее за плечи. — Тебе необходимо провериться. Как это случилось? Ты не справилась с управлением?

— Да, пожалуй, так, — ответила Энни и вдруг заметила, что одна ее ступня босая. Проклятие! Когда же она потеряла туфлю? Может быть, ей действительно обратиться к врачам? А вдруг у нее сотрясение мозга или закрытый перелом ребер? Туфли она купила совсем недавно, синие, на аккуратненьких каблучках, из натуральной кожи. Какая досада! Потеря туфли окончательно лишила девушку равновесия. — В машину залетела пчела, я запаниковала и потеряла контроль за управлением. У меня аллергия на пчел! — выпалила она и расхныкалась.

Грейди посмотрел на искореженный автомобиль, который уже вытягивали тросом из зарослей чертополоха на шоссе, потом перевел изучающий взгляд на полицейского, тяжело вздохнул и произнес:

— О’кей! Если ты спокойна, то и я не стану паниковать. Но хочу довести до твоего сведения, Энни, что ты меня просто убиваешь. Ты сведешь меня с ума! Сделаешь меня неизлечимым идиотом и психопатом. Если я увезу тебя отсюда, ты мне расскажешь, как все было на самом деле?

— Я же сказала, что меня напугала пчела! — упрямо повторяла Энни и, обессилев, повисла у Грейди на руках. — Все, ноги меня больше не держат, весь адреналин в крови иссяк, — пролепетала она. — Пожалуйста, увези меня отсюда. Мы позвоним доктору Сандборну, он немедленно примчится. Я ненавижу лежать в больнице. — Она случайно коснулась ссадиной на шее воротничка блузки, поморщилась и жалостливо повторила: — Умоляю тебя, Грейди! Увези поскорее меня отсюда!

Глава 20

Когда вам говорят, что дело не в деньгах, а в принципе, не верьте, потому что дело только в деньгах.

Эйб Мартин

Грейди не мог припомнить другого случая в своей жизни, когда бы он так же сильно перепугался.

Получив телефонное сообщение о том, что Энни попала в дорожную аварию, он сначала подумал, что это розыгрыш, и поехал на место происшествия только из профессиональной привычки проверить все лично.

Чувства, охватившие его в тот момент, когда он своими глазами увидел сидящую в одной туфле под дубом Энни, не поддаются описанию. И, даже доставив ее в особняк Арчи и вызвав к ней врача, он никак не мог успокоиться. Одна лишь мысль о том, что с ней случилось что-то серьезное, сводила его с ума. Наконец Грейди не выдержал и, легонько постучавшись в дверь спальни Энни, заглянул туда.

— Она спит? — спросил он шепотом у Мейси.

— Как убитая, — ответила секретарша, закручивая колпачок на флаконе лака для ногтей цвета чернослива.

— Уж не знаю, какое лекарство дал ей доктор, но она уснула со счастливой улыбкой. Тебе самому не помешало бы выпить успокоительного, мой сладкий! У тебя очень нездоровый вид.

— Как же мне хорошо выглядеть, если ее чуть не убили! — воскликнул Грейди, хотя Мейси присутствовала, когда Энни рассказывала ему о происшествии на шоссе. — Она была на волосок от смерти!

— Это не считается, — сказала Мейси. — Главное, что она осталась жива и отделалась ссадинами и синяками. Доктор Сандборн сказал, что переломов нет. Он обследовал ее очень тщательно, около часа. Я помогала ей переодеваться в пижаму и видела у нее на бедре большой кровоподтек и еще две ссадины на бедре, не считая той, что осталась от ремня на шее.

— Врач сказал, как долго она будет спать? — спросил Грейди.

— Часика два еще поспит. А почему тебя это волнует? Может быть, отпустишь меня прошвырнуться в моих обновках? Мьюриел и Митци были так благодарны мне сегодня, что подарили едва не целый гардероб классных шмоток! Мне кажется, что я только теряю зря время, работая на тебя. Ты меня недооцениваешь. Другие люди ценят мои таланты значительно выше!

Грейди подошел к кровати, на которой крепко спала Энни, и потер шею. Не прошло и двух суток, как они спали на этой же кровати вместе. От нахлынувших ярких воспоминаний у него заломило в затылке и зазвенело в ушах.

А теперь Энни лежала на кровати одна, обнимая рукой плюшевого кролика и улыбаясь чему-то во сне, как беззащитный и наивный ребенок, невинный как ангел.

— Ты уже обыскал комнаты Митци и Мьюриел? — спросила деловитым тоном Мейси. — Надеюсь, что ты воспользовался их отсутствием? У тебя было в распоряжении достаточно времени, чтобы произвести самый тщательный обыск!

— Нет, — ответил, покачав головой, Грейди. — Я не могу себе представить ни одну из них карабкающейся на дерево и заряжающей арбалет.

Мейси зашла с другой стороны кровати, встала напротив Грейди и, подбоченившись, спросила:

— Выходит, у тебя скоро вообще не останется подозреваемых? Кого еще ты намерен исключить из своего списка? Мне хотелось бы это знать, чтобы зря не протирать юбки за компьютером, рыская по Интернету в поисках информации.

— Можешь исключить Диккенса. Он нравится Энни, — ответил Грейди, коснувшись кончиком указательного пальца щеки спящей красавицы.

— Понятно, — кивнула Мейси. — Кто еще ей нравится?

Грейди сделал ей рукой знак выйти вместе с ним в коридор, огляделся по сторонам, желая убедиться, что поблизости никого нет, и заговорщицки прошептал:

— Я в тупике! Мне нужен твой совет. Если исключить из круга подозреваемых Диккенса и двух ранее упомянутых дам, то что же нам остается? Кто вызывает у тебя наибольшие подозрения?

— Все без исключения, — невозмутимо ответила Мейси и стала перечислять имена, считая на пальцах: — Артур Уильям, Юниор, адвокат, доктор-наркоман, Дейзи.

— И даже она? — удивился Грейди. — Это шутка?

— Вовсе нет! — покачала головой Мейси. — Она молода и в отменной физической форме. Я видела, как она занималась в тренажерном зале в подвале.

— А как ты там оказалась? — с удивлением спросил Грейди.

— Я тоже хочу быть в хорошей форме, — не моргнув и глазом ответила секретарша. — Иначе я сдохну, сидя за этим проклятым компьютером. Диккенс объяснил мне, где находится зал, вот я и пошла туда, намереваясь размяться. Между прочим, и тебе не помешает слегка подкачаться. За последнее время ты заметно сдал. Ты вообще бывал когда-нибудь в тренажерном зале, мой сладкий? Если хочешь, можем когда-нибудь покачать пресс вместе! — Она выразительно повела бедрами.

— Нельзя ли ближе к теме, — сказал Грейди.

— Хорошо, — улыбнувшись, сказала Мейси. — Так вот, я вошла в зал и увидела там Дейзи. Она тренировалась так, словно бы готовилась к выступлению на олимпийских играх. На ней был спортивный бюстгальтер, но сиськи все равно выпирали наружу. Видел бы ты эти сиськи, мой сладкий! Я думаю, что когда ей стукнет пятьдесят, они будут у нее свисать до колен. Можешь мне поверить! Я женщина, а женщины знают толк в таких вещах!

Грейди прислонился спиной к стене и постарался не думать, как будет выглядеть пятидесятилетняя Дейзи на утренней пробежке.

— Короче говоря, ты считаешь, что мисс Гудинаф следует оставить в списке подозреваемых, — наконец сказал он.

— Мы же не можем ее исключить! — воскликнула, передернув плечами, Мейси. — Что ты почерпнул из аудиозаписей? Ты ведь уже прослушал все пленки?

Грейди просидел в потайном кабинете Арчи почти всю вторую половину дня, просматривая и прослушивая кассеты, хранившиеся в этом доморощенном оперативном центре.

— Ничего существенного я из них не почерпнул, — досадливо поморщившись, ответил он. — И сомневаюсь, что нам будет какой-то прок от этих записей в дальнейшем. Подводку к моей и Энни спальням я на всякий случай отсоединил от общего кабеля, все остальное функционирует, как прежде.

— Сегодня вечером у меня горячее интимное свидание с доктором Сандборном, — сказала Мейси. — С Арчи останется Диккенс, так что ты можешь подежурить возле постели больной.

— Чем тебя привлек этот старый алкоголик и наркоман? — удивленно спросил Грейди.

— Мне нравятся состоятельные пожилые мужчины, — ответила Мейси.

— По-моему, для тебя главное — чтобы мужчина был живой, — насмешливо заметил Грейди. — Смотри не переусердствуй! И держи ушки на макушке! Я отпущу тебя в семь, чтобы ты смогла подготовиться к вашему первому рандеву. Ну, я, пожалуй, пойду.

Он прошел по коридору до спальни Арчи, взялся за ручку двери и неожиданно замер, почувствовав, что совершенно не хочет ни просматривать, ни прослушивать какие-либо пленки. А хочет одного — выяснить, у кого из отпрысков мистера Пиверса есть черный джип «шевроле».

Грейди подергал за ручку, убедился, что дверь заперта, повернулся и пошел в свою комнату, чтобы из нее пройти в спальню Мейси и поработать на ее компьютере, просмотреть все ее файлы на Пиверсов, составленные со свойственной ей скрупулезностью.

Он ознакомился с досье обоих братьев, доктора Сандборна, Джефферсона Баннинга, Диккенса и даже Дейзи, узнал о них много нового и интересного, однако никто из этой компании не владел интересующим его автомобилем. Другой бы на его месте скорее всего отчаялся и прекратил поиск. Но Грейди не привык легко сдаваться, он принялся просматривать файлы других обитателей усадьбы.

И наконец обнаружил, что черный внедорожник «шевроле» водит по доверенности, выданной ему кем-то из Пиверсов, их садовник Джо Питерс.

Грейди взял с собой чемоданчик с набором для дактилоскопирования и поспешил в гараж, где и нашел черный джип в третьем боксе. Как он и предполагал, никаких отпечатков на машине не было. Не оказалось их ни на рулевом колесе, ни на рычаге переключения скоростей, ни на замке зажигания. Но хитрец, стеревший их, не мог предвидеть, что ему придется иметь дело с Грейди Салливаном.

Руководствуясь своим основным жизненным принципом — всегда бороться до конца, — Грейди сел на сиденье для водителя и тотчас же сообразил, что оно отодвинуто назад до упора умышленно, с целью скрыть истинный рост человека, сидевшего за рулем. Затем он посмотрел сквозь лобовое стекло и попытался представить себе, как выглядел с этого места автомобиль Энни. Воображение нарисовало ему игрушечную машинку.

Грейди приказал своему мозгу работать. Злоумышленник должен был совершить какой-то промах, потому что все преступники ошибаются и оставляют следы.

Он положил руки на рулевое колесо и мысленно восстановил все действия водителя, впервые собиравшегося управлять незнакомой машиной.

В первую очередь он, вероятно, поправил бы зеркальце заднего обзора. Грейди открыл свой чемоданчик и нанес на зеркало специальный порошок. Но как выяснилось, отпечатков пальцев на зеркальце тоже не оказалось.

Это не обескуражило Грейди, он опять напряг свой мозг и стал анализировать ситуацию. Однако единственное умозаключение, к которому он смог прийти, было то, что автомобилем имеет право управлять любой гражданин, обладающий удостоверением водителя.

Ему не оставалось ничего другого, кроме как признать, что некоторые негодяи соображают лучше, чем большинство преступников, и покинуть гараж. Еще в коридоре он услышал громкий голос, доносившийся из опочивальни Арчи, и понял, что там разгорелся нешуточный спор. Когда он дошел до двери, из комнаты вышел Диккенс.

— Почему в спальне мистера Арчи находятся посторонние? — строго спросил у него Грейди. — Вы не должны были никого к нему впускать!

— Я взял на себя смелость все же впустить туда парочку безобидных ничтожеств, — ответил Диккенс и, вскинув подбородок, пошел по коридору.

Грейди проскользнул в маленькую прихожую, отгороженную от опочивальни портьерой, и стал слушать. Ему не потребовалось много времени, чтобы узнать голоса споривших: надтреснутый старческий тенор Арчи, глухой баритон Артура Уильяма и, наконец, фальцет Юниора.

— Как ты можешь так говорить, папа! — возмущенно пропищал Молокосос. — Ты ведь знаешь, что мы все тебя любим!

— Ха! — воскликнул Арчи. — Разве что в гробу в белых тапочках!

Грейди кивнул, выражая свою солидарность с ним.

— Слушайте меня внимательно, сосунки! Мне все известно. Я не хотел говорить это вам, но проклятый Салливан все равно обо всем прознал, а Баннинг сегодня утром позвонил вам и сообщил, что мне уже все известно. Так что хватит играть в кошки-мышки!

— Папа! — патетически воскликнул Артур Уильям. — Мы лишь пытались защитить тебя!

— Защитить меня? Как это понимать? Что за бред ты несешь, Подгузник?

— Если бы здесь была Митци… — пролепетал сынок, но осекся, потому что Арчи швырнул в него подушкой, она отлетела от его головы и упала к ногам Грейди. Он решил, что это знак свыше к тому, что ему пора вмешаться, и вошел в спальню.

— Занимаетесь послеобеденной гимнастикой, Арчи? — язвительно поинтересовался он, кивнув обоим братьям, и сел на один из стульев, стоявших возле камина. — Немного крика вместо дыхательных упражнений, чуточку швыряния подушками, и на сердце сразу же становится легче. Не правда ли?

— Вон отсюда! — взвизгнул Юниор. — У нас семейный совет!

— Нет, Молокосос, все обстоит совсем не так, — спокойно сказал Грейди, закидывая ногу на ногу. — Вы обсуждаете печальное финансовое состояние фирмы «А-А». И я, телохранитель вашего папочки, в чьи обязанности входит защищать его от коварных происков его милых родственников, обязан быть в курсе всех ваших дел.

— Какое вы имеете право… — заикнулся было Артур Уильям, но замолчал и затрясся, словно бы собрался расхныкаться.

— Не тебе говорить о правах, Подгузник! — сурово предостерег его Грейди, борясь с желанием схватить обоих сыночков за горло и душить до тех пор, пока они не признаются, что один из них сидел за рулем черного джипа. — Арчи, а не позвонить ли мне в полицию? У меня уже давно чешутся руки набрать номер местного отделения, — с безмятежным выражением лица добавил он.

— Папа! Ты ведь не позволишь ему это сделать, верно? — воскликнул Юниор, побледнев как мел.

— Какое ничтожество, не правда ли? — сказал, обращаясь к Грейди, Арчи и, обмотавшись одеялом, устроился на своем ложе поудобнее. — Взгляни на них! Они уже наложили в штаны со страху. Пытаются убедить меня, что старались исключительно для моего блага. Вот ведь какие это чудесные, заботливые парни! Бессребреники, пекущиеся только о моем благополучии! И свою вонючую компанию «А-А» они, дескать, создали только для того, чтобы вести мониторинг всех моих операций, дабы подстраховать меня от происков моих поставщиков и служащих. Разве не так, мальчики? Разве не для этого вы старались?

— Именно так, папочка! — кивнул Артур Уильям. — Ваше здоровье оставляло желать лучшего на протяжении довольно длительного времени, однако вы не допускали нас до руководства корпорацией. И мы были вынуждены что-то предпринять, чтобы вас подстраховать. Мы хотели вам помочь! Думали, что так будет лучше…

Подгузник умолк, исчерпав все запасы красноречия, которыми его наделила природа, и, очень довольный собой, плюхнулся в кресло рядом с Грейди.

— Ты веришь этому бреду, сынок? — спросил Арчи, глядя на своего телохранителя.

— Нет, разумеется, — ухмыльнувшись, ответил он. — А вы, сэр?

— Ни одному слову, — сказал Арчи. — И раз уж все карты раскрыты, скажи мне, кто, по-твоему, все это придумал? Я долго ломал над этим голову, но так и не решил, у кого из этих недоумков хватило-таки мозгов на такую аферу. Итак, кто автор гениальной идеи? Или же все это им подсказал Баннинг? Кстати, сегодня утром я его прогнал.

— Как? Вы уволили Джефферсона, папа? — воскликнул Артур Уильям, выпрямившись в кресле. — Означает ли это, что вы больше не намерены изменять свое завещание?

— Нет, Подгузник, — огорчил его Арчи. — Это означает лишь то, что я больше не буду держать твоего сообщника в качестве своего адвоката и поверенного. Ладно, успокойтесь. У меня сегодня хорошее настроение. Признайтесь, кто из вас является создателем этой конторы «А-А», и я, возможно, не стану вычеркивать его имя из своего завещания. Ведь что ни говори, нужно иметь смекалку, чтобы додуматься снимать сливки со всех моих сделок и перекачивать их на свой банковский счет. Ну, я жду! Мне хочется верить, что хоть у одного из вас есть в голове толика мозгов.

— Это придумал я! — разом воскликнули оба братца. Грейди прыснул в кулак: таких законченных болванов ему еще не доводилось видеть. Он встал со стула, вышел на середину комнаты, посмотрел сначала на одного умника, потом на другого и произнес:

— Поздравляю вас, джентльмены! Готов поспорить, что этот задушевный разговор Арчи записал на пленку. На случай, если вам придет в голову упечь его в сумасшедший дом и прикарманить его деньги. Я прав, Арчи?

— И не только разговор, сынок! — весело подтвердил Арчи. — Улыбнитесь, ребятки, вас снимают! Скрытая камера вмонтирована в горшок вон того растения на подоконнике. Его подарила мне на Рождество Мьюриел. А теперь пошли вон отсюда, оба! Ха-ха-ха! Нет, ты только посмотри, как резво они побежали, сынок. Вот умора!

Дождавшись, пока за беглецами захлопнулась дверь, Грейди уселся на стул, стоявший возле кровати Арчи, и спросил:

— Ну и что будет дальше? Может быть, вы поделитесь со мной своими планами?

Арчи поудобнее устроился на подушках, сделал важное лицо и ответил:

— Я намерен подготовиться к очередной попытке покушения на меня. Ждать ее придется, как мне кажется, недолго. Вот уже два дня, как все подозрительно спокойно. Кстати, как чувствует себя девчонка?

— Жива, — сказал Грейди, помрачнев. — Откровенно говоря, я не верю, что вас это волнует. Если бы вы действительно о ней беспокоились, вы бы не стали подвергать ее риску. Как вы считаете, могли Артур Уильям и Юниор попытаться устранить ее?

— А ты какого мнения? — сдвинув ночной колпак на затылок, спросил, в свою очередь, Арчи.

— Я теряюсь в догадках, — сказал, тяжело вздохнув, Грейди. — Поэтому я хотел бы просмотреть ваши пленки еще раз. А вдруг записи дадут мне какую-нибудь зацепку?

— Что ж, пожалуйста, если тебе это необходимо, — сказал Арчи. — Но мне будет чертовски досадно, если мой телохранитель не сумеет разобраться в этой темной истории.

— Да здесь и сам черт ногу сломит! — в сердцах воскликнул Грейди, вставая со стула, чтобы пройтись по комнате. Ему думалось лучше, когда он двигался.

— Насколько я понимаю, вас всерьез заботит вопрос, кому достанется ваше состояние, когда вы дадите дуба, — произнес он спустя некоторое время. — В конце концов, остается фактом, что вы находитесь в преклонном возрасте и не можете похвалиться отменным здоровьем. И какие же у вас возникли идеи в связи со всем этим?

— Ты же видишь, сынок, какая у меня семейка, — с грустью в голосе промолвил Арчи. — Ты бы, к примеру, оставил им хотя бы на проезд в автобусе?

— Вы бы вполне могли завещать свои богатства какому-то госпиталю или сиротскому дому, не делая из этого шума! — сказал Грейди.

— Это скверная идея, сынок! — ответил Арчи, качая головой. — Они опротестуют завещание под предлогом, что я был не в здравом уме. Даже если они проиграют процесс, половина моих денег осядет в карманах адвокатов. А их я ненавижу даже сильнее, чем своих родственников.

— Как же вы так долго терпели Баннинга? Впрочем, это сейчас уже не имеет значения. Вы просто развлекались, то и дело меняя свое завещание, мстя своим сыновьям за то, что они в тайне от вас учредили компанию «А-А».

— А Баннинг всякий раз сообщал этим жуликам о новых изменениях. Потому-то я и терпел его до поры до времени. Неужели ты сам об этом не догадался, сынок?

— Я подозревал, что здесь что-то не так. Баннинг жульничал, даже играя со мной в гольф, — сказал Грейди. — Вы позволите мне развить свою мысль, сэр?

— Ах, тебе хочется произнести монолог! — сказал Арчи и потянулся за стаканом с водой, стоявшим на тумбочке. — А мне казалось, что мы дискутируем. Извини, сынок, я ошибся. Позволь мне задать только один вопрос. Как, по-твоему, относится ко мне Мейси? Мне понравилась эта темпераментная малышка.

Грейди с подозрением покосился на него и, не ответив, продолжал:

— Странно то, что вы, узнав о коварстве своих сыновей и двурушничестве Баннинга, сразу же не пресекли их деятельность. Почему вы не пожаловались на адвоката в ассоциацию юристов? И не надрали уши своим пакостникам?

— Потому, что они мои родные дети, — ответил Арчи, смахивая воображаемую слезу.

Грейди смерил его долгим бесстрастным взглядом, помолчал и сказал:

— И не только поэтому. Вы боялись, что над вами станут смеяться, как над простофилей, которого сумели обмануть даже такие недоумки, как Молокосос и Подгузник.

— А как бы поступили на моем месте вы, мистер Умник? — огрызнулся Арчи. — Посадили бы родных сыновей в тюрьму и выставили бы тем самым себя на Весь свет посмешищем?

— Я бы поступил так же, как и вы, Арчи, — ответил Грейди. — Но вы не удовлетворились одним лишь злорадствованием! Позабавившись вволю, вы начали потихоньку восстанавливать свое утраченное влияние. А когда сыночки, узнав об этом, покрылись холодным потом и начали лихорадочно искать способ исправить положение, вы сделали паузу и снова стали следить за их потугами, получая от этого удовольствие.

— У стариков так мало радостей, — расплывшись в улыбке, заметил Арчи. — Иногда приятно понаблюдать, как кто-то барахтается в собственных испражнениях.

— Вы душка, Арчи! — усмехнулся Грейди. — И все было бы очень мило, славно и забавно, если бы в один прекрасный День вас не посетило подозрение, что кто-то из деток может предпочесть ускорить вашу смерть, а не трепать себе ежедневно нервы, опасаясь, что его исключат из завещания.

Арчи извлек из-под одеяла упаковку драже, отправил целую горсть разноцветных шариков в рот и сказал:

— Эту мысль мне подал доктор Сандборн. Он как-то в шутку обмолвился, что, будь он на месте кого-то из моих наследников, он бы меня убил. Я решил, что и сам поступил бы точно так же, и мы с ним придумали план действий.

Грейди перестал расхаживать по спальне и, взглянув на него, с недоверием воскликнул:

— Так эту затею вы придумали с мнимой пропавшей внучкой на пару? Это доктор Сандборн предостерег вас о возможном покушении? Это уже становится интересным!

— А что особенного? Все очень логично. Ведь не мог же я бесконечно продолжать изменять текст своего завещания! — сказал Арчи. — Рано или поздно либо Баннинг, либо сыночки смекнули бы, что меня можно убить прежде, чем я в очередной раз внесу в него изменения. Так не лучше ли будет подставить кого-то другого вместо меня, подумал я. И посмотреть, хватит ли у кого-то из них смелости совершить покушение. Признаться, до тех пор пока в спинку моей кровати не впилась стрела, я в это не верил. Клянусь, я действительно в это не верил!

— Не верили, потому что вам все это представлялось невинной забавой! — понимающе кивнув, сказал Грейди. — Отчего бы и в самом деле богатому старому проказнику не подшутить над своими детками? Однако все обернулось не так, как вам того хотелось. Вы попали в серьезную передрягу. Сначала кто-то стрелял в вас, потом было совершено покушение на вашу мнимую внучку, потенциальную наследницу. А теперь, когда вашим сыновьям стало известно, что вы их раскусили, записали их заговорщицкие совещания на аудио — и видеопленку и наверняка вычеркнете их имена из своего завещания, им не остается ничего другого, как задушить вас в вашей постели. Вы крупно просчитались, Арчи! Кто-то сыграл с вами злую шутку. Вы не догадываетесь, кто бы это мог быть? Знаете что, старина! Пожалуй, я возьму выходной. Нет, лучше я совсем уволюсь. В такие игры я не играю.

Арчи поперхнулся конфетами, закашлялся, сел на кровати и, с трудом переведя дух, завопил:

— Нет! Только не это! Не оставляйте меня без защиты! Как вам не стыдно постоянно меня пугать! Вы клянетесь бросить меня чаще, чем алкоголик — прекратить пьянствовать.

Грейди отвернулся, чтобы старик не заметил, что он улыбается, сделал успокаивающий вдох, повернулся к Арчи лицом и сказал:

— Хорошо, вот вам мои условия. Выпишите Энни чек на всю обещанную вами сумму и отпустите ее на все четыре стороны. Завтра утром чтобы духу ее здесь не было!

— По рукам! — обрадованно воскликнул Арчи. — Ведь я мог бы вообще не связываться с ней, верно?

— Именно так, Арчи. Вы чертовски великодушны. Я заберу чек позже, и мы еще обсудим некоторые детали. Нужно как можно быстрее выяснить, кого именно из своих сыновей вам действительно удалось вывести из терпения. Если нам не удастся это сделать, можете считать, что ваши дни сочтены.

Глава 21

Как мило скалил он клыки, завидев рыбок золотых!

Как ловко прятал коготки, в cвой дом заманивая их!

Льюис Кэрролл

В семь часов вечера Энни стояла перед зеркалом, висевшим над старинным туалетным столиком красного дерева, и проверяла, хорошо ли лежит воротничок ее синей блузки. Он лежал ничуть не лучше, чем воротничок предыдущей, н поскольку Энни примеряла уже третью по счету блузку, она решила остановиться на этой. Впрочем, что бы она ни надела, повязка, наложенная на ее шею доктором Сандборном, все равно была видна.

Даже древнеегипетских мумий так плотно не пеленали.

Она положила руки на бедра, но тотчас же убрала их, так как бедра саднели. Они не только саднели, но и были черно-синими, а местами — багровыми. Просто загляденье!

Но жаловаться Энни не могла, ремень безопасности ее спас. Он и воздушный мешок. Энни зажмурилась и снова живо представила, что бы с ней произошло, не надень она тогда ремня: она бы совершила полет валькирии и врезалась головой в дерево.

— Ты везучая девочка! — сказала она себе и потянулась за флаконом духов прежде, чем вспомнила, что его «одолжила» у нее Мейси. Помимо духов, она «одолжила» косметичку, новую упаковку румян и золотую цепочку. Впрочем, все это пустяки, о которых не стоило и вспоминать, подумала Энни, главное, что ей удалось выпроводить Мейси из своей комнаты.

Теперь ей осталось лишь убедить Грейди, когда он появится, в том, что она готова принять самое деятельное участие в поисках водителя того черного «шевроле», который едва не укатал ее в асфальт.

Вот только не помешало бы перестать то и дело морщиться от боли, подумала она и сказала, обращаясь к сидящему посередине кровати плюшевому кролику:

— Правильно, дружок! Конечно, правильно! Только не думай, что я и дальше буду спать с тобой в обнимку. Я где-то читала, что так можно быстро избаловать ребенка.

— Чем это ты здесь занимаешься? — спросил Грейди, без стука войдя в комнату. Лицо его дышало благородным негодованием и обеспокоенностью, отчего казалось еще более прекрасным.

— Меня нельзя бить! — воскликнула Энни, поднимая вверх руки. — Не забывай, что я ранена.

— Я помню, — пробурчал он, окидывая ее испытующим взглядом. — Вот только на больную ты не очень-то похожа.

Энни пропустила эту реплику мимо ушей и взяла с тарелочки последнюю виноградину. Заботу о ней проявил Диккенс — он подал ужин в ее комнату на серебряном подносе, украшенном хрустальной вазой с торчащей из нее алой розой, и даже осведомился своим деревянным голосом о ее самочувствии. Ужин был, однако, чересчур легким, на ее взгляд, он состоял из бульона и фруктов. Энни не преминула посетовать на его скудность Грейди и поинтересовалась, что ел сегодня на ужин он.

— Ростбиф, вареный картофель, а на гарнир — похвальбу Митци, взахлеб рассказывавшей всем, что ее в третий раз избрали президентом местного дамского клуба, — ответил Грейди, присаживаясь на край кровати. — Как убедить тебя снова улечься в постель? — спросил он, похлопывая ладонью по матрацу.

— Даже и не знаю! — ответила, расплываясь в улыбке, Энни. — Подари мне что-нибудь, шоколадку или цветок. На худой конец, встань передо мной на колени и поклянись мне в верности.

— Ты неправильно истолковала мои слова! — воскликнул, вскакивая с кровати, Грейди. Участливое выражение моментально сползло с его лица, сменившись негодованием. — Я имел в виду совсем другое, черт бы тебя подрал!

— Я поняла, — сказала Энни, держась одной рукой за столбик кровати и пытаясь надеть на ногу туфлю второй. — Я проверяла тебя на выдержку. Хладнокровие тебя явно покинуло, что при твоей профессии весьма печально. Ну, так мы идем?

Грейди яростно замотал головой:

— Ты никуда не пойдешь, Энни! Останешься здесь!

— А вот и нет! Диккенс сказал, что меня хочет видеть Арчи, Старик утверждает, что он уже во всем разобрался и нуждается лишь в одной услуге с нашей стороны. Он считает, что все это дело можно было бы закончить уже завтра, в крайнем случае — в среду. Разве он тебе ничего не говорил?

— Нет, ничего, — побледнев как покойник, пробормотал Грейди. — Он собирался выписать тебе чек и распрощаться с тобой. Чек на всю оставшуюся от условленных пятидесяти тысяч сумму. Во всяком случае, так мы с ним договорились.

Энни склонила набок голову, досчитала до десяти, уставившись в дальний угол комнаты, и поняла, что не успокоится, даже если сосчитает до миллиона. Она была вне себя от ярости, просто дьявольски зла.

— Вы договорились? — тихо переспросила она, раздувая ноздри. — Значит, ты и Арчи заключили соглашение? Значит, это вовсе не его идея? Мне следовало бы догадаться об этом, как только Диккенс принес мне чек. Какой вы шустрый, мистер Салливан, какой сообразительный! Да как ты посмел решать что-то за меня, Грейди! Что ты о себе возомнил?

Он подступил к ней почти вплотную, так близко, что она уловила запах его одеколона и вспомнила, что она чувствовала, когда он ее обнимал, и сказал:

— Энни, давай не будем ругаться. Сегодня кто-то пытался тебя убить.

— Может быть, и так. А может быть, только припугнуть до смерти. Мне показалось, что джип в последний момент вильнул в сторону.

— Ах вот оно как! Это ты сама придумала, или тебя кто-то надоумил? Я проверял шоссе, на нем не осталось никаких следов торможения. Тот, кто сидел за рулем внедорожника, знал наверняка, каким будет исход столкновения. Джип смял бы твой спортивный автомобиль в лепешку!

— Мне плевать, все равно я никуда не поеду. А как бы ты поступил, если бы тебя попытались убить? Неужели ты бы сбежал?

— Какое это имеет отношение к делу?

— Прямое! Меня едва не покалечили, Грейди! На мне нет живого места, я вся в синяках и ссадинах! И не зли меня больше!

Грейди запустил пятерню в свои ячменные волосы, борясь с желанием погладить Энни по щеке и поцеловать, и простонал:

— Я вижу, ты намерена свести меня с ума своим упрямством! Довести до умопомрачения! Ну как мне тебя переубедить?

— Я нужна Арчи, — облизнув губы, тихо сказала Энни.

— Пусть Арчи катится ко всем чертям! — вскричал Грейди и сжал ладонями ее лицо. — Обещай, что когда-нибудь ты мне все расскажешь!

Энни судорожно вздохнула и спросила:

— Что расскажу?

— Правду! — прошептал он и нежно поцеловал се в губы. — Чистую правду, Энни! Правду, и ничего кроме правды. Договорились?

— Ты очень настойчив, Грейди! — с тяжелым вздохом ответила она и, схватив его за голову, впилась ртом в его губы, не заботясь ни о своих ссадинах и синяках, ни о том, как он отреагирует, когда узнает всю правду. Ей хотелось в этот миг сосредоточиться только на этом поцелуе, не думая ни о прошлом, ни о будущем…

Арчи принарядился к встрече с ними. Грейди впервые видел его одетым в костюм и был удивлен вдвойне, заметив на миллиардере китель, наподобие того, что носил Неру.

— У вас сегодня щегольской вид, Арчи, — сказал он, усаживая Энни на стул с подлокотниками, стоявший у камина. Она держалась молодцом, хотя и чувствовала себя довольно скверно. О том, чтобы лечь с ней в постель, пока не могло быть и речи. Поэтому Грейди оставалось утешаться надеждой, что синяки и ссадины на ее теле скоро заживут.

— Для кого, интересно, вы так вырядились? Для доктора Сандборна или для Мейси? Или у вас появилась тайная пассия? — улыбаясь, спросила у Арчи Энни. — Кто эта счастливица?

Старик не успел ответить, потому что Грейди, сев рядом с Энни на другой стул, спросил у него:

— В чем дело? Почему вы нарушили наш уговор?

— Она отказалась принять чек, — ответил Арчи, стараясь держать спину прямой, чтобы Диккенсу было удобно счищать с него щеточкой пылинки. — Отказалась наотрез. Верно, Энни?

— Он это уже знает, Арчи, — сказала она. — Но он хочет знать причину. Верно, Грейди?

— И ты собираешься сообщить ее ему? — спросил Арчи. — Я тоже хотел бы послушать.

— У мистера Пиверса сегодня отменное настроение, — промолвил Диккенс, убирая щетку в ящик комода. — Он даже намеревается спуститься в гостиную. Однако я полагаю, что дальше благого намерения это дело не пойдет. Во всяком случае, так было всегда. — Он отошел в дальний угол и, скрестив на груди руки, замер в ожидании дальнейших указаний.

— Не умничай, Диккенс! — проворчал Арчи, сердито посмотрев на него, потер ладони и произнес, снова глядя на Грейди и Энни: — Ну, перейдем к сути дела, ради которого я вас сюда пригласил. Диккенс, принеси мешок.

— Слушаюсь, сэр! — сказал Диккенс и, закатив к потолку глаза, направился к чулану.

Энни и Грейди переглянулись и замерли, охваченные тревожными предчувствиями. Дворецкий открыл дверь чулана, вошел в него и спустя несколько мгновении вышел, держа в вытянутой руке большой холщовый мешок.

— Неси его сюда! Живее! — прикрикнул на него Арчи, хлопнув в ладоши. — Открой и вывали ее на пол. Быстрее! Быстрее!

Грейди просунул руку под пиджак и нащупал рукоять револьвера, чисто машинально, разумеется, подумав, что предосторожность в данной ситуации не будет лишней.

Диккенс развязал веревку, которой был завязан мешок, перевернул и, вытряхнув на пол его содержимое, быстро отступил на несколько шагов.

По паркету, извиваясь и гремя погремушками на хвосте, проползла большая отвратительная змея. Вернее, она проскользила.

Не успела Энни раскрыть рот, чтобы завизжать, как Грейди выхватил из кобуры револьвер и приготовился стрелять.

— Минуточку! — вдруг воскликнул он, вглядываясь в змею. — Но она же дохлая! — Он неохотно поднял ствол револьвера к потолку.

— Зоркий глаз! — похвалил его Арчи и, наклонившись, схватил змею за хвост и подтянул ее к себе. — Это чучело. Но очень хорошее. Вряд ли кто-то осмелится его рассматривать в мешке.

— Грейди! — прошептала чуть слышно Энни, бледная, как саван. — Харрисон Форд! Помнишь?

— «В поисках потерянного ковчега»? — уточнил Грейди, наморщив лоб. — Индиана Джонс? Ты тоже боишься змей? Так бы сразу и сказала! — Он схватил ее рукой за затылок и нагнул вперед, так что ее голова оказалась у нее между коленей. — О’кей, а теперь сделай несколько медленных и глубоких вздохов! О’кей?

— О’кей! — прохрипела Энни, сжав его руку. — Я их даже…

— Успокойся! Ничего не говори, дыши глубже! — перебил ее Грейди. — Все понятно, ты их даже видеть не можешь. Поэтому-то я и согнул тебя в три погибели. Закрой рот и дыши носом! Арчи, сукин ты сын! Зачем здесь эта дохлая змея! — прорычал он, с ненавистью глядя на старика. — Что за новые причуды? Ты совсем спятил? Спрячь эту гадость немедленно в мешок!

Диккенс протянул Арчи мешок, и старик швырнул в него чучело рептилии.

— Змея, сынок, это смертельное оружие, — наставительно промолвил он. — В нашем случае потенциально опасное орудие убийства, изъятое и обезвреженное во время неудавшегося покушения. — Он взглянул на свои наручные часы. — Так-так, доктор Сандборн ворвется сюда с минуты на минуту. Он сделает мне укол и спасет меня. Но лавры моей подлинной спасительницы достанутся не ему, а Энни! Потому что это она в действительности спасла меня от мучительной смерти в страшных корчах, швырнув стулом в эту ползучую гадину, как только та тяпнула меня в первый раз. Это ведь было именно так, моя прелесть?

— Что? — подняв голову, спросила Энни, глядя на него с неподдельной неприязнью.

— Не задавай лишних вопросов, дорогая внученька, — елейным голоском сказал Арчи. — Просто визжи что есть мочи, хорошо? Я надеялся, что ты сразу завизжишь, но этого не случилось. Ты готова завизжать сейчас? Стул может разбить об пол мистер Салливан. Не беспокойся, Диккенс, ничего страшного не произойдет! Как только разобьешь стул, сынок, беги, открой окно и выстрели в него из револьвера по деревьям. Хорошо? Я думаю, что на выстрел все вскоре сюда сбегутся.

— Что это он несет, Грейди? — отдышавшись, спросила Энни.

— Арчи хочет создать у всех впечатление, что ты предотвратила покушение на него, уже второе по счету, — поглаживая ее ладонью по голове, сказал Грейди.

— Но ведь оно не настоящее! — воскликнула Энни.

— Да, не настоящее, в отличие от первого. Но я, кажется, начинаю понимать, что задумал Арчи. Диккенс, это вы его надоумили? — Грейди с подозрением посмотрел на дворецкого.

— Никак нет, сэр! — брезгливо поморщившись, ответил тот. — Напротив, я пытался отговорить его от этой затеи. Но только он и слушать меня не стал.

Энни резко выпрямилась, вскочила со стула и закричала:

— Да объясните же вы мне наконец, что здесь происходит!

— Арчи хочет создать у всех впечатление, что ты спасла ему жизнь, — сказал Грейди. — А потом он объявит во всеуслышание, что отныне ты будешь его единственной наследницей.

— Нет! — вскричала Энни, сжав руку Грейди. — Нет! Это же нелепо и смешно!

— Не только смешно, Энни! Это очень рискованно! — сказал он, поглаживая ее по руке. — Но я не позволю подвергать твою жизнь смертельной опасности. Довольно и одного покушения на тебя. Арчи, я категорически возражаю против этой затеи!

— Но ведь Энни жива и целехонька, — возразил Арчи. — Значит, следующее покушение будет на меня. Или ты думаешь, что я сам пустил в себя стрелу? Ты хочешь поскорее удрать отсюда, Салливан, и прихватить с собой Энни. Чудесно! Великолепно! Ты все равно нарушил едва ли не все мои планы, так что скатертью дорога! Но если хочешь получить свои деньги, тебе придется их отработать. Я готов облегчить тебе задачу, но отпустить не могу, поскольку знаю наверняка, что меня хотят убить.

— Да, Арчи, твоей смерти жаждут многие! — воскликнул Грейди. — И твои сыночки, и Баннинг, и бог знает кто еще. Но не надо устраивать дешевое представление с дохлой змеей и впутывать в свои интриги Энни! Если же ты поступишь по-своему, то через час здесь будет полиция. Мне есть что ей сказать.

Арчи залез на кровать и прилег на горку подушек.

— Но какая прекрасная идея! — обиженно произнес он. — Мы могли бы сразу выявить злоумышленника.

— Забудь о своей гениальной идее, Арчи! Я и без нее почти подобрался к преступнику. Правда, не без помощи твоих пленок с записью чужих разговоров. Отпусти Энни, Арчи, и я решу твою проблему за пару дней, В крайнем случае — за неделю. Поверь, мне самому здесь осточертело.

— Хорошо, пусть будет по-твоему, — махнув рукой, согласился Арчи. — Диккенс возьми со стола чек и отдай ей.

— Будет исполнено, сэр! — сказал дворецкий.

— Нет! — вскричала Энни, тряся головой. — Я остаюсь! Сколько раз мне это повторять? Может, вышить это на твоей наволочке, Арчи? Как откроешь утром глазки, так и прочитаешь: «Я остаюсь! «

— Значит, ты согласна подыграть мне? Ты спасешь меня от укуса змеи?

— Ни за какие коврижки! — ответила Энни.

Но не успел Грейди схватиться руками за голову и в очередной раз простонать, что она его сведет с ума своим ослиным упрямством, как дверь распахнулась и в комнату влетел доктор Милтон Сандборн.

— Где он? — патетически завопил он. — Где мой больной? Я принес сыворотку! Держись, Арчи, сейчас я введу тебе противоядие!

На полпути к кровати он замер, ошалело огляделся по сторонам и, пожав с недоумением могучими плечами, спросил:

— Что здесь происходит? В чем дело? Неужели я что-то напутал?

— Разумеется, мой сладенький! — проворковала Мейси, появляясь в спальне вслед за ним, одетая в переливающееся голубое платье и благоухающая духами Энни так, словно бы она в них искупалась. — Ты вошел не в ту дверь! Не расстраивайся, милый, я вылечу тебя от склероза, а заодно и от всех других твоих недугов.

Энни плюхнулась на стул и хохотала, пока на глазах у нее не выступили слезы.

В полночь Энни и Грейди уединились на кухне, чтобы заморить червячка печеньем и молоком и обсудить события минувшего дня.

— Стоит мне вспомнить выражение лица доктора Сандборна, когда он сообразил, что старался напрасно, и меня разбирает смех, — сказала Энни, соскребая верхними зубами сладкую глазурь с печенья.

— Не надо! — попросил Грейди, отворачиваясь.

— Почему? А что особенного в том, что я хочу сначала съесть глазурь? — обиженно морща носик, возразила Энни.

— Меня это бесит! Пожалуйста, не выводи меня из себя, я и так на тебя зол!

— Грейди, прекрати меня пилить! Я уже миллион раз повторяла, что не собираюсь уезжать. Во-первых, у меня контракт. Во-вторых, я сама зла как черт. Сначала кто-то сварил моего плюшевого кролика, потом разбили мой автомобиль. Нет, я остаюсь!

— Выходит, дело не только в деньгах, как ты заявила в первый раз?

Энни сложила вместе две половинки шоколадного печенья без глазури и, обмакнув их в молоко, отправила в рот. Грейди тоже взял из пачки печенье и сказал:

— Молчишь? Тогда я отвечу за тебя: ты не хочешь уезжать не только из-за денег. Сегодня я разговаривал по телефону с Куинном, и он сообщил мне любопытную информацию,

— В самом деле? Она касается меня? — поинтересовалась Энни, разделяя на две половинки второе печенье.

— В определенном смысле да, Энни. Как выяснилось, ты уникальный феномен. Куинн проверил твои данные по своим каналам и установил, что никакой Энни Кендалл нет и в помине. Нет ни ее адреса, ни банковской истории, ни водительских прав, ни карточки социального страхования. Так что на пенсию можешь не рассчитывать, если, разумеется, Пиверсы позволят тебе до нее дожить.

— Поживем — увидим, — сказала, пожимая плечами, Энни. — Еще неизвестно, кому повезет. Мне казалось, что ты человек слова, Грейди. Ты ведь обещал не копаться больше в моем прошлом. Ну да ладно, пора подвести итоги: меня вообще нет, а ты — жалкий лгун.

— Значит, мы квиты, — сказал Грейди и чертыхнулся, выронив в чашку с молоком полуразмокшее печенье. — У меня это никогда толком не получалось, — со вздохом добавил он и стал вылавливать печенье чайной ложечкой.

— Не нужно отвлекаться, когда ешь, — наставительно сказала Энни. — Макать печенье в молоко тоже нужно уметь, это не каждому дано. Как я догадываюсь, твой коллега искал меня в архивах сиротских домов и исправительных учреждений для несовершеннолетних. Других зацепок у тебя ведь нет. Ладно, Грейди, признавайся! Я на тебя больше не сержусь. Ты делал то, что должен был делать, поэтому обижаться я не должна. Тем более что мы с тобой переспали.

Видимо, после этого ты и решил выяснить, с кем ты на самом деле провел ночь.

— Приятно отметить, что ты начала разговаривать как воспитанный человек, — заметил Грейди, доставая из пачки еще одно печенье, — на сей раз, однако, он собирался попросту запивать его молоком. — Ты уверена, что перестала злиться? Ты точно успокоилась?

— Клянусь. А ты?

— Я не злюсь, но мне любопытно узнать твою настоящую фамилию. Терпеть не могу неразгаданных секретов.

— Значит, будешь копать, пока до чего-то не докопаешься. Желаю успеха! Я на твоем месте поступила бы так же.

Она взяла со стола свою пустую чашку и пошла споласкивать ее в раковине.

— Я по-прежнему удерживаю от дальнейших поисков Мейси, — сообщил ей Грейди, ставя свою чашку в раковину и наблюдая, как Энни ее моет. — Куинн тоже прекратил их. Но рано или поздно я все равно все узнаю. Так что лучше расскажи мне все сама.

Энни вытерла руки кухонным полотенцем, прислонилась к раковине и, внимательно посмотрев на Грейди, спросила:

— Неужели для тебя это так важно?

— Для меня важна ты сама, Энни! — честно ответил он и погладил ее по щеке. — Я не хочу, чтобы с тобой стряслась беда. Возможно, ты где-то хапнула слишком большой кусок, потом сообразила, что он тебе не по зубам, и решила отсидеться в доме Арчи. Но мне ты можешь доверять! У меня остались полезные связи со своими бывшими сослуживцами, я могу тебе помочь.

У Энни полезли на лоб глаза.

— Минуточку! По-твоему, я преступница? Да? Так вот какого ты обо мне мнения!

Она закрыла лицо ладонями.

— Я этого не говорил! — поспешно воскликнул Грейди. — Но о тебе нет никаких официальных сведений. И ты остро нуждаешься в деньгах. Потом ты вдруг отказываешься покинуть этот дом, хотя Арчи сует тебе в руки чек. Не следует ли из всего этого, что тебе нужно где-то отсидеться? Согласись, что такой вывод напрашивается сам собой! Он вполне логичен. — Он наклонился и, положив руки ей на плечи, испуганно спросил: — Энни, дорогая, ты плачешь?

Энни уронила руки, чтобы он посмотрел ей в лицо, и он увидел, что она хохочет. Энни приподнялась на цыпочках, поцеловала его в губы и покинула кухню, оставив Грейди в неописуемом замешательстве.

Он вполне мог бы возненавидеть ее за подобные выходки.

Если бы не был в нее так влюблен.

Глава 22

Лучший способ стать счастливым — разбогатеть.

Джейн Остен

— И долго мы будем еще этим заниматься? Лично мне все это осточертело! — сказала Мейси, ожидая, пока очередная страница Интернета перегрузится в память компьютера.

Грейди, стоявший рядом с ней, отмолчался. Вот уже пятые сутки они рыскали по Интернету в надежде найти хоть какую-то зацепку, рылись по ночам в мусоре, обыскивали комнату за комнатой и даже пытались подкупить прислугу, чтобы выудить нужную информацию.

В результате этих таинственных усилий они узнали, что Юниор выращивает в своей ванной марихуану, Артур Уильям тайком посещает загородную гостиницу, а Мьюриел потихоньку пьянствует, запершись в своей комнате. Митци увлекалась разгадыванием всяких головоломок — кроссвордов, ребусов и криптограмм. Но это было не единственное ее хобби: в ее стенном шкафу хранились впечатляющая подборка порнографических изданий и четыре фаллоимитатора. Короче говоря, она скучала.

О Диккенсе им стало известно даже больше, чем им требовалось для работы. Кое-какие факты его биографии они предпочли бы вообще не знать.

Весьма любопытными оказались данные о Милтоне Сандборне. Выяснилось, что он родился в Бетлехеме, образование получил в Филадельфии и Бостоне, потом некоторое время работал терапевтом, в сорок семь лет вышел на пенсию, продав свою практику, и с тех пор пользует одного только Арчи, хотя и живет в особняке стоимостью не менее пятидесяти тысяч долларов в престижном районе на Макада-роуд. Где он брал средства, чтобы жить на широкую ногу, оставалось загадкой.

Сведения о Дейзи Гудинаф не представляли для Грейди практического интереса и вполне соответствовали его ожиданиям. Мейси обнаружила ее персональный сайт в разделе «Горячие свидания». В течение только одного минувшего года туда заглядывало более сорока тысяч любителей острых ощущений. В том числе, очевидно, и Юниор.

— Вот видишь! Я же говорила, что у нее силиконовые сиськи! — злорадствовала Мейси, тыча пальцем в фотографии обладательницы сайта, на которых она красовалась обнаженной в разных пикантных позах. — Я сразу это поняла, потому что женские груди не могут стоять торчком, когда она лежит на спине.

— Но Молокососа они вполне устраивают, — с усмешкой ответил Грейди. — На всякий случай загляни в его персональный компьютер.

Выполнить поручение босса Мейси не составило труда: в качестве пароля Юниор использовал, как она и предполагала, дату своего появления на свет. В памяти компьютера хранилось множество адресов доступных девиц, в их числе и Дейзи. Все встало на свои места.

Джефферсоном Баннингом они даже не стали заниматься, поскольку отлично знали, что он собой представляет. Грейди даже стало известно, что этот «добропорядочный» юрист поспешно отбыл в Бразилию — видимо, чтобы проверить состояние своих секретных счетов в банках этой далекой страны и присмотреться к местным полям для игры в гольф, на случай если ему придется поселиться в этих краях навсегда. Грейди решил, что через недельку — другую ему все-таки следует отправить анонимный донос в местное отделение ассоциации юристов. Когда имеешь дело с обманщиком, предосторожность не помешает. Впредь ему будет неповадно двурушничать со своими доверчивыми клиентами и мошенничать, играя с порядочными людьми в гольф.

Пока Грейди проводил расследование, Энни нянчилась с Арчи: капризный параноик отказывался оставаться один в своей спальне. Вечером Энни сменила Мейси, ночью же в его комнате спал на походной армейской кровати Диккенс.

— Сегодня ты дежуришь в опочивальне мистера Пиверса? — спросил Грейди, просмотрев данные о личных расходах Артура Уильяма за последний месяц.

— О, мой сладеньки поморщившись, ответила секретарша. — Мне почему-то всегда достается самая трудная работа. Энни, образно говоря, накрывает на стол, а я готовлю обед. Предупреждаю тебя, если Арчи не прекратит бегать за мной в ночной рубашке по комнате, тебе придется включить меня в список вероятных убийц.

— Потерпи еще чуть-чуть, ждать осталось недолго, — пробурчал Грейди.

— Ты полагаешь, что Артур Уильям и Юниор уже разработали план покушения? Мне кажется, что они пойдут на все, чтобы сохранить свою кормушку.

— Но у нас нет доказательств! — с досадой воскликнул Грейди. — И пока Арчи не решится упрятать своих сыночков в тюрьму за мошенничество, нам придется довольствоваться ролью пассивных наблюдателей. Убийцу нам удастся схватить лишь в одном случае: если он станет стрелять в Арчи в упор, а мы случайно окажемся в этот момент поблизости.

— Мы обезвредим его до того, как он прикончит Арчи, или после? — спросила Мейси, потягиваясь, словно кошка. — Как ты считаешь, могли его сыночки сами додуматься до организации разветвленной сети посреднических компаний? По-моему, нет: ведь один из них законченный алкоголик, а другой — неисправимый бабник. Следовательно, остается Митци. Мьюриел слишком труслива для таких авантюр. Между прочим, она очень боится Митци.

Грейди наклонил голову и обеими руками потер затылок.

— Я знаю. Как и то, что ее смертельно боится Артур Уильям. Что, впрочем, не мешает ему обманывать ее и развлекаться в одном веселеньком загородном заведении.

— Запомни, мой сладенький, склонность к мелким пакостям и обману свойственна самым слабохарактерным людям, — заметила Мейси. — Уж я-то знаю мужчин! Сильные люди просто-напросто разводятся, а не унижаются до тайных измен. Артур Уильям будет мучиться в браке с Митци, пока у него не появится шанс убежать в какое-то уютное гнездышко. Но в один прекрасный день терпение Митци иссякнет, она все бросит и уйдет куда глаза глядят. Вот увидишь, Грейди, так оно и случится.

Слова помощницы заставили Грейди задуматься. Какая-то ценная мысль начала созревать в его голове, но так и не созрела. Видимо, сезон гениальных идей пока не настал, решил он и сказал:

— Значит, Артур Уильям продолжает влачить здесь жалкое существование лишь потому, что ему не хватает силы воли развестись с женой? Я ему не завидую. Он терпеть не может своего отца, но не решается с ним порвать. Не любит жену, однако через силу терпит ее. Отыгрывается же он, обманывая их обоих: папашу — посредством фирмы «А-А», супругу — развлекаясь в тайне от нее в загородном отеле. Я правильно понял твою мысль, Мейси?

— Правильно, мой сладкий! — Мейси потянулась за своим маникюрным набором. — Митци живет с ним, поскольку извлекает из этого брака некоторую пользу, как то: положение в обществе, счета в банке, наконец, просто статус чьей-то супруги. Но как только у нее появятся собственные большие деньги, она немедленно отсюда исчезнет.

Шарики снова завертелись у Грейди в голове. Большие деньги — понятие относительное, у каждого — свои потребности. А сколько именно денег хватило бы Митци? Грейди нахмурился, вопрос был не из легких.

— А как тебе вот такая версия, — сказал он. — Настоящий создатель компании «А-А» — Митци. Она продумала схему увода денег Арчи, заразила своей идеей мужа и настроила его втянуть в эту аферу своего младшего брата в качестве козла отпущения. Вспомни, почти на всех документах стоит подпись Юниора, и лишь на некоторых незначительных бумагах под ней значится подпись Артура Уильяма. Будучи слабовольным пьяницей, он безоговорочно доверяет своей жене, она ведет всю финансовую отчетность, производит денежные расчеты. Вспомни, как ловко она играет в карты! У нее великолепная память на числа. Ну, что скажешь?

Мейси закончила красить ноготь, подула на него и промолвила:

— Я не удивлюсь, если «серый кардинал» — это она.

— В таком случае денег у нее накопилось вполне достаточно, — резюмировал Грейди. — Она готова отсюда удрать. Что же ее удерживает? Ответ прост: жадность! В один прекрасный день она решила, что нужно прибрать к рукам все состояние Арчи. Воровать у него понемногу ей наскучило, терпеть такого мужа стало невмоготу. Вдобавок Арчи начал восстанавливать свое утраченное влияние в корпорации.

— По-моему, ты наконец-то вышел на след, мой сладкий! — заметила Мейси. — Поздравляю! Есть еще какие-нибудь гениальные идеи?

— Слушай дальше! — сказал Грейди, расхаживая по комнате. — Придя к такому умозаключению, Митци напрягла мозги и, проанализировав ситуацию, возликовала. Для нее все складывается как нельзя более удачно. Теперь, когда Арчи записал разговор со своими сыновьями на пленку, она может смело приступить к завершающему этапу своего плана — убийству старика. Вся вина падет на братцев, она же завладеет всем имуществом покойного.

— Но ведь Мьюриел тоже имеет право на свою долю наследства, — поправила его Мейси.

— Естественно, она его получит. Но управлять им будет хитрая Митци, вот увидишь.

— Если все это так, мой сладкий, — задумчиво произнесла Мейси, — тогда Митци вскоре предпримет новую попытку. Настроение Арчи меняется ежедневно, он может, в конце концов, и заявить на своих оболтусов в полицию. Митци должна пойти ва-банк. Либо, если ей все-таки не хватит на это духу, она в ближайшее время обрубит концы и удерет с тем, что у нее уже есть. Я правильно говорю, Грейди?

— Все правильно, — кивнул он. — За исключением одного: жалкими крохами она вряд ли удовлетворится. Я почти уверен, что она и есть наш главный подозреваемый. Но для полной уверенности нам нужны дополнительные доказательства. Давай еще раз изучим финансовую отчетность «А-А». Подними всю документацию за последние месяцы и выясни, нет ли денежных переводов на банковские счета Милдред Пиверс. И еще проверь, не приобретались ли ею акции и другие ценные бумаги. Когда я смогу получить результат?

— Через пару часиков, не раньше, — ответила Мейси. — Мне придется залезть в секретные файлы.

— Тогда я на некоторое время оставлю тебя, — сказал Грейди, направляясь к двери: ему не терпелось увидеться с Энни и поделиться с ней своей новой версией.

— Знаешь, Грейди, я с тобой во всем согласна, кроме одного, — заметила Мейси, приступая к работе. — Мне как-то не верится, что Митци могла вскарабкаться на дерево и выстрелить из арбалета.

— Не придирайся к деталям, Мейси! — сказал Грейди, поправляя кобуру под пиджаком. — Я подумаю над ними, пока буду ужинать с Энни. Постарайся все закончить к нашему возвращению.

— Значит, я должна здесь пахать, а ты будешь развлекаться с Энни? Я сомневаюсь, что после ужина тебя не потянет на подвиги, жеребец! Я вижу тебя насквозь, хитрец! Конечно, тебе не терпится закончить это дело и убраться отсюда. Но главное для тебя вовсе не это, а наша маленькая сиротка Энни. Она сводит тебя с ума, верно? Ты совершенно потерял из-за нее голову. Да или нет? Признавайся!

Грейди выбежал из комнаты и захлопнул за собой дверь.

— Ура! Я выиграл! — вскричал Арчи.

— Нет, Арчи, ты опять смошенничал! — возразила Энни. — Ты сбросил восьмерку, как тебе не стыдно!

— Не пойман — не вор, — невозмутимо возразил Арчи и, сложив карты в колоду, убрал их в ящик ломберного столика. — Ты мне должна шесть миллионов долларов.

— Нормальные люди играют по пенни за очко, — сказала Энни, ставя локти на стол и глядя Арчи в глаза. — Вычтем мой проигрыш из твоего долга, и за тобой останется четыре миллиона.

— Ты несносная девчонка! — в сердцах воскликнул Арчи и, вскочив из-за стола, направился к своей кровати.

В последние дни он проводил на ней большую часть своего времени, хотя и одевался по утрам. Энни предполагала, что он хотел, чтобы его труп выглядел прилично, если убийца все же доберется до него. Под подушкой Энни обнаружила кухонный нож, очевидно, с ним Арчи было спокойнее. Нож она, разумеется, у него отобрала, однако на другой день нашла у него под кроватью бейсбольную биту. Видимо, Арчи всерьез опасался нападения.

— Можем сыграть в другую игру, — предложила Энни, потягиваясь. Из-за долгого сидения у нее затекли ноги н задеревенела спина. Она встала и прошлась по комнате, чтобы немного размяться. Ссадины и синяки начали заживать, что было заметно даже по изменению их цвета — из черно-фиолетовых они превратились в желто-зеленые и розоватые. Но бежать стометровку она все-таки пока не была готова. Впрочем, если бы Грейди попросил, она бы рискнула заняться каким-нибудь комнатным спортом. Но пока он не делал ей никаких намеков.

— Все твои игры глупые и неинтересные, — сказал Арчи. — Уж лучше я поломаю себе голову над чем-нибудь полезным. Например, попытаюсь угадать, как выглядит мой убийца и каким оружием он намерен воспользоваться. Может быть, гаечным ключом? Или удавкой? Нет, это чересчур банально. А что об этом думает твой любовник, Энни? Или его уже не интересует, кто и чем собирается меня укокошить? Похоже, что я единственный в этом доме, кто хочет установить личность злоумышленника и способ убийства. И я добьюсь своего!

— Твой энтузиазм и оптимизм заслуживают похвалы. Так держать, Арчи! — отозвалась Энни. — Что же касается Грейди, то никакой он мне не любовник.

— Не надо вешать мне лапшу на уши, — сказал Арчи, накрываясь одеялом. — Я не дурак.

— Этого я не говорила! Послушай, Арчи, хочешь яблочко? Или апельсин? Тебе пора перекусить. Но только не плотно, потому что скоро Диккенс принесет тебе ужин, — сказала Энни.

Арчи выглянул из-под одеяла и жалостливо попросил:

— Останься и поужинай со мной! Пожалуйста!

— Вечером к тебе придет Мейси. Она же тебе нравится! — возразила Энни.

— Она меня не любит, — жалостливым голоском посетовал Арчи и, вздохнув, патетически добавил: — Хотя я и не давал ей повода предполагать, что я ей не заплачу.

— Боже, Арчи! — воскликнула Энни, чуть не прыснув со смеху. — Скажи, что этого не было!

— Вот именно, что ничего не было, — удрученно подтвердил он. — Будто бы пятьдесят долларов это не деньги. А что, если посулить ей больше?

Мейси до сих пор не вернула Энни золотую цепочку и, похоже, не собирается этого делать, поэтому Энни решила ухватиться за шанс поквитаться с ней.

— Мне кажется, что это сработает, Арчи, — задумчиво сказала она, состроив серьезную мину. — Мейси просто набивает себе цену. Предложи ей сотню.

— Ты так думаешь? — Арчи оживился, откинул одеяло и, вскочив с кровати, воскликнул: — У меня в ящике комода припрятано немного наличных денег. Послушай, Энни, не в службу, а в дружбу, сполосни мои протезы! — Он засунул руку в рот, намереваясь вынуть свои вставные челюсти.

Энни едва не стошнило.

— Не смей этого делать в моем присутствии! — вскричала она. — Предупреждаю тебя в последний раз!

Арчи убежал в ванную, но не закрыл за собой дверь. Энни пришлось сделать это за него, старик стремительно впадал в детство. Тем не менее он был ей симпатичен, о чем она и подумала лишний раз, усевшись с книгой в кресло. Арчи Пиверс не был мягким и пушистым, но с ним ей было весело. Он был остер на язык и любил посмеяться и пошутить, этот домашний тиран и деспот в ночной рубахе и колпаке.

Снова поймав себя на мысли, что он ей определенно нравится, Энни напомнила себе, что симпатизировать ему не входило в ее планы. Ход ее мыслей прервало неожиданное появление в комнате Грейди. Он вошел, отперев дверь своим новым ключом. Энни закрыла книгу, посмотрела на часы и нахмурилась: время пролетело подозрительно быстро.

— Я не думала, что уже так поздно, — сказала она. — Сюда вот-вот должен прийти Диккенс.

— Сначала он, потом — Мейси, — подтвердил Грейди, протягивая руку, чтобы помочь ей встать, что было очень мило с его стороны. — А вот и Диккенс, он, как всегда, точен как часы. А не сбежать ли нам из этого хлева и поужинать в хорошем ресторане? Не берусь говорить за тебя, но меня уже тошнит от этого свинарника.

— Тебе ли жаловаться, Грейди! — сказала Энни, охотно покидая опочивальню Арчи. — Ты хотя бы имел возможность время от времени выбираться отсюда. А я была вынуждена просиживать здесь целыми днями.

— А что еще тебе оставалось делать, имея такие синяки? Или тебе хотелось совершить пробежку? — съязвил Грейди.

— Нет, к пробежкам я пока не готова, — ответила Энни. — Что-то в доме не слышно никаких голосов. Куда все подевались?

— Пошли в местный клуб на ужин и танцы в связи с присуждением Митци премии за организацию ежегодного теннисного турнира. Потому-то я и подумал, что мы с тобой тоже имеем право немного развлечься.

Грейди помог Энни сесть в машину, занял место водителя и, включив музыку, тронул автомобиль с места.

— Но это же Уилли Нелсон! — воскликнула Энни. — Откуда у тебя мой диск?

— Он был в одном пакете вместе с другими твоими вещами, уцелевшими после дорожного происшествия: косметичкой, тюбиком губной помады, расческой, синей туфлей и треснутым зеркальцем, — ответил Грейди. — Удивительно, что в твоей косметичке не оказалось водительского удостоверения и страховой карточки. Как тебе удалось ускользнуть от твоего приятеля — полицейского Стэна?

— Я поклялась, что обязательно пришлю ему документы. А когда он сказал, что я вообще не имела права садиться без них за руль, я разревелась, — ответила Энни.

— После аварии прошла неделя, ты несколько затянула с пересылкой ему документов. Если хочешь, можешь отдать их мне, я завезу их завтра в участок. Так будет быстрее, — предложил Грейди.

— Этот номер у тебя не пройдет! — воскликнула Энни. — Все еще продолжаешь копать под меня? Только не надейся, что я стану тебе помогать. Имей в виду, все мои документы спрятаны в надежном месте, и тебе их никогда не найти. К тому же они вообще тебе не нужны, потому что Стэн их уже видел.

— Он сам приезжал к тебе за ними?

— Нет. Кое-кто отвез их ему уже на следующее утро после дорожной аварии.

— Могу я узнать имя твоего помощника?

— Нет. Но ты его знаешь.

— Ты хочешь, чтобы я угадал?

— Пожалуй, нет. Я не стану больше играть с тобой в вопросы и ответы!

— Ты мне не доверяешь?

— А почему ты мне не веришь, Грейди? Признайся, что ты злишься из-за того, что не сумел установить мои данные по номерам моей машины. Они были временными, я купила этот автомобиль всего за два дня до своего приезда сюда. Вряд ли продавец успел переслать квитанцию в Харрисбергское отделение. Итак, ты снова остался с носом! — Энни самодовольно ухмыльнулась.

— Откуда такая уверенность? Видела нечто похожее в кино? — насмешливо спросил Грейди. — Или прочла в книге?

— Да. Ну разве я не умница? Благодаря всей этой бюрократической волоките я смогу еще неделю чувствовать себя спокойно. Ой, чем это так вкусно запахло? Ты чувствуешь? Кажется, жареным мясом и чесноком! — воскликнула она, заметив, что машина въехала на парковочную площадку перед рестораном. — У меня уже текут слюнки!

Грейди поцеловал ее в ту часть шеи, которая была свободна от повязки, и вкрадчиво сказал:

— Я рассчитываю ослабить твою бдительность вкусным ужином и выведать у тебя все твои секреты. Но обещаю не портить тебе аппетита своими вопросами во время еды.

— Замечательно! — сказала Энни. — Меня это вполне устраивает.

За ужином они обсуждали новую версию Грейди, по которой роль организатора преступления отводилась Митци Пиверс.

Энни разделяла эту гипотезу до тех пор, пока не встал вопрос, кто выпустил стрелу в Арчи.

— Ведь Митци не могла этого сделать! — воскликнула она, проглотив кусочек гренка с чесночным соусом. — Тогда кто же?

— Мейси тоже не преминула указать на это слабое место в моей теории, — сказал Грейди. — Я подумал и пришел к мысли, что у Митци есть сообщник.

— Но кто же он? Ее муж? — спросила Энни.

— Нет, — покачав головой, ответил Грейди. — И даже не Юниор. Ни один из них на убийство не способен.

— Тогда остается адвокат Джефферсон Баннинг, — предположила Энни.

— Этого я не знаю и не берусь утверждать. Более того, я даже не уверен, что существует какая-то связь между фирмой «А-А» и покушением на Арчи. Нельзя сбрасывать со счетов и Диккенса, с его отлаженной системой подмены подлинных антикварных изделий поддельными. Короче говоря, мне предстоит еще много работы, — сказал Грейди. — В доме Арчи Пиверса происходит немало такого, за чем не способна уследить его хитроумная система скрытого наблюдения. Мне остается уповать только на свой ум и опыт.

— Я бы не рискнула объявить тебя гениальным сыщиком, — сказала Энни. — Но это не умаляет других твоих достоинств.

— Ты, разумеется, в первую очередь подразумеваешь мою честность, — вставил Грейди.

— О ней стоит поговорить особо, но только не сейчас, — сказала Энни. — По-моему, у нас остается нерешенной другая важная проблема…

— Если ты имеешь в виду дубликат ключа от твоей спальни, то я его уже изготовил, — сказал Грейди, пожимая ей под столом коленку.

Энни заерзала на стуле, густо покраснела и выпила глоток вина, чувствуя, что ее охватывает жаром.

— Нет, я имела в виду совсем другое! — пролепетала она.

— Зато я — именно это! — с подкупающей улыбкой сказал Грейди, которому надоело говорить о работе.

— Пожалуйста, давай еще немного поговорим серьезно! — воскликнула Энни, с беспокойством оглядываясь по сторонам. — И не забывай, что вокруг нас люди.

Грейди пристально посмотрел на нее своими задумчивыми зелеными глазами и спросил:

— Ты хочешь заказать что-то на десерт?

Энни положила на тарелку вилку и не задумываясь ответила:

— Я уже сыта. А ты?

— Забери из гардероба свое пальто, я расплачусь с официантом и буду ждать тебя в машине, — сказал Грейди, протягивая ей номерок.

— Договорились, — ответила Энни и, допив вино в бокале, встала из-за стола.

Пока она забирала свое пальто и шла к автостоянке, голова ее слегка просветлела, поэтому она выпалила, как только села в машину:

— Проблема, которую я пыталась обсудить с тобой, пока ты не загипнотизировал меня своими кошачьими глазами, заключается вот в чем. Я думаю, что пока ты находишься возле Арчи, ему ничто не грозит. И мне тоже. Потому что убивать меня никто не собирается. И не надо хмуриться, Грейди, я говорю серьезно! По-моему, и погром в моей спальне, и аварию на дороге кто-то устроил специально, чтобы отвлечь твое внимание от Арчи. Пока он находится под круглосуточным надзором, убивать его не станут. А вот как только ты отсюда уедешь, его сразу же прикончат. Ты меня понял?

— Во-первых, глаза у меня вовсе не кошачьи, — сказал Грейди. — А во-вторых, я не собирался тебя гипнотизировать.

— Ты можешь быть серьезным или нет! — вскричала Энни.

— Я настроен вполне серьезно, — сказал он, беря ее за подбородок.

Она зажмурилась, он наклонился и поцеловал ее в губы. После этого все серьезные мысли испарились у нее из головы. А как он попал ключом в замок зажигания, для нее так и осталось загадкой.

Глава 23

Деньги — это нечто уникальное.

Наравне с любовью они служат человеку источником величайшего наслаждения, пока он жив.

А после его смерти они создают вокруг него ажиотаж, не уступающий тому, что вызвала сама его кончина.

Джон Кеннет Гэлбрейт

Шумное неровное дыхание. Мельтешение рук, переплетение ног, слипание губ, напряжение тел. Два громких вздоха, слившихся в один стон. Легкое волнение. Изменение положения тел. Тишина.

Взлохмаченная головка покоится на груди.

Загорелая рука обнимает податливые плечи.

Мгновения неописуемой взаимной нежности, плавное впадение в негу. Идиллическая картина абсолютного покоя после бури. Благодатная тишина. Райское блаженство. Нирвана…

— Идея! Идея! Мы сами должны его убить!

Грейди резко вскакивает, издав этот душераздирающий вопль.

Энни испуганно хлопает глазами, не понимая, куда она попала, свалившись от его крика с седьмого неба. Наконец она приходит в себя и спрашивает:

— Что случилось? Нет, не отвечай, я догадаюсь сама! Это твоя интерпретация постлюбовных ласк. Не обижайся, но она нуждается в некоторой шлифовке.

— Нет, нет! Дело вовсе не в этом! Послушай! — Грейди усаживает ее на кровати рядом с собой и, поцеловав в кончик носа, взволнованно произносит: — Ты сказала, что пока я буду находиться в доме Арчи, никто не решится повторить попытку покушения на него. Так?

— Значит, ты все-таки меня слушал? Удивительно! — восклицает Энни. — Вот уж не думала, что мужчины способны одновременно думать о сексе и слушать, что им говорят.

— Я последний представитель этого вымирающего вида, уникальный экземпляр. Но, говоря серьезно, я хочу сказать, что ты права. Мы напрасно суетимся. Арчи знает о существовании фирмы «А-А», однако не поднимает шума. Кто-то пускает в него боевую стрелу, но в полицию он об этом не сообщает. О том, что произошло с тобой, я вообще молчу. Да нас попросту дурачат! Арчи повопит еще немного, подергается и успокоится, потому что ничего не произойдет. Злодей дождется, пока я уеду, и спокойно убьет Арчи. Если, конечно, он к тому времени не найдет другого охранника. Я здесь не останусь ни за какие деньги. Так вот, а пока…

— Мы бегаем, словно белка в колесе, — договорила за него Энни. — В этом я с тобой полностью согласна. Странно, почему я первая этого не сказала. — Она посмотрела на Грейди повнимательнее и отметила, что ему к лицу утренняя щетина. — Однако позволь мне спросить: не кажется ли тебе, что убивать Арчи самим — это чересчур круто? Грейди встал и начал натягивать брюки.

— Возможно, кое-что придется отшлифовать, — наконец пробурчал он. — Прикройся, пожалуйста, одеялом! Мне нужно сосредоточиться! Ты отвлекаешь меня своей наготой.

— Это комплимент? — игриво спросила она.

— Скорее, предупреждение. Если ты немедленно чем-то не прикроешься, я снова на тебя наброшусь.

Энни нахально улыбнулась.

— Энни! — повторил он.

— Не мешай, я думаю! — поддразнила она его. — Ладно, так и быть, я прикроюсь одеялом. Ну, теперь ты удовлетворен?

— Честно говоря, нет. Однако все же постараюсь собраться с мыслями, — сказал Грейди.

— Начинай расхаживать по комнате, это стимулирует твою умственную деятельность. Да, и не забудь застегнуть ширинку, чтобы я тоже не отвлекалась.

— Проклятие! — прорычал Грейди и, повернувшись к ней спиной, застегнул молнию. Энни захихикала. Он стал расхаживать из угла в угол и рассуждать вслух: — Допустим, что мы убиваем Арчи…

— Ты хочешь сказать, что мы инсценируем его убийство, — уточнила Энни.

— Да, разумеется! Сиди смирно и слушай дальше!

— Ничего другого мне не остается, поскольку век моя одежда валяется на полу, и я вынуждена оставаться на кровати, чтобы не провоцировать твое легковозбудимое либидо. Грейди, не смотри так на меня, это же твои слова!

Он взъерошил пятерней волосы, обжег ее пламенным взглядом и прорычал:

— Знаешь, Энни, до знакомства с тобой я думал, что смогу удовлетвориться любой сговорчивой девицей, желательно не болтливой. Такой, чтобы молча сделала свое дело и быстренько ушла. Смекалистые девушки меня не интересовали, во всяком случае, я не стремился затянуть их в свою постель. Так, может быть, ты мне объяснишь, почему я все еще здесь нахожусь?

— Вероятно, тебя удерживает запах моих духов, — робко предположила Энни. — Неужели я так сильно тебя возбуждаю? Ты ведь именно это хотел сказать?

Грейди яростно замотал головой:

— Я уже не уверен, что пытаюсь что-то сказать. Тьфу, черт! Я пытаюсь вообще ничего не говорить! Потому что мы-то все еще кое-что не решили. Ты меня понимаешь!

— Намекаешь на то, что я упорно не желаю рассказывать тебе о себе?

— Нет, на то, что ты все еще не доверяешь мне настолько, чтобы рассказать мне всю правду о себе.

Энни потупилась, туже стянув концы одеяла на груди.

— Не надо так обо мне думать, Грейди! Просто это не только мой секрет. Расскажи сначала, что ты задумал, а потом я все тебе объясню.

— Поклянись!

— Клянусь своим розовым кроликом! — с деланной улыбкой воскликнула она. — А теперь я хотела бы понять, зачем нам создавать у всех впечатление, что кому-то наконец удалось пришить Арчи.

Грейди снова начал расхаживать по комнате. Энни вздохнула и стала ждать, откинувшись на подушки, когда он начнет излагать ей свою гениальную идею. Наконец он изрек:

— Когда мы объявим, что Арчи мертв, тогда тот, кто на самом деле хотел его убить, решит, что его смерти желал и кто-то еще. И тогда у кого-нибудь непременно возникнет

263 опасение, что убийца теперь будет стремиться устранить всех наследников Арчи. И все примутся обвинять друг друга, и тогда нам, возможно, удастся докопаться до истины.

— Ты не мог бы повторить это еще раз? — попросила Энни.

Грейди перевел дух, покачал головой и сел на кровать.

— Нет, это бессмысленно! Теперь, произнеся все это, я понял, что из этого ничего не выйдет. Следует признать, мы снова очутились в начале пути.

Энни выпрямилась, положила голову ему на спину и тихо произнесла, обнимая его за талию:

— Тогда, почему бы нам не принять предложение Арчи? — Он обернулся и, повалив ее спиной на кровать, спросил:

— Ты полагаешь, что я так легко изменю свое отношение к его идиотской затее? Тогда ты заблуждаешься, она мне совершенно не по душе. Я привык жить своим умом.

— Возможно, — промолвила Энни, потирая кончиком указательного пальца его упрямо сжатый подбородок. — Но сейчас это не имеет никакого значения. Главное, что Арчи останется доволен. Я предлагаю следующий сценарий. Мы попросим Диккенса объявить, что сегодня после ужина Арчи приглашает всех в свою спальню в связи с тем, что он намерен сделать важное заявление.

— Какое? — насмешливо спросил Грейди. — О том, что он в очередной раз изменяет свое завещание?

— На этот раз он назовет имя своего единственного наследника и объяснит свое решение двумя важными новыми обстоятельствами: во-первых, тем, что его личный телохранитель и следователь завершил расследование покушения на него, а во-вторых, тем, что составить новый документ ему рекомендовал новый адвокат. Ты можешь себе представить, как будет ликовать Арчи, сообщая всем, что его единственной наследницей станет его любимая внучка? Как он будет торжествовать, наблюдая неистовство своих деток? Мне кажется, что он и засыпает, мечтая увидеть во сне, как они рвут и мечут от отчаяния.

— Нет, Энни! Я не стану рисковать твоей жизнью! — произнес Грейди, прижимаясь лбом к ее лбу.

— Но ты ведь меня защитишь! — возразила она.

— Я вижу по твоим глазам, что тебя уже подмывает сообщить Арчи, что он может открывать свой бал. Остановись, Энни! Воздержись от этого безрассудного поступка!

— У тебя есть другое предложение? Тогда я бы хотела его услышать!

Грейди погладил ее, по голове.

— Энни, я близок к разгадке, позволь же мне закончить мое расследование! — Он улыбнулся и, приподняв указательным пальцем ее подбородок, добавил: — Если же ты меня не послушаешься, тебе придется расхаживать по особняку в каске и бронежилете.

Энни нахмурилась и, прикусив губу, сказала:

— Они не очень-то помогли Диккенсу. О’кей, давай поступим так: заключим джентльменское соглашение. Я не стану рассказывать Арчи о своей идее, а ты прекратишь выяснять, кто я такая на самом деле. Ты ведь позволил Диккенсу продолжать его игру! Артур Уильям и Юниор тоже не упустили своего шанса. Так дай же и мне возможность довести свою игру до конца, не мешай мне, Грейди! Не наступай мне на пятки.

Он пристально взглянул ей в глаза и, погладив ее рукой по внутренней стороне бедра, сказал:

— Я могу проявить интерес и к другим частям твоего тела.

— Это можно истолковать как твое согласие? — спросила она.

Вместо ответа он принялся ее щекотать. Энни расхохоталась и, схватив его за уши, смачно поцеловала в губы,

— Вопрос исчерпан? — спросил он, отдышавшись.

— Абсолютно! — сказала Энни. — Итак, мы договорились: ты прекращаешь выяснять то, что я пока не хочу тебе рассказывать. А взамен получаешь отсрочку — один день. Но только один, Грейди!

Он приподнялся, упершись локтями в матрац, и с видом хитрой лисы, направляющейся мимо сторожа к выходу из курятника, озабоченно произнес:

— В таком случае я, пожалуй, оставлю тебя и приступлю к работе.

— Только попробуй, негодяй! — предупредила его Энни. , После этих ее слов они оба надолго умолкли.

Мейси еще не проснулась, когда Грейди проскользнул через смежную дверь в ее комнату и замер от испуга, увидев свою секретаршу лежащей в зеленой атласной маске для сна и пушистых черных наушниках. Теперь ему стало понятно, почему она не пробудилась ни в ту ночь, когда в окно спальни Арчи влетела стрела, ни в тот день, когда Арчи палил из револьвера по мишени.

Разбудить ее смог бы только взрыв ядерной бомбы.

Либо чье-то несанкционированное приближение к ее драгоценному компьютеру.

Именно к нему-то в данный момент и пробирался Грейди.

Но едва лишь он, напечатав пароль, услышал в ответ бодрое приветствие, произнесенное сексуальным баритоном, как Мейси встрепенулась и спросила, стянув с лица маску:

— Откуда тебе известен мой пароль?

Грейди медленно повернулся на вращающемся стульчике, окинул задумчивым взглядом свою рыжеволосую секретаршу, накидывавшую атласный канареечный халатик на комбинацию цвета шартреза, и задушевным голосом произнес:

— Надеюсь, что большинство твоих любовников — дальтоники.

— Ха-ха! Если ты решил, что я «жаворонок», то ты ошибаешься, мой сладкий! Я — «сова». И хватит шутить, отвечай, как ты узнал мой пароль! — воскликнула Мейси без тени смущения.

— Во-первых, не забывай, что я детектив. А во-вторых, ты имеешь скверную привычку приклеивать листок с паролем липкой лентой снизу к столешнице. Так ты поступала, работая в офисе, так поступила и теперь. Нужно реже менять пароли и запоминать их, крошка! А теперь ступай умойся, почисти зубки и закажи для нас кофе. Нас ждет работа. Если за сутки я не сумею расколоть этот орешек, Энни устроит здесь такой тарарам, что никому мало не покажется.

— Новый автомобиль? Ты купил мне новый автомобиль? Но почему? — спросила, вытаращив на Арчи изумленные глаза, Энни и сильнее сжала в кулачке ключи от новой машины.

— Тебе о чем-нибудь говорит выражение «Совесть замучила»? — пробасил доктор Милтон Сандборн, набирая из ампулы в шприц какое-то лекарство. Он выпустил из шприца маленькую струйку жидкости, вздохнул и добавил: — Возможно, определенную роль сыграла и моя угроза лишить его уколов витаминов, если он не купит тебе новую машину вместо прежней, покореженной. Я прав, Арчи?

— Заткнись и поскорее сделай мне обещанный укол! — прорычал больной, переворачиваясь на живот и задирая подол своей ночной рубашки.

Энни отвернулась, не столько потому, что боялась вида иглы, сколько из-за отвращения, которое вызвал у нее тощий зад Арчи.

— Можешь снова повернуться к нам лицом, — вскоре сказал доктор Сандборн, отсоединяя иглу от шприца и бросая обе его половинки в мусорную корзину. — По-моему, все очень просто и Логично: раз мы тебя сюда заманили, мы обязаны компенсировать тебе весь ущерб, понесенный тобой за время твоего пребывания здесь. Я понятно изъясняюсь, Арчи?

— Ты принудил меня к этому грязным шантажом! — недовольно пробурчал Арчи, переворачиваясь на спину и устраиваясь поудобнее на подушках. — Если бы она застраховала тот автомобиль, то смогла бы сама купить себе новый.

— Так или иначе, без машины ей все равно не обойтись. Не может же она постоянно находиться в усадьбе! Этот дом угнетающе воздействует на нервную систему. Как врач и чуткий человек, я подумал, что малышка не должна страдать из-за пустяковой суммы. Бог свидетель, любой может свихнуться, если не будет время от времени выбираться отсюда. — Он озабоченно взглянул на часы, закрыл свой черный саквояж и добавил: — Меня ждет мой поставщик алкогольных напитков. Я вас оставляю. Не скучайте!

— Проваливай, болтун, пока от твоего вранья у нас не завяли уши, — проворчал Арчи. — Без тебя здесь воздух станет почище. — Он раскудахтался, довольный своей шуткой.

Энни прокашлялась и сказала:

— Слушать, как вы обмениваетесь любезностями, одно удовольствие. Позвольте мне сердечно поблагодарить вас обоих за новую машину. Правда, хотелось бы узнать, какой она модели. И дайте мне подписать чек на сумму страхового взноса, так будет справедливо.

Сандборн и Арчи посмотрели на нее с удивлением и озабоченностью. Доктор покачал головой, вздохнул и произнес:

— Тревожный симптом, не правда ли? В роду Пиверсов никогда не было щепетильных и совестливых. Хорошо, что ты не объявила еще во всеуслышание, что признаешь ее своей родной внучкой. В это все равно бы никто не поверил.

— Раз уж вы затронули этот вопрос… — Энни встала и расправила на себе юбку. — Мне кажется, Арчи, что продолжать отсиживаться здесь бессмысленно. Ведь как ни старается Грейди выяснить, кто может желать твоей смерти, ему это пока не удается. Если не считать, разумеется, учредителей фирмы «А-А», Артура Уильяма и Юниора. Так, может быть, никто и не стремится тебя убить?

— Что за чушь ты несешь! — вскричал Арчи и, наклонившись к ящику комода, достал из нее стрелу. — А что, по-твоему, это такое? Моя новая зубочистка? — Он замахнулся на нее стрелой.

— Сдаюсь! — воскликнула Энни, с деланным ужасом вскидывая вверх руки. — Пусть будет, что кто-то действительно пытался тебя убить. Хорошо. И кто-то дважды пытался запугать до смерти меня, заставить меня убраться отсюда. Не исключено, что это работа кого-то из твоих наследников, полагающих, что Грейди проверяет обоснованность моих притязаний на наше родство. Но я склоняюсь к другой версии: причина в том, что у нас с Грейди возникла взаимная симпатия.

— Вот как нынешняя молодежь называет то, что в мои времена именовалось блудом. Вы с ним прелюбодействуете, голубчики! — воскликнул Арчи. — Совокупляетесь, как кролики, пользуясь тем, что я вынужден лежать здесь взаперти и ждать, пока меня убьют. Вдобавок я же и оплачиваю ваши игры. Я чувствую себя сутенером!

Доктор Сандборн молча сверлил Энни испытующим взглядом, но она не подавала виду, что смущена.

— Успокойся, Арчи, это не самое главное в создавшейся ситуации, — спокойно сказала она, выдержав паузу. — Но остается фактом, что Грейди уделяет теперь больше времени мне, вместо того чтобы охранять тебя. Что облегчает задачу неизвестному нам злодею, пытающемуся добраться до тебя. Вот почему нам следует сообщить всем, что Грейди закончил свое расследование и убедился, что я действительно твоя внучка. Тебе, Арчи, нужно объявить во всеуслышание, что ты намерен завещать все свое состояние одной только мне. Это можно сделать завтра же, после того как Грейди признает свое поражение и согласится играть по твоим правилам.

Арчи слушал ее, полуприкрыв глаза потяжелевшими веками и зловеще ухмыляясь. Едва Энни замолчала, он сказал:

— После этого убийца попытается прикончить тебя, и мы схватим его на месте преступления!

— Желательно, до того, как он это совершит, — добавила Энни, стараясь не смотреть, как доктор Сандборн достает из саквояжа серебряную флягу, отвинчивает колпачок и подносит флягу ко рту.

— А что говорит об этом мистер Салливан? — сделав большой глоток и обтерев губы тыльной стороной ладони, спросил он.

— Он пообещал завершить свое расследование сегодня к вечеру, — ответила Энни, наконец-то взглянув на него. — Если ему это удастся, что ж, это будет замечательно. Если нет, тогда будем действовать по моему плану. Вернее, по плану Арчи. А пока Грейди пообещал мне, что он прекратит под меня копать. Нужно отдать ему должное, он подобрался ко мне довольно-таки близко, что ставит наш первоначальный план под угрозу, Папуля. — Она покосилась на тихо похрапывающего Арчи, вздохнула с облегчением и продолжала: — Нам необходимо выяснить, кто покушался на меня и Арчи. И нужно сделать, чтобы Арчи был в здравом уме, когда мы приблизимся к решающей фазе нашего плана. Если, конечно, ты все еще намерен довести его до конца, Папуля.

— Разумеется, деточка. У меня, честно говоря, возникали определенные сомнения, но я по-прежнему с тобой. Правда, я позаботился о том, чтобы у тебя была под рукой машина, на случай если тебе потребуется уносить отсюда ноги. Будем надеяться, что удача наконец-то улыбнется нам. Мне кажется, что теперь, когда на твоей стороне Арчи, наши шансы на успех весьма велики. Ты ведь знаешь, что я делаю это только ради тебя. — Он шагнул к ней и протянул свою руку.

— О да, конечно, только ради меня! — насмешливо повторила за ним Энни. — Но помни, Папуля, что как только мы закончим эту аферу, я тотчас же исчезну отсюда и буду жить, как жила раньше — самостоятельно.

— А как же Салливан? — обеспокоенно спросил доктор Сандборн. — Арчи сказал, что вы… симпатизируете друг другу. Как далеко зашли ваши отношения?

Энни сделала глубокий вдох, вскинула подбородок и ответила, глядя ему в глаза:

— Тебя это не касается! Я сама во всем разберусь, когда мы завершим это дело. Он думает, что я ему не верю. А я вынуждена скрывать от него правду, потому что обещала тебе устроить здесь большое представление. Не беспокойся, я свое слово сдержу. Ведь в определенном смысле я у тебя в долгу.

— А ты ему доверяешь? — спросил доктор Сандборн.

— Я люблю его, Папуля, — тихо сказала Энни. — Остальное будет зависеть от него.

Стрелки часов перевалили за полночь, когда Грейди наконец вернулся в комнату Мейси от Арчи. Старик весь вечер забавлял его тем, что выдергивал длинные седые волосинки пинцетом из подбородка, время от времени впадая в дрему.

Грейди был дьявольски зол, потратив впустую шесть драгоценных часов. Несмотря на все его сомнения, он до сих пор не приблизился к разгадке.

— Есть что-нибудь новенькое? — спросил он у Мейси, снимая пиджак и вешая его на спинку стула.

— По-моему, я уже заработала воспаление запястья, — не оборачиваясь, ответила секретарша. — Да, кстати, мне удалось найти компромат на Митци.

— Она покупала акции? Ценные бумаги? На какую фамилию?

— Все свои записи она хранит в косметичке. — Мейси встала, решив размять затекшие ноги. — Только не нужно так па меня смотреть! Мне ведь требуется делать перерыв время от времени, верно? Или ты полагаешь, что я обязана сидеть на стуле все двадцать четыре часа? А кроме того, мне приглянулась ее новая губная помада, которую она купила на днях. Фантастический оттенок, он будет великолепно смотреться с моим новым лаком для ногтей! О’кей, лапуля, перехожу к делу!

— Ты забрала записи? — спросил Грейди, от волнения даже ослабив узел галстука и расстегнув верхнюю пуговицу па вороте сорочки.

Мейси подбоченилась и покачала головой:

— Нет, я взяла у нее только тюбик помады, на время, разумеется.

— Кое-кому за подобное одалживание дают от десяти до двадцати лет тюрьмы, — заметил Грейди. — Так что же именно было в ее записях?

— Во-первых, полное оправдание моего поступка, — сказала Мейси, садясь на стул и беря со стола свой любимый маникюрный набор. — А помимо этого, целый перечень номеров ее счетов в различных банках на Каймановых островах, в Панаме и Швейцарии, а также несколько колонок цифр и дат. Сумма этих цифр превышает пять миллионов. Там был записан и номер ее счета в одном из местных банков. На нем тоже лежит уйма денег, счет открыт на ее девичью фамилию. Итак, дело можно считать закрытым? Главная подозреваемая все-таки Митци?

Грейди потер пальцами уставшие глаза, тяжело вздохнул и наконец ответил:

— Она лишь одна из подозреваемых. Нам останется выяснить, кто стрелял в Арчи, кто устроил кавардак в комнате Энни и кто чуть было не смял ее в лепешку на дороге. Я сомневаюсь, что это дело рук Митци.

— Может быть, стоит ее прижать? А вдруг расколется?

— Вполне возможно, — кивнул Грейди. — Но только вряд ли Арчи позволит нам ее допрашивать. Эти пять украденных у него миллионов — ерунда по сравнению с его миллиардом. Он не станет пачкаться и связываться из-за них с полицией. Ведь это чревато нежелательной для него оглаской. Откровенно говоря, я сомневаюсь, что он заявит даже на стрелявшего в него злодея. Ему лишь любопытно, кто осмелился пойти на такую низость. Он не будет обращаться за помощью к правосудию. Он просто-напросто вычеркнет имена этих негодяев из завещания и своей памяти, лишит их всего и прогонит из своего дома и бизнеса. Он разденет их до последней нитки и пустит по миру голыми.

— Так почему бы ему не вышвырнуть из своего дома всех наследников сразу? Пока лишь одна Мьюриел выглядит более менее приличным человеком! — Мейси наморщила носик. — Черт бы меня подрал, а ведь если миллиард Арчи достанется ей, она и распорядиться им с толком не сумеет. Поселит в доме ораву пушистых кошечек, накупит уйму уродливых нарядов. А что дальше?

— Не вернуться ли нам к работе? — глядя на экран компьютера, предложил ей Грейди. — Над чем ты сейчас ломаешь голову?

— Еще раз проверяю данные на Дейзи Гудинаф. Между прочим, число посещений ее сайта увеличилось за эти дни еще на две тысячи. Трудно поверить, что находятся дураки, готовые клюнуть на такую дешевую приманку. Глупее, чем она, я никого не знала. Но меня заинтересовали ее родители: однажды она обмолвилась, что у них есть своя кондитерская. К сожалению, я не нашла ее в Интернете. Интересно, как они могли ее назвать? «Приличные кондитерские изделия»? «Съедобные бублики»?

— А как бы ты назвала свою булочную? — спросил Грейди. — Ну, Мейси, пошевели своими гениальными мозгами! Нам важна любая зацепка! Думай, думай, думай!

— Дай сосредоточиться. Так, от чего начнем танцевать? Вряд ли ее родители стали бы заманивать в свое заведение покупателей вывеской такой обыденной «говорящей» фамилией. Все-таки «Гудинаф» звучит довольно заурядно — «приличный, терпимый, удовлетворительный, удобоваримый, приемлемый». Согласись, что это выглядит малопривлекательным: «Приемлемый пряник»!

— Так придумай что-то получше! Что-нибудь более привлекательное, чем серьезное словечко «приемлемый».

— Я не энциклопедист, но попытаюсь. Итак, пусть будет, к примеру, кондитерская «Восхитительная». Или «Превосходная». Может быть, «Замечательная»? «Лучшая»?

— Стоп. На этом и остановимся. Звучит довольно привлекательно: «Лучшая кондитерская». — Грейди принялся расхаживать по комнате. — Запроси-ка информацию на Дейзи Бест! — сказал он, наконец остановившись за спиной Мейси.

— Дорогой, ты точно спятил, — со вздохом пробормотала она и, напечатав имя и фамилию объекта, нажала на клавишу поиска. Вскоре на экране появилась исчерпывающая информация. Мейси пробежала ее взглядом и с восхищением воскликнула: — Вот это да! Теперь ты совсем задерешь нос, мой сладкий. Точно в яблочко!

Грейди почувствовал огромное облегчение, ему захотелось воскликнуть: «Эврика! « Он положил руки Мейси на плечи, поцеловал ее в макушку и сказал:

— Поздравляю! Это настоящий триумф. Я бы даже сказал — оргазм!

Глава 24

Как говаривала моя бабушка, в мире есть только две фамилии: Имущие и Неимущие.

Сервантес

Грейди угомонился лишь в три часа утра. Энни уже давно крепко спала, но это вовсе не означало, что ему хотелось спать одному в своей комнате.

К его собственному удивлений и даже смущению, впервые в жизни он вполне удовлетворился тем, что лег рядом с женщиной и осторожно обнял ее теплое тело.

Единственным его желанием было уберечь Энни от любых невзгод и напастей, любой ценой оградить ее от всех бед.

Он уснул с улыбкой на губах, довольный своим успехом и слегка взволнованный некоторыми сведениями, полученными им уже после того, как измученная работой Мейси рухнула на кровать. Утром он намеревался серьезно поговорить обо всем с Энни.

— Доброе утро, дамы и господа! — бодрым голосом хорошо выспавшегося и вполне удовлетворенного всем человека произнес Грейди, войдя вместе с Энни в утреннюю гостиную. — Я рад удостовериться, что Диккенс выполнил мою просьбу созвать всех вас сюда.

Артур Уильям обтер рот носовым платочком, убрал его в карман и воскликнул:

— Но мы ожидали увидеть здесь нашего отца, а не вас, мистер Салливан! Именно его имя упоминалось в записке, принесенной мне дворецким. Мне следовало бы, сразу насторожиться, поскольку я знаю, что он никогда не спускается в гостиную. Вполне возможно, он и дороги сюда толком не знает.

Грейди улыбнулся Энни и сказал:

— Ты слышала? Он все-таки способен самостоятельно произнести законченную фразу. А ты спорила! Ты должна мне пять долларов.

— Веди себя прилично! — прошептала, хихикнув, Энни. — Хотя бы по столь знаменательному случаю. — Она оглядела зал.

Дейзи Гудинаф сосредоточенно намазывала черничный джем на блинчик.

Митци Пиверс, загар которой в последнее время заметно посветлел, а кожа стала более гладкой и нежной, сделала глоток кофе и промолвила, глядя на Грейди:

— Можем ли мы предположить, что вы являетесь представителем моего свекра? Или это будет чересчур смело?

— Да, миссис Пиверс, вы можете в этом не сомневаться, — ответил Грейди, глядя на Юниора, который с мученическим видом изрядно перебравшего накануне человека пытался снять похмелье коктейлем «Кровавая Мэри». Напился он, вероятно, после того, как Мейси передала Дейзи документы, свидетельствующие, что его бракоразводный процесс с последней женой все еще не завершен.

Судя по цветущему виду Дейзи, однако, ее эта информация не слишком огорчила, она лелеяла надежду, что через недельку-другую все разрешится самым удачным образом.

— В таком случае, мистер частный детектив, нельзя ли поскорее перейти к сути дела, — сказала Митци. — У меня мало времени, мне нужно съездить в город по делам.

— Вероятно, в банк, — с саркастической улыбкой заметил Грейди. — Я постараюсь не испытывать ваше терпение. Ограничусь тем, что доведу до вашего сведения просьбу Арчи собраться в три часа в большой гостиной. Это относится ко всем без исключения, даже к мисс Гудинаф. Он хочет лично вам кое-что сообщить.

— Папа собирается спуститься в гостиную? — испуганно переспросила Мьюриел. — Но ведь он никогда этого не делает!

— Сегодня он решил сделать ради меня исключение, — промурлыкала Энни, невинно хлопая глазками. — Ну разве это не мило с его стороны?

— Ради тебя? — Митци вскочила и, обойдя вокруг стола, подошла к Энни почти вплотную. — Это почему же?

Энни сделала круглые глаза и ответила:

— Клянусь, я сама этого не знаю! Но подозреваю, что он хочет сообщить всем нам что-то очень важное. Верно, Грейди?

— Абсолютно верно, мисс Кендалл, — сказал частный детектив, сделав непроницаемое лицо. — На всякий случай приглашен даже его лечащий врач, доктор Сандборн. Ведь после столь продолжительного затворничества у Арчи могут сдать нервы, когда он снова столкнется с суровой реальностью окружающего мира. Вот тут-то и пригодится медицинская помощь! Но я надеюсь, что все мы встретим Арчи любезно и радушно, как одна большая и любящая его семья. До встречи, господа! Мисс Кендалл, а не прокатиться ли нам на вашем новом автомобиле?

— Что происходит, Митци? — взволнованно воскликнул Артур Уильям. — Тебе не кажется, что это как-то связано с его завещанием? Неужели папа решил сделать наследницей эту самозванку? Неужели он признает эту нахальную девицу своей внучкой?

— Замолчи, Подгузник! — рявкнула на него Митци и, с ненавистью взглянув на Грейди, быстро пошла к лестнице.

— Хорошо, что ты умыкнул у нее заграничный паспорт, — шепотом сказала Энни, когда они с Грейди вышли из дома. — Теперь она уже не сможет упорхнуть и тем самым испортить тебе весь задуманный спектакль. Ты ведь очень хочешь, чтобы он получился эффектным, верно? Мечтаешь собрать всех подозреваемых в одном помещении, объяснить им свои умозаключения и затем указать пальцем на истинного преступника?

— Ты меня осуждаешь за это? — спросил Грейди. — Но разве не об этом мечтает каждый детектив?

— А не маловато ли у тебя доказательств?

— Доказательств всегда не хватает, однако на этот раз их у меня достаточно, — самодовольно ответил Грейди.

— Для Арчи — возможно, а как насчет полиции? Вдруг Арчи позволит тебе обратиться туда за помощью? С Дейзи все ясно, но где доказательства того, что она действовала заодно с Митци? Ее сообщником мог быть кто угодно! Почему бы тебе еще раз не попытаться поискать в том черном джипе отпечатки пальцев? Ты смотрел, к примеру, нет ли на зеркале заднего обзора?

— Юный детектив Энни Кендалл не в силах смириться с чужим успехом! — патетически взмахнув рукой, словно бы он обращался к невидимой аудитории, сказал Грейди. — Чужие лавры не дают ей покоя. Ей чертовски досадно, что кто-то оказался умнее ее! И вот она лихорадочно припоминает все, что когда-то читала в книгах и видела в кино, воображая себя опытным профессионалом.

Он так раскраснелся от возбуждения, произнося свой пылкий монолог, что Энни едва не прыснула со смеху, взглянув на его физиономию: точно так же он таращил на нее глаза, когда она дерзнула разбудить его поцелуем в весьма интимное местечко. Так что он должен был радоваться тому, что она прочла много книг, особенно любовных романов.

— Так вот, мадам, я хочу сообщить вам, что проверял на предмет отпечатков пальцев то злосчастное зеркальце в черном «шевроле». И не только зеркальце, но и все остальное, включая замок зажигания. А теперь позвольте мне проверить ваш новый автомобиль, я хочу убедиться, что никто не перерезал тормозные тросы или не сделал еще какую-нибудь пакость.

— А за солнцезащитным козырьком ты смотрел? — не унималась Энни. — Вижу по твоему растерянному виду, что нет. А зря, Грейди! Солнце следовало бы принять во внимание, так как было четыре часа дня, а джип двигался на запад. Я где-то об этом читала. Впрочем, это не важно. Так кто пойдет за набором криминалиста? Ты или я?

На этот раз Арчи действительно намеревался покинуть свою опочивальню, в чем Диккенс убедился окончательно, когда получил от него указание достать из шкафа черный двубортный пиджак. В последний раз Арчи надевал его на свадьбу Артура Уильяма и Митци. На бракосочетаниях своего младшего сыночка он не бывал, поскольку Юниор предпочитал жениться в таких местах, как Лас-Вегас и Рино.

Грейди и Энни вошли в комнату Арчи в тот момент, когда Диккенс пристегивал к его штанам ярко-красные подтяжки — без них штанины волочились бы по полу, как у рыжего циркового клоуна, на которого Арчи, впрочем, и без того смахивал благодаря своей мумиеподобной фигуре.

— И не забудь надеть галстук, Арчи! Сейчас в моде галстуки в крупную клетку, — посоветовал Грейди, с видимым удовольствием наблюдая, как дворецкий затягивает на спине у хозяина подтяжки. Пояс брюк в результате оказался вне талии, а на груди, почти у подбородка.

Энни порылась в ящике комода и, найдя там камербанд в красно-зеленую клетку, протянула его опешившему Диккенсу. Шарф вполне можно было обмотать вокруг середины туловища Арчи несколько раз.

— По-моему, ты шикарно смотришься, — сказала ему Энни.

— Не морочь мне голову, девчонка! — рявкнул на нее Арчи. — Я знаю, что похож на огородное пугало. Ничего, завтра же мы с Диккенсом поедем в лучшее ателье.

— Вы намерены выбраться в город, сэр? — переспросил Грейди, вытаращив от изумления глаза.

— Нет, я пошутил, чтобы посмотреть, как вытянется от удивления твоя физиономия. Почему бы мне и не прошвырнуться по магазинам, собственно говоря? Я уже тысячу лет никуда не выбирался! — ответил Арчи, глядя на свое отражение в зеркале. — Все равно мой телохранитель не способен обеспечить мне надежную охрану.

— Арчи, я все поняла! — воскликнула Энни и заключила старика в объятия. — У тебя агорафобия, боязнь открытого пространства. Я читала об этой болезни в медицинском справочнике. Это довольно распространенное и неприятное заболевание.

— Не завидую я тебе, Арчи! — покачивая головой, произнес Грейди. — Раз она об этом читала — значит, так оно и есть.

Арчи, смущенный столь бурным выражением чувств Энни, попытался оттолкнуть ее, вопя:

— Отцепись от меня, девчонка! Ты затискаешь меня до смерти!

— Не огорчайся, Арчи! Агорафобией страдают многие люди. Мы все чего-нибудь боимся. Вот я, например, ненавижу… — Она запнулась, не отваживаясь даже произнести название ненавистной ей ядовитой рептилии.

— Да, она права, — с мрачным видом сказал Грейди, не в силах упустить возможность поиздеваться над миллиардером. — Не стоит особенно беспокоиться по поводу распространенной фобии. Лучше подумай, что делать с твоей прогрессирующей паранойей.

— Это вовсе не смешно! — заступилась за Арчи Энни. — Да, Арчи действительно долго болел. Но теперь он попытается побороть свои страхи! Верно, Арчи? Я думаю, что ты поступаешь правильно.

— А я думаю, что вы оба — трудное испытание для моей многострадальной задницы, — беззлобно ответил Арчи. — Может быть, прекратим чесать языки и поговорим о серьезных делах? Я бы очень хотел узнать, кто все-таки на меня покушался? Готов побиться об заклад, что это Митци, у нее одной в этом доме осталось еще мужество. Я всегда говорил, что она забрала его у Подгузника в их первую брачную ночь.

Он залился кудахтающим смехом.

Грейди и Энни обеспокоенно переглянулись.

— Если я тебе открою секрет, ты не передумаешь спускаться в гостиную? — осторожно спросил Грейди, желая как-то загладить свою вину за неудачную шутку.

— Может быть, и передумаю! — с вызовом ответил старик, чем напугал Диккенса так, что тот вытаращил глаза и поспешил подать хозяину на вытянутых руках огромный двубортный пиджак. — Хватит умничать, Салливан! Не воображай, что я буду скучать по тебе, когда ты уедешь отсюда. Я встречал умников и похлеще тебя. Многих из них1 я пережил. Ну, так мы идем?

Грейди помог ему надеть пиджак и сказал, похлопав его ладонями по набивным плечам:

— Сидит как влитой!

Арчи гордо выпятил худую грудь. Грейди слегка подтолкнул его к выходу, однако старик словно прирос к паркету.

— Пошли, Арчи! Публика, наверное, уже волнуется, — сказала Энни и направилась к двери.

— В чем дело, Арчи? — обеспокоенно спросил Грейди. — Пошли потихоньку! Торопиться не надо, ступай спокойно, шаг за шагом…

— Я знаю, я знаю! — замахал руками Арчи, не трогаясь тем не менее с места. — Я даже репетировал свой выход в течение двух месяцев. Однажды дошел до кухни…

— Это правда, — подтвердил Диккенс, делая шаг вперед. — Он был в ночной рубахе. Я слышал крик поварихи из своей комнаты. Потом закричал не своим голосом Арчи. На другое утро повариха написала заявление об увольнении. Должен признаться, сэр, что я вспоминаю ту ночь с содроганием, сэр.

— И повариха, как я подозреваю, тоже, — сказал Грейди и снова подтолкнул Арчи к двери, на этот раз уже сильнее.

Энни подошла к старику и, взяв его под правую руку, мягко сказала:

— Давай попытаемся сделать это вместе! Это вовсе не трудно! Ну, пошли! Выстави вперед сначала одну ногу, потом — другую. Вот так, умница, Арчи! И сам не заметишь, как очутишься в коридоре.

— Смелее, Арчи! Не робей! Главное — сделать первый шаг! А потом все пойдет само собой! — воскликнул Грейди, подхватив его под другую руку.

Спустя двадцать минут они наконец ввели его, поддерживая с обеих сторон под локти, в большую гостиную, где их давно ждали взволнованные и настороженные родственники.

Замыкавший эту процессию Диккенс, в кармане брюк которого позвякивали булавки, с облегчением вздохнул и собрался было покинуть зал, но его попросил остаться Грейди, причем довольно-таки решительным тоном. У него был заготовлен для дворецкого сюрприз, о котором не знала даже Энни.

— Это ты, старина! — обрадованно воскликнул Арчи, заметив своего врача, идущего ему навстречу из дальнего угла гостиной: — Вот видишь, я это сделал! Ну, разве я не молодец?

— Ты молодец, Арчи! Просто герой! — похвалил его доктор. — Мои инъекции на тебя благотворно подействовали. Что ж, поздравляю, старина, сегодня тебе покорилась эта гостиная, а завтра, глядишь, покорится весь мир! И кто знает, может быть, наступит еще день, когда ты посетишь ближайший магазин мужских принадлежностей. — Он провел ладонью по лацкану пиджака и, скорчив смешную гримасу, заговорщицки подмигнул своему старому приятелю.

— Папочка! — воскликнула стоявшая у него за спиной Мьюриел и, вытянув вперед руки, бросилась к отцу. — Я горжусь тобой!

— Да, я еще могу тряхнуть стариной! — сказал Арчи и, оттолкнув ее, спросил: — Мы можем начинать? По-моему, мои дорогие сыночки уже наделали в штаны. Если мы еще немного помедлим, то Митци успеет урвать еще один миллиончик и перевести его на один из своих секретных номерных счетов. Я правильно говорю, Митци?

— Тебе лучше поторопиться, — шепнула Энни Грейди. — Иначе Арчи испортит тебе весь спектакль.

Митци, рассеянно листавшая новый журнал мод, посмотрела с удивлением на Арчи и заикаясь спросила:

— Что я сделаю? Арчи, ты соображаешь, что говоришь? — Грейди подал Энни знак усадить старика на одну из обитых красным плюшем кушеток и, выйдя вперед, громко сказал:

— Не советую пытаться заткнуть ему кляпом рот, это может быть расценено судом как насилие над беззащитным пожилым человеком.

Митци дернула супруга за рукав, и он испуганно воскликнул:

— Что тебе от меня надо? И что он такое говорит?

— Мне тоже хотелось бы спросить у тебя, Митци, о каких номерных счетах идет речь, — сказал Юниор, сообразив наконец, что папаша находится в здравом рассудке и вовсе не намерен шутить. — Я думал, что все наши деньги лежат в банках Делавера, в связи со льготным налогообложением в этом штате. Но тогда о каких секретных счетах говорил папа?

— Уймись, милый! — попыталась успокоить его Дейзи. — Я уверена, что Митци не играет на тотализаторе. Мой братец Даррел одно время увлекался этой дурацкой игрой, но потом ему сломали в споре руку, и он бросил это занятие.

Наблюдая этот фарс, Грейди подумал, что если его не заснять на пленку, никто этому потом не поверит.

Он громко хлопнул в ладоши, требуя тишины. Но это не сработало, и тогда он сунул два пальца в рот и лихо свистнул.

Все тотчас же притихли. В воцарившейся в гостиной тишине было слышно, как позвякивают хрустальные подвески на люстре. Грейди вышел на середину гостиной и громко спросил:

— Итак, вы готовы меня внимательно выслушать?

В гостиную без стука влетела Мейси в туфлях на высоченных каблуках и скороговоркой выпалила:

— Я не сильно опоздала, милый? У меня высохла жидкая пудра во флаконе, и я битый час пыталась сделать себе приличный макияж тем, что оказалось у меня под рукой. Дейзи, можно мне сесть рядом с тобой? По-моему, здесь достаточно свободного места. Ты ведь все равно пересядешь на колени Юниору…

— Мейси! — прервал ее затянувшийся монолог Грейди. — Мы все очень рады твоему приходу. Пожалуйста, помолчи немного!

— Я вся внимание, мой сладкий! — проворковала Мейси, приглаживая свои кудряшки. — Я всегда мечтала присутствовать при разоблачении убийцы!

Мьюриел побледнела и, обернувшись к Арчи, испуганно спросила:

— О чем она говорит, папа?

— Это сюрприз, Мьюриел, — строго ответил Арчи. — Кстати, я тоже подготовил для тебя сюрприз.

— Ты не шутишь?

— Нет, я говорю вполне серьезно, — сказал Арчи. — Зажмурься и вытяни руки. Нет, не так, сложи их вместе и раскрой ладони. Хорошо, потерпи еще немного…

Энни с трудом сдержала смех, наблюдая, как он проворно вынимает свои вставные челюсти и кладет их на ладони Мьюриел. Та нахмурилась, открыла глаза и завизжала. Протезы упали на пол.

— Арчи, это низко! — сказала Энни.

Он поднял с пола свои челюсти и, поставив их на место, спросил:

— Это почему же? Я подумал, что ей стоит их примерить. Ведь это единственное, что она получит от меня в наследство.

— Может быть, кому-то хочется промочить горло? — спросил Грейди, направляясь к буфету. — Мне, например, это не помешает.

Юниор и Артур Уильям охотно присоединились к нему, как и Милтон Сандборн, решивший пополнить свой бокал.

— По-моему, тебе пора перехватить у Арчи инициативу, сынок, — сказал он Грейди. — Арчи выдохся.

— Какая жалость! — воскликнул Грейди. — Ведь вы столько лет пытались восстановить его пошатнувшееся здоровье. Или я заблуждаюсь?

— На что ты намекаешь? — нахмурившись, спросил Милтон.

— Честно говоря, я не разбираюсь в медицине, — ответил Грейди. — Но мне кажется, что вы вполне могли бы вылечить его от фобии. Однако вы этого не сделали! Вы накачиваете его «витаминами», превращая его в овощ, и обрекаете на никчемное существование в запертой комнате. Хотелось бы мне знать, зачем вы это делаете? Когда вы начали пичкать его препаратами, вызывающими боязнь открытого пространства? Готов поручиться, что совсем недавно. С какой же целью?

Сандборн окинул его надменным взглядом и спросил:

— Вы подвергаете сомнению мою квалификацию?

— Да, пожалуй. Но об этом мы побеседуем несколько позже. А сейчас мне нужно завершить то, ради чего мы здесь находимся, — сказал Грейди и, оставив Милтона у буфета, вернулся на середину зала, испытывая острое желание поскорее завершить свою миссию в этом доме, осточертевшем ему за две недели, и навсегда распрощаться с его одиозными обитателями. — Итак, я перехожу к главному, — произнес он, окинув слушателей многозначительным взглядом. — В той или иной мере эта история вам уже известна, но я уверен, что ни у кого из присутствующих нет точных ответов. Я начну по порядку — с Митци, раз уж Арчи о ней обмолвился. Это она уговорила Артура Уильяма и Юниора учредить компанию «А-А» и несколько дочерних фирм. Она же убедила их, что все финансовые операции следует поручить ей. Это стало их первой крупной оплошностью. Кстати, Митци, я позволил себе изъять ваш заграничный паспорт и отменить заказ на билет до Рио-де-Жанейро. Так что можете сообщить Баннингу, что ему не повезло на этот раз. Впрочем, вам не следует огорчаться: ваш роман вряд ли бы продолжался долго. — Он присел на подлокотник кресла, в котором сидела Энни, и, наклонившись к ней, спросил, воспользовавшись поднявшимся в зале гвалтом: — Ну, как тебе понравился мой дебют? На мой взгляд, пока мне сопутствует успех.

— Особенно эффектно прозвучал твой намек на ее связь с Джефферсоном, — ответила Энни, наблюдая реакцию Пиверсов на его слова. Митци сидела с каменным лицом, Юниор разразился проклятиями, Мьюриел побледнела как мел, Артур Уильям тихо плакал. — Бедняжка, — пожалела его Энни. — Он совершенно раздавлен.

Дейзи непринужденно спросила у Мейси, удобно ли ей надеть белое платье на бракосочетании с Юниором, которое должно было состояться на следующей неделе в Лас-Вегасе.

— Не подумай только, что я уже была замужем, — добавила она. — Но все же Юниор не был моим первым мужчиной.

— А какое это имеет значение, радость моя? — ответила Мейси, доставая из кармана маникюрный набор. — Все девственницы давно уже вымерли.

— И это все? — разочарованно воскликнул Арчи, когда шум в зале затих. — И ради этого я спускался сюда? Для меня это не новость. Мне искренне жаль Митци, вряд ли Баннинг с его жалким стручком сумел доставить ей истинную радость. Бедняжка так и не узнала, что такое настоящий секс. — Он сокрушенно покачал головой.

— Несомненно, в спальне Митци нет видеокамеры, — язвительно заметила Энни, сама удивляясь собственному нахальству, но не в силах забыть фаллоимитаторы, которые она видела в стенном шкафу Митци.

Грейди ухмыльнулся и встал, решив, что пора завершать первый акт представления. Как будет разворачиваться действие во втором акте, он отчетливо представлял, однако финал вырисовывался довольно смутно. И вообще, у него возникло предчувствие, что третий акт ему не понравится.

— Очевидно, всех вас интересует, кто покушался на Арчи, — произнес он и вновь обвел присутствующих испытующим взглядом.

— А также перевернул все вверх дном в моей комнате, а позже пытался вытеснить мою машину с дороги в овраг, — вставила Энни.

— Нет, это никого, кроме тебя, не интересует! — раздраженно воскликнул Арчи. — Сейчас речь идет только обо мне! Продолжай, сынок! Не тяни резину, мы не на церемонии вручения «Оскара», и тебе все равно не дадут приз за твое занудство.

— Какое у вас оригинальное чувство юмора, сэр! — заметил, обернувшись к нему, Грейди. — Вы исключительно любезный и приятный человек. Неудивительно, что мне так приятно работать с вами. Но сейчас я прошу вас набраться терпения и позволить мне все объяснить. В конце концов, должен же я доказать вам, что вы не зря тратите на меня деньги!

— Тебе тоже не помешает его послушать, — прошипела Мейси, толкая Дейзи локтем в бок. — Уверена, что ты будешь потрясена.

Энни окинула пристальным взглядом гостиную. Поведение сидевших в ней людей и их облик изменились. Мутный взгляд Юниора начал проясняться. Митци трясущимися руками закурила вторую сигарету. Мьюриел недоуменно озиралась по сторонам, словно бы все вокруг нее говорили па неизвестном ей языке. Папуля, старательно избегавший взгляда Энни с того момента, как она вошла в комнату, уселся в кресле, прихватив с собой хрустальный штоф отменного виски. Артур Уильям продолжал хныкать.

— Арчи! — произнес Грейди, и Энни переключила все свое внимание на него, поскольку он явно упивался своей победой и, очевидно, намеревался радоваться и дальше, не подозревая, какой она подготовила ему сюрприз. — Пожалуйста, сосредоточься, потому что мы подошли к вопросу о деньгах. Их у тебя воровали, во-первых, оба твоих сыночка, что было довольно просто, поскольку ты надолго заточил себя в спальне. А во-вторых, тебя грабила Митци. Ей это вообще не составляло никакого труда, потому что она просто-напросто перекачивала деньги из фирмы «А-А» на свои номерные зарубежные счета. Помогал ей в этой грязной афере негодяй Джефферсон Баннинг, отлично осознававший, что ты не оставишь ни своим деткам, ни ему ни цента.

— Я не подписал ни одного из составленных им завещаний, — самодовольно промолвил Арчи, сверкнув фальшивыми зубами. — А зачем было мне их подписывать, когда у меня уже имеется готовое, составленное много лет назад добропорядочным папашей Джефферсона. В нем говорится, что своим душеприказчиком я назначаю своего старого приятеля Смитти, президента банка. Правда, ему самому уже восемьдесят шесть лет, зато он кристально честен. Если же Смитти сыграет в ящик раньше, чем дам дуба я, то его заменит преемник. Узнай об этом Джефферсон, он пришел бы в неистовство.

— И мог бы наломать немало дров, — наставительно добавил Грейди, внушая своим выразительным взглядом Арчи, чтобы он закрыл рот. Но неугомонный старикашка вошел в раж и продолжал изливать на родственников свою желчь.

— Ни цента не получат от меня и все эти безмозглые бараны, — добавил он с видимым злорадством. — С них будет довольно и этого дряхлого хлева со всем его содержимым. Прочее же мое имущество станет собственностью благотворительного фонда и будет разумно потрачено на увековечение моего имени! — Он описал руками в воздухе прямоугольник, пояснив: — Вот такие приблизительно таблички украсят фасады новых публичных библиотек, больниц» и научно-исследовательских центров. И на каждой будет написано, что это учреждение возведено на мои деньги. Смитти постарается, чтобы таких надписей было как можно больше!

Арчи залился счастливым кудахтающим смехом. Какое-то время все молчали, потом заговорили все сразу.

— Папочка! А что же станет со мной? — громче остальных воскликнула Мьюриел.

— Ах, бедняжка! — взвизгнула Митци. — Где же ты будешь жить, несчастная невинная овечка? Чем станешь заниматься?

Энни встала с кресла и шепнула Грейди:

— Она чем-то напоминает мне Скарлетт из фильма «Унесенные ветром».

— Довольно жалкая пародия, — заметил Грейди, саркастически ухмыльнувшись, и сосредоточил все свое внимание на Дейзи. Она вскочила с коленок Юниора и молча направилась к выходу из гостиной.

— Вы куда-то торопитесь, мисс Бест? — окликнул ее Грейди.

На мгновение Дейзи замерла на месте, но тотчас же еще энергичнее завиляла задом, ускоряя шаг и притворившись, что она не понимает, что он подразумевает.

— Минуточку! — Грейди крепко сжал ее ладонь. — Спуск на воду спасательной шлюпки для крыс, покидающих тонущий корабль, отменяется. Пожалуйста, сядьте! — с улыбкой произнес он, хотя в его голосе звучал металл.

Дейзи снова села между Юниором и Мейси.

— Я не понял, а кто здесь мисс Бест? — спросил Арчи.

— О, эта особа заслуживает самого пристального внимания полиции! — сказал Грейди, хищно прищурившись. — Ее энергии и предприимчивости можно лишь позавидовать. Чего стоит лишь один ее персональный сайт в Интернете! Но об этом мы поговорим в другой раз. А сейчас позвольте мне ее представить: это мисс Дейзи, уже известная вам по фамилии Гудинаф. И пусть вас не вводит в заблуждение ее глуповатая внешность, она далеко не так глупа, как хочет казаться. Между прочим, в прошлом году она получила золотую медаль, став победительницей турнира по стрельбе из лука в Эймсе, что в штате Айова. Ведь это так, Дейзи?

— Я же говорил, что у всех есть свое хобби, — сказал Диккенс и протянул Грейди мобильный телефон: — Вероятно, вы намерены позвонить в участок?

— Благодарю вас, Диккенс, но телефон, возможно, пригодится мне лишь чуточку позже, — сказал Грейди. — Я вижу, что Юниор пытается изобразить на своем лице неподдельное удивление. Оставьте эту затею, актер из вас все равно не получится. Мы обнаружили ваши отпечатки пальцев на солнцезащитном козырьке в салоне черного джипа «шевроле». Да, Молокосос, того самого, на котором ты пытался убить мисс Кендалл!

Юниор вскочил на ноги и завопил:

— Нет! Это неправда! Мы… то есть я этого не делал. Скажи им, Дейзи! Ведь мы же не собирались никого убивать!

Дейзи прищурилась, презрительно посмотрела на него и, скрестив руки на груди, воскликнула:

— Я отказываюсь комментировать любые вопросы, ответы на которые могут быть обращены впоследствии против меня. — В этот момент в ее глазах светился недюжинный ум.

— Заставь ее говорить, Грейди! — закричала Энни, придя в неописуемое волнение. — Она ведь пока еще не под присягой! Пусть все расскажет, пока сюда не прибыл ее адвокат.

— Адвокат? — Грейди почесал лоб. — Энни, никто еще даже не зачитал ей ее права! Может быть, нам кое-что разъяснит Юниор?

— Я постараюсь ему помочь, — сказала Энни, выступая вперед. — Вот что я тебе посоветую парень: лучше сразу во всем признайся, тебе это на суде зачтется. Имей в виду, что чистосердечное признание сокращает тюремный срок. Ну же, Юниор! Будь благоразумным, расколись!

— Энни, сядь на место! — едва не расхохотавшись, сказал Грейди, глядя на нее с умилением. Она была воистину прекрасна в этот момент, хотя и чуточку безумна. «Что ж, — подумал он, — совершенных людей нет».

Ее пылкий монолог настолько потряс Юниора своей доходчивостью и яркостью, что на какое-то время он совершенно утратил дар речи.

Глава 25

«Мое лицо — мое богатство, сэр!» — ответила она.

Из детского стишка

— Так это все? — воскликнула Энни, взмахнув руками. — Вот так все и закончится? И ты собираешься оставить это без последствий? Просто забыть?

Арчи, почувствовавший себя в безопасности, когда вновь очутился в своей спальне и, более того, в своей постели, высунулся из-под одеяла и попросил:

— Объясни ей все, сынок!

Грейди с жалостью посмотрел на раскрасневшуюся от перевозбуждения Энни, балансирующую на грани срыва, пожевал губами, подбирая нужные слова, « наконец сказал:

— Послушай, Энни! Арчи не хочет выносить из дома сор. Зачем кому-то знать, что отца пытались обобрать его собственные дети.

— Пытались? — возмущенно вскричала Энни, подперев бока кулаками. — Они украли пять миллионов!

— Пять миллионов не делают погоды, — невозмутимо парировал Арчи. — На свое двадцатипятилетие каждый из моих бездельников получил от меня в подарок десять миллионов. Однако я не стал от этого беднее. Я считаю, что дешево отделался. Теперь я смогу отдохнуть от этой своры прожорливых хищников какое-то время.

— Минуточку! — воскликнула Энни, вскинув вверх руки. — Ты подарил им по десять миллионов? Тогда почему же Мейси не обнаружила никаких следов этих миллионов на их банковских счетах? Ты не мог бы объяснить это мне, Грейди? Ведь ты говорил, что у детей Арчи нет больших денег, поэтому они и сидят на шее у своего папаши.

— Пусть это объяснит нам он сам, — сказал Грейди.

— С удовольствием, — сказал Арчи. — Получив от меня в подарок по маленькому состоянию, эти недоумки, Артур и Митци, возомнили себя заправскими предпринимателями и попробовали создать собственное аналогичное дело, надеясь со временем вытеснить меня с рынка. У Митци возникла идея заказать у известных художников-модельеров рисунки для своей необычной продукции. Разумеется, эти идиоты не учли, что потребители покупают туалетную бумагу вовсе не для того, чтобы ею любоваться. Им достаточно, чтобы она была мягкой и дешевой. Я сделал свои миллионы именно на дешевом товаре. Они же прогорели за три года и залезли в долги. С тех пор Подгузник беспробудно пьет.

— А как распорядился своими деньгами Юниор? — поинтересовалась Энни.

— Молокосос так запудрил себе мозги кокаином, что приобрел за три миллиона золотые рудники в Гане. Потом он переключился с наркотиков на алкоголь и под воздействием винных паров ухлопал пять миллионов на еще более абсурдный проект — установить на платформах у берегов Флориды огромные вентиляторы и с их помощью изменить направление Гольфстрима так, чтобы в Нью-Джерси стало еще теплее. То, что осталось после этих идиотских затей от десяти миллионов, досталось его многочисленным женам.

— С братцами все ясно, — сказал Грейди. — Но ведь есть еще и Мьюриел. Неужели и она пустила на ветер такие большие деньги?

— Она — нет, — спокойно ответил Арчи. — За нее это сделал ее супруг.

— Супруг? Разве она была замужем? — спросила Энни. В этот момент дворецкий внес в комнату поднос с чаем.

Поставив его на низкий столик у камина, Диккенс удовлетворил ее любопытство:

— Мисс Пиверс пала жертвой коварного охотника за богатством, — сказал он. — Впоследствии мистер Пиверс позаботился о том, чтобы никаких архивных записей об этом неудачном браке не осталось.

— Я сумел вернуть ее деньги, — хихикая, сказал Арчи. — Не все, конечно, но большую их часть. Этот негодяй удрал в Австралию, но я и там до него добрался. Мьюриел я ничего не сказал, иначе она отдала бы их еще какому-нибудь авантюристу. Бедняжка никогда не блистала острым умом.

— Тем не менее ты любишь свою дочь, — подойдя к кровати, сказала Энни. — Пусть Артур Уильям — безвольный недоумок, Юниор — алкоголик, бабник и мот, а Мьюриел внушает жалость, но ты всех их любишь. Ведь иначе ты наверняка бы заявил об их проделках в полицию. А ты пожалел их и ограничился тем, что собрался выгнать их из дома и своей корпорации. Ну, Арчи, разве я не права?

Арчи спустил ноги с кровати и воскликнул, обращаясь к Грейди:

— Эта глупая девчонка так ни черта и не поняла! Ей хочется придать этой гнусной истории милый, сентиментальный оттенок, превратить ее в розовую семейную мелодраму. Черта с два! Я выгнал из своего дома всю эту ораву спиногрызов, потому что я всех их ненавижу. Они законченные дураки и недоучки. Когда я умру, всем им вскоре тоже настанет конец. Я старый негодяй и хочу таким умереть. Но последние свои денечки я хочу прожить спокойно и счастливо.

Грейди вскочил со стула и промолвил:

— Теперь, надеюсь, ты убедилась, Энни, что на самом деле все обстоит очень просто. Теперь мне понятно, почему он меня нанял: чтобы вокруг этой вонючей истории не возникло шума. Он просто-напросто боится, что кто-то узнает об афере его недостойных сыновей или чьей-то попытке проткнуть его стрелой. Вряд ли люди поверят, что его хотели просто попугать, как это утверждает Дейзи.

— Она классный стрелок, и я не вижу оснований не верить ей. Раз она утверждает, что не собиралась убивать Арчи, значит, так qhq и было, — сказала Энни, пожав плечами.

— Но ведь могло случиться и так, что от порыва ветра стрела угодила бы в бедного Арчи! И что тогда? Да и я вполне могла бы не успеть свернуть с дороги на обочину! По-моему, Юниора и Дейзи следует упечь за решетку за две неудачные попытки устранить неугодных им людей. Они просто прикидываются невинными овечками.

Арчи снова удобно устроился на подушках и произнес:

— Ты понимаешь, сынок, почему эта девчонка хочет отомстить Молокососу? Она дьявольски зла на него за то, что он накрасил губы ее помадой, устроив погром в ее спальне.

Энни брезгливо поморщилась и передернула плечами.

— Так вот почему он показался мне похожим на вампира из фильмов ужасов в тот вечер! — воскликнула она. — И как я сразу не сообразила, что у него на губах моя помада. Фу, какая гадость! — Она скривила от омерзения физиономию, — Выходит, он еще и гнусный извращенец?

— У меня есть видеозаписи, на которых он прыгает по комнате в нижнем белье Дейзи. Если хочешь, я тебе их покажу, — сказал Арчи, заметно оживившись.

— Благодарю покорно, лучше в другой раз! — сказала Энни, плюхнувшись в кресло. — А сейчас я хотел бы получить свой чек, собрать чемоданы и убраться отсюда.

— Я сочувствую тебе, малышка, но это невозможно, — сказал Грейди и, подойдя к ней сзади, стал легонько разминать пальцами ей плечи. — Нам придется вытерпеть заключительный акт этого спектакля. Или ты забыла, что обещала честно рассказать мне, кто ты есть на самом деле?

Энни слегка наклонила голову, чтобы ему было удобнее делать ей массаж, и томно сказала:

— Только не сейчас! По-моему, для одного дня достаточно и тех потрясений, которые мы все уже испытали. Я беспокоюсь о твоих нервах, они могут не выдержать.

— Не надо обо мне беспокоиться, в крайнем случае меня спасет доктор. Диккенс, будь любезен, пригласи его сюда!

Когда дворецкий вышел, Грейди поцеловал Энни в макушку и добавил:

— Прости, дорогая, но кое-что мне уже известно, поэтому нам остается уточнить некоторые детали. Это не займет у нас много времени.

Энни резко обернулась и спросила:

— Откуда тебе может быть что-то обо мне известно? Грейди покосился на Арчи, убедился, что он уже клюет носом, утомленный недавними бурными событиями, и, сев на стул напротив Энни, произнес:

— О’кей. Я хотел бы начать с извинения. Дело в том, дорогая, что вчера ночью я не выдержал и нарушил данное тебе обещание. Вероятно, меня опьянил успех с Дейзи…

— Продолжай! — сказала Энни и принялась грызть костяшки пальцев.

Грейди погладил ее по голове, вздохнул и сказал:

— Мейси к этому времени отрубилась от усталости, и я остался наедине с компьютером. Удачная догадка относительно подлинной фамилии Дейзи пробудила во мне спортивный азарт. Я предположил, что и фамилия Кендалл тоже выдуманная, и стал набирать на клавиатуре наугад другие варианты.

— Какой ты, оказывается, смекалистый, Грейди! — сказала Энни и потупилась.

— Да, я всегда это знал, — кивнул Грейди и продолжал: — Так вот, было уже поздно, я устал и не стал выдумывать какието фамилии, а просто начал перебирать те, к которым успел привыкнуть за последние две недели: Пиверс, Диккенс и, наконец, Сандборн.

Энни еще ниже склонила голову и расплакалась.

— Ты очень хороший детектив, Грейди, — писклявым голосом произнесла она, глотая слезы. — Арчи с тобой повезло.

Грейди погладил ее по коленке и успокаивающим голосом промолвил:

— Не такой уж я и хороший детектив, Энни, раз до сих пор так и не понял, зачем вы с мистером Сандборном все это затеяли. Но мне на это наплевать! Главное, что я люблю тебя. Это я и хотел тебе сказать до того, как сюда придет доктор Сандборн.

— Поначалу мне казалось, что я твердо знаю, зачем я сюда приехала, — сказала Энни чуть слышно. — Но сейчас я в этом уже не уверена. Сейчас я вообще ничего не понимаю.

— Но мне-то ты веришь, Энни? — спросил Грейди. Энни подняла голову, похлопала глазами, влажными от слез, и сказала:

— Мне всегда хотелось верить в счастливый финал. — Он порывисто сжал ее руки и воскликнул:

— Тогда поверь в это и теперь! Сиди смирно и не вмешивайся в мой разговор с Диккенсом и Сандборном. Договорились?

Энни закусила нижнюю губу и кивнула, не потому, что готова была так долго молчать, а просто потому, что боялась снова расплакаться.

Дверь распахнулась, и в комнату вошли врач и дворецкий. Грейди вскочил и окликнул Арчи. Тот вздрогнул, открыл глаза и недовольно проворчал:

— Что случилось? В чем дело?

— Сейчас ты все узнаешь, Арчи! — с загадочным видом произнес Грейди. — И будешь весьма удивлен и озадачен. Я намерен доказать, что никакой паранойей ты не страдаешь. Дело в том, Арчи, что у тебя действительно много врагов. В этом я убедился, проведя маленькое расследование. Для начала приведу только два примера: на протяжении десяти или даже двадцати лет двое самых близких тебе людей, дворецкий и лечащий врач, систематически тебя обкрадывали.

Диккенс выпятил грудь и возмущенно воскликнул:

— Сэр! Вы же дали мне слово!

— Да, ну и что из того? Я солгал! — ответил Грейди. — Очевидно, я попал под дурное влияние скверной компании, окружавшей меня в последнее время. Или в самой атмосфере этого дома есть нечто порочное. Здесь не захочешь, но соврешь!

— Успокойся, Чарльз! — пробасил доктор Сандборн, доставая из своего черного саквояжа любимую серебряную флягу. — Ему нужен в первую очередь я, а не ты. Правильно, мистер Салливан? Только не надо злорадствовать.

Энни сжалась в комок и потупилась: услышанное стало для нее неприятной новостью. Она не знала, что Папуля замешан в аферах Диккенса с антиквариатом.

— Одну минуточку! — сказал Арчи, вскакивая с кровати. — На что вы намекаете? Уж не на то ли, что они воровали у меня картины, статуэтки, драгоценности и прочую мишуру? Если речь идет об этом, так это для меня вовсе не новость. Я давно об этом знаю.

— Сэр! — взволнованно воскликнул Диккенс с видом сидящего на электрическом стуле преступника, увидевшего за мгновение до исполнения приговора начальника тюрьмы, бегущего по коридору с известием о его отмене. — Следует ли из сказанного только что вами, что вы прощаете мне все мои непростительные поступки?

— Прощаю? Черта с два, Диккенс! Я их одобряю! Какая мне разница — завещать тебе деньги в благодарность за твою верную службу в течение сорока лет или позволить тебе самому воровать у меня то, что ты находишь нужным? А почему, ты думаешь, я с такой легкостью оставляю своим проклятым деткам этот дом вместе со всем имуществом? Кстати, ты бы мог действовать чуточку проворнее, мой друг. Тот портрет работы Рембрандта, что висит в большой гостиной, потянет по меньшей мере на миллион. Я бы не хотел, чтобы он достался пьяницам, развратникам и охотникам за чужим богатством.

Грейди потер затылок, пытаясь унять назойливую боль.

— Тебя ничем не проймешь, Арчи! — сказал он. — Твоя выдержка достойна восхищения. Так ты, вероятно, знал и о том, что доктор Сандборн тоже в этом замешан?

— А как же! — воскликнул Арчи. — Ведь я был у него единственным пациентом в течение двадцати лет, а он привык жить на широкую ногу и ни в чем себе не отказывать. Кого же еще, как не меня, ему обворовывать?

— Я, пожалуй, лучше пойду, с меня довольно, — устало промолвила Энни, медленно вставая с кресла. — Я не могу больше это слушать.

Доктор Сандборн протянул было к ней руку, но она отскочила от него, как от горячей печки, и закричала, размахивая руками:

— Не смей ко мне прикасаться! Не приближайся ко мне! Мне следовало бы догадаться, что ты меня обманываешь! Ты никогда ничего не делал ни для меня, ни для мамы! Ты презренный эгоист! Всегда заботился только о себе!

Грейди положил ей руки на плечи, она инстинктивно повернулась и уткнулась лицом в его грудь.

— Я вынуждена была молчать, потому что он попросил меня об этом! Он говорил, что нужно немного подождать, потому что Арчи пока не готов услышать правду. Ну зачем он заставил меня сюда приехать? Почему он решил, что знакомство с этими людьми пойдет мне на пользу? Лучше бы он оставил меня в покое! — рыдая, говорила она.

Грейди погладил ее по спине и крикнул Диккенсу:

— Ступай разыщи Мейси. Живо!

— Энни! Я пошел на это только ради тебя! — воскликнул доктор Сандборн и шагнул было к ней, но тотчас же попятился, испугавшись недоброго взгляда Грейди.

Вскоре прибежала Мейси. Она обняла Энни и увела ее из комнаты, приговаривая:

— Успокойся, милочка, сейчас мы с тобой поплачем, а потом займемся своими ноготками. Все мужчины негодяи, разве ты этого раньше не знала?

Грейди дождался, пока за женщинами закрылась дверь, и выразительно посмотрел на доктора Сандборна. Он тяжело вздохнул и, обреченно взмахнув рукой, пробурчал:

— Ладно, давайте покончим с этим. — Он отвернул крышку своей фляжки, сделал большой глоток, крякнул и обратился к Арчи, своему старому приятелю и пациенту, с вопросом: — Тебе известно, с каких пор я тебя ненавижу?

Прежде чем ему ответить, Арчи залез на свою кровать и накрылся до подбородка одеялом.

— О чем ты говоришь, старина? — пробормотал он. — С какой стати ты должен меня ненавидеть? Мне всегда казалось, что мы добрые приятели.

Грейди поморщился и, сделав глубокий вдох, сказал:

— Арчи, вдумайся, что ты говоришь! Этот человек не только обворовывал тебя много лет подряд, но и делал тебе далеко не безобидные инъекции. Вместо того чтобы лечить тебя, он превращал тебя в идиота и наркомана, тем самым приближая твою кончину. Как же ты можешь называть его после этого своим другом?

— Да ведь, кроме меня, других друзей у него нет! — сказал Сандборн, плюхнувшись в кресло, освобожденное Энни, и вытягивая ноги. — Его ненавидят родные дети, не любят его сотрудники. Он даже не мог подружиться со своим псом! Арчи, ты помнишь терьера по кличке Бонзо? Так он тебя на дух не переносил. Я всегда был твоим единственным другом, по и меня ты предал!

Арчи накрылся одеялом с головой и пробормотал:

— Санди, я тебя не понимаю! О чем это ты? Я не сделал тебе ничего дурного.

— Почему же тогда мне в это не верится? Может быть, Диккенс нам что-то прояснит?

— Да, сэр, пожалуй, я смог бы кое-что разъяснить, — вскинув подбородок, ответил Диккенс. — Но мне нужно срочно упаковывать чемоданы. Так что вы уж меня извините, сэр! Если я кому-то потребуюсь, меня можно будет найти на Таити.

— Поскольку Арчи не намерен выдвигать против кого-либо обвинения, — сказал Грейди, — я полагаю, что вы можете идти. Желаю вам приятных прогулок по пляжу, Диккенс. Но не советую надевать набедренную повязку, она вышла из моды. — Он обернулся, взглянув на Арчи, готового расхныкаться, и добавил: — Ваш особняк стремительно пустеет! Все спешат его покинуть, скоро здесь вообще никого не останется, кроме Энни и вашего старого приятеля Сандборна. Доктор, вы не хотите окончательно облегчить душу? Расскажите Арчи об Энни!

— Да, Папуля, расскажи Арчи об Энни! — раздался звонкий девичий голос из дверей.

Все трое мужчин одновременно обернулись. — Энни, бледная и со сжатыми кулаками, застыла в дверном проеме. Из-за ее спины выглядывала обескураженная Мейси — всем своим видом, мимикой и жестами она как бы говорила, что пыталась задержать Энни, но потерпела неудачу.

Не глядя в сторону Грейди, Энни вошла в спальню и срывающимся голосом воскликнула:

— Пожалуй, лучше я сама ему расскажу! Я поведаю ему одну историю, случившуюся двадцать шесть лет назад. Она началась с того, что один женатый сластолюбец соблазнил двадцатилетнюю девушку. Спустя некоторое время она поняла, что забеременела. Но ее ветреный обольститель увлекся другой красоткой, и тогда отчаявшаяся девушка бросилась за помощью к своему папаше. Он потребовал, чтобы она скрыла свой позор и сделала аборт. Но девушка хотела сохранить ребенка и убежала куда глаза глядят. Однако очень скоро бедняжка поняла, что одной ей не вырастить свою дочь. И вот однажды, приколов булавкой к моему пальто бумажку с моим именем — Энни Кендалл Сандборн, — мама оставила меня возле дверей универмага в Джорджии. Фамилию Кендалл носила в девичестве ее мать — моя бабушка. Но об этом я узнала только спустя много лет.

Энни принялась расхаживать по комнате, покусывая пальцы. Грейди шагнул было к ней, желая как-то успокоить ее, но она затрясла головой и продолжала свое печальное повествование:

— А потом вдруг объявился он. — Энни указала пальцем на доктора Сандборна. — Ему каким-то образом удалось разыскать меня в Филадельфии, куда я попала после долгих странствий по разным штатам. Он меня все-таки нашел и велел мне называть его Папулей. Мило, не правда ли?

— Энни, я ведь уже говорил тебе, что бесконечно сожалею о своем необдуманном поведении! Шейла всегда была неуравновешенной и взбалмошной девочкой. И когда она сказала, что ждет ребенка, я взбесился. — Доктор Сандборн покачал головой и тяжело вздохнул. — Я прогнал ее, она исчезла, а потом я не смог ее найти.

— Зато маму в конце концов нашла я, — сказала Энни. — Я нашла ее на кладбище в пригороде Атланты. Она умерла, вколов себе слишком большую дозу наркотика, спустя год после того, как бросила меня. Я нашла ее, потому что я ее искала. А когда ты, Папуля, начал ее искать?

Арчи стал подавать с кровати знаки подойти к нему. Грейди подошел и спросил:

— В чем дело?

— Что она говорит? — вытаращив глаза, шепотом спросил Арчи. — Неужели все именно так и обстоит? Неужели это правда?

— Да, Арчи, правда, она твоя дочь. А теперь заткнись! — рявкнул Салливан.

— Она мне нравится, Салливан! — прошептал Арчи. — Я хочу сказать, что эта девчонка не совсем безнадежна.

Доктор Сандборн поник и словно скукожился в кресле.

— Как много лет потеряно напрасно! — бормотал он, сокрушенно качая головой. — За год до побега Шейлы я потерял жену, твою бабушку, Энни. И запил после того. А потом стал употреблять наркотики. — Он взглянул на свою внучку и с горечью добавил: — Я испытывал невероятную душевную боль, Энни! Я потерял себя. И в результате впал в небытие на долгие годы, вел никчемную жизнь. Тебя я не хотел искать, ведь ты была частицей Пиверсов, из-за которых я лишился Шейлы. Даже когда я узнал, что ее нет в живых, я все равно не стал тебя разыскивать. Ведь я даже не знал, какого пола родившийся у моей дочери ребенок, и мне это было безразлично. В этом я честно признался тебе, когда мы наконец-то встретились. И тогда мне захотелось отомстить Арчи, заставить его страдать, как страдал я, заплатить за свои грехи.

Арчи схватил Грейди за руку и с ужасом воскликнул:

— Она нашла меня! Шейла нашла-таки меня! Но ведь я не хотел причинить ей вреда, мы лишь немного повеселились. Я не думал, что все так печально закончится. Я даже не знал, что она забеременела! Я клянусь в этом, Салливан! Ты должен защитить меня от него, я ведь плачу тебе за это! Охранять меня — твоя обязанность!

— Не рассчитывай на это, Арчи! — пробурчал Грейди и, отойдя к Энни, обнял ее рукой за плечи. — Думаю, того, что ты услышала, вполне достаточно, — сказал ей он. — Остальное мне известно. Сандборн все-таки нашел тебя спустя много лет и объяснил, кто ты на самом деле. А потом он предложил тебе появиться в доме Арчи, назвавшись его давно потерявшейся внучкой.

Энни почувствовала, что у нее подкашиваются ноги, и обняла Грейди за талию, чтобы не упасть.

— Он сам и подбросил Арчи ту идею с объявлением в газете о розыске его пропавших наследников, представив ее ему как оригинальный способ позлить его родственников, — добавил Грейди, крепче прижимая Энни к себе.

— Папуля нашел меня всего три месяца назад, — сказала она. — Хотя давно знал о моем существовании. Он сказал, что для меня будет полезно немного пожить в своей семье, получше узнать своих родственников. Эта мысль мне понравилась, ведь других родных у меня нет. И я согласилась познакомиться с этими людьми, оставаясь инкогнито и сохраняя возможность исчезнуть в любой момент, если они мне не понравятся.

Энни глухо хохотнула.

— И вот я с ними познакомилась! Честно говоря, лучше бы мне вообще не знать об их существовании. Какая это ужасная компания! Их всех следовало бы повесить на фонарных столбах за безответственное отношение к своим семейным обязанностям.

— Энни, возьми себя в руки и будь умницей! — шепнул ей Грейди. — Посмотри на этих побежденных поверженных! Они поняли, что потерпели сокрушительное поражение, и вряд ли сумеют когда-нибудь подняться. Пощади их, не бей лежачих, Энни. Прояви милосердие.

Она взглянула на него и натянуто улыбнулась.

— Но и я не ангел, Грейди! Ведь я хотела получить свои пятьдесят тысяч долларов, купить себе автомобиль и модные наряды. Мне казалось, что так я буду лучше вписываться в их круг, соответствовать уровню их жизни, понимаешь? Я и не подозревала, что планы Папули простираются значительно дальше. Разве это не так, Папуля? — спросила она у доктора Сандборна.

Он вдруг затрясся, побагровел, замахал руками и закричал:

— Ты должна была получить все! Понимаешь? Нам должно было достаться все его богатство!

— Даже если бы мне его предложили, я бы его отвергла! — распрямив спину, ответила Энни, и Грейди почувствовал, как напряглось ее тело. — Ты знал, как я собиралась распорядиться деньгами, на что я собиралась их потратить. Но тебе до этого не было дела. Тебе всегда не было до меня дела, ты жаждал мести, а меня использовал как орудие мщения.

— Мне известно, что ты работала в координационном отделе Филадельфийского института почки, — сказал Грейди, прижав ее к себе покрепче, чтобы она не убежала. — Ты собиралась пожертвовать свои деньги этому учреждению?

Не в силах ничего сказать от охватившего ее волнения, Энни кивнула. И Грейди показалось, что его сердце вот-вот лопнет от распирающей его нежности. Одному Богу было известно, как он обожал эту женщину!

— Хочешь исчезнуть отсюда? — спросил он, заметив, что Арчи спрятался под одеялом, а Сандборн умолк, уронив голову на руки. Оба старых негодяя поняли, что потеряли нечто чрезвычайно ценное.

Энни снова кивнула.

— Тогда пошли! — сказал Грейди. — Пусть эти ничтожества сами выясняют отношения. Мне до них больше нет никакого дела, пусть хоть поубивают друг друга! Впрочем, опыт подсказывает мне, что они помирятся и расцелуются. Ведь у них обоих не осталось больше ни одного близкого человека!

— Мне следовало рассказать тебе все раньше, — сказала Энни Грейди, когда они очутились в его комнате, где Мейси, уже собравшая почти все сумки и чемоданы, немедленно заявила, что им лучше поскорее убраться отсюда, пока здесь не случилось что-нибудь похуже.

— Это верно, — согласился Грейди. — Вот только у вас с Папулей был договор. Он оставил за собой право контролировать ситуацию и выбрать наиболее подходящий момент для раскрытия твоего инкогнито. Очевидно, он рассчитывал, что ты, став наследницей богатства Арчи, отблагодаришь его за гениальную идею и дашь ему миллиончик-другой на безбедную старость.

— Об этом я, честно говоря, не задумывалась, — сказала Энни. — Папуля сказал мне только, что он придумал, как ввести меня в семью Арчи, не объясняя никому, что я их родственница. Черт подери, Грейди, мне становится муторно, как только я вспомню, что представляют собой мои братья и сестра, — в сердцах добавила она.

— Допустим, что Мьюриел не так уж и плоха, — заметила Мейси, захлопнув крышку последнего чемодана. — С ней вполне можно дружить. — Она подбоченилась и посмотрела на Энни. — Тебе повезло, что от Арчи тебе перешел только серый цвет глаз, а в остальном ты пошла в мать. Другим его деткам повезло значительно меньше, они унаследовали все худшие качества обоих своих родителей.

— Мейси! — воскликнул Грейди, подавая ей знаки покинуть помещение. — Почему бы тебе не подогнать ко входу машину? Через несколько минут мы с Энни тоже спустимся.

— Хорошо, я выполню твою просьбу. Но только при условии, что получу свои законные три недели отпуска, оплаченные агентством, и авиабилет за его счет. Предпочтительно до Парижа.

— Я не перестаю ей удивляться, — сказала Энни, проводив удаляющуюся Мейси изумленным взглядом. — Раз уж мы уезжаем, я заберу свои документы из туалетного бачка.

— Ты спрятала их в туалетный бачок? Но я туда заглядывал, там их нет! — сказал Грейди.

Энни, уже взявшаяся за ручку двери его ванной, обернулась и с обаятельной улыбкой промолвила:

— В первый день я спрятала пакет в своем туалете. Но потом передумала и перепрятала их в твой бачок. Ведь заглядывать туда тебе вряд ли пришло бы в голову.

Грейди стоял на прежнем месте, качая головой, пока она не вышла из туалета со своими водительскими правами и прочими документами, которые она спрятала у него под носом.

Впрочем, учуять их он все равно не мог, так как они были не совсем под носом. «О’кей, — сказал себе он, — в детали лучше не вдаваться».

— Ты бы не хотела работать в нашем охранном агентстве? — спросил он, подхватив чемоданы, по одному — в каждую руку и третий — под мышку. — Мы бы могли открыть новый отдел — раскрытие головоломных преступлений по особой методике, основанной на энциклопедических познаниях в литературе и кино.

— Я подумаю над этим предложением, — сказала Энни, распахивая перед ним дверь. В коридоре их поджидали Арчи и Сандборн. — Убирайтесь! — тихо приказала им она.

— Мы хотим извиниться, — чуть слышно произнес Арчи, всем своим обликом выражая такое смирение, что Грейди на мгновение усомнился, действительно ли перед ним Арчи Пиверс. Однако знакомые вставные челюсти и галстук в крупную клетку свидетельствовали, что это он. — Мы оба сожалеем, что все так скверно получилось.

— Мне это безразлично, — отрезала Энни.

— Энни, — ты утомилась, постарайся не говорить ничего такого, о чем потом пожалеешь, — предупредил се Грейди.

— Мы с Арчи потолковали, — робко сказал Сандборн, выступая вперед, — и пришли к выводу, что мы не очень приятные люди и наделали в жизни немало ошибок.

Арчи состроил скорбную гримасу и кивнул.

— Это уж точно! — сказала Энни.

— Энни, прекрати! — одернул ее Грейди и тотчас же пожалел об этом, потому что она обожгла его яростным взглядом, потом с презрением посмотрела на своего папочку и дедулю и, сделав глубокий вздох, разразилась негодующей тирадой:

— «Энни, не надо! Энни, прекрати! Энни, будь умницей! « Почему вы все возомнили, что я ангел? Или вы принимаете меня за дуру, которая не понимает, что говорит? Чего ты ждешь от меня, Арчи? Чтобы я поцеловала тебя и стала называть папочкой? Не дождешься, урод! Я тебя ненавижу. Ты подлый, отвратительный старикашка, испортивший жизнь веем своим детям. И я благодарю Всевышнего за то, что он не позволил тебе загубить и мою жизнь.

— А ведь в чем-то она права, Арчи, — робко сказал Грейди, начинающий нервничать из-за того, что старики закрыли ему проход. Оставалось надеяться только на то, что Энни тоже потеряет терпение и двинет Арчи сумкой по колену так, что Сандборну придется оказывать ему первую медицинскую помощь.

— А ты, Папуля! — воскликнула она, пронзая доктора взглядом. — Ты мною манипулировал! Лучше бы ты меня вообще не нашел.

— По-моему, все это ты уже говорила, — тихо сказал Грейди. — Раз уж ты повторяешься, нам пора идти.

— Ну, вы собираетесь уступить мне дорогу или нет? — воскликнула Энни, глядя на стариков.

— Мы хотим просить тебя дать нам шанс исправиться! — разом сказали оба.

— Что! У меня, очевидно, что-то со слухом!

— Не кипятись, дочка, — сказал Арчи. — Ты все поняла. Мы просим тебя дать нам возможность загладить свою вину. Мы хотим, чтобы ты осталась и пожила здесь еще немного. Ты только скажи, что мы должны для тебя сделать, и мы все устроим. Мы выполним любую твою просьбу, Энни. Только не покидай нас!

— Останься хотя бы еще на несколько дней, — подхватил Сандборн. — Мы уже приказали Диккенсу передать остальным родственникам, что они могут остаться. Я имею в виду Артура Уильяма, Юниора и Мьюриел. Ты ведь тоже этого хочешь, не так ли? Ты ведь хочешь получше узнать своих братьев и сестру? Разумеется, Дейзи уже и след простыл, но это не очень большая утрата.

Арчи дотронулся своим костлявым указательным пальцем до щеки Энни и повторил:

— Пожалуйста, деточка, останься! Мы очень тебя просим.

— Вы это всерьез? — спросила Энни, глядя на них с подозрением. — Нет! Я не позволю вам испортить мне жизнь! Ни за что! И не надейтесь, что сумеете вымолить у меня прощение, жалкие ничтожества! Всю жизнь вы только и делали, что пакостили другим, а сейчас вдруг решили покаяться? Лицемеры! — Она обернулась к Грейди, с трудом сдерживая слезы, и добавила: — Я здесь не останусь! Это серьезно! Уведи меня отсюда немедленно! Ну что же ты молчишь?

Грейди посмотрел на Арчи и Сандборна, улыбнулся и промолвил:

— Твои чемоданы, Энни, лучше оставить в этой комнате, вместе с моими.

Эпилог

По своей глубинной сути я частица своей родни.

Дэвид Герберт Лоренс

Кому-то, возможно, и могло понравиться наблюдать в течение недели, как негодяи пытаются перевоплотиться в праведников, но Грейди предпочел бы другое времяпрепровождение.

И тем не менее он остался в особняке Пиверсов, поскольку там осталась Энни. Надумай она вскарабкаться на флагшток порта Ном, что у входа в Берингов пролив, он и там составил бы ей компанию и оставался бы рядом с ней, пока хватало бы сил.

Первые дни протекали непросто, Энни дважды порывалась собирать чемоданы. Однако всякий раз она сменяла гнев на милость, и вскоре они с Мьюриел даже подружились. Грейди случайно слышал, как они однажды хихикали, рассматривая снимки в семейном альбоме.

Митци сбежала, прихватив пять миллионов, к Джефферсону Баннингу в Рио-де-Жанейро. По мнению Грейди, этот пройдоха должен был прикарманить ее деньги и раствориться в голубой дали уже спустя полгода. Возможно, даже через три месяца, если он очень постарается. С его стороны было бы весьма благоразумно никогда не возвращаться в Соединенные Штаты.

Артур Уильям все еще не оправился от удара, но преодолевал трудный период своей жизни с завидной стойкостью. Особенно отрадно было то, что он договаривал все фразы до конца.

Юниор ушел в запой, никто, кроме Диккенса, не видел его на протяжении вот уже пяти дней. У Грейди возникло подозрение, что пятью днями этот запой не ограничится.

Что же до самого Диккенса, то он согласился повременить со своей отставкой, правда, лишь после того, как Арчи подтвердил, что разрешает ему сделать копию картины Рембрандта и впоследствии заменить ею подлинник. Арчи все еще тешился надеждой, что этот обман так и не раскроется до его кончины и милые детки получат от него своеобразный подарок с того света, когда наконец обнаружат, что все фамильные драгоценности и картины фальшивые.

Что ж, как говорится, горбатого только могила исправит.

Сандборн оставался в усадьбе Пиверсов ровно столько, сколько потребовалось для того, чтобы подыскать для него место в частной лечебнице в Аризоне, где ему предстояло совмещать работу над улучшением своего загара с лечебными процедурами. Энни очень хотелось избавить дедушку от его пагубного пристрастия к алкоголю и наркотикам. Она даже настояла на том, чтобы Арчи оплатил стоимость месячного курса.

Ее симпатия к Арчи не ослабла. Иногда она ненавидела самое себя за это, однако, как она призналась Грейди, ничего не могла с собой поделать.

Стычки между ними тем не менее продолжались.

Арчи настаивал, чтобы она приняла от него в подарок десять миллионов, как все остальные его дети. Энни в ответ говорила, что денег ей не надо.

— Мне плевать на твои глупые капризы, безмозглая девчонка! — кричал Арчи. — Тебя никто и не спрашивает, хочешь ты их взять или нет. А теперь заткнись и следуй за мной. Я хочу проверить, смогу ли я дойти до почтового ящика, что находится в конце подъездной аллеи. Вот уже целых двадцать лет, как Диккенс забывает приносить мне по утрам почту!

— Наверное, у него провалы памяти, — говорила Энни, беря его под руку. — Представляю, как ты истосковался по своим порнографическим журналам! Но денег я все равно от тебя не приму.

— А вот и примешь! — возражал Арчи, и все начиналось сначала. Похоже было, что эта перебранка им обоим доставляет удовольствие.

Нет, что ни говори, а наблюдать, как Пиверсы играют в игру под названием «Счастливое семейство», было очень забавно. Однако в куда большей мере повлияло на решение Грейди продлить свое пребывание в их доме нечто совсем иное. А именно — те счастливые часы, которые он проводил наедине с Энни. Наступали они после того, как Арчи укладывался в свою кровать, а прочие обитатели особняка принимались за свои обычные для темного времени суток занятия.

— Мне думается, что мы могли бы уехать отсюда в конце недели, — сказала однажды Энни, положив голову ему на плечо и рисуя замысловатые узоры на его голой груди.

— Ты уверена, что хочешь этого? — спросил Грейди, поворачиваясь так, чтобы ей было удобнее на нем лежать. Естественно, они уже слегка утолили свою страсть, однако спать им обоим еще не хотелось.

— Да, я уверена, — ответила Энни, прижимаясь к нему плотнее. — Мне кажется, что эта семейная атмосфера начинает потихоньку меня удушать. После стольких лет самостоятельной жизни мне трудно резко менять свои привычки. Я буду звонить Арчи и навещать его по выходным. Кстати, разве тебе не пора приступать к работе?

— Ты, кажется, забыла, что я совладелец фирмы и вправе сам определять свое рабочее расписание. Или ты намекаешь на то, что мне следует выставить Арчи счет за мое пребывание здесь? — спросил Грейди.

— Как тебе не стыдно так плохо обо мне думать! — воскликнула Энни и выдернула у него из груди волосок.

— Ой! — вскрикнул Грейди.

— Это еще не все! — угрожающе сказала она и сжала в руке нечто, находящееся у него ниже пояса.

Ответная реакция организма Грейди последовала незамедлительно.

— Ты остановишься у меня, когда мы вернемся в Филадельфию, не так ли? — вкрадчиво поинтересовался он, совершая ответный маневр по хорошо известным ему уголкам тела Энни Кендалл Сандборн. — Не будем же мы дожидаться свадьбы, верно?

Энни ловко уселась на его чресла и, упершись ладонями в плечи, с ухмылкой спросила:

— О какой свадьбе ты говоришь, Грейди?

— Разумеется, о нашей с тобой свадьбе, Энни! — ответил он, кладя руки на ее бедра. — Разве я не сказал тебе, что получил согласие Арчи?

Энни заерзала на его чреслах, позабыв об осторожности, и принялась колотить Грейди кулаками по груди, восклицая:

— Не смей меня дурачить! Ни за что не поверю, что ты просил у Арчи моей руки!

— Потише, Энни, мне больно! — воскликнул Грейди. — Он выписал тебе чек на десять миллионов! После этого мне не оставалось ничего другого, как заверить его, что я женюсь на тебе.

— Я не возьму эти деньги! — тихо сказала Энни и замерла, покосившись на руки Грейди, ласкающие ее груди.

— Я тоже говорил это Арчи. И чтобы ты не подумала, что я женюсь на тебе из-за денег, он выписал чек для института почки, оформив его как твое пожертвование. Послушай, Энни, мы так и будем обсуждать эту тему до утра? Может быть, ты наконец позволишь мне еще раз доказать, как сильно я тебя люблю? Потому что любовь к тебе, Энни, меня просто переполняет.

— Как? Неужели все десять миллионов? — переспросила она, вытаращив глаза. — Боже, Грейди! А ведь я уже почти созрела для того, чтобы позволить ему убедить меня принять хотя бы один миллиончик. Он бы помог нам свить уютное семейное гнездышко.

— Осмелюсь тебе напомнить, что я все-таки мужчина! — заметил Грейди. — И вполне могу сам позаботиться о своей жене, тем более что я достаточно обеспеченный человек. Пусть Арчи строит свои библиотечки, пусть он потратит, как ты его просила, несколько миллионов на твою родню. Мы с тобой неплохо проживем и без его денег.

Энни наклонилась и, коснувшись своим лбом его лба, спросила:

— Ты не шутишь? По-моему, тебя не должно беспокоить, как Арчи распорядится своими миллионами. Или ты считаешь, что я ненормальная?

Грейди гортанно рассмеялся:

— В этом мне еще предстоит разобраться. Так мы все обсудили? Я интересуюсь этим, Энни, потому что твои грациозные телодвижения уже замутили мой рассудок.

— Неужели? — Энни повела бедрами и поцеловала его в губы. — Пока ты еще не окосел, позволь мне рассказать тебе одну забавную историю, которую я прочитала в книге! — Она лизнула ему ухо и начала нашептывать что-то такое, отчего у него перехватило дыхание, а глаза вылезли из орбит.

Он сделал судорожный вздох, крепко обнял ее и заявил:

— Когда-нибудь я непременно взгляну на твою библиотеку, Энни. Но в данный момент у меня другие намерения.

Content

Кейси Майклз
Лукавый ангел

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог