Розалин Майлз

Возвращение в Эдем. Книга 2

Глава первая

Большой белый дом, красовавшийся на вершине скалистого утеса на берегу Тихого океана, напоминал корабль, стоящий на якоре. С моря казалось, что его обитатели, разомлев на ярком полуденном солнце, мирно отдыхают где-нибудь на просторной зеленой лужайке, под сенью высоких деревьев. Однако по шоссе, тянувшемуся вдоль берега, все утро к дому подъезжали машины, и теперь праздник был в полном разгаре.

— Тебе хорошо, дорогая?

— Хорошо? Давай проверим.

— Я бы проверил, если б тут не было столько народу. Дэн Маршалл с сожалением поглядел на толпу гостей.

— И зачем мы все это затеяли? Почему не уехали куда-нибудь вдвоем и не отпраздновали без посторонних?

— Неужели, — с притворной суровостью сказала женщина, сидевшая рядом с ним, — тебе жалко, что я проведу несколько часов с друзьями и родственниками? Ведь ты целый год владел мной безраздельно! Мне стыдно за вас, доктор Маршалл!

Увидев, что ей удалось смутить мужа, Стефани весело рассмеялась, запрокинув голову.

— Нет-нет, дело не в этом, — запротестовал Дэн. — Честное слово! Просто, если очередной гость кинется жать мне руку и уверять, что я счастливчик, я ему так врежу!.. Клянусь! Нет, конечно, я и сам знаю, что мне повезло, — поспешил добавить он, заметив, что Стефани шутливо насупила брови. — Но зачем то и дело напоминать?

— Не знаю, утешит ли тебя, — внезапно посерьезнев, произнесла Стефани, — если скажу, что, по-моему, повезло прежде всего мне. И что я не мыслю без тебя жизни. И что последние семь лет были для меня самыми счастливыми.

Дэн с любовью поглядел в искренние голубые глаза, с волнением всматривавшиеся в его лицо.

— Поздравляю, миссис Маршалл, — прошептал он, — будь счастлива еще семь лет. И еще семьдесят семь.

Дэн легонько прикоснулся к плечу жены и почувствовал сквозь тонкий шифон тепло ее тела. До него донесся знакомый аромат духов, и в душе Дэна всколыхнулись нежные чувства.

— Послушай, дорогая, а может, нам…

— Я не помешал? Надеюсь, нет? Мне же не хочется прослыть ревнивым пасынком.

— О, Деннис! — вздохнула Стефани, отпрянув от Дэна. — Ты, как всегда, не вовремя, пора бы отучиться…

— Ну, что ты, дорогая мамочка, — лукаво ухмыльнулся Деннис, — остаюсь верен самому себе. Ведь я всегда нарушаю вашу идиллию, правда?

— Вот именно! — кивнула Стефани. — Но неужели ты и сегодня так поступишь? Единственный раз на этом банкете, шикарней которого не было, наверное, во всем нашем полушарии и который, между прочим, посвящен годовщине нашей свадьбы, мне удалось остаться наедине с моим мужем!.. Кстати, где Сара? Почему ты ее не опекаешь?

— Разве я сторож сестре моей? — пробурчал Деннис, однако намек понял и удалился.

— Да, детишки у меня не сахар, — Стефани с извиняющейся улыбкой повернулась к Дэну.

— Они не детишки, Стеф, — мрачно возразил Дэн. — Это уже взрослые люди. «И чем скорее ты прекратишь обращаться с Деннисом как с маленьким мальчиком, тем скорее он перестанет вести себя словно младенец», — хотел было добавить он, но на лбу Стефани появились еле заметные тревожные морщинки. Дэну не хотелось портить ей праздничное настроение. Он взял ее руку и начал перебирать пальцы, поднеся к губам накрашенные ноготки.

— Человеку, который вздумал бы заняться здесь любовью со своей женой, — произнес он, — можно сказать, сказочно повезло, лучшего места на земле не сыскать, это настоящий рай.

Стефани поглядела по сторонам, Дэн был прав. Сад, в котором они находились, казался странным, таинственным миром. Повсюду высились величественные, могучие деревья, они широко раскинули ветви и отбрасывали на траву, ярко освещенную солнцем, колышущиеся тени. Кедры, тюльпановые, рожковые деревья… Стефани знала их наперечет и очень любила. Она проявила огромную изобретательность, стремясь превратить естественный пейзаж в произведение искусства, в волшебный уголок с множеством извилистых тропок и уединенных беседок, увитых розами, которые к вечеру источали дурманящий запах. Здесь было тихо-тихо, лишь вдали слышалось журчание фонтана и рокот волн, набегавших внизу на скалы. За деревьями, перед самым домом, зеленела лужайка. Если позабыть о толпе гостей, в ярких летних нарядах, то можно было подумать, что Дэн и Стефани — первые возлюбленные на земле, оказавшиеся в самом первом в мире саду…

— Да, трудно поверить, что мы с тобой не в раю, — тихо молвила Стефани.

Она потянулась к Дэну, он обнял ее и поцеловал. Однако тут же замер и тихонько застонал, глядя куда-то поверх ее головы.

— Мужайся, дорогая, — прошептал Дэн. — Нам придется опять отражать набег на наши границы.

— Билл! Рина! — искренне просияла Стефани. — Как я рада вас видеть! А я уж боялась, что вы не придете.

— Ну, что ты, разве мы можем пропустить ваш праздник? — растроганно воскликнул Билл. — Просто в наши годы люди не вскакивают ни свет ни заря и не мчатся сломя голову в гости.

— Да не слушайте вы его! — вмешалась Рина. — Он так торопился приехать пораньше, что в конце концов мы опоздали. Но когда ты, Стефани, проживешь со своим мужем столько, сколько я с Биллом, ты тоже научишься мириться с его слабостями. Ладно, поздравляем вас обоих!

— Спасибо, Рина! — рассмеялся Дэн. — Приятно тебя видеть, Билл.

Дэн взял обветренную руку Билла и сердечно пожал ее.

— Итак, ты решил, что денек компания как-нибудь обойдется без тебя, да? — прищурился Дэн.

Билл повернулся к Стефани.

— Он что, пытается меня вытурить с работы? — Билл ткнул в Дэна коротким пальцем. — Позволь тебе заметить, приятель, что «Харпер майнинг» еще не скоро сможет обходиться без моей помощи. Единственный, кто в состоянии меня выгнать или справиться без меня, это президент фирмы, твоя жена!

— Ну-ну, Билл, — поспешила утихомирить распетушившегося управляющего Стефани. — Ты же знаешь, я не собираюсь расставаться с тобой. У меня и в мыслях этого нет. Но раз уж мы неделями днюем и ночуем на работе, то в выходные надо расслабиться. Тем более что у нас праздник!

Успокоенный Билл притянул Стефани к себе и поцеловал в лоб.

— Ты мной вертишь, как захочешь, Стеф, и тебе это хорошо известно, — сказал он и, обратившись к Дэну, и добавил в знак примирения:

— Она всегда так себя вела, даже в детстве… Стеф, ты сегодня чудесно выглядишь, просто великолепно, — ласково продолжал Билл. — Никогда не подумаешь, что два юных оболтуса, которых мы повстречали на пути в сад, это твои отпрыски.

— Попридержи язык, Билл! — шикнула на него Рина. — Тебе за оболтусов спасибо не скажут!

— Да, — сухо согласился Дэн. — Деннис — прекрасный молодой человек, идущий в ногу со временем. Мы обычно понятия не имеем, в котором часу ночи он заявится домой, и, похоже, он задает работенку парням из Нью-Йорка, Лондона и Рима: те едва успевают поставлять ему одежду.

— А Сара? Как дела у нее? — поинтересовалась Рина.

Стефани расплылась в улыбке.

— Сэсс не изменилась. По-прежнему принимает все близко к сердцу и пытается найти свой путь в жизни.

— И она обязательно его найдет! — убежденно воскликнул Билл. — И сколько ей сейчас? Двадцать два — двадцать три? Может, она пойдет по стопам своей матушки? Вдруг у нее тоже позднее развитие и она потом вам всем покажет?!

На лужайке появился официант с подносом, бокалы с пенящимся напитком слегка запотели на жаре. Дэн подозвал официанта и церемонно подал каждому высокий узкий бокал с холодным шампанским. Потом взял Стефани за руку и произнес тост.

— За поздно распускающиеся цветы, — сказал он, устремив ласковый взор на жену, и в его голосе зазвучала неподдельная нежность. — И если это можно назвать нашим бабьим летом, то я хочу, чтобы зима не наступала никогда!

— За Дэна и Стефани! Будьте счастливы! — раздались в знойной тишине приглушенные голоса Билла и Рины.

«Неужели мне наконец повезло? — изумленно подумала Стефани. — Могу ли я сказать, что теперь, спустя семь лет, проведенных с этим человеком, я полностью ему доверяю и спокойна за свое будущее?»

И неожиданно Стефани охватил жгучий страх. Перед глазами все поплыло. Она почувствовала, что вот-вот потеряет сознание.

Стефани судорожно вцепилась в Дэна. Он подхватил ее на руки.

— Нет-нет, я прекрасно себя чувствую, — справившись с головокружением, сказала она в ответ на его взволнованные расспросы. — Это от жары.

Вскоре Стефани совсем оправилась, подхватила Рину под руку и, весело щебеча, повела ее по аллее на лужайку, где вот-вот должен был начаться торжественный обед.

Мужчины шли сзади. Билл первым нарушил молчание:

— Ты не забыл, что произойдет в понедельник?

— Нет, — вздохнул Дэн.

— Перед тем как выйти из дому, я получил еще одно неприятное известие, из-за чего я, честно говоря, и задержался. Но Стефани пусть узнает дурные вести в понедельник, когда придет в контору. А вот что касается остального… Как ты думаешь, она догадывается, что может произойти? Она помнит, какое это число?

Наступила пауза.

— Я не знаю, — Дэн резко остановился под цветущим деревом.

На лице Билла отразилось недоверие:

— Как не знаешь?!

— А ты пораскинь мозгами, Билл! — резко ответил Дэн. — Я не хотел… не хотел бередить ее раны, понимаешь? Я ждал, когда Стефани сама об этом заговорит. Но она не заговорила. Вот так.

— Может, она забыла? — с надеждой в голосе спросил Билл.

Дэн покачал головой.

— Как можно? — только и сказал он.

Вопрос повис в воздухе, напоенном густым ароматом жасмина.

— Ладно, — решительно продолжал Билл. — Стефани, по идее, это ничем не грозит. По идее…

Билл умолк. Они с Дэном немного постояли в тишине, чувствуя, что их связывают общие узы растущей тревоги и страха.

— Дэн! Билл! Где вы? — донесся с дальнего конца лужайки радостный голос Стефани. — Идите сюда, вы пропустите столько интересного!

— Забавные все-таки существа, эти заключенные, — задумчиво пробормотала надзирательница Хьюджес.

За двадцать лет службы она так и не научилась разбираться в их психологии. Почему примерная заключенная номер тысяча тринадцать, казавшаяся Хьюджес вполне разумной женщиной, вдруг по уши влюбилась в такую стерву, как четыреста девяносто восемь? Тем более что номеру четыреста девяносто восемь с минуты на минуту предстояло освободиться! Эта любовь была совершенно обречена. Она не имела будущего. Однако номер тысяча тринадцать вела себя примерно, а такие в тюрьме попадаются нечасто. Да и вообще надо быть настоящей гадюкой, чтобы не дать влюбленным проститься… хотя если кто и гадюка, то это номер четыреста девяносто восемь. До чего ж она злобная! Просто олицетворение зла!

День тянулся очень долго. Надзирательница устало плелась по широкому коридору, а за ней с ужином на подносе шла заключенная, славившаяся своим примерным поведением. В конце коридора, приоткрыв дверь камеры, их поджидала другая надзирательница. Когда микропроцессия приблизилась, вторая надзирательница с похабной усмешкой подмигнула номеру четыреста девяносто восемь и захлопнула за ней дверь камеры, оставив ее наедине с подругой.

— Милая! — глаза заключенной наполнились слезами.

Подруга взяла поднос, поставила его на стол и бесстрастно произнесла:

— Ради бога, не распускай нюни. Или тебе хочется устроить цирк для этих двух клуш в коридоре?

Заключенная рухнула на узкую койку и разрыдалась.

— О, Джилли! — всхлипывала она. — Я буду так скучать по тебе!

— Я тоже, — ответила Джилли, — но не стану притворяться, делая вид, что мне неохота оказаться на свободе… Даже ради тебя, Олив, я не стану притворяться. Ты же знаешь, меня там ждут всякие дела… и люди, с которыми надо повидаться. А главное, мне не терпится повидаться с одной особой, — тут глаза Джилли странно блеснули. — Я так мечтала увидеть ее все эти годы!.. Уверяю тебя, она вряд ли обрадуется нашей встрече. А уж я-то с ней разберусь!

Джилли — старалась говорить тихо, но надзирательницы в коридоре все равно слышали ее свистящий самоуверенный шепот.

«Она даже шипит как змея, — с отвращением подумала Хьюджес. — И как могла Оливия в нее влюбиться?»

Оливия отчаянно пыталась взять себя в руки.

— Я не хочу тебя терять, Джилли, — с трудом вымолвила она. — Куда ты уедешь? Чем займешься?

— О, понятия не имею! — беспечно воскликнула Джилли. — Австралия большая… пойду на все четыре стороны!

— Вот этого-то я и боюсь! — Горе Оливии всколыхнулось с новой силой, и она, сотрясаясь от рыданий, упала ничком на койку.

Джилли смерила ее холодным взглядом, но потом все же подошла и потрепала по волосам.

— Не реви, Олив, — сказала она скорее угрожающе, чем ласково. — Ты же не хочешь испортить нашу последнюю встречу, правда?

Она взяла в ладони лицо Оливии и поцеловала подругу.

— О, — прошептала Оливия. — У тебя такие нежные губы…

Джилли обняла девушку и подарила ей еще один поцелуй. Затем начала ритмично поглаживать ее грудь, чувствуя, как соски под ее пальцами постепенно твердеют. Оливия впала в забытье и повиновалась каждому движению Джилли. А та по опыту знала, как ублажить подругу. Уложив Оливию на спину, она погладила ее бедра и, наклонившись вперед, принялась бороться с пуговицами на жестком тюремном халате. Наконец пуговицы были расстегнуты, грубая ткань распахнута, и обнажилось нежное тело. Джилли обеими руками вытащила груди Оливии из бюстгальтера. Они были белоснежными, полными; голубые жилки прочерчивали их, образуя изящный ажурный узор. С этой ослепительной белизной резко контрастировали выпуклые темные соски. Джилли на секунду замерла, любуясь полуобнаженной женщиной, которая постанывала от наслаждения, раскинувшись на кровати. Наглядевшись, Джилли решительно потянулась к груди Оливии и ласкала ее до тех пор, пока та не начала выгибаться дугой и сладострастно извиваться. Однако сама Джилли не поддалась разгоравшемуся желанию.

«Успеется, — подумала она. — Причем без свидетелей, а то ведь эти две клячи торчат в коридоре и подслушивают…»

Вспомнив о надзирательницах, Джилли вдруг захотела как можно скорее отделаться от Оливии. Она быстро улеглась рядом с ней на узкую койку, просунула руку между ее ногами, и через несколько секунд все было кончено.

Едва крики Оливии стихли, надзирательницы вошли в камеру.

— О'кэй, хватит с вас, птички, — игриво сказала вторая надзирательница. — Я провожу Оливию, а ты, Хьюджес, пригляди за номером четыреста девяносто восемь, ладно?

Одурманенная любовью, Оливия послушно поднялась с койки и побрела за надзирательницей к дверям словно наркоманка. Однако у порога пришла в себя и, неожиданно вырвавшись, кинулась обратно в камеру.

— Джилли! — раздался жалобный, молящий крик. Несмотря на всю свою грубость, вторая надзирательница не была злой и жестокой женщиной. Она терпеливо согласилась подождать еще несколько минут.

— Я же сказала тебе, Олив. Пришло время расставаться. Я выйду на свободу после семилетнего заключения! — Глаза Джилли странно вспыхнули. — А ты… ты не просидела тут и семи месяцев! Хватит ныть! Я ничего тебе не обещаю. Это моя жизнь, и я намерена начать ее заново. И пока что ты в мои планы не входишь!

Вторая надзирательница поволокла вопящую Оливию к дверям. Мало-помалу крики удалялись и наконец стихли.

Надзирательница Хьюджес вздохнула.

— Ты, наверно, ведьма. Да, Джилли Стюарт? — спросила она. — Не могла сказать бедной корове несколько ласковых слов на прощание!

Джилли не удостоила ее взглядом.

— Пошла вон, — сказала она надзирательнице. — Дай мне поужинать.

Джилли села за стол и придвинула к себе поднос.

— Поужинать, говоришь? — переспросила надзирательница.

Она протянула руку и сняла крышку. На тарелке лежала курица с картошкой и зеленым горошком, все было полито соусом. Ужин слегка остыл, но выглядел все еще аппетитно. Джилли взяла нож, вилку, и вдруг ее словно толкнули… Подняв глаза, она взглянула на Хьюджес. На лице надзирательницы была написана непреклонная решимость. Она подалась вперед и смачно плюнула в тарелку. Затем неторопливо подошла к двери и, оглянувшись, посмотрела на заключенную. Джилли прямо-таки побелела от ярости и готова была прыгнуть на Хьюджес, словно дикая злобная кошка. Надзирательница захлопнула дверь камеры и задвинула тяжелый засов.

— Наслаждайся своим ужином, номер четыреста девяносто восемь! — усмехнулась она.

Глава вторая

«Понедельник, понедельник… Начало очередной рабочей недели. Пора отправляться в контору, — подумала Стефани. Но, греясь в теплых, соблазнительных лучах утреннего солнца, тут же мысленно добавила:

— Но только чуть-чуть попозже».

В этой суматошной жизни Стефани лишь ранним утром могла понежиться на солнышке и позагорать, лежа на краю прекрасного бассейна, расположенного за домом. Поэтому летом, которое в Австралии бывает долгим и очень жарким, она каждое утро вставала на рассвете, пока солнце еще не припекало, и, как следует наплававшись в бассейне, завтракала у воды или в каком-нибудь укромном уголке парка, разбитого по ее проекту.

Парк, райский сад, Эдем… Мысли Стефани вновь потекли по привычному руслу. Разумно ли она поступила, назвав свой новый дом Эдемом, как назывался ее отчий дом? Лежа в шезлонге, Стефани сонно смежила веки и вдруг живо представила себе тот, старый Эдем. Старинный каменный особняк с круглой верандой, выложенной прохладными плитами, элегантные галереи на втором этаже… Этот дом считался достопримечательностью Северных Территорий. Интерьер был выдержан в лучших традициях старой Англии, а мраморный холл и отделанная дубом библиотека не имели себе подобных во всей Австралии. В парке же, наоборот, были собраны самые красивые растения, характерные для южного климата. Высокие пальмы, толстые гевеи, длиннолистные акации, красное дерево, ясени окаймляли сад — ярко-зеленый оазис на фоне однообразной, выжженной солнцем пустоши, тянувшейся до горизонта. Ближе к дому, на плодородной почве буйно росли древовидные папоротники, мхи и нежные, трепетные цветы. А великолепные розы! Они были гордостью обитателей Эдема на протяжении многих поколений. Да, эта усадьба имела много достоинств.

Только вот счастья там не было. Ребенком лишившись матери, Стефани страдала от одиночества, так как ее отец Макс Харпер, промышленный магнат, владевший нефтяными скважинами, золотыми и урановыми рудниками, совсем не занимался дочерью, все его заботы и внимание были сосредоточены на расширении и укреплении его «империи». Дочь же, долговязая, неуклюжая, одним своим присутствием постоянно напоминала ему об умершей жене, которая была тем единственным — если не считать денег, — кого Макс по-настоящему любил. У его дочери было все… кроме того, чего нельзя купить… Кроме любви, доверия и покоя…

И в детстве, и повзрослев, Стефани цеплялась за Эдем, словно утопающий за соломинку, ибо только он был для нее опорой в зыбком мире. Эдем никогда не менялся и не разочаровывал Стефани. Куда бы она ни уезжала: в колледж, в путешествие или по делам (поскольку у Макса не было сыновей, он, недовольно ворча, все-таки начал привлекать ее к работе в «Харпер майнинг»), Стефани всегда рвалась обратно домой, в Эдем. Даже когда «Харпер майнинг» перебазировалась в Сидней — Максу хотелось находиться в гуще деловой жизни, ведь компания проворачивала операции в Юго-Восточной Азии, а затем распространила свое влияние и на другие страны, — Стефани продолжала считать себя северянкой. Хотя, конечно, она восхищалась новым творением Макса, великолепным особняком, который он построил в самом фешенебельном районе на берегу Дарлинг-Харбор. Если не считать двух недолгих и неудачных замужеств (от первого родилась Сара, а от второго — Деннис), то можно сказать, что Стефани постоянно жила в этом особняке, и никто не слышал от нее ни единой жалобы. Однако при каждом удобном случае она уезжала в Эдем. Только там ей было уютно и спокойно.

До тех пор, пока… Стефани заерзала в шезлонге.

«Не думай об этом, не думай об этом! — в очередной раз приказала она себе. — Ты начала новую жизнь. Лучше подумай о ней. О Дэне».

Стефани украдкой взглянула сквозь полуопущенные ресницы на мужа, который тоже лежал в шезлонге, купаясь в лучах утреннего солнца. Как неожиданно он ворвался в ее жизнь, помог ей выйти из тяжелейшего кризиса, заставил поверить в будущее! «И произошло это в том возрасте, когда большинство женщин считают, что для них все уже кончено! — с восторгом подумала Стефани. — Хотя… говорят же, что жизнь в сорок лет только начинается!»

На губах Стефани заиграла улыбка, она провела рукой по своему телу, которое никоим образом не выдавало ее возраст, и тут же вспомнила, какое огромное блаженство стала доставлять ей в последние годы физическая близость с мужчиной. В новом Эдеме она себя чувствовала действительно как в раю.

Выйдя замуж за Дэна и начав новую жизнь Стефани обрела уверенность в своих силах и смогла очень многое изменить в своей жизни, хотя и с большим опозданием. Вообще-то она с семнадцати лет, сразу же после смерти отца, вступила во владение «Харпер майнинг» и другими колоссами его обширной «империи», однако ощутила себя законной наследницей и захотела управлять всем по-своему только теперь, впервые познав счастье в браке. Лишь теперь Стефани наконец смогла последовать советам, которые главный менеджер «Харпер майнинг», верный Билл Макмастер, терпеливо давал ей на протяжении многих лет. Стефани взяла бразды правления в свои руки и стала хозяйкой компании не только на бумаге. А новая метла, как известно, по-новому метет.

Прежде всего Стефани избавилась от харперовского особняка: ей не терпелось отогнать витавшую надо всем тень отца. Неподалеку от города, на прекрасном лесистом мысу, они с Дэном свили семейное гнездо. Стефани сама сделала эскизы элегантного дома в колониальном стиле. Благодаря изящным пропорциям, резным балконам и ослепительной белизне он стал своего рода ориентиром для моряков и в Тасмановом море, и во всей южной части Тихого океана. Обустройство особняка и парка заняло много времени, и за все эти годы Стефани ни разу не ездила в отчий дом. И даже старалась о нем не вспоминать. Однако когда нужно было дать новой усадьбе название, ей пришло в голову только одно слово: «Эдем!»

Стефани знала, что рано или поздно нужно будет как-то распорядиться старой усадьбой. Но она постоянно откладывала решение вопроса. Стефани жила полной жизнью, наслаждалась общением с Дэном, активно занималась бизнесом, воспитывала детей, и дни неслись стремительной чередой. Из них складывались годы, а вопрос о доме так и оставался нерешенным. Результаты регулярных проверок показывали, что старая экономка, прослужившая в Эдеме Макса уже сорок лет, и ее верные помощники, аборигены Крис и Сэм, содержали усадьбу в идеальном порядке. Однако Стефани понимала, что жить там она уже не будет никогда. Так что рано или поздно придется либо приспособить дом под какие-то другие нужды, либо продать его. И все же Стефани очень долго не могла даже распорядиться, чтобы дом отремонтировали и перестроили после пожара.

Пожар… Стефани опять попыталась отмахнуться от неприятных мыслей. Тревожные, мрачные образы всплыли в ее памяти: лампа падает на землю, пламя молниеносно охватывает все вокруг, сухие, старые брусья и филенки моментально загораются, а надо всем нависает одно лицо, олицетворяющее безумие и смерть… Только месяц назад Стефани удалось изгнать из памяти призраки былого кошмара, и она наконец велела привести в порядок старый дом.

«Но что делать, когда ремонт будет закончен? — спросила она себя и сама же ответила:

— Тогда и решим о'кэй?»

Вскочив с шезлонга, Стефани подбежала к Дэну.

— Ну что, соня?

Дэн приподнял старую, потрепанную соломенную шляпу, прикрывавшую его лицо, и открыл один глаз.

— Не приставайте ко мне, миссис Маршалл! — добродушно проворчал он.

Стефани хихикнула и, присев на корточки, погладила загорелое тело мужа. Она игриво перебирала золотистые волосы на его груди, описывала пальцами круги на коже, постепенно съезжая все ниже, к мускулистому животу. Дэн резко сел и схватил ее за руку.

— Эй! Веди себя прилично! — ухмыльнулся он. — Лучше прыгни в воду и охлади свой пыл. Тут кое-кто готовится к тяжелому трудовому дню у операционного стола. Конечно, тем, кто только и умеет, что играть на бирже, все трын-трава!

Говоря это, Дэн подталкивал Стефани к воде. Какое-то время они шутливо боролись, стоя на краю бассейна, а потом Дэн спихнул жену в воду.

Разомлевшей на солнышке Стефани вода показалась очень холодной. Она вынырнула, ловя ртом воздух, и весело поплыла к другому краю бассейна, несколько раз проплыла кролем взад и вперед, пока наконец не запыхалась и по телу не перестали бегать мурашки. В последний раз пересекая бассейн, Стефани заметила, что из дому вышел человек. Он двинулся по зеленой лужайке по направлению к деревьям. Мейти, величавый старик-дворецкий, управлявший хозяйством Харперов с незапамятных времен, как всегда, вез на тележке завтрак. Происхождение Мейти было покрыто мраком неизвестности. Стефани помнила, что ей в детстве рассказывали две версии: по одной, Макс переманил Мейти из семьи английского аристократа, а по второй, старик был мажордомом в каком-то большом европейском дворце. Но откуда бы он ни появился, его звездный час настал, когда Макс поселил его в особняке и строго-настрого приказал, чтобы там все было по первому разряду. И Макс не ошибся в своем выборе. Став семидесятилетним стариком, Мейти все равно старался придерживаться прежних стандартов и втайне гордился тем, что не позволяет хозяевам отойти от старых правил, хотя доктору Маршаллу по вкусу более простая жизнь. Несмотря на протесты Дэна, завтрак, как и в былые времена, подавался на антикварной тележке из красного дерева, с полной сервировкой, причем приборы были серебряные, салфетки из ослепительно-белого камчатного полотна, и все вы-, глядело суперэлегантно.

— Доброе утро, Мейти! — воскликнула Стефани, вылезая из бассейна. — Хорошо бы ты принес сюда еще и телефон.

Это было еще одним утренним ритуалом. Мейти ужасно не одобрял, когда за едой разговаривали по телефону, и его нельзя было убедить, что во всем мире финансисты и медики не любят, когда их просят перезвонить. Мейти сурово выпрямил спину, но все же пошел к дому. Это повторялось каждое утро.

Схватив полотенце, Стефани подбежала к Дэну, обняла его сзади за шею и, покусывая за ухо, принялась отвлекать мужа от чтения утренних газет.

— Ты опять? — простонал он.

— Нет, — пробасила она. — Это не я, а Мейти. Ты что, недоволен?

— Ты капаешь на мою газету. Ну-ка иди сюда.

Дэн взял полотенце и вытер ей спину. Движения его были плавными и нежными.

— Ах, — блаженно зажмурилась Стефани, — наверное, прежде чем заняться медициной, ты работал банщиком?

— Ага, а еще вором, бандитом с большой дороги и пиратом.

— Дурачок! — рассмеялась Стефани.

— Я серьезно! — запротестовал Дэн. — Скальпель я взял в руки только тогда, когда рухнули мои юношеские мечты стать новым Недом Келли.

— Вам пора позавтракать, доктор, — решительно заявила Стефани. — А то у вас ум за разум заходит.

За кофе Дэн спокойно спросил:

— Ну, как ты себя чувствуешь, Стеф?

— Ты о чем?

— О твоей вчерашней дурноте… Тебя что-то тревожит?

— Вовсе нет! — беспечно отозвалась Стефани.

— Ты не сожалеешь, что распорядилась начать ремонт в старом Эдеме?

На лицо Стефани набежала тень, она уклончиво ответила:

— Это же был мой дом.

Дэн с сомнением поднял брови.

— Да-да! — кивнула Стефани. — Несмотря на все, что там стряслось, я считала его своим домом.

Дэн взял ее за руку и погладил подушечки пальцев.

— Я знаю, тебе нелегко расстаться с прошлым, — медленно произнес он. — Но мне хочется верить, что теперь твой дом здесь, в нашем новом Эдеме.

Стефани подняла глаза и нежно провела пальцем по подбородку мужа.

— Это и есть мой ответ, Дэн, — сказала она. — Мой ответ — это наши мирные завтраки здесь вдвоем, то, что у нас все, как у других супружеских пар… Только…

Стефани осеклась и задрожала.

— Что «только»?

— Только порой у меня бывает как бы… предчувствие. Мне начинает казаться, что на нас надвигается беда. О дорогой… — Стефани вдруг расстроилась, и Дэн увидел на ее глазах слезы, — нам так хорошо! Наверно, я просто боюсь, что кто-нибудь отнимет у нас это счастье.

Стефани содрогнулась.

— Кто-то поминает меня недобрым словом, — сказала она со слабой усмешкой, пытаясь взять себя в руки.

— Стеф, послушай, — Дэн замялся, — тебе это, конечно, не понравится, но ты должна хоть немножко отвлечься от работы. Заняться собой. И мной. Ты отдаешь себе отчет в том, что за многие месяцы мы смогли провести пару часов вместе только вчера на празднике? Но все равно при этом было полторы сотни людей!

— О, Дэн! Президент «Харпер майнинг» не может устраниться от дел.

— Один день компания вполне обойдется и без тебя. Например, сегодня.

Стефани улыбнулась, соглашаясь:

— А что ты задумал?

— Мало ли что?! Ничего особенного. Лишь бы побыть с тобой наедине, — Дэн улыбнулся. Стефани находила эту улыбку пленительной. — Неужели самая богатая женщина Австралии не может время от времени устраивать себе выходной?

— Ладно, доктор, договорились.

Но когда Стефани наклонилась, чтобы поцеловать мужа, зазвонил телефон.

— Не обращай внимания!

— Дэн!

— Можешь ты хоть раз в жизни послать «Харпер майнинг» к черту?

— А если это Деннис или Сара? Стефани взяла трубку.

— Стефани?

У нее упало сердце. Она сразу узнала знакомый голос.

— Это Билл Макмастер. Извини, что так рано беспокою тебя, но у нас серьезные затруднения. Пожалуйста, приезжай на работу как можно скорее, о'кэй?

— О, Билл! — Стефани понимала, что проявляет слабость и нерешительность. — Неужели ты сам не можешь с этим справиться? Я как раз собиралась себе позволить… Я хотела устроить себе выходной… Мы с Дэном…

— Стефани, дело серьезное! — рассердился Билл. Стефани украдкой поглядела на Дэна, который сразу помрачнел, прекрасно понимая, чем закончится разговор.

— Пожалуйста, Билл… не надо портить мне настроение.

— Плевать мне на твое настроение! — взорвался Билл. — Речь идет о твоей жизни! Ну как, ты приедешь?

И он швырнул трубку. Стефани была потрясена.

— Ах, дружище Билл! — язвительно хмыкнул Дэн. — Он всегда печется об интересах «Харпер майнинг».

Доехав до массивного здания « Харпер майнинг», находившегося на Бент-стрит, в деловом районе Сиднея, Стефани посуровела. Зайдя в помещение, она отмахнулась от своей помощницы, которая встретила ее со словами:

— Мисс Харпер, с вами хотят срочно поговорить бухгалтер и начальник отдела европейских операций.

— Как только будут готовы вечерние сводки сообщений с Уолл-стрит, сразу покажите их мне, Хилари! — велела Стефани.

Из своего кабинета она видела сквозь стеклянную дверь офис главного управляющего. Билл разговаривал по телефону, его настроение явно не улучшилось.

— Если нужно, раздобудь кирку и лопату, но раскопай мне их имена! — кричал Билл. — Я хочу знать, кто это устраивает и зачем. И нечего оправдываться!

Он повесил трубку и вошел в кабинет Стефани, размахивая биржевой сводкой. Стефани мгновенно догадалась что к чему.

— Кто-то проворачивает махинации с нашими акциями?

— Да, и при этом умело заметает следы, — проворчал Билл.

— Ты думаешь, он действует через подставных лиц?

— Возможно.

— Но кто же скрывается за ними?

— Это я сейчас и пытаюсь выяснить. Я поднял на ноги всех, кого только можно. Но пока мы ничего не обнаружили.

Стефани задумчиво наморщила лоб:

— Что ж, пока мы не узнаем, к кому стекаются наши акции… кто пытается наложить лапу на наше добро, мы ничего не сможем предпринять. Однако нам пока нужно произвести предварительные расчеты и прикинуть наши возможности.

Стефани подошла к столу и знаком велела Биллу придвинуться поближе.

Но Билл, всегда такой решительный, почему-то колебался. Отвернувшись к окну, он делал вид, будто любуется пейзажем.

Наконец управляющий заговорил:

— Ты… ты видела утренние газеты?

— Газеты? Нет.

Билл молча достал из кармана сложенный газетный листок и протянул его Стефани. Она тут же поняла, к чему он клонит.

— Нет, Билл! О нет! — прошептала она.

— Тебе придется это выдержать, девочка. Надо быть во всеоружии. Это единственный выход.

Пересилив себя, Стефани взяла газетную вырезку. В рубрике «Городские слухи» она увидела именно то, чего боялась больше всего на свете.

«Одна из самых загадочных историй, которые происходили в нашей стране за последние годы, вступила в завершающую стадию, ибо Джилли Стюарт выходит сегодня на свободу. Жители Сиднея, наверное, помнят, что семь лет назад ее осудили по двум статьям: за попытку убийства и непредумышленное убийство. Освобождение Джилли Стюарт вызвало новую вспышку страстей, которые разгорелись когда-то вокруг этого драматического судебного процесса. Суд доказал соучастие виновной в попытке убийства наследницы нефтяного магната, которая была близкой подругой Джилли Стюарт. Ее признали также виновной в гибели мужа Стефани Харпер, знаменитого теннисиста Грега Марсдена, которого подозревали в любовной связи с Джилли Стюарт. Однако за вроде бы очевидными фактами скрывался целый клубок запутанных обстоятельств, и дело Джилли Стюарт долго будоражило общественность. На суде всплыло, что обвиняемая была приглашена туда, где ее подруга и Грег Марсден проводили медовый месяц. Орудием в попытке убийства Стефани Харпер был крокодил длиной двенадцать футов. Однако жертва чудом избежала страшной смерти и вновь стала главой „Харпер майнинг“, ключевой фигурой в мире бизнеса и светской львицей. Выйдя замуж за человека, который практически вернул ее к жизни, за известного специалиста по пластической хирургии Дэниела Маршалла, Стефани Харпер…»

Стефани с отвращением бросила газету и повернулась к Биллу.

— Я… я не ждала этого, — с трудом выдавила она. Билл спросил, стараясь говорить как можно мягче:

— Но ты ведь знала, да?

— Я знала, что ее должны скоро освободить. Но больше мне ничего не хотелось выяснять, — Стефани охватило отчаяние, в глазах застыло страдальческое выражение. — Я думала, это давно кончилось, Билл! Почему они ворошат старое?

Билл откашлялся.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, Стеф… Мне очень жаль, но, похоже, это только начало…

Глава третья

— Воскресенье, воскресенье! — пел, стоя под душем, Джейк. — Ах, какое же веселье…

Из спальни донесся голос радиодиктора:

— А теперь последние новости и сводка погоды. Сегодня, в понедельник, загрязнение воздуха в Сиднее превысило норму.

— Понедельник, понедельник, — страшно фальшивя, замурлыкал Джейк.

Он решил, что неделя начинается прекрасно.

Джейк очень любил по утрам мыться в душе. Он был ужасным чистюлей, но не как самовлюбленный педант, а скорее как большие дикие кошки: леопарды, пумы или тигры. Это делало его особенно привлекательным для женщин. Они чувствовали, что могли бы, не испытывая ни малейшей брезгливости, слизывать паштет с его живота, пить из его пупка шампанское и целовать Джейка куда угодно. Сейчас Джейк потягивался и плескался в радужных брызгах, смывая с себя следы очередной такой оргии, устроенной прошлой ночью.

— Теперь я холост и свободен, — Джейк решил перейти на более знакомый мотив.

Но его мысли витали далеко. Он задумчиво намыливал крепкое, атлетически сложенное тело, как всегда по утрам, подсознательно проверял, по-прежнему ли четко очерчены его мускулы, не появилось ли брюшко, не потолстели ли бедра. Джейк был склонен к полноте, но ни в чем себя не ограничивал, а боролся с ней, усиленно занимаясь гимнастикой. Как обычно, он остался доволен результатами проверки, а когда наткнулся на невольное напоминание о вчерашней бурной ночи, довольно прищелкнул языком.

Выйдя из ванной, Джейк наспех вытерся, завернулся в толстый банный халат и отправился в спальню. Если не считать холостяцкого беспорядка на туалетном столике: разбросанных мелких денег, запонок и часов, — комната была удивительно безликой. Жилище мужчины, который нигде не оставляет следов… Однако обстановка была богатая.

Лучше заплатить втридорога, считал Джейк, но зато жить в роскоши. Его босые ноги утопали в ворсистом тускло-голубом ковре, прекрасно гармонировавшем с шелковыми китайскими занавесями. Стены тоже были обиты шелком: магнолии в окружении темно-голубых ирисов и желтых кувшинок. В комнате преобладали бежевые, яично-желтые и серо-голубые тона. Кораллово-красный абажур, разбросанные тут и там пуфики и некоторые другие мелочи оживляли интерьер. Джейк считал, что подобранная им гамма цветов выгодно оттеняет нежную белизну его кожи и очень идет к его черным волосам и голубым глазам.

Он принялся тщательно подбирать одежду. Джейк заботился о ней не меньше, чем о красоте своего тела. Костюмы его всегда были сшиты в лучших английских традициях, а в выборе рубашек он ориентировался на вкусы американцев. В результате Джейк одевался дорого, но неброско, даже несколько старомодно. Джейк ненавидел крикливую пестроту, он любил простоту и изысканность. Кроме того, ему нужно было выглядеть респектабельным, чтобы люди охотно доверяли ему свои деньги. Однако яркий носовой платок, слегка торчавший из нагрудного кармана Джейка, все же выдавал желание покрасоваться. Под брюками его строгого костюма всегда были надеты модные маленькие плавки. Джейк по опыту знал, что даже если день прошел очень скучно, перед сном могут случиться всякие неожиданности.

Зазвонил телефон, стоявший у кровати. Джейк снял трубку.

— Утренние сводки готовы, мистер Сандерс. И еще. Мы раздобыли последние сведения об акциях «Харпер майнинг».

Джейк улыбнулся:

— Хорошо. Антон уже в конторе?

— Уже десять минут.

— Чудесно. Я тоже скоро буду. До моего приезда не выпускайте из рук ни одной из этих ценных бумаг, ладно?

Джейк повесил трубку и мысленно поздравил себя. Его губы расплылись в тигриной улыбке, обнажив ослепительно белые зубы. Затем он встал и вышел из спальни, тихонько насвистывая новую песенку: «Жил-был в колонии мальчишка…»

— Может, кто-нибудь потрудится мне объяснить, на кой черт меня сюда вызвали?

Сара оторвалась от книги и неодобрительно взглянула на Денниса.

— Не кипятись, братец, — спокойно ответила она. — Побереги свои нервишки.

Но Деннис упорно нарывался на скандал:

— Я же был в Эдеме совсем недавно, в субботу, на мамином торжестве! Я, между прочим, тогда с большим трудом вырвался из Перта, и не успел вернуться, как меня опять затребовали. Кто решил превратить меня в бумеранг, Сэсс? Что я натворил? Почему меня вызывают на семейный совет?

— Да ты вовсе ни при чем! — безрадостно усмехнулась Сара. — Похоже, теперь не только ты будешь доставлять неприятности Харперам. Помнишь тетю Джилли? Она еще приезжала к нам, когда мы были маленькие? Ну, Джилли Стюарт?!

Худое лицо Денниса исказилось от злобы.

— Эту суку?! — прошипел он. — С какой стати ты о ней вспомнила?

— О, Деннис… — Сара осеклась.

Деннис впервые посмотрел на нее в упор и заметил, что она ужасно расстроена.

— В чем дело, Сэсс? — встревоженно воскликнул он.

Сара вздохнула:

— Даже не знаю, с чего начать. Слушай, ты бы налил себе выпить. Мне кажется, тебе это понадобится.

Стефани, находившаяся в то время в спальне, которая располагалась прямо над гостиной, краем уха слышала приглушенные голоса детей, но не прислушивалась. Она сидела за туалетным столиком и методично наносила на лицо макияж. Сперва крем-пудру, потом тени для век, румяна… Стефани делала все это машинально. Дэн, развалившись в кресле, внимательно наблюдал за ней. Как обычно, у Стефани все получалось великолепно. Она умело подкрасила лицо, используя нежные тона, а для глаз выбрала тени, которые точно совпадали с цветом лесных колокольчиков, орошенных весенним дождем. Однако Дэн готов был поклясться, что Стефани двигается как автомат. Мысли ее витали далеко, а глаза, которые он видел в зеркале, мертвенно потухли.

— Стеф, — нерешительно начал Дэн, не в силах больше выдержать гнетущего молчания, — прости, если я вмешиваюсь… но еще не поздно все переиграть.

— Переиграть? — Стефани словно очнулась. — Но как?

— Очень просто, — хрипло сказал Дэн. — Стоит только снять телефонную трубку. А хочешь — предоставь это мне.

— О Дэн, — у Стефани был очень усталый голос.

— Дорогая… — Дэн разрывался между желанием оставить ее в покое и пониманием того, что необходимо действовать. — Я нутром чувствую, что ты совершаешь ужасную ошибку!

— Но, может быть, тебе это кажется.

— Ты хотя бы получше обдумай свой шаг! — не унимался Дэн. — Ты слишком быстро решилась… так скоропалительно… Из-за этого могут быть самые разные… м-м… последствия.

Стефани кончила краситься и повернулась к мужу. Лицо у нее было измученное, но голос звучал твердо.

— У меня нет выбора.

— У тебя масса возможностей! — вскипел Дэн. — Но по каким-то непонятным причинам ты не желаешь ими воспользоваться. Похоже, ты решила сдаться без борьбы.

— Дело не во мне, дорогой, и ты это знаешь. Факты говорят сами за себя. — Стефани протянула мужу руку, ища его поддержки. Он поразился, какой мертвенно-холодной, несмотря на удушливую вечернюю жару, была эта рука.

Дэн предпринял последнюю попытку переубедить Стефани.

— Тебе вовсе не обязательно в это ввязываться… Если б я только мог тебе это доказать!

— Дэн! — Стефани выпрямилась, приосанилась и сжала его руку. — Ты ведь помнишь, до того как ты вошел в мою жизнь, я все время от чего-то пряталась. Но теперь я не собираюсь так себя вести. Я не буду прятаться от этого!

— Я тебе не верю! Ни одному твоему слову!

Деннис, дрожа, подошел к бару и налил себе еще виски.

— Возьми себя в руки, малыш, — предупредила Сара. — Ты совсем раскиснешь, если будешь так хлестать спиртное.

Деннис проигнорировал ее предупреждение и дал ход своей ярости:

— Нет, я этому просто не верю!

— Поверишь.

— Это не может быть правдой, не может — и все! Это… это мерзкая ложь!

— Деннис…

— В общем, я ни за что не соглашусь… даже если ты будешь «за». — Деннис с вызывающим видом выпил еще одну рюмку виски. — С какой такой стати…

— Послушай, не надо принимать все так близко к сердцу, — напряженно произнесла Сара. — Маме ты все равно не поможешь, изменить — ничего не изменишь. Попытайся хоть разок подумать о ком-нибудь, кроме себя, хорошо?

И, стараясь подсластить пилюлю, Сара добавила с наигранной беспечностью:

— Надо попытаться найти в случившемся какую-то хорошую сторону.

Деннис вконец рассвирепел:

— О боже, у тебя какое-то извращенное чувство юмора! Ты, наверно, больная, Сэсс, да?

Сара помрачнела, но сдержалась.

— Может, это у нас в роду, — спокойно сказала она. Тут дверь открылась, и в комнату вошли Стефани с Дэном. Стефани была в роскошном черно-белом наряде, лицо безупречно накрашено, волосы аккуратно причесаны. Столь повышенное внимание к своему туалету, очевидно, объяснялось попыткой придать себе уверенности, но никто этого не понял. Стефани была бледна, но держалась хорошо и, подойдя к Саре и Деннису, чтобы обнять их, как всегда, одарила детей нежной улыбкой.

— Мама, ты чудесно выглядишь, — горячо воскликнула Сара.

Однако Деннис резко оборвал приветствия:

— Слушай, ты что, воспринимаешь всю эту… эту чепуху серьезно?

В его тоне звучала неприкрытая злоба.

— Деннис, не смей так разговаривать с матерью! — резко оборвал его Дэн.

Деннис осекся, но не унялся.

— Это касается нашей семьи, Дэн, — многозначительно заявил он. — Семьи Харперов.

Дэн тяжело задышал.

— Боюсь, это касается всех нас, — недружелюбно произнес он. — И твои выходки только усложняют нам жизнь.

— Пожалуйста, ради бога, перестаньте! Оба! — жалобный крик Стефани моментально отрезвил Денниса.

— Я, наверно, выпил лишнего, — извиняющимся тоном пробормотал он. — Но, мама… — Деннис чуть не плакал, — неужели Сара говорит правду? Скажи, что это не так!

Стефани мрачно усмехнулась.

— Если бы я могла, Деннис… Но боюсь, на сей раз так просто не обойдется… до свадьбы не заживет. Тебе уже обрисовали в общих чертах ситуацию. Мы, правда, еще не решили, что делать. Перво-наперво, наверное, надо…

Но тут Стефани показалось, что в дверь позвонили. Все прислушались. Из комнаты для прислуги, располагавшейся в глубине дома, послышалась неторопливая, величавая поступь Мейти, который направился к двери.

— А, мистер Макмастер… Проходите, сэр. Вас ждут. Хозяева в гостиной. Сюда, пожалуйста. Следуйте за мной.

Все застыли в страшном напряжении. Шаги приближались, и наконец дверь распахнулась. В проеме показался Билл Макмастер с портфелем в руках.

— Добрый вечер, — смущенно пролепетал он. — Я привез к вам… одну… одну вашу знакомую…

Он растерянно умолк и отступил в сторону. Из-за его спины вышла Джилли. В мятом, линялом, немодном платье, с каким-то обшарпанным чемоданчиком. Однако смотрела она вызывающе. Долгое время никто не произносил ни слова. Наконец Джилли нарушила молчание.

— Ну, так что? — сказала она. — Неужели никто со мной не поздоровается?

Первым оправился от потрясения Деннис.

— Лично я вышвырнул бы тебя вон, — сердито сверкнул он глазами. — Но, увы, это не мой дом.

— Деннис! — еле слышно, с угрозой произнес Дэн.

Спеша загладить грубость брата, Сара выступила вперед. В ее глазах светилась жалость.

— Привет! — сказала она. — Добро пожаловать, с возвращением тебя…

Джилли позволила Саре поцеловать себя, но ее сердце не смягчилось.

— А ты, Стефани? — вызывающе спросила она.

Стефани, окаменев, смотрела на Джилли и не могла вымолвить ни слова. Джилли, не отличавшаяся особой сдержанностью, вскипела.

— Боже мой! — воскликнула она. — Может, ты в конце концов объяснишь мне, что я тут делаю?

Дэн поспешил вмешаться и с хладнокровием профессионального медика произнес:

— Сперва все усядемся, хорошо? Деннис, ты бы приготовил нам выпить. Чем мы тебе можем помочь, Джилли? Кстати, позволь представиться: я — Дэн Маршалл, муж Стефани.

Он взял Джилли за руку и подвел к креслу. Потом вернулся и усадил Стефани. Обстановка слегка разрядилась, все остальные расселись сами и взволнованно ждали, пока кто-нибудь начнет разговор.

— Билл, я полагаю, ты должен ввести нас в курс дела, — сказал Дэн.

Билл выдержал паузу, дожидаясь, пока Деннис нальет каждому выпить. Потом в тишине, такой тяжелой, что казалось, она давит на плечи, открыл портфель и, вынув какой-то старый железный ящик, поставил его на стол. Откашлявшись, Билл произнес:

— Когда умер отец Стефани, Макс Харпер, его завещание не было обнаружено. Поэтому все, что он оставил, автоматически отошло к Стефани. Недавно Стефани затеяла ремонт в старом Эдеме, где Макс родился и провел свои последние дни. На прошлой неделе рабочие начали ремонтировать библиотеку, любимую комнату Макса. Снимая со стен обгоревшие панели, они обнаружили сейф, о существовании которого никто не подозревал. Вот что там было…

Билл открыл ящик и показал стопку пожелтевших бумаг, перевязанных выцветшей ленточкой.

— Нас тут должно интересовать только одно, — мрачно промолвил Билл. — Последняя воля Макса Харпера, его завещание. Я привел тебя сюда не напрасно, Джилли, и поджидал тебя сегодня у ворот тюрьмы вовсе не для того, чтобы сыграть злую шутку. Происходящее тебя тоже касается, и мы все единодушно… более или менее единодушно… считаем, что ты имеешь право знать, в чем дело.

Глаза Джилли засверкали, и она подалась вперед. Однако при этом не произносила ни звука. Билл взял в руки завещание.

— Я много раз перепроверял этот документ, — сказал он, — подписи свидетелей, самого Макса — в общем, всю эту проклятую бумагу. Это действительно завещание Макса. Нет никакого сомнения в его подлинности. Я прочту его, вернее, интересующую нас часть.

«Ну, скорее же, Билл! — хотелось воскликнуть Стефани. — Не тяни. Скажи ей!»

— «Я, Максвелл Харпер, — медленно начал читать Билл, — находясь в здравом уме и твердой памяти, завещаю все мое состояние моей дочери Стефани, дабы она распоряжалась им целиком и полностью… Однако надеюсь, что Стефани позаботится о своей сестре Джилли, которую я в данном документе признаю своей дочерью».

Воцарилось молчание, которое, казалось, будет длиться вечно. Но потом Джилли вскочила и выбежала из комнаты в сад с яростным криком:

— Нет, нет, нет, нет, НЕТ!

Шло время, а Джилли не возвращалась. Никому не хотелось нарушать ее уединение. Однако, когда начало смеркаться, Стефани не на шутку обеспокоилась и, схватив шаль, вышла из дома.

Она нашла Джилли на вершине скалы: та сидела, пристально глядя вниз, на берег моря. Береговая линия в этом месте изгибалась, образовывая небольшую бухту.

Светлые глаза Джилли блестели в темноте кошачьим блеском, она что-то отрывисто бормотала себе под нос. Джилли не замечала Стефани, пока та не укутала ее шалью: с моря дул довольно сильный ветер. Джилли была как натянутая струна и, подобно дикой кошке, рванулась в сторону.

— Джилли… нам нужно поговорить. Молчание.

— Для меня это тоже было страшной неожиданностью. Но я надеялась, мы как-нибудь справимся… вместе.

— Не надейся понапрасну! — Голос Джилли дрогнул. — Не могу говорить с тобой! То, что мы сестры, абсолютно ничего не меняет. Я лишь еще острее чувствую, сколько же я потеряла!

Стефани вздрогнула:

— Все еще можно изменить. Если захочешь…

— Ах, лучше бы я ничего не знала! Зачем он написал это? Почему не признался раньше?

— Понятия не имею, — Стефани осторожно шагнула вперед. — Он был слишком самолюбив, эгоистичен и никогда не признавался в своих ошибках. Наверно, он не желал, чтобы все узнали, как он соблазнил твою маму… они же с твоим отцом…

— С моим так называемым отцом, — язвительно поправила Джилли.

— … всю жизнь дружили, были компаньонами…

— Смотреть, как мы вместе растем, становимся лучшими подругами, и не сказать ни слова…

— Забудь о Максе, — решительно произнесла Стефани. — Лучше вспомни, что мы с тобой столько лет были как сестры.

— Ну и что толку? — вскипела Джилли. — Разве это помогло, когда мы влюбились в одного и того же человека?

Стефани побледнела.

— Грег Марсден, — с трудом выдавила она, — был… необычным человеком. Неудивительно, что так случилось.

— А ты не изменилась! — язвительно хмыкнула Джилли. — Я тебе не верю. Ты всегда всем потакаешь. Этот «необычный человек» не прожил с тобой и недели, а уже начал увиваться вокруг меня. О конечно, он был великолепен… в постели. Что правда — то правда!

Стефани побелела как полотно.

А Джилли, прекрасно сознавая свою силу и желая уязвить Стефани как можно больнее, продолжала:

— Но ведь он желал твоей смерти. Ты хоть помнишь об этом? А когда он повез нас на лодке и бросил тебя в пасть крокодилу, я и пальцем не пошевелила, чтобы тебе помочь. Потому что я тоже мечтала свести тебя в могилу!

Джилли от волнения задыхалась, с бешеной быстротой сплетая и расплетая пальцы.

— Джилли, — Стефани говорила очень тихо, но сохраняла самообладание, — неужели ты думаешь, я всего этого не знаю? Однако я пыталась тебя простить. И вот теперь наконец смогла.

— И совершенно напрасно! — Джилли не только не утихомирилась, но, напротив, пришла в неистовство. — Я ненавидела тебя с детства, потому что у тебя были деньги, а мне их всегда не хватало. А особенно меня взбесило, что ты вышла замуж за Грега Марсдена. Не потому, что он был мне нужен… и тем более я знала, что всегда могу с ним переспать, он этого жаждал. Нет, просто мисс Стефани Харпер, несчастная малютка с кучей денег в кармане, опять меня обскакала.

— Джилли, ну как ты не понимаешь? Нам предоставилась возможность примириться с прошлым, — Стефани вложила в эти слова всю свою душу.

— Слишком поздно, — взвизгнула Джилли. — Я не желаю быть твоей сестрой. Мне не нужна милостыня. Неужели тебе не ясно, что это переполнило чашу моего терпения? Все эти годы я тебе завидовала: твоим деньгам, связям, тому, что у тебя такой муж… И теперь вдруг я узнаю, что это могло принадлежать мне?! Мне, мне! Мне!

— О Господи, взгляни на нас! Посмотри, что она с нами сделала! А ведь она только что появилась. Поверь, мама, если ты не прекратишь, вся наша жизнь полетит кувырком.

Усталую семью, собравшуюся в гостиной, возмутила вспышка Денниса, но ни у кого не было сил дать ему отпор. С помощью Дэна Стефани наконец уложила Джилли спать в гостевой комнате. Билл уехал, попытавшись перед отъездом грубовато подбодрить Стефани, но не преминул напомнить, что она должна рано утром появиться в офисе и заняться историей с акциями, которая вызвала у Билла серьезную тревогу. Измученные, расстроенные родственники остались в гостиной, но боялись разойтись по комнатам и оказаться в одиночестве. Спать же они от переутомления тоже не могли.

— Мама, — нерешительно начала Сара, — помнишь, я говорила тебе про музыкальные занятия в Аделаиде? Ну, про ускоренное обучение, помнишь? Наверное, я туда запишусь.

Дэн резко поднял голову:

— Ты уезжаешь?

— Ну…да.

— А ты не думаешь, что лучше сейчас маму не оставлять? Ей понадобится наша помощь. Я считаю, что тебе следует пробыть здесь как можно дольше.

Сара, вздохнув, кивнула в знак согласия.

— Эй, меня вы так просто не уломаете, — агрессивно заявил Деннис. — Послушайся меня, мама! Избавься от нее. Это единственно правильный путь.

— Нет, Деннис, — быстро и решительно возразила Стефани. — Что бы ни случилось, одного теперь не изменишь. И неважно, нравится тебе это или нет. Джилли — член нашей семьи. И никто из нас не может этим пренебречь.

— Мама! — Деннис почти кричал. — Я ей не верю. А ты?

Молчание Стефани говорило само за себя. Из груди Денниса вырвалось что-то похожее на рыдание.

— О'кэй, мама, поступай как знаешь. Только не волнуйся. Я не допущу, чтобы с тобой стряслась беда.

Деннис бросил вызывающий взгляд на Дэна, который безо всякой злобы посмотрел на него в ответ.

— Я пошел спать, — заявил Деннис. — Я больше не в силах этого вытерпеть.

Он повернулся и ринулся прочь из комнаты.

— Тебе тоже пора, Сэсс, — с усталой улыбкой сказала Стефани. — Да и мне. Время позднее. Утро вечера мудреней.

Глава четвертая

Утро следующего дня выдалось серое и хмурое. Стефани проснулась с головной болью, не имея ни малейшего желания поплескаться спозаранку в бассейне или позавтракать на воздухе. Поспешно одевшись, она ускользнула от домашних и поехала на машине в офис.

Стефани пришла рано, но Билл ее опередил. Похоже, и он плохо спал ночью. Однако поздоровался со Стефани неожиданно ласково.

— Пренеприятная вчера получилась сцена. Как ты себя чувствуешь, Стеф?

— Все в порядке, — отрывисто ответила Стефани. — Что у нас творится с акциями?

— Совершенно очевидно, что кто-то на них покушается. Наша компания, — Билл тщательно подбирал слова, — стала жертвой заранее спланированного, хорошо продуманного нападения.

— У тебя есть какие-то новые сведения?

— Их принесут, как только получат. Я распорядился.

— Значит, нападение… — Стефани почувствовала прилив дурноты, видя, что ее страхи подтверждаются. — Кто за этим стоит, Билл?

Управляющий поморщился.

— Я сперва сомневался, но, судя по сегодняшней утренней сводке, это Джейк Сандерс.

Стефани вздрогнула, словно от удара.

— Ты… уверен?

— Боюсь, что да. По логике вещей, это именно так. Он единственный, у кого хватит знаний, нахальства и капиталов, чтобы затеять такую операцию.

— Ну что ж! — Стефани глубоко вздохнула. — Нам известно, что о нем говорят другие. А что мы знаем конкретно об этом человеке?

— Мы знаем, что он англичанин, явился сюда завоевывать колонии. Все в старых добрых традициях этих ублюдков, перекати-поле. — Управляющий даже скривился от отвращения. — Да он просто пират с большими амбициями! Сколачивает состояние, проворачивая махинации с чужими деньгами. Мы не первые его жертвы, хотя для нас это небольшое утешение. Ему удалось здорово поживиться за счет больших компаний на юге Австралии. Он вообще-то весьма загадочная личность.

— Это звучит довольно… интригующе, притягательно.

— Только если тебя манят опасности. Хотя мне показалось, что на твой век опасностей уже хватило. Ну, хочешь, я разберусь с этим мерзавцем сам?

— Нет, — Стефани выставила вперед подбородок. Билл слишком хорошо знал этот ее жест. — Я никогда еще не встречала пиратов. По-моему, борьба с мистером Сандерсом поможет мне немного встряхнуться, развеяться.

В дверь постучали, и вошла молодая женщина.

— Мистер Макмастер, вы просили принести вам свежие биржевые сводки.

Стефани внимательно посмотрела на вошедшую, разглядела ее изящную, стройную фигурку, элегантный деловой костюм, который ненавязчиво подчеркивал ее плавный, женственный силуэт, копну блестящих светлых волос. Билл поторопился представить незнакомку:

— Это Касси Джонс, Стефани. Она пару недель назад поступила к нам на работу. Касси — моя помощница из аналитического отдела. Касси, это мисс Стефани Харпер, глава фирмы.

— Доброе утро, мисс Харпер, — сказала Касси, — Мистер Макмастер, анализ показал, что атака продолжается, хотя цены резко подскочили. Джейк Сандерс все равно скупает акции.

— Когда цены достигнут потолка, он их распродаст и получит денежки, — сказала Стефани. — Мы все это уже проходили, Билл.

Однако, к удивлению Стефани, Касси протянула ей другую бумажку.

— Я изучила сегодня наше финансовое положение. Надо сказать, дела обстоят неважно.

Стефани бегло проглядела бумаги и была приятно удивлена инициативностью и обстоятельностью сотрудницы.

— Да, — задумчиво произнесла она, — мистер Сандерс выбрал для нападения подходящий момент.

— Спасибо, Касси, — сказал Билл. — Продолжай работать. Изучи это дело со всех сторон… все, что тебе покажется важным. Ты получишь доступ к любым документам.

Касси решительно кивнула и вышла. Стефани посмотрела ей вслед. Казалось, после молодой женщины, словно после некоторых животных, в воздухе оставался слабый, еле уловимый запах… Запах самки… Стефани даже почудилось, что запахло мускусом.

— Интересную помощницу ты себе выбрал, Билл, — насмешливо прищелкнула языком Стефани.

— Она высококвалифицированная, — начал оправдываться Билл. — Прекрасно знает свое дело. Может, она расскажет нам что-нибудь любопытное насчет того, как орудует Сандерс… Касси уже успела покрутиться в мире бизнеса и наверняка сталкивалась с этим подонком.

— Что ж, надо нам мобилизовать все свои силы для борьбы с мистером Сандерсом, — сказала Стефани.

— Стеф…

Она поняла, что Билл хочет заговорить на щекотливую тему.

— Ты собираешься спросить, как я намерена поступить с Джилли? — спокойно произнесла она. — Ты ведь это хотел сказать?

— Ну да… примерно.

— О, Билл! Я не знаю. Но я думала, наверное, надо выделить ей долю в нашей компании, чтобы она могла начать…

— Ни в коем случае, — Стефани поразила ярость Билла. — Опомнись! Что я тебе так долго вдалбливал в голову? Акции дают власть, поэтому держи их в своих руках как можно больше. И не забывай: завещание, строго говоря, тебя не обязывает выделять что-нибудь Джилли. Предсмертное желание Макса не имеет юридической силы.

— Но она моя сестра, Билл.

— О господи! Что это за сестра?! Говорю тебе, Стеф, если бы завещание попало ко мне в руки без свидетелей, я бы его сжег — и все. Оно никогда бы не всплыло на свет!

— А я бы не согласилась! — Стефани рассвирепела еще пуще. — Несмотря ни на что, я бы этого не допустила.

И Билл моментально сник.

— Я знаю, — сокрушенно пробормотал он. — О да, я знаю.

В ту пору Филип Стюарт не задерживался долго в Сиднее. У него появилось много клиентов в Америке, и в Австралии он бывал все реже и реже. После разрыва с Джилли и отвратительной шумихи в газетах, травмировавшей Филипа и порочившей его имя, Нью-Йорк оказался самым подходящим местом, чтобы скрыться от посторонних глаз. Однако главная адвокатская контора Филипа все еще оставалась в Сиднее, а уютная квартира на Элизабет-Бей имела, помимо всего прочего, еще одно преимущество — она была мало связана с памятью о Джилли.

Джилли… Филип был в смятении. Он вроде бы успешно склеил по кусочкам свою разбитую жизнь. Ему удавалось заглушить боль, работая почти до полного изнеможения. Круг знакомых у него расширился, перед ним открылись новые горизонты. У Филипа были другие женщины… И ничего удивительного, ведь он для своих лет очень неплохо выглядел. Филип не переставал сожалеть, что женился на такой молодой женщине. Наверно, если бы Джилли вышла замуж за мужчину своего возраста, ее не обуревал бы такой сексуальный голод. К своему величайшему сожалению, Филип в самом начале романа с Джилли убедился, что неспособен удовлетворить ее в этом плане. А раз так, то ему приходилось играть прискорбную роль рогоносца и смотреть сквозь пальцы, как Джилли наслаждается плотскими утехами с другими. Филипу даже в голову не приходило, что они оба могут играть в эту игру. После разразившегося скандала, испытав страшное потрясение, разведясь с женой, которая попала за решетку на десять лет, Филип попробовал жить как холостяк. Однако ему хватило пары встреч с другими женщинами, очень приятными, выполнявшими все его желания, чтобы он понял кошмарную, почти невыносимую правду: он все еще любил свою бывшую жену.

Весь последний месяц Филип не находил себе места. Как юрист, он понимал, что Джилли не просидит в тюрьме все десять лет, а выйдет досрочно, в награду за примерное поведение. Так оно и произошло. Дата ее освобождения приближалась, и Филип потерял аппетит, работоспособность, сон… Он боялся появления Джилли, но еще больше страшился, что она не появится.

Когда на следующее утро после выхода Джилли на свободу в квартире Филипа зазвонил телефон, он поднял трубку с чувством огромного облегчения. Он беспомощно слушал звуки ее незабываемого голоса — соблазнительного, такого непохожего на голоса других женщин.

— Филип?

— Да?

— Я у Стефани. Наверно, тебе неприятно меня слышать. Но мне… мне нужен адвокат. И даже больше, Фил… если тебе это, конечно, небезразлично… Мне нужен друг. Помоги. Хорошо?

Филип не мог говорить. Он вдруг почувствовал, что не в состоянии сдержать дрожь. Сделав над собой усилие, он все же положил трубку на рычаг, повернулся к стене и, обливаясь потом, подумал, что его жизнь окончательно сошла с рельсов.

— Филип? — Джилли сразу поняла, что он не желает с ней разговаривать. Однако ее это не смутило. Она с полным правом считала, что, несмотря на случившееся, имеет над Филипом огромную власть. Он придет к ней! Джилли положила трубку, и вдруг ей стало зябко в прохладной гостиной дома. Ночная сорочка, которую ей дала Стефани, совершенно не согревала. Лучше снова лечь в постель…

«Впервые за семь лет ты хоть выспишься по-человечески», — сказала она себе.

— Вот, значит, как?! — Джилли вздрогнула, не ожидая увидеть Денниса. — Нелли Мельба опять лицедействует?

Он насмешливо похлопал ее по плечу.

— Это не лицедейство.

— Меня умиляет твой выбор собеседника. Ты что, мало испоганила жизнь Филипу? Хочешь еще? Боже милостивый, да акулы по сравнению с тобой — ангелы.

Внутренне напрягшись, Джилли спросила:

— Почему ты мне хамишь, Деннис?

— Я знаю, на что ты способна, вот почему.

— Ах, знаешь? — она посмотрела на него в упор.

Деннис взглянул в ее светло-карие, почти желтые, кошачьи глаза. Джилли жадно ловила его взгляд. Она сидела против света, и ее тело просвечивало сквозь рубашку, Деннис увидел холмики грудей и ложбинку между ними. И завороженно замер, заметив, как соски сжимаются и твердеют прямо на глазах. Деннис впервые в жизни почувствовал, что имеет власть над женщиной, и это очень польстило его юному самолюбию. Он вдруг с ужасом ощутил тяжесть в паху и испугался, что брюки сейчас лопнут. И тем не менее никак не мог отвести взгляд…

Джилли чуть не замурлыкала, блаженно прикрыв веки.

— Семь лет за решеткой, — бормотала она. — Как ты считаешь, я потеряла форму?

Она томно погладила себя по талии и бедрам. Ее пальцы прижали шелковистую ткань к животу, а затем соскользнули вниз, к темному треугольнику между ногами.

— Мне… мне это неинтересно, — хрипло сказал Деннис.

Наметанный глаз Джилли тут же заметил набрякший бугорок на его брюках. Она мысленно рассмеялась.

— Значит, неинтересно? — тон у нее был поддразнивающий.

Деннис вспыхнул.

Джилли медленно приблизилась к нему, не сомневаясь, что он одновременно страшится ее и испытывает влечение.

— Семь лет без мужчины — это довольно тяжело, — прошептала она. — Ты понимаешь, о чем я говорю?

Подойдя к Деннису вплотную, Джилли ослабила узел на его галстуке и, засунув мизинец за воротник рубашки, пощекотала его шею. Деннис дрожал мелкой дрожью.

— Ты, конечно, понимаешь, — продолжала гипнотизировать его Джилли. — Ты ведь разбираешься в женщинах, Деннис? А хочешь узнать их еще ближе? Как мне заслужить твое доверие? Мы могли бы стать хорошими друзьями — ты и я.

Она погладила обеими руками его грудь, нежно провела пальчиками по ключицам.

«У меня еще никогда не было мальчиков, — подумала развеселившаяся Джилли. — Пожалуй, он тоже кое на что сгодится. Наверно, малыш переспал пару раз с какими-нибудь сопливыми девчонками, но я буду его первой настоящей женщиной». Эта мысль ее взволновала. Она чувствовала запах мужчины: смесь лосьона после бритья и сладострастной испарины. Лучший запах в мире!.. Джилли жадно впитывала его всеми порами. Секс… Как же ей этого недоставало!

— Деннис!.. — Ее руки скользнули вниз и нащупали застежку «молнию».

— Прекрати! — голос Денниса сорвался. Он отшатнулся. — Ты… ты… — От страха Деннис пришел в бешенство. — Убирайся отсюда. А ну, убирайся! Живо. Я дам тебе денег, сниму номер в гостинице…

— Мой милый Деннис, — промурлыкала Джилли, и ее глаза по-кошачьи заблестели. — Как это понимать?

И она снова прижалась к нему с нахальством разгоряченной самки.

— Шлюха! — Деннис схватил ее за руки и отшвырнул в сторону. — Я тебя научу, как себя вести. Я тебе покажу…

— Что здесь происходит?

Стоя в дверях, Дэн увидел немую сцену: Джилли, беззащитная, явно перепуганная, кривилась от боли, сжавшись в кресле, и тщетно пыталась вырваться из цепких лап Денниса. Его лицо пылало от ярости.

Заметив Дэна, Джилли жалобно всхлипнула.

— Деннис! Сейчас же перестань! Мужчина называется! — Дэн презрительно скривил губы. — Издеваешься над женщиной?! Нет ничего подлее…

Деннис, словно оглушенный, отпустил Джилли, и она откинулась на спинку кресла.

— Прямо не верится, — пробормотал он.

— Давайте спокойно разберемся, — сказал Дэн. — Что происходит, Деннис?

— Что, черт побери, происходит? — вспыхнул Деннис. — Ты же все равно не поверишь!

Так и не сумев побороть нервную дрожь, он выскочил из комнаты. Дэн в замешательстве повернулся к Джилли. Она съежилась в большом кресле и стала похожа на потерявшегося ребенка.

— Что случилось, Джилли?

Джилли покачала головой:

— Он меня не бил, а запугивал. Хотел меня подкупить, чтобы я убралась с глаз долой. Предлагал мне деньги и номер в отеле. Но я на его кошелек не покушаюсь. Если б я знала, куда пойти, меня бы уже здесь не было!

— Джилли!

— Это правда, Дэн. Я никогда в жизни не чувствовала себя так одиноко и неуютно… Даже когда сидела за решеткой.

— Пойдем, пойдем. — Дэн помог ей подняться и, словно больную, повел к двери. — Тебе нужно прилечь. Отдохнуть. Мы еще успеем все обсудить.

Джилли послушно, как ребенок, пошла за ним в комнату. Воинственный дух покинул ее, и она показалась Дэну очень маленькой и хрупкой.

— Я спустилась, чтобы позвонить Филипу, — с горечью произнесла она. — Я, наверное, сумасшедшая. Филип!.. Он, как и вы, не желает со мной знаться.

— Это не правда, Джилли.

— А кто я такая? — вскричала Джилли. — У меня нет ни прошлого, ни будущего. Только черная пустота… Зачем живут люди, Дэн? Ты знаешь зачем? Может быть, ты мне скажешь?

«Да, мисс Стефани Харпер — женщина в полном смысле этого слова, — думала Касси, приводя в порядок свой стол под конец длинного рабочего дня. — Макмастер — не дурак, но она ему сто очков вперед даст. Просматривала бумаги с такой скоростью, что я еле успевала подавать. А ведь она не училась бизнесу. До всего дошла своим умом!»

Касси задумчиво положила секретные материалы в надежный стальной сейф и заперла его. Затем выключила свой компьютер, и экран, слабо мерцавший янтарным блеском, потух. Касси сняла с вешалки пиджак и посмотрела на себя в большое зеркало.

«Типичная деловая женщина, — иронически подумала она. — Весьма элегантная, в бледно-салатном двубортном костюме из тонкого полотна, одинаково подходящем и для работы, и для вечернего выхода в свет…»

Касси знала, что она хорошенькая. Но Стефани Харпер… та была какой-то особенной. Касси с тоской припомнила слегка присборенную дерзко-розовую блузку Стефани, юбку, которая была на три тона — не больше и не меньше — темнее того, что предписывалось модой, туфли, макияж… все, все, черт побери, было продумано идеально! У Касси хватало ума понять, что для приобретения своего собственного, неповторимого облика недостаточно иметь деньги. Нет, для этого необходимо чувствовать стиль. Стефани Харпер не была суперженщиной… Касси заметила под глазами у нее темные круги, да и вообще у Стефани был обеспокоенный вид, словно ее втайне что-то мучило. И, однако, даже это придавало ей привлекательность. А Касси в свои двадцать четыре года никак не могла дождаться, когда же она будет выглядеть как женщина с бурным прошлым.

Взяв сумочку, Касси вышла из кабинета и села в первый подъехавший лифт, который повез ее вниз: главные службы компании и важнейшие специалисты работали на самом верхнем этаже, это считалось наиболее престижным. Касси пошла по Бент-стрит, повернула налево, на Спринг-стрит, и двинулась дальше по деловому центру города. Она была так погружена в свои мысли, что не заметила, как добралась до цели. Не сбавляя шагу, девушка зашла в высокое здание, поднялась на четвертый этаж и открыла дверь в конце коридора. Бросив сумочку на столик, стоявший в холле, Касси скинула пиджак и, повесив его на вешалку, направилась в гостиную.

Внезапно, безо всякого предупреждения какой-то мужчина схватил ее сзади и прикрыл ей рот ладонью, не давая вскрикнуть. Он прижимался к ней всем телом и жарко дышал в затылок. Мужчина стискивал Касси так сильно, что ей стало больно. Она широко разинула рот и попыталась поймать губами его средний палец. Когда же это удалось, медленно, с огромным облегчением впилась в него зубами.

— Ах ты, маленькая ведьма, — мужчина издал приглушенный крик и выпустил Касси.

Она повернулась лицом к противнику.

— Да, мистер Сандерс. — Тон у Касси был серьезный. — Я обычно кусаю то, что попадает ко мне в рот.

— Ладно, запомню на будущее, — ухмыльнулся он. — Но вообще-то мужчине не следует осторожничать.

— Знаешь, как говорят? — спросила Касси, шагнув к нему поближе и обнимая за талию. — Если парень неспособен…

— О, я способен, поверь! — нежно проворковал Джейк и заглянул ей в глаза. — Во всяком случае, никто никогда не жаловался.

И он сжал Касси в объятиях.

— «А чем докажешь, дорогой?» — промурлыкала строчку из известной песенки Касси и уткнулась носом в его грудь.

— Вот за это я вас и люблю, шлюшки-австралюшки, — весело рассмеявшись, заявил он. — Вы известные похабницы.

— Я похабница? — Касси вырвалась из его рук. — Ах ты, выпендрежник, кобель, гадкий англичашка, перекати-поле! Дерьмо, бандит, ты…

— Господа присяжные, я все сказал! — угрожающе прорычал Джейк, прыгнул на Касси, заломил ей руки за спину и положил конец перепалке, заткнув ей рот поцелуем. Она сразу же напряглась. Ее губы жадно раскрылись, и гнев мгновенно сменился желанием. Джейк не спеша целовал алые, пухлые губы Касси, а та извивалась от страсти в его объятиях. Наконец он отпустил девушку, и тогда уже она взяла его лицо в ладони и поцеловала. Касси пощекотала его языком, и Джейк затрепетал, его словно стрелой пронзили. Он провел обеими руками по ее спине и ягодицам, зная, что это возбуждает и одновременно успокаивает Касси. Затем Джейк погладил ее грудь, живот… Всего несколько движений — и нежное тело напряглось, отвечая на его прикосновения. Джейк мысленно улыбнулся. До чего ж просто! Можно сказать, элементарно! Если знать, на какие кнопки следует нажимать, то женщины — Джейк не смог удержаться от избитого сравнения — будут послушным воском в твоих руках.

Словно угадав его мысли, Касси перестала целоваться и слегка отстранилась.

— Я тебя еще не простила, — сказала она.

Но в ее голосе чувствовалось жгучее желание. Джейк заглянул в глаза девушки, увидел ее расширенные зрачки и понял, что она уже не в силах остановиться.

— Не волнуйся, — произнес он любезно, однако с еле заметным оттенком угрозы, — я тебя тоже не простил. И, по-моему, тебе сейчас придется заплатить за то, что ты оскорбила не только меня, но и целую нацию, которая была великой уже тогда, когда твой народ еще обитал в пещерах.

Касси была слишком возбуждена, чтобы ему противоречить. Вместо этого она обвила его шею и опять подставила губы для поцелуя. Джейк поднял ее и, перенеся в гостиную, положил на козлиную шкуру перед мраморным камином. Потом быстро перевернул на живот, расстегнул молнию на ее юбке и застежку лифчика. Когда он стягивал с Касси юбку и трусики, она слегка приподнималась, помогая ему. Ее загорелая кожа в сочетании с бледно-салатной тканью костюма выглядела невероятно эротично. Джейк ласково погладил нежную кожу и, склонившись над Касси, накрыл своими ладонями ее теплые ягодицы.

— Тебе сегодня никто не говорил, — хрипло пробормотал он, — что у тебя очаровательная попка?

Возбужденный Джейк резко сорвал с девушки оставшуюся одежду и начал с силой массировать ей спину, постепенно поднимаясь все выше. Дойдя до плеч, он размял напрягшиеся мускулы, и Касси облегченно вздохнула. Тогда Джейк перевернул ее навзничь и немного полюбовался открывшимся зрелищем. Касси распростерлась у его ног, словно одалиска, покорная его воле и испытывающая от этого величайшее наслаждение.

Девушка открыла глаза, вид у нее был одурманенный.

— Ну, давай же! — выдохнула она. — Чего ты ждешь?

Вместо ответа он обхватил ее груди и, как искушенный любовник, принялся дразнить Касси, поглаживая чувствительную кожу вокруг сосков и сами соски, пока девушка не задышала чаще и прерывистей. Тогда Джейк медленно провел ногтями больших пальцев по ее телу, прочертив невидимые линии, ведущие вниз, к шелковистому треугольнику. Всякий раз Джейк останавливался прямо перед ним. Касси стонала и извивалась, изнемогая от страсти. Наконец Джейк опустил руку чуть пониже и надавил, причем довольно сильно. Он сделал это нарочно, поскольку не забыл, что она назвала его «гадким англичашкой и перекати-полем». Касси ахнула и прогнулась, отдернувшись, но тут же снова прижалась к любовнику. Джейк продолжал ласкать ее, пока не почувствовал по ее исступленным крикам, что оргазм уже близок. Поняв это, он неожиданно остановился.

Касси потрясенно открыла глаза.

— Джейк! — еле слышно пролепетала она. — Что случилось?

— Ничего, детка, — ответил он. — Просто я хочу к тебе присоединиться.

Он рывком поднял Касси и поставил перед собой на колени. Надменно взглянув на девушку, Джейк, все еще полностью одетый, скомандовал:

— Теперь раздень меня, и мы начнем.

Глава пятая

Когда Джилли наконец встала в то утро, многолетний опыт принудительного заключения вместе с сотнями других женщин мгновенно подсказал ей, что она в доме почти одна. Лишь жалобный звук фортепьяно, раздававшийся откуда-то из дальней комнаты, напоминал о том, что в большом особняке есть другие люди.

Заинтригованная Джилли пошла на звуки отрывистой мелодии и добралась до закрытой двери в глубине дома. Легонько толкнув ее, она заглянула внутрь.

За массивным роялем в дальнем конце комнаты сидела Сара, она казалась совсем крошечной, почти карлицей. Сара сосредоточенно разучивала музыкальную фразу. Нетерпеливо обрывая ее, она вновь и вновь проигрывала трудный пассаж. Наконец Сара осталась довольна и принялась играть пьесу с самого начала. Легкие, прозрачные звуки «Патетической сонаты» Бетховена разлились в воздухе.

Когда измученная человеческая душа находит средства самовыражения, прекрасней этой музыки не найти. Слезы навернулись на глаза Джилли, в груди всколыхнулась тоска. Но Джилли сердито подавила желание заплакать. Расслабляться нельзя. Только безвольные люди могут позволить себе подобную роскошь. Сара, не подозревая о том, что ее слышит кто-то посторонний, продолжала играть. Джилли подождала, пока ее волнение уляжется, и пошевелилась, привлекая внимание Сары. Музыка резко оборвалась.

— О, играй, не останавливайся!

— Я… у меня все равно не получается, — Сарино лицо вмиг утратило живость, свет в ее глазах потух. Она поскучнела, вид у нее стал отрешенный, как у трудного, конфликтного подростка.

«Трудно поверить, что это единственная, горячо любимая дочь самой богатой женщины Австралии, — с тайной радостью подумала Джилли. — Впрочем, она напоминает свою мать, когда та была в таком же возрасте».

Джилли прекрасно помнила Стефани, неуклюжую, застенчивую, слишком высокую, чтобы быть незаметной, и слишком толстую, слишком смешную. В юности Стефани еще не обрела своего стиля, изящества, уверенности в себе. Похоже, малышка Сэсс пойдет по стопам матери…

Вслух же Джилли сказала:

— А мне показалось, что ты играла хорошо. Сара нахмурилась.

— Видишь ли, занятия музыкой… да и вообще все, что здесь есть, — она обвела рукой музыкальный салон, — это… это мамины мечты, не мои. Чтобы хорошо играть, надо прежде всего иметь желание. А я больше не хочу.

Джилли подошла к ней:

— Вчера только ты сказала мне «добро пожаловать». Ты это сделала искренне? Или просто, чтобы досадить Деннису?

Сара смущенно засмеялась.

— И потому и по-другому, — призналась она.

— А что вообще творится с Деннисом?

— Хороший вопрос. Ему никогда не нравилось, что мама вышла замуж за Дэна.

— Он ревнует?

— Наверно. Он сам не знает, чего хочет. В школе он устраивал черт-те что, учиться толком не учился, но кричал, что он добьется успеха самостоятельно, а не как сын Стефани Харпер. Но потом маме все равно пришлось взять его в свою фирму.

— А чем он там занимается? — Джилли снедало любопытство. Вдобавок она прекрасно помнила главное правило ведения войны: врага надо знать изнутри.

— Он работает в одном из филиалов «Харпер майнинг», — сказала Сара. — У него какие-то важные дела в Перте. Деннис недоволен, что… что из-за наших здешних проблем его работа пойдет насмарку.

— Ну, я надеюсь, он преувеличивает, — Джилли старалась выглядеть искренней и говорить заинтересованно.

— Не думаю, — ответила Сара. — У Денниса и без того полно неприятностей. Он сам их плодит. Деннис любит тратить, а не зарабатывать. Это его доводит до беды. Вот как сейчас… — Сара осеклась, внезапно смутившись.

— Продолжай, — мягко сказала Джилли. — Ты можешь мне все рассказать.

— Ну… — Сара замялась, но, боясь обидеть Джилли отказом, все-таки продолжила:

— Деннис любит, как он выражается, «рискнуть». Но он страшно проигрался и теперь по уши в долгах. Он задолжал букмекерам несколько тысяч долларов. А больше всего он боится, что об этом узнает мама. Ты ей не расскажешь, правда, тетя Джилли?

— Нет, — твердо ответила Джилли. — Ни в коем случае.

«Я гораздо лучше использую эту информацию, — подумала она, — с гораздо большей пользой».

— А тебе… как там было… — Сара смущенно умолкла.

— В тюрьме? — голос Джилли посуровел. — Ужасно. Понимаешь, в тюрьме у человека очень меняется психология. И потом, если сидишь столько лет, сколько просидела я… кажется, что тебя похоронили заживо. Причем похоронили в дерьме.

Сара содрогнулась.

— Но я уже заплатила свой долг обществу — так вроде бы, это называется? — и теперь свободна, — продолжала Джилли. — Однако закоренелые преступники говорят, что когда человек долго просидит за решеткой, он плохо ориентируется в реальном мире.

— В реальном мире? — тусклым голосом переспросила Сара. — Ты считаешь это реальным?

— Да ладно тебе! Пошли!

Столь внезапная перемена настроения поразила Сару:

— Куда пошли?

— А куда угодно. Неужели нам негде развеяться?

— Ну, почему?! — Сарино лицо оживилось и стало энергичным и привлекательным. — Я знаю одно место. Пошли!

Больше всего в работе Дома моделей «Тара» Джоанне Рэнделл, которая была не только главой фирмы, но и ее движущей силой, нравился момент съемок. Сейчас она наслаждалась яростным спором со знаменитейшим фотографом Сиднея, своим старым коллегой.

— Ну, нельзя, мамочка, нельзя обряжать эту девчонку в пурпурное платье, — злился Джейсон. — Она похожа на перезрелую сливу.

— Джейсон, перестань называть меня «мамочка», а то все решат, что ты действительно мой сын! А я этого не потерплю! Слышишь, жуткий ты коротышка?!

Буйный темперамент Джоанны был под стать ее легендарным рыжим волосам, все еще сохранявшим свой удивительный блеск. Впрочем, теперь этим она была обязана парикмахеру, а не природе.

Почувствовав прилив сил, Джоанна снова накинулась на своего противника.

— Если хотите знать, мистер Пибблз, я создаю новую цветовую гамму этого сезона, а ты зациклился на каком-то старье.

— До чего ж у тебя острый язык, бабушка! — вспыхнул Джейсон.

— Говорю тебе, оранжевое с пурпурным прекрасно сочетаются! — упрямо твердила Джоанна.

— Но не этот оранжевый цвет и не этот пурпурный! — заюлил Джейсон. — Послушай, разреши мне ее вывести из кадра хоть на секундочку… Ты сама убедишься, что я прав. Эй ты, в пурпурном! — воскликнул он. — Смойся на секунду, ладно? Хочешь дематериализуйся, хочешь спрячься куда-нибудь.

Джейсон одарил Джоанну ослепительной улыбкой:

— Я сейчас произведу кое-какие перестановки. Дай мне пять минут. Ладно, мамуля? Я тебя позову!

И он помчался менять мизансцену.

Джоанна, рассмеявшись, вышла из студии и пошла в салон, располагавшийся у самого входа; там моделировалась одежда и различные аксессуары. От работы этого салона зависел успех всего бизнеса Джоанны Рэнделл.

«Салон, студия, управление целым Домом моделей — не много ли для одной женщины? — подумала Джоанна. — Но ведь тебе это нравятся, старая шлюха!»

«Тогда чего ты себя хаешь? — сказал ей внутренний голос. — Не такая уж ты и старая. Машина, конечно, тысяча девятьсот тридцать первого года выпуска, но вполне крепкая, спокойно пройдет еще пятьдесят тысяч миль, краска не облезет, мотор работает нормально, можешь проверить».

Джейсон смотрел вслед Джоанне, которая грациозной походкой направлялась к дверям.

«Сзади ей дашь лет двадцать шесть, не больше, — подумалось ему. — Да и вообще, с какой стороны на нее ни взгляни, наша старушка все равно лучше молодых манекенщиц».

Войдя в салон, Джоанна хотела кое-что обсудить с заведующей.

— Там кто-то есть? — спросила она, заметив, что занавески в глубине помещения задернуты.

Однако женщина не успела ответить, потому что зазвонил телефон.

— Джоанна? Это Билл Макмастер. Послушай, я не буду ходить вокруг да около. Мне очень жаль, но боюсь, что создание сети твоих салонов откладывается.

— Какой кошмар, Билл! А я думала, совет директоров выделил деньги.

— Так оно и было. Но у нас возникли временные трудности. Мы сейчас стараемся наскрести как можно больше денег…

Джоанна сразу все поняла:

— Послушай, неужели это имеет отношение к Джейку Сандерсу? Ох уж этот мне смазливый подонок…

Произнеся последнюю фразу, она вдруг заметила женщину, которая вышла из кабинки и принялась расхаживать по салону, оглядывая себя в многочисленных зеркалах.

Джоанна застыла, внутренне похолодев.

— Спасибо, Билл, я тебе перезвоню, — пробормотала она и, передав трубку заведующей, метнулась к посетительнице.

— Если не ошибаюсь, Джилли Стюарт? Джилли ласково улыбнулась:

— Джоанна! Какая прелесть! Вот уж не ожидала тебя тут увидеть. Я думала, ты такая важная дама, что совсем не заглядываешь в салон.

— Ты похудела, Джилли, — язвительно сказала Джоанна. — Хорошо бы ты совсем отощала и… растаяла в воздухе.

— Привет, Джо! — Джоанна не заметила подошедшую Сару. Лицо девушки порозовело от смущения. — Это я привезла Джилли сюда. Я подумала, что новые тряпки поднимут ей настроение.

— Мы не нуждаемся в ее услугах, Сара.

— Ну, если на то пошло, ты можешь записать ее покупки на мой счет. Вы же не сомневаетесь в моей порядочности? Тем более что Дом моделей принадлежит моей матери!

Неуклюжая угроза Сары совершенно не испугала Джоанну. Однако она пришла в замешательство, потому что искренне любила дочку Стефани и не знала, как поступить. Джоанна посмотрела на вздернутый подбородок Сары и ее пылающие щеки.

— Ты уверена, что поступаешь правильно, Сара? — ласково спросила Джоанна.

— Ладно, — вмешалась Джилли. — Не переживай, Сара. Я сама виновата.

— Нет уж! — твердо заявила Джоанна. — Теперь бери что хочешь. Но впредь, ради Стефани, прошу тебя: делай покупки в другом месте…

Дальнейшему разговору помешал Деннис, который ворвался в помещение и, преодолевая страх и замешательство, решительно подступил к Джилли.

— Мне сказали, ты здесь, — выпалил он, не обращая внимания на остальных. — Вот тебе две тысячи долларов и деньги на отель… любой, какой тебе понравится, на два месяца хватит.

Деннис швырнул ей пакет.

— Только будь любезна уложить чемоданы и сегодня же смотаться из Эдема!

— Я уеду из Эдема, — Джилли прямо-таки источала яд, — только когда меня об этом попросит Стефани. А на все твои заявления, сопляк, я плевать хотела. Надеюсь, мы понимаем друг друга? До свидания, Джоанна!

Джилли повернулась, уверенной походкой направилась к дверям и вышла из салона.

— Ты хочешь сказать, Стефани разрешила ей немного пожить в Эдеме? — растерянно пролепетала Джоанна.

— Ну почему немного? — с горьким пафосом воскликнул Деннис. — Вечно!

Стефани, сидевшая в своем тихом офисе, расположенном на верхнем этаже «Харпер майнинг», наконец приняла решение. Быстро черкнув резолюцию на документе, лежавшем перед ней на столе, они зашла в соседний кабинет к Биллу Макмастеру.

— Подготовь, пожалуйста, нужные бумаги и сегодня же переправь их в Эдем, — сказала Стефани. — Пошли курьера. А лучше отвези все сам.

Билл в изумлении уставился в текст.

— Что… что это? — наконец смог вымолвить он.

— Дарственная для Джилли, — Стефани говорила холодно и непреклонно.

— Но… пять миллионов долларов?

— Билл, я ничего не желаю слышать! Я уже решила!

— Мам, ты здесь? — Деннис влетел в кабинет, как всегда, не удосуживаясь постучать. — Послушай, я только что…

Он осекся, заподозрив что-то неладное. А потом, не дав никому опомниться, выхватил у Билла дарственную и прочитал ее.

— Мама, это невозможно! — от потрясения Деннис побелел как полотно.

Стефани пристально посмотрела на сына.

— Извини, Деннис, — сказала она, — но мои дела тебя не касаются.

— Тогда послушай меня, Стефани, — в отчаянии взмолился Билл. — Наша компания не может себе этого позволить! Для борьбы с Джейком Сандерсом нам сейчас нужно все до последнего цента.

— Ничего, как-нибудь выпутаемся, — ничто не могло поколебать холодной решимости Стефани. — Делай, как я говорю, Билл.

И Стефани вышла из кабинета. Деннис взмолился в последний раз:

— Билл, неужели ты это допустишь?

— Компания принадлежит Стефани, — мрачно ответил Билл. — Не знаю, может, ты не замечал, парень, но вообще-то если твоя матушка приняла какое-то решение, то она не отступится.

Внезапно в голове Денниса созрел план. С родственниками все ясно! Джилли их обработала. Она их словно опоила чем-то, и единственный, кто может теперь ей противостоять, это он, Деннис! Ладно, ему совершенно ясно, как быть. И он примет меры!

Поспешно попрощавшись с Биллом, Деннис кинулся на поиски секретарши Стефани.

— Свяжись с моей матерью, — приказал он. — Разыщи ее, где хочешь, и скажи, что мне нужно через час встретиться с ней в доме. У меня очень срочное дело.

— Но она…

— Ты ей просто скажи — и все! С этими словами Деннис ушел.

Когда он ехал в Эдем, его голова буквально лопалась от сердитых, сумбурных мыслей. Он решил показать Стефани, кто такая Джилли. Пусть узнает, что это за опасная, лицемерная особа! Утренняя сцена была еще свежа в памяти Денниса, и он сгорая от стыда думал, каким же дураком его выставила Джилли. Но он тоже хорош! Вел себя как последний болван! Конечно, она выбрала неподходящий момент, да и вообще все это было так неожиданно… Но все равно, кинуться с визгом прочь, когда тебе вешается на шею зрелая, сексуальная и — чего греха таить — привлекательная женщина!.. Деннис выругался и вцепился в руль с такой силой, что у него заломило пальцы. Ладно, теперь начнется второй раунд. Пора надевать перчатки. Он ей покажет! Он им всем покажет!

Деннису не пришлось тратить время на поиски. Когда он приехал в Эдем, Джилли отдыхала в гостиной, щеголяя нарядом, который ей купила Сара. Деннис внимательно оглядел свою противницу.

«Джилли примерно маминого возраста, — подумал он, — но никогда не скажешь, что ей уже за сорок».

Платье из салона Джоанны, облегавшее все еще великолепную фигуру Джилли, придавало ее облику новизну. Но это было еще не все. Джилли серьезно поработала над своей внешностью. Ее волосы блестели, она сделала новую прическу и аккуратно подкрасила лицо. Когда Деннис вошел, Джилли подняла на него глаза.

— Кого я вижу?! — насмешливо воскликнула она. — Почему известный бизнесмен является домой в такую рань?

— Я сегодня утром уже проделал серьезную мыслительную работу.

— Как ты, должно быть, утомился, бедняжка!

Деннис не обратил внимания на ее саркастические интонации. Подойдя к дивану, на котором лежала Джилли, он примостился рядом с ней.

— Я, наверно, плохо думал о тебе, — Деннис изо всех сил старался говорить нежным голосом. — И вообще обо всем…

Джилли напряглась, как кошка перед прыжком:

— Ладно, но больше не совершай таких ошибок, договорились?

Деннис наклонился и попытался ее обнять. Джилли яростно сопротивлялась:

— Деннис!

— Сегодня утром ты сказала, что хочешь завоевать мое доверие… мою дружбу. Давай попробуем, ладно?

Деннис неуклюже потянулся, чтобы поцеловать Джилли. Она тихо, с хрипотцой рассмеялась и окончательно привела его в замешательство:

— Мы с тобой, наверное, совсем не понимаем друг друга, малыш. Неужели ты действительно решил, что я хотела тебя сегодня утром? Да, ты — мыслитель, сразу видно.

Джилли решительно вырвалась и направилась к двери.

— Пойду приму душ. Терпеть не могу, когда меня лапают и обмазывают слюнями! И запомни: когда мне захочется завести любовника, я выберу мужчину, а не молокососа!

Деннис так и остался сидеть на диване, он никогда в жизни не чувствовал себя столь униженным. Словно сквозь сон он слышал, как Джилли поднимается по лестнице, как захлопывает дверь в ванную… Вот стерва! Опять она его победила! А он был уверен, что Джилли клюнет на удочку. До чего ж он сглупил, ему и в голову не пришло, что она может посмеяться над ним! Деннис, покраснев, припомнил только что разыгравшуюся жуткую сцену во всех подробностях. Припомнил слова Джилли, выражение ее лица, то, с каким презрением она выходила из комнаты…

Неизвестно, сколько он просидел так, в полной неподвижности. Но потом услышал тихое урчание «роллс-ройса», взбиравшегося на гору к дому, и затрепетал от ужаса. Стефани! На мгновение Деннис застыл как парализованный. А затем выскочил из комнаты и побежал вверх по лестнице через две ступеньки, на ходу срывая с себя пиджак, галстук и рубашку. Джилли была в резиновой шапочке для купания и ничего не слышала, кроме шума воды. Вдруг дверь открылась, и в душ вошел Деннис. Он был без одежды и как-то странно улыбался. Встав под струю теплой воды, он вздрогнул, откинул волосы со лба и потянулся за мылом.

— Ну, что? Потереть тебе спинку? — шутливо спросил он.

— Деннис, что с тобой? — Джилли не на шутку растерялась. — Я не знаю, что ты задумал, но лучше выбрось это из головы. Не сомневайся, женщина, которая семь лет просидела в тюрьме, может за себя постоять.

Деннис усмехнулся:

— Представляю…

— Прекрасно. Значит, оставь меня в покое…

— А еще я представляю, — перебил ее Деннис, — как отреагирует моя мамочка, когда увидит нас здесь вдвоем.

— Она, наверное, снимет тебя с довольствия? — презрительно скривилась Джилли.

— Возможно, но сперва она вышвырнет отсюда тебя!

— Ну, тогда нам повезло, что ее тут нет.

— А вот и ошибаешься, тетя Джилли! — воскликнул Деннис, не в силах скрыть торжество. — Мама как раз вошла в дом и теперь, должно быть, поднимается по лестнице.

Деннис злорадно приставил к виску Джилли два пальца.

— Пиф-паф, ты убита!

Джилли замерла.

— Так-то вот, Джилли! — продолжал Деннис. — Тебя спустят с лестницы. Какой позор! О, несчастное, нежное создание!

Говоря это, Деннис бесцеремонно обхватил ее руками и принялся ощупывать сзади.

Джилли напала на него молниеносно и беззвучно, как кобра. Одной рукой она вцепилась в его мошонку, а другой впилась в детородный орган. Деннис вскрикнул от ужаса и боли, схватил ее за плечи и попытался оттолкнуть. Но Джилли лишь глубже вонзила ногти в его тело. Словно десять булавок воткнулось в нежную плоть… На глазах Денниса выступили слезы. Он был готов отдать и сделать все, что угодно, лишь бы кончилась невыносимая пытка. Однако Джилли хотела закрепить свою победу.

— Тебе тоже есть что терять, Деннис, — свистящим шепотом произнесла она.

— Что? Что?

Джилли медленно сжала пальцы.

— А если я намекну Стефани, что ты продул все свои денежки и по уши в долгах?

— Ах ты… сука!

— Как можно столько проиграть? Ты, наверно, выбирал исключительно трехногих лошадей. Да, мой дорогой, ты вел себя крайне неосмотрительно. Человек, который мечтает когда-нибудь ворочать миллионами Харперов, не должен совершать таких безрассудных поступков. Надеюсь, мы понимаем друг друга?

Скорчив презрительную гримасу, Джилли отпустила Денниса. Скуля от боли, он вышел из-под струи воды.

— Я что, поранила малыша? — с насмешливым состраданием спросила Джилли. — Бедный, бедный червячок! Он ведь похож на червячка, да? Не переживай, может, он все-таки подрастет. Значит, ты говоришь, Стефани идет сюда? Так, дай-ка подумать…

Стефани, все больше раздражаясь, поднималась по лестнице. Куда запропастился Деннис? И вообще, что означает эта таинственность? Зачем он заставил ее уйти с деловой встречи и попросил примчаться в Эдем? Может, он здесь? Стефани постучалась.

— Деннис!

Дверь открылась, и на пороге выросла Джилли, завернувшаяся в большой купальный халат.

— Привет, Стефани, — холодно пробормотала она. — Ты что-то рановато.

— Ты не знаешь, где Деннис?

— Я была тут. А он что, вернулся домой?

— Машина здесь, значит, Деннис дома. Пожалуйста, оденься и сойди вниз, хорошо? С минуты на минуту приедет Билл. Нам надо поговорить, — Стефани повернулась и принялась спускаться с лестницы.

Притаившись за дверью, Деннис прижимал к груди ворох одежды и не мог поверить, что все обошлось. Но вообще-то это было слабым утешением, и когда Джилли наконец подала ему знак, что можно выходить, Деннис прошмыгнул в свою комнату, словно побитая собачонка. Глядя ему вслед, Джилли довольно оскалила белые зубы.

«Этот враг обезврежен», — решила она.

Стефани поджидала внизу Джилли и Билла. Она целый день пребывала в каком-то оцепенении. Несмотря на внешнее спокойствие, Стефани не была уверена, что поступает правильно. Она чувствовала, что необходимо что-то предпринять. Нужно показать Джилли, что ее ценят, признают ее права. Да и самой Стефани хотелось сбросить с себя тяжкое бремя вины и избавиться от дурных предчувствий, которые овладевали ею после появления Джилли. Она была готова заплатить любую цену, лишь бы вернуть спокойствие и душевную близость с Дэном, ведь Стефани ощущала, что теряет ее.

Вскоре они, как и в тот ужасный вечер, когда Джилли появилась в их доме, собрались за столом. И опять Билл заговорил первым.

— Джилли! Выполняя волю отца, Стефани решила материально обеспечить тебя. Причем проявила неслыханную щедрость. Уверен, что ты со мной согласишься, когда узнаешь. Вот у меня чек на пять миллионов долларов.

Билл ожидал, что Джилли удивится или обрадуется… в общем, хоть как-то проявит свои чувства. Но она лишь опустила глаза и пробормотала:

— Это слишком много.

— О нет, нет, — воскликнула Стефани. — Что ты колеблешься? Бери деньги! Это справедливо.

Стефани потянулась к Джилли и взяла ее за руку. В этот момент вошел Деннис. В душе Стефани вновь всколыхнулась досада. Билл был занят разговором с Джилли. Воспользовавшись этим, Стефани обратилась к сыну:

— Что случилось? Зачем ты меня так срочно вызвал?

— Ложная тревога… Извини… Я думал, у меня будут кое-какие новости о Джейке Сандерсе. Но ошибся. Извини.

— О'кэй, Джилли, — Билл вовсе не жаждал с ней беседовать, а желал отделаться как можно скорее. — Тебе надо подписать вот здесь…

Держа наготове ручку, он пододвинул к ней дарственную. Джилли взяла бумагу и внимательно прочитала ее. Потом подняла на Билла злющие глаза.

— Понятно! — прошипела она. — Ты мне не доверяешь.

— Это чистая формальность, Джилли.

— Но я из-за этой «формальности» уже не смогу предъявлять претензий к Стефани и посягать на ее состояние. Да, Деннис, по крайней мере, поступил честно, когда швырнул мне пачку долларов и предложил номер в отеле!

— Билл, — беспомощно пролепетала Стефани.

— Это обычная формальность, Джилли, — нетерпеливо перебил ее управляющий. — По закону полагается…

— Отстань от меня со своим законом! Ты меня оскорбляешь!

— Она права, Билл, — Стефани вдруг стало стыдно. — Бог с ней, с бумагой.

— Я все равно теперь не возьму чек, — всхлипывала Джилли. — Раз вы со мной так…

Стефани пришла в отчаяние:

— Но чего же ты хочешь, Джилли?

— Я хочу быть твоей сестрой. Мне не деньги твои нужны, а доверие и любовь. Я хочу быть тебе нужна… как член семьи…

Стефани была глубоко тронута.

— О, Джилли! — начала она.

— И я покажу тебе, что я думаю по поводу твоих пяти миллионов!

Маленькая рука Джилли потянулась к чеку, и не успели все и глазом моргнуть, как Джилли разорвала его на мелкие кусочки и подбросила в воздух, словно конфетти.

— Вот! — торжествующе крикнула она.

Стефани обняла ее. А двое мужчин переглянулись, и на их лицах сперва отразились ярость и отвращение, а затем глубокое, мрачное отчаяние.

Уже сгущались сумерки, когда к воротам кладбища подъехал черный лимузин. Сторож не удивился его появлению. Лимузин всегда приезжал в сумерках. Из машины вылез человек, как всегда, даже в разгар лета, одетый в черный макинтош. Сторож почтительно приблизился.

— Добрый вечер, сэр. Я тут хорошенько заботился о…

— Можешь быть свободен, — голос звучал прерывисто, приглушенно. Едва взглянув на сторожа, человек протянул ему стодолларовую бумажку. Сторож подобострастно рассыпался в благодарностях и удалился. Незнакомец пошел по хорошо знакомой дорожке в тихое, уединенное место. Там было спокойно и безлюдно, ухоженный холмик украшало несколько грустных цветов. Мужчина стоял у могилы, погрузившись в раздумья, молитвы, а может, просто предаваясь неизбывному отчаянию. Затем сел в лимузин и уехал. Но всю дорогу перед его мысленным взором маячил образ, день и ночь преследовавший его вот уже семь лет: надгробная плита и простая надпись, высеченная в камне:

ГРЕГ МАРСДЕН

Умер 12 июля 1978 года

Люблю и помню.

Глава шестая

Даже по строгим меркам Эдема завтрак удался на славу. Мейти посмотрел на свежеподжаренные гренки, пышные рогалики, ароматный бекон, яйца и удовлетворенно кивнул. Он подумал, что надо будет похвалить экономку. Однако от его взора не укрылось, что у Харперов не такой уж довольный вид. Как хорошо воспитанный слуга, он тихо удалился, оставив хозяев в одиночестве.

Стефани все еще пыталась добиться от Денниса объяснения его странной вчерашней выходки.

— Я знаю, тебя угнетает то, что Джилли здесь живет, — сказала она, — но…

— Мама, не выгораживай эту… эту суку!

— Деннис! — воскликнул Дэн, однако его упрек остался незамеченным.

— Для меня удовольствие портить ей жизнь, — напористо продолжал Деннис. — Ты…

— Нет, лучше ты меня послушай, — сказала Стефани, бросив на Денниса уничижительный взгляд. — Будь любезен, по крайней мере, вести себя прилично. Это мой дом, и я не желаю превращать его в поле битвы.

— Но должен же кто-то тебя защищать! — Деннис презрительно посмотрел на Дэна.

— Я сама о себе позабочусь, Деннис. Твое вмешательство мне не нужно и неприятно. Я не могу и не буду причинять Джилли боль, ведь она столько пережила!

— Да, и прекрасно умеет на этом играть! Иначе с какой стати она порвала чек на пять миллионов долларов? Голову даю на отсечение, мама, ей на тебя наплевать!

— Деннис, может, ты дашь мне объяснить, что я думаю по этому поводу? Или ты хочешь слушать только себя?

Деннис недовольно хмыкнул, но замолчал.

— Я знаю, что натворила Джилли… знаю куда лучше тебя. Но это дело прошлое. Это… это было похоже на помешательство. Мы обе, каждая по-своему, страдали одним недугом.

«… Недугом, который звался Грег, — добавила про себя Стефани. — Почему они считают, что я не в силах простить Джилли? Я ведь тоже помешалась тогда на Греге».

— Джилли провела в тюрьме целых семь лет, — продолжала она вслух. — Поразмысли об этом. Ей-богу, она заплатила за все сполна. Человек имеет право начать жизнь заново.

— Мама, ты слишком доверчива. Ты не замечаешь очевидных фактов!

— Ах, фактов?! — горячо воскликнула Стефани. — Ну, тогда назови их! Если отбросить прошлую историю, что ты знаешь дурного о Джилли? Что она такого сделала после приезда сюда? Чем заслужила твою ненависть и презрение?

Деннис заскрежетал зубами. Если бы он мог рассказать! Он парой фраз изобличил бы Джилли, и ей дали бы пинок под зад. Но он не мог произнести ни слова, ведь он выставил бы себя тогда таким кретином! Да что там, еще хуже! Деннис съежился от унижения и стыдливо спрятал глаза.

— Вот видишь?! — торжествующе воскликнула Стефани. — Ты ничего не можешь поставить Джилли в вину, кроме ее прошлого. А его мы должны постараться позабыть. Надеюсь, ты постараешься, Деннис?

Воцарилось неловкое молчание.

— Может, переменим тему разговора? — обычно добродушный Дэн сейчас смотрел сурово. Затем с натянутой улыбкой он обратился к Саре:

— Когда у тебя очередной концерт? Мы оба хотели пойти.

— По идее, в следующем месяце, — Сара явно не желала продолжать эту беседу.

— По идее? — Стефани отличалась проницательностью. — А что, еще неизвестно?

— Да нет. Дата уже назначена. Просто я не уверена, что буду в нем участвовать.

— Почему? — поразилась Стефани.

— О, мама… Ну… просто я не так уж хорошо играю, чтобы становиться профессиональным музыкантом. Вот почему! Сколько уроков я взяла, сколько лет занималась, а все без толку… выброшенные деньги.

— Ты… никогда мне этого не говорила, Сара, — пролепетала Стефани.

— Да говорила! Тысячу раз! Но ты предпочитала не слышать.

— Значит, многообещающая карьера всемирно известной пианистки закончена? Да, Сэсс? — небрежно спросил Деннис.

— Заткнись! — злобно крикнула на него Сара.

— Да что за бес в вас вселился?! — рассвирепел Деннис.

— Этот бес — ты, — ответил Дэн.

— Ах, выходит, я опять виноват? — огрызнулся Деннис. — А ты не думаешь, что Сарина дружба с Джилли доведет нас до беды?

— Деннис! — в один голос воскликнули Сара и Стефани.

Однако Стефани тут же сникла.

— С тех пор как Джилли вышла из тюрьмы, у нас тут настоящий дурдом! — с отчаянием воскликнула Сара.

— Вот именно, — проворчал Деннис. — И она не убирается отсюда именно потому, что мы все об этом страстно мечтаем.

— Слушай, может быть, устроим перемирие? — Стефани провела рукой по лбу. Вид у нее был страшно измученный, и при звуке ее голоса у Дэна беспомощно екнуло сердце.

— Ладно, мама! С тобой бесполезно спорить, все равно как об стенку горох! — махнул рукой Деннис.

Дэн готов был его задушить.

Деннис отодвинул стул, но не успел подняться из-за стола, как в комнату вошла расстроенная Джилли.

«Сколько времени она простояла за дверью?» — мелькнуло в голове у каждого из присутствующих.

— Простите меня, — умоляюще произнесла она. — Я не хотела подслушивать.

— Боже упаси!

Стефани вскинулась, услышав колкое замечание Денниса, но он уже выметнулся из комнаты.

— Не сердись на него, Стефани, — прошептала Джилли. — Это я виновата, а не он. Я непрошеная гостья. И не смею надеяться на большее.

— О, Джилли… все уляжется… я уверена…

— Нет, Стефани. Я не хочу приносить вам неприятности.

Дэн серьезно поддержал Стефани.

— Джилли, нам всем нужно время. Джилли слабо улыбнулась.

— У нас его недостаточно. Мне лучше уехать.

— Но куда… куда ты поедешь? — Стефани была явно потрясена.

— Какая разница?

— Джилли!

— Может, когда-нибудь мы с тобой сблизимся… так, чтобы это устраивало нас обеих. Но пока что нам лучше идти порознь, своим путем.

— Джилли, пожалуйста, не надо!

Джилли с неподдельной тоской посмотрела на Стефани.

— А что мне прикажешь делать? — печально сказала она и вышла из гостиной. Немного помедлив, Сара кинулась вслед за ней.

— О, Дэн! — Лицо Стефани было спокойным, но Дэн понимал, что она готова разрыдаться. — Сэсс бросила музыку, Деннис становится невыносимым… что с нами со всеми творится?

— Вот, значит, что они затеяли?! — держа в руках телефонную трубку, Джейк глубоко задумался.

— Я не понимаю, почему «Харпер майнинг» грозит прекратить торговлю акциями? Какой им от этого прок? — в голосе Касси звучало недоумение.

Джейк рассмеялся:

— Никакого. Но раз они угрожают, я должен буду в течение двух суток заявить о своих намерениях. А значит, пойти на них в открытую. Это очень ловкий ход.

— Она умна, да?

— Наверняка, — Джейк помолчал. — Но ты тоже, ты ведь так мне помогаешь!

— Послушай… мне почему-то стыдно, что я это делаю. Мисс Харпер и Билл Макмастер ко мне так добры…

«Ни одна женщина не заставит меня плясать под свою дудку», — подумал Джейк. А вслух сказал:

— Тогда не надо. Но, по-моему, ты сама решила устроиться на работу к Харперам. Мы с тобой все вместе придумали, не так ли? Я тебя и тогда не принуждал, и сейчас не буду.

— А если я перестану тебе помогать, ты меня не разлюбишь?

Джейк уловил страдальческие нотки в ее голосе и, повинуясь столь знакомому порыву, сказал:

— А я тебя и сейчас не люблю. Наступило молчание.

Затем Касси тихо прошептала:

— Джейк!

Он весело оскалил белые зубы.

— Мы увидимся сегодня вечером?

Джейк выдержал паузу, чтобы знак вопроса подольше повисел в воздухе, а потом заявил:

— Я еще не знаю, чем буду заниматься.

В дверь позвонили.

— Мне нужно идти. Свяжусь с тобой позже. Сандерс притворился, что не слышит ее слабого восклицания «Джейк!», и повесил трубку.

— Входи, Антон, — Джейк распахнул дверь.

Но это оказался не его адвокат, а незнакомая женщина. Джейк быстро окинул ее взглядом знатока. Прекрасно сшитое платье с низким вырезом придавало ей стройность. Статная и по-кошачьи грациозная Джилли держалась с небрежной уверенностью красавицы, которая знает, как прекрасно ее тело, скрывающееся под складками ткани терракотового цвета. Интересно, сколько ей лет? А впрочем, какая разница?! Джейк поймал взгляд странных миндалевидных глаз женщины, и они тут же вспыхнули бледным пламенем. Ее духи пахли сильно и приторно, Джейк почувствовал, как к паху приливает кровь… Однако сделал над собой усилие и встряхнулся.

— Только не говорите мне, что… — начал он, и вдруг его озарило. — Джилли Стюарт?! Надеюсь, вас можно поздравить? Ну, с получением пяти миллионов?

Джилли кивнула, на нее это явно произвело впечатление.

— Стефани неспроста так тревожится из-за вас, мистер Сандерс. Вы превосходно информированы.

Он улыбнулся:

— Скажем так: я очень догадлив. И зовите меня Джейк, пожалуйста. Чем я могу быть вам полезен?

— У меня деловое предложение, — ее рот открылся и захлопнулся наподобие капкана.

Джейк глядел на нее как завороженный. А Джилли продолжала:

— Если мы объединимся, то непременно получим то, что нам нужно: Стефани Харпер!

Джейк умело скрыл восторг и удивление:

— Ваши пять миллионов мне не нужны. Вы можете предложить что-нибудь еще?

— Я думала, это само собой разумеется. Как сестра Стефани, я могу предложить информацию.

— А какую пользу вы надеетесь извлечь из нашего… альянса?

Джилли облизала гибким язычком розовые губы.

— Огромную! — вскричала она, и в ее глазах вспыхнули желтые огоньки. — Ведь все, что у нее есть, по праву принадлежит мне! Конечно, мне будет нелегко завладеть ее компанией. Но я намерена этого добиться… с вами или без вас!

— Я рад, что мы воюем на одной стороне, — иронически сказал Джейк и медленно растянул губы в улыбке. — Может, нам стоит заключить письменное соглашение?

— И подписать его кровью? — Джилли выдержала паузу и заигрывающе заглянула ему в глаза. — Или вы придумаете что-нибудь менее болезненное?

«Не так быстро, мадам, до чего же вы торопливы!» — настороженно подумал Джейк. Чутье подсказывало ему, что перед ним охотник, подстерегающий добычу. Нужно хорошенько все взвесить, прежде чем соваться в клетку к тигрице…

— Да я вообще ни в чем не уверен, — холодно произнес он. — Я еще не знаю, стоит ли пытаться завладеть «Харпер майнинг». Пока что я веду большую финансовую игру. Может, мне покажется целесообразным забрать денежки и дать ходу. Если так получится, то мне не будет никакого проку от вашей вендетты, она останется вашим личным делом.

— Понятно, — с едким сарказмом протянула Джилли. — А… скажите… вы колеблетесь по какой-то причине, да?

— Да, и по весьма уважительной, моя дорогая миссис Стюарт, — рассмеялся Джейк. — По финансовой! Насколько я могу судить о Стефани Харпер, она удивительно мужественная и упорная. И у нее железная хватка, хотя руки в мягких бархатных перчатках.

— А что, если, — быстро сообразила Джилли, — что, если ее железная хватка ослабнет? Как вы поступите в таком случае?

— Надо быть дураком и совсем никудышным бизнесменом, чтобы не воспользоваться слабостью противника. Однако что вы имеете в виду, когда говорите «ослабнет»?

— О, я не знаю! — беспечно рассмеялась Джилли. — Мне просто пришло в голову, что… вдруг я смогу… временно отстранить Стефани от дел?

Джейк невольно затрепетал:

— А вы не переоцениваете свои силы?

— Я бы так не сказала, — Джилли подошла к нему вплотную. — Впрочем, вы можете меня испытать, не правда ли?

«Когда человеку плохо, ему надо развеяться», — говорил себе Деннис, мчась на своем красном «порше» вдоль побережья по направлению к Сиднею. У любого зверя есть какое-нибудь убежище. Ради собственного душевного спокойствия Деннис предпочел не вспоминать о том, что он постоянно прячет голову в песок, словно страус. Ему не хотелось бередить раны. Наоборот, Деннис намеревался отвлечься сегодня от дел и предаться любимому времяпрепровождению. А главное, позабыть про Джилли. Одним из достоинств Анджело было то, что его абсолютно не волновала могущественная семья Харперов.

«У Анджело есть более интересные занятия», — мрачно подумал Деннис.

Он познакомился с официантом Анджело в бистро, находившемся в центре города, совсем рядом с высоким зданием компании Харперов. Деннис зашел в бистро, чтобы выпить перед деловой встречей. Он сразу же проникся теплыми чувствами к жизнерадостному итальянцу, с которым они были примерно одного возраста. Анджело обслуживал его всегда очень ненавязчиво, однако был готов поболтать с Деннисом, если тот давал понять, что в этом нуждается. Со временем они стали добрыми друзьями, и Анджело поведал Деннису о своей мечте стать профессиональным боксером и о том, что его отец категорически против.

— Когда ты бросишь бокс и начнешь работать в полную силу, чтобы помочь нам свести концы с концами? — частенько вопрошал его Витторио, хозяин бистро.

Деннис с сочувствием выслушивал рассказы Анджело о ссорах с отцом. Они напоминали о его собственных стычках с Дэном, и Деннис нередко заходил в спортзал Гаса, где тренировался Анджело, и по-дружески поддерживал его, давал советы. Сегодня, подъезжая к спортзалу по мрачной улице на задворках Сиднея, Деннис с неудовольствием заметил впереди большой белый «феррари», беспардонно занявший всю проезжую часть.

— Черт! Неужели тут Тейлор? Этого еще не хватало!

Зайдя в зал, Деннис тут же немного обалдел от неразберихи, мелькания дерущихся тел и характерных запахов: брезента, смолы, кожи, а главное, едкого пота боксеров. Деннис сразу заметил Анджело, состязавшегося с каким-то человеком на самом дальнем ринге. Даже такому дилетанту, как Деннис, стало ясно, что противник старше, тяжелее и опытней Анджело. Он теснил юношу, и тому приходилось несладко.

Неподалеку стоял безукоризненно одетый Тони Тейлор, а с ним два его «помощника» — так он их величал — Чикка и Джакко. Сзади нерешительно замер хозяин спортзала Гас, он был тренером Анджело и явно переживал, глядя, как колотят его питомца.

— Давай-давай, Анджи, защищайся! — то и дело вскрикивал он.

Удары противника по-прежнему беспощадно обрушивались на Анджело. Не вызывало сомнений, что он уже на последнем издыхании. Он то и дело ронял голову на грудь и с трудом поднимал кулаки, закрывая лицо.

— Эй! — не выдержал Деннис. — Может быть, хватит? Гас!

— Это еще что такое? — вкрадчиво спросил Тейлор, изображая удивление. — Кто тут?

— Что ты пытаешься сделать с Анджело, Тейлор? — возмутился, надвигаясь на него, Деннис. — Вышибить из него мозги? Он же получит травму!

— Нет, если будет слушать Гаса и как следует обороняться, — с противной кротостью сказал Тейлор, — ему предстоит серьезный бой. Я не могу ставить на того, кто проигрывает. Если он сейчас не научится сносить удары, он не сможет подготовиться, — Тейлор помолчал, но потом все же распорядился:

— Ладно, пусть отдохнет пять минут.

Благодарный Анджело рухнул на маты. Деннис подошел к рингу, чтобы поздороваться. Но боксер смотрел в другую сторону. Деннис проследил за его взглядом.

— Мама!

К ужасу Денниса, по спортзалу шла Стефани. Ее элегантность и изящество служили как бы живым укором грязи и убогости, царившим тут.

— Ч-что ты здесь д-делаешь? — заикаясь, спросил Деннис.

— Ищу тебя, — ответила она, не потрудившись понизить голос. — Сегодня утром ты должен был прийти в мой кабинет на собрание. Мы переживаем кризис. Или ты не знаешь?

— А может, мне не хотелось там присутствовать.

— Но тогда, может, тебе не хочется и жалованье получать каждую неделю?

Деннис посмотрел в ее яростно горевшие глаза и спасовал.

— Ладно-ладно, — засуетился он. — Извини, что я не пришел. Мне просто казалось, что ты все равно не прислушаешься ни к одному моему слову.

— Ну, что ты, Деннис?! Я, разумеется, ценю твое мнение. Но хорошо бы ты вел себя немного ответственней, вот и все, — Стефани улыбнулась, заметив его явное смущение. — Ладно, поговорим об этом позже, о'кэй?

К величайшему облегчению Денниса, Стефани пошла к двери.

Однако на пороге задержалась.

— И еще, Деннис. Тебе нужно решить: будешь ты сотрудничать с нашей компанией или нет. Когда-нибудь она перейдет по наследству к вам с Сарой. Но если ты растратишь свою жизнь по мелочам, на разные мальчишеские глупости, то пеняй на себя. Я и пальцем не пошевелю, чтобы тебя остановить. Подумай об этом.

И Стефани вышла из зала.

Внезапно Деннис услышал над ухом вкрадчивый голос:

— Как мило, что твоя матушка так о тебе печется, сынок. Что случилось? Ты забыл денежки на завтрак?

Деннис повернулся и оказался лицом к лицу с Тейлором.

— Я тоже хочу войти в долю, — порывисто воскликнул Деннис.

— Войти в долю?

— Да, сделать карьеру Анджело. Я хочу тоже быть его импресарио.

— Быть моим компаньоном стоит недешево, лапу-ля. — У Тейлора словно заработал в голове счетчик, он быстро прикинул все «за» и «против» предложения Денниса. — Да, недешево.

— Сколько?

— Ну, если речь идет о таком многообещающем парне, как этот, то… двадцать пять тысяч.

— Договорились! — выпалил Деннис. Подошедший сзади Анджело потянул его за рукав.

— Деннис! Но как ты раздобудешь такую кучу денег?

— Не думай ни о чем, кроме бокса, Анджи, — искренне успокоил его Деннис. — Теперь я буду заботиться о тебе!

Джилли покинула апартаменты Джейка в отеле «Риджент» весьма удовлетворенная итогами своей утренней деятельности. Да, он, конечно, весьма хладнокровен. И слишком холодно держится с ней… не то чтобы на расстоянии, но у него такое странное выражение лица, словно он знает что-то такое и испытывает ее. Однако Джилли умела безошибочно оценить, какое впечатление она производит на мужчин. И знала, что Джейк ею заинтересовался. Теперь она спешила в другой район Сиднея — в Рокс. Грязные, запущенные дома, теснившиеся в тени моста, у гавани, славились дешевизной квартир… и всем остальным, что из этого следовало. Там располагалась убогая гостиница, где Джилли рано утром, сразу после отъезда из дома Стефани, сняла номер… Так, теперь ей нужно подготовиться к встрече со следующим мужчиной, который тоже поможет ей осуществить задуманное. С Филипом, ее бывшим мужем.

Бедный Филип! Джилли лениво улыбнулась, вспомнив, как легко она добилась своего. Один телефонный разговор — и крепость пала. С тех пор, умоляя Филипа о помощи, Джилли намеренно держала его на длинном поводке, чтобы раззадорить. Наконец ей показалось, что нужный момент настал, и по пути к Джейку она позвонила Филипу, чтобы встретиться с ним в удобное время… и в подходящей обстановке. Джилли была не только прекрасной актрисой, но и отличным режиссером. Она понимала, что предстоящую сцену нельзя разыгрывать в Эдеме. Ей всегда удавалось управлять Филипом, словно марионеткой, играя на чувстве сострадания, которое он испытывал к неудачникам. Обшарпанная, убогая гостиница с рыжими муравьями, крысами и тараканами наверняка пробудит в нем симпатию к бедной, всеми покинутой женщине.

Джилли угадала. Вскарабкавшись по выщербленной, голой, не прикрытой ковром лестнице в убогую комнатушку, Филип уже успел побледнеть от огорчения. Он с трудом мог говорить, когда вошел в комнату.

— Я сомневался, стоит ли мне приходить, — наконец вымолвил он.

Джилли заметила, что Филип сильно похудел. И постарел. Она выдержала паузу, с удовлетворением сознавая, что годы пощадили ее гораздо больше.

— Я боялась, что ты не придешь, — Джилли говорила еле слышно, опустив глаза. — Я бы тебя не винила, если бы ты не нашел в себе сил встретиться со мной.

— Я не мог бросить тебя в беде. Мне показалось по твоему голосу, что тебе нужна помощь.

— О, да! — Джилли, трепеща, подняла на него глаза, и его сердце сжалось от сладкой муки. — Но теперь, когда я тебя увидела… Знаешь, умоляя тебя прийти, я так до конца и не понимала, насколько я перед тобой виновата.

— О, Джилли!.. Но почему ты здесь, в таком месте?

— Это все, что я могу себе позволить, — Джилли опустила голову.

— Я помогу тебе отсюда выбраться.

— Нет, Филип, мне не следовало тебя беспокоить. Ты ведь никогда не забудешь… — словно уже не владея собой, Джилли заломила руки.

Филип тщетно пытался побороть нахлынувшие чувства:

— С тех пор… столько воды утекло…

«Попался, голубчик», — торжествующе подумала Джилли.

А вслух робко сказала:

— Ты меня ненавидишь?

На лице Филипа отразилась страшная усталость:

— О, я пытался. Но не проходило и дня, чтобы я о тебе не думал.

Она посмотрела ему в глаза долгим пристальным взглядом. Это окончательно добило Филипа, он кинулся к ней и распахнул объятия. Из его груди вырвался стон, и Джилли моментально поняла, что у него давным-давно не было женщин. Филип благоговейно, словно не веря, что это наяву, гладил Джилли по плечам, легонько провел ладонью по щеке. Потом прижал Джилли к груди и уткнулся ей в волосы. Джилли подняла голову, чтобы поцеловать Филипа, и почувствовала на своем лице его слезы, он тщетно пытался подавить рыдания.

Джилли взяла Филипа за руку и подвела к узкой кровати. Они легли, и она расстегнула платье. Филип изумленно увидел, что под платьем ничего нет. Он долго любовался ее телом, дыхание его участилось, стало прерывистым. Наконец он дотронулся до ее груди, и тут же его тело содрогнулось от спазмов. Филип крепко прижался к Джилли и не отпускал ее, пока все не кончилось.

А затем всхлипнул и пробормотал:

— Прости меня, прости… Я не знаю, как это случилось… Я так тебя хотел, что не смог удержаться.

Бессильная злоба и разочарование жгли Джилли медленным огнем. Однако мастерски изображая чуткую любовницу, утешающую неловкого торопливого возлюбленного, Джилли обняла Филипа и успокоила его ложью, к которой обычно прибегают в подобных случаях женщины.

Это все не имеет значения, сказала она, важно, что они вместе. Она никогда ни с кем не была так близка.

И прежде чем избавиться от Филипа (а она поспешила это сделать, как только позволили приличия), Джилли, словно демон, завладела его душой, и он уже был готов на все, абсолютно на все, лишь бы она одарила его улыбкой.

Глава седьмая

— Я считаю, ты дешево отделалась!

Билл Макмастер, беседовавший со Стефани Харпер в ее кабинете на верхнем этаже компании «Харпер майнинг», воспринял известие об отъезде Джилли совсем не так, как ожидала Стефани.

— Но Билл, я не могу это так оставить! Надо опять предложить ей деньги. И на сей раз безо всяких условий.

Радужное настроение Билла в ту же секунду испортилось.

— Нет, Стефани, нет! — прорычал он.

— Если ты так печешься о нашей компании, то я оплачу чек из своих средств.

Билл глубоко вздохнул.

— Так дело не пойдет, — решительно возразил он. — Тогда тебе придется принять мою отставку.

— Будь человеком, Билл! Ты же знаешь, как ты мне нужен.

— Что ты задумала, Стеф?

Стефани ответила не сразу:

— Надо найти какой-то выход, Билл. Что-то предпринять. Я никогда в жизни не попадала в подобную переделку. Моего отца убить мало за то, что мне приходится теперь расхлебывать кашу, которую он заварил.

Билл мрачно кивнул.

— Признай, что семья Харперов в долгу перед Джилли, — продолжала Стефани.

Билл опять кивнул.

— Тебе никогда не приходило в голову, что будет, если Джилли отправится в суд и потребует свою долю наследства?

Билл ахнул:

— Половину?

— Да, половину всего моего состояния! — горячо воскликнула Стефани. — Если ей захочется испортить нам жизнь, она подаст на нас в суд и погубит фирму. Лучше я сама, по собственной воле, предложу ей то, на что она все равно имеет право претендовать. Или ты придумал более разумный выход?

— Ну, так сразу что можно придумать? — проворчал Билл. — Однако ты обо всех судишь по себе, Стефани. Ты слишком прямодушна и не желаешь замечать, что бывают плохие люди, подонки, мошенники.

— Я с этим не спорю. Но давай дадим Джилли шанс, проверим, какая она стала.

— А я тебе предлагаю: давай оставим сейчас Джилли Стюарт в покое и приступим к работе — не зря же мы жалованье получаем!

На суровом лице Билла мелькнула невольная улыбка.

— Да, сэр! — улыбнулась в ответ Стефани. А про себя добавила: «Золотой он человек. Пока он со мной, я…»

На столе Билла зажужжал селектор.

— Да? — рявкнул он.

— Пришел один джентльмен, он хочет видеть мисс Харпер. Его зовут мистер Сандерс.

Стефани и Билл переглянулись, не веря своим ушам.

— Вышвырни вон этого педераста! — взорвался Билл.

— Ну-ну! — Стефани улыбнулась. Она подошла к переговорному устройству. — Проводите мистера Сандерса в мой кабинет, Хилари. Я сейчас туда приду.

Билл все еще кипел от негодования:

— Проклятый ублюдок! Что ему нужно?

— Кто знает? — Стефани быстро посмотрелась в маленькое зеркальце, проверяя, в порядке ли макияж и прическа. — Но от нас не убудет, если мы выясним, в чем дело.

Стефани решительно направилась к двери в соседнюю комнату и прошла в свой кабинет. Сидевший там человек вежливо поднялся, завидев входящую женщину. Стефани приблизилась к письменному столу из красного дерева и пристально вгляделась в незнакомца. Он был одет в прекрасный темно-серый костюм и белоснежную рубашку, очевидно, сшитую на заказ. Сандерс явно любил одеваться дорого, но скромно. Лишь ярко-красный галстук и носовой платок, слегка торчавший из нагрудного кармана, оживляли его костюм. Вид у Сандерса был классически элегантный: мраморно-бледная кожа, густые черные кудри… Садясь за стол, Стефани встретилась с ним глазами и чуть не позабыла обо всем на свете. Его глаза были поразительно голубыми, и, судя по ослепительней улыбке, Сандерс прекрасно знал, какое они производят впечатление на окружающих. Стефани с трудом взяла себя в руки и постаралась говорить как можно холоднее.

— Пожалуйста, садитесь, мистер Сандерс. Я могу вам уделить пять минут.

— Благодарю, — Сандерс говорил отрывисто, но даже в этом была какая-то вкрадчивость. — Я, по правде говоря, и на это не рассчитывал.

— Позвольте поинтересоваться, что привело вас сюда?

— Всего лишь любопытство, — он беспечно рассмеялся, и его спокойствие взбесило Стефани. — Я купил несколько акций вашей компании, и мне было интересно посмотреть, как она выглядит изнутри.

— Несколько акций? — У Стефани захватило дух от его бесстыдства.

— Да, решил худо-бедно обеспечить свою будущую старость, — Джейк грациозно передернул плечами.

— Может, мы перестанем молоть чепуху и перейдем к делу? — кипя от негодования воскликнула Стефани. — Во-первых, вы нападаете на мою компанию. Я еще не знаю, то ли вы пытаетесь захватить над ней контроль, то ли просто стремитесь нас ослабить. Но я этого не потерплю! И во-вторых. Чем бы вы на самом деле ни руководствовались, у вас ничего не выйдет.

Джейк был очарован:

— Почему вы так уверены?

— Не льстите себя надеждой, что вы первый, кто нападает на мою компанию. Для вас главное — урвать кусок — и в кусты! Вам ли тягаться со мной?!

Джейк внимательно изучал свою противницу.

«Господи, она великолепна!» — потрясенно думал он.

И в бизнесе, и в любви Джейк жаждал власти. Только волевые женщины по-настоящему привлекали его. Легкая победа не льстила самолюбию Джейка. Порой ему казалось, что он обречен вечно искать и не находить этакую воинственную королеву, амазонку. Джейк мечтал встретить женщину, обладавшую такой же внутренней силой, как и он сам. Но ни одна из них не отвечала его требованиям. Он мог сломить любое сопротивление. Неужели — то ли от восторга, то ли от ужаса по коже Джейка забегали мурашки — неужели перед ним наконец достойный противник?

— Скажите, пожалуйста… — Джейк незаметно сделал над собой усилие, пытаясь вернуть инициативу, перехваченную этой высокой чувственной женщиной с большими тревожными глазами и волнующим ртом, — предположим, хоть это не похоже на правду, что я действительно стремлюсь завладеть контрольным пакетом акций… Как вы отнесетесь к моему предложению стать вашим компаньоном?

— Разумеется, отрицательно! — страсть, прозвучавшая в ответе Стефани, потрясла Джейка до глубины души. — Как в любом сражении, победитель заберет себе все.

— А проигравший, мисс Харпер?

Она встала со стула и, обойдя стол, подошла к Джейку. Он поспешно вскочил: Джейк терпеть не мог, когда женщина оказывалась выше него, а рост Стефани был вполне сопоставим с шестью футами Джейка, и это вовсе не прибавляло ему уверенности. Он не знал, нарочно или случайно она подошла так близко, что до него донесся запах ее духов. Джейк разглядел под бледным, тонким батистом заманчивую линию красивой груди. Его так и подмывало поднять руку и потрогать ее.

— Проигравший, мистер Сандерс? — переспросила Стефани. — Какая разница? Ведь это буду не я. До свидания!

И, не удосужившись проводить гостя, она скрылась за двойной дверью, которая вела в кабинет Билла. Управляющий, склонившийся над какими-то бумагами, оторвался от работы и с тревогой посмотрел на ее раскрасневшиеся щеки и возбужденное лицо.

— Надеюсь, он не расстроил тебя, Стеф? — спросил Билл.

— Нисколько! Наоборот, он подкинул мне прекрасную идею!

Усевшись за стол Билла, Стефани набрала телефонный номер.

— Мы раздуем этот конфликт, Билл! — весело воскликнула она, ожидая, пока ее соединят с нужным абонентом.

— Что-что?

— Ш-ш, — сказала Стефани Биллу и обратилась к невидимому собеседнику:

— Фондовая биржа? Сэр Генри? Говорит Стефани Харпер. У меня все в порядке, спасибо. Я просто хотела узнать, не пообедаете ли вы со мной на будущей неделе. У нас возникли некоторые затруднения с мистером Джейком Сандерсом из компании «Сандерс Энтерпрайзес». Он пытается скупить наши акции, и я подумала, что, может, фондовая биржа… да-да, в интересах вкладчиков вы могли бы вынудить его объявить о своих намерениях во всеуслышание. Большое спасибо, сэр Генри. На той неделе увидимся.

Стефани повесила трубку. Ее глаза весело блестели.

— Ну, вот… мы запустили кошку в голубятню мистера Сандерса! — торжествующе заявила она. — Мы ему покажем.

— Ладно, раз уж ты сегодня настроена преодолевать трудности, — сухо сказал Билл, — то разберись еще с одной проблемой. Тут только что был Деннис. Он хочет, чтобы компания одолжила ему двадцать пять тысяч долларов. Что ты на это скажешь?

В женской тюрьме Сиднея, расположенной в районе Нулава, полдюжины заключенных сидели перед пуленепробиваемым стеклянным экраном в комнате для свиданий. Некоторые старались скрыть волнение и вели себя нарочито развязно, другие не считали нужным что-либо скрывать. Надзирательница, стоявшая сзади, снисходительно глядела на арестанток. Особенно привлекала ее внимание одна из них: высокая, изможденная женщина, примостившаяся на краешке стула и неотрывно глядевшая на дверь, в которую входили посетители. «Бедняжка Оливия! Что с ней такое творится? Подумать только! У нее такой измученный вид, она явно провела накануне бессонную ночь… А как ногти грызет — скоро ничего вообще не останется! Поговаривают, что ее товарка должна объявиться. Ох уж эта гадюка. И как Оливия не понимает, что поцелуи такой стервы сродни поцелуям Иуды?»

Разнервничавшаяся Оливия заерзала на стуле. Что, если Джилли не придет? Внезапно дверь, через которую входили посетители, открылась, и появилась надзирательница. Она отошла в сторону, уступая дорогу толпе людей, которые приблизились к стеклянной перегородке, стараясь выглядеть бодрыми и жизнерадостными. Вскоре все заключенные увлеченно беседовали со своими знакомыми и родственниками. Все, кроме Оливии. Ее щеки пылали от унижения и разочарования. А ведь Джилли обещала прийти!

Джилли появилась, когда половина времени, отведенного для свидания, прошла. Она вплыла в комнату с небрежным видом, будто прогуливаясь. Надзирательница невольно ахнула от изумления. Джилли была аккуратно подстрижена, дорого одета, ни дать ни взять картинка из модного журнала.

— Кого я вижу?! Ты прекрасно выглядишь, Джилли, — обратилась к ней надзирательница.

Джилли бросила на нее презрительный взгляд:

— Увы, про тебя такого не скажешь.

— А ты не изменилась, Джилли. Ладно, иди к своей подружке. У тебя в запасе пятнадцать минут… хотя ты наверняка не забыла наши правила.

Джилли проигнорировала надзирательницу и села на стул. Потерянный взгляд Оливии и ее пылающие щеки явно не вызвали у посетительницы никаких теплых чувств.

— Как дела, Олив?

— А ты как думаешь?

— Не смотри на меня так, — равнодушно сказала Джилли. — А то я уйду.

— О, Джилли! Не надо! Я этого не переживу!

— Так-то лучше, — промурлыкала Джилли. — А теперь выслушай меня. Я к тебе не со светским визитом. Сколько ты еще должна здесь торчать?

— Три месяца. А что?

— А когда тебя могут отпустить на поруки?

— Уже могут. Но что толку? У меня же нет адвоката… да если б и был, мне все равно нечем ему заплатить.

Джилли вдруг стала похожа на кошку, объевшуюся сметаны.

— У меня есть человек, который поможет тебе выйти на свободу.

Оливия напряглась:

— Кто это?

— Мой бывший муж, Филип Стюарт. Сердце Оливии разрывалось от ревности:

— А что у тебя с ним общего?

— Забота о тебе. Значит, так… если я помогу тебе выбраться отсюда…

— Я готова на все!

— Да, ведь мы обе понимаем, что за услугу надо платить.

Оливия взглянула в бесстрастные глаза своей собеседницы:

— Стефани Харпер?

— А кто же еще?

— Я согласна.

— Хорошо, — холодно улыбнулась Джилли. — А почему бы тебе не подумать… о средствах и методах? Это скрасит последние томительные дни твоего пребывания здесь. Договорились? Умница! А я… я буду думать о тебе, Олив.

— Мне очень жаль, Анджело.

Удрученный Деннис сидел в баре Витторио. Анджело бодро улыбнулся:

— Не беспокойся. Через несколько дней опять ее попросишь.

У Денниса не хватало духу признаться, что он в последнюю неделю только и делал, что умолял Стефани дать ему двадцать пять тысяч долларов, которые он так опрометчиво пообещал Тони Тейлору в качестве паевого взноса. В конце концов Стефани рассвирепела и запретила ему говорить в ее присутствии об этом «капиталовложении».

— Беда в том, — жалобно протянул Деннис, — что пока моя мать в таком настроении, от нее ничего не добьешься.

— А больше неоткуда взять денег?

— Кто еще даст такую сумму глупым мальчишкам, чтобы они отнесли ее на блюдечке проходимцу, который прикидывается их покровителем? — бесцеремонно вмешался в их разговор Витторио, отец Анджело. — Лучше вообще не иметь денег, чем потерять их!

— Послушайте, мы же с вами знаем, что Анджело достоин лучшей участи, — возразил ему Деннис.

— Да, папа! — поддержал его Анджело. — А мистер Тейлор вовсе не проходимец, а бизнесмен. Он не стал бы со мной связываться, если бы не возлагал на меня большие надежды.

— Ты грезишь наяву, Анджело! — Витторио даже покраснел от волнения. — Ты погубишь себя! И ради чего? Ты мой единственный сын, я отдам тебе свое заведение, это очень выгодный бизнес, будешь жить без забот, без хлопот. А ты вместо этого рвешься на ринг, где из тебя вышибут мозги. Когда ты, наконец, позабудешь про бокс и начнешь работать?

Витторио хлопнул по столу мокрой тряпкой.

— Но у нас еще нет посетителей, — запротестовал Анджело, однако, взяв тряпку, принялся послушно вытирать со столов.

— Только и слышно про этот бокс, — ворчал Витторио. — И еще про Тейлора. Он, видно, считает тебя своей собственностью. Но он ошибается. Ты моя собственность!

Анджело добродушно улыбнулся:

— Как скажешь, папа.

Его покорность умиротворила Витторио.

— Был бы твоим импресарио Деннис, это еще полбеды. Все-таки он твой друг. Но Тейлор? Ему же на тебя наплевать, это всем известно!

И Витторио сердито щелкнул пальцами, выражая свое негодование. А потом снова ретировался в бар, где начал звенеть бутылками и звякать стаканами, упорно избегая дальнейших споров. Деннис потянулся и встал. Анджело обеспокоенно взглянул на него.

— Надеюсь, ты не уйдешь из-за того, что папа не в духе?

Деннис засмеялся:

— Я боюсь, он прав насчет Тейлора, Анджи. Тейлор не относится к тебе по-человечески.

— Но мне нужен импресарио. Чтобы кто-то меня опекал.

— Так это все равно буду я! — решительно заявил Деннис. — Я же сказал тебе, что достану денег, а раз я обещал, значит, сделаю.

Анджело поглядел широко раскрытыми глазами на воодушевленного Денниса:

— Но как?

— Что-нибудь придумаю! — Деннис отобрал у Анджело тряпку и кинул ее на стойку бара. — Да оставь ты эту дребедень!

— Но если я сейчас не уберу со столов, мне придется потом этим заниматься.

— Займешься потом!

— Не могу. Потом мне надо в спортзал.

— Ну, что ты за друг?! — раздраженно воскликнул Деннис. — Мне же нужно с кем-нибудь отвести душу, развеяться!

Анджело усмехнулся.

— Может, твоя мама не против, чтобы ты сбегал со службы. Но если я попробую увильнуть от работы, — он бросил нежный взгляд на Витторио, — мне придется выдержать пятнадцать раундов с папочкой, а я боюсь его больше, чем Мухаммеда Али!

Через час Деннис торопливо шел по Бент-стрит, его мысли лихорадочно скакали. Сидя в бистро и ожидая, пока Анджело обслужит клиентов и сможет поговорить с ним, Деннис кое до чего додумался. Идея была блестящей! Это решило бы все проблемы. Деннис знал, что не ошибается насчет прекрасного будущего Анджело. Но нужно это доказать, найти нужный способ. И Деннису не терпелось испробовать то, что он придумал.

Массивное здание «Харпер майнинг» к тому времени почти опустело. Даже в кабинете Билла Макмастера было темно, хотя управляющий славился тем, что только Стефани приходила на работу раньше него и засиживалась дольше. Деннис помахал охраннику, и тот впустил его внутрь. Лифт плавно поднял Денниса на двадцать четвертый этаж.

Выйдя из кабины в полутемный коридор, Деннис заметил, что дверь в один из кабинетов открыта. Деннис тихо подошел… Касси Джонс рылась при тусклом свете настольной лампы в каких-то документах и не замечала ничего вокруг. Потом вдруг подняла голову и от неожиданности вздрогнула.

— Извините, — сказал Деннис. — Я не хотел вас пугать.

— О, ничего! — отхлынувшая было краска постепенно приливала к испуганному лицу Касси. Она смущенно собрала бумаги и принялась их засовывать в папки.

— Не волнуйтесь. Продолжайте заниматься своим делом. Я не люблю отрывать людей от работы.

— Я не думала, что кто-нибудь придет сюда так поздно. Я… хотела кое-что доделать… ну, то, до чего руки за день не дошли.

Деннис заметил, что Касси все еще пылает от смущения и не может встретиться с ним глазами.

«Наверно, она очень робкая девушка», — решил он.

— Вы пытаетесь найти какой-нибудь компромат на Джейка Сандерса? — спросил он.

— Да, примерно так, — уклончиво ответила Касси. Судя по всему, ей не хотелось обсуждать это. — Вы, очевидно, тоже заняты этим по горло?

— О да, — с видом паиньки ответил Деннис. — Вся наша компания только этим и занимается.

Он невольно залюбовался ладной, стройной фигуркой девушки, ее блестящими волосами… даже поздно вечером она выглядела свежей и подтянутой. Ему хотелось поговорить с ней подольше, но она явно стремилась поскорее уйти.

— Ладно, не буду вам мешать, — сказала Касси. Она собрала папки и направилась к двери. Проходя мимо Денниса, Касси впервые взглянула на него в упор. И Деннис ощутил, что может утонуть в ее глазах…

— Может, пообедаем завтра вместе? — выпалил он.

Касси улыбнулась, словно он шутил.

— Спокойной ночи! — сказала она.

Деннис долго глядел ей вслед.

«Черт бы тебя побрал, Деннис! — думала Касси, идя по коридору. — Что это тебе так срочно понадобилось? Зачем ты притащился на ночь глядя?»

Она удивилась бы еще больше, если бы увидела, что Деннис, сидя за столом, упорно учится подделывать подпись Джоанны Рэнделл.

Ночь опустилась на западное побережье Австралии внезапно, как обычно бывает в тропиках. На небе одна за другой быстро, словно в калейдоскопе, сменились вечерние краски: оранжевая, кроваво-красная, бронзовая. И наконец воцарилась густая бархатная темнота. Цветущие деревья начали источать еще более сильный аромат, громко гомонившие птицы затихли, и город уснул.

Обитатели Эдема тоже спали. Но сон их был тревожен. Дэн вдруг проснулся от того, что лежавшая рядом Стефани горестно застонала и привстала.

— Что с тобой, дорогая?

Дэн включил ночник, стоявший у кровати, и Стефани зажмурилась. Судя по всему, она только что проснулась. Стефани нервно комкала простыни.

— Тебе приснился плохой сон? Какой?

Всей душой любя Стефани, Дэн прекрасно знал о ее страхах. Она кивнула.

— Ведь это не впервые, да? Тебе снятся кошмары с тех пор, как… как Джилли вышла из тюрьмы, да?

Стефани молча кивнула. Потом хрипло произнесла, морщась, словно от боли:

— Только все в моей жизни наладилось, как вдруг опять эта свистопляска. Почему?

— Свистопляска? Но у нас же с тобой все хорошо!

— Да… но Сара грозится бросить музыку и даже слушать ничего не желает, воюет со мной целых десять дней. А Деннис сводит меня с ума разговорами про какие-то таинственные двадцать пять тысяч, ему якобы нужно…

— Успокойся, Стеф, — ласково, но твердо сказал Дэн. — Сара уже полгода мечется, не зная, какую профессию избрать. А Деннис… Деннис в своем репертуаре.

Оба невесело рассмеялись. Стефани расслабилась и снова легла на подушку. Дэн нежно отвел прядь волос, упавших ей на лицо.

— И от этого ты страдаешь, правда?

Стефани горестно кивнула:

— В детстве мы часто играли в сестричек. Нам казалось, что нет ничего прекрасней. Но теперь… когда все выяснилось… это вовсе не радует.

Дэн немного подумал:

— Не нужно так себя терзать. Джилли далеко не сахар, от такой сестрицы мало радости. Честно говоря, Стеф, мне кажется, ты поступила необдуманно… — Дэн запнулся, не зная, стоит ли продолжать. — Ты ведь, наверное, замечала…

— Что?

— Джилли очень нервная женщина. У нее наверняка и раньше были срывы. А семь лет тюрьмы — плохое лекарство. Наоборот, — голос его помрачнел, — если хочешь знать, для обострения болезни трудно придумать более эффективное лекарство.

— Мне кажется, ты несправедлив к ней, Дэн. Просто ей нужно время, чтобы врасти в нормальную жизнь после столь долгого заключения. И потом, она не просто обижается. Она была права в той истории с деньгами. Зря я позволила Биллу ставить ей условия.

— Ты ей что, настолько доверяешь?

Стефани глубоко задумалась:

— По правде сказать, нет… и никогда не доверяла. Но я понимаю, что ей это неприятно. Создалась какая-то безвыходная ситуация. Не знаю, что делать. У меня объявилась сестра, а я не могу найти с ней общий язык!

Дэну было нестерпимо больно видеть Стефани такой расстроенной. Он обнял жену и прижал к себе. Потом, помолчав, произнес:

— Может, стоит с ней поговорить? Где она сейчас живет?

— По словам Сары, в «Пэлисейде», в какой-то жуткой дыре… там, в Роксе. Наверно, мне надо с ней увидеться… опять предложить ей деньги и не ставить на сей раз никаких условий.

— Ну-ну, будь потверже. Не забывай, она однажды подложила тебе такую свинью! Ай-ай-ай, ты же у меня такая деловая, такая хладнокровная! Позабудь про Джилли.

Дэн поцеловал Стефани в макушку.

— Не могу. Я должна к ней пойти, — губы Стефани сжались в тонкую ниточку.

— Как ты думаешь, тебе станет от этого легче? — ласково спросил Дэн.

— Во всяком случае, я не буду чувствовать себя такой виноватой.

— Ну, тогда это хорошая мысль. Кто знает? Может, мы ошибаемся насчет Джилли.

Стефани приподнялась на локте и взглянула на Дэна.

«Он чудо, — подумала она. — Единственный, кто меня понимает».

Стефани ласково потрепала Дэна по щеке и провела пальцем по глубоким озабоченным морщинам, с улыбкой заглядывая в его лукавые карие глаза.

— Знаешь что? — сказала она. — Я очень рада, что ты у меня есть. Хотя, может быть, я тебя недостойна.

— Конечно, — серьезно подхватил Дэн. — Конечно, ты меня недостойна. Нет такой женщины на земле, которая была бы меня достойна.

Но Стефани не поддержала его шутливый тон:

— О Дэн, это правда. Я в последнее время уделяла тебе мало внимания, все принимала как должное.

— Принимай как хочешь, — сказал он, глядя на нее преданными глазами. — Лишь бы ты меня принимала.

— Это что, ваше предписание, доктор? — развеселилась Стефани. — Дэн Маршалл. Принимать три раза в день.

И она поцеловала его в нос.

— Боюсь, что этого недостаточно. В подобных случаях я прописываю особое лекарство.

Дэн привлек ее к себе и принялся играть с лентами на ее ночной сорочке.

— Я вас слушаю, доктор, — сказала Стефани.

— О, этого мало! — прошептал Дэн, дотрагиваясь до ее груди. — Ты так дешево не отделаешься.

Глава восьмая

Денниса нельзя было обвинить в отсутствии целеустремленности. Во всяком случае, он считал именно так, хотя нередко из-за упрямого нежелания признать свою не правоту он попадал в передряги, из которых не мог выпутаться. Деннис ненавидел, когда ему отвечали «нет». К этому он привык с детства, когда Стефани, боясь, что на Денниса пагубно повлияет ее развод с мужем, потакала любой прихоти сына. Поэтому он не смирился с отказом Стефани одолжить ему нужную сумму и решил, что просто надо найти к матери подход, вот и все. Деннис несколько дней вел себя идеально — и дома, и на работе. И наконец ему показалось, что сердце Стефани смягчилось. А тогда он улучил момент, когда Стефани, всегда очень радовавшаяся малейшим положительным сдвигам в поведении Денниса, принялась расхваливать его работу, и опять пристал к ней с той же просьбой.

— Значит, я все-таки не совсем пропащий сын? Да, мама? — шутливо спросил он.

— Конечно, Деннис. Просто тебе следует быть более рассудительным.

— О, я буду! И докажу тебе это прямо сейчас. Я хочу сделать выгодное капиталовложение.

— Капиталовложение? — напряглась Стефани.

— Это потрясающая возможность, мама, ей-богу… Поверь…

Но Стефани оборвала его.

— Ты все это мне уже говорил, — отчетливо и раздельно произнесла она. — Я иногда думаю: может, ты человеческого языка не понимаешь? Ты меня разочаровываешь, Деннис. Все, хватит! Ты свободен, отправляйся домой.

Глаза Стефани пылали гневом.

— Убирайся отсюда! — воскликнула она. — И если ты не извинишься за свое сегодняшнее поведение, я не буду с тобой разговаривать целую неделю!

Удивленный и испуганный неожиданной бурей, Деннис потерял самообладание.

— У тебя столько денег, что ты не знаешь, куда их девать! — завопил он. — С какой стати я должен все время экономить и выклянчивать у тебя каждый цент? Почему Джилли Стюарт только свистнула — и ты тут же была готова отвалить ей пять миллионов, а когда речь заходит о твоем сыне, ты не можешь найти какие-то поганые двадцать пять тысяч? Похоже, из тебя можно выудить деньги только под дулом пистолета… или если убить твоего любовничка!

— Деннис!

Он вздрогнул от ее крика, словно от удара хлыстом.

— Ты на каждом шагу подтверждаешь мое нелестное мнение о тебе. Я не собираюсь с тобой воевать и не хочу, чтобы ты говорил глупости и потом раскаивался. Ты…

В двойную дверь, соединявшую приемную Стефани с соседним кабинетом, тихонько постучали, и Билл просунул голову в дверь.

— Три часа, Стеф, — он прямо-таки сиял.

«Что приспичило этому дураку?» — в ярости подумал Деннис.

Внезапно Билл почувствовал неладное.

— Я, наверное, не вовремя? — смущенно пробормотал он.

— О нет, что ты?!

Деннис невольно восхитился маминым самообладанием.

— Сегодня великий день, мне хотелось, чтобы все порадовались, — сказал Билл.

— Да, денек что надо.

Билл не мог скрыть счастливой улыбки, идя вместе со Стефани в свой кабинет.

— Разреши представить тебе… моего блудного сына. За письменным столом стояла Рина, жена Билла, а рядом с ней…

— Том?! — воскликнула Стефани.

Высокий курчавый молодой человек довольно рассмеялся в ответ.

— Просто не верится! Клянусь, ты был на фут ниже, когда уезжал… А как ты удивительно одет?!

— О, это сущее несчастье! — согласился Билл, наслаждаясь волнением Стефани и смущением Тома. — Пошлешь человека учиться в Америку, а он приедет, вырядившись словно настоящий янки.

— Прошу прощения, Рина. Меня настолько потряс ваш взрослый сын, что я даже не поздоровалась, — извинилась Стефани, горячо целуя добродушную женщину. — Ты, наверное, страшно рада, что он вернулся?

— Да, — кивнула Рина. — И надеюсь, он теперь не уедет.

— Насчет этого не беспокойся! — Том взял ее руку и ласково пожал. — Теперь я буду настоящим, исконным австралийцем. За несколько лет, проведенных в Гарварде, из меня вовсе не выветрился дух патриотизма!

— Привет! — Показавшийся в дверях Деннис смотрел на кучку людей у стола. Стефани собралась с силами и выразительно поглядела на него в ответ.

«Я хочу, чтобы ты вошел сюда как воспитанный человек и вел себя прилично», — мысленно приказала она своему непослушному сыну.

Деннис понял ее выразительный взгляд.

— Рад тебя видеть, — сказал он, протягивая Тому руку.

— Ну, как тебе Гарвард, Том? — спросила Стефани.

— Отлично… просто потрясающе! Но мне хочется не только говорить о бизнесе, а и заниматься им.

Стефани улыбнулась:

— А где ты намерен реализовать свои планы?

— Ну, у меня есть пара предложений.

— Представляю… Но я уверена, что мы их все переплюнем.

Том внимательно посмотрел на нее.

— Мне кажется, я вас не совсем понимаю.

Стефани улыбнулась еще шире, а Билл чуть не лопнул от восторга.

— Почему бы тебе не поработать на меня, Том? Ей-богу, мне сейчас очень нужна помощь.

Том растерялся:

— Вы серьезно? Папа мне ничего такого не говорил. И потом… мне не хотелось бы выезжать за счет родственных связей.

— Человек, получивший такие прекрасные оценки на экзаменах, не должен волноваться о подобных вещах. И не думай, это все не синекура. Мы с твоим отцом зададим тебе жару!

Том уловил шутливые нотки в ее счастливом голосе, рассмеялся и облегченно вздохнул:

— Я… О боже, просто слов не нахожу, так я рад!

— Поздравляю, Том! — восторженно воскликнула Рина.

Билл хлопнул сына по спине, а Стефани скрепила договор ласковым поцелуем.

Только Деннис не был настроен на ласковый лад.

— Здорово у тебя получилось, Том! — с язвительной любезностью сказал он. — Добро пожаловать в нашу компанию. Рады тебя видеть в «Харпер майнинг».

Стефани в очередной раз стало неловко за своего невоспитанного сына. Но даже если Том и почувствовал скрытую угрозу, прозвучавшую в словах Денниса — так самец предупреждает противника, вторгшегося на его территорию, — он из вежливости не подал виду.

Консерватория — одно из самых восхитительных зданий Сиднея. Построенное давным-давно первыми поселенцами, оно напоминает миниатюрный средневековый замок с зубчатыми стенами, бойницами, главной башней. А навес над входом как две капли воды похож на подъемный мост. Лишь две одинаковые пальмы, растущие по обе стороны от башен, говорят о тропиках.

Однако Сара уже не могла наслаждаться архитектурными красотами. За годы занятий в консерватории, в избранном обществе будущих австралийских музыкантов ее страсть к музыке несколько поутихла. Сара была слишком честной и не тешила себя надеждами, что она так же талантлива, как и ее сокурсники. В отличие от Денниса, жившего в мире юношеских фантазий, Сара была не по возрасту разумной. Быстро научившись разбираться в жизни и критически оценивать свои способности, она была вынуждена признать, что не обладает необходимыми качествами для завершения музыкального образования.

Это было болезненное решение, и она долго о нем не рассказывала. Ведь Сара возлагала такие надежды на музыкальную карьеру!

«Кем я стану? — раздумывала она. — Я же ничего другого не умею!»

Подобно многим девушкам, Сара недооценивала свои внешние данные. Окружающим казалось, что она намеренно прячет выразительные карие глаза под тяжелыми веками или крупными завитками густых волос. Сара стеснялась своего роста и неуклюже сутулилась, чтобы казаться пониже. Стефани перепробовала все, что только можно: и занятия спортом, и общение с одним аристократическим французским семейством, но Сара по-прежнему страдала комплексом неполноценности, от которого она то ли не могла, то ли не желала избавиться. Лишь на концертах Сара чувствовала себя свободно, естественно, раскованно. И даже это она утратила, потеряв веру в свои способности.

Сара все больше утверждалась в мысли о том, что, пока не поздно, ей нужно добровольно отказаться от музыки, а потом будет еще больнее. Она прекрасно понимала, что это значит для Стефани. Мать была очень музыкальной и в своем одиноком детстве обожала играть на пианино и слушать музыку. Сара подозревала, что если бы не особенности воспитания Стефани и не ее болезненная застенчивость в юном возрасте, она сама мечтала бы стать пианисткой. Стефани поощряла талант Сары, нередко часами играла с ней в четыре руки и на каждом этапе обучения подбирала ей великолепных педагогов. Сара боялась, что, если она теперь поставит крест на своей карьере, мать воспримет ее поступок как плевок в лицо.

Однако делать нечего… Сара упрямо закусила нижнюю губу и засуетилась, торопясь покинуть консерваторию в конце очередной рабочей недели, потраченной, как ей казалось, впустую. Она так глубоко задумалась, что чуть не налетела на Джилли.

— Сара! Какой приятный сюрприз! — защебетала Джилли, которая уже битый час слонялась неподалеку (она позвонила в Эдем, и ей сказали, где можно найти Сару).

— Привет, Джилли! Что ты тут делаешь?

— О, я только что была в конторе у Филипа, — беззаботно ответила Джилли, махнув рукой в сторону Маккуори-стрит. Как она и предполагала, имя ее бывшего мужа тут же привлекло Сарино внимание.

— В конторе Филипа? А как… как у него дела? — Сара понятия не имела, что они встречаются.

— Прекрасно. Слушай, у тебя есть время? Давай попьем кофейку, поболтаем.

И, подхватив Сару под руку, Джилли повлекла ее в ближайшую кофейню. Ей не пришлось долго добиваться свой цели, она умело вытянула из Сары нужные сведения. Джилли очень интересовало, как живут обитатели Эдема после ее отъезда. Сара слишком доверяла Джилли, ей и в голову не приходило, что та использует ее как источник информации. Не понимала она и того, что Джилли нарочно передает с ней кое-какие сведения, рассчитывая расстревожить Стефани и еще больше усугубить ее чувство вины. Подобные встречи — не важно, случайные или подстроенные — были важной составной частью коварного плана, и Джилли могла пойти на все, лишь бы сохранить свое влияние на Сару.

— …Так что теперь, когда у мамы есть Том Макмастер, она будет бороться с Джейком Сандерсом его собственными методами. Мама говорит, Том прекрасный парень и он будет ее секретным оружием. Я его еще не видела, но если он хотя бы наполовину оправдывает то, что о нем рассказывают, то Сандерсу не поздоровится. Ты так не считаешь?

— О да, — задумчиво протянула Джилли.

Вот, значит, какие новости?! Джейк будет рад это услышать. Она сегодня же ему все расскажет. Это прекрасный повод для встречи. Джилли была втайне разочарована тем, что Джейк не попытался с ней связаться под каким-нибудь предлогом.

Добившись своего, Джилли была не прочь прикинуться добренькой тетушкой.

— А как у тебя, Сэсс, дела с музыкой? — спросила она, глядя на девушку искренними глазами.

Сара мгновенно сникла.

— Отвратительно, — мрачно сказала она. — У меня нет таланта, Джилли. Я всего лишь посредственность. Мама, правда, никогда этого не признавала. Она считает, что раз я могу более или менее сносно сыграть какой-нибудь мотив, то из меня выйдет пианистка. Но я не стану музыкантшей, вот ведь в чем дело!

— А Стефани очень расстроится, если ты бросишь музыку? — В богатом на выдумки мозгу Джилли родилась еще одна прекрасная идея.

— Боюсь, она будет очень переживать, — медленно ответила Сара.

— Но все равно это не может долго продолжаться! Я же вижу, чего это тебе стоит. — Джилли порывисто схватила Сару за руку, выражая свое сочувствие. — Ты ей сказала?

— Я пыталась.

— А вместо тебя с ней никто не может поговорить?

— Нет, — уныло отозвалась Сара, — некому.

— Просто не, верится! — осторожно прощупывая почву, пробормотала Джилли. — У тебя что, нет друзей?

— Ну, я в хороших отношениях с девочками. Но из-за того, что моя мать Стефани Харпер, я как-то выпадаю из общей компании. Знаешь, когда все выходят с лекции, но только я отправляюсь домой, в особняк, на лимузине с шофером, трудно чувствовать себя на равных с остальными.

— А как насчет мальчиков? Сара поджала губы:

— А, все то же самое. Они держатся подальше от юной мисс Денежный Мешок — так они меня прозвали. Я проучилась до девятнадцати лет в интернате для девочек и толком не знаю, как вести себя с мальчиками.

«Выходит, она все еще девственница?! — мелькнуло в голове у Джилли, и она чуть не расхохоталась. — В наше-то время, да в ее возрасте?! Умора!»

Джилли перехватила Сарин взгляд и поспешно изобразила на лице сочувственную улыбку.

— Может, Стефани будет легче смириться, если ты предложишь что-нибудь взамен? У тебя нет никаких соображений насчет того, чем бы тебе хотелось заняться?

Сара покраснела до корней волос (что ей совсем не шло), и Джилли тут же поняла, что попала в точку.

— Кем бы хотела стать, — продолжала она, — если бы тебе предоставили право выбора?

— Ну… — Сара опустила глаза и посмотрела на свои руки. — Это, конечно, глупо… и мне очень стыдно… разве это сравнится с музыкой?.. Но меня всегда тянуло в мир моды.

— Моды? — ахнула Джилли, и ее глаза засверкали.

— Я знаю, мои слова звучат легкомысленно, но я всегда вела себя чересчур серьезно. И состарилась раньше времени! Ничего не могу с собой поделать, мне ужасно хотелось бы заняться тем, что не имеет какого-то глубокого смысла, а существует просто благодаря людскому тщеславию и любви к роскоши.

— Но тогда почему ты не попробуешь?

Сара усмехнулась:

— Мама воспринимает это в штыки! Да она даже разговаривать на такие темы не станет. Тут и спорить не о чем.

— Нет, есть о чем, если ты действительно этого хочешь, — Джилли вела наступление очень осторожно. — Я, наверное, мало чему в жизни научилась, но знаю, что борьба всегда оправдана, если ты знаешь, к чему стремишься. Пора перестать угождать другим, надо выяснить, как ты сама хочешь устроить свою жизнь.

Джилли помолчала, решив, что сказала достаточно, и мотор заработал. Сара сидела в глубокой задумчивости, жадно впитывая каждое слово собеседницы. Джилли инстинктивно почувствовала, что ей следует остановиться.

— Я должна идти, моя дорогая, — беспечно сказала она. — Но… ты ведь подумаешь над моими словами, да? И помни, если тебе захочется это по-дружески с кем-нибудь обсудить, я всегда к твоим услугам. Только позвони!

Как и большинство мужчин, заботящихся о красоте своего тела, Джейк придавал огромное значение регулярному массажу. Он считал, что массаж прекрасно снимает напряжение и тонизирует мышцы. В конце каждого сеанса он ощущал приятное покалывание во всем теле и прилив свежих сил. Едва появившись в Сиднее, Джейк тут же нашел себе массажистку. Ничто не могло заменить услуг первоклассной массажистки, ловкой, искусной, сдержанной. И по пояс обнаженной!

Джейк лежал на животе, закрыв глаза, и наслаждался прикосновениями маленьких пальчиков Пик Сан Ву. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы поглядеть на нее. Он и так прекрасно представлял себе эту девушку. Вообще-то Джейк предпочитал стройных, спортивного вида женщин, употребляющих яркий макияж. Но Пикси — так он прозвал массажистку — была миниатюрной, с черными как смоль волосами, ясными, лучистыми глазами и такой золотистой кожей, что, казалось, она подсвечивалась изнутри.

«Пикси — маленькое сокровище», — думал Джейк.

А какая у нее грудь! Досыта налюбовавшись прелестными очертаниями ее тела, атласной кожей, чувственными, сулящими столько наслаждений бутонами сосков, Джейк получал больше удовольствия, чем иные мужчины во время соития.

— Пожалуйста, повернитесь, мистах Сандах.

Джейк, пряча улыбку, перевернулся на спину. Пик-си прекрасно владела австралийским диалектом. Однажды он слышал, как она, стоя у входа в гостиницу, орала на таксиста, который пытался содрать с нее втридорога за поездку из Чайнатауна в «Риджент».

— Не пытайся меня надуть, козел! — пронзительно верещала Пикси. — Я что, по-твоему, только что на свет родилась?

Однако, общаясь с клиентами, Пикси профессионально играла роль кроткой, покорной дочери Востока. Джейк считал, что это придавало всей ситуации особую пикантность.

Он откинулся назад и открыл глаза. Утреннее солнце игриво плясало на блестящей коже Пикси, которая ни минуты не стояла без движения. Сосредоточенно наморщив лоб, она наклонилась над ним и принялась обеими руками разминать ему плечи. Джейк лениво поднял голову и схватил губами ее маленький малиновый сосок.

В этот момент открылась входная дверь и в квартиру вошла Касси.

«Надо будет отобрать у нее ключ», — подумал Джейк.

Касси моментально поняла, что происходит. Потрясенная, испуганная, она застыла на пороге, не в силах вымолвить ни слова.

— Привет, Касси! — спокойно сказал Джейк. — О'кэй, Пикси, на сегодня достаточно. Большое спасибо.

Нисколько не смутившись, Пикси неторопливо надела футболку, пригладила волосы и собрала свои вещи.

— Гонорар прежний, мистах Сандах, — тоненько пропищала она, отвесила ему глубокий поклон и, намеренно игнорируя Касси, горделиво выплыла из комнаты, держась при своем миниатюрном росте — всего пять футов! — с поразительным, истинно королевским достоинством. Касси молча проводила ее взглядом. Ее воинственный пыл мигом угас. Какие у нее могут быть претензии? Джейк не обязан хранить ей верность, он никогда ничего не обещал. Касси горестно ссутулилась.

Джейк следил за ней, забавляясь от души.

— Надеюсь, ты не станешь, как провинциалка, устраивать скандал из-за обычных услуг массажистки? — спросил он.

— Наверно, я… я пришла не вовремя.

— Но я все равно рад тебя видеть, милая, — Джейк встал и, обвязав вокруг пояса полотенце, поцеловал Касси.

Однако она смотрела по-прежнему напряженно и недружелюбно.

— Я надеюсь, ты не слишком расслабился со своей желтолицей красоткой? — злобно буркнула Касси. — Тебе нужно собраться с силами для борьбы с «Харпер майнинг».

— И с ее президентом.

Встреча со Стефани не выходила у Джейка из головы, из-за этого он потерял покой. Касси вспыхнула:

— Ты лучше занимайся компанией, Джейк, хорошо? У нее с личной жизнью все в порядке.

— Так всегда говорят. До поры до времени…

— Тебе что, охота с ней переспать?

Джейк вздохнул:

— Касси, опять ты со своей варварской туземной прямотой?

— Почему ты так себя ведешь, Джейк? — снова вскипела Касси. — Тебе, видимо, хочется сравняться с Казановой, да?

Но Джейк отнесся к последним словам совершенно серьезно и тем самым слегка охладил пыл своей возлюбленной.

— О честолюбие, — задумчиво молвил он. — Боюсь, это всепоглощающая страсть. Я хочу… всего!

— Ну а я… я больше ничего не хочу, — Касси покраснела. Казалось, она вот-вот заплачет. — Я чувствую себя подлой лгуньей, шпионкой, которая вечно все вынюхивает и всюду сует свой нос.

Джейк широко распахнул голубые глаза и с насмешливо-невинным видом посмотрел на девушку.

— Но у тебя так прекрасно получается, любовь моя! Ты настоящая Мата Хари. Что бы я без тебя делал?

Улучив момент, он опять подступил к Касси и обнял ее. Касси невольно обмякла.

— Ну-ну, Касси, — прошептал Джейк. — Ты очаровательна и прекрасно это знаешь. Нам с тобой было хорошо, правда?

Джейк ласково подвел ее к кровати и сел рядом. Касси положили голову ему на плечо.

— О, Джейк!.. Что со мной будет, если они узнают?

— Ничего хорошего, сплошной кошмар, — Джейк был противником того, чтобы обманывать женщин. Он хотел, чтобы они трезво смотрели на вещи и храбро бросали вызов судьбе, а не тешили себя иллюзиями.

— О нет, — Касси говорила так тихо, что Джейку пришлось вытянуть шею, иначе он ничего не слышал. — Кошмар случился тогда, когда я в тебя влюбилась.

— Касси, ты можешь уйти, и мы никогда больше не увидимся. Ты хочешь этого?

— Нет.

— Тогда не надо портить наши отношения. Лучше скажи, когда ты должна возвращаться к Харперам? — Он поцеловал Касси в шею и пощекотал языком ухо.

— Примерно через час. — О боже, почему он так ее воспламеняет?

— Давай не будем терять времени, ладно? Раз уж я по твоей милости лишился услуг бесценной Пик Сан Ву, то приличия требуют, чтобы ты возместила ущерб, нанесенный моей нервной системе, страдающей от страшного перенапряжения. Ну что, начнем?

Все лошади любят скакать на рассвете, когда воздух свеж и еще не отравлен выхлопными газами, а на траве сверкает утренняя роса. Лошадь Стефани нетерпеливо неслась вперед по грязной тропинке, огибая небольшое озерцо, спокойно поблескивающее в лучах летнего солнца. Проводя столько времени в городе, Стефани не могла много кататься верхом, как она делала в старом Эдеме. Там, в глуши, она вволю ездила по окрестностям и знала каждую тропинку, каждую гевею, каждую стайку кенгуру. И ее единственным спутником был большой черный жеребец Кинг.

«Другого такого коня у меня не будет, — подумала Стефани. — Он был моим единственным настоящим другом детства, единственным существом мужского пола, которому я доверяла, пока не встретила Дэна».

Благородному животному, по-прежнему горделивому, черному, как Люцифер, скоро должно было исполниться тридцать лет, и его препроводили на почетную пенсию. Теперь, когда Стефани хотелось помчаться галопом, чтобы развеять заботы и вдохнуть жизнь полной грудью, она, смилостивясь над старичком Кингом, брала кобылку помоложе.

Стефани любовно потрепала по атласной шее Тоску — светло-серую лошадь с густой белой гривой. Животное запрядало чуткими ушами и, повернув голову, понюхало сапог хозяйки. Потом лошадь с готовностью выпрямилась и вся подобралась.

— Извини, малышка, — вздохнула Стефани. — Но придется немного подождать. Мне нужно подумать. Давай еще немножко пройдем шагом, хорошо?

А подумать Стефани было о чем. С тех пор как Джилли вышла на свободу и было найдено завещание Макса, перевернувшее вверх тормашками весь тщательно обустроенный мир Стефани, прошел не один день и даже не одна неделя. Мир этот рухнул так быстро, словно был сделан из папиросной бумаги и щепок. Впервые в жизни Стефани поссорилась с Сарой, которая наконец отважилась сказать ей, что решила бросить музыку, но не предложила ничего взамен. Деннис то угрюмо молчал, то безобразно грубил, а порой Стефани замечала на его лице понимающую улыбку, и это бесило ее еще больше. Когда же Стефани подумала о Джилли, ее сердце екнуло. Эта проблема была по-прежнему не решена. Стефани припомнила их последнюю встречу, когда она осмелилась отправиться к Джилли в ее убежище в Роксе.

— Ты не можешь здесь оставаться! — убеждала она Джилли, придя в ужас от захудалой, унылой гостиницы. — Я вот что подумала насчет денег… Ты была права, не должно быть никаких условий. В общем, деньги твои, безоговорочно. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

— Разве этим меня осчастливишь? Даже такой суммой… Под каким бы предлогом ты ни всучила мне свои деньги, они все равно не будут моими. Ты же от меня откупаешься! Неужели непонятно?

Стефани вконец растерялась.

— А ты… ты не хочешь вернуться в Эдем? У тебя там есть своя комната, ты ее в любой момент можешь занять.

— Слишком поздно. Я никогда не буду там чувствовать себя как дома. Так что отправляйся к своему мужу и детям. Ты мне ничего не можешь дать.

А когда Стефани собралась уходить, Джилли окончательно ее добила словами, которые Стефани никак не могла потом выбросить из головы:

— Ты просто хочешь обрести душевное равновесие, а я не желаю, чтобы ты за мой счет успокаивала свою больную совесть, Стефани Харпер!

Стефани заерзала в седле, вспомнив злобное выражение, которое появилось на лице Джилли, когда она произносила эти слова. Джилли клокотала от ненависти. Но Стефани не верилось, что Джилли говорила искренне. Любая женщина, несчастная, нелюбимая, чувствовала бы на ее месте то же самое.

«Надо еще раз попытаться, — решила Стефани, — попробовать найти к ней подход».

«Найти подход? — мелькнула предательская мыслишка. — Неужели она правильно угадала, что тебя мучит совесть?»

Стефани вздрогнула, не в силах остановить внезапный поток воспоминаний, давних впечатлений и образов. Мало-помалу из них сложилась картина прошлого. Стефани всегда была богаче Джилли. Причем не только в материальном плане, хотя и это сыграло огромную роль в формировании ее характера, воспитании благородства, щедрости. Нет, Стефани была буквально во всем богаче Джилли. Лишившись матери и живя с отцом, который совсем ею не занимался, Стефани не привыкла считать себя счастливой. Но теперь, впервые сравнив свою жизнь с жизнью Джилли, она поняла, что во всем превосходила ее.

Да и теперь у нее было все: двое детей, любовь прекрасного человека, работа, уважение и дружба всех, кто ее знал. У Джилли же ничего этого не было. Куда бы она ни обратилась, ее все будут считать уголовницей, она вечно будет ходить с этим клеймом.

«Неудивительно, что я чувствую себя виноватой, — внезапно осознала Стефани. — А может, все еще серьезней? Может, я пытаюсь ее подкупить из суеверного страха, боясь, что если я пожадничаю, то вообще все потеряю, как в сказках? Или это награда за услугу, которую она мне оказала? Ведь взяв ружье и выстрелив в Грега Марсдена, Джилли спасла мне жизнь и избавила меня от подлого злодея мужа».

«Сейчас же отбрось эти мысли! — гневно приказала она себе. — Ты должна начать все сначала и помочь сделать это Джилли. Ты должна верить, что она готова начать новую жизнь».

Стефани вздохнула.

Что же делать? Можно ли залечить былые раны, сбросить груз предательства, ненависти и смерти, отягощающий их прошлое? Если выход и существует, то она не в состоянии его найти, ее мозг слишком утомлен. Стефани так долго ломала над этим голову, что совершенно измучилась. И все равно ничего не придумала!

«Столько недовольных родственников на меня одну! — грустно сказала себе Стефани. — Только Дэн — счастливое исключение. Он единственная непоколебимая скала в этой разбушевавшейся стихии. Хотя и с ним не все так радужно…» Стефани была так поглощена борьбой за акции «Харпер майнинг», спорами с Сарой, запоздало-ребяческими выходками Денниса… Она по целым неделям не обращала внимания на Дэна. Что, если он тоже отдалился от нее?

Стефани содрогнулась и поежилась от страха. Потерять любовь Дэна… Она не вынесет этого. Стефани решила пустить лошадь рысью.

— Давай-ка проветримся, малышка, — сказала она. — Пора отогнать все дурные мысли.

Лошадь тут же поскакала бодрым галопом. Покачиваясь в такт ее движениям, Стефани развеяла по ветру свои тревоги.

Стоявший на холме у самого горизонта всадник внимательно наблюдал за Стефани, которая стрелой неслась по траве. Джейк пятое утро поджидал ее, и наконец его терпение было вознаграждено.

— Но, пошел, дурачок! — обратился он к коню и хлопнул его по крупу.

Мерин неохотно тронулся с места. Джейк терпеть не мог брать лошадей напрокат, он всегда покупал только самых дорогих жеребцов. Но сейчас у него не было выбора… ведь он хотел как бы случайно встретиться со Стефани Харпер во внерабочее время.

Стефани издалека заметила направляющегося к ней наездника и замедлила ход, чтобы не напугать чужую лошадь, несясь на нее во весь опор. Но едва она узнала Джейка Сандерса, от ее учтивости не осталось и следа.

— Мисс Харпер! Какой приятный сюрприз! — Белые зубы Сандерса ослепительно сверкнули.

— Нечего со мной играть в игрушки, мистер Сандерс! — заявила Стефани. — Я желаю насладиться прогулкой в одиночестве.

— Уверяю вас, вы ошибаетесь, — ухмыльнулся Сандерс. — Это случайное совпадение.

— Ну, если это случайное совпадение, тогда я — Мэй Уест!

— Поверьте, я не собирался нарушать ваш покой.

— А для чего вы явились?

— Я хотел как следует изучить… м-м… какое бы слово тут подобрать… свою соперницу.

Стефани заклокотала от ярости, услышав его томный, задушевный голос. Он улыбнулся, глядя на нее с победным видом. Это уж ни в какие ворота не лезло! Она отвела глаза, избегая его пронзительного взгляда, и уставилась на длинные пальцы Джейка, державшие поводья. Но поняла, что пальцы тоже чарующе привлекательны.

— Какой прелестный день, — прошептал Джейк. — Почему бы нам не отбросить наши разногласия и не насладиться им вместе?

— Вместе? Позвольте заметить, мистер Сандерс, — Стефани язвительно подчеркнула его имя, — что ваш оптимизм меня умиляет… правда, нахальства у вас еще больше. Счастливо оставаться!

И, подняв лошадь на дыбы, Стефани рванула с места в карьер и вихрем помчалась по тропинке.

Джейк не колебался ни секунды. Такой человек, как он, просто не мог оставить брошенный ему вызов без ответа. Он грубо пришпорил коня. Но разве он мог догнать маленькую Тоску, которая обогнала, сверкая чистенькими копытами, не одного паршивого жеребца! Несмотря на все потуги Джейка, Стефани уже опередила его примерно на милю, направляясь к конюшне. Кобылка легко неслась домой. Поравнявшись с первыми строениями, она начала замедлять ход. И тут тишину прорезал грохот выстрела. Окаменев от ужаса, не веря своим глазам, Джейк беспомощно смотрел, как Тоска, издав отчаянный предсмертный крик, резко остановилась, а потом вместе с всадницей плавно, словно при замедленной съемке, опустилась на землю.

Глава девятая

Если Джоанна Рэнделл когда-нибудь и запирала входную дверь в Дом моделей «Тара» и отправлялась спокойно домой, как все прочие работающие женщины, никто из ее соседей на Ливерпуль-Лейн, в фешенебельном квартале, расположенном в самом центре Сиднея, об этом не подозревал. Когда мусорщики приходили рано утром выгребать из баков отбросы, а почтальон отправлялся разносить почту, Джоанна уже сидела за письменным столом в своем кабинете или хлопотала в магазине. Уходила же она с работы, когда даже самые стойкие ночные пташки с Кинг-Кросс, неподалеку от ее салона, считали, что пора на боковую. Бизнес целиком и полностью держался на Джоанне, и она это знала. Занимаясь творчеством, руководя, отдавая приказания, а когда надо и прикрикивая на своих подчиненных, Джоанна умудрялась побывать одновременно в десятке мест. Ее энергия и зычный голос заполняли буквально каждый уголок здания.

Стоявшая на тротуаре Сара услышала оживленный гул голосов, доносившийся из салона Джоанны, и ее вдруг пробрал озноб, хотя полуденное солнце припекало очень сильно. Руки стали липкими, живот подвело. Сара поняла, что еще чуть-чуть, и она не выдержит, кинется наутек. Собрав все свое мужество, она распрямила плечи и вошла.

— Доброе утро, мисс Харпер, — кивнула ей секретарша. — Мисс Рэнделл в студии, наверху.

Сара принялась взбираться по лестнице, разглядывая висевшие на стенах фотографии самых известных манекенщиц Джоанны и с каждым шагом чувствуя себя более неуверенно. С какой стати она решила, что может войти в этот мир?

Из комнаты на втором этаже слышалось чье-то неразборчивое бормотание и обрывки деловых разговоров на фоне приглушенно звучавшего «Триллера» в исполнении Майкла Джексона.

«Во тьме этой страшной ночи вурдалака светят очи», — пел высокий голос, существовавший как бы вне времени и пространства.

Но мелодию заглушил раздраженный крик Джоанны:

— Джейсон! Может, ты наконец закончишь и явишься сюда?

Сара осторожно заглянула в студию. Она была залита разноцветными огнями. В углу рабочие сооружали длинный помост, языком вдававшийся в зрительный зал. Электрики развешивали повсюду большие прожекторы и устанавливали софиты, зажигая по указке придирчивого начальника то красный, то синий, то зеленый свет. Манекенщицы — кто при полном параде, кто в полном неглиже — дефилировали по залу с капризным видом, столь характерным для девушек этой профессии. Джоанна стояла в толпе и была поглощена разговором со светловолосым коротышкой, увешанным фотоаппаратами.

Застыв на пороге, Сара проклинала свою злую судьбу и плохую память. Как она могла позабыть, что «Тара» готовится к великому событию, крупнейшему ежегодному шоу, во время которого Джоанна обычно потрясает Сидней новыми моделями одежды, манекенщицами и буйством творческой фантазии? Трудно было выбрать более неподходящее время. Удрученная Сара хотела тихонько ускользнуть.

— Сэсс! — крик Джоанны был способен с сорока шагов до смерти напугать даже дикую собаку динго. Джоанна кинулась к Саре, обняла ее и затащила в зал.

— Какой сюрприз! Что ты тут делаешь?

Сара глубоко вздохнула.

— Вообще-то ищу работу, — медленно сказала она.

Джоанна выпучила глаза:

— Работу? Но как же…

— Если ты печешься о моей музыкальной карьере, то советую о ней позабыть, — Сара говорила решительно, непререкаемым тоном. — Я пришла к выводу, что не обладаю необходимыми данными… а раз так, то и не стоит продолжать. А если ты волнуешься за маму, то, по-моему, мне давно пора самой выбрать, чем я буду заниматься. Пора перестать держаться за мамину юбку, как ты считаешь?

Сара вздернула подбородок и постаралась напустить на себя самоуверенный вид.

Ее бравада не обманула Джоанну. Но отчаянная решимость девушки затронула какую-то струну в ее сердце.

— Конечно, Сэсс, — кивнула она. — Однако почему именно работа в Доме моделей? Что ты вообще знаешь об этом мире?

— Столько же, сколько знала моя мама, когда начинала свою карьеру! — с вызовом ответила Сара.

— Верно… но ведь она хотела работать манекенщицей. Стефани появилась в очень подходящий момент, ей повезло, она много работала и вовремя сошла со сцены, не успев надоесть публике. А ты мечтаешь о работе модельера… знаешь, в наше время это очень серьезный бизнес. Для этого нужно чутье… и, конечно, деловая хватка.

— А как мне узнать, обладаю я этими качествами или нет? — не растерялась Сара. — Проще всего сказать «нет»! Но ведь я могу научиться.

Джоанна рассмеялась:

— Да, я знаю, ты шустрая, детка. Я же видела, какие ты играешь пьесы на пианино.

— А если не попробовать свои силы сначала в одном, потом в другом, то так никогда и не выяснишь, на что ты пригодна, правда же?

Джоанна быстро приняла решение.

— Твоя логика меня убедила, — улыбнулась она. — В штат я тебя возьму не сразу, но ты можешь приступить к работе с понедельника, о'кэй? Приходи в половине девятого и запомни: я трутней не терплю! Предупреждаю.

Сара с трудом сдержалась, чтобы не броситься Джоанне на шею.

— Спасибо! — горячо воскликнула она. — Я тебя не подведу.

Джоанна поспешила сменить тему разговора:

— Как твоя мать?

— По-моему, слегка не в себе.

— Неудивительно, — Джоанна даже не пыталась скрыть свои чувства. — Должно быть, кошмарное ощущение: обнаружить, что ты в родстве с черным тарантулом.

Сара была задета:

— А ты не думаешь, что люди могут заблуждаться, подозревая Джилли во всех смертных грехах?

— А что, по-твоему, она больше похожа на скорпиона? Или на страшного мохнатого паука?

— Нет, мне просто кажется, что надо дать ей возможность исправиться.

— Когда кажется, нужно креститься, детка, — резко оборвала ее Джоанна. — Я бы с Джилли не церемонилась. Но я не Стефани. Она, конечно, очень сильная женщина, но совсем не помнит обид.

— Разве это плохо?

— Не всегда. Однако я уверена, что Джилли Стюарт воспользуется этим в своих целях.

— А ты знаешь, что она порвала чек на пять миллионов долларов, который ей дала мама?

— Значит, она либо безумна… либо очень, очень умна.

Сара постаралась сдержать раздражение:

— Может, тебе стоит поговорить с мамой?

— Не имеет смысла, милая. — Джоанна бодро встряхнулась. — Стефани всегда все делает по-своему.

— Кто делает? Что? — Коротышка с фотоаппаратами незаметно подошел к ним вплотную и шутовски приплясывал под музыку.

Джоанна рассмеялась.

— Ты знаешь Джейсона Пибблза, нашего душку фотографа?

— Знает ли она меня? — обиделся Джейсон. — Да меня знает весь мир. Ладно, мы будем работать или я пойду на пенсию?

— Сейчас-сейчас!

Джейсон отошел и принялся напевать, вторя магнитофонной записи:

— Страшная, ужасная…

— Ладно, Сэсс, пока. — Джоанна снова исчезла в толпе.

Сара медленно пошла по лестнице, слова песни, которую мурлыкал Джейсон, почему-то застряли у нее в голове:

В эту страшненькую ночь

Не пытайся скрыться прочь.

Хоть дерешься, хоть стреляешь -

Свою шкуру потеряешь.

Внезапно внизу появилась взволнованная секретарша.

— О, мисс Харпер! — выпалила она. — Вам звонили… пожалуйста, свяжитесь с доктором Маршаллом… Немедленно!

Одеревенев от напряжения, Дэн стоял возле узкого белого стола в операционной. Глядя на фигуры в зеленых халатах и масках, привычно хлопотавшие вокруг, он чувствовал себя абсолютно беспомощным, выключенным из активной жизни, хотя эти хлопоты касались его больше, чем всех остальных. В ушах Дэна до сих пор стоял глухой голос дежурного, вызвавший его по внутренней связи из кабинета и прозвучавший словно звон похоронного колокола:

— Доктор Маршалл, пожалуйста, пройдите в отделение неотложной помощи. Доктор Маршалл, срочно пройдите в отделение неотложной помощи…

Дэн сразу понял, что стряслась беда. Однако он все равно был потрясен, увидев серое, безжизненное лицо лежавшей Стефани и отвратительный рубец, багровевший на ее лбу. Рядом застыл высокий, статный мужчина в брюках для верховой езды, очень нелепо выглядевших среди врачебных халатов. Мужчина с любопытством воззрился на Дэна.

«Интересно, я его знаю?» — подумал Дэн, но тут же, вконец разнервничавшись, отбросил эти мысли.

— Она еще жива, доктор.

Дэн сам нередко произносил эту фразу и прекрасно понимал, что подразумевается, когда говорят «еще».

Он молча вошел вслед за хирургом и старшей сестрой в операционную. Что?.. Как?.. Он не мог даже до конца сформулировать свои вопросы и произнести их вслух. Минуты складывались в часы, а Дэн все стоял в операционной, душа его разрывалась от горя, мысли бешено скакали. Как безумный твердил он про себя, обращаясь к худощавой, стройной женщине на операционном столе: «Не уходи, Стеф! Не покидай меня, держись, еще не все потеряно, поверь…»

Погрузившись в глубокую задумчивость, он не заметил, что операция кончилась. Медсестре пришлось тронуть его за руку:

— Доктор! Все прошло как нельзя лучше. Теперь это вопрос времени.

Вопрос времени… Значит, она будет жить?! Дэн покачиваясь, в полубессознательном состоянии вышел из операционной. В коридоре сидел мужчина, которого он уже видел в отделении неотложной помощи. Заметив Дэна, мужчина без обиняков спросил:

— Ну как она?

Дэн изумился:

— А вы кто?

— Я видел, как это стряслось, и привез ее сюда. Она ехала верхом по парку впереди меня. Я слышал резкий хлопок, похожий на выстрел или на автомобильный выхлоп. Лошадь стала на дыбы, а потом вместе с ней рухнула на землю.

У Дэна подступил комок к горлу.

— Спасибо, что вы помогли ей, — наконец вымолвил он.

— О боже, а что еще я должен был сделать?! — раздраженно вскричал незнакомец. — Но вы мне так и не сказали, как она себя чувствует!

— Операция прошла успешнее некуда, — машинально произнес Дэн, борясь с ощущением, что ему бросают вызов как раз в тот момент, когда он не в состоянии бороться с противником.

— Слава богу! — Мужчина облегченно улыбнулся ослепительной улыбкой и явно расслабился. — Кстати, я забыл представиться, — вкрадчиво продолжил он. — Моя фамилия Сандерс… Джейк Сандерс. Ваша жена, наверно, упоминала обо мне?

— Вы друг Стефани?

— Не совсем, — многозначительно ухмыльнулся Джейк.

Дэн внезапно разозлился, и незнакомец стал ему неприятен.

— Гм… — пробормотал Джейк, — можно сказать, наши деловые интересы… пересекаются. Стефани — удивительная женщина.

Дэн уставился на зубы, белевшие на бледном, бесстрастном лице собеседника. Ему вдруг захотелось, чтобы Сандерс ими подавился.

— Да-да… извините, я с вашего разрешения…

— Ну разумеется!

Дэн поспешно ринулся прочь. Однако не смог убежать от звуков непривычно плавной английской речи, которые неслись вслед за ним по коридору:

— Вы не будете возражать, если я пришлю Стефани какой-нибудь подарок, чтобы она поскорее поправилась?

— Джилли! Джилли! Впусти меня!

Джилли, словно пловец, попавший под водой в ловушку, пыталась вынырнуть из глубокого сна и наконец выплыла на поверхность, однако явь оказалась ничуть не лучше ночного кошмара. В дверь ее убогой комнатушки громко стучали, и в свистящем шепоте, доносившемся снаружи, чувствовались страшное напряжение и угроза. Джилли вылезла из постели и открыла дверь. Пугливо озирающаяся женщина юркнула в комнату и прижалась к стене.

— Олив! Почему ты не предупредила, что тебя должны выпустить?

— Я хотела сделать тебе сюрприз! — Глаза Оливии сверкали, а по желтоватому лицу разливался нездоровый румянец. — И мне не терпелось оказать тебе ответную услугу, чтобы ты не думала обо мне плохо и мы снова были с тобой на равных. И я добилась этого! Дело сделано!

— О чем ты?

— О Стефани Харпер! — Оливия театральным жестом достала из-за спины пистолет. Большая синяя мушка тускло поблескивала в лучах утреннего солнца.

— Что-о? — поразилась Джилли. — Где ты это достала?

— Если не хочешь, чтобы тебя обманывали, не задавай лишних вопросов, — ликующе заявила Оливия. — О дорогая, я совершила это ради тебя!

И, горячо обняв Джилли, она прижалась к ее лицу холодными тонкими губами. Затем резко отстранилась.

— Я скоро вернусь и приласкаю тебя… как ты любишь. Он никогда со мной не сравнится! — Оливия помрачнела. — Мне нельзя тут больше оставаться. Пора уходить.

Она кинула оружие на кровать.

— Возьми, сама от него избавишься, а то вдруг меня сцапают? Пока!

Джилли наконец обрела дар речи.

— Олив!.. Ты что, нельзя… — воскликнула она.

Но Оливия уже убежала.

Дрожа от возбуждения, Джилли прикрыла пистолет кухонным полотенцем, завернула его в ткань, стараясь не дотрагиваться пальцами до дула, и положила в полиэтиленовый пакет. Затем торопливо запихнула в глубь платяного шкафа и набросала сверху одежду, ругая Оливию на все корки. Глупая похотливая корова! Как можно было не догадаться, что легавые заявятся прежде всего к ней, Джилли?! Да они будут тут с минуты на минуту! Джилли трясущимися руками торопливо надела лифчик и трусики, застегнула платье и сунула ноги в туфли. Готово. Теперь, если только удастся добежать до моста примерно в полумиле отсюда, она кинет сверток в воду, и никакие мусорщики его оттуда не выудят! Джилли распахнула дверь, выглянула наружу, желая убедиться, что коридор пуст, и… прямо перед ней замаячил полицейский значок.

— Джилли Стюарт?

Она кивнула, стараясь держать себя в руках.

— Я инспектор Дженнингс, а это сержант Адамс. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов. Можно войти?

Не дожидаясь ответа, инспектор шагнул в комнату и быстро огляделся.

Джилли отчаянно попыталась отвлечь его внимание.

— Этого следовало ожидать, — заявила она.

— Чего, миссис Стюарт?

— А того, что вы не оставите меня в покое! Давно ли я вышла из тюрьмы? Я, наверно, должна была радоваться, что вы хотя бы пару недель меня не трогали!

Инспектор лишь задумчиво поглядел на нее и не ответил.

— Послушайте, миссис Стюарт, — начал сержант, — мы тут не для того, чтобы тревожить людей, отсидевших свой срок.

— Не для того?! — взвизгнула Джилли. — А по-моему, вы хотите выяснить, как я себя веду, не влипла ли в какую-нибудь историю! Вы… вы прекрасно умеете унизить человека!

Она сердито метнулась к шкафу и встала перед ним. Инспектор Дженнингс по-прежнему глядел на нее с какой-то тайной усмешкой:

— Ну, вы на униженную не похожи, миссис Стюарт. Ответьте на пару вопросов, и мы уберемся восвояси.

— На какие-такие вопросы? — грубо рявкнула Джилли.

— Например, где вы были сегодня с семи до девяти утра?

— Здесь.

— Кто-нибудь может подтвердить ваше заявление?

Джилли помолчала, лихорадочно соображая.

— Насколько я понимаю, вы были одни?

«Слава богу, ублюдок, ты подсказал мне, как выпутаться!» — торжествующе подумала Джилли. А вслух сказала, как бы замявшись:

— Ну… не совсем.

— Что вы имеете в виду? — вмешался сержант. — Вы провели с кем-то ночь?

Джилли обратилась к инспектору:

— Мне обязательно отвечать на этот вопрос?

— Желательно, это в ваших же интересах, — вкрадчиво ответил Дженнингс. — Так кто был с вами утром?

Джилли посмотрела на свои руки и патетически скрестила их на груди.

— Мы прекрасно вас понимаем, миссис Стюарт, — продолжал инспектор, стараясь придать своему голосу побольше искренности. — В конце концов, вы же семь лет…

— Я была с моим мужем… с моим бывшем мужем Филипом Стюартом.

— Что вы говорите?! — Инспектор от удивления даже присвистнул. — Ну, это нам проверить недолго. А теперь разрешите осмотреть комнату…

— У вас есть ордер на обыск?

— Да ладно тебе, киска. — Инспектор отбросил притворную уступчивость и посмотрел на Джилли с нескрываемым презрением. — Тебе должно быть известно: нам не требуется ордер, чтобы рыться в барахле отпетых уголовниц.

Он взмахнул рукой, приказывая ей отойти от шкафа. Джилли не посмела ослушаться. Инспектор, казалось, целую вечность разглядывал ее вещи.

— У тебя тут много любопытного, — наконец сказал он. — А что, если я поинтересуюсь содержимым пакета?

Он протянул к нему руку.

Джилли поняла, что надо играть ва-банк.

— Ройтесь, если хотите, инспектор, — прошипела она. — Только учтите, там использованные гигиенические пакеты.

Дженнингс подскочил как ужаленный. С трудом подавляя тошноту, он попятился к двери и исчез, не проронив ни слова.

— Большое спасибо, миссис Стюарт… вы… вы нам очень помогли.

«Неудачное сегодня выдалось утро», — огорченно думал сержант Адамс.

Когда они приехали в контору к Филипу Стюарту, тот беседовал по телефону, и им пришлось ждать битый час, потому что разговор никак не мог закончиться. Положив трубку, Филип был мрачнее тучи.

«Немудрено, если путаешься с такой шлюхой!» — сказал себе Адамс.

Однако адвокат подтвердил алиби своей жены, так что полиция потеряла единственную зацепку. Инспектор заподозрил, что они столкнулись с самым страшным преступлением: с немотивированными действиями какого-то маньяка. Адамс громко застонал и заявил, что за ленчем об этом нельзя даже думать, а то у них нарушится пищеварение. Но если бы он увидел, как некая женщина, прогуливаясь по мосту в гавани, остановилась якобы чтобы насладиться пейзажем, а на самом деле выбросила в воду из полиэтиленового пакета какой-то предмет, у сержанта не только нарушилось бы пищеварение, но и открылась бы язва, ведь теперь пистолет можно было найти, только осушив гавань до дна.

Глава десятая

— Мисс Харпер! Какая приятная неожиданность! Вот мы и снова встретились.

— Не пытайтесь со мной играть, мистер Сандерс. Не надейтесь, что это войдет у нас в привычку.

— Слишком поздно, моя дорогая. Я уже привязался к вам…

Лошадь Джейка приблизилась к ней вплотную, он схватил поводья и не давал Стефани отъехать в сторону. Потом медленно нагнулся, чтобы поцеловать ей руку. Она не могла пошевелиться и потеряла дар речи. А затем раздался ужасный крик, чей именно — ее или Тоски, Стефани не знала. И они начали падать, падать…

Стефани отчаянно боролась с кошмаром, который, казалось, мучил ее уже целую вечность, повторяясь снова и снова. Она лежала дома в постели, а человек, который клевал носом, сидя на стуле при тусклом свете ночника, был, конечно же, некто иной, как Дэн. Стефани почувствовала такое облегчение, что беззвучно зарыдала. Слезы ручьем текли из ее глаз, словно весенние талые воды.

Внезапно Дэн проснулся. Он спал очень чутко и реагировал на малейшее движение Стефани, несмотря на то что был страшно измотан — ведь он много дней подряд дежурил у постели. Какое-то время они оба не могли вымолвить ни слова. Наконец Стефани нарушила молчание.

— Что произошло, Дэн? — хрипло, совсем не своим голосом спросила она.

— Ты помнишь хоть что-нибудь? — Дэн говорил очень ласково.

— О… я упала… а перед этим я слышала автомобильный выхлоп… Но как… — Стефани замолчала, пытаясь осознать происшедшее.

— Не надо волноваться, родная, — поспешно сказал Дэн. — Ты упала и расшиблась. Кости целы, но ты сильно ударилась головой. Даже какое-то время пролежала без сознания. Мы поговорим позже, когда ты немного окрепнешь.

Но Стефани, не дослушав его, опять впала в забытье, убаюканная любовью мужа и ощущением покоя, которое от него исходило.

Дэн никогда не лгал ни пациентам, ни своей жене. Однако он прекрасно знал, как опасно обрушивать на слабого, больного человека слишком много печальных известий. Поэтому Стефани не сразу узнала, что несчастье было не случайным. Как и предполагал Дэн, Стефани, едва придя в себя, спросила про Тоску. Он постарался как можно мягче сообщить ей, что отважную красавицу застрелили. Стефани долго плакала, словно ребенок. После этого она довольно равнодушно отнеслась к сообщению о том, что пуля, отнявшая у лошади жизнь, вылетела не из ружья ветеринара, как думала Стефани, а из оружия неведомого, неизвестного убийцы. Но вскоре, словно позабыв о словах Дэна, Стефани в припадках безудержного страха начала хватать его за руку, лепеча:

— Это был не автомобильный выхлоп, Дэн… Кто-то пытался меня убить!

К величайшему облегчению мужа, Стефани совсем не интересовалась ходом полицейского расследования. Он боялся говорить ей, что полиция ничего не обнаружила, а значит, потенциальный убийца все еще на свободе.

К его радости, несмотря ни на что, Стефани быстро поправлялась и с каждым днем становилась все здоровее — и физически, и душевно.

Во время болезни матери Сара и Деннис бродили по дому словно призраки, отлучались лишь на работу и сломя голову мчались вечером домой. Джоанна тоже частенько бывала в доме, в первый же день она появилась с букетом цветов и приветствовала Мейти воинственным восклицанием:

— Господи, я бы своими руками задушила того, кто это сделал!

— Я тоже, мадам, я тоже, — с чувством поддакнул старик.

…Это случилось тогда, когда Дэн решил, что больная уже вполне в состоянии сойти вниз по лестнице. Стефани как раз шла по холлу, с одной стороны ее заботливо поддерживал Дэн, а с другой неотступно следовала Сара, готовая в любой момент кинуться на помощь. И тут в дверь позвонили. Мейти поспешил открыть. На пороге стоял посыльный, мальчишку еле было видно из-за огромной охапки цветов. Гладиолусы, гвоздики, розы и нигеллы торчали из обертки и наполняли теплый воздух пьянящим ароматом.

— О, какая прелесть! — воскликнула Стефани. — Откуда это?

Мейти внес букет в комнату и вынул из него визитную карточку.

— Цветы великолепны, мамочка, — лукаво сказала Сара. — Признавайся, кто твой обожатель?

Дэн нахмурился:

— Букет от человека, который называет себя Джейком. Цветы приносят к нам каждый день.

Стефани посмотрела на мужа широко открытыми глазами.

— Я просто не думал, что стоит тебя беспокоить, — отрывисто сказал Дэн, стараясь не встречаться с ней глазами. Взяв у Мейти визитную карточку, он передал ее жене и попросил дворецкого:

— Поставьте цветы в какую-нибудь вазу.

— А что там написано? — Сара сгорала от любопытства.

«Мне неинтересно сражаться с вами, пока вы не в форме. Скорее поправляйтесь. Джейк».

— Мама, кто это?

— Очень обаятельный и дерзкий мужчина. Наш противник.

— Противник?

— Ну да, противник «Харпер майнинг», Джейк Сандерс. Он пытается перекупить наши акции, а мы с ним воюем.

— Но ведь это он принес тебя домой! — Дэн был изумлен неожиданным поворотом событий.

— Он тоже катался верхом в парке. Он очень искусный наездник.

— Гм, — насупился Дэн. — Он мне сразу не понравился. И с какой стати он докучает тебе, скупает все цветы в сиднейских лавках?

Стефани внимательно поглядела на мужа. И впервые в жизни подумала: «Неужели Дэн ревнует?» Нет, это смешно! Просто сказалось напряжение, в котором он пребывал во время ее болезни. Чем скорее она поправится, тем лучше.

— Ладно, пошли, друзья мои, — беспечно сказала она. — Вы наконец проводите меня в гостиную, или бедной калеке придется весь день проторчать в холле?

— Еще немножко?

Джилли крепко сжимала в руках бокал с пенящимся шампанским, которое чуть не переливалось через край.

— Ты всегда это пьешь? — спросила она.

— Когда могу, — последовал ответ. — А могу я, когда хочу. А хочу я очень часто… Но я прервал тебя. Продолжай. Как наша… пациентка?

— Говорят, быстро поправляется, — Джилли закусила губу.

Ее насмерть перепугала неожиданная выходка Оливии. Джилли страшно разнервничалась, осознав, что чуть было не потеряла все. Если бы Стефани умерла, «Харпер майнинг», Эдем и все остальное перешло бы к Дэну, а уж он-то, конечно же, не дал бы ей никаких пяти миллионов долларов. По замыслу Джилли, Оливия должна была потихоньку, исподволь обрабатывать Стефани, расстраивать се, трепать ей нервы, и без того расшатанные борьбой с Джейком. И в конце концов добиться, чтобы перевес оказался на стороне Джилли. Она опять чуть не ослепла от ярости, в тысячный раз представив, как бы она расправилась с Оливией… Правда, все обошлось. Легавые едва не застукали ее, но Джилли ухитрилась выбросить пистолет в море и вздохнула спокойно. С другой стороны, «несчастный случай» послужил прекрасным предлогом, чтобы примчаться к постели Стефани и изобразить убитую горем. Стефани, разумеется, как миленькая клюнула на эту удочку, проливая слезы радости от того, что они с Джилли помирились. Теперь, став желанной гостьей в Эдеме, Джилли была в курсе всех «военных действий», которые компания «Харпер майнинг» предпринимала против «Сандерс Энтерпрайзес», и знала из первых уст, от самого доктора Маршалла, о самочувствии Стефани и о ходе болезни. И вот Джилли решила, что ей пора нанести второй визит Джейку…

Нельзя сказать, что Джейк был очень раздосадован, открыв дверь и снова увидев на пороге Джилли Стюарт. После первой встречи он взял ее на заметку, решив, что, если понадобится, Джилли ему пригодится. Поэтому он не поддался опасному искушению проявить к ней мужской интерес, вспыхнувший, едва она вошла, вернее, вплыла в его дверь… Джейк вспомнил этот миг и вновь мысленно залюбовался огненно-красным платьем, облегавшим удивительно соблазнительную фигуру…

Он тогда с трудом избавился от наваждения. Но человеческие силы небеспредельны. Теперь Джилли снова тут… И нисколько не изменилась. Джейк внимательно оглядел ее. Яркое платье с золотисто-зеленым рисунком подчеркивало грудь Джилли. Блестящая шелковистая ткань так и манила потрогать, погладить… На шее и на запястьях было множество золотых цепочек, пикантно гармонировавших с ее волосами и, что еще более странно, с золотистыми искорками в глазах. Вокруг щиколотки тоже была золотая цепочка.

«Господи, до чего вульгарно! — подумал Джейк. — Как вызывающе!.. Но и как соблазнительно! Да, тут не может быть двух мнений. Что ж, если она ЭТОГО добивается, то ее цель достигнута».

Угадав мысли Джейка, Джилли одарила его улыбкой Моны Лизы.

«А ты вообще-то ничего, — решила она, — хорошо сложен, плечистый, да и лицо симпатичное… особенно рост… Если и кое-что еще не подкачало, то это совсем хорошо…»

Потягивая шампанское, она совершенно откровенно уставилась на его ширинку. Джейк проследил за ее взглядом и пришел в замешательство, не зная, рассердиться или засмеяться. Вот шлюха! Ни одна женщина не разглядывала его так бесцеремонно. Взбешенный Джейк вдруг почувствовал, как в паху пульсирует кровь и его малыш оживает.

«Подумай о чем-нибудь другом, — сурово приказал он себе, — сейчас же отвлекись!»

— Значит, ваша сестра выздоровела? — спросил он Джилли.

— Не совсем, — резко ответила она. — И надеюсь, вы не упустите возможность пошатнуть ее положение? Мы ведь с вами союзники, помните?

— Нет, не помню, — спокойно ответил Джейк. — Но вообще-то из-за… из-за болезни хозяйки фирма «Харпер майнинг» резко снизила свою активность в борьбе против нас… И, разумеется, нам очень на руку замешательство, царящее сейчас в высшем руководстве компании. Акционеры всегда ведут себя безжалостно в подобных случаях… В последние дни мы скупили довольно много акций у паникеров.

— Значит, все хорошо? — Джилли улыбнулась, показывая мелкие, острые зубки.

«Словно кошка», — подумал Джейк.

— Нам нужно приобрести только двадцать процентов акций, — сказал он.

— Для чего?

— Чтобы обеспечить себе место в совете директоров. А когда я войду туда… — он не договорил.

Внезапно до него дошло, что Джилли не слушает, а снова глядит на него дерзким, бесстыжим взором. Джейк замер. С улицы доносился несмолкаемый шум машин и далекие печальные гудки пароходов, прорезавшие вечерние сумерки. Но здесь, в его шикарных апартаментах, царила тишина. Все тонуло в роскоши, шелк, атлас, бархат и ворсистая шерсть окутывали Джейка, словно коконом. И единственной реальностью была женщина, сидевшая напротив и гипнотизировавшая его неотрывным взглядом своих бешеных светло-карих глаз, блестящими побрякушками, изгибами и округлостями соблазнительного тела…

Джилли медленно поставила бокал и, поднявшись с кресла, приблизилась к Джейку. Усевшись перед ним на корточки, она решительно взяла его за плечи и откинула на спинку кресла. Потом провела красным ноготком по его ширинке и довольно усмехнулась, почувствовав ответную реакцию. Джейк застонал. Это было невозможно… нелепо… прекрасно…

Заботливо, словно жена, Джилли развязала галстук Джейка и сняла его. Затем расстегнула одну за другой пуговицы на его рубашке и распахнула ее, обнажив грудь, густо поросшую темными волосами. Ее любопытные руки нащупали соски и принялись ласкать их, зажав между указательным и большим пальцами. Затем Джилли скрючила пальцы — ни дать ни взять кошка, вытягивающая когти! И провела накрашенными ноготками по его телу, слегка царапая кожу.

Джейк лежал, не шевелясь, напрягшись, и упрямо отказывался получать удовольствие: он не хотел оказаться в ее власти.

«Я должен ее за это возненавидеть», — думал он.

Однако все было без толку. Древний инстинкт взял верх. Все еще сохраняя остатки самообладания, Джейк отметил про себя, что Джилли очень ловко расстегнула молнию на брюках — он терпеть не мог, когда женщины делали это неумело, неосторожно, — и тут его сопротивление было сломлено.

Одним движением Джилли высвободила из тесных плавок его согнутый, ноющий от боли член, и он, распрямившись, коснулся плоского живота Джилли. У Джилли дух захватило от восторга. Она обожала, когда главный атрибут мужского достоинства, о размерах которого она могла лишь догадываться, впервые представал перед ней во всей своей красе… Впрочем, далеко не всякий мужчина оправдывает ожидания опытной женщины… Однако Джейк ее не разочаровал. Все больше возбуждаясь, Джилли взяла красавца в руки и погладила нежную крайнюю плоть, изумляясь тому, что наконец-то ей попался необрезанный мужчина — в Австралии это была редкость.

— По-моему, ты начал без меня, — хрипло пробормотала она. Затем опустила голову и потянулась к нему губами…

Развалившись в кресле, Джейк повиновался ей словно зачарованный. Мышцы его напряглись, и он понял, что вот-вот настанет сокровенный миг… Однако все-таки совладал с собой и, резко привстав, отодвинул Джилли.

— Вы слишком торопитесь, миссис Стюарт, — сказал он неожиданно сиплым голосом. — А мне спешить некуда. Я, конечно, мог бы лежать на спине и вспоминать родную Англию, но меня это не устраивает. Для начала мне бы хотелось хорошенько вас разглядеть, раз уж я имею с вами дело. Так что можете потихоньку раздеваться. Не волнуйтесь, не торопитесь… я не потеряю к вам интерес.

Глава одиннадцатая

Белый «феррари» стоял возле спортзала. Значит, Тейлор там… Хорошо. Деннис был готов встретиться с Тейлором. Торопливо подойдя к дверям, он пошарил в карманах: ему хотелось проверить, не забыл ли он нужные документы. На пороге Деннис немного поколебался, но вошел.

В зале царило оживление, боксеры тренировались поодиночке и парами. В углу Анджело яростно колотил боксерскую грушу, его кулаки барабанили по ней, словно намереваясь расплющить ее в лепешку. Тренер Барней, стоявший рядом, увлеченно беседовал с Тейлором. Два здоровяка, «помощники» Тейлора, Чикка и Джак-ко, сидели, привалившись к стене, и плевали в потолок.

— Кого это сюда принесло спозаранку в понедельник? Тебя что, вышибли из «Харпер майнинг»?

— Я тут по делу. Как и ты, Тейлор, — отрывисто бросил Деннис.

Он вынул из нагрудного кармана сложенный листок бумаги и, вспыхнув, протянул его Тейлору.

— Что это? — Тейлор насторожился, и его лицо, похожее на мордочку ласки, вытянулось.

— Контракт. Мы вдвоем будем импресарио Анджело. Тейлор насмешливо фыркнул.

— Значит, у тебя сегодня сюрпризы?

Анджело, услышав свое имя, прекратил тренировку и стоял разинув рот, будто слабоумный. Заметив, что раскосые глаза Тейлора устремились в сторону юноши, Барней поспешил на выручку своему подопечному.

— О'кэй, на сегодня хватит, Анджи. Попрыгай еще пять минут со скакалкой. Ты хорошо сегодня позанимался.

— О да, — ухмыльнулся Тейлор. — Он великолепен… когда ему не дают сдачи.

Анджело покраснел и кинулся прочь. Тейлор опять повернулся к Деннису.

— Значит, контракт, говоришь? Но ведь контракты стоят денег. Наличных денег. Я тебя обчищу до нитки, сынок. Может, ты не расслышал? Я же сказал, что тебе придется выложить двадцать пять кусков, если ты хочешь получить свою долю.

— Я знаю, — Деннис вынул другой листок бумаги. — Это чек «Тары», дочернего предприятия «Харпер майнинг». Вот, гляди, двадцать пять тысяч долларов.

Тейлор жадно схватил бумагу и внимательно изучил каждую запятую.

Затем с неудовольствием поднял на Денниса глаза:

— Но по нему можно будет получить деньги только в конце месяца!

— Это уже через несколько дней.

— А что за тип этот Рэнделл, подписавший чек? Вот если бы тут стояла подпись Стефани Харпер…

Деннис слегка покраснел и стиснул челюсти, чтобы подавить нервную дрожь.

— Джоанна Рэнделл — генеральный директор «Тары». Ее подпись имеет такую же ценность, как и мамина.

«По крайней мере, я надеюсь, — в отчаянии подумал он. — Я же так долго тренировался».

Деннис мрачно отогнал последние сомнения.

«Это действительно очень выгодное вложение капитала для Харперов, — уверял он себя. — Мама наверняка согласилась бы, если б не тот несчастный случай».

А ему надо действовать, нельзя же спокойно смотреть, как над Анджело издеваются! Он, Деннис, мог упустить свой шанс. А когда Анджи начнет приносить доход, то все увидят, что Деннис — достойный наследник Харперов и у него есть нюх на выгодные сделки.

— Я вижу, мне нужно пересмотреть свое отношение к тебе, сынок, — с расстановкой произнес Тейлор и задумчиво поцокал языком. — Ладно, мы вот так поступим. Сегодня понедельник… Денежки твои я смогу получить только в пятницу. Давай я возьму это, — он плавным движением положил чек и контракт в карман, — а ты зайдешь еще раз, когда все будет на мази. Мы подпишем бумаги и устроим пьянку в честь нашего партнерства.

— Да, партнерства! — Деннис уже смаковал свою победу. — Тебе придется в это поверить.

Уклончиво пробормотав что-то, Тейлор кивнул и вышел из зала. Деннис обернулся и увидел рядом Анджело, глаза юноши сияли.

— Значит, получилось?! Ты тоже вошел в долю? О, Деннис!

К смущению Денниса, большие карие глаза Анджело наполнились слезами.

— Ну-ну, не распускай нюни, приятель! — торопливо выпалил Деннис. — Я ведь твой импресарио, а не мать родная.

Анджело улыбнулся и вытер слезы:

— Я постараюсь, Деннис, вот увидишь. Я буду стараться ради тебя, ради папы… и ради себя!

— Вот это я понимаю: сила воли! — Деннис хлопнул его по спине. — А теперь за работу! Я хочу, чтобы ты летал, как бабочка, жалил противника, словно пчела… ведь в конце концов, если на то пошло, я заплатил за тебя деньги!

Молодые люди, рассмеявшись, отошли в свободный угол спортзала. Барней смотрел на них с горечью.

— Двадцать пять тысяч долларов! — пробормотал он. — Да за такие деньжищи этот дурак мог купить десять боксеров!

Когда Деннис наконец покинул спортивный зал и появился в «Харпер майнинг», намереваясь приступить к работе, там уже заканчивалось утомительное собрание, продолжавшееся несколько часов подряд. Угрюмый, посеревший Билл бессильно бухнулся в кресло. Том, наоборот, сидел выпрямившись, неподвижно, словно идол, и не мигая глядел на экран маленького компьютера. Внезапно он ахнул и подскочил.

— Вот оно! — свистящим шепотом воскликнул он. — Вот! Папа, по-моему, мы это искали.

— Не суетись, сынок, — осадил его отец. — Может, лучше спросим эксперта?

Сидевшая за другим компьютером Касси улыбнулась Биллу.

— Все равно, мистер Макмастер, — подтвердила она. — Мы контролируем больше восьмидесяти процентов акций.

Усталые глаза Билли оживились:

— Значит, нам удалось остановить мерзавца?

— Не совсем, — еле слышно прошептала Касси. — Я думаю, вы приостановили его… на время.

— Но он же не получил своих двадцати процентов! — Биллу не хотелось отказываться от триумфа. — А раз так, то ноги его не будет в совете директоров!

— Во всяком случае, на этой неделе он там не появится, папа, — ухмыльнулся Том.

— Не буду от вас скрывать: у меня гора с плеч свалилась, — Билл потянулся и встал на ноги. — Что за народ эти акционеры?! Ты можешь в лепешку расшибаться ради компании, но едва на горизонте появится какой-нибудь проходимец типа Сандерса, как они тут же готовы ему продаться с потрохами.

— Но, несмотря ни на что, они держались молодцом, — задумчиво произнес Том, — а коли так, то Джейк Сандерс не сможет завладеть компанией. Однако надо соблюдать осторожность. Всякое в жизни бывает…

Билл встревоженно поднял глаза:

— А ты что скажешь, Касси?

— Том абсолютно прав, мистер Макмастер.

— Вот что нам нужно сделать, — решительно заявил Том. — На сегодняшний день мы контролируем ситуацию. Пока довольно большой пакет акций «Харпер майнинг» не перешел к Сандерсу — а мы это обязательно бы узнали! — он не может склонить чашу весов в свою сторону, а значит, нужно пойти в наступление, пока он у нас в руках.

— В наступление?

— Да, мы должны нанести ему быстрый и решительный удар. Будем действовать его же оружием. — Том поглядел на Касси. — Я уверен, что присутствующий тут эксперт подтвердит существование нескольких зарекомендовавших себя стратегий подобных действий. Мы их все проходили в Гарварде!

Касси отчаянно пыталась поддержать беспечный тон Тома:

— Да-да, мистер Макмастер, и держу пари, Том ими прекрасно владеет.

— О'кэй, папа. Значит, так, — Том говорил теперь очень сдержанно. — Когда будешь звонить Стефани, чтобы сообщить ей приятные новости, спроси у нее, можно ли нам приехать в Эдем и кое-что быстренько обсудить. А пока суд да дело, мы с Касси немножко поломаем голову и подумаем, как лучше атаковать Джейка Сандерса. Все будет хорошо, поверь. О да, — ухмыльнулся Том, — мы покажем мерзавцу где раки зимуют! И он даже не поймет, откуда нанесен удар. Правда, Касси?

Полуденное солнце высоко поднялось над гаванью, его лучи отражались от поверхности колышущейся воды. Обед в шикарном ресторане на берегу моря обычно воспринимается жителями Сиднея как очень приятное событие. Однако Филип Стюарт, сидевший за столиком, откуда открывался один из прекраснейших видов во всем мире, не был настроен наслаждаться красотами природы. Бледный и напряженный, он ковырял вилкой еду и, похоже, не находил слов, чтобы выразить обуревающие его чувства.

— Ей-богу, Филип, ты уже минут двадцать гоняешь по тарелке одну креветку, — насытившаяся Джилли вытерла губы салфеткой и довольно улыбалась.

Крабы потрясающие! Жаль только, Филип сидит с таким пришибленным видом, а то вообще все было бы расчудесно!

Когда Джилли заговорила, он устремил на нее скорбный взгляд.

— О, пожалуйста, прекрати, Фил. Ты мне портишь настроение, — заметив, что на лице Филипа появилась болезненная гримаса, Джилли моментально сбавила тон и, перегнувшись через стол, потрепала его по руке. — Ты все еще переживаешь из-за той глупой истории с полицией?

— Из-за глупой истории? — деревянным голосом переспросил Филип. — Ты вынудила меня подтвердить твои ложные показания… я наплел какие-то небылицы насчет того, что ты делала утром, когда стреляли в Стефани…

— Но я не думала, что ты…

— Почему ты мне сразу не сказала? — Филип не смог сдержать негодования. — Я бы дважды подумал, прежде чем лжесвидетельствовать.

Джилли наморщила нос, решив, что пора изобразить маленькую девочку:

— Пожалуйста, не говори таких слов, Фил… Ты рассуждаешь как на суде.

— А ты хочешь, чтобы я сказал по-простому: наврать?!

— О, Филип, не сердись! — Джилли опустила глаза, мастерски разыгрывая раскаяние. — Я не хотела тебя втягивать, честное слово… Но я была в отчаянии, полицейские меня запугивали, угрожали… Я так растерялась, не знала, куда бежать… А ты… ты ведь был добр ко мне… когда-то…

Филип посмотрел на ее понурую голову, на патетически заломленные руки, и его сердце смягчилось. Другие видели только нахальную внешность Джилли, но он любил бедную, испуганную девочку, какой она была в душе… сердитую, огрызавшуюся, одинокую… И хотя у него хватало ума понять, что Джилли играет на его слабости, он все равно не мог сбросить ношу, которую, как честный человек, взвалил на себя много лет назад, когда влюбился… Вздохнув, Филип придвинулся к Джилли и, взяв ее за руку, принялся ласково перебирать маленькие пальчики.

— И потом… — продолжала Джилли, окрыленная поведением Филипа, — я не считала, что лгу полиции. Ведь, если на то пошло, ты вполне мог бы оказаться со мной в ту ночь. Правда? — Джилли перешла на шепот.

— О, моя дорогая! — Филип так расчувствовался, что даже задрожал. — Неужели я… я мог быть с тобой? После стольких лет? Я не знаю, что со мной случилось, Джилли, но с тех пор, как ты опять вошла в мою жизнь, я не могу ни есть, ни спать, ни работать… Брожу как неприкаянный… А ты… ты не должна жить в этой ужасной гостинице! Если б я только мог вытащить тебя оттуда! О боже, я никогда не отличался красноречием в подобных случаях… Но я хочу сказать… может, мы начнем все сначала? Давай попытаемся?

Наступило долгое молчание. Когда же Джилли наконец ответила, ее голос звучал так тихо и нежно, что Филип едва расслышал:

— Филип… дорогой Филип… давай попытаемся.

Стефани мирно загорала, лежа на террасе.

«Только те, кто побывал во мраке, — думала она, — могут по-настоящему радоваться солнцу, теплу и жизни».

Дэн говорил, что она быстро поправляется, потому что она сильная и здоровая. Но Стефани придерживалась другого мнения. Она знала, что ей прежде всего хочется выздороветь, и это главное. Стефани довольно свернулась калачиком в шезлонге.

Лежащий рядом Дэн, все еще чутко ловивший каждое ее движение, немедленно открыл глаза.

— Как наша больная? — спросил он.

Стефани рассмеялась:

— А как наш лекарь?

— Я вижу, ты потихоньку выздоравливаешь, раз в тебе прорезается нахальство, — сокрушенно произнес Дэн.

Он старался не выказывать страха, появившегося у него в последние дни. Болезнь Стефани их очень сблизила, они опять стали неразлучны, как в самом начале своей любви. Но теперь, когда Стефани с каждым днем набиралась сил и опять с головой погружалась в дела компании — за что Дэн был готов свернуть шею Биллу Макмастеру, — неужели он опять станет ей не нужен?

Дэн в сотый раз подавил тревогу… Женясь на Стефани, он знал, что «Харпер майнинг» для нее не просто работа, а драгоценное наследие, чуть ли не священная миссия. Жизнь пошла наперекосяк, когда Джейк попытался захватить контроль над компанией… и одновременно как снег на голову на них свалилась Джилли… Но все уладится, и скоро они заживут как прежде.

«Почему ты не радуешься тому, что есть, парень?» — упрекнул себя Дэн.

В последние дни они со Стефани не только завтракали, но и обедали на краю бассейна, а Мейти прислуживал им, тщательно соблюдая все китайские церемонии. Сейчас он в любую минуту мог выплыть на лужайку с бутылкой бодрящего холодного шампанского в серебряном ведерке и предложить, как всегда, торжественно и высокопарно:

— Не желаете ли отведать перед трапезой шампанского, мадам?

И действительно, Мейти появился в большом окне, доходившем до полу; окно смотрело на лужайку, по которой нужно было идти к бассейну. Однако в руках дворецкого Дэн не заметил обычного ведерка со льдом. И хотя двигался Мейти, как всегда, неторопливо и размеренно, Дэн заметил, что он взволнован.

— Прошу прощения, мадам, — сказал Мейти, подойдя поближе, — но вам… вам тут кое-что прислали. Я не осмелился взять на себя ответственность и решить, что с этим сделать.

— Прислали? — Стефани старалась не встречаться с Дэном глазами, боясь расхохотаться: у Мейти был такой забавный вид, когда ему казалось, что ущемляют его достоинство. — О'кэй, пойдем посмотрим.

Она накинула халат и направилась вместе с Дэном к дому. Старик, приосанившись, распахнул перед ними тяжелую дубовую дверь. Во дворе, перед парадным входом, стоял грузовик, а возле него — какой-то человек.

— Мисс Стефани Харпер?

— Да… Да-да!

Мужчина без лишних слов подошел к грузовику и опустил борт. Через несколько минут он появился вновь, ведя под уздцы белоснежную лошадь с красиво заплетенными гривой и хвостом. На мгновение лошадь застыла на месте, принюхиваясь, а затем, высоко поднимая ноги, как делают породистые кони, двинулась по направлению к людям, которые стояли у входа в дом и зачарованно смотрели на нее.

Первой пришла в себя Стефани.

— О, какая красавица! — воскликнула она, подбегая к лошади. — Ты откуда?

Лошадь опустила голову, словно кланяясь, и обнюхала руку будущей хозяйки. Стефани обняла прекрасное животное за шею и вдохнула приятный запах ее гладкой шерсти.

— Здравствуй, красавица! — прошептала она. — Как тебя зовут?

— Подпишите здесь, пожалуйста, — посыльный протянул Дэну какой-то грязный клочок бумаги и огрызок карандаша.

— Подписать? А что это? — раздраженно переспросил Дэн.

— Расписка за лошадь. Она ваша. Это подарок мисс Харпер. От… — мужчина поглядел в бумажку, — от Джейка Сандерса из «Сандерс Энтерпрайзес».

— Я глазам своим не верю! — взорвался Дэн. — Чего добивается этот тип?

— Дэн, не кричи! Ты ее напугаешь, — с упреком сказала мужу Стефани.

— Да, она очень пугливая, — подтвердил посыльный. — Но, вообще-то, животное замечательное. Много коней я перевидал на своем веку, а такого не видел, поверьте.

— Мне плевать, даже если это самый быстроногий скакун на всем континенте. Отвезите животное обратно! — Дэн не помнил себя от ярости. — И скажите Сандерсу, чтобы он сюда не совался! А не то я ему сам скажу.

— Дэн!.. Дорогой! — У Стефани было очень расстроенное лицо. — Ты ведь не серьезно говоришь, да? Она такая красивая!

Лошадь гордо кивнула, словно соглашаясь.

— И это живое существо, а не бездушный предмет, — Стефани на секунду умолкла, но тут же опять обратилась к мужу:

— О, Дэн! Разве ты не понимаешь? Ей нужен дом. А я буду любить и ухаживать за ней.

Дэн отрицательно покачал головой. Однако ему было понятно, что спор проигран. Стефани улыбнулась дрожащей улыбкой.

— И потом, — добавила она, — ты же не хочешь, чтобы Джейк Сандерс веселился, думая, как он тебе насолил?

Гнев Дэна поутих. Он поглядел на лошадь, которая посмотрела на него безмятежным, царственным взором, словно королева.

— Делай как знаешь, — пробормотал Дэн и пошел прочь.

Стефани уставилась ему вслед с тревогой и облегчением.

А затем повернулась к посыльному.

— Конюшня за домом, — сказала она. — Вы не поставите ее туда? И, пожалуйста, поблагодарите мистера Сандерса. Я в восторге от его подарка. Лошадь доставит мне массу удовольствия… и сейчас, и в будущем.

Восемь часов вечера. Джилли от нечего делать еще раз взглянула на прелестные часики с бриллиантами, которые Филип купил сразу же после обеда в ресторане. Бормоча что-то себе под нос, она слонялась по номеру. Через пару минут Филип приедет и заберет ее из этой вонючей дыры. Как только они доберутся до его квартиры, она примет ванну и долго-предолго будет нежиться в горячей воде, смывая с себя все воспоминания об этом свинарнике.

«О, ты умница! — ликующе поздравила себя Джилли. — Особенно если вспомнить, что когда ты позвонила ему в первый раз, он зажался и даже разговаривать не захотел…»

А теперь она к нему возвращается, уступая его мольбам. О боже, до чего чудесно! Она очень умно поступила, уехав из Эдема. Филип никогда не стал бы увозить ее оттуда. А теперь… теперь он полностью приручен, и с ним можно делать все, что угодно!

Размышления Джилли прервал неожиданный стук в дверь.

— Входи! — откликнулась она. — Я почти готова. Она быстро засунула в чемодан последние вещи и повернулась к двери, встречая Филипа приветственной улыбкой. Но улыбка тут же сменилась выражением ужаса.

— О господи! — прошипела Джилли. — Ты?!

— Да, я, а кто же? — с вызовом ответила Оливия, входя в комнату.

Однако неласковый прием ее явно уязвил. Взгляд Оливии упал на чемодан, потом скользнул по разоренной комнате.

— Кого ты ждала? Куда собираешься?

— Не твое дело! Проваливай отсюда, ко мне должны прийти!

— Джилли, я не могу без тебя! — отчаянно закричала Оливия. — Я затаилась и не приходила только потому, что боялась, вдруг за тобой или за мной следят. А ты чуть было не исчезла, не оставив своих координат!

— Глупая корова! — Джилли сцепила руки, борясь с искушением ударить Оливию. — Как я тебе могла что-то сообщить, когда ты пропала? Послушай, нас не должны видеть вместе. Давай встретимся завтра в Роксе… за старым складом, там есть одна забегаловка…

Джилли лихорадочно порылась в сумочке и достала деньги, которые ей дал утром Филип.

— Вот… возьми! — Она сунула в костлявую руку Оливии пачку купюр. — Завтра в двенадцать. А теперь уходи!

Оливия нарочито неторопливо взяла деньги и повертела их в руках.

— О'кэй, Джилли, — наконец сказала она. — Если хочешь так, будь по-твоему. Только вот что… — она замялась. — Не пытайся со мной порвать. Я этого не перенесу… Нас ведь столько связывает! Вспомни, сколько я для тебя сделала! Взять хотя бы Стефани Харпер. Или ты забыла?

В голосе Оливии звучала откровенная угроза. Джилли с трудом проглотила слюну, стараясь не впасть в истерику.

— Я помню, Олив, — проникновенно сказала она. — И я тебе благодарна. Ты в этом убедишься. Как я могу с тобой порвать? Дорогая…

И, сделав над собой невероятное усилие, Джилли наклонилась и поцеловала Оливию в тонкие, посеревшие губы, та содрогнулась и, ахнув, порывисто обняла Джилли, но тут же резко отстранилась.

— Только не обманывай меня, Джилли. Я тебя больше ни о чем не прошу, — прошептала она, выходя из комнаты. — Советую меня не обманывать.

Глава двенадцатая

— Вот как, значит, ты зарабатываешь репутацию фанатика-бизнесмена?

Касси уже десятое утро приходила на работу с утра пораньше, надеясь раздобыть какую-нибудь информацию для Джейка. Ей было это необходимо как воздух. Если она раскопает секретные сведения, он победит Харперов и тогда его несколько угасший интерес к ней вновь оживет!.. У него была другая женщина Касси, увы, в этом не сомневалась и не видела иного способа вернуть возлюбленного. Однако, во сколько бы она ни приходила, Том был уже на службе. Припав к экрану компьютера, он сосредоточенно изучал бухгалтерские отчеты о работе «Харпер майнинг» за довольно долгое время.

— Я фанатик? — Том искренне удивился. — Да мне просто хочется познакомиться со всем на практике… Ну, с бухгалтерским учетом, движением денег, контролем… Я же знаю это только по книгам.

— Некоторые люди читают Хэролда Роббинса, а ты балансовые сметы, да?

«Черт, зачем я так злобно?» — спохватилась Касси.

Но Том не заметил ее ехидства.

— Да, примерно так, — радостно согласился он. — Меня это завораживает.

— Ладно, не буду портить тебе удовольствие, — язвительно молвила Касси и повернулась к двери. Но остановилась, услышав восклицание Тома:

— Эге! Это еще что такое?

— Ты о чем?

— Как интересно! «Тара» вдруг потратила кучу денег… огромный перерасход.

Касси поглядела через плечо Тома на тускло мерцающий желтый экран.

— Двадцать пять тысяч долларов! С ума сойти! — Она секунду подумала. — Ты лучше отнеси это Джоанне Рэнделл, она заправляет «Тарой»… Тебе все равно пора с ней встретиться. Наверняка тут какая-то ошибка, этого просто не может быть… Джоанна моментально тебе все объяснит.

На другом конце города в «Таре» жизнь била ключом. Вечером должно было состояться шоу, к которому готовились несколько месяцев. Джоанна чувствовала себя в родной стихии, она носилась взад и вперед как безумная, отдавала прямо противоположные приказания и с наслаждением купалась в атмосфере плохо сдерживаемой паники, суматохи и сумасшествия. Нервы у всех были натянуты до предела. Джоанна так увлеклась, что не сразу заметила высокую элегантную женщину, которая тихо проскользнула в зал и хотела улучить удобный момент, чтобы робко окликнуть Джоанну.

— Джо!

— Стефани! О господи, Стефани! Когда тебя выпустили из лазарета?

Стефани рассмеялась и сердечно обняла Джоанну:

— О, не волнуйся, меня выписали! Так что я опять впряглась в работу. И, конечно, не могла пропустить столь великое событие, как твое шоу. Вот забежала поинтересоваться, как вы тут в последний момент? В полной панике?

— Да как обычно, — простонала Джоанна. — Но мы хотя бы накрыли столы, ведь придет целая толпа народу.

Джоанна обвела рукой комнату:

— Тут усядется примерно две сотни человек… все наши заказчики и покупатели… ну и кое-кто из друзей.

Стефани огляделась:

— Да здесь можно поставить еще полдюжины столов, Джо… Давай-ка их сюда втиснем. И я хочу, чтобы на каждом столе стояло лучшее шампанское в ведерке со льдом.

У Джоанны отвисла челюсть.

— А это не чересчур? Ну… мы же переживаем кризис…

Стефани улыбнулась:

— Вот и пора всем показать, что мы чувствуем себя уверенно.

— О да, хозяйка! Предоставь это мне. Господи, это будет лучшее шоу в моей жизни! Ты прелесть, Стефани Харпер! Как приятно, что ты здесь, целая и невредимая… а главное, что твои глаза задорно блестят, словно ты вышла на тропу войны!

— А я и вправду вышла на тропу войны. Я покажу Джейку Сандерсу, если он еще осмелится трепать мне нервы!

— Да, тебя всегда манила борьба, — с нежностью сказала Джоанна. — Ручаюсь, тебе это по вкусу.

— Джо… — замялась Стефани. — Я вот что еще хотела спросить…

— Ну-ну, говори!

— Сара… Как она?

— Гм… — лицо Джоанны вытянулось. — Я, конечно, могла бы сказать, что у нее все о'кэй, но это не правда.

Глаза Стефани тревожно затуманились.

— А поэтому я скажу, что у нее все великолепно!

Джоанна громко рассмеялась, увидев, что Стефани вздохнула с облегчением. И прибавила:

— Но ты меня лучше не слушай, а пойди и сама полюбуйся на свою очаровательную дочурку, как она работает.

За кулисами «Тары» царил еще больший хаос. На фоне ритмичной дискомузыки, раздававшейся из установленных тут и там усилителей, слышались обрывки взволнованных фраз. Главный модельер пыталась, сохраняя спокойствие, поговорить со своей помощницей, а манекенщицы теребили ее, словно надоедливая детвора:

— Дженни, мне еще не принесли туфли, которые я должна надеть с платьем для коктейлей… Дженни, меня слишком быстро назначили выходить после показа купальника, я не успею переодеться… Дженни, Дженни, ты же говорила, что это я буду демонстрировать вечерний туалет…

Осторожно взобравшись на приставную лестницу, Сара экспериментировала с софитами, подсвечивая пестрый калейдоскоп нарядов то синим, то золотистым, то зеленым светом.

Вдруг кто-то без предупреждения ударил по лестнице, и Сара схватилась за верхнюю перекладину, чтобы не сорваться. Лестница угрожающе накренилась, но все-таки удержалась. Опустив глаза, Сара увидела юношу: пунцовый от смущения, он крепко держал лестницу, не давая ей упасть.

— Извините… я не заметил… попятился — и налетел на вас…

— А вы что, всегда ходите задом наперед? — сердито буркнула Сара.

— Нет, только когда обалдеваю, увидев столько прекрасных девушек… да еще почти без одежды! — Он, ухмыльнувшись, указал на манекенщиц.

Что-то в его голосе, даже несмотря на явственный американский акцент, заставило вглядеться в юношу попристальней.

— Неужели ты так обалдел, что даже меня не узнаешь, Том? — лукаво спросила она.

— О господи! — воззрился на нее юноша. — Сэсс!

Сара хихикнула.

— Да, меня до сих пор так зовут, хотя я уже целых десять лет пытаюсь дорасти до Сары.

Внезапно посерьезнев, она слезла с лестницы, и они смущенно замялись: пора детства миновала, и Сара с Томом не могли, как прежде, общаться естественно и непринужденно и стеснялись, еще не привыкнув друг к другу заново. Однако им вовсе не понравилось, когда к ним подплыла Джоанна, которая неслась по бушующему людскому морю, словно океанский лайнер, таща на буксире Стефани.

— Привет, Сэсси! А кто твой дружок? Представь меня, и побыстрее!

— Джоанна, это Том Макмастер, сын Билла и Рины. Том, познакомься с Джоанной Рэнделл.

— Единственной и неповторимой, — галантно молвил Том.

— Ну уж прямо! — рассмеялась Джоанна. — Я слышала, ты теперь тоже работаешь в «Харпер майнинг»? Что ж, добро пожаловать в наш дурдом. Приходи запросто, я всегда буду рада с тобой поболтать.

— Ты искал меня, Том? — вставила Стефани.

— Не то чтобы искал… Но вообще-то хорошо, что вы обе тут.

— А что, есть проблемы?

— Да как сказать… — начал Том, — скорее, какая-то странная накладка. Понимаете, я просматривал бухгалтерские отчеты…

— Да, мы ведь мобилизовали все свои ресурсы, чтобы атаковать «Сандерс Энтерпрайзес». — У Стефани, как всегда, когда она предчувствовала неприятности, участился пульс.

— Правильно. И вот сегодня утром, проверяя счета «Тары», я натолкнулся на очень странную вещь.

— Странную? — моментально насторожилась Джоанна.

— Да, там был чек на двадцать пять тысяч долларов, подписанный вами, мисс Рэнделл, — не смутился Том. — Мне удалось достать оригинал. Вот он.

Том вынул из папки бумагу.

Зардевшись так, что кожу уже было не отличить от огненно-рыжих волос, Джоанна выхватила чек у Тома и тут же сердито воскликнула:

— Я этого не подписывала!

— Но тут ваша фамилия! — упрямо повторил Том.

— Нет, это не мой почерк, черт побери!

Стефани без лишних разговоров взяла бумагу. Ее лицо мгновенно застыло и посуровело.

— Я уверен, что существует какое-то объяснение, но мне нужно понять, в чем дело, — продолжал Том. — Речь идет о серьезном перерасходе, и в финансовом документе стоит ваша подпись, мисс Рэнделл!

— Это не она подписывала, — жестко сказала Стефани. — И подделано-то плохо, неуклюже. Предоставь мне самой разобраться, Том. Я знаю, как поступить.

«Чертов Деннис! — мысленно проклинал его Дэн, влезая в неудобный смокинг. — Взял и испортил Стефани праздник! Едва она там появится, как сразу окажется в центре внимания: хозяйка фирмы, вновь готовая к бою, рвущаяся в бой… Спокойная, лучезарная, чувствующая себя на коне, Стефани оказала бы одним своим видом огромную услугу и самой себе, и „Харпер майнинг“. А вместо этого ее собственный сын режет без ножа…»

Дэн испытующе поглядел в другой угол спальни, где Стефани, уже накрасившись и напудрившись, надевала вечерний туалет — шикарный дерзко-розовый наряд, подчеркивавший белизну ее кожи и прекрасно оттенявший голубые глаза. Дэн подошел, чтобы застегнуть ей молнию, а потом нежно поцеловал жену в затылок.

— Ты очаровательна, — прошептал он. Стефани слабо улыбнулась, но ее грусть не развеялась.

— Стеф, — Дэн взял ее за руки и усадил на мягкий диван в углу, — нам, в конце концов, надо поговорить, а то это встанет между нами непреодолимой стеной.

Стефани кивнула. Дэн собрался с духом:

— Во-первых… хоть я и рискую показаться злобным отчимом, но я не думаю, что Деннис сумеет когда-нибудь править компанией Харперов. Признай, что он не достоин называться ее наследником.

Стефани, глубоко задумавшись, смотрела в сторону. Дэн немного подождал:

— Ты меня слышишь?

— О да, — горестно улыбнулась Стефани. — Но я не знаю, что тебе ответить. И что делать, тоже не знаю. Неужели мне придется выгнать моего собственного сына?

— Я бы на твоем месте выгнал.

— О, Дэн! — Стефани уронила голову на руки.

— Послушай, Стеф, если ты оставишь это безнаказанным, то только навредишь ему. Он уже не мальчик, а мужчина! Пора и вести себя соответственно! — Дэн раздраженно сжал кулаки. — Господи, я не знаю, как до тебя достучаться, Стеф!

— Пожалуйста, дорогой… — лицо Стефани исказилось и посерело, и Дэн, вздрогнув, напомнил себе, что она совсем недавно перенесла тяжелую болезнь. — Я знаю, ты на меня сердишься… Мы так и не договорили… Хочешь, я верну лошадь Джейку Сандерсу?

— Ну уж нет. Слишком поздно, — уныло усмехнулся Дэн. — Как только ты стала ее кормить отборной соломой, словно принцессу, как только окрестила ее Мими, в память о твоей любимой Тоске, да еще выехала на ней верхом… разумеется, чтобы она не застаивалась в стойле, а не потому, что тебе так хотелось… я свыкся с мыслью, что она будет жить у нас.

Честно говоря, Дэн подозревал, что появление Мими сыграло огромную роль в выздоровлении Стефани. Однако вслух он но готов был в этом признаться.

Стефани снова вздохнула:

— Нам следовало сразу же обсудить это, едва она к нам попала. Но не знаю почему, я не могу устоять перед такими экстравагантными выходками. Мне показалось, что отправлять ее обратно как-то… мелочно.

— Может, поэтому я тебя и люблю? — Дэн привлек ее к себе и нежно поцеловал. Потом прижал еще крепче. — Обо мне ты не беспокойся, дорогая. Если у нас все будет так, как сейчас, то для меня это счастье. Но у тебя столько неприятностей, а твой сын приедет домой с минуты на минуту. Ты решила, что ему сказать?

Но Стефани не успела ответить, потому что послышались шаги Денниса, взбегавшего по лестнице, и он ворвался в комнату.

— Привет, мама! — воскликнул Деннис. — Сэсс сказала, ты хочешь меня видеть?

— Да, хочу, — Стефани встала и, подойдя к туалетному столику, взяла бумажку. — Что ты на это скажешь?

Ее голос полоснул по воздуху, словно кнут. Деннис сразу узнал чек и понял, что лучший способ обороны — это нападение.

— А чего ты ждешь? — агрессивно воскликнул он.

— Ты признаешь, что подделал подпись Джоанны? Что ты пытался украсть деньги у «Харпер майнинг»?

— Я не крал! — возмущенно закричал Деннис. — Это было капиталовложение. Я знал, что «Харпер майнинг» получит в результате в десять раз больше!

— Деннис, не ты, а я вкладываю деньги в «Харпер майнинг». Ты расхищаешь фонды компании. Это можно квалифицировать как преступление!

— Квалифицируй как хочешь! — вспылил Деннис. — А мне нужны были деньги.

— Зачем?

— Это мое дело.

— Мое тоже, раз ты злоупотребляешь своим положением в моей фирме.

— Ах, в твоей?! — фыркнул Деннис. — А разве это не семейный концерн?! Разве я не вхожу в него?

— Деннис… — Стефани набрала в грудь воздуха и постаралась сдержать закипающий гнев. — Ты никогда ни во что не войдешь, пока не заслужишь доверия. Да тебе даже молочным баром нельзя заведовать, не говоря уж о «Харпер майнинг», когда ты так себя ведешь!

— Значит, ты меня выгоняешь, да? Так вот зачем ты привечала этого новоявленного вундеркинда, Тома Макмастера? Чтобы он занял место твоего сына?!

— Деннис! — не выдержал Дэн. — Может, ты заткнешься и послушаешь свою маму?

Деннис побагровел, но умолк. Стефани начала сначала:

— То, что ты сделал, не только противозаконно, но и страшно глупо… Я чуть с ума не сошла! Хотя, конечно, могло быть и хуже: если бы чек прошел через…

— Что-о? — перебил ее Деннис.

— Я остановила выплату.

— О нет!

Стефани была потрясена:

— Деннис, неужели ты надеялся, что я пропущу это через банк?

— Ну, что ты?! Я, конечно, не надеюсь, что ты мне поможешь, дорогая мамочка! — заклокотал от ярости Деннис. — Ты всегда была слишком занята своими мужьями и любовниками… а теперь испортила самое лучшее начинание в моей жизни…

Взбешенная Стефани взмахнула рукой и со всей силы влепила Деннису пощечину. На мгновение они оба застыли, с ненавистью глядя друг на друга, а потом Деннис повернулся и выскочил из комнаты. Дэн быстро подошел к Стефани и обнял ее. Она уклонилась от его объятий, вид у нее был невозмутимый.

— Все в порядке, — сказала Стефани. — Я это вполне могу пережить. Давай-ка поторапливаться на шоу, хорошо?

Нетерпеливый гул двухсот с лишним голосов слышался уже на лестнице и даже на улице. Стоя на тротуаре перед входом в «Тару», Стефани схватила Дэна за руку, ища поддержки. Потом расправила плечи и стремительно пошла по широкой лестнице в салон. Следуя строгим указаниям Джоанны, она явилась в самый подходящий момент.

— Босс всегда появляется торжественно! — твердила Джоанна. — Ты должна прийти самой последней.

Когда Стефани показалась в дверях под руку с Дэном, а Джоанна, Сара и прочий персонал «Тары» радостно ее приветствовали, оживленная болтовня немедленно стихла. Все взоры устремились на Стефани, которая грациозно пробиралась сквозь толпу гостей к главному столику. Те, мимо кого она проходила, спешили ее поздравить или выказать ей свое расположение.

Возгласы «Как приятно вновь тебя увидеть, Стефани», «Ты прекрасно выглядишь, дорогая» и «Открой нам секрет твоей красоты, а?» моментально напомнили Дэну о том, какой любовью окружающих пользуется его жена.

Стефани шла мимо столиков, высоко подняв голову и улыбаясь гостям.

«Какое счастье, что гнев обладает такой живительной силой! — думала она. — Если бы Деннис не разозлил меня, я бы и сейчас валялась в спальне. А теперь это будет лучший вечер в моей жизни!»

Дойдя до своего места, она повернулась и ответила на приветствия и добрые пожелания, которые по-прежнему раздавались со всех сторон, такой теплой улыбкой и так очаровательно помахала рукой, что публика не сговариваясь разразилась аплодисментами.

— Так держать, девочка! — пробормотала Джоанна, преданно глядевшая на Стефани из-за дверей. — Вот это я понимаю! Что значит иметь свой стиль! Ладно, давайте начинать шоу!

Убедившись, что Стефани уселась, Джоанна обернулась, собираясь скомандовать девочкам: «На выход». Манекенщицы должны были сперва все вместе показаться на помосте и ошеломить публику безумством красок и бьющей через край энергией, а потом уже появляться поодиночке. Пока сцена заполнялась, свет в зале должен был меркнуть, причем очень медленно, чтобы усилить впечатление от ярких, красочных нарядов. По крайней мере, на это рассчитывал режиссер, который на репетициях потратил бог знает сколько времени на то, чтобы добиться желаемого эффекта. Поэтому он был потрясен, услышав, что Джоанна шепчет осветителю, сидевшему за пультом:

— Не надо постепенно гасить! Выруби сразу, а потом включи светомузыку.

Удивленный осветитель секунду поколебался. Но никто из подчиненных Джоанны не смел ослушаться ее приказаний. В мгновение ока зал погрузился в темноту, а затем в такт музыке замигали разноцветные, красные, синие, зеленые огни… Облегченно вздохнув, Джоанна накинулась на человека, который за несколько мгновений до этого появился в зале.

— Никто… вы слышите? Никто не должен входить после Стефани Харпер, — прошипела она. — Вы представляете, как бы вы нам все испортили, если бы вошли в самом начале и принялись пробираться к столику?

— Ах, неужели я опоздал? — вежливо поинтересовался мужчина. — Уверяю вас, у меня не было ни малейшего намерения портить триумф мисс Харпер.

Джоанна пристально вгляделась в его лицо, маячившее в отблесках неровного, то яркого, то тусклого, света. Высокий, с хорошей фигурой, белокожий, с иссиня-черными курчавыми волосами… Да, он явно любимец женщин…

— Вы Джейк Сандерс?! — ахнула она. — Да, я о вас наслышана!

— Неужели? — невозмутимо ответил Джейк. — В таком случае вы, должно быть, слышали, что я предпочитаю смотреть двухчасовое представление сидя… по возможности. Так что, может, вы раздобудете мне стул, раз уж я не могу пробраться к своему столику?

В этот момент Стефани обернулась и, ища глазами Джоанну, которая должна была присоединиться к ней и Дэну после начала представления, заметила Джейка. Она потрясенно замерла, а Джейк приветствовал ее глубоким ироническим поклоном. Джоанна заскрежетала зубами.

— Проходите сюда, мистер Сандерс, — сказала она. — Жаль, что у меня нет под рукой дубины, а то бы я вас вывела из строя… на некоторое время!

Джейк здесь! На ее территории! Этого Стефани совсем не ожидала, и его появление оказалось последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. Сколько из-за него было у нее трений с Дэном! Да еще Деннис мотает нервы! Черт бы побрал Джейка! Он только и думает, как бы ей насолить.

«Выбрось его из головы, — велел ей внутренний голос. — Смотри представление, не думай о Джейке».

Однако легко сказать… Стефани спиной ощущала его присутствие… словно кто-то горячо дышал ей в затылок. В памяти всплывали непрошеные образы: длинные худые руки, державшие поводья лошади, завиток черных волос на лбу, глубокая ямка над верхней губой, чувственный рот… слишком чувственный для мужчины… Мысль о том, что он ею интересуется, пробуждала в ее душе ответный интерес. Стефани, к своему ужасу, ощутила, что воспламеняется, по телу забегали мурашки, между ногами стало вдруг жарко и влажно… Сгорая от стыда, она украдкой взглянула на Дэна. Он глядел прямо перед собой, по-видимому, поглощенный зрелищем, и не заметил Джейка Сандерса. Если только ей удастся избежать общества Джейка до конца вечера, то, может, все еще поправимо…

Однако в глубине души она понимала, что ей этого не хочется… да и Джейк наверняка намерен вести себя иначе. Поэтому она не удивилась, что он пожирал ее глазами и во время представления, и потом, когда она подходила к манекенщицам, сотрудникам Джоанны и гостям, говоря и выслушивая комплименты по поводу головокружительного успеха этого вечера. Наконец изящные золотистые столики убрали, и освободилось место для танцев. Выйдя потанцевать с Дэном, Стефани уже знала, что развязка близка.

Она так остро ощущала присутствие Джейка, что почувствовала его близость еще до того, как он прошел мимо, задев ее за локоть. Встав за спиной у Дэна, Джейк решительно похлопал его по плечу. Дэн замер, обернулся и, узнав врага, выпрямился, зажав руку Стефани, словно в тиски.

— Извини, старина, — Джейк прекрасно пародировал манеры английских денди, — но там, откуда я приехал, этот жест — когда человека хлопают по плечу — означает «извини».

Дэн застыл. С одной стороны, его обуревало страстное желание дать отпор сопернику, а с другой — сдерживали хрупкие узы цивилизации, которые ему так хотелось порвать в этот миг. Но все же он, помрачнев, отошел от Стефани и, отведя глаза, уступил место Джейку.

Джейк сделал шаг навстречу Стефани.

— Можно? — насмешливо спросил он, протягивая руки, однако нарочно не касаясь ее тела. Он никогда в жизни не притрагивался к женщине, если она сама этого не желала. А уж теперь — и подавно не станет!

Стефани взглянула ему в глаза, и пламя, которое она весь вечер пыталась усмирить, вспыхнуло еще жарче. Она положила ему руки на плечи. Музыка громко играла, от Джейка так приятно, так сладостно пахло…

— Можно, мистер Сандерс, — сказала Стефани. — Вам — можно!

Глава тринадцатая

Такого тяжелейшего похмелья, в каком он проснулся утром после этого празднества, Дэн не испытывал со времен студенчества. Рот был словно набит ватой, желудок переполняла желчь, голова раскалывалась от тупой боли, и когда он попытался открыть глаза, из них чуть не посыпались искры. Боже, как это глупо! Надо же было сидеть и накачивать себя этим зельем только из-за того, что его жена танцует с другим! Должно быть, он уже совсем спятил.

Дэн со стоном вылез из постели, раздраженно отметив, что безмятежно спящая Стефани выглядела розовой и счастливой. «Так оно и должно быть, — мрачно подумал он. — Она даже и не притронулась к этому морю шампанского. Куда там, ей было не до того — она провела весь вечер в танцах, а точнее — в объятиях Сандерса». Пока Дэн принимал душ, брился и отчаянно пытался прийти в себя с помощью больших доз апельсинового сока и минеральной воды, он тщетно пытался подавить в себе приступы ревности, которые все равно продолжали вспыхивать в нем, несмотря на его героические усилия. И зачем она так долго танцевала с Сандерсом? Ей вообще не надо было с ним танцевать, черт возьми! И уж тем более показывать, что ей это нравится! Дэн был достаточно умен, чтобы понимать, какую ничтожнейшую чушь могло нести это голубоглазое чудовище. И, прощаясь со Стефани перед уходом в больницу, он уже для себя решил, что постарается все забыть и не говорить об этом ни слова.

Он застал Стефани за завтраком в постели. Это редкое удовольствие она позволяла себе только после затянувшихся допоздна развлечений. Увидев ее бодрой и жизнерадостной, он несколько приуныл, так как в душе надеялся на ее раскаяние и извинения. Намерение не строить из себя ревнивого мужа пропало тут же, как только она с набитым ртом и веселыми глазами упрекнула его в сварливости.

— Просто этому Джейку Сандерсу не удалось понравиться мне! — выпалил он.

— А он-то здесь при чем? — игриво спросила она.

— Ни при чем! — буркнул Дэн, отчаянно желая, чтобы у него просветлело в голове. — Он мне просто не нравится, и все!

— Почему же? Только потому, что он великолепно танцует?

— Потому что он весь вечер протанцевал с тобой, а не с кем-то другим!

— А, понятно. Ты тоже хотел с ним потанцевать? — захихикала Стефани, по-детски радуясь своей собственной шутке.

— Не валяй дурака, Стеф!

— Хорошо, сказать по правде, я не могла скрыть своего удовольствия, наслаждаясь обществом двух самых неотразимых мужчин. И мне было очень приятно с Джейком Сандерсом. В этом есть что-то ужасное?

Почувствовав неловкость, Дэн попытался уйти от вызова и подобраться с другой стороны.

— А тебе не пришло в голову, что он пытается из тебя что-нибудь выудить?

Поднеся чашку с кофе к губам, Стефани пристально посмотрела на него:

— Это еще вопрос. Я сама кое-что выведала у него.

У Дэна промелькнула слабая надежда:

— О целях, которые он преследует в компании? Вы говорили о делах?

— Нет.

— О нем?

Ревность Дэна была очевидной.

— Нет.

— Тогда я не понимаю.

Ловко орудуя ножом, Стефани намазала очередной тост маслом и не спеша полила его своим любимым диким медом.

«Дэн, Дэн, — думала она. — Если бы я только могла сказать, что речь шла обо мне».

Подняв на него глаза, она впервые увидела, какой у него был подавленный вид, и не смогла этого вынести.

— Перестань, дорогой, — небрежно проговорила она. — Я тебя имею в виду. Я выяснила, что ты танцуешь лучше, чем он.

Лицо Дэна немного посветлело:

— Тогда почему же…

— Не знаю, — пожала плечами Стефани. — Ты так увлекся ролью ревнивого мужа, что я не могла отказать себе в удовольствии немного позабавиться.

— Ну что ж, спасибо. Премного благодарен.

— Хватит, милый, — воскликнула Стефани и, чуть не опрокинув поднос с завтраком, схватила Дэна за руку. — Не надо все усложнять. Джейк Сандерс интересует меня исключительно по делу.

— Неужели?

— Конечно же. И тебе не стоит ревновать. Ты для меня лучше всех — и так будет всегда.

Она прижала его руку к своим липким от меда губам.

— С твоего позволения должна сказать тебе, что роль Отелло не очень-то подходит тебе — ты выглядишь просто сварливым.

Есть вещи и похуже, чем конец любовного романа. Но их не так много. И очень больно признавать, что тот, в ком ты не чаяла души, никогда тебя не любил, что ты едва ли даже привлекала его и он использовал тебя лишь ради какой-то выгоды. Касси так долго терпела все унижения и обиды, причиняемые ей Джейком, что чувствовала себя как побитая собака. В итоге ее свербила только одна мысль: «Лучше порвать с ним, чем сносить все это». И в конце концов она так и решила поступить ради своего спасения.

Касси уже несколько дней репетировала в своей спальне, что она скажет Джейку, какие убедительные доводы приведет в оправдание своего решения уйти от него, как выплеснет ему всю свою обиду за его бездушный эгоизм. Но в итоге все силы ушли на подготовку разрыва с ним, а на обвинительные речи ничего не осталось.

— Все кончено, Джейк, — уныло выдавила она из себя. — Все. Хватит. Я больше не могу тебя видеть.

«Я неделями не вижу тебя», — собиралась крикнуть она. Ей хотелось устроить ему истерику со слезами, воплями, швыряя все, что попадало ей под руку. Но она просто стояла в прихожей и произносила банальные слова прощания, которых зареклась избегать.

Хоть Джейк только что ступил на порог, на его лице даже не отразилось удивления.

— Касси, девочка моя, давай зайдем и поговорим об этом спокойно, — произнес он и ласково притянул ее к себе. — Здесь не совсем удобно.

— Нет! — Она отскочила от него, сама удивляясь своей неожиданной ожесточенности. — С меня хватит, Джейк! Я не шучу.

— Должен признаться, что мне жаль. Мне было так хорошо с тобой. Что случилось?

— Ничего. Я сыта по горло. — Она бросила на него негодующий взгляд. — Тебе явно больше не требуются мои рассказы о Стефани Харпер. Насколько я могу судить, ты собираешься все узнать непосредственно у нее.

— Не надо слушать сплетен, мой маленький антипод, — ответил Джейк. — Я всего лишь потанцевал с ней. — Он постарался смягчить свой голос. — Разумеется, ты по-прежнему нужна мне.

— Разумеется. Только зачем? Чтобы шпионить за Харперами?

— А что это тебя так неожиданно встревожило?

— Тебе никогда не понять. Я просто ненавижу предательство.

— Что ж ты тогда…

— Я делала для тебя все, что ты просил… — Глаза Касси горели от непролитых слез. Она стиснула зубы. Чтоб ему провалиться, она не заплачет из-за него! Надо было уходить.

— Впрочем, это уже не имеет никакого значения, — выпалила она. — Я ухожу. Прощай, Джейк.

Но даже тогда она отдала бы все за то, чтобы он обнял ее и сказал, что ему очень жаль, что она чудесная девочка и когда-нибудь ей действительно повезет с каким-нибудь счастливчиком…

— Как хочешь, — безразлично сказал он, отворачиваясь. «Если бы женщины знали, какими жуткими они становятся, когда начинают разыгрывать трагедии, — думал он. — Покрываются пятнами, таращат глаза». Он был вынужден признать, что это к лучшему. Сейчас, когда Джилли Стюарт определенно выбрала его в качестве своего партнера в чемпионате мира по сексу, ему следовало быть осторожным и не брать на себя слишком много.

«Раз — два, раз — два», — Анджело думал, что он даже во сне сможет повторять удары в таком же ритме, который вдолбил в него Барней. Вдохновленный тем, что Деннис стал его импресарио, он удвоил свое усердие и тренировался с таким ожесточением, что Барней приходилось урезонивать его, чтобы он не перегорел. И вдруг… Это было настоящей катастрофой, когда Деннис заявил ему, что все кончено, сделка не состоялась, и Анджело опять оставался с Тейлором. Но Деннис клятвенно заверил Анджи, что тот по-прежнему может во всем рассчитывать на его поддержку. И тогда Тейлор стал намекать, что он кое-что придумал для Анджело и все устроит, если тот будет хорошо себя вести и делать то, что говорит ему Барней…

— Все, хватит! — в четвертый раз крикнул ему Барней. — Я сказал, иди в душ! Ты сорвешься, если будешь слишком усердствовать.

Изнуренный продолжительной тренировкой, Анджело кивнул головой и остановился. Отойдя от груши, которую он молотил часами, он вышел из зала и направился по пустому бетонному коридору в раздевалку. К своему удивлению, он обнаружил в длинной комнате одного Тейлора, который совершенно не вписывался туда в своем щеголеватом костюме и кожаных туфлях. Он разглядывал содержимое большой коробки, стоявшей на деревянной скамейке под вешалкой Анджело.

— Хороший клифт, малыш, — сказал он, увидев вошедшего Анджело.

— Эй, не трогай своими лапами! — крикнул Анджело, вырывая куртку из рук Тейлора и любовно укладывая ее в коробку. — Это для папы, а не для тебя.

— Спокойно, Анджи, спокойно, — произнес Тейлор, удивленный такой дерзостью. — Теперь, с твоим переходом в высшую лигу, ты сможешь многим порадовать своего старика. Там, куда ты идешь, тебя ждут деньги, и немалые. Особенно если ты будешь прислушиваться к советам старших, к тому, что тебе говорят более опытные. Правда же, Барней? — Он весело приветствовал только что вошедшего старого тренера.

— Верно, мистер Тейлор, — послушно отозвался Барней.

— Вот что, Анджи, — продолжал Тейлор. — У меня для тебя хорошие новости. Я договорился насчет твоего первого боя — первого в профессиональном боксе. Ты будешь драться с Эдди Кингом.

— С Эдди Кингом! — Анджело не верил своим ушам. — Он же один из лучших…

— Был до сих пор, — поправил его Тейлор.

— Ну я ему устрою, я ему покажу, я…

— Не расходись! — остановил его Барней. — Хоть Эдди Кинг уже немного староват для профессионального бокса, все это не так просто. На его счету гораздо больше боев, чем у тебя. И большинство из них он выиграл.

— Но я смогу победить его. Я чувствую это. Мне бы только добраться до него, — просящим тоном сказал Анджело.

Но Барней, поймав на себе змеиный взгляд Тейлора, промолчал.

— Выслушай меня, Анджи, — начал Тейлор. — Тебе еще многому нужно поучиться: координации, тактике…

— Не надо, мистер Тейлор. Барней научит меня, и я отделаю Эдди Кинга.

Тейлор не отвечал. Его молчание неожиданно испугало Анджело.

— Вот что, малыш, — сказал тот, помедлив, — ты не отделаешь Эдди Кинга. Ты сыграешь под него.

У Анджело подкосились ноги.

— Да вы шутите, не иначе.

— Я не шучу, — мягко ответил Тейлор, — тем более когда речь идет о деньгах, которые я вкладываю.

Анджело сглотнул.

— Так я не буду драться, мистер Тейлор. Я просто так не могу. Я не утверждаю, что побью Кинга, но будь я проклят, если не попробую.

— Не понимает, а? — усмехнувшись, сказал Тейлор, глядя на Барней. — Послушай, в городе все уверены, что ты сможешь побить его, а ты подыграешь ему, и мы сорвем солидный куш. Потом устроим тебе другой бой. На этот раз ты, вопреки всеобщему мнению, выиграешь, и мы вновь всех обчистим.

— Не выйдет, — решительно ответил Анджело, побелев от волнения. — Или я дерусь честно, или не дерусь.

Тейлор вздохнул:

— Он хороший парень, Барней, только… неопытный еще. Поговори с ним, а? Иначе мне придется объяснять ему с помощью Чикки и Джакко. А они ведь до сих пор не знают правил маркиза Квинзберри, и мне не хотелось бы кого-то обижать.

Стоя на Бент-стрит, Деннис с содроганием смотрел на здание компании «Харпер майнинг» — башню из стекла и бетона. После скандала со Стефани ему дали недельку отдохнуть, чтобы, как она выразилась, «привести себя в порядок», и было строго наказано вновь приступить к работе в следующий понедельник, в восемь утра. Как член семьи, он должен был служить примером. Всем уже порядком надоело это затянувшееся безделье. Его поставили перед выбором: либо заниматься делом, либо уматывать ко всем чертям. Его мать еще никогда не была такой неумолимой. Ему дали три месяца испытательного срока, и вот теперь нужно было приниматься за работу. В случае неудачи, независимо от того, чей он сын, его безо всяких разговоров выгонят из фирмы с недельным жалованьем в кармане.

Воспользовавшись своим коротким отпуском, он как сумасшедший носился на машине по городу, давая выход своей злости, подвергая риску свою жизнь и жизнь ни в чем не повинных прохожих. Уходя от матери, он заявил, что ему не нужно все это, что он найдет другую работу и еще им покажет… Но вот прошло три дня, а он так ни к чему и не пришел, ограничившись возмущением и бесплодным злопыхательством. И времени на раздумье уже не оставалось.

Теперь он стоял перед зданием компании как прогульщик, которого за шиворот приволокли в школу. Он с трудом представлял себе, как вновь появится здесь. Все наверняка узнают о деньгах, которые он пытался перевести со счета «Тары», и об унижении, которому его подвергла мать. Черт со всем этим! Он что-нибудь придумает. Он еще утрет нос Харперам, смоется в Лондон или Нью-Йорк, а потом… потом будет видно.

Деннис уже было собрался уходить, как вдруг заметил молодую женщину, направлявшуюся в его сторону. Она торопливо шла к нему с опущенной головой и не видела его. Деннис тут же узнал ее — помощница Билла Макмастера. Как же ее зовут? Мисс Джонс, кажется. Еще несколько шагов — и она наткнется на него. Даже если он вдруг побежит, она все равно заметит его. Как же нелепо он будет выглядеть, когда они узнают, что он пришел на работу без пяти восемь и затем неожиданно удрал! Покраснев от стыда и злости и отчаянно стараясь избежать встречи с этой женщиной, Деннис бросился в фойе огромного здания и метнулся к лифтам.

Все лифты находились на верхних этажах, и, несмотря на то что Деннис яростно давил на кнопки, лифт не спешил спускаться вниз. Деннис раздраженно чертыхался. Ему вдруг показалось, что избежать встречи с мисс Джонс было на этот момент самым важным в его жизни. Но нерасторопные лифты так и не показались, когда она, войдя в здание, медленно прошла по гулкому мраморному вестибюлю и, подойдя к лифтам, встала возле него.

Взглянув на нее, Деннис сразу же понял, что ему не стоит беспокоиться о том, как отвечать на деланно радостное утреннее приветствие или скрытый за понимающим лицом смешок. Женщина, казалось, не замечала ничего вокруг, погруженная в свои собственные мысли. Она стояла с таким отрешенным видом, что Деннис не мог этого не заметить. Что-то в ней напоминало ему о его недавнем отчаянии и хотя он только что сгорал от смущения при мысли о том, что ему придется поддерживать с ней разговор, он неожиданно решил заговорить с ней сам:

— Привет.

Повернувшись, она удрученно посмотрела на него:

— А, привет. Вы, кажется, Деннис Харпер?

— Вы не ошиблись. Отпрыск фирменного семейства.

— Я думала, вы уехали. Я что-то вас давно не видела.

— Да, меня долго не было. Мама болела.

— Ах, да. Хорошо, что с ней все обошлось.

На ее лице впервые появилось какое-то оживление.

— Да, замечательно.

Деннис пытался скрыть свое уныние. Она внимательно посмотрела на него:

— Порой бывает нелегко.

— Нелегко? О чем это вы? — Деннис сразу же насторожился.

Она вновь словно прочла его мысли. «Он волнуется из-за этого дела с чеком». У нее вдруг возникло желание успокоить его, сказать, что на фирме кроме Стефани и Джоанны об этом знали только она и Том, а уж они-то не проболтаются. Но ей совсем не хотелось показывать, что она вообще замешана в этом глупом деле.

— Да нет, вовсе не о чем, — небрежно ответила она. — Я только имела в виду, что со Стефани Харпер, наверное, нелегко.

Они вошли в подъехавший лифт и стали подниматься на верхний этаж. Их близость в замкнутом пространстве лифта словно способствовала углублению возникшего между ними взаимопонимания. Денниса как-то необъяснимо успокаивало ее присутствие, и он пытался угадать причину ее грусти, наложившую свою печать на выражение ее глаз и губ. Ему очень хотелось вызвать улыбку на этом подавленном личике. Может, попробовать?

Он почувствовал, как лифт замедлил ход, перед тем как остановился. И в тот момент, когда двери были уже готовы открыться, он сказал:

— Простите, но, по-моему, я не знаю, как вас зовут.

На ее лице появилось некое подобие улыбки.

— Касси.

— Послушайте, Касси. Возможно, это покажется вам смешным, но я не всегда такой, какой сейчас, вот увидите. У вас наверняка есть более интересные планы, но… не хотели бы вы пойти сегодня вечером со мной на бокс?

В раздевалке, находившейся в самых недрах центрального стадиона, где проводились все основные встречи по боксу, Барней, как обычно, пытался сдерживать Анджело от безжалостных попыток самоистязания. В огненно-красном халате и ярких новых шортах Анджело то вел бой с воображаемым противником, то бегал на месте, то делал выпады и увертывался, пока наконец Барней уже не мог больше на это смотреть.

— Угомонись, малыш, — повторил он уже в двадцатый раз. — Ты в отличной форме. Все будет хорошо.

Но Анджело был настолько заведен, что не обращал на него никакого внимания. Несмотря на то что Барней строго-настрого запрещал беспокоить своих ребят перед серьезными поединками, он вдруг почувствовал облегчение, услышав стук в дверь. «Только бы не Тейлор, — подумал он. — Кто угодно, только не он».

— Анджело! Как дела, приятель?

— Деннис!

Анджело ринулся к нему и по-медвежьи сгреб его в свои объятия.

— Тише-тише! Я же не твой противник. Побереги силы для Эдди Кинга!

Анджело смущенно улыбнулся, неуклюже схватив кулак Денниса своими тяжелыми перчатками. По-дружески стукнув его в плечо, Деннис направился назад к двери.

— Анджи, я хочу познакомить тебя с…

— …Касси Джонс, — сказала она, когда Деннис почти втащил ее в комнату.

— Она настоящая твоя поклонница, — бодро сказал Деннис. — Она только что поставила на тебя пять долларов.

Анджело покраснел.

— Может, вам стоит поберечь свои деньги, — тихо произнес он.

— Ни за что! Ты разделаешь его под орех!

«Нам пора идти», — подумала Касси. Деннис так стремился ободрить своего друга, что не замечал, как от его похвал и задора Анджело стало не по себе. А Барней в их присутствии не проронил ни слова.

— Желаю удачи, Анджело, — сказала она, взяв Денниса за руку.

— Удачи! Зачем удача? — чуть ли не возмутился Деннис. — Все, что надо, у него здесь! — с этими словами он еще раз хлопнул по грозным перчаткам.

— Ну ладно, Деннис, пора идти, — вмешался наконец Барней.

Несколько удивленный, Деннис неохотно согласился.

— Не будем тебе больше надоедать, — сказал он. — Давай, дружище!

Подхватив Касси, он вышел из комнаты.

В узком бетонном коридоре собралась небольшая толпа. Среди этой разношерстной публики выделялся Тейлор. Он был одет в новый яркий костюм и старательно изображал из себя патрона. За ним неотступно следовали его двое громил.

— Деннис!

Тейлор не мог устоять перед соблазном расквитаться с Деннисом за их несостоявшееся партнерство. Потеря двадцати пяти тысяч долларов, когда он уже чуть ли не держал их в руках, мучила его, как незаживающая рана. Как бы там ни было, Деннис заплатит ему за это.

Деннис словно оцепенел, когда увидел устремившегося к нему Тейлора. Ему стало дурно от перспективы быть оплеванным в глазах девушки. Он стоял словно кролик перед удавом. Касси было достаточно одного взгляда, чтобы оценить ситуацию, и она инстинктивно почувствовала необходимость защитить его.

— Пойдем, Деннис, — громко сказала она, взяв его под руку. — Здесь откуда-то так ужасно пахнет, нам нужно уйти.

И она увела его.

Злобно посмотрев им вслед, Тейлор мысленно добавил еще один пункт к счету, который собирался предъявить Деннису Харперу. Возле него уже стоял Джакко.

— Босс, — начал он. — Там какой-то парень спрашивает, не осталось ли у вас кое-чего на продажу.

— Ну что ж, можно сказать, что сегодняшний вечер оказался для него удачным, — многозначительно ответил Тейлор, нащупывая в кармане пиджака коробочку. — Пусть держится поблизости. Мне сейчас нужно кое-кого навестить и убедиться в том, что победит сильнейший. Если у меня после этого что-нибудь останется, он сможет купить. Чикко! — крикнул он через коридор. — Зайди от меня к мистеру Эдди Кингу и спроси, готов ли он принять посетителя.

— Кто этот противный скользкий тип? — с любопытством спросила Касси у Денниса, как только они сели на свои места.

— По-моему, он не заслуживает твоего внимания, — весело ответил Деннис. — Ты была просто великолепна! Я беру тебя на работу.

— На какую еще?

— Моим телохранителем. Когда ты сможешь приступить?

— Полагаю, я уже приступила!

Они смеялись как дети. «Мне просто не верится, — с удивлением думала Касси, — я искренне радуюсь. Когда я в последний раз испытывала такое?» Перехватив ее взгляд, Деннис улыбнулся ей в ответ. «Я же говорил, что она просто потрясающая, когда улыбается, — с радостью отметил он. — А ведь мы едва знакомы!» Усевшись поудобнее, он приготовился приятно провести вечер.

Шум толпы неожиданно перерос в рев, когда два боксера, появившись из раздевалок, стали протискиваться по заполненным людьми проходам к рингу.

— А вот и противник, — возбужденно сказал Деннис, показывая на смуглого коренастого человека, вытанцовывавшего в сопровождении свиты болельщиков, секундантов и тренеров. Хотя Кинг и был заметно старше Анджело, он выглядел полным сил и энергии. Угрожающе сверкая глазами, он размахивал руками, имитируя удары, еще не доходя до ринга и тем более — до своего противника. На его фоне Анджело выглядел зеленым и неопытным. Впервые с тех пор, как Деннис узнал об этом поединке, у него внутри что-то сжалось от неясной тревоги.

— …и один из сильнейших боксеров — Эдди Кинг! — завопил комментатор. — А в красном углу — впервые на профессиональном ринге подающий большие надежды любимец итальянской публики в Сиднее — Анджело Витале!

Рефери быстро проговорил традиционное напутствие:

— Поединок должен быть честным. Ниже пояса не бить. Прекращать удары сразу же после гонга. Чистый выход из клинча.

И, прежде чем Касси успела сообразить что к чему, бой начался.

Первая же яростная атака Кинга привела публику в восторг. Через пару секунд Касси уже не могла больше смотреть на это. Но ей некуда было деться от визгливого голоса комментатора, жаждущего кровавого зрелища, как и вся эта жестокая публика, собравшаяся вокруг ринга:

— Мы наблюдаем за очень интересным поединком, Кинг атакует невероятно жестоко, а вот и первая кровь, да, у Витале рассечена бровь. Ой, еще неожиданный удар Эдди Кинга справа. Он просто подавил итальянца, и, кажется, поединок будет недолгим.

— Давай, Анджело! — в отчаянии вскричал Деннис.

— Молодому итальянцу даже не удается показать, на что он способен. Но это только начало, и произойти может все что угодно…

Касси осмелилась взглянуть на ринг. Анджело был, как ей казалось, на расстоянии полушага от своего соперника, который, ловко увертываясь, наносил удары, сам оставаясь невредимым. Скорость и сила Кинга казались какими-то сверхчеловеческими, его руки и ноги работали словно поршни.

— Ты, по-моему, говорил, что он уже не молод и потерял форму, — прошептала она Деннису.

— Да, — с беспокойством в голосе ответил он, — но я, похоже ошибся.

Публика опять взревела.

— Нокдаун! — восторженно вскричал комментатор. — Удар Эдди Кинга справа в челюсть достиг цели, и Витале упал!

Для Касси, абсолютно незнакомой с боксом, это был непрекращающийся кошмар. Это напоминало ей бой быков, в котором Эдди Кинг, как матадор, терзал и мучил Анджело, словно обезумевшее от боли животное. Она больше не могла на это смотреть, как и Деннис после первых двух раундов. Пытаясь скрыть свое отчаяние, Касси закрыла лицо руками, а Деннис неподвижно сидел, глядя себе под ноги. Они не заметили, как Кинг, словно выпустивший пар паровоз, внезапно выдохся. Они также не видели и бокового удара, в который Анджело вложил все свои оставшиеся силы, в сочетании с прямым, нацеленным Кингу в челюсть. Но восторженные вопли заставили их поднять глаза как раз в тот момент, когда Кинг, как огромное дерево, медленно начал падать навзничь. Его голова с отвратительным стуком ударилась о ринг, и больше он не поднялся.

Бросившись к рингу, Деннис и Касси были одними из первых, кто поздравил победителя после того, как Кинг не отреагировал на счет рефери и был вынесен из зала. Торжество по случаю победы, начавшееся с выпитого на ринге бокала шампанского, продолжалось в спортивном зале всю ночь напролет. Неоднократно замеченное многими отсутствие Тейлора неизменно вызывало каждый раз новый взрыв веселья. Ничто не могло испортить радости трудно и честно завоеванной победы Анджело. Они веселились до тех пор, пока один из боксеров, придя на рассвете на утреннюю тренировку, не сообщил им, что в отличие от них Эдди Кинг не дожил до утра, а умер на операционном столе от сильного повреждения мозга, причиненного успешным ударом Анджело.

Глава четырнадцатая

Бистро Витторио, находившееся в самом центре деловой части города, всегда славилось своими ранними завтраками. Здесь можно было поесть приготовленных на любой вкус яиц и выпить сколько угодно горячего кофе. Это стоило всего несколько долларов, и обслуживали здесь очень быстро. На следующее утро после поединка, к неудовольствию постоянных посетителей, любимое кафе встретило их закрытыми дверями и ставнями безо всякого на то объяснения. Сидевшие внутри Деннис, Анджело и Витторио уже в сотый раз обсуждали одну и ту же болезненную тему.

— Пиджак он мне принес! Модную курточку! Может быть, мне пойти в ней на похороны Эдди Кинга? — кипятился Витторио. Он был вне себя от ярости с того самого момента, когда Деннис привез Анджело со стадиона, и никак не мог успокоиться.

Лицо Анджело передернулось от обиды:

— Папа, прошу тебя… Я купил этот пиджак на свои собственные деньги, а не на те, что получил за вчерашний бой.

— На деньги, которые ты получил за то, что треснул по башке другого идиота? — прорычал старик.

— Эти деньги я заработал у тебя же, несмотря на то что ты никогда мне толком не платил! — вспыхнул Анджело.

Витторио сник:

— Я здесь работаю не покладая рук. Это хорошее место, и то, что оно нам приносит, хватит на двоих. Что тебе неймется?

Анджело вздохнул:

— Тебе нравится ресторан, а я люблю бокс. И я действительно неплохой боксер. Что в этом такого?

— Анджело, ты ничего не смыслишь. Ты увлекаешься боксом, в этом нет ничего плохого, и даже хорошо, когда парень занимается тем, что ему нравится. Это помогает тебе быть в форме и держаться подальше от греха. Но все остальное… ничего хорошего. Ты дерешься за деньги, а деньги вместо тебя получают они, воротилы. Ты для них — пустое место. Что им за дело, если тебя изуродуют или проломят голову?

Неожиданно замолчав, он застонал, не скрывая своего горя, от которого у Денниса уже целый час ползли по спине мурашки.

— Ну, об этом ты можешь не думать, папа, — мрачно ответил Анджело. — Я больше не вернусь в бокс. Я не смогу забыть того, что случилось, до конца дней своих. Я не собираюсь больше испытывать судьбу.

— Анджи! — поразился Деннис. — Не руби с плеча. У тебя есть время обо всем подумать.

Анджело не ответил.

Раздираемый противоречивыми чувствами, Витторио внимательно смотрел на сына.

— Не надо себя так казнить, Анджело, — наконец произнес он. — Это был несчастный случай. Ты не виноват.

— Кто же тогда виноват? — с горечью воскликнул Анджело. — Эдди Кинг? В том, что он вышел со мной на ринг?

Ответа не последовало. В отчаянии трое мужчин молча смотрели друг на друга.

— Пойдем, я отвезу тебя домой, — тяжело поднимаясь, сказал Витторио. — Все плохо. Сегодня мы закрыты. Пошли домой.

Анджело тоскливо посмотрел на него:

— Пап, я убил человека!

— Пошли, дружище, — нерешительно произнес Деннис. — Отец прав. Здесь ничего не высидишь.

Втроем медленно направились к выходу. Отперев замки, Витторио распахнул дверь на улицу. В тот же момент в проеме возник огромный силуэт Джакко. Не говоря ни слова, он втолкнул их назад в ресторан. Вслед за ним вошли Тейлор с Чиккой и заперли за собой дверь.

Витторио задрожал от гнева:

— Убирайтесь отсюда!

— Извини, дружок, не выйдет, — ухмыльнулся Джакко.

Взбешенный Витторио бросился на громилу. Но силы были не равны. Джакко схватил старика и в считанные секунды скрутил его. Анджело было устремился на помощь отцу, но, увидев нацеленное на него дуло пистолета Чикки, застыл на месте. Деннис с трудом понимал, что происходит.

— Эй, Тейлор… какого черта? — растерянно запротестовал он.

— Меня несколько разочаровал твой дружок-макаронник, Деннис, — усмехнулся Тейлор. — Я велел ему подыграть, немного полежать на ринге. Так уже делали многие ребята. Но он не захотел. Вместо этого он решил изображать из себя Рокки Марсиано, я же лишился кругленькой суммы. — Его взгляд сделался ледяным. — А я, как тебе известно, этого не люблю, сынок.

Деннис был просто вне себя:

— Тейлор, ты ведь знаешь Анджело, ты не можешь…

— Не говори мне, что я не могу.

Деннису вдруг стало страшно.

— Сейчас ребята проучат Анджи, чтобы он в другой раз не ослушался. А если ты не заткнешься, то и тебе достанется, хочешь?

— Успокойся, Деннис, все равно ничего не добьешься, — бледнея, но не теряя достоинства, сказал Анджело.

Через секунду он уже лежал на полу, скорчившись от обрушившихся на него ударов. Закрыв глаза, Витторио заплакал.

Содрогаясь от отвращения, Деннис не понимал, как прежде он мог гордо называть избиение одних людей другими спортом и считать увлекательным зрелищем. Он зарекся больше никогда не иметь дело с боксом.

— Надо же! Все руководство компании «Харпер майнинг»! Я польщен. Спасибо, что не сочли за труд встретиться со мной, джентльмены.

— Здесь не все, мистер Сандерс. С нами нет нашего президента, — поджав губы, процедил Билл Макмастер. — Она сочла, что сегодняшнее заседание будет носить лишь формальный характер и со спокойной душой поручила провести его мне.

Это короткое замечание Билла было правдой лишь на сотую долю. Билл чуть не задохнулся от негодования, узнав о требовании Джейка лично встретиться с руководством компании.

— Он совсем обнаглел, Стеф! Должно быть, он спятил! Он понимает, что проиграл, и знает, что ему не получить больше восемнадцати процентов. За каким чертом ему это совещание? Неужели этот негодяй думает, что мы будем рады ему, после того как всеми силами пытались его утопить?

— Не дергайся, Билл, — пыталась успокоить его Стефани. — Может, он хочет предложить нам что-то интересное, а мы так и не узнаем, если откажемся с ним встретиться.

— Вот и встречайся с ним сама, — проворчал Билл.

— Ну что ж… нет, все-таки это, наверное, придется сделать тебе, а не мне…

— Что? Почему это?

Встав из-за стола, Стефани подошла к окну. Далеко внизу через залитую солнцем гавань огромной дугой протянулся мост, по которому скользили крохотные машинки. «Потому что мне проще избежать искушения, чем сопротивляться ему… Потому что впервые за все время моего замужества я встретила человека, который способен зажечь меня… Потому что мой муж подозревает и ревнует меня, а мне бы не хотелось это усугублять…»

— Потому что если я не появлюсь на этом совещании, то тем самым продемонстрирую, что не придала значения его требованию.

— Да, может, это и логично, — согласился Билл. Но ему по-прежнему очень не хотелось встречаться с человеком, доставившим ему столько неприятностей и переживаний. «Я уже староват для подобных авантюр, — с горечью подумал Билл. — Было время, когда я любил подраться и с честью выходил из всех переделок. Было время…» — И он машинально потер грудь там, где в последнее время его донимала ноющая боль.

Теперь, когда Билл пристально смотрел на Джейка через массивный полированный стол красного дерева, он вновь почувствовал эту мучительную боль. Он был твердо намерен свести всю процедуру совещания до минимума. Билл сухо представил собравшихся, не сомневаясь в том, что Джейку было известно о каждом из них все что можно. Джейк одарил их официальной улыбкой, повторив имена на американский манер приветствия. Однако единственным, кто его интересовал, был Деннис. Последнее, что сделала для него Касси перед разрывом, — это рассказала о неудачной попытке перевода денег со счета «Тары». Глядя на этого молодого человека, который с вызывающим видом нарочито небрежно развалился в своем кресле, он думал, что еще нужно для того, чтобы этот наследный принц стал очередным звеном харперовской системы.

— Ну и теперь, когда вы всех знаете, мы можем приступить.

— Отлично.

«Что же у него за мерзкий голос», — подумал Билл и произнес:

— Как вам известно, одним из держателей акций было выдвинуто предложение включить в правление компании «Харпер майнинг» мистера Джейка Сандерса. У всех была возможность подумать об этом, и я предлагаю приступить непосредственно к голосованию. — Затем он повернулся к Джейку:

— Хотите еще что-нибудь добавить по этому поводу?

— Ничего, что хоть как-то могло бы повлиять на окончательный результат, — спокойно ответил Джейк.

Билл попытался скрыть свое удивление. Он был уверен, что Джейк что-нибудь придумает. Этот хитрый мерзавец был невероятно изворотлив! Так что ж у него на уме?

Нервничая, Билл поспешил продолжить:

— В таком случае мы перейдем к открытому голосованию. Кто за то, чтобы включить мистера Сандерса в состав правления?

Никто не шевельнулся. Билл злорадно выдержал долгую паузу:

— Кто против?

Он с удовлетворением отметил, что все единодушно подняли руки.

— Предложение отклоняется. Похоже, далее в повестке дня — наши сочувствия.

Он не мог сдержать появившейся на его лице торжествующей улыбки.

— Не стоит беспокоиться, — учтиво сказал Джейк. — Трудно все время рассчитывать на победу. Но я хотел бы спросить, не рассмотрит ли правление предложение проигравшего?

— Что же это за предложение? — засмеялся Билл.

— Как вам известно, я скупил акции «Харпер майнинг» в расчете на получение места в правлении. И поскольку мне не удалось приобрести больше восемнадцати процентов, что на два процента меньше необходимого, дабы по праву занять свое место среди вас, джентльмены, я больше не заинтересован в этих акциях. — Все взгляды были устремлены на него. — Дело сводится к тому, что, если вы хотите их купить, я не прочь их продать.

— Они нас не интересуют! — почти выкрикнул Деннис, сидевший за несколько человек от Джейка.

— Подожди, Деннис! Ты…

Деннис запальчиво оборвал Билла, пытавшегося утихомирить его:

— Нам не надо покупать! Я не знаю, что он задумал, но я просто не верю, что он так легко сдается.

— Прекрасно, — Джейк встал. — Если они вам не нужны, я просто продам их на бирже.

— Объясню, чтобы тебе было понятно, Деннис. Если мы допустим это, то нам это дорого обойдется, — сквозь зубы проговорил Билл. — Хорошо. Сколько вы хотите за них?

— Три, восемьдесят.

— Слишком много. Три, двадцать — ближе к реальности.

— Ну перестаньте. Вы же все прекрасно понимаете. Три, семьдесят. И закончим на этом.

— Три, шестьдесят. — Билл уже начинал терять самообладание.

— Идет.

Они пожали друг другу руки.

— Дело в том, что мой брокер и адвокат ждут меня в машине, — невозмутимо заметил Джейк. — Я предлагаю сразу же оформить сделку.

Десять минут спустя он со своими помощниками уже ехал в лимузине, направляясь в сторону биржи.

— Зачем мы туда едем? — спросил адвокат. — Вы же уже добились чего хотели. Известно, что произойдет, когда поползут слухи о том, что вы вышли из этого предприятия, почувствовав какую-то опасность, и им ради собственного спасения приходится скупать свои акции.

— Да, неплохо задумано, чтобы нанести им максимальный ущерб, — сверкая зубами, согласился Джейк. — Хорошенькое дельце. Хоть это и нескромно, но я горжусь своей работой. И я хочу быть там, когда запахнет кровью.

Брокер сосредоточенно слушал поток информации, лившейся из радиотелефона.

— После того как это стало известно, акции «Харпер» упали на доллар и десять, — сказал он. — И продолжают падать. — Он взглянул на невозмутимо смотрящего вперед Джейка. — Ну и что теперь? Берем свою прибыль и двигаем?

— Нет, — задумчиво ответил Джейк. — Надо быть более изобретательным. Подождем, пока акции упадут до предела, потом вновь начнем их скупать. И на сей раз я хочу все двадцать процентов.

Машина Денниса остановилась на узкой грязной улочке с несколькими маленькими домиками и запущенными газонами, теснившимися между заводами и складскими помещениями. Он еще не бывал в этой мрачной и убогой части на задворках города. Испытывая неловкость, он взглянул на Анджело, сидевшего возле него со следами недавних побоев на лице.

— Ты уверен, что так нужно, Анджи? — с тревогой спросил он. — Ты же понимаешь, что ты не обязан.

— Я должен. Я просто еще не знаю, что сказать.

— Все как есть, на мой взгляд. Хочешь, я пойду с тобой?

Анджело покачал гловой.

— Просто подожди минутку.

Деннис подавил вздох. Это было глупо. То единственное, что Анджело извлек из всего того кошмара, он собирался выбросить на ветер. Но Деннис уже устал от споров. Они оба были упрямы: как отец, так и сын, и он понимал, что Анджело не переубедить.

Витторио тоже не поддавался ни на какие уговоры. В то утро, едва Тейлор и его головорезы вышли из кафе, Деннис бросился к телефону, чтобы вызвать полицию. Но старик, вырвав у него трубку, истерично завопил на него по-итальянски. Деннис никак не мог от него добиться, что он хочет, и Анджело, едва шевеля своими разбитыми в кровь губами, был вынужден объяснить: «Папа не хочет вызывать полицию. Он говорит, что она вся куплена этими мерзавцами и не пройдет и часа, как Тейлор вернется, чтобы убить меня».

Деннис тщетно пытался убедить старика в том, что коррупция старого света не являлась прототипом коррупции нового. Для Витторио, с детства запуганного образом вездесущей мафии, было большим счастьем то, что его сын остался жив. Он боялся что-либо предпринимать, и Деннис с Анджело были бессильны.

«По крайней мере, я могу помочь Анджи в осуществлении его глупого плана, — думал Деннис. — Хоть я и понимаю, что это нелепо, но мы же друзья».

«Я уверен, что я поступаю правильно, — думал Анджело. Он сидел неподвижно, наклонившись на бок, оберегая ребро, которое, несомненно, было сломано. — Просто это трудно, вот и все».

— Ох, — сказал он, вылезая из машины. — Я скоро. Перейдя улицу, он постучал в дверь ветхого домика.

Дверь долго не открывали. Затем показалась неряшливо одетая женщина с опухшим от слез лицом и растрепанными волосами. Анджело взял себя в руки.

— Вы миссис Кинг? Миссис Эдди Кинг? — спросил он. — Я принес вам деньги. Можно войти?

Счастливые семьи — какой юморист придумал такое понятие? И как могло прийти ему в голову, что, пригласив Сару домой пообедать, он сможет еще лучше узнать ее? Проклиная все на свете, Том сидел возле Сары в уютной гостиной дома Макмастеров. Злополучный обед, который, вероятно, все четверо сидевших за столом сочли самым большим в их жизни недоразумением, близился к завершению.

Что у Сары не ладилось? Том никак не мог этого понять. Она казалась ему прелестной в нежном кремовом платье, и он не мог не заметить, что платье было впервые надето ею ради этого случая. Девушка была очаровательной весь вечер, и чем больше он смотрел на нее, тем более она ему нравилась. Но что бы она ни делала, все, казалось, невпопад. Что нашло на мать с отцом?

— Полагаю, все очень обеспокоены падением курса наших акций, — начала Сара, уже в который раз пытаясь найти тему для беседы, которая бы не оборвалась после нескольких же фраз.

Билл едва сдержал возмущение.

— Мне удавалось выводить компанию и не из таких кризисов, — сказал он с раздражением. — Уверен, что мне это удастся и на этот раз.

— Да, я не сомневаюсь. — Сара была в абсолютном смущении. — Я хотела сказать… Я имела в виду, что… У меня в мыслях не было осуждать… — неловко пролепетала она.

— Ты больше не хочешь, Сара? — сухо спросила Рина и, наклонившись, взяла тарелку.

«Боже! Еще и мама добавляет, вместо того чтобы разрядить обстановку!» — Том кипел от бессильной злости.

— Спасибо, все было очень вкусно, — робко сказала Сара. — Можно, я помогу убрать со стола.

— Не надо, прошу тебя, — подчеркнуто вежливо ответила Рина. — Я справлюсь. — С этими словами она поспешно удалилась на кухню.

Резко отодвинув стул, Том последовал за ней. Как только он вышел, Билл тоже встал.

— Должен извиниться, Сара, но меня ждет неотложная работа, — испытывая неловкость, сказал Билл и вышел из комнаты.

А тем временем на кухне Рина парировала яростные нападки Тома.

— Это же Сара, ты что, забыла? — возмущенно говорил он. — Она, кажется, давно с нами знакома. А вы оба обращаетесь с ней как с какой-то непрошеной гостьей! Стоит ей начать что-то говорить, как вы тут же затыкаете ей рот.

— Послушай, Том! Мы с отцом сейчас немного нервничаем, — сказала Рина, откинув тыльной стороной ладони прядь с лица, и Том вдруг заметил на нем несвойственное выражение тревоги.

— В чем дело, мама? — взволнованно спросил он. — Ты должна рассказать мне, чтобы там ни было.

— Ничего особенного, Том. Просто теперь, когда ты работаешь в компании «Харпер», мы с отцом считаем, что тебе не следует встречаться с Сарой.

— Господи! Только из-за того, что она — дочь хозяйки? Я не верю своим ушам!

Рина подняла голову.

— Мы так считаем, — категорично заявила она.

— Кто кому не подходит, мама: она мне или я ей?

— Я этого не говорила, Том. Не переиначивай мои слова.

— Ну хватит! — возмутился он. — Я отвожу Сару домой и поговорим об этом, когда я вернусь.

С этими словами он направился в гостиную. Но там уже никого не было. Сара ушла.

Глава пятнадцатая

На следующее утро после визита Джейка Сандерса за столом в кабинете правления «Харпер майнинг» собралось несколько человек. Они выглядели мрачными и подавленными. Ни Стефани, ни Билл всю ночь не могли уснуть, наблюдая накануне, как курс акций «Харпер майнинг» катастрофически падал, и теперь их посеревшие, измученные общей тревогой лица выражали беспокойство. Том все еще был сердит на отца за необъяснимую неприветливость по отношению к Саре во время вчерашнего обеда. Но он все же чувствовал необходимость оградить Билла от нападок Денниса, который то театрально сокрушался о нанесенном компании ущербе, то с детским злорадством заявлял: «Я же говорил вам!» — чем просто выводил Тома из себя.

Стефани было невыносимо видеть Билла в таком отчаянии.

— Не волнуйся, — старалась говорить она как можно бодрее, — мы же и не такое с тобой переживали, Билл. Рано или поздно мы одержим верх над мистером Сандерсом, будь уверен.

Билл мрачно посмотрел на нее:

— Если и так, то это произойдет не благодаря мне, а несмотря на мой промах. Я подвел тебя, Стеф. Сандерс одурачил меня, и я клюнул на его удочку. Вся эта галиматья с местом в правлении была западней. Он предусмотрел, что я буду очень рад, когда ему утрут нос, и не замечу, что за этим всем кроется. Я и не заметил. И попался на эту уловку.

— Конечно, а разве это не так? — враждебно подхватил Деннис. — Я пытался предупредить тебя! Но куда там! Тебе же надо было все сделать по-своему.

Билл не принял вызов.

— Да, — устало согласился он. — Я должен был предвидеть. Десять лет назад я бы уже наперед знал, что мог придумать Сандерс. А сейчас…

Неловко перебирая пальцами, он словно пытался унять беспокоившую его боль в груди и закусил губу. Деннис запальчиво продолжал:

— Я рад, что ты признаешь это! На мой взгляд, пришло время для откровенного разговора.

— Деннис… — голос Стефани звучал предостерегающе, но он не слушал.

— Ты много сделал для компании, я это знаю…

— Я не нуждаюсь в твоем покровительстве, мальчишка! — сердито оборвал Билл.

— … ну и спасибо на этом. Пора подумать о свежих силах…

Билл больше уже не мог этого вынести.

— У тебя есть акции этой компании и место в правлении, а больше — ничего, запомни это! Я пока еще главный управляющий фирмы и непосредственно подчиняюсь только Стефани Харпер, и никому больше!

— А я — сын Стефани Харпер! — выпалил Деннис. — Иногда мне кажется, что ты склонен это забывать, вынашивая далеко идущие планы для своего сына. И я, с твоего позволения, напомню тебе о том, что, какими бы блестящими достоинствами он ни обладал, молодое поколение Харперов представлено лишь одним человеком, то есть мной!

— Так нельзя, Деннис, — сказал Том суровым, но сдержанным тоном. Он взглянул на Стефани, застывшую точно мраморное изваяние. — Кажется, мы собирались действовать сообща.

— Сообща? Мы не можем даже договориться по пустякам, не говоря уже о том, чтобы выработать стратегию для компании. Я думаю, что скоро настанет такой момент, когда «Харпер майнинг» сможет обойтись без ваших услуг.

— Ты, видно, плохо учил уроки, — с презрением произнес Том. — Я заключил контракт со Стефани Харпер, а не с «Харпер майнинг» и тем более не с тобой!

Наступившее молчание наконец прервала Стефани.

— Ну что ж, Деннис, если ты закончил свои попытки уволить двух моих самых лучших и верных помощников… — она сделала паузу, чтобы дать Биллу почувствовать ее поддержку, — …я бы хотела кое-что сказать. Билл допустил ошибку. Бывает. В этом есть моя доля вины, и немалая. Но у него хватило мужества признать это, извиниться и делать все возможное и невозможное, чтобы исправить положение — чему тебе еще следует поучиться! — Она пронзила его взглядом. — До тебя, похоже, не дошло, что если бы ты добросовестно выполнял свои обязанности в отделе информации «Харпер майнинг», ты бы держал ухо востро. И тем, что сразу же уловил бы эти лживые слухи о наших трудностях, которые мы сейчас терпим.

Деннис вспыхнул. Он явно не думал, что его могли в чем-то обвинить.

— И еще, — мрачно продолжала Стефани. — Чтобы затеять скандал и устроить перебранку по поводу уже свершившегося, большого ума не надо, нужно лишь погромче орать. А вот для того, чтобы начать все сначала, все исправить и поставить на свои места, нужны ум, мужество и терпение. Я считаю, что, к счастью, присутствующие здесь в достаточной степени обладают этими тремя качествами. — Помолчав, она обвела всех глазами, стараясь не обойти и Денниса своей ободряющей улыбкой. — С вашего позволения, джентльмены, я предлагаю все обсудить на нашем военном совете. Насколько я понимаю, Сандерс не намерен ретироваться. Полагаю, нам необходимо вновь вернуться к нашей тактике отшивания непрошеных гостей или, точнее, гостя.

Прошло, казалось, несколько часов, прежде чем выжатая как лимон Стефани ушла с совещания. У нее болела спина, и ей страшно хотелось чего-нибудь выпить. Запасы ее воли и энергии истощились в долгих, трудных и подчас жарких спорах, которые ей приходилось направлять в нужное русло. Но она все-таки чего-то добилась. С присущей ей целеустремленностью она сплотила свою разношерстную команду, и они разработали тактику отпора Джейку Сандерсу. Неплохо для одного утра. Она от души потянулась, широко, до боли в челюсти зевнула и неспешно направилась по коридору.

Войдя в свой кабинет, она уловила какой-то свежий запах, непохожий на привычный «плюшевый» запах офиса. На ее столе лежал букет ароматных экзотических цветов: камелий, красного жасмина и тигровых лилий. Ее тут же охватило сильное волнение. Неужели Джейк? Конечно, не он! Дрожащими руками она вытащила из конверта открытку и пробежала ее глазами. «Ты для меня лучше всех — и так будет всегда. Дэн».

Закрыв глаза, Стефани откинула голову назад и глубоко вздохнула. Что же это было за чувство? Радости, облегчения или… разочарования? Она не решилась разобраться в этом. Схватив трубку, она набрала номер больницы.

— Это ты, Дэн? Любимый…

— Я знаю, тебе принесли цветы. Они тебе понравились?

— Они восхитительны!

— Это моя просьба извинить меня.

— За что?

— За… — он замялся, и она словно слышала его мысли. — За то, что я расстроил тебя.

— А я думала, что я тебя! — Она радостно засмеялась.

— Стеф… — начал он, — впрочем, не надо.

— Что не надо?

— Знаешь, что нам обоим сейчас бы не помешало? Побыть где-нибудь вдвоем. Подальше от всех.

— Отдохнуть? — Это прозвучало для нее полной неожиданностью.

— А что? Нам обоим это пошло бы на пользу.

У нее упало сердце, она почувствовала, что на мгновение охватившая ее радость рассеялась как утренний туман. Она должна была ответить ему, разочаровать его:

— Дэн, я не могу. Сейчас, когда в компании творится такое, я не могу уехать.

— Даже на несколько дней?

— Даже на несколько часов. Я не должна была уклоняться от вчерашнего совещания с Джейком Сандерсом. Если бы я была там, ничего бы не случилось. А сейчас мы расплачиваемся за мою оплошность. Я не должна повторять свои ошибки.

— Разумеется.

Она не могла понять, что прозвучало в его голосе, сарказм?

— Мне очень жаль.

— Мне тоже.

— Тогда в другой раз.

— Да… конечно.

Но они оба понимали, что момент был упущен. «Проклятье», — думала Стефани, положив трубку. Она сидела за столом, и ее чувства смешивались с мускусным запахом цветов. Почему все так получается?

Было поздно, и день казался долгим. Для Анджело все дни теперь были похожи друг на друга: нужно было заставить себя встать с постели, пережить очередной день, а к вечеру не хватало даже сил заставить себя забыться на восемь часов, хотя это было единственным временем, которого он ждал. После поединка с Эдди Кингом Анджело не мог отделаться от апатии, и Витторио стал серьезно опасаться, что она погубит его сына. «Меланхолия», — повторял про себя старик. Еще в Италии он знал таких, которые от нее умирали, и это были не тоскующие по любви барышни. Он как наседка хлопотал вокруг Анджело, пытаясь хоть как-то воодушевить сына. Но Анджело не замечал этого.

Вот еще один день на исходе. Пора домой. Витторио обвел глазами опустевшее кафе. В углу Анджело вытирал столик, который, по наблюдению Витторио, он вытер за вечер уже раз шесть.

— Да хватит, говорю тебе, — окликнул он сына.

— Не могу, пап… Я не хочу… — с отчаянием в голосе отозвался Анджело.

— Что не можешь?

— Я не в силах идти домой. Я не могу уснуть по ночам. А если мне не спится, я уж лучше буду что-то делать, чем просто таращить глаза в потолок.

Витторио почувствовал мучительную боль, которая возникает при виде страданий близкого человека, когда бессилен помочь ему.

— Ну что ж, — наконец сказал он. — Как хочешь. Протри еще несколько столов.

Повинуясь внезапно охватившему его чувству, Витторио обнял Анджело и прижал его к своей груди.

— Я люблю тебя, Анджело, — хрипло произнес он. — Все будет хорошо, это говорит тебе твой отец.

Затем, смущенный своим порывом, опустил руки и стремительно вышел на кухню.

Анджело поднял тряпку и впервые за все эти дни улыбнулся: «Ай да папа! Надо же?» Погруженный в свои мысли, он не заметил, как открылась дверь и в кафе вошли несколько человек. Анджело чуть было не позвал на помощь, увидев Джакко, Чикку и Тейлора.

— Как дела, малыш? — ласково приветствовал его Тейлор. — Я рад, что ты уже окреп.

— Чего тебе надо? — Глаза Анджело сузились от гнева.

— Ну зачем ты так? — расстроенно произнес Тейлор. — Не стоит обижаться, а?

— Не стоит? — переспросил Анджело деланно насмешливым тоном.

— Конечно же. — Тейлор явно был настроен добиться его расположения. — Ты же понимаешь, что мы вынуждены были тебя проучить. Но забудем об этом. Ты неглупый парень. Тебя ждет блестящее будущее. Зачем же его портить?

Анджело посмотрел Тейлору в глаза.

— Ты, видно, сошел с ума, — медленно и отчетливо произнес он. — Я больше не выйду на ринг ни для тебя, ни для кого бы то ни было.

— Анджело! — воскликнул Тейлор тоном заботливой матери. — Не ставь меня в трудное положение.

— Я никогда, слышишь, никогда больше не буду драться. А теперь убирайся!

И, как истинный итальянец, выражая свое презрение, Анджело демонстративно сплюнул точно между носков начищенных ботинок Тейлора.

— Ну что ж, ты сам на это напросился…

Побелев от ярости, Тейлор сунул руку в карман пиджака, который зловеще оттопыривался от лежащего там пистолета. Но, прежде чем он успел схватиться за него, из кухни, точно разъяренный носорог, вылетел Витторио.

— Оставь в покое моего сына! — взревел он. — Одно движение — и я убью тебя!

Не веря своим глазам, Анджело увидел, что в руках у отца было какое-то огромное оружие, похожее на старинное ружье. Трудно было сказать, можно ли из него стрелять. Анджело с удивлением отметил, что Тейлор, который, судя по всему, был гораздо лучше, чем он, знаком с огнестрельным оружием, явно склонялся к тому, что ружье могло выстрелить.

— Спокойно, старик, — сказал он как можно вежливее, но его глаза забегали в поисках пути к отступлению. Маленькие капельки пота выступили у него на лбу и над верхней губой.

— Убирайтесь! Сматывайтесь отсюда! Оставьте моего сына в покое. Слышите?!

Выкрикивая это, Витторио яростно тыкал Тейлора тяжелым ружейным дулом. Тейлор откровенно потел, а двое его громил выглядели так, как обычно выглядят бандиты, неожиданно оказавшиеся на месте жертвы. Воодушевленный, Витторио с позором гнал их из своих владений, подстегивая их истеричными выкриками, страшными проклятиями, пылкими лозунгами вендетты, запомнившимися ему с детства, прошедшего на юге Италии. Закрыв за ними дверь и заперев ее на все замки, он прислонился к ней и чуть не рухнул. Анджело кинулся и поддержал его, поймав ружье.

— Пап, — шептал он, целуя его в щеки.

Витторио рассмеялся.

— Молодец твой старый отец. — Он похлопал по ружью. — Я купил его у старьевщика. Оно похоже на меня — хоть и старое, но еще хоть куда.

Анджело смотрел на отцовское лицо, изборожденное глубокими морщинами. У старика был вид озорного мальчишки. Анджело чуть было не расхохотался, однако он понимал, что, рассмеявшись в лицо, он мог уязвить гордость горе-победителя. Он вовсе не хотел сдерживать бурной радости, переполнявшей его сердце, которое начало оттаивать от теплоты и любви.

Свет фар прорезал густую темноту. Стефани, легко лавируя, ехала по коварной, извилистой дороге вдоль побережья в сторону Сиднея. «Зачем я здесь», — мучилась она вопросом.

Вечер был испорчен. Сначала позвонил Дэн и холодно сообщил, что в больнице что-то случилось и он задерживается. Потом Деннис с Сарой ушли к кому-то на обед. Ее радовало, что у Сары с Томом все налаживалось и они явно преодолели изначальную натянутость в их отношениях. У Денниса тоже, очевидно, появилась подруга. Может, это его немного остепенит. Но как бы там ни было, ей пришлось обедать одной, и это не доставило ей никакого удовольствия.

А потом позвонил Джейк… Она сразу же узнала по телефону его голос, и это окончательно вывело ее из равновесия. В первый момент она даже была не в состоянии что-либо говорить, и за это время он сказал ей все, что хотел. Он хотел встретиться с ней наедине, срочно, по делу. Им было благоразумнее встретиться вечером где-нибудь в укромном месте, чтобы избежать кривотолков, причиной которых могла бы стать встреча на глазах у всех. Не могла бы она приехать к нему в «Риджент»?

Нет, это исключено. Покраснев, она почувствовала, как сильно забилось ее сердце. Ей оставалось лишь радоваться, что наука еще не дошла до видеотелефона. Тем не менее она не настолько растерялась, чтобы согласиться встретиться с ним на территории противника. Или встреча состоится в здании «Харпер майнинг», или ее вообще не будет.

Как в тумане она положила трубку, затем вновь подняла ее и, позвонив охраннику офиса, попросила его пропустить джентльмена, который должен вскоре прийти на встречу с президентом компании. Потом она бросилась наверх, чтобы переодеться. «Зачем это вообще надо?» — спрашивал ее внутренний голос. «Затем, что сознание того, что я великолепно выгляжу, придаст мне уверенности; затем, что я хочу продемонстрировать, что мне на него абсолютно наплевать; затем, что я хочу выглядеть настоящей главой компании во всей своей красе. Но зачем я выбрала одну из последних моделей от „Тары“ — мягкое трикотажное платье голубого цвета, в котором я выгляжу молодо, свежо и, конечно, сексуально… Зачем это?»

Вцепившись в руль, она пыталась заставить себя выкинуть из головы все эти бесившие ее вопросы и сосредоточиться на дороге. Ей было также необходимо разгадать, что он задумал на этот раз, чтобы знать, чем ответить от имени компании на любой из его предполагаемых маневров. Стефани все еще не могла прийти в себя от того поражения, которое компания «Харпер майнинг» потерпела в последней стычке с мистером Сандерсом. Больше такого не будет! Она выйдет на этот поединок во всеоружии. Он не застанет ее врасплох и не сможет обвести ее вокруг пальца, как это ему удалось проделать с Биллом. «На этот раз, Джейк Сандерс, ты рискуешь оказаться в дураках!»

Полная решимости, Стефани подъехала к зданию компании и, без труда припарковав машину на пустынной улице, вошла внутрь. Начальник охраны поспешил к ней навстречу, сообщив, что упомянутый джентльмен уже прибыл и его проводили в приемную президентского офиса. Поблагодарив его кивком головы, Стефани вошла в лифт и стала подниматься, стараясь подавить неожиданно возникшее у нее желание вновь взглянуть в зеркальце на свой макияж и еще немного подушиться. «Да что это со мной?» — негодовала она. Выйдя из лифта, она осмотрелась и, глубоко вздохнув, направилась по коридору к своему офису.

Подойдя к открытой двери кабинета, она вдруг услышала странный звук. Чем он там занимается? Одолеваемая волнением, она поспешила войти, и ее глазам открылась совершенно неожиданная картина. На столе, почти там же, где совсем недавно лежали цветы, подаренные ей Дэном, красовался большой букет роз и лилий. Возле него стояли два низких хрустальных бокала, а за ее столом, наполняя их шампанским, восседал Джейк.

Увидев ее, он встал и направился к ней.

— Надеюсь, вы не против того, что я здесь так расположился? — спокойно спросил он. — Позвольте предложить вам шампанского. Оно довольно неплохое.

Стефани тщетно пыталась найти подходящий ответ:

— Я… мистер Сандерс…

— Я настоятельно прошу называть меня Джейком.

— Нельзя ли без сладких предисловий сразу к делу, мистер Сандерс?

— А зачем спешить?

Он оценивающе пригубил шампанское и лукаво посмотрел на нее, не отрывая губ от бокала.

— У меня не было другой возможности преподнести вам эти цветы, сказать, что вы так очаровательны в этом голубом платье, что мне даже не хочется видеть вас в чем-нибудь другого цвета.

— Должна сказать вам, что я не испытываю большого удовольствия от своего возвращения сюда, особенно сегодня вечером. Я вернулась в Сидней после рабочего дня лишь потому, что вы настаивали на деловой встрече.

Честно говоря, я бы с большим удовольствием полежала бы в постели с интересной книгой.

— Вот так вы разрушаете все мои мечты. — Чувствовалось, что Джейк получал от всего этого большое удовольствие. — А я-то воображал, что вы очень хотите увидеться со мной.

«Она действительно необыкновенная женщина», — думал он. Теперь, когда она была рядом, он испытал чувство удовлетворения. «Неужели я скучал по ней?» — с удивлением спрашивал себя Джейк.

«Дам ему последнюю возможность говорить по делу, если ему есть что сказать, и ухожу», — думала Стефани.

— Я приехала сейчас лишь потому, что меня волнуют дела компании, — начала она. — Я уже достаточно хорошо знаю вас…

— Очаровательно, — игриво вставил он.

— …чтобы понимать, что вы просто так не откажетесь от своих честолюбивых замыслов. Если вы хотите, чтобы я заключила с вами тайную сделку, то ради спасения компании я согласна. Но если это невозможно, тогда я должна предупредить вас, что буду драться насмерть, чтобы оградить «Харпер майнинг» от посторонних.

Джейк был потрясен ее непоколебимой решимостью.

— Я уверен, что до этого не дойдет, — сказал он более миролюбивым тоном.

— Итак, что вы хотите за то, чтобы уйти и больше не появляться?

— Милая моя девочка… даже не знаю, с чего начать.

— Не надо «милых девочек», — оборвала его Стефани. — Поговорим о том, зачем мы сюда приехали.

— Позвольте заметить, что меня, как вы выразились, «постороннего», волнует судьба «Харпер майнинг» ничуть не меньше вашего. И я не хочу уходить. Напротив, я опять скупаю акции, чтобы вернуться.

— В прошлый раз ваши попытки занять место в правлении не увенчались успехом. Ничего не получится и на этот раз, — проговорила она сквозь зубы.

— Боюсь вас огорчить, но мне уже здорово повезло. Инстинкт подсказывает мне, что я почти у цели. И… — он с усмешкой обвел глазами кабинет, — … это лишь вопрос времени, когда этот стол станет моим, как и этот офис, а вы будете работать либо со мной, либо на меня.

От этой угрозы Стефани почувствовала, как взволнованно у нее забилось сердце.

— Если вы так уверены, какой смысл в этом…

— Свидании? — Джейк поставил свой бокал с шампанским на стол. — Нам не избежать разногласий в правлении, однако я надеялся, что в другой обстановке мы могли бы стать друзьями.

Он незаметно приблизился к ней, неподвижно стоявшей с самого начала их необычной беседы. Стефани деланно рассмеялась.

— Не получится, — ответила она.

Он подошел почти вплотную, но она не собиралась отступать. Подняв голову, она уверенно посмотрела на него.

— Мне кажется, мы по-разному поняли цель нашей встречи.

— А мне — нет, — тихо произнес он. — Мне совсем так не кажется.

Стоя рядом, он наслаждался ее близостью, исходившим от нее чудесным запахом, ее волосами, ее телом. Опустив глаза, он увидел очертания ее груди и был уверен в том, что скоро, очень скоро, он будет ласкать ее. Посмотрев ей в глаза, он лишь убедился в том, что уже чувствовал, в том, что она испытывала такое же сильное сексуальное влечение, какое владело им. И если он не будет торопить событий…

Неожиданно до его слуха, обострившегося вместе со всеми другими чувствами, долетел отдаленный звук поднимающегося на верхний этаж лифта. Через мгновение приехавший в нем пойдет на свет единственного освещенного дверного проема на верхнем этаже. Он видел, что Стефани, будучи во власти возникшего между ними эмоционального напряжения, ничего не слышала. Впоследствии он так и не мог сказать, руководило ли им давнее желание обнять ее или же какая-то злая сила словно решила заявить о своих правах на нее и публично скомпрометировать. Но это вышло как-то само собой: он нежно обнял ее и, наклонившись, поцеловал, не встретив с ее стороны никакого сопротивления. Он мог бесконечно наслаждаться ее губами. Но, словно неожиданно придя в себя, Стефани вырвалась и бросилась к двери, где она чуть не налетела на стоявшего там Дэна. Его побледневшее лицо было искажено от ужаса только что увиденной им сцены.

Глава шестнадцатая

«Дэн! Дэн! Дэн!»

Этот жуткий момент Стефани запомнит на всю жизнь: она оцепенела от ужаса, затем, придя в себя, увидела лишь, как Дэн быстро идет по коридору и исчезает в дверях лифта. На нее словно нашло затмение, она не могла сообразить, что ей делать. Дэн… и Джейк… поцелуй… она чувствовала головокружение и тошноту.

— Выпьем, — сказал Джейк, вновь наполнив бокалы шампанским и протянув один ей. — Для снятия стресса. Проверенное средство, — он посмотрел на то, что оставалось в бутылке. — Хватит еще на три-четыре бокала.

Стефани смотрела: глаза его странно блестели. «Боже мой! Все это доставляло ему необыкновенное удовольствие!»

— Очень жаль, что деловые газеты не пишут о таких сценах, — говорил он. — Я представляю себе заголовки, например: «Любовный треугольник в апартаментах президента компании — „Харпер-Сандерс“ — возможно ли их, как это называется, слияние?

Стефани смотрела на пузырьки шампанского в ее бокале. Она уже хотела поднести его к губам, но вдруг, повинуясь какому-то естественному рефлексу, она резко выплеснула шампанское Джейку в лицо.

— Засунь себе свое слияние в зад! — проговорила она с ледяным спокойствием и, уронив бокал на пол, вышла из офиса.

Она уже знала, что, вернувшись, не застанет Дэна. И хоть она просидела допоздна не сомкнув глаз, не представляя себе, как ляжет спать, Стефани не ожидала услышать ни шум его машины, ни звук открывающегося замка. И, очнувшись после нескольких часов беспокойного сна, в котором она все время бежала за Дэном по каким-то полутемным коридорам и так и не смогла догнать его, не удивилась, что его половина кровати была пуста и холодна.

«В критические моменты жизни старайся, чтобы все шло своим чередом». Сколько раз Стефани слышала это от своего отца. Испытывая боль во всем теле, она заставила себя встать и, не меняя своего обычного утреннего распорядка, отправилась на работу. По дороге она пыталась мысленно подготовиться к тому, что нужно сказать на совещании с Биллом, которое было назначено на утро. Помимо катастрофы ее личной жизни, грозящая компании опасность оказалась серьезнее, чем она думала. Стефани отчетливо понимала, что все планы, оптимистично разработанные ее маленькой командой накануне, были просто ничтожны применительно к такому противнику.

Но где же все-таки Дэн? Он так нужен ей! Была бы у нее хоть маленькая возможность все объяснить. «А что объяснять?» Она горько усмехнулась. Объяснять, что Сандерс застал ее врасплох, накинулся на нее, воспользовался ее наивностью? Ложь, чушь собачья! Он-то, может, и волк, но она не была заблудшей овечкой. Она живо вспомнила, как увидела его, расположившегося в ее офисе, как соблазнительно выглядела его высокая стройная фигура в элегантном темно-сером костюме с красным шелковым платком, торчавшим из нагрудного кармана, трудно было себе представить более очевидный сигнал опасности для женщины. И все, что с того момента между ними произошло, было уже предопределено.

Но она любила Дэна. Тогда почему ее влекло к Джейку? «Почему растет трава? Потому что растет. Так задумано природой. Мы все во власти этой природной силы, — мрачно думала она, — и как бы мы ни пытались обуздать природные инстинкты, направить нашу энергию в нужное русло, стремиться к постоянству в отношениях, все это может растаять как снег под лучами жаркого летнего солнца. Достаточно встретить лишь того единственного, может быть во всем мире, человека, чей голос позовет тебя, подобно тому, который звал Елену в Трою, Джульетту с балкона и Клеопатру с трона. Что же это, секс? Не только. Но в значительной степени, да. Признай, что ты с самого начала испытывала влечение к Джейку. Тебе просто не терпелось поставить себя в дурацкое положение, как несмышленой девочке на первом взрослом балу».

Предаваясь воспоминаниям, Стефани все больше предавалась самобичеванию. Ей пока нужно было выбросить это из головы. Не все сразу. Сейчас она должна направить всю свою энергию на спасение «Харпер майнинг».

Войдя в офис, она не теряя времени вызвала Билла и Тома на срочное совещание.

— Что за паника, Стеф? — первое, что спросил Билл. Прежде чем она успела ответить, вошел Том.

— Ты еще не видел утренних биржевых сводок, папа? Наши акции опять везде резко взлетели. Что-то происходит.

— Это Сандерс, — Стефани с трудом заставила себя произнести это имя.

— Но он не может представлять большей угрозы, чем раньше, пока мы держим контроль.

— Если так будет и в дальнейшем, — вставил Том.

— Что ты хочешь этим сказать, Том?

— Сандерсу уже удалось извлечь небольшую выгоду из биржевых операций с нашими акциями. Теперь он располагает гораздо большими финансовыми средствами, чем до этого, и его возможности невероятно расширились.

— Имеющаяся у него наличность не играет никакой роли, если акций, которые он мог скупить, просто нет в продаже, — пытался возражать Билл. — Сейчас вопрос в том, сможет ли он где-нибудь их достать?

Том помедлил с ответом.

— Следует признать, что ему не составит большого труда вернуть себе те восемнадцать процентов, то есть то, что пущено в продажу. Но нам известно, кто является остальными держателями, и мы исключили, таким образом, возможность приобретения им дополнительного количества акций. Если мы будем твердо сохранять свои позиции, ему не удастся получить контрольного пакета.

— Вот-вот! — радостно подтвердил Билл. — И если он не получит контрольного пакета акций «Харпер майнинг», ему вряд ли захочется вкладывать крупный капитал в эту компанию. На мой взгляд, он просто в очередной раз помотает нам нервы и вновь выбросит акции на биржу.

Впервые за все это время заговорила Стефани. В ее голосе прозвучало отчаяние, которое не могло остаться не замеченным ее собеседниками:

— Сандерс не отступится, пока у него остается хоть малейшая надежда на успех.

Не в силах сдержать своего любопытства, Том невольно задал вопрос:

— Вы знаете что-то, чего не знаем мы? Стефани почувствовала, как ее шея начала покрываться пятнами.

— Я просто знаю, что он из себя представляет, вот и все.

В этот момент очень кстати раздался звонок селектора.

— Хилари, я же сказала, чтобы меня не беспокоили…

— Мисс Харпер, вы просили сообщить вам, если доктор Маршалл даст о себе знать.

— И что же?

— Он здесь.

Дэн неподвижно стоял в приемной, делая вид, что рассматривает одну из висевших на стене картин. Когда она поспешно подошла к нему, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, сквозь нее. Не сказав ни слова, он последовал за ней в кабинет Билла, где они могли поговорить наедине. Войдя, он не выказал ни малейшего желания начать разговор.

— Дэн, — осторожно заговорила Стефани.

— Ты вчера знала о том, что Джейк Сандерс будет здесь? — оборвал он ее.

— Да.

Своим презрительным жестом он словно хотел сказать, что это доказывало ее вину.

— Дэн, послушай меня. Я согласилась приехать вчера на встречу с ним лишь потому, что он говорил о срочном деле.

— Так почему же ты не позвонила мне и не сказала, что едешь сюда? Я бы оставил машину в больнице, и мы могли бы поехать домой вместе. Собственно, я и приехал, чтобы забрать тебя, потому что, когда я позвонил в Эдем, Мейти сказал мне, что ты уехала на работу.

— Я не могла сказать тебе, потому что знаю, как ты к нему относишься.

— А как ты к нему относишься? — Казалось, этот вопрос причинял Дэну невероятные мучения.

Стефани посмотрела ему прямо в глаза:

— Все мое существо восстает против него.

Дэн покраснел:

— Вчера все выглядело совсем иначе!

— Ты ошибаешься, Дэн. Он, должно быть, услышал звук приближавшегося лифта или еще что-нибудь, потому что он схватил меня именно в тот момент, когда ты приехал. Он просто решил поразвлечься.

Дэн с горечью взглянул на нее:

— Ты уверена, что он один так решил?

Зазвонил селектор.

— Вызов по четвертой линии, мисс Харпер.

— Хилари, я занята!

— Это мистер Сандерс. Он говорит, что у него важное дело. Передать ему, что вы позвоните сразу после совещания?

— Можешь сказать ему все что хочешь!

Стефани изо всех сил пыталась взять себя в руки, чтобы продолжить разговор с Дэном. Но он с мрачным видом уже направился к двери.

— Я не вижу смысла продолжать этот разговор.

— Ты несправедлив. Мы должны поговорить об этом.

— А чего мы этим добьемся?

Она еще ни разу не видела его ласковые карие глаза такими холодными.

— Почему бы тебе не позвонить Сандерсу? — бросил он уходя. — Вдруг он действительно звонит по делу?

«Я очень люблю деньги, — думала Джилли, выходя из Стрэнд-Аркад, и, повернув налево на Питт-стрит, она направилась в сторону набережной. — На них я могу купить себе все то, что по праву должно мне принадлежать. — Она довольно посмотрела на коробку с платьем, которую держала в руках. — И при этом быть нежной с Филипом. Даже неловко от того, что он сейчас так сорит деньгами. Создается впечатление, что тот, кто тратит его деньги, делает ему одолжение. Просто сама благотворительность».

Джилли хихикнула. Все так хорошо складывалось. Она так ловко возобновила отношения с Филипом, что ему захотелось вернуть прошлое и вновь жениться на ней. Джилли сделала вид, что колеблется, как раз настолько, чтобы довести его до отчаяния, и потом согласилась, заставив его окончательно поверить, что она делает это лишь для того, чтоб его осчастливить.

Поскольку они уже жили вместе, свадьба не могла изменить ее обычной жизни. Но, став женой известного в городе адвоката, она оградит себя от назойливой полиции. И отношение к ней Стефани изменилось в лучшую сторону после ее примирения с Филипом. Она была трогательно рада этому возвращению к их прежней жизни. Но замечательней всего было то, что одуревший от счастья Филип только и делал, что осыпал свою будущую невесту подарками, один-два из которых были действительно стоящими.

Конечно, не всегда все было гладко. По лицу Джилли промелькнула тень при воспоминании о ее последней встрече с Олив. Вот глупая корова, она должна была понять, что, поскольку Джилли жила теперь с Филипом, им уже нельзя было видеться всякий раз, когда той взбредет в голову. Джилли пришлось пройти через страшные скандалы, заканчивавшиеся страстными любовными ласками, чтобы наконец до Олив дошло, что встречаться они будут только на условиях Джилли и крайне осмотрительно. «Удивительно, как я все это пережила, имея при этом в постели такого слюнтяя, как Филип. Слава богу, что есть Джейк…»

Джейк… На губах Джилли появилась чувственная улыбка. Как ей повезло, что между ними складывались такие прекрасные отношения, они подходили друг другу во всем. Это вовсе не означало, что ей с ним было всегда легко. Иногда она ловила на себе его странный непроницаемый взгляд, словно он думал о чем-то недоступном, что-то прикидывал. В такие моменты она холодела от страха. Но Джилли объясняла это его защитной реакцией. Ведь он же не знал, насколько и как долго мог полагаться на нее. И что ей было беспокоиться? Он явно нацелился на Стефани — Джилли внутренне торжествовала, проливая крокодиловы слезы, когда ей рассказывали о свалившихся на «Харпер майнинг» бедах. Прикрываясь сочувствием, она выудила у простодушной Стефани все, что могла, о том, как компания намеревалась давать Джейку отпор. И еще задолго до осуществления этих мер она обо всем рассказала Джейку. Теперь оставалось лишь ждать, когда он нанесет удар и… прощай, мадам президент!

Она невольно ускорила шаг и через несколько минут очутилась возле отеля «Риджент». Джейк открыл дверь с приветливой улыбкой на лице:

— Входи, я сейчас. У меня разговор по телефону. Джилли прошла за ним в гостиную и уселась на один из уютных диванов. Она прислушалась к тому, что говорил Джейк.

— Ох, ох. Мне не нужны эти мельчайшие подробности. Восемнадцать процентов — это то, на чем мы застряли в прошлый раз. Где-то еще лежит пара стотысячных акций. Надо их разыскать, или мы опять в пролете. — С едва заметной улыбкой на лице он искоса глянул на Джилли. — Не звони мне в течение ближайшего часа. Я буду занят.

— Что новенького? — спросила Джилли, когда он положил трубку.

— Ничего, о чем бы ты не знала, — улыбнулся Джейк. — А у тебя?

— Хорошая новость. Тебе она доставит удовольствие. У моей сестрички с ее милым доктором явно семейная ссора.

Джейк с деланным удивлением поднял брови:

— Не может быть!

— Да! — торжественно начала она. — Перед тем как уйти, я разговаривала с ней по телефону. Она не вдавалась в подробности, но была явно расстроена тем, что Дэн даже не ночевал дома. Похоже, он ревнует ее из-за того, что она слишком много времени уделяет компании.

— Что, ревнует ее к компании? — Джейк сделал задумчивый вид. — Я могу его понять. Если бы я был женат на такой женщине, я бы держал ее дома взаперти голой в клетке исключительно для своего удовольствия.

— Тебе она нравится, да? — с вызовом спросила Джилли.

— Мне нравятся все женщины, — ответил Джейк. Ему доставляло удовольствие заводить Джилли: это придавало ей особую пикантность, к тому же это было очень несложно сделать.

— Что же в ней такого, чего нет у меня?

— Вряд ли я смогу ответить, пока мне не удастся убедить ее продемонстрировать себя мне.

Раздраженная, она вскочила с дивана и бросилась на него. В ожидании ее прыжка он уже чувствовал, как в нем заиграла кровь. Джилли не отличалась высоким ростом, но была решительной, крепкой и отчаянной. Однако на сей раз она не выпускала когтей, вцепившись ему в волосы, и притянула его голову к себе только для долгого сладострастного поцелуя.

Руки Джейка привычно скользнули по ее телу, спускаясь по ее выгнутой спине к бедрам. Схватив ее за зад, он с силой сжал его, затем, задрав платье, он стащил с нее трусики, чтобы добраться до ее кожи. Оторвавшись от ее губ, он слегка повернул Джилли, чтобы увидеть отражение в длинном зеркале на стене. Он настолько сильно стиснул ей ягодицы, что она застонала. Зная толк в сексе, Джейк имел всех женщин по-разному. С Джилли он всегда был груб и неистов, словно хотел отомстить ей за то, что во время их первой встречи он всецело оказался в ее власти, и, во-вторых, ему просто так нравилось, и он знал, что это нравилось ей. Она как-то рассказала ему о том, какое несравненное удовольствие ей доставил какой-то горнорабочий, оказавшийся настолько нетерпеливым, что овладел ею, не снимая с нее трусиков. Глядя через плечо, он видел, как его пальцы оставляли розовые следы на ее нежной белой коже.

— У тебя необыкновенная задница, — прошептал он ей в волосы, — только недостаточно красная.

— Эй! — Джилли вдруг отпрянула. — Я кое-что вспомнила.

Она кинулась к коробке с платьем.

— Я хочу тебе что-то показать. Пойду в спальню переоденусь.

— Это не займет у тебя много времени — ты уже почти раздета, — ухмыльнулся он.

Чувствуя возбуждение, он подошел к бару и налил себе виски. Через несколько секунд Джилли уже позвала его. Залпом выпив виски, он поставил стакан и вошел в спальню.

На какое-то мгновение ему показалось, что он галлюцинирует. Возле кровати стоял силуэт, облаченный в белое платье с фатой — настоящая невеста. Она неподвижно стояла, держа перед собой руки и скромно склонив голову. Он громко расхохотался.

— Я не верю своим глазам. Это твое подвенечное платье?

Джилли кивнула.

— Ты просто ужасна!

Сквозь фату он заметил мелькнувшую на ее лице улыбку.

— Я думала, тебе доставит удовольствие увидеть меня во всей красе.

— Если бы сейчас тебя увидел Филип…

— Увидит. Но мне хотелось, чтобы первым был ты. Джейк почувствовал невероятное возбуждение и двинулся к ней. Роскошный материал дорогого подвенечного платья плотно облегал лиф и ниспадал каскадом атласа и кружев, подчеркивая ее тонкую талию. Под облегающей тканью он видел ее напряженные соски. Значит, она тоже наслаждалась этим спектаклем.

— Подними юбку, — скомандовал он. Она сделала это медленно, дюйм за дюймом. — До талии!

Она послушно подняла. Под юбкой на ней ничего не было. За кружевной каймой показался шелковистый треугольник между ногами. Темные влажные волосы резко выделялись на фоне абсолютной белизны.

— Повернись.

Подчинившись, она, не дожидаясь его команды, стала поднимать юбку, пока ему полностью не открылся вид сзади. На белой коже все еще были видны следы от его пальцев. Подойдя к ней, он обнял ее и начал одной рукой ласкать ее соски, в то время как его другая рука исследовала ее упругий лобок.

— Ты неплохая девочка, Джилли, — пробормотал он. — Но я не хочу, чтобы это вошло у тебя в привычку. Думаю, мне придется тебя немного пожурить.

Он перехватил ей за спиной руки и, толкнув вперед, заставил наклониться к кровати. Затем, задрав ей юбку, он несколько раз смачно хлопнул ее по заднице. Джилли застонала и стала извиваться от боли и удовольствия. Джейк толкнул ее на кровать и сорвал с себя рубашку и брюки. Не собираясь снимать с нее платья, он встал на колени, словно оседлав ее… Ему хотелось погрузиться в эту пенящуюся белизну. Резко приподняв ее за бедра, он овладел ею сзади и неторопливыми движениями быстро довел ее до первого оргазма. Затем она была полностью в его власти подобно инструменту в руках музыканта. Она испытывала оргазм за оргазмом, пока, утомившись, не обессилела. Тогда он, вытянувшись во весь рост, лег на нее и позволил себе наконец предаться этому самому блаженству, во сто крат усиленному долгим оттягиванием этого момента. Отрешенный, он неподвижно лежал, не замечая под собой миниатюрного нежного тела.

Резкий голос Джилли вернул его к реальности:

— Может, ты все-таки уберешься с меня? Ты мнешь мне платье.

Глава семнадцатая

Занимаясь подготовкой свадьбы Джилли, Стефани не могла отделаться от ощущения, что, предложив для этого торжества Эдем, она совершила ошибку. То, что началось с естественного порыва щедрости и попытки продемонстрировать сестринскую любовь, на деле казалось теперь болезненной насмешкой над ее собственным находившимся под угрозой супружеством. Несмотря на все ее попытки, Дэн по-прежнему отказывался обсуждать их разлад. Он старался как можно чаще оставаться на ночь в больнице, а будучи дома, никогда не ложился спать одновременно со Стефани и, сидя внизу, всегда выжидал, пока Стефани не заснет.

За исключением того, что она как-то вскользь сказала Джилли, Стефани ни с кем не делилась своими горестями. После Дэна ближе всех ей была Сара. Но последнее время Сара мало бывала в Эдеме, проводя большую часть времени с Томом. Сара казалась такой счастливой, что Стефани просто не смела отягощать ее своими проблемами. В лучах ее первой любви Саре все представлялось в розовом свете. Она была в таком восторге от повторного замужества Джилли, считая все это по-настоящему романтичным, что в день торжественной церемонии, помогая матери с последними приготовлениями, она вся искрилась от радости.

— Кажется, я еще никогда не видела Джилли такой нарядной и красивой!

— Да? Она готова? — рассеянно спросила Стефани. — Она должна быть счастлива. Не многим женщинам повторно представляется такая возможность. Надеюсь, у них все будет хорошо.

— Ты говоришь с какой-то неуверенностью. Ты думаешь, она совершает ошибку?

— Нет, дело не в этом. Я уверена, что ни один из них не сомневается в правильности своего поступка. Но брак — это… — Стефани пыталась найти подходящие слова, — …это такая большая ответственность… и в любом браке порой бывает очень трудно. Нужна необыкновенная стойкость, чтобы пройти через все трудности.

Ее последние слова прозвучали чуть ли не с мольбой, но Сара не услышала этого.

— Я уверена, что тебе не стоит беспокоиться о Джилли. У нее все складывается как нельзя лучше. У нее есть мужчина, который ее любит и хочет заботиться о ней, несмотря на ее прошлое. Я готова держать пари, что они будут счастливы вместе. В конце концов, им есть с кого брать пример.

— С кого же? — с недоумением спросила Стефани.

— С тебя и Дэна, конечно! — воскликнула Сара и обняла ее. — Вы образцовая пара.

Образцовая пара… Эта ненароком брошенная Сарой фраза не давала Стефани покоя на протяжении всей церемонии венчания. Все шло безупречно, красиво как в сказке. Вся в белом, Джилли выглядела красавицей невестой, а Филип — любящим женихом. Дэн, хоть и был крайне молчалив, сделал в роли посаженого отца невесты все как подобает, словно он занимался этим всю жизнь. Остальные присутствующие, которых было немного и которые, как Стефани с грустью заметила, все пришли парами — Сара с Томом, Билл с Риной, Деннис со своей новой подружкой Касси, — казалось, были довольны церемонией с последующим банкетом в домашней обстановке. Только они с Дэном чувствовали себя не в своей тарелке во время этого праздника. И Стефани едва дождалась, когда он закончится.

Наконец был поднят последний бокал, предложен последний тост, произнесены последние поздравления, и новобрачные с гостями разъехались по домам. Измученная Стефани удалилась к себе в комнату переодеться. Затем, не желая больше спать в одиночестве, она пошла искать Дэна в надежде что-то изменить. Она увидела его в дальнем углу выходившего к морю сада под большим старым эвкалиптом, сквозь листву которого неровно пробивался лунный свет.

— Ты идешь спать? — спросила она без предисловий.

— Я не устал, — ответил он, даже не повернувшись к ней.

Стефани стояла возле него, теплый воздух был насыщен всеми ароматами эдемского сада.

— О чем ты думаешь? — едва слышно спросила она.

— О том, что уже несколько дней не выходит у меня из головы. — Он говорил так тихо, что она с трудом разбирала слова. — О том, как мы встретились, как полюбили друг друга…

— И я думала о том же, особенно во время венчания. В воцарившемся молчании чувствовалось так много невысказанного. «Или я заговорю, — думала Стефани, — или я сойду с ума, или зачахну и умру».

— Я по-прежнему люблю тебя, Дэн. Если ты думаешь, что что-то изменилось, ты ошибаешься.

Он все так же стоял неподвижно и не отвечал.

— Что же ты от меня хочешь? — с отчаянием воскликнула она, чувствуя, как он терзает ее своим молчанием и немым обвинением.

Наконец он заговорил:

— Доказательства того, что ты готова бороться за спасение наших отношений с не меньшей самоотверженностью, чем ты борешься за спасение своей компании.

— Я готова.

— Тогда поедем со мной.

Это было извечным камнем преткновения.

— Не могу, Дэн. Ты хочешь, чтобы я бросила компанию?

— К черту компанию. Я хочу, чтобы у меня была жена.

— У тебя она есть, я больше никому не принадлежу.

— Только когда ты не выступаешь в роли президента компании, а я служу тебе лишь небольшим утешением в жизни.

— Я не могу стать другой!

— А я не могу смириться со своей ролью в массовке спектакля «Стефани Харпер». Я думал, ты — моя жена. А может, у Джейка Сандерса другие соображения на этот счет? — С выражением страдания на лице он взглянул на нее.

— Я не знаю, какие соображения у него, но знаю, что думаю я. Послушай меня, Дэн. Это был лишь поцелуй. Неужели за последние семь лет ты никем не увлекался?

— Нет! — Его искренность не вызывала сомнений. — Мне всегда хватало тебя.

И Стефани знала, что так оно и было.

— А мне тебя, — сказала она.

Ее сердце просто разрывалось, и она боялась, что не выдержит и разрыдается.

— Тогда докажи это, — сказал Дэн, вновь вернувшись к своей холодной манере. — Я заказал два билета на самолет, чтобы мы могли отдохнуть на Орфеевом острове. Самолет вылетает завтра в десять часов. Я хочу, чтобы ты улетела со мной.

— Я… не могу.

— Если тебя завтра не будет, будем считать, что ты сделала выбор. Я полечу в любом случае. Но если мне придется лететь одному, я уже не вернусь. Подумай об этом, Стефани. За все то время, что мы вместе, это мой первый ультиматум. И я почти уверен, что он будет и последним.

На взгляд Сары, все было именно так, как и должно быть на свадьбе. После банкета, уезжая из Эдема вместе с Томом, ей не терпелось услышать его впечатления и поделиться с ним своими восторгами. Однако она с досадой обнаружила, что он со свойственным мужчинам безразличием к нарядам оставил без внимания и великолепное платье Джилли, и ее фату, и цветы, и новое обручальное кольцо. Правда, он потом несколько поднялся в глазах Сары, восторгаясь деталями ее собственного нового лимонно-желтого наряда и шляпой.

— Тебе очень идут шляпы, — сказал он.

Опустив голову, Сара вдыхала запах орхидей, подаренных ей Томом. Она заметила, что мысли Тома были далеки от банкета, на котором они только что побывали.

— Что случилось, Том?

Какое-то время Том сосредоточенно смотрел на дорогу.

— Да ничего, — ответил он со вздохом. — Вернее, все то же самое. Мать с отцом… сама знаешь.

Сара знала. После первого вечера, проведенного в гостях у Тома, они чуть было не расстались. Ее так обидел холодный прием Билла и Рины, что, когда она выбежала из их дома после злополучного обеда, она зареклась когда-либо иметь дело с кем-нибудь из семьи Макмастеров.

Тому пришлось немало потрудиться, чтобы переубедить ее. Она отказывалась говорить с ним по телефону, и он, бывало, только и делал, что ходил в «Тару» в надежде случайно встретить ее там. Затем последовало несколько недель ожидания, пока Сара раздумывала, стоит ли ей принимать его предложение поговорить за чашечкой кофе. Том мог по пальцам пересчитать, сколько раз он с ней виделся. Однако он был согласен терпеливо ждать, если ей так хотелось. Потому что он сам хотел этого больше всего на свете.

— Ну и какие новости? — небрежно спросила Сара.

— Мама опять накинулась на меня сегодня утром, когда они с отцом узнали, что после банкета в Эдеме мы договорились ехать в ночной клуб. Я сказал ей, что мы просто друзья.

— Просто друзья? — В голосе Сары послышалось разочарование.

Он нащупал в темноте ее руку.

— Друзей можно любить очень сильно… Что делать? — Том часто сам задавал себе этот вопрос. — А ничего. Все это глупо и бессмысленно. Никто не может сказать о тебе ничего плохого. Нам просто не стоит обращать на это никакого внимания. Вот и все. Надо стараться, чтобы все шло своим чередом, и по возможности радоваться жизни. Как тебе нравится такой план?

— Он просто великолепен.

Том был тронут ее воодушевлением.

— Похоже, в последнее время тебе жилось не очень-то весело.

— Да, не особо, — ответила она беспечно, но смысл сказанного угадывался безошибочно. Том думал о ее застенчивости, неуверенности и явной неискушенности в общении с мужчинами.

— Не беспокойся, — просто произнес он. — Я буду заботиться о тебе.

— Я и не знал, что у Тома Макмастера что-то с Сарой.

Деннис ехал вслед за машиной Тома вдоль побережья по узкой дороге, ведущей из Эдема в Сидней, и в свете фар встречных машин Касси четко видела силуэты ехавшей впереди пары.

— М-да, — в голосе Денниса слышалась неприязнь.

С каждым днем он все острее чувствовал в Томе своего соперника. Ему очень не понравилось быть в тени его успехов на работе, где Стефани безоговорочно верила каждому слову Тома, и он, пользуясь большим авторитетом, считался экспертом по проведению различных финансовых операций компании. Деннису не удалось бы добиться таких достижений и за миллион лет. А теперь ко всему прочему он обнаружил, что этот мерзавец стал явно числиться среди гостей, которые приглашались на такие семейные торжества, как свадьба. Деннис не придавал большого значения тому, что Том занимал все больше места в жизни Сары. Он был слишком занят своей собственной. И теперь новая сфера деятельности Тома потрясла его. Надо же, решил ухлестнуть за дочерью своего босса. Ловко! Эдак он и в семью проберется, чтобы с еще большей ловкостью проворачивать свои делишки. Эта мысль не давала Деннису покоя, и, несмотря на просьбы Касси, он отказывался уходить с банкета, пока не увидел, что Том тоже собрался уходить. «Я не хочу давать ему возможность делать у меня за спиной какие-то гадости!»

— В чем дело?

— Ни в чем. — Деннис отдавал себе отчет, что все это выставляло его не в лучшем свете, а одобрение Касси уже имело для него большое значение. Он решил переключиться на положительные эмоции.

— Ты была сегодня великолепна, — одобрительно заметил он.

— Правда?

Касси было приятно. Она совсем не была уверена, что ей следует ехать в Эдем на небольшое семейное торжество. Ей было очень хорошо и просто с Деннисом. Она еще не успела созреть для каких-то серьезных отношений, стараясь забыть о Джейке. К тому же она долго находилась под ужасным впечатлением их первого проведенного вместе вечера, когда они стали свидетелями варварского поединка боксеров, закончившегося гибелью Эдди Кинга. И только искренние раскаяния Денниса смягчили ее сердце. Не слишком ли она рисковала всем, что с тех пор приобрела, решившись пойти в его дом, где она будет находиться под испытывающими взглядами Стефани, Дэна и Сары?

Однако ее волнения были напрасны. Стефани была с ней очень мила, несмотря на многочисленные заботы по организации свадьбы, начиная с опасений по поводу нехватки шампанского и кончая волнениями из-за опаздывавшего священника. Счастливая Сара была со всеми доброжелательна и вскоре подружилась с Касси, а Дэн, хоть и был несколько отрешенным и рассеянным, встретил ее с любезным гостеприимством. Эдем произвел ошеломляющее впечатление на Касси, девушку, которой лишь ум и тщеславие помогли встать на правильный путь. Большой, красиво отделанный белый особняк был буквально набит редкими дорогими вещами настолько, что каждая комната напоминала шкатулку с драгоценностями. Это дало Касси реальное представление о харперовских миллионах, чего бы она никогда не ощутила, видя перед собой на работе лишь безликие цифры. «Неудивительно, что Деннис несколько избалован, — думала она. — Он никогда ни в чем не нуждался».

— Сегодня был замечательный день, — сказала Касси.

— Он еще не закончился.

— А ты знаешь, сколько сейчас времени?

— Я не устал, а ты? — Это предложение прозвучало с несвойственной порывистому Деннису деликатностью.

«Почему бы и нет», — подумала Касси. В темноте она смотрела на профиль Денниса и мысленно водила пальцем по очертаниям его носа, губ, подбородка. Он ей казался очень близким. Это был подходящий момент.

— Может быть, ты в таком случае зайдешь ко мне на чашечку кофе?

Той же дорогой возвращалась со свадьбы в город и третья пара гостей, однако в их машине чувствовалось напряжение на грани ссоры.

— Что же нам делать, Билл?

— Ты должна была поговорить с ним!

— Я говорила!

— Значит, ты не сказала то, что надо!

— Может быть, ты сможешь сказать «то, что надо»? — дрожащим тревожным голосом спросила она.

— Нет, ни в коем случае, — испуганно отозвался Билл.

— Он уже взрослый. Мы не можем указывать ему.

— Как же нам быть? Рассказать Стефани?

— Не говори ерунды, Билл, — резко сказала Рина. — Что с ней будет? Она тоже окажется в таком же положении, как и мы. Она имеет над Сарой не больше власти, чем мы над Томом.

— Может, нам не стоит беспокоиться, — печально сказал Билл. — Он ведь говорил тебе, что они просто дружат?

— Да, но что в наше время подразумевается под дружбой? До сегодняшнего дня я надеялась, что все обойдется, пока не увидела их вместе.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — вздохнул Билл и вновь почувствовал знакомую боль в груди.

Трудно было не заметить ту радость, которую Том и Сара испытывали будучи вместе.

— Так или иначе, в данный момент мы не в состоянии что-либо изменить, — сказала Рина и, помолчав, едва слышно добавила:

— Все складывается плохо. Пока нам остается лишь надеяться на лучшее.

Телефон зазвонил настойчиво и, как всегда, некстати. Сев в постели, Касси обратила внимание, что на будильнике было два часа ночи. Она взяла трубку, послушала, затем в недоумении передала ее Деннису.

— Это тебя, — сказала она.

— Кто это? — взяв трубку, в полусне спросил Деннис.

— Это я, Анджело. У меня большие неприятности, Деннис.

Он едва узнал сдавленный голос, похожий на шепот.

— Ты где? — Деннис подсознательно чувствовал, что дела плохи.

— Пятый пакгауз, третий пирс за рыбным рынком. — Казалось, Анджело повторял заученные наизусть слова. Затем его голос вдруг изменился. — Деннис, не приезжай!

Послышался стук, словно Анджело оттащили от телефона, и в трубке раздался голос Тейлора.

— Тебе лучше приехать сюда, — сказал он. — Поможешь нам вразумить этого упрямого гаденыша, а то к утру от него ничего не останется даже для собак.

Связь прервалась.

Деннис вскочил, в панике хватая свою одежду.

— В чем дело? — спросила Касси.

— Нет времени рассказывать, — отрывисто бросил он. — Я вернусь, как только смогу.

Касси стиснула зубы.

— Не болтай ерунду, Деннис! Ты ведь только что провел со мной ночь, и я имею полное право узнать, что все это значит.

— Хорошо, хорошо, — уступил он.

Деннис в общих чертах описал ей все, что произошло, закончив рассказом о том, как Тейлор со своими головорезами пришел в бистро и вновь попытался заставить Анджело драться на ринге.

— Похоже, они вновь пытаются переубедить его. Кажется, дела плохи. Я еду туда, чтобы договориться с ними.

— Это же безумие, Деннис! Ты же сам лезешь акуле в пасть.

— Это единственное, что я могу сделать. Нам нельзя вызывать полицию. Это будет означать конец для Витторио, и мать убьет меня, если Харперы будут фигурировать в каком-то грязном деле.

Одевшись, он уже собрался уходить, затем, робко опустившись возле нее на кровать, обнял и поцеловал ее.

— Прости, что так вышло.

Он резко поднялся и направился к двери.

— Не вздумай звонить в полицию!

Подъезжая к пустынному складу на заброшенном причале, Деннис пытался унять дрожь. Ему было дурно от страха, и от стоявшей вокруг рыбной вони к горлу подступала тошнота. Он отыскал нужный склад и бросился к нему. Внутри похожего на пещеру огромного здания Тейлор расположился на ящике, позади него, как участники похорон, стояли Джакко и Чикка.

— Где Анджело? — крикнул Деннис. Джакко ухмыльнулся.

— Охлаждается, — ответил Тейлор, кивнув головой в сторону громадной холодильной камеры в торце здания. — Он у нас теперь, так сказать, свежезамороженный. И я надеюсь, мы с тобой договоримся довольно быстро, или же твой дружок порядком обморозится.

— Тейлор, я могу все уладить, — сказал Деннис с уверенностью, которой он вовсе не чувствовал. — Анджи — хороший парень…

— Я восхищаюсь твоей преданностью, но мне он таким не показался.

— Брось, мы же с тобой деловые люди.

Тейлор будто пронзил его своими холодными черепашьими глазами.

— Ты дилетант, Харпер, — сказал он. — Ты просто богатенький засранец, проматывающий мамочкины деньги. Ты никогда не поймешь, что такое настоящий бизнес. Ты так нагло самоуверен, что считаешь себя неуязвимым, иначе бы ты сюда не пришел. Я же говорил тебе, что не имею дела с теми, кто меня накалывает. Таких я просто наказываю, чтобы другим было неповадно.

— Тейлор, я хочу договориться с тобой!

— Если хочешь, давай назовем это так, — сказал Тейлор с садистской улыбкой.

С растущим ужасом Деннис впервые отдал себе отчет, насколько глупо было с его стороны считать, что он может тягаться с Тейлором.

— Что ты от меня хочешь? — почти шепотом спросил он.

— Для начала я хочу доставить удовольствие своим парням. Им в последнее время все как-то не удавалось хорошо размяться, так, ребята? — И он посмотрел на своих подручных в расчете на их одобрительную реакцию. — А от тебя — немного крови, пота и слез. Давай посмотрим, на сколько тебя хватит. Сказать по правде, я еще не решил, что с тебя взять.

— Я заплачу тебе, сколько ты хочешь. Я откуплюсь.

Деннис был до смерти напуган.

Тейлор презрительно посмотрел на него.

— Это тебе не по карману даже со всеми деньгами Харперов в Австралии. — Он кивнул своим приятелям. — Выведите этого сопляка на улицу, пока он не наделал в штаны.

Чикка и Джакко схватили Денниса и поволокли его к выходу. В тот момент, когда они выталкивали его из двери, их ослепил яркий, прорезавший темноту луч света.

— Стой! Никому не двигаться.

Возникшие из темноты две фигуры втолкнули их назад в складское помещение. Услышав шум, Тейлор поднялся.

— Мистер Дженнингс! И мистер Адамс, — громко воскликнул он. — Чем могу быть вам полезен?

— Тем, что посидишь лет пять — десять в тюрьме строгого режима, исходя из того, что у меня на тебя имеется, — ответил тот полицейский, что был постарше. — А теперь к твоему послужному списку прибавится и этот малый, — добавил он, кивнув в сторону бледного, трясущегося Денниса.

— Этот? — насмешливо переспросил Тейлор. — Да он никогда в жизни не даст никаких показаний. Или я ошибаюсь, сынок?

Деннис потряс головой. Мысль о том, что ему придется на открытом суде расплачиваться за собственное безрассудство, ужаснула его. Он ясно представил себе броские заголовки в газетах: «ХАРПЕР-МЛАДШИЙ ДАЕТ ПОКАЗАНИЯ».

— Хорошо, — невозмутимо произнес Дженнингс. — Это ерунда по сравнению со всем остальным. Ты попался, Тейлор. У нас есть доказательства, что Эдди Кинг умер не от рокового удара Анджело, а от чрезмерной дозы наркотиков, и ты ему в этом помог в тот вечер. Я предъявляю тебе обвинение в убийстве, сынок.

«До чего же скучно как ни в чем не бывало идти на работу после игры в „полицейских и воров“, — думала Касси. После мучительного ожидания новостей от Денниса она была вознаграждена его появлением собственной персоной, имевшей, правда, весьма бледный вид: дрожавшего, раскаявшегося, но целого и невредимого. Смеясь и плача, они обнимались, а он вновь и вновь благодарил ее за то, что она, не послушавшись его, все-таки вызвала полицию.

— Я не собиралась слушаться тебя, — сказала она ему. — Это было бы невероятно глупо!

Деннис горестно признал, что именно так он себя и вел последнее время.

— Да, с тобой надо что-то делать, — многозначительно сказала Касси, прижимая его к себе. — И я полагаю, что здесь вновь не обойдется без мисс Джонс.

Войдя в свой кабинет, она, все еще улыбаясь, начала готовиться к рабочему дню. Телефон зазвонил в тот момент, когда она вешала жакет.

— Доброе утро, Касси, — раздался в трубке хорошо знакомый голос. — Не клади трубку. Я уверен, что тебе будет небезынтересно то, что я хочу сказать.

— Джейк?

— Ты не ошиблась. Так вот, я хочу, чтобы ты сделала мне последнее маленькое одолжение. Я достал акции, необходимые мне для победы над Харперами. Вчера я получил то, чего мне недоставало…

— Каким образом? — перебила она его, не веря своим ушам.

— Это не твоя забота. Скажем… в качестве свадебного подарка. — Он рассмеялся своей шутке. — Я, разумеется, не хочу называть имя человека, который мне их подарил. Поэтому я прошу тебя высветить и стереть данные о передаче акций, прежде чем эта информация окажется у «Харпер майнинг».

— Я не могу этого сделать. Это преступление. И я же с тобой распрощалась раз и навсегда, ты что, забыл, Джейк?

— Еще нет, цветик, не торопись. Мне тут одна птичка поведала, что ты встречаешься с Деннисом Харпером. Как, по-твоему, он отреагирует, когда узнает, что его ненаглядная прыгнула к нему в постельку прямо из моей и что ее влажные губки еще совсем недавно выболтали мне все тайны?

Не услышав ответа, Джейк улыбнулся и положил трубку. Касси еще долго сидела возле телефона. Затем она напряженно, словно мучаясь от боли, приступила к делу. Ей не составило труда найти то, что интересовало Джейка. И на экране монитора появилось:

АКЦИИ «ХАРПЕР МАЙНИНГ» ФИЛИП СТЮАРТ 2% */ МИССИС ДЖИЛЛИ СТЮАРТ */ ДЖЕЙК САНДЕРС

Понадобилось не больше секунды, чтобы стереть эту информацию. «Ну что, мерзавец, теперь ты доволен?» — прошептала она. Касси боялась получить ответ на свой вопрос.

Том сидел в ожидании Стефани у нее в кабинете с мертвенно-бледным лицом. Но вошедшая Стефани так торопилась, что просто не заметила этого.

— Мне нужно на несколько дней уехать, Том, — произнесла она, как только увидела его. — Немного отдохну с Дэном, мы уже с ним давно собирались…

— Сегодня? — изумленно воскликнул Том.

— Да, разумеется. — Она посмотрела на него. — Не беспокойся. Я не бросаю компанию. — Она достала из сумки большой бумажный конверт. — Здесь все, что нужно делать в течение следующей недели. Я писала это всю ночь!

Том не ответил на ее улыбку.

— Боюсь, что все это уже не актуально, — тихо сказал он. — Сегодня утром я слышал разговоры о том, что Джейк Сандерс наконец получил пакет акций, необходимый для того, чтобы пролезть в правление.

Стефани побледнела.

— Но этого… этого не может быть! Он, должно быть, блефует.

В бесцеремонно распахнувшейся двери появился Билл.

— Стефани… — мрачно начал он.

— Это правда, Билл?

— Сейчас мы занимаемся проверкой данных. Но я могу заверить тебя, что на вчерашний вечер я имел отчет по всем этим проклятым акциям. Он наверняка лжет.

— Хорошо. Тогда нам не составит больших трудов разделаться с ним, — сказала Стефани, пытаясь взять себя в руки. Она посмотрела на часы. Было девять утра. С тяжелым сердцем она позвонила своей секретарше. — Хилари, позвони в аэропорт и свяжись с доктором Маршаллом. Соедини меня с ним, когда все сделаешь.

— Хорошо, мисс Харпер. Здесь в приемной мистер Сандерс. Он просит о немедленной встрече с вами.

— Пусть войдет, — сказала Стефани, вскинув голову.

— Доброе утро, мисс Харпер, — сказал Джейк с самым что ни на есть деловым видом. Но блеск его глаз свидетельствовал о том невероятном удовольствии, которое он получал от происходящего. — Вам, вероятно, известно, что мне удалось скупить почти девятнадцать процентов ваших акций. Теперь же я рад вам сообщить, что мне, кажется, удалось заполучить еще два процента.

С этими словами он извлек из толстенного портмоне многочисленные бумаги. Стефани, Билл и Том смотрели на Джейка словно дети на фокусника, готовящегося вытащить зайца из шляпы.

— Я не хочу показаться голословным. Пусть ваши люди это проверят. Здесь все необходимое.

Схватив бумаги, Билл с Томом стали их бегло просматривать.

— Кажется, здесь все в порядке, — мрачно произнес Билл. — Но я попросил перепроверить данные по нашему компьютеру. Проверка уже началась и будет недолгой.

— Как вы сочтете нужным, — любезно сказал Джейк. — Я подожду в приемной. Не хочу опережать событий и занимать кабинет, пока он по праву не будет моим.

Он удалился.

— Билл, что происходит?

— Одному Богу известно. Я ничего не понимаю.

В этот момент вошедшая секретарша протянула ему компьютерную распечатку.

— Все кончено, Стефани, — сказал Билл, пробежав ее глазами. — У него есть необходимый процент акций. Но, похоже, здесь не все данные. И мы не знаем, кто нас продал.

Они беспомощно смотрели друг на друга.

— Кто скажет Сандерсу? — спросил Том.

— Я думаю, он в этом не нуждается, Том, — с горечью произнесла Стефани. — Ему уже известно.

Глава восемнадцатая

Десять часов. Стефани все еще не могла опомниться от того, что произошло за этот короткий час. Проехав Бент-стрит, она свернула направо, на Маккуори-стрит, направляясь к «Таре». С тоскливой обреченностью она посмотрела на часы — Дэн так и улетит без нее. И никогда не узнает, что она все-таки решила лететь с ним и была бы сейчас возле него, если бы ее в последнюю минуту не сразила неожиданная победа Джейка. А если вместо того, чтобы заезжать на работу, она бы отправилась прямо в аэропорт? «Тогда, вернувшись с Орфея, я бы обнаружила, что проиграла не только схватку, но и всю компанию, — мрачно думала она. — Правда, не исключено, что это еще впереди. Что же, черт возьми, мне делать?»

Она попыталась на ощупь включить радио, чтобы отвлечься от потока тошнотворных мыслей. В машине раздался голос диктора: «…ожидается в течение двух недель. Все отчетливее раздаются голоса о том, что схватка в высших эшелонах власти промышленного гиганта „Харпер майнинг“ может вскоре перейти в рукопашный бой. В своей борьбе за место в правлении Джейк Сандерс сегодня добился успеха, набрав необходимое количество акций. Судя по имеющейся у нас информации, Сандерс твердо намерен претендовать на ведущую роль в компании „Харпер“. Многочисленные вкладчики, должно быть, сейчас задаются вопросом, сможет ли ошеломленное руководство компании отразить стремительный натиск Сандерса. В деловых кругах бытует мнение о том, что, несмотря на некоторые личные недостатки и недочеты в деятельности, уверенные попытки Сандерса, направленные на получение контрольного пакета акций, могут положить конец сказочной карьере президента компании Стефани Харпер». «И ее замужеству», — подумала Стефани.

«Это был репортаж нашего местного корреспондента. А теперь о погоде…»

В «Таре» Сара с нетерпением ждала приезда Стефани, чтобы обсудить с ней фасоны одежды будущего весеннего сезона. Окунуться во что-то не связанное с делами компании было для Стефани отдушиной. Она решила не портить настроение Саре, которая определенно приложила немало усилий, работая с фасонами, расцветками и материалами, чтобы сделать эту встречу плодотворной. Сегодня вечером за обедом будет достаточно времени, для того чтобы сообщить ей эти неприятные новости. Стефани старалась полностью сосредоточить свое внимание на том, что говорила Сара.

— Эти фасоны рассчитаны на молодых женщин от девятнадцати до двадцати шести лет, представительниц деловых кругов…

— Несомненно перспективные фасоны.

— Замечательно, правда? Я приметила этого модельера на одном из молодежных шоу. Ее работы были настолько восхитительны, что Джоанна посоветовала мне попробовать ее.

— Вот только цвет… — заметила Стефани, с тоской глядя на безрадостные серые, коричневые и черные тона.

— Но это же деловые женщины, мама. Не могут же они впархивать на совещания в розах и багрянце. — Сара добродушно рассмеялась.

— Не понятно почему.

Они не заметили, как в зал не спеша вошел Джейк. Стефани похолодела.

— Мистер Сандерс, чему обязаны?

— Разве мне, как члену правления «Харпер майнинг», обязательно нужен какой-то повод, чтобы заглянуть в один из наших филиалов?

— Как члену правления? — изумленно переспросила Сара.

— Это моя дочь Сара, — представила ее Стефани.

«Закрой же рот, Сэсс, ради бога», — мысленно молила она.

— Так, значит, это здесь началась ваша сказочная карьера манекенщицы — прекрасной Тары Уэллс. А вы все так же тонко чувствуете моду, правда?

— Мистер Сандерс, у меня с дочерью важная беседа…

— Я вас не задержу. Я только зашел, чтобы предложить вам вместе пообедать сегодня вечером.

На какое-то мгновение Стефани не нашлась что сказать.

— Я сомневаюсь, что когда-нибудь буду так голодна или одинока, чтобы принять ваше предложение.

— Даже если я вам скажу, откуда у меня появились недостающие акции?

Стефани насторожилась.

— Вы?..

— Итак, сегодня вечером? У меня в отеле «Риджент», в восемь часов.

С этими словами он ушел.

— Мама… ты ведь не собираешься с ним обедать сегодня вечером?

Сара смотрела на нее глазами, полными тревоги.

— Не знаю, — ответила Стефани. — Он ведь действительно собрал недостающие акции, и я бы многое отдала за то, чтобы узнать, кто нас продал. Как бы мне хотелось разнести его в пух и прах, нахамить ему, съездить по этой умной бледной физиономии… — Она почувствовала, что краснеет.

— А как же Дэн? — очень тихо произнесла Сара. — Ведь он же мучается на Орфее в ожидании тебя. Я думала, ты сядешь в первый же самолет и полетишь к нему.

— Ах, Сэсси… Все не так просто. Послушай, мне сейчас не хочется говорить об этом. Может, мы вернемся к весенним моделям одежды?

День, показавшийся ей самым мрачным и длинным за всю ее жизнь, близился к концу. Стефани возвращалась в Эдем, так и не зная, как ей поступить с предложением Джейка. «Может, стоит получше узнать его, если уж нам придется работать вместе? Может, даже сейчас он бы продал мне свои акции, отказался от места в правлении и предложил, как бессменному президенту компании, свою поддержку? А может, Стефани Харпер, ты просто хочешь посидеть при свечах с человеком, который не скрывает своих симпатий по отношению к тебе, утешить свое больное самолюбие и вновь почувствовать себя женщиной?»

Уставшая от всего, и в первую очередь от себя самой, она въехала в Эдем. На посыпанной гравием площадке у подъезда стояла машина Денниса.

— Деннис? — окликнула она, входя в дом.

— Я здесь, мам.

Он сидел в гостиной, разбирая свежие газеты. Все они были раскрыты на тех страницах, где печатались коммерческие новости. Ей сразу бросился в глаза один из заголовков: «САНДЕРСУ УДАЕТСЯ ПРОЛЕЗТЬ В КОМПАНЬОНЫ К ХАРПЕРАМ». Ее передернуло.

— Тебе налить что-нибудь выпить, мам? — неожиданно заботливо спросил Деннис.

— Виски, — с благодарностью ответила она, опускаясь на диван.

— Дэн улетел, — неожиданно для себя сказала она. — Куда?

— На Барьерный риф. Он хотел, чтобы я поехала с ним.

— Ну и что же ты не поехала?

Протянув ей стакан, Деннис сел напротив. Стефани с удовольствием сделала глоток.

— Все это, — она кивнула на газеты, — выплеснулось на меня по дороге в аэропорт. Я никак не могла заставить себя вырваться из этой заварухи. А теперь я чувствую, что мне уже все равно.

— Тогда почему бы тебе не поехать вслед за ним?

— Слишком поздно. — Она вдруг почувствовала невероятную усталость. — Я должна была ехать сегодня утром. Дэн ясно дал мне это понять. К тому же если бы я приняла его условие, то это было бы похоже на бегство и тем самым я преподнесла бы «Харпер майнинг» Джейку на блюдечке.

— Ты не права, мама. Это не было бы бегством. В ближайшую неделю не произойдет ничего нового. Вся эта возня с акциями уже закончена. Самое главное теперь — это ваши отношения с Дэном.

— Все может кончиться тем, что я потеряю и его, и компанию, — удрученно произнесла Стефани.

— Ты не потеряешь Дэна, если поедешь сейчас к нему. — Деннис немного помолчал. — Знаешь, мы с ним не всегда ладили. Но он неплохой мужик, мам, и именно тот, кто тебе нужен. Я бы советовал тебе держаться за него.

— Деннис, — едва слышно сказала она, глубоко тронутая его неожиданной заботой и пониманием.

— Не теряй времени, мама. Собирай вещи. Я отвезу тебя в аэропорт.

Рина Макмастер редко заходила в офис «Харпер майнинг». Это была территория Билла, и ей не хотелось вмешиваться в его дела, так же как не хотелось, чтобы он мешался ей на кухне. Но с того злополучного дня, когда в компанию влез Сандерс, Билл стал задерживаться на работе все дольше и дольше, и Рина уже не могла с этим мириться. Если понадобится, она вытащит его оттуда силой, привезет домой и заставит отдыхать.

Она застала его угрюмо склонившимся над лежавшей на столе стопкой компьютерных распечаток. Его лицо было серым от усталости, и она обратила внимание на то, что он правой рукой слегка потирал грудь с левой стороны, что ей часто приходилось наблюдать в последнее время.

— Ты заканчиваешь? — спросила она.

Билл поднял глаза, и выражение его лица смягчилось.

— Да, почти.

— Ты выглядишь очень уставшим.

— Со мной все в порядке, — ответил он категоричным тоном.

Она попыталась начать с другого:

— Сегодня звонил доктор Андерсон, спрашивал, не хочешь ли ты поиграть с ним в гольф на следующей неделе.

Он хитро посмотрел на нее:

— А не сама ли ты ему позвонила?

— Я волнуюсь за тебя. Что в этом такого?

— Успокойся, ради бога, Рина. Со мной все в порядке.

Ее поразила неожиданная резкость его тона. Это было так непохоже на него. Помедлив, он, как бы оправдываясь, сказал:

— Сегодня утром я пытался поговорить с Томом о Саре.

Рина насторожилась.

— И что?

— И ничего. Он недвусмысленно посоветовал мне заниматься своим делом. Однако он признался, что они встречаются с Сарой все чаще и чаще. Кстати, сегодня вечером они тоже вместе. — Он замолчал, потом с трудом произнес:

— Нам не остается ничего другого, Рина. Они уже не дети, а в наши дни… это лишь вопрос времени…

— Когда дело дойдет до постели? Естественно. Лучше бы ты сказал мне, как это предотвратить.

«Странно, почему человеку хочется провести свои самые скверные дни в том самом месте, где он был когда-то так счастлив», — размышлял Дэн. Какое щемящее чувство заставило его вновь приехать на Орфеев остров? Едва ли он теперь ощущал себя тем молодым доктором-мечтателем, который выбрал Большой Барьерный риф в качестве идеального места, способствовавшего выздоровлению, и построил на крошечном, похожем на жемчужину Орфее свою клинику, где работал и был безмерно счастлив. Он нашел там свой рай, сказочную тропическую страну, где радужные рыбки лениво плавали в прозрачной воде, где земля была полна даров природы и все было в изобилии. Он чувствовал себя как Адам до грехопадения. Что же его побудило покинуть этот райский сад? Ах да, он встретил Еву.

Стоя на побережье, где серебристый песок темнел, превращаясь в золотой от набегавших волн, он словно видел идущую к нему Стефани — так отчетливы были воспоминания о тех давних днях. Доктор и пациентка, они сразу же полюбили друг друга, словно дети, легко и бездумно. И хотя им пришлось через многое пройти, прежде чем они обрели друг друга, их любовь никогда не утрачивала той изначальной чистоты, прелести и безграничного доверия. Неужели этого больше нет? Неужели Стефани променяла его на Сандерса? И если она еще не успела стать любовницей Джейка, не воспользуется ли она его отсутствием, чтобы прыгнуть в постель к его ненавистному сопернику? Он терзался этой мыслью. Ему надо было остаться. Но было ли ради чего ему оставаться? Одни и те же мысли неотвязно вертелись у него в голове, причиняя одну и ту же боль.

Солнце садилось, на землю опускались яркие тропические сумерки. Небо над застывшим морем окрасилось красными, лиловыми и золотистыми полосами. С болью в сердце Дэн стоял и вспоминал, как они со Стефани по ночам готовили здесь барбекю, именно на этом пляже. Они были настолько поглощены друг другом, что, приготовив это восхитительное кушанье, даже не съедали его. Ему еще никогда в жизни не было так одиноко. «Стеф, где ты?» Повернувшись к лучам заходящего солнца, он увидел ее, бегущую к нему навстречу с широко раскинутыми руками.

Несмотря на очевидные достоинства Джилли как в вертикальном, так и в горизонтальном положении, Джейк далеко не всегда был рад ее видеть. Он намеренно ограничивал количество их встреч и время, которое они проводили вместе. Он не хотел давать ей повод вообразить, что их отношения — нечто более серьезное, чем приятное времяпрепровождение. Он поощрял ее намерение выйти замуж за Филипа, чтобы как-то отвлечь и отдалить ее от себя. Однако, вне всякого сомнения, она была ему весьма полезна. И он с некоторым нетерпением ожидал ее возвращения из свадебного путешествия. Момент был для него решительный, и чем большей информацией он мог располагать, тем лучше.

— Я не думаю, что у меня есть для тебя какие-нибудь сногсшибательные новости, — сразу же сказала она, как только они впервые встретились после ее возвращения. — Ты был здесь, а не я. Тебе, вероятно, уже известна грустная история о том, как Дэн ушел от Стефани и как она бросилась за ним на север, чтобы исцелить их чахнущий союз.

— Довольно сбивчивый рассказ, но я тебя прощаю. Да, об этом я уже слышал.

— Не правда ли, смешно? Эмансипированная женщина, охренительная бизнесменка, живой робот вдруг превращается в воск, когда дело касается Дэна. Как бы она ни старалась казаться независимой, она, похоже, и дня без него прожить не может.

— Повезло ему. — За кажущейся небрежностью Джейка скрывалось нечто более серьезное.

Джилли насупилась:

— Все почему-то считают ее такой неотразимой. Я просто не понимаю, что они все в ней находят?

— Может быть, это доступно только мужчинам.

— Ну, так просвети меня!

— У Стефани Харпер есть стиль, обаяние и ум. Но главное — она притягивает своей недоступностью.

Джилли ехидно расхохоталась:

— Она? Да это только так кажется. Она всегда была очень даже доступной. В детстве она была такой глупенькой, ты и представить себе не можешь. Достаточно было поманить ее пальцем. И в семнадцать она залетела. Ты этого не знал?

— Залетела? Я не совсем знаком с твоим очаровательным жаргоном.

— Забеременела, чтобы тебе было понятно.

— Правда? — Джейк искусно скрыл свое изумление.

— Да, — небрежно продолжала Джилли. — Сразу после рождения ребенка старик быстро отправил ее в Европу. А потом через пару месяцев туда же отправили и меня, чтобы она не скучала. У нас была поездка по Европе: Лондон, Париж, Венеция — это было славное путешествие.

Она смотрела куда-то вдаль.

— А как же ребенок? — напомнил Джейк.

— А, бамбино умер.

— Все это было очень давно, Джилли, и ни в коей мере не влияет на то впечатление, какое Стефани сейчас производит на всех.

— Да никто об этом ничего не знает. Старый Макс был достаточно влиятелен и не поскупился на деньги, чтобы все это прикрыть. Тогда она не была такой знаменитой и богатой Стефани Харпер, «первой бизнес-леди Австралии», как ее теперь неизменно называют.

«Но теперь-то она такой стала». В голове Джилли зародилась интересная мысль. И как она раньше до этого не додумалась? Если ей удастся вытащить на свет ту старую скандальную историю, репутация Стефани будет окончательно испорчена.

— Меня все же больше интересует настоящее, нежели прошлое, — сказал Джейк. — В отсутствие Стефани правление компании похоже на безголовую курицу. И у меня такое чувство, что я смогу этим воспользоваться.

— И стать к концу недели президентом компании, а? У Джилли загорелись глаза.

— Я уже беседовал с отдельными членами правления. Мне не составило трудов раскрыть им глаза на их же собственные выгоды. Когда придет время, они проголосуют за меня.

— И скоро это будет? — Джилли так хотелось стать свидетелем краха Стефани, что от этого становилось не по себе.

— Через пару дней я выдвину на заседании правления предложение о вотуме недоверия Стефани.

— Вот будет здорово! — Губы Джилли алчно приоткрылись. — Вижу, что, пока меня не было, ты не терял времени даром. Ну, где этот наш умный мальчик? Иди ко мне и дай мне… поздравить тебя.

Она медленно расстегнула верхнюю пуговку своей блузки. Ее дыхание участилось, и Джейк почувствовал запах ее возбуждения.

— Не сейчас, Джилли, — сказал Джейк, стараясь скрыть внезапный приступ отвращения. — Ты же знаешь, мне нужно идти на работу. И к тому же… у меня болит голова.

Касси и раньше мучилась угрызениями совести, когда посвящала Джейка в дела «Харпер майнинг», но те угрызения были ничто по сравнению с тем, что она чувствовала сейчас, когда к ее переживаниям добавилась еще и любовь к Деннису. Таким образом, последнее предательство, на которое ее вынудил Джейк, казалось ей в тысячу раз хуже, чем все, что она совершала до этого. Теперь ей было так тошно, что она едва могла себя заставить взяться утром за работу. Ей каждую секунду казалось, что ее предательство раскроется. На следующий день после кульминации с акциями она облегченно увидела, что в офисе ее ждал Том.

— Ты не уделишь немного времени, чтобы нам вместе проверить список акций? — начал он сразу.

— Что-нибудь случилось?

— Отсутствует часть информации о передаче акций.

— Да, возможно, — неуверенно сказала Касси. — Вчера рано утром полетела вся система, и мы потеряли кое-какую информацию об операциях предыдущего дня.

Том выругался.

— Проклятые компьютеры! И надо же было этому случиться в самый ответственный для компании день! — Он задумался. — Ну ладно, вот что нам придется сделать. Мы должны будем восстановить эту информацию из поступавших данных. Сведения о передаче акций должны были быть где-то зарегистрированы. Я их найду! — Он задумчиво выпятил нижнюю челюсть.

— Да ты что, Том! — Касси с трудом удавалось скрыть в голосе страх. — Это займет у тебя неизвестно сколько времени.

— Меня это не волнует, Касси, — мрачно ответил Том. — Я твердо намерен выяснить, где Сандерсу удалось раздобыть те акции, благодаря которым он влез в правление!

У Касси мелькнула надежда.

— Предоставь это мне, Том. Тебе не стоит тратить свое драгоценное время на этот адский труд.

— Ты сделаешь это? — сразу же согласился Том. — Я немедленно пришлю тебе сведения обо всех операциях. Поаккуратнее с ними — это последние неопровержимые свидетельства, которыми мы располагаем.

Получив бумаги, Касси была с ними предельно осторожна, особенно с одной из них — документом о передаче акций миссис Стюарт мистеру Сандерсу. Он благополучно перекочевал из папки во внутренний карман жакета Касси, который она не снимала до конца дня.

Не успел Том вернуться в свой кабинет, как отец ошеломил его очередной сногсшибательной новостью, и все его заботы об акциях сразу же вылетели у него из головы.

— Сандерс письменно сообщает о своем намерении созвать внеочередное заседание правления в течение ближайших двадцати четырех часов. Он собирается поставить вопрос о вотуме недоверия президенту компании.

Для Стефани и Дэна жизнь на Орфее протекала в дымке вновь обретенного счастья. Они подолгу страстно и нежно занимались любовью, вновь готовили барбекю при лунном свете на серебристых от отблесков искрящегося моря пляжах, часами гуляли, взявшись за руки, вдоль извилистого берега среди перламутровых ракушек и ярких кораллов, разбросанных вокруг щедрой природой. И при этом они все говорили, перешептывались, с волнением задавали друг другу вопросы или открыто признавались в ревности, страхе и гордости, отдалявших их друг от друга.

— Скажи, этот Джейк Сандерс, он привлекает тебя?

— Да, но не более того, Дэн. Я уже давно не влюблялась в жестоких эгоистов.

— Слава богу!

— Неужели ты всерьез считал, что я тут же улягусь с ним в постель?

— Многие женщины так и сделали.

— Я не «многие женщины», — возразила Стефани. — Я — это я.

— Я сомневался в тебе.

Они лежали на просторной кровати своего бунгало в небольшом комплексе для отдыхающих, состоявшем из дюжины таких же домиков, уютно расположившихся среди пальм. Растревоженный Дэн потянулся за стоявшим на тумбочке лимонным соком.

— Разве ты не верил мне? — мягко спросила Стефани, желая продолжить этот разговор.

— Да, но…

— Скажи.

Он помедлил.

— Это может показаться нелепым, учитывая то, что я с ним совсем не знаком, и я не знаю, почему у меня возникло такое чувство, но Сандерс, судя по тому, что я видел и слышал, напоминает мне… Грега Марсдена.

Стефани замерла. «Грег Марсден. Мой муж, моя любовь и моя погибель. Человек, добивавшийся меня из-за денег, который чуть не свел меня в могилу. — Его образ возник перед глазами так отчетливо, словно он был еще жив, худощавый, надменный и такой неотразимый… — Да, Дэн прав. Что-то было в этом пристальном взгляде, то веселом, то хищном, в красиво очерченной линии верхней губы, в изящных и сильных руках. И Грег тоже любил такие коварные игры с женщинами…» Она вздрогнула.

— Дэн, надеюсь ты не думаешь, что это могло меня привлечь.

— Ты ведь когда-то любила Марсдена.

— Это все в прошлом. Нам нужно думать о будущем. Насколько я понимаю, от компании «Харпер майнинг» исходит большая угроза нашим отношениям, чем от кого-либо из мужчин.

— Согласен. Но куда мне тягаться с транснациональной корпорацией?

— Тебе и не надо этого делать. Нам нужно найти компромисс.

— Ты хочешь компромисса? — Облокотившись на подушку, Дэн склонился над ней. Его карие глаза смотрели вопросительно.

— Я еще не решила, чего хочу, но понимаю, что ты должен быть частью этого — значительной частью. И мы должны вместе подумать над тем, как это получше сделать.

— Ну раз я все-таки фигурирую в твоих планах, я думаю, у нас это получится, — обрадовался Дэн. — Давай не будем торопиться. Давай будем идти к этому постепенно, день за днем, и посмотрим, что у нас получится. А еще лучше — шаг за шагом. — Он распахнул легкий пляжный халат, в котором она лежала, и скользнул рукой по ее телу. — Например, вот так, а?

— То, что доктор прописал, — прошептала она. — Мне всегда думается лучше, когда ты на мне. — Она обняла его.

В это время тишину комнаты нарушил резкий телефонный звонок. Чертыхаясь, она со смехом взяла трубку.

— Алло? Послушайте, я же ясно сказала, что меня нет, кто бы ни звонил.

В голосе управляющей послышалась обида:

— Я не хотела вас беспокоить, миссис Маршалл, но ваш сын настаивает. Он говорит, что это очень важно.

— Соедините меня с ним.

— Мама? — раздался едва слышный голос Денниса. — Прости, что беспокою. — Его голос пропал, потом донесся вновь:

— …новые проблемы. Сандерс созывает правление. Нам кажется, он заручился поддержкой. Он здесь обхаживал кое-кого из правления… — Голос вновь пропал.

— Деннис, говори громче! — с отчаянием кричала в трубку Стефани. — Ты хочешь сказать, что он метит на место президента?

— Без тебя все может закончиться именно этим.

— Когда начинается совещание?

— Примерно через час.

— Хорошо, сделай вот что, — решительно сказала Стефани. — Перенеси диспетчерский пульт связи в зал заседаний. Я буду сама вести совещание отсюда.

— Отлично!

Она услышала, как Деннис облегченно вздохнул:

— Мам, Билл тебе хочет что-то сказать, он…

Связь прервалась. Напрасно Стефани нажимала на рычажки аппарата. Вскочив с кровати, она бросилась в главное здание комплекса. Она увидела стоявшую там в растерянности управляющую с телефонной трубкой в руке.

— Мне очень жаль, миссис Маршалл, но похоже, что связь с материком прервалась. К сожалению, это случается довольно часто. Но не страшно, через час или два ее опять восстановят.

— Через час или два? У меня нет ни часа, ни двух! Скажите, где здесь ближайший остров?

Женщина тут же сообразила.

— На лодке это займет менее получаса. Вы можете взять наш катер, если это так срочно.

— Срочно. Благодарю вас.

Через несколько минут они с Дэном уже бежали по деревянному пирсу.

— Мы успеем, милая, — успокаивал ее Дэн, когда они уже отплывали.

— Дэн, дорогой! — Стефани хотелось и плакать и смеяться. Они вместе стояли на носу маленького катера, несущегося по волнам аквамаринового моря. Трудно было представить, что несчастье и здесь достанет их своими щупальцами. Она взяла Дэна за руку.

— Что бы теперь ни произошло, — твердо сказала она. — Я хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя. Ты для меня лучше всех — и так будет всегда.

— А ты для меня, — прошептал он и, наклонившись, поцеловал ее.

Никто из них не заметил бревно, плавающее под прозрачной поверхностью воды прямо по курсу катера. Врезавшись в него на полном ходу, катер подскочил в воздух и разлетелся на мелкие куски.

Глава девятнадцатая

— Да, я вас слышу. Вы в этом уверены? Спасибо.

Деннис со злостью бросил телефонную трубку.

— Просто уму непостижимо! — раздраженно проговорил он. — Говорят, с Орфеем нет связи!

Стоявшие возле него в напряженном ожидании Билл с Томом в ужасе переглянулись.

— Господи! Надо же было этому случиться именно сейчас! — воскликнул Билл.

— Неужели с островом можно связаться только по этой линии, — с отчаянием произнес Том.

— Диспетчер говорит, что ближайший телефон находится на другом острове в нескольких милях от Орфея.

Воцарилось гнетущее молчание. Билл посмотрел на пустующее место во главе стола, его взгляд выражал безысходность.

— Нам остается только надеяться, что Стефани как-то до него доберется.

— Но как быть с Сандерсом? — Деннис нервно взглянул на часы. — До начала совещания уже осталось меньше пятнадцати минут.

— А ты что-нибудь слышал о методе обструкции, сынок? Что ж, ты сейчас увидишь, как это делается. Необходимо потянуть время, насколько это возможно, не давая Сандерсу выступить с его проклятым предложением. — Билл нажал кнопку селектора. — Не занимайте эту линию и, как только позвонит мисс Харпер, немедленно соедините ее, — сказал он телефонистке.

— Если ей это удастся, — мрачно заметил Деннис.

— Если я хорошо знаю твою мать, Деннис, она сейчас прилагает все усилия, чтобы выйти на связь. Мы просто должны попридержать Сандерса до этого времени.

— При помощи обструкции? — спросил Том, совершенно не веря в успех этого не правомерного приема.

— Да, — угрюмо ответил Билл. — Тебя наверняка не учили этому в Гарварде, но это наш единственный шанс.

Спустя несколько минут, глядя на входивших в зал членов правления, Деннис чувствовал, как его слабая надежда на то, что Биллу удастся спасти ситуацию, постепенно улетучивалась. Джейк хорошо поработал, и среди собравшихся наметилась разобщенность. В стремлении создать сплоченный коллектив коллег и друзей Стефани всегда стремилась ограничивать членов правления. Деннис внимательно наблюдал за тем, как они входили вслед за сэром Доналдом Брюсом, старейшим членом правления, пожилым и весьма уважаемым в городе джентльменом: Суини, Кармайкл, Джонсон, Мэттиас и другие. Кто из них сейчас выступит против Стефани? По слухам в городе, Джейк с каждым из них встречался конфиденциально, приглашая на обед. Что он предложил им? Что они ему обещали? Казалось, все они в той или иной степени подпали под разлагающее влияние Джейка. Если прежде, приветствуя друг друга при встрече, они обменивались рукопожатиями, то сейчас все старались тихо занять свое место, избегая смотреть друг другу в глаза.

Взглянув на Тома, Деннис по выражению его лица понял, что им владели те же мысли. Сказав что-то напоследок своему отцу, Том жестом подбодрил Денниса и тихо вышел. Впервые забыв про свою ревность, Деннис искренне пожалел, что этот голубоглазый парень не в правлении. Им теперь была нужна максимальная поддержка с максимальным количеством голосов.

Появление Джейка в дверях было похоже на выход на сцену ведущего актера труппы.

— А что, разве мисс Харпер сегодня не с нами? — произнес он с деланным изумлением, глядя на пустующее место во главе стола.

— Лично присутствовать не будет, — ответил ему Билл, — но примет участие в совещании по телефону.

— Как это любезно с ее стороны! — с едва скрываемым сарказмом заметил Джейк.

«Ну что, мерзавец, уже торжествуешь?» — со злостью подумал Билл.

Джейк обошел вокруг стола словно в поисках свободного места и остановился возле президентского кресла. Деннис подскочил.

— Уж не думаете ли вы расположиться в этом кресле?

Джейк приподнял брови.

— Отнюдь. Я просто хотел предложить сэру Доналду Брюсу занять его.

— Поддерживаю, — коротко сказал Билл. Устроившись поудобнее, Брюс открыл заседание:

— Джентльмены, насколько я понимаю, на повестке дня у нас сегодня только один вопрос. Мистер Сандерс, вы созвали это экстренное совещание. Может быть, вы объясните, какие у вас были на то причины?

— Благодарю вас, сэр Доналд. Все очень просто. Я предлагаю вынести вотум недоверия нынешнему президенту компании Стефани Харпер.

Никто не шевельнулся.

— Вы понимаете, — со вздохом сказал Брюс, — что если ваше предложение пройдет, перед нами сразу же встанет вопрос об избрании нового президента компании.

Сказанное было простой формальностью, и Деннис не выдержал.

— Он все прекрасно понимает, — со злым ехидством воскликнул он, — и кого, вы думаете, он прочит в президенты?

— Деннис! — Нахмурившись, Билл строго посмотрел на него. — Это непростой вопрос, это очень важный шаг. И прежде чем что-то скоропалительно решать, я бы хотел коротко рассказать о положении дел в компании и сказать несколько слов от имени мисс Харпер. Несколько слов…

По прошествии первых десяти минут Деннис даже перестал делать вид, что слушает Билла, который намеревался растянуть свое выступление, насколько это было возможно. Деннис не отрываясь смотрел на молчавший телефон, пытаясь всеми силами внушить ему, чтобы он зазвонил. «Звони же, звони… что ты молчишь?» Монотонный голос Билла периодически долетал до его сознания.

— … неудачи последних нескольких недель не должны причинить большого ущерба… после несчастного случая президент окончательно оправилась и вновь вернулась к работе… ни малейшего сомнения, что компания всем обязана Стефани Харпер…

«Ну, зазвони же, телефон, зазвони».

Монотонную речь Билла неожиданно прервал резкий голос Джейка:

— По-моему, мы уже достаточно послушали. Не перейти ли нам к голосованию?

Брюс в нерешительности провел рукой по своим седым редеющим волосам.

— Это слишком серьезно, мистер Сандерс, такого в истории компании еще не бывало. И, прежде чем приступить к голосованию, мне бы очень хотелось выслушать, какие у вас есть основания для подобного предложения.

— Охотно. — С самоуверенной улыбкой Джейк оглядел всех присутствующих. — Вы не можете не согласиться с тем, что впервые за долгие годы своего существования компания «Харпер майнинг» оказалась в таком трудном положении.

— Благодаря вашим стараниям! — выпалил Деннис.

— Позволю себе с вами не согласиться. Нынешний кризис явился результатом просчетов и непредсказуемого поведения президента компании. Весьма любопытно узнать, где она находится в данный момент.

— Я уже передал ее извинения, — вставил Билл.

— Которые едва ли уместны. Насколько мне известно, она уже около недели наслаждается отдыхом на тропическом острове Большого Барьерного рифа и совсем не интересуется делами компании.

— Мы ждем ее звонка, — пытался возразить Билл.

— Так вот, мы все знаем, насколько сложно добраться до этих отдаленных мест и поддерживать связь с материком. Мне сказали, что мисс Харпер понадобился самолет компании, чтобы долететь до Таунсвилла, а далее она продолжила свой путь на гидроплане. Довольно дорогое удовольствие, не правда ли? Хотел бы я знать, как она сможет объяснить правлению столь расточительное использование средств компании на свои причуды.

«Безнадежно, — думал Деннис. — Сандерс исказит все что угодно, лишь бы очернить Стефани». Сжав под столом кулаки, он смотрел на это холодное, самонадеянное лицо, небрежную позу, ухоженные руки, и его охватило отчаяние. Они были бессильны что-либо сделать.

— Я настаиваю на вынесении вотума недоверия. — В бесстрастном голосе Джейка угадывалось скрытое волнение.

В зале воцарилась тишина.

— Если никто не поддержит это предложение, оно отклоняется, — объявил сэр Доналд.

— Я поддерживаю предложение.

«Суини! — Билл с презрением посмотрел на лоснящуюся красную физиономию сидевшего рядом с ним человека. — Следовало предполагать, что этот с радостью откликнется на сладкое пение сирен. Но кто же еще?»

— Пит, Гэвин, Джим… — обратился он в последней надежде. — Подумайте о том, что без Стефани компании бы просто не существовало. Она всегда неустанно стремилась к тому, чтобы наша фирма занимала на рынке лидирующее положение. Так оно и было из года в год. Просто не верится, что кто-то способен отплатить ей за это черной неблагодарностью.

— Это не сведение личных счетов, — снисходительно сказал Джейк. — Но правление не может позволить себе, расчувствовавшись, закрыть глаза на весьма посредственное в последнее время выполнение мисс Харпер своих обязанностей в качестве президента компании. Переходим к голосованию, сэр Доналд?

— Ну что ж, — хмуро произнес сэр Доналд. — Прошу голосовать, джентльмены. Кто за то…

«Восемь — за, семь — против. Слава богу, пронесло, — с облегчением подумал Деннис. — Старый Брюс всегда был непоколебимо честен и в Стефани души не чаял еще с тех пор, когда она ходила в школу. Он ни за что не проголосует за это предательское предложение. Тогда будет по восемь голосов и предложение не пройдет». Брюс проголосовал. У Денниса отлегло от сердца.

— Простите, сэр Доналд, позволю себе внести маленькое уточнение. — Джейк улыбался, как Чеширский кот. — Поскольку вы исполняете обязанности председателя, вы имеете право голоса лишь при равном количестве голосов. Таким образом, предложение принимается большинством голосов: восемь против семи.

— В этом случае… — начал было сэр Доналд.

— В этом случае, — продолжил за него Джейк, его Глаза странно заблестели, — место президента автоматически освобождается. И я хочу предложить свою кандидатуру.

— Предложение поддерживается, — сказал Иуда-Суини.

Билл сидел с опущенной головой, сцепив на коленях руки, с видом человека, потерпевшего полное поражение. «Почему же он молчит?» — Деннис поспешил вставить последнюю палку в колесо триумфальной колесницы Сандерса.

— Я предлагаю кандидатуру своей матери, Стефани Харпер!

Посмотрев на него, Билл устало покачал головой. Джейк обнажил свои ровные зубы в безжалостной улыбке:

— Деннис, как вы можете быть членом правления и совершенно не знать устава? Если вы заглянете в третий пункт семнадцатого параграфа, вы узнаете, что кандидатура отсутствующего не может быть предложена на место президента.

— Есть другие кандидатуры? — Сэр Доналд явно стремился поскорее закончить это удручающее мероприятие. — Нет? Тогда я должен объявить мистера Сандерса президентом корпорации «Харпер майнинг», как единственного кандидата на этот пост.

Брюс Доналд с трудом поднялся, освобождая президентское кресло и уступая его Джейку. Новый глава «Харпер майнинг» вальяжно расположился в нем, вытянув ноги под массивным столом красного дерева.

— Итак, джентльмены, — произнес он, — начнем?

В тот день, когда Джейк должен был столкнуть Стефани с высот «Харпер майнинг», Джилли проснулась со злорадным чувством. Однако она не удивилась, не испытав при этом полного удовлетворения. Конечно же, ей хотелось видеть Стефани «поверженной и раздавленной», как она говорила Джейку. Джилли уже распирало от радости при мысли о том, как она потом увидит его, услышит подробный рассказ о его победе и они ее по-своему отпразднуют.

Но этого было недостаточно. Джилли начала ненавидеть Стефани еще в детстве, когда все, о чем Джилли еще только мечтала, у соперницы уже было — в двойном количестве и в самом дорогом варианте. С возрастом ее зависть становилась все сильнее и сильнее, пока не настало такое время, когда она уже была не в силах ее сдерживать. И вот появился некто — Грег Марсден, муж Стефани и единственный до Джейка мужчина, который отвечал неуемным сексуальным потребностям и фантазиям Джилли. Какие космические силы помогли Стефани найти и выйти замуж за того, кто по праву должен был принадлежать Джилли? А Грег — как он посмел после всего отвергнуть ее и вернуться к Стефани? Когда в итоге Джилли взяла ружье, лишившее Грега жизни, она руководствовалась не лютой ненавистью, а примитивной логикой ревнивой любовницы: раз не мне, так никому.

Последовавшие за этим семь лет тюремного заключения лишь усилили ненависть к Стефани, которая переросла во всепоглощающую навязчивую идею, в смысл ее жизни. И только маниакальная одержимость выйти на свободу и отомстить женщине, которую она винила во всех своих несчастьях, помогала Джилли пережить сущий ад Нулавы. Проводя дни и ночи в заточении с женщинами, которые не выдерживали и ломались, калечили себя, впадали в безумие, Джилли цеплялась за свою тайную цель, ставшую целью ее жизни.

То, что Стефани столкнули с президентского кресла в «Харпер майнинг», ни в коей мере не утолило ее жажду мести. Конечно же. Джилли радовалась. Но она не сможет успокоиться до тех пор, пока не заставит Стефани страдать так же, как страдала она сама, пока не растопчет Стефани так же, как была растоптана сама. Компания многое значила для Стефани, но даже лишившись «Харпер майнинг», она оставалась с Дэном, со своими детьми, с любовью и уважением окружавших ее людей. «Что бы такое придумать, чтобы отнять у нее и это?» — раздумывала Джилли. Уехав из Эдема, Джилли сосредоточилась на деловой стороне жизни Стефани, стараясь помочь Джейку одержать над Харперами победу. Теперь она этого добилась, и настало время для следующего удара по Стефани. Нужно было только найти наиболее уязвимое место.

Она посмотрела на часы. Олив уже должна была быть здесь. «Где ее черти носят?» От нетерпения Джилли начала расхаживать по квартире. Что ж, ее можно было назвать дворцом после той дыры, которая заменила ей дом на целых семь лет, — камера номер 139 в северном крыле тюрьмы. Но и эта квартира не шла ни в какое сравнение с тем прелестным старым домом на Хантерс-Хилл, где они жили с Филипом раньше. Она с раздражением смотрела на бежевые стены, кремовые занавески и коричневую мебель — просто холостяцкая лачуга.

Филип предоставил ей полную свободу действий и не ограничивал в средствах, чтобы она переоборудовала все по своему усмотрению. Но ей не хотелось связываться, поскольку она еще не знала, останется ли здесь. То, что Джилли вышла замуж за Филипа, вовсе не означало, что она собиралась жить с ним до старости. Ее согревала мысль о маленькой, но постепенно растущей сумме денег, которые ей удавалось откладывать из тех, что Филип еженедельно давал ей, — «деньги на побег», как она называла их. Когда придет время, ей нужно будет лишь взять эти сбережения и смотаться.

Гостиная, кухня, спальня, кабинет — Джилли уже несколько раз обошла всю квартиру, когда наконец раздался звонок в дверь.

— Почему так поздно? — сразу же напала Джилли, едва открыв дверь, за которой стояла женщина с виноватым видом.

— Прости, Джилли, так получилось. Я просто не знала, сколько у меня уйдет на дорогу сюда. Мне пришлось идти пешком до Элизабет-Бэй. Не сердись!

Смягчившись, Джилли провела Оливию в гостиную, усадила в кресло лицом к окну, чтобы получше разглядеть ее при свете утреннего солнца, и была приятно удивлена.

— Я рада, что ты послушалась моего совета, Олив, — сказала она.

Оливия зарделась от удовольствия и смущенно поправила рукой прическу.

— Нравится?

— Да, тебе идет, — ответила Джилли. — И макияж тоже!

— Как ты мне сказала, я пошла в «Грейс Бразерс», и косметолог бесплатно показал мне, как это делается.

— А как тебе новая квартира?

— Ах, Джилли, она великолепна! — восторженно сказала Оливия. — Не знаю, как и благодарить тебя. Если бы не ты…

— Ну-ну, это я твоя должница, — хрипло рассмеялась Джилли. — Мы ловко провернули это дельце со Стефани, все отлично. — Она не сказала о том, что неприкаянно болтавшаяся по городу Оливия представляла для нее немалую угрозу, отравлявшую ей жизнь. Чтобы подчинить ее своему влиянию и оградить себя таким образом от неожиданностей, Джилли дала ей денег, подыскала жилье и убедила свою бывшую подругу по тюрьме стать больше похожей на женщину, а не на сумасшедшую лесбиянку. «И ты ведь уже готова подчиниться мне», — думала она, с усмешкой глядя на Оливию.

— А что, если я попрошу тебя еще об одной услуге? — продолжила Джилли.

— Какой услуге? — В глубоко посаженных глазах Оливии промелькнул интерес.

— Об одном, так сказать, расследовании. — Джилли хихикнула. — Мне бы хотелось раскопать кое-какую информацию — некоторые сведения, документы. И я подумала, не отправить ли тебя для этого немного отдохнуть за мой счет.

— Куда?

— В северные края. На дикую природу.

— И что же мне там искать?

— То, с чего каждый волей-неволей начинает свою жизнь, — ответила довольная собой Джилли. — Свидетельство о рождении.

Глава двадцатая

В конце дня Деннис вышел из здания «Харпер майнинг» совершенно подавленный. Испытывая чувство благодарности к Касси за то, что она, казалось, понимала, как отвратительно было у него на душе, он даже не поинтересовался ее личными переживаниями. В молчаливом унынии они перешли Бент-стрит и не сговариваясь свернули за угол к бистро.

— Деннис! Привет, дружище! — широко улыбаясь, радостно приветствовал их Анджело. — Я угощаю, смотри. — Он показал бутылку. — Это самое лучшее, что у нас есть!

— Спасибо, Анджи, — сказал Деннис, изобразив на лице улыбку. — Как дела?

— Замечательно! Великолепно! Правда, отец не на шутку развоевался. После той сцены с ружьем он вообразил себя Уайатом Эрпом. — Анджело со смехом показал на Витторио, который стоял в окружении своих друзей и увлеченно рассказывал, как он спас своего сына от мафии.

— Скажи Витторио, чтобы он пока повесил свое ружье на стенку, — с теплотой в голосе сказал Деннис.

— До появления очередного мерзавца, — озабоченно добавила Касси.

Анджело взглянул на нее, и его веселье куда-то делось.

— Ну что ж, друзья, продолжайте без меня. — С этими словами он удалился.

— У тебя какие-нибудь неприятности? — Деннис слегка сжал ее руку.

— Да так, неприятности на работе. Если можно назвать неприятностями то, что тебе сегодня пришлось пережить.

— Проклятый Сандерс! — Деннис покраснел при воспоминании о своем унижении. — Ну подожди, я еще до него доберусь.

— Ты думаешь, тебе удастся справиться с таким мерзавцем, как он?

— Конечно.

— Боюсь, ты недооцениваешь его, Деннис, — тревожно заметила Касси. — Он очень умен.

Деннис с любопытством посмотрел на нее:

— Откуда ты знаешь?

— Все так говорят, — поспешила ответить Касси.

Деннис закусил губу:

— По правде говоря, я и понятия не имею, что теперь делать. Я в полной растерянности.

У Касси сжалось сердце.

— Бедняжка, — вздохнула она. — Не расстраивайся. Просто не надо притворяться тем, кем ты не можешь быть. — Протянув руку, она нежно погладила его по щеке. — Я люблю тебя таким, какой ты есть.

Деннис обнял ее.

— Ну вот я и рассказал тебе про свои горести. Теперь твоя очередь излить мне свои.

— Я хочу тебе кое-что сказать, — осторожно начала Касси, желая облегчить свою душу.

С ободряющей улыбкой Деннис взял ее за руку.

— Ну так скажи!

— Знаешь, Том хочет, чтобы я узнала, откуда Джейк взял эти акции…

— Ты не обязана подчиняться ему! — раздраженно перебил ее Деннис.

— Да я не о том. Просто все это похоже на шараду — рыться в поисках информации о передаче акций…

— Конечно, — вставил Деннис. — Если система накрылась и все данные стерлись, тебе никогда этого не найти.

— Да, но это еще не все, — пролепетала несчастная Касси, не зная, стоит ли ей продолжать эту тему. Смущенная, она попыталась начать свое признание с другого:

— Деннис, у тебя был кто-нибудь до меня? Скажи мне честно.

Покраснев, он отвел глаза, затем с улыбкой сказал:

— Если ты еще сама не догадалась, честно отвечу — нет. На самом деле, — замолчав, он с нежностью посмотрел на нее, — мне просто не удавалось встретить такую, как ты. И к тому же, — он радостно присвистнул, — которая оказалась настолько глупа, чтобы увлечься мною!

— Это вовсе не значит, что я глупа, Деннис, — возразила Касси, все больше отчаиваясь. — Но я наделала глупостей еще до того, как узнала тебя. И одна из них…

Однако Деннис не слушал. Он уставился на дверь.

— Посмотри-ка на Сару! — воскликнул он. — Что это она делает здесь с этим типом?

Касси оглянулась. Том с Сарой уже вошли в кафе. Взявшись за руки и не обращая ни на кого внимания, они направились к отдаленному столику в углу. Деннис проводил их испепеляющим взглядом. «Чертовщина какая-то, — подумала Касси, — я просто не нахожу слов».

Деннис вдруг вновь повернулся к ней, пытаясь сделать вид, что ему интересно, о чем она говорила.

— Извини, я отвлекся. Так о чем это ты?

— Ну не важно.

Деннис вскочил.

— Я подпускаю Тома слишком близко к себе, для сегодняшнего дня это уже чересчур. Пойдем отсюда, поедим где-нибудь в другом месте. Там и расскажешь, что не дает тебе покоя.

— Да нет, все в порядке, — уныло проговорила Касси. — Думаю, я сама разберусь.

— Сара, это же Деннис!

— Где?

— Вон он, выходит из бистро с Касси Джонс.

Подняв глаза, Сара увидела удалявшуюся высокую худощавую фигуру брата.

— Мог бы и поздороваться, — нахмурившись, сказала она.

— Сегодня был трудный день.

— День был трудным не только для него. Что, ему хуже всех, что ли?

Том рассмеялся:

— Ты хочешь, чтобы я ответил?

Сара посмотрела на него с удивлением:

— Что это значит?

— Видишь ли, с тех пор, как я вернулся, Деннис никак не может успокоиться на мой счет.

— Ты никогда не говорил мне об этом.

— Мне казалось, что если я буду обижать младшего братика, то вряд ли добьюсь расположения его сестрички, — рассудительно заметил Том. — К тому же я рассчитывал, что мы с ним все-таки поладим. И я вынужден признать, что мое обаяние на него не действует.

На лице Сары отразилась озабоченность.

— Я знаю, что Деннис несколько резок и не всегда вежлив… — начала она.

— Если не сказать больше, Сара, — перебил ее Том. — Он порой слишком заносчив на работе и много на себя берет.

— Вероятно, он думает, что этим помогает маме, стремясь взять на себя часть ее забот.

— Как он может думать, что помогает Стефани, досаждая моему отцу, — тихо сказал Том, — или же пытаясь выжить меня из компании.

— Зачем ему это надо? — недоуменно спросила Сара.

— Пойми, Сэсс, Деннис хочет быстрого взлета, не прилагая для этого никаких усилий. Он хочет стать главой «Харпер майнинг», не отдавая себе отчета, какая это ответственность. Я тоже не лишен амбиций. Но существуют ведь разные способы добиться успеха, и не все средства хороши. Деннис еще не созрел для этого. Он всегда был избалован.

Сара притихла. В затянувшемся молчании Том понял, что единственно правильной мыслью за весь день было не жаловаться Саре на ее брата, а к концу последовавшей за этим ссоры он уже был окончательно в этом уверен.

— Джейк, я намерена знать, как долго это будет продолжаться.

— Не перевозбуждайся, милая. Мне очень не нравится, когда женщины начинают на меня кричать. Я сразу вспоминаю свою няньку.

Касси была готова разрыдаться.

— Хватит со мной играть в эти игры, прошу тебя. Послушай, я больше так не могу — ложь, обман… — я схожу от всего этого с ума.

— Тебе не стоит так расстраиваться. Ты все сделала правильно. Харперам понадобится теперь не одна неделя, чтобы разобраться в этой мешанине, а к тому времени я буду уже вне подозрений.

— Боже мой, Джейк, почему ты не думаешь ни о ком, кроме себя? — с негодованием воскликнула Касси.

— Почему я должен о ком-то думать?

— Вы с Джилли Стюарт так подходите друг другу. Как бы мне хотелось рассказать Стефани, что это ее сестра подложила ей такую свинью!

Почувствовав угрозу, Джейк поспешил оградить себя от опасности.

— Давай не будем пререкаться в коридоре, — сказал он миролюбиво. — Позволь мне предложить тебе что-нибудь выпить. В баре появилось много всякой всячины, ты хоть поможешь мне разобраться.

Усадив Касси рядом с собой на диван в своей гостиной, Джейк всучил ей стакан холодного пива и как бы невзначай заметил:

— Тебе не стоит так беспокоиться о прошлом. Готовься к большим переменам. Твой босс уже не Стефани Харпер, а я.

Касси горько рассмеялась:

— Это считается хорошей новостью?

Джейк театрально вздохнул:

— Какой же ты бываешь иногда вредной, сама того не желая.

— Послушай, может быть, хватит? Надеюсь, ты понимаешь, что тебе не удастся больше водить меня за нос? Я теперь знаю, что ты из себя представляешь. Если тебя прижмут, ты продашь меня безо всякого колебания.

— А я-то думал, мы были друзьями.

— Вот именно, были, — отозвалась Касси, не обращая внимания на его насмешливую улыбку.

— И даже больше чем просто друзьями, — сказал он вкрадчивым голосом. — Разве это ничего для тебя не значит? — Он нежно положил ей руку на бедро.

От этого хорошо знакомого прикосновения она вздрогнула как ужаленная.

— Должна тебе сказать, что я ни секунды не жалела о конце нашей так называемой дружбы.

Он подвинулся ближе. Она вдруг почувствовала, как от близости его тела и от его запаха часто забилось ее сердце. Боже, ей не хватало его! Ни с кем ей не было так хорошо в постели, как с ним, никто не мог сравниться с ним в изобретательности, силе… Она с негодованием вскочила с дивана.

— Ты мерзавец, Джейк! У меня хватит ума рассказать всем, что ты из себя представляешь.

— Конечно, ты можешь это сделать. Но для тебя это невероятно рискованно.

— Рискованно?

Он медленно, как большой кот, поднялся с дивана и встал рядом с ней.

— Ты готова поведать Деннису о характере наших с тобой отношений… в подробностях? Потому что тебе придется сделать именно это, если твой нежный ротик разболтает об акциях Джилли.

Касси вспыхнула от стыда. Она вспомнила, как голая валялась на этом ковре с бутылкой шампанского, в пьяной радости позируя снимавшему ее Джейку…

Словно в тумане она вышла в прихожую. Джейк последовал за ней.

— Пойми, Касси. Я так или иначе был бы в правлении «Харпер майнинг».

— Мне должно быть от этого легче? — глухо проговорила она и выскочила из номера.

Джейк в задумчивости вернулся в гостиную. На Касси теперь нельзя было полагаться — этот чертов Деннис, видно, сделал ее сентиментальной. За ней теперь нужно присматривать. Он позаботится об этом, как только утвердится во главе «Харпер майнинг». Наверняка он сможет ее как-то подкупить. Войдя в комнату, он увидел стоявшую в дверях спальни Джилли, совершенно голую, с неприятной гримасой на лице.

— Похоже, ты хорошо справляешься, — язвительно заметила она.

Он пожал плечами.

— Мы живем в свободной стране, Джилли. Много свободных дам — и совершенно бесплатно.

— Я просто хочу предупредить тебя, Джейк, я не люблю, когда меня дурят.

Джейк нахмурился:

— Хочешь верь, хочешь не верь, но у нас с ней было все кончено еще до того, как мы впервые встретились с тобой.

Подойдя к ней и взяв ее за плечи, он развернул ее и слегка подтолкнул назад в спальню.

— А теперь нам пора одеваться. У меня сегодня вечером две деловые встречи, и я должен вернуться в офис.

Он быстро собрал ее разбросанное по полу белье и кинул его на кровать.

— Две встречи, такие же деловые, как эта? — Джилли гортанно засмеялась. — Ты себя совсем не бережешь.

Она принялась натягивать на свою полную грудь кружевной бюстгальтер.

— Ну одна-то из них будет весьма любопытной. Я встречаюсь с Биллом Макмастером по поводу передачи дел. Должно быть, Стефани уже удалось дозвониться до него.

Он с интересом наблюдал, как Джилли надевала трусики.

— Стефани…

— Что Стефани?

— Что теперь будет?

— А как ты думаешь?

— Послушай, не морочь мне голову, Джейк, — раздраженно сказала Джилли. — Меня это тоже касается, ты не забыл? — Она стала надевать через голову платье. — Представление окончено, сэр. А теперь ответь-ка на мой вопрос.

— У тебя свои планы относительно Стефани, у меня — свои.

— Идущие гораздо дальше, чем просто занять ее место в «Харпер майнинг»? — Джилли со злостью застегнула ремешок и потянулась за туфлями. — Боже мой, и чем тебя только привлекла эта глупая корова? А тебе не приходило в голову, что она скорее всего фригидна? Без паяльной лампы и консервного ножа ты в нее не влезешь.

Решительно взяв Джилли под руку, Джейк вывел ее в прихожую. Он не хотел, чтобы она заметила, что ее нападки на Стефани задевают его за живое. Возле двери он остановился.

— Давай твердо условимся, — холодно сказал он. — О том, что я делаю, я не собираюсь отчитываться ни перед тобой, ни перед кем-нибудь еще. Если ты не можешь сдерживать свою пошлую ревность, то больше здесь не появляйся. Задумайся над тем, что произойдет, если я скажу Стефани, что это ты продала ее. Может быть, это поможет тебе избавиться от привычки хамить и угрожать.

— Ты этого не сделаешь! — как змея прошипела Джилли.

Он немного подумал:

— Нет, я еще не готов открыть Стефани, какая опасная тварь ее сестра. Я еще не добился победы — полной победы.

— Ты думаешь, я в это поверю?

— А я и не предлагаю тебе выбора. Джилли гордо тряхнула головой.

— Похоже, нам обоим стало тесно в рамках наших отношений.

— Возможно. Но похоже, что мы еще некоторое время будем нужны друг другу. Так что давай общаться культурно.

— А потом?

Джейк медленно растянул губы в улыбке.

— Как насчет смертельной схватки?

— Что ж, спасибо, что хоть предупредил. Настроение Джейка незаметно изменилось.

— Это, по крайней мере, лучше, чем ты обошлась с Грегом Марсденом, пристрелив его безо всякого предупреждения.

— Вот что я скажу тебе о Греге. — Ее лицо исказилось злобой. — Он был чудовищем! Он заслужил смерть. Ты не знал его. Если бы ты знал его, ты бы понял, что я сделала благое дело.

Джейк помедлил с ответом, затем, как бы невзначай, сказал:

— Ты сделала благое дело и для Стефани Харпер. Похоже, ты не подумала об этом.

— Для Стефани? Она не меньше меня виновата в его смерти. Если бы она не изображала из себя известную манекенщицу Тару Уэллс и не увела бы его у меня, этого бы не произошло.

— Не знаю, — Джейк, как ящерица, прикрыл глаза, и казалось, что он мысленно был где-то далеко. — Кто может сказать?

«Но не ты, кровожадная тварь, только не ты».

«Бывает же, когда на человека вот так все наваливается. Едва ли можно вынести, — думала Рина. — Если бы не сразу, то еще ничего, но когда все…» С разрывающимся сердцем она смотрела, как Билл беспрестанно расхаживал между гостиной и входной дверью. Сколько он еще может выдержать, пока не сорвется? В который раз она вновь и вновь бралась за вышивание, пытаясь сосредоточиться на этом занятии.

Почему это все свалилось так сразу? Вполне хватило бы и того, что Биллу приходится переживать успешную попытку Сандерса устранить Стефани от руководства компанией. Он любил Стефани как родную дочь еще с того времени, когда неотесанным молодым старателем познакомился с Максом Харпером и стал одним из тех, кто создал империю «Харпер». Маленькая девочка, которую он так любил, выросла и стала его другом и товарищем по работе. Рина никогда не относилась с ревностью к этой дружбе, потому что любила их обоих. И, поскольку так и не смогла подарить Биллу дочь, она лишь радовалась его привязанности к дочери Макса Харпера. Даже когда Макс был еще жив, Билл в большей степени заботился о девочке, которая росла без матери. Он покупал ей красивые игрушки, учил кататься на велосипеде и повсюду брал ее с собой. После смерти Макса перед ними встала труднейшая задача управления компанией «Харпер майнинг». Каким-то образом им удалось заменить покойного и продолжить его крупное дело. Билл никогда не простит себе того, что он не смог защитить ни Стефани, ни ее наследство. «Он настолько сильно переживает, что если бы он был японцем, то сделал бы себе харакири», — с раздражением подумала Рина.

«Ко всему прочему, не хватало еще беспокоиться о самой Стефани, это уж совсем глупо, — размышляла Рина, со злостью вонзая иголку в полотно скатерти, которую она вышивала. — Всем известно, что там за связь, в этих тропических широтах. Множество островков, где вместо телефонов используются консервные банки с обрывками проводов. Со Стеф будет все в порядке. Билл, как всегда, зря себя изводит».

Они оба вздрогнули от телефонного звонка. Билл схватил трубку.

— Деннис? Привет, приятель. Есть новости?

До Рины долетел раздавшийся в трубке голос Денниса. Глядя на стоявшего в холле Билла, на его поникшие плечи, она поняла, что Деннису сообщить было нечего.

— Ну хорошо. Ты позвонишь? Ладно, спасибо. Положив трубку, Билл вернулся в гостиную.

— Ничего нового, — мрачно сказал он.

— Что значит «ничего»?

— Связь с Орфеем еще не восстановлена.

— Но ее нет уже целый день.

— Говорят, там сейчас работают специалисты. — У Билла вырвался злой скептический смешок.

— Послушай, Билл, не стоит делать скоропалительных выводов. Стеф, вероятно, лежит сейчас где-нибудь на солнце с баночкой холодного сока, ну, не сейчас, конечно, поскольку уже ночь, — неловко поправила она, — ты знаешь, что я хочу сказать.

Билл потер свой изборожденный морщинами лоб.

— Я знаю ее лучше, чем кто-либо другой, даже лучше, чем Дэн. Она бы вывернулась наизнанку, чтобы дозвониться сегодня утром. На каждом из этих чертовых островов есть телефон. Почему же она не позвонила?

— Билл, ты слишком все преувеличиваешь. Нам есть еще над чем подумать, ты прекрасно знаешь. Похоже, тебя больше беспокоит Стефани, чем твой собственный сын.

Лицо Билла мучительно исказилось:

— Не надо, Рина. Разве тебе непонятно, почему они сегодня вместе ужинают.

— Ну и что ты собираешься сказать ему, когда он придет?

В этот момент в ночной тишине они ясно услышали шум машины Тома. Застыв в ожидании, они вскоре различили звук открывающейся двери, и Том вошел в комнату.

— Что это за торжественный прием?

— Мы волновались за тебя.

— Мама, мне двадцать семь лет. И мне уже можно гулять одному!

— Ты был с Сарой? — резко спросил Билл.

— Ну да, — с удивлением ответил Том. — Но я что-то не понимаю, почему это вызывает у вас такой интерес.

— По многим причинам, Том, поверь мне. Нам с отцом казалось, что мы уже сумели убедить тебя.

— В чем?

— В том, что она тебе не подходит.

Том стиснул зубы:

— Может, мне лучше самому в этом разобраться?

— И все лишь потому, что она первая девушка, которую ты встретил, вернувшись в Австралию…

— Мама, дело вовсе не в том. Она замечательная девушка. Мне с ней интересно, нам очень хорошо вместе, нас многое сближает. — Он не мог не заметить, как Рина и Билл тревожно переглянулись. — Послушайте, в чем дело?

— Том, мне очень не хочется задавать тебе этот вопрос, но это очень важно. — Рина нервно сжала руки. — Ты… спал с ней?

Том вспыхнул, пытаясь сдержать негодование.

— Это вас совсем не касается, — проговорил он сквозь зубы, — но раз уж на то пошло, то — нет. Пока.

— Вот и хорошо! — вырвалось у Билла. — И не надо!

— Папа, не нужно мне указывать, что делать, особенно без причины. — Том старался держать себя в руках, что удается лишь людям с уравновешенным характером. — И, поскольку причиной является лишь жалкий извращенный снобизм, вызванный тем, что Сара — дочь босса, самое лучшее, что я могу сделать, — это не обращать внимания.

— Я говорю тебе, с этим надо покончить!

— А я говорю вам, не выйдет! — Тому с трудом удалось сдержаться. — Послушайте, хоть сейчас и не подходящий момент для таких признаний, но, кажется, я люблю Сару. Не стоит торопить события, но я собираюсь сделать ей предложение. — Он спокойно смотрел на родителей, не обращая внимания на выражение ужаса, отразившееся на их лицах. — Нравится вам это или нет, как бы там ни было, это ничего не изменит!

Том вышел. Обескураженные Билл и Рина смотрели ему вслед. Билл тяжело опустился в кресло.

— Все нормально, нормально, — сказал он, отмахиваясь от поспешившей ему на помощь Рины. — Опять эта проклятая боль в груди.

Рина с ужасом посмотрела на его посеревшее лицо, безжизненные, едва шевелившиеся губы.

— Что нам делать, Билл?

— Что мы можем сделать?

— Рассказать им.

— Как? Как о таком можно кому-то рассказать? Как, Рина, как?

Глава двадцать первая

В Эдеме рассвело, утро было сырым и холодным. С моря на мыс обрушивались большие серые волны и, с рокотом отступая, вновь набрасывались на берег. Деревья и цветы были окутаны дымкой утреннего тумана, возвещавшего о конце лета и о надвигавшихся днях промозглого холода. Высоко над домом раздался печальный отрывистый крик попугая лори, эхом разнесшийся в воздухе.

В гостиной Сара, вздрогнув, пробудилась от тяжелого сна. Шея и спина болели, нога затекла от неудобного полусидячего положения в просторном кресле. Ее взгляд упал на поднос с пивными стаканами и остатками сандвичей с прошлого вечера. Ей страшно хотелось потянуться и размять затекшие места, но она побоялась потревожить Денниса.

— Сэсс?

— А?

— Ты проснулась?

Сара с трудом села, еле сдержавшись, чтобы не застонать.

— Теперь да, — ответила она.

Деннис лежал в неудобной позе в кресле напротив, его худые руки и ноги были неестественно согнуты, как у выброшенной куклы. Лениво подняв руку, он с отвращением дотронулся до отросшей щетины.

— Никто не звонил?

Сара покачала головой:

— Я бы разбудила тебя.

Мучительно потянувшись, Деннис сел в кресле.

— Могли бы спокойно лечь спать, — сказал он.

— Я бы не смогла.

— Какого черта я не лег. — Он зевнул.

— Я предлагала тебе. Я же говорила, что нам не обязательно сидеть вдвоем. Но ты же такой упрямый.

— Ну что, сестричка, раз ты старшая, скажи, что нам теперь делать.

За этой внешней небрежностью в тоне Денниса угадывалось отчаяние. «Ему страшно, — подумала Сара, — и мне тоже. Не знаю, что и делать. Мама, где же ты?»

Когда вчерашний телефонный разговор Денниса со Стефани неожиданно оборвался, никаких причин для беспокойства не было. Телефонные линии в тропических широтах славились своей ненадежностью. «Что ж это за проклятие, именно в тот момент, когда у нас такое важное совещание, на Орфее приключилась магнитная буря!» — негодовал Деннис. Весь день они прождали звонка Стефани, не сомневаясь, что она позвонит сразу же, как только доберется до телефона.

«Она же понимала, насколько это важно, черт побери, — недоумевал Билл. — Я уже не говорю о том, что она нас здесь бросила, но ведь должна же она поинтересоваться, чем закончилось это совещание».

Шло время, Стефани по-прежнему не звонила, это все больше озадачивало их. В ответ на все их попытки дозвониться до Орфея, телефонист вежливо отвечал им, что связи с Орфеем все еще не было и восстановительные работы продолжаются. «Но это же не значит, что и на других островах телефоны тоже не работают! — восклицал Билл. — Стеф и вплавь добралась бы до какого-нибудь из них!» Проверки телефонных линий других островов Большого Барьерного рифа подтвердили, что Билл прав. Связи не было только с Орфеем, на всех остальных островах телефоны работали.

Неожиданно ими овладело чувство страха, однако никто не хотел признаваться в этом первым. Прошло двенадцать часов с тех пор, как Деннис в последний раз слышал голос Стефани, и с наступлением темноты уже невозможно было скрыть тревогу и уныние. Впервые никто не осудил Денниса за его несдержанность, когда он прервал напряженное молчание: «Боюсь, что-то случилось. Если мы сегодня не дозвонимся до Орфея, завтра утром я лечу туда».

Деннису и Саре было не до сна. И Билл в своем доме в Сиднее тоже не сомкнул глаз. После очередного телефонного разговора они решили больше не звонить друг другу, чтобы не занимать телефон в ожидании желанного звонка. Час проходил за часом. Телефон молчал. И они тоже сидели возле него в молчании, так как все, что они могли сказать друг другу, было уже сказано. Неслышно входил и выходил Мейти, принося им разные напитки и бутерброды, к большинству из которых они так и не притронулись. В конце концов они заснули, но спали плохо. Сара то просыпалась, то вновь погружалась в сон, один тревожнее другого, и ей казалось, что утро никогда не наступит.

— Так что будем делать?

Сара раздраженно посмотрела на брата:

— То же, что и вчера. По крайней мере, для начала. Проверим, есть ли связь с Орфеем, и, исходя из этого, решим.

— А если мы так и не сможем связаться?

— Тогда мы сделаем то, что ты предлагал вчера, — полетим туда.

— И сами узнаем, что происходит, — согласился Деннис и взглянул на часы. — Уже можно позвонить в аэропорт, узнать расписание. Как ты думаешь, туда долго добираться?

— Господи, откуда я знаю? Это зависит от того, есть ли прямой рейс до Таунсвилла. — У нее заныло сердце. Ей вдруг стало не по себе от мысли о предстоящем путешествии.

— Потом нам придется добираться до острова на гидроплане, — говорил Деннис.

— Да не смакуй ты это. Может, нам еще не нужно будет лететь, — резко перебила она его. — Ах, Деннис, и зачем тебе только понадобилось вдохновлять ее на эту поездку? Если бы не ты, то ничего бы не случилось.

— Я вдохновил ее на эту поездку, как ты изволила выразиться, потому что она хотела спасти свой союз с Дэном, — возмутился Деннис. — Ты можешь меня осуждать за мой совет, но где была ты, когда маме было тяжело? Ты была слишком увлечена своим голубоглазым мальчиком.

— Послушай, в тот вечер меня не было дома. Но это не значит, что я в чем-то виновата перед мамой. И что ты имеешь против Тома? Он не сделал ничего плохого.

— Ошибаешься, — парировал Деннис, — и если бы он не вскружил тебе голову, ты бы поняла, куда он метит.

— И куда же?

— Начнем с того, что он втирается в доверие к маме своей американской трепотней и своим замечательным дипломом. Скажите, пожалуйста, ему понадобилось обучаться бизнесу в колледже! А мама иногда клюет на такие штучки. Затем он с завидным упорством начинает обхаживать дочь своего босса, которая к тому же и одна из самых богатых наследниц Австралии. И тоже очень доверчива. Я единственный из вас, кто видит его насквозь.

— Ты все сказал? — Сара побледнела, на ее шее начали проступать красные пятна гнева. — Я всегда знала, что ты глуп, Деннис, но не подозревала, что ты к тому же еще и злой. В отличие от тебя, предпочитавшего болтаться с мальчишками, изображая из себя мужчину, вместо того чтобы прочесть хоть одну книгу, Том работал и учился. И благодаря этому он чего-то добился, а ты — нет. Ты завидуешь ему! — Она разрыдалась.

Вскочив с места, Деннис подбежал к ней.

— Не надо так плакать, Сэсс! — воскликнул он. — Я не хотел тебя расстраивать. — Обняв, он утешал ее до тех пор, пока ее рыдания не стихли. Затем он неуверенно произнес:

— Я правда не думал, что он так много значит для тебя.

— Значит, значит! — проговорила она, и слезы вновь потекли по ее щекам. — Понимаешь, Деннис, я люблю его! Не знаю, любит ли он меня… и захочет ли он меня снова видеть… Вчера мы с ним поссорились, это было ужасно. Поссорились из-за тебя. А теперь мы ссоримся с тобой из-за него. Это невыносимо!

— Тише, Сэсси, ну, перестань.

Постепенно Деннису удалось ее успокоить. И когда он пытался найти подходящие слова, то вдруг с удивлением понял, что они поменялись ролями. Всю жизнь со всеми своими неприятностями он бежал к Саре, и она выручала его. Она была для него второй матерью, особенно когда Стефани куда-то уезжала по делам. Теперь ему приходилось утешать ее. Что же ему сказать?

— Все будет хорошо, не волнуйся, — начал он. — Том не дурак, он не разлюбит тебя из-за такой ерунды.

Сара подняла голову.

— Ты так считаешь? — с сомнением в голосе спросила она.

В это время зазвонил телефон. Этот внезапно раздавшийся резкий звук словно парализовал их, и на какое-то мгновение они застыли, глядя друг на друга. Затем Сара бросилась к телефону.

— Да? Сара Харпер, я слушаю. Да.

Она долго стояла молча и слушала, бледнея на глазах. Наконец, положив трубку, она повернулась к Деннису:

— Вчера утром мама уехала с Орфея на соседний остров, чтобы позвонить оттуда. Они с Дэном поехали на катере и пропали.

Лучи утреннего солнца осветили маленькую кухню роскошной квартиры на Элизабет-Бей. «Однако в воздухе уже чувствуется прохлада, — подумал Филип. — Приближается осень». Он торопливо занялся приготовлением завтрака для Джилли: свежевыжатый апельсиновый сок, крепкий черный кофе и сдобные рогалики, за которыми он специально ездил в лучшую французскую булочную Сиднея. Все должно быть именно так, или он рисковал попасть в немилость к Джилли с самого раннего утра.

Почти готово. Филип достал из ящика чистую салфетку и положил ее рядом с тарелкой Джилли. Она как раз появилась в дверях, только что встав с постели и томно, по-кошачьи потягиваясь. Такой она и нравилась Филипу больше всего — непричесанная и без косметики. Как и многие другие мужчины, он чувствовал себя немного неуютно с холеной и тщательно накрашенной женщиной. А утренняя Джилли была его настоящей Джилли, принадлежавшей только ему. Это все, что он хотел от нее и на что считал себя вправе рассчитывать.

— Кофе, дорогая?

Кивнув, она плюхнулась на стул и взяла апельсиновый сок. Он смотрел, как она с жадностью накинулась на рогалики: сначала разламывала каждый пополам и потом, отщипывая по кусочку, отправляла в рот.

— Какие у тебя планы на сегодня? Она пожала плечами:

— Парикмахерская, магазины, может быть, схожу в кино. А у тебя?

— Боюсь, ничего особо интересного. Мы занимаемся сейчас контрактом одного из наших основных клиентов, и сегодня целый день будет совещание по этому вопросу…

Но она уже не слушала его.

— Давай сегодня вечером вместе пообедаем, — неожиданно предложила она, — в этом новом ресторане, о котором я прочла в газете.

— В индонезийском?

— Ага.

— Тебе же не нравится индонезийская кухня, Джилли.

— С каких это пор? — оторвавшись от завтрака, она сердито посмотрела на него.

— С тех пор, как мы в последний раз пробовали ее около месяца назад, — мягко ответил Филип.

— Ах, Филип, порой ты бываешь просто глуп. Речь шла о том, где мы ели, а не что мы ели. Мне не понравился сам ресторан в коричневых и лиловых тонах, а с едой все было в порядке.

Филип четко помнил, что на самом деле все было наоборот, но благоразумно промолчал.

— Ты ведь не дуешься на меня, Фил?

— Конечно же нет, дорогая.

— Я просто подумала, может, ты обиделся на меня… из-за того… прошлой ночью.

«Прошлой ночью». Филип грустно улыбнулся. «Может, этого и следовало ожидать. Мужчина, семь лет проживший без женщины, неизбежно становится… как бы это покультурнее выразить… неспособным. Утратившим силу». Он допускал, что это может случиться, особенно в его возрасте. Но он никак не думал, что положение не исправится. В конце концов, он же еще не старый. Он любил свою жену, и даже очень. Она любила его. Ему казалось унизительным, что он так часто не оправдывает надежд жены в их новой совместной жизни. Похоже, она прощала его. Значит, она любит его.

Изящным движением Джилли отправила в свой алый ротик последний кусок сдобы и вытерла салфеткой руки. «Господи, как я его ненавижу, — со злостью подумала она. — Как же я смогу все это вынести? После Джейка теребить противный мягкий старый член Филипа, отчаянно пытаясь заставить его встать, — это все равно что попробовать возбудить фаллос из зефира. Может, я и купаюсь здесь в роскоши, но вся это роскошь честно заработана мною! Знает ли хоть один мужчина, насколько отвратительно женщине видеть, что у него не встает? Вероятно, нет, — цинично думала она, — потому что ни одна женщина не признается им в этом. Наш долг — дать им почувствовать себя увереннее и сильнее после всего этого, успокоить их, лежа при этом и умирая от разочарования. Если бы вся моя сексуальная жизнь ограничивалась Филипом, я с таким же успехом могла бы жить в монастыре!»

— Прошлой ночью! — Филип слегка покраснел. — Кажется, я опять должен извиниться перед тобой, дорогая.

— Забудем об этом, — небрежно ответила она. «Я именно так и сделаю, как только доберусь до Джейка».

В прихожей зазвонил телефон. Филип, извинившись, поспешил взять трубку. Потягивая кофе, Джилли начала планировать свой день: «Сначала прическа, потом к косметологу, затем ленч…»

Филип появился на кухне с бледным, натянутым лицом.

— Дорогая моя, — нервно начал он. — Приготовься выслушать плохие новости. Это касается Стефани. Она, кажется, пропала… Ах, Джилли, мне страшно подумать, как ты переживешь это…

Глава двадцать вторая

«Этого не может быть. Здесь какая-то ошибка. Это невозможно», — Мейти вновь и вновь повторял про себя то, что уже говорил Саре, цепляясь за эти слова как утопающий за соломинку. Он машинально поставил на поднос кофейные чашки, банки из-под пива и недоеденные сандвичи, оставленные в гостиной Сарой и Деннисом как свидетельство их ночного бдения. Комната вдруг показалась ему похожей на морг. Подойдя к окнам, он раздвинул тяжелые бархатные шторы и открыл застекленные двери, выходившие в сад. Поднявшееся солнце уже согрело воздух, и этот день уходящего лета обещал быть теплым. Мейти прошел по комнате, расставляя стулья, поправляя подушки и наводя порядок. «Нужно принести цветов, чтобы освежить гостиную, — рассеянно подумал он, — лучше всего розы, они наполнят ее приятным ароматом…»

Словно в забытьи он взял поднос и направился на кухню. Стоя у плиты и поглядывая на сковородку с яичницей, кухарка готовила завтрак.

— Зря стараетесь, миссис Бэкстер, — мрачно сказал Мейти. — Они не будут есть. Мисс Стефани пропала!

— Как? На этом острове? — ошеломленная миссис Бэкстер застыла с вилкой в руке.

— На острове, не на острове — какая разница? Сегодня они собираются лететь туда, узнать в чем дело.

— Какой ужас! — она с испугом посмотрела на Мейти. — Мистер Годфри, уж не думаете ли вы?..

— Нет, — громко сказал он. — Этого не может быть. Здесь какая-то ошибка. Это невозможно.

Когда после ночи тревог и ожиданий позвонила Сара и сообщила дурные новости, Рина испугалась за Билла. Но он взялся за дело с такой энергией, как будто был вдвое моложе. Наконец-то они могли за что-то ухватиться, у них была хоть какая-то информация вместо этой тягостной неопределенности. Продумывая план действий, давая указания, взяв инициативу в свои руки, он вдруг вновь стал похож на прежнего Билла Макмастера, способного найти выход из критической ситуации, как он это уже не раз делал.

В первую очередь надо было связаться с летчиком компании «Харпер». Билл отдал краткое распоряжение подготовить самолет к срочному вылету в Таунсвилл. Пассажиров будет двое.

— Все санкционирование, Боб, — говорил он в трубку, — все расходы оплачены. Только доставь их туда. Я полагаюсь на тебя.

— Вот так, — вызывающе сказал он, повернувшись к Рине. — Они будут уже в пути, когда Сандерс еще только узнает об этом. А потом этот мерзавец пусть сколько угодно разглагольствует о расточительности, хоть до посинения.

— Билл, ты, наверняка, ошибаешься в нем… Я не могу поверить…

— Ты не знаешь его, Рина, — запальчиво перебил ее Билл. — Ты же не слышала, что он говорил на совещании. Он же иммигрант, а они все подлецы!

Рина вздохнула:

— Знаешь, единственное, что утешает меня в этой ситуации, конечно, я не хотела, чтобы все так вышло, но это дает нам маленькую передышку.

— Передышку? Только не мне.

— Ведь сегодня Сара улетает, да? И ей сейчас совсем не до Тома.

— Да. И у них не будет возможности…

— Никакой возможности, — Рина нахмурилась. — И, может, до ее возвращения нам удастся что-нибудь придумать…

— Как, опять в Таунсвилл? — спросил авиадиспетчер. — Ты же только что вернулся оттуда. Видно, тебе понравился этот солнечный городок.

— Я работаю, а не развлекаюсь, — сухо ответил Боб Рамсей. Он уже давно работал старшим пилотом в компании «Харпер майнинг», относился к Стефани с большой симпатией и был потрясен ее исчезновением.

— Полетный лист есть?

— Вот он. Сколько понадобится, чтобы ввести его в компьютер?

— Трудно сказать. — Диспетчер уставился на дисплей, как в магический кристалл, предсказывающий судьбу.

— Ну давай, ты же можешь мне что-нибудь посоветовать, — торопил Боб.

— Послушай, в часы пик там садится столько самолетов, что яблоку упасть негде. — Устало показав на небо, он описал пальцем в воздухе спираль.

— Это очень срочно, — угрюмо сказал Боб.

— Все говорят одно и то же!

— Скажи мне время!

— Иди почисть перышки, птичка, тебя вызовут.

Боб с мрачным видом вышел и направился через летное поле к ангару, где стоял самолет. Как всегда, его сердце взволнованно забилось при виде могучего лайнера, на блестящем фюзеляже которого сверкала эмблема компании — темно-голубая с белым и золотым.

Механик уже снимал чехлы с двигателей и занимался проверкой приборов. Коротко поприветствовав его, Боб подошел к висевшему на стене телефону и набрал номер «Харпер майнинг».

— Билл? Да, это Боб. Я в аэропорту.

— И как?

— Самолет почти готов, осталось только заправиться и кое-что проверить…

— Так в чем же дело?

— Ни в чем. Небольшая задержка. Авиадиспетчеры, как обычно, чересчур осмотрительны…

— Ну так поторопи их там!

— Ладно. А ты скажи ребятам Стефани, чтобы они не неслись сюда сломя голову. Раньше чем через два часа мы не вылетим.

После долгой тягостной ночи очередное ожидание казалось Деннису и Саре невыносимым. Словно по обоюдному согласию, они старались избегать очередной ссоры. Деннис был просто потрясен, увидев, какое сильное впечатление произвели на обычно сдержанную и рассудительную Сару его нападки на Тома. Под влиянием растущего страха Сара боялась потерять поддержку Денниса, стараясь не отталкивать его от себя. Однако от напряжения их нервы были натянуты как струны, и их общение сводилось лишь к коротким отрывистым фразам.

Когда стали известны эти печальные новости, Билл сразу же взял на себя организацию их полета и решение всех остальных вопросов, оповестив кого нужно об исчезновении Стефани. Они оба почувствовали облегчение. Никому из них не хотелось взваливать на себя эту ношу, тем более что Билл мог сделать все лучше и оперативнее. Они будто оказались в каком-то вакууме. Им оставалось только ждать, но все же они не могли расслабиться за книгой или перед телевизором. Для Сары это было верхом мучений.

В конце концов Деннис не выдержал. После короткого телефонного звонка он сообщил, что едет в Сидней попрощаться с Касси. «И найти хоть какое-то утешение», — с завистью подумала Сара. Она не осмеливалась позвонить Тому после того, что наговорила ему вчера во время их последней встречи: «Если ты так относишься к моему брату, можешь больше ко мне не подходить, То Макмастер!» И тем не менее она слабо надеялась, что он как-то даст о себе знать. Время шло, но Том не звонил. И вот Деннис поспешил забыться в теплых объятиях Касси. От нее он сразу же поедет в аэропорт.

— А как же я? — спросила Сара, чувствуя себя брошенным беспомощным ребенком. — Как я доберусь до Мэскота?

— Я уже подумал об этом, — ответил Деннис. — Мейти отвезет тебя. Нужно же и ему чем-то заняться.

Сара была вынуждена согласиться, что будет действительно неплохо чем-нибудь занять старого Мейти, который все утро не находил себе места.

— Ну ладно, отправляйся к Касси. Во сколько мы встретимся в аэропорту?

— Билл сказал, что Рамсей получит разрешение на вылет не раньше, чем через два часа. У нас с тобой будет достаточно времени, чтобы туда добраться. Спасибо, Сэсс.

Смущенно подойдя к ней, он чмокнул ее в щеку, чего почти никогда не делал. Глаза Сары наполнились слезами:

— Ах, Деннис!

— Не обольщайся! — бросил он на ходу. — Я, может быть, позволю себе такие нежности не раньше, чем через тысячу лет.

Махнув ей на прощание, он быстро вышел.

— Не забудь свой чемодан, — крикнула она ему вслед.

— Не забуду, — едва долетело до нее. Послышался гул удаляющейся машины Денниса.

Положив голову на подлокотник кресла и не в состоянии больше сдерживаться, она дала волю слезам. Вдруг Сара услышала шум быстро приближающейся машины, которая, подъехав к дому, резко затормозила. «Хоть бы Деннис не ездил так быстро! Он наверняка забыл свой чемодан». Хлопнула дверца машины, и она услышала, как кто-то направился вдоль дома к застекленным дверям гостиной. Сара поспешно вытерла глаза и нос и попыталась придать лицу бодрое выражение.

— Я же говорила тебе…

В комнату вошел Том.

— Сара!

Стремительно подойдя к ней, он опустился возле нее на колени.

— Слава богу, ты еще здесь! Отец сказал мне, что ты уже наверняка уехала. Потом я позвонил Джоанне Рэнделл в «Тару» по поводу полугодового отчета, и она сказала мне, что недавно говорила с тобой. Я тут же сел в машину и рванул сюда.

— Ах, Том, — едва слышно произнесла Сара, — почему же ты не звонил?

— Я боялся, что ты улетела, даже не дав мне возможности извиниться.

— Извиниться? Я же во всем виновата.

— Нет, это моя вина, — пылко возразил Том, — Мне не следовало так нападать на Денниса.

— Но он порой этого заслуживает. А я вела себя как дура.

— Ты была просто прелесть! Ты очаровательна, когда злишься.

— Видно, мне придется почаще это делать, раз тебе так нравится, — сказала она, попытавшись улыбнуться. — Господи, как же я рада, что ты здесь!

Она подняла на него глаза, Том с тревогой смотрел на девушку.

— Все в порядке, правда, — пролепетала Сара, взяв его за руку, — тем более сейчас, когда ты здесь.

Она положила голову ему на плечо, и он бережно обнял ее. Она чувствовала запах его лосьона после бритья, запах его одежды, его тела. Неожиданно ее охватило ощущение хрупкого счастья. Ей захотелось поцеловать его.

В гостиную неслышно вошел Мейти.

— Мне показалось, что подъехала машина! — воскликнул он, словно не замечая их нежных объятий. — Есть что-нибудь новое, мистер Макмастер, какие-нибудь новости?

Том смущенно поднялся, он едва удержался, чтобы не отпрыгнуть от Сары, словно школьник, застигнутый врасплох за игрой в карты.

— Ничего нового, Мейти, — вежливо ответил он. — Плохи дела, а?

— Ничего хорошего, сэр. Но не надо отчаиваться. Как говорится — лучше никаких вестей, чем плохие.

— Будем надеяться.

— Я очень надеюсь. Однако я совсем забыл про свои обязанности. Вам что-нибудь подать, сэр? Кофе? Пиво с сандвичами? Может быть, легкий завтрак для вас двоих, мисс Сара, прежде чем я отвезу вас в аэропорт?

— Благодарю, Мейти, нам ничего не нужно, — ответила Сара. — Мы собирались немного погулять в саду, подышать свежим воздухом. — Разочарованный Мейти с достоинством удалился.

— Бедный старый Мейти, — сказала Сара, выходя на террасу, — он сегодня как потерянный.

— Он больше похож на привидение из какой-нибудь старой пьесы, — сочувственно заметил Том, — которое всегда является, когда его меньше всего ждут.

— И в самый неподходящий момент, — засмеялась Сара.

Сойдя с террасы, они прошли мимо бассейна и направились по холмистому зеленому лугу к растущим в саду деревьям. Солнце уже поднялось высоко, и было очень приятно после жары очутиться в тени высоких кедров и тюльпанных деревьев. По извилистой тропинке они вошли в джакарандовую рощицу и оказались среди цветущих розовато-лиловых ветвей. Словно в забытьи, молодые люди бродили, не замечая ни высоких серебристых эвкалиптов, ни ярких золотистых акаций, вбирая в себя окружавшую их красоту.

Им казалось, что сад состоял из множества потайных комнат, выходивших одна из другой. Из душистой гущи гардений и камелий тропинка вела под свод с гирляндами из роз, слегка поникших от полуденной жары. Другая извилистая тропка выводила их на залитую солнцем поляну с искрящимся в солнечных лучах фонтаном, звук струившейся воды, разносившийся среди деревьев, напоминал звон китайских колокольчиков.

Наконец они подошли к маленькой беседке, расположенной в самом центре сада, крошечному цветочному домику из ветвей олеандра, красного жасмина и китайской розы. Взявшись за руки, они, едва дыша, вошли в беседку.

Там стояла деревянная скамейка, словно специально предназначенная для мечтательных влюбленных. Не замечая ее, они остановились под цветущим сводом, вдыхая сладкий аромат жасмина, смешанный с острым запахом олеандра. Переполненная необыкновенным счастьем, Сара купалась в своих чувствах, словно возносясь над своим телом. Она обвила руками шею Тома и замерла в ожидании поцелуя.

Сначала он поцеловал ее, как и прежде, очень нежно и бережно. Но теперь ей хотелось чего-то большего. В поцелуе она разжала губы и почувствовала во рту его язык. Поначалу испугавшись нового ощущения, она затем все с большим удовольствием предавалась этому страшившему ее наслаждению и интуитивно стала отвечать ему тем же.

Он гладил ее шею, плечи, опускаясь до талии. Она скользнула руками по его спине, с незнакомым ей до этого восторгом ощутив линии мужского тела, которые всегда так волнуют женщину. Чувствуя прикосновение ее рук, Том порывисто прижал девушку к себе. Сара вдруг ощутила его напряженную мужскую плоть.

Ее соски вдруг набухли, а лоно словно вспыхнуло неведомым ей прежде огнем. Ей неожиданно захотелось, чтобы он увидел ее грудь, прикоснулся к ней и пришел от нее в восторг. Взяв его руку, она прижала ее к себе. Вздрогнув, Том было отдернул руку, но она не отпускала ее.

— Ты правда хочешь этого? — прошептал он.

Опустив голову, Сара кивнула. Осторожно высвободившись из ее объятий, он скинул пиджак и расстелил его на густой траве. Затем, взяв ее за руки, он притянул Сару к себе, и она легла рядом, положив голову ему на плечо. Он гладил ее тело, нежно прикасаясь к груди, по животу спускаясь к холмику между ногами и вновь поднимаясь к груди. Через ткань платья его пальцы нащупали ее соски, и от вспыхнувшего в ней желания она застонала. Тело Тома не замедлило откликнуться на этот глухой стон проснувшейся в ней женщины, его сердце часто забилось, отозвавшись пульсацией между ногами. Дрожа от нетерпения и проклиная свою неопытность, он стал возиться с крохотными пуговками на ее платье. Желание Сары росло с каждой секундой, пока Том расстегивал ей платье. Наконец, справившись с этим, он медленно и осторожно спустил бретельку с ее плеча и обнажил грудь.

Ощутив на коже теплый воздух, Сара открыла глаза. Том лежал, опершись на локоть, и жадно любовался ею, нежно водя пальцем по линиям просвечивавших сквозь кожу сосудов.

— Какая прелесть, — очень тихо сказал он.

Взяв ее сосок большим и указательным пальцами, он слегка сжал его. Она вздрогнула от острого нового ощущения, горячей волной прокатившегося по телу.

— Давай снимем это, — хрипло прошептал он.

Приподняв ее, он спустил платье с плеч, затем расстегнул на спине бюстгальтер и, сняв его, аккуратно положил рядом на траву. Когда она легла, он прошептал:

— Приподними бедра.

Он стащил с ее талии платье и оставил на ней лишь трусики, боясь испугать ее излишней поспешностью. Сбросив ботинки, он быстро разделся. Как в дымке Сара успела увидеть его длинное смуглое тело, его вставший пенис, прежде чем Том вновь лег рядом.

Теперь он начал нежно ласкать ее живот и бедра. Сердце Сары переполнялось радостью, никогда в жизни она не испытывала ощущений настолько острых, что, каждое мгновение утопая в блаженстве, она с томлением ожидала следующего момента. Его дыхание участилось, он поспешно стащил с нее трусики и лег на нее. Готовая принять его, она раскрылась ему навстречу как цветок. Наткнувшись на невидимую преграду, Том не отпрянул в испуге, а лишь выждал, пока она не поддалась ему. Сара почувствовала, как ее тело рассталось с последним атрибутом ее несчастливого девичества. Она почти не ощутила боли, ей хотелось смеяться от радости.

— Я люблю тебя! — вырвалось у нее.

— Я тебя тоже, как я люблю тебя, — шептал он, прижимаясь к ней всем телом, содрогавшимся от наступившего оргазма.

Потом они долго молча лежали в объятиях друг друга. Все тревоги, забытые ими на эти короткие мгновения счастья, — исчезновение Стефани, их предстоящая разлука — вновь вернулись к ним, сопровождаемые грустью, которую испокон веков испытывают все разумные существа после соития. Они поспешно одевались, не глядя друг на друга, как два незнакомых человека, испытывающие неловкость и смущение от своей наготы. Даже по дороге в аэропорт они не могли подобрать слов и удрученно молчали, думая об одном и том же: было ли то, что произошло в саду, наяву или это лишь показалось им, потому что они так сильно этого хотели.

Глава двадцать третья

Ничего не видно, однако ей казалось, что она в яме. Совершенно темно. Женщина понимала, что находится в ловушке и погибнет, если не сможет выбраться. Она попыталась пошевелиться, но не смогла. Ниже коленей вместо ногу нее были обрубки. Она заставила себя ползти вперед, добралась до какого-то входа, за которым простиралась темная пустота. Заставив себя ползти дальше, она продолжала отсчитывать сантиметр за сантиметром. Начинался какой-то подъем, и окутывавшая ее темнота стала понемногу рассеиваться. «Вверх, еще немного — не смей останавливаться».

Окружавший ее мрак с каждой секундой рассеивался благодаря пробивавшимся в тоннель сверху лучам света. Где-то наверху были свет, жизнь и надежда. Теперь она уже чувствовала руки и колени. Каждое движение причиняло ей нестерпимую боль, словно острые осколки впивались в тело. Тем не менее она упорно ползла вперед. «Нужно выбраться отсюда. Я должна выбраться». Струившийся навстречу свет становился все ярче, его тепло подстегивало ее двигаться вперед. Сделав последнее усилие, она вырвалась из своей могилы.

Когда она очнулась, первые мгновения были настолько ужасными, что ей захотелось вновь погрузиться во мрак. Боль была повсюду — в голове, спине, груди, животе. Рот был забит песком. Она в панике пыталась определить, где находится. Она лежала лицом вниз и, едва пошевелив вытянутой рукой, ощутила сырой песок. На берегу… Теперь она уже различала глухой шум моря, доносившийся откуда-то сзади, и приглушенный размеренный плеск накатывавшихся на берег волн. «Меня выбросило на берег, — смутно осознала она, — выбросило на берег…»

Стефани не знала, был ли это сон, или она вновь потеряла сознание, или просто чего-то ждала. Но внезапно вдруг услышала позади сильный шум моря, и обрушившаяся на берег волна докатилась до ее ног. Пережитый ею кошмар всплыл в памяти: ее выбросило из катера, гигантские волны били и швыряли ее, словно целлулоидную куклу, она уходила с головой под воду и вновь выныривала с полным ртом воды, проникавшей ей в легкие. В жутком страхе она заскребла по песку в безуспешных попытках продвинуться хоть немного вперед. Еще одна волна, потом еще, ее захлестывало уже до пояса. Она судорожно пыталась подтянуть свое тело, чтобы отползти от воды, но руки были как чужие.

Последняя волна накрыла ее с головой, перевернув на спину. Она лежала беспомощная, как младенец, и ею овладело чувство безнадежности. Вот и пришел за ней морской владыка. Ей было не суждено спастись. Он играл с ней, как огромный кот со своей жертвой, прежде чем предать ее спасительной смерти. В глазах и в носу была горькая соль. Никому не победить море.

«Но ты смогла. Ты победила. Тебе уже раз это удалось». «Да, — с неожиданным ожесточением подумала она, и ее злость была настолько сильной, словно Стефани нашла в ней спасение. — И я не собираюсь назад». Движимая инстинктом самосохранения, Стефани уперлась ногами в песок и, оттолкнувшись, отодвинулась от моря.

«Всего на несколько сантиметров. Мало. Еще. Быстрее!» Мучительно растрачивая последние крохи энергии, она едва ползла по песку на спине. Ногам было не под силу толкать тяжелое туловище, и казалось, будто какое-то четвероногое существо пытается встать на две ноги. Она чуть не задохнулась, когда очередная волна обрушилась ей на грудь, но не накрыла ее с головой. Еще несколько мучительных толчков — и она ощутила шеей горячий песок. «Наконец-то». Последнее судорожное усилие — и она спасена, теперь волны ее не достанут.

Обессиленная женщина лежала на горячем песке, уносясь вновь в беспамятство и опять неохотно возвращаясь в свое истерзанное, беспомощное тело.

Должно быть, прошло много времени, чувствовалось, что солнце было уже высоко — сквозь закрытые веки она видела яркий белый свет, его лучи обжигали тело. Она понимала, что лежит израненная и незащищенная, и в страхе попыталась собраться с мыслями, чтобы не быть похожей на борющееся за жизнь обезумевшее животное, а действовать осмысленно, как человек. Ее губы и веки слиплись. Превозмогая острую боль, Стефани перекатилась на бок, разомкнула губы и, открыв рот, стала понемногу выталкивать распухшим языком набившийся туда песок. Как только ей удалось немного освободить рот, она почувствовала выделение слюны, и, когда ее накопилось достаточное количество, она выплюнула остатки жестких сухих песчинок.

Затем Стефани попробовала открыть глаза. Веки были словно накрепко склеены. От страха, что ей это не удалось, у нее участилось дыхание, но она попыталась собраться с силами, затем поднесла одну руку к лицу, но пальцы не слушались. Сжав кулак, насколько ей это удалось, она в отчаянии ударила им по глазнице. Неожиданно в голове прозвучал знакомый ласковый голос: «Не надо тереть — можно поцарапать глазное яблоко…»

«Дэн! Где же он? Как?… Орфей, звонок Денниса, попытка добраться до соседнего острова, и Дэн, он был с ней на катере, когда тот словно взорвался…» Мысли, как кусочки мозаики, складывались в жуткую картину, которую ей было страшно вспомнить. Если он тоже потерялся, израненный и слепой, как она, если он сгинул в холодном бездушном море… Поддавшись охватившему ее отчаянию, она разрыдалась.

Инспектора Дженнингса совсем не радовала перспектива очередной встречи с Джилли Стюарт. Ему не нравилось, когда кто-то брал над ним верх, и тем более женщина, а Джилли Стюарт это определенно удалось. Выезжая с сидевшим за рулем Адамсом из центра Сиднея в направлении Элизабет-Бей, он раздраженно покусывал нижнюю губу. У него было мрачное предчувствие, что ему придется встречаться с этой чертовой бабой чаще, чем хотелось бы.

Адамс украдкой поглядывал на босса всякий раз, когда ему удавалось оторвать взгляд от дороги. Да уж, в лице Джилли Стюарт старик встретил достойного соперника.

Надо же — «использованные гигиенические пакеты»! Адамс придал лицу томное выражение, как обычно делают полицейские, когда их распирает смех. Он бы отдал свое годовое жалованье за то, чтобы еще раз увидеть физиономию Дженнингса, когда она сказала это. Он столько раз рассказывал об этом в служебной столовой, что его обещали поставить первым номером в рождественском шоу. Да, необыкновенная женщина. Ему просто не терпелось вновь увидеть ее.

Словно читая его мысли, Дженнингс сердито посмотрел на него:

— Сержант!

— Слушаю, сэр!

— Вы взяли ордер?

— Да, сэр.

— Но думаю, что он нам не понадобится, — сказал Дженнингс. — Нужно лишь посмотреть, разведать обстановку.

— Вы думаете, что найдете у нее в холодильнике пластиковую бомбу с надписью «для уничтожения катеров»?

— Не умничайте, сержант.

— Прошу прощения, сэр.

— Ордер дает нам право, — поучительно начал Дженнингс, — заглянуть туда, куда мы сочтем нужным.

— Да, сэр. — Помолчав, он решился спросить:

— А что мы ищем, сэр?

Дженнингс вздохнул.

— Порой ты меня разочаровываешь, Адамс, — устало сказал он. — Мы ищем… что-нибудь, ничего или кое-что.

— Да, но мы даже еще и не знаем, было ли совершено преступление, так ведь, сэр? — не сдавался Адамс.

— Не знаем. Справедливо замечено. Но послушай, миссис Стефани скачет по парку на лошади, кто-то стреляет в нее и мгновенно скрывается. Теперь та же миссис Маршалл плывет на катере и исчезает. Что ты на это скажешь, сынок? Не слишком ли много совпадений?

— А не слишком ли мы подозрительны, сэр?

— За это нам и платят, — мягко заметил Дженнингс. — Это часть нашего снаряжения, которую я никогда не забываю дома, и требую того же от своих подчиненных, — добавил он, многозначительно посмотрев на Адамса.

Доехав до фешенебельного дома на Элизабет-Бей, они припарковали машину и, переговорив с привратником, поднялись на лифте к квартире Стюартов. Дверь открыла Джилли, и вопросительное выражение ее лица тут же сменилось на враждебное.

— Миссис Стюарт?

— Хватит нести чушь. Ты прекрасно знаешь, кто я.

— Мы бы хотели зайти, с вашего позволения.

— За каким чертом?

— Мы бы хотели задать вам несколько вопросов.

— Катитесь отсюда! — Джилли пришла в ярость. — Как вы смеете беспокоить меня? Мой муж — адвокат!

— Миссис Стюарт. — По его тону Адамс мог судить, что, говоря это, Дженнингс получал удовольствие. — Мы знаем, что ваш муж адвокат, и он первый скажет вам, что мы имеем полное право задавать вопросы любому лицу… и задерживать тех, кто мешает представителям закона вести расследование.

Последовало молчание. Затем неохотно сняв цепочку с двери, она распахнула ее.

— Пройдите в гостиную, — недовольно сказала Джилли.

— Мы ведем следствие по делу об исчезновении Стефани Харпер, миссис Стюарт, — начал Дженнингс, как только они вошли. — Вы можете рассказать нам о том, что вы делали на прошлой неделе?

— Разумеется. Я все время была здесь.

— Боюсь, вам придется рассказать об этом более подробно. Начнем с понедельника. Что…

— Нет, я этого не потерплю! — вспыхнула Джилли, в ее глазах появился злой желтый огонек. — Я сама только что узнала об этом несчастном случае…

— Несчастном случае?

— Называйте это как хотите! И я здесь абсолютно ни при чем. Абсолютно!

— Миссис Стюарт, — Дженнингс старался говорить очень спокойным тоном, словно обращаясь к психически ненормальной. — Вы отсидели семь лет, если я не ошибаюсь, за соучастие в совершении тяжкого преступления против Стефани Харпер и за то, что стреляли в ее мужа Грега Марсдена. И не надо обладать слишком богатым воображением, чтобы назвать причины, по которым вы хотели бы избавиться от этой леди. И вы совсем не похожи на невинную Белоснежку, когда речь идет об устранении неугодных вам людей.

— Я здесь ни при чем! — взвизгнула Джилли. — Ах ты, мерзавец! Ты хочешь пришить мне это дело! Я позвоню своему мужу.

— Хорошо, — согласился Дженнингс. — Пусть он вам сам объяснит. — Он сделал знак Адамсу. — Осмотрите здесь все, сержант.

— Слушаюсь, сэр.

Адамс вышел из комнаты. Джилли торжественно протянула трубку Дженнингсу:

— Муж хочет поговорить с вами.

— Инспектор Дженнингс? — в трубке раздался вежливый, хорошо поставленный голос Филипа. — Вы официально предъявляете моей жене какие-то обвинения?

— Нет, дело обстоит иначе, сэр.

— Замечательно, потому что у вас нет для этого никаких оснований.

— Пока мы еще никого не обвиняем, мистер Стюарт. Это всего лишь…

— Послушайте, инспектор, если с тех пор, как я учился, законы еще не изменились, у вас нет даже состава преступления.

— Пока нет, — не сдавался Дженнингс, — однако прошлое миссис Стюарт…

— …никак не влияет на тот факт, что у нее есть алиби на всю прошлую неделю.

— Алиби? — неуверенно произнес Дженнингс.

— Да, и мы сможем подробно обсудить это, когда вам будет угодно.

Дженнингс пошел на попятную:

— Да, сэр. Мы просто…

— И вот что, инспектор. Пресса проявляет большой интерес ко всему, что связано со Стефани Харпер, и к ее окружению. Боюсь, у вас могут возникнуть сложности, если станет известно, что вы докучали ее сестре, не имея против нее никаких фактов.

«В этой квартире искать нечего, — подумал Адамс, — здесь все так чисто, как будто никто не живет». Лениво заглянув в ванную и спальню, он решил, что выполнил свои обязанности. Он начал просматривать на тумбочке возле кровати журнал «Вог», когда инспектор позвал его.

— Рассказала ли она вам что-нибудь интересное, сэр? — спросил он, когда они уже спускались к машине.

— Ничего особенного, — небрежно ответил Дженнингс.

— Все-таки потрясающая женщина, сэр! — воскликнул Адамс с нескрываемым восхищением.

— Выброси это из головы, Адамс, — строгим тоном сказал старый полицейский. — Такая вытянет из тебя все жилы и выбросит вон.

«Ну для тебя-то она, конечно, слишком горяча, — подумал Адамс. — Но если бы она попалась мне темной ночью в переулке, неизвестно, кто из нас оказался бы горячее».

Администратор курортного комплекса на Орфеевом острове имела большой опыт работы в гостиницах. На ее памяти было много всяких недоразумений и происшествий: и продажа породистого пуделя, и ссора между парой молодоженов и находившимся на отдыхе главой правительства из-за одного люкса, когда гостиница была забита до отказа. Но такого в ее жизни еще не было.

Когда этот доктор позвонил и забронировал номер на имя Маршалл, ей и в голову не пришло, что приехавшая вскоре к нему дама была Стефани Харпер. В этой милой женщине с приятной улыбкой, ни на шаг не отходившей от своего мужа, она не узнала именитую наследницу и известную главу корпорации, фотографии которой так часто появлялись на страницах газет. Теперь, после ее исчезновения, репортеры и журналисты со всего мира нескончаемым потоком хлынули на остров за информацией, и телефон звонил день и ночь.

И тем не менее нужно было по-прежнему заниматься размещением и обслуживанием гостей, в особенности тех двоих, которые должны были прибыть с минуты на минуту. «Бедные дети! Нет ничего более ужасного, чем потерять мать, не важно, в каком возрасте, — думала она, — ну пока еще, может, рано говорить о том, что они ее потеряли…» Как коренная жительница Квинсленда, она хорошо знала Большой Барьерный риф. За его внешними красотами таится много опасностей, о которых туристы и не подозревают. И редко кому из исчезнувших удавалось вернуться.

С улицы донеслось гудение небольшого самолета. Выйдя из своего офиса, находившегося в главном здании, и пройдя среди деревьев, администратор спустилась к уходящему в море длинному пирсу, к которому уже подруливал гидроплан. Она видела, как из него выпрыгнул пилот и помог спуститься на пирс девушке и молодому человеку, подав им затем чемоданы.

— Здравствуйте, позвольте я помогу вам, — сказала она, поспешив им навстречу. — Вы мисс и мистер Харпер? Я администратор комплекса. К вашему приезду все готово.

— Спасибо, — поблагодарила Сара, — миссис…?

— Зовите меня Мардж, — на ее круглом лице появилась приветливая улыбка. — Ну что ж, давайте устраиваться.

— Скажите, что делается для того, чтобы их найти? — нетерпеливо спросила Сара, когда они стали подниматься к маленьким, разбросанным на изумрудной траве бунгало.

— Все возможное, — печально ответила Мардж.

Ей не хотелось делать мрачных прогнозов, но, поскольку она сама не надеялась, что Стефани и Дэн еще живы, она не собиралась питать их иллюзиями. Мардж украдкой взглянула на худощавого юношу, который шел молча сзади с чемоданами. «Хотя, судя по его угрюмому виду, он и не строит иллюзий относительно того, что их мать еще жива».

— Как ужасно, что мы только недавно узнали об исчезновении мамы, спустя столько времени, — продолжала Сара. — Прошел целый день. Мы подозревали, что что-то могло случиться, но, поскольку не могли дозвониться, мы ничего не предпринимали.

— Не переживайте. Это вряд ли могло что-либо изменить, — рассудительно заметила Мардж. — Я заподозрила что-то неладное, когда они не вернулись вовремя. Поэтому я сразу же дала радиограмму, для экстренных случаев у нас есть старое судовое радио, и уже через час спасатели занялись их поисками.

— Есть какие-нибудь результаты? — спросил Деннис, поравнявшись с ними.

— У нас будет возможность поговорить со старшим группы спасателей, как только они вернутся на ночлег, теперь уже скоро. К сожалению, пока никаких результатов.

— Не могли же они просто исчезнуть! — хмуро воскликнул Деннис.

Мардж не знала, стоит ли им честно сказать о своих опасениях или же постараться их успокоить. Но будет ли им легче от этих призрачных надежд?

— Не хочу вас пугать, но могли. Здесь такое случается, — откровенно сказала она.

Остаток пути они прошли в молчании. Подойдя к одному из бунгало, Мардж открыла дверь.

— Это домик для вас, мисс, — сказала она. — А ваш брат будет в соседнем бунгало. Располагайтесь и устраивайтесь. Я попозже загляну.

— Когда мы сможем встретиться с руководителем поисковой группы? — сухо спросил Деннис.

— До темноты они не вернутся. Я обещаю, что как только его увижу, то скажу, чтобы он подошел к вам. Если что-нибудь понадобится, спросите меня.

Деннис занес вещи в домики и сел рядом с Сарой на пологих ступеньках бунгало.

Перед ними на несколько сот метров тянулся сказочно зеленый склон, переходивший в пляж. Далее простиралась морская гладь, блестевшая будто сапфир в последних отсветах заката. Они смотрели на широкий простор Кораллового моря, такого спокойного в этом теплом безветрии. Что могло случиться со Стефани на этом райском острове?

Солнце скрылось за растущими в стороне от домиков высокими пальмами, и на них опустилась тень. Сара поежилась.

— Деннис, — с тоской в голосе сказала она. — Их нет уже больше суток! Вдруг спасателям не удастся…

— Они найдут их, Сэсс, — горячо воскликнул он. — Найдут, обязательно!

Глава двадцать четвертая

Нежась в горячей ванне с последним номером журнала «Вог» и стаканом неразбавленного джина, Джилли никак не могла решить, как ей отнестись к визиту этих двух полицейских — негодовать или радоваться. Ее взбесило, что они имели наглость заявиться сюда. Однако победа, несомненно, оказалась за ней. Как сейчас, она видела позеленевшую физиономию Дженнингса, когда Филип все доступно объяснил ему по телефону. «Да, молодец Фил, — подумала она. — Хоть на что-то способен. Видно, мне еще рановато смываться отсюда с моими денежками. Похоже, еще некоторое время я буду нуждаться в муже-адвокате».

Зазвонил телефон. Лениво подняв руку из воды и оставляя на ковре капли, она взяла трубку.

— Алло, кто это?

— Джилли, это Джейк.

— Я не могу долго разговаривать, в любую минуту может прийти Филип.

— То, что я собираюсь сказать тебе, не займет много времени, — произнес он ледяным тоном.

— А что случилось?

— Ты сама прекрасно знаешь, что случилось!

Джилли от неожиданности села в ванне.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь!

— Я говорю о Стефани. Твоей сестре. Мне бы хотелось знать, что тебе известно об этом очень своевременном несчастном случае на катере.

— Боже мой, ты ничуть не лучше полицейских! Откуда я могу что-то знать об этом?

Последовало недолгое молчание.

— Потому что это уже не первый «несчастный случай» со Стефани, с тех пор как ты вышла из тюрьмы. Я не расспрашивал тебя о том, кто стрелял в ее лошадь, так как не хотел этого знать.

— Но я тогда об этом ничего не знала, — возразила Джилли.

— Ну а теперь?

«Он допрашивает меня еще более безжалостно, чем полицейские. Они могли бы у него поучиться».

— Я почти не выходила на улицу, если не считать того времени, которое я провела с тобой. Уж тебе-то лучше других должно быть известно, что я была в Сиднее в то время, как Стефани с Дэном — в тысяче миль отсюда.

Джейк молчал. Она чувствовала, что он взвешивает ее слова, выискивая доказательства неискренности или обмана. Джилли вдруг ясно поняла всю нелепость происходящего. При том, что она уже могла бы сделать со Стефани, что она хотела бы сделать и что она сделала бы с ней, когда пришло время, было просто смешно выслушивать обвинения в том, к чему она не имела ни малейшего отношения. Она бы просто рассмеялась ему в лицо, если бы не почувствовала жуткое раздражение. И тогда — решила пойти в атаку.

— Ты просто подумай немного, Джейк. Зачем мне убирать Стефани? Какая мне от этого польза? Я бы просто распрощалась с возможностью получить свою долю в «Харпер майнинг»! Ты можешь себе представить Денниса, делящего свою добычу пополам со своей тетушкой Джилли? К тому же ты не забывай, тут в ее голосе послышались резкие нотки, — что у меня были другие планы относительно нее. Как, впрочем, и тебя. В чем дело, Джейк? Ты что, расслабился, став президентом компании? Или же ты настолько одержим идеей трахнуть ее, что уже не в состоянии думать о деле?

Вне себя от злости и ревности, Джилли все же сознавала преимущества того, что они разговаривали по телефону. Она бы не осмелилась искушать судьбу, если бы находилась с ним в одной комнате. По его дыханию в трубке она могла судить, каких трудов ему стоило сдерживаться.

— Ну что ж, Джилли, у тебя на все есть ответ, — наконец произнес он. — Но это не значит, что все вопросы исчерпаны. У полиции хорошая память. Да и у меня тоже. Если я вдруг узнаю, что ты, упаси бог, приложила к этому руку, я сверну тебе шею!

Он швырнул трубку.

— Ты говоришь по телефону, дорогая?

В пылу спора она не слышала, как вошел Филип.

— Нет, — быстро ответила она, сочиняя на ходу. — Я только хотела позвонить насчет работы по объявлению в газете.

— Работы? — удивился Филип. — Я и не знал, что ты подумываешь…

— Да нет, это я так.

Опустившись возле ванны на колени, он взял ее свисавшую возле телефона руку.

— Тебе не стоит беспокоиться по поводу работы, дорогая, — нежно сказал он. — Я достаточно зарабатываю, нам обоим хватит. Или тебе мало? Я могу давать тебе больше.

«Все-таки у него есть свои плюсы, — самодовольно подумала Джилли. — Он мой кормилец и поилец, мой страховой полис и курица, несущая золотые яйца. Если бы он еще и трахался как следует, то был бы вообще идеальным, но этого было бы слишком много для одного».

— Как это мило с твоей стороны, Фил, — сказала она ласково. — Я не собиралась просить тебя об этом, но мне кажется, что за эти семь лет все так подорожало… И, если ты хочешь давать мне немножечко больше, я не стану возражать.

Руководитель поисковой службы стоял перед той же дилеммой, что и Мардж некоторое время до этого — как, не лишая надежды, не давать повода для иллюзий. Он терпеливо показывал им подробные карты местности, на которых Орфей и остров, куда направлялись Стефани с Дэном, были отмечены разноцветными булавками.

— Вся трудность в том, что это словно искать иголку в стоге сена, — говорил он. — Они могут оказаться где угодно. На это много причин — и ветер, и приливы, н отливы. А мы не знаем, насколько далеко они отплыли, когда с ними что-то случилось.

— Но что вообще могло произойти? — спросил Деннис.

Руководитель пожал плечами:

— Вроде катер был в полном порядке, его всегда проверяли, поэтому вряд ли он мог взорваться, хотя бывает и такое. Или же люди сами начинают дурью маяться.

— На Дэна это не похоже, — возразила Сара.

Руководитель кивнул в знак согласия:

— Дэн Маршалл умел обращаться с катером и хорошо знал эти места. Он бы не стал глупо рисковать, как это часто делают туристы.

— Но что же тогда? — настаивал Деннис, так и не услышав ответа на свой вопрос.

— Скорее всего, они налетели на что-то в воде. Там плавает много всякого — и деревья, поваленные штормом. Если на что-то налететь на большой скорости…

— И какие же варианты вы прорабатываете? — Саре не хотелось думать о том, что катер бесследно исчез.

— Мы начали с того, что осмотрели прилежащие районы, и постепенно расширяем территорию поиска. Их могло снести на милю и на две, а то и на пятьдесят. На рассвете, конечно, мы отправим вертолеты. Но в темноте от них мало толку.

— Они ведь уже что-то заметили? — Сара смотрела на него умоляющими глазами.

— Ничего, ни щепки. Должен сказать, что я рассчитывал найти следы аварии — хоть какую-то деревяшку. Но здесь такие приливы и отливы… — Он зевнул и потянулся. — Думаю, что сегодня мы уже ничего не сможем сделать. Хватит с меня шестнадцати часов. Пойду перекушу и лягу спать.

— Хорошо, а завтра? — спросил Деннис. — Вы собираетесь вылететь на рассвете?

— Как вам будет угодно. Но … — добавил он в некотором смущении, — мы уже проверили почти все возможные варианты.

— Будем продолжать поиски, пока что-нибудь не найдем, хоть что-нибудь! — исступленно воскликнул Деннис. — Мне все равно, сколько времени это займет и сколько это будет стоить.

— У нас ограниченные возможности, сынок, — мягко ответил ему руководитель. — Кроме того, у нас есть и другая работа.

— Тогда мы привлечем еще одну команду, дополнительную технику. Речь идет о спасении двух людей, а не о времени и средствах!

— Как скажете.

— И я думаю, следует активизировать поиски на суше, особенно вдоль берега.

— Мы планировали это.

— Деннис, — Сара коснулась его руки, — не надо учить людей тому, что они знают лучше тебя. Они делают все, что в их силах. Неужели ты этого не видишь?

— Благодарю, мисс. — Руководитель едва заметно улыбнулся.

— Я бы хотел вылететь завтра с какой-нибудь группой, — вызывающе сказал Деннис, словно в ожидании, что ему откажут.

— Пожалуйста. Мы отправимся, как только рассветет.

— Я присоединюсь к вам.

— Пойдем, Деннис. — Сара решительно взяла его за руку. — Мы здесь только мешаем. Нам пора.

Деннис повернулся к руководителю.

— Простите, если я немного… Это от незнания. До завтра.

— Спокойной ночи.

Сквозь открытую дверь руководитель смотрел, как они вышли в бархатную ночь. Он слышал, как Деннис горячо твердил:

— Она где-то там, Сэсс. Я уверен!

— Мистер Макмастер, вы просили дать вам знать, как только появится мистер Сандерс.

— Спасибо, Хилари.

Так. Билл выпрямился в кресле и расправил плечи. Он был готов к встрече с ним. Как только он получил сообщение от секретаря Джейка о том, что новый президент собирает утреннее совещание, Билл дал волю своей враждебности. «Если бы он не посягал на „Харпер майнинг“, Стефани не была бы так завалена работой, Дэн не почувствовал бы себя ненужным и не стал бы ревновать и, соответственно, не полетел бы на этот остров, чтобы удалиться от всего этого… если бы…» Билл горестно вздохнул.

Раздался стук в дверь, и вошла его секретарша, пропуская вперед Джейка.

— Так, — категорично начал он, — что происходит?

— Если вы имеете в виду то, что я приказал снарядить самолет компании, чтобы отправить Сару с Деннисом на север, я готов отчитаться за свою, говоря вашими словами, расточительность перед правлением, перед акционерами, если понадобится, и перед всеми островитянами!

Джейк уставился на него.

— Что-то вы сразу с места в карьер! — с иронией заметил он. — Может, стоило бы подождать атаки? Я не меньше вашего хочу видеть Стефани живой. Я хотел встретиться, чтобы узнать о результатах и подумать, как можно ускорить дело.

Билл умерил пыл:

— Мы с минуты на минуту ждем известий от Сары. Поиски продолжаются, но они с Деннисом боятся, что, поскольку нет результатов, активность спадет.

— Именно поэтому поиски надо активизировать, — решительно заявил Джейк. — Свяжитесь напрямую со штабом спасателей. Скажите, что в их распоряжение будет предоставлено все необходимое — деньги, самолеты, люди.

— Обязательно.

Сосредоточенно сдвинув брови, Билл нажал кнопку селектора:

— Хилари, свяжитесь с кабинетом премьер-министра. Правительство может нажать на местные власти и принять дополнительно какие-то меры.

— Я немедленно сделаю это. Вы будете говорить из кабинета мисс Харпер?

— Нет, — оборвал Джейк. — Я буду говорить из своего кабинета. — Он повернулся к Биллу. — Сообщите мне, что скажет Сара. Мы должны быть уверены, что что-то делается.

Выходя из кабинета, Джейк наткнулся в коридоре на Тома.

— Они еще не звонили? — спросил Том, влетев в кабинет.

— Еще нет, я бы известил тебя, — раздраженно ответил Билл.

Том докучал отцу с того момента, как узнал, что Деннис с Сарой должны были позвонить. Ему очень хотелось поговорить с Сарой, но он был слишком неуверен в ее отношении к нему и не рисковал позвонить сам.

— Иди к себе. Я дам знать, когда они позвонят, — сказал Билл, вовсе не собираясь этого делать.

В этот момент зазвонил телефон. Билл тут же схватил трубку и услышал голос Сары, которая сообщила ему последнюю информацию.

— Значит, Деннис отправился вместе с поисковой группой на побережье? Молодец!

Он вкратце рассказал ей о распоряжениях Джейка по поводу активизации поисков и спросил, не нужно ли им еще что-нибудь.

— Мы сделаем все от нас зависящее, Сара, — закончил он. — Ты знаешь, как мы все волнуемся. — Он в рассеянности уже собирался положить трубку.

— Папа! — Том с негодованием выхватил у него трубку.

— Сара! Ты слышишь меня? — крикнул он.

— Я тебя слышу, — сказала она отчетливо. — Как ты?

— Как ты? — Том мысленно проклинал отца, все еще стоявшего рядом. Что он мог сказать ей о своих чувствах, когда здесь был отец?

— У меня все в порядке. — Она немного помедлила. — Приятно слышать твой голос.

— Как бы мне хотелось быть там, чтобы помочь тебе… Мне невыносимо думать о том, что ты так далеко и каково тебе там приходится.

— Деннис делает все возможное.

— Может быть, мы поговорим позже, — сказал Том. Сухие стандартные фразы не могли выразить его чувств и переживаний. — Если у тебя будет возможность.

Отец начал выражать недовольство, делая ему знаки, чтобы он заканчивал.

— Если будут какие-то новости, они наверняка позвонят, можешь не сомневаться, — шипел он.

Том пытался сдержать раздражение.

— Мне надо идти, — сказал он.

— Ну, — пауза, — тогда пока. Она положила трубку.

Не обращая внимания на недовольное выражение лица сына, Билл твердил свое:

— Компания бросила на поиски все свои средства, — говорил он. — Без каких бы то ни было ограничений. И поиски будут продолжаться до тех нор, пока они хоть что-то не найдут!

Стефани поняла, что она, должно быть, спала. Раньше солнце было над головой и светило прямо в лицо. Теперь оно опустилось, и Стефани чувствовала тепло его лучей одним боком, в то время как другому боку было сыро и холодно. Во рту все еще ощущался вкус песка. Кожу лица, рук и тела болезненно жгло. Она попробовала открыть глаза. К ее невероятному облегчению, веки разомкнулись. Должно быть, от ее долгих рыданий по Дэну слезы размягчили склеивавшую их корку.

Приподняв голову, Стефани осмотрелась. Она лежала на спине неподалеку от воды на пустынном пляже. Позади за выстроившимися плавной дугой пальмами начиналась тропическая растительность. Впереди раскинулось море, теперь густо-лиловое в последних отблесках заката и переходящее в свинцовое по мере угасания дневного света. Она совершенно не понимала, где находится.

Неожиданно Стефани почувствовала, как что-то поползло по ее ноге. Взглянув вниз, она увидела целое семейство песчаных крабов, собиравшееся перебираться через нее, один уже вскарабкался ей на ногу. Передернувшись от отвращения, она неуверенно, как младенец, попробовала сдвинуться с места, но разбитое тело не слушалось ее. Как в кошмаре ее беспамятства, ей казалось, что ниже коленей у нее не было ног. Каждое движение сопровождалось болью. Ей оставалось лишь инстинктивно бороться за жизнь. Однако она сознавала, что ей нельзя оставаться на берегу. Ночью риф превращался в место жесточайшей борьбы. Бегающие и скачущие, ползающие и скользящие плотоядные твари выйдут на свой ночной промысел, а она была абсолютно беззащитна.

Метр, еще один… Наступив, как всегда, неожиданно, тропическая ночь опустилась на существо, ползущее в поисках укрытия. Все чувства отступили перед сознанием необходимости найти убежище. Теряя последние силы, она ползла, извиваясь, к деревьям. Добравшись наконец до желанной растительности, Стефани, подобно загнанному зверю, стала зарываться все глубже и глубже.

Стоя возле окна своего бунгало, Сара смотрела на вечернее небо, которое, как в калейдоскопе, менялось от почти белого до лилово-черного. «Чтобы увидеть это, люди тратят сумасшедшие деньги, приезжая сюда с другого конца света, — думала она. — Почему же я не воспринимаю этой красоты, а чувствую какую-то опустошенность? Лучше бы Том не подходил к телефону, когда я звонила Биллу». От того, что она слышала его, а сам он был далеко, ей стало только хуже. Ей казалось, что она уже никогда больше не будет счастлива.

Она слышала, как за ее спиной Деннис то и дело подходил к стоявшему в углу бару-холодильнику. Сара посмотрела, как он наливал себе очередную порцию виски.

— Не увлекайся, Деннис, — равнодушным тоном сказала она. — От того, что ты напьешься, лучше не станет. Прошлый раз ты уже налил себе убийственную дозу.

Кисло улыбнувшись, Деннис пригубил виски.

— Ты была права, Сэсс, — сказал он. — И зачем только я посоветовал ей ехать сюда?

— Перестань! С каких это пор мама вдруг стала спрашивать, что ей делать?

— Она сомневалась, что у них с Дэном все может наладиться. Мне казалось, что ей хотелось именно этого. Поэтому я и решил, что так будет лучше.

Саре очень хотелось помочь ему избавиться от сознания своей вины.

— Ее никто не заставлял сюда ехать. Ей просто хотелось побыть с Дэном. И она, как всегда, сама приняла решение.

— Все это правильно! — горько усмехнулся Деннис.

— Никто не виноват в том, что произошло. Это просто несчастный случай. Такое бывает довольно часто.

— И вот теперь это случилось с ней. — Деннис поднес стакан к губам и залпом выпил.

У Сары словно что-то внутри оборвалось:

— Деннис, не выводи меня из терпения. Я убью тебя, если ты не перестанешь говорить так, будто все уже кончено.

Глава двадцать пятая

Солнце нещадно палило пустынный остров с кораллово-красного неба. Раскаленный песок казался безжизненным. Все птицы попрятались от ослепительного света. Пальмы, смоковницы и тысячелетний папоротник тускло поблескивали в колеблющихся токах жаркого воздуха. Ящерицы, крабы и прочие мелкие твари поглубже зарывались в песок, спасаясь от безжалостного зноя. Лежавшее в глубине густых зарослей человеческое существо зашевелилось, потревоженное какими-то голосами и видениями.

— Тебе хорошо, милый?

— Давай останемся здесь навсегда.

— Это не такая уж бредовая идея.

— А как же работа?

— К черту работу. Если тебе так хочется, моей ноги там больше не будет.

— Ну это уж слишком. Я ведь знаю, что ты любишь меня…

— Я очень люблю тебя!

— А мы больше времени будем вместе!

— Кроме тебя, мне ничего не надо. И так будет всегда. Мы будем вместе всю оставшуюся жизнь. Начиная с этого момента.

— Ну что ж, миссис Маршалл, так с чего же мы начнем?

В своем зеленом укрытии Стефани вздрогнула, что-то невнятно пробормотала и заплакала. Затем голоса исчезли, и она, свернувшись калачиком, уснула.

Когда Сара улетела на Орфей, Билл с Риной рассчитывали, что их муки по поводу отношений Тома с дочерью Стефани временно прекратятся. Но не прошло и суток, как они поняли, что напрасно тешили себя этой надеждой. Отъезд Сары только усилил страсть Тома. Даже невооруженным глазом было видно, что он тоскует по ней.

— И можешь не сомневаться, она скучает по нему не меньше! — мрачно сказала Рина Биллу.

Их чувства, проявившиеся даже в обмене самыми, казалось бы, обычными фразами по телефону, не остались незамеченными Биллом. Вечером он все рассказал Рине.

— Больше тянуть нельзя! — сказала Рина. Несмотря на то что все сказанное им прозвучало как бы между делом, это не на шутку встревожило ее:

— Мы ничего не сможем предпринять, пока не узнаем, что со Стефани и Дэном. Сара из-за матери чуть с ума не сходит.

— Тогда нам необходимо рассказать Тому, пока их отношения не зашли еще дальше.

— Сара в тысяче километров отсюда. У нас есть еще время.

— Билл! — в отчаянии воскликнула она. — Ты только тянешь время! Ты можешь себе представить, что будет, если он узнает правду от кого-нибудь еще?

— От кого-нибудь еще? — с ужасом прошептал он. — Но это невозможно. Ведь, кроме нас, никто не знает, или нет?

— Я старалась не думать о том, что будет с ним, когда он узнает, — с горечью сказала Рина. — Почему мы с самого начала не были с ним откровенны?

— А как мы могли быть с ним откровенны? Ребенку не расскажешь половину правды. Всего же мы не могли ему сказать.

— Похоже, что теперь нам все-таки придется это сделать! — Подавленная, Рина отодвинула тарелку, так и не притронувшись к еде. — Хотя я боюсь, как бы уже не было поздно.

— Что ты имеешь в виду? Он же говорил, что еще не спал с ней.

— Да, говорил. Но… не знаю, что-то…

— Не делай поспешных выводов, дорогая. И так уже хуже некуда.

— Билл, факт остается фактом, независимо от того, жива Стефани или нет. Ты должен сказать ему, больше откладывать нельзя.

Билл встревожился:

— Помнишь, как он отреагировал в прошлый раз, когда мы попытались поговорить с ним об этом?

— Помню. Именно поэтому и нельзя больше откладывать. Я знаю, что это будет для него большим ударом…

— Не просто ударом. — Лицо Билла было серым. — Стоит нам сказать ему сейчас, когда он в таком состоянии, неизвестно, что с ним будет. Он ведь любит Сару, и, если мы каким-то чудом не найдем верного способа рассказать ему и в подходящий момент, мы испортим жизнь и ему, и себе.

Она не отрываясь смотрела ему в глаза:

— Боюсь, нам придется это сделать так или иначе.

— Доброе утро, дорогая.

Толкнув дверь ногой, Филип вошел в спальню. Поставив поднос на стул, он подошел к окну и раздвинул шторы. Затем он опять взял поднос и перенес его на кровать, где Джилли, приподняв голову, начала усаживаться.

— Сегодня прекрасный день! — радостно воскликнул он.

Когда Филип вошел, Джилли уже не спала, но она решила сделать вид, что это он ее разбудил. Ей не нравилось, когда люди по утрам выглядели бодро.

— Что это такое? — раздраженно спросила она.

— Завтрак в постель. Я решил побаловать тебя.

— Мог бы и не беспокоить меня. Я почти всю ночь не спала.

— Ах, прости, дорогая, — с раскаянием произнес он. — Конечно, тебе было не до сна, ты же так волнуешься из-за Стефани и Дэна.

«Я беспокоюсь только о том, как бы мне не упустить свою долю в „Харпер майнинг“, если Стефани так и не объявится», — чуть было не сказала она. «Что с тобой случилось, Филип? Ты никогда не был таким доверчивым». Она все чаще приходила к выводу о том, что Филип поставил на карту все ради сохранения их отношений, их повторного брака и начала новой жизни. Он решительно был настроен сделать так, чтобы у них все получилось. «Он ничего не пожалеет и все стерпит. Ну что ж, пусть, раз ему так хочется».

— Я просто лежала и считала часы. Я не могла уснуть, все это вертелось у меня в голове.

— Бедняжка. — Он поставил поднос ей на колени.

— У меня голова раскалывается от всего.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее. Джилли резко отдернула голову.

— Осторожно, ты прольешь кофе. Он робко присел на краешек кровати.

— Я решил отменить свою поездку в Гонконг.

— Почему это? — Такого Джилли не ожидала.

— Видишь ли, я тоже очень беспокоюсь. Я все время думаю о Стефани и Дэне. К тому же я не могу просто взять и уехать, оставив тебя в такой тяжелый момент.

— А как же твоя работа? — Джилли быстро соображала, что ей придумать.

— Отправлю кого-нибудь другого. Сделаю для молодежи доброе дело, пусть приобретают опыт работы на высшем уровне.

— Но здесь ты ничем не сможешь помочь, никто из нас не сможет.

— Я просто побудут тобой, — улыбнулся Филип, — чтобы тебе не было одиноко. Поддержу тебя. — Поднявшись, он подошел к телефону. — Позвоню и скажу, что я не еду.

— Филип, любимый, иди сюда. — Джилли кокетливо похлопала по кровати рядом с собой.

Она не могла допустить, чтобы Филип внезапно отменил свою поездку, на которую она так рассчитывала, чтобы отдохнуть от него. Помимо того, что она решила устроить себе передышку от скучной роли замужней женщины, она собиралась использовать его отсутствие для того, чтобы почаще встречаться с Джейком. Она намеревалась покончить с его необъяснимой симпатией к Стефани, если та вдруг вернется. И вот теперь Филип вставляет ей палки в колеса. Она одарила его нежнейшей улыбкой:

— Фил…

— Да, дорогая?

— Давай реально смотреть на вещи, любимый. Я уверена, что Стефани и Дэна найдут. Но неизвестно, сколько на это уйдет времени. И я не прощу себе, если это как-то отразится на твоей работе.

— Да, это важная встреча, — согласился Филип.

— И я боюсь, мне будет еще хуже, если мы оба будем сидеть здесь и страдать. А одна я бы попыталась как-то отвлечься, как-нибудь развеяться.

— Все-таки мне не хотелось бы уезжать от тебя.

Она взяла его за руку.

— Мне тоже не хотелось бы этого. Но мы должны держаться стойко.

Филип озабоченно нахмурился:

— Если бы могли что-нибудь сделать.

— Но ты же слышал, что сказал Билл. Компания сделает все возможное. Нам только остается положиться на тех, у кого есть деньги и которые знают, что делать. Джейк Сандерс санкционировал любые действия.

При упоминании этого имени в разговоре с Филипом она почувствовала какое-то извращенное волнение, как будто она изменяла ему не только физически, но и устно.

— Надеюсь, он действительно позаботится об этом. — Лицо Филипа скривилось от неприязни. — Но в нем что-то такое… Я просто не доверяю ему, Джилли.

— И я тоже, — горячо поддержала его Джилли.

— Слишком уж он шустрый. Всего несколько недель назад никто о нем и не слышал. А теперь — посмотри-ка. Президент «Харпер майнинг» ни много ни мало и ведет себя так, словно быть с ним знакомым — большая честь для нас.

Джилли успокаивающе похлопала его по руке.

— Там же остался Билл. И Том. А ты знаешь, как они преданы Стефани. Уж они-то позаботятся, чтобы Джейк Сандерс сдержал свое слово.

— Это верно.

— Ему не стоит недооценивать и меня при том, как я отношусь к Стефани, — совершенно искренне сказала Джилли. — Поезжай в Гонконг, милый. У нас будет все хорошо.

Филип кивнул:

— Полагаю, ты абсолютно права. Ты сообщишь мне, если будут какие-нибудь новости?

— Конечно же.

Филип вдруг обратил внимание на поднос.

— Ты ведь даже не притронулась к завтраку, дорогая. Кофе, наверное, совсем остыл. Я приготовлю тебе свежий.

— Да, приготовь, пожалуйста, но я выпью его на кухне перед нашим уходом.

Она встала с кровати.

— Нашим?

— Да, Фил. Я сейчас оденусь и отвезу тебя в аэропорт. Провожу тебя.

— Ах, Джилли, мне будет очень приятно, но, может быть, не стоит тебе…

— Я хочу, Фил. Правда, хочу.

Поисковая группа стояла кучкой на краю пустынного пляжа.

— Это последний пляж на этом острове, — сказал руководитель группы. — Его уже осмотрели с воздуха — никаких результатов. Мы еще раз проверим, затем просто подождем, когда за нами прилетит вертолет.

Он взглянул на свою группу, состоявшую из четырех молчаливых загорелых ребят, которые уже окидывали взглядом окрестности.

— Так, Пол и Чарли, вы прочешете пляж, Алан и Блу пройдут вдоль берега.

Кивнув, они разошлись.

— Ты можешь идти с кем хочешь, приятель, — обратился руководитель к молодому человеку, стоявшему возле него.

— Я пойду с Аланом и Блу, — сказал Деннис. — Я вижу, что на пляже ее нет.

— Ее нет, но может быть что-нибудь еще.

— Например?

— Щепки, металлические или пластиковые обломки катера, куски одежды. — Что-то вспомнив, он засмеялся. — Однажды я нашел на пляже нижнюю вставную челюсть, а потом, немного подальше, — верхнюю. Ты, небось, не веришь, а?

— Надеюсь, вы сейчас не собираетесь искать вставные челюсти, — ответил Деннис, чувствуя, как в нем поднимается гнев. — У моей мамы были свои зубы!

Чувствуя себя нелепо от того, что к глазам подступили слезы, он побрел по пляжу.

Впереди него двое спасателей методично прочесывали побережье в тех местах, где из-за стволов высоких пальм выбивалась тропическая растительность. Раздвигая свисавшие ветви длинными палками и щупами, они глубоко погружали их в густо сплетенную массу листьев и растений. Деннис уныло плелся за ними, едва ли надеясь, что ему удастся найти то, чего не заметили их натренированные глаза, однако продолжал поиски, в которых он принимал участие с того момента, как прилетел на Орфей. Изо дня в день он тащился в хвосте поисковых групп, как ребенок, который еще не дорос, чтобы играть со старшими. Никогда в жизни Деннис не чувствовал себя таким бесполезным и удрученным. Но он знал, что если бросит поиски и вернется на Орфей, чтобы вместе с Сарой ждать результатов, он никогда не сможет себе этого простить, как бы они ни закончились.

Медленно тянулись минуты. Солнце палило. И хотя на побережье местами была тень, Деннис был весь мокрый от пота, его тело пылало от нестерпимого зноя. Он смотрел туда, где Чарли и Пол вместе с руководителем группы двигались точно роботы по сверкающему песку, не отрывая от него глаз. «Как похоронная процессия, — подумал Деннис, наблюдая за их размеренными шагами. — Где же ты, мама?»

Наконец поиск был закончен. Две группки соединились на дальнем конце пляжа. Руководитель группы взглянул на часы:

— Ну вот и все с этим островом. Вертолет будет минут через двадцать. Отдохните пока.

— Почему же мы прекратили поиски? — спросил Деннис. — Можно было бы еще раз осмотреть побережье.

— Мы просто пройдем по своим следам, — возразил ему руководитель.

— Может быть, стоит пройти в глубь острова?

— Послушай, приятель. Я благодарен тебе за то, что ты увеличил количество людей, но для того, чтобы прочесать острова так тщательно, как ты хочешь, понадобится целая китайская армия. — Он помолчал. — К тому же в этом нет необходимости. Оставшиеся в живых понимают, что чем ближе они будут держаться к берегу, тем больше у них шансов быть найденными.

— Я не уверен, что маме это известно, — не отступал Деннис. — Она не из этих мест.

Повернувшись, он посмотрел на густую зелень, начинавшуюся у кромки песка и уходившую в глубь острова. «Она может быть где угодно», — беспомощно подумал он.

По выражению его лица руководитель понял, о чем он думает.

— Если хочешь, мы можем организовать и такие поиски. Я скажу ребятам, чтобы они поискали еще до нашего отлета, а потом, по возвращении в штаб, мы посмотрим карты и составим новый план поисков, хорошо?

Деннис смотрел на спасателей. Он увидел на себе взгляд четырех пар отсутствующих, ничего не выражающих глаз. Он вспыхнул:

— Да, прекрасно. Но нельзя ли сделать так, чтобы они проявили несколько большую заинтересованность в поисках? У меня такое впечатление, что они ищут тело, а не живого человека.

— Послушай, приятель, — сказал руководитель жестко. — Этим мы занимаемся изо дня в день. Надо смотреть на вещи реально. Если давать волю своим чувствам на такой работе, то можно угодить в сумасшедший дом.

Деннис в отчаянии отвернулся. Он бесцельно побрел по побережью к кромке зарослей — там, по крайней мере, можно было укрыться от безжалостного солнца. Ему хотелось отойти подальше от спасателей; пройдя немного вдоль изгиба песчаной кромки, Деннис в отчаянии упал на землю и закрыл глаза, пытаясь сдержать подступавшие слезы. Когда он вновь открыл их, то увидел прямо перед собой узкую дыру, почти незаметную из-за нависших над ней листьев и уходившую в густые заросли. Деннис на мгновение замер от внезапно охватившего его сильного волнения. Затем он не задумываясь просунул голову и плечи в эту дыру и стал продираться сквозь заросли.

Это оказалось очень нелегким делом. Лаз был недостаточно широк для его тела, и Деннис, с трудом пробираясь по нему, чувствовал, как острые камни и колючие ветви рвали на нем одежду и царапали кожу. Пот застилал глаза, но из-за тесноты он не мог поднять руку, чтобы вытереть лицо. Но он все проталкивался вперед, подстегиваемый какой-то непонятной убежденностью в том, что каким-то образом… где-то здесь…

Сквозь спутанную зелень Деннис увидел что-то впереди. В этом тусклом зеленоватом свете он лишь мог разобрать какие-то округлые очертания. Это мог быть и камень, и какое-нибудь животное. Он исступленно рванулся вперед.

Чуть не крича от напряжения, Деннис различил плечо, руку, силуэт человека, лежащего на боку спиной к нему. Сделав последний рывок, он добрался до фигуры. Приподнявшись, чтобы хоть как-то расширить ограниченное пространство, он перевернул человека.

У него на руках лежала Стефани. Ее волосы слиплись от грязи, глаза были закрыты, а лицо было все в кровоподтеках и волдырях от солнечного ожога. Голова матери лежала на его плече, нижняя челюсть безжизненно отвисла, и рот внутри был серым. У Денниса оборвалось сердце: «Она мертва! Я нашел ее, а она мертва». Прижимая ее к себе, он плакал и выл от невыносимой душевной боли.

Охваченный горем, Деннис поначалу даже не заметил легкого шевеления на своей щеке. Почувствовав его, он никак не мог осознать, что оно могло означать. Отстранив ее от себя, он впился в нее глазами. Губы! Она пыталась шевелить губами. Она была жива!

На пляже руководитель поисковой группы собрал своих людей.

— Так, ребята, — сказал он. — Еще раз пройдемся, чтобы удовлетворить сына и наследника. А куда делся этот засранец? Вот будет здорово, если нам придется в конце концов искать сразу двух Харперов. Вот что я вам скажу: завтра я его с собой не возьму. От него столько же пользы, как от стеклянной двери в сортире.

Глава двадцать шестая

— Да, Филип, замечательные новости. Знаю, ты будешь доволен. И беспокоиться, очевидно, не о чем. Она просто нуждается в отдыхе.

— О Господи, благодарю тебя! — Голос Филипа из Гонконга звучал необыкновенно ясно. — Но ты говоришь, что о Дэне нет никаких новостей?

— Да. Снова обыскали весь район, где нашли Стефани, но его нигде не было. Даже неизвестно, как она оказалась там. Пока Стеф еще не в состоянии что-либо рассказать, может быть, что-нибудь прояснится позднее.

— Ну спасибо тебе, дорогая, за то, что сообщила мне. Я должен идти. Держи меня в курсе.

— Конечно. — Джилли старалась не замечать ладонь, скользившую у нее под рукой и сжимающую ей грудь.

— Дома у тебя все в порядке?

— Все прекрасно. — Джилли с трудом контролировала свое дыхание, так как рука начала ласкать ее сосок.

— Я люблю тебя, Джилли. — В голосе Филипа была тоска.

— И я люблю тебя, дорогой. Пока. — Опустив трубку, она вздохнула с облегчением, перевернулась на спину на кровати и, сбросив простыню с груди, приказала Джейку:

— Продолжай, мне это нравится!

— Но теперь это меня больше не интересует, — произнес он устало, лежа на спине, закинув руки за голову. — Я делал это лишь для того, чтобы проверить, насколько ты сосредоточилась на разговоре. Она непристойно засмеялась:

— Ну и каковы мои успехи?

— Потрясающие!

— Спасибо.

— Я понимаю, почему надо оберегать свою задницу, когда ты рядом.

Джилли прищурилась:

— Ты считаешь деликатным такой разговор с женщиной, которая собирается вступить в твою команду?

Джейк подавил раздражение:

— Джилли, чтобы ты ни думала о моих талантах в горизонтальной позиции, я прежде всего бизнесмен, и притом неплохой. Ты же не ставишь на лошадь, которая находится не в форме. И у меня нет причин считать, что ты могла бы руководить Домом моделей. — Он посмотрел на нее с холодным любопытством. — Все же почему ты хочешь стать во главе «Тары»?

— А ты не можешь догадаться? — В лице Джилли появилось что-то волчье. — «Тара» была… и есть… радость и гордость Стефани. Ее удачное возлюбленное детище. Бриллиант в ее короне. Это ее личный вклад в «империю» Харпера. «Тара» дала ей уверенность, красоту и силу — все то, чем она не обладала прежде, хотя и имела достаточно. Я хочу забрать у нее «Тару».

— Мне не нравится твой способ мести, дорогая. Но Дом моделей должен приносить деньги. У тебя нет ни опыта, ни знаний, чтобы вести дела.

— Я быстро учусь. Он засмеялся:

— Я знаю это.

— Ну как убедить тебя? Джейк пожал плечами:

— Я серьезно думаю избавиться от «Тары». Она почти не дает дохода.

— Я заставлю ее приносить прибыль.

— Откуда у тебя эта сокрушительная уверенность? — Ее наглость вызвала у него неприязнь.

— Потому что… — Джилли села на кровати, подтянув колени к груди и обхватив их руками, — потому что, когда что-нибудь приходит мне на ум, никто и ничто не остановит меня!

Последовало молчание.

— Возможно, тебе следует помнить, что я могу сказать о себе то же самое, Джилли.

— Однако вернемся к Стефани Харпер, — вспыхнула она. — Не думай, что я не понимаю, что все это очень хорошие новости для тебя: моя дорогая сестра, восстающая из мертвых и, вероятно, необремененная скучным и неподходящим мужем. Да ты просто должен заколоть жирного тельца!

— Дай мне время. Я только что получил обнадеживающие новости.

Он умышленно провоцировал ее.

— Я полагаю, что твое ликование, вызванное ее спасением, не зайдет так далеко, что ты вернешь ей место.

— Вот тут ты права. Нет, я не собираюсь отказываться от трона в «империи» Харпера. Это я могу тебе обещать.

— Эта силовая борьба на самом деле слишком серьезное дело для тебя, не так ли? — сказала Джилли медленно. — Готова держать пари, что ты рад ее спасению, потому что не хочешь отказать себе в удовольствии побить ее!

— Предоставляю тебе право на этот пинок. Джилли презрительно рассмеялась:

— Только не надо вести разговор в манере пьяного английского переселенца! Мы оба желаем одного и того же.

— Да ну? — Его голос стал жестким. — Не рассчитывай на то, что наш союз будет длительным. Я вовсе не уверен, хочу ли я того же, что ты намереваешься сделать в ближайшее время.

— Что это с нами? Неужели у нас любовная ссора?

Сладострастно изогнувшись на постели, Джилли навалилась на него.

— По-моему, я намереваюсь только тебя поцеловать и помириться.

Стефани неподвижно лежала на больничной койке. Она была без сознания, но ровно дышала. Вся ее голова была забинтована, открытыми оставались только покрасневшие глаза и растрескавшиеся губы. Ей поставили капельницу и вводили физиологический раствор и глюкозу.

В ногах ее кровати стояли, тихо совещаясь, несколько человек.

— Главная опасность — обезвоживание организма, — говорил врач. — И, конечно, шок. При правильном лечении, отдыхе и покое она скоро поправится.

— Но почему она не приходит в себя? — взволнованно спросил Деннис. С того самого момента, когда он держал на руках искалеченное тело матери, он страстно желал, чтобы она открыла глаза и снова узнала его.

— Ну, в этом нет ничего необычного, — заверил его врач. — Она перенесла тяжелейшее испытание. Это всего лишь естественный ход процесса выздоровления.

— Вы уверены, что у нее нет сотрясения мозга или какой-нибудь травмы головы? — настаивала Сара. — Возможно, с катером произошла авария, и она могла получить удар в голову.

Врач терпеливо улыбнулся:

— Уверяю вас, что я исключаю такую возможность. Ее тщательно обследовали. Она просто чудом избежала опасности.

— Благодарю вас, доктор, — сказала Сара.

Врач кивнул на прощание и вышел.

Сара вновь села у постели Стефани, а Деннис встал рядом. Они молча глядели на бледный призрак, прикрытый больничной простыней. Деннис неловко переминался с ноги на ногу.

— Я не могу ждать, — сказал он. — Я должен снова присоединиться к поискам. Дэна могут обнаружить где-то в том же месте.

— Послушай, что мы скажем ей о Дэне… когда она придет в себя?

Деннис нахмурился:

— О господи, Сэсс… Я не знаю.

— До того как все произошло, она была явно не в своей тарелке. Мне кажется, она пыталась что-то сказать о нем.

— Дэн…

Хриплый шепот, который донесся из подушек, заставил их вздрогнуть.

— Ма! — Сара радостно схватила ее за руку и крепко сжала ее. — Мы здесь… Оба.

— Мы были в лодке… — Слова с трудом срывались с потрескавшихся, израненных губ. — Затем взрыв… Где Дэн?

— Его еще не нашли, — мягко сказала Сара.

— Но его все еще ищут, — добавил Деннис.

— Деннис?

— Да, мам, я здесь. Поисковая группа как раз сейчас работает. Я скоро тоже присоединюсь к ним. Мы прочешем весь остров, где тебя нашли, дюйм за дюймом.

Слезы вдруг хлынули из-под отекших век.

— Его ведь найдут, правда? — голос Стефани прерывался. — Они должны найти!

— Тшш! — успокаивала ее Сара. — Ты не должна волноваться, тебе надо отдохнуть. Все будет в порядке.

Деннис печально взглянул на сестру. Если бы только они сами верили в это!

Билл, стоя у окна своего кабинета администратора «Харпер майнинг», скользил взглядом поверх парящей над гаванью арки моста и танцующей под ним воды, потом перевел его на Касси, вызывающе сидевшую в кресле перед его столом. «Дело оказалось грязным», — подумал он.

Касси так долго ждала, пока топор опустится ей на шею, что почти почувствовала облегчение, когда это произошло. Она знала, что Макмастеры не уймутся, пока не выяснят, кто дал Джейку те решающие два процента акций, которые обеспечили ему победу. Но, когда Том загнал ее в угол, позвав на встречу с ним и его отцом, она неожиданно обнаружила, что у нее еще достаточно сил для борьбы и защищаться она будет до последнего.

— Ну, так что насчет биржи? — спросил Том. — Ты тщательно проверила все счета?

— Я практически не выхожу отсюда уже почти две недели. С ними все в порядке.

— Следовало дважды проверить счета, — настаивал Том.

— Я их проверяла трижды.

— Касси… — Том провел рукой по волосам, — все это очень странно. Ведь откуда-то Джейк Сандерс получил эти два процента. И надо установить откуда.

— Но нет никаких следов.

— Это чертовски удобно, — прозвучал саркастический голос от окна. — Для Сандерса.

— Ты абсолютно уверена, что эти проценты не ведут к продавцу? — снова начал Том.

Касси обхватила руками колени.

— Да, уверена.

— А я уверен, что Сандерс до смерти доволен! — сердито выпалил Билл.

Том неохотно возобновил наступление:

— Ты не заложила в компьютер ложную информацию?

— Вероятно, я сделала ошибку при программировании, — спокойно отпарировала Касси. — Такое случается, ты же знаешь.

— Но не с тобой, — Том жестко взглянул на нее. — Я видел тебя в деле. Ты слишком квалифицированный работник для такого рода ошибок.

Больше Билл не мог выдержать:

— Да ты понимаешь, чего стоила нам, компании, твоя ошибка? Ты преподнесла Сандерсу власть на блюдечке, — кричал он. Касси не отвечала.

— Спокойнее, отец, — растерянно сказал Том. — Ведь Касси могла случайно ошибиться.

Билл бросил на него презрительный взгляд:

— Расскажи об этом кому-нибудь еще! Так ты заставишь меня поверить и в привидения. — Он повернулся к Касси:

— Если ты могла допустить ошибку, из-за которой компания вляпалась в самую большую кучу дерьма за все время ее существования, ты никуда не годишься.

Касси подняла подбородок:

— Вы хотите сказать…

— Ты уволена. Мне очень жаль, но у нас нет иного выхода.

Лицо Касси вспыхнуло:

— Ну ладно. У меня тоже нет иного выхода.

К их изумлению, она вскочила на ноги, проследовала к соседней двери, ведущей в офис президента компании, и ворвалась туда без стука. Джейк сидел за столом, погруженный в чтение бумаг. Оторвавшись от них, он поднял брови.

— Меня выбросили! — произнесла она, пытаясь сдерживаться. — Что ты думаешь об этом?

Улыбка озарила спокойное лицо Джейка:

— Главный менеджер компании — Билл. И в его ведении находится все, что связано с наймом… и увольнением.

— Мне ставят в вину те два процента акций, которые ты приобрел!

— Я уже сказал, что вопросы увольнения и найма работников не входят в мои обязанности, — сказал он и вернулся к своим бумагам.

— Ты ублюдок!

Касси дрожала от отчаяния и возмущения. Взглянув через плечо, она увидела Тома и Билла, стоящих у двери и пытающихся понять, что происходит. Какую-то секунду она боролась с сильным искушением плюнуть Джейку в физиономию. Но одумалась. Ей надо было все тщательно взвесить. Как никогда прежде, ей нужно было иметь холодную голову. Она взяла себя в руки и смерила взглядом каждого их троих.

— Ну, держитесь, — холодно сказала она и вышла.

Том напряженно взглянул на Джейка:

— Она сделала эту «ошибку» по вашему указанию?

— Я не использую людей, которые делают ошибки.

— Но что-то за этим… — продолжал Том упорно.

— Том, я хочу тебя предупредить, — поведение Джейка было открыто угрожающим, — у твоего нового босса нет дочери, которая помогла бы тебе сохранить твое место.

От таких слов лицо и шея Тома побагровели.

— Ты мерзавец! — закричал он и рванулся к Джейку. Но Билл тотчас обхватил его сзади и удержал.

— Спокойно, Том, — быстро прошептал он на ухо сыну, — пора убираться отсюда.

И он вытолкнул Тома из комнаты.

Джейка забавляла эта сцена. Итак, они поймали Касси и рассчитались с ней. Но с ее стороны неразумно брать его за горло. Однако стоит подумать, как можно вернуть ее расположение. Но что можно сделать для уволенной особы за услуги, которые она оказала?

Живя на Орфеевом острове, Сара поняла, почему в свое время Дэн выбрал его для своей клиники. Казалось, сам воздух здесь способствовал выздоровлению. С того момента, когда Стефани оказалась на острове после перенесенных ею испытаний, ее здоровье быстро и неуклонно пошло на поправку, несмотря на все ее раны. Как сказал врач Саре и Деннису, это было тем более странно, что ее психическое состояние было крайне удручающим. Казалось, что она и не хотела выздоравливать. Причина этого была вполне понятна. С каждым часом ее выздоровления исчезала надежда на то, что Дэн жив.

Никто из них не хотел первым сообщать ей, что теперь имя Дэна было занесено в список «Пропавшие без вести, предположительно погибшие». Сотрудник отдела розыска предложил им прекратить поиски, которые продолжались только благодаря деньгам и людям из «Харпер майнинг». Что же касалось Сары и Денниса, они уже давно смирились с потерей Дэна. Но как сообщить об этом Стефани?!

Каждый раз, когда они приходили к ней в палату рано утром или вечером перед сном, она встречала их одним и тем же вопросом: «Что нового?» Если они уходили перекусить или выпить чашку кофе, она поворачивала голову к двери, ожидая их возвращения, и тот же вопрос был написан на ее взволнованном лице. Но однажды вечером, когда дети зашли к Стефани пожелать доброй ночи, они не услышали этого вопроса. Она лежала с закрытыми глазами и тихо и безнадежно плакала. Стефани не взглянула на них и не заговорила с ними, и стало ясно, что наконец она осознала, что Дэна больше нет. После безуспешных попыток утешить ее они на цыпочках вышли из палаты.

— Когда-то она должна была взглянуть в лицо фактам, Сэсс, — произнес Деннис, возвращаясь домой мягкой теплой ночью.

— Я знаю, но это так тяжело для нее. Сейчас ее единственное утешение — воспоминания о тех нескольких последних днях, которые они провели вместе. Мама без конца говорит об этом. Похоже, что у них действительно все наладилось.

— Но вопрос в том, что делать теперь?

— Мы не можем ускорять события. Ее пока еще нельзя забирать домой.

— Я о другом, Сэсс. Я говорю о компании.

Сара вздохнула:

— Да, действительно. Она еще не знает, что произошло в «Харпер майнинг», это заседание, вотум недоверия и…

— …и в результате Сандерс получает президентское кресло, — мрачно закончил Деннис. — А она потеряла место. Только никто не сказал ей об этом.

— Мы осторожно сообщим ей, когда состояние ее здоровья не будет вызывать опасений, — сказала Сара упавшим голосом.

— Может быть, все не так уж плохо, как ты думаешь, — медленно произнес Деннис. — Я не очень-то уверен, что это сильно обеспокоит ее. Ведь, когда она пришла в себя, она больше всего говорила о Дэне и об их супружестве.

— Но ведь, Деннис, — горячо возразила Сара, — она должна беспокоиться о чем-нибудь. А если она не захочет, мы должны заставить ее. Со смертью Дэна у нее осталась только эта компания. И ничего больше, не так ли?

Они подошли к бунгало Сары.

— Да, вопрос! — заметил Деннис, обдумывая сложившуюся ситуацию. — И мне нечего ответить. Я иду спать. Я очень устал. Мы поговорим об этом завтра. Доброй ночи, Сэсс.

— Доброй ночи.

Сара печально направилась к двери. Она прекрасно понимала, что ей самой придется многое решать. Деннис, конечно, рад помочь, но на него плохая надежда. Она чувствовала себя очень одинокой.

Сара увидела свет внутри бунгало. Наверное, забыла его выключить, когда уходила. Она устало перешагнула порог гостиной и тут же услышала голос:

— Пожалуйста, не сердись, Сара, за то, что я здесь. Я просто не мог не приехать.

Оливия хорошо знала, как добраться до квартиры Стюартов. Она шла, бережно, как ребенка, прижимая к груди большой конверт из манильской бумаги. «Посмотрим, что скажет Джилли! Она увидит, чего стоит Оливия, если у нее есть хотя бы полшанса».

Джилли открыла дверь, и выражение ее лица было неприветливо.

— По крайней мере, на этот раз ты не опоздала, — начала она раздраженно. — Полагаю, что ты пришла сказать, что у тебя ничего нет.

Она прошла в гостиную и указала Оливии на кресло.

— Даже если ты нашла доказательство, я не могу его использовать, — недовольно продолжала она. — Ведь после всего этого мелодраматического спасения Стефани опять героиня дня. Теперь никто не станет и слушать историю о незаконнорожденном младенце, появившемся на свет четверть века назад и недолго пребывавшем на нем.

Оливия сидела тихо-тихо, ничего не отвечая Джилли. Но глаза ее сияли, а во всем облике чувствовалось едва сдерживаемое торжество. Наконец Джилли отвлеклась от своих мыслей, высказываемых вслух достаточно пространно, и небрежно спросила:

— Ну, что там у тебя?

— Ты была абсолютно права насчет ребенка.

— А ты что, не поверила мне? — раздраженно спросила Джилли.

— Вся эта история казалась притянутой за уши. Однако я нашла доказательство того, что ты хотела. Это оказалось нелегко. Ее отец… ваш отец… сделал все возможное, чтобы все скрыть.

Она извлекла из конверта копию свидетельства о рождении, а затем другой документ, удостоверяющий тот факт, что ребенок был перерегистрирован на чужое имя.

Джилли с интересом просмотрела оба документа.

— Хотела бы я знать, что он намеревался сделать с младенцем. Впрочем, это неважно, да? Бедное нагуленное дитя! Цыпленок, вылупившийся сегодня и ощипанный назавтра, — вот и вся его жизнь.

— Не совсем так.

Нотка возбуждения в голосе Оливии привлекла внимание Джилли, и она внимательно посмотрела на нее. Та широко улыбалась, ее бледное лицо раскраснелось, и было ясно, что Оливия упивается этой минутой. Она снова полезла в свой конверт.

— Тебе должно это понравиться, Джилли, — сказала она. — Все твои затраты, все деньги, которые ты посылала мне, окупаются до последнего пенни. А что, если я скажу тебе, что этот ребенок не отдал богу душу, как говорил Макс? Сын Стефани не умер. Напротив, он очень даже жив!

Глава двадцать седьмая

Биллу казалось, что удивить его больше ничем нельзя — столько ему выпало увидеть и услышать за последние несколько недель, которые заставили его свыкнуться с тем, с чем большинство людей не могут примириться всю жизнь. Но подобного абсурда он не мог себе представить: в его кабинете сидела эта чертовски наглая Джилли Стюарт и хладнокровно требовала, чтобы ее сделали боссом «Тары»! Он был так потрясен, что не знал, с чего начать разговор.

— Почему ты так уверена, что справишься с этим делом?

— Я просто знаю, что справлюсь, — она самоуверенно улыбнулась. — Тебе остается только дать мне шанс.

— А разве «Таре» нужен новый босс? Джоанна прекрасно ведет дела, а теперь уже и Стефани скоро возвратится и вновь возглавит предприятие.

— Стефани еще долго не встанет на ноги. А пока она не поправилась, ей нужна сильная поддержка. Я ее старый друг, к тому же ее сестра, а как раз сейчас ей требуются люди, которые могут помочь ей и на которых она может положиться.

На лице Билла было написано презрение, когда он взглянул на нее:

— Ты в самом деле причисляешь себя к таким людям, Джилли?

Джилли наклонилась вперед и одарила Билла очаровательной улыбкой:

— Я надеялась, что ты, Билл, поддержишь меня, зная, как ты относишься к воцарению Джейка Сандерса в «Харпере».

— Джилли, да ты попросту не можешь возглавить дело! Для этого требуются умение, опыт…

— Ну и что? Я научусь. А у тебя с души свалится камень, если ты будешь знать, что кто-то защитит интересы Стефани.

— О, избавь меня от этой душещипательной сцены! Ты очень убедительно играешь роль преданного друга, но я давно не верю тебе.

— Да, похоже. — Ее улыбка стала еще очаровательней. — Но я и тебе тоже преданна, Билл.

— Мне? Что, черт возьми, ты хочешь сказать?

— Ну… — она изобразила нежелание говорить, — Джейк Сандерс очень интересуется кое-какими обстоятельствами…

— Какими же?

Биллу стало не по себе. Она снова стала раздражать его.

— Ну… в основном это касается Тома.

— Тома? — Билла охватила паника. — Почему он интересуется моим сыном?

— Билл, — ласково сказала Джилли, — ты не должен опасаться меня. Я была со Стефани в Европе, помнишь? После того, как у нее родился ребенок.

— Ну и что?

— Я знаю, что ребенок не умер.

Билл почувствовал, что ему все надоело.

— Так чего же ты хочешь, Джилли?

— Всего лишь получить шанс, чтобы устроить свою жизнь. Встать во главе «Тары». Это очень много значит для меня. Мне кажется, пора наконец мне встать на ноги, правда?

Она поднялась, чтобы уйти.

— Подумай обо всем, Билл, — закончила беспечно она и гордо удалилась.

У Билла вдруг резко кольнуло сердце. Он нажал кнопку селектора:

— Хилари, соедините меня с кабинетом Тома.

— Мистера Макмастера нет на месте, мистер Мак-мастер.

Билл схватил телефонную трубку и позвонил домой:

— Рина, где Том? Мне надо срочно увидеться с ним. Он говорил, где будет сегодня вечером?

— Нет. Он только сказал, что вернется поздно и чтобы его не ждали.

У Билла возникло дурное предчувствие:

— Сходи и посмотри в его комнате.

Он напряженно ждал. Что-то как тисками сдавило грудь. Наконец она вернулась.

— Его там нет! И постель не тронута, но он оставил записку, что вылетел на Орфей к Саре!

Том прибыл на Орфей как раз вовремя, чтобы помочь Саре в самый трудный момент ее жизни, когда у Стефани рвалась последняя нить, связывавшая ее с Дэном. С того момента, когда Стефани снова начала выходить, она не проявляла ни к чему интереса и занималась лишь тем, что вновь посещала те места, где они с Дэном плавали, ныряли с аквалангом и устраивали пикники в те последние идиллические дни. Возвращение домой поставит ту последнюю точку, которая навсегда оставит его в прошлом, на острове, который он любил и где не останется даже камня над его последним приютом. И некуда будет положить букетик цветов!

Стефани почти не заметила, что Том снова появился в их жизни, так как целиком ушла в себя. Однако Деннис был неприятно поражен, когда на следующее утро после приезда Тома ворвался в бунгало Сары почти без стука, чтобы разбудить ее и поплавать перед завтраком, и увидел их вместе в постели. В первый момент он просто не поверил своим глазам, глядя на темную голову мужчины на подушке рядом с Сарой и на ее волосы, разметавшиеся по его обнаженной груди. Затем его обуял приступ буйной ярости. Желание убить мужчину, который спал с его сестрой, несколько ослабело, когда он узнал Тома Мак-мастера. Охваченный ревностью и гневом, Деннис выскочил из бунгало и бросился к морю. Он яростно проплыл несколько миль, что почти охладило его пыл и дало выход его бешенству. Тем не менее Деннису было трудно даже спокойно разговаривать с Томом, когда они встретились за завтраком, а смириться с его присутствием было просто непереносимо. Все, что хотел Деннис в настоящий момент, — это покинуть остров и как можно скорее вернуть Стефани под безопасную сень Эдема.

Утром в день отъезда Сара нашла Стефани в ее бунгало. Медленно упаковывая чемодан, она отбирала каждую вещь Дэна, подолгу держала ее в руках, погруженная в свои мысли. Сара подошла к ней.

— Может быть, тебе помочь?

— Спасибо, дорогая. Я, кажется, немного устала. Но почти все уже сделано.

— Остальной багаж уже вынесли, — сказала Сара, быстро укладывая последние вещи. — Деннис пошел за катером, а Том готовится к погрузке.

— Ты ведь любишь Тома? — задумчиво спросила Стефани.

Лицо Сары посветлело:

— Да, очень. Однако, по-моему, сейчас не время говорить об этом.

— Я очень, очень рада… за вас обоих.

Сара опустилась на кровать возле матери.

— Он хороший человек, мам… Ну ты ведь сама знаешь. На него всегда можно положиться. И он… делает меня такой счастливой.

Стефани взяла ее руку:

— Держись за это счастье, дорогая. Не теряй ни мгновения.

Несколько минут они сидели молча. Затем раздался стук, и Деннис просунул в дверь голову:

— Вы готовы?

— Да, — ответила Сара и встала. — Идем, ма?

— Одну минуту, — ответила Стефани. — Вы идите. Я догоню вас.

Они вышли. Стефани самостоятельно поднялась и, выйдя из бунгало, направилась через лужайку от главного здания в сторону моря. По пути она время от времени останавливалась и собирала цветы, буйно разросшиеся между кустами. Деннис, Сара и Том наблюдали с причала, как она бережно выбирала только белые и красные цветы из всего богатого разноцветья вокруг нее, срывая лишь распустившиеся и не трогая отцветающие или нераскрывшиеся бутоны.

— Что она делает? — раздраженно спросил Деннис.

— О Деннис, призови на помощь свое воображение, — вздохнула Сара.

Наконец, когда у нее в руках был уже большой букет, Стефани спустилась к морю. Безлюдный берег казался холоднее обычного. Дул резкий ветер. Море печально плескалось у ее ног. Стефани целовала один цветок за другим и бросала их в волны. Эта хрупкая флотилия нарядно качалась на поверхности моря. «Белые — как память о твоей смерти, красные — в память о нашей совместной жизни, — шептала Стефани, и ветер уносил ее слова. — Прощай, мой дорогой, моя единственная любовь — ныне и навеки…»

Нет худа без добра, размышлял Джейк, сидя за своим столом и потягивая из чашки крепкий кофе, перед тем как приступить к работе. Конечно, смерть доброго доктора Маршалла будет тяжелым ударом для многих. Но нельзя же не видеть ее преимуществ? Стефани внезапно превращается из решительной и умной деловой женщины, возглавлявшей компанию, в противника, который больше не в состоянии вести борьбу за «Харпер майнинг». Кроме того, она, твердо стоявшая на ногах жена и мать, сейчас представляет собой одинокую потерянную душу, плывущую по воле волн и нуждающуюся в утешении и с которой в будущем будет легко прийти к соглашению. К этой мысли стоит вернуться.

Раздумья Джейка о Стефани и о собственных заботах были вскоре прерваны появлением Билла. Джейк внимательно посмотрел на него. Лицо Билла отекло и было серым, а вокруг рта и носа появилась синева. Казалось, что он с трудом дышал. Он вошел и, отказавшись от приглашения Джейка сесть, остановился около его стола.

— Я полагаю, это то, чего вы желали, — мрачно изрек он и положил конверт перед Джейком.

— Что это?

— Моя отставка.

— Но почему?

Билл злобно фыркнул:

— Давайте обойдемся без этого! Даже если бы я уже не знал, что вы хотите выгнать меня, события этого утра все расставили на свои места и все прояснили.

События этого утра… Но что произошло? Джейк только-только приехал. Он уставился на Билла и ничего не сказал.

— Всю свою жизнь я проработал в «Харпер майнинг», — говорил Билл. — И вот финал. Я просто не могу понять, что происходит с компанией… или с людьми, возглавляющими ее!

— По-моему, мы могли бы устранить все наши разногласия и работать вместе, Билл, — уклончиво предложил Джейк.

— Никогда! — снова завелся старик. — Теперь, когда я знаю, к чему вы клоните!

— Поверьте мне, я просто не имею понятия, о чем вы говорите!

— Ни за что! — прорычал Билл и вылетел из кабинета.

Задумавшись, Джейк резко нажал на кнопку селектора:

— Хилари, кто был у нас сегодня утром до моего прихода?

— Три члена японской торговой делегации по нашему дальневосточному отделу, сэр; затем консультант с докладом по новым нефтебурильным установкам и миссис Стюарт у мистера Макмастера.

— Все, спасибо.

Итак, миссис Стюарт. Джейк не был удивлен, услышав это. Он и сам сильно подозревал, что Джилли что-то затевает. Вообще-то не так уж плохо, что Билл решил уйти. Без него Том наверняка тоже подаст в отставку, или, по крайней мере, его положение будет не таким прочным, так как рядом с ним не будет отца, который всегда мог прикрыть его. Чем меньше вокруг него будет людей, преданных Стефани, и тех, кто мог бы поинтересоваться, как он прибрал к рукам эти необходимые проценты, тем лучше будет для него. Но он не мог допустить, чтобы Джилли действовала за его спиной, как она только что сделала. Она могла оказаться той шальной картой в колоде, которая сорвала бы ему всю игру. Не в первый раз ему придется показать ей, кто был боссом. В дверь решительно постучали, и вошла Касси.

— Я хочу вернуться на работу, — резко начала она.

— Боюсь, что слишком поздно. Билл уже подыскал тебе замену.

— Отмени его решение. Ведь президент — ты. Деннис должен вернуться сегодня утром. Что я скажу ему?

— Извини, Касси. Тебе самой следует разобраться в ваших личных проблемах.

— Ладно, тогда поговорим о моих служебных проблемах. Мне кажется, что за мое молчание о твоих отношениях с Джилли Стюарт я могу рассчитывать на некоторую поддержку. И если ты мне в ней откажешь, я направлюсь прямо к Стефани Харпер и расскажу, как ты получил эти злосчастные акции. И все остальное. Я смогу заставить тебя очень сильно пожалеть об этом.

— Ты никак угрожаешь мне, Касси?

Он встал и вышел из-за стола, подошел к ней и крепко сжал ее запястья:

— Если ты это сделаешь, это будет не слишком умно с твоей стороны. Я всегда отвечаю должным образом на подобные действия.

Он грубо и вызывающе притянул ее к себе.

— Джейк, не изображай из себя большего подонка, чем ты есть… Сделай что-нибудь для меня!

— Думаю, что я уже сделал, — усмехнулся Джейк. — Я говорю серьезно, Касси. У меня действительно есть что предложить тебе. Например, не хотела бы ты возглавить «Тару»?

— «Тару»?!

— А почему бы нет?

— Но я совсем не разбираюсь в моде!

— Это не главное в их работе. Пусть Джоанна Рэнделл занимается этим. Это деловое предложение. Ты могла бы рискнуть.

— А почему ты решил, что это заинтересует меня?

— Потому что другая… претендентка убедила меня, насколько интересной и важной может быть эта работа. И не будь слишком несговорчивой, моя дорогая. В конце концов, у тебя нет большого выбора.

Раздался голос секретаря по селектору:

— Сэр, вас хочет видеть миссис Стюарт.

Джейк поднял брови:

— Да? Пусть войдет.

Вошла Джилли, довольная и самоуверенная.

— Джейк, — ее буквально распирало от радостного нетерпения, — я виделась с Биллом Макмастером, и он считает, что я как раз подхожу для того, чтобы руководить «Тарой»…

Она остановилась на полуслове, а затем зло выпалила, указывая на Касси:

— А она что здесь делает?

— Я и мисс Джонс обсуждали некоторые кадровые перестановки, — спокойно произнес Джейк. — Я предложил ей возглавить «Тару».

— «Тару»?! — выдавила Джилли.

— А я решила принять это предложение, — заявила Касси.

Джилли повернулась к ней.

— Вы хорошо потрудились, мисс Джонс, — прошипела она, делая ударение на обращении. — Очевидно, вам помогли ваши особые отношения с боссом. Или боссами, я бы так сказала. Я вообще не уверена, существует ли в ближайших окрестностях что-либо в брюках, над чем бы вы еще не поработали.

Дрожа от злости и возмущения, она пулей вылетела из комнаты и в коридоре столкнулась с Деннисом.

— Касси там? — начал он радостно. — Я…

— Касси? — угрожающе засмеялась Джилли. — О да, она там.

— Что случилось? — спросил Деннис, с беспокойством глядя в ее мечущие молнии глаза. — С тобой все в порядке?

— Со мной все хорошо. Конечно, не так хорошо, как с ней. Она ведь собирается стать новым шефом «Тары»! И как, ты думаешь, она получила работу?

— Я не знаю, — в замешательстве ответил Деннис.

— Хорошо, я объясню тебе, — Джилли буквально плевала ядом. — Твоя маленькая мисс Невинность поддерживает особые отношения с президентом «Харпер майнинг» довольно длительное время…

— Я не желаю слышать об этом! — закричал Деннис.

— …как в постели, так и вне ее. С тобой, бедный Ромео, она играет роль Джульетты, а в то же время работает на него. Так или иначе, она отлично водила за нос всю компанию!

Деннис дико оглянулся. В дверях кабинета Джейка стояла Касси.

— Это правда? — прорычал он.

— Деннис, ты выслушал только одну сторону…

— Это правда?

Ему достаточно было взглянуть в лицо Касси, чтобы получить ответ. Сильно потрясенный услышанным, Деннис повернулся и бросился прочь.

— Деннис, позволь мне все объяснить! — Голос Касси глухо прозвучал в пустом коридоре.

— Верно, дорогая, догони его и все объясни, — сказала Джилли, сияя от жестокой радости. — Тебе придется многое объяснить.

С этими словами она удалилась. Касси видела через открытую дверь, что Джейк занимался своими делами и звонил по телефону, не обращая на нее никакого внимания. Она стояла одна в коридоре, ей внезапно стало трудно дышать, и она не могла, да и едва ли хотела, двинуться с места. Идти ей было некуда.

Возвращение в Эдем казалось Стефани сном. Она бродила по комнатам, прикасалась к вещам, которых никогда не забывала, и вспоминала свою прошлую жизнь здесь. Ей не было больно, скорее даже приятно. Но ей казалось, что все, что было здесь, происходило тысячу лет назад, и не с ней, а с какой-то другой женщиной. Она чувствовала, что ее душа осталась с Дэном на Орфее, а здесь присутствует лишь ее тень.

В то же время Стефани понимала, что так или иначе нужно сделать над собой усилие и вернуться к реальной жизни. Она не могла доживать свои дни эмоциональным инвалидом, который не в состоянии ничего делать самостоятельно, о котором надо постоянно заботиться и с которым следует говорить очень осторожно, в мягких приглушенных тонах. Она каждый раз замечала (и это вызывало у нее острую боль), как светилось лицо Сары в присутствии Тома и как она старалась скрыть, уходя от матери, чтобы побыть с Томом, что она счастлива. Стефани не желала отравлять радость любви другим. Смерть должна была стать для нее выходом из этой жизни.

Для этого нужно было время. Сейчас самые простые вещи казались невыносимыми для Стефани. Утром в день их возвращения она попыталась распаковать свои вещи, в то время как Деннис сразу же бросился в офис, а Сара с Томом бродили по саду. Но едва она приступила к этому занятию, как гул мотора и шуршание шин возвестили о том, что Деннис вернулся. Сколько же времени прошло? Она вышла встретить сына.

Стефани нашла Денниса в гостиной с большим стаканом виски.

— Выпьем! — сказал он злобно. — Пусть все пьют!

— Деннис, что случилось?

— Ничего.

— Скажи мне, пожалуйста. Его глаза яростно сверкнули:

— Я не хочу говорить об этом!

— Может быть, это поможет тебе.

— В этот раз нет.

— Деннис, ты, Сара и я стали ближе друг другу за эти последние несколько недель, чем прежде. Нам нельзя потерять эту близость. Только представь себе, что такое семья в тот момент, когда мир, кажется, рушится вокруг. Я бы очень хотела помочь тебе, как ты помог мне недавно.

Он не успел ответить, так как раздался стук в дверь и вошел Мейти.

— Вас хочет видеть мистер Макмастер.

— Пусть войдет. — Она печально улыбнулась Деннису. — Очень жаль, что нас прервали. Но я здесь, если я нужна тебе. Возможно, мы продолжим разговор позже.

Билл ворвался в комнату. Стефани попыталась скрыть впечатление, которое произвел на нее его вид. Лицо его выражало тревогу, а его поведение говорило о том, что он очень взволнован. Она почувствовала угрызения совести. Возможно, на его здоровье сказался весь груз забот, которые свалились на него в ее отсутствие, когда он в одиночку был вынужден вести дела «Харпера»?

— Стеф, нам надо поговорить, — быстро сказал он.

— Да, нам о многом надо поговорить. Но мне кажется, я еще не готова к деловым разговорам. Что-нибудь, что имеет отношение к Джейку?

— Этот добрый старина Джейк, — недобро проговорил Деннис.

— Нет, это не о делах. Это гораздо важнее.

— Что же может быть важнее бизнеса? — саркастически заметил Деннис.

— Стеф, пожалуйста! Можно нам пройти в кабинет?

— Конечно, Билл.

Она повернулась, чтобы выйти из гостиной, но в этот момент Сара и Том вошли в дом из сада, держась за руки и не обращая внимания на то, что делается вокруг.

— Том! — закричал Билл. — Почему ты не вернулся сразу же домой? У меня разговор к тебе!

Том взглянул на отца с удивлением и тревогой:

— Не стоит так волноваться, папа. Для этого нет причин. Просто для меня гораздо важнее сейчас быть здесь. — Он повернулся к Саре и влюбленно взглянул ей в глаза. — Мы должны кое-что сообщить вам всем. Я сделал Саре предложение, и она согласна. Мы помолвлены!

— О Том, я так рада за вас обоих! — С этими словами Стефани бросилась к Саре и нежно обняла ее.

— За счастливую супружескую пару! — изрек Деннис и иронически поднял стакан с виски.

— Нет, нет… вы не можете!

Задыхаясь, Билл упал на колени и повалился на бок. Это было так ужасно, что все на мгновение остолбенели, а затем Стефани бросилась к нему и, наклонившись, подняла его голову.

— Послушай, Стеф! — хрипел он, держась за левую сторону груди. — Если со мной все кончено, все зависит от тебя. Не позволяй им жениться. Ведь Том… твой сын!

Глава двадцать восьмая

«Хорошая это штука виски», — рассуждал сам с собой Деннис, вытянувшись во весь рост на диване в гостиной. После отъезда ревущей машины «скорой помощи», забравшей Билла, Тома и Стефани, и исчезновения Сары в доме все стало совершенно спокойно. Как раз та милая атмосфера, когда можно без помех поработать с бутылкой прекрасного ячменного напитка. «Все это абсолютная правда, в такой бутылке утонут все несчастья», — думал он. Деннис чувствовал себя гораздо лучше, чем раньше, потому что он вообще почти ничего не чувствовал. Лучшее анестезирующее средство в мире! Он снова потянулся к бутылке.

Смутно он услышал шум подъехавшего автомобиля и шаги, направляющиеся к дому. В дом вошел Том.

— Я прямо из больницы… — начал было он.

— Убирайся!

— Что?!

— Ничего, вон отсюда!

Пьяный Деннис поднялся с дивана и шатаясь направился к нему. С первого взгляда Том оценил свое положение.

— Где Сара? — спросил он.

— Я же сказал тебе, исчезни. Меньше всего она нуждается в тебе.

Том стиснул зубы.

— Послушай, — сказал он, — чтобы ты ни чувствовал, твоей сестре чертовски трудно, значительно труднее, чем тебе.

— Да, а кто во всем виноват?

Том ответил ему взглядом человека, признающего свое поражение.

— А разве сейчас это имеет значение? — сказал он и повернулся, чтобы уйти.

— И оставь Сару в покое, — закричал Деннис ему вслед. — Она обойдется без тебя. И мы все тоже!

Шагая по саду, Том думал о том, что единственно хорошим в сцене с Деннисом было то, что он не уступил своему первому порыву избить его. И без того ситуация представлялась достаточно скверной. Том полностью не осознал значения ужасного известия, которое сообщил Билл, — он весь был поглощен заботами, связанными с доставкой смертельно больного человека в клинику, сообщением о случившемся Рине и множеством других проблем, которые возникают в подобных обстоятельствах. Но ему было необходимо повидать Сару. Один только Бог знал, как она страдает.

Он нашел ее одну на вершине скалы над морем. Дул сильный ветер. Солнце садилось. Приближался вечер. Воздух был влажным и холодным. Но она, казалось, не замечала ничего. Девушка была вся погружена в свои мысли и испуганно вздрогнула, когда он подошел к ней. Том сразу же с болью уловил перемену в ее взгляде, когда она посмотрела на него, — в нем было и смущение, и… Что еще: страх? отвращение?.. Однако она сделала усилие, чтобы выглядеть как обычно.

— Как твой оте… как Билл?

«Мы теперь не можем даже говорить друг с другом», — подумал он со страхом, внезапно охватившим его, а вслух сказал:

— Он под постоянным наблюдением врачей. Ему требуется абсолютный покой, поэтому я смог уехать из больницы.

— Он сказал… еще что-нибудь?

— Нет, так же как и Стефани.

Сара была очень бледна.

— Это правда? Как ты думаешь? Что мы брат и сестра?

— Не знаю.

— По-моему, это объясняет, почему они всегда были так настроены против нас… Они знали, что мы никогда не сможем… что мы не должны…

Ему так хотелось обнять ее, но он не осмелился даже прикоснуться к ней.

— Сара, я просто не знаю, что нам делать.

— Ты ничего не сможешь сделать! — выпалила она. — Раз нельзя изменить то, что уже произошло.

— Сара, мы же не знали! — Тому было нестерпимо думать о том, что самое прекрасное, что было между ними, вдруг в один момент, как в кошмарном сне, стало грязным святотатством. — Мы любили друг друга… и я не жалею об этом! Не знаю, что со мной, но это так.

— Но все это отвратительно!

— Нисколько! Во всяком случае, тогда. Отвратительна лишь вся эта ложь, которую нам рассказали. Я по-прежнему люблю тебя, Сара. И ничто не может этого изменить.

— Пожалуйста, Том, не надо… — застонала она.

— Скажи мне, что ты не любишь меня! — вызывающе спросил Том.

— Все кончено! Так должно быть! — закричала она. — Не имеет значения, что мы думаем. Мы не можем любить друг друга… ни сейчас, ни потом, и вообще никогда.

Она отвернулась от него и побежала к дому. В холле стояла Стефани. Их взгляды встретились. Сара было бросилась вверх по лестнице, чтобы скрыться в своей спальне, но голос Стефани остановил ее на полпути:

— Сара, нам надо поговорить.

— О чем еще можно говорить? — повернулась к ней Сара.

Стефани крепко сжала перила лестницы.

— Я хочу, чтобы ты поняла: я сама ничего не знала об этом. Много лет назад у меня родился ребенок… Я была даже моложе тебя. Меня увезли тогда, а мальчика должны были усыновить. Мне же отец сказал, что ребенок умер. Вот и все.

— Нет, это не все! Билл знал! Почему никто не сказал нам правду, пока не стало слишком поздно?

— Слишком поздно? — Стефани говорила очень тихо.

Внезапно Сара сникла и, опустившись на ступеньки, разразилась рыданиями.

— Я вся в грязи, ма, — рыдала она, — мне так стыдно за то, что мы сделали.

Стефани медленно поднялась к ней и обняла ее.

— Не надо, моя любовь, — попыталась она утешить дочь. — Вы же не знали.

Снаружи раздался гул машины Тома, стихнувший где-то в вечерней тишине. На сердце у Стефани была какая-то свинцовая тяжесть, а голова была словно чугунная. «Неужели тебе было недостаточно забрать у меня любимого человека, — спрашивала Стефани жестокое провидение, — так ты хочешь еще лишить мою дочь ее возлюбленного?» Ей нечего было сказать Саре и нечем было утешить ее. Так они и сидели вместе, обнявшись, словно оставшиеся в живых после кораблекрушения, и ни слова не говоря друг другу.

Ночной воздух был холодным даже в центре города. С каждым уходящим днем долгое жаркое лето отдалялось все больше и больше. Джилли была рада, что захватила с собой пальто, и не задерживалась у ослепительных, манящих витрин. Поразмыслив над тем, что произошло, она пришла к выводу, что расстраиваться в общем не из-за чего. Безусловно, она предпочла бы сама взорвать бомбу о лже-отцовстве Билла, подложенную под Стефани. Было бы так приятно увидеть ее лицо! Что же касается самого Билла, то он просто старый самодовольный болван. Конечно, сделать все самой было бы гораздо приятней. Но и так результат случившегося разоблачения был вполне удовлетворительным: Билл в больнице, Том и Сара разлучены, и оба очень страдают, ну а Стефани нанесен новый удар, который так осложнил ее существование, как она вряд ли могла когда-либо себе представить. «Неплохо, — удовлетворенно думала Джилли, — совсем неплохо».

Сладостные мысли Джилли в связи с последними событиями несколько смягчили ее гнев по поводу решения Джейка назначить вместо нее Касси главой «Тары». Конечно, с его стороны это просто плата маленькой шлюхе за «адекватные» услуги, оказанные ею. Она прекрасно понимала это. Но ведь можно все сделать как-нибудь иначе. Джилли хотела получить «Тару» всем сердцем, как хотят получить любимую игрушку. А этой девчонке Джонс можно дать что-нибудь другое. Поэтому она и шла к Джейку — он ведь должен увидеть логику в ее рассуждениях.

Джейк открыл дверь своих апартаментов, глядя на часы. Вместо приветствия он холодно посмотрел на нее и коротко бросил:

— Не могу уделить тебе много времени. Я тороплюсь.

— Куда? — ревниво спросила Джилли. Проходя в гостиную, он рассмеялся:

— Это совсем не твое дело, но уж если это тебя так интересует, скажу: я принимаю руководителей Боливийского горно-промышленного консорциума, которые сейчас в городе.

— Что, в этом? — Она указала взглядом на его роскошный шелковый китайский халат с изящным рисунком в золотых и алых тонах.

— Ладно, я могу влезть в свой вечерний костюм и нацепить черный галстук, просто чтобы осчастливить кого-то, — произнес он с убийственным сарказмом. — Ну, так что тебе?

— «Тара», — выразительно сказала она.

— Ничего не могу сделать.

— Но я хочу!

— Я уже назначил Касси Джонс.

— Ну так уволь ее!

Джейк вздохнул и резко сказал:

— Я уже говорил тебе, что прежде всего я бизнесмен, и это — деловое решение. Я хочу иметь во главе «Тары» человека, который заставит ее давать деньги, а не будет использовать для своих безумных замыслов по осуществлению личной мести.

— Безумных!

— Ты опасный человек, Джилли. Если бы я знал о той игре, которую ты ведешь с Биллом Макмастером, я бы не имел с тобой ничего общего. Я могу получить все, что мне нужно от «Харпер майнинг», от него и от Стефани без этих злобных штучек. — Он снова взглянул на часы. — А сейчас извини, мне пора одеваться. — Он посмотрел на нее с нескрываемым отвращением.

Джилли была ошарашена. Она убедила себя, что Джейк будет в восторге от ее художеств. Она ожидала поздравлений с шампанским и поцелуями за то, что сбросила Билла с насиженного места и внесла смятение в лагерь Харперов. А вместо этого ее выгоняют, как служанку, которую застали в кладовой в объятиях сына мясника! Ей пришлось сделать над собой усилие, прежде чем она смогла ответить:

— Раз ты так оцениваешь мои действия и держишь меня за полное дерьмо, нам нет никакого смысла продолжать наше… деловое партнерство. У тебя там, как мне кажется, несколько моих акций. Я бы хотела их забрать.

— Я пришлю их тебе с курьером завтра утром до девяти.

И все. Несколько секунд спустя Джилли была уже на улице. Она боролась с целым роем чувств, главным из которых было ощущение, что она оказалась в дураках.

Стефани и Рина сидели рядом около больничной палаты, в которой лежал Билл. Обе молчали, но в этом молчании не было ни неловкости, ни напряженности. Сейчас было не время выяснять личные отношения. Состояние Билла было крайне тяжелым, и единственное, что им теперь оставалось, — ждать, чем все это закончится. После своей спешной поездки в Эдем, чтобы повидать Сару, Стефани снова вернулась в больницу и составила компанию Рине в ее тревожных бдениях.

Протиснувшись между массивными дверьми, врач вышел из палаты тяжелобольных.

— Ваш муж просит вас, миссис Макмастер, — сказал он, — и вас, мисс Харпер. Вы можете быть у него очень недолго, и я должен предупредить вас, что вам придется быть чрезвычайно осторожными, чтобы не волновать его и не заставлять напрягаться. Для большинства людей такой коронарный тромбоз, как у него, оказался бы смертельным. Он очень слаб, и любое напряжение сейчас могло бы привести к фатальному исходу.

Встревоженные женщины понимающе кивнули.

— Сюда, прошу вас.

Лежащее на больничной койке длинное костлявое тело Билла выглядело странно усохшим. Казалось, что оно вполовину меньше того, каким было раньше. Как только Билл их увидел, он с трудом произнес:

— Стефани… я должен сказать…

— Тише, Билл. Это может подождать.

— Нет, — настойчиво сказал он тоном, который напомнил голос прежнего Билла. — Это слишком важно.

Он взял ее за руку, и обе женщины сели у его кровати. Стефани со страхом взглянула на него. Она не была уверена, хочет ли услышать, что он собирается ей сказать.

Билл с усилием продолжал:

— После того как ты родила ребенка, Тома… и тебя отправили за границу, твой отец убедил тебя, что малыш умер. Он хотел, чтобы ты забыла о сыне и не стала бы разыскивать его, когда станешь старше.

— Он хотел, чтобы я забыла даже о том, что у меня вообще был ребенок.

Стефани говорила без всякого выражения, и Билл не представлял, какие страдания она испытывает.

— Да, — подтвердил он. — Он велел мне устроить его в приют. Макс просто не желал знать, что с ним сталось, и сам не хотел иметь к этому никакого отношения. Мне он буквально не оставил выбора. Поэтому я поместил мальчика в сиротский приют, откуда его мог взять кто-либо, кто пожелал бы его усыновить.

— Мы не хотели этого, — в отчаянии сказала Рина. — Мы ужасно боялись, что Макс придумает что-нибудь похуже.

«Все всегда боялись», — подумала Стефани.

— Но Рина и я чувствовали себя виноватыми в том, что сделали. Он был таким хорошеньким ребенком, и отделаться от него таким образом было безумием! Неделями мы все говорили и говорили об этом. Мы не могли выкинуть его ни из головы, ни из сердца. И в конце концов решили, что просто не можем бросить мальчика… И мы его сами усыновили.

— Я понимаю, нельзя изменить то, что мы сделали, — сказала Рина, и ее глаза заблестели от невыплаканных слез. — Но мы тогда уже знали, что у нас не может быть своих детей. И вот Билл вернулся в приют…

— …и мать-настоятельница позволила нам взять мальчика. Оттуда мы сразу же отправились в Перт, где только что скончалась двоюродная сестра Рины, и, вернувшись сюда, рассказали всем, что мы усыновили ее мальчика и будем воспитывать его, как если бы это был наш собственный ребенок. Вот как все произошло.

— Ты никогда не думал рассказать мне все? — В голосе Стефани не было упрека.

— Я всегда думал об этом! — По лицу Билла было видно, что его мучили угрызения совести. — Но каждый раз мы находили причины, чтобы отложить разговор с тобой, пока уже не стало слишком поздно. Мы так боялись потерять его… и тебя!

— Мы бесконечно сожалеем, Стефани, что так поступили, — сказала Рина, уже не сдерживая слез. — Мы думали сделать как лучше, да вот как все обернулось. Попытайся простить нас, если можешь.

— Конечно… Но я не единственная сторона в этом деле. Я могу только надеяться, что Том и Сара смогут простить вас.

Она не сказала о том, что вина перед ней, равно как и зло, причиненное ей, ничего не стоят по сравнению с тем, что разрушило жизни двух молодых людей и опустошило их души. Она знала, что не должна говорить это. Пожимая руку старика в знак своей симпатии к нему, Стефани знала, что для него, так же как и для нее, понимание не было прощением.

Глава двадцать девятая

Проснувшись одна в холодной пустой постели, Стефани какое-то мгновение не понимала, где она находится. Затем действительность навалилась на нее. Она снова была в Эдеме, но уже без Дэна. «Как долго еще будет длиться эта острая тоска, вызванная утратой своей второй половины?» — думала она, и тупая боль сжимала ее сердце. Как привыкнуть к тому, чтобы спать одной, есть одной, жить одной, если ты познала гармонию близости, которую может дать только любовь в супружестве? Она немного поплакала, снова вспомнив Дэна, как делала это в начале каждого дня с того самого момента, когда поняла, что он погиб. Затем, покончив с воспоминаниями, Стефани заставила себя встать и заняться обычными делами.

Принимая душ, она восстановила в памяти события последнего дня. Ее переживания о Саре постепенно перемешались с ее собственными страданиями из-за Дэна. Пожалуй, горе Сары кажется даже более ужасным: ведь она вынуждена порвать со своим возлюбленным, живым, а не мертвым, но продолжать жить рядом, в том же городе, где они будут стремиться друг к другу, но никогда снова не соединятся. У Стефани болела душа также и за Билла с Риной, потому что их тщательно скрываемая тайна должна была выплыть наружу самым позорным образом. Но сама она испытывала только облегчение и радость, хотя не могла ни с кем поделиться этим: облегчение — что ее ребенок не умер, как ей было сказано, и радость — что он вырос таким прекрасным юношей. Если бы Дэн был с ней, он бы, конечно, понял ее.

Вчерашняя встреча с Биллом также вернула Стефани к делам компании, от которых так старались уберечь ее на Орфее Сара и Деннис. Впервые она узнала об успехе Джейка на заседании правления и о потере ею президентского кресла, которое принадлежало ей после смерти отца. К большому облегчению Билла, она восприняла это вполне спокойно, заметив только, что борьба еще не окончена. Она подумает об этом в свое время, а пока у нее и без того слишком много забот.

Пока Стефани одевалась и ела свой скромный завтрак, она возвращалась в мыслях к последним словам Билла, сказанным им перед тем, как они расстались накануне вечером. Засыпая под действием снотворного, которое дала ему медицинская сестра, он пожелал ей доброй ночи, а затем неожиданно сказал:

— Не спускай глаз с Джилли, Стеф… Она знает о Томе и может здорово нагадить… Обрати внимание на то, что все твои неприятности начались после ее возвращения из тюрьмы. Не спускай глаз с нее!

Сказав это, он погрузился в сон. Его слова запали в память Стефани и всплывали время от времени в течение ночи. Многое было непонятно в том, как Джейк Сандерс преуспел в своем наступлении на Харперов. Имела ли Джилли какое-нибудь отношение к этому? А авария, в которую она попала? Полиция ничего подозрительного не обнаружила и не связала ни с кем этот несчастный случай.

Она не находила ответа на свои вопросы и, тем не менее ломая голову над всем этим, не видела связи между цепью недавних случайных событий и освобождением Джилли. Но вспышка вернувшейся к ней энергии побудила ее попытаться выяснить, насколько верны ее подозрения: либо она получит ответы, проливающие свет на происшедшее, либо забудет о своих домыслах, терзающих ее душу.

Сразу после завтрака она села в машину и поехала к дому Джилли на Элизабет-Бэй. Принимая ее, Джилли всячески стремилась выказать свою любовь и, усиленно потчуя ее кофе с бисквитами, без остановки болтала о чудесном спасении сестры. Наконец Стефани воспользовалась паузой в ее трескотне и начала разговор, ради которого пришла.

— Ты хорошо знаешь Джейка Сандерса? — спросила она.

Джилли мгновенно насторожилась и изготовилась к бою. «Что ей известно?» — думала она в тревоге, стараясь придать лицу невинное выражение.

— Вовсе нет, — убедительно произнесла Джилли. — А почему ты спрашиваешь?

— Могу ли я быть откровенной?

— Ну конечно!

— Меня интересует, не помогала ли ты ему…

— Помогала ему? — «Ее только интересует — она ничего не знает!»

— … получить контроль над «Харпер майнинг».

— Почему, черт возьми, ты думаешь, что я это сделала? — поразилась Джилли.

— Потому что… в глубине души ты ненавидишь меня. — Стефани было трудно об этом говорить. Но это было то единственное из многого, над чем она размышляла ночью, когда не могла сомкнуть глаз, в чем был хоть какой-то смысл.

— Как ты можешь так говорить?! — закричала Джилли в сильном волнении.

— Потому что с того самого дня, как ты вышла из тюрьмы, мои дела пошли из рук вон плохо. Видит бог, я старалась отбросить мысль о том, что ты причастна к этому. Но я должна была спросить.

— Стефани, это так несправедливо. Ты хочешь свалить на меня вину за то, что у тебя скверно идут дела. — Ее глаза начали наполняться слезами. — Больше всего на свете я хотела быть для тебя хорошей сестрой. А ты хочешь сделать меня козлом отпущения.

— Это не правда, Джилли. Я просто мучаюсь мыслью, что кто-то должен был помочь Джейку Сандерсу получить те лишние проценты. Некто помог ему стать главой компании.

— Ну это не я. Но, кажется, я знаю, кто это сделал.

— Кто же?

— Маленькая подружка Денниса, эта ловкая штучка на компьютере, эта Касси, как там бишь ее…

— Джонс, — подсказала Стефани машинально.

— Позволь мне кое-что рассказать тебе, — сказала Джилли, почти мурлыкая от удовольствия, что события начали развиваться в таком направлении. Она извлекла большой темно-желтый конверт. — Это мои акции «Харпер майнинг». Сегодня утром я получила справку от моего брокера. Согласно биржевому отчету, сделанному на прошлой неделе в связи с поисками виновника, обеспечившего недостающие два процента, мои акции были переведены во вложения Сандерса две недели назад. По крайней мере, так утверждает компьютер.

— Не понимаю, — нахмурилась Стефани, — если ты не продавала их Джейку, как же выходит…

— Все потому, что Касси так подстроила, будто бы я сделала это!

— Зачем это ей?

— О Стеф, — в голосе Джилли появились сочувственные нотки. — Ты так доверчива. Тебе не приходило в голову, что она все время работала на Сандерса? А на кого легче всего взвалить вину за продажу акций, чем на паршивую овцу в семье — на женщину с преступным прошлым, которой никто не хочет верить?

Стефани посмотрела на акции. С этим не поспоришь.

— Ну что же, я и пришла сюда, надеясь получить, — она слабо улыбнулась, — неопровержимое доказательство. Если они у тебя здесь, значит, Сандерс не мог получить их?

— И ты должна поговорить с Биллом о Касси, — сказала Джилли, желая развить успех. — Он уволил ее вчера. Том все знает об этом.

— Том… — медленно произнесла Стефани, — о да…

«О да, мисс Стефани, — подумала Джилли с жестокой радостью, — еще одна проблема, не так ли? И ее не так уж просто решить». А вслух лицемерно сказала:

— Мне так жаль. У тебя столько всего сейчас. Если принять во внимание все, что с тобой произошло, я понимаю твои подозрения. Бедная Стефани.

Последние дни Деннис был в запое. Его мучила жалость к себе. Разрыв с Касси был для него тяжелым ударом. Он буквально сходил с ума от ревности и ненависти каждый раз, когда представлял себе ее в объятиях Джейка, дарившую Сандерсу все то, что она отдавала ему. Кроме этого, Деннис испытывал острое унижение от того, что чувствовал себя одураченным, когда верил ей, верил, что она любит его, в то время как она просто использовала его для своих целей.

Потом, узнать, что мать… Несмотря на частые ссоры со Стефани, Деннис всегда идеализировал и любил ее. Еще мальчиком в закрытой школе он жил ее посещениями, страстно ожидая появления этой высокой благоухающей женщины с нежными голубыми глазами. Когда он подрос, у него стали возникать проблемы, связанные с ее оживленной личной жизнью, с ее мужьями, со всем, что определяло ее существование как женщины. И все же он по-прежнему лелеял где-то в глубинах своего сердца образ чистой и непорочной Стефани. И вот сейчас узнать, что ее обрюхатили, когда ей было всего лишь семнадцать! Кто это был? Какой-нибудь старый извращенец, деловой партнер и приятель ее отца? Или наглый хлыщ, проездом оказавшийся в Эдеме, играющий мускулами под прекрасно сидящим костюмом? Деннис давал волю своему воображению.

Видя, что ее брат испытывает адские муки, Сара все больше и больше беспокоилась. «Страдания страданиями, — думала она мрачно, — мы все обожжены этой историей. Но я не собираюсь позволить ему совершить какую-нибудь непоправимую глупость или покончить жизнь самоубийством, хотя он и считает это наилучшим выходом. Это было бы последней каплей для мамы». Поэтому она разбавляла бутылки со спиртным в домашнем баре и договорилась с Мейти, чтобы их содержимое почаще отливалось. Она прятала ключи от машин и неоднократно затаскивала мертвецки пьяного и сопротивляющегося Денниса в его комнату, чтобы положить его на кровать, где он мог бы проспаться. Стараясь как-то отвлечь его, она отвозила брата далеко в Голубые Горы, где они могли спокойно поболтать и отдохнуть душой в этих безлюдных местах.

Однажды, когда они возвращались после одной из таких поездок, Денниса вдруг взорвало:

— Ну и вляпались же мы! Здорово вляпались! И все благодаря нашей дорогой мамочке!

Впервые он осмелился открыто обрушить свой гнев на Стефани.

— Она же не знала, что Том жив! — возмутилась Сара.

— Если она такая невинная, как произошло, что он вообще появился на свет?

— Имей же сердце, Деннис! Она была так молода, а после того, что случилось, она, как и любая девушка, хотела навсегда позабыть все это.

— Забыть, — задумчиво произнес Денис. — Если бы я мог забыть.

— Из-за чего ты так психуешь? — нервно спросила Сара.

— Тебе нужна вся книга целиком или только ее краткое изложение? Для начала вряд ли хорошей новостью является появление еще одного претендента на состояние семьи.

— Господи! Неужели ты думаешь, что на всех не хватит?

— Тебе хорошо насмехаться, — начал Деннис и остановился. Как объяснить Саре? Она женщина, поэтому Том занял не ее место. Скверно было уже тогда, когда Том только появился в компании со своими безвкусными манерами и со своей американской привычкой совать всюду нос и умением пробивать дела. Ну а теперь, когда он оказался еще и сыном Стефани Харпер, он просто сметет Денниса с лица земли. В одной династии не может быть двух кронпринцев, думал Деннис, и зависть и негодование сводили его с ума. Как могла Стефани так поступить с ним?

— Если это все, что тебя тревожит… — начала Сара.

— Ты знаешь, что представляет из себя наша мать! — яростно прервал ее Деннис. — Она попыталась купить Джилли за пять миллионов долларов… а сколько может стоить внебрачный ублюдок?

— Прекрати, Деннис! — Если бы обе руки Сары не держали руль, она бы дала ему пощечину. — С меня довольно. Я понимаю, что тебе трудно, но мне еще во сто крат тяжелее.

Внезапно в памяти Денниса возникла сцена, которую он видел недавно: Сара в постели с Томом, ее волосы, рассыпанные на его обнаженной груди… О боже! Он не подумал об этом. Она должна чувствовать… Что?.. Он попытался представить, что чувствовал бы он на ее месте. И содрогнулся от этой мысли. Хотя он всегда живо представлял себя в подобной ситуации с любой известной ему женщиной — от школьной уборщицы до Джоанны Рэнделл, не говоря уже об Элизабет Тейлор, Мадонне или Мэрлин Монро, он даже не мог подумать чего-либо подобного о своей сестре. «Ну, по крайней мере, одной проблемой в семье Харперов будет меньше», — безрадостно подумал Деннис.

— Извини, — произнес он.

Остаток пути до Эдема они проехали молча. Когда их машина завернула за угол дома, Сара с ужасом увидела автомобиль Тома, стоящий на подъездной дорожке. Сам он бродил недалеко, около бассейна. Увидев его, Деннис выскочил из машины и направился к нему через лужайку и террасу. Сара побежала за ним.

— Сара, мне нужно поговорить с тобой. — Его бледное лицо выражало решимость.

— Но…

— Ты здесь не нужен! — заявил Деннис угрожающе.

— Мы не можем оставить все как есть. — Том сделал шаг по направлению к ней.

Деннис встал у него на пути:

— Не лучше ли тебе убраться отсюда?

— Оставь, Деннис! Я не уйду, пока не поговорю с Сарой.

Он отстранил Денниса, но секундой позже тот нанес ему сильный удар кулаком в живот, от которого Том не успел защититься. Сара вскрикнула и бросилась к нему.

— Прекрати, Деннис! Не трогай его! — кричала она.

Не обращая на нее внимания, Деннис воспользовался преимуществом, которое предоставил ему согнувшийся пополам соперник, и ударил его еще раз. Но теперь Том сумел среагировать и, отскочив в сторону, нанес тяжелый ответный удар. Совершенно озверевший Деннис сделал попытку вновь атаковать Тома, но тому удалось перехватить его руку. Какое-то время они боролись на террасе, топчась у края бассейна. Вдруг Деннис оступился и рухнул в воду, увлекая за собой Тома.

Они отпустили друг друга только в воде, когда холодная ванна привела их в чувство. Сара стояла у края бассейна, ругая их последними словами, пока они выбирались оттуда.

— Вы оба смешны и отвратительны! Немедленно прекратите! Вы что, всерьез собираетесь разрешить что-то таким способом?!

Дрожа, они стояли друг против друга, настороженные и неудовлетворенные.

— Убирайся! — закричал Деннис.

Том взглянул на Сару, и его взгляд выразил все его чувства:

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

Сара не ответила.

— Вон! — хрипло повторил Деннис. — Это именно то, чего она хочет и чего хотим мы все. Убирайся из нашей жизни и никогда больше не возвращайся!

Не сказав больше ни слова, Том вышел. Деннис с облегчением вздохнул. Он считал, что правильно повел себя, указав этому ублюдку на дверь, и никак не мог понять, почему Сара сразу же убежала и заперлась в своей комнате, а на следующий день не вышла к завтраку и не разговаривала с ним до самого вечера.

Глава тридцатая

— О мисс Харпер, очень приятно, что вы вернулись!

— Очень приятно возвращаться, Хилари.

Увидев вспыхнувшее лицо своего секретаря, Стефани поняла, что она приняла верное решение, придя в офис, чтобы своими глазами посмотреть, что там происходит. Нельзя было уступить без борьбы поле битвы Джейку Сандерсу. Нет, она не заблуждалась относительно существующих сложностей. Краска на лице Хилари была свидетельством тому, что они действительно существуют.

— Мисс Харпер, мистер Сандерс теперь в вашем кабинете… Я ничего не могла сделать, чтобы воспрепятствовать этому.

— Спасибо, Хилари, — мягко улыбнулась Стефани. Она решительно направилась к двери и без стука вошла в кабинет.

Как только Джейк увидел ее, выражение недовольства сразу же исчезло с его лица.

— Стефани! — проговорил он.

— Мистер Сандерс, — спокойно ответила Стефани, — я вижу, вы тут уютно устроились.

— Решение избрать меня президентом в ваше отсутствие, о котором я… искренне сожалею, было принято правлением.

— Мне сообщили об этом. Но, поскольку вы незаконно подделали список акций этой компании, я уверена, что решение будет пересмотрено.

— Извините меня, мисс Харпер, — сказал он, одарив ее очаровательной улыбкой, — но это весьма серьезное обвинение. И, пока вы не подтвердите его необходимыми доказательствами, оно останется обыкновенной клеветой.

Стефани выдержала его взгляд:

— Я уверена, это правда.

Он развел руками:

— Ошибка, уверяю вас. Мисс Джонс, помощница Билла, просто допустила ошибку на компьютере. Она была наказана и переведена на другую работу.

— Очень умно!

— Благодарю вас.

— Не надейтесь, что я оставлю все как есть.

Он насмешливо посмотрел на нее:

— Вы очень разозлились, не так ли?

— Много чести.

— Стефани… — Он встал из-за стола и подошел к ней. Его близость опять сильно взволновала ее. Она отступила, чтобы выйти из его ауры. Почему он так действовал на нее? Она просто теряла самообладание. — …Не надо так, — продолжал Джейк. — Вы и я могли бы составить мощную команду. Вместе мы могли бы превратить эту компанию в самую крупную на Тихом океане.

— Рассказывайте!

— Я вовсе не хочу отобрать у вас компанию, я хочу укреплять ее вместе с вами.

«Боже, — думал он, — что за женщина! Несмотря на все, что она перенесла, она по-прежнему выглядит… лучше любой другой женщины в мире!» Он внимательно вгляделся в ее лицо, похудевшее, но более одухотворенное, чем прежде, в ее покрытые дымкой голубые глаза, в ее лоб, на котором были еще едва заметны следы от ушибов… Он чувствовал запах ее духов.

— А мы оба знаем, что то, что у нас есть, стоит укреплять, — мягко сказал он.

— Идите вы к черту!

— О'кэй, — зло и разочарованно произнес он, — вы не оставляете мне выбора. Если вы не собираетесь работать вместе со мной, я хотел бы заверить вас, что вы не только лишитесь президентского кресла, но и вообще вылетите из «Харпер майнинг» в самое ближайшее время.

— Ну что ж, попытайтесь.

— Я бы этого не хотел.

— Ну конечно, не хотели бы! — усмехнулась она. — Вы такой хороший парень, да? Ладно, по-моему, мы разобрались, кто на чем стоит. Всего доброго, мистер Сандерс.

Она выпрямилась и вышла из комнаты. В приемной Хилари ясно слышала наиболее острые моменты дискуссии.

— Я себя ужасно чувствую, мисс Харпер, — сказала она дрожащим голосом. — Очевидно, мне следует подать в отставку.

— И не вздумайте, Хилари. Это всего лишь перестрелка. Он не выиграл войну. — Она сделала паузу. — Закажите мне разговор с королевством в Заливе. Соедините лично с принцем Амалем. Я буду в помещении правления.

— Филип! — Джилли удачно изобразила радость и вскочила со стула, как только услышала звук поворачивающегося ключа в дверном замке. Она бросилась по коридору навстречу мужу с криком:

— Дорогой! Ну как там, в Гонконге?

Филип устало снял пальто и, повесив его, сдержанно ответил:

— Прекрасно. Я надеялся, что ты встретишь меня в аэропорту. Это был длинный перелет. И мне пришлось забежать в офис забрать почту.

— О, извини, дорогой, эти самолеты так часто опаздывают, а я была так занята..

— Да, ты была занята? — Он спокойно посмотрел на нее. — Я много раз пытался дозвониться до тебя из Гонконга… Особенно по вечерам. И каждый раз тебя не было дома. Где же ты была?

— Филип, что это? — Джилли попробовала все перевести в шутку. — Раз ты спрашиваешь, отвечу: в основном в Эдеме. Со Стефани. Ей было так плохо — потеря Дэна, сложности с компанией…

Филип отвернулся:

— Да, я понимаю.

— Проходи, дорогой. Позволь, я налью тебе выпить.

Суетясь вокруг него, Джилли провела мужа в гостиную и налила ему виски. «Что бы с ним ни происходило, глоток чего-нибудь крепкого не повредит», — говорила она себе. Она украдкой бросила на него взгляд. Он сидел, уставившись в пространство, погруженный в свои мысли, которые, очевидно, не были радостными. Какой разительный контраст между его нынешним удрученным состоянием и его оживленным проявлением нежных чувств по отношению к ней, когда он уезжал! Должно быть, дела в Гонконге шли скверно. А он говорит, что устал. Фил просто становится слишком старым для того, чтобы шататься по миру. Она не должна отдуваться за его воздушные прогулки! Она должна во что бы то ни стало отвлечь его.

— Как тебе нравятся мои волосы? — болтала она. — В прошлый раз я волновалась, что они слишком рыжие, и поэтому я попросила…

— Джилли, — он снова взглянул на нее. — Не может быть, чтобы ты тратила все дни недели на то, чтобы привести в порядок свои волосы. Все это кажется странным, и я не имею ни малейшего понятия, как ты проводишь свой досуг и где тебя все время носит.

Джилли почуяла опасность и решила, что пора переходить в наступление:

— Ты, наверное, хочешь, чтобы я была пленницей в своем собственном доме?

— Конечно нет. Но, по-моему, муж имеет право знать, где бывает его жена. И мне непонятно, почему ты не желаешь мне все рассказать.

— Меня обижает такое отношение! — Джилли начала приходить в ярость. — Я так много сделала, чтобы доказать тебе и всем остальным, как сильно я изменилась! Но, очевидно, что бы я ни делала, меня всегда будут подозревать в чем-нибудь. — Достав носовой платок, она начала шумно всхлипывать. — Я не перенесу этого! Я ухожу! Возможно, когда ты хорошенько подумаешь обо всем, ты поймешь, как несправедлив ко мне!

Мысленно поздравив себя с удачно разыгранной сценой, она выскочила из комнаты.

Оставшись один, Филип некоторое время молча сидел над своим стаканом. Затем он подошел к телефону.

— Касси Джонс? — спросил он в трубку. — Это Филип Стюарт. Мне нужно кое-что выяснить. Когда мы можем встретиться?

Несмотря на свои недавние переживания, все члены небольшой компании, находившиеся в тихой больничной палате, на этот раз были спокойны. Том и Рина сидели рядом у постели Билла и испытывали несказанную радость, замечая значительные перемены к лучшему в его здоровье. Его лицо и руки почти потеряли сине-желтый оттенок, глаза так же светились, как и прежде, и с каждым днем он постепенно возвращался к своему прежнему состоянию. Сейчас Билл внимательно наблюдал, как Том, бережно сложив врученный ему бланк, засовывал его во внутренний карман своего пиджака.

— Смотри не потеряй его, Том!

— Не беспокойся! Но ты уверен, что это тебе надо? Вероятно, ты вернешься в компанию, прежде чем возникнет такой вопрос.

— Он может возникнуть скорее, чем ты думаешь. Мы на горьком опыте убедились, как быстро может действовать Сандерс. Я знаю, что мое здоровье полным ходом идет на поправку, но пока еще я не могу перепрыгнуть запертые ворота. Кроме тебя, я никому не могу доверить свой голос, только тебе могу передать его на случай голосования на заседании правления. А я полагаю, что оно очень скоро состоится.

— О'кэй, папа, — Том машинально произнес это слово и спохватился. Чувствуя на себе их взгляды, он улыбнулся и пожал плечами. Сердце Рины не выдержало, и она решилась заговорить:

— Том, я не знаю, как начать… Мы все бродим вокруг да около, с тех пор как ты узнал…

Том сидел молча. У него не было желания вникать в суть дела о его происхождении — сам по себе этот факт был тяжелым ударом. Он решил, что не даст Биллу повода чувствовать какую-то напряженность в их отношениях. Его молчание вселило уверенность в Рину, и она продолжала:

— Мы понимаем, что не должны были скрывать… Нам следовало все рассказать тебе. Теперь мы понимаем это. Но мы хотели сделать как лучше…

Ее глаза наполнились слезами.

— Не беспокойся, ма. — Том печально улыбнулся и обнял ее. — Что бы ни случилось, ты — моя мать. И я не перестану любить тебя. То же относится и к тебе, папа.

— Я думала, ты никогда не простишь нас, — всхлипнула Рина.

— Эй, — нежно утешал ее Том, — хочешь расстроить старика, да? Больше двадцати лет мы жили одной семьей. Сотни раз вы доказывали мне, как вы меня любите. Ничто не может вытравить это из памяти.

В дверь тихо постучали, и появилась Стефани с огромным букетом цветов.

— Это больному, — весело сказала она.

— Какие замечательные цветы, — воскликнула Рина и встала, чтобы принять их. Но сразу все почувствовали себя неловко, и с этим ничего нельзя было поделать.

— Ну… я должен идти, — напряженно сказал Том.

— Уже уходишь? — в тон ему спросил Билл.

— Да, папа. Но я забегу позже. — И он повернулся, чтобы выйти.

— Том, — сказала Стефани, дотронувшись до его руки, и это прикосновение обожгло его, как лед. — Могу ли я сказать тебе кое-что, до того как ты уйдешь?

Он заколебался, но затем кивнул и пропустил ее вперед. В коридоре Том попытался отвести глаза.

— Сказать, что мы должны поговорить, — значит не сказать ничего, — с трудом начала Стефани. — Я прекрасно понимаю, что мне слишком поздно даже называться твоей матерью.

— У меня есть мать, — сказал Том, подняв на нее глаза. — Она там, в палате.

— Я знаю… и никогда не предприму ни малейшей попытки изменить твои чувства к Рине…

— Вам это и не удастся! — И вдруг сам поразился себе. — Боже! Как это ужасно! Я даже не знаю, что сказать.

— Тогда позволь мне, — спокойно сказала Стефани, — несмотря ни на что, ты мой сын. Это что-нибудь да значит. Во всяком случае, для меня. Как бы у нас ни складывались отношения…

— Нет! — вдруг закричал он. — Это ни к чему не приведет. Из-за Сары! Или вы забыли? Я — нет! — И он бросился прочь по коридору.

Стефани прислонилась к стене, закрыла глаза и начала молиться. Когда же все это закончится? Вызывать отвращение у своего собственного сына настолько, что он готов бежать от нее, отказаться от нее, притворяться, что ее не существует, — разве она заслужила это? Как они смогут жить дальше с этим в сердце? Как они смогут пережить это сейчас, как прожить ближайшие несколько дней и недель?

В один момент силы, которые помогали ей поддерживать Сару, возобновить свою деятельность в «Харпер майнинг», бросить вызов Джейку и подбадривать в трудную минуту Билла и Рину, иссякли, ее тело стало мягким, как у тряпичной куклы, и она почувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Стефани сползла по стене вниз и села на пол. Не думая о том, как нелепо выглядела бы в глазах любого, кто мог оказаться в коридоре, она оставалась в этом положении, пока в голове у нее не прояснилось. Тогда она заставила себя подняться на ноги и вернулась в палату Билла.

Билл и Рина замолчали, когда она вошла. Очевидно, они говорили о ней или о Томе, а может быть, о той неприятной ситуации, в которой они все оказались. Стефани не рассердилась на них. Как еще они могли вести себя?

— Ну как ты, Билл? Я даже не успела спросить.

— Как нельзя лучше.

— Не слушай его, — вмешалась Рина. — Он останется здесь еще некоторое время, даже если для этого придется приковать его к кровати.

— Не ускоряй событий, Билл, — сказала Стефани. — Пока мы справимся без тебя. — Ее сердце ныло от того, что приходится говорить пустые вымученные фразы. «Мне бы все рассказать ему, — скорбно думала она про себя, — а мы даже не можем поговорить по душам».

— Я должна идти, — сказала она. — Береги себя. Я приду, как только смогу.

— Пока. Стеф.

— Пока.

С большим трудом дотащившись до своей машины, она направилась в Эдем и думала, для чего ей все это нужно. Что ее ждет там? Сара со своим горем и Деннис с его ненавистью, и она никому не могла помочь. Обед в одиночестве и пустая постель. И то же самое завтра плюс опасность того, что Джейк Сандерс осуществит свою угрозу — ведь она понимала, что означают его слова о том, что, в случае ее отказа сотрудничать с ним, он вышвырнет ее из компании. Мог ли он сделать это? Имело ли все это для нее какое-либо значение? Впервые в жизни Стефани стало понятно, как так случается, что человек разгоняет свой автомобиль, чтобы броситься в нем со скалы.

Свернув на подъездную аллею к дому, она с ужасом увидела полицейскую машину, стоящую у дверей. О Господи! Нет! Что теперь? Деннис? Или Сара? Что-то оборвалось у нее внутри, когда она бежала к дому от машины. Сара распахнула дверь. Позади нее в холле маячила высокая фигура полицейского.

— Ма, ма, заходи быстрее! — закричала Сара. Стефани, шатаясь, переступила порог и едва не упала. Сара поддержала мать, и слезы текли по ее щекам, когда она объявила:

— Дэн, ма! Его нашли! И он живой!

Глава тридцать первая

Дом! Никогда прежде Стефани не могла оценить всю силу этого понятия, как в тот день, когда она перевезла Дэна в Эдем. Услышав о его чудесном спасении, она тут же вылетела на Орфеев остров со страхом и надеждой. Стефани боялась поверить в то, что он жив, пока не увидела его своими глазами. Произошла долгожданная встреча с морем слез и множеством поцелуев, со словами, сказанными шепотом, и так продолжалось все дни, которые Дэн провел на острове в той же маленькой больнице, где не так давно лежала она. Они были вместе даже ночью. Администрация больницы относилась с большим сочувствием к Стефани, помня о ее недавних страданиях и том потрясении, которое она испытала из-за предполагаемой смерти Дэна. Поэтому ей разрешили спать на раскладушке в его палате. Там в течение долгих ночных часов Стефани сумела восстановить в единое целое историю спасения Дэна из его отрывочных рассказов, переживая вместе с ним случившееся. Она узнала, как он получил контузию в результате взрыва; как целыми днями бродил по острову, куда его выбросило; как жил там, питаясь фруктами, ягодами и кореньями, пока наконец его не обнаружили с вертолета спасатели, которые занимались поисками жертвы совсем другого несчастного случая. Дэн по многу раз пересказывал каждый эпизод, и эти сведения заполняли в ней болезненную пустоту, вызванную его отсутствием.

Пользуясь ночной темнотой, Стефани набралась мужества и рассказала Дэну о своем незаконнорожденном сыне и о потрясениях, вызванных раскрытием этой тайны. Услышав это, Дэн долго молчал, в то время как Стефани тихо лежала на раскладушке рядом с его койкой, ни на что не надеясь, но зная только, что она должна была рассказать ему и попробовать в дальнейшем наладить все, что еще было можно. Но ведь Дэн пережил свои ужасные испытания не для того, чтобы погрязнуть в мелкой ревности и суетности мира. Он никого не обвинял, он только жалел Сару и Тома и сострадал им, а она держала его руку и чувствовала, что на сердце у нее легко и светло, так как, открыв старую тайну, тяготившую ее, она сняла груз со своей души.

По сравнению с этим все, что происходило в «Харпер майнинг», казалось не столь уж важным. Дэн спокойно воспринял известие о том, что попытки дозвониться до Стефани в связи с заседанием правления оказались напрасными. Не сильно обеспокоили его и всевозможные угрозы Джейка Сандерса. Перенесенные им страдания убили в нем ревность — он больше не ревновал Стефани. — Когда мысли мои прояснились и ко мне вернулась память, — говорил он ей, — у меня было много времени для размышления. Я понял, что мы… что я плохо распоряжался своим временем, И я дал себе слово, что, если у меня когда-нибудь вновь появится шанс начать жизнь с тобой, я сделаю это гораздо лучше.

Через несколько дней Стефани подняла вопрос о том, чтобы ей разрешили забрать Дэна в Эдем. Он не был ранен. Обследования показали, что повреждение головы не имело никаких последствий. Все, что ему сейчас было нужно, — это отдых, и Стефани убедила врача, что Дэн вполне может находиться в своей собственной постели под наблюдением опытной сестры и неусыпным взором самой Стефани. Врач понял ее и согласился. И вот частным рейсом в специальном гидроплане, переоборудованном под санитарный самолет, в сопровождении санитарного отряда Дэн вернулся домой. Стефани получила строгие указания от врача на Орфее, чтобы встреча Дэна дома прошла как можно спокойнее, дабы не повредить ему. Однако никто в Эдеме не мог скрыть своей радости, когда он вернулся. Для Сары возвращение Дэна с того света было единственным светлым лучом во мраке, который окутал ее жизнь после ухода из нее Тома. Деннис приятно удивился сам себе, обнаружив, как он обрадовался этому известию, и решил, что он просто не имеет права вести себя как мелочный ревнивый пасынок. Мейти, правда, не пришлось съездить в Сидней, чтобы закупить много ярдов материи для флагов и транспарантов и сделать въезд Дэна триумфальным. Но ничто не могло помешать ему время от времени крепко жать Дэну руку, постоянно околачиваться где-нибудь поблизости и бесконечно предлагать чай, кофе, пиво или сандвичи, к которым уже больше никто не мог притронуться.

Вскоре Стефани решительно выставила всех из спальни, заявив, что Дэну пора немного вздремнуть.

— Предписание врача, — объяснила она.

— Еще минутку, — попросил Дэн, сияя от удовольствия. — Разве ты не знаешь, что медики сами не всегда следуют всем правилам, как вы, простые смертные? — Но при этом глаза у него слипались.

— Я перепишу устав завтра утром. — Она опустила шторы и поправила ему постель.

— У нас были прекрасные каникулы до аварии, Стеф.

— У нас еще будет много прекрасного, — ответила она, целуя его. — А сейчас спи.

Осторожно прикрыв дверь, она на цыпочках вышла. За дверью ее ждала Сара. Она обняла Стефани и сказала:

— Добро пожаловать домой, ма.

День подходил к концу, и люди, молодые и старые, отходили ко сну. Но по улицам в Элизабет-Бей слонялся ночной странник, шагая размеренной походкой, словно он шел в ногу с невидимым отрядом солдат. Сейчас никто — ни коллеги, ни друзья — не узнали бы в этом осунувшемся, изможденном человеке Филипа Стюарта. Пока он так шел, перед его глазами стояла безобразная сцена с Джилли, после которой он был вынужден спасаться бегством из дома.

— Где ты была?

— У Стефани.

— Я звонил туда.

— Это что? Испанская инквизиция?

— Джилли, не лги. Я должен знать правду.

— Ты что, не доверяешь мне?

— Послушай, Джилли. Это больше на меня не подействует. Я встречался с Касси Джонс.

— Ну и что?

— Она показала мне документ по переводу акций. Ты отдала твои акции в «Харпере»… мои акции в «Харпере»… Джейку Сандерсу.

— Ну а даже если это так? Что, черт побери, ты можешь сделать?

— Джилли, ради бога… по-моему, я схожу с ума. Зачем? Зачем ты сделала это?

— Пошел к черту, Филип. Чтоб ты сдох.

Он вновь и вновь возвращался к этой сцене; от мыслей голова шла кругом; они иссушили его мозг. Он был беззащитен. Он поставил на кон все, что имел. И вдруг все лопнуло, все полетело к черту: все, что он поставил, — и стол, и кости — все! В голове Филипа все перепуталось, и он, как сомнамбула, вышагивал по мостовым. Он двигался, как маньяк, не останавливаясь и не имея цели.

Рассвет следующего дня был чистым и ясным, туманное золотое утро обещало отличный осенний день. Стефани казалось, что сама природа как в зеркале отражала ее настроение. Если день оправдает ее надежды, она выведет Дэна на час в сад. Она вместе с Сарой будет держать его под руки, помогая ему двигаться.

Стефани лежала в кровати, глядя, как солнечный свет играл на занавесках, и радовалась, что в мире есть кто-то, кто разбудит ее. Она повернулась и взглянула на Дэна. Он лежал на спине, закинув руки за голову, глядя в потолок.

— Ты проснулся? — спросила она.

— Конечно. Разве ты забыла, что я проспал больше пятнадцати часов.

— А мне кажется, что я могла бы проспать еще пятнадцать. Но я должна вставать и работать, пока ты в постели.

Последовала пауза.

— Должна?

— Я знаю, мы все решили на Орфее, — вздохнула Стефани. — Мы решили быть вместе и к дьяволу все остальное. Но пока я была одна, я поняла, что просто не могу уйти из «Харпера». Эта компания слишком долго была частью моей жизни. Ты не должен заставлять меня сделать выбор между тобой и компанией.

— А я и не требую этого. — Он говорил нежным голосом. — Я только хочу, чтобы все было сбалансировано. Я хочу, чтобы ты признала, что у нас есть нечто очень важное, чем мы не можем пожертвовать ради какой бы то ни было компании.

— Тогда ты должен позволить мне довести до конца, каким бы он ни был, сражение с Джейком Сандерсом.

— Позволить? А разве я могу помешать? — Он обнял ее. — Я люблю тебя, Стеф. Я буду поддерживать тебя во всем, что ты делаешь, и я останусь здесь, когда все будет кончено. Ну как?

Она улыбнулась ему:

— Замечательно.

— Но есть кое-что, о чем я бы хотел спросить тебя.

— Да?

— Отец Тома.

Стефани напряглась:

— Ты хочешь знать, кто он?

— Нет, не это. Я только хотел бы знать, следует ли мне опасаться чего-нибудь.

— Нет, не следует. Если бы это было так, я бы сказала тебе.

Они лежали рядом в теплой, сближающей их тишине. Но на мгновение страх закрался в сердце Стефани.

Анджело обрадовался, когда дверь бистро отворилась и вошел Деннис. В конце дня в работе наступало затишье, так что у них была возможность поговорить. Он бросился навстречу другу:

— Деннис! Как ты? Я так давно не видел тебя!

Он сразу понял, что «Витторио» не было первым заведением, торгующим спиртными напитками, которое Деннис посетил в этот вечер.

— Анджело! Ты мой друг, не правда ли? — Деннис говорил заплетающимся языком, оглядываясь вокруг.

— Да, конечно, — спокойно произнес Анджело. — Проходи и садись. — И он провел Денниса к бару, где мог бы все время держать его под контролем.

— Дай-ка мне виски. Двойной, — приказал Деннис. Анджело неохотно выполнил его требование.

— Что случилось? — спросил он.

— Ничего.

— Ты плохо выглядишь.

— Это потому, что я недостаточно выпил. — Деннис залпом выпил и резко поставил стакан. — Еще! — громко потребовал он.

Анджело посмотрел на него:

— Эй, Деннис, это, конечно, хорошее дело, но не пора ли тебе несколько притормозить?

— Нет.

— Послушай, не может быть, чтобы все было так уж скверно.

— Не может?! — истерически завопил Деннис. — А как насчет наследства, того, ради чего работал всю жизнь, а теперь теряешь только потому, что твоя мамочка вдруг вспомнила, что она лет за двадцать, тридцать до тебя родила другого сына? Как быть с этим? Наливай мне еще!

«О господи, он абсолютно пьян, раз несет такую чушь». Анджело достал из-под прилавка особую бутылку виски, которую Витторио держал специально для таких случаев. Ее содержимое было здорово разбавлено водой, чтобы принести как можно меньше вреда разошедшемуся пьяному посетителю, которому уже было все равно, что пить, ибо разницы он не ощущал.

— Бесплатно, — сказал он.

Деннис глотнул из стакана и заговорил бессвязно:

— Ты не знаешь, Анджи, и я не могу тебе все рассказать… — Он уронил голову на руки. — А что, если твоя подружка, в которую ты влюблен, оказывается просто шлюхой и она в это время крутит с тем, кого ты ненавидишь? Что ты думаешь об этом?

Анджело совсем растерялся, так как в этот момент увидел, что в бистро вошла Касси. Она не узнала Денниса, так как он лежал на стойке бара, и направилась прямо к ним.

— Привет, Анджи, мне, пожалуйста, минеральной воды! И ужин на одного.

Деннис пошевелился при звуке ее голоса:

— А вот и сучка пришла!

Касси вздрогнула и отшатнулась как ужаленная. Но затем взяла себя в руки:

— Привет, Деннис.

— И тебе того же, — ответил он с отвращением.

— Почему ты не отвечаешь на мои звонки? И письма?

— Потому что я не желаю говорить с тобой… и не верю, что ты завязала с Джейком, когда сошлась со мной.

— Но это правда!

— Тогда почему ты все еще работаешь на него? А как ты получила этот лакомый кусок в «Таре»?

— Деннис, я пыталась объяснить тебе это! Мне нужна работа. У меня ведь нет богатой матери, как у тебя!

— Да, у тебя нет, — язвительно отпарировал Деннис. — А теперь у тебя больше нет и сынка богатой мамы, с которым можно забавляться. Ты, должно быть, думаешь, что я полный дурак. — Он вскочил со своего стула. — Убирайся назад к своему Сандерсу! Пусть он поиграет с твоей задницей! Я уверен, у него богатый опыт!

И, грязно ругаясь, он шатаясь вышел из бистро. Анджело смотрел на Касси, отчаянно пытаясь придумать, что сказать. Она гневно кусала губы, но ее глаза были полны слез. «О Деннис, — думала она, — если бы только ты позволил мне все объяснить. Я знаю, как была не права, работая на Джейка, когда внесла изменения в список акций. Но я навожу порядок в этом деле. Я все рассказала Филипу Стюарту, и он скажет мне, что надо делать. Если бы только ты поверил, что я любила тебя… и люблю…»

— Ужин на одного? Сюда, пожалуйста, — наконец-то Анджело придумал, что сказать.

Глава тридцать вторая

Утром в день очередного заседания правления «Харпер майнинг», которое проводилось каждый месяц, Стефани проснулась рано и оделась с особой тщательностью. Сегодня она должна была возобновить боевые действия против Джейка. Как только начнется заседание, она предложит аннулировать вотум недоверия по вопросу пребывания ее на президентском посту, вынесенный ей в прошлый раз. Для того чтобы протолкнуть это предложение и убедить сомневающихся в том, что она снова на коне, ей надо было произвести самое благоприятное впечатление. «Одеться нужно так, чтобы ни у кого не возникло даже подозрения, что я не в форме», — говорила она себе, тщательно просматривая свой гардероб. В конце концов Стефани остановилась на деловом костюме цвета серого древесного угля, который подчеркивал белизну кожи и оттенял глубину глаз. Но чтобы не выглядеть слишком строго, она добавила к нему алую блузку с экстравагантным бантом на шее. «Красное — это опасность для вас, мистер Сандерс, — пообещала она. — Чтобы вы поняли, что я возвращаюсь».

Когда Стефани появилась в приемной «Харпер майнинг», она сразу же поняла по выражению глаз Джейка, что ее усилия не пропали даром. И, хотя она ненавидела Сандерса всей душой, ей было приятно заметить в его глазах невольное восхищение.

— Доброе утро, — пробормотал он. — Добро пожаловать в мой… наш офис.

Стефани непримиримо взглянула на него через стол, когда он взялся за старое:

— Я предложил разделить президентство в «Харпер майнинг»… саму компанию… и сейчас подтверждаю, что это был бы самый удачный выход. Вы обдумали мое предложение?

— Оно не многого стоит.

— Стефани… не позволяйте вашей гордыне взять верх над вашим разумом. Это все еще «Харпер майнинг». Вы уверены, что хотите расстаться с компанией?

— Единственное, в чем я уверена, так это в том, что я не могу работать с теми, кому не доверяю. Боюсь, что вы как раз попадаете в эту категорию.

Он нахмурился:

— Все или ничего, так, что ли?

— Именно. Я пришла предупредить вас, что собираюсь внести на этом заседании предложение о том, чтобы вотум недоверия ко мне был аннулирован. Если мне удастся, а, как вы знаете, мои шансы велики, вам придется покинуть этот офис еще до полудня.

— Понимаю. Вы, вероятно, еще не видели повестку дня. — Он взял лист бумаги, лежавший перед ним, и бросил его через стол Стефани. — Пункт первый.

С возрастающим беспокойством Стефани читала и перечитывала документ.

— Как видите, — подчеркнуто спокойно говорил Джейк, — я включил предложение о вашем исключении из правления. Если бы мы пришли к соглашению, я бы опустил этот пункт.

Ее руки дрожали, когда она спросила:

— Вы уверены, что вам хватит голосов?

— Достаточно уверен, чтобы попытаться.

— Но вы кое-что упустили.

— Что же?

— Мое предложение. Я имею законное право голосовать против моего исключения.

Он немного помолчал. Затем с мягкой снисходительной улыбкой проговорил:

— Порядок ведения собрания, моя дорогая мисс Хар-пер: ваше предложение не включено в повестку дня. Следовательно, оно может быть поднято только в конце заседания в пункте «разное». Но вполне возможно, к тому времени вы уже больше не будете членом правления и поэтому не сможете ничего предлагать.

— А теперь я скажу вам, что я собираюсь делать дальше. — Она с трудом узнавала свой голос. — Я собираюсь отправиться на биржу и потребовать полного и подробного разбирательства, как вы приобрели недостающие акции, чтобы купить компанию, и как случилось, что наш внутренний список акций оказался подделанным.

— Ну что ж, теперь мы знаем, кто на чем стоит, — сказал он, хотя с удовольствием сказал бы: «О женщина, зачем бороться со мной, когда за одну твою улыбку, за один взгляд или поцелуй я верну тебе эту проклятую компанию, и покончим со всем».

Он поднялся, чтобы направиться в комнату для заседаний правления.

— Кстати, еще одна маленькая процедурная деталь. Мне бы очень не хотелось, чтобы выглядело так, будто я связываю вам руки. Но если вы проиграете голосование по первому пункту сегодня, вы будете исключены из правления и не будете больше президентом «Харпер майнинг». И вы не сможете требовать от биржи какого бы то ни было расследования, так как станете частным лицом. Так что дела компании больше не будут иметь к вам никакого отношения.

Ошеломленная Стефани вышла из кабинета в приемную, почти не обратив внимания на Хилари. Секретарь подняла на нее глаза и сказала:

— О, мисс Харпер.

— Что?

— По поводу вашего звонка принцу Амалю. — Она посмотрела в свои записи. — Мы пытались связаться с ним, как вы просили… Очевидно, он выехал по делам из страны, и в настоящий момент его нет.

— Вы пытались? Это очень важно.

Хилари проводила ее долгим взглядом. Ее мучили угрызения совести по отношению к Стефани и неопределенность сложившейся ситуации. Последнее, однако, длилось недолго. Уже через полчаса Хилари звонила своей подруге из бухгалтерии:

— Мисс Харпер исключена из состава правления! Она проиграла голосование по предложению, внесенному мистером Сандерсом. И ты даже представить себе не можешь, что произошло: голоса распределились поровну, и у нее все вроде было в порядке. Но тут ее собственный сын, Деннис, проголосовал против.

Филип сидел один в своей квартире. Окна с двойными рамами были плотно закрыты, хотя день был солнечный и теплый. Он должен был успокоиться. Он должен был заставить себя все обдумать. Только тогда буря, бушевавшая в нем, утихнет. Филип снова взял документ, лежавший перед ним на столе.

«…Наблюдая за миссис Стюарт, как было условлено, в течение указанного времени… постоянное посещение своего парикмахера на Кинг-стрит… покупка платьев в Стрэнд-Аркад, на Элизабет-стрит, Мартинплаце…

Указанное лицо также часто посещало фешенебельные апартаменты в отеле «Риджент», где проживает финансист Джейк Сандерс. Горничная в гостинице может засвидетельствовать, что данное лицо регулярно вступало в половые сношения с Джейком Сандерсом в течение нескольких месяцев. Дополнительные доказательства могут быть представлены в случае необходимости массажисткой Пик Сан Ву…»

Он должен все обдумать. В течение нескольких месяцев… Это означает, до того, как они поженились… но, Джилли, почему? Часто посещала. Да, Джилли была не из тех женщин, которые что-либо делают наполовину. Особенно по части обмана и хитрости. И сведения с ума мужчин… Он должен все обдумать. Если бы только он мог обдумать все…

— Ну как?

— Все замечательно. Стефани Харпер можно сбросить со счетов.

— Фантастика!

— Как насчет шампанского? Я хочу отметить мою победу над этой дамой, когда вернусь к себе.

— Нашу победу, прошу прощения. А шампанского полно, несмотря на то что я уже начала без тебя.

— Ну пускай, нашу победу. Кажется, ты так уверена в этом!

— Так же, как и ты, раз велел мне быть здесь и готовиться к торжественному событию.

— Ну… и ты подготовилась? Последовал непристойный смех:

— Настолько, что у меня пар валит из ушей. И если ты не поторопишься, я начну с коридорным из гостиницы.

— Держи себя теплой для меня, Джилли. А шампанское холодным. Я не задержусь.

— Жду!

Атмосфера в спальне в Эдеме была наэлектризована до предела. Ярость и негодование Дэна не знали границ. Стефани возмущала его, и он не понимал, как Джейку удалось так легко одержать верх над ней. Она еще раз доказала, что бездействовала, в то время как Сандерс умело плел интриги. Каждый раз, когда она планировала удар, он на ход опережал ее. Потерять свое место во главе «Харпер майнинг» было достаточно тяжелым потрясением. Но к тому же еще и быть выброшенной из правления, лишиться своих полномочий и всех связей с компанией, которая была частью ее жизни, — все это было таким унижением, что могло бы вызвать гнев и у святого.

Но когда в происшедшем виноват собственный сын! Дэн всегда был невысокого мнения о Деннисе, но даже он не мог представить себе, что парень может выкинуть подобное!

— Он хоть объяснил почему? — безнадежно спрашивал Дэн.

Стефани сидела на пуфе, теребя в руках платок.

— Только зло взглянул на меня… и проголосовал.

— Ну и ублюдок!

Никогда прежде Стефани не слышала от него грубых слов.

— Он просто очень рассержен на меня, пытается за что-то отомстить.

— За что?

— Ну… за Тома… за то, что я нашла тебя…

— Да нет, конечно!

— Ну что-то должно быть. После того как мы вернулись с Орфея, прекратились его отношения с Касси Джонс, помнишь ее? Он стал таким несчастным… Но все равно это не объясняет… выпад против меня.

— Стеф, я и раньше говорил тебе, что Деннис не может стать достойным наследником «Харпер майнинг». Мне приходится только сожалеть, что мои слова подтверждаются при таких трагических обстоятельствах.

— При нынешнем положении дел у него лучшие шансы стать президентом, чем у меня, — горько заметила Стефани. — По крайней мере, он все еще в составе правления! И он, должно быть, здорово выиграл в глазах нового президента.

— Насколько я понимаю, он сжег за собой мосты и теперь не может рассчитывать на то, что все мы будем относиться к нему по-прежнему. Стеф, постарайся, чтобы я не видел его. Может быть, я и инвалид, но я не удержусь от удовольствия хорошо врезать ему!

— В конце концов, возможно, и в этом есть свои плюсы, — Стефани замолчала, погрузившись в свои мысли.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Помнишь, как часто ты советовал мне не относиться к Деннису как к маленькому мальчику: бесконечно прощать его, давать ему возможность исправиться, избавлять его от всякой ответственности?

— Конечно, помню.

— И вот я понимаю, что я в конце пути. Деннис показал, что он больше не считает меня своей матерью. Поэтому и не ведет себя как мой сын. Думаю, что он наконец становится взрослым. Надеюсь только, что еще не слишком поздно.

Филип сосредоточенно смотрел на диктофон, стоящий перед ним на столе в его офисе. Он пользовался диктофоном тысячу раз — почему же теперь ему было так трудно решиться? Он должен все обдумать. Обдумать! Нахмурив брови, Филип поднял диктофон и нажал кнопку пуска.

— Стефани, — начал он, — это Филип Стюарт. Конечно, было бы лучше лично поговорить с тобой. Но это… невозможно. Поэтому я посылаю тебе эту запись, чтобы предупредить тебя. — Он вдруг заметил, что не нажал кнопку записи. — Ну что ж, начнем еще раз. Надавим на обе кнопки.

— …Я не могу жить после того, что Джилли мне сделала. Теперь я уверен, что она намеревается погубить и тебя тоже…

«Намеревалась ли она погубить меня? Она любила меня… временами. Я никогда не знал и не предполагал, что она все время была с Сандерсом. Я довольствовался крохами, пока он наслаждался пирогом. Но довольно…»

— …Джилли одурачила всех нас. Теперь я понял, что я величайший дурак. Мы все старались поверить в то, что Джилли начала новую жизнь. И никто не захочет посылать ее обратно за решетку. Но для твоей собственной безопасности, я умоляю тебя, не доверяй ей ни на грош…

Какую роль сыграла Джилли во всем, что произошло после ее возвращения из Нулавы? Этот «несчастный случай» со Стефани… и каким же он был безумцем, даже преступником, подтверждая ее алиби! Эта порочная женщина отвратила его от Закона, которому он следовал всю жизнь и который уважал, видя в нем единственное средство, чтобы пресекать деятельность бездушных и жестоких, легко идущих на убийство людей и призывать их к ответу. А теперь для него все кончено.

— …Пожалуйста, не сомневайся, все, что я говорю тебе, — правда. Я прошу тебя передать все Дэну или Биллу Макмастеру. Она часто оскорбляла Билла в разговоре со мной, и сейчас я понимаю почему: Билл видел ее насквозь и пытался помешать ей…

«Почему мы не раскусили ее? Почему не поняли? Когда она влюбилась в Грега Марсдена, то не позволила помешать ей. В этом не было ничего нового: клятвы, приносимые супругами, могут остановить кого угодно, но не Джилли. Пусть Грег был мужем ее лучшей подруги, пусть они были молодоженами и даже справляли свой медовый месяц — ничего не остановило ее. Она даже получала удовольствие, если в этом был элемент опасности, и ей всегда был приятен вкус запретного плода. Даже перспектива оказаться за решеткой не удержала ее, когда она взяла винтовку и выстрелила в него».

— …Когда развеется дымовая завеса лжи и интриг Джилли, ты увидишь, что именно акции Джилли позволили Джейку Сандерсу возглавить компанию. Она хотела отобрать у тебя «Харпер майнинг», она хочет этого и сейчас. Она хочет уничтожить тебя. Только Бог знает, как далеко она готова зайти. Пусть полиция возобновит расследование аварии, в которую ты попала. Уверен ли Дэн, что катер налетел на бревно? Я считаю, что Джилли способна приготовить праздничный сюрприз вам обоим… Ведь ты, вероятно, знаешь, с какой злобной завистью Джилли относилась ко всему, что у тебя есть, Стеф: к «Харперу», Эдему, к твоим детям, к Дэну… Я должен идти. Есть нечто, что я еще должен сделать. Пусть все не окажется тщетным. Стройте ваше будущее с Дэном. Будьте счастливы. Да благославит вас Господь…и прощайте.

Филип нажал на стоп-кнопку, перемотал запись, вложил ее в пакет, на котором был написан адрес, и запечатал его. Затем он открыл дверь своего офиса. В холле ждал мотоциклист-курьер, с руки которого свисал защитный шлем.

— Извините, — сказал Филип, — вы бы не могли срочно доставить это мисс Стефани Харпер?

— Распишитесь здесь, сэр.

— Когда она получит пакет?

— В течение часа, — в голосе курьера чувствовалась обида. — Ручаюсь вам. Конечно, если он не адресован в Мельбурн.

— Нет, это в пригороде Сиднея. Спасибо.

Курьер вышел, надевая и застегивая свой шлем. Филип тщательно прибрал на столе, взял портфель, запер дверь в контору и сел в машину. Он погнал свой автомобиль к крутому обрыву над безбрежными просторами южной части Тихого океана и бросился со скалы.

Глава тридцать третья

— Я считаю, что ее нельзя сейчас оставлять одну, Дэн, — сказала Стефани, вводя Джилли в холл в Эдеме. — В такие страшные минуты ужасно находиться наедине с самим собой… когда никого нет рядом.

Дэн кивнул:

— Мне очень жаль, Джилли.

— Все в порядке, — слабо ответила она. — Мне очень неприятно, что приходится беспокоить тебя сейчас. Стефани говорит, что сегодня ты впервые спустился вниз.

— Не думай об этом, Джилли, — начала убеждать ее Стефани.

Известие о трагедии все еще было свежо для них всех. Когда Филип бросился со скалы в Воклюзе и разбился насмерть, его видели несколько человек. Полиции потребовалось совсем немного времени, чтобы установить имя владельца брошенной машины. Известие о последнем фатальном поступке Филипа дошло до Джилли и по ее просьбе до Стефани так быстро, что его тело, мгновенно обнаруженное полицейским катером, даже еще не успело остыть.

— Что сейчас нужно делать? — спросил Дэн.

— О, — рассеянно сказала Джилли, — организовать похороны.

— По-моему, у него не было родственников, — сказала Стефани. — А партнеры Филипа будут рады возложить все хлопоты по организации похорон на нас. Почему бы нам не пойти в гостиную и не обсудить все в деталях, Джилли?

— Да, конечно, — машинально ответила новоиспеченная вдова, так как ее внимание привлек пакет, лежавший на столе в холле среди писем. Без сомнения, это была рука Филипа! Что он прислал Стефани? Возможно, какую-нибудь бомбу замедленного действия, которая взорвется ей в лицо после его смерти? Вполне возможно, размышляла она. Когда они уже направились в гостиную, в холл вошел Мейти и объявил:

— Пока вас не было, пришла дневная почта и пакет, доставленный курьером.

Стефани повернулась.

— Спасибо, Мейти. — Она забрала с собой всю корреспонденцию и, войдя в гостиную, положила ее на стол рядом с телефоном.

— Кто-нибудь хочет выпить? — спросил Дэн.

Слезы полились из глаз Джилли.

— Зачем, зачем он это сделал? — рыдала она. — Мы были так счастливы!

Дэн и Стефани переглянулись.

— Наверное, была какая-то причина, — сказала Стефани.

— Когда я вышла из тюрьмы… все, что я хотела, это получить возможность начать новую жизнь. Филип был подарком судьбы, который я не заслужила. Несправедливо так одарить человека, а потом все забрать обратно.

Раздался стук в дверь, и вошел Мейти.

— Звонит миссис Макмастер.

— Переключите разговор на этот аппарат, Мейти, хорошо?

Разыгрывая сцену с платком, который она держала у своих мокрых глаз, Джилли не упускала из виду Стефани, подошедшую к телефону. Зажав трубку плечом, она взяла пару писем и начала лениво вскрывать их.

— Нет, Рина, я не хочу, чтобы Биллу рассказывали что-нибудь о заседании правления до тех пор, пока он не поправится. У него опять будет сердечный приступ, если он узнает. Сандерс исключил меня из состава правления и выгнал из компании.

Говоря это, она разрезала конверты, проверяя их содержимое. Вскоре она взяла в руки таинственный пакет, и тогда…

— Это я виновата во всем! — завизжала Джилли, вскакивая и бросаясь к Стефани. — Я! Я убила его!

— Рина, извини, я перезвоню позже. — Напуганная Стефани положила трубку на рычаг и опустила руку с письмами.

— Ты говоришь, что должна быть причина, почему Фил покончил с собой! — вопила Джилли. — Ты думаешь, это произошло из-за меня! Я не вынесу этого.

Стоя рядом с телефоном, она внезапно разбила свои стакан о край стола. Осколки стекла разлетелись в разные стороны, а из ее порезанной руки потекла кровь.

— Дэн! Скорее! Она порезалась!

Дэн тут же оценил ситуацию и бросился из комнаты за аптечкой. Стефани схватила Джилли за руку и начала осматривать ее. Джилли покачнулась, как будто бы была готова упасть в обморок, и прислонилась спиной к столу. Свободной рукой она нащупала пакет и спрятала его за лиф платья.

— Пойдем в ванную, — взволнованно сказала Стефани. — Надо промыть и перевязать руку. Дэн поможет тебе. Ты не должна так нервничать, Джилли. Я уверена, что тебе не в чем винить себя.

Но, говоря это, она почувствовала, что ее голос звучит неестественно. Подозрение, а вслед за ним и раздражение охватили ее. Что это тут разыгрывает Джилли. Что скрывается за этим внезапным театральным взрывом? И тут же Стефани устыдилась своих мыслей. Как она может быть так несправедлива, так жестока к женщине, только что овдовевшей после трагического и необъяснимого самоубийства ее мужа и которая находится в состоянии шока?

Но позже, когда они остались одни и могли спокойно поговорить, перед тем как лечь спать, Дэн высказал иное мнение:

— У Филипа было прекрасное здоровье. Его практика была успешной и давала значительный доход. У него не было финансовых затруднений…

— Другими словами…

— У него не было причин кончать жизнь самоубийством. За исключением одной.

— Джилли?

— Она была единственной картой не в масть за всю жизнь Филипа.

— Но ты же видишь, в каком состоянии она находится.

— Стеф, ты должна учесть, что Джилли прекрасная актриса.

— Я не хочу верить в это, Дэн. Она все же моя сестра. Он помолчал, а потом решительно сказал:

— Позволять себя дурачить, это так непохоже на тебя. Ты же сама мне сказала, что, пока меня не было, у тебя возникли подозрения.

— Да, это так… Но кое-что изменилось. Смотри, мой собственный сын проголосовал за то, чтобы меня выгнали из компании. Другой мой сын не желает меня знать. Моя дочь, хотя она и не говорит этого, очевидно, считает, что ее жизнь сломана по моей вине. Даже ты не во всем поддерживаешь меня…

Он не мог отрицать это.

— Мне нужна семья. Я хочу, чтобы все мы попытались как-то сплотиться снова. Я не могу исключить отсюда Джилли, как это делал мой отец всю ее жизнь.

Дэн почувствовал, что он проиграл:

— Похоже, что семья стала нужна тебе только сейчас, когда ты потеряла «Харпер майнинг».

— Это несправедливо!

— Ну а что, если Джилли — одна из тех, кто помог тебе потерять компанию?

— А как это узнать?

Поминки по Филипу были такими же скромными, каким был он сам. Кроме Джилли, родных у него не было. Стефани и Дэн были его единственными близкими друзьями. Когда в кругу его деловых знакомств было объявлено, что вдова приглашает на частные похороны, только его партнеры и несколько коллег выразили готовность поехать в крематорий и после этого в Эдем, чтобы отдать ему последний долг. Джилли стояла в центре небольшой группы, облаченная в черное, принимая соболезнования так, словно она всю жизнь только этим и занималась. А рядом Стефани внимательно наблюдала за всей процедурой, опасаясь повторения истерики, происшедшей в день его смерти.

— Билл очень сожалеет, что не может прийти, — говорила Рина. — Он знал Филипа с первых дней существования «Харпера», когда Макс взял его адвокатом компании. Это огромная потеря для всех.

— Спасибо.

— Билл передает свои соболезнования.

— Как он там?

Уголком глаза Стефани уловила движение у дверей — вошел Деннис. Деннис! Она не видела его после заседания правления вот уже несколько дней. Он не вернулся в ту ночь, а позвонил Мейти и сказал, что не будет дома день или два. «Лучше бы месяц или два!» — проревел Дэн. Но Стефани вдруг почувствовала, что она странно невозмутима. Что-то, связывавшее ее и Денниса, порвалось, и она удивилась, насколько мало это ее трогает.

Деннис направился прямо к Мейти, который обходил с подносом приглашенных, и схватил стакан. Стефани видела, как он залпом осушил его и потянулся к другому. Она подошла к сыну:

— По-моему, тебе достаточно.

Он посмотрел на нее и спросил:

— Что, количество напитков лимитировано?

Стефани взяла у него из рук стакан и поставила его.

— Деннис, нам надо поговорить.

— Зачем? Чтобы ты поведала мне романтическую историю, как у меня появился старший братик?

— Я не знала правды о Томе. У меня не было причин что-либо скрывать от тебя.

— Это неважно, ма. Я не уверен, что ты можешь отличить правду от того, что тебе кажется правдой.

Стефани потеряла терпение:

— Деннис, ты ведешь себя как порядочная дрянь. Во-первых, я полагаю, ты пришел сюда, чтобы отдать последний долг Филипу. Так попытайся иметь хоть немного уважения к памяти хорошего человека, а не думать, как всегда, только о себе. Во-вторых, я по горло сыта твоими спектаклями в мою честь, как если бы весь мир обидел тебя. Или ты немедленно прекратишь свои штучки, заткнешься и выслушаешь меня, или можешь катиться к чертовой матери из моего дома и моей жизни.

Она не повысила голоса, но ее слова поразительно подействовали на Денниса. Он с прежним уважением посмотрел на нее и кивнул головой.

— Ты помог Сандерсу вышвырнуть меня из моей собственной компании. Оставим в стороне все остальное, ты сделал главную ошибку и оказался настолько недальновидным, что недостоин быть Харпером. Ты принял деловое решение, исходя из эмоциональных соображений. Ты просто глуп, сын.

Деннис не отвечал.

— Теперь ты решил дать мне по зубам, — продолжала она. — Я полагаю, что это мне не понравится. Все это значительно осложнит отношения между нами в дальнейшем. Но ты все же мой ребенок, черт тебя побери! И я хочу снова объединить всех членов нашей семьи. Несмотря на то что нас многое разделяет, я считаю, ты должен сыграть свою роль в нашем деле, и очень надеюсь, что ты выполнишь свою миссию. Как бы то ни было, ты — Харпер. Так попытайся действовать как один из нас.

Она повернулась и ушла, оставив Денниса наедине с его мыслями. Проходя мимо Сары, она шепнула ей:

— Возвращение блудного сына! Пойди и поприветствуй его.

Дэн через комнату следил за Деннисом, стараясь уразуметь, к лучшему или нет то, что тот вновь появился здесь. Вдруг он заметил, что у Денниса от удивления широко открылись глаза. Посмотрев в ту сторону, куда смотрел Деннис, он сам поразился, увидев, что в комнату вошел Джейк Сандерс.

— Извините, что я не мог быть на похоронах, — мягко сказал Джейк, подходя к Дэну. — Я надеюсь, вы позволите мне отдать последний долг покойному.

— Я не знал, что вы были знакомы с Филипом, — в замешательстве произнес Дэн.

— Нет… лично я не знал его. Но наши пути пересекались. — Он подавил в себе искушение взглянуть на Джилли.

— Не буду лицемерить и говорить, что вы здесь желанный гость, — холодно ответил Дэн. — Впрочем, возможно, миссис Стюарт оценит ваш визит.

— Доктор Маршалл, чтобы как-то разрядить атмосферу, хочу сказать: тот факт, что мне пришлось отобрать у вашей жены «Харпер майнинг», вызван деловыми, а не личными соображениями.

«А вы лжец, мистер Сандерс, — сказал он себе. — Что может быть более личным, чем желание получить такую женщину, как эта! И вот вы являетесь без приглашения на поминки только для того, чтобы увидеть ее, войти в ее дом, вызвать раздражение ее мужа…»

— Вы меня абсолютно не поняли, — сказал Дэн. — Хотя я и презираю ваши методы, у меня есть все основания быть благодарным вам за результаты вашей деятельности. Потеря «Харпера» — это мой выигрыш. А что я думаю о вас, то это уж мое личное дело. Прошу прощения. — И он отошел от Сандерса.

Стефани не смотрела на Джейка, пока рассеянно вела беседу с одним из партнеров Филипа. Но все ее тело ощущало его присутствие, подобно сейсмографу, реагирующему на землетрясение. Она лишь мельком взглянула на него, когда он вошел. Но даже не глядя на Джейка, Стефани видела его облик четко, как на гравюре. Он выглядел, как всегда, безупречно, был безукоризненно аккуратен, а темная одежда придавала ему слегка меланхолический вид — эдакий принц в трауре. Она и не глядя видела его волосы, красиво спадающие на лоб, глубоко посаженные глаза и полную, несколько выпяченную нижнюю губу. Она знала, что он направляется к ней, подходит сзади и вот уже стоит рядом.

— Извините, — обратился он к партнеру Филипа, — но мне необходимо обсудить некоторые дела с миссис Маршалл. — Старик поклонился и отошел.

— Так ли? — спросила она.

— Что так?

— Должны ли мы что-то обсуждать?

— О да… Я думаю, что должны. Незаконченные дела.

— Какие же?

— Вы хорошо знаете, Стефани, — сказал он. Голос его был тих, почти печален; в нем не было ни следа от его обычного высокомерия. — Мы играем в какие-то игры, вы и я. Поправьте меня, если я не точен, но, по-моему, мы разыграли определенную партию, мы оба… Но вы не будете утверждать, что не поняли происходящего вокруг вас.

Джейк остановился, чтобы позволить ей сделать ход. Но она молчала. Ее взгляд был устремлен на его руки, держащие стакан. Стефани смотрела на его пальцы, на гладкую, белую кожу и аккуратно подстриженные ногти, и ей хотелось дотронуться губами до каждого.

— У меня две проблемы, — снова начал он. — Первая — убедить вас признаться в том, что вы чувствуете ко мне. Я знаю вас. Я могу читать ваше тело и ваши глаза, когда бы я ни видел вас. — Она не подняла на Джейка взгляд, но и не остановила его. — Моя вторая проблема еще более трудная, с моей точки зрения: как мне выйти из этой игры, из всех наших игр?

Она не отвечала. «Это человек, которого ты ненавидишь… и который ненавидит тебя, — думала она. — Человек, который отобрал у тебя твою компанию, отвратил от тебя твоего сына, измучил твоего мужа». И в то же время она чувствовала, что в любой момент может коснуться рукой его лица, его губ…

— Мистер Сандерс! — ворвалась в их разговор Джилли, глаза которой опасно блестели. — Спасибо, что вы пришли!

Манера Джейка сразу же изменилась.

— Извините, я должна… — И Стефани с облегчением удалилась.

— Что ты здесь делаешь и почему разговариваешь с ней? — прошипела Джилли.

— Осторожно, дорогая. Ты делаешь ошибку.

— Да?

— Я не доверяю Стефани. Она не тот человек, который может уступить. Я заставил ее… перейти к обороне.

— А на меня ты тоже оказываешь давление?

— Как это?

— Заставляя меня почувствовать тяжесть соперничества, — задумчиво сказала она. — Неужели ты думаешь, что я не вижу, как ты к ней относишься?

— Ты не права, Джилли.

— О'кэй, докажи это. Я покидаю Эдем и сразу же уезжаю на Элизабет-Бей. Начинаю свою одинокую жизнь. И в первый раз приглашаю тебя посетить мое жилище. Почему бы тебе не приехать вечером, чтобы утешить бедную вдову в ее горе?

«Пора удирать отсюда», — думала Стефани, обходя присутствующих с очаровательной улыбкой и машинально обмениваясь приветливыми словами то там, то тут. Она чувствовала себя так, словно ее душили, — да, оставаться в одной комнате с Джейком небезопасно. И она вышла за дверь.

Солнце садилось за море. Стефани стояла на террасе и глубоко дышала. Уходящее за горизонт светило оставляло дорожку золотого огня на поверхности океана. Она вспомнила, как часто, еще будучи девочкой, страстно желала уплыть в самое сердце заката. Если бы только она могла уплыть туда сейчас!

Постепенно до нее стало доходить, что она не одна.

На террасе, справа от нее, кто-то тоже наслаждался сумерками. Повернувшись, она увидела неподвижно сидящую за столом фигуру в широких одеждах.

— Амаль!

Принц поднялся и подошел к ней. Взяв обе ее руки в свои, он горячо поцеловал их.

— Я был нужен тебе, — сказал он. — И я пришел.

Глава тридцать четвертая

Направляясь в тот вечер на Элизабет-Бэй, Джейк и самому себе затруднился бы объяснить, что ему там нужно. Никакого желания появляться в доме покойного и неоплаканного Филипа Стюарта у него не было. И встречаться с Джилли ему тоже вовсе не так уж хотелось. К собственному удивлению, он обнаружил, что даже заниматься с нею любовью особого желания нет. Да, она хороша, ничего не скажешь, но теперь ему хотелось чего-то другого, более утонченного. В воображении соткался образ стройной, длинноногой женщины с решительным подбородком и дерзким взглядом. Ему хотелось, чтобы этот твердо сжатый рот смягчился улыбкой, улыбкой, адресованной ему; он хотел, чтобы эти холодные голубые глаза подернулись дымкой и поволокой желания. Он хотел… Он хотел…

Джилли ждала его, откупорив бутылку шампанского, и это ему не понравилось — он предпочел бы что-нибудь покрепче. Джейк не мог и не хотел разделить ее приподнятое настроение. Неожиданно он почувствовал желание избавиться от нее.

— Мы оба получили то, что хотели, — сказал он. — И теперь, похоже, нашему деловому альянсу пришел конец.

— Что ты имеешь в виду?

— Пора поцеловаться на прощание.

— Поцеловаться, милый, с удовольствием, но не на прощание.

— Теперь мой черед спросить: «Что ты имеешь в виду?»

— Дело еще не закончено.

— Просвети.

Джилли долила себе шампанского.

— Ты сильно заблуждаешься, если думаешь, что Стефани сдалась. Доверять ей нельзя. У нее еще вполне достаточно возможностей, чтобы перейти в контрнаступление.

— Я думал об этом. Но ее правая рука, ее главный советник в больнице; ее сын перешел во вражеский стан; ее муж настаивает, чтобы она прекратила борьбу. Ее армия рассеяна, с этим ты не можешь спорить.

— Верно. Но у Стефи есть все, чтобы самой стать целой армией. Раньше она в одиночку, без всякой помощи восстала из мертвых. А теперь у нее есть богатые и сильные друзья. Я знаю в Сиднее по меньшей мере с десяток людей, которые с готовностью полезут в карман, стоит ей только попросить хорошенько. — «Например, я», — с горечью подумал Джейк. — И не забывай о принце Амале.

«Амаль. Если бы не он, — уверенно думал Джейк, — лед между ним и Стефани был бы сломан, ведь к этому дело и шло. Да, Амаль».

Он посмотрел на Джилли, все еще облаченную во вдовий траур:

— Как жаль, что нельзя использовать тебя для того, чтобы… отвлечь его королевское высочество.

— Увы, — Джилли в улыбке обнажила зубы. — В смерти Филипа есть свои неудобные стороны.

— И все же, — задумчиво продолжал он, — надо бы посматривать за таинственным другом Стефани.

— Об этом я и толкую. Даже если у Стефани и были какие-то подозрения на мой счет, все они утонули в волне сестринского сочувствия. Так что никто лучше меня не сможет информировать тебя о ее намерениях. — В самом низу живота Джейк почувствовал холодное изнеможение, даже позыв к рвоте.

— Ладно. Наше деловое сотрудничество продолжается.

— Делу время — потехе час. Похороны возбуждают меня. Что ты скажешь на это, малыш Джекки?

Луна медленно плыла над Эдемом, омывая своим бледным светом огромный дом, теряясь в глубокой тени окружающих его деревьев. Вот уже несколько часов Стефани и Амаль беседовали на террасе.

— Трудно поверить всему этому, — задумчиво сказал Амаль.

— И все же это так. Я уже больше не президент компании, даже не член правления, и сейчас не видно, как можно изменить положение.

— Ты прямо-таки попала в ловушку, — сердито сказал Амаль. — И как это Джейку Сандерсу удалось такое?

— Деннис голосовал против меня, — грустно улыбнулась Стефани.

— Сын предал мать? В моей стране… — он не закончил фразы. — Поэтому ты и попросила меня приехать в Австралию?

— Отчасти. Так или иначе в будущем месяце тебе предстояли новые переговоры с «Харпер майнинг», и я подумала, что ты не откажешься приехать раньше.

— Я готов быть в твоем распоряжении целый год. Ты хочешь, чтобы я помог тебе справиться с этим Сандерсом?

— Я хочу твоей поддержки, Амаль. Я вовсе не собираюсь разгонять компанию — мне просто надо сместить нового президента.

— Дорогая Стефани, — он остановил на ней взгляд своих влажных глаз, — после долгих лет нашего знакомства ты ведь убедилась, что мне можно доверять и что я никогда не причиню тебе вреда?

— Да, конечно. И если дойдет до худшего, я выдюжу.

Он улыбнулся:

— Зная тебя… Короче, мы могли бы добиться чего-нибудь большего, чем просто «выдюжить».

— Это верно, — решительно сказала она. — Мне нужно нечто гораздо большее.

Он снова улыбнулся:

— Вижу, для человека, который утверждает, что делами больше не интересуется и хочет все время посвятить семье, ты слишком болезненно воспринимаешь свое поражение.

— Амаль… тут все дело в том, как я проиграла. Все эти интриги и закулисная возня. И к тому же я никогда не думала, что Деннис способен объединиться с Джейком против меня.

— Со временем он убедится, что сделал глупость.

— Возможно.

Он испытывающе посмотрел на нее:

— Это ведь не все, верно?

— Не все? — Она отвернулась в явном смущении.

— Стефани, мы ведь давно знакомы. И нам нечего играть друг с другом в прятки.

— Ну что же, у меня и впрямь есть о чем сказать — и ты более, чем кто-нибудь, имеешь право знать об этом.

— Слушаю.

— Мне было семнадцать, когда твой отец впервые привез тебя в Австралию.

— О да, — вздохнул он. — Разве это забудешь?

— Нас познакомили, и мы стали очень близки. — Ее голос понизился до шепота. — Так близки…

— Настолько близки, что если бы не мой отец… и не различие в вере… — продолжать не было нужды.

— Амаль… ты уехал… и так и не узнал, что у меня родился ребенок. — У Амаля перехватило дыхание, с губ сорвалось какое-то шипение. — Его отняли у меня, сказали, что умер.

— Сын?

— Мой сын. И твой. И я только недавно узнала, что он не умер, едва родившись, как мне тогда сказали. Его усыновил Билл Макмастер.

— И что же? — Амаль напряженно выпрямился на стуле.

— А то, что слишком много трудных проблем. И они преследуют меня. Именно поэтому Деннис голосовал против меня на заседании правления. Он так зол на меня из-за Тома.

— Это не оправдание! — Амаль стукнул кулаком по столу. — Сын должен сражаться за свою мать, умереть за нее, если нужно, а не воевать с нею. — Он помолчал. — А Том?

— Он поддержал меня. Он любит и уважает Билла и Рину.

— Хороший сын.

— Он хороший человек. Амаль, я должна спросить тебя: хочешь, чтобы он узнал, что ты его отец?

Он погрузился в тяжелое раздумье.

— Я сейчас еще не готов ответить, Стефани, — сказал он наконец. — Мне надо решить, что сейчас лучше для него и для меня.

— О Амаль… Мне, право, так жаль.

— Девочка моя родная, — сказал он тихо и уверенно, — вот этого слова никогда не надо произносить. Судьба соединила нас, а затем развела. Все в воле Божьей. Я провел много черных ночей, после того как погас тот крохотный огонек. Но и тьма не смогла заставить меня пожалеть об этом огоньке. — Он нежно взял ее за руку, и они еще долго сидели, а южная ночь сгущалась вокруг них.

Потоки туристов тонкими струйками вытекали из Сиднейской Оперы, этого восьмого чуда света, в сторону живописных старых верфей. Деннис уселся неподалеку от морского вокзала, откуда уходили лайнеры к Сиднейской бухте, гадая, есть ли еще места на следующий рейс. Может, стоит уйти в море и поискать счастья там, как делали в старые времена? Слишком поздно, сардонически усмехнулся он. Австралию открыли давно, да и меня вместе с нею.

С того самого момента, когда под воздействием короткой вспышки ярости он проголосовал против Стефани, Деннис испытывал угрызения совести. Он все еще винил Стефани в том, что она скрывала тайну рождения ребенка. Но знал, что ничто не может извинить его реакцию на это открытие. Одно дело быть страдающей стороной, думал он, сердясь на самого себя, и совсем другое — вести себя как последний подонок.

Все было бы куда проще, если б Стефани разозлилась, накричала на него или упрекнула в сыновней неблагодарности. Но нет, она ничем не выдала своих чувств и была страшно холодной. Денниса передернуло при воспоминании о ее неулыбчивом взгляде, который так отличался от того, как она обычно смотрела на него — любяще, всепрощающе. Неожиданно ему очень ясно представилось, какой будет его жизнь без материнской любви — ничего хорошего в этом он не увидел.

Размышляя о том, как скверно он обошелся со Стефани, Деннис невольно вновь подумал о Касси. Они ведь так славно проводили время — почему он отказался он нее? Если быть откровенным с самим собой, он что, ожидал, что Касси, в ее возрасте и при ее положении, окажется девственницей? Она окончила колледж и школу бизнеса, жила и работала в городе — не идиотизм ли думать, что ей не приходилось иметь дела с мужчинами. Так отчего же он пришел в такое отчаяние? Оттого, что у нее вообще был мужчина до него, или именно этот мужчина? Или, может, его задело то, что у него она — первое серьезное увлечение, а он у нее — нет?

Вздохнув, Деннис выбросил в урну остатки бутерброда. Он поднялся и, прогоняя все эти мысли, с удовольствием потянулся, чувствуя, как его овевает все еще мягкий ветерок. Вот бы сходить сейчас в бистро, выпить чего-нибудь с Анджи… прогуляться по Королевскому Ботаническому саду… а там податься в Голубые горы. Он встряхнулся. Его ждут в «Таре», чтобы пройтись еще раз с Джоанной по программе мод на текущий сезон. Зная, что там будет Касси, он растянул обед, чтобы хоть как-то разобраться в своих чувствах. Но ни к чему так и не пришел.

Ехать до «Тары» было слишком близко, чтобы решить все эти проблемы. «Может, я слишком все усложняю, — думал он. — Может, я вовсе и не увижу ее. Возможно, она куда-нибудь ушла по делам, да мало ли что». Он укрепился в этой мысли, застав в Доме моделей необычное оживление: десятки манекенщиц толпились вокруг, треща как сороки, — ясно было, что вот-вот начнутся большие съемки. Касси, как члену мозгового центра, здесь явно нечего делать. Она, должно быть, скрывается где-нибудь в кабинете, манипулируя со своим компьютером. Подавив неожиданно возникшее чувство разочарования, он поднялся в студию и тут-то едва не налетел прямо на нее.

Трудно сказать, кто из них больше смутился. Касси первой пришла в себя.

— Как поживаешь? — спросила она.

— О… все нормально. Жизнь продолжается. А ты?

— Да неплохо… неплохо. Мне здесь нравится.

— Говорят, ты отлично справляешься со своим делом.

— Спасибо. Спасибо, Деннис.

Повисло неловкое молчание. «Скажи же хоть что-нибудь, скажи, ради всего святого, — чуть не закричала про себя Касси. — Он наконец-то появился, а ты и слова не можешь вымолвить».

— Рада видеть тебя, — сказала она.

— Я по делам. Мне надо встретиться с Джоанной.

— Да-да. Да, конечно.

Снова молчание.

— Это по поводу мод к новому сезону. Мы обговариваем программу.

— Ясно.

— Ты тоже, наверное, очень этим занята.

— Да уж, Джоанна в пот нас вгоняет.

— Ну а перерывы хоть бывают? Свободное время? — осторожно спросил Деннис.

— О да. Конечно! Я…

— Деннис! — Джоанна вылетела из студии. Волосы у нее торчали во все стороны, а глаза так и горели. — Вот ты где! Почему опоздал? Ладно, пошли. За работу, а то у меня будет нервный срыв, припадок бешенства или менструация — уж не знаю, что хуже!

Не сказав ни слова, Деннис двинулся за ней.

— Увидимся? — робко спросила Касси.

— Пожалуй. Может быть.

По дороге, бежавшей вдоль берега океана, Том направлялся в Эдем, чего он не делал с тех пор, как порвал с Сарой, и гадал, зачем он понадобился Стефани. Известие о том, кто в действительности является его матерью, он воспринял по-своему — серьезно и основательно. Он словно бы задраил все люки, делая вид, что ничего не случилось, всячески противясь любым переменам. Иными словами, Том по-прежнему хотел считать Рину своей матерью, а Билла отцом, чтобы там Стефани ни говорила: не то что бы он не верил ей, а просто не хотел подчинять эмоции правде голых фактов.

Просьба Стефани приехать в этот вечер в Эдем застала его совершенно врасплох. Что ей может понадобиться? Оставив машину на подъездной дорожке и направляясь к дверям, он испытывал странное волнение. Том позвонил.

— Миссис Маршалл ожидает вас в кабинете, мистер Макмастер, — сказал Мейти, открывая дверь. Из холла было видно, как Стефани быстро меряет шагами свою небольшую комнату.

— Ты ведь знаешь, что вовсе не обязан был приходить, — нервно сказала она вместо приветствия. — Я тебе больше не начальство.

«Она волнуется ничуть не меньше меня», — с внезапным сочувствием подумал Том, а вслух сказал:

— Мне просто любопытно. Хотелось узнать, что вы еще можете мне сказать, помимо того, что уже сказано.

Явно стараясь овладеть собой, Стефани сказала:

— Думаю, нам предстоит еще долгий путь друг к другу. Но позвала я тебя сегодня не за этим. Ты знаешь правду, но только половину ее. Думаю, будет только справедливо дать возможность узнать другую половину. Хочешь?

— Другую половину? — Он весь напрягся. — Что вы имеете в виду?

— Твой отец, Том. Хочешь знать, кто он? Хочешь познакомиться с ним? Он бы хотел… если ты не против.

Хочет ли он? Том и сам этого не знал. Он с трудом спросил:

— Где он?

— Здесь. В Эдеме.

— Мне нужно время. Подумать.

— Я оставлю тебя здесь. Ты найдешь меня в гостиной. Не торопись.

Но Тому не понадобилось и десяти минут, чтобы решиться. Раздираемая противоречивыми чувствами, Стефани вела его через лужайку к террасе. Вытянув руку, Стефани показала на Амаля, который стоял невдалеке, на аллее, усаженной высокими деревьями, — она не была уверена, что хоть слово сможет вымолвить, не говоря уж о церемонии представления. Пусть сами знакомятся. Том потоптался на месте, а затем двинулся в сторону ожидавшего его человека. Стефани поспешно вернулась в кабинет и растянулась на кожаном диване, стараясь прогнать любые мысли.

Некоторое время спустя снаружи раздался негромкий шорох, и в комнату вошел Том.

— Я пришел сказать спасибо, — просто сказал он.

— О… все было в порядке?

— Больше чем в порядке.

— Так он… понравился тебе?

— Мы поговорили… Да, он мне понравился. Он производит впечатление. Это прямой человек. Никаких извинений, никаких претензий, никаких предложений.

Она задумчиво улыбнулась: «Это так похоже на Амаля».

— Можно задать вам вопрос?

— Пожалуйста.

— Вы были… влюблены в него?

— Да. А может, мне просто так казалось. Но потерять его было так больно.

— Что, если…

Она прервала его:

— Том, о прошлом очень опасно говорить в сослагательном наклонении. Нет смысла пытаться объяснить ошибки.

— Извините, — сказал он.

— За что?

— За то, что я так вел себя по отношению к вам.

— Ты вел себя прекрасно, Том. И тебе не за что извиняться. От этого мне становится только хуже.

Он обеспокоенно посмотрел на часы.

— Мне пора. Надо везти маму в больницу к отцу.

Стефани заметила, что он произнес привычные слова без малейших колебаний, и испытала огромное облегчение, поняв, что, представив его Амалю, она не нанесла никакого ущерба сложившимся семейным отношениям Макмастеров. Она поднялась, чтобы проводить его, и они вместе пошли к выходу. Стефани открыла дверь.

— Знаешь, — порывисто сказала она, — этого я еще никому не говорила. Когда ты родился, мне дали подержать тебя — буквально на момент. Ты был такой красивый.

— Красивый? — он весело рассмеялся. — Я думал, все дети выглядят как маленькие старички.

— Нет, у тебя вовсе не было морщин. У тебя было такое серьезное личико, и эти огромные карие глаза…

— Карие? — прервал он ее.

— Да, темно-карие, и такие большие…

— Но у меня голубые глаза!

— О, я уверена, что… — Стефани смущенно остановилась. — Я помню, что подумала: эти глаза точь-в-точь, как у Амаля. Может, после они изменили цвет — стали голубыми. Я слышала, что такое бывает.

Том лихорадочно соображал. «Но не так же…» — увидев испуганный взгляд Стефани, он резко оборвал себя. Нет смысла снова копаться во всех этих вещах, как будто что-нибудь можно изменить. После всех недавних разочарований пора вернуться на твердую почву реальности.

«Ты хватаешься за соломинку, — сказал он себе. — Выкинь это из головы».

Но, сев в машину и возвращаясь в Сидней, он обнаружил, что просто не способен на это. А что, если Стефани права и у ее ребенка были карие глаза? Такие вещи женщины не забывают. Тогда, стало быть, он не может быть ее сыном. А это значит… Испытав вдруг прилив страстной надежды, он резко развернулся и поехал через город к «Таре».

Он не виделся с Сарой с тех пор, как они с Деннисом повздорили около бассейна — когда он попросил Сару поговорить с ним. Ему все еще неприятно было вспоминать эту дурацкую перепалку. Но раз решившись, он уже не будет более колебаться. Приехав на место, Том помчался наверх, прыгая через ступеньки, и без стука ворвался в кабинет Сары. Она работала над какими то эскизами к новому сезону и, судя по ее нахмуренному виду, вовсе не жаждала, чтобы ее отрывали, а уж он тем более. Она открыла было рот.

— Сара, а что, если мы не брат и сестра?

— Что?

— Мне кажется, я кое-что могу выяснить — есть надежда, что…

— Том! — Ее рассерженный голос заставил его остановиться. — Оставь это! Ты просто мучаешь себя и меня.

— Но что, если…

— Мы же ничего не можем изменить!

Неожиданно он тоже разозлился.

— Так тебе, выходит, наплевать, — выкрикнул он, — что я все еще люблю тебя, так, что ли?

— Том, это жестоко.

— И ты предпочитаешь думать, что мы с тобой единоутробные брат и сестра, верно?

— Не смей так говорить! — Она в ярости вскочила на ноги и, обогнув стол, подошла к нему. — Ты просто хватаешься за любую соломинку. Но в этом нет смысла. Нам обоим следует примириться со всем этим, и чем скорее мы это сделаем, тем лучше. Чем больше растравляешь себя, тем…

— Сэсси, но все же не так! Я знаю, что не так! — В его голосе прозвучала истинная боль. — Стефани мне не мать!

— Ты хочешь сказать, что она лжет?

— Нет… но ведь случаются ошибки.

— Ошибки! — Она саркастически усмехнулась. — Том, у тебя нет никаких доказательств.

— Они у меня будут. Это наша единственная надежда!

Она вцепилась ему в рукав, но он резко рванулся.

— Не пытайся остановить меня! — закричал он.

Сара безнадежно смотрела, как он сбегает по лестнице и выходит на улицу. Затем она закрыла дверь кабинета и села за стол. Ей хотелось заплакать, но слезы не шли.

Глава тридцать пятая

Сидя в президентском кресле на верхнем этаже «Харпер майнинг», Джейк невидяще смотрел в разложенные перед ним бумаги. Обхватив голову руками, он изо всех сил растирал виски. Надо попробовать сосредоточиться. Что же это такое было в Стефани, что заставляло мысли разбегаться в стороны, не позволяло целиком отдаться делу? А может, тут не только в ней суть, подумал он мрачно. И что он получает взамен? Почти ничего.

С нарастающим раздражением он вспомнил дни и месяцы, прошедшие со времени знакомства со Стефани. С его стороны — нарастающее увлечение, слишком сильное, чтобы просто доставлять удовольствие, — ничего подобного по отношению к женщине он до тех пор не переживал. Он не любил ощущений, какие испытываешь на американских горах, когда от тебя ничего не зависит, а она?

Для нее что это означает? Загадка ощущений Стефани — вот что не в последнюю очередь мучило его. И все же он знал, что что-то там есть — был уверен в этом. У Джейка был слишком большой опыт по части женщин, чтобы не распознать умом, сердцем, всем своим нутром растущего интереса женщины, тайного пробуждения сексуального влечения, которое она может отрицать, но не в состоянии скрыть. И он видел этот интерес в глазах Стефани, чувствовал токи, исходящие от ее тела. В этом его не обманешь.

Конечно, она окажет сопротивление — к этому он был готов. Она была замужем, но не из тех замужних женщин, которые больше влюблены в свою респектабельность, чем в мужа. Похоже, у нее были хорошие отношения с доктором — человеком, которого Джейк находил настолько блеклым, что готов был на все, лишь бы не видеть его. Бог знает, что Стефани нашла в этом образцовом зануде Дэне. Испытывая уколы ревности, Джейк даже и думать не хотел, что хороший доктор может быть хорошим любовником. Но даже счастливые в замужестве женщины испытывают, как говорится, раз в семь лет зуд, и тогда можно заставить и их почесаться. У Джейка был немалый опыт по части счастливых жен — их немало прошло через его кровать.

Но эта… Что с ней, черт побери, делать? Он отнял у нее компанию, вышвырнул за борт — что же еще сделать, чтобы заставить ее воспринимать себя всерьез? Ладно, как бы то ни было, надо решать поскорее. Невозможно так долго держать ее в приемной. Он принялся репетировать в уме различные заходы: «Стефани, я пригласил вас сегодня, потому что… потому что хотел сказать… попросить вас…» Безнадежно. Надо придумать что-нибудь получше. Давай, давай… он обхватил голову руками. Надо придумать что-нибудь…

Перед кабинетом, который совсем недавно принадлежал ей, ожидала, набравшись терпения, Стефани. Неподалеку, посредине большой приемной, сидела за своим столом Хилари. Вид у нее был грустный, она и не думала скрывать своих чувств. На ее открытом лице буквально отражалось страдание, вызванное таким непредвиденным поворотом событий — мисс Харпер заставляют ожидать перед дверьми президентского кабинета так, словно это новичок, пришедший наниматься на какую-нибудь ничтожную должность. Будучи женщиной, которую особенно не интересовали ни секс, ни политика, Хилари решила, что Джейк Сандерс явно переоценивает свои возможности и как Казакова, и как магнат. Если б это зависело от нее, Хилари с радостью бы от него избавилась.

Пока она пыталась сосредоточиться на своих делах, а Стефани стоически ожидала, всячески изображая совершенное безразличие, мимо по коридору прошествовал, направляясь в свой кабинет, Деннис.

— Мама, — удивленно выдохнул он, — а ты что здесь делаешь?

— Меня попросил прийти мистер Сандерс, — бесстрастно ответила Стефани.

— А чего же ты не послала его куда подальше? С чего бы это тебе сидеть здесь и ждать?

— А где я, по-твоему, должна быть? — Стефани удалось подавить соблазн напомнить Деннису о той решающей роли, которую он сыграл, чтобы она оказалась в таком положении. — Думаешь, лучше было, если бы я проводила все время в Эдеме, дуясь на целый мир? Джейку удалось отнять у меня компанию и сына. И мне интересно знать, чего он еще хочет от меня.

Деннис вспыхнул:

— Он не отнял меня в том смысле, какой ты имеешь в виду. Я не его собственность!

— Положим.

— И я не хочу, чтобы мы с тобой были врагами.

— Нам вовсе не обязательно ими быть.

— Но я должен принимать собственные решения, мама.

— Разумеется. Только тебе следует их обдумывать лучше, чем нередко случалось в прошлом. Согласен?

Деннис только приготовился ответить, как на столе у Хилари зажужжал селектор.

— Мистер Сандерс ждет вас, мисс Харпер, — сказала она явно смущенно.

Стефани поднялась.

— Спасибо, Хилари, — мягко сказала она. — И не обращайте на это внимания, я же не обращаю.

— Мама, — начал было Деннис и тут же замолк.

— Поговорим позже, — решительно сказала Стефани. — Я хочу устроить сегодня семейный обед. Придешь? Прошу тебя… — Деннис заколебался. Не дожидаясь, пока он решится, Стефани прошла в кабинет Сандерса.

Джейк погрузился в чтение компьютерной распечатки, делая вид, что целиком поглощен этим занятием.

— Присаживайтесь, — отрывисто бросил он, — я сейчас освобожусь.

Не замечая предложенного стула, Стефани непринужденно прошла к окну и залюбовалась открывшимся оттуда видом. Вскоре Джейк сказал:

— Надеюсь, я не заставил вас ждать.

Стефани повернулась к нему. Он перебирал бумаги, очищая стол.

— Всего двадцать минут, — спокойно ответила она.

— Двадцать минут?! — Он претворился удивленным. — Ради бога, извините. Знаете, как это бывает… звонки…

— Да, я знаю, как это бывает.

Он бросил на нее быстрый взгляд. Она что, распознала его игру? Лицо ее оставалось бесстрастным.

— Кофе? — спросил он.

— Нет, спасибо, ничего не надо.

— Ну что ж, прямо к делу. — Джейк злился, чувствуя, что никак не может справиться с волнением. — Я хотел бы… возобновить» переговоры. Хочу сделать вам предложение.

— Слушаю.

— Отлично. Равные доли в компании — пятьдесят на пятьдесят, вы и я.

У Стефани расширились глаза:

— В обмен на что?

Он не ответил.

— Ну же, — настойчиво повторила Стефани. — Что от меня ожидают в обмен на пятьдесят процентов акций моей собственной компании?

Джейк отставил стул, поднялся, подошел к окну и стал рядом с ней.

— Замечательный вид, верно? — хрипло сказал он.

Он стоял совсем близко. Она пристально глядела на мост через гавань, старалась не думать о его близости, его точеном профиле, отлично сложенной фигуре, руках… Внизу, на улице, люди занимались своими делами, совершенно равнодушные к драме, все более остро разыгрывающейся в роскоши покрытого коврами кабинета с кондиционером, наглухо отделенного от внешнего мира. Стефани чувствовала, что между ними происходит скрытая борьба, как чувствовала она и тяжесть, какой наваливается на нее его невысказанная воля. Но в глубине, внутри нее разворачивалась другая борьба, состязание между ее бунтующими чувствами: уйти и в то же время остаться, прижаться к нему и в то же время отпрянуть. «Надо перестать думать о нем как о мужчине, — сказала она себе рассеянно. — Думай о нем как о деловом партнере, как о противнике».

— Так вот, эти пятьдесят процентов, — сказала она. — В чем тут ловушка?

— Никакой ловушки, Стефани, — пробормотал он. — Право, ничего дурного. — Он осторожно взял ее руку и принялся поглаживать ее. — По правде говоря, мне хотелось бы, чтобы вам это понравилось. Я был бы очень разочарован, если это будет не так.

Она подняла на него глаза. Предложение было недвусмысленным. Она судорожно вздохнула:

— Джейк, вы что, всерьез хотите, чтобы я…

— Да, — сказал он, — всерьез.

Она отняла руку.

— За то, чтобы лечь с вами в постель, Джейк, — решительно сказала она, — компания слишком дорогая цена… и недостаточная.

— И все же подумайте, прошу вас.

— На эту тему мне нет нужды думать.

— А если б подумали, были бы честны сама с собою. Может быть, впервые в жизни.

— Ваша самоуверенность прямо-таки потрясает! Вы что же, считаете, что перед вами никакой женщине не устоять?

— Если так думаешь, жизнь становится забавнее. Но вы… вы не всякая женщина.

— Джейк… — нерешительно начала она.

— Да? — откликнулся он, и в голосе его прозвучала надежда.

— Я присматривалась к вам, размышляла о вас… — она дала понять улыбкой, что понимает, сколь компрометирует ее это признание. — Вы весь в бизнесе. Секс для вас — просто отвлечение. Почему же вам понадобилась именно я? Откуда такая избирательность?

— Не знаю, — задумчиво сказал он. — Так или иначе, мне кажется, я совсем потерял голову.

Она промолчала.

— Это семейное, — продолжал он с оттенком горечи. — У меня был брат, который потерял голову из-за женщины. Ничего хорошего из этого не получилось. Он зашел в тупик.

— У меня это тоже семейное, — непринужденно, но твердо сказала Стефани. — Ничего не получится. Между нами ничего быть не может, весьма сожалею.

— Вы сожалеете. — Он все ждал от нее чего-то, какого-нибудь заявления или признания, хоть слабого намека.

— Не рассчитывайте на это, — она прямо взглянула на него.

— Но это же глупо — вот так отказываться. Я сделал щедрое предложение, — сердито сказал он.

— Если отказ добавляет вашей победе хоть немного горечи, я могу только радоваться! — колко заметила она, и, направляясь к двери, добавила:

— Если не возражаете, я вас покину.

— В последний раз…

Она улыбнулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Оставшись один, Джейк сбросил ироническую маску и в изнеможении опустился в кресло. «Ну а дальше что, — спросил он себя уныло, — что дальше?»

Отъезжая от «Харпер майнинг», Стефани почувствовала, что впервые за все время общения с Джейком она не проиграла. Она не уступила ни пяди своей территории. Ей удалось скрыть воздействие, которое он на нее произвел. Но он опасен. Во всех отношениях. Благодарение богу, Билл достаточно поправился, чтобы на него снова можно было рассчитывать как на члена команды, пусть даже играет он пока не в полную силу. Она поспешила в больницу, где ее ждал Билл.

Стефани коротко обрисовала ему, как развивались события с момента их последней встречи. Билл уже слышал от Тома об успехе Джейка на заседании правления, когда тому удалось выжить Стефани из компании. Теперь, когда она рассказала ему о последнем маневре Джейка, он выразил сочувствие, но не удивление.

— Этого следовало ожидать с того самого момента, как он впервые встретил тебя, Стефи, — проворчал он. — Черт, как по-дурацки все складывается!

— Ты о чем?

— Да вот, болтаюсь здесь и ничем не могу помочь, когда особенно нужен тебе.

— Билл, ну как можно извиняться за то, что ты просто человек! К тому же я вовсе не уверена, что ты или я можем что-нибудь сделать. Мы ведь и так боролись до последнего. Нас просто переиграли. Может, мы просто постарели — и природа таким образом указывает нам, что наше время прошло.

Билл не засмеялся, как она рассчитывала. Вместо этого он мрачно произнес:

— Стефи… я должен кое-что тебе сказать. Джилли, похоже, встала на сторону Сандерса.

— Я как раз приближаюсь к тому состоянию, в котором смогу признать это. А когда буду готова, сумею и ответить. Но сейчас мне нужно восстановить семью — мою настоящую семью. Ведь на протяжении всей их жизни дети страдали из-за меня.

Билл ласково улыбнулся:

— Ты, как и прежде, все берешь на себя. Да и о каком страдании речь? Спроси Сару и Денниса. Не думаю, что они с тобой согласятся.

— А Том?

— Дай ему немного времени. Больше ничего не надо. — Он помолчал. — А теперь о делах. Ты что, действительно решила отказаться от компании?

— У меня нет выбора.

— Ты уверена?

— Я проиграла, Билл. Все кончено.

— Так не должно быть. — Он глубоко вздохнул. — У тебя еще есть шанс вернуть компанию.

— Билл…

— Это огромный, ужасный риск — ты можешь потерять все. Но шанс есть.

Стефани почувствовала слабость и тошноту:

— Зачем ты мне говоришь все это?

Билл приподнял край подушки и вытащил лист бумаги, сплошь покрытый цифрами, написанными от руки.

— Я тут сделал некоторые заметки, — невинно сказал он. — Ну а дальше уж, конечно, все зависит от тебя.

Выходя из душа в спальню, Дэн не мог понять, что его беспокоит. Следовало бы радоваться тому, что Стефани разобралась с детьми, думал он, пусть даже и получилось вое не лучшим образом. Ведь теперь у них будет больше времени заняться собой, больше времени, которое можно отдавать другим вещам. Он посмотрел на Стефани — она сидела за туалетным столиком, наводя последний лоск. Похоже, она воспринимает случившееся более или менее спокойно. Выглядит потрясающе в своем чудесном темном вечернем платье, строгость которого оттеняется жемчужным ожерельем и серьгами и смягчается алым воздушным шифоновым платком.

Но по ее рассеянному взгляду, по механическим движениям, которыми она накладывала помаду, тени, тушь, он чувствовал, что настроение у нее не лучшее. Было совершенно очевидно, что утрата прежнего положения не освободила ее от забот, с ним связанных. Наскоро вытершись и переодевшись, Дэн с беспокойством подумал: а что, если потеря «Харпер майнинг» оказалась слишком высокой ценой для Стефани? Если это действительно так, тогда его надежды на то, что отныне начнется безоблачная жизнь, — всего лишь иллюзия, и, стало быть, любые планы с самого начала обречены на провал.

А тут еще эта ее новая затея — превратить семью в рабочий инструмент, перегруппировать силы перед лицом общего противника — что из этого получится? Дэн чувствовал бы себя куда спокойнее, достанься ей более надежное сырье. Сара не вызывает сомнений, но Деннис? Как мог потомок легендарного Макса, сын Стефани, на которую всегда можно было положиться, оказаться таким предателем!

— Полагаю, Деннис собирается почтить церемонию нового спуска семейного корабля на воду? — язвительно спросил он.

— Не знаю. Вроде собирался прийти. Прошу тебя, дорогой, — она повернулась к нему на вращающемся низком стуле, — нам всем придется нелегко. Лучше, чем кто-нибудь, я знаю, что Деннис повел себя дурно…

— Непростительно!

— Ладно… но надо же понять, что он не на шутку испугался этой истории с Томом. Его реакция была чисто эмоциональной…

— Чисто идиотской!

Она засмеялась:

— Он и сам это понимает.

— А если нет, ты все равно всегда готова простить его.

— Надеюсь. Но теперь ситуация изменилась. И мое отношение тоже изменилось, я же говорила тебе. Деннис получил все, на что он мог рассчитывать. Я хочу, чтобы он вернулся в семью, и я хочу, чтобы сегодняшний обед способствовал этому возвращению. Но если он возвращается, то как мужчина, а не как испорченный ребенок.

— Ну-ну. — Решительный тон Стефани безотказно производил впечатление. — Ну а ты? Ты-то что теперь собираешься делать?

— Ты хочешь сказать: всю оставшуюся жизнь? — спросила она.

— Вовсе нет…

— Благотворительность. Разве не этим занимаются женщины вроде меня в преклонном возрасте?

Он подошел к туалетному столику и обнял ее сзади.

— Я что-то этого не замечаю. А конец «Харпер майнинг вовсе не означает конца Стефани, какой мы ее знаем и любим, — он ласково прижал ее к себе.

— А этого и не будет.

— Звучит подозрительно категорично. Ты уже продумала следующий шаг?

— Да. — Она бросила последний взгляд в зеркало и поднялась. — Следующий шаг — обед с детьми.

Но прошел почти час, а они все еще не приступали к трапезе. Допивая третий бокал, Дэн посмотрел на Стефани и Сару, которые довольно напряженно о чем-то беседовали, и вполголоса выругался. Опять от этого Денниса одни только неприятности. Долго еще Стефани будет с этим мириться?

Как бы услышав его невысказанную мысль, Стефани поднялась.

— Больше мы Денниса не ждем, — небрежно бросила она. — Похоже, он заблудился.

Мейти, будучи в своей стихии, суетился за столом, разливая вино. Сара подняла бокал и провозгласила насмешливо:

— За отсутствующих друзей!

— Присоединяюсь, — послышался знакомый голос. — А о ком речь, я их знаю? — В комнату вошел Деннис, вертя в руках алую розу. Он подошел к Стефани, которая сидела во главе стола, положил розу рядом с ней и поцеловал в макушку. — Извините за опоздание. Там в последний момент понадобилась срочная правка в пресс-бюллетене к предстоящему сезону. Ну мне и пришлось этим заняться.

Стефани удержалась от того, чтобы бросить на Дэна торжествующий взгляд. Она подняла бокал:

— За нас! За семью — и за будущее!

— Будущее? — с сомнением в голосе переспросила Сара.

— Да. — Стефани одарила мягкой улыбкой всех собравшихся за столом. — Думаю, нам пора снова объединиться. Я знаю, что в последнее время вам трудно пришлось со мной. Хочу попросить извинения.

Дэн покачал головой:

— Не за что. Мы все понимаем, какое испытание выпало на твою долю.

— В самом деле? — В голосе Денниса прозвучала опасная нотка.

Стефани с беспокойством обвела взглядом стол:

— Я надеюсь, это будет обед примирения.

— А после? — Денниса так легко не собьешь. — Каждый из нас пойдет своим путем и будет по-прежнему отравлять себе жизнь, как это издавна принято у Харперов?

— Но это же совершенно необязательно! — запротестовал Дэн.

— Неужели? — Деннис криво улыбнулся. — А я думал, это у нас в крови.

— Деннис, — в голосе Сары звучала скрытая угроза, — ты что, хочешь все испортить?

Стефани поспешила разрядить ситуацию:

— Да нет, ничего такого он не собирается делать. Думаю… словом, за это я и хотела попросить прощения. За то, что сделала такой трудной вашу жизнь, вместо того чтобы быть нормальной, домашней, надежной матерью.

— Да ты что? — засмеялась Сара. — Тебе не приходило в голову, что именно это нам в тебе и нравится?

— И что такой мы тебя любим, чтобы там ни происходило, — горячо подхватил Деннис.

Он порывисто поставил стакан и потянулся к графину — Мейти поставил его в центре стола.

— Да, все это так, милая мамочка, но это не меняет того факта, что ты сама навлекла на себя эти страшные неприятности.

— Побойся бога, Деннис! — вспыхнул Дэн. — Твоя мать хочет простить и забыть прошлое…

— Вот именно, Дэн! Как раз тогда и началась вся эта мерзкая история!

Сара яростно сжала кулаки:

— Деннис, если ты немедленно не заткнешься, содержимое моей тарелки окажется у тебя на физиономии.

— Ладно, успокойтесь. Оба. — Казалось, голос Стефани пришел из какой-то дали. — Мне кажется, я понимаю, на что намекает Деннис. И, кажется, я готова признать, что он прав — с самого начала.

Внезапно наступившую тишину нарушил Дэн:

— Прошу прощения, но я не понимаю, о чем идет речь. Что…

Сара судорожно вздохнула, поняв как будто что к чему:

— С самого начала — Джилли?

Деннис кивнул.

— Да, — ледяным голосом сказала Стефани, — Джилли. Но это не единственный пункт нашей повестки. Честно скажу вам — мне ничуть не жалко потерять «Харпер майнинг» как таковой. Не могу вынести — как я ее потеряла. Это больно. Это очень больно — сил нет.

Она помолчала и огляделась. Три пары глаз впились в нее, трое людей впитывали каждое ее слово.

— Я собрала вас здесь сегодня, чтобы кое-что сообщить. Билл Макмастер предложил план, по которому можно было бы постараться вернуть компанию.

— Как? — воскликнул Дэн.

— Может, войска вышлем? — иронически осведомился Деннис.

— Это огромный риск, — медленно произнесла Стефани. — Все или ничего.

— О, мама! — Сара, затаив дыхание, смотрела на Стефани.

— Ну и ты, конечно, собираешься пойти на него, — сказал Дэн, даже не зная толком, хочет он этого или боится.

Но последнее слово было произнесено Деннисом:

— Вперед, мама!

Глава тридцать шестая

«Вперед, мама!» Словами не выразить, как Стефани была счастлива услышать это от Денниса. В тот решающий момент за обедом, когда ее поддержала вся семья. Стефани впервые после тяжелого поражения почувствовала прилив сил. Но она знала, что в таком серьезном деле нельзя полагаться на эмоции. Речь шла о деле, ей придется принять, быть может, самое серьезное решение в жизни, и это надо делать на холодную голову.

Как нередко бывало в таких случаях, она вспомнила слова отца. «Выслушай других», — любил говорить Макс, хотя сам он был известен как человек, который пренебрегает большинством советов и действует, повинуясь собственной интуиции. Неплохо бы услышать чье-нибудь мнение, решила Стефани. К Дэну не обратишься — он вышел из игры, заявив, что не может быть беспристрастным и к тому же испытывая немалые сомнения относительно всего предприятия. И Стефани позвонила Амалю, в его люкс в «Хилтоне». Через час элегантный черный лимузин въехал во двор дома в Эдеме, и Стефани с Амалем принялись расхаживать по саду, погрузившись в беседу.

— Ты ведь говорила на эту тему с Биллом Макмастером? — спросил он, и на его тонком умном лице отразилась глубокая озабоченность. — Его план осуществим?

— Конечно. Какие могут быть сомнения?

— Так что же заставляет тебя колебаться?

— О… семья. Не знаю, понравится ли им, если я буду не просто обыкновенной женщиной.

Он рассмеялся мягким гортанным смехом:

— Ну какие же дети откажутся от счастья иметь матерью такую выдающуюся женщину!

— А Дэн? На Орфеевом острове я обещала ему, что оставлю дела.

— И он будет настаивать, чтобы ты была верна слову? — Амаль нахмурился.

— Нет, нет. Но, может быть, ему будет лучше, если я сдержу его.

— Лучше? — Амаль вздохнул. — И надолго? Не забывай, что он влюбился в женщину, которая не сдалась, — в настоящего бойца. Он вполне мог выбрать себе обыкновенную женщину. Но выбрал Стефани Харпер. Интересно, сохранит ли он любовь к той, что будет сидеть дома и заниматься вязанием?

Теперь пришла очередь Стефани рассмеяться:

— Я даже пуговицы не могу пришить! Но это еще не все.

— Ага… Позволь подумать. Деньги?

— Деньги.

Вместо ответа Амаль полез в карман рубашки и извлек листок бумаги.

— Возьми, — сказал он.

— Амаль, это…

— Чек. Выкупи долю Сандерса. Сколько бы это ни стоило.

— Но это же миллионы!

Он пожал плечами:

— Если не хочешь просто принять, считай, что будешь мне должна.

Стефани грустно улыбнулась:

— О, дорогой, ты же достаточно знаешь меня, чтобы понять, что ни того, ни другого я не приму.

На его серьезном красивом лице появилась ироничная улыбка.

— Тогда я выкуплю эту долю — для тебя. Ты не сможешь помешать мне сделать это.

— Амаль, но это же смешно!

— Ну так борись за свою компанию сама! — Его глаза грозно загорелись. — Как ты сама сказала, я тебя знаю — и, может быть, лучше, чем ты сама себя знаешь. Отказаться от борьбы — это для тебя то же самое, что отказаться дышать. Работать, бороться, стремиться и побеждать — ради чего же еще жить?

Стефани промолчала. Они остановились. На листьях деревьев уже отпечатались грустные знаки осени. С океана дул легкий ветерок. Амаль поежился.

— Наша жизнь коротка, — сказал он торжественно. — И когда тебя призовут к последнему суду, ты что же, скажешь, что, услышав трубный звук сражения, испугалась? Спряталась и побежала от противника?

Стефани продрогла до костей. Но голова оставалась совершенно ясной.

— Испугалась? Может быть, — сказала она, вся дрожа, — но не побежала. Никогда!

— Ну вот, мой маленький львенок, — Амаль победно хлопнул в ладоши и, нежно накинув на нее плащ, повел назад к дому.

Ни Сара, ни Деннис ни минуты не сомневались, что, уж коль скоро Билл разработал план, Стефани наверняка вступит в борьбу с Джейком. У обоих были свои веские основания принять ее сторону. Деннис получал отличную возможность загладить свою вину и предоставить матери доказательство своей верности. К тому же ему очень не хватало Касси, он тосковал по ней и все думал, не был ли слишком груб. Его часто подмывало, как тогда, когда они встретились у Джоанны, пригласить ее куда-нибудь. Но всякий раз он останавливал себя, предпочитая испытывать сверлящее чувство тоски, сродни зубной боли, нежели рисковать, что все может опять повториться: ее отказ, попойки, отвращение к самому себе — все то, от чего он только начал отвыкать.

У Сары были свои беды, более острые и непосредственные. Она убедилась, как трудно просто выкинуть из головы слова Тома, его безумную убежденность, что Стефани ошиблась, что все это какое-то недоразумение. Она знала, что он уехал на север прямо на машине, так, словно не мог подождать и нескольких часов, когда будет ближайший самолета до Дарвина.

Что он рассчитывал обнаружить в старом поместье Стефани, в старом Эдеме, потерявшемся где-то вдали от проезжих дорог и населенном состарившимися слугами. В отличие от Тома, энергия и уверенность которого делали его оптимистом по натуре, Сара боялась надеяться. А теперь она ждала худшего разочарования, когда Тому придется вернуться с пустыми руками. Ведь тогда горечь осознания разлуки будет острой, как никогда, и просто так не пройдет.

Зная все это, Стефани не была удивлена, когда на первом заседании военного совета в Эдеме оба ее помощника продемонстрировали свои лучшие качества. Сара привела в порядок бумаги, подготовленные Стефани, и начала с определения позиции на основании предварительных подсчетов.

— Чтобы победить и скинуть Джейка Сандерса, надо возвратить пятьдесят один процент акций «Харпер майнинг», так?

Стефани кивнула. Деннис тихо свистнул: «Ничего себе!»

— Но ведь это бешеные деньги, мама!

— А у нас есть столько? — в ужасе спросила Сара.

— Почти, — ответила Стефани. — Но не наличными. Вклады.

— Выходит, превратив их в деньги, мы останемся ни с чем, — сказал Деннис.

Стефани снова кивнула:

— Поэтому я и хотела все обговорить с вами. Мне придется заложить все, включая Эдем. И если дело обернется не так, как я рассчитываю, я хочу, чтобы у вас все было в порядке. Я намерена выкупить ваши акции, а деньги положить на ваш счет, чтобы никто и ничто не могло вас лишить их и ваши наследственные права были должным образом соблюдены.

Они смотрели на нее, переваривая только что услышанное.

— Но, мама, — удивленно начала Сара, — эти деньги, деньги, которые ты нам даешь за наши акции, — они же наверняка понадобятся тебе, чтобы купить все акции, которые будут выброшены на свободный рынок?

— Весьма вероятно.

— Но ведь мы в эту игру играем вместе, так? Это дело семейное, верно?

— Это моя война, Сэсси, — коротко сказала Стефани. — И это мое решение.

— Не пойдет, — решительно объявила Сара. — Мы толкуем о «Харпер майнинг». Я отдаю тебе свои акции.

— Как ты знаешь, ставка в этой игре — моя бывшая компания. Но твоими акциями я рисковать не могу.

Сара улыбнулась:

— Они твои — или, скорее, компании, — и покончим на этом.

Стефани благодарно улыбнулась ей и посмотрела на Денниса.

— Что-то ты молчишь.

— Ты обвинила меня в импульсивности, когда речь шла о председательстве, — медленно сказал он. — Я не хочу повторять ошибок.

— Ну что ж, это правильно.

— Что будет, если ты проиграешь?

— Сандерс укрепит свое положение в «Харпер майнинг», Эдем и все, чем мы владеем, будет продано с торгов, а нам придется искать работу, чтобы прокормиться, — весело откликнулась Стефани.

— И ты готова рискнуть всем этим? — Деннис обвел рукой изящную, отлично обставленную гостиную, террасу, бассейн, сады, блестящий лимузин на подъездной дорожке.

— Уже рискнула. Сегодня утром я дала объявление о закладе.

— А Дэн как ко всему этому относится? — спокойно спросила Сара.

— Нервничает.

— А ты?

— Душа в пятках!

Они рассмеялись.

— Ну что же, мама, нам остается надеяться, что ты доведешь дело до конца, — сказал Деннис. — А во мне живет что-то от спортсмена. Никогда не могу устоять перед соблазном пострелять. — Он вытащил из внутреннего кармана сертификат и бросил его на стол перед Стефани. — Все твое. Бесплатно, даром и никаких претензий, победишь ты или проиграешь. Давай действуй и вышиби у него мозги!

— Спасибо, Деннис, — сказала Стефани, вся светясь от признательности.

— Он будет играть не по правилам, — предупредил Деннис.

«В этом я уже убедилась», — подумала Стефани, а вслух сказала:

— Вероятно.

— Удачи, мама!

— Спасибо, Сэсси. Она мне и впрямь понадобится. Но в то же время, — Стефани хитро прищурилась, — Джейку Сандерсу она тоже не помешает!

В ближайшем окружении Стефани Дэн был не единственным, кого волновало ее решение схватиться с Джейком Сандерсом. Рина была, разумеется, счастлива, видя, какое живительное воздействие оказывает все это предприятие на Билла. Его страсть к цифрам, арендным сделкам, акциям и всему такому прочему ничуть не уменьшилась, и, когда он разговаривал со Стефани по телефону, щеки его покрывались румянцем, будто он и не болел никогда. Но Рину, естественно, беспокоило то, что Билл просто возвращается к прежним привычкам, и она изо всех сил старалась умерить его энтузиазм.

— Я знаю, Билл, что ты чувствуешь себя гораздо лучше, но марафон тебе бежать еще рано.

— Оставим это, — коротко оборвал ее Билл. — Как там у Стефани с ее пятьюдесятью одним процентом?

— Ничего нового с обеда, когда ты говорил с ней. Но ведь мы же с тобой решили не говорить о делах!

— Да, а о чем же тогда? И что же, мне думать только о том, когда принимать следующее лекарство! — Но тут он увидел, что Рина озабочена всерьез, и немного смягчился. — Тебе не дает покоя Том?

— О Билл. — На ее доброе большое материнское лицо набежала тень. — Зачем он только уехал!

— Ты знаешь, что я изо всех сил старался его удержать. Вот так срываться с места, ехать на север — безумная идея. Да еще на машине! Он же и полпути не проедет, как выбьется из сил.

— Он хватается за соломинку. Не может примириться с тем, что с Сарой у него ничего не получится.

— Ну так ему придется примириться, — сердито откликнулся Билл. — И чем скорее, тем лучше.

Отворилась дверь, и вошла Джилли с большим букетом цветов в руках.

— Как чувствуешь себя, Билл? — ласково спросила она.

Билл даже и не попытался скрыть удивление:

— А тебе, черт побери, что здесь нужно? Она притворилась обиженной:

— Не очень-то ты гостеприимен, Билл. Я же беспокоилась о тебе. И вот пришла узнать, как дела.

— Ага, беспокоилась? — сухо заметил Билл, — А я не знал.

— Мы все беспокоились, ты же у нас как член семьи. И вдобавок еще эта новость: Стефани снова ввязалась в драку. Кстати, как дела на этом фронте?

Она придала интонации деланное равнодушие, но Билла это не могло обмануть.

— Если ты пришла, чтобы выудить у меня сведения и передать их этому негодяю Сандерсу, то напрасный труд, — прорычал он, — и лучше убирайся подобру-поздорову.

— Билл! — Джилли округлила глаза, притворяясь оскорбленной. — Ты явно переутомился. Тебе нужен отдых.

— Не учи меня жить, Джилли.

— Я просто зашла пожелать тебе скорейшего выздоровления.

— Очень любезно с твоей стороны, — пробурчал Билл, — особенно если иметь в виду, что все мы знаем, как тяжело ты переживаешь смерть Филипа.

— Но жизнь продолжается, Билл, — мягко заметила она.

— Только не для него!

Кипя от возмущения, Джилли повернулась к двери, в которую только что вошла Стефани. Пробормотав приветствие, Джилли пулей пролетела мимо нее. Стефани подошла поближе и тепло поздоровалась с Риной и Биллом.

— Джилли нелегко приходится, а, Билл? — спокойно заметила она.

— Стефи, проснись! Джилли ничуть не изменилась — ни по характеру, ни по отношению к сексу! Она все еще представляет для тебя угрозу, как бы ты на это ни смотрела.

Стефани печально улыбнулась:

— Все мы заблуждаемся насчет мужчин, Билл. Но из этого не следует, что она, как ты считаешь, — пятая колонна. Ты ведь не можешь утверждать, что она передала свои акции, когда шли торги. Джейк Сандерс и сам мог справиться с этим делом. — Билл заворчал скептически. — Ты удивишься: она предложила мне свои акции для борьбы за «Харпер майнинг».

— Это просто уловка, чтобы заставить тебя поверить ей. Умная-то ты умная, а можешь быть дурочкой. Надеюсь, ты приняла их.

— Вот именно. — Стефани засмеялась. — Не такая уж я дурочка! К тому же мне, пожалуй, поздно отступать.

Старик схватил ее за руку.

— Ну так и не отступай, детка. Ты должна быть в президентском кресле, когда я выйду отсюда. Да, кстати… У Рины кое-что есть для тебя.

Улыбаясь, Рина вытащила из сумочки какой-то документ и передала его Стефани:

— Пожалуйста.

— Билл, нет! Ваши акции!

— Почему? — воинственно спросил он. — Ты что, больше не считаешь, что я как-то связан с «Харпер майнинг»?

— Разумеется, считаю!

— Стефи, я позволил этому жулику обвести тебя вокруг пальца. Позволь же мне хотя бы попытаться исправить положение. Забирай мои акции и побеждай!

Взяв конверт, Стефани наклонилась и поцеловала его в лоб.

— Договорились, — сказала она. — Теперь ты будешь паинькой, иначе нам с Риной придется вызвать сестру.

Когда Джейк узнал от Джилли, что Стефани собирается начать новую битву за «Харпер майнинг», он не знал, плакать ему или смеяться. Вся эта затея выглядела смехотворной — совершенный абсурд. Победить она никак не могла. На рынке просто не было достаточного количества акций. Даже если принять в расчет старых акционеров, которые могут продать ей свою долю из уважения к имени, ей ни за что не набрать пятидесяти одного процента. И она вылетит в трубу. Он представил себе эту унизительную картину: ее автомобили, лошади, драгоценности, сам Эдем — все идет с молотка, чтобы оплатить огромные долги. Ему не нужно это, черт побери! Что ему нужно от Стефани Харпер, он понимал с каждым днем все отчетливее, как понимал и то, что ни на дюйм не приближается к цели. А тут еще это безумие. Он попытался было выбросить все это из головы — и о самой Стефани забыть. Но ничего не получалось. Наконец он решил, что элементарное приличие требует, чтобы он объяснил Стефани, к чему могут привести ее поспешные действия. Ведь с кем ей посоветоваться — со старым Биллом Макмастером? Но он болен, да и вообще толку от него уже немного. Со своим сыном-неврастеником Деннисом? С мужем-врачом, который разбирается в бизнесе еще меньше, чем она в хирургии? Или, может, этот акт великодушия с его стороны объясняется просто тем, что ему не терпится услышать ее голос, как-то сблизиться с ней, пусть рискуя нарваться на отпор. Без долгих раздумий он схватил трубку и набрал номер.

— Стефани, что вы делаете?

Она едва узнала его — из голоса куда-то исчезли обычные уверенные, покровительственные интонации.

— Я стараюсь выкупить «Харпер», — сказала она. — Снова превратить компанию в свою частную собственность.

— Но это же невозможно — вы ведь знаете, сколько акций вам нужно, хотя бы чтобы начать дело.

— Да, знаю. — Сбитая с толку его настойчивостью, она старалась сохранить спокойствие.

— А знаете, сколько это может стоить вам, даже в случае успеха?

— Да.

— Стефани, вы проиграете!

— Не думаю.

— Даже у вас нет таких денег.

— Будут, после того как я заложу все, что имею.

— Ну так все вы и потеряете.

Она промолчала.

— На сей раз это действительно война не на жизнь, а на смерть — для одного из нас.

— Но ведь это не обязательно должно быть так. — Он говорил очень тихо. — Я не хочу этого.

— И вы думаете, что я вам поверила? — Она неприязненно рассмеялась.

— Стефани, выслушайте меня. Я говорю правду. Я знаю теперь… вы замечательная женщина…

— Не надо этих комплиментов, Джейк, — резко сказала она.

— А вы ведь не особенно любите комплименты, верно?

— Почему, люблю, когда они искренние.

— Так я и говорю искренне.

— Вы? — В голосе прозвучала явная насмешка. — Я собираюсь победить вас, Джейк, — продолжала она, — готовьтесь.

— Не получится.

— Глядите за мной в оба.

— О… если бы вы знали, как мне этого хочется.

Она заколебалась, вновь почувствовав неуверенность. Он что, просто хочет надуть ее? Джейк вновь заговорил, и голос его звучал откуда-то издалека:

— Я уже говорил вам, и говорил искренне, нам вовсе нет нужды быть врагами. Вы могли иметь все. И сейчас можете.

— Вы отняли у меня компанию, а теперь приглашаете меня к себе в постель! — закричала она. — Да ни за что, даже если бы вы были последним мужчиной на земле!

Последовавшее молчание было нарушено словами, в которых излилась боль души:

— Вы все еще не понимаете. Я не предлагаю — и не хочу — короткой интрижки. Вы мне нужны по-настоящему. Навсегда. Теперь понятно?

— Нет, — прошептала она. — Что вы имеете в виду?

— Выходите за меня, Стефани!

Глава тридцать седьмая

— Могу я видеть Стефани Харпер?

— Прошу вас, мисс. Одну минуту.

Касси вошла в просторный прохладный холл Эдема и принялась нервно расхаживать, а Мейти проследовал в одну из примыкавших комнат. Через открытую дверь была видна столовая, превращенная ныне в рабочий кабинет — телефоны, телекс, компьютеры. Вскоре появилась Стефани.

— Касси! Вот уж не ожидала. Пройдемте в гостиную. Чем могу быть полезна? — голос ее звучал холодно.

Устроившись на краешке стула и избегая взгляда Стефани, Касси начала:

— Я пришла узнать, не могу ли чем помочь. В конце концов, с компьютерами я умею неплохо обращаться.

Стефани удивленно воззрилась на нее:

— Помочь? Но ведь если Сандерс узнает, вас тут же выставят из «Тары».

— Если вы победите — нет. А если проиграете — это не будет иметь значения: я так или иначе уйду.

— Касси, извините за прямоту, на последнем этапе борьбы между «Харпер майнинг» и Джейком Сандерсом из-за вас… именно ваша ошибка при подсчете стоила мне компании. Можете вы мне дать хоть одно доказательство, почему я должна доверять вам сейчас?

— Тогда я не была влюблена в Денниса! — выпалила Касси. — А сейчас влюблена. Все так перепуталось. Я сама пыталась во всем этом разобраться, и ничего не вышло. Но жить я так больше не могу. Я… — она остановилась, едва не расплакавшись.

— А Деннис здесь при чем?

— Джилли сказала ему, что у меня был роман с Джейком…

— Джилли? Она-то откуда узнала?

— Ну, ведь у нее тоже есть акции — и у нее тоже был роман с ним.

— С Джейком?

— Ну вот, мне стало невмоготу, и я рассказала Филипу Стюарту: думала, он мне что-нибудь посоветует — все-таки адвокат в «Харпере» и все такое. Но он…

— Бедняга Филип… — Стефани начала понимать. Джилли…

С глаз у нее постепенно спадала пелена. Впервые она распознала те незаметные знаки, которые раньше отказывалась замечать. Как же она позволила себе такую слепоту? На момент подкатила тошнота, потом она сменилась глубокой тоской. Наконец Стефани вновь повернулась к Касси. Бледная и взволнованная, та нервно теребила сумочку, но явно была готова освободиться от груза, который лежал у нее на душе.

— Ну-ка, расскажите мне все, — тихо вымолвила Стефани. — И без вранья. Не торопитесь. В вашем распоряжении, если угодно, целое утро.

Касси набрала воздуха.

— Дело было так. Я встречалась с Джейком еще до того, как пришла на работу в «Харпер». Это он мне посоветовал наняться к вам, так как готовился к решительной схватке. Тогда я на все была для него готова. Я просто помешалась на нем. — Она содрогнулась. — Ужасно, когда мужчина входит тебе в кровь.

— Да, — мягко откликнулась Стефани, — я знаю.

— Сначала это было вроде игры — бежать к нему с работы с последней сводкой, а потом заниматься любовью… — Она прикрыла глаза, вспоминая, как это было. — Но потом мне стало не по себе. Я сказала ему, что не могу больше этого делать, и мы порвали. Именно тогда я познакомилась с Деннисом, у нас начался роман. Они такие разные.

— Волна и камень, — криво усмехнулась Стефани.

— С Деннисом я чувствовала себя надежно. Но не так-то все было просто. Джейк заключил нечто вроде союза с Джилли. Она передала ему акции, которые нужны были, чтобы пройти в правление. И это должно было остаться в тайне, иначе вы бы перестали доверять Джилли. Джейк заявил, что, если я не сотру информацию об акциях Джилли, он скажет Деннису, что у нас был роман.

— И вы стерли.

— Да! — Лицо Касси раскраснелось, но голова оставалась ясной. — И знаю, и тогда знала, что это мошенничество, которое преследуется по закону. И оттого мне было еще хуже. И с тех пор я все время в панике. Но меня тошнит от всего этого! Я не собираюсь проводить остаток жизни, хитря и виляя всякий раз, когда Сандерс щелкнет своим хлыстом. — Голос ее прервался, и ей пришлось сделать усилие, чтобы взять себя в руки. — Я пришла сюда к вам, чтобы рассказать все, что знаю, — даты, часы, подробности — и принять ответственность за последствия. Вы можете подать на меня в суд, если хотите. А если вы решите подать в суд на Джейка Сандерса, я буду свидетельствовать против него в любом суде этой страны. И я готова пойти в тюрьму, если только и его упекут туда же.

Она внезапно замолчала. Стефани невидяще глядела в сторону. Струны победы пели в ее душе. Теперь ты попался, Джейк Сандерс. Попался! Наконец-то ситуация стала складываться в ее пользу. Она улыбнулась Касси.

— Добро пожаловать на борт корабля, — сказала Стефани. — Вы храбрая девочка, и я рада, что вы теперь пришли к нам в команду, пусть поздновато. — Она помолчала. — Я не буду преследовать вас по суду, Касси. Но, может, мне придется напомнить вам об обещании насчет Джейка. Пока не знаю, еще не решила. Все зависит от того, как пойдут дела.

— А как они сейчас обстоят?

— Отлично! — У Стефани даже глаза загорелись. — Лучше и быстрее, чем мы смели надеяться. Сейчас у нас около тридцати четырех процентов.

— Тридцати четырех?

— По подсчетам на сегодняшнее утро.

— Биржа, должно быть, напоминает сумасшедший дом.

— Наши компьютеры тоже обезумели, они едва справляются.

— О, им нужна сильная рука, — сказала Кэсси. — Только позвольте, и я им покажу, кто здесь главный!

— Конечно. Но подождите здесь еще секунду, ладно? Буквально секунду. — Касси даже не успела откликнуться, как Стефани вышла из комнаты. Касси вслух застонала от облегчения и развалилась в просторном кресле, впервые за долгое время позволив себе расслабиться. Она испытывала счастье полного признания — словно камень свалился с плеч. Теперь будь что будет, она ко всему готова.

Касси услышала скрип двери и открыла глаза. На пороге стоял Деннис, выглядел он замкнуто и растерянно.

— Что происходит? — спросил он. — Мама велела зайти сюда и даже не сказала зачем.

Касси поднялась.

— А происходит то, Деннис, — ясным голосом сказала она, — что впервые за долгое время я сказала все, как оно есть. У меня был роман с Джейком Сандерсом…

— Ты затем и пришла, чтобы объявить об этом?

— Я рассказала твоей матери все, и то, что я рассказала, дало ей оружие, которое необходимо в борьбе с ним. А тебе я хочу сказать, — тут она заметила его обвиняющий взгляд и потеряла уверенность. — Да, впрочем, что толку? — горько воскликнула девушка. — Ты ведь скорее ненавидишь меня, чем любишь, а я…

— Ты что?

— А я люблю тебя, черт тебя побери! — зарыдала она.

Деннис вздрогнул:

— Ты раньше никогда этого не говорила.

Она не ответила, роясь в сумке и вытаскивая бумажную салфетку. Потом она двинулась к двери. Внезапно Касси почувствовала руки на своих плечах. Деннис повернул ее и крепко, до боли, прижал к груди.

— О малышка, — хрипло сказал он, — мне тебя так не хватало!

Он жадно впился ей в губы.

Как мальчишка на первом любовном свидании, он нервно ощупывал ее тело, вытаскивая блузку из юбки и пытаясь прикоснуться к груди. Чувствуя, что тонкий шелк вот-вот порвется, Касси поспешно расстегнула пуговицы и выскользнула из бюстгальтера, освобождая груди. Деннис грубо сжал их, ощущая в руках их мягкую тяжесть. Она почувствовала, как все сильнее бьется у него пульс. Сама возбуждаясь, Касси вонзилась ногтями ему в плечи, потом потянулась к молнии на брюках. Его член уже отвердел, поднимаясь и вздрагивая, — это было потрясающе. Он весь дрожал в ее объятиях, и дыхание вырывалось у него как рыдание. Она все целовала и целовала его, и наступила полная эрекция. Деннис молниеносно опрокинул Касси на пол. Просунув ногу между колен, он сорвал с нее трусики. Потом расстегнул джинсы, освободился от трусов, вошел в нее — и сразу кончил. Она прижимала его к себе, испытывая неслыханную радость.

— Извини, — пробормотал он куда-то ей в затылок. — Вряд ли тебе так уж это понравилось.

— Но это же не в последний раз.

Он приподнялся на локтях.

— Ну разумеется, малышка, — сказал он, возвращаясь к своей обычной легкой манере. — Мама сказала, что цифры меняются с такой скоростью, что она нам может дать всего десять минут на возобновление знакомства.

В углу президентского кабинета «Харпер майнинг» беспрерывно стрекотал на ему лишь понятном языке телекс. Подобно апартаментам Стефани, эта комната была превращена в боевой штаб, где сведения об акциях выглядели как фронтовые сводки. Джейк сидел посреди всего этого организованного хаоса, просматривая последние данные. Он с трудом верил собственным глазам и с раздражением заставил себя вглядеться в бегущую колонку цифр.

Неожиданно резко распахнулась дверь, и на пороге показалась Джилли.

— Я же сказал Хилари, чтобы меня не беспокоили, — резко заметил он.

— А я сказала ей, что ко мне это не относится, — возразила Джилли и, закрыв дверь, прошагала к столу. Хотя она все еще была в черном, он саркастически отметил, что платье плотно облегало ее, а пуговицы были расстегнуты как раз настолько, чтобы привлечь внимание к груди, из чего следовало, что о вдовстве своем она думает в последнюю очередь. Джилли вызывающе посмотрела на него. Он отвернулся.

— Только не говори мне, что волнуешься из-за Стефани, — съязвила она.

— Джилли, на чьей ты стороне?

— Возлюбленная победителя, как всегда.

— Или на своей собственной? Как всегда? С ее лица сползла улыбка.

— Неужели нельзя найти другое время для ссоры?

— А мы разве ссоримся? — Он вдруг почувствовал усталость.

— Ну уж, во всяком случае, не занимаемся любовью!

— А ты думаешь, что секс — это все, верно?

Она ухмыльнулась:

— С тобой, во всяком случае, это всегда так было, сукин ты сын.

— Было. Это верно.

— Что ты хочешь сказать? — И он заметил, что в глазах у нее мелькнул испуг.

— С меня хватит, Джилли. И на сей раз навсегда. Я не хочу видеть тебя, ничего знать о тебе, спать с тобой — ничего и никогда.

— Что это вдруг? — резко спросила она, и глаза ее опасно загорелись. — Кто-нибудь другой появился на горизонте? — Он не ответил. — Стефани! — наугад закричала она и посмотрела ему прямо в глаза, ища подтверждения. — Ты ведь уже влюблен в нее, так?

Он не пытался отрицать.

— А что тебя, собственно, беспокоит, Джилли? — поинтересовался он. — То, что Стефани мне небезразлична? Или то, что кто-нибудь может по-настоящему влюбиться, а не просто трахаться, как ты?

— Стало быть, она благородная леди, а я сучка подзаборная, так, что ли? — Она буквально шипела, разбрызгивая слюну, и лицо ее превратилось в маску ненависти. — Так, ты попался! Стефани! Ведь она даже не в твоей лиге играет — трахаться совсем не умеет. Грег говорил мне.

Джейк потер глаза тыльной стороной ладони.

— Я начинаю думать, что Грег Марсден был просто дурак. А иначе он и не связался бы с тобой.

— Вот-вот, дурак! — как завороженная повторила она. — Одно лишь удовольствие, и никакого воображения, только хер, и никакого сердца — в точности как у тебя!

— И почему это Филипу понадобилось так много времени, чтобы покончить с собой? — пробормотал Джейк, как бы сам с собой разговаривая. Он встал.

— Уходи, Джилли. Все кончено. Ты… от тебя тошнит. — Она тоже встала, тяжело дыша, словно пробежала длинную дистанцию. — Если придется выбросить тебя отсюда, я это сделаю. Даже с удовольствием. Но все-таки я бы предпочел, чтобы ты просто ушла.

— А пошел ты … — завизжала она и вылетела из комнаты. Джейк пошел за ней закрыть дверь. Хилари выпрямившись сидела за столом, едва дыша от страха и изумления.

— Прошу вас, Хилари, запомните, — мрачно сказал Джейк, — когда я прошу меня не беспокоить, значит, не беспокоить, и особенно это относится к миссис Стюарт.

К концу рабочего дня в центре не найдешь свободного автомата. Ругаясь на чем свет стоит и пробираясь через толпу людей, торопившихся с работы в час пик, Олив в конце концов нашла телефонную будку. Она нетерпеливо дождалась, пока телефон освободится, и тут же набрала номер, по которому давно должна была позвонить. На другом конце провода сгорбившаяся фигура распрямилась и потянулась к трубке.

— Олив! Ты где?

— Недалеко от биржи. Там бог знает что творится.

— Как насчет «Харпер майнинг»?

— Судя по последним цифрам, спрос продолжает расти. Цены тоже подпрыгнули.

— До?

— Почти восьми долларов. Но Стефани все еще скупает.

— Все или ничего?

— Да, но она приближается к цели. — Олив помолчала. — Мне очень жаль, Джилли.

— Побереги свои нервы. Тут кое-что новое появилось. — Голос в трубке задрожал от злости. — Мне нужно, чтобы ты кое за кем присмотрела. Раскопай все, что сможешь. Ты знаешь, что делать.

— Конечно. А кто это?

— Тот, кто только что из друга превратился во врага.

Глава тридцать восьмая

«Выезжаете на шоссе, едете, никуда не сворачивая, четыреста миль, поворачиваете налево, к Беркли, еще триста пятьдесят до Маунт-Иза, затем мимо кладбища, пересекаете ручей, поворачиваете у памятника Стюарту в сторону Бэрри-Кейвз, через Рэнкен-ривер, и потом, потом, потом…» Том вдруг очнулся и сразу же почувствовал облегчение; он заснул не за рулем, как с испугу ему показалось, это в его усталом мозгу всего лишь повторяются указания, которые ему давали на протяжении бесконечного путешествия. Он был в безопасности, хотя и совершенно изнемог, и нашел укромное местечко передохнуть в сени камедных деревьев.

— Молодой человек!

Повернув голову налево, Том сообразил, что разбудило его. Какая-то монахиня, легонько постукивая по стеклу, заглядывала внутрь со стороны пассажирского места. С трудом открыв дверь, он вылез из машины.

— Я приехал сюда за полночь, — запинаясь, произнес он. — Мне надо встретиться с кем-нибудь… Это по поводу ребенка.

Когда его привели к матери-настоятельнице монастыря Девы Марии, он уже мог более внятно рассказать о себе. Он спокойно объяснил цель своего путешествия, описав безумную двухтысячемильную поездку через мертвую красную пустыню континента к старому поместью Харперов на Северных Территориях. Там старая домоправительница рассказала ему, что нежелательного младенца увезли в Квинсленд, и он проехал еще шестьсот миль на восток, в сиротский приют на полпути между Маунт-Иза и Клонкарри, расположенный в отдаленном поместье на Кармелла-ривер. И так все дальше, дальше, дальше — сколько же всего дней?

— Должно быть, неделя, — растерянно сказал он, — в зависимости от того, какой сегодня день. Тут он внезапно сообразил, что совершенно оброс за эти семь дней, и смущенно провел рукой по подбородку. Он почти не ел, удовлетворяясь консервами, которые покупал на заправочных станциях, засыпал прямо за рулем, только когда уж совершенно изнемогал, до боли в глазах вглядываясь в дорогу. Ему стало не по себе. В этой светлой просторной комнате, освященной присутствием служительниц Божьих, он казался лишь мужской мышечной массой, сторонней и ненужной. Том со страхом подумал, что от него может дурно пахнуть.

— …Ну вот, я и подумал, что вы, может, посмотрите старые церковные записи, — завершил он без особой надежды свой рассказ.

Мать-настоятельница улыбнулась и наклонилась над своим столом.

— Существуют определенные правила, которым мы неуклонно следуем, охраняя частную жизнь как несчастных матерей, так и тех, кто забирает этих младенцев как своих.

— Но поймите же, это особый случай! Я вправе знать, кто была моя мать, так или нет? А, пропади оно все пропадом!

Наступила глубокая тишина. Том почувствовал устремленный на него всепрощающий взгляд и побледнел.

— Извините, — пробормотал он.

Она поднялась и подошла к нему, шелестя одеждами.

— Не желаете ли позавтракать? — приветливо спросила она.

— Позавтракать? — Вот уж такого предложения от нее он не ожидал.

— А потом поезжайте в гостиницу, она по дороге в Клонкарри. Завтра увидимся.

— Завтра? Но мне надо возвращаться, я…

— Мистер Макмастер, вы ждали почти тридцать лет. Так что один день вряд ли играет роль.

— Но на что я могу надеяться? — спросил он в отчаянии.

— Только одна из нас была здесь в те времена, о которых вы говорите. Сестра Агнес. Она уже очень стара, и мысли у нее иногда путаются. Чем более она приближается к своему Создателю, тем слабее становятся ее связи с этим миром. Но если кто и может просветить вас, так это она.

— И она здесь? Или, может, в отпуске или где еще? — в замешательстве спросил Том.

К его удивлению, мать-настоятельница разразилась веселым смехом, звуки которого так оживили эти торжественные апартаменты.

— В отпуске у отца нашего господа Бога? В отпуске у еженощных наших молитв и забот о детях и их родителях? О нет!

Том почувствовал крайнее смущение.

— Ничего, ничего страшного, — сказала она, видя его неловкость и вновь возвращаясь к своему серьезному тону. — Сестра Агнес здесь. Но она молится. Это период затворничества, когда любые сношения с внешним миром запрещаются.

— И завтра этот период заканчивается?

— Вот именно. — Мать-настоятельница потрясла маленьким колокольчиком, стоявшим у нее на столе. Дверь отворилась, и в кабинет вошла одетая в черное новая монахиня.

— Сестра Бернадетт, будьте любезны, проводите нашего гостя в трапезную и посмотрите, чтобы ему дали настоящий мужской завтрак. Потом объясните, как добраться до гостиницы.

Она пожала Тому руку. Прикосновение теплой крепкой ладони словно влило в него силы, и, испытав огромное облегчение, он едва не разрыдался. Кивнув в знак благодарности, он последовал за монахиней по широкому коридору.

— Вы издалека? — спросила девушка, чтобы поддержать разговор.

— Да, — медленно ответил Том. — Но мне предстоит дорога еще дальше…

«Выходите за меня замуж, Стефани», — подперев рукою голову, Стефани смотрела на тускло мерцающий экран компьютера и думала о Джейке. Он затеял игру. Иначе быть не могло. Для него бизнес и власть, которую он дает, главное. Женщину он просто не способен воспринимать как партнера или противника — ему надо завоевать ее и затащить в постель. А затем, добившись успеха, он утратит к ней всякий интерес. Впрочем, в этом отношении он подобен большинству мужчин.

Тогда отчего же она беспокоится? Отчего все время вспоминает его слова, которые сделались буквально наваждением? Зачем он произнес их? Она печально поежилась в кресле и попыталась сосредоточиться на работе. Слева за столом сидели Касси и Деннис. Погруженные в анализ последних данных, они то и дело отвлекались, обмениваясь ласковыми взглядами и легонько касаясь друг друга руками под столом. Стефани порадовалась про себя их возрожденному союзу, одним из результатов которого была, между прочим, большая сосредоточенность и серьезность со стороны Денниса. В противоположном углу комнаты Сара сортировала последние сообщения с биржи — ей тоже было явно лучше, чем если бы она болталась вокруг «Тары» в ожидании телефонного звонка, которого все не было и не было. «Я здесь самая старшая, самая опытная, — думала Стефани, — и я же единственная, кто не может собраться, предаваясь мечтаниям, как подросток. И кто герой? Мужчина, который предлагает супружество замужней женщине!»

С облегчением и радостью она обратилась мыслями к Дэну. Он, как всегда, оказался верен своему слову, поддерживая ее во всем, стоически мирясь с тем, что она полностью поглощена акциями, биржевыми бюллетенями, компьютерными распечатками. Правда, иногда он добродушно ворчал, что даже по ночам она не может оторваться от работы; подшучивал, что вот, мол, он превратился в компьютерного вдовца, вопрошал комически, не нужно ли записываться на сеанс любви к собственной жене. Но при этом он все больше и больше проникался духом содружества, доверия, которые впервые ощутил на Орфеевом острове, и за это Стефани еще больше его любила.

Она любила Дэна — в том не было никаких сомнений, он был одной из главных опор в ее жизни. Но при чем же здесь тогда Джейк? « Подумайте! И будьте честны сама с собою… быть может, первый раз в жизни…» «Быть честной самой с собою, — размышляла она в замешательстве, — что бы это могло значить? Что я нахожу его неотразимо привлекательным? Что я думала, думаю…»

Ее размышления были прерваны появлением Мейти. Глядя с важным видом поверх всей этой оргтехники, которую он решил ради собственного спокойствия просто игнорировать, он объявил:

— Мадам, вас хочет видеть принц Амаль. Он в саду. Схватив плащ, Стефани поспешила наружу.

— Амаль, ты поистине неисправим, — нежно сказала она. — Нынче погода вовсе не для прогулок. Особенно для людей из твоих краев.

Он склонился к ее руке.

— Я из тех птиц, которые в клетке не живут, — сказал он. — Пройдемся. Тогда и холода не почувствуешь.

Они медленно двинулись по просторной аллее к прибрежному утесу, где суша отвесно обрывалась, а прямо под ними расстилался океан — бесконечный, величественный, свободный.

— Ну, можно ли представить себе что-нибудь более прекрасное? — спросил он.

— Да, замечательно.

Что-то в его голосе заставило ее резко повернуться.

Амаль стоял к ней вплотную, неотрывно глядя ей прямо в глаза, и было в его лице что-то столь невыразимо печальное, что у нее буквально сердце перевернулось.

— Я должен ехать, Стефани, — сказал он.

— Действительно должен? Он глубоко вздохнул:

— При нашей первой встрече — давно это было — твоя красота так поразила меня, что я оскорбил своего отца, свою религию, а более всего тебя… и слабым оправданием может служить то, что лишь недавно узнал последствия своей вины. Все это время я думал, что от грехов молодости наша дружба надежно защищена. — Он промолчал. — Но теперь я вижу, что ошибался. Я снова на грани грехопадения.

— Амаль…

Он пожал плечами:

— Перед тем как уехать, я хочу знать, как обстоят твои дела. Я должен знать, что ты будешь счастлива.

С немалым усилием она собралась с мыслями:

— Иные из пайщиков все еще решают, как поступить. Но в целом дела идут неплохо. Думаю, что все будет в порядке.

— Стефани, и еще один момент, чтобы я мог уехать спокойно.

— Да?

— Ты должна пообещать, что не проиграешь Сандерсу из-за того, что тебе не хватило денег, когда у меня есть все, что нужно — и все в твоем распоряжении.

— Амаль, но мы же уже говорили на эту тему…

— Нет, я не могу так уехать! — воскликнул он с болью. — Неужели ты хоть как-то не дашь мне понять, что я кое-что значу в твоей жизни? — Он отвернулся и закрыл лицо полой бурнуса.

— Извини, — прошептала она и взяла его за руку. — Я слишком упряма и эгоистична. Обещаю, что обращусь к тебе за помощью, если в ней будет нужда. — Она потянулась и мягко отвела плотную светлую полу, прикасаясь к худой, бронзового цвета, щеке. Он поймал ее руку, поднес к губам, а затем, наклонившись, поднял ее на руки. Чувствуя его близость, вдыхая острый экзотический запах, она словно сбросила годы и вновь превратилась в девочку, дочь Макса, влюбленную без ума в сына нефтяного короля, в юношу, похожего одновременно на дикого оленя и аравийского ястреба… От всей души она расцеловала его — от имени девочки, какой когда-то была, и женщины, какой была сейчас, а ему принадлежать не могла.

Тяжело вздохнув, он опустил ее на землю.

— Вот видишь, — нежно сказал он, — какая ты опасная. Но я не жалею, что пришел.

— Я рада слышать это.

— И снова приду, стоит тебе лишь позвать. В любое время.

— Спасибо.

— Но сейчас… сейчас я тебе не нужен. На этот раз ты победила, Стефани. У меня такое предчувствие.

— И я так думаю.

— Но не забывай старого друга… — В глазах его отразилось страдание.

— Это я тебе тоже обещаю, Амаль.

— О да, помню, конечно, помню. — Старая монахиня даже с некоторой обидой посмотрела на мать-настоятельницу и Тома, которые стояли в изножье узкой кровати в келье с голыми стенами. — Просто я не могу вспомнить быстро, вот и все. Не торопите меня! — Она погрузилась в молчание, и можно было подумать, что она роется в памяти, но Том боялся, что она просто задремала. Он едва сдерживался.

— Терпение, сын мой, — тихо произнесла мать-настоятельница. — Молите Бога, чтобы в трудную минуту он послал вам терпение.

Терпение! Том завыть был готов. Как только он выдержал эту ночь, которая показалась ему самой длинной в жизни! Едва он добрался до гостиницы и снял комнату, выяснилось, что ни заснуть, ни даже усидеть на месте он не может, хотя уже несколько дней, а то и всю неделю даже не ложился. Короткой прогулки вполне хватило, чтобы ознакомиться с Клонкарри, небольшим городком, притулившимся прямо у шоссе. Ему было нечего читать и нечего делать. Опасаясь оскорбить монастырь запахом алкоголя, он даже кружки пива не выпил. Он считал часы, лежа на жесткой кровати, стараясь не думать о Саре, и нетерпеливо дожидался утра.

И вот теперь он предстал перед женщиной, у которой могли быть ключи к тайне, — и проблемы его умножились тысячекратно. Сестре Агнес было больше девяноста лет, и она была уже старухой, когда его сюда привезли младенцем. Сейчас она была маленькой и высохшей, как кузнечик, ей хватило бы половины монастырской койки, где она лежала, плотно завернутая в одеяло.

— Сестра Агнес теперь проводит большую часть времени в постели, — предупредила Тома мать-настоятельница. — Иногда она забывается, потом снова приходит в себя. Так что будьте готовы к этому.

Неожиданно старая монахиня снова заговорила высоким тонким голосом, глаза были все еще закрыты.

— Был младенец, его привезли издалека, из Эдема. О, это был чудесный ребенок. Его привез крупный мужчина, его звали Мак… Мак…

— Макмастер, — подсказал Том.

— Макмастер. Вот-вот. Он самый. Он не хотел оставлять ребенка. Но ему пришлось. Потом он уехал… — Сестра Агнес снова надолго замолчала, и Том бросил умоляющий взгляд на мать-настоятельницу. Та предупреждающе покачала головой. Том не осмелился перечить ей.

Так же внезапно, как замолчала, монахиня заговорила вновь:

— Потом он вернулся. Он хотел взять ребенка. Очень хотел. А ты кричал в яслях. Вот мы и отдали ему тебя.

— Отдали ему меня? Так я, что… — Том едва выговорил слова от волнения, — я был не тот, кого он привез?

Снова нестерпимая по продолжительности пауза.

— Тот умер. Ребенок из Эдема умер. Но этот мужчина и его жена так хотели его. А тебе была нужна семья. Матерью твоей была молодая ирландка, приехавшая сюда с побережья. Она была сиротой и умерла родами — бедное создание… такая юная.

— Сестра! — требовательно проговорила мать-настоятельница. — Ее имя?

— Кэллаган.

— Благодарю вас, сестра. — Ее широкое лицо осветилось победной улыбкой, она увлекла Тома из кельи и плотно прикрыла дверь.

— Больше нам сейчас ничего не нужно, — сказала она. — И не стоит более утомлять сестру Агнес, выспрашивая подробности. Впоследствии мы все запишем в графу, где значится имя вашей матери.

— Моя мать… — Том все еще никак не мог осознать случившегося.

— Боюсь, судя по отзывам, мы мало чего хорошего можем сказать о ней, — строго сказала мать-настоятельница.

— Это не имеет значения. У меня есть мать. — Доброе, любящее лицо Рины встало у него перед глазами. — И коль скоро это не Стефани Харпер, мне нечего больше желать.

Глава тридцать девятая

— Сорок два процента! — Деннис с раздражением стукнул кулаком по столу и повернулся к остальным.

— Так это же хорошо, Деннис, — сказала Сара с вымученной бодростью.

— Вовсе нет, Сара, — мрачно вставила Стефани. — Эта цифра повторяется уже три дня подряд.

— Мы не прибавляем, — заметила Касси, просматривая сложные данные, выдаваемые ее компьютером. — Ясно, что свободный рынок мы подмели дочиста…

— Добавьте еще акции пайщиков, симпатизирующих компании, на которые мы не рассчитывали, — перебила Сара, желая быть справедливой.

— Но всего этого недостаточно! — взорвался Деннис. — Мы можем считать и пересчитывать до посинения. Но это ничего не дает!

— Так что же дальше? — Сара изо всех сил старалась сохранить хладнокровие. — Мы что…

— Нет, еще не проиграли, — решительно сказала Стефани. — Во всяком случае, пока не проиграли. Я не собираюсь от вас ничего скрывать. Дела выглядят не лучшим образом. Но у меня еще есть в запасе один, нет, два патрона. И если уж нам суждено пойти ко дну, то только после того, как мы полностью отстреляемся.

Касси оказалась единственной, кто выдавил хоть подобие улыбки.

— Ну конечно, — глухо сказала она.

Стефани посмотрела на угрюмые лица.

— Вторая половина дня свободна, — решительно объявила она. — Отправляйтесь куда-нибудь, хоть на рыбалку, что ли. А я еду в Сидней.

Бледный свет осеннего солнца золотил мост и отбрасывал блики на потрясающее по красоте здание Оперы.

Высоко над ним Джейк стоял у окна своего кабинета, прижимая к уху трубку, в которой звучал отрывистый голос брокера:

— Она готова, тут никаких сомнений нет.

«Готова… знал бы он только».

— Она застряла на сорока двух — с утра никакого движения.

— И не осталось неучтенных акций.

— Точно.

— Ладно, спасибо за звонок.

— Вы вроде не очень-то рады.

— Ну как же, рад. Танцую джигу на столе.

— Тут, знаете ли, вас с тыла очень прилично поддержали.

— Знаю, знаю, — мягко сказал Джейк. — Весьма признателен. Вы отлично поработали.

— Рад слышать это, — уже более довольно сказал брокер. — Всегда к вашим услугам. — Он повесил трубку.

Джейк тоже. Если это победа, почему же он чувствует себя побежденным? Или он уже дошел до такого состояния, когда не может отделить одно от другого? На столе зажужжал селектор:

— Мистер Сандерс?

— Я занят, Хилари.

— Но, мистер Сандерс… — Он отключился и вернулся к окну. К его удивлению, кто-то вошел в кабинет. Яростно обернувшись, чтобы выставить непрошенного визитера, Джейк встретился глазами с той, чей образ не давал ему покоя днем и преследовал ночью. Рот у него открылся, но с губ не слетело ни единого слова.

Стефани рассчитывала захватить его врасплох. Но ее доброе сердце дрогнуло, когда она увидела, как сильно он побледнел и как застыли глаза, словно перед ним явился призрак.

— Привет, Джейк, — сказала она, вкладывая в голос больше теплоты, чем предполагала. — Я решила перенести боевые действия на территорию противника.

— Прошу… — Он с видимым усилием взял себя в руки. — Присаживайтесь.

— Нет, это не светский визит. Вам известно, что я выигрываю?

Он заставил себя удержаться от язвительной усмешки:

— Вот странно, а мой брокер только что сообщил мне нечто прямо противоположное. Боюсь, вам еще далеко до возвращения в этот кабинет.

— Вы бы поступили разумно, просто отдав его мне, — невозмутимо продолжала она. — Я пришла, чтобы предложить вам выгодную сделку. Я выкупаю ваши акции по самой высокой цене. Таким образом, вы уйдете, сохранив достоинство. Просто возьмете деньги и уедете.

— А как насчет моего предложения? — тихо спросил он. — Вы обдумали его?

— Насчет какого предложения? — саркастически спросила она. — Что вы имеете в виду: кровать или президентский пост? К тому же не забывайте, я замужем.

— Но ваш муж не может дать вам « Харпер майнинг».

— Он может дать мне столько, что вам и мечтать не приходится. И дело тут совсем не в деньгах.

Джейк горестно понурился:

— Стефани, я же много раз говорил вам: я готов отдать вам компанию. В любой момент — только скажите. Но я не продам вам ее. Понимаете?

Она вспыхнула, подняла голову, но ничего не сказала.

— Такой опытной деловой женщине, как вы, следовало бы лучше разбираться в арифметике, — продолжал он, испытывая желание сделать ей больно, очень больно. — Вам не сделать пятьдесят один процент из сорока двух. А акций на рынке больше нет. И вам не вернуть «Харпер майнинг», если только… вы не примете моего предложения. В той или иной форме.

Они стояли у окна, чувствуя, как накаляется атмосфера. Она повернулась к нему.

— И это ваше последнее слово? — вспыхнула она.

— Да.

— Ну, так вот мое! — Она размахнулась и дала ему несильную, но чувствительную пощечину. — Можете считать, что победили меня, — воскликнула она, — но я никогда, ни за что не уступлю вам. Идите вы к дьяволу, Джейк Сандерс! — И с этими словами она выбежала из комнаты.

Джейк задумчиво потрогал щеку. Она все еще горела от удара. Он улыбнулся. Не на это он надеялся. Но все же — что-то. Улыбаясь все шире, он потер щеку, на которой остались следы, доказывающие, что Стефани Харпер относится к нему далеко не безразлично. Теперь, если только удастся как-нибудь перевести эту злость в энергию чувства… И когда победа будет достигнута, он уж как-нибудь найдет способ решить дело, иначе он не Джейк Сандерс.

Листья один за другим медленно опадали с деревьев, вышивая узор на зеленых лужайках, гравиевых дорожках и чисто прибранных могилах. Смотритель кладбища, ворча что-то под нос, вел свою повседневную борьбу с природой, чтобы поддержать хоть какой-то порядок. Вполне понятно, что иным участкам он уделял больше внимания, другим — меньше. Но за одним он ухаживал с особенным тщанием — за это ему очень щедро платил один бледнолицый незнакомец.

Скоро наступит вечер. Смотритель как раз вынимал лопату, щетку и грабли, когда у ворот мягко притормозил черный лимузин. В этом не было ничего удивительного. Именно в такие дни и почти всегда в такое время незнакомец здесь и появлялся. Смотритель поспешно поднял инструменты и постарался, чтобы было видно, как прилежно он трудится — словно это единственная могила на целом кладбище.

Приблизившись, незнакомец нетерпеливым жестом отослал смотрителя и надолго застыл у могилы, погруженный в свои мысли. Наконец он разогнулся, что-то коротко сказал смотрителю, протянул ему крупную купюру и пошел прочь.

Подождав, пока машина завернет за угол и вольется в поток, мчащийся к городу, из такси, незаметно стоявшего неподалеку, вышла женщина и двинулась к кладбищенским воротам. Смотритель был только рад разогнать скуку разговором о таинственном незнакомце. Он повел женщину к могиле, за которой столь тщательно ухаживал. Не веря глазам своим, Олив прочитала:

ГРЕГ МАРСДЕН

Умер 12 июля 1978 года

Люблю и помню.

— Кто это был? — порывисто обернулась она к собеседнику. — И кто ему покойник, он сказал вам?

— Конечно, — оскорбленно ответил смотритель. — Сразу сказал. Это его брат.

Стефани уходила из «Харпер майнинг» в удивительно приподнятом состоянии духа. Ее не сразил отказ Джейка продать свои акции — она на это и не рассчитывала; но в то же время и не могла при нынешнем кризисном состоянии дела пренебречь таким шансом. Да, эта встреча придала ей энергии — уже не впервые, отметила она про себя, — и она чувствовала себя готовой к последнему броску, который решит исход сражения в ту или иную сторону.

Но перед завершающей партией с Джейком следовало сделать еще одно дело, с которым, как она теперь видела, давно следовало покончить. С мрачной решимостью она свернула в сторону Элизабет-Бэй. После того, что Касси сказала ей о продолжительном романе между Джилли и Джейком, уже не оставалось места для иллюзий по поводу сестринских чувств Джилли, Пора раскрывать карты. «Остается надеяться, — подумала она, готовясь к встрече, — что я во всеоружии. Впрочем, сейчас выяснится».

— Стефани! — Как обычно, Джилли приветствовала ее с преувеличенной радостью и проводила в гостиную. — Какой замечательный сюрприз!

— Не думаю, — ровно ответила Стефани. — Вряд ли тебе понравится то, что я скажу. Да и не хотелось бы мне говорить, но иного выхода нет.

Джилли вся подобралась. Сначала Джейк, теперь Стефани — да что же это такое происходит?

— Ко мне приходила Касси Джонс, — продолжала Стефани. — Она рассказала мне о ваших отношениях с Джейком, об акциях, которые ты ему передала, — словом, все рассказала. Притворяясь сестричкой, ты наносила мне в спину удар за ударом. И это благодаря тебе я оказалась в таком жутком положении.

— Ты права! — Джилли вспыхнула, даже и не пытаясь оправдаться. — Я и сама собиралась тебе все рассказать. Хотела, чтобы ты оценила по достоинству… мое рукоделие. — Она злобно хихикнула.

— Твое что?

— Мой гениальный план. Все было продумано. На это ушло семь лет — семь лет.

Стефани никак не могла понять:

— Ты что же, хочешь сказать, что задумала все это в тюрьме?

— А что еще мне было там делать? — Джилли обезоруживающе улыбнулась. — Ты ведь не знаешь, каково это, когда тебя день и ночь не оставляют в покое. Остается много времени для размышлений.

— Но я-то здесь при чем?

— О, ты, — Джилли мечтательно посмотрела на нее. — Только ты и не дала мне сойти с ума. Чистая ненависть — вот что поддерживало мои силы. Она давала… созидательную энергию — понимаешь, о чем я говорю?

— Но когда выяснилось, что мы сестры… — в отчаянии проговорила Стефани.

— Я еще больше тебя возненавидела! За все то, что досталось тебе, а должно было быть моим! И Макса я ненавидела тоже. Гнусный старый эгоист! Удочерить девчонку — ничего не давать ей в жизни, а потом, словно гранату, швырнуть ее имя в завещании — и вот мирись с этим.

— Он не был… — Стефани остановилась.

— Он не был кем, Стефани? — масленым тоном спросила Джилли. — Не пытайся защищать его. Надеюсь, он горит а аду.

— Джилли, — Стефани попыталась взять себя в руки. — Он причинял боль мне и причинял боль тебе. Ты не думаешь, что мы квиты?

— Но получила-то ты больше моего! — Это был возглас обиженного ребенка. — Ты получила деньги, получила все, что твоей душе угодно, и в конце концов ты получила Грега.

Грег… Загорелое лицо, надменное выражение рысьих глаз промелькнули в памяти Стефани, и она невольно содрогнулась.

— Он нас обеих заставил страдать, — грустно сказала она. — Уже одно это должно было бы сблизить нас.

— Только одна небольшая разница, сестренка, — прошептала Джилли. — Я заплатила за свою любовь семью годами жизни.

— Джилли, ты хочешь превратить себя в невинную жертву. Ты погубила человека!

— А ты погубила меня!

Голоса умолкли, и в комнате повисла тишина. Стефани устало заговорила:

— Да вовсе нет, Джилли. Только вижу, что тебе ничего не докажешь, ты все равно не поверишь. Я была наивной дурочкой, думала, что ты можешь измениться, начать новую жизнь. Нет, ты останешься моим черным ангелом, дай тебе только волю. Но я не собираюсь более давать тебе ее. С этого самого момента. — Она помолчала. Джилли тоже не открывала рта, но ее желтые глаза, сузившись, как у кошки, неотрывно смотрели на Стефани. — Может, ты еще не поняла, но признание Касси дало мне в руки именно те доказательства, которых не хватало. Ты все это время была соучастницей преступления — подлога, есть свидетели и документы. С твоим досье ты и оглянуться не успеешь, как тебя снова упекут за решетку.

Джилли судорожно вздохнула, и ее лицо приобрело серый оттенок:

— Ты не посмеешь…

— Посмею! — Взгляд Стефани был тверд как гранит. — Еще как посмею. Если только ты не уедешь из Сиднея и не оставишь меня — навсегда! — в покое.

— Но… куда мне податься? — запричитала Джилли. — Ведь все, что у меня есть, — здесь!

— Ничего у тебя здесь нет, Джилли, — презрительно сказала Стефани. — Только ложь, обман, порождение твоей воспаленной фантазии и воспоминания о смерти хорошего человека. Иди куда знаешь. Это огромный континент — места хватит нам обеим. Но только не подходи близко! — Она угрожающе подступила к Джилли и наставительно подняла палец:

— Надеюсь, все ясно, а иначе можешь попросить, сама знаешь кого, снова привести в порядок твою камеру в Нулаве — и собирай вещички! Пока, Джилли. — И она вышла.

Джилли нервно подошла к ближайшему креслу и рухнула как подкошенная. Совершенно неожиданно жизнь ее разлеталась на куски. Еще вчера она была на коне: Филип умер, и его деньги перешли к ней, Стефани катится вниз, Джейк в кармане. И вот — ничего нет, все растаяло как дым. И все из-за Стефани. Опять из-за Стефани. Снова она.

Но на сей-то раз как ей удалось достать ее? Как, как, как?

Лихорадочные ее размышления были прерваны телефонным звонком. Она не без труда оторвалась от разом возникших в голове планов мести.

— Да! Кто это?

— Это я, Олив. Слушай, тут такое выяснилось…

— Олив?

— Ну да, я, кто же еще? — в голосе зазвучали нетерпеливые нотки. — Сегодня утром я оказалась у «Харпер майнинг», и тут как раз выходит Джейк. Я взяла такси и последовала за ним — он ехал за город, на кладбище. Там у него могила.

— Могила? Чья?

— Ни за что не догадаешься. Грега Марсдена.

— Грега?

— Грег — его брат.

Тут Джилли внезапно озарило — полузабытые жесты и выражения, дразнящие отражения другого, в другое время жившего мужчины — все это слилось воедино в ослепительно ярком прозрении. Грег и Джейк — оба хищники, голодные и жестокие, люди одной породы. Братья. Ну разумеется. Но почему?..

— Джилли, ты слышишь меня?

Она с трудом заставила себя заговорить:

— Да, да. Олив, возвращайся домой и жди меня. Тут много чего произошло, и нам с тобой надо решить, что делать. Но сначала мне надо позвонить в гостиницу Джейку Сандерсу. Ему придется кое-что объяснить мне.

Эдем, казалось, погрузился в сон. Деннис и Касси с радостью ухватились за предложение Стефани отдохнуть и без оглядки устремились к красотам Голубых гор. Сару по-прежнему не отпускало напряжение. Не зная, как обернутся дела с «Харпер майнинг», а стало быть, с ними всеми, она не могла обрести покоя. Но даже добрые новости, тоскливо размышляла она, не расколят панцырь равнодушия, в который она вроде бы себя заковала. Все виделось ей бессмысленным и ненужным. Жизнь утратила цель.

Бездумно она вышла в сад, так изменившийся с тех пор, когда они с Томом любили друг друга в скрытой от глаз, сплошь увитой розами беседке. Том… почему он не звонит? С его стороны было бы милосерднее все сказать ей прямо. Тогда она могла бы начать новую жизнь. Здесь оставаться невозможно. И еще мучительнее от того, что видишь, как другие счастливы — Деннис и Касси, мама и Дэн. Нет, надо уезжать… но куда? «Куда-нибудь, куда угодно, — подумала она, закусив губу. — Мир ведь велик, очень велик. Должно же найтись место, где я могу быть если не совсем счастливой, то, во всяком случае, счастливее, чем здесь».

С каким-то унылым мазохизмом она прокручивала в памяти тот особенный день, который они провели с Томом. А сейчас все вокруг было тронуто увяданием и тленом. Тяжелые, иссеченные шрамами бурые головки цветов лежали на траве. Когда-то они были крышей в их обители любви, а теперь стелились печальным ковром, и бледное солнце пробивалось сквозь обнаженные металлические прутья беседки. Сара присела на скамейку, целиком отдавшись своему горю.

— Сара! — Ничьих шагов не было слышно. Кто бы это мог быть? Она с трудом подняла голову и открыла покрасневшие от слез глаза. Сара с трудом узнала стоявшего перед ней человека — изможденного, грязного, небритого. Но глаза были прежние, и в них сияла радость, которую ничто не могло умерить.

— Том?

— Дорогая, все в порядке! Мы — не брат и сестра…

Вскрикнув, она кинулась ему в объятия, и в экстатическом порыве принялась колотить его в грудь, кусать и царапать. Он с готовностью выдерживал эту бурю, пока она постепенно не начала утихать и наконец не перешла в порывистые рыдания. Он бережно обнял ее.

— Сара, — заговорил Том, — теперь я могу спросить тебя: когда мы поженимся?

Глава сороковая

Небо над гигантским заводом было зловещим и тяжелым. Желто-серые облака затянули горизонт, дул влажный пронизывающий ветер. Остановившись у ворот и не вылезая из машины, Стефани пыталась побороть унылое ощущение надвигающегося краха. Дэн догадался о ее переживаниях и потянулся к ней.

— Выше голову, Стефи, — ободряюще сказал он. Стефани слабо улыбнулась.

— Да нет, все в порядке, просто это такая игра… — Она хотела добавить: «И у меня в запасе последняя подача», — но передумала.

— Не волнуйся — теперь им никуда не деться.

— Думаешь?

— А как же? — ухмыльнулся он. — Ты же загнала их в угол.

— Да. Ну ладно, — решительно заключила она, кинув взгляд в зеркальце и открывая дверь, — все на кону!

Дэн с любовью посмотрел вслед изящной, стройной фигуре — она вышла из ворот и исчезла из вида. Как хорошо, что он догадался приехать и посмотреть, как идут дела. Деннис в Голубых горах, Сара целиком поглощена наконец-то вернувшимся Томом, и Стефани запросто могла остаться одна-одинешенька в этот решающий день. Впрочем, размышлял он, это на нее так похоже — все брать на себя, никого не беспокоить, а между тем они, все трое, готовы жизнь отдать, лишь бы хоть чем-нибудь помочь ей. Ладно, остается только ждать. Он потянулся и включил радио. Как раз передавали новости:

— Сообщаем последние известия, связанные с отчаянной попыткой бывшего президента «Харпер майнинг» вернуть себе компанию. Стефани Харпер, дочь основателя компании Макса Харпера, пошла на беспрецедентный шаг — она намерена обратиться к персоналу компании. Она просит продать акции ей лично. Согласно первым сообщениям, ее бывшие сотрудники готовы пойти ей навстречу. Если мисс Харпер удастся заручиться поддержкой всех сотрудников, она почти наверняка добьется успеха и восстановит полный контроль над «Харпер майнинг».

— Почти наверняка, — повторил про себя Дэн. — Но не стопроцентно.

— Вы почти уверены, что мы победим? — резко переспросил Джейк. — Но не стопроцентно?

— Боюсь, что так, — пришлось признать брокеру.

Несмотря на то что день был прохладный, он весь вспотел.

— Но ведь еще сегодня утром вы мне говорили…

— Это было утром. С тех пор ситуация резко изменилась.

Джейк мрачно кивнул:

— Да, такого хода мы не предвидели.

— Она умная женщина. В этом следует отдать ей должное!

Джейк поморщился.

— Отдать! — пробормотал он саркастически. — Вот этого мне бы как раз и не хотелось делать. Боже! Не могу поверить! — Он беспокойно принялся кружить по кабинету, мельтеша перед глазами у брокера, сидевшего на стуле с видом человека, который ожидает, что ему в любой момент могут вонзить в шею острые клыки.

— Ладно, — сказал наконец Джейк. — Осталось только одно. Когда я буду все знать точно?

— С минуты на минуту. Мне вот-вот должны позвонить из конторы.

Упала давящая тишина. Но даже и в такой тишине ни Джейк, ни брокер не услышали щелчка дешевого радиоприемника по другую стороны двери. Впрочем, звук был предельно приглушен. Но для Хилари, сидевшей в приемной, достаточно было и этого, и она с сияющим от радости лицом слушала последние известия:

— Передаем последнюю сводку с фронта сражения за «Харпер майнинг». Стефани Харпер получила практически безоговорочную поддержку персонала компании, что вновь принесло ей контрольный пакет акций…

— Мейти, вы чудо! — Деннис в порыве чувств хлопнул по спине старика, который деловито сновал по комнате, держа в руках открытую пенящуюся бутылку. — Как это вам удалось достать шампанского?

Если бы не радостный повод, по которому они все здесь собрались, Мейти бы наверняка оскорбился… А так он просто заметил, отстраняясь от фамильярного объятия Денниса.

— В хорошо поставленном хозяйстве всегда есть шампанское, сэр.

— За нас! — Сара подняла бокал, глядя на всех горящими от восторга глазами.

— За всех нас! — подхватила Стефани, с любовью глядя на Тома, который стоял рядом с Сарой, словно боясь хоть на миг упустить ее из поля зрения.

— Ты добилась своего! — воскликнул Деннис. — А ты, Джейк Сандерс, можешь теперь грызть свое сердце!

Касси засмеялась:

— Пятьдесят один и две десятые процента. Неплохо, а?

— Я хочу провозгласить тост — благодарение Богу, мы освободились от этого бремени! — добродушно сказал Деннис. — Должен признаться, до конца я в успех не верил.

— Ну что ж, спасибо, что ты сказал об этом только сейчас, — откликнулась Стефани. — Иначе я, может, и не дошла бы до конца.

— Ну и что дальше? — лукаво спросил Дэн, глядя на нее поверх бокала.

— А теперь, — с неожиданной жесткостью ответила она, — у меня снова есть компания.

— Нужна помощь?

— Нет, спасибо. Теперь мне предстоит кое-чем заняться в одиночку.

Напевая себе под нос, Хилари ставила в вазу цветы, которые бросилась покупать, как только услышала радио. Впервые за девятнадцать лет работы в «Харпер майнинг» она оставила свою конторку пустой, и было ей на это совершенно наплевать. Случай особенный, неповторимый, есть повод по-настоящему отпраздновать его, и именно это Хилари и собиралась сделать. Постепенно темнело, и секретарша посмотрела на часы. Ничего, время еще есть. Она была уверена, что мисс Харпер появится вечером, чтобы вновь вступить во владение империей.

Войдя в приемную, Стефани была тронута до глубины души, увидев пожар красных, желтых, оранжевых цветов — хризантем, гладиолусов, гвоздик.

— Добро пожаловать к себе домой, мисс Харпер, — пропела Хилари.

— Спасибо, большое спасибо, — Стефани двинулась к двери.

— Он пока там. Дожидается вас.

Стефани кивнула и вошла в кабинет. Джейк сидел за столом, подперев голову руками.

— Я пришла, чтобы вновь занять свое место, Джейк, — сказала она со всей возможной мягкостью.

— Ну что же, садитесь. — Он встал и, обогнув стол, двинулся к ней. — Вы заслужили победу. Не такой я эгоист, чтобы не признать этого.

Лицо у него было мраморного оттенка, печальное и отрешенное. Она почувствовала, как у нее смягчается сердце, хотя думала, что пустится в пляс на его могиле.

— Если только возможно, я бы предпочла победить, не нанося вам поражения, — сказала она.

— Я верю вам.

— Ну так что?

— О, — сказал он, пытаясь говорить непринужденно, — ведь это не конец света. Компании приходят и уходят. И к тому же, с моей точки зрения, это вовсе не потеря.

— В самом деле?

— В самом деле, — серьезно сказал он. — Потому что, видите ли… Теперь, когда мне уже не за что бороться… я подумал, что, может, удастся убедить вас.

— Убедить меня? В чем?

— В том, что я люблю вас, Стефани.

Она испытала теплое чувство признательности, но вместе с ним — ноющую боль.

— Да, — услышала она собственный голос, — я знаю.

— Возможно, вы узнали об этом раньше, чем я, — горько продолжал он. — Я не хотел признаваться в этом самому себе. Я думал, что просто хочу переспать с вами. Я и теперь хочу этого, вы для меня желаннее, чем любая на свете. Но еще я хочу тысячу других вещей, которых не хотел раньше ни от одной женщины: любить, носить на руках, проводить время — жениться.

Стефани плотно сжала губы. Говорить она была не в состоянии.

— Прошу вас, Стефани, — настойчиво сказал он, — прошу вас, верьте мне. Я хочу, чтобы моя жизнь стала вашей жизнью. Вы — выйдете за меня?

Она заставила себя ответить:

— Джейк… но я же замужем. И я люблю Дэна. Поэтому не надо, оставим это. Я не хочу причинять вам боль.

— Причинять мне боль? О, об этом уже поздно беспокоиться. — Он улыбнулся ей одной из своих сардонических улыбок. — Боюсь, я дошел до предела. А вы ведь считаете себя ангелом милосердия?

— Нет.

— Ну что ж, я ухожу, — резко оборвал разговор он. — Мне вообще не следовало бы здесь появляться. Но я хочу уйти, освободившись от груза. Так что позвольте мне сделать одно признание. — Он остановился.

— Признание? — удивленно переспросила Стефани.

— Оно облегчит мне то, что можно было бы назвать душой. Хотя от нее немного уж осталось. Я появился здесь, чтобы погубить вас, Стефани. Не только Джилли жаждала мести. Она считала, что вы отняли у нее жизнь. Я считал, что вы отняли у меня брата.

Брат. Да. Стефани вновь уловила нечто знакомое, то, с чем уже сталкивалась.

— Мы вместе росли. Когда мне было восемнадцать, я уехал в Англию обучаться банковскому делу. Избавился от акцента, приобрел деловую хватку. Я всегда хотел вернуться, Грег остался моим единственным родным человеком. А потом стало слишком поздно.

— И вы решили, что я тому виною, — прошептала Стефани.

— Да, я так думал, пока не встретил вас. А потом… все прошло. Я имею в виду ненависть, с которой я приехал. Но это неравноценный обмен, — он криво улыбнулся. — Я уезжаю, унося в сердце любовь — любовь к той, которая по своей воле меня даже ни разу не поцеловала.

Она посмотрела на него. В глазах у него стояли слезы.

— Не надо, — хрипло пробормотала она. — Не надо мучить меня. Джейк… я не могу… — резко отвернувшись от него, она вылетела из кабинета.

Верная Хилари у себя в приемной поразилась, увидев свою начальницу в таком состоянии. Это все мистер Сандерс виноват. Ну, она ему покажет. Она решительно прошагала в кабинет, дверь в который осталась открытой.

— Может, я чем могу помочь вам, мистер Сандерс? — сказала она. — А то ведь вам надо идти.

Лампы горели почти над каждым столом, но большинство из них пустовало. Адамс был одним из немногих в просторной комнате главного полицейского управления, кто трудолюбиво корпел в этот момент над бумагами. Вот он разогнулся и потер шею. Он терпеть не мог работать вот так, как сейчас, без передыха с самого утра. Но что поделаешь — старика нет, а дел по горло. «И ведь три шкуры с меня спустит, — подумал Адамс, — если, появившись завтра, увидит, что не все сделано. Ладно, надо выпить кофе — и снова за работу».

— Засиделся, Адамс? Тот вскочил:

— Сэр!

— Ладно, спокойно. Просто подумал, что стоит заглянуть и посмотреть, как идут дела. — Инспектор Дженнингс плюхнулся в ближайшее кресло.

— Пока вас не было, тут много чего накопилось, — заметил Адамс. — Со всей мелочью я справился. Но кое-что осталось и для вас.

— Например?

Адамс потянулся к стопке бумаг на соседнем столе. Среди прочих писем и документов один привлек внимание Дженнингса.

— А это что такое?

— Не знаю, сэр.

— Лично. Секретно. В собственные руки. — Инспектор надорвал конверт. Внутри оказалась кассета, письмо и стопка бумаг. Он начал лениво их перелистывать, но почти сразу оживился.

— Адамс, магнитофон сюда, живо! И еще, пусть найдут все, что нам известно об Оливии Делани. — Он с размаху хлопнул бумагами по столу. — Ну, теперь она наша!

— Она? — переспросил Адамс. Но он знал, что существует только одна женщина, которая способна вот так зажечь старика.

— Она, — сказал Дженнингс, зловеще улыбаясь. — Эта сучка. Джилли Стюарт.

Джейк устало вошел в дверь своего люкса, снял пальто и повесил его в холле. Оставляя портфель у дверей, он, сохранив присущее ему чувство юмора, отметил его легкость — в нем не было больше бумаг компании, которыми он занимался в промежутках между визитами дам. Джейк пересек гостиную, подавив соблазн включить телевизор, — не хотелось слушать вечерние новости, в которых, конечно, будет полно сообщений о победе Стефани. Пройдя к бару, он налил себе чистого джина и с наслаждением отхлебнул.

В этот момент раздался громкий стук в дверь. Кто бы это мог быть? Он равнодушно пошел к двери. В номер, как кошка, убегающая от грозы, ворвалась Джилли.

— Я знала, что ты здесь, я ведь давно поджидаю тебя. Да что там, целый день за тобой гоняюсь.

— Меня не было. Тут… такое случилось.

— Да что ты говоришь! — голос ее почти звенел от напряжения. — Случилось, например, то, что в обед ты отправился на кладбище?

Джейк так и застыл на месте.

— И не делай вид, будто ты не понимаешь, о чем это я, — яростно закричала она. — Грег Марсден — твой брат!

— Даже если так…

— Что за игру ты затеял?

— Да вроде твоей, Джилли.

Она кивнула и сказала негромко:

— Так я и подумала. Тебе надо было расквитаться с женщиной — нет, с женщинами, которые его убили.

— Ты удивишься, но Стефани я винил больше тебя.

Ее глаза расширились от изумления, но она ничего не сказала.

— Да, конечно, стреляла ты, — продолжал он. — Но это она довела его до края. Это увлечение оказалось гибельным для него. Он стал жертвой ее мести. — Он презрительно посмотрел на Джилли. — По-своему ты любила его. Это я признаю. И когда мы познакомились, ты не заслуживала возмездия. Я использовал тебя как источник информации. Ну а взамен я ублажал тебя в постели.

— И тебе этого хватало, так? — прошипела Джилли, и в глазах ее загорелся странный желтый огонек. — Ну так дела наши еще не окончены. Теперь ты у меня в руках! Ты ведь не захочешь, чтобы Стефани обо всем узнала!

— Стефани… — он с отвращением посмотрел на Джилли. — Тебе с твоим хилым умишком этого не понять. Стефани все знает. Я сам сказал ей. К тому же все это не имеет теперь значения.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты отстаешь от событий, Джилли. Стефани вернула себе компанию. Со мною покончено.

У Джилли от ужаса даже челюсть отвисла.

— Не может быть, — прошептала она. — Я и подумать не могла, что она тебя одолеет.

— И я тоже, — сухо сказал он. — И ошибся. Но я не привык болтаться в местах, где со мной такое случается. Так что я уезжаю.

— Куда?

— Кто знает, — пожал он плечами. — Я пришлю тебе открытку.

— Джейк, ты должен взять меня с собой! — Она вцепилась ему в руку. — Я не могу здесь оставаться, Стефани стало известно, что у нас с тобой был роман. Я должна уехать из Сиднея.

Он рассмеялся:

— Это невозможно, Джилли. Я отправляюсь один.

— Но ты просто не можешь бросить меня! Ты кое-чем обязан мне, — яростно проговорила она.

— Я ничем тебе не обязан. Ты преследовала собственные цели. И не моя вина, что ты их не достигла. — Он повернулся к двери. — Ну а теперь, будь добра, дай мне собраться…

Джилли еще крепче вцепилась в него, запустив ногти в ладонь.

— Ты не сделаешь этого, Джейк, — хрипло сказала она. — Я не люблю, когда меня бросают. Грегу я не позволила сделать это… — Она вся подобралась, как пантера, готовая к прыжку, и глаза ее сверкали безумным блеском. «Она помешалась», — подумал Джейк, и у него живот свело от страха.

Неожиданно напряжение, достигшее предела, было оборвано оглушительным стуком в дверь.

— Джилли, Джилли! Впусти меня! — заорал кто-то снаружи. Джилли ринулась к двери и распахнула ее. Оливия буквально упала на нее.

— Нам надо удирать отсюда! — закричала она; лицо у нее было белое как бумага, и она вся дрожала. — Приходила полиция. Филип послал им и Стефани пленку.

— Филип?

— Он установил за тобой слежку. И теперь отчет частного детектива тоже у них, — бессвязно пробормотала Оливия. — В нем есть и мое имя как одной из тех, кто к тебе приходил. Так они на меня и вышли. Они были у меня и ушли только сейчас!

Джилли бешено потрясла ее за плечи:

— Что ты им сказала?

— Ничего! И на меня у них тоже ничего нет! Но они сказали, что могут и с тобой разобраться, и меня заставить говорить. Джилли, надо удирать!

— Тут внизу есть агентство, где можно арендовать машину, — сказал Джейк. Он полез за бумажником. — Вот, возьми.

Оливия ястребиным движением вырвала у него банкноты и подхватила Джилли под руку.

— Пошли, — настойчиво сказала она.

Джилли обнажила зубы в улыбке, которая больше походила на гримасу.

— Итак, до свидания? — в голосе ее была смесь истерики и неуверенности. — И меня даже не поцелуют на прощание?

— Боюсь, что нет, Джилли, — сказал Джейк, едва подавив неожиданный приступ тошноты.

— Ну что ж. Но не надейся, что это наша последняя встреча. У меня есть предчувствие, что мы еще встретимся — пусть хоть в аду!

Женщины вышли и пустились бежать по коридору. Джейк закрыл дверь и вернулся в гостиную. Он ощущал страшную пустоту и потерянность. Потянувшись к бутылке, он налил в стакан джину и прочно уселся на стуле.

Глава сорок первая

Удивительно, но делать было почти нечего. В первый же вечер Хилари с редкой расторопностью освободила президентский кабинет от всех следов присутствия Сандерса. Дня два заняли разные бумажные процедуры, но они были проведены через посредников — так что ему было даже отказано в печальном наслаждении от еще одной встречи со Стефани. Да он и не ожидал ее. Он знал, что свидание, когда она пришла в «Харпер», чтобы снова утвердиться в собственном кабинете, было последним.

Предстояло уложить вещи. Но ведь он всегда путешествовал налегке. «Прелесть жизни в гостиничном люксе — или, может, напротив, несчастье? — спрашивал он себя, охваченный неведомым дотоле духом отчаяния, — состоит в том, что не оставляешь следов. Все свое ношу с собой. Все, Джейк? Неужели и впрямь все твое — с тобой?»

Он устало отмахнулся от этой мысли. Два удобных чемодана-гардероба стояли в холле люкса, врезаясь в толстый ковер своими металлическими краями. Он мысленно проверил их содержимое. К ручной клади оставалось добавить только несессер. Завтрашний костюм вплоть до свежих носков и трусов висел в спальне. Он ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу. «Скинь с себя это барахло, приятель, — подумал он, — выпей, но не увлекайся, ты и так в последнее время слишком много позволял себе, а затем — освежающий душ и пораньше в постель. Пораньше в постель! Стареешь, приятель, а? Ну и черт с ним».

Он автоматически разоблачился, не забыв, впрочем, по привычке аккуратно развесить костюм и рубашку. В ванной он пустил душ, остро ощутив первую, обжигающе холодную струю, а затем отвернул кран до предела, с наслаждением подставляя воде все тело. Ощущая, как возвращается прежняя энергия, решимость, он намылил плечи, подмышки и грудь, затем все ниже и ниже. Живот все еще был плоский, хотя он знал, что прибавил в весе. «В Нью-Йорке надо походить в спортивный зал, — подумал он и принялся яростно тереть поясницу и бедра. — В старом коне еще теплится жизнь, особенно если принять во внимание, что я не собираюсь становиться слишком старым — для чего? Еще тридцать — сорок лет?»

Выйдя из-под душа, он досуха вытерся. Кожа горела, и впервые после болезненного поражения от Стефани он почувствовал прилив сил. Стефани… снова эта старая боль. Завернувшись в уютное шелковое кимоно, он размышлял, стоит ли выпить еще джина. Да пропади оно все пропадом! Что еще ему остается?

Он двинулся к бару и потянулся за бутылкой. В этот самый момент раздался легкий стук в дверь. Наверное, из бюро обслуживания. Он босиком, как был, прошагал через холл и открыл дверь.

Там стояла Стефани — глаза ее были широко открыты, губы шевелились. На секунду у него перехватило дыхание. Она была очень бледна, руки судорожно скрещены на груди.

— Извините за беспокойство, — нервно сказала она. — Можете уделить мне минуту? Мне кое-что надо выяснить.

— Заходите, — механически сказал он.

— Да нет, я… — она остановилась, увидев, что вышедшие из лифта люди направляются в их сторону.

— Но мы же не можем разговаривать здесь, — сказал он, потянув ее за руку, приглашая в холл, и закрыл дверь. Она смотрела на него с таким неподдельным волнением, что у него сердце перевернулось.

— Так что я могу для вас сделать, только скажите?

— Боюсь, что ничего — или не захотите.

— Да в чем же дело? — мягко спросил он.

— Казалось бы, теперь, когда я вернула компанию, мне не о чем волноваться. И все же я боюсь — вдруг вы начнете снова.

— Снова начну что?

— Попытаетесь завладеть компанией. Однажды мы уже одолели вас — и решили, что это победа. Но для вас это было только одно сражение в продолжительной войне. — При воспоминании об этом она помрачнела. — И вот теперь я просто не чувствую себя в безопасности. Все считают, что я на коне. Но у меня-то самой такое чувство, что надо постоянно глядеть в оба. Следить за тем, как бы вы не появились откуда ни возьмись и снова не сбросили меня.

Он ощутил бесконечную печаль:

— Стефани…

— Я знаю, что не следовало говорить вам это, — горячо продолжала она. — Но я больше не могу сражаться. С меня достаточно. Все, Джейк.

— О, дорогая моя девочка. — Он едва не заплакал. — Позвольте сказать вам: с меня тоже достаточно. Все, финиш. Я ведь приехал в Австралию не для того, чтобы завладеть вашей компанией и умножить таким образом свой капитал. Я приехал, чтобы отомстить за Грега: заставить вас заплатить за содеянное — за то, что я считал содеянным вами. Теперь этот призрак возмездия больше меня не преследует. И вы со своей компанией в полной безопасности.

— В безопасности? — Стефани едва верила ушам.

— К тому же вы победили в честной борьбе, — настойчиво продолжал он. — И не думайте, пожалуйста, что я из тех мужчин, что не могут перенести поражения от женщины. Не могу сказать, что я в восторге, — он криво улыбнулся, — но, поверьте, я смогу это пережить. Даю слово — Джейк Сандерс больше не принесет вам никаких неприятностей. Никаких.

Стефани ощутила огромное облегчение и слабость. Неожиданно недели и месяцы страшного напряжения потребовали своей дани. Ноги подогнулись, и ей, чтобы не упасть, пришлось опереться о стену.

— Эй! — обеспокоенно сказал он. — Вам бы лучше присесть на минуту. — Он бережно снял с нее пальто и проводил в гостиную. Стефани с облегчением упала в мягкое кресло.

— Давайте-ка я приготовлю вам чего-нибудь выпить, — сказал он и подошел к бару.

В глубине морозильника он нашел то, что искал, — редкую марку старого эльзасского вина.

— Надеюсь, вам понравится, — сказал он, протягивая Стефани бокал. — Мне отчего-то показалось, что шампанское не годится… на прощание. — Он посмотрел на нее. — Друзья?

— Друзья. — Они торжественно поднесли бокалы к губам.

Стефани отхлебнула глоток золотистого напитка, задержав жидкость во рту.

— Ну и как? — мягко спросила она. Он грустно улыбнулся:

— Да так, могло быть лучше.

Она внимательно посмотрела на него.

Весь его развязный стиль, высокомерие, что всегда так злили ее, куда-то улетучились. На их место пришла мрачная тоска, которая была для нее что нож по сердцу — о, если бы можно было победить, не побеждая его! По собственным неудачам, прежним и новым, она слишком хорошо знала, каково это — проигрывать, какую боль наносят поражения. А Джейк проиграл дважды — он жаждал ее любви и не добился ее. И вновь собственная боль отверженности заставила ее остро пережить его страдание — если б только она могла облегчить его…

Повисло странное молчание. Надо бы как-то разрядить обстановку, подумала она.

— Ну, как вы? — неловко спросила она.

— На удивление, нормально. Подписал все документы для нового владельца «Харпер майнинг.» — Он поклонился в ее сторону. — Собрался, заказал билет на самолет…

— Куда? — почти беззвучно спросила она.

— В Нью-Йорк.

— Далековато, — заметила она, просто чтобы что-нибудь сказать.

— Да не так уж, с точки зрения инспектора Дженнингса.

— Полиция? — Глаза ее расширились от ужаса. — Но я же…

— Не волнуйтесь, я знаю, что вы здесь ни при чем, — успокаивающе сказал он. — Это работа Филипа. Похоже, он отправил в полицию пленки и документы, сообщив все, что сказала ему Касси, и кое-что еще, до чего докопался сам. Включая, разумеется, эту историю с акциями Джилли. — Он помолчал. — Спасибо, что не использовали это против меня.

— Да я уж готова была! — вспыхнула Стефани. — Если бы не получилось по-честному.

Он улыбнулся:

— Не могу представить себе, чтобы вы вели нечистую игру, мисс Харпер. Это скорее на меня похоже.

— Да не так уж, — сказала она. — Вы ведь знали про Тома — про… мой грех — про Амаля. И вполне могли бы поставить меня в неловкое положение перед акционерами из нашего штата. А если бы дали знать прессе… Тогда я скорее всего проиграла бы.

— Такая мысль приходила мне в голову, — признался он. — Но я не мог позволить себе…

— Что?

— Вывалять вас в грязи, — просто ответил он.

Она вспыхнула.

— Вы так и не сказали мне, как там было в полиции, — пробормотала она.

— О, ничего особенного. Они были вполне удовлетворены, когда я показал им билет до Нью-Йорка, в одну сторону. И даже вроде рады, что избавились от этой головной боли. Конечно, были грозные предупреждения. «Вы же понимаете, сэр, дело серьезное — мошенничество… Дело не будет закрыто… Но пока вы остаетесь вне пределов Австралии…» — передразнил он. — Вас освободят от налогов?

— Да вряд ли…

Она избегала его взгляда.

— Джилли уехала, — невпопад сказала Стефани. — А вы когда отправляетесь?

— Завтра.

«Завтра»… Это слово отозвалось тупой болью. Отчего бы? Может, это последняя возможность заглянуть к себе в душу и понять, как же она относится к этому человеку? Она вспомнила его слова, сказанные при одной из предыдущих встреч: «…тогда бы вам пришлось быть честной самой с собой, может быть, впервые в жизни». Какая глупость! Ведь все это пойдет прахом! Разве можно отрицать, что она переживала поражение Джейка, что по-настоящему дорожила его чувством, что разделяла с ним горечь от того, что никогда им не забыть друг друга.

Допив вино, Джейк поставил бокал на стол.

— Вы ведь знаете, — заговорил он, и в голосе его прозвучала необычная элегическая нота, — что я люблю вас. И всегда буду любить. Все, о чем я прошу, — признайте это — признайте меня. Хорошо?

Она кивнула и закрыла глаза. Взглянув на нее, он с изумлением обнаружил, что из-под сомкнутых век вытекают слезы и катятся по бледным щекам. Одним движением он пересек разделявшее их пространство и опустился рядом с ней на колени.

— О Стефани, — выдохнул он. Прижав к груди ее лицо, он принялся смазывать слезинки быстрыми, нежными, прохладными поцелуями, в которых не было и намека на сексуальность. Стефани доверчиво прильнула к нему.

— Стефани, — снова сказал он, чувствуя, как сжимается сердце в груди. Она открыла глаза, и он почувствовал, что буквально тонет в прозрачности ее участливого взгляда. — Вы могли бы полюбить меня? — со стоном спросил он. — Могли бы?

Она опустила глаза. Он ждал. Затем, вместо ответа, она потянулась, обняла его и поцеловала. Губы у него были замечательные, о таких только мечтать можно, крупные, плотные и жадные. Она медленно поводила по ним языком, впитывая их таинственный возбуждающий вкус. Наконец она оторвалась от него и отодвинулась.

— Я подарю тебе эту любовь — все, на что способна, — хрипло сказала она. — Как память. На прощание.

Взглянув ему прямо в глаза, она увидела, как отчаяние сменилось надеждой и разрешилось в конце концов чувственным восторгом:

— О любовь моя!

Этот приглушенный возглас тронул ее до глубины души. Дрожащими пальцами он провел по лицу ее и шее, затем сжал плечи и прижался губами. Он поцеловал ее, а ладони нервно ощупывали ее руки и спину. Его прикосновения возбуждали, она так жаждала их.

Он неловко приподнял ее и повел в спальню. Став перед нею, он принялся вглядываться, словно ребенок, которому предстоит решить трудный ребус. Он мечтательно провел руками по мягкой складке алого платья.

— Как красиво, — сказал он. — Оно не мнется?

Она покачала головой и, обняв его за талию, прижалась к нему всем телом. Он мягко отстранил ее и расстегнул молнию на спине. Сняв платье, он аккуратно повесил его на стул и снова обернулся к ней.

Под платьем на ней был лифчик из кружевного шелка мягко-розового оттенка, на фоне которого особенно явственно проступал ровный загар. Он видел ее крупную налитую грудь, соски, требовательно упершиеся в тонкую материю, плоский живот, нисходящий в бедра и густоту волос, ее длинные изящные ноги. Засмеявшись, она подняла и широко раскинула руки, чтобы было видно все тело, и кивнула. Взяв его за руки, она прижала их к себе со стоном удовлетворенного желания.

Он крепко схватил ее и, расстегнув бретельки лифчика, освободил грудь. При виде набухших сосков, крупных, коричневатого оттенка, по нему словно ток электрический пробежал, он зажал их между большим и указательным пальцами и принялся ритмически раскачивать — вверх-вниз, пока глаза ее — он заметил — не покрылись поволокою. Отстранившись, он сорвал с ее бедер тонкое белье, и теперь она стояла перед ним совсем нагая. Он наклонился, чтобы снять с нее туфли. Обнаженное, ее тело ослепляло его — он хотел и не мог на него глядеть.

— Пошли, — сказала она и, взяв его за руку, повела к постели. Но тут же остановилась. — Я хочу видеть твое тело, — прошептала она, развязывая у него пояс на халате и сдергивая его с плеч.

Глазами, руками она ощупывала его стройное тело, пробегая пальцами от шеи, через соски и ниже — к члену. Она с наслаждением ощутила, как при ее прикосновении он задрожал и налился кровью.

— Ты прекрасен, — выдохнула она.

— И ты тоже, — откликнулся он, так тихо, что она едва его расслышала.

Они вместе опустились на кровать и легли бок о бок, возбужденные и в то же время погруженные в мирную дрему. Его бледная кожа отсвечивала на фоне ее смуглого, плотного, твердо очерченного тела, жесткие темные волосы завивались кольцами на белой груди, сгущаясь книзу и образуя кустик между ногами. Она задышала чаще, и кожа ее слегка покраснела. Встав на колени, он принялся покрывать ее поцелуями, захватывая губами то одну, то другую грудь, впиваясь в соски, довел ее почти до экстаза и тут откинулся. Она взяла его голову в руки и прижала лицом к набухающим округлостям своего тела, ощущая твердость подбородка на гладкой, тонкой, как бумажная салфетка, коже и сдавленно постанывая от наслаждения.

Искусно целуя и поглаживая ее, он постепенно спускался вниз, достигнув в конце концов шелковистого кустика между ногами, увлажнившегося при его прикосновении. Он мягко раздвинул вульву и захватил губами клитор, прижимаясь и облизывая его, пока она не начала, охваченная страстью, извиваться под его тяжестью.

— Еще, еще, — стонала она, вновь и вновь повторяя его имя.

Чувства его обострились до предела, и желал он только одного — доставить ей наслаждение. Он чувствовал, что она вот-вот изойдет, о себе он не думал и хотел лишь увидеть, как она выглядит, когда кончает. Но в решающий момент она вдруг напряглась и с силой оттолкнула его.

— Маленький мой, маленький, — сказала она хрипло, — только с тобой вместе.

Склонившись над кроватью, она прижалась к нему и впилась губами, проводя языком по небу так, что у него голова закружилась от наслаждения. Затем она стала на колени и припала к его бедрам, взяв обеими руками член и мягко проводя пальчиками по всей длине. Он был не обрезан. Она наклонилась еще ниже и захватила губами крайнюю плоть, поводя по ней языком, пока он не закричал от удовольствия. Смеясь, она все повторяла и повторяла свои ласки, а он снова захватил ее груди и теперь уже грубовато мял соски пальцами.

Чувствуя, как нарастает в нем желание, она ускорила движения, живо соскользнула с него и, повернувшись лицом вниз, прижала его руки к своим коленям. Наслаждаясь его мужественностью, она целовала его содрогающийся член, зарылась лицом в волосы над ним, вдыхая божественный запах. Мошонка у него напряглась под ее пальцами. При легких, дрожащих поцелуях губы ее то смыкались, то раскрывались, успокаивая и одновременно возбуждая.

Открыв глаза, Джейк увидел над собой влажную вульву, дразняще покачивающуюся вверх-вниз. Едва владея собой, он потянулся к ней языком, почти промахнулся. В конце концов терпеть стало невозможно. Приподняв Стефани, он обхватил округлые ляжки, опрокинул ее на спину и изо всех сил впился ей в губы. Она выскользнула из-под него, как рыбка, и легла рядом.

— Джейк, я кончаю, — пробормотала она, и глаза ее горели ненасытным желанием. — Пожалуйста, милый, возьми меня скорее.

Он почувствовал, как весь наполняется восторгом обладания. Тихо, как опытный любовник, он раздвинул ей ноги и возлег на нее, не испытывая поначалу никакого желания начинать ритмические движения, настолько он был полон ею. Но Стефани уже подняла ноги, и круговыми движениями все глубже и глубже всасывала его в себя. Ее настойчивость передалась и ему, и долгими равномерными движениями он проникал вглубь, пока наконец она, то постанывая, то вскрикивая от восторга, колотя его по плечам сжатыми кулаками, не кончила.

И еще, и еще — раз за разом. Он был нежным, но и безжалостным, не знающим снисхождения любовником, достаточно умелым, чтобы задержать собственный оргазм. Она была ошеломлена, пресыщена, не помнила себя от наслаждения.

— Довольно? — прошептал он наконец.

— О да, довольно, довольно, — закричала она, вцепившись в него в последнем содрогании. И тогда он тоже кончил с протяжным стоном.

После всего этого и говорить было почти не о чем, а если и было — то о печальном. Но когда она, обняв его на прощание, выскользнула из комнаты, оба знали, что горечь сменилась пониманием, а боль и ненависть растворились в простом акте любви.

Глава сорок вторая

Высоко на утесе Эдем дрожал на зимнем ветру. Увядающее очарование осени давно уже сменилось промозглым и унылым июнем. Сад выглядел холодным и мертвым, цветы и ароматы оставили по себе лишь слабую память. В воздухе висела изморось, оседающая на остатках листвы и впитывающаяся в оголившуюся землю. С океана набегал тяжелый туман. Свиваясь кольцами и образуя непроницаемое белое одеяло, он обволакивал дом и полностью скрывал весь Эдем от постороннего взгляда. Только грустный крик чаек нарушал мрачную тишину.

Но внутри дома кипела жизнь. Из столовой доносились взрывы веселого смеха, которым встречали старые привычные шутки.

— «Умирать, мой милый доктор? — сказал он мне. Дэн хихикнул. — Вот уж чего я не собираюсь делать!»

С любовной снисходительностью Стефани отметила, как он смеется собственной шутке; затем обвела глазами стол. Отдавая должное остаткам превосходного обеда, тут сидели Билл и Рина, Касси и Деннис, Сара и Том. «Семейная трапеза, — удовлетворенно подумала она. — Моя семья».

— Расскажи еще что-нибудь, Дэн, — попросила Рина.

— Нет, нет, не надо настаивать, — бурно запротестовал Деннис. — Для анекдотчика он слишком хороший врач.

— Ты слышишь, Стефи, — притворился оскорбленным Дэн. — Твой сын снова позволяет себе фамильярничать со старшими.

— Не волнуйтесь, — вступила Касси, беря Денниса за руку. — Я возьмусь за него!

Стефани весело рассмеялась:

— Это уж точно, Касси, и во вред ему это не пойдет.

— Никому из них не пойдет во вред, — сухо сказала Рина. — Посмотрите хоть на Билла. Только вышел из больницы, а уже воображает, что он Кинг Конг. Ну как мне вытащить его с верхнего этажа «Харпер майнинг», где он целыми днями старается оборать невинных прохожих?

— Все будет нормально, мама, — Том склонился к ней через стол. — Между нами говоря, мы со Стефани проследим, чтобы он не перерабатывал.

— Перерабатывал? — зарычал Билл. — Хуже, если я буду недорабатывать. В этой больнице я едва не загнулся от скуки. Когда меня выписали, это был счастливейший день в моей жизни.

— Для меня это тоже был удачный день, Билл, — сказала Стефани, ласково улыбаясь. — Как и для всей компании.

— Кое на что еще способен, а? — заметил явно польщенный старик.

— Билл, ты превосходишь самого себя. В последние несколько недель у нас просто фантастический оборот.

— Мама, мы же договорились, — засмеялась Сара. — Никаких разговоров о деле. Скажи ей хоть ты, Дэн.

— Сказать ей? — усмехнулся тот. — Никто не может сказать Стефани Харпер, что ей делать. Да и к тому же, — он улыбнулся ей через стол, — я привык к делам. Пришлось научиться. Как и тебе придется, если ты, конечно, не раздумаешь выйти за этого сорванца! — Он указал на Тома, который поспешил принять это определение как комплимент, хотя с внешней стороны все свидетельствовало об обратном.

Стефани прислушивалась к этой беззлобной перепалке и про себя подсчитывала, благодаря небо, свалившиеся на нее блага. Вернулся Билл, здоровый и по-прежнему энергичный; компания преуспевает — даже недавний экономический спад пошел ей на пользу; Деннис и Сара счастливо объединились с Касси и Томом — этих двоих она с радостью примет в семью; а главное — Дэн, ее опора и надежда, любовник, муж и товарищ.

Дэн… Подавив вздох облегчения, она благословила его мудрость, силу, а более всего — любовь. После свидания с Джейком она и помыслить не могла, что эта история как-нибудь выплывет наружу — и уж тем более не собиралась рассказывать о ней. Но потом все естество ее восстало против того, чтобы Дэн оказался обманутым мужем. Она еще некоторое время колебалась — может, лучше просто ничего не говорить, пощадить чувства Дэна: ведь ничего подобного — в этом она была твердо уверена — не повторится. Но в глубине души она знала, что, как всегда, скажет ему правду. Между ними не должно быть никаких недомолвок.

Однажды ночью, когда уже легли, Стефани взяла мужа за руку.

— Дэн, — неуверенно начала она, — мне надо тебе кое-что сказать.

Молчание.

— Ты в этом уверена, дорогая?

— Уверена? Что ты имеешь в виду?

— Тебе ничего не надо говорить. — Он сжал ее руку. — Я ведь не слепой, Стефани. Я вижу, что ты избавилась от призрака — изгнала одного из своих духов-демонов. Ну и я тоже справлюсь с этим сам.

— Так ты…

— Не сержусь? Не ревную? Орфеев остров излечил меня от всякой мелочности, помнишь?

— О милый…

— Запомни и еще одно. Когда ты начинала борьбу за возвращение компании, я пообещал поддерживать тебя всегда и во всем, и так до конца, когда все останется позади. Ну так вот, этих слов я обратно не беру.

Стефани глубоко вздохнула, охваченная глубоким чувством любви и радости:

— Скажу тебе только одно: верь мне, ничего подобного больше не будет.

— Верю. — Голос его звучал мягко и нежно. Он обнял ее:

— Добро пожаловать домой, родная.

Так и пришел конец той истории. Быстротечная сцена прощания уже выветривалась из ее памяти. Джейк остался верен обещанию, которое она взяла у него при расставании: он не будет пытаться связаться с ней — ни писем, ни подарков, ни телефонных звонков, ничего, что могло бы нарушить ее спокойную семейную жизнь. Она любила Дэна, и это навсегда. Джейку она не отдала ничего из того, что принадлежало Дэну, и теперь, когда от Дэна у нее не было секретов, ничто не могло стать между ними. Джейк останется с ней как память, как нечто такое, что порой заставляет женщину улыбнуться, испытывая двойственное ощущение победы-поражения. Она его никогда не забудет. Но, с другой стороны, и сожаления не испытает, когда воспоминание выцветет, когда образ бледнолицего мужчины с курчавыми черными волосами потускнеет в ее сознании. Джейк был… эпизодом — реальным, пряным, приятным, — но преходящим.

А жизнь продолжалась. В ней всегда будут темные стороны. Она содрогнулась, вспомнив, как Джилли своим разрушительным вторжением, неся с собой ярость, ненависть и месть, буквально выбила ее из колеи. Иногда ночами, когда в чуткий ее сон врывались кошмары, она снова видела глаза Джилли, желтые кошачьи глаза — бездонные колодцы эгоизма и самовлюбленности. Где она теперь? Полиция так и не обнаружила ее.

— Они не найдут ее, не найдут, — говорила она Дэну, и тот мрачно соглашался. Там, где-нибудь, Джилли всегда будет пребывать, мерцать на краю сознания, готовая в любой момент нарушить ее мирную жизнь.

И все же эта мысль не так уж и страшила ее. Однажды, да нет, теперь уже дважды она пережила мстительные поползновения Джилли, выдержит, если понадобится, и в третий. Испытания последнего времени вроде не отняли у нее сил, наоборот — прибавили. Она ощущала прилив жизненной энергии, чувствовала себя свободной и готова была к любому вызову действительности. «И в этом заключается единственный секрет», — думала она.

Дэн через стол наблюдал за ней, и в сердце его поднимались волны любви. «Мы оба прошли через это, — думал он умиротворенно. — И оба нарушали ту близость, без которой не может быть настоящего брака. Слава богу, то было лишь временное недомогание, а не смертельная болезнь! — Глубоко задумавшись, он взглянул на Стефани: ее чудесное лицо было спокойно, глаза светились. — Мне повезло, — горячо сказал он себе. — Мне так повезло, что она у меня есть. И об этом я всегда буду помнить».

Возня, которую затеяли меж собой Деннис и Сара, заставила его вспомнить о своих хозяйских обязанностях. Когда они с женой останутся одни, у них хватит времени предаться в мире совместным размышлениям и заботам.

— Стефани! — веселый голос Дэна вывел ее из задумчивости. — Может, ты что-нибудь сделаешь, чтобы призвать к порядку этих малолетних преступников. Я не могу!

— Ладно, наверное, пора переходить к делу. Зачем мы, собственно, сегодня собрались? — улыбнулась она. Все оживились. — Кто первый?

Сара живо начала:

— Мы бы с Томом хотели пожениться летом — допустим, в ноябре.

— И мы тоже! — в один голос сказали Касси и Деннис. — И еще мы бы хотели отпраздновать свадьбу здесь, дома, — добавил Деннис.

— И мы, — сказал Том.

— Как насчет двойной свадьбы? — осторожно спросила Стефани.

Все четверо переглянулись. Сара посмотрела на Денниса.

— Двойная свадьба — двойной праздник!

— Да, здорово, — живо подхватил он.

Том и Касси согласно кивнули.

— Ну что же, — подвела итог Сара, — я уже вижу чудесный безоблачный день, стол, ломящийся от еды и напитков, шампанское, льющееся, как…

— Шампанское, — ухмыльнулся Дэн.

— И вот появляется священник, — подхватил Деннис, — чтобы обвенчать нас…

— В саду! — весело воскликнула Сара, бросив многозначительный взгляд на Тома.

— Ну да, в саду, где же еще? — сказала Стефани. — В саду Эдема.

Content

Розалин Майлз
Возвращение в Эдем. Книга 2

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая