Джеффри Лорд

Погибший Мир

Июнь — август 1976 по времени Земли

ГЛАВА 1

Вокруг буйствовала зелень.

Казалось, она властно вторгается даже в небеса, ибо солнечный свет, профильтрованный сквозь мириады гигантских листьев, тоже приобретал оттенок светлого хризолита, гармонирующего с сочной изумрудной зеленью древесных крон и большими нежно-салатными цветами, усеивавшими лианы.

Этот зеленый мир однако не выглядел монотонным и однообразным. Если прищурить глаза, растительность тут же сливалась в узорчатый рисунок малахитовой пластины: где-то темный, почти черный тон, местами -победительно-яркий, сияющий глянцевыми отблесками, или матовый, приглушенный едва заметным оттенком бордового. Тем не менее, зеленое доминировало везде; зелеными были листья, цветы и плоды, стебли бесчисленных вьющихся растений и стволы огромных деревьев, покрытые мхом, папоротником и зарослями эпифитов. Пожалуй, лишь смуглобронзовый цвет человеческого тела звучал диссонансом в этой зеленой симфонии, но человек был таким крошечным, таким непостижимо незаметным среди застывшего водоворота древесных крон и солнечных лучей, что казался мошкой, потонувшей в безбрежности луговых трав. Так оно, по сути дела, и было.

Блейд не знал, как долго вокруг него клубились зеленые сполохи; первые минуты в чуждом мире — в любом из миров, которые он посетил, — всегда оставляли впечатление зыбкой нереальности. Сейчас он был слеп и глух, и чудовищно протяженное зеленое пространство без верха и низа поглотило его, засосало, словно комара. Он не ощущал ничего, даже собственного тела; ни тепла, ни холода, ни страдания, ни приятной расслабленности покоя.

И вдруг все вернулось — возвратилось вместе с прострелившей виски болью. Внезапно странник осознал, что лежит на спине, глядя в зеленый матовый потолок, нависший на расстоянии протянутой руки. Он попытался перевернуться, но сразу замер, почувствовав, как упругая поверхность ложа дрогнула под ним. Это движение, слабое и почти инстинктивное, вернуло его к реальности; потолок словно прыгнул вверх, превратившись в заостренный с одного конца овал, испещренный прожилками, зеленый туман рассеялся, мягкое тепло обволокло нагое тело, пряный свежий аромат коснулся ноздрей. Блейд скосил глаза налево, потом — направо, и медленно, осторожно, перевернулся на живот.

Зеленый мир? Лес? Значит, он снова попал в Иглстаз?

Нет. Этот лес был иным, более могучим и величественным. Лес гигантов, взметнувшихся к небесам на сотни футов!

Блейд понял, что лежит на листе. Исполинском, чудовищном листе, толстом и упругом, будто спортивный мат! И второй лист, такой же огромный, нависал сверху, прожилки в нем казались витыми канатами.

Опора была надежной. Не менее надежной, чем скалы, песок и земля, голая, заснеженная или поросшая травой, куда он приземлялся в начале своих предыдущих странствий. На миг перед ним мелькнул высокий утес на побережье Меотиды, услужливо подставивший ему каменную макушку; как и сейчас, он очутился в пяти шагах от пропасти, но все же на чем-то твердом и устойчивом. Иногда Блейд задумывался над тем, может ли компьютер Лейтона забросить его прямо в воздух и каковы будут последствия такого переноса; ему совсем не улыбалось материализоваться в сотне футов над вершинами деревьев или россыпью каменных глыб. Этого, однако, не происходило. Каждый раз он оказывался на поверхности, способной выдержать его вес, пока беспомощное тело не адаптируется к условиям нового мира. Так случалось шестнадцать раз, и нынешний семнадцатый эксперимент тоже не был исключением из правил. Не земля, не песок, не камни… лист! Хорошо, пусть будет лист, если это зеленое чудо даже не прогнулось под ним!

Он подполз к краю, посмотрел вниз и понял, что находится высоко над землей — до вершин подлеска было футов двести, а почва этого удивительного мира едва просвечивала среди изумрудных крон. Кажется, ее покрывал толстый слой мха и опавших листьев, едва различимый с высоты. Блейд покачал головой и уцепился за стебель лианы, обвивавшей ближайшую ветвь; так он чувствовал себя уверенней. Затем странник сел, свесил ноги в зеленую пропасть и взглянул вверх.

Казалось, дерево, на лист которого он приземлился, уходит прямо в небо; его вершина терялась где-то далеко, в зеленом лабиринте беспорядочно торчащих ветвей. Все ветки были густо усеяны листьями размером с приличный гостиничный номер; их черенки походили на бревна полуфутового диаметра. Ни солнца, ни клочка голубого неба, только бесконечный и плотный зеленый полог… По сравнению с этими джунглями дремучие леса Иглстаза, Вордхолма и Талзаны выглядели жалкой травяной порослью.

Блейд осторожно перебрался на ветку в пару ярдов толщиной и подумал, что вряд ли имеет смысл торчать на такой верхотуре. Люди, если они обитают в этом мире, наверняка ходят по земле, а здесь ему встретятся разве лишь птицы да обезьяны… Он прикинул, какого размера пернатые твари могут гнездиться среди чудовищных крон, и заспешил к древесному стволу, флора поражала величиной, но и только; фауна, зубастая, клювастая и когтистая, оказалась бы не в пример опасней. При соответствующих пропорциях, разумеется.

Он легко добрался до ствола и начал спускаться. Дерево походило на огромную башню, и Блейду чудилось, что он ползет вниз вдоль каменной стены, заросшей мхом и перевитой толстыми канатами лиан; их было так много, что ступни сами находили опору. Лианы в изобилии выпускали отростки — усики толщиной в руку, концы которых закручивались спиралью, или более мощные образования, вытянутые к соседним деревьям. Видимо, эта многослойная паутина пронизывала лес на определенной высоте и кончалась футах в ста от земли. Зато здесь было немало отростков, свисавших вниз, и странник, выбрав подходящий, соскользнул прямо на нижнюю ветвь дерева.

Со своего насеста он не мог обозреть ствол и лишь догадывался, что приютивший его лесной гигант имеет не меньше тридцати-сорока ярдов в обхвате. Ветка, однако, была перед его глазами, и ее размеры впечатляли. Похоже, она тянулась на четверть мили, перекрещиваясь с ветвями других деревьев, прорастая через них, сплетаясь в единое целое мириадами листьев и побегов. Приставив ладонь козырьком ко лбу, Блейд обозрел уходивший вдаль зеленый тоннель, испытывая соблазн продолжить путешествие верхом. Потом он покачал головой и снова стиснул в руках вертикальный отросток лианы. Нет, все же надо спуститься на землю. Хотя ветка не уступала по ширине среднему лондонскому переулку, он был бы тут ограничен в маневре — в случае неприятной встречи. Пока он не заметил ни одного живого существа, но это ни о чем не говорило, видение гигантской птицы с крючковатым клювом и страшными когтями преследовало его. Птицы? Такой вариант, возможно, был бы не самым худшим! Среди сплетения чудовищных ветвей мог обитать и местный Кинг-Конг…

До земли оставалось сорок футов. Вцепившись в свой зеленый канат, Блейд приготовился шагнуть с ветви, но вдруг замер, прислушиваясь. Шум? Несомненно… Шелестели листья, ветки помельче с легким скрипом терлись друг о друга, где-то вдалеке слышались крики птиц — он надеялся, не столь чудовищных, как подсказывало его воображение. Однако то, что он слышал сейчас, не походило на обычные лесные звуки. Осторожные шаги, поступь животного или человека… словно неведомые охотники подкрадываются к добыче… Пожалуй, со спуском лучше подождать!

Странник бесшумно отступил назад, присел, потом распластался на ветке. Тут он был надежно укрыт от посторонних глаз, даже если эти глаза начнут отыскивать именно его; барьер огромных листьев казался непроницаемым. Крепко уцепившись за лиану, он вглядывался вниз сквозь небольшой просвет, прислушиваясь к тихим звукам шагов. Нет, это не животные! Не семейство хищников и не стадо травоядных! Люди! Небольшая группа, человек шесть или семь… И они, определенно, старались не производить лишнего шума.

Секундой позже Блейд заметил, как затрепетали густые кусты внизу; затем, раздвигая ветви, из зарослей выбралась женщина. Она была не одна, еще семь девушек появились из кустов и цепочкой прошли под его убежищем. Они двигались неторопливо, с уверенным изяществом опытных охотников, стараясь не наступить на сухую ветку. Девушки были облачены в одинаковые зеленоватые туники из плотной ткани, перетянутые широкими ремнями, и в похожие на мокасины мягкие сапожки. Одна, гибкая светловолосая красавица, спустила тунику с плеч, завязав вокруг пояса рукава; безупречные формы ее груди восхитили странника. Молодая женщина, шагавшая впереди, являлась, по-видимому, старшей — на ее плече покачивалось копье с маленьким треугольным вымпелом. Такие же колья были у остальных охотниц. Эти, однако, их вооружение не ограничивалось — Блейд заметил длинные, слегка изогнутые мечи и топорики, висевшие на перевязях. Кроме того, каждая несла лук, колчан и солидных размеров мешок.

Вид отряда успокоил странника. Провожая взглядом крепкие, но стройные фигуры женщин, он мысленно оценивал результаты своих наблюдений. Итак, в этом измерении были люди — во всем подобные ему самому. И, несмотря на архаичность вооружения, они не боялись углубляться в лес! Крайне важный факт! Скорее всего, среди этой исполинской растительности не водились животные, с которыми нельзя было бы справиться холодным оружием. Блейд справедливо полагал, что восемь девушек не рискнули бы отправиться с копьями на динозавров.

Восемь девушек… Он задумчиво покачал головой, понимая, что группа охотников, состоявшая исключительно из женщин, выглядит достаточно необычной. Но за время странствий ему не раз и не два приходилось встречаться с народами, у которых женщины занимали важное — если не главенствующее — положение. Так было в Тарне и Сарме, да и Меотиде, пожалуй, тоже… Блейд невесело ухмыльнулся. По его мнению, матриархат был не самым удачным общественным устройством. Правда, общественные формации, в которых царили женщины, не обязательно оказывались более опасными и враждебными, чем те, в которых доминировали мужчины, однако они были ничем не лучше. Когда же дело доходило до политических или любовных интриг, до подкупа, яда и клинка, и те, и другие становились совершенно одинаковыми -это он твердо усвоил.

Восемь охотниц миновали дерево, в ветвях которого притаился внимательный наблюдатель. Блейд осторожно последовал за ними. Теперь он не собирался спускаться вниз, ибо переплетавшиеся ветви могучих деревьев позволяли путешествовать в любом направлении, предоставляя в то же время отличный обзор. Разумеется, по земле он мог бы шагать быстрее, чем по висевшему в воздухе древесному мосту, однако сейчас его в первую очередь заботила скрытность. Он совершенно не жаждал привлекать внимание охотниц -что-то подсказывало страннику, что он будет утыкан стрелами раньше, чем вымолвит хотя бы слово.

Впрочем, на теле его не имелось ни клочка ткани, тогда как девушки несли изрядный груз. Блейд поспевал за ними без особого труда, лишь время от времени уклоняясь в сторону, чтобы выбрать подходящую ветвь. Путь, однако, оказался недолгим, примерно через милю гигантские деревья расступились, образовав небольшую поляну. Странник, устроившись в надежной развилке, поднял голову вверх и впервые увидел небо нового мира: оно было светло фиолетовым, как море в тропиках Земли. Яркое золотистое солнце висело над зеленой стеной леса и, прикинув его положение, Блейд уверился, что полдень давно миновал.

На поляне женщины остановились, сбросили с плеч мешки и вытряхнули их содержимое на землю Странник с любопытством рассматривал мотки веревок с привязанными на концах грузилами, свернутые сети, металлические колья и несколько широкогорлых глиняных кувшинчиков. Похоже, решил он, добычу собираются взять живьем. Вот только какую? С сетями можно охотиться и на птиц, и на носорога… Впрочем, веревки были толщиной в палец, вряд ли они предназначались для фазанов или канареек. Остановившись на кандидатуре носорога, Блейд стал с интересом ждать продолжения.

Тем временем предводительница отряда, рослая брюнетка, раскупорила кувшины, и он уловил сильный и знакомый аромат. Даже тут, наверху, запах был так силен, что кружил голову, не оставляя сомнений в содержимом глиняных емкостей. Спиртное, причем крепкое и отличного качества! Похоже на бренди, подумал Блейд, улыбнувшись: бренди — последнее, что он пил в Лондоне. Великолепное чешское бренди в спальне прелестной женщины… Правда, обстоятельства той вечеринки оказались несколько необычными.

Он снова усмехнулся и перенес внимание на молодых охотниц. Разувшись и стараясь не помять траву, они разбрелись вдоль опушки, расставляя кувшины широким кольцом, охватившим середину поляны. Затем, прихватив оружие, веревки и сети, женщины одна за другой скрылись в кустах. Полунагая девушка, которой Блейд любовался раньше, скорчилась в траве шагах в сорока от его насеста, он видел, как волосы ее сверкают золотом в солнечных лучах. Такие же локоны были у Даны… у Кассиды… у женщины, с которой он пил бренди в уютной маленькой квартирке на Йеллоу-сквер…

Странник тряхнул головой, отгоняя наваждение. Итак, ловушка расставлена, крючки наживлены, и теперь ему оставалось только ждать появления добычи — вместе с очаровательными охотницами. Он поудобнее устроился в развилке и приготовился к долгому ожиданию.

Тянулось время. Солнечный свет стал уже не таким ярким, день клонился к вечеру, но жара все еще не спадала. По телу Блейда струился пот, привлекая мелких насекомых, похожих на москитов, птичьи крики постепенно стихали, и лишь где-то в отдалении, не то в небе, не то на вершинах исполинских деревьев, раздавалась протяжная и печальная трель. Казалось, невидимый горнист играет вечернюю зарю, провожая светило, неторопливо опускавшееся за зеленые бастионы леса.

Потянуло теплым ветерком. Зашелестели огромные листья, скрипнули ветки, бледно-зеленые цветы стянули лепестки плотными шарами. Ветер высушил пот на теле странника и унес надоедливую мошкару; Блейд с облегчением перевел дух, осторожно массируя занемевшую поясницу. Он сидел в своей развилке уже часа три и изрядно проголодался. С внезапной тоской он потянул носом воздух, принюхиваясь к ароматной приманке. Отличное бренди, мелькнула мысль; к нему бы лимон и ломтик сыра… Впрочем, запах хорошего куска мяса доставил бы ему сейчас большее удовольствие.

Внезапно справа наметилось какое-то движение. На этот раз, решил Блейд, шум скорее напоминает топот животных, чем крадущиеся шаги человека. Создания, которые приближались к поляне, явно не желали скрываться и соблюдать тишину. Он уловил постепенно усиливающиеся звуки, в которых можно было разобрать ворчание, нетерпеливый рык и нечленораздельную болтовню; все это сопровождалось громким топотом, треском ломающихся веток и шуршанием листьев.

Вскоре он разглядел виновников этого шума. Их было четверо, и Блейд не сразу сообразил, каким образом следует классифицировать этих существ, ибо они представляли собой нечто среднее между гомо-сапиенс и человекообразной обезьяной. Внешностью они весьма походили на горилл — сплошь покрытые жесткой густой шерстью, с узким лбом, приплюснутым черепом с массивными надбровными дугами и длинными руками; с другой стороны, эти странные гоминиды передвигались в вертикальном положении, и на плече каждого висел грубый ремень с тяжелой дубинкой. Более того, волосатые явно обладали способностью общаться между собой; их речь была не очень членораздельной, но она не походила на звериный рев. Поразмыслив, Блейд заключил, что видит людей, а не обезьян; возможно, местный вариант неандертальцев.

Без сомнения, целая пропасть разделяла этих волосатых тварей и стройных изящных охотниц. Странник, однако, не удивился подобному нарушению законов эволюции. То, что было справедливым для Земли, не всегда срабатывало в иных мирах, причем по самым разнообразным причинам. В Джедде, где он побывал года четыре назад, одновременно жили и здравствовали три расы -троглодиты-австралопитеки, питекантропы и обычные люди. Кроме того, были еще и апи, чудовищные разумные твари, походившие на гигантских бабуинов, странные мутанты, не способные к продолжению рода. Блейд так и не смог выяснить причину этого разнообразия; возможно, оно объяснялось естественными обстоятельствами, либо он наблюдал результаты генетических экспериментов, производимых над родом людским искусственным разумом, истинным властителем Джедда. Как бы то ни было, он уничтожил этот злобный кибернетический мозг и теперь никто не смог бы ответить на его вопросы.

Четверка поросших бурой шерстью дикарей приблизилась, и странник с содроганием убедился, что они сильно напоминают джеддских апи — пожалуй, в несколько уменьшенном варианте. Этот факт не пробуждал приятных воспоминаний, ибо апи были на редкость мерзкими тварями, безжалостными, тупыми и кровожадными. Блейд неодобрительно хмыкнул и приготовился наблюдать за дальнейшим развитием событий.

Похоже, ловушка, устроенная женщинами, была приготовлена именно для этой волосатой компании. Взгляд странника перебегал с дикарей на кусты и густую траву, скрывавшие засаду; сверху он видел и охотников, и их предполагаемую добычу. Женщины спрятались неплохо, но первобытные существа, вероятно, обладают неплохим нюхом… Смогут ли они учуять охотниц или расположившегося на дереве наблюдателя? Это была неприятная мысль, так как дикари, похожие на апи, внушали Блейду еще меньше симпатий, чем затаившиеся в кустах амазонки, вооруженные до зубов.

Внезапно он понял назначение пьянящего зелья в кувшинах: оно являлось не просто приманкой, ибо его сильный и резкий аромат перебивал все остальные запахи. Не исключалось и то, что напиток был весьма привлекательным для волосатых, заставляя их забыть природную осторожность. Блейд ухмыльнулся и покачал головой; при желании он мог бы припомнить великое множество людей на Земле и в иных мирах, которых алкоголь не довел до добра.

Вероятно, четверка волосатых также относилась к неистребимому сообществу поклонников бутылки: обнаружив кувшины, они забегали по поляне с радостным визгом. Затем каждый выбрал себе емкость и уселся рядом с ней на корточки. Вскоре их вопли стали еще веселее, еще бесшабашней: засунув мощные лапы в широкогорлые глиняные сосуды, они начали с восторженным рычанием вычерпывать содержимое. Половина проливалась на землю, но тою, что попадало в их глотки, было достаточно — каждый кувшинчик вмещал не меньше галлона.

Дикари, с жадностью поглощая даровую выпивку, начали подвывать от удовольствия. Кувшины стремительно пустели, и Блейд понял, что кульминация приближается. Он не ошибся: через минуту девушки выскочили из своих укрытий словно восьмерка грациозных пантер. Каждая держала в левой руке меч, а правой размахивала сетью или веревкой с грузилом на конце — этот снаряд напомнил Блейду болас. Поглощенные содержимым кувшинчиков, дикари едва ли обратили внимание на женщин, и в следующий миг веревки и сети взлетели в воздух, захлестывая конечности волосатых. Гневный вой огласил поляну; вскочив, все четверо схватились за дубинки с явным намерением устроить хорошую потасовку.

Девушки, однако, не дрогнули; когда волосатые фигуры ринулись к ним, в воздухе сверкнули мечи. Веревочные путы сковывали движения нападавших, и первый из них вдруг жутко взвыл и выронил палицу, схватившись за живот, -по грязной спутанной шерсти расплывалось кровавое пятно. Поразившая его охотница подскочила ближе, рванула веревку, свалив волосатого на землю, и сильно ударила в висок эфесом меча. Ноги дикаря конвульсивно дернулись, он замер и больше не шевелился.

«Первый», — отметил Блейд на своей ветке. Да, в любом измерении пьяницы кончали плохо!

Впрочем, трое остальных устояли перед первым натиском, и теперь, сгрудившись спина к спине, яростно размахивали дубинками, отбивая удары длинных клинков. Наблюдая за битвой, странник понял, эту троицу девушки хотят взять живьем. Возможно, волосатые предназначались для местного зоопарка, либо по ним скучали галеры и мельничные жернова; Блейд больше склонялся ко второму предположению.

Вдруг один из дикарей отпрыгнул в сторону и ринулся к лесу; брюхо этого беглеца украшал большой треугольный шрам. Веревка, охватившая его мощное тело, натянулась как струна, и державшая ее амазонка покачнулась. Она занесла было клинок, но меченый сильным ударом вышиб оружие; описав широкую дугу, блестящее лезвие мелькнуло в воздухе. Девушка отпрянула, потирая онемевшую руку, но волосатый, к удивлению Блейда, не собирался продолжать бой. Казалось, он думает лишь о том, чтобы добраться до леса; сбросив на бегу веревку, он с жалобным воем мчался к деревьям.

Две девушки взмахнули мечами, третья схватилась за лук, но было поздно: дикарь со шрамом огромными прыжками уже ломился сквозь кусты. Шум и треск веток быстро стих, и Блейд понял, что такого быстроногого бегуна никому не догнать. «Молодец, меченый», — пробормотал он сквозь зубы. У этого парня хватило мозгов избежать поражения и плена, невзирая на полгаллона крепкого пойла в брюхе; такой подвиг заслуживал одобрения.

Два приятеля беглеца, похоже, смирились со своей участью. Прекратив сопротивление, они с хныканьем и визгом отбросили свои дубинки и сели на землю, прикрывая головы руками трогательным жестом покорности. Женщины осторожно приблизились к пленникам; одна резким взмахом меча рассекла кожаные портупеи, свисавшие с волосатых плеч. Блейд заметил, как вздрогнул дикарь, задетый кончиком клинка — на его заросшей шерстью груди заалела кровавая полоска.

Предводительница отряда что-то отрывисто произнесла, и три девушки побежали к опушке; среди них — та, что напомнила Блейду златовласую Кассиду. Они исчезли в кустах и вскоре появились снова, нагруженные мешками, кольями, топориками и новыми мотками веревки. С завидной сноровкой охотницы вбили в землю восемь колов и, заставив дикарей лечь на спины, привязали запястья и лодыжки пленников к железным штырям.

Блейд нахмурился. По его расчетам, волосатых полагалось заковать в кандалы, а затем отконвоировать на галеры, к жерновам или в каменоломни. Однако события принимали странный поворот. Весьма странный, если учесть позы, в которых были уложены пленники! Он почти физически ощущал сгущавшееся над поляной напряжение; что-то сейчас должно было произойти.

Наконец все было готово, и предводительница выступила вперед; эта высокая стройная брюнетка двигалась с хищной грацией тигрицы. Она подошла к одному из распятых, с минуту разглядывала его, потом несколько раз ткнула в пах носком ноги. Тело дикаря изогнулось; он начал рваться так сильно, что едва не выдернул забитые в землю колья.

Не сводя с него глаз, брюнетка нащупала тяжелую медную пряжку пояса. Миг — и ремень полетел в сторону, затем женщина распустила завязки туники и начала медленно извиваться и покачивать бедрами, словно кобра, гипнотизирующая кролика. Время от времени она поглаживала груди, не забывая про лобок и прочие части тела. Блейд внимательно следил за ней. Эти штучки были ему знакомы; черноволосая красотка старалась возбудить себя, а заодно — и распростертого на земле пленника. Довольно скоро ей это удалось.

Внезапно резким рывком женщина отшвырнула тунику; теперь, раздвинув ноги, она стояла над дикарем в первозданной наготе. Блейд видел ее упругий плоский живот с едва заметными складками, сходящимися вниз, к плотной массе темных курчавых волос, широко распахнутые и почти остекленевшие глаза, закушенную губу; дыхание ее было таким тяжелым и возбужденным, что он мог расслышать эти глубокие вздохи даже на своем насесте.

Оба дикаря напряглись, вытянулись струной; их скрюченные пальцы царапали землю, на губах появилась пена. Внезапно нагая амазонка быстрым движением опустилась вниз; раздался короткий вскрик, когда восставшая плоть пленника проникла в ее лоно. Сидя на корточках, она стала раскачиваться взад и вперед, все быстрее и быстрее; вздохи превратились в томные стоны, слившиеся в вопль наслаждения. Голова женщины откинулась, волосы темными змеями рассыпались по спине; Блейд видел ее груди с набухшими от прилива крови сосками.

Вдруг по всему ее телу волной прокатилась сильная дрожь, потом — еще раз, и еще. Волосатый под ней облегченно застонал и конвульсивно дернулся. Брюнетка застыла на миг в блаженном экстазе, затем медленно, слегка пошатываясь, поднялась. Она сделала всего несколько шагов, затем осела в траву, словно ноги не держали ее; глаза ее были полузакрыты, учащенное дыхание волновало полную грудь.

Теперь настала очередь полуголой охотницы со светлыми локонами. Сбросив одежду, она подошла ко второму дикарю и встала над ним. Ей не пришлось долго демонстрировать волосатому свои прелести — зрелище первого совокупления было достаточно возбуждающим.

Остальные охотницы, одна за другой, деловито выбирали партнера, вкушая свои маленькие радости. Блейд нашел это зрелище весьма любопытным. Все девушки были красивы и, с его точки зрения, могли рассчитывать на более приятных поклонников, чем пара грязных волосатых дикарей. Возможно, в этом мире мало мужчин, как в приснопамятном Тарне, и любовь рассматривается как роскошь? Возможно… Но эти женщины, какими бы странными не выглядели их сексуальные пристрастия, казались сильными, крепкими и весьма уверенными в себе, так что Блейд не рискнул бы поменяться местом с распростертыми в траве пленниками. Слишком серьезный противник, если дело дойдет до рукопашной -или до постели!

Солнце висело уже совсем низко, когда все закончилось. Участники скромной оргии на лесной поляне — и женщины, и волосатые самцы — были в полной прострации; тем не менее, четыре амазонки, повинуясь жесту старшей, поднялись и, прихватив свои топорики, отправились в лес. Они возвратились с большими вязанками хвороста и начали быстро раскладывать костер, демонстрируя немалый опыт и сноровку. Остальные занимались волосатыми, потерявшими последние силы и всякое желание сопротивляться. Их поставили на ноги, скрутили запястья и привязали к молодым деревьям на опушке. Затем из мешков были извлечены фляги с водой и разрубленная тушка какого-то животного; девушки начали готовить ужин.

Блейд, растирая затекшую спину, бесшумно приподнялся и лег на живот. Его наблюдательный пост был расположен на одной из нижних ветвей гигантского дерева, так что места здесь хватало: он мог устроиться и вдоль, и поперек. Вдыхая упоительный запах жарившегося мяса, он размышлял над увиденным. Ему, посетившему шестнадцать миров, глядевшему в лицо смерти в сотне обличий, многое казалось ясным — и многое могло быть вычислено почти со стопроцентной достоверностью. Он понимал, что видит отряд охотниц за рабами; несомненно, имелись и места, где этих рабов приставляли к делу. В реальности, в которую он попал, скорее всего доминировали женщины — как в Тарне, Меотиде и кое-каких других мирах, где слабый пол успешно конкурировал с мужчинами и обуздывал их, проявляя не меньшую агрессивность, упрямство и кровожадность. Тут он не находил ничего удивительного; столь же естественным представлялось ему и наличие двух рас, и отношения между ними — включая любопытную сцену, только что разыгравшуюся перед ним.

Существовала, однако, странность, которую он пока не мог ни понять, ни объяснить. Люди — и дикие, и более цивилизованные — казались вполне нормальными; они и были нормальными — в любом другом мире! Но здесь, среди этих титанических деревьев, уходивших к небесам на сотни футов, среди исполинских стволов, похожих на башни средневековых замков, среди листвы, напоминавшей округлые просторные балконы невообразимо высоких зданий, среди всего этого зеленого могущества джунглей люди выглядели пигмеями, ничтожными карликами, мошкарой, затерявшейся в густой траве. Несоответствие пропорций, разительное несоответствие — вот что смущало его! Тут скрывалась некая аномалия, загадка, с которой он хотел разобраться как можно быстрее.

Да, разобраться! И он хорошо знал, с какого конца начинать дело. Способ был проверен, и не раз! Если в мире сем существовало то, что принято называть цивилизацией, ее представителями бесспорно являлись члены этой охотничьей команды. Вступить с ними в контакт, уговорить, улестить, войти в доверие — все это займет не один день. Взять пленницу и допросить — так гораздо проще!

Странник огляделся. Солнце садилось; свет его потускнел, приобрел красноватый оттенок, небо наливалось чернильным мраком. День угасал, насекомые исчезли, смолкли птичьи крики, в лесу стало прохладнее, ветер тихо шелестел в вершинах деревьев. Внизу, на поляне, горел костер, и восемь девушек, расположившись вокруг огня, неторопливо ужинали, иногда перебрасываясь парой фраз. Блейд знал, что они устали, они поедят, немного поболтают и улягутся спать. Одна будет сторожить. И когда она задремлет…

Ухмыльнувшись, странник заворочался на ветви, устраиваясь поудобнее. Он подождет. А пока… Пока есть о чем подумать и что вспомнить. Например, Дану-Кассиду, таинственную пришелицу… Определенно, эта светловолосая амазонка, щеголявшая чуть ли не нагишом, напоминает ее…

ГЛАВА 2

Ричард Блейд окинул полупрезрительным взглядом пеструю толпу гостей и повернулся к окну; вид Лондона привлекал его больше, чем зрелище четырех десятков снобов, изволивших посетить вечеринку в новой роскошной квартире Клариссы Дуэйн. Он отчаянно скучал. Такое состояние редко заставляет людей думать о смерти и еще реже доводит до нее, но вполне может напрочь отбить интерес к жизни. Похоже, именно это с ним сейчас и происходило.

Огромное, от пола до потолка окно открывалось в бесконечность темного июньского неба. Тяжелые бархатные шторы были подняты, и сквозь толстое зеркальное стекло Блейд мог видеть раскинувшийся внизу город. Гнездышко Клариссы занимало добрую половину сорокового этажа фешенебельного жилого небоскреба, одного из тех зданий, которые в подражание американцам понастроили в недавние годы на северной окраине Лондона. Вид отсюда открывался изумительный. Во тьме подступающей ночи уже нельзя было разглядеть отдельных зданий, но свет фонарей оконтуривал призрачным мерцанием бульвары и площади, а яркие огни неоновой рекламы текли к югу бесконечными реками и ручейками, постепенно теряясь вдали. Вечер стоял необычно ясный и тихий, зрелище океана разноцветных огоньков внизу было чарующим, однако не могло избавить Блейда от сплина.

За его спиной раздавались звуки затянувшейся вечеринки. Кубики льда звенели в хрустальных бокалах, хлопали пробки бутылок с шампанским, им отвечало змеиное шипенье сифонов с содовой, смех женщин и солидное бормотанье мужчин. Весь этот монотонный гул нагонял на Блейда еще большую тоску. Неделей раньше он отметил свою сорок первую годовщину; значит, ему перевалило на пятый десяток и тут тоже не имелось причин для особой радости.

Блейд принял приглашение Клариссы скорее из чувства долга, чем по каким-либо иным соображениям. В конце концов, надо уважить девушку, с которой он спит уже целый месяц! Он присутствовал здесь в качестве почетного гостя этой молодой особы, жаждавшей познакомить его со своими друзьями -или, вернее, продемонстрировать компании бездельников и снобов свое приобретение. Ее желание было весьма похвальным и совершенно искренним; Кларисса даже не сознавала, что пытается пустить пыль в глаза — и тем, кого она считала друзьями, и своему возлюбленному. Блейд, однако, обладал почти инстинктивной способностью ощущать намерения других людей по отношению к собственной персоне и провести его было непросто. Впрочем, он согласился бы раз десять поскучать на подобных вечеринках, если бы Кларисса отказалась от других, гораздо более серьезных планов на его счет.

Без сомнения, он был заманчивым кандидатом в мужья для состоятельной молодой особы двадцати семи лет. Ум, сила, мужское обаяние, финансовая независимость и таинственный род занятий, о котором Кларисса, как и любая из его подружек, могла лишь строить неопределенные предположения, делали его желанной добычей. А возраст… Что ж, хотя ему и перевалило за сорок, никто, бросив взгляд на загорелое лицо и стройную фигуру, не дал бы Блейду больше тридцати двух. Да, он выглядел прекрасно — но не только благодаря крепкой природной конституции и постоянным тренировкам.

Три с половиной года назад, в самом начале своего десятого странствия в Измерение Икс, он переместился в некую безымянную реальность, которую потом назвал миром Золотого Шара. Излучение этой сверкающей сферы, запрятанной в старом пещерном капище (возможно — древнем госпитале), оказывало целительное воздействие на человеческий организм. Блейд, усталый и израненный, провел в пещере минут двадцать, и за это время утомление его прошло без следа, царапины и раны затянулись, кожу покрыл слой бронзового загара. Мало того! Чудесным образом рассосались все старые шрамы, которых на его теле было не меньше дюжины! И с тех пор, вот уже почти четыре года, он ничем не болел!

Жаль, что сказочный шар канул в небытие — вместе со многими столь же полезными вещами, которые встречались ему за время странствий. Самым обидным было то, что целительную сферу он обнаружил в первом же эксперименте с телепортатором; он мог забрать ее домой, осчастливив все население Земли -или, как минимум, Британских островов. Но Лейтон поспешил… слишком поспешил в тот раз! И теперь Блейду приходилось утешаться лишь тем, что шар осчастливил хотя бы персонально его, добавив изрядную толику здоровья.

Он подмигнул своему неясному отражению в оконном стекле. У него были сильные волевые черты: лицо скорее бойца, солдата и авантюриста, чем интеллектуала. Впрочем, в жизни ему приходилось играть всякие роли, причем в местах столь необычных и отдаленных, какие любой из собравшихся в этой гостиной великосветских денди вряд ли мог вообразить. Или поверить — если бы он рискнул поделиться толикой правды о своих приключениях.

Блейд усмехнулся и на миг прикрыл глаза. Когда он снова поднял веки, рядом с его отражением возникло еще одно — бледное женское лицо, обрамленное завитками волос, склонившееся к его правому плечу. Он неторопливо допил свой бокал, затем повернулся к стройной молодой женщине, что возникла у него за спиной словно тень, перенесенная с оконного стекла в яркий свет комнаты.

Она была довольно высокой и, благодаря густым золотисто-бронзовым локонам, уложенным в сложную прическу, казалась почти одного роста с Блейдом. Припухлый пунцовый рот, голубые глаза с поволокой, нежная кожа, изящный абрис подбородка и щек… На редкость очаровательная девушка, решил Блейд, оценив опытным взглядом ее одежду и осанку. Красота ее, однако, не имела ничего общего с томной прелестью англичанок; губы были полнее, очертания скул — мягче, стаза… О, в этих глазах потонул бы любой мужчина, пуская от восторга пузыри!

Итак, не англичанка. Но на француженку или немку красавица тоже не походила; тем более, на испанку или итальянку. В женщинах романских народов всегда проглядывало нечто южное, огненно-смуглое бесшабашное, пламенное… Впрочем, пламени в этих голубых очах хватало; дюжина немок или шведок, сложившись, не могла бы похвастать таким темпераментом. Однако лицо загадочной незнакомки было спокойным.

Она чуть заметно улыбнулась и, не спуская с Блейда огромных глаз, заметила:

— Кажется, вы скучаете?

Ее английский звучал безупречно, но опытное ухо Блейда уловило слабый акцент. Не французский и не итальянский, это точно. Скандинавский? Немецкий? Похоже, но вряд ли; она выглядела слишком утонченной и изящной для немки. Еще дальше к востоку? Вполне возможно…

Девушка снова улыбнулась.

— Гадаете, кто я и откуда? — ее глаза лукаво блеснули. — Ну, и каковы же результаты раздумий?

— Не англичанка, не француженка, не шведка… — весело начал Блейд; сплин его испарился бесследно.

— Не японка, не мексиканка и не чернокожая женщина банту, — столь же весело поддержала этот перечень девушка. — Вы поверили бы, если б я сказала, что прибыла сюда из… м-м-м… Аргентины?

— Нет, — честно признался Блейд. — Скорее я поверю в русский вариант.

— Почти угадали! — она взглянула на него с явно наигранным восхищением. — Я — чешка.

Чешка? Блейд ничего не имел против чехов. Пожалуй, он даже симпатизировал им больше, чем остальным славянам; в чехах не замечалось ни польской спеси, ни русской ленивой и бездеятельной мечтательности. Чехи казались ему народом трудолюбивых реалистов и этим весьма напоминали англичан; в то же время они не потеряли славянской мягкости, которой британцы похвастать не могли. Нет, он ничего не имел против чехов и их прелестных женщин! От Праги же, которую ему случилось посетить три или четыре раза, он остался в полном восторге.

— Меня зовут Дана, — мурлыкающим шепотком пропела девушка. Теперь Блейд видел, что красавицу нельзя назвать совсем юной и неопытной; ей было лет двадцать пять — двадцать шесть. Это его вдохновило.

— Дана? — явно обозначив вопрос, сказал он. — Очаровательное имя! Но как дальше?

— Никак. Для друзей — просто Дана.

Ото! Он уже стал ее другом! Похоже, Клариссе в эту ночь придется спать одной!

— Блейд, Ричард Блейд, — он отвесил учтивый поклон. — Я приятель Клариссы.

— Это вас к чему-нибудь обязывает? — голубые глаза снова блеснули, загадочно и обещающе.

— Только к посещению этой вечеринки, — слукавил Блейд. — Вы знакомы с Клариссой?

— Уже несколько лет. Она немного помогла мне, когда я приехала в Англию.

— Из Чехословакии? — невольно вырвалось у Блейда. Ему хотелось уточнить данное обстоятельство, ибо голубоглазая красавица действовала слишком уверенно для скромной девицы, воспитанной за железным занавесом. Чем она занималась в Лондоне? Судя по возрасту и внешности, она вряд ли была студенткой или политической эмигранткой. Певица? Манекенщица? Фотомодель? Вряд ли… Держится слишком уверенно… Как бы то ни было, она попала в изысканный салон Клариссы Дуэйн, двери которого открывались не каждому.

— Из Праги, — ответила Дана. — Три года назад, в семьдесят третьем, мне посчастливилось посетить вашу страну, и я решила не возвращаться. Тогда Кларисса помогла мне… Ну, вы понимаете, надо было найти работу, жилье… словом, обосноваться здесь.

— Наверно, вы скучаете по родине? — заметил Блейд. — Прага -красивый город…

— О, да… Вацлавский мост, сады под Вышеградом, Старый Город…

Блейд задумчиво покивал головой. Она действительно кое-что знала о Праге; впрочем, эти сведения можно было почерпнуть в любом туристическом путеводителе.

— Однако Лондон нравится вам больше? — продолжил он свой деликатный допрос.

— Не Лондон, нет… — девушка покачала златовласой головкой. — У вас больше свободы, Ричард. Вот почему я решила остаться тут. И не жалею! — она рассмеялась, потом с очаровательной грацией протянула ему руку: — Итак, будем считать, что мы знакомы, мистер Блейд.

Он осторожно пожал точеные пальцы.

— Да, мисс Дана.

— И это знакомство никак не ущемит интересов Клариссы?

— Ни коим образом, — ответствовал Блейд, представляя, как его подружка будет вертеться сегодняшней ночью в одинокой постели. Что ж, он должен получить маленькую компенсацию за этот тоскливый вечер!

Дана улыбнулась, слегка откинув голову назад, и это движение чуть всколыхнуло груди девушки под тонкой тканью платья. Блейд не мог оторвать от них взгляда; туалет его новой знакомой отвечал требованиям современной моды, и вырез оказался достаточно низким. Улыбка златовласой красавицы выглядела весьма поощряющей.

Они поболтали еще минут десять. Блейд старался перевести разговор на Чехию и чехов, а также на нынешние занятия мисс Даны; она довольно ловко ускользала от его осторожных вопросов. Вскоре он сообразил, что не может добиться ничего конкретного. Странно! Девушка собиралась затащить его в постель, однако откровенная беседа, столь традиционная преамбула любовной игры, явно не входила в ее планы.

Конечно, существовало простое объяснение всей этой истории. Прелестная мисс Дана могла оказаться агентом некой восточной разведки или разведок -двух, трех или четырех, ибо восточный блок часто объединял свои ресурсы, используя талантливых сотрудников на общее благо. Блейд, однако, чувствовал, что такая гипотеза была бы слишком тривиальной и примитивной. Он знал людей и знал женщин. Агент всегда скован рамками служебных обязанностей; то же самое относилось и к военным, бизнесменам, врачам, юристам, государственным служащим и огромной массе несчастных, связавших себя узами брака. По сути дела, на Земле насчитывалось не так много людей, которых можно было бы назвать свободными; остальные только имитировали свободу, на самом деле подчиняясь давлению обстоятельств, приказам начальников или гнету супружеской тирании. Грустно усмехнувшись про себя, Блейд признал, что и он сам далеко не свободен. Он был полковником секретной службы Ее Величества, и он обладал уникальными талантами, что позволяло ему получать приказы в форме деликатного и неназойливого пожелания. Но всетаки это были приказы.

Что касается его очаровательной знакомой, она была свободна, как гений воздушной стихии. Этот факт не могли скрыть даже ее нежные намеки на трудности получения британского гражданства, приличной работы или угрозу депортации. Блейду казалось, что все эти житейские обстоятельства, отягощающие жизнь эмигранта, являются для мисс Даны забавной игрой; они не слишком интересовали ее — как и тайны, которые можно было бы выведать у звезды британской разведки.

Вдобавок, она обладала потрясающей самоуверенностью!

Блейду случалось вступать в контакт с разными людьми, и на Земле, и в мирах иных. Немногие из великих властителей, королей, императоров, миллиардеров или всемогущих магов могли похвастать такими сокровищами -полной свободой и уверенностью в собственной правоте! Скорее даже не в правоте… в устойчивости жизненной позиции, в стабильности своего существования, в обретении всего чаемого… Сейчас эта молодая женщина хотела приобрести Ричарда Блейда, и дело шло к тому, что ее желание исполнится.

Нет, мисс Дана не была агентом — ни Москвы, ни Праги, ни Софии! Пожалуй, она и к Чехии не имела никакого отношения. Американская миллионерша, путешествующая инкогнито? Акцент явно не тот… Хотя в Штатах полно славян…

Остается прибегнуть к допросу третьей степени, решил Блейд, нежно заглядывая в голубые очи и видя в них отражение постели, в которой сей допрос будет проведен. Взгляды его не остались безответными, и он знал превосходное средство, чтобы подстегнуть события.

— Еще по одной? — он показал на пустую рюмку в руках женщины. — На брудершафт?

— С удовольствием. Но здесь только виски и коктейли, а шампанское, увы, иссякло… — она на секунду призадумалась, потом с энтузиазмом воскликнула: — У меня дома есть немного чешского коньяка! Бренди, как у вас называют. Почему бы нам не обревизовать старые запасы?

— И в самом деле, почему бы и нет? — поддержал Блейд с многозначительной улыбкой. Он уже ощущал мягкость перины на постели красавицы и мысленно слышал ее волнующие вздохи. Протянув руку, он нежно и уверенно сжал ее тонкие пальцы и шепнул в розовое ушко: — Я только попрощаюсь с Клариссой, а затем мы тихонько улизнем. Где вы держите свой коньяк, милая?

Мисс Дана усмехнулась в ответ и назвала адрес. До ее дома было миль пять; район оказался солидный, но не из самых фешенебельных.

Проталкиваясь сквозь толпу гостей, Блейд направился в прихожую. Он не собирался прощаться с Клариссой; ее окружала стена обожателей, развлекавших хозяйку светской болтовней. Вряд ли она заметит сейчас исчезновение еще одного поклонника, мстительно решил Блейд, выскальзывая в полутьму холла, к телефону. Всего один звонок Дж., и бригада сотрудников спецотдела МИ6А проследит его путь от Клариссиного гнездышка прямо до постели загадочной пражанки. Кем бы она не оказалась, лишние предосторожности не помешают.

Он поднял трубку, быстро набрал номер и произнес кодовую фразу. Он знал, что этот пароль поднимет на ноги десятки людей — где бы они не оказались и где бы сейчас не пребывал сам Дж. Произнесенные им слова включат сигнал тревоги на аппарате шефа, после чего тот со скрупулезностью старого разведчика приступит к выполнению надлежащих процедур. Вряд ли Дж. дожил бы до своих лет и достиг таких высот в карьере, если б оставлял незамеченными сообщения своих агентов. Когда же речь шла о Ричарде Блейде, он проявлял буквально фантастическую оперативность.

Исполнив служебный долг, Блейд вернулся к мисс Дане, нежно обнял ее за талию и повлек к лифту. Голубоглазая красавица ответила ему ласковым взглядом, томным и многообещающим. Так, рука об руку, они покинули гнездышко Клариссы на сороковом этаже, спустились вниз и дели в машину Блейда. Включив мотор, он повернулся к своей прелестной спутнице:

— Сигарету?

— Нет, благодарю.

— Вы не курите?

— Редко. И сейчас не тот случай.

Розовый язычок, словно поддразнивая, прошелся по пунцовым губам. Блейд, сглотнув слюну, вытащил портсигар, взял сигарету и щелкнул зажигалкой. Эта небольшая изящная вещица заодно служила передатчиком, включавшим радиомаяк, который был вмонтирован под приборной панелью. Затем он сунул портсигар в карман и резко рванул машину с места.

Если судить по спидометру его спортивного «Ягуара», пять миль до обители мисс Даны тянули на все восемь. Когда Блейд наконец заглушил мотор, они находились в юго-западной части Лондона. На полпути он начал сворачивать почаще, стараясь двигаться по неосвещенной стороне улиц, чтобы Дана не заметила слежку. Впрочем, она не глядела по сторонам; вытянув изящные ножки, девушка размышляла о чем-то весьма приятном, иногда улыбаясь своим мыслям. Может быть, ей мерещилась рюмка отличного чешского бренди, почти не уступавшего французскому коньяку?

Минут через пятнадцать Дана указала на один из трех башнеподобных домов, облицованных гранитом от фундаментов до крыш. Несомненно, в эпоху Британской империи они знавали лучшие времена. Теперь здания пришли в некоторый упадок, но до трущоб им было еще далеко; скорее они походили на пожилых респектабельных джентльменов, чьи лучшие годы остались позади. В тусклом свете уличных фонарей Блейд заметил копоть на каменных стенах, давно не чищенные витражи над входом и газоны, которые не мешало бы подстричь. Тем не менее, дома выглядели вполне солидно, и их явная древность внушала уважение.

Он вылез из машины и, поддерживая спутницу под локоток, добрался до подъезда, а затем — до пятого этажа, к двери с медной пластинкой, на которой значилось: «Данута Повондрачек». Хорошее, настоящее чешское имя, которое с первого раза не произнести ни одному англосаксу.

Перешагнув порог, они очутились в уютном маленьком холле с двумя дверьми и коридорчиком слева, который вел на кухню. Блейд был препровожден направо. Нежно улыбнувшись. Дана с истинно славянским гостеприимством предложила;

— Располагайтесь как дома, Ричард. Я сейчас переоденусь и принесу нам выпить. В этом платье ужасно жарко!

Она выскользнула из комнаты, а гость с любопытством огляделся по сторонам. Похоже, он попал туда, куда надо — прямиком в спальню хозяйки. Тут стояли просторная софа, трельяж с высокими торшерами по бокам, круглый столик, старинной работы комод, инкрустированный слоновой костью, и небольшой диванчик, обтянутый зеленым бархатом. Немного поколебавшись, Блейд устроился на диване. Пожалуй, приближаться к софе было бы слишком рано; он не любил торопить события в делах с женщинами.

Он снял пиджак, распустил галстук, расстегнул воротник сорочки и снова обвел взглядом комнату. Судя по обстановке, мисс Дана не нуждалась в средствах: один старинный комод потянул бы пять сотен фунтов на любом аукционе. На нем стояла японская шкатулка черного лака с затейливым рисунком, и Блейд подавил искушение ознакомиться с ее содержимым. Может быть, там и нашлось бы кое-что интересное, но он надеялся выпытать секреты очаровательной хозяйки иным способом.

Стук каблучков заставил его повернуть голову. Дана не просто переоделась, похоже, вместе с платьем она сняла все, что было под ним. Сейчас ее облачение составлял лишь полупрозрачный кремовый халатик, небрежно подвязанный тонким пояском. В руках девушки поблескивал серебряный поднос с бутылкой, парой хрустальных креманок и блюдечком с дольками аккуратно нарезанного лимона. Высокие груди приподнимали шелк халата и, когда Дана склонилась над столиком, взору Блейда представилось чарующее зрелище.

Он быстро поднялся и с восхищенной улыбкой протянул к ней руки. Он сумел бы изобразить восторг и в том случае, если б хозяйка не выглядела столь привлекательной — он обладал вполне достаточными актерскими способностями. Однако сейчас Блейду притворяться не приходилось: мисс Дана была прелестна. Шарман, как говорят французы, совершенный шарман! На миг он даже забыл о тайнах, которые намеревался у нее выпытать.

Дана, положив ладонь ему на плечо, — тонкие пальцы нежно погладили бицепс Блейда сквозь рубашку — заметила, что физиономия гостя отражает весьма греховные намерения. Блейд охотно подтвердил это, потянувшись к пунцовым устам. Ему не было отказано, но после первого сладкого поцелуя девушка, улыбнувшись, кивнула на серебряный подносик.

— Не будем спешить, — заметила она.

Блейд придерживался того же мнения. Притворно вздохнув, он разлил бренди.

— За вас! За прекрасную фею, скрасившую этот вечер!

Хихикнув, Дана поддержала тост.

— И за эту прекрасную ночь!

Они выпили; напиток был великолепен.

— Еще? — очаровательная хозяйка с кокетливой улыбкой склонила головку к плечу.

— Ано, моя милая, ано!

— Что, дорогой?

В ее глазах промелькнуло недоумение, и Блейд поспешил замять неловкость, вновь наполнив рюмки. За время своих пражских вояжей он усвоил две дюжины слов на чешском; он мог поблагодарить, извиниться, купить сигареты или заказать свинину с кнедликами. И, безусловно, сказать «да»! Пражане произносили «ано» звонко, с ударением на первом слоге, и это было первым чешским словом, которое он запомнил. Но мисс Дана, вероятно, порядком подзабыла родной язык.

Они снова выпили, и инцидент был исчерпан.

Осушив крошечную рюмку двумя глотками, Блейд поставил ее на подлокотник дивана и потянулся к голубоглазой красавице. Он не успел даже приподняться, как Дана очутилась в его объятиях. Нежные полураскрытые губы маячили в дюйме от его лица; он яростно впился в них, чувствуя, как разгорается желание. Руки девушки обвили его шею, забрались под воротник рубашки; тонкие проворные пальчики быстро справились с пуговицами, потом ее ладони скользнули по мускулистой груди, коснулись живота. Кровь Блейда воспламенилась.

Нет, она действовала явно не по приказу! Он достаточно разбирался в женщинах, чтобы понять это! Дыхание Блейда стало частым, губы пересохли, в паху разливалось приятное тепло. Судорожно сглотнув, он с нежностью отстранил девушку.

— Минутку, моя прелесть… Устроим небольшой антракт…

Он начал лихорадочно сбрасывать одежду. Треск лопнувшего шелка подсказал, что в его гардеробе стало одной сорочкой меньше. Впрочем, сейчас это его не беспокоило. Он отшвырнул смятый комок, стянул туфли, затем -брюки, и вскоре его туалет стал еще более скудным, чем у нетерпеливо ожидавшей девушки.

Ее глаза расширились от восхищения. Блейд был великолепен! И взгляд его — да и не только взгляд — доказывал, что он переполнен ответным восторгом. Он снова протянул руки к Дане, которая, решив не отставать, дернула поясок. Халатик девушки распахнулся, и он обнял ее, скользнув ладонями по нежной атласной коже спины к очаровательным округлостям ягодиц. Девушка прижалась к нему, и Блейд, склонив голову, начал покрывать нежными ищущими поцелуями ее шею. Золотистые локоны Даны рассыпались по плечам, щекоча его висок, их аромат опьянял больше, чем бренди; сейчас он благословлял этот напиток, послуживший поводом для такого очаровательного приключения. Он глубоко вздохнул; теперь его тубы жадно блуждали по упругой груди, подбираясь к розовой жемчужине соска.

Раздался звон разлетевшегося стекла, грохот рухнувшего на пол тела, за ним — неразборчивые проклятия. Дана вскрикнула, вырвалась из объятий Блейда и с тигриной грацией прыгнула к антикварному комоду. Быстрота и четкая координация ее движений казались поразительными: одной рукой она успела запахнуть халат, другой — откинула крышку японской шкатулки. Что-то сверкнуло в неярком свете торшера, и Блейд, вытянув шею, приподнялся. Кольцо? Золотое кольцо?

Он поднял смятую рубашку, расправил и небрежно обернул вокруг чресел. Дана, завязывая поясок, стояла спиной к комоду; лицо ее казалось спокойным.

— Что случилось, дорогая? — Блейд шагнул на середину комнаты, не спуская взгляда с ее руки — с правой, где на указательном пальце тускло сиял золотой перстень.

— Кто-то влез в кухонное окно… По пожарной лестнице, я полагаю, -голос девушки был негромок, но он не уловил и тени страха.

— Интересно, кто? — Он усмехнулся, глядя на прикрытую дверь и прислушиваясь к возне в коридоре.

— Может быть, ревнивая Кларисса снарядила погоню? — теперь в тоне мисс Даны слышалась явная насмешка. Сжав правую руку в кулак, она вытянула ее по направлению к двери.

— Эй, поосторожней с этим… — начал Блейд, но тут дверь распахнулась, и в комнату влетели два человека.

Они походили на рабочих в своих серых комбинезонах и грубых башмаках, но были неплохо вооружены. В подобных ситуациях боевики всех британских спецслужб предпочитали израильские «узи» и кортики морской пехоты, однако Блейд знал, что эти смертоносные стволы и клинки были детскими игрушками по сравнению с колечком на тонком пальце Даны. Он отступил, перекрыв ей сектор обстрела, и услышал, как она яростно прошипела за его спиной:

— Отойдите, Ричард! Сейчас я…

— Ни в коем случае, дорогая! Это мои люди! — он повернулся к ошарашенным парням, — Похоже, вы перестарались, ребята. Я еще жив и не успел выдать никаких тайн.

— Так точно, сэр… — оба вытянулись в струнку, опустив оружие. Теперь Блейд узнал говорившего — сержанта Хантера из группы захвата МИ6А. Бравый коммандос смущенно прочистил горло: — Простите, сэр, но шеф распорядился проконтролировать ситуацию, если в течение получаса вы не выйдете на связь.

Блейд покачал головой. Воистину, Дж. опекал его как родного сына, и лишь он сам виноват в этом переполохе. На кой черт он поднял тревогу?

— Все в порядке, парни, — ему удалось скрыть досаду. — Полагаю, вы исполнили долг и больше не желаете смущать леди. — Обернувшись через плечо, он бросил короткий взгляд на Дану. — Как вам лучше удалиться — через парадный вход или по пожарной лестнице?

— Последнее предпочтительней, сэр, — Хантер ухмыльнулся, сунул «узи» за пазуху просторного комбинезона и сделал шаг назад. Рот у сержанта разъехался от уха до уха. — Желаю приятно провести время, сэр.

Он исчез вместе со своим молчаливым напарником. Блейд повернулся к хозяйке.

— Я очень сожалею, мисс Дана… Или не Дана?..

— Кассида… — девушка улыбнулась, и он облегченно перевел дух; похоже, это маленькое приключение лишь развлекло ее.

— Я восхищен вашей выдержкой…

Она вопросительно приподняла брови.

— Вы могли сжечь этих бедолаг за долю секунды… вместе с вашим покорным слугой…

Ответом Блейду был музыкальный смех — будто зазвенели хрустальные колокольчики.

— Сжечь вас? Во имя Единства, что за странная мысль! Саринома выцарапала бы мне глаза!

— В самом деле? — Его мужское тщеславие было удовлетворено. Милая и загадочная Сари, которую он встретил в лесах Талзаны, помнила о нем! И посылала привет сквозь бездны пространства, из звездной империи паллатов, расположенной неведомо где… Единственное, что беспокоило сейчас Блейда -легкость, с которой эта Дана-Кассида отыскала его в многомиллионном городе. Но он, кажется, оставил Сари номер своего телефона… там, в Талзане, когда она уже готовилась к отлету в родной мир паллатов оривэй…

Он ласково взял Кассиду за подбородок, разглядывая прелестное лицо. Вот они какие, златовласые оривэйдантра! Сари относилась к другой ветви этой расы и была брюнеткой. Чистокровных потомков дантра Блейд не видел даже в Иглстазе; их роды обитали на западе континента.

Взгляд его скользнул ниже, задержавшись на золотом перстне. Кольце Силы, миниатюрном лазере. Он осторожно сдернул его с пальца девушки, отметив, как ободок затянулся пленкой, превратившись в непроницаемый диск, и бросил в шкатулку.

— Это нам не понадобится, моя дорогая… — Прижав лицо к щеке Кассиды, чувствуя теплоту и аромат ее кожи, он тихо прошептал: — Что же Сари просила передать мне?

— Только три слова… — ответный шепот девушки был таким же тихим. -Катори, асам, тассана…

Высокий, сильный, красивый. Это стало их паролем — там, в Талзане… Эти слова шептали ему губы Сариномы и малышки Каллы…

— Лайя… милая… — ладонь Блейда скользнула по золотым локонам, и сейчас он не смог бы сказать, чьи шелковистые пряди струились меж его пальцев: далекой Сариномы или близкой и такой желанной Кассиды.

Улыбнувшись, златовласая девушка развязала свой поясок.

***

— Повторяю, нет никаких причин для тревоги, — щека Блейда раздраженно дернулась, но тон оставался почтительным и спокойным; именно так подобало говорить с начальством.

— Не согласен. Дик, решительно не согласен! — Дж. раскурил трубку, выпустив к потолку клуб ароматного дыма. — Тебя вычислили, тебя нашли, тебя завлекли! И уложили в постель, как я полагаю.

— Но все это сделано не шпионкой из восточного блока, а женщиной из такой невообразимой дали, откуда наши мелкие дрязги представляются возней муравьев среди крошек сладкого пудинга! — Блейд позволил себе чуть повысить голос. — К тому же ни она, ни Саринома понятия не имеют о роде моих занятий. Оривэй, которых я встретил в Талзане, уверены, что столкнулись с иной звездной цивилизацией, которая держит в Солнечной системе своих наблюдателей. В их глазах я даже не уроженец Земли!

Они спорили уже целый час, и Дж. никак не мог согласиться с тем, что недавнее приключение Блейда носит безобидный и сугубо личный характер. Лорд Лейтон, третий участник этого экстренного совещания, происходившего в его кенсингтонском особняке, пока помалкивал, но чувствовалось, что эти препирательства уже начинают ему надоедать. Несмотря на преклонный возраст, его светлость оставался весьма темпераментным человеком и мог взорваться в любой момент. Сейчас его маленькие глазки с янтарными зрачками раздраженно поблескивали, обшаривая комнату. Время от времени он ерзал в кресле, пытаясь устроить поудобнее свой горб.

Перехватив нетерпеливый взгляд Лейтона, Дж. с невозмутимостью опытного фехтовальщика вернул его обратно. Шефу отдела МИ6А было уже порядком за семьдесят; его лицо с резкими морщинами, холодные серые глаза, ежик седоватых волос и аккуратный темный костюм выглядели воплощением британской респектабельности. Всю жизнь, начиная с возвращения с первой мировой, он пребывал на государственной службе, и опрометчивость не входила в число его недостатков. Сейчас он собирался сделать все возможное, чтобы неведомые инопланетные пришельцы — точнее, пришелицы, проявившие столь явный интерес к его сотруднику, — не добрались до тайн британской разведки.

— Я готов предположить, что эти… гм-м… паллаты не имеют явных связей с иностранными секретными службами, — веско произнес Дж. -Однако… — Он собирался продолжить после небольшой паузы, но тут лорд Лейтон раздраженно прервал его.

— Вы хотите сказать, что невинная шалость Ричарда требует усиления мер безопасности? Что он должен уйти в глухое подполье, прервать все связи, не встречаться больше с этой девицей… Как ее?.. Кассида?

Дж. кивнул — пожалуй, более резко, чем позволял себе в подобных беседах. Блейд, хорошо изучивший шефа за двадцать лет, знал, что такие вопросы непрофессионалов вызывали у него только досаду.

— Позволю не согласиться с вами! — глаза его светлости сверкнули. -Мы получили надежду на установление связей с могущественной расой, чьи представители неоднократно посещали Землю. Подумайте, Дж., насколько это важно для нас! Конечно, я понимаю, что этот контакт, строго говоря, неофициален, но…

— Контакт в постели немногого стоит, — пробурчал Дж. — Эта девица совсем не собирается облагодетельствовать человечество высшими знаниями. Насколько я помню отчет Дика о визите в Талзану, она, скорее всего, любопытная туристка и знает о межзвездных перелетах не больше нас с вами.

— Но разве это не доказывает ее полную безвредность? — Блейд, воспрянув духом, ринулся в атаку.

— А кто нам гарантировал именно такой вариант? — Дж. приподнял седую бровь. — В равной степени она может оказаться наблюдателем, разведчиком или диверсантом. Вы слышали о недавней трагедии на Байконуре, когда корабль русских взорвался на старте? Если такое повторится на мысе Канаверал, я серьезно призадумаюсь, чьи руки тут действуют… Или щупальца, -многозначительно добавил шеф МИ6А, выдержав паузу.

— Смею вас уверить, сэр, что оривэи во всем подобны людям и щупалец не имеют, — мстительно заметил Блейд.

Шеф окатил его холодным взглядом.

— Вам лучше знать, Ричард… если только вы не стали жертвой иллюзии.

— Какая чушь! — Лейтон хлопнул по столу сухонькой ладонью. — Чушь в энной степени, мой дорогой! — он устремил на Дж. горящий взгляд. — Мы не должны упускать такую уникальную возможность. Я настаиваю на продолжении контактов! — Его светлость повернулся к Блейду. — И в следующий раз вы, Ричард, должны…

— На следующий раз я пока не получил приглашения, — со вздохом признался Блейд. Ночь с Кассидой была великолепна, и он не отказался бы от повторения, но инициатива тут исходила не от него.

— Однако известен адрес этой особы!

— Адрес — и только, — произнес Дж. — Она исчезла.

— Хм-м… — Лейтон выглядел разочарованным. — Что же тогда вас беспокоит?

— То, что она в любой момент может вновь выйти на Ричарда, и мне это не нравится. Я предпочел бы, чтоб он находился сейчас там, где его никто не сумеет достать.

— Таких мест на Земле нет, — буркнул Лейтон.

— А кто говорит о Земле? — Дж. снисходительно улыбнулся. — Мы можем убрать Ричарда из поля зрения этих паллатов надежным и проверенным способом. Лучшего места, чем Измерение Икс, для этого не найти! — Шеф МИ6А неторопливо выколотил трубку и ткнул чубуком в сторону Лейтона: — Так сколько времени вам понадобится, чтобы подготовить компьютер к очередной переброске?

— Установка готова, и можно отправляться хоть завтра. Правда, еще не закончены испытания третьей модели телепортатора, так что стоило бы подождать месяцдругой…

— Простите, сэр, — Дж. решительно прервал старика, — должен вам напомнить, что за меры безопасности отвечаю все-таки я. Ричарда надо убрать с Земли, и немедленно!

Блейд тяжело вздохнул. Похоже, рассчитывать на новое свидание с обольстительной Даной-Кассидой не приходилось.

***

Следующее утро выдалось не по-июньски сырым и прохладным. Блейд, передернув плечами, шагнул в кабину лифта, который должен был доставить в подземный лейтоновский лабиринт. Он не был суеверным, но все же предпочитал, чтобы родной мир провожал его более приветливо. Впрочем, сколько раз ему случалось отправляться в странствия, когда в Лондоне моросил осенний дождь или задувал пронзительный январский ветер! Погода не влияла на успешность его миссии; до сих пор он возвращался всегда.

— Вы точны, как обычно, — приветствовал Блейда старый ученый, когда тот перешагнул порог маленького кабинетика. Сегодня Лейтон выглядел несколько надутым; он не любил поражений, и воспоминания о вчерашней баталии с Дж. заставляли его светлость изредка кривить губы.

Блейда это не радовало. Сейчас, когда приближался момент старта в иную реальность, он слегка нервничал, и хмурая физиономия Лейтона не прибавляла спокойствия. Вероятно, старик понял его состояние; лицо Лейтона разгладилось, он ободряюще потрепал Блейда по плечу и даже соизволил улыбнуться.

Привычный ритуал подготовки к перемещению несколько успокоил странника. Он разделся, втер в кожу темную вонючую мазь, предохраняющую от ожогов в местах контакта с электродами, и обернул вокруг бедер клочок ткани. Последнее было, скорее, данью традиции — он всегда оказывался в Измерении Икс полностью нагим, словно новорожденный младенец.

Обмазанный с ног до головы мазью, придерживая узкую набедренную повязку, Блейд прошел в центр компьютерного зала. Огромные металлические шкафы тяжело нависали над ним, их серые матовые поверхности почти не отражали света; из-под закрытых кожухов слышалось басовитое гудение, словно мириады шмелей кружили над летним лугом в нескончаемом хороводе. Временами Блейду чудилось, что в этих массивных стойках таится чуждый и зловещий разум, по сравнению с которым и он сам, и лорд Лейтон были всего лишь ничтожными пигмеями. Интересно, какие чувства испытывал бы человек, внезапно превратившись в букашку?

Сгорбленная фигурка Лейтона сновала среди шкафов, руки с длинными узловатыми пальцами бегали по кнопкам и тумблерам, взгляд метался в созвездиях бесчисленных шкал и циферблатов. Наконец старик закончил наладку, направился к стеклянной клетке, где под широким раструбом коммуникатора восседал Блейд, и начал неторопливо прикреплять электроды к его телу. Вскоре странник выглядел так, словно стал жертвой нападения целого полчища маленьких, ярко раскрашенных змей с блестящими металлическими головками. Отходившие от контактных пластин провода скрывались в массивном конусе коммуникатора, что нависал над его головой; оттуда толстый жгут кабелей тянулся к панели гигантского компьютера. Блейд опустил веки и постарался расслабиться.

Ему не пришлось долго ждать. Ровное гудение машины нарушил резкий щелчок тумблера, затем голос Лейтона спросил:

— Готовы, Ричард?

Не открывая глаз, Блейд поднял оттопыренный большой палец. Он почти физически ощутил, как пальцы Лейтона стиснули красную рукоять рубильника, как рычаг плавно пошел вниз… Внезапно ему почудилось, что зал переворачивается вверх ногами. Покрытый изоляционным пластиком пол оказался под головой и, приподняв веки, он увидел лорда Лейтона, застывшего около пульта и похожего на уродливую летучую мышь, покрытую серой шерстью.

Потолок, казалось, уходил все дальше и дальше вниз, его белесые оштукатуренные своды с редкими пятнами сырости маячили где-то под ногами. Белый цвет начал сереть, превращаясь в неясную тьму с бесформенными кружащимися зелеными отблесками. Блейд уже не ощущал ни твердого сиденья кресла, ни острого покалывания электродов, ни пахнувшего пластмассой и разогретым металлом воздуха.

Зеленые тени под ним становились все ярче и ярче, постепенно сменяя темноту. Они казались теперь живыми, мечущимися, но их судорожные движения не были хаотичными; они искали — упорно, целенаправленно. Блейд почувствовал, как по спине прокатилась волна холода, вызвавшая озноб. Тени обрели очертания зубастых чудовищных голов с разинутыми пастями, качавшимися на концах длинных змеевидных шей. Странник висел над ними, словно спелый плод на ветви, и молился, чтобы чудовища не заметили его.

Наконец одна из тварей подняла голову, пасть ее приоткрылась, обнажая острые, отливавшие сталью клыки. Жуткая зеленая морда придвигалась все ближе, челюсти раскрывались все шире и шире, и Блейд понял, что едва сдерживает вопль ужаса. Еще минута — и гигантский зев поглотил его; тело пронизала мерзкая холодная дрожь. Теперь со всех сторон, куда бы он ни посмотрел, его окружали стальные зубы, острые, как лезвия кинжалов. Внезапно огромная пасть с гулким чмоканьем захлопнулась, отрезав странника от окружающего мира; зеленоватые сумерки сменились густым непроницаемым мраком.

Блейд вскрикнул и потерял сознание.

ГЛАВА 3

Блейд очнулся. Воспоминания гасли, миражи рассеивались, видения прошлого медленно уплывали куда-то… Может быть, они взлетали к темным небесам вместе с дымом костра, что пылал на поляне?

Он лег на живот и, охватив рукой черенок огромного листа, свесился с ветви. Луна, совсем похожая на земную, и жаркий костер давали достаточно света, чтобы он мог разглядеть каждую из восьми фигур; волосатые пленники, привязанные к деревьям на опушке, тонули в полумраке. Блейд видел, как женщины закончили ужин и стали споласкивать руки и лица, поливая друг другу из кожаного бурдюка. Затем они разбрелись по поляне и меж деревьев, не заходя, однако, вглубь и подбирая все сухие ветки и сучья, которые могли найти в лесной тьме. Вернувшись к огню, девушки подбросили в костер сушняка, но большую часть сложили рядом, про запас. От новой порции топлива пламя вспыхнуло, загудело, превратившись в яркую оранжевую пирамиду, выбрасывающую искры и языки огня футов на шесть вверх.

Похоже, они собирались спать, и Блейд с напряженным вниманием следил, будет ли выставлен часовой. После недолгих раздумий предводительница хлопнула по плечу светловолосую девушку, напомнившую ему Дану-Кассиду — ту самую, которая днем щеголяла полуобнаженной. Впрочем, теперь она была одета; ночной ветерок, гулявший по поляне, казался довольно прохладным. Светловолосая закинула на плечо лук и колчан со стрелами и начала медленно обходить костер; на поясе у нее висели меч и нож.

Остальные женщины устроились у жарко пылавшего костра, покопались в своих объемистых мешках и вытащили сшитые из шкур накидки. Затем дружно, словно по команде, разулись, сняли туники и, завернувшись в плащи, легли ногами к огню, сразу став похожими на гигантских толстых гусениц, застывших в траве. Как и предполагал странник, после утомительных развлечений и сытного ужина они заснули быстро и крепко. Их светловолосая подруга поначалу несла охрану довольно бдительно. Потоптавшись на месте, она принялась энергично расхаживать взад-вперед по поляне, поглядывая в темноту, отодвинутую ярким пламенем к неохватным древесным стволам. Иногда девушка склоняла голову, прислушиваясь к звукам ночного леса. Блейд различал сонный щебет птиц, странные вскрики и далекий визг, но ничего похожего на грозный рев крупного хищника уловить не удавалось. Возможно, здесь не было опасных зверей и вообще никаких четвероногих; это объясняло бы ту беспечную уверенность, с которой девушки расположились на ночлег в глухом лесу.

Блейд, тихо ступая босыми ногами, переместился к стволу. Он не стал искать подходящий отросток лианы; вьющиеся растения так густо оплетали ствол, что его ступни и ладони могли найти надежную опору даже в темноте. Стараясь не шуметь, странник сполз вниз и скользнул в густую траву. До костра было ярдов пятьдесят; приподнявшись, Блейд разглядел озаренное огнем лицо девушки. Она зевала! Сейчас черты ее казались юными, почти детскими, и на миг сожаление кольнуло его: лишь десять или пятнадцать минут отделяли эту молодую красавицу от плена, а ее подруг — от поражения… возможно, от тяжких ран и смерти. Он сморщился, подавив жалость. Как ни крути, ему придется атаковать не учениц воскресной школы, а команду охотников за рабами; еще неизвестно, кто выберется из схватки живым. Эти девушки владели клинками не хуже амазонок Меотиды, а души их не ведали сострадания.

Блейд снова посмотрел на девушку, отметив, что ее энтузиазм явно идет на убыль — она присела у костра, привалившись спиной к мешку. Затем он увидел, как плечи молодой охотницы поникли, а голова опустилась на грудь. Через минуту она сбросила с плеча лук и колчан и положила их в траву; руки ее безвольно покоились на коленях.

К тому времени, когда странник подобрался к лагерю шагов на десять, светловолосая оставила все попытки перебороть сон и сидела на земле, скрестив ноги, лук девушки валялся в стороне, а голова мерно покачивалась вверх-вниз. Подруги ее безмятежно спали, и Блейд, подкрадываясь к сваленному в груду оружию, невольно ухмыльнулся. Сколь часто мы вверяем свою жизнь и свободу в чужие руки — и сколь часто и то, и другое утекает меж пальцев нерадивого стража будто вода! Странник знал, что через минуту лагерь будет в его власти.

Он замер, чуть приподнявшись над травой и прислушиваясь. В лесной чаще теперь стояла почти полная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием гаснущего костра, стрекотом птиц да слабыми стонами привязанных к деревьям волосатых. Охотницы мирно спали, словно люди, честно выполнившие долг и получившие в награду заслуженный отдых, Блейд не мог различить ни похрапывания, ни сопенья, ни шумных вздохов.

Он не собирался убивать этих женщин. Конечно, они обходились с волосатыми дикарями без лишних церемоний, но тут был их мир, и он пока не имел права ни осуждать, ни оправдывать увиденное; он слишком мало знал для этого. Блейд замер в траве за спиной дремлющей девушки, поглядывая на кучку луков и мечей. Как только он доберется до оружия, остальное будет просто…

Внезапно светловолосая пошевелилась, что-то пробормотала, словно ей привиделся дурной сон, и руки Блейда почти инстинктивно метнулись к ее шее. Он надавил пальцами на нервные узлы за ухом и под челюстью, и девушка мгновенно обмякла, оседая в траву; ее сон перешел в обморок.

Странник встал и, сделав три шага, склонился над оружием. Он выбрал лук — побольше остальных — и закинул его себе за спину вместе с туго набитым колчаном, поднял меч и начал методично срезать тетивы, не забыв и о луке, который валялся около колен незадачливой охранницы. Длинный острый кинжал, мешок, кожаная фляга и полотняная туника завершили его экипировку. Покончив с ней, Блейд побросал мечи и копья в костер. Металл, конечно, не сгорит, но нагреется так, что оружие не скоро можно будет взять в руки.

Звякнули клинки, один за другим падая на рдеющие угли, девушка, лежавшая поближе к огню, очнулась и села, мотая спросонья головой. Внезапно глаза ее широко распахнулись, потом застыли — могучая нагая фигура Блейда маячила в полумраке, словно ожившее каменное изваяние. Странник не имел представления, верила ли эта амазонка в злых духов или лесных демонов, но она оказалась не из пугливых, издав пронзительный вопль, полный ярости и изумления, девушка выхватила нож и бросилась к нему. Блейд небрежно отмахнулся мечом, и гневный крик перешел в стон боли, когда на гладкой коже предплечья заалела длинная царапина. По инерции девушка пролетела вперед, наткнулась на подставленную ногу и рухнула в траву. Реакция Блейда была мгновенной — прижав ступней правую кисть охотницы к земле, он приставил меч к ее шее. Девушка дернулась и затихла. Тогда он поднял голову и осмотрел ее подруг.

Все шестеро уже сидели, недоуменно уставившись на него и пытаясь осознать случившееся. Блейд, придав лицу необходимую суровость, взмахнул клинком, отблески пламени заиграли на полированном металле.

— Никому не двигаться, — не повышая тона предупредил он. — При попытке сопротивления она умрет первой, — странник кивком головы указал на распростертую у его ног женщину, — а вы последуете за ней. Не советую ничего предпринимать. Будете вести себя спокойно — получите шанс добраться до дома живыми, если не наткнетесь в пути на шайку своих мохнатых приятелей.

В глазах черноволосой предводительницы мелькнуло изумление. Теперь Блейд мог рассмотреть ее поближе и мысленно признал, что эта молодая женщина выглядит весьма привлекательно. Правда, черты ее портили излишняя резкость и суровость, но фигура была великолепной. Она казалась постарше остальных девушек — Блейд дал бы ей лет двадцать восемь по земному счету.

— Кто ты? Откуда взялся? — ее голос был сильным и уверенным. Рука женщины дернулась к узкому пояску, нашаривая рукоять ножа; кроме этой полоски кожи на ней не было ничего. Потом она разжала пальцы и резко тряхнула головой, словно пыталась прогнать кошмарный сон. Остальные безмолвно переводили взгляды с Блейда на свою предводительницу. Они выглядели ошеломленными, и странник про себя отметил, что черноволосая красотка может оказаться опасней всей своей команды. Во всяком случае, она быстро справилась с растерянностью.

— Ты ведь не сенар, я полагаю? — ее руки протянулись к Блейду в полувопросительном, полуутвердительном жесте. — Для сенара шкура у тебя тонковата…

Блейд ухмыльнулся, сообразив, что брюнетка имеет в виду волосатых.

— Не сенар, безусловно… и шкура тонковата, и мозгов побольше, -согласился он.

— Тогда кто же ты? — женщина вдруг понизила голос, словно не хотела, чтобы ее расслышали подруги — Пришелец из-за Дая? Или с запада, с земель, что лежат за Каменным Серпом? — теперь в ее тоне звучало недоумение. — И что делаешь на границах Брегги, нарушая запреты Великой Матери? Ее кара будет страшной! Здесь не место самцам, сгубившим мир!

Блейд прервал ее, взмахнув мечом, губы его искривились в саркастической усмешке. Итак, в этом мире он — презренный самец! Ни ум его, ни сила, ни знания не нужны никому; он — самец, и только! В Сарме его хотя бы признавали за мужчину…

Он заговорил, по-прежнему спокойно, не торопясь и тщательно подбирая слова.

— Не думаешь ли ты, женщина, что сейчас тебе стоит помолчать и обойтись без угроз? Я не боюсь кары Великой Матери и ничего не знаю о самцах, сгубивших мир. Помоему, — Блейд вытянул клинок к гигантским древесным стволам, возносившим густые кроны к темному небу, — мир этот выгладит вполне прилично. Он широк и просторен, и в нем хватит места для женщин и для мужчин.

— Для вас — нет! — с внезапной яростью вскрикнула черноволосая. -Вы, самцы, порождены тьмой и ужасом, вы низвели на землю Разрушение, вы…

— Я видел, как ты недавно с охотой попользовалась самцом, волосатым порождением тьмы, — заметил Блейд. — Великая Мать не против таких игр?

Предводительница привстала на коленях, сжимая нож, к ее щекам прилила кровь, зрачки гневно сверкнули.

— Придет день, и я так же попользуюсь тобой… а потом перережу твою глотку! — прошипела она.

— Не думаю, — Блейд пожал плечами. — Я опытный воин, и до моей глотки добраться нелегко. Сейчас я мог бы проколоть тебя насквозь, но к чему? В далекой стране, откуда я родом, мужчины и женщины живут мирно…

Относительно мирно, добавил он про себя, припомнив статистику убийств на почве ревности.

Брюнетка сжалась, ссутулила плечи, став похожей на изготовившуюся к прыжку пантеру. Свой нож она, тем не менее, оставила в покое, видно, поняла, что сила не на ее стороне.

— Никогда не слышала о такой стране!

— Мир велик, женщина, гораздо больше твоих познаний о нем, — Блейд усмехнулся. — Я полагаю, что они и так невелики. Что можно сказать о вожде, который не умеет охранить свой лагерь… — в голосе его прозвучала плохо скрытая издевка.

Черноволосая метнула злобный взгляд на бесчувственного стража, и странник понял, что наутро юную амазонку не ждет ничего хорошего. Впрочем, он не собирался расставаться с этим ценным призом, девушка была его законной добычей, такой же, как лук, меч или туника. Слегка обождав, чтобы дать возможность брюнетке мысленно насладиться зрелищем утренней расправы, Блейд произнес:

— Пожалуй, я двинусь в путь. А ее, — он показал концом меча на скорчившуюся в траве светловолосую, — возьму с собой. Весьма приятная девушка! К чему отказываться от такой спутницы в скитаниях по дикому лесу? — он многозначительно ухмыльнулся, отметив, что этот намек понят правильно — предводительница злобно прикусила губу.

У нее, однако, хватило здравого смысла, чтобы не вступать в пререкания. Кто силен, тот и прав — этот непреложный закон был столь же справедлив в неведомой и непознанной пока Брегге, как и в остальных мирах, включая Землю.

Под взглядами шести пар глаз Блейд скрутил тунику жгутом, завязал вокруг пояса и приторочил сбоку меч и мешок. Потом он шагнул к светловолосой, наклонился и легко, словно ребенка, перекинул добычу через плечо. Девушка слабо застонала, но не пришла в себя. Придерживая ее за ноги, Блейд отступил от костра и сказал:

— А теперь, женщина, покажи мне, где Брегга, чтобы я мог направиться в другую сторону и никогда больше не слышать о Великой Матери и ее неразумных дочерях.

Белые зубы предводительницы сверкнули — не то в улыбке, не то в хищном оскале.

— Там, — она приподнялась, вытягивая руку, — там лежит Брегга, город среди плодородных равнин. А в той стороне, — она повернулась спиной к огню, — Триречье, где живут глупые вонючие сенары

Блейд кивнул и направился к опушке. Перед тем, как исчезнуть в непроницаемой лесной тьме, он повернул голову и бросил на женщину пронзительный взгляд

— Надеюсь, ты не отправишься за мной в погоню, — его голос был тих и негромок. — Это было бы очень рискованно. Я — не глупый вонючий сенар.

***

Пожалуй, у женщин не было выбора; без оружия они не отважились бы преследовать похитителя в ночном лесу. Понимая это, Блейд не спешил. Кронам огромных деревьев требовалось много места, и меж гигантских стволов простирались широкие, погруженные во мрак прогалины. Он двигался без помех, босые ноги ощущали то мягкость мха, то робкую ласку короткой травы, то чуть покалывающее прикосновение сухих листьев. Лес стоял темный, молчаливый, и страннику казалось, что он блуждает по городу, беспорядочно застроенному высокими башнями, с которых свисали шероховатые канаты лиан.

Когда отсветы костра исчезли, он остановился, выбрав прогалину пошире, над ней в разрывах крон просвечивали звезды и серебристый диск луны. Тусклый свет позволил одеться и рассмотреть оружие, реквизированное им в лагере. Как он и предполагал, туника была мала, однако несколько разрезов по бокам превратили ее в нечто, способное прикрыть нагое тело странника. Он стянул на талии широкий кожаный пояс, подвесил к нему кинжал и меч — слишком легкий для его руки, — затем привязал к мешку лук и колчан. Лук был хорош; больше ярда длиной, из какого-то светлого дерева, очень прочного и похожего на кость. Клинки и наконечники стрел производили впечатление стальных и, как Блейд определил наощупь, заточили их на совесть. Теперь он больше не был безоружным и беззащитным; он мог сражаться, мог охотиться, мог добывать пищу для себя и своей пленницы.

Ее скорчившаяся фигурка темнела у ног странника. Наклонившись, Блейд пощупал пульс и успокоенно кивнул: кажется, обморок перешел в крепкий сон. Что же с ней делать? И куда идти?

Присев рядом с пленницей, он задумался, у него были довольно смутные представления о том, как действовать дальше. Что же ему все-таки известно? По одну сторону этого невообразимого леса находилась Брегга, город среди плодородных равнин, как сказала похожая на пантеру брюнетка. Там властвовала Великая Мать, и там жили красивые женщины, иногда совершавшие вылазки в лес — за рабами и ради маленьких удовольствий. Женщины — это хорошо, подумал Блейд, но тут же перед ним мелькнули распростертые в траве тела дикарей и мерно раскачивающиеся над ними девичьи фигурки. Он покачал головой, молчаливо согласившись, что такие сексуальные утехи не для него. Нет, сейчас Брегга его определенно не прельщала!

Было еще Триречье, обитель сенаров, волосатых обезьянолюдей, куда он предположительно направлялся. Эти парни казались страннику попроще; во всяком случае, он с большей охотой согласился бы помериться силами с дюжиной дикарей, чем разделить ложе с неистовыми красотками из очередного охотничьего отряда. У него имелся богатый опыт общения с нецивилизованными меньшими братьями, начиная от джеддских троглодитов и апи и кончая волосатыми из Уркхи, которую он посетил во время тринадцатого странствия. Несмотря на излишнюю кровожадность всех этих почтенных предков рода человеческого, Блейду с ними было спокойнее; они уважали силу и совершенно не умели интриговать.

Итак, в Триречье! Он вздохнул, наклонился, поднял по-прежнему бесчувственное тело девушки и двинулся вглубь ночного леса.

Он шел, пока не наступило утро. Небо, мелькавшее в редких разрывах древесных крон, сначала из угольночерного превратилось в серовато-жемчужное, затем — в бледно-голубое и, наконец, стало наливаться яркофиолетовым цветом полированного аметиста. Ветер стих; где-то высоко, среди исполинской листвы запели, засвистали птицы. Блейд устал, в горле у него пересохло, но он продолжал упорно шагать вперед еще около часа, пока солнце не поднялось над безбрежным океаном зелени. Снизу, сквозь многослойное покрывало листвы, оно выглядело расплывчатым зеленоватым диском, дарившим тепло и свет, и его мягкое изумрудное сияние указывало страннику дорогу: теперь он знал, что двигается почти точно на юг.

Вскоре ему попался ручеек с заросшими мхом берегами, петлявший среди башнеподобных стволов; тут и там к воде подступали невысокие кусты с почти нормальными листьями — величиной в две ладони. Решив, что это место вполне подходит для отдыха, Блейд остановился и аккуратно опустил девушку на землю, с облегчением потирая занемевшее плечо. Пленница его была невысокой и легкой, но он тащил ее не меньше пятнадцати миль по темному лесу и изрядно устал.

Дыхание юной амазонки стало глубже, веки затрепетали, потом приоткрылись. Впрочем, она не сделала попытки встать или пошевелиться; глаза ее следили за похитителем с выражением безмерного ужаса. Блейд отодрал клок от подола, смочил его в ручье и осторожно обтер испарину на лице девушки. Затем порылся в мешке, отыскал там небольшую бронзовую чашку и, зачерпнув воды, протянул пленнице. Та встрепенулась, почти вырвала чашку из его рук, расплескав половину воды, и начала жадно пить, не сводя с Блейда затравленного взгляда. Казалось, она способна сейчас на любое безрассудство — бегство, нападение, что угодно. Блейд же собирался немного передохнуть у ручья, а затем потолковать со своей светловолосой красавицей, надеясь, что после этого она перестанет его бояться.

Он снова порылся в мешке, изучая его содержимое, и вытащил плотно свернутую сеть, которой охотницы пользовались для ловли волосатых. Разрезав ее напополам, странник одним куском связал запястья девушки, другой, подлиннее, обмотал вокруг ее талии. Затем он подхватил мешок на плечо и заставил девушку подняться.

— Нам надо идти, — голос его был негромким и внятным, словно он говорил с испуганным ребенком. Пока у него не было оснований доверять пленнице, и эта настороженность оставалось взаимной. Блейду, однако, хотелось, чтобы девушка поняла, что он не собирается жестоко обращаться с ней. Без сомнения, именно так вели себя с похищенными сенары, и ужас, отражавшийся в голубых глазах, подсказывал страннику, что его догадка верна.

— Нам надо идти, — повторил он тем же ровным и спокойным голосом. -И я думаю, тебе будет лучше со мной, чем с шайкой волосатых. Если ты убежишь, дикари могут поймать тебя, малышка. Так что соображай сама. Со мной ты в безопасности, я умею неплохо обращаться и с мечом, и с луком. Тебе нечего бояться.

Внезапно девушка разразилась слезами и упала на колени, пытаясь что-то пробормотать. Когда рыдания стихли, Блейд разобрал, что она шепчет:

— Слава тебе. Великая Мать! Спасибо, Заступница! Он не сенар! Не сенар!

— Это нетрудно заметить, — странник усмехнулся, похлопав себя по обнаженной груди. — Не бойся, девочка, им до тебя не добраться. А теперь вставай и пойдем отсюда, пока нас не выследила очередная банда дикарей.

Его слова заставили девушку подняться на ноги с такой резвостью, словно сенары уже готовились выскочить из-под каждого куста. Блейд намотал на руку конец веревки, свисавший с ее пояса, кивнул пленнице, и они углубились в лес.

Если амазонки Брегги и не отличались осмотрительностью в выборе ночных стражей, они, несомненно, пребывали в отличной спортивной форме. Весь день светловолосая девушка, не отставая, шагала за Блейдом, ничем не выдав своей усталости — если не считать капелек пота, выступивших на ее загорелой коже. Они шли от рассвета и до заката, останавливаясь ненадолго каждые два часа, чтобы напиться и передохнуть. Во время одного из таких коротких привалов Блейду удалось подстрелить двух довольно крупных зверьков, с любопытством взиравших на них с ветки ближайшего дерева.

Эти грызуны, похожие на больших белок, были первыми животными, которых он заметил. Несомненно, в лесу водилось много птиц — Блейд слышал свист, чириканье и щебет, сопровождавшие их по пятам, — но пернатые держались слишком высоко, там, где его стрелы не могли настигнуть добычу. Он мог бы подняться наверх, в пронизанные солнцем кроны, и славно поохотиться в лабиринте гигантских ветвей, среди листьев, напоминавших овальные матрасы, и сучьев, выглядевших словно пни тысячелетних секвой. Но теперь необходимость в этом отпала; белки тянули фунтов на десять, и сегодняшний ужин был обеспечен.

Путники шли еще около часа, прежде чем наткнулись на воду — еще один лесной ручей, струившийся среди травы и мха. Смеркалось. Изумрудный полог над головой потемнел, прохладный ветерок высушил пот на лбу Блейда. Спутница его, казалось, могла продолжать путешествие, но сам он чувствовал, как тело начинает наливаться усталостью. Со вздохом облегчения странник опустился в траву у огромных разлапистых корней лесного великана и жестом показал девушке, что они остановятся здесь.

Через несколько минут он набрался сил, чтобы отправиться за хворостом. Гигантские деревья, вероятно, были почти неподвластны времени — во всяком случае, за весь день ему не попалось ни одного упавшего ствола. Однако мелкие ветви на этих исполинах засыхали и падали вниз, будто свидетельствуя о бренности жизни, даже такой могучей, долговечной и неизмеримо громадной. Блейд набрал большую охапку сушняка, нашарил в мешке кремень и высек огонь.

Умение возжигать пламя силой воли, которым его одарили некогда кудесники Таллаха, ушло безвозвратно. Странник не сожалел об этом; пирокинез неплохо выручил его в Иглстазе — чего же требовать большего? Даже если бы он сохранил свое необычное искусство, то не стал бы его использовать сейчас: пленница и так казалась перепуганной, а Блейд совсем не хотел, чтобы она приняла его за колдуна.

Когда яркие язычки пламени охватили кучу валежника, он принялся свежевать добычу. Девушка внимательно следила за ним, не спуская настороженного взгляда с блестящего лезвия. «Похоже, — решил Блейд, — она думает, что, покончив с белками, я примусь за нее».

Он снял шкурку, насадил зверька, словно на вертел, на тонкий длинный сук и пристроил над огнем. Потом, снова взявшись за нож, шагнул к девушке. Несмотря на сильный загар, она смертельно побледнела; щеки и лоб от страха покрылись мелкими капельками пота.

— Ты сумеешь освежевать вторую тушку? — спросил Блейд.

От звука голоса пленница вздрогнула так, будто футовый кинжал уже сидел у нее под лопаткой. Ужас метался в ее глазах, и странник понял, что она не сознает сказанного: страх парализовал разум. Тяжело дыша, девушка уставилась на него широко раскрытыми глазами; губы ее пересохли, на виске билась голубая жилка.

— Вытяни руки вперед, — властно произнес Блейд, и она с подавленным стоном выполнила приказ. Быстрым движением ножа он разрезал веревку, стягивающую тонкие запястья. Пленница снова вскрикнула — теперь, скорее, от удивления, чем от испуга, — поднесла руки к лицу и начала рассматривать их с таким вниманием, словно видела первый раз в жизни. Затем она растерла занемевшие кисти, чуть постанывая, когда к пальцам стала приливать кровь.

— Ну, так ты займешься этим зверьком? — повторил Блейд, протягивая ей нож и вторую тушку. Рука девушки нерешительно потянулась к кинжалу. Наконец тонкие пальцы обхватили костяную рукоять, и странник кивнул. — Да, ты можешь взять нож. Думаю, тебя не надо учить, как им пользоваться.

Что-то пробормотав, юная амазонка принялась за работу. Блейд с облегчением вздохнул; ее и в самом деле не требовалось учить пользоваться ножом. Услыхав его вздох, пленница слабо улыбнулась, и он решил, что события вошли в нормальное русло.

Мясо белок оказалось жестковатым, но странник полагал, что от первой его трапезы в этом мире не стоит требовать большего. Они съели почти по целой тушке, слегка пропеченной над огнем, затем напились и умылись в ручье. Блейд добавил хвороста в костер и сел, скрестив ноги и привалившись к выступающему огромному корню.

— Теперь, малышка, — бодро произнес он, — скажи, как тебя зовут. Мы проведем вместе немало времени, и воспитанный человек должен знать имя юной леди, с которой очутился наедине.

Девушка сидела задумавшись, слегка прикусив нижнюю губку и поглядывая на похитителя огромными глазами. В полумраке они казались почти черными, но Блейд хорошо помнил их небесную голубизну. После довольно долгого молчания она вымолвила,

— Вайала… Меня зовут Вайала…

— Вайала… — медленно повторил странник. Язык, знанием которого он был старен с первой минуты пребывания в этой реальности, казался напевным, с изобилием долгих и протяжных гласных звуков. — Вайала… Прекрасное имя! -он пристально посмотрел на девушку. — Меня зовут Блейд. Я пришел в этот лес из далекой страны… очень далекой, малышка.

— Бле-и-ид, — протянула пленница. — Теперь я верю, что ты не сенар. Ты совсем не похож них… Они все такие ужасно волосатые и толстые… И если им удается поймать женщину из города, они не станут ее кормить, совсем нет… — девушка не закончила, но выражение ее лица было достаточно красноречивым.

— Чего же ты хочешь, детка? Поднявший меч на ближнего своего должен быть готов к любым неприятностям. Вчера я видел, как вы поймали двух сенаров… и видел, как с ними обошлись. — Глаза Вайалы удивленно округлились. — Да-да, я сидел на дереве рядом с поляной, на которой вы взяли тех дикарей.

Лицо девушки окрасил румянец, она опустила голову; видимо. Великая Мать не поощряла любовные утехи своих дочерей. Блейд молча ждал, наблюдая за пленницей. Но вот она справилась с замешательством, вновь подняла голову и дерзко взглянула на него.

— Почему же мы должны обращаться с сенарами подругому? Они враги всем бреггани… тем, кто живет по законам Великой Матери!

— А с мужчинами из вашего города вы обращаетесь иначе? — с сарказмом поинтересовался Блейд.

— С мужчинами? — казалось, она даже не поняла, что имеет в виду собеседник. — А! Ты говоришь о самцах! Но их нет в Брегге.

Странник в изумлении воззрился на нее.

— Нет? Совсем нет? Но как же…

Вайала прервала его плавным движением руки.

— Ты хочешь спросить, как появляются на свет новые сестры? Но зачем для этого самцы? У нас есть Храм Жизни с древними машинами, и они работают отлично. Так что сенары нужны лишь на полях и в рудниках… ну, иногда для развлечения…

Она снова зарделась.

— Понятно, — протянул Блейд, хотя понятного было мало. Слова девушки подтверждали его гипотезу о том, что волосатые использовались в качестве рабов и живых игрушек. Но Вайала упомянула о машинах! О древних машинах, предназначенных для репродуцирования этой странной расы!

Он припомнил слова черноволосой предводительницы. Кажется, она толковала о мужчинах, сгубивших мир? Но что имелось в виду? Вселенская катастрофа?.. Видимо, эта реальность устроена сложнее, чем показалось ему с первого взгляда. Копья, луки, мечи — и древние машины… Тут было над чем поразмыслить!

Но в любом случае главная загадка скрывалась на севере, в Брегге, тогда как он направлялся на юг. Сенары — просто дикари, и вряд ли они способны ответить на его вопросы. Женщины из города, почитательницы Великой Матери, выглядели куда более цивилизованными, но Блейд не сомневался, что они сначала примутся стрелять, а только потом вступят в переговоры. Пожалуй, ему повезло с этой малышкой: в данном случае напарник-женщина могла оказаться полезней, чем самый крепкий мужчина. Но согласится ли Вайала помочь в установлении контакта?

Он взглянул на девушку и произнес:

— Я хотел бы отправится в город и поговорить с теми, кто исповедует законы Великой Матери. Видишь ли, детка, хотя в моей далекой стране правят мужчины, мы умеем уважать чужие обычаи и чужих богов!

Ему очень понравилась последняя фраза, он счел ее весьма дипломатичной. Однако у Вайалы даже рот приоткрылся от изумления.

— Самцы всем управляют? Как это возможно? Им нельзя доверять власть, ибо они полны безумных желаний… они — сосуд зла, как сказано в пророчестве Великой Матери! Они принесли неисчислимые бедствия в мир! Страшное Разрушение уничтожило всех, почти всех, и Брегга выжила только благодаря мудрости Матери-Заступницы!

Катастрофа, подумал Блейд, здесь произошла катастрофа. Когда? И что послужило ее причиной? Он поднял голову, всматриваясь в лесной мрак. Лес был живым, могучим, благодатным… Казалось, он стоял тут тысячелетиями. Могло ли Разрушение случиться во времена столь древние, чтобы эти деревья успели достичь таких исполинских размеров? Или оно вообще не коснулось природы?

Он с сомнением покачал головой. Разрушение, по словам Вайалы, вызвали люди — мужчины, как она утверждала. И Ричард Блейд хорошо представлял самый надежный, самый быстрый способ, которым человек мог довести мир до гибели. Война, разрушительная война! Однако бомбы не щадят ни городов, ни лесов…

Он положил руку на тонкие пальцы Вайалы.

— Погляди на меня, девочка… Разве я похож на сосуд зла?

Она долго смотрела ему в лицо, едва освещенное пламенем маленького костра, потом покачала головой

— Нет… Не знаю… Ты добр ко мне… Но безумие может таиться так глубоко, что ты сам не ведаешь о нем.

Она права, холодно отметил Блейд, но вслух произнес:

— Однако в моей стране все обстоит так, как я сказал. Может быть, мужчины Брегги — другие… В наших нет безумия — во всяком случае, его ничуть не больше, чем в женщинах. Поэтому у нас еще не случилось Разрушения.

Вайала фыркнула и удивленно вздернула светлые пушистые брови.

— Ты говоришь странное! Великое Разрушение прокатилось по всему миру, от океана до океана! Нет земель, которых оно пощадило. Там, — она протянула руку на запад, — за вершинами Каменного Серпа, лежат мертвые земли, сухие, бесплодные. Десять поколений назад каждый, кто отправлялся в эту пустыню, умирал от мучительной болезни, наглотавшись саммара, ядовитой пыли…

Радиация? Блейд задумчиво потер висок. Но этот лес вокруг… он-то откуда взялся?

— Разве мы находимся в пустыне? — он поднял голову, всматриваясь в темноту. — Тут деревья, большие, зеленые… а к северу, на плодородных равнинах, лежит Брегга…

— Ты пришел из очень далекой страны, Блейд, если не знаешь таких вещей, — Вайала откинула со лба прядь волос, блеснувшую светлым золотом. -Горы защитили Бреггу и Триречье от смертоносных ураганов, но там, куда попал саммар, случилось странное. Все звери погибли… и трава, и кусты… Выжили только деревья. Потом, — она сморщилась, будто припоминая, — они начали расти, стали огромными, как древние башни на холмах… Так появился Хасрат, Лес Гигантов, отделивший Бреггу от Триречья… Вот он, перед тобой! — ее рука описала плавный полукруг. — До сих пор здесь мало животных, только грызуны да птицы, прилетевшие с юга. Говорят, что там сохранились обычные деревья, в лесах сенаров и в горах… Но мы редко холим в те края.

— Откуда ты знаешь все это? — спросил Блейд, приподымаясь, чтобы подбросить сухих веток в костер.

— Из хроник… Из летописей, в которых собраны заветы и пророчества Великой Матери! Нас учат читать! — Вайала вздернула круглый подбородок; вероятно, она гордилась полученным образованием.

— И там написано, что Разрушение принесли мужчины?

— Да! Самцы! Злобные, жадные, которые сражались за впасть и земли!

— Мужчины в моей стране не ищут чужих земель, — заметил Блейд, понимая, что слегка кривит душой. — И они разумно пользуются властью…

— Нет! — вскричала девушка. — Нет, нет и нет! Женщины в подчинении у самцов, самцы, лишенные злобы… нет, я не могу этому поверить! — Внезапно она начала всхлипывать.

— И все же, — спокойно произнес странник, — я не лгу. Не надо считать, что наши женщины во всем подчиняются мужчинам. Почему ты думаешь, что и те, и другие не могут иметь одинаковые права? Ну, а если женщины и окажутся во власти мужчин, что из того? — он сделал многозначительную паузу. — Вчера весь твой отряд, все восемь девушек, были в моей власти. Я мог свернуть вам шеи или перерезать глотки… мог использовать любую для собственной утехи… Но ведь этого не случилось, верно?

Вытерев слезы ладошкой, Вайала прерывисто вздохнула.

— Я-то могу поверить тебе, но больше ты никого не убедишь. Попробуй отправиться в город, и тебя изрешетят стрелами еще в степи… И меня, — тут она снова всхлипнула, — меня тоже убьют, если я пойду с тобой!

— Может, нам удастся договориться? — мягко произнес Блейд.

— Нет! — в голосе Вайалы слышалось отчаяние. — Я не могу привести в город дикого самца… который на самом деле вовсе не дикий… Сестры ни за что не поверят, что есть такие мужчины, как ты! Кто из старших будет меня слушать? — и она разрыдалась.

Продолжать спор не имело смысла. Блейд тяжело вздохнул и, подвинувшись ближе к девушке, положил руку на ее вздрагивающие плечи. На миг Вайала будто бы окоченела; затем пленница поняла, что ей не грозит опасность. Обняв странника за пояс, она доверчиво уткнулась лицом в его грудь. Тело ее было нежным и теплым, и Блейд, желая избежать искушения, уже хотел отодвинуться. Пусть девушка поспит — на следующий день их ожидал трудный и тяжелый путь; он же проведет вечер в размышлениях о будущем. Но тут странник почувствовал, как руки Вайалы забрались под распахнутую тунику и маленькие ладошки гладят его обнаженные плечи. Потом они скользнули вниз, лаская выпуклые мышцы груди и живота. Рука ее двигалась неуверенно, но прикосновения были мягкими, ласковыми. Блейд ощутил нараставшее желание.

Он сидел молча и неподвижно, решив, что Вайала не понимает, чем могут закончиться такие ласки. Ладошка девушки тем временем спускалась все ниже и ниже, пока пальцы ее не добрались до напрягшейся плоти. Теперь он знал, чего добивается пленница; она не отдернула руку, а только вздрогнула, еще теснее прижавшись к нему. Кажется, она начинала понимать разницу между сенаром и настоящим мужчиной.

Блейд обнял ее, потом положил ладони на грудь; прикосновение к нежным плодам, скрытым под плотной тканью, заставило его возбужденно перевести дух. Его пальцы, словно действуя сами по себе, расстегнули тунику, проникли внутрь и коснулись бархатной кожи. Теперь замерла Вайала; потом она шевельнулась, чтобы дать мужским рукам большую свободу. Когда пальцы Блейда нежно сжали сосок, девушка негромко вскрикнула. Он почувствовал, как сосок ожил, стал набухать, упруго упираясь в ладонь; груди Вайалы трепетали, учащенное дыхание вырывалось из полуоткрытого рта.

Туника… Да, туника была явно лишней, в Блейд быстро стащил ее, повернув девушку лицом к себе. Груди Вайалы оказались упругими и полными, а кожа — нежной, прохладной. Пожалуй, эта девушка ничем не уступала ДанеКассиде, его последней земной подружке… Земной ли?..

На секунду перед мысленным взором странника проплыло ее золотистое тело, распростертое на белоснежной простыне, но тут Вайала выгнула спину, подняв груди почти к самому его лицу, и он впился губами в нежную ложбинку, ощущая тепло и запах молодой женской плоти. Руки Блейда двинулись вниз, сомкнувшись на гибкой талии, потом легли на ягодицы девушки, такие же округлые, теплые, упругие, как ее груди. Он коснулся ее лона, почувствовав влагу охватившей Вайалу страсти.

Когда он проник туда, на лице пленницы отразилось изумление. Он вдруг сообразил, что половые органы сенаров, обильно поросшие шерстью, отнюдь не отличались большими размерами. Вероятно, Вайала испытывала сейчас совсем иные ощущения, чем прошлым вечером.

Блейд начал раскачиваться, стараясь не спешить, но вскоре понял, что особые предосторожности не нужны. Лоно Вайалы было влажным и гладким, она обхватила его руками и ногами с такой силой, какую он не мог предположить в этом гибком и стройном теле. Бедра девушки двигались все быстрее, ногти впились ему в спину, искусанные губы, то приоткрытые в слабом стоне, то вновь сомкнутые, пылали. Внезапно он уловил тихие сдавленные всхлипы, почувствовал трепетную дрожь мышц; в следующий миг, яростно сжав бившееся у него на коленях тело, Блейд выплеснул свою страсть, свою силу в лоно Вайалы.

Осторожно опустив девушку в траву, он лег рядом. Несколько минут они молчали, жадно вдыхая теплый и чистый лесной воздух, потом странник поднялся и вытащил из мешка плащ. Накрыв Вайалу, он скользнул под меховую полость, прижав к себе нежное тело пленницы.

Не пленницы, нет! Подруги, спутницы по странствиям, которую он обрел в этом мире…

Прошла минута, другая… Вайала пошевелилась и ласково обняла его; губы ее были жаркими, влажными.

— Да, ты не сенар… — раздался тихий шепот девушки, и в голосе ее теперь не слышалось и следа сомнения.

Не размыкая объятий, они крепко заснули под неумолчный говор лесного ручья.

ГЛАВА 4

Блейд проснулся поздним утром. Солнце уже давно взошло, и лес вновь раскинул над путниками свой зеленый полог. Огромные ветви перекрещивались над ручьем, и казалось, что прозрачный поток струится в тоннеле с изумрудной светящейся кровлей, подпираемой мощными башнями стволов. На берегу весело плясало пламя маленького костра, и стройная фигурка склонилась над ним, что-то помешивая в углях.

Странник улыбнулся. Этой ночью он мог спать спокойно, ибо пленница его обрела свободу; враг стал другом, и ему не надо было опасаться, что, открыв глаза, он обнаружит приставленный к горлу нож. Услышав шорох, Вайала обернулась. Милое личико ее сияло таким счастьем, что Блейд невольно вздохнул. Если бы все проблемы решались так просто!

Они позавтракали остатками вчерашнего жаркого и какими-то желтоватыми мучнистыми клубнями величиной с кулак — Вайала собрала их на берегу ручья и запекла в углях. Она казалась довольной. В мире после Разрушения сохранились мужчины и кроме волосатых сенаров; один из них достался ей — чего же еще желать? Она хотела лишь одного: чтобы пришелец из далекой страны, добрый и сильный, вел ее по нескончаемому зеленому великолепию Хасрата день за днем, ночь за ночью.

Вел… Но куда?

Блейд был склонен изменить свое первоначальное намерение держаться подальше от бреггани. Если в этой реальности после вселенской катастрофы остались только деградировавшие дикари и сообщество женщин, сохранивших некие древние знания, то выбора у него не было. Возможно, в городе ему удастся раздобыть какую-нибудь ценную информацию для Лейтона… Таинственный Храм Жизни заслуживал внимания, равно как и способ воспроизводства потомства без мужчин.

Однако девушка по-прежнему утверждала, что их появление в окрестностях Брегги будет равносильно самоубийству.

— Разве мы можем надеяться на что-либо иное, кроме стрел? — грустно заявила она. — Ведь никто не знает и не поверит, что в далекой стране сохранились такие мужчины, как ты.

— Я постараюсь объяснить…

— Но кто услышит? Опушку Хасрата и степь охраняют патрули… Тебя подпустят на выстрел, не ближе…

— Разве в Брегге нет других женщин, кроме воительниц?

— О, конечно, есть, и очень много! Старшие — те, кто управляют городом, талом жрицы Храма, посвященные… Большинство надзирает за рабами и трудится в мастерских и на полях… некоторые следят за складами, откуда мы берем пищу, одежду — все, что нужно для жизни… — Вайала на миг призадумалась. — Конечно, Старшие умны, и они не стали бы убивать чужеземца, не поговорив с ним, но прежде ты столкнешься с воинами. Они сначала изрешетят тебя стрелами, а потом будут разбираться… они жестокие… такие, как Идрана…

— Идрана?

— Да. Та, что вела наш отряд… — Блейд вспомнил похожую на пантеру красавицу-брюнетку и медленно кивнул. Девушка со вздохом закончила: -Боюсь, тебе даже издалека не увидеть мудрых бреггани, жриц и правительниц города.

— Что ж, возможно. Ну, а если мы пойдем туда вместе? Ты скажешь патрульным, что я — странник из далекой земли, лежащей за Каменным Серпом и пустынями, что меня надо выслушать, а не убивать…

Вайала в задумчивости склоняла светловолосую головку, и Блейд счел это добрым знаком. Вчера подобная перспектива едва не довела ее до истерики, сегодня же является поводом для размышлений. Хорошо! Эта юная женщина обладала здравым умом, и странник полагал, что помощь ее в изучении нового мира букет неоценимой. Вдобавок, она была настоящей красавицей!

Наконец, после долгой паузы, девушка кивнула:

— Мы оба рискуем, и ты, и я… Скорее всего, они решат, что я помогаю чужаку под страхом смерти… Так что тебя все равно убьют… — Вздохнув, она с невеселой усмешкой добавила: — А потом, наверное, и меня… Идрана доберется до города раньше нас, и ее слово значит куда больше моего.

Блейд согласился, что такой вариант развития событий исключить нельзя. Черноволосая Идрана казалась серьезным противником и, попав к ней в руки, он может считать себя мертвецом. Но Вайала… Эта юная бреггани поразила его! Она была готова рискнуть жизнью, если он попросит… Да, в смелости ей не откажешь!

Блейд наклонился и крепко поцеловал ее.

— Спасибо, милая. Ты не только красивая, но и очень храбрая девушка. Но в город мы не пойдем.

Она улыбнулась, покраснела и, пытаясь замаскировать смущение, начала складывать в мешок вещи.

Через несколько минут они собрались в дорогу. Блейд наклонился, поднял спутанную веревку, которой вчера связал пленницу, и покрутил в воздухе. Губы девушки вновь тронула улыбка; теперь их соединяли иные, более надежные узы. Широко размахнувшись, странник швырнул веревку в ручей, течение подхватило ее, и вскоре намокший ком скрылся вдали. Он кивнул Вайале.

— Идем, малышка. На юг, в Триречье! Что ты знаешь о тех землях?

Вайала, заслонившись ладошкой от солнечных лучей, пробивавшихся сквозь листву, задумчиво изучала зеленый тоннель, в котором катил свои воды поток. Наконец она вытянула руку и уверенно заявила:

— Этот ручей бежит к Даю. Большая река, но Орила еще больше! А за ней — еще одна… не знаю, как называется… Говорят, что вода в ней цвета глины… — девушка подняла глаза на Блейда. — В те места бреггани ходят редко. Там — Сенар Хаср, лес сенаров… не такой, как Хасрат, с обычными деревьями…

— Однако вашим женщинам случалось бывать в нем?

— Да, — с явной неохотой признала девушка, — В Хасрате сенаров немного и, когда нам нужны рабы…

Блейд понимающе кивнул.

— Туда ходят большие отряды?

— Две-три сотни воинов. Не все возвращаются домой… Сенары свирепы! — бреггани помолчала и добавила: — Но наши никогда не заходили южнее Дая.

— Однако ты знаешь про большую реку, Орилу, и еще одну, с бурой водой…

— Знаю. У нас сохранились старые карты. Там и там, — Вайала показала на юг и запад, — горы. Каменный Серп… Там, — теперь ее рука вытянулась на восток, — море. Рассказывают, что неподалеку от дельты Орилы когда-то стоял город… огромный, куда больше Брегги… Он погиб, и земли те прокляты.

— Прокляты? Я не верю в проклятия и хотел бы взглянуть на него.

Вайала смерила странника задумчивым взглядом.

— На месте города пустошь, и камни в ней светятся по ночам фиолетовыми огнями. Среди них бродят жуткие чудища, порождения саммара. Никто не ходит туда. Блейд, — она сделала паузу, потом решительно тряхнула головкой: — Но если ты решишь идти, я тебя не оставлю.

— Я уже говорил, что ты — смелая девушка.

Поудобнее пристроив лук за спиной, Блейд повернулся к югу и зашагал вдоль ручья. Жуткие чудища, порождения саммара… как и эти исполинские деревья… Он покачал головой. В его цивилизованном мире это явление назвали бы мутацией, а саммар, ядовитую пыль, радиоактивным облаком ядерного взрыва. Но это значило, что он путешествует в тех местах, где некогда выпали смертоносные осадки! Внезапно похолодев, Блейд обернулся к девушке.

— Ты говорила вчера, что те, кто ходил в мертвые земли за горным хребтом, умирали от страшной болезни. А из Хасрата все возвращаются здоровыми?

Вайала кивнула.

— Да. Теперь здесь безопасно, как и в мертвых землях.

— Откуда ты знаешь?

— Мы чувствуем это. Разрушение многое изменило… растения, животных и нас самих. Там, где осталось древнее зло, кожа начинает гореть. Чем опаснее место, тем сильнее жжение…

— Разве те, кто отправлялся за хребет, не испытывали таких ощущений?

— Испытывали, — она снова кивнула.

— Зачем же туда ходить?

Девушка пожала плечами.

— Много причин. Одни рисковали жизнью из любопытства, других изгоняли из Брегги… Были и такие, которые искали древние города.

Блейд хмыкнул и потер висок. Потомки оривэй в Иглстазе тоже искали древние города; к счастью, эти поселения не были радиоактивными, иначе он не вернулся бы домой из своего шестнадцатого странствия. Впрочем, оривэй были мудры и давно не использовали опасных технологий. Тут, в Брегге, все было иначе…

Они шли без остановок до полудня. Блейд заметил, что деревья становятся ниже, оплетающие их лианы — тоньше, а листья, которые раньше походили на зеленые платформы, способные легко выдержать вес человека, теперь не превышают размерами обеденного стола. Ручей стал полноводнее, затем внезапно расширился, образовав небольшое озерцо с чистой водой, заросшее по берегам кустами с крупными желтыми ягодами. Здесь путники сделали привал. Ягоды были сладкими, как спелые сливы, и хорошо утоляли голод.

Блейд стоял по пояс в воде, споласкивая липкие от сока пальцы, когда услышал полный ужаса крик Вайалы. Казалось, все демоны ада напали на бедную девушку; она вопила так, что птицы в древесных кронах испуганно приумолкли. Чертыхнувшись, странник выскочил из пруда и бросился к ней, на ходу вытаскивая меч.

У кустов, подаривших им обед, стоял здоровенный сенар, размахивая сучковатой палицей; в пяти шагах от него Вайала прижалась к стволу, выставив перед собой кинжал. Впрочем, футовый клинок был плохой защитой от тяжелой и длинной дубины, и Блейд решил, что его потревожили не напрасно. Приглядевшись, он заметил на животе дикаря большой треугольный шрам, по которому опознал позавчерашнего знакомца. Этот парень продемонстрировал изрядную ловкость во время схватки с бреггани и, значит, был куда опаснее прочих своих соплеменников.

Во всяком случае, мозгов у него побольше, подумал Блейд, взмахом руки приказав Вайале, чтобы она отошла подальше. Девушка быстро скользнула ему за спину; теперь дубинка сенара не могла до нее дотянуться, и вопрос безопасности был решен. Оставалась сущая ерунда: выпустить кишки из волосатого.

Дикарь злобно оскалился и поскреб живот скрюченными пальцами. Теперь, вблизи, он показался Блейду меньше похожим на апи: лоб у него был повыше, и челюсти не такими мощными. Пожалуй, его заросшая бурым волосом физиономия скорее напоминала человеческое лицо, чем морду обезьяны.

Толстые губы вдруг раздвинулись, и сенар вполне членораздельно произнес:

— Ты, слизняк, — он угрожающе помахал дубиной, — что ты делать в нашем лесу?

Блейд, пораженный, обернулся к девушке.

— Они умеют говорить?

— Не только говорить, — в ее лице не было ни кровинки.

Волосатый продолжал чесать брюхо, размышляя вслух:

— Тут наш лес, тут не место голокожим слизнякам… Все, что в лесу -наше… Нуг-Ун великий воин… он убить голокожего… взять себе самку… взять блестящую палку… Ха! Так и сделать!

— Слушай, великий воин, ты не получишь эту женщину, — ухмыльнулся Блейд. — А вот блестящую палку в брюхо — наверняка.

Сенар презрительно сплюнул.

— Ты, слизняк, слабый… все голокожие такие. Они драться острыми палками… драться нечестно… Не как сенары, — он поднял мощные лапы и грозно зарычал.

Вайала испуганно вскрикнула и отступила на пару шагов.

— Великая Мать-Заступница, помоги нам… защити и спаси, милосердная… — запричитала она, снова выставив перед собой клинок.

Блейд протянул руку, выхватил нож из ее ослабевших пальцев и задумчиво взвесил его на ладони. Клинок был неважно сбалансирован и не очень удобен, но, с другой стороны, сенар казался весьма крупной мишенью; по такой не промажешь. Существовали и другие варианты: он мог проткнуть дикаря мечом или стрелой. Впрочем, этот НугУн внушал страннику определенную симпатию -гораздо большую, чем Ша и Сис, два волосатых молодца из Уркхи, которую он посетил пару лет назад. Не сводя взгляда с дикаря, Блейд крикнул Вайале:

— Потише, малышка! Где твоя храбрость? — Потом он повернулся к сенару: — Слушай меня, Нуг-Ун! Ты хочешь эту самку? — он кивнул на съежившуюся от страха Вайалу.

Дикарь поднял косматую голову, и в лицо Блейду изпод нависшего лба уставились круглые карие глаза. В зрачках сенара светилось гораздо больше разума, чем он мог предположить; все-таки это лесное чудище было человеком.

— Да! — сказал Нуг-Ун. — Голокожие с гор забирать всех хороших самок. Сенарам — только больных и старых. А эта, — он ткнул толстым пальцем в сторону Вайалы, — хорошая! Молодая!

Голокожие с гор? Значит, тут обитало еще какое-то племя кроме бреггани и волосатых дикарей, автоматически отметил Блейд. Вайала не говорила об этом… Достаточно веский повод, чтобы сохранить жизнь сенару; он мог оказаться неплохим проводником. Странник сунул кинжал за пояс и сказал:

— Да, Вайала очень хорошая женщина. Но она принадлежит мне, и я не отдам ее без боя. Ты готов сражаться за нее, Нуг-Ун?

— Голокожие драться нечестно, — заявил дикарь. — Колоть сенаров блестящими палками, бросать острые ветки, убивать сенаров как зверей, — он снова сплюнул.

— Я буду драться с тобой так, как принято у сенаров, — произнес Блейд и воткнул меч в землю. — Без блестящей палки. Только этим, — он вытянул мускулистую руку.

Нуг-Ун молчал, размышляя над его словами и оценивающе поглядывая на противника. Наступившую тишину внезапно прервал вскрик ярости. Вайала, схватив меч, бросилась на дикаря, но странник подставил ногу и швырнул девушку в траву. Он склонился к ее уху и раздраженно прошептал:

— Черт побери, малышка! Если ты не успокоишься, я снова свяжу тебя! Этот волосатый парень нам еще пригодится. Я не хочу убивать его, ясно?

— Блейд, ты сошел с ума! — голос Вайалы дрожал. — Кто станет верить сенару? Или драться с ним безоружным? Да он же раздавит тебя! Они сильные и выносливые, как дикие звери… Он переломает тебе кости, и что тогда будет со мной? — в голосе девушки звучали слезы.

Блейд покачал головой.

— Я с ним справлюсь, детка, если ты не станешь мешать, — он погладил ее слипшиеся от пота локоны. — Обещаешь? Не то я в самом деле свяжу тебя. Ну?

— Обещаю, — девушка с явной неохотой кивнула.

— Вот и договорились!

Странник выпрямился и сбросил тунику, теперь он был таким же нагим, как лесной житель — конечно, если не считать мохнатой шкуры Нуг-Уна. Тот недоверчиво смотрел на противника.

— Ты, голокожий, драться с Нуг-Уном? Без палки?

— Без палки, приятель. Я не собираюсь обманывать тебя.

— Слизняки всегда обманывать.

— Слизняки с гор, — уточнил странник. — А я пришел совсем из другого места.

— Хорошо… Так мы — драться? Сейчас?

— Сейчас.

Блейд, не торопясь, оглядел сенара. Нуг-Ун был выше его на полголовы и весил не меньше трехсот фунтов, однако до габаритов джеддских апи явно не дотягивал. Хороший удар в живот, затем — по шее… Он не собирался убивать дикаря и не хотел наносить ему никаких серьезных повреждений; на что годится проводник со сломанной ногой?

Что-то невнятно проворчав, Нуг-Ун отбросил в сторону свою сучковатую дубинку, потом наклонился и потер ладони о землю. Его настороженный взгляд замер, из горла вырвалось глухое рычанье — словно рев разъяренного зверя. Сейчас прыгнет, понял Блейд и чуть отклонился в сторону.

Растопыренные пальцы с обломанными ногтями мелькнули в дюйме от его плеча; несмотря на свою массу, дикарь был очень подвижным. Стоит определить, на что еще он способен, решил Блейд, бросив задумчивый взгляд на мощное волосатое тело. Чтобы не искалечить сенара, надо учесть скорость его реакций, иначе любой выпад может стать смертоносным. Других ударов в боевом карате не было.

Нуг-Ун снова бросился на него, но странник мягко отскочил влево. Вдруг дикарь стремительно развернулся, пытаясь достать врага огромной, похожей на клешню гигантского краба, рукой. Блейд ушел в бок — чуть медленнее, чем намеревался, — и волосатая лапа, скользнув по плечу, въехала ему прямо в висок.

Удар заставил его покачнуться. На мгновение потемнело в глазах, но он успел заметить, как воодушевленный успехом сенар снова бросился в атаку. Отложив на будущее заботы о здоровье дикаря, Блейд нанес ему жестокий удар ногой в правое колено. Отдача от мощного выпада была так сильна, что зубы странника лязгнули, а стопа заныла, словно он с размаху пнул гранитную глыбу.

Удар остановил Нуг-Уна; взревев от ярости и боли, сенар отскочил назад, потирая правую ногу. Туман перед глазами Блейда рассеялся, и он удивленно потряс головой. Он бил почти в полную силу и в схватке с обычным соперником наверняка раздробил бы ему коленную чашечку; однако дикарь лишь слегка прихрамывал.

Все же движения Нуг-Уна замедлились, и в течение следующих нескольких минут Блейд успешно оборонялся, не подпуская противника слишком близко. Он танцевал вокруг сенара, увертываясь от его быстрых, но неуклюжих выпадов, используя как прикрытие кустарник, которым зарос берег озерца. Он то резко нырял вниз, то отскакивал в сторону или назад, то делал вид, что переходит в атаку, но тут же падал плашмя на землю и раз за разом уходил от кулаков рассвирепевшего дикаря, яростно молотивших воздух.

Тактика боя у Нуг-Уна была примитивной, как у шестилетнего мальчишки. Непрерывный напор, беспорядочные удары и попытки достать врага пальцами с длинными кривыми ногтями — вот все, на что он был способен. Однако быстрота и огромная сила делали его опаснее разъяренного орангутанга.

Постепенно Блейд начал сближаться с сенаром; его оборона была достаточно эффективной, но не давала возможности выиграть бой. Он стал наносить удары, пытаясь ослабить дикаря; он бил то в поврежденное колено, то в горло, то в область паха, и каждый выпад достигал цели. Любой из них превратил бы обычного противника в калеку, но этот волосатый монстр обладал просто нечеловеческой стойкостью! Однако и он начал выдыхаться: Блейд видел, как низкий лоб сенара взмок от пота, как утомление пригасило яростный блеск глаз. Впрочем, и сам он чувствовал себя не лучше.

Прошло еще несколько минут — пять или десять, он не мог сказать, — и сенар прохрипел.

— Я знать… знать… слизняк не сможет победить Нуг-Уна… Ты отдать самку… отдать… и прочь! Бежать!

— Мы еще не закончили, приятель, — пробормотал Блейд. Сердце его стучало как кузнечный молот, он жадно хватал воздух, пытаясь восстановить дыхание. — Мы не закончили, — повторил он, — и я не собираюсь сдаваться. Если ты сделаешь хотя бы шаг к моей женщине, познакомишься с блестящей палкой.

Дикарь оскалил зубы, покосившись на Вайалу. Девушка скорчилась у подножия древесного ствола, судорожно сжимая меч; казалось, она не видела ничего, в ее голубых глазах застыл ужас.

Пора кончать, решил Блейд: развернувшись, он подпрыгнул и нанес пяткой сильнейший удар в челюсть сенара. Затем он рухнул в траву, чувствуя, как заныла каждая косточка, каждый мускул его измученного тела. Несколько секунд он лежал, не в силах пошевелиться, пытаясь сфокусировать взгляд на маячившей перед ним огромной фигуре. Однако и его противник на этот раз был потрясен. Голова Нуг-Уна дернулась вверх, потом застыла, и он затуманенными глазами уставился на Блейда. Тот был уже на ногах, и, словно выстрелив дуплетом, нанес два мощных удара в волосатый живот.

Сенар согнулся, кашляя и мучительно пытаясь глотнуть воздух. Удивительно, что он еще жив, подумал Блейд, ухватившись за левую руку Нуг-Уна и заворачивая ее за спину. Он едва не вывихнул при этом собственное плечо — справиться с каменной статуей, пожалуй, было бы легче. Развернув сенара, Блейд ударил его сзади под колени, пытаясь сбить на землю. Нуг-Ун взревел — скорее от разочарования, чем от боли, — и рухнул на траву лицом вниз.

Прежде, чем дикарь успел прийти в себя, Блейд очутился у него на спине, заломив левую руку полосатого и упираясь коленом ему в затылок. Теперь он мог одним движением сломать противнику либо шейные позвонки, либо плечевую кость.

Наклонившись, он яростно прошипел в волосатое ухо.

— Не шевелись, приятель! Я могу прикончить тебя к любой момент!

— Убить… убить Нуг-Уна… — голос дикаря прерывался от боли и страха. — Ты не такой, как голокожие с гор… Ты драться, как сенар… Честно… Нуг-Ун слабее… Убить Нуг-Уна…

— С этим мы подождем, — уже спокойно произнес Блейд. — Я не собираюсь тебя убивать. Я хочу, чтобы ты остался жив и стал моим другом.

Сенар не ответил; он молчал долго, и Блейд было решил, что тот потерял сознание. Наконец дикарь медленно произнес:

— Не убивать Нуг-Уна?

— Нет. Зачем?

Но этот вопрос, похоже, уже выходил за рамки умственных способностей Нуг-Уна. Он молчал до тех пор, пока Блейд не поинтересовался:

— Помнишь мою женщину?

— Да. Нуг-Ун хотеть самку…

— Теперь не хочешь?

— Она — твоя. Ты сильнее Нуг-Уна.

Как просто, подумал Блейд, уставившись в заросший бурым мехом затылок. Никаких сомнений! Кто сильнее, тот и прав! Весь мир принадлежит ему… Пожалуй, волосатые — и эти, из Сенар Хасра, и другие, из Джедда и Уркхи, -были самыми большими реалистами во вселенной.

— Я сильнее тебя, — подтвердил он, — поэтому самка — моя. А ты, Нуг, хочешь стать моим другом? Идти за мной, находиться под моей защитой?

Почти физически он ощутил, как медленно ворочаются мысли под толстым черепом. Нуг-Ун долго молчал, затем прохрипел.

— Нуг-Ун — друг сильного голокожего, который не убивает. Нуг-Ун умирать за него…

Блейд тяжело поднялся, шагнул в сторону от распростертого в траве тела. Сенар застонал, затем встряхнулся и тоже встал, слегка пошатываясь и потирая живот, мех его потемнел от пота. Крепкий парень, подумал Блейд, хлопнул своего нового союзника по плечу и повернулся к Вайале. Однако под деревом он обнаружил только примятую траву.

— Дьявольщина!

— Что, друг? — переспросил Нуг-Ун. — Ты устать?

Блейд пожал плечами.

— Я в полном порядке. Женщина убежала. Та, из-за которой мы дрались.

Рявкнув, сенар сердито замотал головой.

— Поймать ее? Будешь бить, когда поймать?

— Нет, — странник поскреб заросшую темной щетиной щеку. — Она просто испугалась, когда я упал. Видно, решила, что победа за тобой. Она тебя боится, Нуг.

Дикарь огорченно вздохнул. Блейд покопался в мешке, вынул чашку и, зачерпнув воды, протянул Нуг-Уну. Тот опустошил сосуд жадными глотками, обтер рот ладонью и поинтересовался.

— Ждать тут твоя женщина?

— Да. Я думаю, она скоро вернется. А мы пока поговорим. Что ты знаешь про голокожих с гор, дружище?

***

Прошло часа три. Теперь странник лучше представлял ситуацию, ибо его новому приятелю было известно многое, о чем в Брегге, кажется, не подозревали. Беседа тянулась мучительно долго, но не потому, что Нуг-Ун плохо соображал или пытался что-либо скрыть. К немалому удивлению Блейда, сенар обладал природным умом и, отвечая на вопросы, старался до седьмого пота.

Но в запасе у него было лишь сотни три слов, и Блейд потратил немало времени, чтобы уяснить, каких именно. К тому же, иногда Нуг не мог дать вразумительного ответа, не понимая, чего добивается «сильный голокожий». Это прозвище вскоре надоело страннику, и он велел сенару звать себя по имени.

Когда он, наконец, оценил интеллектуальные возможности своего нового приятеля, дело быстрей не пошло. Сначала ему приходилось формулировать вопрос про себя, затем переводить его Нуг-Уну и терпеливо ждать ответа. Ждать зачастую приходилось долго, ибо Нуг-Ун никогда не задумывался о таких вещах, которые интересовали Блейда. Мир его был прост; он скитался в лесах по обе стороны Дая, пил, ел, дрался с другими сенарами и не испытывал тяги присоединиться к какому-либо племени.

В конце концов Блейд остался доволен и прекратил мучить этого странствующего рыцаря. Шестнадцать походов, совершенных в реальности Измерения Икс, научили его стремительно ориентироваться в любой, самой необычной обстановке. Он получил довольно подробное представление о племенах сенаров и безволосых горцах, обитавших в верховьях Орилы, и надеялся в дальнейшем уточнить эти сведения.

О Великом Разрушении Нуг-Ун не ведал ничего. Ему мнилось, что сенары всегда обитали в лесах Триречья, иногда забираясь в Хасрат, чтобы украсть зазевавшуюся женщину или кувшин хмельного, которое он называл ча. Некоторые племена — те, чьи земли тянулись вдоль предгорий Каменного Серпа — жили в поселках и слушали слова голокожих; другие кочевали в долинах Орилы и Дая и не подчинялись никому. Таков был заведенный от века порядок; и хотя Нуг не сумел бы объяснить, кто и когда его завел, он хорошо усвоил и правила игры, и то, какие игроки этой нескончаемой лесной партии имели больше шансов уцелеть. Вдобавок он превосходно знал местность — от северных степей до южных предгорий гигантского хребта.

До этих гор, которые, как выразился сенар, «вставать до неба», было сотни полторы миль, считая от южной границы Хасрата, где сейчас находились путники. Со слов Вайалы Блейд знал, что к северу Лес Гигантов простирается на три дня быстрого хода, и еще такое же расстояние надо пройти по степи, чтобы достичь стен Брегги. До горцев, которых Нуг называл бленарами, пришлось бы добираться вдвое дольше, через населенные дикарями леса и две широкие реки. Это было все; ни Вайала, ни Нуг-Ун не слышали о том, существуют ли в мире еще какие-нибудь обитаемые страны.

— Значит, женщины, которые живут в степи, не знают о бленарах? -спросил Блейд.

— Нет, — Нуг помотал мохнатой головой. — Голокожие жить в горах, не приходить в наш лес. Раньше так, теперь иначе.

— Как теперь?

Сенар призадумался

— У них есть вождь. О, большой, большой вождь! Великий! Он говорить, сенары и бленары идти в степь, воевать город.

— И все горцы слушают большого вождя?

— Безволосые с гор — да. Но есть другие. Далеко! За Бурой рекой. Бленары-па — те, что жить у соленой воды.

У моря, понял Блейд.

— Они не слушают вождя?

— Нет. Они говорить, воевать — плохо.

Из дальнейших расспросов Блейд понял, что горцам не хватает плодородной земли и женщин. Случалось, в прежние времена они устраивали набеги на стойбища сенаров, выискивая и отбирая молодых бреггани, которых дикари изредка ловили в дебрях Хасрата. Из-за этого между горцами и сенарами могла бы разразиться война, однако волосатые побаивались южных соседей — у тех было хорошее стальное оружие и какое-то подобие воинского строя.

В последние годы бленары с гор старались установить с сенарами дружеские отношения — или, что выглядело более вероятным, начали прикидываться их друзьями. Набеги на стойбища прекратились; теперь горцы предпочитали выкупать женщин — за спиртное, железные браслеты и стальные ножи. Нуг-Ун, однако, им не верил и верить не собирался, он полагал обманщиком каждого голокожего — конечно, за исключением Блейда.

Но многие и многие племена волосатых соблазнили посулы «большого вождя». Тот обещал, что горцы и сенары станут хозяевами древней Брегги и всех ее богатств, им только нужно собрать большое войско, пройти через леса и захватить плодородную равнину. Там, на новых землях, сенары научатся выращивать хлеб и делать вино; там они выкормят много детей, и голод навсегда покинет их стойбища. Они захватят Бреггу вместе со всеми женщинами, и каждый мужчина, сенар или бленар, получит несколько рабынь.

Знакомые песни, подумал Блейд. Видно, горцы были не столь сильны, чтобы напасть на город в одиночку, и искали союзников. Сенаров же в лесах хватало. Их численность странник смог оценить лишь приблизительно, поскольку Нуг с трудом умел считать до двадцати. Тем не менее, он выяснил, что существуют десятки кланов и племен волосатых и что они занимают огромную территорию, простиравшуюся на десять дневных переходов с севера на юг и почти на столько же с востока на запад. Поразмыслив, он решил, что в Сенар Хасре обитает не меньше сотни тысяч дикарей. Отличное пушечное мясо для «большого вождя»!

— Нуг-Ун думать, голокожие убить сенаров, когда город стать наш, -толковал Нуг. — Убить! Взять себе всю землю — в горах, в лесу, в степи. Взять всех женщин! — он злобно ощерился. — Бленары, слизняки, думать хорошо. Большой вождь, Рил-Га, думать хорошо Нуг-Ун тоже думать хорошо! Его не обмануть! Да?

— Да, ты думать хорошо, — подтвердил Блейд. — Очень хорошо! Я полагаю, этот Рил-Га именно так и поступит.

— Блейд не хотеть, чтобы всех сенаров убивать? Не надо слушать голокожих?

— Эти голокожие с гор — плохие люди. Я бы не стал их слушать и помогать им.

— Блейд хорошо думать, даже лучше, чем большой вождь, — заявил Нуг-Ун с широкой ухмылкой.

Странник покачал головой, в очередной раз прикидывая расклад воображаемого пасьянса — так, как делал это в Кархайме и Тарне, Катразе и Меотиде, Иглстазе и Зире. Картами были люди и корабли, пешие фаланги и конные отряды, пушки и обозы, крепости и форты; карточный стол бугрился горами, щетинился зеленой порослью лесов, стлался мягким ковром луговой травы; по нему извивались голубые ленты рек и желтые — дорог. И, как всегда, эта картина отливала алыми тонами крови, что казалось ему вполне естественным; даже в радуге красное дополняет остальные цвета.

Кто победит? Это был вопрос жизни или смерти. Город, по словам Вайалы, мог выставить немалое войско, но если этот Рил-Га соберет тысяч двадцать дикарей, фортуна может склониться на его сторону… Что, однако, волосатая орда сумеет противопоставить лукам и мечам амазонок? В лесу, они, пожалуй, имели бы шансы на успех, но на открытых равнинах под городом… Трудно сказать! Здесь бреггани будут сражаться на хорошо знакомой местности, защищая родные стены и свои святыни; возможно, перевес окажется на их стороне.

Блейд устало вздохнул. Пока эта задача не имела решения; он слишком смутно представлял себе расклад сил. Были в нем и кое-какие неопределенные факторы… К примеру, эти бленары-па, обитавшие у соленой воды!

Он заметил, что Нуг глядит на него с нарастающим беспокойством -вероятно, сенар хотел что-то спросить и подыскивал нужные слова. Наконец он сказал:

— Блейд не говорить своей самке про голокожих с гор?

— Почему бы и нет, приятель?

— Те, кто в степи, ничего не знать о голокожих. Если узнать, пойти в горы с блестящими палками, убить всех… По дороге убить сенаров.

Логично, решил Блейд. Пока бреггани имеют дело лишь с агрессивными, но туповатыми дикарями, они будут продолжать свои маленькие жестокие игры. Но как только им станет известно, что в отрогах Каменного Серпа живут люди -мужчины, которые обладают не только мышцами, но и мозгами! — они перейдут от игр к войне на полное уничтожение. Согласно заветам Великой Матери, повелевающей разбить сосуд зла! И если Рил-Га не успеет собрать своих воинов, исход будет предрешен — бреггани вырежут мужчин, а женщин уведут с собой…

— Ты прав, Нуг, тем, кто живет в степи, не надо знать о бленарах, -произнес странник. — Но Вайала — моя женщина, она не вернется в город. Ей я могу рассказать о гладкокожих.

Однако он не был уверен, что получит такую возможность. Наступал вечер, смеркалось, девушка пропадала уже половину дня; он почти не сомневался, что пленница не вернется.

На всякий случай он решил подежурить ночью. Если Вайала все-таки придет и наткнется на Нуга, возможно недоразумение… кровавое недоразумение, учитывая, что она прихватила с собой меч. Ему не хотелось терять ни девушку, ни своего волосатого проводника.

Миновала ночь; изумрудная лесная кровля опять налилась светом, зеленоватый сумрак сменил темноту. Блейд дремал в полглаза, привалившись спиной к мешку и время от времени подбрасывая сучья в маленький костерок. Внезапно с берега ручья, из-за кустов, долетел тихий голос:

— Блейд! Блейд, ты здесь?

Она вернулась! Странник почувствовал, как потеплело в груди.

— Ты, малышка?

В ответ раздалось негодующее фырканье.

— Конечно, кто же еще?

— Ты быстроногая девушка. Наверно, промчалась до середины Хасрата?

Она снова фыркнула, затем в кустарнике за ручьем послышался шелест, и знакомая тонкая фигурка выступила на берег. Блейд осмотрел ее так тщательно, как только позволяли расстояние и тусклый предутренний свет. Вайала казалась еще более усталой и грязной, чем раньше, однако меч в ее руке не дрожал.

— Все в порядке, можешь опустить клинок, — негромко сказал он. — И шагай сюда.

Она выполнила приказ с такой поспешностью, что брызги фонтаном взлетели из-под маленьких ног, видно, ей совсем не улыбалось стоять спиной к темному лесу. Перебравшись через ручей и разглядев тело лежавшего у костра Нуг-Уна, Вайала облегченно выдохнула:

— Мертв?

— Спит, — ответил странник, приглушив голос.

— И ты его?..

— Вот именно, — Блейд ухмыльнулся, — я — его! Битва была жаркой… Жаль, единственный зритель сбежал.

Она зарделась.

— Прости. Не знаю, что на меня нашло…

— И самая смелая девушка в мире может испугаться.

— Не смейся надо мной! Я… я…

— Все в порядке, малышка. И хватит об этом.

Вайала скосила глаз на темную фигуру сенара.

— А он… он не тронет меня?

— Он знать, ты принадлежать мне, — Блейд снова ухмыльнулся.

Вайала гордо вздернула подбородок:

— Я пойду за тобой хоть в Фиолетовую Пустошь! Но я — не вещь, чтобы принадлежать кому-то, даже тебе! И потом, это противоречит закону Великой Ма…

— Может и так, — прервал ее Блейд, — но говори потише, глупышка! Законы вашей Матери — пустой звук в лесу! Нугу их не понять, и тут я бессилен. Но пока он считает, что ты — моя женщина, он до тебя не дотронется. Он поклялся, что станет моим другом и умрет за меня. Он будет защищать все, что мне принадлежит… в том числе и тебя.

— Но я никому не…

— Вот об этом его лучше не ставить в известность. Если Нуг сообразит, что ты мне не принадлежишь, значит, он может забрать тебя. Ты согласна?

Девушка снова негодующе фыркнула, ничего не ответив. Молчание затягивалось.

— Ну? — Блейд был невозмутим, словно гранитный утес. Этот спор представлял для него чисто академический интерес, всего лишь развлечение и маленькая месть.

Вайала, словно проглотив стоявший в горле комок, произнесла.

— Ладно, пусть так, Блейд. Я принадлежу тебе! — она протянула ему меч. — Возьми и получше приглядывай за этим сенаром.

— Непременно, — заверил ее странник, подошел к Нугу, храпевшему в траве, и потрепал его по мощному волосатому плечу. — Просыпайся, приятель! Уже рассвело, и моя женщина вернулась. Пора в дорогу.

Они двинулись на юг, неторопливо пересекая границу Хасрата. Гигантские деревья уступали место нормальной растительности, и Блейд с тайной радостью узнавал нечто похожее на привычные дубы, буки и клены. Теперь путники видели небо — светло-фиолетовое, яркое и глубокое, как в субтропиках Земли, золотистый шар солнца плавно подымался к зениту, лесная тень и легкие курчавые облака умеряли зной. Красивый, приветливый мир, думал странник, шагая вслед за мохнатым проводником; жаль, если в него снова придет Разрушение.

Наступил полдень. Вскоре им встретился очередной родник, и путешественники остановились пополнить запасы воды. Нуг-Ун, покопавшись под густым остролистным кустом, вырыл дюжину больших желтоватых клубней — таких же, как днем раньше Вайала пекла в костре. Он преподнес их Блейду с важным видом, будто делал дорогой подарок.

— Хорошо есть, — сказал он. — Сенары всегда искать их в лесу.

Кивнув, Блейд сунул клубни в мешок, и путники двинулись дальше.

Послеполуденный марш привел их в холмистую местность, незнакомую Вайале. Она была слишком молода; еще ни разу на ее памяти крупные охотничьи экспедиции бреггани не пересекали Хасрат и не углублялись в Лес Сенаров. Идти стало тяжелее. Здесь, среди обычных деревьев, росли густые кусты и подлесок, ограничивая видимость двумя-тремя десятками ярдов. Это начало тревожить Блейда. Идеальные места для засады! Ему не хотелось бы внезапно наткнуться на дюжину вооруженных дикарей.

Он постарался объяснить это Нуг-Уну. В ответ сенар согласно кивнул.

— Да, плохое место. Сенары ходить тут, охотиться. Голокожие с гор тоже ходить, смотреть дорогу в степь. Но Нуг-Ун знать лес хорошо. Другие сенары нас не найти, не получить женщину Блейда.

— Надеюсь, что так, — заметил странник, Вайала же лишь вздохнула. Блейд видел, что девушка не снимает ладони с рукоятки кинжала.

Он уже принял решение. Он поведет свой маленький отряд за Бурую реку, к соленой воде, где живут бленарыпа. Похоже, их племя еще не обзавелось «большим вождем», жаждавшим завоевать чужие земли, заплатив за победу чужой кровью. Это обстоятельство внушало Блейду определенные надежды. Он вспомнил слова Нуг-Уна о том, что бленары-па не любили войн, и усмехнулся. Любопытно взглянуть на этих местных гуманистов! И, конечно, выяснить кое-какие вопросы… Например, как им удалось спастись в эпоху Разрушения… или откуда взялись племена волосатых… Должны же бленары помнить хоть что-нибудь!

Нуг-Ун неутомимо вел их вперед; он и в самом деле отлично ориентировался в лесной чаще и выполнял свое обещание лучше, чем Блейд мог ожидать. С врожденным инстинктом охотника сенар выбирал участки твердой почвы, на которой не оставалось следов, а к вечеру нашел укромное место для ночлега недалеко от поляны, где росли желтоватые клубни Он накопал целую кучу земляных плодов, и путники запекли их в углях. Клубни были пресноватыми на вкус, но очень сытными.

Когда все трое досыта наелись, Нуг повел огромной ладонью над травой.

— Блейд и самка спать. Нуг-Ун сторожить.

После бессонной ночи и утомительных дневных странствий Блейд испытывал лишь одно желание: рухнуть на землю и закрыть глаза. Но Вайала, побледнев, прижалась к нему и зашептала на ухо:

— Можем ли мы довериться волосатому? Мы уснем, а он выдаст нас другим сенарам… Они убьют тебя и…

Блейд, устало вздохнув, покачал головой.

— Не думаю, малышка. Парень получил хорошую взбучку и поклялся мне в верности.

— Но ведь он — дикарь, Блейд! Грязный волосатый самец!

Щека странника раздраженно дернулась. Нервное напряжение, не покидавшее Вайалу весь этот долгий день, утомляло его больше, чем физическая нагрузка.

— Дикарь может держать слово не хуже цивилизованного человека. Даже лучше! И если Нуг не заслуживает доверия, нам стоит выяснить это сейчас, а не тогда, когда мы заберемся в самые дебри Сенар Хасра.

Девушку, однако, не оставляли сомнения. Блейд подозревал, что этой ночью сон ее будет тревожным, но сам беспокоиться не собирался. Если Нуг склонится к предательству, он его прикончит, вот и все. Но следить за ним каждую секунду нельзя — как и нервничать из-за фантазий Вайалы. Он решил, что будет доверять сенару до тех пор, пока тот оправдывает доверие.

Волосатый проводник его не выдал — и в эту ночь, и в последующие ночи и дни путешествия. Он уверенно вел маленький отряд на юг по лесным дебрям, среди лощин и холмов, которые становились все выше и круче. По расчетам Блейда, они удалились уже миль на пятьдесят от границ Хасрата. Лес вокруг превратился в дремучую чашу, ягоды и плоды, а также кустарник, под которыми росли желтые клубни, попадались все реже. Но в Сенар Хасре обнаружилось такое изобилие дичи, что голод путникам не грозил. Блейд не раз пускал в ход свой лук, и вполне успешно, он бил птиц с сизым оперением, напоминавших куропаток, короткоухих местных зайцев и небольших кабанчиков с жесткой щетиной и двухдюймовыми клыками. Правда, мясо приходилось есть чуть пропеченным: Нуг предупредил, что в этой местности нельзя разжигать большой огонь, если они хотят остаться незамеченными.

Он был прав. Трижды путникам приходилось прятаться в густом подлеске, чтобы избежать встреч с группами дикарей, скользивших по лесу словно тени. Вероятно, они охотились; прикидывая силы противников, Блейд следил за их осторожными движениями, за неуклюжими коренастыми фигурами, возникавшими в лесном сумраке. В каждом отряде было от пяти до десяти мохнатых самцов, вооруженных палицами и примитивными копьями, у которых не было даже каменных наконечников. Пожалуй, решил странник, втроем они сумели бы совладать с любой из этих охотничьих партий. Он не видел среди волосатых ни богатырей, подобных Нуг-Уну, ни горцев с металлическим оружием.

Однажды ночью, когда Блейд с Вайалой спали, а Нуг находился в дозоре, их лагерь едва не обнаружила группа дикарей, на сей раз довольно многочисленная. Нуг-Ун быстро разбудил спутников, тут же нырнувших в кусты; через пару минут сенар присоединился к ним, уничтожив все следы стоянки. После этого происшествия у Блейда уже не оставалось сомнений в верности мохнатого проводника, и даже Вайала теперь не хваталась то и дело за нож.

К середине следующего дня лес начал заметно редеть, холмы стали более пологими, на их южных склонах дубы и буки уступили место зарослям невысокого кустарника и растениям с узловатыми деревянистыми стеблями, похожим на виноградные лозы; они были усыпаны гроздьями крупных сладких ягод с черными косточками. Вечером, когда путники устроились на ночлег. Блейд долго всматривался с вершины холма в сторону заката и нюхал воздух; ему казалось, что оттуда тянет свежим ветерком, затянувшим лощины туманной дымкой. Он окликнул Нуг-Уна, и показав рукой на белесую мглу, спросил:

— Вода?

Сенар утвердительно кивнул.

— Вода. Большая вода, быстрая! И вокруг — много сенаров!

Они достигли берегов полноводного Дая, первого из великих потоков Триречья.

ГЛАВА 5

Путники шли вдоль речного берега три дня. Нуг-Ун вывел их к излучине Дая, где могучая река, стремившаяся к восточному океану, круто поворачивала на юг, чтобы через пятьдесят миль слить свои воды с нижним течением Орилы. Дай был широк — не меньше четырехсот ярдов по оценке Блейда — и очень быстр. Странник подумывал о том, чтобы построить плот и продолжить путешествие по воде, но вскоре отказался от этой идеи. У него не было топора, а повалить мечом достаточно крупные деревья казалось непростой задачей; кроме того, по берегам реки ютилось множество племен и кланов волосатых, промышлявших рыболовством. На плоту посреди течения путники были бы как на ладони.

Они не рисковали приближаться к реке. Группы сенаров попадались все чаще, раза два им пришлось обходить стойбища дикарей, которые, по словам Нуг-Уна, «слушали большого вождя голокожих». Блейд предчувствовал, что дорога займет больше времени, чем ему казалось раньше; иногда путники по часу высиживали в кустах, чтобы избежать нежелательных встреч. Его начинали мучить сомнения. Могло случиться так, что он не доберется до Бурой реки -будет убит либо попадет в плен сенарам; в этом случае судьба Вайалы представлялась трагической. Даже если бы девушке удалось сбежать, в Сенар Хасре ее ждали либо плен, либо смерть, и она явно предпочитала рабству второй исход.

Вечером третьего дня, после ужина, состоявшего из полусырого мяса и родниковой воды, Блейд решил обсудить эту проблему с Нугом.

— Ты думать правильно, — кивнул его волосатый проводник. — Если сенары найти нас, быть плохо. Убить тебя, убить меня, забрать твоя самка. Отдать ее голокожим за кувшины с ча.

Так назывался пьянящий напиток, до которого волосатые были большими охотниками.

— Нуг-Ун будет сражаться вместе со мной? — спросил Блейд.

— Да. Убить много сенаров. Убить много плохих голокожих. Потом -умереть.

— Спасибо, приятель, — странник стиснул могучее плечо Нуга. — Но ты говорил, что не все голокожие плохие. Есть еще те, что живут у соленой воды за Бурой рекой. Те, которые не любят воевать. Что ты о них скажешь?

Нуг-Ун склонил массивную голову и долго молчал, размышляя. Казалось, он колеблется; он походил сейчас на человека, знающего ответ на вопрос, но не уверенного, стоит ли на него отвечать. Дикарь морщил низкий лоб, хмурился и теребил пальцами толстую нижнюю губу. Наконец он заговорил.

— Голокожие, что жить у соленой воды, другие… Они говорить — сенары не надо идти драться в степь, воевать город. Они говорить — лучше охотиться в лесу, ловить рыбу, научиться копать землю, чтобы сделать много пищи… Они говорить — тогда сенары стать умный.

Блейд не был уверен, что Нуг правильно излагает слова прибрежных жителей; К тому же, слова могли расходиться с делами. Пожалуй, ситуация нуждалась в уточнении.

— Довольно странные мысли у этих бленаров-па, — задумчиво протянул он.

— Нет, — сердито ответил Нуг-Ун, — они думать хорошо! Они никогда не убивать сенаров! Они — враги большого вождя Рил-Га! Эти голокожие -хорошо! — казалось, такое признание далось ему с трупом. — Мы идти в город — самки с острыми палками нас убивать. Мы хорошо драться в лесу, они хорошо драться в степи. Они убивать нас, мы убивать их. Рил-Га брать все земли, лес и степь.

В здравомыслии ему не откажешь, подумал Блефа и потрепал мохнатого стратега по плечу.

— Ты прав, — с улыбкой сказал он; любой британский дипломат не мог бы лучше сформулировать принцип «разделяй и властвуй». Затем странник подумал о Вайале, и улыбка его исчезла. — Послушай, Нуг, — шепнул он, оглядываясь на дремавшую у маленького костерка девушку, — мне кажется, я должен рассказать своей женщине о тех бленарах, которые живут у соленой воды. Ей надо знать о них.

Сенар недоуменно сморщился:

— Зачем, Блейд?

— Что будет, если на нас нападут сенары или голокожие, которые говорят плохо? Меня могут убить, ранить, поймать в ловушку… Тогда ты возьмешь мою женщину и…

— Нуг-Ун не брать самку, если Блейд умирать. Нуг-Ун умирать вместе с ним!

Странник отрицательно покачал головой.

— Нет, приятель, так не пойдет. Это совсем не то, чего бы мне хотелось. Если меня убьют, захватят в плен или покалечат так, что я не смогу идти, ты должен проводить мою женщину к соленой воде. Туда, где живут бленары-па. Обещаешь?

Дикарь снова задумался и, наконец, кивнул:

— Нуг-Ун обещать.

— Вот и отлично! — Блейд одобрительно похлопал сенара по плечу. — Но моя женщина не пойдет с тобой, если не будет знать, куда и зачем ты ее ведешь. Я должен объяснить ей, что вы отправитесь к друзьям за Бурую реку. Понимаешь?

— Нуг-Ун не хотеть, чтобы самка знать о бленарах. Она сказать другим в городе. Самки приходить сюда с острыми палками…

Опять та же история, раздраженно подумал Блейд; ему уже надоело уламывать этого упрямца.

— Она никому не скажет, — резко прервал он сенара. — Как она выберется из вашего леса? Ты ведь поведешь ее не в город, а к бленарам-па, так?

— Так, — неохотно подтвердил Нуг.

— Вот видишь, бояться нечего! Никто сюда не придет, потому что моя женщина больше не вернется в город и никому ничего не расскажет. Пусть голокожие с Бурой реки заберут ее к себе, если меня убьют в лесу. Но запомни: для этого ты должен отвести ее к ним. Ты должен обещать мне, что сделаешь все как надо; тогда я буду спокоен, буду знать — ты меня не подведешь.

— Нуг-Ун все сделать все как надо, — согласился дикарь и после паузы добавил: — Нуг-Ун проводить самку к соленой воде.

Блейд в знак благодарности потрепал его по мохнатой спине, затем вернулся к Вайале, разбудил ее и сообщил о своих переговорах. Их результат девушку не обрадовал; она задрожала при одном упоминании о том, что ее спутника могут убить.

— Тогда я тоже умру! — ее голос был полон решимости. — Этот сенар верен и предан, пока ты жив, но что будет, если я останусь с ним одна?

Странник терпеливо вздохнул.

— Если ты считаешь, что тебе лучше умереть, ты умрешь. У тебя есть кинжал, и проткнуть себе горло — недолгая работа. Но если ты все-таки доверишься Нугу, то у тебя будет возможность добраться до Бурой реки и жить там с бленарами.

— Жить там, где властвуют мужчины? — Вайала была шокирована.

— Конечно! — подтвердил Блейд, его терпение уже иссякало. — И если ты окажешься умной девушкой, то найдешь парня, которым будешь командовать по своему разумению. Красивая женщина, когда постарается…

— Нет, — решительно перебила его Вайала, — мне никто не нужен, кроме тебя! Ладно, я пойду с волосатым, раз ты этого хочешь, но кинжала из рук не выпущу!

— Наконец-то, клянусь Великой Матерью! — со вздохом облегчения вымолвил Блейд. — Ты прекрасная девушка и очень храбрая, только слишком упрямая. Но, глядя на тебя, я начинаю лучше думать об остальных бреггани. -Он поймал себя на мысли, что этот комплимент был почти искренним. — Ну, а теперь давай ложиться спать. Нуг покараулит.

Нуг-Ун охранял их сон столь же надежно, как и всегда, ночь прошла спокойно. На завтрак они набрали ягод, а затем тронулись дальше, не дожидаясь, пока полностью рассветет.

Лес редел, деревья становились ниже и выглядели както странно; многие были лишены коры, другие вздымали к небесам голые сучья, стволы третьих поросли багровым мхом. Нуг-Ун заметил, что в одном переходе на восход солнца лежит плохая земля, куда сенары не ходят. Раньше они даже не приближались к ее границам, опасаясь злых духов, вселявшихся в человека. Духи были страшными, очень страшными; у тех, кто попадался им, слезала кожа, и тело начинало гнить. «Фиолетовая Пустошь», — подумал Блейд, припомнив рассказы Вайалы, и обратился к девушке за подтверждением. Она молча кивнула. Юная бреггани казалась настороженной, но, видимо, не испытывала неприятных ощущений.

— Теперь духи уйти, — сообщил Нуг, заметив тревогу приятеля, — но сенары все равно не ходить в плохую землю.

— Почему? — спросил Блейд, не спуская внимательного взгляда с девушки и радуясь, что этот живой счетчик Гейгера молчит.

— Духи, может, и уйти, чудовища остаться, — философски заметил сенар. — Страшные! Хуже духов. Они не уйти, их нельзя убить. Шкура как камень.

— Сюда чудовища не ходят?

Нуг покачал головой.

— Нет. Не любить леса. Жить в плохой земле.

Странно, подумал Блейд, в задумчивости теребя ворот туники. Скорее всего, этим монстрам требовался слегка повышенный радиоактивный фон, к которому они привыкли за многие века. Или тысячелетия? Вайала очень смутно представляла себе, когда в мир пришло Разрушение, и он до сих пор не установил дату катастрофы. Блейд снова посмотрел на девушку. Нет, она не ощущала никаких физических неудобств, никакого жжения на коже; значит, лес, по которому они шли, был чистым.

В нем маленькому отряду не грозила и неожиданная встреча с сенарами или иным врагом — местность хорошо просматривалась во все стороны. С другой стороны, отыскать надежное убежище здесь было непросто. Приходилось уповать на то, что никто не сумеет незаметно выследить путников; они успели бы подготовиться и к сражению, и к бегству.

В этот день они сделали миль двадцать, прикончив все запасы воды из кожаной фляги Блейда. Ручьев и родников больше не попадалось, холмы выглядели засушливыми, трава на их склонах пожелтела. К вечеру, с трудом ворочая языком, Блейд спросил сенара, далеко ли до реки.

— Быстро идти, быстро приходить, — ответствовал тот. — Большая река, много-много вода. Рядом — ручьи. Чистые, холодные! Но… — было заметно, что Нуг-Ун колеблется.

— В чем дело? — поторопил его странник.

— Много сенаров жить на реке. Ловить рыбу. Мы идти к реке, они видеть нас. Тогда — драться, убить.

— Это я понимаю, — сказал Блейд. — Но нам нужна вода! Мы постараемся обмануть их — подойдем к реке ночью, и тогда нас никто не заметит.

Нуг-Ун энергично закивал, поддерживая этот план; ему тоже хотелось пить. Из-за мучившей путников жажды дорога казалась вдвое тяжелей. Блейд с трудом переставляя отяжелевшие ноги, горло его было словно покрыто толстым слоем песка; Вайала тоже выбилась из сил. Их проводник, однако, выглядел неутомимым, словно был отлит из бронзы; ни голод, ни жажда, ни тяжелый путь как будто не влияли на него. Блейд с вялым чувством удовлетворения подумал, что мысль завоевать дружбу этого дикаря была здравой. Без Нуга — да, впрочем, и без Вайалы, — он вряд ли сумел бы добраться до Триречья. Правда, у него имелась неплохая альтернатива — провести месяц-другой в Хасрате, вернувшись в урочный срок на Землю. Но в таком случае он упустил бы возможность сделать нечто достойное внимания в этом странном мире, населенном еще более странными людьми.

Солнце закатилось, стало прохладнее, в воздухе повеяло речной свежестью. Блейд, окинув взглядом поросшие редким леском склоны, решил, что до спасительной реки остается две-три мили. Не говоря ни слова, он хлопнул Нуг-Уна по спине и ускорил шаг.

Местность начала меняться; холмы исчезли, зато появились высокие пирамидальные деревья, вначале маячившие в полумраке словно одинокие свечи. Вскоре, сомкнув строй, они превратились в густой лес, куда едва пробивался слабый лунный свет. Землю в нем покрывали сухие ветви, и тут нельзя было двигаться быстро и бесшумно, как того хотелось Блейду. Он забеспокоился — в этой тьме путники могли неожиданно натолкнуться на волосатых.

— Сенары ночью редко ходить в лес. Думать, ночью много злых духов, -успокоил его Нуг-Ун.

Блейд, однако, тревожился.

Когда позади осталась еще одна миля, он заметил справа мерцающие желтые огоньки костров. Огни были довольно далеко, и странник решил не замедлять шага. Если верить Нугу, сенары не высунутся в темноте из своего стойбища… А бленары?

Огоньки лагеря волосатых почти исчезли из вида, когда лес вдруг кончился и путники вышли на обширную поляну. Блейд уже собирался продолжить путь, как неожиданно замер, сжимая рукоять меча. Неподалеку от опушки валялось толстое сухое дерево, вывернутое с корнями; рядом с ним пылал небольшой костер. В неярких пляшущих отблесках пламени странник заметил четыре темные фигуры, скорчившиеся у огня. Покатые лбы, могучие плечи, заросшие шерстью тела… Сенары!

Один из дикарей зевнул, лениво потянулся и повернул голову — Блейд заметил, как блики пламени заплясали в глазах волосатого, когда тот заметил пришельцев. Грозно зарычав, сенар привстал, и три остальных дикаря, подхватив дубинки, тут же вскочили на ноги. В следующий миг вся команда уже выстроилась на бревне, угрожающе размахивая суковатыми палицами. Не раздумывая, Блейд швырнул поклажу в траву и бросился к ним, на ходу вытаскивая меч. Нуг-Ун мчался следом. Толстые губы его приоткрылись, словно он был готов испустить воинственный клич, но Блейд бросил на сенара сердитый взгляд, прошипев:

— Молчи!

Четверка дикарей была прямо перед ними; соскочив с бревна, размахивая дубинками, они с угрозой скалили желтые зубы. Один попытался достать Блейда; тот ушел в сторону, взмахнув мечом. Он метил в голову волосатого, и выпад достиг цели — клинок попал точно между глаз. Странник ощутил, как стальное лезвие рассекло кость, и дикарь мешком рухнул на землю. Те двое, что стояли рядом, отшатнулись; Блейд, перепрыгнув через неподвижное тело, скользнул в образовавшуюся брешь.

Очутившись между сенарами, он ударил; направо — мечом, налево -ребром ладони. Его рука достигла цели, обрушившись на волосатое горло; дикарь захрипел, выронил палицу и свалился в костер. Выпад клинком был не столь удачен. Второй противник успел отмахнуться дубинкой, выбив меч из руки странника, и металлическая полоска, сверкнув в пламени костра, вонзилась в землю. Блейд вознамерился подсечь сенара под колени ступней; обе руки его онемели от мощных ударов.

Против ожидания, дикарь не воспользовался случаем напасть на безоружного противника. Внезапно развернувшись, волосатый нырнул в темноту и помчался к лесу, бешено перебирая непропорционально короткими ногами; вопил он при этом без умолку. Блейд не стал гнаться за ним; правая рука у него висела плетью, и он не собирался искать во мраке ускользнувшего дикаря -это было не только бессмысленно, но и опасно.

Он повернулся, чтобы помочь Нуг-Уну, но тут помощи не требовалось -дубинка сенара раскроила череп противника с таким звуком, словно расколола дыню. Последний дикарь мертвым рухнул под разлапистые корни сухого дерева.

Блейд поднял меч и мешок с привязанным к нему луком, потом взглянул на Вайалу, которая следила за схваткой, сжимая в руке кинжал.

— Медлить нельзя, — произнес он. — Один волосатый убежал. Он может вернуться и привести целую орду.

Бледность залила лицо девушки, но она согласно кивнула. Нуг-Ун только презрительно что-то буркнул, обтирая кровь со своей дубинки.

Сорвавшись с места, они быстро пересекли поляну и снова очутились в лесу. Река оставалась справа; сейчас мохнатый проводник вел их к югу, где чуткое ухо Блейда уже улавливало рокот и плеск воды, Возможно, то был ручей, один из притоков Дая, о которых говорил Нуг.

Путники почти бегом пробирались по темному ночному лесу, уже не пытаясь скрываться. Они не обращали внимания на ветки, хлеставшие их лица, на слабый треск сухих сучьев под ногами, на толстые, змеившиеся по земле корни. Несколько раз Блейд падал, на его расцарапанных щеках, на сбитых локтях и коленях выступила кровь; Вайала тоже была покрыта синяками и кровоподтеками. Нуг-Ун ни разу не споткнулся, но он производил шума не меньше, чем стадо мамонтов.

Должно быть, они приблизились к ручью на две сотни ярдов, когда Блейд уловил за спиной какой-то подозрительный шум. Он повернулся, вглядываясь в темноту, затем перевел встревоженный взгляд на Нуга. Сенар тоже что-то услышал; он посмотрел назад, принюхался, широко раздувая ноздри, и проворчал:

— Там — сенары! Идти позади нас. Искать!

— Они нас преследуют? — шепнул Блейд.

— Идти за нами. Не быстро. Искать следы. Нюхать.

Может быть, то была не погоня? Во тьме вспыхнули факелы, и Блейд отбросил надежды. Возможно, дикари не любили ночных прогулок и боялись духов, но ему со спутниками явно не удавалось пройти по разряду мистических существ. Он кивнул Вайале и помчался вперед.

Они неслись по лесу еще быстрей, чем раньше, производя вдвое больше шума. Топот, треск ломающихся веток и тяжелое дыхание разносились на сотню ярдов, но Блейд слышал теперь плеск воды все яснее, все отчетливей; он доносился не только с юга, но и с запада. Вероятно, они приближались к месту слияния Дая с каким-то притоком, и странник невольно подумал о том, что случится, если дикари загонят их на косу меж двумя реками. Он оглянулся и совсем отчетливо увидел позади свет факелов. Преследователи тоже увеличили темп.

Без сомнения, то была погоня. Путники бежали, напрягая последние силы, в надежде достичь реки и открытого места; в темном лесу лук Блейда был почти бесполезен, а рукопашная схватка сулила заведомое поражение. Он снова увеличил скорость. Он знал, что Нуг не отстанет, но Вайала, похоже, находилась на грани обморока.

Внезапно лес расступился, журчание воды впереди и справа сделалось громче. Через минуту путники стояли на длинной травянистой косе, тянувшейся к юго-востоку; прямо перед ними темнели струи довольно широкого лесного ручья, справа под лунным светом серебрилось обширное водное пространство, безбрежный и величественный Дай. Пожалуй, Блейд мог бы пойти на риск и форсировать его, но только в одиночку, он не сомневался, что ни Нуг, ни Вайала не доберутся до западного берега. Снова оглянувшись, он увидел десятка три темных теней, появившихся на опушке. Половина сенаров несла факелы, и теперь, на открытом месте, они рассыпались цепью, замедлили шаги и начали спускаться к реке.

Странник сбросил с плеча лук и быстро выпустил две стрелы, ориентируясь по огням. Преследователи завопили. Видно, он не промазал, ибо в криках этих звучала не только ярость, но и боль. Повернувшись спиной к дикарям, Блейд вперился в темноту. Ему казалось, что ширина речушки ярдов сто, не больше; для крепких людей это означало лишь хорошее купанье. На противоположном берегу мрак сгущался, соблазняя надежным укрытием кустов и непроходимой чащи.

Вайала молча наклонилась и начала стаскивать свои мокасины. Блейд снял с лука тетиву, свернул кольцом и спрятал под тунику, надеясь, что она не слишком намокнет во время переправы. Затем, ступив в воду, еще раз оглянулся на редкую цепочку преследователей. Они были в сотне шагов, но двигались теперь медленно и осторожно — видимо, опасались стрел. Отлично, решил странник; сейчас каждая выигранная минута увеличивала шансы на спасение. Он махнул рукой, поторапливая спутников.

Дно речушки быстро опускалась и почти сразу же ушло из-под ног. Течение было довольно сильным, но вполне преодолимым; широко загребая руками, Блейд поплыл к противоположному берегу. Мешок на спине, в который он сунул меч и лук с колчаном, слегка замедлял его продвижение, так что Нуг и девушка почти не отставали от него. Вайала плавала неплохо; сенар же рассекал воду, словно огромный мохнатый морж, шлепая руками и громко фыркая. Блейд чертыхнулся и громким шепотом велел ему вести себя потише.

Они находились уже на середине потока, когда преследователи достигли берега. Посмотрев назад, странник разглядел, как вдруг заметались огоньки; вероятно, лезть в темную воду дикарям не хотелось, и теперь они в бессильной злобе размахивали факелами. Он усмехнулся и прибавил скорость.

Показался южный берег, густо заросший кустами; в переменчивом лунном свете они стояли как темная стена. Вскоре Блейд почувствовал под босыми ступнями дно и, ухватившись за упругие ветви, рывком выскочил из воды. Продираясь сквозь подлесок, он услышал сзади звонкий шлепок по воде, фырканье Нуга и внезапный негодующий вскрик девушки — видно, сенар вытолкнул ее на берег.

Царапая кожу. Блейд продрался сквозь кустарник; теперь перед ним лежала неширокая поляна, заросшая травой. Скорчившись, он присел, слушая, впитывая тревожное молчанье леса, простиравшегося перед ним подобно мрачному и таинственному лабиринту перепутанных веток, узловатых стволов, корней и сучьев, грозящих проткнуть неосторожного путника. С минуту в чаще царила тишина, потом до него долетел резкий окрик, словно кто-то подал команду, послышался топот быстрых ног и треск ломающихся ветвей. Блейд развернулся так стремительно, что едва не упал, поскользнувшись на влажной траве. Он выхватил из мешка клинок, громким шепотом предупредив спутников об опасности, и шагнул навстречу нападавшим. Шум усилился; неожиданно враги, испуская оглушительный рев и размахивая факелами, вырвались из леса.

В отряде была дюжина сенаров, но внимание странника сосредоточилось не на них. Он видел, что впереди бегут двое — крепкие бородатые мужчины в кожаных куртках и сапогах. Оба потрясали тяжелыми прямыми мечами, придерживая на сгибе левой руки небольшие круглые щиты. Похоже, эти парни не могли похвастать такой обильной растительностью, как сенары; Блейд был готов биться об заклад, что волос у них не больше, чем у него самого.

Продравшись сквозь кусты, воины с мечами ринулись к нему. Они не кричали; они действовали — не очень умело, но с похвальным усердием. Дикари, которые мчались за ними, размахивая дубинами и копьями, словно не заметили странника, устремившись к Нуг-Уну и Вайале.

Парируя сильные, но неуклюжие удары бленаров, Блейд не мог уследить за тем, что происходит за спиной; он лишь расслышал вопль одного из волосатых:

— Самку не убивать! Мы хотеть!

Раздался свист копий и всплески — видимо, часть метательных снарядов угодила в воду; затем грохот свалки перекрыл яростный рев Нуга. Странник уклонился от очередного выпада противника слева и ударил, целясь под нижний край щита. Клинок мягко вошел в живот, человек взвыл от боли и упал, захлебываясь кровью.

Второй попытался отступить, однако Блейд был быстрее. Клинок его мелькал, словно молния, и через минуту бленар был прижат к огромному стволу на опушке. Он вскрикнул, призывая на помощь волосатых союзников, но те, похоже, были слишком заняты. Блейд рассек бленару череп, бросил меч, вытащил из мешка лук и начал лихорадочно натягивать тетиву.

Его противник был мертвее мертвого — сильный удар перерубил височную кость почти до скулы. Он больше не представлял угрозы, и теперь схватка на поляне интересовала Блейда гораздо больше.

Подняв лук и высматривая в неверном свете факелов первую жертву, странник понял, почему Нуг-ун еще жив. С ним бились только трое; еще один валялся в траве с разбитой головой, а остальные восемь сгрудились вокруг Вайалы. Похоже, они никак не могли ее поделить.

Эта девушка — просто находка, подумал Блейд, спуская тетиву. Один из противников Нуга упал с пробитой шеей, и сенар тут же прикончил второго. Теперь странник взялся за тех, что торговались из-за Вайалы; он успел разделаться с тремя, прежде чем дикари сообразили, что откуда-то из темноты на них сыплются стрелы. Кажется, они договорились; самый рослый взвалил девушку на плечо, остальные ринулись к Блейду.

Он застрелил еще двоих, потом поднял меч, сунул его за пояс и выступил из спасительной тени. Нуг-Ун покончил с последним противником и, размахивая окровавленной палицей, зашел в тыл похитителям.

— Положи мою самку в траву, — велел Блейд рослому, держа его на прицеле. Девушка мешком свисала с плеча дикаря, голова ее безвольно болталась, глаза были закрыты; видимо, она потеряла сознание.

Сенар заворчал. Два его приятеля остановились в нерешительности, сжимая факелы и дубины; видно, быстрая смерть, которую несли острые летающие палки, произвела на них впечатление.

— Оставь мою самку в покое, — повторил Блейд, — или умрешь. — Он давно спустил бы стрелу, но боялся, что тело падающего сенара придавит девушку.

— Ты, голокожий… — начал дикарь, оскалив зубы и оглядываясь на Нуг-Уна, неторопливо подступавшего сзади.

— Я голокожий, — согласился Блейд, — и я — сильнее. Посмотри вокруг.

С таким аргументом было трудно не согласиться — поляну заваливали мертвые тела. Страннику показалось, что бленар с раной в животе еще слабо шевелится.

— Я оставить самку, ты — не убивать? — поинтересовался рослый дикарь.

— Может быть. Положи ее!

Сенар сбросил Вайалу с плеча и тут же рухнул рядом: во лбу его торчала стрела. Блейд не хотел напрашиваться на новую погоню. Поджав губы, он наложил на тетиву новый снаряд, но его свист перекрыло молодецкое уханье Нуг-Уна. Его огромная палица взлетела вверх, опустилась, и последний волосатый ничком свалился в траву. Нуг гордо огляделся.

— Всех убить! Хорошо! Нуг убить четырех, Блейд… — он погрузился в сложные вычисления, но, видимо, запутался и снова заявил: — Хорошо! Много убить!

— Плохо! — Блейд хмуро оглядел проводника. — Убивать — плохо!

— Но Блейд убивал? — Нуг-Ун недоуменно уставился на приятеля.

— Убивал, — со вздохом подтвердил странник и направился к раненому бленару. Оружие горца лучше подходило ему, чем легкий и гибкий клинок бреггани, рассчитанный на женскую руку.

Он поднял меч и щит, потом стал расстегивать пояс бленара, на котором висели ножны. Внезапно тот шевельнулся и поднял веки; его глаза тускло блеснули в лунном свете.

— Ты… дьявол… прикончил всех… — на губах раненого показалась кровавая пена.

— Всех, — кивнул Блейд. — Но не я первым заварил кашу.

— Проклятый… — бленар выталкивал слова, будто неподъемные камни. -Мы… еще… доберемся… до вас… До Бурой реки… до соленых вод… Рильгон… доберется…

Горец дернулся и затих.

Блейд, выпрямившись и вкладывая меч в ножны, покачал головой. Кажется, покойник считал его разведчиком с Бурой реки, а это значило, что между двумя племенами бленаров царит смертельная вражда. Чье имя он произнес? Рильгона? Странник на миг задумался, потом губы его тронула улыбка. Большой вождь Рил-Га…

Он повернулся к Нуг-Уну и сказал, кивнув в сторону Вайалы:

— Возьми ее. Понесешь, пока она не придет в себя. Я сейчас… только соберу стрелы.

Когда они отошли на пару миль от берега реки, Блейд услышал отдаленный протяжный вой. Новая орда дикарей набрела на поляну, понял он и протяжно присвистнул. Теперь он не сомневался, что погоня скоро возобновится.

ГЛАВА 6

Блейд стоял на вершине покосившейся башни, всматриваясь в сторону восхода. Это строение — первое, встреченное им в лесах Триречья, -оказалось довольно высоким, позволяя бросить взгляд на все четыре стороны света. Вероятно, в былые времена эта башня, сложенная из массивных черных каменных блоков, гордо вздымалась к небесам на две сотни ярдов. Теперь, полуразрушенная, с оплавленной поверхностью, она стала вдвое ниже. Блейд не мог догадаться о ее предназначении; ни Вайала, ни, тем более Нуг-Ун, этого не знали. Однако страннику хватило беглого взгляда, брошенного на каменную облицовку, растекшуюся некогда жидким киселем, чтобы понять — некогда здесь бушевал огненный шторм. И хотя сама башня уцелела, то, что находилось внутри, выгорело дотла.

Переступив с ноги на ногу, он бросил взгляд на маленькие фигурки спутников, растянувшихся в чахлой траве у подножия башни. Вайала и Нуг не пошли с ним; они испытывали почти суеверный ужас перед этими мертвыми останками прошлого, пережившими Разрушение. Блейд их не неволил; девушка сказала, что каменные развалины чисты, и этого ему было вполне достаточно. Древнее зло, что бы его ни породило в минувшие времена, за века исчезло, ушло, распалось, унеслось с ветрами и потоками воды; теперь он мог без боязни подойти к развалинам.

Блейд поднял голову и вздохнул. Солнце, нещадно палившее весь день, спустилось, наконец, к западу, зацепившись краем яркого диска за вершины деревьев, маячивших на горизонте едва заметной темной полосой. Такая же картина наблюдалась слева и справа; Сенар Хаср, Великий Лес Сенаров, простирался на три стороны, пересеченный реками и ручьями, тенистый, благодатный, живой. В сотне миль от старой башни, с юга и запада его охватывал Каменный Серп, гигантский горный хребет, некогда защитивший Триречье от полного уничтожения; на севере Сенар Хаср постепенно переходил в широкую полосу Хасрата, Леса Гигантов, за которым лежали степи бреггани и их город. Пока что странник не видел ни гор, ни степной равнины, ни поселения, которое можно было бы назвать городом; только леса да жалкие землянки и шалаши сенаров. Впрочем, он полагал, что рано или поздно доберется до остальных чудес этого мира — если останется жив.

Последнее представлялось довольно сомнительным. Орда сенаров, гнавшая их всю ночь и первую половину дня, отрезала все безопасные пути. Дикарей было много, несколько сотен — вероятно, большинство окрестных племен участвовало в облаве. Они не боялись темноты и, глядя на огоньки факелов, растянувшиеся нескончаемой цепью, Блейд прикидывал, сколько же бленаров идет с волосатыми. Преследователи оставили их в покое только после полудня, убедившись, что добыча идет туда, куда ее и направляли — в Фиолетовую Пустошь. К гибели!

Блейд повернулся на восток, бросил мрачный взгляд на безрадостную сухую равнину, и двинулся вниз, осторожно пробуя ногой шаткие ступени. Вайала и Нуг-Ун поднялись ему навстречу.

— Воды не видно, — сказал он в ответ на их вопрошающие взгляды. — Ни деревьев, ни зелени.

Девушка облизнула пересохшие губы, тихо пробормотав:

— Проклятая земля…

— Как ты? — Блейд внимательно посмотрел на нее. — Не чувствуешь жара?

— Нет. Если почувствую, скажу… — Она со страхом уставилась на бесплодную равнину.

— Идти туда, потом — туда, — мощная волосатая рука сенара протянулась на восток, затем — на юг. — Идти быстро, один день! Прийти к воде. Много, много воды! Чистой!

Это Блейд и так уже представлял. Их отделяло миль двадцать от морского побережья; потом, двигаясь к югу, они рано или поздно наткнутся на устье Орилы. Конечно, если не попадут в брюхо одной из мерзких тварей, обитавших, по словам его спутников, в этой пустыне.

— Пошли! — он махнул рукой и, не оглядываясь, зашагал на восток. Солнце грело плечи и спину странника, и в его умирающем свете Блейду показалось, что заросли низких стелющихся кустов, сквозь которые они продирались последние два часа, сильно поредели. Под ногами вес чаше скрипел песок да мелкий щебень, почва вместо темно-коричневой стала отливать голубизной. Он тихо порадовался про себя, что прихватил сапоги одного из убитых вчера бленаров; без прочной обуви его ступни уже начали бы кровоточить.

Стемнело; потом горизонт озарился слабым светом восходившей луны. Одолев миль пять, путники добрались до небольшого каньона, вероятно -пересохшего русла маленькой речушки. Идти по ее каменистому дну было удобнее и легче, чем по осыпавшемуся под ногами голубому песку. Здесь Блейд решил сделать небольшой привал и тяжело опустился на землю, вытирая пот с лица. Нуг-Ун присел рядом на корточки; он выглядел вполне бодрым и мог, пожалуй, прошагать без отдыха всю ночь. Но странник сомневался, что Вайала — да и он сам — сумели бы выдержать такой марш. Им надо было найти какое-нибудь безопасное убежище и выспаться.

Отсутствие воды могло превратиться в серьезную проблему. Фляга, которую он наполнил ночью, после схватки на поляне, была давно пуста, и трое путников снова страдали от жажды. Пожалуй, без еды они сумели бы протянуть достаточно долго, но вода — совсем другое дело. Если утром они не встретят какой-нибудь источник, вряд ли Вайала сможет двигаться.

Блейд поднял голову, обозревая безрадостный ландшафт, пустынный и мрачный, освещенный призрачным светом поднимавшегося месяца. К востоку, насколько можно было видеть, тянулись обширные полосы блестящего песка, то и дело перемежавшиеся нагромождениями источенных ветрами гигантских камней. Возможно, то были древние развалины? Остатки зданий, уничтоженных страшным взрывом? Он пожал плечами. Кто знает? Но если здесь, в пустыне, и было относительно безопасное место, его следовало поискать в этих скалах. Там могли оказаться пещеры или расщелины, удобные для ночлега; возможно, даже вода. Впрочем, в последнее Блейд не верил.

Он поднялся, забросил за спину мешок.

— Пойдем по этому оврагу к скалам, — его голос звучал хрипло, в горле першило. — Поищем какое-нибудь укрытие. Нам надо отдохнуть.

Нуг-Ун явно предпочел бы побыстрее убраться из этих гиблых мест, но двинулся за ним без возражений. Тут, в пустыне, сенар чувствовал себя неуверенно, он то и дело крутил косматой головой, нюхая воздух. Вайала шла словно в полусне, и Блейд понял, что силы девушки на исходе.

Через сотню ярдов каньон стал глубже, его обрывистые стены в рост человека были сложены не то из глины, не то из плотного песка. Вскоре путники скрылись в нем с головой. Они шли уже с четверть часа, когда до ушей Блейда долетел какой-то неясный звук, по настороженной позе Нуга он понял, что сенар тоже слышит его. Застыв на месте, странник склонил голову к плечу, но над пустыней вновь воцарилась тишина.

— Духи… — пробормотал Нуг-Ун, его скрюченные пальцы терзали рукоять дубины. — Блейд и Нуг-Ун драться с духами?

— Духи покинули этот край, — странник покачал головой. — Ты же сам говорил, приятель. Пошли!

Маленький отряд возобновил свое движение. Мрачное безмолвие окружало их, бледный свет луны высвечивал гальку под ногами и, казалось, только мерное поскрипывание камешков нарушало обманчивую тишину. Блейда, однако, не покидала тревога. Интуитивно он ощущал, что в ночном полумраке затаилось нечто зловещее и очень опасное, нечто жаждавшее теплой плоти и крови. Духи? Он не верил в духов. Но в этих местах могло обитать кое-что похуже.

Казалось, наступившее затишье лишь подтверждает его опасения. След отряда тянулся по песку от старой башни до каньона, и если какая-нибудь чудовищная тварь унюхала его, они будут здесь, как в ловушке… Надо бежать. Бежать и скрываться! Блейд снова сосредоточился на ходьбе, заставляя двигаться отяжелевшие ноги. Временами он оглядывался, жестами подбадривая спутников, Вайала шла, опустив голову, Нуг по-прежнему крутил башкой и нюхал воздух.

Камни под ногами отсвечивали голубоватым блеском. Теперь Блейд уже не сомневался, что Разрушение, о котором толковала девушка, являлось опустошительной атомной войной. Сотни или тысячи лет назад огромные пространства суши в этом мире были выжжены ядерными бомбами — или чем-то подобным, на что хватило фантазии у аборигенов. Затем последовала релаксация, очистились реки, кое-где восстановились леса и почва, но вряд ли эти участки были обширными. Он содрогнулся, на миг представив себе опаленную поверхность континента, на которой зеленели редкие оазисы, подобные Триречью. Что же было в других местах? Мертвые пустыни, до сих пор мерцавшие по ночам призрачным голубоватым светом? Возможно, эта фиолетовая Пустошь, куда их загнали дикари, представляла собой еще не самый худший вариант…

Откуда-то с запада вновь послышался странный рев. Сейчас он звучал гораздо громче и будто бы решительней — жуткий утробный вопль, словно где-то в ночи на немыслимо высокой ноте проблеял чудовищный козел. Лоб Блейда покрылся холодным потом. Какая бы тварь не ревела там, во тьме, он хотел бы избежать близкого знакомства с ней! Этот монстр охотился — и, несомненно, охотился за ними!

— Дух, — пробормотал сенар, — злой дух загрызть НугУна! Загрызть Блейда, его самку!

— Не дух, зверь, — странник стиснул волосатое плечо дикаря. -Большой зверь. Ты что-нибудь знаешь о нем?

— Зверь? — Нуг, казалось, приободрился. — Нуг-Ун не бояться зверь. Нуг-Ун его убивать! — он взмахнул дубиной.

— Что ты знаешь о таких зверях? — в голосе Блейда звучало нетерпение. — Большой? Опасный?

— Большой, опасный, — повторил дикарь. — Но Нуг-Ун все равно его убивать!

Пожав плечами, странник повернулся к девушке. Вайала, воспользовавшись остановкой, привалилась к стене каньона, закрыв глаза; в бледном свете луны ее лицо казалось таким же голубоватым, как галька под ногами. Блейд взял ее за руку.

— Вспомни, малышка, что рассказывали тебе в Брегге о местных тварях? О животных, которые водятся в этой пустыне?

— Чудовища, — прошептала она, не поднимая век. — Чудовища, Блейд… Больше ничего. Бреггани сюда не ходят.

Блейд в ярости стукнул кулаком о ладонь. Чудовища! Скоро он станет специалистом по чудовищам! Уркха, Берглион, Зир — и теперь Брегга! Интересно, что здесь считают чудовищем? Ему требовались детали — размер, вес, подвижность — а не констатация факта!

Утробный рык опять раскатился над пустыней, словно неведомый хищник сам хотел просветить его на сей счет. Это был внушительный ответ.

— Он нас сожрет, — вдруг произнесла девушка, попрежнему не открывая глаз. — Пусть так! Попасть к волосатым было бы хуже…

— Не сожрет, — Блейд постарался, чтобы голос его звучал уверенно. -Надо выбраться из оврага, здесь слишком тесно. Скорее!

Он подхватил Вайалу и поднял ее вверх, потом махнул Нугу. Сенар согнулся, подставляя спину, она была выпуклой и твердой, как гранитный валун. Блейд вылез на осыпающийся край каньона и с трудом вытянул дикаря -казалось, тот весит не меньше тонны. Протяжный вибрирующий вопль вновь огласил неподвижный воздух; торжествующий рев охотника, почуявшего добычу.

Не обращая внимания на эти жуткие звуки, странник бросился вперед. Оказалось, они прошли по дну каньона довольно большое расстояние; утесы -или развалины? — темнели совсем рядом. Остроконечные структуры дваддатифутовой высоты торчали из голубоватой почвы, протянувшись налево и направо сколько хватал взгляд; кое-где виднелись скалы повыше, в пять-десять человеческих ростов. Тяжело дыша и увязая в песке, путники устремились к ним.

Все-таки это были развалины. Оплавленные, некогда растекшиеся лавой стены домов или каких-то подобных сооружений. Они походили на каменные зубы доисторического чудища, но сравнительно ровный строй этих скал и перекошенные, неправильной формы дыры — вероятно, бывшие оконные проемы -свидетельствовали об их рукотворном происхождении. Выглядит, словно улица, мелькнуло в голове у Блейда, очень длинная улица или стена с остатками башен… Он лихорадочно всматривался в темные отверстия пещер, бывших когда-то жильем, складами, лабораториями или, возможно, арсеналом, в котором хранили чудовищное оружие, обратившее планету в прах. На секунду ему почудилось, что он стоит перед руинами Тауэра, и там, за ними, простирается жуткий кратер, поглотивший Лондон.

— Боже, спаси и сохрани… — невольно прошептал странник и очнулся от наваждения. В полусотне шагов от него торчало нечто высокое и массивное, башня или останки местного небоскреба, превратившегося в неправильной формы конус. Он разглядел темный зев пещеры — довольно высоко, на расстоянии пятнадцати футов, — и ткнул в ту сторону пальцем.

— Туда! Скорее!

Схватив Вайалу за руку, он потащил ее вперед.

— Блейд! Я…

— Потом, детка. Ты ведь не хочешь ночевать в брюхе у этой твари?

— Но здесь…

— Потом, я сказал!

Она покорилась, хотя, вероятно, чувствовала мистический страх перед этими развалинами. Цепляясь за шероховатые выступы, путники с трудом вскарабкались наверх и перевалили через край овального отверстия. Подъем был крутым, а дыра — небольшой, и это обрадовало Блейда: крупный зверь сюда не пролезет. Правда, у него не имелось никакой информации о талантах той твари, что шла за ними по пятам. Если этот монстр умеет лазать по скалам, то, пожалуй, они загнали себя в смертельную ловушку. Сбросив с плеч мешок, он принялся торопливо шарить в темноте. Камни! На расстоянии вытянутой рука он обнаружил несколько увесистых булыжников, торчавших из мелкого песка и каменной крошки.

— Нуг, помоги!

Вдвоем они вывернули пару крупных камней, подтащив их поближе к краю отверстия. Блейд слышал, как Вайала возится над мешком; кажется, она отвязала лук и принялась натягивать тетиву. Потом девушка что-то забормотала. Блейд улегся на прохладный песок и позволил своему усталому телу расслабиться, стараясь использовать последние минуты отдыха. «Великая Мать… Заступница… дай силы… пошли удачу… обереги от зла, бродящего в ночи…» — долетело до него. Вайала молилась. Что ж, неплохо, решил он; человек лучше сражается, когда верит в поддержку своих богов.

Вскоре странник услышал другие звуки, раздававшиеся снаружи. Сначала то был просто неясный шум, как будто нечто массивное и тяжелое тащили по песку, затем до Блейда донесся какой-то слабый шорох, словно чья-то огромная лапа задела нетвердо лежавший каменный обломок. Теперь он расслышал дыхание -глубокое, хриплое. Устремив взгляд на равнину, он принялся терпеливо ждать.

Тварь возникла из голубых песков видением ночного кошмара. Блейд увидел извивающееся туловище какого-то странного пепельного оттенка, как будто пыль пустыни тонким слоем покрывала его. Тело монстра казалось мощным, похожим на скалу; лишенное хвоста, оно было посажено на четыре лапы толщиной с телеграфный столб, которые заканчивались огромными, слегка загнутыми внутрь роговыми наростами — скорее когтями, чем копытами. На длинной, отливающей фиолетовым шее болталась уродливая голова с торчащими из-под отвислых губ бивнями. На макушке вместо ушей поднимались два костяных шипа, острых, как наконечники копий.

Но самым пугающим были глаза. Подобные искрящимся стеклянным шарам, они не имели зрачков и светились холодным мертвенным пламенем. В них не отражалось ничего; ни ярости, ни предвкушения, ни жажды крови; Блейд подумал, что фары автомобиля выглядели бы более выразительными.

За его спиной раздался глубокий вздох. Вайала! Он услышал, как девушка пробует тетиву, и произнес:

— Бей в глаза, малышка, но только тогда, когда я скажу. Эту тварь не стоит раздражать раньше времени.

Размерами монстр превосходил крупного носорога и, несомненно, относился к хищникам: его челюсти были приспособлены к тому, чтобы крушить кости и терзать трепещущую плоть. И он обладал отличным нюхом, если смог пройти за путниками десяток миль!

Пока Блейд, затаив вздох, осматривал это чудище, оно, приподняв рогатую голову, тоже глядело на людей, почти незаметных на темном фоне дыры. Вероятно, зверь учуял добычу, ночной воздух огласился еще одним воплем, от которого все трое вздрогнули. Блейд нашарил лежавший рядом меч, потом коснулся руки сенара и положил ее на камень. Тот что-то буркнул и покрепче ухватился за валун.

Последние отголоски жуткого рева замерли среди скал; монстр раскрыл пасть, демонстрируя огромные острые клыки, и молча бросился на каменную стену.

Блейд был изумлен. Эта тварь двигалась с поразительной для такого огромного тела скоростью и чуть было не застигла его врасплох! Мощные лапы с невероятной силой подбросили монстра вверх почти до края отверстия, и несколько неприятных мгновений странник с расстояния вытянутой руки глядел прямо в бездонные сверкающие глаза, ощущая зловонное дыхание демона пустыни. Потом тот исчез, и снизу послышался гулкий звук удара.

С замирающим сердцем Блейд выглянул из своего укрытия со слабой надеждой увидеть внизу корчившуюся в предсмертных судорогах тварь; однако она, нисколько не пострадав, плотоядно воззрилась на него своими страшными глазами, собираясь, вероятно, атаковать снова. Первая неудачная попытка явно не привела монстра в замешательство.

Он присел, потом неторопливо вытянулся вдоль стены; острые когти передних лап цеплялись за малейшие неровности в выветрившемся камне. Да, это чудище умело лазать по скалам! Блейд моргнул, не веря своим глазам: монстр медленно поднимался вверх, будто гигантская ящерица по старой кирпичной кладке.

— Стреляй, девочка! — крикнул он, привстав и сжимая меч обеими руками. До страшной головы оставалось три ярда.

Тетива прогудела над его ухом; стальной наконечник ударил чудище в глаз, в самую середину горящего белесого ока, потом стрела рикошетом ушла в сторону, в темноту. Невероятно! Глаза этой твари были прочней кварцевого стекла! Вайала выстрелила еще дважды — с тем же результатом, и странник услышал ее шепот:

— Бродящий в ночи… убийца с каменной шкурой…

Он толкнул сенара в бок:

— Нуг-Ун!

Дикарь резко выдохнул, и через мгновение стофунтовый камень обрушился на череп зверя. Монстр коротко рявкнул и мотнул головой, словно прогоняя надоедливое насекомое; ни треска костей, ни крови на голубовато-серой шкуре — ничего! Завороженный, Блейд наклонился над краем дыры, наблюдая, как когтистая лапа скользит по каменной стене. Роговые выросты, похожие на стальные крючья, впивались в трещины; расширяя их; медленно и неотвратимо тварь ползла вверх, несокрушимая, как танк. Он подумал, что ни меч, ни лук, ни тяжелые валуны не помогут ему в этой битве; пожалуй, самым надежным средством была бы базука, столь же далекая от него, как Божья благодать. И он знал, что если чудовище доберется до дыры, их ничто не спасет: страшные когти расширят отверстие, и тогда и он сам, и два его спутника превратятся в перепуганных мышей в мышеловке.

Осознав это, он принял единственно правильное решение.

— Отойдите! Дальше, дальше! — не выпуская меча из рук, Блейд плечом оттолкнул Нуг-Уна от входа. — Нуг, и ты, Вайала, встаньте у задней стены и не двигайтесь!

— Но ты… — начала девушка.

— Я попытаюсь прикончить эту тварь. Молчите не мешайте!

Он услышал ворчанье сенара и снова толкнул его:

— Ну, двигайся! Поживей!

Монстр закрепился в ярде от дыры; рогатая голова на длинной шее пошла вверх, словно огромный капкан на выдвижном штоке. Блейд поднял меч над головой, направив его острием вперед. Он не мог размахнуться в низкой пещере да и не собирался делать этого: рубящие удары были бесполезны. Но клинок покойного бленара имел в длину около четырех футов, и если всадить эту полосу стали в уязвимое место… Губы странника искривились в мрачной усмешке: пожалуй, самым уязвимым местом чудища был желудок. До него он и собирался добраться.

Он рассчитывал на то, что ни один зверь не может сожрать добычу, не раскрыв пасть. Пасть! Остроконечные несокрушимые клыки, за ними — язык… горло! Мягкие ткани, прикрытые каменной шкурой, плоть, которую можно резать, колоть и кромсать… Один удачный удар… Только один удар!

Чудовищные челюсти разошлись над ним, пасть монстра была зловонней адской клоаки. На миг Блейд разглядел в глубине что-то черное, шевелящееся; нарост на небе?.. язык?.. Это образование походило на клубок перепутавшихся змей, и за ним темнела дыра размером с человеческую голову.

Туда он и всадил клинок — в ту секунду, когда голова твари метнулась к нему.

Страшный удар отбросил Блейда к стене, в глубь пещеры; нечто мягкое, теплое оказалось под ним, он услышал придушенный вопль, потом сильные руки Нуг-Уна схватили странника за плечи, помогая сохранить равновесие. Словно в ответ на вскрик сенара, леденящий утробный рев раздался снаружи. Огромная голова, маячившая перед входом, исчезла; до Блейда долетел гулкий звук падения, сопровождавшийся хрипом и скрежетом, будто чудовищные когти царапали по камням.

— Зверь умереть? — в голосе сенара звучала надежда.

— Не знаю. Если он полезет сюда снова, нам конец.

— Остался еще мой меч! — Блейд почувствовал, как Вайала вкладывает рукоять в его ладонь. Он сунул оружие за пояс и сказал:

— Твоим мечом, детка, я не смогу даже поцарапать эту тварь.

Она всхлипнула, прижавшись к нему всем телом. Минут десять путники стояли молча, ощущая прохладу каменной стены и напряженно прислушиваясь к хриплому вою чудища. Утробные вопли и скрежет постепенно стихали, сменяясь негромким шелестом песка; потом наступила тишина. Блейд осторожно развел руки девушки и шагнул к выходу.

Он опустился на колени на краю отверстия и долго смотрел вниз, на залитый лунным светом песок, кое-где искрившийся фиолетовыми всполохами; затем повернул голову к спутникам.

— Идите сюда. Я думаю, больше нас никто не побеспокоит.

***

Ночь путники провели в пещере, и их действительно никто не тревожил -жуткий труп у подножия скалы отпугивал остальных обитателей пустыни. Изредка Блейд различал сквозь сон далекие протяжные вопли, казавшиеся визгом шакалов по сравнению с ревом поверженного им монстра; эти звуки не беспокоили его -во всяком случае, не больше, чем жажда.

Утром Вайала призналась, что у нее начинает зудеть кожа. Видимо, эти развалины, превратившиеся в скалы и груды камней, еще хранили остаточную радиоактивность, и пребывание в таком месте не слишком нравилось Блейду. Правда, как утверждала девушка, жжение было едва заметным, и два-три дня странствий в пустыне не могли принести большого вреда. Блейд не собирался задерживаться тут надолго.

Они перекусили остатками желтых клубней, с трудом заталкивая пищу в пересохшие глотки, потом спустились вниз и отправились в путь, прячась в тени руин от жарких лучей восходящего солнца. Нуг-Ун задумчиво покосился на мертвое чудище и буркнул:

— Зверь проглотить острую палку Блейда и умереть. Хорошо! Блейд потерять палку. Плохо.

— У меня есть другая палка, — странник похлопал по рукояти висевшего у пояса меча бреггани. С сомнением поглядев на легкий клинок, сенар заявил:

— Можно убить человека. Такого зверя — нет!

— Нет, — со вздохом согласился Блейд. Он вспомнил огромные опалесцирующие глаза монстра. Наверняка тот был ночным хищником, но кто знает, какие мерзкие твари могли шататься по пустыне днем? Теперь весь арсенал его команды состоял из меча, лука с десятком стрел, ножа Вайалы и тяжелой палицы сенара. Пожалуй, признал Блейд, эта дубина букет полезней всего остального, если они наткнутся на крупного хищника. Сумеет ли только Нуг ее поднять? Если до заката они не найдут воду, им конец. Жажда становилась нестерпимой.

Путники в мрачном молчании тащились вдоль тянувшейся на юг бесконечной череды скал — бывшей стены или ряда домов, когда-то стоявших около приморской магистрали. Блейд склонялся к последнему предположению; он заметил, что изредка из-под голубоватой песчаной поверхности выступает сплавившийся камень. Вероятно, думал странник, город у моря был уничтожен одним мощным ударом; затем ветер погнал радиоактивное облако к северо-западу, и ядовитая пыль саммар широкой полосой опустилась на степи и леса. Прошло время, и в тех местах возрос Хасрат, Лес Гигантов, зеленое чудо на рубеже равнин бреггани, таящее прохладные ручьи под сенью древесных крон… Но если с деревьями произошла такая поразительная мутация, рассуждал Блейд, пытаясь заглушить мысли о воде, то что случилось с людьми? Судя по всему, ничего хорошего; они не стали великанами, а превратились в волосатых дикарей.

— Идти быстро, — поторопил его Нуг, ускоряя шаги. — Вода! Нуг-Ун чуять запах!

Блейд покачал головой, бросив встревоженный взгляд на Вайалу, которая едва переставляла ноги. Он тоже чуял этот запах, влажный йодистый аромат моря, доносившийся с востока. Путники миновали последнюю группу скал, и слева открылось пустынное побережье, а за ним — безбрежный синий океанский простор. Сенар восторженно вскрикнул:

— Вода!

— Соленая вода, — угрюмо скривился Блейд. — Ее нельзя пить, приятель.

— Вода, — с упрямством повторил Нуг. — Есть много соленой воды; может, есть немного сладкой?

Подумав, Блейд не стал спорить с этим умозаключением. Возможно, в прибрежной зоне сохранились ручьи, стекающие в море, или заболоченные участки земли, где можно было докопаться до воды. Сейчас он согласился бы глотать даже болотную грязь, если из нее удалось бы выжать хоть каплю влаги.

Они повернули к востоку и через полчаса очутились в сотне шагов от моря. Странник с разочарованием ковырнул носком сапога почву. Черный выгоревший шлак, сухой и бесплодный! Тут не росло ни мхов, ни лишайника, ни стелющихся колючих кустов, вторые изредка встречались в пустыне. Ничего! Лишь ветер вздымал черную легкую пыль, бросая ее в лица путникам, да жаркое солнце палило плечи.

Вайала споткнулась, и Блейд протянул руку, поддержав ее. Кожа девушки потемнела, чудные золотистые локоны свалялись от пота, сквозь прорехи туники просвечивало тело. Однако она не жаловалась. Она молчала и шла, и Блейд чувствовал, что юная бреггани будет идти до тех пор, пока в ней теплится хотя бы крохотная искра жизни. Надолго ли ее хватит?

Он посмотрел на море. Голубовато-синяя гладь, в отличие от голубых и фиолетовых песков пустыни, казалась живой, изменчивой, ласково-прохладной. Бескрайние воды уходили вдаль, к горизонту; мириады опушенных пеной волн катились оттуда мерной чередой, словно нескончаемый табун лошадей с седыми гривами; негромко рокотал прибой, пытаясь оживить мертвую землю, уговорить ее откликнуться хотя бы единым звуком, шепотом. Но земля, опаленная огнем из сосудов зла, молчала.

Блейд отвернулся от моря и протер запорошенные пылью глаза, припоминая, видел ли он когда-нибудь такой же унылый ландшафт. Пожалуй, лишь в Берглионе… Там, однако, был лед — благословенный лед, из которого так легко вытопить воду…

— Идти скорей, — он почувствовал, как Нуг-Ун трясет его за плечо. -Идти быстро! Сладкая вода!

— Соленая вода, — угрюмо прохрипел странник, сбрасывая руку дикаря, но тот не унимался.

— Блейд — большой вождь, большой воин! Убить много плохих сенаров, убить голокожих с гор, убить страшного зверя! Большой, да! Но Нуг-Ун, — он стукнул себя в грудь кулаком, — чуять лучше! Нуг-Ун чуять сладкую воду для Блейда и его самки!

Такая длинная речь заслуживала доверия. Блейд подхватил Вайалу на руки и побрел за сенаром, стараясь не отставать. Через несколько минут перед его глазами поплыли яркие круги, а ноги словно превратились в стофунтовые гири. Головка девушки прильнула к его плечу, глаза се были полузакрыты, сухое частое дыхание опаляло шею. Словно сквозь сон Блейд услышал ликующий нечленораздельный вопль сенара, подумав, что тот начинает сходить с ума.

— Вода! Блейд — идти — осторожно! Яма!

Странник поднял голову. Это была не яма, а широкая промоина в темном грунте, горловина которой открывалась в море. Дно этого маленького каньона лежало футов на двадцать ниже уровня пустыни, склоны его поросли травой и зелеными виноградными лозами, а меж ними звенел, бежал ручеек. Хрипло вскрикнув, Блейд устремился к нему.

ГЛАВА 7

Вечером следующего дня путники вышли к дельте Орилы. Они находились в двадцати милях от моря, там, где огромная река начинала дробиться на рукава, пролагая путь к соленым водам сквозь болотистую низину, поросшую камышом и невысокими корявыми деревьями. По словам Нуга, в полудневном переходе выше по течению в Орилу вливался Дай; устье же Бурой, самой малой из всех крупных потоков Триречья, лежало как раз напротив того места, где стоял Блейд. Он видел, как ее шоколадные воды мешались с прозрачными струями Орилы, как коричневый цвет растворялся, пропадал в серебряном, как взбаламученная притоком речная гладь снова становилась ровной, величаво-спокойной, сверкающей под солнцем всполохами булатной стали.

Орила простиралась в ширину на целую милю; Бурая, насколько мог разглядеть Блейд, была вчетверо уже. НугУн никогда не странствовал по ее берегам, но слышал, что течет она неторопливо, и это внушило Блейду определенные надежды. Возможно, им удастся разыскать селение не слишком воинственных дикарей и построить с их помощью плот? Ему уже надоело блуждать в лесах, путешествие по воде в страну бленаров-па казалось более легким -особенно если удастся присоединить к отряду с полдюжины родичей Нуга. Блейд полагал, что сумеет вколотить в их головы идею послушания.

Но думать об этом было рано. Тут, на берегу огромной реки, вставали другие проблемы — ужина, безопасного ночлега, завтрашней переправы, фиолетовая Пустошь отняла у странников немало сил, сейчас они нуждались в отдыхе, в скрытном и спокойном месте, где можно было бы развести костер, не опасаясь, что их выследит очередная мохнатая орда под предводительством горцев Рильгона. Нуг, кажется, придерживался такого же мнения. Вытянув волосатую руку в сторону непролазной чащи, он сказал.

— Уйти от реки. Туда! Много деревьев, тихо, никто не видеть. Спать! Блейд спать, самка спать. Нуг-Ун сторожить.

Вайала согласно кивнула. Ручей, который Нуг нашел на побережье, спас девушке жизнь. Теперь она выглядела намного бодрее, и даже опять начала негодующе пофыркивать, когда сенар называл ее самкой. Впрочем, она уже не боялась Нуг-Уна и стала больше доверять ему, Блейд чувствовал, что пережитый в пустыне ужас сплотил его маленький отряд.

Повернувшись спиной к реке, он зашагал вслед за сенаром. Вайала шла рядом с ним.

— Блейд!

— Да, малышка?

— Ты дотащил меня к тому ручью… — казалось, она колеблется. -Скажи, в твоей стране все мужчины такие?

Один из тех вопросов, на которые сложно дать ответ, подумал странник. Он обнял девушку за плечи.

— Если бы ты очутилась в пустыне с одной из своих сестер, она помогла бы тебе?

— Не знаю… Одни бы сделали это, другие — нет.

— А Идрана?

— Идрана выпила бы мою кровь вместо воды!

— Вот видишь… Бреггани, твои сестры, разные. Есть мудрые правительницы города, есть безжалостные воины вроде Идраны… Так и в моей стране, детка. Люди — разные, и этим они отличаются от таких маленьких кровососов, — он взмахнул рукой, отгоняя вьющуюся вокруг них мошкару. -Одни — сильные, смелые и щедрые, другие — жестокие и жадные. Одни любят дарить, другие — отнимать. Мужчины ли, женщины — все равно. В каждом есть искра добра и сосуд зла; они борются, словно огонь и вода…

— И то, что побеждает, делает человека плохим или хорошим? Неважно, мужчину или женщину?

— Ты попала в самую точку, малышка, — произнес Блейд.

Девушка замолчала; видимо, обдумывала эту идею.

— А сенары? — раздался ее тихий шепот. — Сенары тоже бывают плохими или хорошими?

— Они стоят по ту сторону добра и зла, — ответил странник. — Я думаю, когда-то они были людьми, — задумчиво добавил он, — и, может быть, им предстоит снова стать такими, как ты и я. Тогда мы будем судить их по своей человеческой мере.

Нуг-Ун, словно почувствовав, что беседа зашла о нем, обернулся.

— Не говорить, — он на мгновение прикрыл волосатой лапой рот. -Кто-то есть… там и там, — сенар повел рукой слева и справа от себя, словно обозначая подкрадывавшегося врага.

— Звери? — Блейд потянулся к мечу, оглядывая застывшие темные колонны древесных стволов.

— Не звери… сенары… — Нуг-Ун втянул носом воздух — И еще… голокожие…

— Возьми лук, — приказал странник Вайале. Девушка послушно схватила оружие и, став спиной к дереву, наложила стрелу на тетиву. — Много сенаров? Много голокожих? — спросил он Нуг-Уна.

— Нет Нуг-Ун не чуять много. Столько! — сенар растопырил обе пятерни. — Они думать, нас совсем мало. Они напасть, мы их убить! Ха! Всех убить!

Воистину, этот парень стоит по ту сторону добра и зла, как серый ангел, подумал Блейд, оглядывая поле предстоящего боя. Слишком много деревьев, решил он, трудно маневрировать… С другой стороны, легче скрыться… Интересно, как их выследили? Было ли это делом случая, или горцы расставили патрули на рубеже пустыни?

Путники замерли, образовав треугольник. Вайала, сжимая луж, готовилась метнуть стрелу, и Блейд знал, что она не промахнется. Нуг, пригнувшись, елозил по земле палицей, ворочал головой, нюхал воздух. Странник надеялся, что эти двое свяжут половину врагов. Значит, на его долю придется пятеро… Сколько же из них бленаров? С дикарями он мог расправиться быстро, но тяжелые мечи горцев представляли проблему. Правда, действовали они своим оружием не очень ловко.

Мохнатые тени метнулись среди кустов, свистнула стрела, раздался глухой звук удара и торжествующий вопль Нуга. «Два», — отсчитал Блейд, прыгнул вперед и наискось располосовал волосатую грудь. Потом меч его снова свистнул, проткнув горло сенару, который готовился метнуть копье. «Четыре», — продолжил счет странник, развернувшись к новому противнику. На этот раз его клинок лязгнул о металл, и через мгновение он разглядел кудлатую бороду, холодные серые глаза и кожаный доспех атакующего. Бленар!

Этот бился более искусно, чем двое павших на берегу Дая. Тяжелый меч сероглазого был на добрых десять дюймов длинней клинка Блейда, и некоторое время противники яростно обменивались ударами, маневрируя среди невысоких кустов и пытаясь достать друг друга. Внезапно с двух сторон выскочили новые бойцы, и дело пошло веселей. Теперь бленары позабыли об осторожности, очевидно, эта троица считала, что странный пришелец уже в их руках. Блейд имел свое мнение на сей счет, увидев пополнение в рядах врага, он стремительно метнулся влево и полоснул лезвием по шее ближайшего из нападавших

Сероглазый прыгнул к нему, яростным окриком подгоняя второго воина. Впопыхах тот споткнулся, уронив щит и подставляя незащищенное плечо, странник резко выбросил клинок вперед, и острие рассекло кожаную куртку и мышцы бленара. Раненый вскрикнул, меч его полетел в кусты вслед за щитом. Правда, горец удержался на ногах, но это было лишь на руку Блейду; подскочив к врагу, он развернул его спиной к себе, прикрываясь от набегавшего сероглазого. Когда воин занес меч, Блейд с силой толкнул пленника, и тот снова вскрикнул — удар тяжелого меча пришелся ему в правую ключицу. Сероглазый, видимо, бил крепко, тело раненого обмякло, и Блейд почувствовал, как ему на запястье брызнула кровь.

Отшвырнув труп, он быстро оглянулся. Нуг обрабатывал дубиной последнего сенара, у ног его валялось четверо, и в горле одного из них торчала стрела. В десяти фугах от Вайалы корчились на земле двое волосатых, тоже сраженных стрелами, девушка, натянув лук, хищным взглядом следила за противником Нуг-Уна. Развоевалась, малышка, подумал странник, парируя выпад сероглазого. Тот как будто не собирался отступать, хотя бой был явно проигран. Или он чего-то ждал? Во всяком случае, стоило разделаться с ним побыстрее.

Отступив к кустам, Блейд быстро нагнулся и подхватил щит мертвого бленара. Теперь он чувствовал себя уверенней, прочный деревянный диск, обтянутый кожей, надежно предохранял от ударов тяжелого клинка. Не стоит ли взять этого парня живьем? Если он окажется разговорчивым…

Не успел Блейд обдумать эту интересную мысль, как сзади раздался рев Нуг-Уна. Странник обернулся: в плече сенара торчало копье, а из лесного полумрака набегали новые тени. Блейд видел блеск мечей и бронзовых заклепок на щитах, слышал тяжкий топот ног и шумное дыхание воинов. Горцы! Их было много, не меньше десятка, и они вели за собой целую орду волосатых.

Вайала успела выстрелить дважды, потом ее ткнули в живот тупым концом копья, и девушка медленно осела на землю. Нугу повезло больше, он вырвал из раны копье, швырнул его в грудь бленара и скрылся в кустах, опрокинув по пути несколько волосатых. Один из них так и не поднялся — палица Нуг-Уна раздробила ему череп.

Блейд отпустил проклятие и повернулся к сероглазому с твердым намерением разобраться с ним до конца. Удача, похоже, оборотилась к нему спиной, но он был еще жив, и многое могло случиться до того, как его проткнут мечом или копьем.

Он яростно атаковал горца, прижимая его к кустам. Тот, видно, опасался вступать в ближний бой, оценив силу и ловкость противника, и перешел к глухой обороне. Стремительно орудуя мечом, Блейд взвешивал свои шансы на побег. Быстротечная схватка не утомила его; он был уверен, что сумеет пробиться к реке и уйти на другой берег. Конечно, если не получит серьезной раны… Потом он вспомнил о Вайале и отбросил мысли о бегстве.

Шаг, другой, потом еще один… Гибкий клинок нырнул под щит сероглазого, достав бедро. Воин покачнулся; зрачки его, горевшие яростным запалом битвы, вдруг погасли. Сделав обманный финт, странник резким движением рассек ему глотку и тут же повернулся к набегавшим врагам.

Тяжкий удар обрушился на его щит, он кольнул мечом, услышав чей-то предсмертный вопль, и в следующую секунду толстая дубина сенара опустилась на затылок Блейду. Ослепительная молния вспыхнула перед ним; странник еще успел почувствовать болезненный укол в ногу, повыше колена, и без сознания рухнул на землю.

***

Он медленно приходил в себя. Воспоминания мелькали и гасли, словно кадры немого фильма: Нуг-Ун с окровавленным плечом, тело Вайалы, скользящее вдоль древесного ствола вниз, в траву, зрачки сероглазого, подернутые пеплом смертной муки, ощеренные пасти сенаров, блеск меча… Он попробовал пошевелить затекшими конечностями, вздрогнул от зудящих уколов и понял, что кровообращение начало восстанавливаться. Вместе с памятью к страннику возвращалась и жизнь. Он приоткрыл глаза и, стараясь не шевелить головой, огляделся.

Под ним шуршала куча прелой соломы, брошенной на земляной пол убогой бревенчатой хижины. В ней не было окон, но сквозь щели в неплотно пригнанных досках двери проникало достаточно света; видимо, уже наступил день. Если не считать соломенной подстилки, хижина была пуста, лишь у стены торчала пара грубых глиняных горшков — маленький, с водой, и большой — очевидно, выполнявший роль параши. Стиснув зубы, Блейд медленно поднялся, добрел до воды и сделал несколько жадных глотков. Затем опустил сосуд, вернулся к своей подстилке и снова рухнул на солому. Силы его были на исходе.

Постепенно туман в голове рассеялся, боль в избитом теле утихла; лишь затылок, куда пришелся удар, саднило по-прежнему. Присев, странник потянулся к горшку с водой и, морщась, промыл рану. Кожа была рассечена, но кость осталась целой; видимо, его не собирались убивать. Он снова осмотрелся, на этот раз изучая внимательным взглядом каждую мелочь. Дверь его темницы была сколочена из четырех толстенных, едва отесанных досок и не имела ни засова, ни щеколды; очевидно, снаружи ее подперли колом. Блейд встал, подошел к ней и попробовал толкнуть. Напрасная попытка! Кол стоял твердо, а проломить эти доски голыми руками не сумела бы даже дюжина мастеров карате. Он вернулся к соломенной подстилке и опять сел, опустив голову.

Если не считать боли в затылке, чувствовал он себя вполне сносно. Боль не тревожила Блейда; боль, постоянную спутницу его странствий, можно было перетерпеть. Душевные муки были страшнее. Гнев и чувство вины терзали его; он потерпел поражение, и жизнь спутников, которые доверились ему, висела на волоске. Как, впрочем, и его собственная.

Что горцы собирались сделать с ним? Повесить? Сжечь? Расчленить, отправив голову бленарам-па — в назидание на будущее? Любой из этих вариантов не исключался, ибо жестокостью голокожие с гор явно не уступали волосатым лесным дикарям. Контакт с ними вряд ли обогатил бы земную цивилизацию.

Вайала! Что они сделали с девушкой? Бросили сенарам на потеху? Блейд покачал головой и скривился от боли. Нет, молодая бреггани была слишком ценным товаром; скорее всего, ее приберегли для местного вождя… для большого вождя Рил-Га, как величал его Нуг-Ун…

Хорошо, хоть ему удалось скрыться. Надолго ли? С дырой в плече не переплыть реку шириной в милю… Вероятно, в награду за верность он удостоился смерти в холодной воде или в ночном лесу… Дьявол! Блейд раздраженно стукнул по полу кулаком. С той минуты, как он переступил границу Фиолетовой Пустоши, его преследовали одни неудачи!

Миновало несколько томительных долгих часов, прежде чем о нем вспомнили. За стенами хижины послышались голоса, раздался глухой стук, и дверь с грохотом рухнула наружу. Два волосатых копьеносца перешагнули порог и встали по сторонам дверного проема, грозно выставив вперед оружие; за ними торчала высокая фигура горца с обнаженным мечом. Вслед за стражами вошла мохнатая самка, и Блейд принялся с интересом рассматривать ее — до сих пор он видел только представителей сильного пола. Впрочем, дикарка не многим отличалась от них; она была такой же рослой и крепкой, почти столь же волосатой и не менее грязной. Теперь странник понял, почему сенары предпочитают женщин-бреггани; самая страшная из них могла бы считаться украшением любого волосатого гарема.

Самка притащила горшок со свежей водой и грубую плетеную корзину с кусками жареной рыбы и желтыми клубнями. Поставив свою ношу на пол, она сразу вышла; за ней последовали бленар с копьеносцами, и дверь с грохотом встала на место. Все стихло.

Пища оказалась вполне съедобной, если не считать того, что приготовлена она была практически без соли. Блейд, однако, так проголодался, что готов был закусить куда менее аппетитными вещами, чем несоленая рыба и овощи. Опустошив за несколько минут корзинку, он напился и снова сел на солому, ожидая дальнейших шагов своих пленителей. После еды он чувствовал себя бодрее; к тому же стало ясным, что его не собирались ни вешать, ни жечь, ни расчленять на части — по крайней мере сегодня. Может быть, его пустили в откорм, приберегая как лакомое блюдо для какого-нибудь дикарского празднества? И куда, черт побери, упрятали Вайалу?

Ответа на свои вопросы Блейд не получил ни в этот день, ни на следующий. Утром и вечером ему исправно таскали еду — все ту же пресную рыбу с печеными овощами, которая вскоре опротивела ему до судорог. Однако покой и обильная пища пошли страннику на пользу, он выспался, отдохнул и принялся изучающе поглядывать на стражей. Ссадина на голове зарубцевалась -Блейд не первый раз замечал, что после визита в мир Золотого Шара раны его исцеляются быстро — и теперь он не отказался бы попытать удачи, схватившись с тремя охранниками. Удерживало странника только одно: Вайала. Волосатые отвечали на его вопросы невнятным бурчанием, а рослый бленар лишь бросал злобные взгляды.

Прошло еще четыре дня, столь же скучных и томительно-монотонных. Самка носила корзину с едой и свежую воду, выплескивала за порог содержимое параши, швыряла пленнику охапку чистой соломы. Она была такой же угрюмой и молчаливой, как сенары-самцы, и пахло от нее так же отвратительно. Даже ради спасения своей души от адских мук Блейд не решился бы соблазнить ее; впрочем, и повода к тому не представлялось.

Наступило утро седьмого дня, и вместе с солнцем в хижине появилась все та же компания охранников. Самки на сей раз с ними не было; вместо нее у порога выстроилось четверо бленаров в полном вооружении — кожаные куртки, круглые небольшие щиты и мечи наголо. Бороды, русые и пегие, спускались до груди, пряди светлых волос торчали из-под низко надвинутых шапок, угрюмые лица покрывал темный загар. Выглядело это воинство сурово и внушительно.

Его предводитель выступил вперед, поднял меч и рявкнул:

— За мной, чужак! Рильгон, вождь, хочет видеть тебя!

— Вот как! — Блейд поднялся, скрестил руки на груди и язвительно произнес: — Почему бы вождю не прийти ко мне? Я могу предложить ему отличное кресло. — Он покосился в сторону параши.

Тон его был холоднее льда. Конечно, он знал, чем рискует, но коль скоро на него перевели столько рыбы, значит, не собирались убивать. И сам вождь прибыл сюда! Это вселяло определенные надежды, но с самого начала переговоры должны вестись на равных. Блейд уже догадывался, что потребует от него великий вождь.

— Ну? — он устремил пронзительный взгляд на бленара. — Кто такой ваш Рильгон, и что ему надо?

На бородатой физиономии старшего воина отразилось замешательство; он отступил на пару шагов, опустив клинок. Последовала долгая пауза. Блейд продолжал сверлить горца взглядом — настолько упорным, что остальные начали нервно переминаться с ноги на ногу; бленар же, сдвинув шапку на затылок, озадаченно чесал в голове. Наконец он принял решение и заговорил опять, несколько понизив голос.

— Рильгон — великий вождь всех бленаров. Ему надо…

— Всех бленаров? — прервал воина Блейд. — И тех, что живут у соленой воды?

Лицо воина перекосилось.

— Там — выродки! Мы вырежем их сердца, а трупы спустим в Бурую!

— Возможно, возможно, — странник покивал головой: — Если Рильгон и в самом деле такой великий вождь, он превратит Бурую реку в Красную.

Бленар уставился на него, не в силах разобраться, как понимать это замечание. Блейд спокойно продолжал:

— Так что же нужно великому Рильгону от чужеземца, который прибыл издалека?

— Он тоже прибыл издалека, из самого Сеймидана, чтобы увидеть тебя, -сказал бленар. — Говорят, воина, подобного тебе, еще не знали в Триречье. Наверно, Рильгон захочет, чтобы ты присоединился к нашему войску. Мы пойдем на север, в степи, где стоит город, полный добычи и женщин… — он причмокнул от предвкушения.

— Добыча — это хорошо, — заметил Блейд, — а женщины — еще лучше. Ты ответил на мои вопросы, приятель, и я, пожалуй, прогуляюсь с тобой. Но сначала пусть мне дадут какую-нибудь одежду. Разве могу я появиться перед своим будущим вождем в таком виде? Он не доверит мне и десятка воинов, а я могу командовать сотней!

Казалось, эта просьба и вскользь брошенное замечание о чине сотника еще больше смутили бленара. Снова последовала долгая пауза; затем горец что-то негромко приказал, и один из его людей стрелой вылетел из хижины. Через несколько минут он вернулся с туникой и сандалиями в руках. Блейд не стал требовать оружия и не пытался расспросить о судьбе Вайалы, ибо помнил: желающий многого не получает ничего.

Четверка бленаров окружила его, и старший кивнул на дверь. Блейд вышел, с интересом осматриваясь по сторонам. Без сомнения, перед ним лежала главная и единственная улица стойбища, вдоль которой тянулись землянки и редкие бревенчатые хижины вроде той, где он отсидел почти неделю. Перед каждым неуклюжим строением был сложен очаг из закопченных камней; рядом устроились на корточках самки, помешивая варево в больших горшках. Мохнатые самцы сновали взад-вперед, нагруженные вязанками хвороста или корзинами с рыбой -вероятно, сенары этого клана промышляли на реке. Детеныши, совершенно голые и еще более грязные, чем их родители, носились вокруг, иногда замирая и с любопытством провожая круглыми глазенками Блейда и его эскорт.

Мирная картина, решил странник. Портило ее только большое строение из бревен, высившееся поодаль, за рядом землянок. У его крыльца слонялось с десяток бленаров, и Блейд понял, что видит казарму или местную разновидность форта. Теперь его не удивляла хорошая организация облавы, в которую он угодил: вероятно, Рильгон держал в этом и в других селениях постоянные гарнизоны.

Стражи обогнули казарму. За ней Блейд увидел ровное расчищенное пространство вроде плаца, за которым просвечивала сквозь листву речная гладь. На одном краю этой поляны были вбиты в землю деревянные столбы в рост человека с поперечинами, носившими следы зарубок от ударов мечей; на другом стояли три хижины — очевидно, склады. Взгляд Блейда метнулся к крайнему, дверь которого подпирала толстая жердь. Не там ли держали его бреггани?

От плаца тропинка шла вниз, к реке. Тут следов цивилизации было еще больше: вдоль берега тянулась длинная пристань из неошкуренных стволов трехфутового диаметра, у которой покачивался довольно большой палубный баркас. Это посудина, сколоченная прочно и грубо, без претензий на изящество, с высокими бортами, мачтой с квадратным парусом и дюжиной весел, с которыми управлялись гребцысенары, напомнила Блейду сармийскую галеру. Вероятно, на ней Рильгон спустился с верховий реки, из неведомого Сеймидана, в стойбище дикарей — самую восточную точку контролируемой им территории.

Когда стражи вместе с Блейдом поднялись по трапу, странник увидел на палубе группу рослых светлобородых воинов в кожаных безрукавках и медных шлемах. Это была личная охрана вождя, окружив пленника, шестеро телохранителей доставили его к Рильгону. Сенаров, гревшихся на солнце у своих весел, они разгоняли пинками.

Великий вождь располагался в кормовой надстройке. Его каюта была довольно большой, но имела низкий потолок и маленькие оконца, затянутые мутной полупрозрачной пленкой, особой чистоты вокруг не наблюдалось. Сам Рильгон, развалившись, лежал на груде шкур, рядом, на табурете, стоял кувшин. Втянув носом воздух, странник безошибочно опознал его содержимое: ча, хмельной напиток, который горцы, по словам Нуг-Уна, готовили из меда диких пчел.

Затем взгляд Блейда переместился к хозяину каюты. Рильгон был крупным мужчиной лет сорока пяти — почти таким же крупным, массивным и объемистым, как сенары, разве что не столь волосатым. Его пухлые губы обрамляли усы и борода, светлые глаза казались холодными и жестокими, в правой руке вождь держал бронзовую чашу с хмельным, толстые пальцы левой небрежно теребили рукоять огромного меча.

Властным жестом приказав охране выйти, Рильгон присел, скрестив ноги, и уставился на пленника.

— Ты убил шестерых, — внезапно произнес он гулким басом.

Блейд пожал плечами.

— Разве? Мне казалось, что больше.

— Эти волосатые твари не в счет, — вождь звучно отхлебнул из чаши. -Я говорю о своих людях.

— Тогда — шестерых, — согласился странник.

— Пятеро из них — неуклюжие болваны. Но шестой! — Рильгон поднял взгляд к низкому потолку. — Шестой — Барт, и немногие в Триречье сумели бы с ним справиться!

Блейд вспомнил холодные серые глаза воина, с которым бился неделю назад.

— Я не из Триречья, — коротко заметил он.

— Ты пришел с моря? Или из-за Каменного Серпа? Рассказывай! — Рильгон снова приник к чаше.

— Из-за Серпа. Там, за мертвыми землями, тоже живут люди.

Вождь важно кивнул, казалось, он был вполне удовлетворен этим ответом.

— Значит, ты — человек с Заката Солнца… Ладно, пусть так! И чего тебе нужно на востоке?

— Того же, что всем воинам. Женщин, богатства, хороших земель… рабов!

Рильгон отбросил пустую чашу и расхохотался.

— Теперь я вижу, что ты действительно воин! Мало убить шестерых, мало перерезать глотку Барту! Настоящий воин должен обладать двумя вещами, — он поднял два толстых растопыренных пальца, — умением сражаться и жадностью! Ибо ради чего бьется воин? Ради богатства! Правильно мыслишь, чужак!

Блейд склонил голову.

— Ты мудр, вождь…

— Великий вождь, — спокойно поправил его хозяин. — Я, Рильгон -великий военный предводитель горной страны. И не пройдет трех лун, как я стану повелевать Бреггой, городом куда больше и роскошней моего Сеймидана, где глупые женщины поклоняются своей жалкой Матери, каменному истукану… А потом я растопчу выродков, что прячутся в верховьях Бурой реки… Я сравняю с землей их селения и выжгу поля! Кто не захочет мне покориться, тот умрет! — он рыгнул и важно закончил. — Ты вовремя пришел сюда, воин!

Блейд бесстрастно кивнул:

— Я всегда появляюсь вовремя, великий вождь. Куда не придешь, везде война. И везде нужны хорошие бойцы.

Это было чистейшей правдой. В какую бы реальность Измерения Икс он не попадал, всюду, если не считать Таллаха, шла война, большая или малая; и неважно, какие средства пускались в ней в ход — каменные топоры или ракеты, мечи или бластеры. Везде пахло кровью и горелым мясом. Такое однообразие уже начало ему надоедать.

Рильгон запустил пятерню в бороду, поскреб шею.

— Хочешь служить мне, воин? Ты жаждешь богатства — ты его получишь! Только не посягай на власть, — он предостерегающе поднял палец. — Запомни, власть принадлежит мне!

— Ты мудр, великий вождь, — снова повторил Блейд. С этим местным Чингисханом не стоило спорить.

Рильгон не остался равнодушным к лести; он поднял голову, и на лице его расцвела снисходительная усмешка. Сейчас он напоминал жирного кота, поймавшего мышь и размышляющего о ее дальнейшей судьбе, то ли отпустить на свободу, то ли придушить одним движением лапы. Внезапно глаза его хитро сверкнули.

— Значит, тебе нужны богатства и женщины? Но мне говорили, что одна женщина у тебя уже есть. И прехорошенькая!

Странник напрягся. Вайала! Что эти ублюдки сделали с ней?

— Да, я немного поохотился в Хасрате, — небрежно заметил он, — но мою добычу отняли. Теперь же, когда я стал твоим воином…

— Не так быстро, чужестранец! — Рильгон вновь ощерил зубы в ухмылке. — Сегодня вечером я отправлюсь обратно в Сеймидан, а ты останешься здесь. Получишь оружие, пойдешь в набег с моими людьми на Хартру… это за Бурой рекой, у соленых вод… Ты должен принести мне двенадцать голов — по два ублюдка за каждого из тех, кого ты убил. Нет, четырнадцать! Четверых — за Барта! — вождь сжал огромный кулак и стукнул себя по колену, — Тогда ты отдашь долг и станешь моим воином.

— Я подарю тебе вдвое больше голов, — заметил Блейд; правда, он не уточнил, чьих.

— Хорошо! За первые четырнадцать получишь назад свою девку, за остальные — еще трех на выбор, когда мы захватим город. Согласен?

— Согласен.

Странник поклонился, стараясь, чтобы Рильгон не заметил мелькнувшего в его глазах гнева. Он размышляя о том, что и вправду стоит подарить этому мерзавцу голову, но лишь одну — его собственную. Вот только удержит ли великий вождь ее в руках?

— Хорошо! — Рильгон важно кивнул и потянулся к кувшину. — Теперь ты можешь идти!

Поднявшись наверх и спрыгнув на причал, Блейд очутился в окружении тех же четверых стражей. Они направились обратно я стойбище.

Пересекая вытоптанную поляну за казармой, странник опять покосился на бревенчатый домик с подпертой дверью. Он не задал вопроса, который вертелся на языке; полезней было пересчитать бленаров, околачивавшихся вокруг. Не меньше двадцати, решил Блейд, подавив тоскливый вздох. И сенаров сотни полторы… Слишком много, чтобы ввязываться в открытый бой! Но если ночью он сможет покинуть хижину, шансов на побег станет куда больше. Ночь и темнота — верные союзники…

Стражи снова провели его вдоль землянок стойбища к темнице, где пленника поджидала корзинка с опостылевшей рыбой. Дверь поставили на место, подперли колом, и остаток этого дня, прошел в таком же томительном бездельи, как и шесть предыдущих. Стемнело; через щели меж досок теперь проникали только отблески гаснущих костров. Блейд со злостью пнул парашу, улегся на колючую подстилку и скоро погрузился в сон.

ГЛАВА 8

Ему чудилось, что где-то раздаются человеческие крики, топот и звон металла. Блейд беспокойно заворочался на подстилке; он пребывал в том неопределенном состоянии между сном и явью, когда звуки и запахи внешнего мира кажутся порождением ночных грез. Потом ноздри странника защекотал дым, он чихнул и проснулся.

Определенно, тянуло гарью! И шум, который он слышал, был знаком, вопли, грохот, стук мечей и треск огня, пожирающего сухое дерево. Щели в дверях хижины озарились отсветами пожара, и едкий запах дыма стал сильнее. Там, снаружи, шла битва!

Блейд вскочил на ноги, лихорадочно соображая, что можно было бы использовать в качестве оружия. Увы, ничего подходящего, кроме параши, у него не имелось. В бессильной ярости он стиснул кулаки и, словно раненый зверь, заметался меж бревенчатых стен.

Но ждать пришлось недолго. Дверь задрожала под ударами; казалось, она вот-вот упадет. Блейд прижался к стене рядом с дверным проемом, подпихнув парашу поближе. Если люди Рильгона собираются его прикончить, первый из них получит горшком по голове. Затем он схватит меч бленара и…

— Блейд! — раздалось за дверью. Странник молчал; этот голос показался ему незнакомым. Звучный баритон сильного, уверенного в себе человека… Блейд положил руки на край тяжелого горшка.

Зов повторился снова; теперь в голосе звучало раздражение:

— Блейд, ты здесь? Проснись! Мы пришли за тобой! Нуг-Ун добрался к нам! Слышишь?

Блейд вздрогнул. Кем бы ни был этот человек, он знал Нуга! Имя сенара прозвучало, словно пароль. Странник отодвинул парашу и рявкнул:

— Слышу! Выбей этот проклятый кол!

В следующее мгновение дверь с грохотом рухнула, и в хижине появились двое с обнаженными мечами.

— Ты жив, хвала Духу Единства! Нуг-Ун боялся…

— Нуг? — прервал бленара странник. — Он разыскал вас?

— Конечно! Иначе откуда мы узнали бы про тебя? — один из бленаров, повыше, с золотистой бородкой, махнул рукой. — Ну, хватит болтать! Мы рискуем остаться без голов. У меня всего полсотни человек, а в окрестных селениях тысячи сенаров. Пошли! Быстрее!

Блейд шагнул к двери. Несомненно, эти люди хотели вырвать его из лап Рильгона! В данный момент лучшей рекомендации он потребовать не мог.

Едва они покинули хижину, как наперерез бросились два горца, размахивая тяжелыми клинками. Схватка была короткой, но яростной: один из нападавших отстал, со стоном прижимая к груди окровавленную руку, второй коротко вскрикнул, схватился за живот и рухнул на землю. Блейд нагнулся и поднял меч и щит убитого.

Справа послышались бешеные вопли, рев и злобный вой. Странник повернул голову — на дюжину бленаров, пришедших ему на выручку, наседала целая орда вооруженных копьями и дубинками дикарей. Воины с Бурой реки стояли твердо, плечом к плечу, орудуя длинными мечами с искусством профессиональных солдат. Неуклюжие удары их волосатых противников редко достигали цели, не причиняя особого вреда меченосцам, одетым в куртки из дубленой кожи, высокие сапоги и шлемы.

Рослый бленар со светлой бородой дернул Блейда за руку:

— Быстрей! Нам надо выйти к реке, пока не набежали волосатые из других стойбищ!

Блейд кивнул, разглядывая за линией землянок казарму. Она пылала, и там тоже шел бой.

— Я должен забрать девушку, — бросил он через плечо.

— Какую девушку?

— Мою девушку, Вайалу, бреггани из города. Разве Нуг не говорил о ней?

— Где она? — рослый огляделся. — Поторопись, Блейд, у нас мало времени.

— Идем, друг. Я вас не задержу!

Он бросился к горевшему строению, где бойцы с Бурой реки добивали остатки гарнизона. Оба бленара, переглянувшись, последовали за ним. Из-за хижин и землянок выскакивали другие воины, оставляя за собой на затоптанной и залитой кровью траве трупы сенаров. Ветер с реки раздувал пламя, огонь ревел, выстреливая искры в темное ночное небо, и этот огромный костер был виден издалека. В самом деле стоит поторопиться, решил Блейд, подскочив к подпертой жердью двери.

Он вышиб кол, отшвырнул тяжелую перегородку и уставился в непроницаемый мрак узилища. Ни звука, ни шороха… Где же она? Гибнет сейчас в огне? Или Рильгон увез девушку в верховья?

— Вайала! Где ты? Слышишь меня? — голос странника дрогнул.

Внезапно гибкие руки обвили его шею. Она стояла у самой двери, прильнув к бревенчатой стене — дрожащая, в изорванной тунике, но, кажется, не потерявшая мужества. Сквозь прорехи в полотняной ткани Блейд почувствовал ее горячее тело и на миг прижал девушку к себе.

— Ты пришел! Пришел! — губы Вайалы ткнулись ему в щеку.

— Пришел, малышка. И не один!

Подхватив ее на руки, он бросился к отряду бленаров. Их бронзовые шлемы и клинки полыхали отблесками пламени, огромный костер освещал то суровое бородатое лицо, то овал щита, обитого темной кожей, то руку, сжимавшую меч. Бой на поляне был окончен. Два десятка побежденных валялись в траве, а победители, наскоро собрав оружие, сбившись плотным строем, нетерпеливо ждали сигнала к отходу.

Вайала завозилась в объятиях Блейда.

— Пусти! Я пойду сама! И где мой лук?

Рослый предводитель бленаров ухмыльнулся.

— Твоя девушка настоящая бреггани! Даже в объятиях мужчины требует свой лук! Они все такие.

— Ты знаешь женщин из города? — с удивлением спросил Блейд, опуская Вайалу на землю.

— Да. Многие живут с нами… те, кого мы отбили или выкупили у сенаров. — Рослый повернулся к отряду и махнул мечом. — Вперед! И поглядывайте по сторонам, парни!

Отряд быстро спустился к пристани, у которой покачивалось с полдюжины больших лодок. Стараясь не греметь оружием, люди рассаживались по местам; раненые — их было десятка полтора — легли на дно. Блейд с Вайалой сели, где было указано, и через минуту длинные весла вспенили воду. Бленары гребли поперек течения, пересекая Орилу, и странник подумал, что им предстоит водный поход.

Рослый предводитель, однако, разочаровал его.

— Мы будем подниматься вверх по Бурой до полудня, — сказал он. -Потом спрячем лодки и двинемся пешком. В Хартру, наше главное поселение.

— Разве туда нельзя добраться по воде? — спросил Блейд. — Я думал, вы живете у реки.

— Не у реки, а за рекой, — белые зубы рослого блеснули в усмешке. -Иначе Рильгон давно был у нас в гостях! Но восточный берег Бурой сильно заболочен, и только наши люди знают путь через трясину. Так что мы пойдем пешком, — закончил он, — хотя раненым будет нелегко.

— Однако Нуг-Ун преодолел болото…

— Наверно, Дух Единства помог ему. Твой приятель явился к нам раненым и измученным, и до сих пор не пришел в себя. Верный человек! — Блейд про себя отметил, что предводитель назвал сенара человеком. — Такие — редкость среди дикарей.

Они помолчали, потом Блейд положил руку на колено рослого.

— Как твое имя, друг?

— Хильгар. Я — военный вождь бленаров-па, и люди, что пришли со мной — лучшие из наших отрядов.

— Это я заметил, — странник усмехнулся. — Они умеют владеть мечом!

— Клянусь Духом Единства, ты прав! Если бы мы могли выставить пять тысяч таких парней, Рильгону пришлось бы туго.

Клянусь Духом Единства… Почти так же говорили оривэй, звездные странники. Правда, духа они опускали, оставляя самое главное и дорогое -единство… Как странно, подумал Блейд, что процветающая могучая раса, вышедшая на просторы Галактики, и это маленькое племя, потомки уцелевших во время разрушительной войны, более всего ценили единение. В этом было нечто символическое, пророческое.

Обняв Вайалу за плечи, он закрыл глаза и погрузился в дрему, пробудившись лишь на восходе солнца. Преодолевая медленное течение, лодки поднимались по реке. Справа темнел лес, совсем не похожий ни на Хасрат, ни на Сенар Хаср; деревья тут были ниже, с узловатыми ветвями, опушенными бахромой длинной хвои. Слева тянулись бесконечные камыши в два человеческих роста, среди которых Блейд разглядел проплешины бурой грязи. Вероятно, река размывала почву на протяжении многих миль, приобретая цвет сырой глины.

В полдень, как и предупреждал Хильгар, караван остановился у топкого берега. Путники сделали короткую передышку, лодки были спрятаны в зарослях камыша, люди быстро поели, раненым сменили повязки. Блейд надеялся, что привал будет подлиннее и ему удастся переговорить с Хильгаром. Вождь, однако, велел вставать. Воины, и здоровые, и раненые, поднялись без возражений и гуськом зашагали по узкой тропинке, укрепленной кое-где настилом из ветвей и срезанного камыша. Теперь они шли в сторону от реки, на юго-восток.

Весь день, почти до самой темноты, люди пробирались сквозь зеленые заросли, шагая по хлюпавшей под ногами почве болота. Тропа разветвлялась, растраивалась, уходила то налево, то направо; никто, кроме опытных проводников, не сумел бы найти дороги в этом лабиринте. Наконец, удалившись от реки на полтора десятка миль, путники достигли сухой земли и леса. По мнению Блейда погони не стоило опасаться, однако Хильгар выбрал место для ночлега в самой глухомани. Он долго прислушивался, нюхал воздух и только потом, выставив охрану, бросил на землю щит и стянул куртку.

Вайала, утомленная долгим переходом, вытянулась на мягкой травяной подстилке, не выпуская руку странника. Тут было слишком много мужчин -удивительных созданий, которых она никогда не видела в Брегге, — и это тревожило девушку. Впрочем, никто не обращал на нее особого внимания; люди ужинали, перевязывали раны, чинили пробитые доспехи. Успокоившись, Вайала заснула.

Когда ее дыхание стало ровным, Блейд встал и направился к предводителю. Хильгар, расположившись неподалеку в траве, точил меч; рядом стояла небольшая медная фляжка с маслом. Он поднял на странника невозмутимый взгляд, но руки его продолжали полировать клинок наждачным камнем.

— Как твоя женщина, Блейд? Все в порядке? — спокойно произнес он и вдруг усмехнулся. — Наверно, у тебя накопилось немало вопросов?

Блейд энергично кивнул, любопытство снедало его

— Почему твои люди спасли меня? И как я могу отплатить за помощь?

— Благодари своего приятеля сенара… Он был так красноречив, что нам захотелось взглянуть на человека, победившего ужас Фиолетовой Пустоши, -вождь снова улыбнулся. — Да, он много рассказывал о тебе, и старейшины решили, что такой воин не должен достаться Рильгону. К тому же, пост горцев в устье Орилы давно стоило разгромить. Слишком близко они придвинулись к нашим землям… — Хильгар отложил камень и взялся за тряпку, обильно политую маслом. — Однако и я хотел бы узнать кое-что о тебе.

Блейд пригладил отросшую темную бородку.

— Я добрался сюда с запада континента, вождь. И в Хасрате встретил отряд женщин из города. Отнял у них девушку… Одному, знаешь ли, тоскливо скитаться по лесам.

— Да, все верно… все, как говорил Нуг-Ун… — вождь поднял глаза на Блейда. — Никогда бы не подумал, что на западе сохранились люди.

— Почему бы и нет? — странник пожал плечами.

— Действительно, почему бы и нет? Наши предки спаслись во время Разрушения в пещерах и горных убежищах… Предки твоего народа могли поступить так же.

— Возможно, — заметил Блейд. — Все это случилось очень давно, и я не в курсе древних историй. Однако в моих краях живут только люди. Сенаров у нас нет.

— Сенары — потомки тех, кто жил в Триречье и вдыхал долгое время ядовитую пыль саммар. К северу от нас, на побережье, был город… ну, вы с Нуг-уном побывали в тех местах… Когда пришло Разрушение, люди бежали из города в леса. Наши легенды гласят, что многие из них умерли, но кое-кто выжил. Правда, теперь их трудно назвать людьми.

Кивнув, странник подумал, что его гипотеза подтверждается: сенары были мутантами. К сожалению, не столь удачными, как величественные деревья Хасрата.

— А как спаслись женщины? — спросил он. — Те бреггани, что живут на равнине, поклоняются Великой Матери и не хотят знать мужчин?

— Кто ведает… — Хильгар с лязгом вложил меч в ножны. — Бреггани, что живут с нами, говорят, что в северных отрогах Каменного Серпа есть огромное древнее убежище. Якобы его построила Великая Мать, еще до Разрушения… И те, кто спаслись в этом подземелье, унаследовав частицу древних знаний, почитают и Мать, и ее пророчество… Ты слышал о нем?

— Да… Мужчины — сосуд зла…

— А сам ты что думаешь на этот счет?

Блейд потер висок, размышляя; наконец он сказал:

— Зло, как и добро, не сохранить в одном сосуде. И то, и другое присуще людям. Всем людям, мужчинам и женщинам!

Хильгар одобрительно кивнул.

— Верная мысль! Но Рильгон и его ублюдки в самом деле вышли из зловонного сосуда зла.

— Этот сосуд можно разбить, — осторожно заметил Блейд.

— Клянусь Духом Единства! Совет старейшин прозакладывал бы свои мудрые головы за такую возможность, — вздохнул Хильгар. — Но нас всего пятнадцать тысяч, и лишь каждый седьмой — воин… Те бленары, что обитают в предгорьях, люди Рильгона. Он за пару дней соберет много больше бойцов и орду сенаров впридачу. Сильное войско пройдет через болота… бревен и сучьев для дороги в лесу хватает! Он обложит наши деревни, перебьет воинов, вырежет женщин и детей… Наш народ погибнет, а с ним — и последняя надежда этой несчастной земли!

— Ты полагаешь, что других надежд уже не осталось? — спросил Блейд с ноткой сомнения в голосе. И Хильгар, и речи его нравились страннику, но пока он не хотел связывать себя никакими обещаниями; слова были всего лишь словами. Правда, бленары-па спасли его из плена, и этот факт казался куда весомей слов.

Привстав на коленях, вождь пристально оглядел Блейда.

— Да, мы — последняя надежда… Мы поклоняемся Духу Единства, и это не пустые слова, чужеземец! Мы мечтаем о мире, в котором мужчины и женщины будут жить вместе в покое и согласии… будут создавать, а не разрушать!

— Достойная цель, — Блейд задумчиво огладил бороду. — Значит, вы хотите вновь возродить свою страну, сделать ее такой, какой она была раньше?

— А разве на твоей родине — там, на западе, — хотят иного?

Странник кивнул.

— Ты прав, Хильгар.

— Значит, ты понимаешь, что Рильгона надо уничтожить? Иначе он соберет воинов — тысячи бленаров, десятки тысяч сенаров — и отыщет путь к Брегге! Он сравняет город с землей, женщин обратит в рабство, земли поделит меж своих людей…

— Это я знаю, — прервал вождя Блейд. — Рильгон говорил со мной. Он приплыл с верховий Орилы, чтобы завербовать меня на службу. Обещал богатство и женщин — за полтора десятка ваших голов!

Казалось, эти слова удивили Хильгара. Он недоверчиво поднял брови и переспросил:

— Ты видел самого Рильгона!?

— Столь же ясно, как тебя сейчас. И я думаю, пусть он идет на город со своим сбродом — женщины отлично поохотятся в своих степях! Разве не так?

— Нет, клянусь Духом Единства! Бреггани его не одолеют!

Блейд удивленно приподнял бровь.

— Почему же?

И вождь бленаров начал рассказ о великой Брегге, степной стране, оплоте древних знаний. Рильгон хорошо выбрал время для удара, ибо в городе шла междуусобная борьба между двумя фракциями, претендовавшими на пост Верховной Хранительницы. Насколько понял Блейд, она владела тайнами Храма Жизни, занимая ключевое положение среди владычиц страны. Обе противоборствующие группировки тратили все силы на яростные споры и слежку друг за другом; боеспособность армии упала, воительницы не подчинялись приказам командиров, относившимся к фракции соперников, охрана потеряла бдительность. Патрули все реже появлялись в дебрях Хасрата, а если такое и случалось, их целью скорее было развлечение, а не разведка.

— Но моя девушка не говорила мне об этом!

Покачав головой, Хильгар с сухим смешком произнес:

— Твоя девушка очень молода, Блейд, и очень неопытна. Я думаю, отряды Рильгона пройдут через Хасрат незамеченными и внезапно обрушатся на город. А там… Если не предупредить бреггани, катастрофа неизбежна: город падет, наши надежды развеются прахом…

— Но почему это тебя беспокоит? — спросил странник. — Мне кажется, вы не питаете теплых чувств к дочерям Великой Матери.

— Ты прав, — угрюмо согласился бленар, — я не дал бы и сломанного ножа за жизнь большинства из них. Но в городе сохранились древние знания и искусства — то, чего нет ни у нас, ни у людей Рильгона. Мы имеем друзей за городскими стенами, и они кое-что нам передали… но не все, далеко не все… — он нахмурил брови. — Придет Рильгон, и наши друзья погибнут… умрет город, а вместе с ним — и знания. Много веков пролетит, пока нашим потомкам удастся обрести потерянное… А может, этого никогда не случится… может, люди вымрут, оставив землю дикому зверью… или сами превратятся в зверье, как сенары!

Блейд не сомневался в его искренности; боль и страсть звучали в голосе Хильгара.

— Что же вы собираетесь делать? — тихо спросил он. — Может ли ваш народ одолеть Рильгона?

— Нет, — пожал плечами вождь. — Мы пойдем к городу, дождемся женщин, которые нам помогают, и двинемся к северному океану, подальше от Рильгона. Там, на побережье, есть хорошие земли, не затронутые саммаром… Наши разведчики знают туда дорогу.

Странник кивнул. Что ж, возможно… Однако ему показалось, что сам Хильгар не уверен в успехе этого плана. Если Рильгон захватят лес и степь, кто помешает ему добраться до северного побережья?

— Чем же я могу вам помочь? — спросил он вождя бленаров, понимая, что настало время выбора. Он больше не ведал сомнений; в этом мире он пойдет с Хильгаром. Да, с Хильгаром и его народом, а не с кровожадными горцами и не с бреггани, которые вот-вот перегрызутся друг с другом.

— Мы собираемся послать к городу разведчиков с вестью для тех, кто нам помогает. Они должны вовремя присоединиться к нашим переселенцам… — вождь озабоченно нахмурился. — Пойдут лучшие бойцы… но они будут еще сильнее, если научатся воевать так, как умеешь ты. НугУн рассказывал мне про вашу схватку… Ты можешь обучить нескольких воинов своему искусству?

— Сколько ты дашь на это времени? — спросил Блейд, уже готовый согласиться.

— Не больше одной луны, к сожалению… События торопят нас. Когда следующая луна вырастет наполовину, отрад должен выйти к городу.

Дней сорок, прикинул Блейд; что ж, можно попытаться.

Он протянул руку и положил ее на колено Хильгара.

— Я согласен. И я сделаю все, что сумею…

Суровое лицо бленара оставалось неподвижным, но странник заметил, как сверкнули его глаза. Или в них просто отразился свет нарождавшегося месяца?

***

Прошло два дня, прежде чем отряд добрался до Хартры, главного поселения бленаров-па. Этот городок лежал на высоком берегу речки, впадавшей в Восточный океан; до устья ее, где находилась небольшая рыбачья деревушка, было миль пятнадцать. Пропуская длинную цепочку людей, странник остановился на косогоре, обняв за плечи Вайалу. Они с любопытством разглядывали бревенчатый тын с башенками, над которым висело склонявшееся к закату солнце, окованные железными полосами ворота, длинную пристань, где теснились баркасы и корабли покрупнее, похожие на одномачтовые шхуны, заросли высоких папоротников, подступавшие к самой воде. Блейд решил, что в Хартре обитает не меньше пяти тысяч человек. Городок, окруженный полями и рощами, выглядел процветающим; у стен его располагались предместья ремесленников, откуда тянуло дымом гончарных печей и кузниц.

— Брегга больше, — сказала девушка, подняв к Блейду оживленное личико, — гораздо больше. Здесь даже нет каменных домов… — она помолчала, потом прижалась щекой к его груди. — Но нам с тобой хватит и деревянного, да?

— Конечно, малышка. Там будет очаг и стол, а что еще надо оголодавшим в скитаниях путникам?

— Я думаю, кровать, — она лукаво усмехнулась.

Блейд склонил голову к ее ушку, готовый развить эту тему, как вдруг сзади раздался громоподобный рев — точь-в-точь рычанье льва, завидевшего упитанную антилопу. Вздрогнув, странник выхватил меч и обернулся. Ему хватило одного взгляда, чтобы все понять; клинок полетел в траву, а сам он радостно вскинул руки — вылетев из городских ворот, к нему огромными прыжками мчался Нуг-Ун.

Плечо сенара было забинтовано, но когда он налетел на Блейда, чуть не свалив его наземь, тот едва не задохнулся в могучих объятиях. Наконец сенар выпустил друга, но от избытка чувств несколько раз высоко подпрыгнул, прежде чем смог произнести хотя бы слово.

— Жить! Блейд здесь, Блейд жить! Блейд убить всех плохих голокожих, -твердил он, растянув толстые губы до ушей. Вероятно, это означало радостную улыбку. Затем Нуг повернулся к Вайале и деловито констатировал: — Самка Блейда тоже жить. Хорошая самка, однако худая. Много есть, стать толстой.

Вайала негодующе фыркнула; дорога была утомительной, и она в самом деле спала с лица. Странник расхохотался и хлопнул своего волосатого приятеля по плечу, этот удар мог свалить быка, но Нуг только весело оскалил зубы.

Наконец сенар немного успокоился.

— Ты здорово нас выручил, старина! — Блейд стиснул огромную лапу дикаря. — Пожалуй, мы оба обязаны тебе жизнью. И я думаю, — он бросил взгляд на девушку, — моя женщина больше не станет на тебя фыркать.

С полминуты Вайала колебалась; потом ее рука робко легла на волосатую длань, и девушка прошептала:

— Нуг-Ун хороший… Я больше не боюсь Нуг-Уна…

— О! — сенар был поражен. — Ты не грозить Нуг-Уну блестящей палкой? Ты не говорить Нуг-Уну «ффы»? — он очень похоже изобразил ее фырканье. -Ты сказать, НугУн — хороший?

— Да, — казалось, Вайала с трудом удерживается от смеха.

— Тогда, — заявил дикарь, — Нуг-Ун доволен. Нуг-Ун принести много еды, самка Блейда стать толстой. Еще Нуг-Ун убить много голокожих и плохих сенаров, отдать самке Блейда их головы.

— Не стоит, — Блейд наклонился за мечом. — Лучше Нуг-Ун будет охотиться в лесу, приносить моей женщине красивые шкуры.

Нуг-Ун задумчиво поскреб волосатую грудь.

— Головы лучше… Но если самка Блейда хотеть шкуры, Нуг-Ун принести шкуры. Но шкуры голокожих плохие, мало шерсти.

Странник вздохнул, подумав, что и дети Нуг-Уна, и внуки его будут предпочитать войну охоте, и человечьи головы — звериным мехам. Неспешна поступь времени, и лишь оно способно превратить волосатых в людей; правда, и люди были падкими до вражеских скальпов.

Хильгар отвел их с Вайалой в домик на городской окраине, велев отдыхать и ждать, пока совет старейшин решит судьбу пришельцев. Блейд молча кивнул, осматривая свое новое жилище. Выглядело оно не в пример уютней хлева, в котором его держали люди Рильгона; тут был пол из толстых оструганных досок, большая бадья с водой, похожий на камин очаг и кое-какая мебель — стол, несколько табуретов, полки с немудрящей утварью. В углу, под окном, стояла широкая кровать с домотканным покрывалом, на котором была разложена чистая одежда. Блейд выглянул в окошко. За домиком тянулся луг, и среди зеленой травы яркими огненными язычками пылали головки каких-то цветов; их нежный аромат наполнял комнату.

— Таких много в Брегге, — вздохнув, сказала девушка. — Цветы вечерней зари… в это время они пахнут сильнее…

Путники вымылись; вода и чистые полотенца после скитаний по лесам и болотам казались роскошью. Перед заходом солнца им принесли ужин — большой кусок дичины на деревянном блюде, настоящий хлеб, кувшин с кисловатым красным вином. Они с аппетитом поели, опустошив и блюдо, и кувшин, затем нырнули в постель. Вытянувшись на спине, Блейд ощущал рядом теплую грудь Вайалы, прядь ее волос щекотала шею, щека доверчиво прильнула к его щеке. Дорога утомила обоих, и в этот вечер грешные мысли, вероятно, не тревожили юную бреггани; она уснула, едва закрыв глаза. Блейд натянул покрывало до подбородка, расслабился и тоже задремал.

Спал он долго и крепко, а пробудившись обнаружил, что уже настает утро — бледные розовые лучи заливали комнату, и небо над лугом начало наливаться цветом густого аметиста. Рядом с ним раздавалось тихое дыхание Вайалы. Повернув голову, Блейд посмотрел на ее безмятежное лицо. Вечером девушка успела смыть грязь, оставшуюся после плена и трудной дорога; ее локоны, разметавшиеся по подушке, были прелестны — длинные, золотистые, густые.

Блейд не успел притронуться к ней, как она, почувствовав его взгляд, зашевелилась. Не открывая глаз, Вайала что-то прошептала, затем ее веки дрогнули, и темносиние зрачки уставились в лицо странника. В следующий миг стройное тело девушки прижалось к нему, он ощутил аромат ее кожи и теплые губы на щеке. Они были сухими и горячими.

— Ты мой мужчина, — вдруг произнесла она, приподнявшись на локте. -Теперь я понимаю…

— Что, малышка?

— Женщина принадлежит мужчине, мужчина — женщине… Не как вещи, иначе… И это — правильно.

Со вздохом удовлетворения она прилегла на грудь Блейда. Теперь его тубы касались горла девушки, ласкали круглый подбородок; ее маленькие ладони гладили его плечи, и их нежные прикосновения напомнили страннику порыв ветерка в летний зной. Он чуть передвинул легкое тело, и твердый розовый сосок послушно скользнул в рот. Блейд целовал его, ощущая, как нарастает возбуждение, потом его губы проложили дорожку к другой груди, поймав нежный розовый бутон. Вайала тихо вскрикнула, едва сдерживая сотрясавшую ее дрожь

Внезапно она села, упираясь руками в его плечи и широко раздвинув бедра, потом привстала на коленях и начала медленно опускаться. Почувствовав прикосновение твердого жезла плоти, девушка нерешительно замерла, рот ее приоткрылся в безмолвном стоне Блейд, обхватив руками тонкую гибкую талию, настойчиво потянул ее вниз, синие глаза распахнулись во всю ширь, Вайала прикусила губу, и он вошел в теплый влажный канал.

Несколько секунд она не шевелилась, наконец, откинувшись назад, стала мерно раскачиваться вверх-вниз, сначала чуть приподнимая бедра, затем все ускоряя и ускоряя темп. Блейд, охваченный неистовым желанием, потянулся ей навстречу.

Это продолжалось довольно долго. Головка Вайалы в ореоле золотистых волос склонилась к плечу, опущенные веки притушили блеск сапфировых глаз, рот приоткрылся, грудь бурно вздымалась. Вдруг, выгнув спину и жадно втягивая воздух запекшимися губами, девушка вскрикнула; Блейд почувствовал, что приближается финал. Через мгновение она затрепетала, содрогнулась в его сильных руках, и странник со вздохом облегчения прижался лицом к шелку волос, чувствуя, как нежные губы ласкают шею гдето под самым ухом. Он шумно выдохнул воздух, всколыхнув золотистые локоны, и осторожно опустил девушку на постель.

Блаженный покой охватил его. Вытянувшись на спине, Блейд скользнул бездумным взглядом по грубо отесанным балкам потолка, по бревенчатым стенам хижины в пятнах солнечных лучей и массивным, окованным железом, доскам двери. Наконец туман в голове рассеялся, он спустил ноги на пол, погладил Вайалу по плечу и встал. Солнце сверкающим оранжевым шаром всплывало над лугом, алые цветы раскрывались ему навстречу, и трудно было поверить, что в этот мир, полный любви и красоты, тишины и покоя, кто-то может снова выплеснуть сосуд зла, губительную смесь ярости, властолюбия и жажды крови.

Однако это было так. Вздохнув, Блейд потянулся к одежде.

***

Старейшины бленаров-па были, очевидно, людьми основательными и неторопливыми; совещались они целую неделю. Правда, причиной тому являлась вовсе не судьба Блейда, который уже через день после прибытия в Хартру начал заниматься с группой отборных бойцов. Вопрос с ним решился практически сразу — никто из членов совета не возражал, чтобы использовать чужеземного воина в качестве тренера и учителя, всем было ясно, что волшебное мастерство боя без оружия пригодится разведчикам не меньше мечей и луков.

Столь долгое обсуждение вызвал план Хильгара, который он изложил страннику во время привала в лесу. Тут уже такого единодушия не наблюдалось. Многие были склонны принять идею военного вождя насчет переселения всего народа на север, к океану, другие же считали, что население Хартры и более мелких городков и деревень к этому не готово. Блейд и сам видел, что большинство жителей даже не думает собираться в путь; он понимал их и сочувствовал им, пожалуй, больше, чем Хильгар. Военачальник бленаров был одержим своей идеей и, подобно большинству таких личностей, не входил в житейские обстоятельства. Для Блейда же были понятны страх и нежелание людей покидать насиженные места, бросать свои дома, имущество и земли. Во имя великой цели, во имя будущего, им предлагали уйти в далекую неизвестную страну, но они пока не ощущали угрозы и здесь. Хильгар настаивал на переселении еще и потому, что видел в знаниях, хранящихся в городе, последнюю надежду Триречья; однако, знания не волновали большинство его соплеменников.

Ирония судьбы: один из самых верных друзей Хильгара, член совета старейшин, более всех сомневался в разумности его плана. Это была женщина, Трайя, командир отряда разведчиков, бреггани. Ей стукнуло тридцать, и она гораздо лучше Вайалы разбиралась в политических хитросплетениях Брегги. Трайя не раз участвовала в охотничьих вылазках в лес, и пару лет назад сенары Рильгона захватили ее в плен. Она не пыталась приспособиться к жизни в стойбище волосатых и не стала ждать, когда ее продадут горцам за кувшин спиртного; эту женщину отличал твердый нрав. За свою непокорность Трайя получила сотню ударов плетьми, а затем ее, бездыханную, бросили в лесной чаще. Она выжила. Она переправилась на бревне через Орилу и долго плутала в болотах, пока разведчики бленаров-па не подобрали ее. Теперь Трайя командовала этим отрядом. До сих пор вся спина женщины от шеи до ягодиц была покрыта белесыми полосками шрамов.

Когда Трайя отлеживалась после побега, Хильгар часто беседовал с ней, расспрашивая о степной стране, о древних знаниях, сохранившихся у бреггани, о ситуации в городе. Большую часть того, что вождь рассказывал Блейду, он узнал от Трайи. Она не только говорила, но и слушала, постепенно проникаясь идеями Хильгара; они подружились, и когда Трайя поднялась на ноги. Дух Единства почти вытеснил из ее сердца Великую Мать.

Она была невысокой — на полголовы ниже, чем те бреггани, которых Блейд встретил в Лесу Гигантов. Лицо ее, с крупными, чуть резковатыми чертами, красиво обрамляли темно-каштановые волосы с проблесками седины; несмотря на крепкую приземистую фигуру, Трайя была прекрасно сложена. Вероятно, она выглядела очень соблазнительной — до того, как плети сенаров оставили на ее теле жуткие отметины. В Хартре она так и не завела приятеля, и казалось, что ее совершенно не интересуют ни собственная внешность, ни мужчины. Странник, однако, замечал, что иногда глаза женщины останавливались на Хильгаре; взгляд ее становился мягким, по губам скользила чуть заметная улыбка. Блейд полагал, что военному вождю стоило бы обращать внимание на такие мелочи. Впрочем, в дела Хильгара он не лез.

Эта женщина, Трайя, никогда не флиртовала с ним, даже когда рядом не было Вайалы. Часто, утомленные после дневных занятий, они болтали на пороге хижины или на поляне, служившей Блейду тренировочным залом. Вайала, превратившаяся в одну из лучших его учениц, приносила кувшин слабого красного вина, потом устраивалась у ног странника; он слушал, Трайя говорила. У нее были другие намерения, чем у Хильгара; эта бреггани была готова принять самое активное участие в схватке между городом и ордами Рильгона.

— Мы должны укрыть женщин, детей и стариков в лесах, — с жаром излагала она свои планы. — В верховьях Бурой такие чащи, что люди Рильгона не найдут их следов, даже если станут искать целый год. Затем наши воины -только воины, а не весь народ, — отправятся к городу. Мы не уйдем на север, не сбежим, как предлагает Хильгар, а разобьем лагерь в степи и дождемся войска Рильгона.

— И что потом? — вставил Блейд.

— Потом? Разве не ясно? Отряды Рильгона подойдут к городу, воительницы покинут стены Брегги, чтобы принять бой. И вот тогда наши люди, две тысячи лучших в Триречье бойцов…

— …ударят Рильгону в спину! — закончил странник.

Трайя кивнула головой.

— Если вам удастся сделать это вовремя, убийцы Рильгона лягут под стенами Брегги. По крайней мере, большинство! Остальных мы вытесним в лес и будем гнать до самой Фиолетовой Пустоши! — ее кулаки сжались, глаза опасно сверкнули. — И тогда наши сестры, которых мы спасем, станут думать о мужчинах иначе, чем теперь… Возможно, они поделятся знаниями, и мечта Хильгара исполнится.

— Ты сказала: возможно, — заметил Блейд.

Женщина только пожала плечами:

— Конечно, я не могу знать наверняка. Но, думаю, таким путем мы добьемся большего, чем бегством на север. Даже если бреггани по-прежнему будут скрывать древние знания, то уж с Рильгоном и его ордой мы разделаемся! — Когда Трайя говорила о Рильгоне я его людях, ее карие глаза вспыхивали от ярости. — Мы должны бороться вместе. Блейд. Вместе! Дух Единства и Великая Мать — против злобных демонов пустынь, лесов и гор!

С этим странник был согласен — как и Вайала, зачарованно слушавшая речи старшей сестры. Вероятно, юная бреггани уже видела, как они втроем спасают великий город на северных равнинах от нашествия варваров и преподносят Великой Матери голову Рильгона. Блейд не разделял ее энтузиазма; к сожалению, эта голова крепко сидела на плечах.

Шло время, из города поступали все более тревожные вести. Соперничество в Брегге обострилось до предела, иногда случались открытые столкновения между сестрами. Не радовали и новости из Сенар Хасра и западных предгорий, где Рильгон сколачивал армию. Численность его войска непрерывно росла; было ясно, что он поведет на город тысяч пять бленаров и по крайней мере в четыре раза больше дикарей. Даже забыв о своих распрях, бреггани могли бы вывести в поле только пять-шесть тысяч бойцов.

Когда Трайя сказала об этом, странник удивленно покачал головой. По словам Вайалы, расписывавшей чудеса и великолепие степного города, он полагал Бреггу новым Римом; вероятно, его подруга слегка преувеличила мудрость и мощь своих сестер.

— Неужели в Брегге так мало жителей? — он уставился на Трайю, с недоумением наморщив лоб.

Женщина невесело усмехнулась.

— Нет, конечно. Город многолюден, но воительниц в нем немного. Хвала Великой Матери, что те сестры, которые готовы присоединиться к нам, умеют держать оружие в руках. Остальные, я думаю, бесполезны.

Блейд, однако, полагал иначе. Не раз и не два ему случалось видеть, как мирные жители за невероятно короткий срок превращались в грозных бойцов. Все зависело от обстоятельств! А в этом мире, как и в прочих, они людей не баловали.

ГЛАВА 9

Пролетел месяц, дни, полные трудов, сменялись тихими спокойными вечерами, предвестниками жарких ночей. По расчетам Блейда, он пробыл в этом мире уже девять недель. Он видел его леса и реки, болота и холмы, пустыню и океан, стойбища дикарей и селения тех, кто сохранил человеческий облик. Стоило ли задерживаться среди них? Триречье — немалый кусок земли, однако оно было всего лишь зеленой рощей, уцелевшей на востоке континента. Вероятно, огромного, и почти наверняка — выжженного дотла. Ему хотелось это проверить.

Тем не менее, он остался. Он хотел помочь маленькому народу Хильгара, хотел увидеть Бреггу — победителем, а не пленником, которого тащат на аркане, хотел разведать ее древние тайны. Может быть, там найдется что-то любопытное? К примеру, установки искусственной репродукции рода человеческого… Его светлости такая информация была бы интересна…

Сам Блейд предпочитал старый способ — при полном одобрении Вайалы. Иногда он признавался себе, что не только предстоящая разведка и надежды ознакомиться с инкубатором бреггани удерживают его в Хартре; нет, было кое-что еще. Этот край у моря дышал покоем. Прозрачная река, маленький домик на краю луга, неторопливая беседа, запах цветов, аромат кожи Вайалы… Вайала! Она превратилась в настоящую женщину, восхитительную и нежную!

Нет, он не покинет Хартру, не пойдет за Каменный Серп, чтобы бросить взгляд на мертвые земли запада. Если суждено, он увидит их и ужаснется; если же нет… С него хватит ужасов фиолетовой пустыни!

Наступило время, и старейшины, после долгих споров, наконец пришли к единому мнению; теперь странник знал, что ждет его в ближайший месяц. Бленары-па решили отправить войско на помощь Брегге — вслед за отрядом разведчиков, который поведут Блейд и Трайя. Остальной народ будет готовиться к переселению и, в случае победы Рильгона, люди покинут этот край. Они выйдут в море и поплывут на север, туда, где за степями Брегги, за мертвой пустыней и горным хребтом, шумят суровые хвойные леса. Может быть, в далеком уголке мира, который пощадило Разрушение, они обретут безопасность… Блейд, однако, в этом сомневался; он звал нрав завоевателей. Если удача улыбнется Рильгону, кто помешает ему построить корабли и обыскать все побережье материка?

Хильгар начал собирать войско; его, как и переселенцев, предполагалось переправить на судах, вместительных парусных шхунах, на которых рыбаки бленаров ходили вдоль побережья. В один из дней кораблик поменьше унес на север группу разведчиков. В нее вошли девятнадцать человек, десять женщин и девять мужчин, не считая НугУна и самого Блейда; все — лучшие его ученики. Оглядывая расположившихся на палубе людей, странник подумал, что в отряде маловато мужчин. Им, однако, предстояло действовать и в городе, где лишь женщины могли свободно передвигаться. Пять воительниц, включая Трайю и Вайалу, жили раньше за стенами Брегги; на их плечи ляжет основная задача -установить связь с сестрами и вывести их в степь. Блейд вздохнул, покосившись на крепкие фигуры Трайи и остальных бреггани, на нежное личико своей подруги в ореоле золотых волос. Пусть пребудет с ними милость Великой Матери и Дух Единства! Если их узнают, живым не вернется никто.

За сутки шхуна пересекла океанский залив, принимавший воды Триречья, не приближаясь ни к устью Орилы, ни к страшному побережью Фиолетовой Пустоши. Разведчиков высадили среди холмов на восточное оконечности Леса Гигантов, где берег был изрезан многочисленными бухточками и шхерами, иногда тянувшимися на несколько миль вглубь суши. Вид огромных деревьев, приподнятых к небесам на пьедесталах пологих холмов, снова потряс Блейда: разглядывая их с моря, он решил, что некоторые исполины Хасрата достигают семисот футов в высоту.

Впрочем, тут разведчики не задержались; Трайя быстрым маршем повела отряд на север. Вскоре деревья начали мельчать и редеть, уступая место траве, кустам и зарослям диких виноградных лоз; степь медленно сменяла лесное царство, выхватывая из зеленой плоти Хасрата то одиночное дерево, то целую рощу. Тут, на северовосточной оконечности равнины, путники сделали привал — для отдыха и рекогносцировки. Если бы патрули бреггани с прежним усердием охраняли степь, им пришлось бы двигаться дальше медленно и осторожно. Но Трайя полагала, что сейчас, когда борьба за власть в городе вот-вот выльется в кровавую стычку, соперницам некогда думать об охране границ. Это означало, что путники могут без опасений покинуть лес.

Тем не менее, она выслала в разведку несколько групп по два-три человека; они прочесали равнину на десять миль вперед, не обнаружив ни одной живой души. На следующее утро цепочка мужчин и женщин, оставив позади лесную прохладу Хасрата, потянулась в жаркую степь. Они продолжали путь на северо-запад — туда, где в сотне миль от границы безбрежного леса лежал город бреггани.

Путешествуя по ночам и скрываясь днем, разведчики преодолели две трети этого расстояния за четверо суток. Блейд не без удовольствия наблюдал, как растет авторитет Нуг-Уна; острое зрение дикаря позволяло отряду идти в темноте почти с такой же скоростью, как и днем. Не раз сенар предупреждал путников о едва заметных тенях, что крались во мраке; они падали в траву, пропуская стражей.

Трайя считала, что попадавшиеся навстречу группы не являлись обычными патрулями или охотничьими отрядами, которым не было нужды таиться на собственной территории. Эти же бреггани шли быстро и скрытно, и пересекали равнину словно хищные ночные птицы, вылетевшие на поиски добычи. Что нужно было им во тьме ночи? Какие интриги плелись за городскими стенами? Никто из разведчиков этого не знал; с тревожным любопытством они приближались к Брегге, ожидая самой худшей вести, о том, что началась кровавая междуусобная резня. Только Нуг оставался безразличным к таким вещам, выходившим за грань его понимания. Мир сенара был прост, врагов надлежало убивать, друзей -охранять. Впрочем, друзей у него, кроме Блейда, не имелось.

Миновал пятый день. Они пересекли широкую полосу степи, оставив за спиной плодородную равнину с перелесками, небольшими ручейками и огороженными лугами, где паслись стада рогатых пепельно-серых животных, напоминавших миниатюрных коров. Утром, когда еще не высохла роса на траве, Блейд подполз к изгороди одной из таких ферм, и долго наблюдал за домом, двором и похожими на хлева сараями. Здесь обитала дюжина крепких сильных женщин, облаченных в короткие туники из грубой коричневой материи; на взгляд странника, они ничем не отличались от польских или норвежских крестьянок. На ферме держали и двух рабов-сенаров, заменявших лошадей: они качали воду из колодца, вертели тяжелые жернова, таскали огромные вязанки дров.

Возвратившись в лагерь, он рассказал об увиденном Трайе. Та равнодушно пожала плечами:

— Да, в Брегге много сенаров, заветы Великой Матери не запрещают держать домашних, животных. Но к тебе это не относится, — она окинула Блейда быстрым взглядом. — Ты — не сенар. Если попадешь в плен, тебя просто убьют.

На шестой день пути фермы стали крупнее; необработанные земли меж ними тянулись узкими полосками. Теперь разведчикам приходилось двигаться с гораздо большей осторожностью и еще тщательнее выбирать места привалов. Здесь, в двух-трех десятках миль от городских стен, иногда попадались патрули, но не слишком часто. Как-то днем часовые заметили приближающееся облако пыли — отряд из двадцати бреггани в тяжелом вооружении, с копьями и большими квадратными щитами. Они, вероятно, шли издалека, воительницы выглядели усталыми, а их угрюмые лица покрывал толстый слой пыли.

— Тут хватило бы бойцов на полдесятка патрулей, — мрачно заметила Трайя. — Непохоже, однако, чтобы они возвращались из Хасрата… в Хасрат в таком снаряжении не ходят… — нахмурившись, женщина проводила отряд пристальным взглядом и вздохнула: — Похоже, Рильгон может разбить лагерь в трех днях пути от города, и никто об этом не узнает.

Чтобы отвлечь ее от невеселых мыслей, Блейд предложил.

— Не пора ли и нам подыскать надежное место для стоянки? Скрытное и достаточно просторное, чтобы разместить бреггани, которые присоединятся к нам… Оно должно быть удобным для обороны — на тот случай, если нам придется отражать атаку городской стражи или воинов Рильгона.

Трайя устало кивнула.

— Конечно, ты прав. Можно было бы занять ферму неподалеку от города, но заброшенных ферм тут немного, и они — ненадежное убежище… временами их все-таки посещают. Боюсь, нам придется обойтись без крыши над головой… -она задумалась. — Разобьем лагерь где-нибудь на поляне в роще.

Странника эта идея не вдохновляла; он полагал, что стены — куда более надежное укрытие, чем древесные стволы. К счастью, проблему лагеря удалось разрешить в ближайшие же дни. Вечером они с Нуг-Уном отправились в очередной рейд по окрестностям, вернувшись через сутки с новостями.

— К югу от города стоит большое древнее здание с пристройками, -доложил Блейд, оставшись наедине с Трайей. — Все — из черного камня… Во всяком случае, этот материал похож на оплавленный камень. Крыши нет, и эти руины не укроют нас от непогоды, но стены еще крепкие. Место скрытное, вокруг все заросло деревьями и кустарником.

— Вы… вы входили внутрь? — с трудом выдавила женщина.

— Да, конечно… А в чем дело?

— Черные развалины! Это же черные развалины! Проклятое место! — губы Трайи дрожали. — Там… там находилось зло, уничтожившее мир!

Древний арсенал, понял Блейд. Трайя все еще не могла успокоиться

— Когда-то это место было источником страшной болезни, — прошептала она. — Такой же, что поражала сестер, уходивших за Каменный Серп, в мертвые земли… Теперь следы саммара исчезли, но мы все равно не остановимся там. Это принесет нам несчастье!

— Но почему же? — возразил Блейд. — Здание отлично подходит для обороны, и коль бреггани боятся его посещать, тем лучше. А что касается зла… Война, Трайя, всегда оставляет после себя много зла. Тем не менее, эти развалины — прекрасное место для лагеря. Они…

— Насилие оставляет после себя проклятье! — перебила его Трайя.

— Сколько не проклинай насилие, от этого оно не исчезнет — как и твой страх, — Блейд устало опустился в траву, подобрав под себя ноги. Теперь он вспомнил, что старая башня на границе Фиолетовой Пустоши тоже вызывала ужас у Вайалы и Нуга. Вероятно, в сознании всех жителей Триречья с древних времен закрепилось табу — держаться подальше от любых развалин. Он, тем не менее, не собирался отступать.

— С эпохи катастрофы минула тысяча лет… или больше… Нельзя вечно бояться прошлого! По словам Вайалы, вы, бреггани, можете чувствовать опасность… Если у кого-то начнет жечь кожу, мы тут же уйдем! Что еще тебя тревожит? Древние проклятья?

Женщина, молча кивнув, села на землю рядом со странником; казалось, перспектива приблизиться к очагу катастрофы повергла ее в оцепенение.

— Глупости! — Блейд стукнул кулаком о ладонь. — Все это суеверия и глупости!

— Проклятье породило жестокость и властолюбие мужчин, — пробормотала Трайя. — Они — сосуд зла… Так говорит пророчество Великой Матери…

— Я думал, ты забыла о ней ради Духа Единства, — раздраженно заметил Блейд. — Это пророчество — вздор! В древние времена люди были столь же жестоки, как и сегодня, и это касается в равной мере и мужчин, и женщин! Посмотри на ваш великий город, который разрывается на части! Глупая вражда так ожесточила сердца бреггани, что они не могут объединиться даже под угрозой вторжения! А рабы-сенары? Разве они добровольно идут в сети охотниц? Это что, не насилие? — он сплюнул. — Клянусь Единством, бреггани так же кровожадны, как и мужчины до Разрушения! И если ты веришь в эти дурацкие истории насчет проклятий, то ума у тебя не больше, чем у волосатых!

Блейд поднялся, шагнул к дереву и, прислонившись спиной к шершавому стволу, постепенно успокаиваясь, стал наблюдать за Трайей.

С минуту она сидела в траве, скрестив ноги и не двигаясь, только плечи ее слегка вздрагивали. Вероятно, последние слова странника потрясли женщину. Ему было жаль Трайю, но он понимал, что этот жестокий урок необходим.

Наконец ее застывшее лицо дрогнуло, голова склонилась на грудь и в уголках темных глаз показались слезинки. Блейд подавил искушение подойти и утешить ее; каждый сам должен справляться с уроками, которые преподносит жизнь.

Было очень жарко — даже здесь, на опушке небольшой рощицы, — и пот выступил у него на лбу и спине, привлекая тучу надоедливо жужжащих насекомых. Солнечный диск медленно опускался к мутно-лиловой черте, разделявшей золотую степь и аметистовое небо, слабый порыв ветерка донес откуда-то едва слышное мычанье местных коров, в воздухе потянуло дымом -видно, разведчики собрались ужинать. Вдруг Трайя словно бы очнулась, вздохнула и поднялась на ноги, глядя на Блейда.

— Наверно, ты прав, воин с заката… — Она помолчала. — Да, конечно, ты сказал правду, хотя мне горько было ее слушать. Наша вера в то, что лишь мужчины стремятся к насилию, очень сильна… — голос ее дрогнул, — но мы были слепы, когда обращали взор на самих себя… И мне все еще хочется оставаться слепой, Блейд! Прозрение тяготит мое сердце…

Он пожал плечами.

— Я никогда не говорил об этом раньше… не хотел сделать, тебе больно.

— Я понимаю… Но теперь — теперь, я думаю, ты должен вести нас. Я растерялась… я уже не знаю, что правильно, я что — нет… Нельзя главенствовать над людьми, когда собственный разум в смятении…

— Хорошо, — Блейд; огладил свою черную бороду. — Если ты этого хочешь…

— Да, хочу. Пусть будет так! — Ее рука нашла его руку, сильные пальцы сжали запястье странника.

Блейд кивнул в сторону лагеря.

— Пошли, вернемся к нашим. Как бы они не решили, что мы тут развлекаемся на травке…

Рассмеявшись, женщина покачала головой:

— Нет, Блейд, сейчас не время… И потом, у тебя есть Вайала, а у меня — Хильгар, — она снова покачала головой и отвернулась.

***

В тот же вечер разведчики свернули лагерь. Путь через заросли в темноте был нелегок, но еще до рассвета они подошли к древним руинам. От мрачного черного здания уцелели два нижних этажа, высившиеся на тридцать футов и полускрытые кронами деревьев, длина фасада, по прикидке Блейда, составляла не меньше двух сотен шагов. Этот арсенал, хранивший в далеком прошлом неведомое и страшное оружие, и вправду выглядел весьма зловеще. Вайала испуганно прижалась к плечу Блейда, и даже закаленные воины с Бурой реки остановились в нерешительности.

Странник постарался вселить в них мужество. Обняв за плечи Вайалу и Трайю, он подтолкнул их вперед, и все трое шагнули в темный провал некогда величественного портала. Обратно они вышли через полчаса, покрытые пылью и паутиной, но целые и невредимые. Переборов страх, разведчики гурьбой двинулись внутрь, и здесь, в огромном холле с высокими узкими окнами, Трайя сообщила им, что отныне предводителем отряда будет Блейд. Одобрительные возгласы, раздавшиеся в полумраке, подтвердили, что эта кандидатура не вызвала возражений.

Постепенно люди успокоились. Никто из бреггани не испытывал неприятных ощущений; время очистило развалины от древнего зла. Однако мусора здесь хватало. Понадобилась половина дня, чтобы привести в порядок несколько помещений, убрав плесень, паутину, птичьи гнезда и останки погибших животных. Кто-то из мужчин обнаружил по соседству родник с питьевой водой, Блейд установил расписание дежурств, и путники, наконец, расположились на отдых.

Черные руины лежали в добрых десяти милях от ближайшей фермы, и все женщины, не исключая патрульных, старались обходить стороной зловещее здание. Это было удобно разведчикам, теперь они могли заниматься делами и при дневном свете, не опасаясь нежелательных посетителей. Еще не успело стемнеть, как они прочно обосновались в своем новом лагере. Блейд с Трайей, утомленные дневными хлопотами, вышли наружу и уселись на сухой ствол, чтобы обсудить дальнейшие действия.

— Пора отправляться в город, — произнесла Трайя. — Ждать приближения Рильгона — пустая трата времени… — она покачала головой и мрачно добавила. — Тем более, что он может выступить в любой день.

Блейд согласно кивнул.

— Мы постараемся не высовывать носа, пока все твои сестры не придут сюда. К чему искать неприятности?

Женщина неожиданно рассмеялась.

— Неприятности? Если вооруженные бреггани обнаружат наш отряд, неприятностей не оберешься… Но тут нам не высидеть — нужна еда. — Она бросила взгляд на подступавшие к самым стенам здания деревья. — Сомневаюсь, что в этой роще водится дичь… Значит, придется обшарить ближние фермы. На некоторых есть рыбные пруды и птичники… и амбары с зерном.

Блейд снова кивнул.

— Там нет охраны?

— Окрестные фермы лежат близко к городу. Зачем их сторожить? На каждой — дом или два, в них живут женщины, которые трудятся на полях и присматривают за скотом и сенарами.

Идея произвести налет на птичник пришлась страннику по душе. Превосходная мысль, решил он; конечно, если Трайя не ошибалась насчет охраны местных ферм. Это стоило проверить, и, когда совсем стемнело, Блейд с Нуг-Уном отправились на инспекторский досмотр.

Прошла ночь, стих прохладный ветерок, рассветное небо налилось пурпуром, но ни один из них так и не вернулся к черным руинам. Вайала в отчаянии кусала губы, Трайя безостановочно меряла шагами комнату, пытаясь сообразить, что же могло с ними приключиться. Наконец она решила, что случилось самое худшее.

Она была недалека от истины. В это самое время новый командир разведчиков и его волосатый приятель обследовали дно глубокой ямы-ловушки на ближайшей ферме. К счастью, там не было кольев, иначе они походили бы сейчас на двух каплунов, насаженных на вертелы. Но оба сильно расшиблись при падении и вряд ли сумели бы справиться с двумя десятками женщин, любовавшихся сверху на редкостную добычу. Они без стеснения обсуждали своих пленников, иногда многозначительно помахивая косами и толстыми жердями. Блейд со злостью огрызался, ярость переполняла его — ярость и искреннее отвращение к самому себе.

***

Но еще большее отвращение он чувствовал к женщинам, окружившим яму. Наконец он смолк, не отвечая на насмешки, градом сыпавшиеся сверху.

Нуг, однако, не собирался успокаиваться. Он гневно бил себя кулаками в грудь, прыгал и ревел, как бешеный, ругался, визжал. Потом сенар принялся выковыривать комья земли и швырять их в бреггани. Один твердый ком попал в цель, женщина вскрикнула, схватилась за плечо и обрушилась на Нуг-Уна с бранью. Ее подруги с угрозой подняли свое оружие — дубинки и косы.

Странник понял, что с минуты на минуту их ждут крупные неприятности, и прикрикнул на приятеля. Дикарь повернулся к нему, сжимая в мощной длани очередной комок.

— Что? Блейд придумать, как убить злых самок?

— Перестань их дразнить, приятель!

— Но…

— Прекрати, я сказал!

Нуг гневно рявкнул, но послушался и отбросил ком. Это сразу привело к желаемому результату — Блейд заметил, что женщины стали понемногу успокаиваться.

В яму сбросили толстую веревку. Странник подошел к ней, дернул — она могла выдержать и его, и Нуг-Уна. Он начал медленно подниматься, перебирая руками и с надеждой посматривая вверх. Если женщины, с присущей им беспечностью, останутся на краю ямы, он сможет…

Увы! Едва Блейд выполз на край, фермерши отскочили ярдов на пять, нацелив на него свой сельскохозяйственный инвентарь. Не успел он подняться на ноги, как вперед выступили три амазонки с сетями и веревками, сети взлетели вверх и опустились прямо ему на голову. С завидной сноровкой бреггани затянули их, так туго спеленав пленника, что он едва мог пошевелиться.

Раздавшийся снизу рев предвещал появление сенара. Блейд с трудом развернулся и увидел своего приятеля, который карабкался по веревке словно разъяренный орангутанг. Как только его голова появилась над краем, одна из женщин приставила косу к горлу Блейда и крикнула Нугу через плечо.

— Начнешь драться — он сразу умрет!

Кончик лезвия проколол кожу, и странник почувствовал, как по шее потекла струйка крови. От ярости и бессилия у него перехватило дыхание, на какой-то миг он даже пожелал, чтобы сенар не послушался приказа.

Но Нуг-Ун подчинился, он вылез из ямы и теперь стоял, покорно опустив руки. В воздух взлетела вторая сета, дикарь даже не попытался увернуться от нее. Затем одна из женщин направилась к волосатому великану, поднимая толстую жердь. Дубинка свистнула, и сенар осел на землю, увлекая своей тяжестью уцепившихся за веревки бреггани. Блейд не смог сдержать улыбки -упавшие фермерши барахтались в собственной сети, напоминая суетливую стайку кур. Он все еще ухмылялся, когда его поволокли прочь.

Движения его пленительниц казались неуверенными; видимо, они не представляли, что делать с этим странным существом. Их пленник не походил на беглого рабасенара, о других же мужчинах обитательницы фермы никогда не слышали. Безволосый дикарь? Это было невероятно, как солнце, встающее на западе. Однако других предположений они измыслить не могли.

Процессия пересекла хозяйственный двор, женщины молча втолкнули пленника в сарай, сложенный из массивных бревен, и закрыли дверь; лязгнула, опускаясь, щеколда. Последнее, что услышал Блейд, — фразу насчет патруля, который должен вскоре появиться на ферме.

Он уселся в темноте на вонючую солому — сарай, похоже, использовался в качестве хлева, — и приступил к анализу ситуации. Его пленительницы, конечно, ничего не слышали о бленарах — ни о тех, что обитали в горах, ни о народе Хильгара. Поэтому-то, решил Блейд, его и не подвергли допросу с пристрастием — эти фермерши просто не знали, о чем спрашивать. Впрочем, он был реалистом и полагал, что допроса с пристрастием ему не избежать.

Однако где же Нуг-Ун? Почему их разделили? И что женщины собираются делать с ним? Прикончить на месте или обратить в рабство? Вряд ли из него выйдет хороший раб…

Странник покачал головой, поднялся и шагнул к двери, пытаясь сквозь узкую щель оценить толщину засова. Шаги и звук его дыхания встревожили стоявшую на часах бреггани; она бросила на дверь сердитый взгляд и замахнулась косой — видно, сообразила, что пленник разглядывает ее. Погладив в задумчивости бороду, Блейд отступил назад. Сломать железный брус щеколды, пожалуй, нельзя, но можно попытаться уговорить стража… Женщина есть женщина. И когда стемнеет…

Пока же он решил немного поспать. Растянувшись на твердом земляном полу, странник попробовал устроиться поудобнее и прикрыл глаза. Ночь выдалась беспокойная, а мычанье коров в загоне неподалеку действовало так успокаивающе… Это было последним, что он услышал, прежде чем погрузился в сон.

***

Когда Блейд проснулся, на дворе уже стояла ночь, несколько факелов бросали мерцающий свет внутрь хлева через щели в двери. Он услышал звуки шагов и нестройный гомон женских голосов — казалось, они что-то обсуждают.

Странник осмотрел погруженный в полумрак сарай и вздрогнул, обнаружив лежавшего на полу Нуг-Уна. Значит, он заснул так крепко, что даже не услышал, как сенара бросили сюда… Руки у его приятеля были скручены за спиной, лодыжки тоже обвивала веревка, на затылке темнела корка запекшейся крови.

Блейд встал и направился было к сенару, но в этот момент грохнул засов, затем дверь со скрипом распахнулась. Он стремительно повернулся к выходу, готовый броситься на первую же бреггани и вырвать у нее оружие, но внезапно замер, сообразив, что не может оставить здесь Нуг-Уна. Нет, это его решительно не устраивало! Он перевел дух и расслабился.

В сарае появились четыре женщины в кожаных доспехах — патруль. Две были вооружены луками; они держали их наготове и тут же, с профессиональной сноровкой бывалых воинов, разошлись в стороны, направив стрелы на пленника. Две другие, с обнаженными мечами, встали по обе стороны двери. Затем в сарай шагнула старшая патруля.

Блейд сжал губы, подавляя возглас изумления. Идрана! Та самая, из отряда которой он похитил Вайалу. Итак, грабитель встретился с ограбленным… Он почувствовал, как по спине бежит холодок. Глаза женщины расширились — несомненно, она тоже узнала его.

Однако она быстро справилась с удивлением и усмехнулась, обнажив ровные белые зубы:

— О, да это же мой таинственный чужестранец! Давно мне хотелось узнать, кто ты и куда пропал. Ну, теперь дорога у тебя одна — на кол, для устрашения птиц и беглых рабов.

Не дожидаясь ответа, женщина развернулась и вышла из сарая. Блейд услышал, как она начала громко отдавать распоряжения патрульным и покрикивать на фермерш; ей не нравилась их медлительность.

Его связали — умело и быстро; потом вытолкали из сарая и посадили на тяжелую неуклюжую повозку, в которую была запряжена шестерка серовато-синих быков. После этого бреггани вытащили из сарая Нуга, который все еще оставался без сознания, подняли его и, раскачав, словно мешок с зерном, швырнули на дно телеги.

Предводительница забралась на передок и что-то приказала женщине, сидевшей на месте возницы; та крикнула, щелкнула кнутом, и неуклюжий экипаж медленно тронулся с места, окруженный стражей. Сидя позади распростертого на соломе сенара, Блейд наблюдал, как ферма постепенно растворяется в темноте.

Повозка упрямо громыхала по дороге — до тех пор, пока небо над степью не начало светлеть. Наступил рассвет, и Идрана велела становиться на отдых. Бреггани ее отряда, скинув шлемы и сапоги, опустились на землю; некоторые достали сыр и хлеб грубого помола и начали неторопливо подкрепляться. Предводительница слезла с повозки и пару раз обошла вокруг нее, чтобы размять ноги. Она не сняла шлем, не прикоснулась ни к еде, ни к питью, ее покрытое пылью лицо казалось высеченным из камня.

Через полчаса Идрана снова построила своих воительниц, и отряд тронулся в путь, сопровождаемый окриками возницы, лязгом оружия и тоскливым скрежетом колес. Бреггани шли без остановок почти весь день; к тому времени, когда край солнечного диска коснулся горизонта, они выглядели словно серые привидения и брели, с трудом передвигая ноги.

Начало смеркаться, когда повозка повернула к ровной, заросшей травой поляне, обрамленной приземистыми густыми деревьями, меж которых струился ручей. Было жарко и душно, стояло полное безветрие, и Блейд подумал, что ночью может грянуть гроза. Небо, однако, оставалось чистым.

Отряд остановился; странник с интересом наблюдал, как бреггани натягивают полотнища конических палаток и готовят площадку для костра. Они действовали быстро и умело, напомнив ему воительниц иного мира, безмерно далекого, скользнувшего ярким фантомом по реке времени и канувшего в прошлое. Меотида… Его третье странствие! С тех пор минуло больше семи лет, но мог ли он забыть беломраморный город над синим морем, бешеный скок коней и вьющиеся по ветру волосы прекрасных всадниц?..

Он протер глаза кулаками и повернулся к Нугу.

— Нуг-Ун здоров?

Сенар пришел в себя еще до полудня, но выглядел мрачным и молчал, не делая попыток заговорить. Теперь, поглядывая на суетившихся женщин, он буркнул:

— Нуг-Ун думать.

— О чем же, мой друг?

— Нуг-Ун вспоминать всех плохих сенаров, всех злых самок и голокожих, которых он убить. Хорошо! Много убить! Теперь самки убить Нуг-Уна…

Блейд приподнял бровь, похоже, его волосатый приятель готовился к встрече с вечностью.

Бреггани закончили устройство лагеря и вернулись к повозке. Они вытащили из нее Нуга, поочередно развязали ему руки и ноги и распяли сенара меж четырьмя вбитыми в землю кольями. Блейд с тихим ужасом наблюдал за ними. Не собирались ли воительницы поиздеваться над дикарем, а затем прикончить его?

Нет, кажется, они не питали таких кровожадных намерений; привязав сенара к кольям, женщины отошли от него. Некоторые направились к роднику, смыть дорожную пыль, другие устроились отдыхать на поляне. Две воительницы, сторожившие у повозки, жестами приказали Блейду вылезать. Он выпрямил затекшую от долгой неподвижности спину, потянулся, спустил ноги на землю и без возражений направился к палаткам. Конвоиры подвели его к стоявшему поодаль небольшому полотняному шатру и, попрежнему жестами, велели лезть внутрь. Веревки с него сняли.

Скользнув в палатку, странник без особого удивления обнаружил там Идрану, восседавшую, скрестив ноги, на кожаной подушке. Тусклая свеча, укрепленная в медном подсвечнике, бросала бледный желтоватый свет на ее утомленное лицо; черные волосы были распущены. Заметив, как глаза пленника обшаривают шатер, она усмехнулась, вытащила из-под подушки нож и положила на свои круглые обнаженные колени.

— У меня есть вот это. Но ты силен и ловок, и сумеешь справиться со мной без оружия… — она помолчала. — Так вот, помни о своем приятеле, привязанном снаружи. Кажется, он тебе не безразличен? — Усмешка Идраны стала язвительной. — А может, ты один из тех, кто, как повествуют легенды, способен любить только другого мужчину?

Лицо Блейда было непроницаемым.

— Женщины мне больше по вкусу, — заметил он — Но этот дикарь — мой друг и помощник. Он верно служит мне, и я не хотел бы его лишиться.

— Странное отношение к дикарю… к животному… Этого я не понимаю.

— Может быть, ты находишь это странным лишь потому, что в Брегге давно забыли о верности и дружбе?

Улыбка погасла на лице женщины.

— Не играй словами, чужеземец! Я — Идрана, воительница из клана сестер Меча. Стоит мне шевельнуть пальцем, и твой вонючий приятель попадет на кол. Ясно? — Блейд молча кивнул. — Вот и хорошо. Теперь мы можем поговорить и попытаться понять друг друга. Я…

Она замолчала, снаружи полога раздались шаги. Плотный занавес за спиной Блейда отлетел в сторону, и две бреггани втащили объемистый бурдюк с водой. Они как будто не спешили выходить, мешкая и с любопытством рассматривая пленника, но Идрана так грозно глянула на них, что женщины стрелой вылетели из палатки. Вероятно, она привыкла помыкать подчиненными, подумал Блейд. Опасная женщина, очень опасная. Но — женщина! Это внушало определенные надежды.

Странник бросил взгляд на Идрану: наклонившись, она стягивала свою тунику. Фигура у нее была безупречной, тело — крепким, налитым; под холеной кожей играли сильные мышцы. Отшвырнув пропыленную одежду, женщина потянулась к бурдюку.

— Твои женщины будут молчать? — Блейд многозначительно покосился в сторону входа.

— Даже под пыткой. Все они — из клана Меча, и прекрасно знают, что я их вознагражу.

— Вознаградишь? Каким же образом? И когда?

Идрана подняла бурдюк и плеснула воду на плечи и грудь. Влага заструилась вниз, поблескивая в тусклом свете; на темных твердых сосках повисли крупные капли, и женщина передернула плечами. Полные груди ее колыхнулись, капли сорвались вниз; Блейд облизнул внезапно пересохшие губы. Глядя прямо ему в лицо, Идрана усмехнулась и ответила:

— Скоро. Когда сестры Меча придут к власти.

Она провела по лицу мокрой ладонью, наклонила бурдюк, и вода тонкой струйкой полилась на бедро. Ноги у нее были длинные и стройные. Блейд вдруг понял, что ему все труднее не спускать взгляда с ее лица. Женщина изогнула стан, и груди ее опять волнующе затанцевали.

— Чего же хотят сестры Меча? — спросил странник внезапно охрипшим голосом.

— Я же сказала — власти. — Теперь они лила воду на живот; капельки искрились на темных завитках лона.

— Власть — не самоцель, — буркнул Блейд.

— Клан Меча получит власть над Храмом Жизни и всей Бреггой, а я стану командовать войском… поведу в лес тысячи бреггани… — Вода струилась по ее ягодицам, стекая вниз и впитываясь в сухую землю. — Мы очистим леса от вонючих дикарей! Они будут работать на полях и ломать камень, как положено скоту!

Идрана вылила остаток воды на ноги и выпрямилась — обнаженная, с поблескивающей смуглой кожей.

— Ты, чужеземец, самый странный человек из всех, кого я встречала… — на ее тубах появилась томная улыбка. — Как тебя зовут? Мне надоело беседовать с безымянным.

— Можешь называть меня Блейдом.

— Блейдом? Хорошо. Подойди сюда, Блейд, и мы познакомимся поближе, -Идрана манила согнутым пальцем. У другой женщины этот жест выглядел бы кокетливым и робким, но странник воспринял его как приказ, который сержант отдает новобранцу.

Он встал. Он не собирался делать вид, что остается равнодушным к продемонстрированным только что прелестям. Идрана была на расстоянии протянутой руки. Еще шаг — и стройное крепкое тело прижалось к нему, влажные губы жадно искали его рот и, наконец, впились в него, словно хотели высосать жизнь.

Блейд стоял неподвижно, чувствуя, как руки женщины уверенно скользнули к его поясу, расстегнули пряжку и забрались под одежду. Теплые пальцы Идраны пропутешествовали от груди к животу, и он вздрогнул. Эту красотку не надо было разогревать! Ее губы переместились ниже, острые зубки покусывали подбородок и шею.

Его туника, заскорузлая от пота, царапала смуглую щеку женщины. Идрана сильно дернула за ворот, и ткань затрещала под ее нетерпеливыми пальцами; через миг Блейд был нагим, как в первый день творения. Набухшие соски прижались к его груди, руки Идраны властно тянули вниз, на толстые шкуры, застилавшие пол. Это не было игрой, и странник покорно лег на спину, ощущая, как мех щекочет лопатки.

Впрочем, он не собирался сдаваться. Его руки обвились вокруг талии женщины, легко и быстро пробежали по стройной прямой спине, стиснули ягодицы; резко, почти грубо, нажав коленом, он раздвинул бедра Идраны. Она глубоко вздохнула, и Блейд опустил ее на себя.

На миг ему почудилось, что она желает доминировать в любовной игре; он не дал ей времени на раздумья. Он двигался с такой уверенной и покоряющей силой, словно хотел пронзить Идрану насквозь. Ее голова упала к плечу, рот изумленно приоткрылся, глаза закатились. То, что происходило с ней, было чудом, противоречащим прежнему опыту — мужчина изливал на нее яростную страсть, она ощущала его желание, чувствовала его тело, так не похожее на покорную плоть раба или испуганного пленника.

Сладкая волна забытья накатила на Блейда, Идрана застонала, выгибаясь под его руками, закусывая губы; еще миг — и тетива лопнула. Минуту-другую женщина в истоме лежала на нем. Дурман возбуждения медленно покидал их тела, сменяясь блаженной усталостью и голодом. Наконец Идрана с трудом привстала на коленях, высунула голову из палатки и велела нести еду.

После ужина, состоявшего из хлеба с сыром, копченого мяса и кислого вина, бреггани разговорилась. Блейд слушал внимательно, хотя многое было уже ему известно. Население Брегги делилось на кланы, вероятно, когда-то организованные по профессиональному признаку; теперь же все решали политические пристрастия. Сестры Меча объединяли экстремистов, жаждущих завоеваний и власти; враждующие с ними фракции, из которых самыми влиятельными являлись клан Земли и клан Храма, были сторонниками более умеренных действий. Правящий совет включал представителей всех влиятельных групп, и сейчас в нем шла борьба за пост Верховной Хранительницы, владевшей тайнами Храма Жизни. Насколько понял Блейд, она отвечала за самую важную сторону развития этого странного общества: репродукцию потомства и правильное использование оставшегося с древних времен генофонда мужских воспроизводящих клеток.

Пост не являлся вакантным; старая Хранительница еще была жива, однако достигла весьма почтенного возраста, предполагавшего наличие подготовленного дублера. Вокруг этой проблемы и разгорелось сражение, пока словесное, но грозившее в любой момент превратиться в кровопролитную стычку. Во всяком случае, сестры Меча уже начали планировать насильственные действия.

— Итак, — подытожил странник, — если вы захватите власть, то число рождений в Храме Жизни удвоится. Со временем это позволит увеличить население и армию, удержать новые земли. Что же потом?

Похоже, Идране не хотелось беседовать на эту тему. Она легкомысленно махнула рукой и улыбнулась:

— Кого интересует, что будет потом? Я буду наверху — завтра, сейчас! — и вознагражу тех, кто мне помог. В моих руках окажутся войско и власть, и никто не рискнет сказать слово против меня! Я смогу все! Даже держать для себя мужчину!

Блейд забрал в пятерню свою бородку.

— И ты хочешь, чтоб этим мужчиной был я?

— А где мне взять другого? Разве что… — она внезапно осеклась, потом с усмешкой заметила: — Женщины — это неплохо, и даже сенары хороши для разнообразия, но настоящий мужчина — совсем другое дело. Мне будут все завидовать! По всей Брегге!

— Боюсь, я не подхожу на эту роль, — странник покачал головой. — Я не из тех людей, которых женщина может упрятать в свой карман.

— Что ж, тогда твоя судьба будет печальной, — Идрана пожала плечами. — Ты еще помнишь про кол?

— Посадить на кол единственного мужчину в Триречье? Ты не очень-то благоразумна!

Казалось, Идрана колеблется; внезапно, махнув рукой, она заявила:

— Хочешь поговорить всерьез? Ладно, поговорим! — потянувшись к кувшину с вином, женщина сделала несколько жадных глотков, — Я думаю, ты появился на свет не в Храме Жизни?

— Безусловно, нет, — Блейд ухмыльнулся.

— И ты полагаешь, что совету Брегги не ведомо о безволосых сенарах вроде тебя? — она сделала паузу. — Это тайна только для простых бреггани! Мы замечали в море корабли, мы допрашивали дикарей… Где-то там, на юге, -она вытянула руку, — живет твое племя, на побережье за фиолетовой пустыней, или в предгорьях Каменного Серпа! Очистив леса от сенаров, я пойду дальше… я разыщу твой народ… — губы Идраны скривились в усмешке. — Там найдется много сговорчивых самцов, предпочитающих женский карман колу… У меня будет богатый выбор!

Как раз этого-то и боялся Нуг-Ун, мрачно подумал странник. Рильгон и Идрана, оба они стоили друг друга. Оба были из породы вампиров, убийц, жаждущих вырезать под корень, вбить в землю, насадить на кол всех, кто не желал склониться перед ними. Погладив бороду, Блейд сказал:

— Кое в чем ты права, Идрана, во многом же ошибаешься. — Он заметил, как дернулась ее щека, но спокойно продолжал: — Я не из Триречья. До тех мест, откуда я родом, твое войско не доберется и за тысячу лет… Но в предгорьях Серпа, за Лесом Сенаров, действительно есть люди. Разные люди! Одни готовы протянуть вам руку дружбы, другие… другие скоро будут стоять у ворот Брегги, потрясая мечами. Что ты выберешь, воительница?

Она словно не слышала его последних слов. Глаза Идраны вспыхнули, губы сжались.

— А! Значит, как я и думала, ты — шпион! Ты и твой вонючий приятель!

— Нет. Я же сказал, есть люди, готовые протянуть вам руку дружбы. И помощи, Идрана, помощи! Ибо с войском, которое идет в степи бреггани, вам одним не справиться.

Женщина фыркнула, на миг напомнив страннику Вайалу.

— Пусть приходят! У нас заготовлено много колов, хватит для всех сенаров — и волосатых, и безволосых!

Блейд внимательно посмотрел на нее.

— Помнишь пророчество Великой Матери? — Идрана с недоумением кивнула. — А теперь выслушай мое. Если пришельцы победят, тебя ждет легкая смерть на поле битвы. Если нет… Тогда ты подымешься к вершинам власти, и многие бреггани станут в самом деле тебе завидовать. Потом какая-нибудь сестра Меча, возжелавшая занять твое место, всадит тебе под ребра нож. Клянусь Великой Матерью, так оно и будет!

Пожалуй, он перегнул палку, бреггани взвыла, как раненая пантера, и выхватила из-под подушки кинжал. Впрочем, запястье ее тут же оказалось в руке Блейда, и клинок мягко вошел в землю. Крик Идраны, однако, переполошил всех женщин в лагере, и не успел странник повернуться к выходу, как к груди его были приставлены два обнаженных меча.

— Распять его, — коротко приказала Идрана. — Распять на всю ночь рядом с тем вонючим скотом, его приятелем! О, Великая Мать! — она плюнула Блейду в лицо, затем отвернулась, уткнувшись в подушку. Плечи ее вздрагивали.

ГЛАВА 10

На золотисто-желтой равнине стоял белый город. Мощно возносились к небесам каменные стены и острые кровли башен, зубчатые парапеты и округлые купола; одетые медью шпили тянулись вверх, словно хотели проколоть облака своими позеленевшими от времени остриями. Периметр стен образовывал правильный восьмиугольник, и восемь больших цилиндрических башен, напоминавших стволы чудовищных деревьев Хасрата, высились над травяным разливом степи. Меж ними выступал ряд изящных донжонов, оседлавших ребра контрфорсов; два из них сторожили высокую арку ворот.

Пространство за стенами оставляло впечатление четко распланированного хаоса. Радиальные улицы, прямые, вымощенные камнем, плавно подымались к срезанной вершине центрального холма, замкнутого кольцами широких бульваров. Эти тракты будто бы рассекали город на сотню примерно равных частей, застроенных с очаровательной беспорядочностью. Пристальный взгляд выхватывал то небольшие домики, круглые или квадратные в основании, с коническими или пирамидальными черепичными крышами, то особняки побольше, в два и три этажа, с лестницами и колоннами по фасаду, то настоящие дворцы с порталами и арками, богато украшенные резьбой; их купола венчали острые иглы шпилей. На пологой возвышенности в самом центре города стояло просторное, но сравнительно невысокое здание, к которому сбегалось большинство улиц — Храм Жизни.

Великая Брегга, древняя, как само Разрушение, обитель Матери-Заступницы и ее дочерей! В этом погибшем мире она казалась чудом, символом надежды и несокрушимой мощи степной страны. Блейд, однако, видел, что стены сложены из белого мягкого известняка, что большие резные ворота полированного дерева не выдержат удар тарана, что высокие башни и донжоны оплетены лианами, облегчающими подъем штурмовым отрядам, что перед стенами нет ни рва, ни земляного вала с палисадом, что здание на холме, источник жизни бреггани, не устоит и часа под натиском прорвавшегося в город врага. Брегга выглядела прелестно, великолепно, величественно, но то была столица, а не крепость. И защищали ее не стены и рвы, а только пять тысяч воительниц, знавших, с какой стороны надо браться за меч.

Дорога, по которой двигался отряд Идраны, миль за десять до города влилась в оживленный тракт, по которому в обе стороны циркулировали патрули, многочисленные телеги и повозки, а также караваны тяжело нагруженных сенаров. В Бреггу везли мясо, муку, вино, связки льна, камни и бревна на огромных подводах, слитки металла; обратно шли повозки с тканями, одеждой, глиняной посудой, сельскохозяйственными орудиями, мебелью. Глядя на это столпотворение, Блейд, отвыкший от городской сутолоки, не сразу понял, что столица бреггани невелика: периметр стен вряд ли превышал две мили и обитало тут не больше пятидесяти тысяч человек. Немного, конечно, но по сравнению с Хартрой город и в самом деле казался новым Римом.

Несмотря на обещанный Идраной кол, странник предвкушал, как сейчас переступит городские пределы и, миновав полукруглую арку ворот, окажется на оживленных улицах. Все могло обернуться не так плохо; если он предстанет перед советом Брегги и сообщит о надвигающейся с юга орде, к нему могли прислушаться. Даже сестры Меча, ибо опасность грозила всем, и сама Великая Мать не спасла бы бреггани от рабства и гибели! Только бы попасть в город и подобраться поближе к Храму…

Но Идрана не дала ему такой возможности. За двести ярдов от городской стены повозка свернула направо, к загородке из высоких, заостренных поверху бревен. Вокруг нее патрулировал десяток лучниц в коротких зеленых туниках; Блейд заметил, что у многих на груди было вышито изображение меча. Раскрылись ворота, заложенные снаружи на засов, и телега со скрипом покатилась по земле, покрытой мусором и нечистотами. Странник понял, что здесь держали сенаров; десятка три дикарей понуро сидели у изгороди, привалившись к ней спинами. Рядом с воротами грозным напоминанием торчал кол. Гладкий, шестифутовой длины, обильно смазанный жиром.

Блейд сошел с телеги сам; Нуг-Уна сбросили на землю и освободили от веревок. Две лучницы, повинуясь кивку Идраны, взяли его под прицел, но он, казалось, не собирался буйствовать.

— Этого, — Идрана кивнула стражам в сторону Блейда, — под замок. А мохнатого скота пустите в стадо.

Старшая охранница, округлив рот, уставилась на пленника; остальные лучницы разглядывали его с таким же удивлением. Несомненно, то был первый мужчина, которого они видели в жизни, странное и ужасное существо, ввергнувшее мир в катастрофу. Идрана прикрикнула на стражей.

— Ну, что вы разглядываете эту тварь? Сенар с облезшей шкурой… тоже невидаль!

— Я не сенар, — произнес Блейд, — я человек.

— Тем хуже для тебя, — Идрана кивнула в сторону каморок, лепившихся вдоль изгороди. — Пошел! Живо!

Странник наклонился — притолока низкой двери не доходила, ему до плеча — и шагнул внутрь. Лязгнул металл; его новая тюрьма, в отличие от хижины на берегу Орилы, имела замок. Несомненный признак цивилизации! В каморке царила темнота, и Блейд ощупал ладонями прочные бревенчатые стены и земляной пол. Нет, отсюда не убежишь! Он присел на корточки, потом лег на бок у порога; в этом закутке он даже не мог выпрямиться во весь рост.

Снаружи раздались шаги, потом в двери, в четырех футах от пола, раскрылось крохотное — только просунуть руку — окно.

— Блейд!

Это была Идрана. Странник молчал.

— Блейд, ты меня слышишь?

Он плотно сжал губы.

— Хорошо, можешь не отзываться, но запомни мои слова. Все сестры, которые охраняют загон, из клана Меча. Ни одна и близко не подойдет к этой двери! Есть будешь то, что останется после волосатых… то, что передаст твой вонючий приятель… — она сделала паузу. — Может, он все сожрет сам, но пять дней ты продержишься. Потом я снова приду, и мы поговорим. Видел кол у ворот?

Пять дней! Странник мрачно усмехнулся в темноте. Господь за неделю сотворил мир; неужели Ричард Блейд не выберется отсюда за половину этого срока? Нуг жив и сидит снаружи — вот что главное! Он прикрыл глаза, вслушиваясь в звук удалявшихся шагов. Раздался резкий голос Идраны, инструктировавшей стражей, потом ворота загона со стуком захлопнулись, и наступила тишина.

Но ненадолго.

Вначале Блейд уловил какое-то неясное бормотание и шелест; затем -взревывания и глухой стук, похожий на удары по дереву; наконец послышались яростное рычанье, топот и шум свалки. Это длилось минут пять, после чего странник услышал жалобное повизгивание и стоны — Нуг-Ун учил сородичей уму-разуму. Губы Блейда растянулись в улыбке; он привстал, согнув спину, и попытался растворить оконце. Дверка, однако, не поддавалась — видимо, была прикрыта снаружи на засов.

Вскоре рядом с его темницей раздалось сопение, и окошко открылось. За ним стоял Нуг, сжимая в огромной лапе неведомо откуда взявшуюся палку, вид у него был слегка взъерошенный.

— Как дела, приятель? — поинтересовался Блейд, ухмыляясь во весь рот.

Дикарь с отвращением сплюнул на землю.

— Плохие сенары. Драться с Нуг-Уном.

— Ну и?..

— Нуг-Ун отнять палку, бить плохих сенаров. Нуг-Ун показать им, кто вождь! Теперь плохие сенары бояться.

— Это хорошо, — сказал странник, поразмыслив, — Если Нуг-Ун прикажет, сенары нападут на женщин?

Его приятель грустно покачал головой.

— Нет. Они бояться Нуг-уна, но самок бояться больше. У Нуг-Уна -дубинка, у самок — острые палки.

— Нет, так нет, — вздохнул Блейд, распростившись с мыслью спровоцировать бунт и удрать в суматохе.

Нуг ухватил замок мощной дланью и дернул; дверь затряслась. Сенар радостно оскалился.

— Нуг-Ун ломать это, — он снова потряс дверь, — Блейд выходить и бежать. Бежать быстро! Злые самки не поймать!

— Нет, рано. Блейд и Нуг-Ун бегают лучше самок, но их острые палки летят еще быстрее. Подождем ночи. И не сегодняшней, завтрашней.

Он хотел действовать наверняка, а для этого требовалось понаблюдать за караульными.

Нуг в раздумье сморщил низкий лоб.

— Блейд говорить, Нуг-Ун — делать, — наконец изрек он.

— Найди щель в изгороди между бревен, — велел ему Блейд. — Такую, чтобы оттуда были видны городские ворота и дорога. Сиди там, смотри. Если увидишь пятерых женщин — столько, сколько пальцев у тебя на руке, -разгляди их внимательно. Может быть, там будут Вайала и Трайя. Тогда беги ко мне. Понял?

— Нуг-Ун смотреть самку Блейда, — заверил пленника сенар. — Нуг-Ун смотреть хорошо!

Он отошел. Блейд растянулся на земле и закрыл глаза. Странник лежал неподвижно, почти автоматически просчитывая варианты. Взбунтовать дикарей… или хотя бы выгнать их под стрелы бреггани… перебраться ночью через изгородь… интересно, жгут ли караульные факелы?.. соблазнить одну из лучниц… дождаться Трайи… но как она узнает, где его держат?

Незаметно Блейд задремал. Сон его был прерван только один раз, под вечер, когда сенарам принесли еду. Снова послышались рев, визг и звуки глухих ударов, потом сквозь отверстие вверху двери протянулась лапа Нуга с небольшой глиняной чашкой.

— Блейд есть, пить, — произнес он. За чашкой последовал основательный ломоть хлеба. Странник впился в него зубами.

— Нуг-Ун хорошо смотрел? — спросил он, прожевав кусок.

— Да. Не видеть самки Блейда.

Возможно, Трайя собирается проникнуть в город ночью? В этом был свой смысл, если она придумает подходящую историю для стражей, что караулят у городских ворот.

— Темно, — произнес сенар, — Нуг-Ун не видеть, кто идти по дороге.

— Что делают женщины с острыми палками? — спросил Блейд.

— Жечь огонь. Ходить, смотреть.

— Сколько их?

Он увидел в полумраке, как сморщилось лицо Нуга; арифметика не была его сильным местом.

— Меньше руки, — пробормотал он.

— Хорошо. Теперь спи. Утром, как встанет солнце, опять смотри на дорогу и ворога.

Блейд покончил с хлебом, напился и лег. Земля казалась холодной, и тут не было даже клочка соломы, но странник проспал до позднего утра. Пробудился он лишь услышав взволнованный голос Нуга. Сенар снова протягивал ему чашку, прикрытую ломтем хлеба.

— Много самок выходить из города, — доложил он.

— Когда? — Блейд вскочил на ноги.

— Солнце встать, самки выходить. Больше, чем вчера. Три, пять… много раз! Долго! Сейчас тоже выходить.

Покидают город небольшими группами, понял Блейд. Это означало, что Трайя с сестрами проникла в Брегу ночью. Когда же они пойдут обратно?

Странник стиснул запястье Нуг-уна.

— Слушай, приятель, моя женщина в городе. Иди к своей щели, наблюдай за дорогой. Увидишь ее, кричи.

Торцовая стена загона находилась в сорока шагах от дороги, а голос у Нуга был мощный.

— Что кричать? — деловито осведомился сенар.

— Крикнешь: Нуг-Ун! Много раз! Пока она не повернет голову.

— Хорошо. Нуг-Ун! Хорошо! — дикарь казался польщенным.

— Потом иди сюда и ломай дверь. Все понял?

— Нуг-Ун понимать. Блейд выходить, убивать злых самок.

— Там видно будет.

Странник снова растянулся на земле, размышляя о том, как обойтись без кровопролития. Хватит ли у Трайи ума провести всю операцию тихо? До городских ворот было недалеко, и если там заметят, что у загона случилось чтото неладное, возможны осложнения.

Он следил, как луч солнца, падавший в дверное отверстие, медленно ползет по утрамбованному земляному полу. Свет становился ярче, затем, после полудня, начал тускнеть; дело шло к вечеру. С одной стороны, это было неплохо: ночь — верная союзница внезапной атаки и побега. С другой… Разглядит ли Нуг Вайалу в сумерках? Правда, он хорошо видел в темноте…

Мрак еще не успел сгуститься, когда вопль сенара развеял сомнения Блейда. Дикарь ревел, как пароходный гудок на Миссисипи; мощное «Нуг!» сменялось громоподобным ухающим «Ун!», и это оглушительное крещендо повторялось минуты три. Его не услышал бы только мертвый.

К Вайале это не относилось, а к Трайе — тем более. Едва Нуг закончил реветь, как странник уловил шорохи, доносившиеся со стороны ворот и тихий звук шагов. Через миг перед ним возникла волосатая физиономия Нуг-Уна.

— Твоя самка подойти сюда, — сообщив сенар. — И вторая самка, сердитая, тоже, — так он называл Трайю.

— Они вдвоем?

— Нет. Много самок! Две руки! — Нуг продемонстрировал растопыренные пятерни.

Вероятно, Трайя выводит из города последнюю партию беглянок, понял Блейд и прислушался. У ворот разговаривали; он не мог уловить слов, но беседа, похоже, была мирной. Его сторонницы пытались выведать у охраны, кто здесь сидит и почему.

— Ну-ка, крикни еще раз, — велел Блейд Нуг-Уну, зажимая уши.

Сенар взревел. Почти сразу же ворота растворились, и в загон проскользнули две воительницы с натянутыми луками. Блейд смутно видел их в полумраке, где-то за спиной Нуг-Уна, почти перекрывавшего плечами узкое отверстие. Он заметил, как при виде бреггани остальные дикари с испугом шарахнулись в сторону.

— Сейчас я уложу этого скота, — одна из лучниц прицелилась в Нуга.

— Но Идрана… — начала другая.

— Что Идрана? Подумаешь… Одним скотом больше, одним меньше… А этот вопит слишком громко.

— Погодите! — донеслось от ворот, и странник, напрягая зрение, увидел Трайю. Ее окружала группа женщин в длинных темных плащах, оживленно беседовавших с дюжиной караульных. — Погодите! — снова сказала Трайя. -Дайте нам поглядеть на этого крикуна. А потом я сама берусь его прикончить, — она ловко вытянула из-под плаща меч.

— Ломай дверь! — приказал Блейд сенару. Тот ухватил огромными лапищами замок и дернул; дверь сотряслась. Странник навалился на нее изнутри, прислушиваясь к долетавшим от ворот звукам — беседа там шла уже на повышенных тонах.

Дверь затрещала, и одновременно Блейд услышал, как у ворот звякнули клинки. Стрела, свистнув над плечом НугУна, впилась в толстую доску. Замок протяжно заскрежетал.

— Нуг, берегись! — крикнул Блейд, грохнув кулаками по доскам. Внезапно он ощутил, что давление на дверь ослабло и, с захолонувшим сердцем, изо всей силы ударил ногой напротив замка. Дверь вывалилась наружу, и странник вылетел из каморки вслед за ней.

Нуг лежал ничком у порога, нелепо вывернув шею; затылок его пробила стрела, глаза остекленели, по мохнатой шерсти бежала струйка крови. Блейд бросил на сенара только один взгляд. Какие-то фигуры двигались перед ним, махали руками, вздымали клинки, натягивали тетиву; он уже не видел ничего, кроме смутных контуров. Волна ярости подхватила и понесла его; взревев, он обеими руками вцепился в дверь, поднял ее над головой и ринулся в схватку.

***

Когда городская стена скрылась из вида, бреггани пустились бежать. Они мчались до тех пор, пока не сбили дыхание, и только затем перешли на быстрый шаг. Блейд чувствовал, как успокаивается бешеный ток крови в висках, как рука Вайалы осторожно массирует плечи; она была рядом — теплая, нежная, молчаливая. Живая!

Он постарался выбросить из памяти застывший взгляд Нуга. То, что случилось — случилось, и сожаления не заставят его друга подняться на ноги. Пусть будут милостивы Великая Мать и Дух Единства к бедному зверю; пусть пошлют его в бескрайние леса, где он сможет вечно охотиться и воевать с врагами… Блейд протер кулаком глаза и прижал к себе Вайалу.

В нападении участвовали одиннадцать женщин. Шестеро из них — те, кого Трайя вывела из города, — в безмолвном изумлении поглядывали на странника, перешептываясь друг с другом. Насколько он мог заметить, никто не был ранен, хотя царапин и синяков хватало. Караульных у загона они положили всех, кого — мечами, кого — стрелами; Блейду казалось, что половине он разбил головы своей дверью. Странно, что у городских ворот ничего не услышали…

Он повернулся к Трайе:

— Как дела в лагере?

— Не знаю. Надеюсь, Хильгар уже подошел. Я выслала ему навстречу проводников, а сама пошла в город. Через день после того, как вы с Нугом пропали… Надо было спасать сестер.

Блейд пожал плечами.

— Ты поступила правильно. Нуг и я… мы наказаны за глупость. Только я — жив, а он — мертв… — странник перевел дух и спросил: — Сколько же твоих сестер из города пошли к черным развалинам?

— Должно быть, сотни четыре…

— Хорошо! Большая сила! А где Рильгон?

— На границе Хасрата. Ему осталась неделя пути.

— В городе знают об этом?

— Трудно сказать, — лицо Трайи, белевшее в темноте, стало мрачным. -Я передала весть через верных сестер своему клану… Но поверят ли в совете? Они слишком заняты… — женщина судорожно вздохнула.

— Чем?

— Бьются на улицах… Бреггани с бреггани… О, Великая Мать, Заступница, прости их! Верни им разум!

— Тут ваша Заступница бессильна, — жестко сказал Блейд. — Разум им вернут шайки Рильгона.

Вайала всхлипнула, и он крепче обнял ее за плечи.

— В чем дело, малышка?

— И я… я тоже… убивала своих сестер… там, у загона…

Странник вздохнул.

— Это не твои сестры, милая… Это сестры Меча!

Слезы текли по щекам юной бреггани.

— Они… они… застрелили Нуг-Уна…

— Да, — Блейд снова вздохнул. — Жаль! — Он коснулся руки Трайи: -Ты не боялась, что городская стража примчится на помощь тем, кто охранял загон?

— У ворот Брегги не было никого. Там всегда стоят сестры из клана Земли, но в этот вечер у них были дела поважнее…

Вайала шмыгнула носом, размазывая ладошкой слезы.

— Это мой клан, — пояснила она в ответ на вопросительный взгляд Блейда. Он молча кивнул и ускорил шаг.

Часа через два они увидели в лунном свете взметнувшееся над трактом облако пыли. Маленький отряд остановился, и Трайя кивнула страннику на кусты у обочины. Он нырнул под защиту густой листвы; отсюда он мог видеть и слышать все, что происходит на дороге.

К беглецам приближалась совсем небольшая группа — всего четыре девушки. У каждой из них на тунике была вышита птица с распростертыми крыльями — универсальный знак вестников и гонцов. Бреггани бежали -видимо, уже давно, их лица побледнели и покрылись коркой засохшей пыли, глаза слезились, губы распухли и потрескались.

Увидев Трайю в окружении воительниц, они перешли на шаг. Женщина подняла руку и громко сказала:

— Привет вам, быстроногие сестры! Какую весть вы несете?

Одна из четверки глубоко втянула воздух; голос ее был хриплым от усталости:

— На равнине целые орды сенаров! Тысячи, много тысяч! Они приближаются к городу. И у них — оружие из железа! — Она подняла лицо к ночному небосводу, на котором сиял яркий диск луны, и выдохнула: — Заступница, спаси нас! Эти звери уничтожат Бреггу!

— Замолчи! — лицо Трайи посуровело. — Бреггани никогда не знали страха, не испугаются и теперь! — Она повернулась к остальным вестницам: -Бегите в город! И когда совет будет расспрашивать вас, скажите. Великая Мать посылает на помощь Брегге друзей.

Девушки согласно закивали, потом снова перешли на бег, громко шлепая сандалиями. Старшая обернулась.

— Как зовут тебя, сестра? Какое имя я назову совету мудрых?

— Трайя из клана Камня! Скажешь им, что Трайя, воительница, вернулась!

Через минуту пыльное облако и темнота скрыли вестниц. Блейд вышел из своего укрытия. Трайя застыла посреди дороги, глядя вслед девушкам, щека ее подрагивала, в уголках глаз блестели слезы.

— Если бы они успели на день-два раньше! — простонала она.

Блейд положил руку на плечо женщины.

— Ты сказала им, что у бреггани есть друзья, и это правда. Поспешим к войску! Одни мы бессильны. — Он повернулся к югу, туда, откуда наступали орды дикарей, и погрозил огромным кулаком. — Клянусь Единством! Рильгон не получит Брегги!

***

Дорога до черных руин, где разбили лагерь воины с Бурой реки, заняла больше суток, хотя Трайя вела свой отряд почти без привалов; она мчалась с такой скоростью, словно каждый ее шаг вбивал нож в горло одному из воинов Рильгона. Когда на рассвете второго дня они достигли стоянки, Хильгар и остальные военачальники бленаров были поражены: Блейда уже считали мертвецом. Но он был жив, и эта радостная весть согрела сердце Хильгара. Правда, вождь сразу же помрачнел, узнав о вспыхнувшей в городе междуусобице. Рильгон приближался к Брегге, а ее защитницы резали друг друга! Хильгар выслушал эту новость, сжимая от гнева кулаки.

Блейда тоже ожидал сюрприз — кроме воительниц Трайи, к бленарам присоединились почти пять сотен женщин с окрестных ферм. И пополнение продолжало подходить каждый день, особенно с юга. Некоторых выгнали орды Рильгона; теперь у них не осталось ни домов, ни имущества — ничего, кроме жажды мести. Другие, до которых завоеватели еще не добрались, просто были поумнее остальных; кажется, они начали понимать, что происходит. Эти бреггани из сельских районов никогда особо не доверяли городу и, придерживаясь заветов Великой Матери, нередко толковали их по собственному разумению, они больше полагались на свои крепкие руки, чем на защиту городского войска.

Фермерши выглядели надежными бойцами, сильными и мужественными, и они явно не собирались отступать перед врагом. Блейд сомневался, что идея о переселении на север придется им по сердцу. Каждый фермер привязан к своей земле и эти, судя по всему, не были исключением.

После заката странник пришел в шатер Хильгара. Выслушав его, вождь задумался.

— Старейшины послали нас на помощь городу, — наконец вымолвил он, -но я не хотел бы положить свое войско под стенами Брегги.

Блейд пожал плечами.

— Выхода нет, Хильгар. Женщины, что пришли с ферм, надеются на нас, и если мы промедлим или, покинув лагерь, двинемся на север, они останутся здесь. Они схватятся с Рильгоном и, конечно, проиграют. Что тогда будет с городом? С твоим народом? Если же мы вступим в борьбу…

— Но что мы можем сделать? — Хильгар явно колебался. — У нас слишком мало сил…

Блейд похлопал его по колену.

— План готов, мой друг, отличный план, который предложила Трайя. Мы ударим в тыл Рильгону, в самом неожиданном месте и в самое подходящее время! Эти бреггани с ферм превосходно знают окрестности. Если они займутся разведкой, мы проследим каждый шаг орды.

— Однако…

Глаза странника сурово сверкнули.

— Слушай, Хильгар, если ты не хочешь воевать, уходи на север! Я остаюсь. Мы с Трайей заберем женщин и будем драться до последнего! Рильгон не получит Брегги!

Выслушав эти слова, вождь надолго замолчал, опустив голову. Когда он заговорил снова, голос его звучал спокойно:

— Я слышал, что Трайя передала разведчиков под твою команду? — Блейд кивнул. — Может, ты хочешь стать военным вождем вместо меня? Опыта тебе не занимать…

— Нет, мой друг, думаю, это не годится… Кто я такой? Всего лишь воин из неведомой страны… Вряд ли ваши старейшины доверят мне такой пост. Однако, — странник сжал плечо Хильгара, — я готов стать твоим советником, твоей правой рукой. Я буду помогать тебе.

— Иначе говоря, ты хочешь разделаться с Рильгоном, стоя за моей спиной?

— Вот именно, — ответ прозвучал твердо.

Хильгар коснулся бороды, пропустил меж пальцами золотистые пряди.

— Пусть будет так. Я верю тебе, а потому стану следовать твоим советам. Делай все, что считаешь нужным.

Блейд начал с создания групп лазутчиков. Теперь у него не оставалось и минуты свободной, так что с Вайалой он виделся нечасто. Впрочем, если б он и нашел время, уединиться им было негде — войско бленаров м отряды бреггани заняли и древние руины, и все окрестные рощи.

Вскоре разведчики сообщили, что Рильгон со своими ордами застрял на неделю в пятидесяти милях южнее Брегги. И сенары, и горцы вели себя как заправские мародеры-грабители; среди этого пестрого воинства процветали обжорство и пьяный разгул.

— Или Рильгон не может справиться со своими людьми, или не спешит попасть под стрелы бреггани, — констатировал Блейд, выслушав донесения лазутчиков. — Похоже, половина его войска не желает идти дальше, а из тех, кто не прочь разграбить город, только половина способна сражаться.

Он оказался прав; когда отряды Рильгона все-таки двинулись на север, они были уже не столь многочисленными, как в начале пути. Войско горцев шло к городу, оставляя древние развалины в стороне, что весьма порадовало Блейда. В лагере скопилось три тысячи бойцов, мужчин и женщин, и он не хотел, чтобы их обнаружили раньше времени.

Вскоре армия Рильгона опять остановилась; на сей раз — на расстоянии дневного перехода от Брегги. Напряжение в лагере возрастало с каждым часом; звон оружия, топот и резкие звуки команд раздавались так громко, что их удалось бы расслышать за целую милю. Но слушателей не нашлось — все окрестные бреггани либо убежали в город, либо присоединились к воинам Хильгара. Лишь лазутчики курсировали в степи, доставляя все новые сообщения.

Но только на третьи сутки они принесли долгожданную весть. В Брегге воцарился мир, и воительницы всех кланов вышли из города навстречу врагу, через день они встанут перед армией Рильгона.

Тогда вожди бленаров дали команду к выступлению, и войско, вбирая по пути группы разведчиков, двинулось в тыл врага.

ГЛАВА 11

Снова, как и в первый миг появления в этом мире, Блейд вытянулся на древесной ветви; впрочем, на сей раз его плавно раскачивал в воздухе не исполин Хасрата, а обыкновенный дуб. Дерево оказалось высоким, и странник висел в ста пятидесяти футах над землей, почти у самой вершины. Отличный наблюдательный пункт; отсюда он мог как на ладони видеть войско Рильгона, изготовившееся к битве.

Пожалуй, назвать этот сброд войском можно было лишь с большой натяжкой. Пять-шесть тысяч горцев, расположившихся в центре, являлись самой боеспособной его частью; остальная «армия» состояла из дикарей, разделенных на дюжину отрядов примерно по тысяче бойцов в каждом. Отсюда, сверху, войско походило на ожерелье в форме серпа с беспорядочно болтавшимися на шнурках бусинками.

Серп этот протянулся на две мили с севера на юг и насчитывал около восемнадцати тысяч человек — и бленаров, и сенаров. Согласно донесениям лазутчиков, когда Рильгон начал свой поход, его орда была примерно на треть больше. Те, кто входил в отсутствующую треть, либо погибли в стычках от рук бреггани, владевших фермами на границе с Хасратом, либо, разуверившись в победе, тихо вернулись домой; некоторые отстали от основной армии, предпочитая воинской славе сытую жизнь среди разгромленных усадеб.

Тем не менее, их оставалось много, очень много. Восемнадцать тысяч вооруженных мужчин, часть из которых неплохо владела оружием, представляли грозную силу. Против них Блейд с Хильгаром могли выставить около трех тысяч человек, а городское войско, как и говорила Трайя, насчитывало не более пяти. Блейд полагал, что в поле, кроме регулярных войск, выйдет ополчение, но этого не случилось; похоже, Идрану, предводительствующую отрядами Брегги, переполняло презрение к противнику.

Пока что ни амазонки, ни их враги не подозревали еще об одном войске, затаившемся в тылу нападающих. Рильгон, облюбовав высокий пригорок, наблюдал за своими бойцами. Его орды растянулись вдоль опушки большой рощи, что, по-видимому, успокоительно действовало на сенаров — в случае неудачи отступать придется через лес, который представлялся дикарям надежным убежищем. Блейд не возражал против такого самообмана; его люди сидели под каждым кустом, готовые и к обороне, и к атаке. Никто из них не нарушал тишины, не звенел оружием, казалось, чаша безмолвно поглотила три тысячи мужчин и женщин.

Взгляд странника скользнул по вымпелам и флагам, что развевались на высоких шестах над войском бреггани: белые полотнища с чуть изогнутым мечом, вышитым у древка. Штандарты сестер Меча… Блейд мрачно покачал головой. Идрана шла в битву не ради Брегги; она готовилась сражаться лишь за свой клан и свою власть, какие бы приказы не были даны городским советом. Если она победит, город окажется в ее руках. И тогда… Блейд не сомневался, что в следующем акте драмы предстоит резня всех несогласных и непокорных. Вряд ли Идрана будет милостивей Рильгона.

Он заметил, как в шеренгах бреггани началось какоето движение; тяжеловооруженные воительницы расступились, пропуская вперед лучниц. Затем, словно клубы дыма, в воздух взвились стрелы. Их хищная стая еще не успела грянуть вниз, как огромные щиты из дерева и кожи прикрыли воинов Рильгона, образовав подобие римской черепахи. Несколько сенаров упало, но в целом потери были невелики.

Рильгон неплохо подготовился, решил странник. Лучницы Идраны могли выпускать тучи стрел — разумеется, без всякого результата; эту битву не выиграешь, прикончив сотню сенаров. Горцам оставалось лишь подождать, пока у противника истощится запас метательных снарядов, после чего напрашивался элементарный маневр. Блейд знал, что им будет окружение: серпообразный строй с растянутыми флангами неопровержимо свидетельствовал об этом. В подобной ситуации единственной разумной тактикой для бреггани был ближний бой. Интересно, подумал странник, сколько времени надо Идране, чтобы оценить положение.

Стрелки состязались с прочными щитами не менее десяти минут, лишь тогда Идрана поняла, что на большой дистанции победы не добиться. Обстрел прекратился, шеренги бреггани всколыхнулись и, выставив копья, двинулись вперед. «Наконец-то!» — мелькнуло в голове Блейда, но в следующую секунду он похолодел. Амазонки, ускоряя шаг, устремились прямо на отряды горцев, в самый центр войск Рильгона! Выругавшись, он стукнул кулаком по стволу. Вместо флангового обхода Идрана лезла прямо в заготовленный мешок; это было полнейшим безумием — атаковать превосходящего численностью врага в центре! Она, вероятно, решила, что разгром лучших войск Рильгона устрашит дикарей, разбить которых не составит проблемы. Этот расчет был бы верен, если б не фактор времени, игравший сейчас главную роль. Хотя горцы владели оружием не столь искусно, как воительницы Брегги, их сопротивление не сломишь за пять минут. Они были готовы к упорной битве, и Блейд понимал: если бленары задержат женщин хотя бы на полчаса, фланговые отряды — тысячи и тысячи дикарей! — успеют завершить окружение.

Со своего высокого насеста он разглядел, что именно так все и происходит. Горцы вступили в бой, встретив амазонок частоколом тяжелых клинков; их первые ряды повисли на копьях, но ослабили удар фаланги. Ее плотный квадрат не сумел прорвать вражеский центр, и теперь по всей линии шла рубка — копья в такой тесноте были бесполезны. Тем временем густые массы сенаров на флангах пришли в движение, закручиваясь к центру; горцыкомандиры подгоняли их, и оба крыла дикарей медленно, но верно, начали смыкаться. Концы их коротких копий, выставленных вперед, поблескивали на солнце, и странник понял, что Рильгон постарался вооружить свое волосатое воинство чем-то понадежнее деревянных дубин и дротиков.

Бреггани заметили, что их обходят, и попытались снова воспользоваться луками, но было поздно — сенары неудержимо надвигались на их шеренги, лишив лучниц главного преимущества — пространства для стрельбы. Теперь все решали меч и копье, но при четырехкратном превосходстве нападающих исход битвы был ясен.

Блейд торопливо соскользнул с дерева. Дольше медлить было нельзя; еще десять минут, и их атака запоздает. То, что он видел сейчас, вновь доказывало хорошо известную истину: чтобы вести в бой тысячи воинов, нужен совсем иной опыт, чем для охотничьих вылазок в лесные дебри и патрулирования границ. Вероятно, сестры Меча обладали большим весом в совете Брегги, если в этот страшный для города день командовать войском поставили Идрану! Черт бы ее побрал! Сунула голову волку в пасть! Блейд сплюнул и преодолел одним прыжком последние десять футов. Он перекатился по земле, вскочил на ноги и махнул рукой Хильгару и Трайе, нетерпеливо переминавшимся внизу:

— Начинаем! Центр идет за мной и атакует горцев, фланги — сенаров!

Он ринулся вперед, различая за спиной топот сотен ног, возбужденные голоса, передававшие его приказ, звон и лязг оружия. Он бежал, продираясь сквозь густые кусты и заросли подлеска, механически перепрыгивая через пни и канавы; сердце работало словно мощный мотор, толчками разгоняя кровь. Он ощутил нарастающую ярость; предчувствие грядущей битвы туманило разум. Он знал, что это пройдет. Когда клинок погрузится в грудь врага, сознание опять станет ясным; первая кровь отрезвит его. Сейчас же он хотел лишь одного: голову Рильгона!

Преодолев опушку, Блейд правой рукой вырвал из ножен длинный тяжелый меч, левой — кинжал и помчался по открытому пространству луга — туда, где в полумиле маячили спины горцев. Позади, не отставая, неслись пятьсот лучших бойцов с Бурой реки и триста бреггани; этот отряд возглавляла Трайя. Хильгар командовал левым флангом.

Теперь они бежали молча, стараясь не кричать и не греметь оружием, чтобы враг раньше времени не заметил внезапную атаку. Четверть мили, осталось еще столько же… Блейд продрался сквозь густую траву в четыре фута высотой; кровь молотом стучала в висках, яростное бешенство берсерка овладевало им. Рильгон! Его голова! Скоро!

Осталось две сотни шагов — минуты три, не больше. Оглянувшись, он увидел, что все войско бленаров уже вышло из-под прикрытия деревьев, разворачиваясь широкой дугой. На обоих флангах воины Хильгара и несколько сотен бреггани на ходу перестраивались, готовые ударить на сенаров. Блейд замедлил шаг и взмахнул мечом, подчиняясь этой безмолвной команде, его бойцы начали сбиваться плотным строем.

Только теперь горцы заметили атакующих. Их задние ряды торопливо разворачивались, люди махали руками, громко и тревожно крича, сотники пытались выстроить их ровной шеренгой. Блейд издал устрашающий боевой клич, эхом отозвавшийся среди бегущих за ним воинов. Казалось, этот протяжный крик сотен бойцов взмыл кверху и, отразившись от аметистового купола небосвода, тяжело рухнул на врага. Странник увидел, как дрогнула и заколебалась шеренга горцев.

Осталось пятьдесят шагов. Взмахнув над головой клинками, Блейд снова взревел. Последние ярды он промчался со скоростью спринтера и, словно камень из катапульты, врезался в ряды воинов Рильгона. Через миг его бойцы оказались рядом. Их стремительный напор с ходу опрокинул первую шеренгу противника; тяжелые сапоги атакующих сокрушали ребра, дробили черепа. Тем временем передние ряды рильгонова воинства, огородившись стеной тяжелых щитов, с трудом сдерживали натиск бреггани. Эта преграда, однако, могла защитить их только с одной стороны; бойцы Блейда ударили с другой.

Клинки в его руках сверкали и вращались словно живые, опустошая вражеские ряды. Сначала, разгоряченный бешеным бегом, он даже не сознавал своих действий; им руководили инстинкт почуявшего схватку бойца и холодное, всепоглощающее бешенство. Он перебил и покалечил не меньше дюжины горцев, когда ярость утихла, сменившись трезвым расчетом. Теперь он врезался в гущу вражеских воинов не так стремительно, как раньше, но столь же уверенно и с прежним смертоносным эффектом.

Люди Рильгона все еще пытались развернуться и встретить нового противника лицом к лицу. Однако их командиры опасались слишком разрежать шеренги, отражавшие атаку бреггани, легкие гибкие клинки амазонок жалили не хуже ядовитых змей. Сейчас, подавшись назад под ударом воинов с Бурой реки, горцы столпились так тесно, что лишь первые ряды имели возможность вступить в бой, остальным не удавалось даже поднять оружие. Они гибли под яростными ударами атакующих, длинные мечи которых перемалывали ряд за рядом с методичностью сенокосилки.

Краем глаза Блейд увидел, как мелькнул клинок Трайи, одним ударом перерубив и древко копья, и шею копьеносца. Какой-то бленар, вооруженный двумя мечами, ринулся к ней, но женщина, сделав шаг в сторону, хладнокровно проткнула живот нападавшего. Тот рухнул на землю, в обагренную кровью траву. Странник одобрительно хмыкнул.

Внезапно плотная группа горцев, потрясая оружием, вплотную подступила к нему. Видно, это были телохранители Рильгона — в центре ощетинившегося клинками и остриями копий кольца Блейд разглядел его грузную фигуру. Он потряс головой, разгоняя кровавый туман перед глазами; наступил решающий момент битвы. Великий вождь сам вел своих людей — значит, у него не было других резервов.

Врезавшись в строй врагов, Блейд стал наносить колющие удары, действуя, в основном, кинжалом. Воины стояли плотно, и места, чтобы размахнуться тяжелым и длинным мечом, почти не оставалось. Вскоре он приблизился к Рильгону на длину копья; раненый горец, пошатываясь, навалился на него и толкнул в плечо, задержав на секунду.

Глаза Рильгона покраснели от ярости; вероятно, он видел сейчас лишь смутные человеческие фигуры, не сознавая, кто стоит перед ним. Он поднял клинок с изукрашенной самоцветами рукоятью, и Блейд едва успел защититься от нацеленного в голову удара. Конец лезвия рассек кожу на правом виске; он ощутил резкий всплеск боли, кровь залила щеку. Почти автоматическим движением он отбросил прочь умирающего бленара, затем ударил кинжалом, целясь под нижний край щита Рильгона. Он почувствовал, как лезвие вошло в плоть; Рильгон оскалил зубы и тяжело выдохнул воздух.

— Ты!.. Ты!.. — кажется, теперь он узнал противника.

— Я! — Клинки снова зазвенели.

— Бьешь в спину, чужак?

— Нет, вождь, повыше! Мне нужна твоя голова!

Рильгон захрипел и снова занес длинный клинок, пытаясь ударить сверху вниз — Блейд легко отбил удар. Лязг стали о сталь наполовину оглушил его, он направил свой меч вперед и начал быстро вращать кистью, угрожая выпадом то в плечо, то в грудь или живот врага. Через полминуты ему стало ясно, что Рильгон не встречался раньше с подобным приемом; вождь широко размахивал щитом, пытаясь поймать удар. Словно новичок в школе фехтования, подумал странник, когда его меч зазвенел о бронзовую оковку. Рильгон вскинул щит, прикрывая голову — и в тот же момент кинжал Блейда по самую рукоять погрузился в его правый бок.

Судорожно всхлипнув, бленар закрутился на месте, хватая ртом воздух; его щит дрогнул и выпал из ослабевших пальцев. Затем колени Рильгона подогнулись, он откинулся назад, стараясь удержаться на ногах, и начал хрипеть и кашлять. Сгустки крови выступили на его посиневших губах, зрачки закатились, кинжал по-прежнему торчал меж ребер. Блейд вскинул клинок и с силой нанес последний удар. Голова! Сейчас он получит эту голову! Лезвие меча рассекло шею Рильгона, словно тонкую лозинку, голова великого вождя взлетела вверх и упала к ногам странника. Это был конец. Конец битвы и конец нашествия.

Насадив истекающий кровью обрубок на острие меча, победитель высоко поднял свой страшный трофей. Он сделал глубокий вдох, и его голос перекрыл грохот побоища, стоны умирающих и лязг стали:

— Люди Рильгона! Ваш вождь мертв! И тоже самое ждет вас — всех вас!

Торжествующий рев раздался за его спиной, где сотни воинов с Бурой врубались в поредевшие шеренги врага. Запах победы уже щекотал их ноздри, туманил глаза и кружил головы. Но горцы еще сопротивлялись, и пока что было трудно оценить эффект, который произвела на них гибель вождя. Сейчас они уже не думали о завоеваниях, о стенах великой Брегга и о богатой добыче; они сражались за свои жизни с упорством попавших в облаву волков.

Блейд снова очутился в гуще схватки; казалось, она длится уже несколько часов, но он знал, что впечатления боя обманчивы: солнце в небе едва ли поднялось на ладонь. Не переводя дыхания, он прорубался вперед и вперед, раздавая мечом удары направо и налево, прикрывшись щитом Рильгона. Ряды горцев смешались; он слышал уже торжествующие вопли женщин и грозный рык воинов Хильгара, заходивших слева. Их мечи косили дикарей словно сорную траву, а лучницы бреггани, вырвавшись из окружения, расстреливали сенаров в упор.

Внезапно они завыли — протяжно, испуганно — и Блейд понял, что до флангов докатилось известие о гибели Рильгона. Сначала поодиночке, потом целыми группами, дикари устремились к лесу. Ливень стрел преследовал их, сенары падали один за другим, устилая землю грудами мохнатых тел. Горцы, оборонявшиеся в центре, были полностью окружены; их сопротивление быстро слабело, бой постепенно замирал.

Еще один мир, еще одна бойня, подумал странник, оглядывая заваленный трупами луг. Его воины добивали последних горцев, и делать ему тут было нечего. Положив клинок на плечо, он направился туда, где бреггани плотным каре окружали свои штандарты. Теперь их было значительно меньше пяти тысяч; сотни воительниц лежали мертвыми вперемешку с телами врагов. Многие были ранены, однако, залитые кровью, побледневшие, они старались держаться на ногах. Блейд скользнул взглядом по их плотным шеренгам, по лицам, покрытым пылью, по окровавленным доспехам и изрубленным щитам. Скоро в Брегге воцарился мир, но для этого еще одна женщина должна была умереть.

Идрана.

Он не дошел ста ярдов до застывшего в напряженном молчании строя, когда увидел распростертую на земле знакомую фигуру. Блейд ускорил шаги, затем опустился рядом с ней на колени. Все было кончено; Идрана уже не дышала. Копье пронзило ее насквозь, пройдя через сердце — как булавка, проткнувшая бабочку, тонкое копье с блестящим наконечником в форме листа. Таких не было ни у сенаров, ни у горцев. Всмотревшись в спокойное бесстрастное лицо, Блейд ощутил, что не испытывает ни сожаления, ни гнева.

Вдруг слабый голос раздался позади:

— Блейд… Блейд… взгляни…

Вайала? Он похолодел и вскочил на ноги.

Нет, Трайя… Она лежала ничком в двадцати футах от него, подняв бледное, искаженное болью лицо. В два прыжка странник оказался рядом, рванул подол нижней туники. Женщина пыталась поймать его взгляд, потом коротко застонала и перекатилась на бок; Блейд вздрогнул, увидев зияющую рану в правом боку. Прижав к ней тряпицу, он попытался остановить кровь.

— Трайя? Я здесь, я с тобой…

— Скажи… Хильгару… — слова с хрипением вырывались меж пересохших губ, — я… я… нет времени… я хотела…

— Ты все скажешь ему сама. Лежи спокойно, я наложу бинт. — Он видел, что рана была тяжелой, но не смертельной. Если клинок не достал до сердца… Если! Подняв голову, Блейд помахал группе бленаров. — Сюда, парни! Да поживее! Ее надо отнести к лекарю. — Он начал бинтовать Трайю, отрывая полосы ткани от своей туники.

— Не надо, Блейд… это конец… Идрана…

— Она мертва. А ты будешь жить!

Женщина с трудом втянула воздух.

— Копье… мое копье… я убила ее… не сенар… Я должна… была должна… ради Брегги… Но она… успела… достать меня… мечом… О, Заступница!

Она почти выкрикнула эти слова, затем сжала зубы, пытаясь совладать с болью. Четверо мужчин, поспешно набросив на копья плащи, подняли Трайю и понесли к лесу. Блейд, выпрямив спину, глядел им вслед. Идрана мертва; Трайя, может быть, выживет. Но где же Вайала?

Внезапно он почувствовал, что кто-то тяжело дышит у него за спиной. Странник обернулся: то был Хильгар. На лице его застыло непривычное выражение — словно он хотел заплакать, но не знал, как это делается. Потом вождь заговорил, и голос его был ровным и бесстрастным.

— Блейд, сражение закончено. Мы победили! Ты победил!

Блейд вытер тыльной стороной ладони повлажневшие глаза и огляделся вокруг. Пожалуй, обе части утверждения Хильгара соответствовали действительности. Бой угас, орды Рильгона растаяли, как утренний туман, и лишь вдалеке, у опушки рощи, он разглядел несколько групп сенаров. Дикари мчались к деревьям, даже не помышляя о сопротивлении; их преследовали сотни две лучниц. Ближе к нему, там, где разгорелась самая упорная схватка, земля была завалена телами погибших и тяжело раненных. Среди них медленно бродили бреггани и люди Хильгара: искали живых друзей и приканчивали врагов.

Недавние союзники с любопытством и опаской посматривали друг на друга. Разгром врага в кровавой схватке был впечатляющим, но достаточно ли этого, чтобы растопить лед недоверия? Пророчество Великой Матери попрежнему жило в сердцах ее дочерей, и Дух Единства впервые явил им свой сверкающий лик.

Блейд вздохнул. Нет, до полной победы еще далеко…

Гибкие рука обхватили сзади его плечи. Вайала… Он повернул ее к себе, ласково погладил светлые волосы, потом коснулся руки Хильгара.

— Вождь, мы одержали верх над Рильгоном. Теперь вам надо победить город — но не оружием, не силой меча… Готов ли ты к этому?

— Не знаю… — Хильгар опустил голову. — Мужчины — сосуд зла… Захочет ли Брегга принять нас? Захочет ли поделиться своим богатством?

— Но мы же спасли город! Мы все — мужчины и женщины! — утомленное личико Вайалы вдруг преобразилось. Сейчас она фыркнет, как дикая кошка, подумал Блейд и прижал девушку к себе. От нее пахло железом, кровью и пропотевшим кожаным доспехом, но то были ароматы жизни, которые он вдыхал с наслаждением.

— Мы разбили Рильгона, но не сестер Меча, — тихо напомнил странник. — Так что, малышка, опасения Хильгара справедливы.

Вайала замерла в его объятиях, потом подняла к возлюбленному побледневшее лицо.

— Бреггани умеют быть благодарными, — шепнула она.

— Да, я знаю. Бреггани умеют платить любовью за любовь…

— Умеют… — эхом повторил Хильгар, бросив тоскливый взгляд на опушку, куда унесли Трайю.

Блейд усмехнулся и хлопнул его по плечу.

— Раз ты это понимаешь, слушай мое пророчество.

— Ты — пророк? — Вайала вдруг хихикнула. — Ты умный человек, но совсем не святой…

— Ты хорошо сказала, милая… Однако пророческий дар рождает ум, а не святость. — Вздохнув, странник посмотрел на бленаров и бреггани, подбиравших раненых. — И я говорю вам: опорожните сосуды зла в своих душах и наполните их любовью. Тогда будете жить; иначе — погибнете, как ваш мир в эпоху Разрушения. Я…

Он вдруг покачнулся; его охватило почти непреодолимое желание упасть на землю, забыться, замереть, отдохнуть. Ноги налились тяжестью, в голове шумело, стальной обруч боли сдавил виски. Что с ним? Неужели битва так утомила его? Или… или дьявольская машина Лейтона зовет обратно?

Глаза Вайалы тревожно блеснули.

— Ты ранен? Где… — ее пальцы пробежали по груди, вцепились в шнуровку панциря. Блейд осторожно отвел руки девушки.

— Нет, малышка. Просто устал.

Боль отступила. Через несколько минут он сумел взять себя в руки и начал действовать. Хильгару было поручено устройство временного лагеря. Тела убитых стащили в одну большую груду — бреггани и бленары с Бурой реки лежали рядом, объединенные смертью. Затем группа мужчин отправилась в рощу, рубить деревья для погребальных костров. Раненые тоже были собраны вместе; их уложили на опушке, в тени, поручив заботам городских врачевательниц; несомненно, они обладали большим опытом, чем лекари Хильгара.

Сенары и преследовавшие их стрелки скрылись в лесу. Блейд подумал, что у дикарей немного шансов уйти живыми — лучницы-бреггани были неутомимы и стреляли без промаха. Что ж, тут он ничего не мог изменить. Он мог только надеяться, что Дух Единства дарует людям Брегги достаточно мужества и доброты, чтобы они исправили ошибки предков. В противном случае несчастные мутанты, жертвы ядовитого саммара, будут безжалостно уничтожены.

Лишь через много поколений станет ясно, какая судьба уготована этим полуживотным, и Блейд понимал, что этого он не узнает никогда. А сейчас те сенары, что сумеют вернуться в свои леса, долго еще не рискнут выйти на равнину. И хорошо; городу тоже нужна передышка. Чтобы забыть события последних дней, необходимо много лет прочного мира и спокойствия.

До спокойствия, впрочем, было еще далеко. Не прошло и двух часов, как сестры Меча едва не сцепились с другими кланами прямо на поле недавней битвы. Блейд грозно рявкнул и, повинуясь его команде, в свалку врезались женщины с ферм. Мотыги и колья в их крепких руках ходили ходуном, быстро успокаивая страсти. Они трудились весьма эффективно, и Блейд надеялся, что свойственная сельским жителям практичность не позволит им зайти слишком далеко.

Он не собирался применять более жестких мер, мудро полагая, что бреггани разберутся сами. Его срок истекал, и теперь оставалась лишь одна задача, которую он хотел разрешить — тайна Храма Жизни. Может быть, ему позволят войти туда, если на то будет воля Верховной Хранительницы… По словам Вайалы и Трайи она была мудрой женщиной, и Блейд жаждал встретиться и побеседовать с ней; он полагал, что истинная мудрость оценит те ростки нового, что пробились из пролитой крови этим утром.

Когда на следующий день странник высказал свое желание Хильгару, вождь от изумления потерял дар речи. Когда голос опять вернулся к нему, он недоуменно спросил:

— Зачем тебе это нужно? Через половину луны раненые окрепнут, мы пойдем к городу и попытаемся договориться с советом. Все, как ты хотел… Но идти сейчас в Храм Жизни? В святая святых Брегги? Пожалей свою голову, друг!

Блейд задумчиво посмотрел на него. Хильгар, казалось, успокоился: Трайя чувствовала себя лучше, рану ее зашили, кровотечение приостановилось. Теперь военный вождь мог взять в свои руки и войско, и судьбу будущих переговоров; а это значило, что пришла пора прощаться.

— Я не могу ждать, Хильгар, — странник дружески коснулся его плеча. — И я не могу объяснить тебе причин своей поспешности. Понимаешь, мне надо идти туда… Лишь я сумею понять то, что скажет верховная Хранительница.

— Возможно, ты прав. Но Храм Жизни закрыт для чужих. Как ты проникнешь в него?

Блейд повел плечами.

— Пошлю вперед Вайалу с просьбой о встрече. Если Храм — обитель истинной мудрости, меня согласятся выслушать. Если нет… — он усмехнулся. — Ну, тогда его тайны мне не интересны.

Бленар уступил. Часом позже, бросив последний взгляд на спящую Трайю и пожав руку военному вождю, Блейд тронулся в путь, сопровождаемый отрядом бреггани. Чувствовал ли Хильгар, что они расстаются навсегда? Трудно сказать… Лицо его было непроницаемым, лишь в глазах затаилась грусть да широкие плечи чуть сгорбились, когда он стоял у дороги, провожая Блейда в город.

Как бы то ни было, эта разлука осталась позади. Но предстояла еще одна, и Блейд, поглядывая на Вайалу, задумчиво потирал ноющий висок. Личико девушки, ясное, как солнечное утро, то и дело обращалось к нему, а глаза светились такой любовью и преданностью, что у странника щемило сердце. За последние годы он привык покидать возлюбленных и друзей, причем — не по своей воле; привычка, однако, не умеряла боль расставания.

Но пока юная бреггани была с ним, и отзвук ее счастья согревал душу странника.

***

Блейд стоял перед небольшим матовым саркофагом, водруженным на металлическом пьедестале. По всей длине огромного зала тянулись ряды таких же устройств — сиявшие неярким белым светом камеры, похожие на половинку срезанного яйца на полированных серебристых подставках. Вероятно, в них скрывались какие-то механизмы, ибо на лицевой поверхности каждой, над ребристыми верньерами, горело несколько огоньков. Ближе к краю, рядом с крохотными лампочками, выступал торец небольшого цилиндра диаметром с ладонь; на нем тоже светился огонек, чуть помаргивая в полумраке. Блейду казалось, что эта яркая точка мерцает в такт биениям сердца еще не родившегося существа, скрытого под матовым куполом.

— Здесь появляются на свет женщины Брегги, — сказала Хранительница, и ее негромкий голос вызвал протяжное эхо в большом полутемном зале. -Искусственное оплодотворение происходит в материнской утробе, но как только эмбрион становится жизнеспособным, наши медики извлекают его и приносят сюда в эту камеру. Эмбрион размешают в защитном коконе, и он сразу же активизируется. Затем, — мимолетная улыбка тронула сухие старческие губы, — надо ждать…

Эта женщина, Хранительница знаний прошлого, была, наверное, самой невысокой из всех, кого странник встречал в Брегге. Не более пяти футов ростом, она сгорбилась под тяжестью прожитых десятилетий, и Блейд полагал, что их промелькнуло немало. Однако она казалась бодрой и подвижной; ее пышные серебристо-белые волосы резко контрастировали с простым черным платьем.

Он испытал шок, увидев ее в первый раз, когда массивные двери Храма сошлись за спиной, отрезав дневной свет и группу сопровождавших его женщин. Они замерли у порога в почтительном молчании; впереди стояла Вайала, но странник не мог поймать ее взгляда — головка девушки была опущена.

Хранительница не походила на этих бреггани, сильных, рослых, цветущих, молодых. Но главное отличие заключалось не в возрасте.

Глаза! Ее глаза!

Ее зрачки казались двумя черными точками на снежном фоне белков: ясные, живые, не затронутые старостью. Эта женщина владела знанием — тем самым знанием, о котором так мечтал Хильгар; она принадлежала иной эпохе -прошлому или, возможно, будущему, временам расцвета, а не упадка. Она казалась Блейду живым воплощением Великой Матери.

— Ты — пришелец с запада, — ровным спокойным голосом произнесла она, окидывая странника острым взглядом. — Или из других мест?

— Из других, — вздохнув, согласился Блейд.

— Я много слышала о тебе… слышала разное… Но хорошее перевешивает дурное, а истина — ложь. Поэтому ты можешь войти в мой Храм. Женщины, которые пришли с тобой, — она повела хрупкой рукой в сторону двери, -подождут снаружи.

Ловушка? Блейд на мгновение заколебался. Но эта древняя Хранительница казалась вполне искренней и вызывала доверие; и, к тому же, в последние часы виски его то и дело простреливала боль. Нет, он ничем не рисковал, оставшись здесь.

Пронзительные глаза женщины уставились в его лицо.

— С чем ты пришел? — она подняла руку в предостерегающем жесте. -Только не рассказывай мне о битве с призраками прошлого, что вынырнули из южных лесов… Об этом я уже знаю. И знаю о людях, которых ты привел с побережья к нам на помощь.

— Они сами этого захотели, — произнес Блейд. — Я лишь предводительствовал их войском.

— Предводительствовал — и победил! Это немало! — теперь ее глаза смеялись.

— Но и немного, — заметил странник.

Она поняла. Ссохшее личико Хранительницы вдруг погрустнело, глаза потухли.

— Долгие века Брегга жила без мужчин… — она покачала головой, что-то шепча про себя и словно позабыв о госте. Потом взгляд ее снова поднялся к лицу странника. — Ты считаешь, что этот порядок должен измениться?

— Если вы хотите выжить, то да. Ты, мудрейшая, не бреггани с фермы, не лучница, навещающая Хасрат в поисках рабов и тайных удовольствий; ты должна понимать: женщины и мужчины — лишь половинки единого целого. Там, за Бурой рекой, они давно обитают вместе и выживут без вас. Но обойдетесь ли вы без них?

С минуту царило молчание; потом Хранительница задумчиво произнесла:

— Возможно, ты прав, пришелец из неведомых мест… Времена меняются… — она снова сделала паузу, потом спросила: — Если люди с побережья могут прожить без нас, то зачем ты пришел в Бреггу? Чего они хотят? И чего хочешь ты?

— Им нужны знания. То, чем обладали ваши предки и что сохранилось лишь в вашем городе. Меня же привело сюда желание помочь им… — усмехнувшись, он погладил темную бороду, — и любопытство. В тех неведомых местах, откуда я родом, люди еще не избавились от этого порока.

Женщина улыбнулась в ответ.

— Что ж, идем… любопытный странник. Тут есть на что посмотреть.

Она шагнула к внутренней двери, и Блейд двинулся следом. Он не ошибся; тут его не подстерегали коварные ловушки. Его ждал долгий переход по бесконечным коридорам, вымощенным блестящим черным камнем, с глянцевитобелыми, тоже блестящими, стенами. Он следовал за маленькой легкой фигуркой Хранительницы, казавшейся, несмотря на возраст, неутомимой; он переходил из одной сводчатой камеры в другую, слушая ее тихий голос. Она не спрашивала, что именно хочет узнать гость; она рассказывала. Она говорила о чудесах прошлого, и эти чудеса, воплощенные в книгах, магнитных записях и приборах, вставали перед восхищенным взором странника в таких количествах, что обитателям Брегги не удалось бы изучить и освоить их за половину тысячелетия.

Он подумал о том, что прошло немало времени. Быть может, Вайала со своими подругами уже бьется с городской стражей, пытаясь попасть в Храм? Он спросил об этом своего неутомимого гида, и та заверила его, что снаружи все спокойно. Но откуда она могла знать? Никто не подходил к ним, а стены здания казались непроницаемыми… Тем не менее, Блейд почему-то поверил ей.

И вот они очутились в этом зале, в святилище, которое было центром всего комплекса. Бесконечные ряды матовых, чуть светящихся саркофагов терялись в глубине огромного помещения; полумрак, тишина, свежий прохладный воздух, мерное подмигивание разноцветных огоньков… Тут билось живое сердце Брегги, пережившее Разрушение, вселенскую катастрофу, едва не уничтожившую этот мир. Когда же она произошла? Надо не забыть поинтересоваться, напомнил себе странник, потирая висок.

Хранительница подошла к ближайшему саркофагу, темному, словно застывшему в ожидании.

— Этот кокон начнет работать, как только в него поместят эмбрион. Сейчас он пуст, и карут бездействует.

— Карут? Что это? — такого слова Блейд раньше не слышал. Он стиснул челюсти, пытаясь совпадать с болью; последние полчаса голова буквально разламывалась на части. Взгляд его бездумно скользнул по крошечным огонькам на панели саркофага, потом переместился на небольшой цилиндр в руках женщины. Видимо, она вытащила его из пульта под коконом — тем, который терпеливо дожидался своего драгоценного содержимого.

— Вот, посмотри… — руки Блейда ощутили гладкую и холодную металлическую поверхность. Карут оказался неожиданно тяжел, хотя был невелик — дюймов пятнадцать в длину. — Это устройство контролирует все изменения в организме будущего ребенка. Зародыш должен развиваться в стабильных условиях… Ты понимаешь, о чем я говорю? — Заметив, как побледнел гость. Хранительница бросила на него обеспокоенный взгляд.

— Понимаю… — собственный голос, хриплый и срывающийся, показался Блейду чужим. В висках стреляли молнии, затылок трещал, словно асфальт под ударами отбойных молотков. Он пошатнулся и с трудом пробормотал: — У нас… тоже… есть… такие… такие…

Он уже не слышал ответа старой бреггани. Боль — резкая, нестерпимая -стальным обручем охватила лоб, разрывая мозг на части. Он знал, что это такое: дьявольская машина Лейтона подцепила его на крючок и тянула обратно, в мир Земли, в мрачные катакомбы Тауэра, в стальное кресло, над которым нависал раструб коммуникатора с водопадом разноцветных проводов. Время брегганской командировки истекло.

Судорожным движением странник прижал карут к груди; боль яростным зверем терзала его плоть. Он почувствовал, как отказывают ноги и откинулся назад, на спину, чтобы не повредить хрупкий прибор. Он рухнул на пол, сильно ударившись затылком о каменные плиты, но не развел рук. Он не ослабил хватку и тогда, когда боль окончательно завладела его сознанием, швырнув в непроницаемый мрак беспамятства.

ГЛАВА 12

— Ну, что ж, — его светлость, покопавшись в стареньком портфеле, выложил на стол объемистую синюю папку, — я доволен результатами вашей последней экспедиции, Ричард. Очень доволен.

Дж. важно кивнул. Он тоже был доволен, хотя причины его хорошего настроения диктовались совсем иными соображениями, чем у Лейтона. Ричард Блейд вернулся из Брегги две недели назад, и старому профессору хватило этого времени, чтобы трижды разобрать и собрать карут. Самое интересное, что после всех этих манипуляций прибор продолжал работать! Видимо, древние обитатели Триречья и в самом деле отличались редким мастерством.

Но успехи Лейтона в изучении брегганской добычи не слишком занимали шефа МИ6А. Главное, что Дик вернулся целым и невредимым после трехмесячного отсутствия, и никакие женщины, ни из златой Праги, ни из темных глубин космического пространства им за этот срок не интересовались. Таинственная Дана-Кассида исчезла без следа, ее лондонское гнездышко на Йеллоу сквер опустело, и люди Дж., следившие за ним, а также за квартирой Блейда и его коттеджем в Дорсете, не могли обнаружить ничего подозрительного.

— Я доволен, — повторил Лейтон, на правах хозяина плеснув в рюмки гостей бренди. Он встал, прошелся по своему кабинету, покачивая головой и топорща горб, потом похлопал Блейда по плечу. — Пожалуй, эта штука, которую вы раздобыли, бесполезна для наших с вами дел, но в других отраслях, — тут он скосил на Дж. янтарный зрачок, — особенно в химической промышленности, ей цены нет!

— В самом деле? — с вежливым равнодушием заметил Дж.

— Безусловно, друг мой, безусловно! — Лейтон поднял узловатый палец и, многозначительно покачивая им, продолжал: — Этот карут, или компенсатор, как я его называю, способен с фантастической точностью поддерживать параметры любого физического или биохимического процесса! Давление, температуру, молекулярный состав, электромагнитные характеристики — все, все! Причем в довольно широком диапазоне!

— Хм-м, — пробормотал Дж., — и что это вам дает? — Он сделал глоток и одобрительно причмокнул: — Великолепный бренди, сэр! Какого года?

Сверкнув глазами, Лейтон уставился на него, потом воздел руки к потолку.

— Великий Создатель, как я устал просвещать невежд! Дж., вы не стоите выпитого вами коньяка! — Тем не менее, его светлость потянулся к графину и подлил шефу МИ6А еще. — Вы знакомы, например, с проблемой выращивания искусственных алмазов?

Дж. с нарочитой печалью покачал головой.

— Увы, сэр! Алмазы, что искусственные, что натуральные, не по карману честному государственному чиновнику.

— Из искусственных не соорудишь булавку для галстука, мой дорогой; они слишком малы и применяются как абразивный материал. Но с этим карутом… с ним, я почти уверен, можно вырастить большие кристаллы! Камни, имеющие ювелирную ценность!

— Превосходное известие для казначейства Ее Величества, — сдержанный энтузиазм Дж. носил явно иронический оттенок.

— Вы сомневаетесь? — Лейтон хлопнул по лежавшей на столе папке. -Здесь — принципиальные схемы компенсатора, а через неделю будут готовы рабочие чертежи. Затем я передам их специалистам, и мы поторгуемся с премьером, в какую сумму оценить это важнейшее для британской промышленности приобретение. Я полагаю, в два-три миллиона, если не больше!

Его светлость задумчиво уставился на синюю палку, вероятно, прикидывая, сколько нового оборудования можно будет закупить на такие деньги.

— Эти древние обитатели Брегги были великолепными инженерами, -наконец пробормотал он. — Уровень их теоретических познаний примерно соответствовал нашему современному, но какая бездна изобретательности! И какой долговечностью обладали их устройства! Жаль, что их гений в конце концов сгубил мир…

При этих словах Блейд почувствовал признаки волнения.

— Скажите, сэр, вы не пытались оценить примерный возраст этого прибора? — он покосился на папку. — Ведь я так и не выяснил дату катастрофы…

— Ну, это теперь имеет чисто академический интерес, — его светлость пожевал губами. — Однако мы сделали изотопный анализ. Любопытные результаты! Прибору лет четыреста — пятьсот, Ричард. А это значит…

— …что Разрушение произошло сравнительно недавно, — закончил Блейд. — Да, это существенно меняет дело!

— Опять-таки лишь в академическом плане, мой дорогой. Ведь вы уже здесь, а не в Брегге… — Лейтон усмехнулся, потом лицо его приняло серьезное выражение, — Эти древние бреггани применяли в своих бомбах какой-то изотоп со сравнительно небольшим периодом полураспада. Я предполагаю, что после серии сокрушительных атомных ударов произошла быстрая мутация биосферы — естественно, планета стала практически чистой. Вероятно, люди, хватившие небольшую дозу радиации, уже в следующем поколении превратились в волосатых дикарей. Затем сработал обычный механизм наследственности, окончательно закрепивший признаки регресса… — старый ученый неодобрительно поджал губы. — Вот так, Ричард! Планета ожила после катастрофы, но большая часть разумных существ за три-четыре десятилетия превратилась в полуживотных.

— Обратный путь будет гораздо дольше… — задумчиво пробормотал Блейд.

— Для волосатых обратного пути может не оказаться вообще! — в глазах Лейтона сверкнул мрачный огонь. — Ведь люди тоже выжили, и теперь все будет зависеть от женщин и этих… как их… бленаров с Бурой реки. Проявят ли они милосердие к своим неразумным собратьям? Захотят ли ждать, пока к тем вернется человеческий облик?

Блейд вздрогнул; на мгновение перед ним возникли шеренги воинов с луками, копьями, мечами и горящими факелами, надвигающиеся на Сенар Хаср. Он не питал симпатий к дикарям — конечно, за исключением покойного Нуг-Уна, -но все же не желал бы для них такого конца.

— Значит, сэр, вы полагаете… — начал странник.

— Да, мой друг, — Лейтон потянулся за сигаретами. — Возможно, в колледже вам говорили, что на Земле во времена оны тоже случилось нечто подобное… Вспомните кроманьонского человека! Этот наш с вами предок истребил неандертальцев под корень! Хотя разница между этими древними расами была не так уж велика… — Его светлость пустил к потолку струйку дыма, пристально наблюдая, как сизый след исчезает в воздухе. Взглянув на Блейда и заметив, как тот помрачнел, старик внезапно рассмеялся. — Ну, не принимайте мои пророчества так близко к сердцу, Ричард! Все же ваши бреггани и бленары — не дикие кроманьонцы! Если судить по вашему отчету, в Брегге полно гуманистов… Хранительница, этот Хильгар с его Духом Единства, Трайя, Вайала… Они — люди, Ричард!

Вайала… Милое личико в ореоле светлых волос промелькнуло перед Блейдом, затем подернулось туманной дымкой, задрожало, поплыло, исчезло… Мысли его, однако, приняли иное направление. Незаметно вздохнув, он подумал о том, что месяц-другой юная бреггани еще будет жить в его воспоминаниях, потом превратится в полупрозрачную тень, лишь иногда тревожащую сны. Рано или поздно это происходило со всеми женщинами, которых он встречал в Измерении Икс: с Лали Мэй, малышкой Оомой, Зуйкией из Тарна, чародейкой Аквией, Эдарой, Лейей Линдас, с десятками других… Все они покидали его, и уже сейчас он лучше представлял черты Даны-Кассиды, чем лицо Вайалы.

Правда, златовласая оривэй преподнесла ему поистине царский подарок!

Вспомнив об этом, Блейд повеселел. Да, его коллеги из МИ6А явно не догадались проверить ящик для корреспонденции, который он абонировал на центральном лондонском почтамте! В противном случае Дж. вряд ли сохранил бы свое олимпийское спокойствие!

Прикрыв ладонью рот, странник улыбнулся, незаметно наблюдая за шефом; тот обсуждал с Лейтоном, какую сумму удастся выкачать из премьер-министра на этот раз. Знал бы он, как очаровательная Кассида обвела его сотрудников вокруг пальца!

По возвращении Блейда ожидала посылка, пролежавшая в почтовом ящике месяца два с половиной — на ней стояла еще июньская дата. Маленькая плоская картонная коробка с надписью «Ричарду Блейду, эсквайру, на память о Талзане» заставила сильнее забиться его сердце. Предмет, извлеченный из нее, размерами и формой напоминал полупенсовую монету: небольшой диск, одна поверхность которого отливала полупрозрачной зеленью нефрита, другая -сапфировой синевой. Блейд затруднился бы сказать, из чего изготовлена эта красивая игрушка. Не металл, не пластмасса, не камень — и, однако, странное вещество напоминало и то, и другое, и третье, как и материал остальных непостижимых устройств паллатов, с которыми ему доводилось иметь дело. Он даже не знал, как правильно называется на оривэе сапфирово-нефритовое чудо, лежавшее у него на ладони; в Талзане ему не приходилось видеть, чтобы Джейдрам, Сари или Калла пользовались чемлибо подобным.

Укорив себя за недостаток наблюдательности, Блейд согрел диск в ладонях, положил нефритовой стороной вверх и дал мысленную команду. К счастью, после иглстазского вояжа ему было известно, как обращаться с никер-унном, восстановителем реальности, отдаленным аналогом земной телекамеры. Да, никер-унн или Талисман Духов — именно так называла эту штуку Лилла, колдунья из рода Фра! Использовать ее мог даже ребенок, способный мысленно произнести одно из двух слов: «запоминай» или «показывай»; в первом случае следовало держать приборчик вверх синей стороной, во втором — зеленой. Странник пожелал восстановить картины прошлого.

Из никер-унна ударил широко расходящийся световой конус, и в нем послушно замелькали изображения — движущиеся, яркие, объемные. Казалось, стена гостиной исчезла, превратившись в огромное окно, за которым плескалось озеро, вставали горы и шумели леса Талзаны. Вот Сари и Калла хлопочут у костра… Вот Джейдрам стоит в картинной позе рядом с хижиной, веселый, смуглый, с дротиком в руках… Надо же, великий охотник! Затем — вид на озеро; взгляд словно бы скользит по сверкающей серебристой поверхности, приближаясь к берегу, где плещутся в теплой воде трое оривэй… Снова Джейд — сидит у пня, служившего обеденным столом, плетет кожаный ремешок… Камера чуть смещается: около Джейдрама — Сари, с распущенными черными волосами, полунагая, прелестная… А вот и он сам, Ричард Блейд — бежит к озеру по мягкой зеленой траве с хохочущей Каллой на плечах… Снова сцена купанья — на этот раз вчетвером; потом — картины охоты на оленей, горный вид, лес… И, в завершение передачи, — объемный портрет Даны-Кассиды: нежно-розовое, чуть тронутое смуглотой лицо в ореоле золотых локонов. Мол, не забывай, кто доставил тебе из звездных далей привет от друзей и их подарок…

— Дик! Очнись, мой мальчик! — Дж. похлопал странника по плечу.

Моргнув, Блейд прогнал соблазнительное видение и поднял на шефа виноватый взгляд.

— Простите, сэр, замечтался…

— О чем же?

— Хм-м… О небольшом отпуске, разумеется. В Дорсете сейчас цветут георгины… Свежий воздух, покой, рюмка хорошего бренди перед сном…

— …и славная девушка после нее, — улыбнувшись, закончил Дж. — Я не возражаю, Ричард, ты заслужил отдых. Две недели тебя устроят?

— Вполне. А после этого…

— После этого надо готовиться к следующему старту, — его светлость бережно спрятал в портфель синюю папку и неожиданно подмигнул Блейду. -Хочу доложить, что наша эдинбургская группа завершила работы над новой моделью телепортатора. Это нечто изумительное, мой дорогой! Вы останетесь довольны!

Блейд снова хмыкнул, переключившись от сладких мечтаний к суровой реальности. Конечно, телепортатор являлся неплохим подспорьем в его авантюрах, но, как всякое новое устройство, был капризен и мог выкинуть любую коварную шутку. Вспомнить хотя бы Зир…

Вздохнув, он потянулся за сигаретами. К счастью — или к несчастью — в Зире телепортатор отключился сразу, оставив его в практически беспомощном состоянии. Зато в Таллахе спас ему жизнь… И нечто более важное, чем жизнь — честь! Правда, на том благословенной острове он использовал вторую модель ТЛ всего два раза — вначале, когда испытывал ее, и под самый конец своего визита. Совсем не так, как в Талзане, где Старина Тилли потрудился на славу, пересылая его светлости трофей за трофеем… фактически, подумал Блейд, если не считать Зира и Таллаха, ему предстоит второе путешествие с телепортатором. Что же эта банка с электронными потрохами выкинет на сей раз?

Странник покосился на Лейтона и Дж., которые теперь оживленно обсуждали сроки очередного старта, и хмыкнул в третий раз. Чего гадать? Что будет, то будет. А сейчас его ждал Дорсет; ясные утра, долгие теплые дни, пьянящий запах георгинов, такой же сильный, как аромат цветов вечерней зари в Хартре… Пожалуй, Дж. будет разочарован, но на этот раз он не возьмет с собой девушку. У него есть никер-унн, позволяющий оживить прошлое… И теперь он может день за днем любоваться зелеными лесами Талзаны, глядеть на лица далеких друзей и вспоминать, вспоминать, вспоминать…

Когда человеку за сорок, и он не обзавелся ни женой, ни детьми, что может быть дороже приятных воспоминаний?

Комментарии к роману «Погибший мир»

1. Основные действующие лица

ЗЕМЛЯ

Ричард Блейд, 41 год — полковник, агент секретной службы Ее Величества королевы Великобритании (отдел МИ6А)

Дж., 74 года — его шеф, начальник спецотдела МИ6А (известен только под инициалом)

Его светлость лорд Лейтон, 83 года — изобретатель машины для перемещений в иные миры, руководитель научной части проекта «Измерение Икс»

Кассида — она же Дана Повондрачек; возлюбленная Блейда

Кларисса Дуэйн — приятельница Блейда (упоминается)

Хантер — сержант из группы захвата МИ6А

Саринома, Калла, Джейдрам — люди расы оривэй, с которыми Блейд познакомился в Талзане во время десятого странствия (упоминаются)

Лилла — колдунья из рода Фра, встреченная Блейдом во время его шестнадцатого странствия в Иглстазе (упоминается)

БРЕГГА

Ричард Блейд — странствующий воин, пришелец из неведомой западной страны

Вайала — молодая бреггани, возлюбленная Блейда

Идрана — военачальница бреггани из клана Меча

Хранительница — глава Храма Жизни Брегги

Трайя — бреггани, попавшая после плена у сенаров к бленарам-па, живущим за Бурой рекой

Нуг-Ун — сенар, приятель и спутник Блейда

Хильгар — военный вождь бленаров-па

Рильгон — Великий вождь горных бленаров

Барт — бленар, убитый Блейдом

Ша, Сис — волосатые из Уркхи (упоминаются)

2. Некоторые географические названия и термины

Каменный Серп — горный хребет, полукругом окружающий леса Триречья и степи Брегги

Триречье — лесная страна, располагающаяся в бассейне трех крупных рек — Ориды и ее притоков (Дай и Бурая река)

Восточный океан — Соленая Вода; океан, омывающий побережье Брегги и Триречья

Хасрат — Лес Гигантов; лес из огромных мутировавших деревьев на севере Триречья

Сенар Хаср — леса в бассейне рек Триречья

Мертвые Земли — территории к западу от Каменного Серпа

Фиолетовая Пустошь — пустыня на побережье на месте древнего уничтоженного Города

Брегга — город и степная страна к северу от Хасрата, населенная женщинами

Сеймидан — поселение в южных предгорьях Каменного Серпа, столица Рильгона

Хартра — поселение за Бурой рекой, столица бленаровпа бреггани — обитательницы Брегги горные бленары — бленары, проживающие в южных предгорьях Каменного Серпа, объединенные под властью Рильгона бленары-па — мирные бленары, проживающие за Бурой рекой, на побережье Восточного океана сенары — дикари-мутанты, обитающие в лесах Триречья

Разрушение — катастрофа (предположительно — атомная война), произошедшая в мире Брегги в древности

Великая Мать, Заступница — божество бреггани

Дух Единства — божество бленаров-па

Храм Жизни — комплекс древних установок в Брегге, позволяющих искусственно воспроизводить потомство саммар — ядовитая пыль (радиоактивные осадки) ча — пьянящий напиток карут — прибор-компенсатор из Храма Жизни

ТЛ — телепортатор; первую модель (Старина Тилли) Блейд успешно использовал в Талзане, вторую (не столь успешно) — в Зире и Таллахе

3. Некоторые слова и термины на оривэе

паллаты — общее название межзвездной цивилизации, с представителями которой Блейд встретился в Талзане во время своего десятого странствия оривэй — базовая раса паллатов; различаются оривэйлот, темноволосые, и оривэй-дантра, с золотистыми волосами. Одновременно оривэй — название языка, на котором говорят паллаты лайя — милая катори, асам, тассана — высокий, сильный, красивый никер-унн — дословно: ожившая реальность; прибор оривэев, выполняющий функции фотоаппарата (Талисман Духов у иглстазцев)

4. Хронология пребывания Ричарда Блейда в мире Брегги

Странствия в лесах Фиолетовой Пустоши — 16 дней

Плен в стойбище сенаров и побег на юг — 10 дней

Пребывание в Хартре — 38 дней

Поход на север в Бреггу — 28 дней

Всего 92 дня; на Земле прошло 88 дней

Content

Джеффри Лорд
Погибший Мир

Июнь — август 1976 по времени Земли ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

Комментарии к роману «Погибший мир»