Джеффри Лорд

Вампир на плече

Август — ноябрь 1993 по времени Земли

Глава 1

Ричард Блейд, пэр империи, владелец огромных земельных угодий, поместий и замков, обладатель несчетных богатств, обретший здесь, на земле Айдена, вторую родину, сидел один в своем кабинете. В роскошном покое своего родового замка в златосияющей имперской столице Айд-эн-Тагре.

Стояла тихая прекрасная ночь. Дневная жара спала; с моря налетел легкий ветер. Окна кабинета были широко распахнуты, и с высоты открывался прекрасный вид на благоухающий парк. В ночной темноте цветы и деревья жили своей особой жизнью, голоса ночных насекомых, беззаботно распевающих свои немудреные любовные серенады, доносились даже до высоких окон покоя странника.

Он давно уже стал другим. Давно уже его душа удивительным образом изменила доставшееся в этом мире чужое тело. Ричард Блейд теперь вновь был похож на самого себя в пору своего двадцативосьмилетия. Здесь, в Айдене, он чувствовал себя свободным. Он мог удовлетворить почти любое свое желание; мог двинуться на восток, на запад и север, к побратиму и родичам, погостить, поохотиться… Мог, в конце концов, вновь совершить паломничество на юг.

А мог найти тихую гавань в кругу семьи и друзей. Мог обзавестись детьми, радуясь первой их улыбке, первому шагу и первому слову…

Но этого было уже мало; Ричард Блейд навсегда оказался отравленным сладким ядом Измерения Икс. И сколь бы ни был прекрасен приютивший его мир, странник все равно желал в свой черед оказаться в новом. Это «новое» влекло его неизбывно; что бы он ни делал, Блейд не мог заставить умолкнуть голос Великой Ночи, что лежит, подобно дремлющему зверю, между пространствами. Все дальше, и дальше, и дальше, по бесконечному кольцу миров — иначе жить он уже не мог.

Но не мог он просто так и бросить тех, кто в этой реальности, в мире Айдена, зависел от него, верил в него, жил под его защитой и охраной. «Мы в ответе за тех, кого приручили», — невольно вспомнил он слова из «Маленького Принца» Сент-Экзюпери. Раньше эта книга казалась страннику слащавой и сентиментальной; теперь, с годами, он чувствовал, что с ее страниц нисходит дыхание суровой правды, замаскированной под детскую сказку. Он приручил слишком многих здесь, в Айдене… И если он произнесет пароль и исчезнет из этой реальности — кто знает, ненадолго или же навсегда? — что будет с теми, кого судьба прилепила к нему?..

В былые годы он едва ли стал бы раздумывать на подобные темы. Красотка надоела, и жизнь стала приобретать черты ненавистной размеренности — значит, пора в путь! Пусть она плачет — мы отправляемся завоевывать новую!

«Видно, ты все-таки стареешь, — странник усмехнулся собственным мыслям. — Становишься чувствителен, словно старая дева, заботящаяся о бездомных кошках… Но, как ни крути, ты засиделся на месте, Дик, старина. Пора встряхнуться. Или… или, черт возьми, объявить войну всему этому миру! Стать императором, объединить под своей властью весь Айден… Пожалуй, на какое-то время меня бы это развлекло…»

Но ведь еще остается Лондон, напомнил он себе. Мглистый и дождливый Лондон, где над Темзой по-прежнему перекликаются снующие вверх-вниз суда, где мерно отбивает положенные часы старина Биг Бен; где возле Букингемского дворца продолжают нести свою службу гвардейцы в медвежьих шапках… И там, в старой доброй Англии, остались те, кого он привык считать своей семьей — Дж. прежде всего. Раньше был еще Лейтон, но вот старика не стало, его заменил Хейдж… Заменил в Проекте, но не в сердце Блейда, хотя они стали если не друзьями, то, по крайней мере, добрыми приятелями…

Но жизнь неудержимо текла и здесь, в прекрасном Айдене. Замок постепенно признавал власть нового хозяина.

В кабинете старого бар Ригона со временем стали мало-помалу появляться и новые вещицы. Ваза в форме шипастой раковины; древний фран, подарок Азасты Райсен; еще несколько изящных вещиц из Ксама, Сайлора и Катрамы — статуэтки, кубки, гобелены; а в дальнем темном углу на стене примостился настоящий сук тропического дерева с непроизносимым двадцатичетырехсложным названием. Толстенная ветвь в ногу взрослого человека была намертво прикреплена к поверхности каменной стены; вниз, к широкой деревянной кадке, до краев заполненной землей, тянулись белесые воздушные корни. Ветвь обильно зеленела и, судя по всему, чувствовала себя преотлично.

Преотлично чувствовало себя и странное существо, похожее на мохнатую детскую игрушку — нечто среднее между медведем коалой и ленивцем. Мордочка его казалась лукавой и отнюдь не сонной; цепкие лапки охватывали сук, упругий хвост, на котором существо могло раскачиваться, словно на лиане, был аккуратно свернут. Сей обитатель кинтанских лесов прекрасно умещался на плече Блейда, ловко сворачивась в плотный комок так, что наружу торчали одни только кончики лап.

Он носил выразительное имя Дракула и, надо сказать, вполне его оправдывал. О том, как он попал к Блейду, можно было бы написать целый роман; Дракула пользовался в замке неограниченной свободой, никогда не пытаясь сбежать или причинить какие-либо неприятности. Даже свое любопытство он умел удовлетворить так, что это не влекло никаких убытков.

Сейчас Дракула спокойно спал. Зверек мог бодрствовать и днем и ночью; его глаза позволяли видеть в темноте, и вместе с тем особое строение век и зрачков не вынуждало его прятаться от солнечного света, подобно совам и прочим ночным обитателям.

Ночной ветер колыхнул занавеси. Небо совсем очистилось; свет двух лун превратил старый замковый парк в сказочный лес из старинной сказки. Блейд поднялся из-за стола. Его потянуло взглянуть на город сверху. И еще — ему хотелось увидеть море.

По пустынным, богато убранным переходам он дошел до ведущей вверх спиральной лестницы. Ступени, стертые каменные ступени… один виток, другой, третий… И вот, наконец, вершина.

Ветер дул здесь заметно сильнее, и Блейд с удовольствием подставил лицо его прохладным струям. На востоке, вольно разметавшись во тьме невиданным сказочным зверем, мирно спал город, и только воров да ночную стражу можно было встретить в эти часы на пустынных улицах.

Взгляд его скользнул вдоль темного горизонта к северу. Черные прямоугольники кварталов обрывались у широкой площади, залитой сейчас светом сразу двух лун. За площадью, на которой обычно разворачивались при погрузке или выгрузке войска, раскинулась просторная военная гавань. Вода тускло поблескивала в скупом лунном свете; неподвижно застыли плавучие громады садр.

А рядом, в гавани торговой, несмотря на ночное время, по-прежнему кипела жизнь. Перемигивались огоньки факелов и фонарей; там, нещадно подгоняя носильщиков, торопились опорожнить трюмы пузатые купеческие каравеллы. Скоро, совсем скоро, когда восход позолотит небо, к пирсам двинутся рыбачьи скорлупки — вывалить на причалы бьющееся серебро свежего улова. Там их уже будут ждать торговцы, и набитые еще живой рыбой бочки поедут по лавкам и городским рынкам…

«Я люблю этот город, — с внезапным теплым чувством в груди подумал Блейд. — Люблю, хотя он так не похож на Лондон… Быть может, я покину его… покину на некоторое время, но непременно вернусь. Если, конечно, не найдет случайная стрела или пуля…»

Или если не случится что-нибудь в Англии. Скажем, Проекту срочно потребуются деньги… В таком случае Хейджу придется слать сюда, в Айден, гонца либо выходить на телепатическую связь. Первый вариант, с гонцом, был в какой-то степени более надежен, хотя появление здесь человека с Земли означало гибель для одного из обитателей Айдена. Нет, подобный путь Хейдж вряд ли изберет! Скорее всего, попытается дотянуться до сознания Блейда.

Хейдж… Внезапно странник вздрогнул, согнулся над каменным парапетом и сжал ладонями виски. В голове звучал зов.

«Ричард! Ричард, вы слышите меня?»

Хейдж! Легок на помине! Значит, воспоминание о нем появилось не просто так… Что-то произошло!

Блейд сосредоточился.

«Я слышу вас, Джек!»

«Слава Богу, наконец-то удалось до вас достучаться! Я уже боялся, что придется кого-то посылать… Возвращайтесь, Ричард! Немедленно!»

«Возвращаться? И притом — немедленно?» — Блейду сразу же расхотелось в Лондон. Когда тебя столь экстренно вызывают, это значит только одно — какие-нибудь неприятности.

«Да, немедленно! Немедленно, Ричард! Дж. очень плох».

«Что?!»

«Повторяю — Дж. очень плох. Врачи делают все возможное, но… И он хочет повидать вас. Разве вы откажете ему в этой просьбе?»

«Я понял, Джек. Неужели все так серьезно?»

«Просто катастрофически. У него миелома, рак кожи… с обширным метастазированием. Надежды практически нет. И главное, он сам об этом прекрасно знает. Поэтому и зовет вас».

«Я возвращаюсь. Немедленно».

«Я не сомневался в этом, Ричард».

«Послушайте, Джек… вы не сможете вытащить отсюда и кой-кого еще?»

«Еще одного человека? Вряд ли… Хотите прихватить с собой супругу?»

«Нет, не Лидор, — Блейд мысленно вздохнул. — И не человека. Одно… одно полуразумное существо, что-то вроде маленькой обезьянки…»

«Во имя Спасителя, зачем он вам, Ричард?»

«Ему без меня тут придется трудновато, — ответил странник. — И потом… видите ли, Джек, это очень любознательное существо. Он хочет посмотреть мир».

«Ну, хорошо. Я попробую. Но, Ричард, я не могу ничего обещать! Держите его покрепче… думайте о нем… постарайтесь, чтобы его разум тоже был бы занят мыслями о вас… тогда есть шанс, что удастся захватить и его тоже…»

«Я понял, Джек».

Связь прервалась. Несколько мгновений Блейд простоял, точно оглушенный, глядя прямо перед собой невидящими глазами. Дж. при смерти! Он настолько привык к своему бывшему шефу, что сама мысль о том, что Дж. в один ужасный день вдруг не станет, почему-то не приходила ему в голову. И вот — роковое известие! Сердце Блейда сжалось от боли. Дж. и в самом деле стал для него вторым отцом. Воистину, это была слишком высокая плата за счастье постранствовать в Измерение Икс — хоронить отца дважды!

Дьявол, эти бездельники в белых халатах только и умеют, что загонять людей в гроб! — со злобой подумал он. Проморгали, прохлопали, проглядели! И вот… приговор… страшная, неизлечимая болезнь. Которая, раз вцепившись в жертву, уже никогда не выпустит обреченного…

Он уже готов был мысленно произнести пароль, как вдруг в голову ему пришла новая мысль: почему же этот болван Хейдж не отправил старика сюда, в Айден? Пусть обзаведется тут телом… пусть немолодым, но без этой кошмарной миеломы! Блейд сжал зубы. Хейдж не мог не предложить этого Дж., а тот, конечно, отказался… Проклятое викторианское благородство! И уж не за тем ли Хейдж тащит его назад, в Лондон, чтобы в последний раз попытаться переубедить старого упрямца? Кто-то в Айдене, чье тело займет Дж., расстанется с жизнью? Плевать!

Блейд начал поспешно спускаться. Свое первоначальное намерение — уйти не прощаясь — он оставил. Нет, он отвечает за жизни слишком многих людей, чтобы позволить себе уйти так просто. Нет. Он должен отдать необходимые распоряжения.

Осторожно отдернув легкий полог, странник присел на край постели. Лидор тихо и безмятежно спала, разметавшись, как ребенок. Пухлые губы были полуоткрыты, она дышала ровно и спокойно. Странник осторожно коснулся пушистых волос цвета спелой пшеницы, и она тотчас проснулась.

— Ты? — ее глаза лучились, чистые, совсем не заспанные. — Какое прекрасное пробуждение!

— Пробуждение? Да сейчас же глубокая ночь!

— Когда ты со мной, мне все равно, ночь сейчас или день. Мы можем любить друг друга и со светом, и без него. — Она потянулась к страннику.

«Не в последний ли раз?» — невольно подумал Блейд, припадая к розовым губам…

Возвращение пришлось отложить на несколько часов. Ночью была Лидор, утро же ушло на последние приготовления, отдачу распоряжений и тому подобное.

К полудню он был готов. Дракула свернулся пушистым клубком на его плече, вцепившись всеми четырьмя лапками и вдобавок обвив хвостом шею хозяина, словно предчувствуя, что ему предстоит.

И наконец — «Правь, Британия!..»

Потом были только тьма и беспамятство.

Глава 2

Когда он пришел в себя, первое, что предстало его взору, было встревоженное лицо Хейджа, второе — испуганная мордочка Дракулы. Зверек благополучно перенес путешествие.

— Я ждал вас еще вчера, — с укором заметил американец.

— Уйти так сразу тоже не так просто, — буркнул Блейд.

— Хотел бы я знать, что у вас там за такие неотложные дела, — ворчливо отозвался Хейдж, и странник в который раз удивился проскользнувшим в его голосе типично лейтоновским интонациям. — Ну и попутчик же у вас, Ричард!..

— Попутчик как попутчик… Скажите лучше, что с Дж.?

— Ему немного лучше. Сделали компьютерную ЯМР-томографию… все метастазы выявлены, сейчас идет точечная лучевая обработка. Очень многое зависит от того, справится ли его организм с последствиями… Ему здорово подстегнули иммунную систему… Как знать…

— Вы же говорили, что надежды нет!

Хейдж поднял голову, в упор взглянув на Блейда. Под глазами его лежали широкие синюшные полукружья, и было ясно, что он не спал самое меньшее две последних ночи.

— Надежда умирает последней… но я — адепт точных наук, Ричард. Я произвел компьютерное моделирование… прогноз крайне неблагоприятный. Дж. грозит не сколько болезнь, сколько старость.

— Но почему вы тогда не попытались перебросить его в Айден?! Только не говорите мне, что он запретил! Могли бы сделать это и без его согласия!

— Он сказал, что если я попытаюсь, он вернется и прикончит меня, — Хейдж втянул голову в плечи. — И я склонен верить, что он бы осуществил свою угрозу.

— Какая чушь, Джек! — не выдержав, взорвался Блейд. — Умирает мой… Мой отец, а вы толкуете про какие-то запреты! Он мог запрещать вам все, что угодно, но вы обязаны его спасти!

Хейдж сделал странное движение головой — не то отрицательно покачал, не то согласно кивнул.

— Ричард, я понимаю, как он вам близок… Но этот старый упрямец стоит на своем! Он говорит, что не хочет продлевать собственную жизнь ценой убийства другого человеческого существа!

— Я попытаюсь его уговорить.

— Я уже пытался. Безуспешно! Он… он не хочет. Его не страшит даже смерть и не привлекает вторая жизнь. И знаете, что он сказал мне, Ричард? Что в наших с вами руках ключ к фактическому бессмертию. Захоти мы — и к нам в руки упало все… богатство, власть… Мы стали бы властителями всего сущего! Люди отдали бы последнее за возможность начать новую жизнь в новом теле… Вы понимаете? Если можно Дж., то почему нельзя Ее Величеству королеве? В последнее время я очень много думаю над этим… Знаете, что сказал Дж.? Не стоит бросать вызов Вседержителю, сделавшему нас смертными… И еще прибавил: не вам, Хейдж, и не Ричарду…

Блейд сжал зубы.

— Узнаю старого викторианца! Ладно, Джек, я поехал к нему. Приготовьте все к запуску. Это приказ! Если угодно, я отдам его в письменном виде и ознакомлю вас с ним под расписку.

— Да я-то с радостью, а вот Дж…

— Его я беру на себя.

Хейдж дернул головой, что, видимо, должно было изображать согласный кивок, и пошел прочь. Сам же Блейд, переодевшись и узнав адрес больницы, где лежал Дж., выбрался из подземного бункера.

Старого разведчика поместили в суперсовременный военно-морской госпиталь. Блейда пропустили лишь после того, как он козырнул своим генеральским званием.

Дж. лежал в отдельной палате со всеми мыслимыми удобствами; возле него постоянно дежурила медсестра.

— Отдыхает, — шепотом предупредила она посетителя. — Он спит, но просил разбудить сразу же, как вы появитесь. Он очень ждал вас, сэр…

Блейд молча кивнул. В горле странника стоял тугой комок, мешавший говорить. Как только за девушкой закрылась дверь, Дракула немедленно выбрался из сумки и занял свое обычное место на его плече. Странник откинул матовый полог, деливший палату надвое, и увидел Дж.

Старый разведчик неимоверно высох. Щеки ввалились; казалось, на подушке лежит просто обтянутый сухой коричневатой кожей череп. Блейд вошел совершенно бесшумно, и тем не менее Дж. тотчас открыл глаза. Когда он взглянул на Блейда, странник понял, что едва ли не впервые в жизни близок к тому, чтобы заплакать.

— Мальчик мой… — медленно произнес Дж., с усилием отрывая от одеяла исхудавшие руки. — Я знал, что ты непременно придешь… — он сглотнул и покосился на больничный табурет. — Сядь. Я хочу посмотреть на тебя… в последний раз. Извини, становлюсь сентиментален… Славный какой зверь с тобой… Из Айдена? И, конечно, с вопиющим нарушением всех инструкций? — несмотря ни на что, старик старался шутить.

Блейд опустился на белый табурет подле постели старого разведчика.

— Это Дракула, мой приятель… он и впрямь из Айдена. Но к чему такой пессимизм, сэр? Какой последний раз? Я говорил с врачами, и прогноз не так плох. У нас есть надежда!

— Да, я знаю, — Дж. еле заметно усмехнулся. — Они накачали меня самыми сильными лекарствами… Химиотерапия, облучение… и еще что-то такое. Но дело не в этом, мой мальчик. Мой срок вышел; жизнь прожита и дело сделано. Я знаю, что осталось уже немного.

— Вы не должны так думать, — покачал головой странник, касаясь ладонью холодной кисти старика. — Вы не имеете права сдаваться, Дж.!

— Я и не сдаюсь, Ричард… Просто в один прекрасный момент приходит осознание того, что твой долг исполнен и пора уступить место молодым.

— Но в Айдене…

— Нет, мой мальчик, нет. Мне приятно, что ты так заботишься обо мне… Но — нет! Я прожил неплохую жизнь. Я делал то, что мне нравится. И я стар уже три с лишним десятка лет… Я привык к своему телу; становиться молодым — нет, это смешно! Как я посмотрю в глаза людям?..

— Но ведь можно…

— Сделать так, чтобы никто не узнал? Не сомневался, что ты это скажешь. Нет, Ричард. Новая жизнь в чужом и диком мире не для меня. Даже в молодом и сильном теле! То твоя судьба… тебе еще интересно бродить по иным мирам… а вот мне уже нет.

«Белое! Белое! Белое!» — просигналил Дракула. Это означало высшую степень правдивости. В чем Блейд и не сомневался.

— Но можно ведь вернуться и в Англию, — проговорил он, уже предчувствуя, что потерпит поражение. — Инкогнито…

— Прятаться в моей родной стране? — возмутился Дж. — Нет, Ричард, нет. Я не стану продлевать свое существование за счет чужой жизни. Я просто уйду… И я рад, что ты пришел ко мне… мне стало очень легко.

«Опасно! Опасно! Ай-й!» — можно сказать, что Дракула мысленно заверещал во всю мочь.

Блейд рванулся к Дж., одновременно нажав кнопку вызова сиделки. Дракула скорчился на его плече, совсем по-человечески закрыв глаза маленькими ладошками.

В палату ворвалась медсестра, за ней — целый табун эскулапов; Блейда мгновенно оттерли в сторону…

К вечеру Дж. не стало.

Он умер тихо и без мучений. Сердце остановилось во сне, когда он отдыхал…

Малкольма Джигсона, более известного всем, как Дж., хоронили просто и торжественно. Не было напыщенных речей; немногие прощальные слова были коротки и шли от души. Играл оркестр; старого разведчика проводили со всеми воинскими почестями. Блейд ушел от могилы последним.

В сердце было удивительно пусто. Пусто и сухо, словно там прошелся самум, горячий ветер пустыни. Со смертью Дж. окончилась целая эпоха. Дж. и Лейтон… Отныне в проекте «Измерение Икс» — и формально, и фактически — самым старшим стал он, Ричард Блейд. И отчитываться теперь он должен был только перед самим собой.

***

— Итак, что же дальше, мой генерал? — Джек Хейдж с усилием вдавил сигарету в одну из своих неподъемных чугунных пепельниц. Когда-то он расставил их здесь на случай высадки русского или китайского десанта, но, поскольку потенциальный противник пока не наблюдался, пепельницы служили по своему прямому назначению.

Шел третий день после смерти Дж. Ричард Блейд, глава отдела МИ6А, и Джек Хейдж, научный руководитель Проекта, далеко заполночь сидели в кабинете американца. На столе красовалась початая бутылка «Джека Дэниэльса», но собеседники едва одолели по одной порции. На плече Блейда как всегда сидел свернувшийся клубком Дракула.

Зверьку понравилось на Земле. Пусть воздух Лондона по чистоте значительно уступал тому, которым Дракула привык дышать в своих далеких лесах, ата оказался полностью захваченным реалиями иной жизни. Его невозможно было оттащить от телевизора; особенно нравились ему мультфильмы и передачи о различных машинах и механизмах.

— Что дальше? — не дождавшись ответа, нетерпеливо повторил Хейдж. — Проект должен жить и развиваться, я так считаю. Правда, в последнее время стало туговато с финансированием…

Блейд мысленно застонал. Это была излюбленная тема Джека Хейджа.

«Серый», — мысленно предупредил хозяина Дракула.

Это означало, что собеседник слегка кривит душой.

— Бросьте, Джек, — Блейд поморщился, — меня вы не проведете. Деньги есть. Разумеется, не на все ваши сумасшедшие затеи, но есть. Нам нужен успех.

— И такой, чтобы моя докладная наконец получила бы ход! — подхватил Хейдж, извлекая на свет из недр письменного стола увесистую папку с несколькими сургучными печатями.

— Великий Айден, это что еще такое? — удивился Блейд.

— Моя докладная, — Хейдж прикурил новую сигарету от догоравшей. — Моя докладная, где изложены все нужды Проекта. Помещение под Тауэром уже мало. Расширяться некуда — рядом подземка, электрокоммуникации… Вся архитектура машины Лейтона уже устарела… пора переделывать сам компьютер, менять базовые контуры на основе новейших достижений в микроэлектронике. Необходимо, наконец, решить проблему телепортатора, чтобы испытатель мог без всяких усилий перебросить сюда все что угодно, вплоть до Эвереста… Короче, как-то раз я впал в легкое умоисступление и на свет появилось вот это, — он взвесил папку на вытянутой руке, — Сюда входит строительство нового подземного комплекса в Шотландии, монтаж новой компьютерной установки… ну, и все остальное.

Блейд почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Похоже, Джек Хейдж без него и в самом деле несколько повредился в уме.

— И сколько же все это будет стоить, вы прикидывали? — как можно более небрежно осведомился он.

— Разумеется, Ричард! Смета прилагается. Там всего… всего… восемнадцать миллиардов шестьсот миллионов фунтов стерлингов.

Блейд безнадежно присвистнул.

— Это же почти половина бюджета министерства обороны! Джек, Джек, вы понимаете, что это утопия?

— Конечно, понимаю, — радостно согласился Хейдж. — Я же подчеркнул — этот план писался в состоянии умоисступления. Но, Ричард, если серьезно, моя задумка не столь уж фантастична, как кажется. Одна удачная экспедиция может все окупить… Вы меня понимаете?

— Понимаю и не возражаю… — проворчал странник.

Хейдж невесело усмехнулся.

— Вероятно, после смерти Дж. вам нелегко будет сидеть в Лондоне… так что я не стану тянуть с запуском. Наметим его на завтра, хорошо?

Блейд кивнул.

— Послушайте, Джек, а как насчет моего спутника? Дракулы?

— Хотите взять его с собой? — удивился американец. — Ну-у… Думаю, проблем не возникнет. У вас очень прочная ментальная связь, так что компьютер вообще может не почувствовать разницы. Кстати, — добавил он, — я подключу вас к телепортатору.

— К Малышу Тилу? Что ж, превосходно, Джек… Тогда завтра в путь?

— Завтра в путь.

Блейд встал и уже направился к дверям, однако вдруг остановился возле самого порога.

— Как вы думаете, что случится, если мы потерпим неудачу? Ну, я имею в виду финансирование вашей затеи?

— Тогда я достану бутылку старого шотландского виски, мы разопьем се с горя, а потом отправим мой проект в камин! — Хейдж вновь подкинул на ладони увесистую папку.

***

«Странно! Люди — странно! (Картинка с изображением мчащегося автомобиля.) Хочу знать — как!»

Дракула изъяснялся на достаточно сложной смеси слов, символов и изображений. Машинная цивилизация Земли привела бедного зверька в полное недоумение.

— Объясню, объясню все, что смогу, — заверил мохнатого приятеля Блейд. — Вот только вернемся с тобой из небольшого путешествия…

«Дорога? Далеко? Близко?»

— Очень далеко. Но ты не бойся.

«С тобой — нет!»

— Вот и отлично, — пробормотал Блейд, сажая Дракулу в сумку.

Подготовка к запуску прошла, как обычно. Ата спокойно перенес все процедуры и, когда все завершилось, устроился на плече странника.

Хейдж нажал пусковую кнопку, и все погрузилось во мрак.

Глава 3

Нагой и безоружный, Блейд прижимался к скале; прямо перед ним оскалил пасть, готовясь к прыжку, громадный саблезубый тигр. И вот — коричневое тело взвилось в грациозном прыжке, мощные лапы ударили Блейда в грудь; странник попытался отпрянуть в сторону, однако ноги отказывались повиноваться. Страшная тяжесть придавила его к земле; тигр выпростал шершавый розовый язык и принялся неторопливо вылизывать лицо своей жертвы, словно совершая какой-то ритуал перед сытным обедом…

Ричард Блейд вздрогнул и пришел в себя. Никакого тигра не было и в помине, но над ним нависала испуганная мордочка Дракулы, изо всех сил лизавшего лицо хозяина — зверек пытался привести его в чувство.

— Спасибо, малыш, — едва выговорил Блейд.

«Ты — лежал. Я — бояться. Спасать!»

— Спасибо, друг, — странник с усилием поднялся. — Ну, давай осмотримся. Куда это мы попали?

Вскоре выяснилось, что место очередного финиша несколько поприятнее ледяного Берглиона. Блейд очнулся на краю леса. Деревья в нем хоть и смахивали на земные — размерами, формой кроны, цветом листвы, — все же были деревьями чужого мира. Листья широкие, четырехпалые, вроде как у клена; кора же серая, гладкая, словно у тополей в верхней части ствола. Прямо перед странником лежали речной берег и сама река, неширокая, раза в полтора поуже Темзы. Было тепло; с неба — с нормального голубого неба — светило нормальное золотистое солнце. Блейд стоял лицом к югу.

На севере, за его спиной начинался лес; на западе поднимались вершины недалеких гор. За рекой тянулся широкий цветущий луг; еще дальше вновь вздымались вершины деревьев. Дракула в свою очередь огляделся, принюхался, ловко соскользнул с плеча странника и пять минут спустя уже жевал какую-то травку.

— Завидую я тебе, братец, — покачал головой Блейд. — Мне бы так…

Что ж, теперь начинается привычная работа. Выжить! Добыть одежду, пищу, минимальное снаряжение. Хорошо бы еще найти и миролюбивых местных обитателей… а еще лучше — обитательниц… юных, красивых и веселых… Тело Ричарда Блейда — вернее, тело Рахи бар Ригона, молодое и сильное, бунтовало при одной только мысли о воздержании.

Правда, нигде не было заметно ни линий электропередач, ни асфальтированных дорог, ни инверсионных следов самолетов в небе. Похоже, они с Дракулой попали в самую что ни на есть глухую глушь, откуда придется теперь долго и нудно выбираться. Притом в голом виде.

— Ну, делать нечего, — вздохнул Блейд, поворачиваясь к своему пушистому спутнику. — Берем ноги в руки — и вперед. Для начала вернемся в лес и прикроем чресла.

Сказано — сделано. Провозившись изрядное количество времени, он вернулся на речной берег с увесистой дубиной и недурным копьем с обожженным на костре наконечником. Огонь Блейду пришлось добывать по методу примитивных племен Океании, однако сей способ оказался вполне действенным. Дракула помогал, чем мог, — именно он отыскал отлично подошедшую для копья прямую и длинную ветвь. Чресла Блейд прикрыл набедренной повязкой из тонких гибких веток и листьев, сделавшись похожим на античного лесного бога в мистериях Диониса.

— Как ты думаешь, куда нам направиться? Как выйти к людям? — спросил Дракулу Блейд. Вопрос отнюдь не был лишен смысла — ата чувствовал представителей рода человеческого издалека, по еле ощутимому ментальному эху. Чем блуждать, отыскивая дороги или иные признаки цивилизации, можно было смело довериться маленькому вампиру.

Зверек задумался, потешно склонив голову набок. Молчание продолжалось довольно долго; наконец лапка вытянулась, указывая на северо-запад, прочь от реки, через лес к недальним горам.

— Что ж, пойдем туда, — заключил странник, поправил свое немудреное одеяние, вскинул копье на плечо и отправился в путь.

Иди по светлому, залитому солнцем лесу оказалось совсем не трудно. Лиственные деревья стояли в невысокой, до колена, густой траве. Судя по всему, они попали в этот мир в самый разгар лета, когда уже можно рассчитывать на первые лесные дары.

Дракула был в прекрасном настроении; мысли его, казалось, расцвечены золотистым, голубым и нежно-розовым. Ему тут нравилось. Нет опасностей. Есть пища. Есть хозяин. Что надо еще пушистому ата?

Лес мало-помалу становился менее светлым, однако до угрюмой чащобы ему было куда как далеко. Блейд шагал, придерживаясь заданного Дракулой направления, и боролся со все усиливающимся голодным бурчанием в животе. Если дело пойдет так дальше, придется смастерить лук с тетивой из собственных волос (правда, достойной дичи страннику пока тоже не попадалось).

Однако тут ветер сменился, потянул в лицо, и вместе с первым же порывом появился знакомый и многообещающий запах дыма. Приободрившись, Блейд зашагал веселей. Вскоре, откуда ни возьмись, под ногами зазмеилась тропинка. Не прошло и получаса, как он оказался на обширной опушке.

Прямо посреди нее в землю вросла довольно большая полуземлянка с бревенчатыми низкими стенами, на вид схожая с погребом; из трубы на крыше поднимался дымок. Блейд совсем уже собрался постучаться (начинать всегда лучше вежливо; как уж потом повернет, другое дело), как дверь сама распахнулась ему навстречу.

Из темноты появилось существо примерно четырех футов росту и не менее двух с половиной — в плечах, так что оно казалось почти квадратным. Длинная борода свисала до пояса; голову, несмотря на теплый день, прикрывала валяная шапка. Лицо оказалось круглым, румяным и морщинистым; небольшие глазки пронзительно сверкали из-под кустистых бровей. Одет хозяин землянки был в темную холщовую рубаху, коричневые широкие планы и кожаный рабочий фартук. На ногах — громоздкие грубые башмаки, под стать земному десантнику.

— Ну, чего вылупился? — не слишком любезно поинтересовалось существо. — Что, гнома никогда не видел? Так мы, того, за погляд деньгу берем. Давай-давай, не стой, проваливай!

— Гнома? — ошарашенно пробормотал Блейд.

— Гнома, гнома, сколько раз тебе повторять? Собственного ума мало, так у твари своей займи! — собеседник Блейда негодующе сверкнул глазами и уставился на непрошеного гостя весьма недвусмысленным взглядом.

Странник нахмурился.

— Что, здесь все гостей так встречают?

— А мне до всех какое дело? — огрызнулся гном. — Я сам по себе. Сказал — проваливай, значит — проваливай!

— А не боишься, что я тебе бороденку-то отрежу? — поинтересовался Блейд.

— Чегой-то? Ась? Не расслышал! — гном скорчил презрительную гримасу, а в его руке невесть откуда появилась обоюдоострая франциска. — Ты, верзила, хоть и велик, а со мной тебе во веки веков не справиться.

«Белое! И опасное!» — Дракула напрягся на плече странника.

Гном был уверен в себе и ничего не боялся.

— Все в порядке, малыш, — Блейд погладил шерстку зверька и перехватил поудобнее копье. С наглецами нужно разбираться быстро и круто; подобные типы признают только один аргумент — силу. Что это за гном, откуда он здесь взялся — разберемся потом. Сейчас главное — сбить с него спесь; выкачивать информацию будем позже. Похоже, в этом мире вежливость принимают за слабость. Что ж, придется разъяснить кое-кому из местных всю пагубность их заблуждений…

Атака Блейда была, как всегда, стремительной, неожиданной и почти неотразимой. Почти — потому что гном, ловко извернувшись, успел в последний момент зацепить копье своей секирой. Сталь прошла через прочную древесину, как раскаленный нож сквозь масло, словно и не встретив на своем пути никакой преграды. В руках странника остался недлинный обрубок.

Отбросив бесполезное древко, Блейд занес дубину. Гном ловко уклонился, отмахнувшись секирой так, что едва не зацепил плечо противника. Они сшиблись грудь о грудь, и тут уже сказались преимущества силы, веса и знания боевых приемов: хотя гном был на удивление жилист и крепок, однако после проведенной по всем правилам подсечки он очутился на земле. Колено Блейда уперлось ему в грудь.

— Ладно… ладно, тебе говорят! — захрипел придавленный коротышка. — Хватит, подрались и будет! Видно, ты не из простых… Так бы сразу и сказал…

Блейд осторожно ослабил тиски — кто его знает, этого гнома, нож из-за голенища выхватит да и пырнет в два счета…

Изрядно помятый коротышка поднялся, деловито отряхивая запыленную одежду, затем подобрал валявшуюся на земле секиру и небрежно протянул Блейду.

— Небось такой стали не видывал никогда, а? Я сам плавил!.. Ну, чего встал? Заходи! Пусть никто не скажет, что Харгатор настоящего воина на пороге держал и не накормил с дороги!

«Белое! Белое! Белое! Хорошее!» — просигналил Дракула. Гном не таил недоброго.

— Чего это ты таким ласковым вдруг сделался? — осведомился гость, пригибаясь и следуя за низкорослым хозяином в глубь его бревенчатой полуземлянки.

— Так ты ж из настоящих, орясина! — удивился гном, оборачиваясь. — Слишком много проходимцев шляются тут — из пильгуев, значит, — которые за настоящих себя выдают… Я таких, как они, с одного удара кладу.

Блейд подумал о своем перерубленном копье и не стал спорить. Низкорослый забияка был наделен недюжинной силой.

Внутри оказалось на удивление уютно. Сквозь небольшие оконца пробивалось достаточно света, и странник разглядел немудреную печурку, длинные лежаки вдоль стен, посредине — стол. В углу стояла пузатая бочка с водой и бочонок поменьше — судя по запаху, с крепким добрым элем.

Гном бухнул на стол две полные до краев здоровенные глиняные кружки. В дополнение к ним не замедлила появиться и иная снедь. При одном только взгляде на сервировку стола Блейд тяжело вздохнул и мысленно распрощался с грандиозными планами Хейджа Этот мир, судя по всему, благополучно пребывал в глубоком средневековье, если только коротышка не относился к секте ортодоксальных экологистов, отвергающих все блага современной цивилизации.

Впрочем, эти соображения не помешали Блейду отдать должное и копченому свиному боку, и странным засоленным овощам, напоминавшим помидоры, и доброму, хорошо пропеченному ржаному хлебу — не говоря уж о превосходном зле. Дракула был отпущен кормиться на лужок.

— Ну, поел? — в свойственной ему манере сварливо осведомился Харгатор. — Тогда рассказывай, а я слушать буду. Табаку хочешь? — он полез в кисет, принявшись набивать кривую деревянную трубочку.

— Чего рассказывать-то? — Блейд сделал вид, что полностью поглощен добрым элем.

— Ты не увиливай, орясина! Я тебя кормил? Кормил. Поил? Поил. Закон Дороги исполнен. Теперь твоя очередь. Рассказывай, верзила, что на белом свете делается! И как это тебя сподобило в наших лесах голым появиться? Где же вся твоя воинская справа?

— А события в какой части света тебя интересуют, почтенный Харгатор? — любезно осведомился Блейд, решив до поры до времени не обращать внимания ни на «орясин», ни на «верзил».

— Да в любой, — благодушно ковыряя в зубах, сообщил гном. — О тех местах, где был, и рассказывай!

— Хорошо, — усмехнулся странник. — Тогда слушай. На последних торгах Лондонской валютной биржи курс доллара по отношению к основным европейским денежным единицам понизился в среднем еще на десять пунктов…

— Чего, чего? — гном вытаращил глаза — так, что Блейд едва не рассмеялся. — Сбрендил ты, что ли, дорогой? Мне и слов-то таких не выговорить! Неужто тебя улфы в свои леса затянули, да ты головой-то и повредился?

— Ты сказал — поведай о том, где довелось побывать, — не моргнув глазом, ответил странник. — Я и рассказываю! В негритянских кварталах Майами вновь вспыхнули волнения на расовой почве. Полиция не в состоянии взять ситуацию под контроль. К городу подтягиваются части национальной гвардии…

— Нет, как есть — сбрендил, — резюмировал гном, обращаясь в основном к бочонку с элем. — Верно, парень, тебе нелишне будет к Глаху-целителю заглянуть. Правда, расплачиваться тебе с ним нечем, гм… — гном умолк и пристально воззрелся на странника.

Внутрь проскользнул нагулявшийся и насытившийся Дракула, мигом устроившись на плече хозяина.

— Слушай, верзила, сдается мне, я знаю, кто ты! — гном внезапно хлопнул себя по лбу. — Вспомнил не сразу, потому что вообще-то я этим людским вракам не верю. Пильгуи болтали, что, мол, явится в один прекрасный день к ним воин небывалый, в одеянии из листьев… и сопровождать его будет зверь невиданный, на плече сидящий… и будет он магией владеть, и силой… и соберет он племена, под игом стенающие… ну и дальше как обычно. Короче, каждому по огроменному куску жареного окорока, денег большой кошель да по бабе гладкой… — гном презрительно фыркнул. — Больше ничего эти верзилы придумать не могут. Так что же, это ты и есть? Все сходится… А как насчет магии?

Блейд заинтересовался. Похоже, тут существовало какое-то пророчество… и он неплохо вписывался в заданные им граничные условия. А что касается магии…

— Есть тут что-нибудь, чего не жалко? — осведомился странник у хозяина.

Тот с сомнением оглядел свое аккуратное жилище. Ненужного в нем явно не было.

— Погоди, я камень с поляны принесу, — и гном исчез за дверью.

Камень оказался обыкновенным булыжником. Харгатор бухнул его на стол прямо перед Блейдом. Видно было, что гном сгорает от любопытства.

Странник глубоко вдохнул и сосредоточился. Привычное усилие… едва заметная дрожь ментального поля, что связывало его с Малышом Тилом…

Камень исчез.

— Ух ты! — совсем по-детски восхитился Харгатор. — А что ты еще умеешь?

— Так я тебе все и покажу, — усмехнулся Блейд. Он ожидал гневно-ворчливой тирады, однако ее не последовало. Похоже, он превратился из «орясины» в непонятного чародея; правда, сей факт заставил гнома лишь держаться с гостем на равных, а отнюдь не ползать перед ним на брюхе.

— Скажи пожалуйста, значит, не врали эти их певцы-сказители… — недовольно пробурчал Харгатор. — Явился-таки герой этот на нашу голову! Охо-хо, опять, значит, война грядет, опять всю торговлю порушат, опять… опять… опять… И что вы, люди, такие бестолковые! Мы, гномы, подраться тоже любим — за хорошие денежки, конечно, — а вот чтобы так, за слова разные… Слушай, а зачем тебе все это надо, а? — пригорюнившись, коротышка одним глотком осушил свою кружку и вновь наполнил ее.

— Рассказал бы ты мне все по порядку, почтенный, — наставительно заметил Блейд. — Я тебе честно признаюсь, про мир этот мне ничего не известно. Только учти — соврешь, я сразу это почувствую. — Странник погладил Дракулу по спине, подавая сигнал. Впрочем, ата и так был всегда настороже.

— Гхм… ну, слушай, коли не шутишь. Только все равно — зря…

— Что — зря?

— Зря я тебе все это рассказывать стану, — пояснил гном. — Совету моему ты не последуешь, по-своему поступишь. И через то большая беда приключится. Я ее уже чувствую.

«Белое!» — с оттенком веселья сообщил Дракула. Гном был совершенно искренен, во всяком случае, он свято верил в то, что сейчас говорил.

Харгатор начал рассказ. К удивлению Блейда, его собеседник ни разу не покривил душой; Дракула только и знал, что твердить: «Белое!»

Через полчаса Блейд знал, что забросило его на окраину благодатной лесной страны Заркии, где относительно мирно уживались и люди, занимавшиеся обычными людскими делами, главным образом землепашеством, и гномы — эти предпочитали ремесла, — и загадочно-прекрасные улфы — их Харгатор хоть и недолюбливал, но признавал, что вреда от них большого пока не проистекло. Однако Заркия со всех сторон была окружена сильными соседями, один другого злее.

На востоке лежали вечно враждующие между собой крохотные королевства и герцогства, народ там пух с голодухи, десятками и сотнями сбегая в Заркию от жестокостей и поборов местных нобилей. За беглецами отправляли карательные экспедиции, и окраины лесной страны озарялись мрачными багряными сполохами пожаров. На западе, за цепью невысоких гор, где обитала часть сородичей Харгатора, находилась дотла выжженная бесчисленными схватками долина, где с унылым постоянством сходились рати Заркии и Серых Властителей, обитавших в соседних горах. На севере гнездились жестокие и безжалостные убры, пробавлявшиеся набегами на всех, до кого только могли добраться; но главная же опасность исходила с юга.

Там раскинулась обширная империя кабаров, людей-колдунов. В жестоком рабстве у чародеев находились многочисленные племена пильгуев. Империя искусно поддерживала распри среди остальных правителей; нанимала убров для набегов на Серых, а Серых — для набегов на убров; но, разумеется, главным врагом оставалась свободная Заркия. Имперские легионы то и дело обрушивались на южные рубежи ее земель; отбросить их назад удавалось лишь ценой большой крови. Работорговля процветала, причем в самых жестоких и извращенных формах. Император кабаров, наверное, мог бы покорить и карликовые восточные государства, и земли убров — замки северных разбойников были почти неприступны, но самих убров никогда не было особенно много, — однако по непонятным пока причинам не делал этого, словно ему доставляло удовольствие поддерживать огонь неутихающей распри.

С каждым годом Заркии удавалось отбросить противника лишь ценой все больших и больших потерь. Долго так продолжаться не могло.

На протяжении всего рассказа гнома Дракула ни разу не подал сигнала тревоги. Все изложенное было чистой правдой — или, по крайней мере, сам рассказчик свято верил, что это — истинная правда. Несколько удивило Блейда то, что Харгатор ни разу не упомянул ни одного бога. Похоже, в этом мире религия была не в почете.

«Что ж, вот и дело нашлось, — подумал странник — Покончить с этой империей! Достойная задача!»

Гном умолк и жадно глотал пиво, присосавшись к кружке,

— Горло пересохло, — пояснил он, опростав ее до конца.

— Понятно, почтенный, — Блейд поднялся — Ну, придется мне идти на юг. Надеюсь, там лишний меч для меня найдется.

— Во-во, этого-то я и боялся, — проворчал гном, скорчив недовольную гримасу. — Полезешь воевать. Может, даже битву какую выиграешь. Пильгуев освобождать вздумал? Как же, нужно им твое освобождение! Кнут им хороший нужен, вот что! Те, которые хоть что-то в голове имели и сюда сбежали, и то враз бы друг друга перерезали, кабы не мы, гномы, не улфы да не убры-изгои. Дурной народ! Ветер в головах. Всяк одеяло на себя тянет.

Блейд приподнял бровь. Ясно, что в средние века люди были далеко не ангелами, и все же империя работорговцев представлялась ему много худшим вариантом, чем Британия времен Эдуарда III.

— Почтенный Харгатор, не поможешь ли ты мне с одеждой? — обратился он к хозяину, совершенно не задумываясь в тот момент, откуда же здесь взялись сказочные гномы-рудокопы. — Не знаю, как там с освобождением пильгуев, но я хочу добраться до южной границы. Мне довелось побывать во многих сражениях… Может, мой опыт пригодится в Заркии?

— Слова то у тебя хороши… вот если б еще и дела с ними совпали… — прокряхтел гном. — Если ты на южном рубеже нашем усидишь да имперцев поможешь отбросить — сил не пожалею, сам приду в ноги тебе поклониться. Ну, а если ты какое восстание замыслишь — он покачал головой. — Ладно, от судьбы все равно не уйдешь! Одежка моя тебе ни к чему, но кое-что, думаю, найдется. — Харгатор с головой нырнул в сундук.

— А как насчет оружия? — словно невзначай осведомился Блейд.

— Ну уж нет! — из сундука раздалось возмущенное фырканье. — Сам добывай! А страшных хищников в наших лесах отродясь не было. Все, держи! И бывай здоров! — гном явно не желал продолжать разговор.

«Злится, но предательства не таит!» — так можно было бы перевести на человеческий язык безмолвную тираду Дракулы.

Блейд принялся одеваться. Вещи оказались неожиданно добротными и почти все — впору. Высокие сапоги, просторные штаны на манер галифе, рубаха и кожаная куртка на шнуровке. Стандартное облачение средневекового воина и путешественника.

— Благодарю тебя, почтенный Харгатор. За мной долги не пропадают.

— Ладно… чего уж там. Носи! Дорогу найдешь? Вообще-то тут все просто. Иди на юг. Идрайн переплывешь — мосты отсюда далеко. И — напрямик, пока до Большого Тракта не доберешься. Он с востока на запад идет… или с запада на восток — кому как нравится. Твоего ходу — день на восток, там перекресток будет, и торная дорога на юг. Думаю, — гном криво ухмыльнулся, — что с едой у тебя трудностей не будет, едва до первой пильгуйской деревни доберешься.

— А кто у вас правит? Кто распоряжается?

— Да выбирали там Совет какой-то, — нехотя пояснил гном. — Я в эти дела не вмешиваюсь. Но на южной границе командует Ульбад, он из убров… Вот его-то тебе и надо! Он тебя к делу и приставит.

Глава 4

Блейд вышел в путь налегке, без всяких припасов — так далеко щедрость гнома не простиралась. Дракула совершенно освоился в новом для него мире, с легкостью перейдя от привычных фруктов к траве и листьям. Выяснилось, что ата обладает феноменальным чутьем на опасность, равно как и на дичь. Остротой чутья Дракула превосходил все известные породы земных собак, вечером он вывел Блейда к месту кормежки упитанных птиц размером с доброго петуха. Страннику пришлось долго выжидать удобного момента, прежде чем удачно брошенная палка доставила ему горячий ужин.

После еды, когда, разгоняя сумрак, вспыхнул костер, они с Дракулой пустились в философские разговоры. Ата умел мыслить отвлеченно, порой Блейд не понимал, отчего племя мохнатых так отстало в своем развитии.

Ата начал с того, что вновь выразил свое презрение воюющему людскому роду: карикатурные изображения бегущих с копьями воинов; горящая деревня, оскалившаяся в усмешке физиономия самого Дракулы. Смысл последовавших затем образов сводился к тому, что везде и всюду, где только появляются люди, тотчас вспыхивает война. Точно так же и здесь. Спустя короткое время вместо этих лесов, где так много вкусного и интересного, останется одна серая пустыня. (Очевидно, ата имел в виду пепелище).

Блейд попытался объяснить своему мохнатому спутнику, что их целью в этом мире как раз и будет уничтожение войны, но эти понятия оказались для ата уже чересчур сложными. Он заскучал, и, быстро свернув беседу, устроился поближе к огню. Блейд тоже улегся, Дракула был самым лучшим часовым, какого только можно было придумать. Он мог самым безобразным образом спать на посту — но притом мимо него не сумел бы проскользнуть никакой враг. Черные мысли ата чувствовал даже во сне.

Однако этой ночью путников никто не побеспокоил. Наутро дорога стала легче, лес поредел, появились проплешины лугов. Правда, досаждали мелкие ручейки и речушки, которые приходилось одолевать вброд.

Первое людское поселение Блейд и Дракула увидели вскоре после полудня, когда желудок странника вновь уже начинал громогласно возмущаться по поводу отсутствия обеда. Деревня на первый взгляд казалась самой обыкновенной — поля, покосы, в середине очищенного от леса широкого круга — кучка строений. Такие поселения Блейд видел и в Гартанге, и во многих других мирах. Всюду, где люди устраивались на земле среди лесов, их жилье выглядело одинаково.

Дракула кокетливо пригладил лапкой шерсть — точь-в-точь как политик перед выходом к телекамерам — и приосанился. Блейд тоже постарался придать себе как можно более респектабельный вид. Если слова Харгатора верны и он на самом деле похож на героя какой-то местной легенды, то прежде, чем требовать обед и все прочее, следовало произвести надлежащее впечатление.

Деревня встретила странника неумолчным людским гомоном.

— Здесь что, какая-то тревога? — Блейд взглянул на своего спутника.

«Обычное. Серое с черным. Сердитое!» — последовал ответ

Никто не говорил здесь тихо — все орали, стремясь во что бы то ни стало перекричать собеседника. Почти все разговоры являлись, увы, самыми банальными склоками — начиная с того, что кто-то кому-то наставил рога, и кончая не отданной вовремя щепотью соли, некогда взятой взаймы.

Почему-то все эти ссоры и раздоры выносились на всеобщее обозрение.

Блейд подошел к околице, и туг его наконец заметили. Сперва умолкли две бабы, ругавшиеся возле крайнего дома из-за соли, за ними — трое мужиков, выяснявших, кто же стащил бочонок пива, а затем тишина быстро воцарилась на всей улице. Очевидно, незнакомцы забредали сюда не часто.

Твердым уверенным шагом, сохраняя на лице дружелюбную улыбку, Блейд подошел к оторопевшим женщинам. Видно было, что жизнь потрепала их изрядно — толстые, краснолицые, с загрубевшими от постоянных хозяйственных трудов руками, в неряшливой домотканой одежде, они едва ли могли вызвать интерес у мужчины.

— Почтенные, не проводите ли вы меня к вашему старосте? (Нужное слово само пришло на ум.) Я иду издалека, держу путь на южную границу, хочу вступить в войско Ульбада.

— А сам-то ты кто будешь? — подозрительно осведомилась одна из баб вполне боевого вида, так и буравившая странника маленькими черными глазками.

— Воин, солдат удачи. Из дальних краев. Прошел Королевства, потом занесло к вам… Гном Харгатор указал мне путь на юг.

Имя коротышки произвело на женщин благоприятное впечатление.

— Ну, Харгатор кому попало дорогу-то не откроет, — заметила черноглазая, однако ее товарки тотчас принялись яростно возражать, что, мол, кто их, этих гномов, знает, и что у них на уме.

Началась перебранка, и разговор стремительно лишился всякого смысла. Сплюнув в дорожную пыль, Блейд пошел дальше. Дракула на плече очумело крутил головой видно, мысли у обитательниц деревушки скакали, точно испуганные кролики, и даже ата не мог в них разобраться. Тем не менее далеко идти в поисках старосты не пришлось.

Навстречу Блейду вышел дородный мужик лет пятидесяти по земному счету, краснолицый, с лохматой бородой от уха до уха, в которой застряли многочисленные крошки, труха и прочий сор.

— Ты, что ли, новоприбывший будешь? Звать как? — сразу взял он быка за рога.

— Ричард Блейд.

— Поня-а-тно… А что это за зверь с тобой?

— Я зову его Дракулой, — дружелюбно пояснил странник. Ссориться со здешним заправилой он пока не хотел.

— Куда идешь? — допрос продолжался.

— На юг, — безмятежно ответил Блейд, оглядывая старосту с ног до головы.

— На ю-у-уг? — протянул тот. — Через земли нашей общины? А ты знаешь такое правило — за проход надо платить?

— Почтенный, не слишком ли жмет тебе пояс? — ласково осведомился Блейд. От неожиданности староста даже опешил.

— Пояс? Чего — пояс?.. Мой пояс?..

— Твой, твой, — прежним тоном пояснил пришелец. — По-моему, он должен быть тебе весьма тесен.

Сосредоточиться… пуск!

Штаны старосты упали в дорожную пыль; пояс исчез бесследно. Бедняга Хейдж, подумал странник. Ждет сокровищ, а вместо них — то булыжник, то старый пояс из бычьей кожи…

Староста замер с разинутым ртом и выпученными глазами. Со всех сторон на происходящее взирали оцепеневшие от изумления селяне. Блейд на всякий случай приготовился держать круговую оборону, однако это не понадобилось. К багровому, точно вареная свекла, предводителю подбежал невзрачный на вид старикашка, суматошно размахивая длинными, точно у обезьяны руками.

— Ксант, Ксант, что ты делаешь! — заверещал он тонким старческим фальцетом. — Это же Морион, Великий Воин, освободитель пильгуев! О нем ясно сказано в пророчестве! — старик плюхнулся на живот прямо перед Блейдом и униженно забормотал:

— О, прости нас, величайший! Прости своих неразумных слуг! Ксант, старшина, — человек усердный, но недалекий… по слабости разума своего, отнюдь не по злому умыслу, принял тебя за бродягу безродного, от коих часто покражи случаются…

Дракула подтвердил, что старец говорит правду.

— Чего стоите, остолопы! — зашипел старик на односельчан, внезапно вскинув голову прямо посреди верноподданнической тирады. — Падайте на колени, молите Мориона Великого о прощении! Не то он всю деревню нашу вслед за поясом Ксанта отправит!

Это возымело действие. Очевидно, все в деревне знали предание о Морионе наизусть, но никогда даже и помыслить не могли, что великий герой вот так запросто явится к ним в гости.

Какая-то баба заголосила, и, словно по сигналу, все, кто был на улице, принялись падать ниц. Последним повалился бесштанный староста. Из домов выбегали прочие обитатели — с тем, чтобы как можно скорее растянуться на брюхе.

— Морион… Морион… да, это он… черный зверь на плече… магия…

Старик решил, что молчание гостя есть признак прощения, и привстал на одно колено. По его лицу текли самые настоящие слезы. Подлинные слезы, как поспешил подтвердить Дракула.

— О великий воитель! Старинное предсказание исполнено! Ты явился к нам в годину великих бедствий и испытаний! От предков, от пращуров к нам пришли слова, предрекавшие твой приход! Сказано, что ты освободишь землю пильгуев от всякого творящегося на ней зла и лиходейства! Ты откроешь нам дорогу к счастью и богатству, так что у самого последнего землепашца будет не меньше пяти рабов!

«Гм… своеобразные у них тут понятия о счастье и процветании!» — подумал Блейд.

— Встань, почтенный, — он протянул старику руку. — Встань и назови свое имя. Мне хотелось бы поговорить с тобой.

Старик, казалось, сейчас скончается от счастья. По лицу его продолжали одна за другой катиться слезы, но теперь уже не страха или раскаяния, а радости.

— Вы слышали?! — завопил он, смешно подпрыгивая на месте. — Великий Морион удостоил меня своего слова! Великий Морион велел мне подняться и пожелал узнать мое ничтожное имя! Отныне я — избранник Мориона! Все, все склонитесь передо мной! Отныне я — старшина!..

Истошные вопли старика были прерваны новым вопросом Блейда:

— Ты так и не назвал себя. Я жду.

— О, прости, прости меня, великий! От радости у меня все помутилось в голове… Я, недостойный, зовусь Пенсагом. Позволь мне проводить тебя, великий! В дом бывшего старшины Ксанта… Там ты сможешь отдохнуть.

Поверженный, враз лишившийся и штанов, и жилища, Ксант только слабо мычал.

Окруженный толпой, Блейд, в сопровождении беспрерывно болтавшего Пенсага, дошел до самого большого и вместительного дома в деревне. Он был пуст — очевидно, домочадцы Ксанта тоже присоединились к толпе.

— Сюда, сюда, — частил старик, усаживая Блейда за стол в просторной, хоть и не слишком чистой комнате. — Где эти бабы? Эй, Феста, тащи все, что есть самого лучшего! К нам явился сам Морион!

Побледневшая женщина — видно, жена Ксанта — бухнулась в ноги Блейду.

— Не губи! — взмолилась она. — Не губи, о великий, не лишай всего нажитого! Позволь хоть добро унесть!

— Тихо все! — гаркнул Блейд, у которого уже звенело в ушах от несмолкаемых воплей и криков. — Тихо! Мне нужно, чтобы кто-то из вас прочел все пророчество целиком! Выберите, кто потолковее!

Ему пришлось тотчас же пожалеть об этих словах, ибо все без исключения, как выяснилось, считали самым толковым непременно себя; его оглушила многоголосая ругань, кое-где уже замелькали кулаки. Пришлось вновь повысить голос.

— Тихо! Я выберу сам, кого слушать! — взгляд Блейда обежал набитую людьми комнату. «Дракула, кто тут подходит?»

Впрочем, странник уже и сам нашел глазами невысокую девушку, притиснутую толпой к самому столу. Ее лицо казалось посмышленей, чем у остальных.

— Ты! — Блейд вытянул руку. — Говоритъ будешь ты!

Слабое «ой!» девушки потонуло в раздавшемся со всех сторон завистливом шипении. Чья-то рука ущипнула ее за предплечье, другая дернула за волосы…

Странник начал терять терпение. Пришлось подняться и прикрикнуть, лишь после этого вокруг девушки образовалось пустое пространство и он смог наконец разглядеть рассказчицу.

Небольшого роста, в простом чистеньком платье, босоногая, с волосами цвета речного песка, девушка отнюдь не была красавицей. Милое курносое личико, по-детски пухлые губы, пунцовые от смущения щеки, карие глаза… На вид ей было едва ли больше шестнадцати лет.

Она заговорила. Сперва голосок ее срывался от волнения, но с каждой минутой становился все крепче и крепче; наконец слова потекли потоком.

"Давно это было. Владели тогда отцы отцов наших всей землей от моря до моря, и у самого последнего землепашца было не меньше пяти рабов. Мир царил во владениях пильгуев. Однако настал грозный и черный день, когда из неведомых пределов южных двинулись на север орды кабаров, колдуном мерзких, что божьим попущением наведены были на нас за грехи наши. И не устояли в бою пращуры наши, и были побеждены, и попали в рабство, и лишь один из десяти десятков бежать сумел на север. Полуночные страны захватили безжалостные убры, из-за дальних морей нагрянувшие; на востоке сами пильгуи, чудом имперского ярма избегнувшие, в бесконечных дрязгах и междоусобицах увязли, под ярмо иноземных пиратов угодили. На западе в горах появились Властители Серые, так по цвету их одеяний и лиц названные. Жалкие остатки пильгуев среди заркийских чащоб укрылись. И там, среди лесов Заркии, было древними пророками изречено слово мудрости, что не вечно будут пребывать пильгуи и братья наши в рабстве имперском, что явится на землю лесной твердыни народа нашего Великий Морион, воитель, мудрец и чародей. И будет на левом плече его сидеть зверь черный, невиданный, и будет Морион говорить с тем зверем неведомым для остальных языком. Явится он наг и безоружен; не оттолкните же его, не пропустите и не дайте уйти. Объединит он силу вашу и поведет на юг, и падут перед ним во прах имперские полки и крепости, с Морионом отвоюете все, что раньше утратили. Но помните — не сможет он ничего сделать один, без вашей помощи; не за вас станет он воевать, а вместе с вами; и только так добьетесь вы победы Ждите Мориона!

Так говорили пророки, и с тех пор хранит народ пильгуев их мудрость и ждет пришествия Великого Мориона…"

Блейд слушал очень и очень внимательно, этот Морион, судя по всему, должен был сыграть тут роль Авраама Линкольна и генерала Шермана, вместе взятых.

Рассказчица смолкла; на странника с надеждой уставились десятки глаз — и еще больше народу толпилось вокруг Ксантова дома, вытягивая шеи и вставая на цыпочки.

— Хорошо! — наконец изрек он. — Я бы с радостью задержался в вашей гостеприимной деревне, но мне надо спешить на юг. Вы снабдите меня припасами, и я двинусь дальше. Время не ждет.

Правда, от поданного обильного обеда он не отказался.

К окончанию трапезы заплечный мешок Блейда был уже полон. Странник закинул его на плечо и зашагал по улице, сопровождаемый распевающей радостные песни толпой. К некоторому его удивлению, никто не выразил желания взять меч и последовать за ним к южной границе — никто, если не считать той самой девушки, что читала ему пророчество. Вся толпа остановилась на краю деревни, и Блейд уже вскинул руку, прощаясь, когда из рядов деревенских жителей вырвалась растрепанная фигурка, бросившаяся к нему так, словно за ней гналась целая стая голодных волков. Девушка с размаху упала на колени перед Блейдом.

— О Великий Морион! Молю, возьми меня с собой! Я готова стать пылью под твоими стопами, только возьми меня с собой! Ты обратил на меня свой благосклонный взор — так не отвращай же от меня своего солнцеподобного лика!

— Погоди, давай отойдем подальше, — Блейд заметил пугливые взгляды, которые девушка бросала себе за спину. На лице ее алело несколько свежих царапин, через плечо висела небольшая котомка. Судя по всему, она уже приняла решение и ни за что бы не повернула назад.

— Я не вернусь, все равно не вернусь, — стуча зубами, бормотала девушка. — Меня затравят… от зависти… вон, бабы всю уже исцарапали…

Блейд раздумывал недолго.

— Хорошо! Пойдем вместе Как тебя звать-то?

— Лиайя…

— Красивое имя, — одобрил странник. — Хорошо, раз у меня теперь есть проводник, показывай дорогу! По пути можешь рассказать мне еще пару историй

Однако повествования Лиайи, увы, не отличались богатством деталей. На юге она была один раз с отцом, еще до того, как он погиб в схватке с имперцами, но самих кабарских воинов никогда не видела и мало что могла о них рассказать. Бабьи же сказки о том, что они ростом с дерево и умеют плеваться огнем, словно мифические драконы, Блейд пропустил мимо ушей.

Мало-помалу Лиайя разговорилась. Блейд по-прежнему оставался для нее Морионом, сверхъестественным существом, Освободителем и Избавителем, но идти вместе многие часы и не перемолвиться ни единым словом все равно совершенно невозможно. К вечеру, когда путники добрались до следующей деревни, странник знал о своей провожатой все.

В ее короткой жизни не случилось до сих пор ничего существенного, если не считать давнишнего похода на юг. С той поры, после гибели отца, жила с матерью и братьями в ожидании дня, когда ее определят замуж — скорее всего, младшей женой кого-нибудь из сельчан позажиточнее. Кое-кто из местных ротшильдов имел настоящие гаремы.

— Я всегда хотела убежать… убежать на юг, к Ульбаду… но на это у меня не хватало смелости… да мне и не дали бы уйти далеко. Одинокой девчонке на дорогах делать нечего! Поймают да продадут, вот и вся недолга…

Блейд пожал плечами. Вероятно, с этими пильгуями тоже следовало разобраться.

Дракуле Лиайя понравилась, ибо говорила правду, чистую правду. Но мохнатого ату малышка явно побаивалась, так и не решившись погладить.

Во второй деревне церемония встречи повторилась. Когда с восторгами было покончено, Блейда и его спутницу постарались устроить на ночлег как можно лучше, на долю Лиайи при этом выпало немало завистливых взглядов. Устраиваясь на ложе Блейд покосился было на свою юную спутницу… Нет, подумал он, пока еще нет. Она не видит в нем мужчину, только Великого Мориона…

Странник не собирался разубеждать на сей счет местных жителей. По опыту он знал, что подобное невозможно; люди будут верить в то, во что им хочется верить. Вдобавок поразительное совпадение пророчества и реальности было налицо!

Ничего не поделаешь, подумал он, в который раз примеряя на себя личину Мориона, если ему выпала роль героя, придется сыграть ее до конца. Не очень выгодное амплуа! Жаль, если ожидания Хейджа провалятся… Может, хотя бы добраться до здешней имперской сокровищницы, чтобы окупить затраты на электроэнергию, сожранную компьютером при запуске?

Дальнейший путь Блейда и его спутницы пролегал по достаточно населенным местам с приличными дорогами; попадались даже постоялые дворы. Мало-помалу странник укрепился во мнении, что здешний народец так же подходит для освободительной войны, как бутылка — для забивания гвоздей. Он мог бы попытаться сформировать из лесных обитателей нечто вроде пешего войска; но, во-первых, пильгуи и впрямь отличались сварливым характером, постоянно затевая свары и распри, а во-вторых, Ричард Блейд отнюдь не собирался громоздить здесь горы трупов. Победить, лишившись всего войска, — удел новичков и дилетантов; Блейд же являлся профессионалом и, следовательно, должен был найти иной способ. Он больше верил в убров-изгоев, чем в шумных и буйных пильгуев. Никогда не надо спешить с принятием решений, если позволяет обстановка, и странник собирался сделать окончательные выводы, как следует осмотревшись на южной границе. В конце концов, сдерживали же как-то обитатели Заркии имперский натиск на свои земли!

Мало-помалу Дракула, сперва сонный и благодушный, начал проявлять все большую и большую нервозность. Там, впереди, их ждали загадочные «видящие в головах», согласно определению ата. Блейд удивился — до южного рубежа еще оставалось не меньше двух дней ходу.

Лиайя внесла ясность — дорога делала тут широкий крюк, огибая владения загадочных улфов. Блейд вспомнил не отличавшиеся ясностью слова гнома Харгатора и потребовал от девушки обстоятельного рассказа.

Увы, его любопытство вновь осталось неудовлетворенным. Улфы обычно не переступали границ своих владений — разве лишь в тех случаях, когда всей лесной стране и впрямь грозила смертельная опасность. К себе в гости они тоже никого не приглашали, и пильгуи, которые вообще не отличались любовью к странствиям, очень редко бывали в тех краях. Правда, деревья там, где жили улфы, были куда выше, чем в остальных лесах Заркии; ходили слухи, что улфы и дома себе строили среди ветвей. Тракт огибал владения загадочных пильгуйских союзников — верный признак того, что улфов здесь уважали и побаивались. Судя по кратким сообщениям Дракулы, эта раса обладала некими телепатическими способностями; не в них ли крылся секрет того, что отряды улфов всегда оказывались в нужном месте и в нужное время?..

— Ну что ж, тогда отложим визит к ним, — заметил Блейд, выслушав краткий рассказ Лиайи. Девушка страшно поразилась.

— Как? Почему? Ведь ты же — Морион! Вся Заркия должна склониться перед тобой — и гномы, и улфы, и убры! Ты не должен сворачивать со своего пути!

Выслушав эту страстную тираду, Блейд подумал, что в ней содержится рациональное зерно, и свернул с утоптанного тракта на заросшую мягкой травой тропинку. Они шли в гости к улфам.

Глава 5

Лес изменился словно по волшебству. Еще с четверть часа назад путников окружали совершенно обычные деревья, очень похожие на земные березы, тополя и клены, но вот кусты раздвинулись, и Блейд оказался словно бы в голливудском павильоне на съемках масштабной киносказки. За нешироким говорливым ручьем вздымались настоящие лесные исполины, коим самое место было бы в лесах Иглстаза или Гартанга. Вершины их, окутанные густыми облаками листвы, уходили к небесам, чудовищной толщины стволы могли выдержать на своих мощных ветвях сооружение любой тяжести. Коричневая кора была изборождена глубокими трещинами, в которых легко сумел бы укрыться худощавый человек. Под деревьями царил приятный полумрак.

— Как они называются? — обратился Блейд к девушке, невольно понижая голос.

— Мы зовем их улфаданами, — донесся чуть слышный ответ.

Блейд спустился к самому берегу ручья. Тропа кончалась возле воды; на противоположном берегу он увидел ее продолжение.

— Гм… придется искупаться.

— Разве великий Морион не может пройти по воде, аки по суху? — удивилась Лиайя. — В преданиях говорилось…

— Моя магия иного сорта, — поспешно сказал Блейд. — Тратить силы на подобные мелочи порядочному волшебнику просто неприлично. Так что пойдем вброд. Я перенесу тебя.

— Что?! О, нет, нет!.. — девушка затряслась, словно ей предложили отведать человечины. — Великий Морион… нет!

— Ну, тогда иди сама. Спорить некогда, — решительно повернувшись, странник шагнул в прохладный поток. Лиайя не колеблясь двинулась за ним. Вода оказалась довольно глубокой — по пояс Блейду и по грудь девушке.

— Дальше не пойдем, — чертыхнувшись, он вылез из ручья, присматривая место, где можно было бы разложить костер. — Было бы весьма неприлично явиться в гости с мокрыми штанами.

Дрожащая от холода Лиайя помогала собирать сучья. Блейд уже замахнулся кресалом, готовясь выбить искру на сухой трут, как позади него раздался спокойный мелодичный голос, полный скрытой силы:

— В этом лесу не принято разжигать огонь, путник.

Блейд резко повернулся — вместе с Дракулой. Девушка слабо ойкнула и поспешно закрыла лицо ладонями.

Из лесного сумрака вынырнула высокая стройная фигура, с головы до пят закутанная в просторный зеленый плащ с капюшоном. На узком лице выделялись большие миндалевидные глаза странного золотистого цвета. В руках воин-улф держал растянутый до уха белый лук; наконечник стрелы смотрел прямо в сердце Блейду.

«Опасно! Будет стрелять! Хочет убить! Роется, в твоей голове!» — передал Дракула. Тонкие губы лесного стрелка чуть заметно дрогнули.

— Добро пожаловать, Морион… или, говоря по правде, досточтимый Ричард Блейд, — услышал странник, не сразу сообразив, что вторая часть фразы произнесена на чистейшем английском языке без малейшего акцента.

— Следуйте за мной, — страж не стал дожидаться ответа. — Вы сможете и обогреться и обсушиться.

— Морион… почему он угрожает нам?.. — изумленно промолвила Лиайя. Блейд раздраженно дернул щекой и сосредоточился.

— Я не люблю, когда мне приказывают, — спокойно произнес он, и в тот же миг стрела бесследно исчезла.

Улф усмехнулся. Блейд и глазом моргнуть не успел, как на тетиве появилась новая стрела. Похоже, магия Малыша Тила не произвела на воина никакого впечатления.

— Ты зря стараешься, гость, — вновь заговорил он по-английски. — Я сумею опередить тебя, если это взбредет мне в голову. Нам лучше не затевать ссор, а отправиться в такое место, где мы могли бы спокойно поговорить.

— О чем это он? — забывшись, девушка теребила Блейда за рукав.

— Он говорит на тайном языке магов, девочка. Нам лучше и впрямь последовать за ним. Нас приглашают в гости, а не берут в плен,

Улф вновь усмехнулся и убрал лук. При этом плащ его как бы случайно распахнулся, и Блейд увидел висящий на поясе небольшой арбалет с уже готовым к стрельбе коротким железным дротом на тетиве.

Воин спокойно повернулся к ним спиной и зашагал по тропке, нимало не интересуясь, следуют ли за ним странные «гости». Дракула тотчас попытался проявить все свои таланты, однако потерпел полное фиаско. Разумеется, раса телепатов научилась не только читать чужие мысли, но и скрывать свои собственные.

Тропа вилась среди лесных исполинов. Мало-помалу Блейд стал замечать тянущиеся наверх толстые серые канаты; кое-где из листвы свисали вниз веревочные лестницы, но разглядеть сами строения там, наверху, было невозможно. Все было скрыто густой зеленой пеленой.

— Как тебя зовут, воин? — он первым нарушил гнетущее молчание.

— Мое имя не имеет значения. С тобой хотят поговорить наши старейшины. Скоро мы будем у них — солнце еще не сядет. А теперь хватит слов! Лес не любит болтовни.

Блейд знал, что это не пустые слова. Дракула сжался у него на плече от страха, низвергая на странника поток зловещих видений — деревья, наблюдающие за каждым шагом… темная кровь, струящаяся по жилам рук-сучьев… темные замыслы, пропитанные ненавистью к двуногим… Похоже, в этом лесу росли отнюдь не простые создания природы.

Разговор оборвался. Ливия испуганно цеплялась за рукав Блейда, похоже, уже совершенно забыв, что имеет дело не с кем-нибудь, а с избавителем ее народа.

Как и сказал улф-провожатый, солнце еще не село, а они уже добрались до цели — правда, девушка совершенно выбилась из сил, хотя они дважды останавливались. Блейд предложил спутнику разделить с ними трапезу, однако встретил лишь холодный отказ.

По пути они не встретили ни одного живого существа. Правда, странник словно бы кожей ощущал направленные на него сверху не слишком-то доброжелательные взгляды — так смотрят, готовясь нажать на спусковой крючок. Незримых соглядатаев чувствовал и Дракула, но прочесть и понять их намерения пушистый ата был, конечно, не в состоянии.

— Теперь вверх, — провожатый остановился возле свисавшей сверху веревочной лестницы. — Нам туда.

Лиайя испуганно зажмурилась, поднимаясь по прогибающимся мягким ступеням. Блейд следовал за ней, страхуя ее на тот случай, если у девушки внезапно закружится голова — все-таки она никогда не бывала на такой высоте.

А потом со всех сторон внезапно брызнули алые закатные лучи. Лестница вела сквозь своеобразный толстый «пол» из листвы; там, на высоте, странник очутился в настоящем дворцовом зале. Под ногами простирался инкрустированный многоцветный паркет; сплетения ветвей, чей рост был искусно направлен в нужную сторону, образовывали стены, крышу и всю необходимую мебель. За большим круглым столом, «выращенным» так, чтобы на него попадал свет закатного пламени, сидели пятеро улфов, по виду — зрелые мужчины, однако по их лицам возраст не угадывался. Кожа их была свежей и чистой, словно у юной девушки. Догадаться, что за их плечами опыт многих прожитых лет, можно было только по глазам — глубоким, умудренным, печальным… Лиайя вновь тихонько ойкнула.

Одеты улфы были в простые зеленые плащи, точно такие же, как у стрелка-провожатого; похоже, здесь никто не кичился богатством или положением. Да и что за богатства имелись у этих большеглазых древесных жителей?

— На каком языке мы будем говорить, гость? — осведомился первый из улфов, сидевший как раз напротив странника, — На твоем родном или же на наречии Заркии? — при этом улф выразительно покосился на Ливию.

— На моем родном, — не слишком весело ответил Блейд. Девчонке и в самом деле не следовало знать, кто он такой на самом деле… если он хочет и дальше оставаться в обличье великого Мориона и сокрушить империю кабаров.

— Прекрасно, — улф тотчас же перешел на английский. — Тогда начнем… — Блейду потребовалось несколько секунд, чтобы переключиться на родную речь.

— Позволь представить тебе правителей народа улфов: Сианор, командующий лесными разведчиками; Феатар, предводитель наших стрелков; Лимбол, управитель растущих деревьев; Каллатар, старшина цеха ремесленников. Я — Торогон, на чью долю выпало обеспечивать единство усилий всех остальных. А ты…

— Ричард Блейд, — странник слегка склонил голову. Эти телепаты, конечно, уже покопались в его мозгах и извлекли оттуда и язык, и имя и, наверное, все его прошлое…

— Да, мы сделали это и должны принести тебе свои извинения, — Торогон поднялся. — Кодекс чести запрещает нам проделывать подобное после того, как мы поймем, что направляющийся к нам — не враг. Отныне твои мысли в полной безопасности… твой зверек может не бояться, — и улф улыбнулся испуганно жмущемуся к плечу странника Дракуле.

— Ты говоришь на языке магов, великий Морион? — чуть слышно прошелестела где-то рядом девушка. Блейд кивнул головой.

— Я расскажу тебе все чуть позже, малышка. Между собой волшебники говорят только на этом наречии. Таков обычай. Извини…

— Твоя спутница может поесть и отдохнуть, — предложил Сианор.

Лиайя отрицательно покачала головой. Без Блейда она не притронется ни к чему в этих заколдованных краях!

Торогон сделал легкое движение рукой. Деревянные щиты пола раздвинулись; поднявшиеся ветви, словно живые, моментально сплели два кресла. Лиайя взвизгнула, тотчас зажав рот ладошкой и густо покраснев от стыда.

— Но, быть может, ты отведаешь нашего угощения, Блейд? — вежливо осведомился Каллатар, старшина ремесленников. — Его готовили мои мастера, и им будет обидно, что гость из столь дальних краев отверг их старания!

«Если бы хотели прикончить, то достаточно было бы стрелы в спину на окраине их владений!» — мелькнуло в голове Блейда. Он поклонился в знак согласия.

Двое молодых улфов внесли уставленные деревянными кубками и широкими чашами подносы.

Угощение оказалось выше всяких похвал. Несмотря на то, что хозяева, по всей вероятности, придерживались вегетарианской диеты и не было подано ни кусочка мяса, Блейд наелся так, словно уничтожил три полновесных бифштекса с кровью. Странник едва ли мог сказать, какие кушанья были поданы; они походили на причудливую смесь из кореньев, листьев и плодов. Вина не было вообще, и его с успехом заменила чистая родниковая вода.

Когда трапеза закончилась, Торогон первым начал разговор.

— Мы знаем, что ты пришелец в нашем мире, Ричард Блейд. Не так уж важно, как именно ты сюда попал — ясно, что нам повторить подобное чудо будет не под силу. Гораздо важнее иное — что ты намерен делать тут, у нас? Никто не сомневается, что ты силен, могуществен, искушен в воинских искусствах и владеешь неким подобием магии — правда, довольно-таки странной. Впрочем, все это не так важно. Весь тот клубок, что затянулся сейчас вокруг Заркии, ныне пребывает в некоем относительном равновесии. Хочешь ли ты нарушить его, или же, напротив, постараешься сохранить существующий порядок вещей? Прошу тебя ответить на мои вопросы. От этого зависит многое!

— Что же именно? — осведомился Блейд, следуя своей излюбленной тактике: пусть партнер по переговорам говорит как можно больше, пока не станет ясно, враг он тебе или друг.

— Мы, улфы, давно покончили с насилием как методом глобального воздействия, — спокойно пояснил Феатар. На щеке командира стрелков Блейд заметил старый побелевший шрам. — Мы убедились, что оно не приносит никаких плодов. Нас слишком мало, чтобы полностью разгромить врагов — да это и бессмысленно… их место тотчас занимают новые. Поэтому мы лишь защищаемся, помогая людям Заркии советом, а не мечом — хотя, когда нужно, мечи наши в ножнах не залеживаются. Я веду речь к тому, что если ты захочешь поднять восстание, собрать лесные племена и начать священную войну за освобождение всех рабов Империи Хабаров, то мы тебе не союзники. У нас не останется никакого выхода, кроме как попытаться остановить тебя. Презираемым нами насильственным путем!

— Вот как? — Блейд хладнокровно поднял брови. Улфы отнюдь не выглядели богатырями, да и незримое присутствие Малыша Тила добавляло ему уверенности.

— Именно так, — подтвердил Сианор.

Наступило молчание.

— Гм-м… Я бы хотел услышать более подробное обоснование, — кинул пробный камень странник. — Имперское рабство… неужто вы с ним согласны?

— Никакое разумное существо не может держать в подчинении иное разумное существо, — торжественно провозгласил Торогон.

— Тогда почему же вы терпите существующий порядок вещей? — удивился Блейд. — Я понимаю, вас мало… вы не можете военной силой сокрушить мощь Империи в открытом бою… но есть же масса иных способов!

Улфы молча переглянулись.

— Этого-то я опасался, пришелец, — со вздохом заметил Торогон. — Ты хочешь-таки развязать здесь войну… разумеется, под самым гуманным предлогом. Переубеждать тебя — безнадежное дело… Нам остается лишь попробовать тебя остановить.

— Я бы не советовал вам этого делать, — со спокойной улыбкой заметил странник, — Было бы гораздо лучше, если б мы стали союзниками. Я действительно собираюсь отправиться в Империю, но поднимать лесные племена пока не вижу необходимости. К серьезной войне они не готовы, и в открытом поле их перебьют без труда. Не считайте меня таким глупцом!

Улфы затаили дыхание.

— Военным действиям всегда предшествует рекогносцировка, — наставительно продолжал тем временем Блейд. — Я как раз и собирался произвести разведывательный рейд. Почему же вы хотите мне помешать? Или вам самим не нужны сведения о том, что происходит в стане врага?

— Если б твои намерения ограничились только этим, мы возблагодарили бы пославшее тебя вечное синее небо, — вздохнул Феатар. — Но ведь ты не удержишься… ты ринешься освобождать угнетенных, защищать обиженных — и кровавая карусель завертится опять.

— Тогда вам остается только убить меня, — Блейд поднялся. — Что ж, попробуйте! Но учтите — это не так просто сделать. Лучше вам попытаться переубедить меня. Итак — почему я должен оставить Империю в покое?

Улфы вновь переглянулись. Блейду почудилось, что он ощущает холодные невидимые пальцы, скользящие по его голове, скользящие — и бессильно соскальзывающие. Дракула! Это он!

Ата сидел на плече странника, свернувшись плотным клубком, и притворялся, что спит, хотя на самом деле мускулы его спинки подрагивали от напряжения. Зверек сумел разобраться что к чему; улфы больше не могли заглянуть в мозг Ричарда Блейда.

— Потому что Империя — хранитель равновесия в нашем мире, — начал Торогон. — Тебе может не нравиться это, но так и есть. Есть сила, которая хранит огромный континент, протянувшийся от полюса до полюса, от смут и истребительных войн. Сила Империи известна всем! Ее боятся. Она гасит войны в зародыше — мощью своего оружия. Если ее не станет, материк погрузится в хаос и разруху. Сколько невинных жизней угаснет, если Империя падет? Мы сами враждуем с ней, но не собираемся ни уничтожать ее, ни, тем более, помогать в этом деле другим.

— Значит, за возможность спокойной жизни вы готовы смириться с тем, что сотни тысяч человеческих существ пребывают в жестоком рабстве? — произнес Блейд. — Вы можете сказать, что я не знаю всей правды… так вот, я хотел бы эту правду выяснить. Понимаете? Так что выбор теперь за вами: или остановить меня силой, или же просто не мешать мне.

И вновь переглянулись улфы.

— Древний закон гостеприимства священен, — медленно выговорил Торогон. — Не мне нарушать заветы предков и проливать кровь безоружного гостя! Ты можешь уйти. Но помни: если ты попытаешься низвергнуть Империю, мы станем врагами. А теперь уходи! Путь открыт. Стрелки проводят тебя до южной границы наших земель. Прощай, Ричард Блейд.

Словно повинуясь неслышной команде, правители улфов поднялись. К Блейду подошли трое молодых воинов.

— Что ж, прощайте, — усмехнулся странник. Эти древесные обитатели оказались достаточно сообразительными, чтобы не затевать с ним свары, очевидно, они ценили собственные жизни.

Его и Лиайю повели по вьющейся змеей тропинке дальше на юг. Быстро темнело, из-за древесных стволов выползал сумрак.

— Мы что же, так и будем ночевать прямо здесь, на голой земле? — раздраженно обратился Блейд к молчаливым конвоирам. — Если бы мы шли по Тракту, там, по крайней мере, можно было рассчитывать на постоялый двор!

— Тебе придется обойтись без мягкой постели этой ночью, — холодно заметил один из стрелков. — Так же, как и нам, кстати.

Мало-помалу тьма сгустилась до такой степени, что странник не видел даже вытянутой руки. В руках улфов холодным зеленым светом засияли фонарики, путь продолжался.

Наконец, когда бедняжка Лиайя уже почти падала с ног от усталости, улфы соблаговолили остановиться на ночлег. Путников приютила вполне уютная беседка с плетеными стенами; Блейду казалось, что он очутился в громадной корзине. Улфы быстро и ловко расстелили плащи прямо на полу (правда, пол оказался деревянным, теплым и чистым). Блейд с тоской покосился на девушку, которая вертелась, устраиваясь поудобнее, рядом с ним. Нет, он не мог притронуться к ней даже пальцем! Секс при свидетелях Ричард Блейд не одобрял.

Наутро, позавтракав запасами своих молчаливых спутников, Блейд и Лиайя двинулись дальше. Владения улфов оказались весьма и весьма невелики, к вечеру следующего дня странник был уже на их южной границе, где лес древесных гигантов резко обрывался. Рубеж его обозначал быстротекущий ручей, за которым сразу же начинались обычные рощи и перелески, разделенные длинными языками цветущих лугов. Путь через владения улфов кончился.

Глава 6

Увы, прекрасные и величественные леса улфов оказались последним островком спокойствия Сразу же за их южным окоемом начиналась пограничная полоса Заркии, и чем дальше, тем больше Блейду и Лиайе попадалось страшных меток, оставленных войной. Тут — след большого лесного пожара. Там — трава, проросшая сквозь побелевшие от дождей кости, а вокруг — разбросанные ржавые доспехи и оружие. Дальше — сиротливо торчит закопченная труба, все, что осталось от большого дома. Деревни тоже изменились; их стало меньше, и каждую окружал высокий частокол. Правда, люди на пограничье были другими Пильгуев встречалось теперь заметно меньше, в поселениях было куда больше порядка, и обитали в них различные пришельцы, изгои, собравшиеся сюда, в лесную крепость Заркии, из разных краев. Вглубь, в относительно спокойные лесные районы, их не пропускали, там все было занято самими пильгуями, и новоприбывшим оставался только один путь — сделаться военными поселенцами, встать под руку Ульбада-убра. Его соплеменников среди пограничных жителей насчитывалось больше всего.

В первой же деревне, попавшейся на пути Блейду и Лиайе, их ожидал совсем иной прием, чем в глубинке Заркии. Здесь мечи сами вылетали из ножен, и округу оглашал воинственный клич «Морион!», разом подхватываемый десятками и сотнями глоток. Блейда опознали тотчас же; их с Ливией мгновенно обступила тесная толпа.

— Морион!.. Великий Морион!.. Он явился! Морион!..

Для пущего убеждения странник заставил исчезнуть очередной валуи на глазах у изумленных зрителей, после чего ни у кого больше не осталось никаких сомнений. Воспрявший духом Дракула старательно извещал хозяина, что у всех окружавших его исключительно «белые» мысли и никаких иных.

Блейд легко мог бы набрать здесь по меньшей мере добрую сотню мечников, однако вместо этого он лишь расспрашивал всех, как найти Ульбада. Сделать это оказалось непросто — южный рубеж Заркии тянулся на добрых две сотни миль, и имперцы могли атаковать в любом месте. Скорее всего Ульбада можно было бы отыскать в небольшом военном городке посреди южной границы. Именно туда отправлялись донесения о нападениях имперцев; и, кстати, именно там разыгрывались самые кровопролитные сражения. Чтобы добраться до городка, Блейду предстояло преодолеть расстояние в полсотни миль.

Страннику и его спутнице подарили коней, кроме того, десяток молодых воинов вызвался сопровождать великого Мориона к ставке командира Ульбада.

Но прежде, чем направиться к местному командному пункту, Блейд совершил вылазку на самую границу — разумеется, вместе с Дракулой и Ливией, которая упорно отказывалась отойти от великого Мориона хотя бы на шаг. Девушка долго выпытывала у Блейда, о чем же он говорил с улфами, выпытывала так подробно и настойчиво, что странник даже встревожился. Но Дракула вновь успокоительно просигналил «белое, белое…», и он оставил подозрения.

К границе небольшая кавалькада всадников вышла примерно к полудню. Местность плавно понижалась, сбегая вниз длинными ступенями пологих холмов, на равнине кое-где торчали одиночные купы деревьев. Однако этим и исчерпывалась вся идиллия пейзажа.

Черные рвы. Частоколы. Засеки. Земляные башни. Полосы вбитых заостренных кольев и все прочие оборонительные прелести. Очень много проплешин, выгрызенных огнем.

Пояс возведенных защитниками Заркии укреплений тянулся вдоль южной границы на десятки и сотни миль. В частоколах видны быта наспех заделанные проломы, оставшиеся после очередного штурма. Над вершинами деревьев торчали островерхие дозорные вышки — словом, все было как обычно. Но в тот момент Блейда куда больше занимали не сами укрепления — валы, рвы, частоколы и все прочее, — а происходящие там, на юге, где начинались владения кабаров. К полному его изумлению, северный рубеж Империи ничем не был защищен. Насколько мог окинуть глаз, вдаль тянулась однообразная равнина, лишь изредка оживляемая извивом узкой речушки или крошечной рощицей. Никаких крепостей, никаких оборонительных линий — ничего похожего на те огромные валы, что сооружали римляне на границах с варварскими племенами. Признаков жилья не видно. На первый взгляд — дикий край, никогда не знавший человека. Странник спросил об этом у старшины сопровождавшего его десятка.

— Почему не защищаются?.. Так ведь мы туда к ним не ходим. Зачем? Не живет там никто. Легионы с юга по воинским дорогам идут, на себе все припасы тащат. Обозов нет.

— А крепости? Опорные пункты? Где эти легионы отдыхают перед боем? — не оставлял расспросы Блейд. — Ведь можно устроить им засаду прямо на имперской земле! — Судя по обалделому виду десятника, подобная возможность никогда не приходила ему в голову. Не дождавшись вразумительного ответа, странник покачал головой, чувствуя — ему будет о чем поговорить с предводителем Ульбадом.

Дорога вдоль южной границы Заркии тоже оказалась спокойной. На каждом шагу здесь встречались патрули и дозорные разъезды; весть о прибытии Великого Мориона стремительно распространялась по приграничной полосе. Когда Блейд попросил снабдить его мечом и доспехами, в его распоряжении оказался целый арсенал. Правда, все оружие было неважного качества — мечи несбалансированы, доспехи — пластины железа, нашитые на кожаные куртки, в том же духе и шлемы, и щиты.

— Хорошее оружие только у гномов, а они его ни за какие деньги не продадут, — пояснили Блейду спутники.

Добрые кони, гладкая дорога — мили быстро летели назад. Три дня — и над лесом поднялись башни городка Урф, оплота военных вождей Заркии. Весть о прибытии Мориона уже успела добраться сюда, и Блейда встречала целая депутация.

Сам же городок оказался таковым только по названию. Это и впрямь был скорее тщательно охраняемый штаб, место сосредоточения резервных отрядов и хранения войсковых запасов, чем нормальный город или деревушка. Из мирных жителей тут имелись только содержатели трактиров и пивных. Правда, укреплен Урф был неплохо — солидный ров (хоть и сухой), высокий вал, на нем — бревенчатые стены с высокими башнями.

Неширокие ворота были распахнуты. Навстречу Блейду вышла многолюдная процессия; впереди шагал высокий, сумрачного вида человек в простом воинском доспехе, с длинным мечом у левого бедра. Волосы Ульбада были черны как смоль, глаза — небольшие и глубоко посаженные. Вид он имел усталый, отнюдь не победоносный.

— Приветствую Великого Мориона! — вождь чуть склонил голову.

— Приветствую могучего Ульбада! — в тон ему ответил странник.

— Прошу тебя, — военный предводитель Заркии посторонился, давая дорогу.

Блейд спешился; поводья тотчас подхватил какой-то мальчишка, вовсю глядевший на странника широко распахнутыми глазами.

Внутри кольца стен вытянулись однообразные бревенчатые бараки. Никаких излишеств; только то, что необходимо. Склады, конюшни и тому подобное.

Блейда провели внутрь строения, высившегося возле ворот. Внутри оно было убрано совершенно по-спартански: несколько сундуков простой работы, стол, две лавки…

Возбужденный народ остался снаружи; Ульбад без церемоний запер за собой дверь.

— Теперь мы сможем поговорить. Твоя девушка пусть подождет там, — он указал на проем, ведущий в соседнюю комнату, обставленную еще более бедно.

— Я никуда не пойду! — пискнула было Лиайя, но хватило одного грозного взгляда странника, чтобы она смирилась.

— Ну, потолкуем, — Ульбад закрыл дверь за ней. Ни в его голосе, ни в его глазах не было и тени почтительности. Мысленно Блейд ему поаплодировал: настоящий вождь не должен ничего принимать на веру.

— Кто ты такой? — напрямик спросил Ульбад. — Люди сошли с ума — Морион, Морион… Так кто ты такой? Мне нужно вести народ в бой; атаки имперцев не было уже давно, значит, ее можно ожидать в ближайшие дни. Твое имя у всех на устах… Но, клянусь своим мечом, если ты самозванец…

— Ульбад, я хочу свалить Империю, — спокойно произнес Блейд. — Ссоры нам ни к чему. Твои люди признали меня за Мориона…

— Ты можешь оказаться кем угодно, хоть шпионом имперцев, — мрачно заметил Ульбад.

Дракула подал сигнал опасности. Сидевший напротив Блейда человек был смел и силен и, не колеблясь, делал то, что считал нужным. Ссориться с ним до времени не стоило — так же, как и пятнать руки его кровью. Он мог быть очень полезен.

— Если ты подозреваешь во мне шпиона, у тебя есть возможность это проверить. Пошли гонца к улфам! Я прошел через их леса и говорил с их старейшинами. Едва ли они станут тебя обманывать.

Ссылка на улфов произвела впечатление. Ульбад нахмурился, стараясь этим скрыть свою растерянность.

— Хорошо… и с кем же ты говорил там?

Блейд без запинки перечислил имена улфийских правителей и описал внешность каждого.

— Да, я вижу, ты и в самом деле побывал у них, — медленно кивнул вождь. — И что же случилось там?

Очевидно было, что он не слишком-то верил в сказки о Морионе-Избавителе.

— Мы поговорили, и они позволили мне идти дальше, — безмятежно сказал Блейд, — Я побывал у них, а теперь хочу отправиться на юг, в Империю, — заметил странник. Ульбад тотчас напрягся, а рука его стиснула меч.

— В Империю? Что тебе там делать?..

— Если я — Морион, то тебе не стоит с таким пристрастием допрашивать меня, — усмехнулся Блейд. Но я не хочу ссориться с тобой, Ульбад, и не собираюсь оспаривать твой пост военного вождя. Будь я шпионом, мне бы не пришло в голову прикидываться Морионом. Если б меня заслали имперцы, мне лучше бы оставаться в приграничной полосе — зачем лезть в глубь Заркии, ежесекундно рискуя быть схваченным? И уж если я пробрался бы сюда, то, наверное, и ушел бы прежним путем, не ввязываясь в игры с тобой. В разведке важен результат, а не пустые трюки, верно? Но я не шпион, и ты это знаешь.

Ульбад стиснул зубы.

— Ты очень догадлив, незнакомец… Как твое настоящее имя? Откуда ты пришел? Если ты Морион, где твоя волшебная сила? Ты повелеваешь огнем, молниями или вихрями? Ты можешь испепелить легионы врага и сравнять с землей его крепости?

— Я могу уничтожать различные вещи, — скромно заметил Блейд, надеясь, что ответ на последний из вопросов Ульбада поможет избежать остальных. Но это оказалось не так.

— Хорошо, я еще увижу в действии твою магию, — проворчал вождь. — Но как насчет всего прочего?.. Знаешь, пока у меня не поворачивается язык назвать тебя Морионом. Ну, кто же ты?

Блейд пожал плечами. Правда — что может быть лучше? Или часть правды… Таинственный Избавитель из далекой страны за гранью здешних небес — это звучало достаточно привлекательно.

И он стал рассказывать.

Ульбад слушал гостя, как завороженный. Блейд же поведал ему о волшебной стране Альбион, откуда он явился в Заркию, о ее чудесах и могуществе, о колдовских машинах и мудрых магах. Он не скрывал почти ничего; измыслить достаточно привлекательный антураж было делом нескольких секунд.

— Значит, я все-таки дождался Мориона… — прошептал военный вождь, когда Блейд смолк. — Надо же! Легенда, которой тешили глупцов да малых детей… — он покачал головой, словно привыкая к новым обстоятельствам. — Значит, Империи скоро конец?

— Я надеюсь, — кивнул странник.

Ульбад вновь покачал головой.

— Но они не так глупы и бессильны, чтобы пасть перед одним-единственным человеком, даже перед могучим магом… У них тоже есть чародеи… правда, у нас, на севере, они пока не появлялись. Военной же силой Империю не взять! Мы держимся лишь потому, что за нас еще ни разу не брались всерьез — уж мне-то ты можешь поверить… Большинство болванов в Заркии об этом и не подозревает… думают, что кабары идут на нас во всей своей силе… Совсем не так! Здесь стоит только один полнокровный легион; остальное их войско где-то на юге. Там, болтают, тянутся жаркие пустыни, откуда приходят какие-то страшные враги, с которыми и бьется империя. А здесь… Я даже не знаю, на кой мы им сдались. Разве что потребны рабы?

— Рабы? — повторил Блейд. — Что ж, поведай-ка мне о рабах. Я хочу знать!

— О чем? — лицо Ульбада помрачнело. — Мой брат тоже оказался в плену… Там, на юге, раз в десять больше пильгуев-рабов, чем их живет на свободных землях в Заркии. Все — на них! Рудники, шахты, плавильни, каменоломни… Вот только до земли их не допускают. Вся земля перешла кабарам, и они сами на ней хозяйничают. Ну, а каково на рудниках да в каменоломнях, ты сам представляешь. Люди мрут там, как мухи… Вот и все!

— Где рабов больше всего? И мог бы ты начертить карту Империи? Не хотелось бы идти на юг вслепую…

— Рад бы тебе помочь, да не могу, — Ульбад развел руками. — Слышал только, что пильгуев больше на востоке, в приморских горах. Там и порты с галерными рабами, и рудники, и каменоломни, и плавильни… Идти отсюда до этих гор самое меньшее две недели — это если хоронясь да прячась. Верхами, не скрываясь, за неделю добраться можно…

— А главные города? Столица? Торговые пути? Реки? Что ты об этом знаешь?

Ульбад вновь виновато развел руками.

— Ничего. Империя не торгует с нами… Может, что-то можно разузнать в Восточных Королевствах…

— Что ж, придется ехать наудачу, — вздохнул Блейд. Он не мог тратить слишком много времени на рекогносцировку; если Хейдж не получит своих сокровищ, то может до срока вытащить его обратно.

— Ты отправишься один? Один — против всей их мощи? — поднял брови Ульбад.

— Там, где бессильны армии, один человек порой может сделать больше, — ответил странник. — Случалось, восстания рабов повергали в прах могучие империи.

— Ты хочешь поднять южных пильгуев? — на лице Ульбада отразилось недоверие. — Они не слишком-то хорошие воины, надо сказать… Границу Заркии держат, в основном, мои сородичи-убры, да гномы с улфами, когда становится уж совсем плохо… Из пильгуя же воин совсем никудышный. Шелопутные они какие-то, вечно ссорятся, спорят… И трусоваты! Все надеются, что грязную работу за них кто-то другой сделает…

— Но ты же защищаешь их? — возразил Блейд.

— Не их — Заркию! Тут народ со всех краев земли. Быть может, если поискать, так кто и из имперцев найдется… народа без изгоев не бывает.

— Хорошо бы найти такого, да сколько на это времени уйдет?.. — странник пожал плечами. — А теперь расскажи мне о самих кабарах. Какие они? Как сражаются?..

— Какие? Да такие же, как и мы! Высокие, смугловатые, и волос темный… А дерутся они неплохо! В легионе в основном пехота, но и конница тоже есть. Много стрелков, но главное — латники… Наступают плотно, хорошо бьются поодиночке, а вот в строю — плохо. Доспехи у них хорошие, латника сразить редко когда удается. Бой начинают так: притащат десяток катапульт, бьют по валам каменными ядрами, потом пускают стрелков. Стрелки прикрывают копейщиков и мечников, а те стараются подтащить тараны. А если удается пролом сделать, тут уж всем скопом в него кидаются, и сдержать их воинство очень трудно.

— Как же вы справляетесь? — Блейд покачал головой. Похоже, у южан была настоящая армия, и приходилось только удивляться, как защитники Заркии еще держат свои рубежи.

— Как справляемся? Да не без труда, — мрачно усмехнулся Ульбад. — Ну, первым делом роем рвы и валы насыпаем — земля, она вернее и камня и бревен. Потом, как только легионеры первую линию прорвут, забрасываем их стрелами и дротиками. Ну и катапульты у нас тоже есть — горшки со смолой метать. Да и осторожничают эти-то, в Пограничном Легионе! Воинов берегут. Чуть попробуем их от пролома отрезать, сразу назад пробиваются… Вот так и воюем! Гномы опять же помогают — вояки они первостатейные, и оружие у них отличное. Жаль только, мало их — на всю Заркию едва ли пять сотен воинов наберется. Улфы же — стрелки непревзойденные; на лету в брошенную шапку пяток стрел всаживают. Ну, а мы, убры, — на все руки мастера. И на коне, и пешими, и с мечом, и с копьем, и с самострелом… Пока держимся… Пильгуи — те нас едой снабжают исправно. А кто возле границы живет, тоже идет в войско… Правда, боязливы они… надавят на них имперцы посильнее — и разбегаются…

— В каких богов вы веруете? — осторожно поинтересовался Блейд. — И кого почитают на юге, в Империи?

— Да кто ж его знает… — Ульбад почесал затылок. — Я-то, поди, ни в кого и не верю. Где они, эти боги? Что ж так долго глядели, как нас тут империя душила? Нет, не верю… Не могу уверовать! Рад бы, да не могу. А народ-то, он, конечно, верит. Вот в Мориона, оказалось, очень даже поверили… А что за боги в Империи, не могу тебе сказать. Не знаю…

— Разве вы никогда не брали пленных? Не допрашивали их?

— В том-то и дело, что нет! — прихлопнул себя по коленям Ульбад. — За все время, что я помню, ни одного и не взяли. Они своих никогда не бросают — ни убитых, ни раненых. И в бою оглушить никого не удавалось. Сколько гномов полегло, а все без толку. На юг же мы не ходим. Опасно! Людей у меня мало, каждый боец на счету, не до поисков тут. Места к югу от границы открытые, видно далеко — пока легион развернется и до нас дотопает, я уже успеваю подмогу с дальних застав вызвать. А ночью имперцы не сражаются.

— Понятно, — Блейд встал. — Что ж, завтра я отправляюсь… Надо полагать, скоро ты обо мне услышишь, почтенный Ульбад.

— Хорошо бы, — буркнул вождь. — Хотя… что же я стану делать, если империя рухнет?..

— Детей плодить, — отозвался странник, и Ульбад от души расхохотался.

— Ну, это ты хорошо сказал, Морион! Детей плодить! Потом еще и воспитывать… Нет, лучше уж я с имперцами драться стану! — Он тоже поднялся. — Ну, пошли! Сейчас пир в твою честь будет!

Праздник удался на славу. Разноплеменной гарнизон пограничного городка веселился от души, уничтожив за одну ночь месячные запасы пива и вина. Спето было немало песен, что повествовали о бесчисленных победах над имперцами и отраженных штурмах. Правда, чем дальше, тем больше у Блейда появлялось сомнений в том, что перед командирами Пограничного Легиона и в самом деле стояла задача покорить Заркию. Серьезные походы организуются совсем иначе. Скорее всего здесь, на севере, Империя уже давно перешла к стратегической обороне; периодические же атаки на позиции Ульбада служили, по всей видимости, лишь одной-единственной цели — не дать воинственным вожакам лесной страны совершить дерзкий рейд на юг. И, похоже, пока что Империи это удавалось! Странно только, что за все годы войны северяне не сумели захватить ни одного легионера живьем; тут Блейд пока не мог найти подходящего объяснения.

Столы были накрыты на широком крепостном дворе. Горели яркие факелы, пограничное братство Заркии на широкую ногу отмечало приход Мориона-Избавителя. Любому имперскому шпиону тотчас стало бы все ясно, окажись он вблизи невысоких деревянных стен — десятки глоток так дружно ревели «Морион, Морион!», что не оставалось сомнений, по какому поводу устроено все это веселье.

Где-то в середине ночи Блейд решил, что с него хватит. Лиайя клевала носом, сидя около него, и странник, поглядев на нее чуть более внимательно, решил, что пришло время решительных действий.

Они не заняли много времени; Лиайя лишь слабо пискнула, когда сильная рука Блейда опустилась ей на плечо.

Девственницей она не была; правда, опыта у нее тоже оказалось немного. В первый миг девушка выглядела настолько потрясенной, что едва ли могла что-то почувствовать; зато потом она ответила страннику со всем пылом своих шестнадцати лет. В момент, когда оба достигли кульминации, она с неженской силой прижалась к нему, словно хотела не упустить ни единой капли его драгоценного семени…

— Пусть родится сын… твой сын… — прошептала она, когда все было кончено. — Сын Мориона — у меня! И пусть потом со мной случится все, что угодно…

— Завтра мы расстанемся, малышка… Я иду на юг.

— И… и ты оставишь меня здесь? Нет! Никогда! Я не брошу тебя! — перепугалась девушка. — Я… я сильная! Я не стану обузой!

— А если… если у тебя и в самом деле будет ребенок?

— Сын великого Мориона может постоять за себя даже в материнской утробе! — гордо заявила девушка.

Отделаться от нее Блейду так и не удалось.

Глава 7

Наутро провожать Блейда высыпал весь гарнизон. Ульбад изрядно порастряс свои арсеналы, стремясь подобрать для Мориона самое лучшее оружие. В результате грудь странника прикрывала настоящая стальная кираса, на голове появился трофейный имперский шлем — он очень напоминал древнегреческий, только без конского хвоста на гребне. Вместо грубого меча Ульбад вручил ему новый клинок, тоже имперский — изящный, чуть изогнутый, наподобие кавалерийского палаша, с тяжелым шаром в навершии рукояти. Отлично сбалансированный меч лежал в руке странника, как влитой; Блейд пару раз взмахнул им, испытывая оружие, и остался доволен.

Лиайя неплохо сидела в седле для лесной жительницы; ведя за собой в поводу двух вьючных лошадей, Блейд и девушка двинулись через проход в пограничных укреплениях. Но вот валы, рвы и частоколы кончились, путники оказались на открытом месте. Впереди лежал долгий спуск вниз; там, вдали, горизонт скрывала сизая мгла. Вокруг — тишина и безлюдье; в небе плавно описывал широкие круги сокол. Ни пограничной стражи, ни застав, ни заграждений — для конного войска раздолье. Что же это за странная война, что за странные легионы? Откуда они возникают на южном рубеже Заркии? Зачем? Держать лесных обитателей в страхе? Но для этого есть иные способы…

Весь день Блейд и Лиайя ехали на юг, пересекая пустынную дикую местность, где лишь изредка попадались давние следы войсковых стоянок. Блейд искал хоть какие-то признаки дорог, колодцев или тому подобные следы того, что он перешагнул рубежи могучего, наводящего страх государства — но напрасно. Да, когда-то, довольно давно здесь проходили войска. Проходили обычным маршем, не строя ни укрепленных лагерей, ни промежуточных баз — ничего. Они добирались до валов Заркии, обороняемых не слишком умелым воинством, затем откатывались обратно. Какой был смысл в этих походах? Почему, в конце концов. Империя не могла послать три или четыре легиона? Двинуть войска со всех сторон? Вопросы, вопросы… Ответов пока не было, но Блейд надеялся найти их.

Спрашивать о чем-либо Лиайю было бесполезно. Милая она девочка, но, увы, кроме своей лесной деревеньки, ничего не знает. Ему предстояло самому находить ответы на все возникшие здесь загадки.

Пока нужды таиться не было. Странник не хотел обставлять излишней секретностью и сам факт появления в северных лесах таинственного «Мориона». Пусть имперские ищейки как можно скорее сообщат об этом своим хозяевам! Удивить — наполовину победить!

Но похоже, сами путники намного опередили возможные депеши возможных соглядатаев. Весь день Блейд с Лиайей ехали в полном одиночестве. Мир вокруг жил своей жизнью — пели птицы, мелкие зверюшки шуршали в траве; от нечего делать Блейд принялся расспрашивать свою спутницу.

Лиайя рассказывала охотно (а Дракула неизменно подтверждал, что она говорит «белое») простые и незатейливые истории о нравах в пильгуйской глубинке, о всесилии богатых хозяев, о жадности и прижимистости односельчан, об их склонности к супружеским изменам и о прочем, прочем… Картина получалась не слишком приятная, но, по мнению Блейда, которое он не спешил высказать, вполне естественная. Средневековье, жестокие нравы… Ничего не поделаешь! Хорошо еще, что пильгуи не додумались до государственной религии и инквизиции…

К вечеру, по его прикидкам, они оставили позади порядка тридцати миль. Странник не хотел понапрасну мчаться вперед, загоняя коней, хотя мог бы покрыть и сорок, и пятьдесят миль за светлое время.

На ночлег они с Лиайей расположились в небольшой уютной рощице, где из-под камней на склоне холма выбивался чистый и прозрачный ключ. После ужина, любовной схватки и последующего отдохновения, когда Блейд уже начал засыпать, внезапно встрепенулся Дракула. Явно встревоженный ата завертел головой, словно ловя какие-то одному ему слышимые звуки.

«Темно! Темно! Слова! Голос в голове!»

Блейд вскочил, одним движением выхватив меч. Однако вокруг все было тихо. Спутанные кони мирно дощипывали траву, Лиайя уже сонно посапывала, завернувшись в плащ, — она, похоже, так ничего и не заметила. Ата тоже начал успокаиваться — покрутился еще немного и, выдав нечто вроде человеческого «показалось», уснул. Блейд спрятал оружие и тоже улегся.

Ночь прошла без всяких происшествий. Утром путники двинулись дальше; странник мог только дивиться пустоте и спокойствию окрестных земель. Мощь Империи здесь не ощущалась, и поселенцы из Заркии могли бы отхватить в этих краях отличные угодья — если бы набрались храбрости вылезти из-за своих валов и частоколов. Впрочем, тут легионеры смяли бы их играючи.

Примерно спустя час после полудня Блейд начал замечать, что люди тут все же бывают — и не только солдаты. Страннику повезло: он заметил свежие следы костра неподалеку от места, где они проезжали. Потом попались еще следы и еще — похоже, сюда наведывались охотники и собиратели меда диких пчел. Не густо, но все-таки обнадеживает.

Вечером второго дня Дракула вновь заволновался. Только на сей раз успокоился он далеко не сразу, все твердил что-то о «смотрящих внутрь головы». Ничего более конкретного Блейду выжать из своего мохнатого приятеля так и не удалось — тем более, что все вновь кончилось благополучно. Ата уснул; посидев некоторое время возле костра, его примеру последовал и Блейд, по-прежнему полностью полагаясь на своего непревзойденного часового.

Утром третьего дня, когда путники миновали небольшую гряду холмов, Блейд заметил впереди замок.

Это было настолько неожиданно, что странник даже опешил на мгновение, решив, что у него помутилось в глазах. Но нет, он на самом деле видел на берегу неширокой речушки изящные башенки и резной парапет стен… Самый настоящий замок! Его окружал широкий, неправильной формы круг возделанных полей, среди которых были разбросаны крошечные коробочки крестьянских домиков. Более мирного пейзажа невозможно было представить.

Лиайя застыла, раскрыв рот; правда, и сам Блейд в первый момент выглядел не лучше. Слишком уж сильно успел отпечататься в его сознание образ «Империи Зла»! Казалось, тут должны возвышаться лишь могучие и мрачные крепости, непременно — из черного, как ночь, камня; величественные многобашенные твердыни, один вид которых внушает ужас и отвращение… Но все оказалось совсем иначе. Быть может, это просто обман, видимость?

— Мы… мы пойдем туда, Морион? — шепотом спросила Лиайя. После пары ночей, проведенных с Блейдом, приставку «великий» она как бы невзначай отбросила. Надо сказать, что искусству любви девчонка училась поразительно быстро и не отказывала себе в удовольствии покричать всласть. Хорошо еще, что Дракула был настолько деликатен, что делал вид, будто ничего не замечает.

— Сначала мы подберемся поближе и как следует осмотримся, — ответил странник.

Исполнить этот замысел оказалось нетрудно. Крадучись, перебежками, старательно избегая открытых пространств, Блейд, ата и Лиайя двинулись вперед, вскоре оказавшись на самом краю небольшой рощицы из трех десятков деревьев, с этого наблюдательного поста вся жизнь деревни, что раскинулась вокруг замка, была видна как на ладони. Не слишком высокие стены этой игрушечной крепости оставляли открытой для обозрения изрядную часть внутреннего двора.

— Теперь полежим и посмотрим, — предупредил Блейд девушку. — «Дракула, взгляни на людей — там, внутри!» — мысленно добавил он.

Время тянулось медленно. Обитатели деревни оказались, как и говорил Ульбад, самыми обычными людьми — только чуть смуглее своих северных соседей. И занимались они самыми что ни на есть обыкновенными человеческими делами, а именно крестьянскими. Занимались неспешно и основательно; никаких рабов Блейд нигде не увидел. Работники — да, были. Но именно работники, а не рабы. Очень скоро смотреть на них страннику наскучило. Кроме того, он чувствовал, что самое интересное таится отнюдь не в этой лишенной частокола деревушке, а в замке. Его ворота, украшенные резными гербами (какими именно — разглядеть издалека не удалось), были открыты, и деревенские все время входили и выходили из них, однако первый из обитателей замка появился лишь много позже полудня.

Народ, толпившийся возле ворот, внезапно расступился перед всадником на высоком караковом жеребце под роскошной малиново-алой попоной. Уперев руку в бок, он неспешным шагом выехал из замка — средних лет дородный мужчина в коротком плаще, оттопыренном слева мечом, — и направился прямиком к тому месту, где скрывались Блейд и его спутница.

«Черное и опасное!» — поспешил предостеречь хозяина Дракула.

«Он видит нас?»

«Видит внутри головы», — последовал маловразумительный ответ. Блейд поспешно сбросил с плеча еще один подарок Ульбада — отличный длинный лук, напоминавший оружие английских иоменов.

Хозяин игрушечного замка — а странник уже не сомневался, что видит перед собой местного лендлорда — неспешно приближался, пристально разглядывая то место, где скрывались путники. Заметить Блейда всадник не мог; однако в его сознание медленно вполз неприятный холодок, словно кто-то ледяными невидимыми пальцами коснулся мозга.

Непроизвольно он начал натягивать тетиву. Сейчас этот нобиль подъедет еще чуть-чуть поближе…

Однако он не подъехал; внезапно и резко повернул коня, а затем так же неторопливо потрусил в другую сторону, куда-то к полям. Вскоре к нему присоединилось несколько крестьян, и кавалькада мало-помалу скрылась из вида.

Ата вновь взволновался.

— Ну что ж, нам нужен «язык», — сказал странник девушке. — Подожди меня здесь, я скоро вернусь.

Лиайя было испуганно захныкала, но при одном взгляде на грозное лицо Блейда тотчас умолкла. Не скрываясь, странник выбрался из кустов и неспешной походкой направился к замку. Ему нужен был кто-то из здешних заправил.

Когда хочешь, чтобы тебя не нашли, сделай так, чтобы тебя не искали, — так гласит древняя китайская мудрость. Блейд шагал, ни от кого не таясь, в расчете на то, что никому не придет в голову интересоваться, кто он такой и откуда здесь взялся. Идет себе человек и идет. Значит, имеет право.

Вскоре он оказался на дороге, что вела к воротам замка. Вокруг тянулись отлично возделанные, ухоженные поля; деревни как таковой не было, она, скорее, состояла из нескольких десятков отдельных хуторков. Их обитатели занимались своими делами, и, если кто и провожал странника взглядом, то совершенно рассеянным. Ни один человек не окликнул незнакомца, никто не заорал «держи его!». Никому просто не было до него дела.

Блейд благополучно добрался до замковых ворот. Его и там никто не остановил, хотя косились многие.

Окликнули странника лишь когда он очутился уже во дворе. Судя по всему, то был местный мажордом или управитель — весь в запарке, он командовал грузчиками, перетаскивавшими какие-то кули и тюки.

— Охотник? Добычу принес? Что-то я ее не вижу… Крупна, что ли? Светлейший дуом Витара такую любит… А откуда ты сам? Что-то, сдается мне, я тебя припоминаю. Ты Вафниру-бортнику случаем не брат будешь? Нет? С севера топаешь? Как там со зверьем?..

Поток вопросов, обрушившийся на странника, содержал в себе также и многие ответы, коими Блейд немедленно и воспользовался.

— Охотник. Нет, Вафниру не брат, хотя про то, что на него похож, многие мне говорили. Охота так себе. Добычи маловато. А где хозяин?

— Светлейший поехал новые поля осматривать, — охотно проинформировал Блейда домоуправитель. — Но ты подожди, если хочешь. Сейчас я людей кликну, тебя накормят.

Это вполне устраивало странника.

Людская здесь оказалась просторной и чистой; стояли длинные столы, несколько слуг неспешно хлебали суп из громадных мисок. Повар-толстяк от души налил и забредшему охотнику полную порцию. Это оказался суп, мясной, густой, наваристый, чуть островатый; словом, лучше и не придумаешь. Подчистив миску, Блейд удовлетворенно кивнул.

— Что видел, что слышал? — добродушно окликнул его толстый повар. — Чего там творится на севере?..

— Что там может быть, почтенный? Дичь да глушь. Никого не видно и не слышно. Зверя вот маловато стало. Охота не слишком удачной выдалась. Едва ли отдохнуть придется! Снова отправлюсь ноги ломать…

— Ишь ты!.. — подивился толстяк. — Верно, многие говорят, что дела на севере все хуже и хуже. Да и на востоке не лучше. А уж про юг и говорить нечего.

— А что за беда на востоке? Расскажи, почтенный, не знаю твоего имени…

— Онгригол меня зовут. Так на востоке ж известное дело — пильгуи! Их работать заставить — проще мертвого осла запрячь. Так что железа все меньше, да и камня тоже… а как крепости строить?

— Этих бы лентяев… того… — Блейд сделал выразительный жест, решив пока не конкретизировать вслух возможную участь отлынивающих.

— Того-то того, — вздохнул Онгригол. — Да только, слыхал я, Порог там уже совсем близко. Понимаешь? Совсем близко! Опасно нажимать!

Порог? Хм-м… По-видимому, об этом пороге знал любой подданный империи Блейд счел за лучшее не пускаться в расспросы.

— Скажи, пожалуйста, а я ни о чем таком и не слыхал! — он сокрушенно покачал головой — Неужто так близок? Вот что значит бродить в глуши Ничего не знаешь.

Онгригол, похоже, обрадовался возможности поговорить.

— То-то и оно, что близок. С месяц назад проезжал здесь управитель с Унгерских каменоломен, говорил — урок недельный едва ли на четыре дня выполнен. И не заставишь никак. Их и кнутом, и голодом — все бесполезно. Ложатся, и тут хоть что с ними делай! Ничего не помогает.

— Слышал я, что пираты морские тех, кто не повинуется, за борт рыбам на корм отправляют, — как бы в задумчивости проговорил Блейд.

— Да, пиратам-то хорошо, — уныло вздохнул повар. — А нам что прикажешь делать? Только и ходить кругом да около… Хотя тот же управитель сказывал, если ничего не поможет, придется пару-тройку смутьянов повесить. Колдунов, говорит, специально выпишем, и смутьянов повесим. Иначе, говорит, ничего не добьемся, как ни крути.

— Когда ж те колдуны еще прибудут… — с притворным сожалением покачал головой Блейд. — У них небось и на юге работы невпроворот — так я слышал…

— Да, невпроворот — пескоеды напирают… в этом году особенно сильно…

— Расскажи, почтенный Онгригол, что там, на границе? А то я давно уже никаких новостей не слышал.

Повар рассказывал охотно, не таясь, словно жаждал подтвердить старую истину: болтун — находка для шпиона! И выходило по его словам вот что…

Южная граница великой империи подвергалась постоянным и непрерывным атакам орд диких полулюдей-полуживотных, которых, по словам Онгригола, «песок порождает, песком они кормятся, и в песок умирать ложатся, когда их время приходит». Как выглядят эти твари, Блейду выяснить не удалось — каждый год там появлялось что-то новенькое. При том пескоеды эти были хорошо организованы, соблюдали строгую дисциплину и дрались не хуже вымуштрованного войска. Там имелась и «пехота» и «всадники», но наибольший ущерб причиняли громадные безногие ящеры, что плевали ядовитой слюной. Сражения с этими тварями были донельзя кровопролитными и упорными, так что несмотря на всю доблесть имперских войск, легионам едва ли удалось бы сдержать натиск чудовищ, если бы не магия. Колдуны, по словам Онгригола, повелевали огнем и ветрами, песчаными бурями и молниями; только поэтому рвущиеся на север орды удавалось остановить. Но и силы Империи таяли.

— Недавно еще четыре когорты Двенадцатого Пограничного на юг отправили, — беззаботно разглагольствовал повар. — С охраны рудников, считай, почти всех сняли. Кто там остался — две когорты ветеранов, две тысячи человек… Если бунт али еще что — на магию вся надежда и останется. И в Пограничном только шесть когорт. Новый набор объявили. Сын нашего хозяина — да продлятся дни его! — в последний призыв тоже ушел. Простым центурионом. Теперь на юге где-то… Смотри, почтенный, и тебе того же не миновать. Хотя тебя, наверное, в Пограничном оставят — охотников на юг не посылают они здешние края хорошо знают.

— Огорчил ты меня, Онгригол, — Блейд покачал головой. — Пожалуй, мне и самому на сборный пункт явиться следует…

— Ну, это уж если ты сам сильно захочешь. Я бы тоже пошел, да боюсь, ни в одну кирасу не влезу, — повар расхохотался, — А тебе я вот что скажу… Ты ведь в Арране бывал? Ну, не мог не бывать… Сборный пункт Пограничного сейчас там Хотя что это за легион! Шесть когорт, одна треть, одно название…

— Что ж, убедил ты меня, почтенный, — Блейд поднялся. — За обед премного благодарен. Вот добычу светлейшему дуому сдам, и, пожалуй, к Аррану и направлюсь. Когда такие дела, негоже об одном лишь своем кошеле заботиться!

Толстый повар расчувствовался.

— Эх, кабы все, как ты, думали! Тогда б мы и с пескоедами на юге, и с Ульбадом на севере управились бы… А так — тут война, там война — никакого покоя! Одно разорение! Эх, и что за жизнь такая пошла в пресветлой Империи!

Блейд счел за лучшее поддакнуть.

Он поговорил с толстым поваром о погоде, узнал, что цены на рабов-пильгуев опять подскочили, что многие кузнецы сидят без дела, что имперские легионы комплектуются согласно закону о всеобщей воинской повинности, но в них можно вступить и добровольно; что северяне последнее время совсем обнаглели (в чем это выражается, выяснить не удалось), что виды на урожай, несмотря ни на что, хорошие — и тому подобные, уже не столь существенные сведения.

Главным же было другое слабая охрана каменоломен и рудников и наличие там громадного числа рабов. Первой мыслью Блейда было устроить «заварушку» именно там, но, по здравому размышлению, он отказался от этой идеи. Нет! Сначала желательно устроить хаос внутри самой империи, а для этого нужно нанести удар в самое сердце — по столице, по императорской семье. Выяснить дорогу намеками и околичностями оказалось проще простого, повар явно не имел никакого понятия о том, что такое «режим секретности» и «постоянная бдительность». Очевидно, все в Империи настолько привыкли к тому, что обитатели Заркии только обороняются, что никому и в голову не пришло принять хоть какие-то меры против проникновения на юг заркийских лазутчиков.

Все шло прекрасно, и Блейд наконец поднялся, заявив, что ему нужно узнать, не вернулся ли светлейший дуом.

Он вернулся Более того, он очень хотел увидеть охотника. Дуом Витара был страстным коллекционером редких животных.

Ловко избегнув беседы с домоуправителем, Блейд выбрался из замка и направился туда, где его ждали Лиайя и Дракула.

Несколько минут спустя они уже мчались во весь опор. Их путь лежал на юг, туда, где возносились к небесам гордые стены имперской столицы.

Глава 8

Путь через имперские владения оказался куда легче, чем предполагал Блейд. Местные обитатели не обращали никакого внимания на путников, а если кто и интересовался Дракулой, странник отговаривался тем, что, мол, поймал зверя в северных лесах, на самом краю Заркии, а теперь едет, чтобы продать его в столице. Объяснение удовлетворяло всех, включая немолодого бородатого легата, который вел на юг свою когорту. Здесь Ричарду Блейду впервые довелось своими глазами увидеть имперские войска — и, право же, это оказалось весьма внушительным зрелищем. Смуглолицые воины легко шли в полном вооружении, навьючив на себя кроме оружия еще и все потребное для обустройства лагеря. Наверное, подумал Блейд, именно так выглядели римские легионы во времена расцвета Республики, когда Цезарь покорял Галлию, а незадолго до этого Помпей расправлялся с царем Понта Митридатом. В когорте насчитывалась тысяча человек, двести конных и восемьсот пеших; все — в отличных кованых доспехах. Вид у легионеров был мрачный и решительный, ни в одних глазах странник не заметил страха. Разговаривая с Блейдом, легат и не думал скрывать место их назначения — Юг. Был назван даже город, где разместится когорта — она входила в состав Двенадцатого Пограничного легиона, от которого ныне осталась всего одна треть. Там, на юге, формировались новые части, и эта когорта должна была войти в Четырнадцатый легион; номер «тринадцать» был, разумеется, пропущен. Легат, окинув взглядом могучую фигуру странника, оценив взглядом знатока, как уверенно лежит меч в руке северного охотника, тотчас предложил ему подумать о воинской карьере.

— Несомненно, несомненно, — ответствовал Блейд. — Но мне сейчас никак. Девчонку бросить не могу, и добычу продать тоже надо… Но я так и так собирался в войско. Ты сказал мне, где вас найти, — я не запоздаю…

Дороги оказались ровными и безопасными, постоялые дворы — уютными и чистыми, а вино в придорожных тавернах — ароматным и неразбавленным. Перед Блейдом лежала богатая страна. Богатая и благополучная — стражей порядка странник не видел ни разу. Невольников он тоже нигде не замечал. Из обрывков разговоров, случайно подслушанных фраз стало ясно, что домашних слуг-рабов здесь нет — вся прислуга наемная. Даже грязная и неприятная работа выполнялась свободными имперскими гражданами — включая чистку клозетов. Нет, это была совсем не такая уж плохая Империя… нормальная, можно сказать. Не торчали вдоль дорог кресты с распятыми беглыми и бунтовщиками, и вообще не творилось никаких зверств — по крайней мере, на первый взгляд. А на второй… Он и окажется решающим.

Путь от северного рубежа до столицы Блейд с Лиайей одолели за девять дней. И, когда их взорам открылся величественный город, носивший звучное имя Рагар, даже видавший виды странник удивленно присвистнул.

Рагар едва ли уступал айденской Тагре. Громадный город раскинулся на обеих берегах широкой медленной реки, плавно несшей свои воды на восток, к великому океану. Как и столица Айдена, Рагар не имел стен — его защитой служили имперские легионы. С гребня холма, на котором стояли Блейд и его спутница, город был виден, как на ладони. Прямые улицы, похоже, были специально распланированы, как странник ни приглядывался, он нигде не мог заметить трущобных лабиринтов. Вдоль самых широких магистралей тянулись дома богачей, настоящие дворцы, утопающие в зелени; вдоль улиц поскромнее стояли двух-трехэтажные строения, где обитал люд победнее. В самом же центре города, одним своим фасадом выходя на речной простор, возвышалась многобашенная твердыня императорского дворца. Он единственный во всей столице производил впечатление укрепленного замка; Блейд видел мощные башни и донжоны, которые куда больше подошли бы какой-нибудь пограничной крепости. Видать, не все столь благостно в Датском королевстве… Его величество император явно ценил свою жизнь и не собирался рисковать ею из-за каких-то случайностей.

Никто и не подумал остановить Блейда и Лиайю, когда они, слившись с потоком других путников, вошли в город. Маленькая северянка казалась совершенно пораженной и подавленной величием имперской столицы, она так усердно крутила головой, что Блейд даже дернул ее за руку. Не стоило так выделяться в уличной толпе.

— Что же дальше, великий Морион? — тихонько спросила Лиайя, когда они наконец очутились перед самым императорским дворцом.

— Что дальше? Устроишься на постоялом дворе, — он протянул девушке горсть монет, позаимствованных с неделю назад с помощью Малыша Тила. — Жди меня там. Мне надо осмотреться.

Расставшись с Лиайей, он начал обход столицы. Императорский дворец производил весьма внушительное впечатление. В воротах застыла стража в алых плащах; местные преторианцы проводили Блейда равнодушными взглядами.

Час за часом странник вышагивал по улицам столицы. Как ни удивительно, он не привлекал к себе внимания, изредка попадавшиеся по пути вооруженные легионеры полностью игнорировали меч, висевший на его поясе.

Блейд искал. Он хотел понять, что же послужило причиной жутких северных сказок об империи колдунов. Пока что, за все дни своего путешествия через имперские владения, он не заметил ничего, что хотя бы косвенно могло подтвердить эти легенды. Разговоров о магах и колдунах в придорожных тавернах он наслушался предостаточно, но вот увидеть хоть одного чародея воочию ему так и не удалось.

Он не преминул бы заглянуть и на рынок рабов, но, как уже выяснил за время пути, рабы-пильгуи в столицу никогда не попадали. Все они были личной собственностью императора, предоставлявшего их в аренду владельцам рудников, шахт, сталеплавилен, каменоломен, галер и всего прочего, где нужен был рабский труд. Из этой арендной платы и складывались доходы императора — на нее он содержал и свой двор, и свою личную гвардию. По слухам, его императорское величество, имя которою никогда не произносилось вслух, отличался весьма большой скаредностью…

Блейд бродил по городу до вечера, оставив Дракулу вместе с Лиайей. Увы, он так и не смог обнаружить ничего интересного. Рагар казался совершенно обычным городом. Богатым, роскошным, веселым — но не более того. Ничего чудесного, загадочного, необъяснимого тут не было.

Итак, империя достаточно устойчива изнутри. Большинство ее жителей поддерживают императора и сохраняют ему верность. Страна, где обитает один народ, трудолюбивый и воинственный; основные массы рабов сосредоточены на востоке…

Странник начал подозревать, что его первоначальный план — нанести удар по августейшей фамилии — не сработает; разве что ему удалось бы истребить ее всю целиком. Это государство имело четкий и недвусмысленный закон о престолонаследии, и список, в котором была приведена «очередь» возможных претендентов в случае смерти императора и его прямых потомков, был повсеместно известен. Нечего было и рассчитывать на смуту в случае исчезновения со сцены, скажем, самого императора и наследного принца. У его императорского величества насчитывалось шестеро детей — четверо мальчишек и две девочки, так что Блейду пришлось бы устроить настоящее избиение младенцев. Нет, этот план не годился! Как не годился и прежний — встать во главе армии рабов и повести ее на столицу. Такая, с позволения сказать, «армия» не продержится и нескольких дней, а Блейду совсем не улыбалось повторить судьбу Спартака. Нет! Решение нужно было искать где-то в иной области. Собственно говоря, восстание пильгуев могло иметь хотя бы минимальные шансы на успех, если б имперские силы оказались скованными боями с пескоедами, и Блейду удалось бы вывести освобожденных рабов… Куда? Заркия и так не могла прокормить больше народу, чем там обитало сейчас.

Погруженный в невеселые думы, он вернулся к Лиайе. Великого Мориона ждал обед; пока его не было, девушка сумела договориться с местными поварами. Блейд только головой покачал, когда она начала выставлять на стол одно за другим ароматно пахнущие блюда.

— Когда это ты успела туг освоиться?

— У нас, в Заркии, если не сумеешь приспособиться, мигом затопчут, — тихонько пояснила девушка. — А тут народ простой и вовсе и не злой даже… Я-то думала, они пильгуйских детей живьем едят… А оказалось…

— Что оказалось? — удивился странник. Подобного он от своей спутницы никак не ожидал.

— Оказалось, что врали про них больно много, вот что, — с совершенно несвойственной ей решимостью заявила Лиайя. — Болтали, будто тут все поголовно изверги. И зачем им только наша Заркия сдалась? Тут ведь столько народу, что они бы нас в один миг раздавили…

Это было чистой правдой. Густонаселенная империя легко могла выставить и десять, и двадцать легионов; каждый мужчина был воином, каждый прошел обучение, каждый мог, если потребуется, встать в строй центурии.

— Так что же, ты теперь думаешь, что я послан в Заркию зря?! — Блейд решил немного поднажать. — Что миссия Великого Мориона никому не нужна? А твои сородичи, томящиеся в рабстве?

— Так ведь то они, а не мы, — возразила Лиайя, и на миг Блейд даже потерял дар речи. Ай да малышка! Правильно говорил гном Харгатор — с этими пильгуями не соскучишься. Учить эту девчонку еще да учить… пока не поймет, что чужая беда далеко не всегда только чужая, но и твоя собственная…

Впрочем, спор этот угас, не успев разгореться, — стоило Блейду притянуть к себе девушку. После чего до самого утра странника занимали какие угодно вопросы, но отнюдь не посвященные проблемам этики.

Ничего не дал и второй день блужданий по Рагару, и третий. Блейд мрачнел, и Лиайя испуганно взирала на него из своего уголка, куда неизменно забивалась при виде сердитого лица Мориона. Неважно себя чувствовал и Дракула — все время жаловался на то, что кто-то пытается «заглянуть ему внутрь головы», но кто этот загадочный враг, ата объяснить не мог — не хватало ни слов, ни образов.

Тем временем жизнь Империи текла своим чередом. Вестей с севера практически не было, зато с юга их было предостаточно — и все недобрые. Война не прекращалась ни на день, ни на час; враг атаковал превосходящими силами, однако легионы пока еще держались. Набор следовал за набором; в воинских лагерях, расположенных на окраине Рагара, день и ночь шла муштра и не стихали крики центурионов. Добровольцев принимали постоянно; и мало-помалу Блейд начал ловить на себе косые взгляды содержателя таверны, где жили они с Лиайей, — мол, здоровенный молодой охотник, а остается в стороне!

Оставаться в столице стало опасно. Вербовщики обходили дом за домом, корчму за корчмой; не то чтобы люди прятались от призыва, но кое-кого порой приходилось убеждать довольно долго. В любой момент легионеры могли нагрянуть и к Блейду. Каждый подданный Империи был внесен в списки — где родился, кто родители и тому подобное. Понятно, что ни странника, ни Лиайи ни в каких списках и в помине не было.

Надо было покидать Рагар и идти на восток, туда, где кабары держали пильгуев-рабов. Восстание? Это Блейд оставлял на самый крайний случай. Кроме того, если он сокрушит Империю, кто остановит пескоедов? Но, быть может, страшноватые сказки о них тоже окажутся вымыслом, как и большинство заркийских преданий об Империи?..

Однако выполнить свой план Блейд так и не успел. Он догадывался, кто донес на него — содержатель таверны, худой, словно жердь; в его глазах всякий раз вспыхивал маслянистый блеск, стоило ему увидеть Лиайю. У странника так и чесались кулаки, однако приходилось смирять себя.

Легионеры явились утром. Дракула почуял их приближение, но было уже слишком поздно — кто-то прикрыл воинов ментальным щитом, так что даже чуткий ата засек их лишь в последний момент. И пробуждение Блейда оказалось не из приятных…

— Почему ты не в легионе, парень? — без обиняков спросил старший в патруле, мощный чернобородый мужчина лет тридцати пяти. В голосе его не было злобы, только искреннее недоумение. — Какая-нибудь канцелярская крыса пропустила твое имя в списках?

— Не знаю, — буркнул Блейд, прикидываясь растерянным. Оружие легионеры держали в ножнах, и ничто не мешало страннику расправиться с ними несколькими ударами кулака, но… в последний момент что-то остановило его. Убить этих бедняг он всегда успеет — и для этого не понадобится никакого оружия. Ему, однако, хотелось выяснить, что за таинственные враги атакуют империю…

— А сам ты, конечно, явиться не мог? — насмешливо проговорил второй воин, помоложе.

— У меня были дела, — ответил Блейд. Не таясь, он взял лежавший возле постели меч.

— Дела у всех, — усмехнулся молодой. — Сам пойдешь, или нам отвести тебя куда следует?

— Я пойду сам, — отозвался странник. Лиайя, обливаясь слезами, тотчас повисла у него на шее.

— Я одна тут не останусь!

— Так и не оставайся, красотка! — осклабится старший легионер. — Вступай во вспомогательный корпус, или порядка не знаешь? Будешь вместе с ним…

Так Блейд оказался в пятой центурии девятой когорты Пятнадцатого Легиона Империи. Когда они втроем, с Лиайей и Дракулой, появились в военном лагере, среди легатов едва не вспыхнула ссора из-за того, в чью когорту попадет этот новобранец, выделявшийся и статью и силой. Наконец командиры метнули жребий, и странник попал в девятую когорту. Расставшись на время со своими спутниками, в сопровождении немолодого центуриона он отправился через пыльный плац к просторным шатрам своей шестой центурии.

— Принимайте нового! — центурион по имени Онергил хлопнул странника по плечу. — Абаста! Возьми его в работу. Мы через три дня снимаемся отсюда, так что попрактикуйся получше, парень, прежде чем встретишься с пескоедами!

Низкорослый коренастый Абаста, смуглый, точно эфиоп, был в центурии одним из десятников.

— Меч держать умеешь? — деловито осведомился он хриплым басом, — Так, вижу, что умеешь… Иди сюда! Бери щит. Меч деревянный тоже. Нападай!

Блейд коротко усмехнулся; стоило представиться сразу. Ему не впервой было начинать военную службу с самых низов — с тем, чтобы потом добраться до самых вершин.

Взяв тяжелое деревянное вооружение, они встали друг против друга. Странник вновь улыбнулся.

— Нападай! — повторил Абаста.

Блейд шагнул вперед. Тело должно двигаться слитно, чтобы нога не обгоняла руку или наоборот; сделав вид, что наносит рубящий удар сверху, он внезапно бросил деревянный клинок вниз, обманув противника. Тупой конец учебного оружия уперся в живот десятнику. Тот только и успел разинуть рот.

— Давай еще! — потребовал он. — Я не подготовился.

Второй раз Блейд позволил ему отбить выпад. В следующий миг, ударив щитом в щит, он вторично поразил соперника.

— Ну что, хватит, десятник?

Где ты этому научился, парень? — глаза у старого воина чуть не вылезли на лоб.

— Да, и я тоже хотел бы это знать! — раздался за спиной Блейда резкий голос легата. — Проклятье песков, ты дерешься лучше любого из Алых!

Блейд скромно опустил голову.

— Онергил! — продолжал легат, — У тебя есть свободный десяток? Поставишь этого парня. Чтоб он учил остальных. Я и сам бы с охотой взял пару уроков!

— Ну, солдат, повезло тебе! И часа в легионе не прослужил, а уже десятник! — Онергил ухмыльнулся. — Пошли, у меня свободных десятков мало. А что ты еще умеешь, кроме как ловко мечом вертеть?

— Могу и без меча, — кратко вымолвил странник. Центурион потребовал демонстрации. Правда, он оказался достаточно умен, чтобы подставить вместо себя другого.

После того, как Блейд последовательно вывалял в пыли сначала одного, затем двух, и наконец трех противников, которые не сумели даже приблизиться к нему, центурион только покачал головой.

— Ты охотник, Блейд? Имя у тебя странное… И много в ваших краях таких же, как ты? Вот куда вербовщиков-то надо посылать, а не по столице рыскать…

Он представил Блейда его десятку, целиком состоявшему из горожан Рагара, лишь недавно вновь взявших в руки оружие. Для мирных жителей они владели им очень даже недурно. Блейд, вновь ощутив себя сержантом в тренировочном лагере, взялся за своих новых подчиненных всерьез, так, что пот с них лил градом.

Однако надолго это не затянулось. Уже вечером того же дня Пятнадцатый Легион, только-только сформированный и еще не обученный как следует, получил приказ немедленно выступить на юг.

Служба в имперском войске не показалась Блейду особенно обременительной. Как ни странно, обычной армейской тупости и косности было очень мало. Командиры подобрались знающие, легионеры — исполнительные; все понимали, что речь идет о самом существовании Империи, и потому никого не надо было заставлять ворочать деревянным учебным мечом, раза в полтора тяжелее обычного боевого.

В отличие от Айдена, здесь не было специальных воинских дорог; легионы шли обычными торговыми трактами. Полностью укомплектованный Пятнадцатый Легион, восемнадцать тысяч человек, растянулся колонной на много миль. С каждым днем становилось все жарче, леса почти исчезли, вокруг потянулись плодородные степи. Тут была житница Империи.

Местные обитатели приветствовали проходящие войска, пропыленным воинам из придорожных домов выносили кувшины с молоком и кружки с горьким, удивительно хорошо утоляющим жажду пивом

Десять дней спустя, покрыв около трехсот миль, легион соединился с главными силами имперского войска.

За время похода авторитет Блейда в его центурии взлетел на недосягаемую высоту, сравнявшись с властью самого Онергила. Странник был назначен главным инструктором, и теперь ему приходилось в поте лица обучать новобранцев владению мечом. Увы, разговоры, что велись вокруг, не оставляли места для особенного оптимизма — пескоеды были сильны, неисчислимы и храбры.

С запада на восток, к великому океану, струился широкий полноводный Порор, по которому проходил южный рубеж имперских владений. Когда-то давно, до появления песчаных тварей, Империи принадлежали многие земли дальше к югу, ныне потерянные. Порор представлял собой удобный оборонительный рубеж, за него и зацепилась имперская пехота, вот уже два десятка лет отражая тут натиск пескоедов.

По северному берету великой реки на десятки миль тянулись каменные стены, наподобие той, что Блейду довелось видеть в Нефритовой Стране. Только здесь они были пониже, потоньше и сделаны двойными — вторая стена шла на расстоянии двух сотен шагов от первой. С одной на другую вели легкие подвесные мостики, а внизу, под ними, все пространство было утыкано острыми кольями. Мостки же обрушивались, если на второй стене перерубался один-единственный канат.

Перед первой стеной, возведенной на самом крутояре, земля была выжжена дотла — как объяснил Блейду центурион Онергил, здесь поработали армейские маги. Разумеется, в избытке имелось и обычных метательных машин — баллист, катапульт, стрелометов и прочего. Снаряды их доставали даже до другого берега реки, и казалось, что прорвать подобные укрепления, обороняемые сильным, хорошо обученным войском, совершенно невозможно.

Глава 9

Пятнадцатой Легион был брошен в бой через два дня после тою, как его усталые когорты достигли, наконец, южного рубежа. Пескоеды атаковали в десяти милях к востоку от лагеря центурии Блейда.

На рассвете людей подняли по тревоге.

— Шевелись, рыбья холера! — прикрикнул Блейд на запаздывающих легионеров из своего десятка. Все-таки пока они не были настоящим войском — скорее ополченцами, второпях схватившими оружие и вставшими в строй. В них еще не выработалось настоящих солдатских привычек, которые только и могут спасти жизнь в критической ситуации, когда нет времени раздумывать, как поступить. Первый бой всегда собирает обильную жатву; мертвые учат живых.

Лагерь переполошился. Повсюду звучали рога, били большие гулкие барабаны; центурии поспешно строились, скорым шагом уходя по ведущей на восток дороге. Когорта Блейда оказалась в числе первых.

Мимо десятка странника проскакал верхом легат.

— Там горячо! — крикнул он, обращаясь к легионерам. — Надо поднажать! Если мы не успеем до полудня, стена может пасть!

Ответом послужило угрюмое молчание. Центурии ширили шаг, не нуждаясь долее в понукании. Над горизонтом неспешно поднимался громадный солнечный диск; очень скоро жара станет такой, что каждое движение будет даваться лишь с величайшим трудом, под доспехами начнут плавиться мышцы, и кровь вот-вот будет готова вскипеть в жилах.

Пескоеды это отлично знали и никогда не нападали ночью, когда от реки веяло прохладой и легионер думал о том, как ловчее орудовать мечом, а не как уберечься от почти неминуемого в жарком железном шлеме солнечного удара. Навесы над боевыми ярусами помогали мало.

Когорта Блейда достигла места сражения, когда солнце стояло в зените. Она оказалась первой из всего Пятнадцатого Легиона, успевшей к месту прорыва. Их встретил покрытый пылью и кровью легионер без шлема; из-под грязной повязки на голове сочились алые капли.

— Давай скорее! Всю реку запрудили!.. Наших почти не осталось! — он махнул рукой в сторону ведущих на стену широких лестничных маршей.

— Не задерживаться! — рявкнул Онергил, взмахивая рукой. — Пошли-и!..

Блейд легко взбежал по каменным ступеням. Сегодня с ним не было Дракулы — ага остался в лагере вместе с Лиайей. Лестница… шаткий, раскачивающийся под ногами подвесной мост… и наконец — вот она, первая стена!

В уши уже рвался шум битвы — крики, вопли, звон оружия, какое-то громкое шипение, словно там, под стеной, ярилось бог весть сколько громадных змей.

— Мечи — вон! — скомандовал Блейд своему десятку. И вовремя…

Камень под ногами был липким и скользким от крови. Тут и там лежали неубранные тела, раненые вперемешку с мертвыми и умирающими. У бойниц отбивались уцелевшие, однако на длинном участке стены, доставшемся десятку странника, их осталось не больше двадцати — по человеку на два-три промежутка между зубцами стены.

Прямо перед Блейдом из такого промежутка вывернулось странное существо — двуногое, двурукое, только на плечах его была почему-то песья голова. В Измерении Икс страннику таких до сих пор не встречалось. В правой лапе у чудища был зажат изогнутый ятаган, правда, этот песьеглавец совершил большую ошибку, на миг повернувшись спиной к страннику Короткий выпад, и меч Блейда вспорол кожаный доспех твари чуть пониже левой лопатки Из раны брызнула кровь — такая же алая, как у людей, — и враг полетел со стены вниз, на острые колья.

— Занимай бойницы! — заорал Блейд — Копья! Не давать просунуться!..

Толкаясь, его новоиспеченные легионеры спешили выполнить команду — но не так быстро и четко, как это проделали бы настоящие опытные солдаты. Один из них погиб тотчас же — над краем камня только появились плечи песчаной твари, и легионер едва успел замахнуться мечом, но пескоед оказался хитрее — выстрел из небольшого арбалета, и воин повалился, схватившись за торчащую из груди стрелу. Железный болт, выпущенный в упор, пробил даже добрую имперскую кирасу. Втиснувшуюся в проем между зубцами тварь отчаянным выпадом прикончил другой солдат, занявший место убитого товарища.

За десятком Блейда последовал еще один, вскоре все прорехи в рядах оборонявшихся были заполнены.

— А, пришли наконец-то, — прохрипел встретивший странника десятник — из тех, что удерживали стену до подхода легионеров Пятнадцатого. — Глянь только, лезут как бешеные!

Блейд выглянул в проем. Вся поверхность реки была покрыта рябью от бесчисленных созданий, пересекавших ее вплавь. Катапульты и баллисты, стоявшие за второй стеной, посылали камень за камнем, вверх взлетали водяные столбы, окрашенные кровью, однако остановить атакующих одними ядрами не удалось. Песчаные чудища сумели выбраться на крутой северный берег, хотя это и стоило им очень дорого. Лестницами они не пользовались, ловко выстраивая живые пирамиды, по которым вверх карабкались все новые и новые бойцы. Не слишком хорошо вооруженные, они с лихвой компенсировали этот недостаток яростью. Удивительно причудливые существа, какие-то пародии на человека, упрямо лезли вверх на стены. И с южного берега вступали в воды Порора новые отряды.

Краткий миг передышки закончился, в бойнице появилась морда очередной твари, сжимавшей в лапе меч, и Блейду пришлось отправить ее к праотцам одним коротким выпадом. Место убитого пескоеда тотчас занял другой, уже державший ятаган наготове в оборонительной позиции. От страшного удара Блейда ятаган переломился возле самой крестовины, и клинок рассек надвое уродливую голову — на сей раз она напоминала кошачью.

Началась изнурительная работа, грязная и кровавая, словно у мясника на бойне. Если бы Блейд защищал одну-единственную бойницы, быть может, ему бы и удалось продержаться, но рядом с ним были куда менее опытные солдаты, и далеко не все из них могли сдержать вражеский натиск. Десяток странника таял, по мосткам из тыла выдвигались новые сотни легионеров, занимая места убитых…

Отскочив на миг от бойницы, Блейд осмотрелся. Легионер справа от него упал, и над телом его показался пескоед с уродливой змеиной головой. Он выглядел покрупнее остальных, глухо зарычав, тварь шагнула к Блейду, и некогда уже было гадать, благодаря каким причудам природы на свет появилось подобное создание— Отбив замах ятагана, странник ответил коротким убийственным выпадом, однако острие его палаша скользнуло по нашитым на кожаный доспех железным пластинам. Второй удар твари наверняка прикончил бы любого имперского легионера, Блейд уклонился в последний момент. Ятаган просвистел над его головой в то время, когда он, резко присев, провел круговую подсечку. Тварь нелепо взмахнула руками-лапами и, не удержавшись, рухнула на колья внизу…

В очередной раз подоспела подмога, в очередной раз Блейд, возглавив атаку, сбросил врагов со стены. Из его десятка не осталось никого. Ноги странника скользили в лужах крови, все пространство возле бойниц было завалено телами легионеров и пескоедов. Счет шел один к одному…

Он стиснул зубы. Бросать плохо обученных новобранцев в такой бой было нелепостью, на такое можно было пойти лишь с отчаяния. Погибли все его солдаты, давно погиб и тот десятник, что командовал здесь раньше. Вокруг Блейда собрались едва знакомые люди, легионеры из тех десятков, что подоспели позднее. И, насколько он мог понять, в бой втянулся уже почти весь Пятнадцатый Легион — пескоеды атаковали на фронте не меньше десяти миль. Можно было лишь поражаться тому, какие огромные резервы сосредоточены сейчас в руках их неведомого полководца, который бестрепетно жертвовал сотнями и тысячами воинов.

Выдержав несколько часов палящего зноя и непрерывных атак, отряд Блейда, разросшийся до нескольких сотен легионеров, был выведен из боя. На смену подошли свежие части Одиннадцатого и Восьмого легионов, срочно стянутые к месту прорыва. Это были уже бывалые, видавшие виды солдаты.

Когда измученные легионеры Пятнадцатого оказались за второй стеной и без сил начали валиться кто где стоял, выяснилось, что неполные три сотни воинов и есть вся девятая когорта, оказавшаяся теперь под командой Блейда. Онергил сгинул без вести, и мысль о том, чтобы разыскать центуриона в грудах изрубленных тел под стенами, выглядела совершенно бредовой. Лишь с наступлением темноты легионеры вытащат погибших; пескоедов сожгут, свои же упокоются в братских могилах, которых полным-полно вдоль всего левого берега полноводного Порора.

Легат девятой когорты, в которую входила центурия Онергила, волей судеб оказался командиром сразу четырех когорт — точнее, того, что от них осталось. Осталось же только две полных; за несколько часов боя Пятнадцатый Легион потерял половину своего состава. Правда, у пескоедов потери были куда больше.

Блейду довелось мельком увидеть и легионного командира — мрачнее тучи, он ревизовал поредевшие шеренги. Погибли двенадцать легатов из восемнадцати; в девятой когорте из четырех положенных по штату центурионов не уцелел ни один. Странник только покачал головой — становилось ясно, что Империя держится из последних сил. Восстание рабов сможет ее прикончить… и тогда песчаные твари хлынут на север. Эта перспектива ему совершенно не улыбалась.

«Вот и задача… Чтобы освободить пильгуев, нужно разгромить Империю. Но чтобы разгромить Империю, сперва надо покончить с пескоедами, а это сделать куда труднее, чем поднять восстание на рудниках! Нужно что-то третье… что-то третье…» Блейд лежал без сна. Рядом спокойно посапывала Лиайя, сбоку свернулся клубком Дракула. Ата был в преотличнейшем настроении — хозяин угостил его кровью!

«Остается лишь одно — подняться в Империи до самых верхов… добиться, чтобы перестали делать глупости — ну, хотя бы не бросали в бой необученных солдат. Перейти в наступление… разгромить пескоедов… Вот тогда можно будет привести этот мир в порядок! Хороший план, но за день его не выполнишь», — Блейд усмехнулся: где же обещанные колдуны и чародеи, что должны помогать имперским войскам в отражении атак южной нечисти?

— Великий Морион, когда ты примешься рушить Империю? — спросила его Лиайя на заре, когда они, уже проснувшись, ждали сигнала побудки.

— Еще рано говорить об этом, малышка, — не слишком охотно отозвался Блейд. — Все не так просто…

И тут встрепенулся Дракула.

«Серое!» — предупредил он. И сразу же: «Не вижу…»

Серое? Что могло быть на уме у Лиайи? Какие скрытые помыслы?

— Уж не думаешь ли ты, что я перешел на сторону кабаров?

— Великий Морион не должен гневаться… но я так и подумала.

«Черное!» — мигом выпалил Дракула.

Ого! Она лжет! Пытается обдурить его! Любопытно!

Странник ощутил привычный азарт. Неужели он столкнулся с умелым и ловким противником, надевшим личину заркийской простушки? Но зачем? Кто мог выслеживать его?

Собственно говоря, Блейд полагал, что в этом мире есть только две силы, так или иначе заинтересованные в нем: это улфы Заркии и Империя. Если малышка Лиайя — имперский агент… Тьфу, пропасть! Да откуда такое может быть? Неужели в каждой заркийской деревне имперцы держат по такой девчонке на случай внезапного появления Мориона? Чушь, бред! А если бы он не обратил на нее внимания в избе незадачливого пильгуйского старосты?!

А вот улфы — другое дело. Телепаты… Эти и впрямь могли устроить какую-нибудь неожиданность; их ментальные способности — грозная сила. Возможно, девчонка — самая настоящая пильгуйка, вот только думают и действуют за нее улфы. Достаточно вложить в сознание бедняжки несколько гипнотических команд, и…

Но что же она должна сделать? Прирезать Ричарда Блейда, если он попытается нарушить сложившееся в мире равновесие? Или ей предписано только сообщать о каждом его шаге? Но если сообщать, то как? Ментально?

Что ж, если не хватает информации о намерениях противника, позволь ему сделать первый ход. Руководствуясь этим правилом, Блейд решил пока ничего не предпринимать. Его разведка на юге была почти завершена, он узнал все, что хотел узнать. Оставалось самое трудное — сделать выбор.

Странник тяжело вздохнул; оба пути выглядели тернистыми и непростыми. В сложившейся ситуации бунт рабов сулил быстрый успех, однако угроза вторжения пескоедов сводила на нет все возможные преимущества этого плана. Карьера в имперской армии казалась более надежным способом добиться своего, но тут Блейда подстерегало множество ловушек — в том числе и нож Лиайи.

Побудка застала странника в самом разгаре этих размышлений.

Пятнадцатый Легион наскоро переформировывался. Выжившие десятники становились центурионами, центурионы — легатами. Блейд, оказавшийся со своей центурией на острие вражеского удара и удержавший стену, тоже был произведен в центурионы. Теперь Пятнадцатый Легион насчитывал только девять когорт; но его мертвые бойцы сослужили службу живым. Уцелевшие приобрели бесценный боевой опыт, и теперь Блейд не сомневался, что его центурия — две сотни человек — способна сделать существенно больше, чем та, которой командовал Онергил.

Ночью пескоеды и в самом деле не нападали, зато с первыми лучами солнца на южном берегу реки вновь появились неисчислимые орды.

Взревели трубы, вызывая солдат на стены. Пятнадцатый Легион снова оказался в резерве; первый удар, как и вчера, отражали Восьмой и Одиннадцатый. Это давало им некоторое преимущество — утром, когда еще дарила прохлада, отражать штурм пескоедов было проще.

Солнце, ненавистное в эти мгновения, медленно ползло по небосводу, и с каждым часом делалось все жарче. Пятнадцатый Легион ждал.

Его бойцов вызвали на стены, когда светило еще не достигло зенита; они должны были сменить потрепанные когорты Восьмого.

Блейд вывел свою центурию на уже облюбованный участок — тот самый, который они занимали вчера. В эти минуты он не помышлял о том, что завтра может скрестить меч со своими смуглолицыми солдатами, сейчас ловившими каждое его слово; он решил, что с этого дня начнется его восхождение в имперской армии. И для начала он покажет местным полководцам, как надо воевать!

Сегодня люди его несли трофейные арбалеты, оружие пескоедов. Две сотни небольших стальных луков, насаженных на прочные ложа, десять тысяч стрел к ним — уже местной, имперской работы. Легионеров учили пользоваться самострелами, а особой меткости тут не требовалось. Одно Провидение ведает, почему подобный способ действий не пришел в голову никому из здешних главнокомандующих…

Последний воин Восьмого Легиона покинул стену, изумленно таращась на этих солдат Блейда. Он не обратил на это внимания; его солдаты выпустили первые стрелы еще с переходных мостков,

— Занять бойницы! Заряжающие, на место!

Послышалось слитное гудение спущенных тетив, и возникшие в проемах фигуры песчаных тварей исчезли, точно сметенные ветром. Легионеры швырнули разряженные самострелы назад; им передали новые, со смертоносными болтами на тетивах.

Выстрел! Выстрел! Выстрел!

Прикрывшись толстыми щитами, легионеры у бойниц стреляли непрерывно, вперед и вниз, вниз и вперед. Вскоре, выглянув из-за парапета, Блейд увидел, что живые пирамиды атакующих стали таять, рассыпаясь грудами мертвых тел. На таком расстоянии пескоедов не могли спасти никакие доспехи, и его солдаты учинили настоящую бойню, словно в руках у них оказались настоящие автоматические винтовки.

Почти никто из врагов так и не смог подняться к бойницам. Немногих добравшихся до верха стены прикончили копьями, не доводя дело до рукопашной. Бойцов Блейда охватил дьявольский азарт; забыв про жару, они стреляли и стреляли, всаживая стальные острия в тела атакующих. Им удалось то, о чем не мог мечтать ни один полководец Империи: они не только отбросили противника от стены, но даже не подпустили к ее подножию!

Странник, однако, замечал и другое: на соседнем участке уже вовсю шла рукопашная, и кое-где бой кипел на переходных мостках. Правда, пока пескоеды не могли ударить его центурии во фланг — им преграждала дорогу высокая башня, которую обороняла полусотня имперских солдат. Блейд прикинул, что сопротивляться они будут недолго, и выслал на помощь три десятка своих арбалетчиков. Полетели стрелы, и воспрянувшие духом защитники вновь потеснили врага.

Ближе к вечеру его центурия в полном порядке отошла в лагерь, уступив место на стенах другому отряду. Слух об учиненном побоище уже начал гулять по всему войску, и Блейд не сомневался, что ему предстоит беседа с командиром Пятнадцатого Легиона.

Так оно и случилось. Усадив Дракулу на плечо, странник отправился к начальству, полагая, что сейчас начнется выяснение всей его родословной. Однако полководец, представительный чернобородый мужчина с красными от недосыпания глазами, ничего подобного так и не спросил.

— Сам додумался?.. — проворчал он. — Садись… Вино в кубке. Пей! — С минуту он разглядывал Блейда, потом неожиданно предложил: — Примешь когорту? На весь легион два легата осталось, п-проклятье…

— Приму, — кивнул странник. — Только еще арбалеты нужны, тогда отобьемся… И еще — надо идти за Порор, тут мы только весь легион положим. Сегодня у меня почти не било потерь, но завтра они появятся. Пескоеды не дураки, что-нибудь придумают.

— Идти за Порор? — легат посмотрел на Блейда, словно тот сошел с ума. — Нас сметут в один миг!

— Если не класть зря новобранцев на стенах, а как следует учить их, то не сметут. Я предлагаю вот что… — и странник начал излагать принципы ведения боя римским легионом и македонской фалангой. — Главное — строй, подходящий к данной местности. И кавалерия — чтобы защищать фланги.

— Погоди, погоди… — в глазах имперского полководца вспыхнул интерес. — Ты что, все это сам придумал?

Блейд уклончиво пожал плечами. Дракула передавал «белое», значит, его ни в чем плохом не подозревали.

— Нужно обучить войско атаке в плотном строю на открытой местности. Тогда мы сможем перейти реку… Или же, напротив, заманить на наш берег ложным отступлением как можно больше пескоедов, ударами с востока и запада отрезать их от реки, окружить и уничтожить.

— Тебе бы армией командовать, парень, но едва ли такой план понравится императору… его величество очень опасается прорыва пескоедов на наш берег… — Военачальник покачал головой и добавил: — Ладно, принимай когорту! Их у нас теперь всего пять… Потери чудовищные… И делай, что задумал! Ты теперь — не только легат, но и мой заместитель. Если меня не станет, возглавишь легион… или то, что от него останется.

Глава 10

— Ряды сом-кнуть! Щит — прямо! Копья — вперед! Ровней шаг! Ровней, кому сказано?!

На плацу Пятнадцатого Легиона не прекращалась муштра. Командир, увидев атаку наспех обученной Блейдом пятой когорты, велел не теряя ни секунды браться за остальные четыре. Было жарко, душно и пыльно. Арсеналы легиона были опустошены — все имевшиеся в наличии арбалеты пущены в ход. Натиск пескоедов, однако, уже захлебывался, они атаковали все неуверенней, словно отбывая некую повинность, и, встретив отпор, поспешно откатывались к реке. Казалось, их неведомые командиры прощупывают оборону противника, столь внезапно изменившего тактику. Теперь можно было отвести часть людей со стен. И Блейд не терял даром времени.

Он не считал, что, обучая легионеров империи, вбивает гвозди в гроб задуманного им освобождения пильгуев. Партизанская война ведется совершенно по другим законам; и странник знал, что противопоставить сомкнутому строю панцирников. Так что пусть учатся! Если ему не удастся взять власть в Империи, он всегда найдет способ ее низвергнуть.

Потянулись дни учений. Пятнадцатый Легион получил пополнение — теперь в нем стало восемь когорт. До прежней мощи все равно было еще далеко, но теперь новобранцев не приходилось бросать в бой прямо с марша.

Все это время Блейд настороженно следил за Лиайей, однако девушка больше не задавала ему неприятных вопросов, и Дракула не мог почуять в ее словах никакой лжи. Но инстинкт разведчика подсказывал Блейду — его возлюбленная просто затаилась. Она выжидала. Быть может, его действия сейчас соответствовали тому, чего от него ждали? Он не уничтожал Империю, а, напротив, всячески способствовал ее укреплению…

После отбитого натиска пескоедов на всей границе наступило затишье. Странник уже вполне освоился в роли легата и начал находить в ней определенные преимущества — отдельная большая палатка, расторопный ординарец на посылках, Лиайя всегда под боком, и можно не расставаться с Дракулой. Он не без оснований подозревал, что с подъемом по иерархической имперской лестнице необходимость в этом живом детекторе лжи будет лишь повышаться.

Прошло две недели. Теперь вымуштрованный Пятнадцатый Легион уже умел сражаться и в сомкнутом, и в рассыпном строю, мог навалиться на врага железной стеной фаланги или охватить его гибкой сетью центурий. Стрелки прикрывали фланги и тыл тяжелой пехоты, всадники совершали обходные маневры — все шло как положено. Раз за разом на учениях стали появляться военачальники из других легионов; мало-помалу недоверие в их глазах сменялось интересом. Правда, пока еще ни один из них не обратился к Блейду с просьбой поделиться опытом.

Однако командир Пятнадцатого не терял зря времени. Одному пресветлому небу известно, чего это ему стоило, однако из ставки Южной Имперской Армии он вернулся с приказом главнокомандующего о наступлении.

Восьмой, Одиннадцатый и Пятнадцатый легионы должны были форсировать Порор и атаковать пескоедов. Четырнадцатому легиону, состоявшему из новобранцев, предписывалось оборонять переправу.

Она началась на следующий вечер, когда спала изнуряющая жара. Оказалось, что в Империи есть вполне приличные инженеры — по крайней мере, до идеи понтонных мостов здесь уже додумались. В местных условиях это осуществлялось при помощи бочек и дощатых настилов, соединяемых цепями.

Около полуночи Пятнадцатый легион в молчании двинулся по наведенному мосту. Была тихая ночь, лишь вода негромко плескалась у понтонов. Блейд подумал, что он направил бы первые центурии на лодках, а не ждал бы, пока будет готов весь мост; но, как сказал командир, маги выяснили, что противника поблизости нет.

И в самом деле, никто не пытался помешать имперским войскам форсировать реку. Южный берег был пуст, там не горело даже сигнальных костров. Когорты благополучно достигли вражеской территории.

Отряд Блейда выдвинулся вперед и занял оборону, прикрывая переправу остального войска. Задача была проста — найти пескоедов и атаковать, если же они не покажутся, вернуться обратно.

При свете дня местность вокруг показалась страннику куда как унылой. Выжженная полупустыня, лишь кое-где — пожухлая, отчаянно цепляющаяся за жизнь трава В таких краях война ведется вокруг колодцев и прочих источников воды; нет воды — не за что и воевать.

Пескоеды появились, когда встало солнце. К этому времени все четыре легиона уже закончили переправу, и солдаты Четырнадцатого сразу же принялись копать рвы и возводить частоколы — у моста сооружался укрепленный лагерь. Восьмой, Одиннадцатый и Пятнадцатый двинулись дальше, в неизвестность. Впрочем, так продолжалось недолго, высланные вперед разведчики заметили поднимающееся со всех сторон облако пыли. Неведомые командиры пескоедов собирались дать бой по всем правилам: имперцев окружали с трех сторон, и открытым пока оставался лишь путь на север

Заорали и засуетились центурионы, когорты Пятнадцатого легиона поспешно перестраивались в боевой порядок. Щиты смыкались, в промежутках между центуриями готовились к бою лучники и арбалетчики, на фланги выдвинулись всадники.

Вскоре появился враг: неисчислимые орды — и, как всегда, без всякого строя. Да и зачем им нужно было воинское искусство, этим подобиям людей со звериными головами?

— Лучники, к бою! — рявкнул Блейд. Стрелы посыпались густым дождем, и первые ряды атакующих грянулись оземь. Впрочем, остальных это не напугало, с хриплым боевым кличем на легион накатывалась живая волна, и казалось, остановить ее уже невозможно. Несмотря на то, что лучники не жалели стрел и в пыль один за другим валились все новые и новые твари, орда и не думала останавливаться. Наконец чудища грудь о грудь столкнулись с легионерами Блейда, и свист стрел сменился звоном мечей.

Когорта дружно встретила натиск. Никто не поддался панике, не бросился наутек, открывая фланг соседа, копья ударили раз, другой, третий, вокруг имперских шеренг мгновенно возник вал корчащихся в агонии тел, однако и это не образумило атакующих. Их трупы повисали на копейных древках, напирающие следом прорывались к самым щитам, и вскоре в ход пошли мечи.

Конечно, воины кабаров еще не достигли той выучки и стойкости римских легионеров, что позволяли им победоносно сражаться в германских лесах, в малоазиатских горах и в нумидийских пустынях… Но и того, что они усвоили, было достаточно, чтобы не дрогнуть под натиском песчаных чудищ. Мечи бойцов Пятнадцатого окрасились кровью, враги валились один за другим, но под страшным давлением орды легион начал медленно пятиться. Там, где прокатилась схватка, земли не было видно — ее сплошным ковром покрывали трупы, и девять из десяти принадлежали пескоедам. Бой не разбился на множество поединков, что сплошь и рядом случалось во время отражения приступов на стенах, сейчас дикой, неведомо кем насланной орде противостояла организованная сила, живая истребительная машина, орудие кровавой бойни.

Ярость атаки пескоедов не ослабевала, но им так и не удалось прорвать строй, стена щитов держалась. Теперь все зависело от того, насколько успешным окажется фланговый удар — если у этой орды имелось что-то похожее на фланги.

Пятнадцатый продолжал медленно пятиться. Его задачей было выдержать первый, самый страшный натиск, выстоять, стянув на себя как можно больше вражеских сил, — до тех пор, пока Восьмой и Одиннадцатый не нажмут с боков и не погонят пескоедов прямо на мечи восьми когорт Пятнадцатого легиона.

И вот настал момент, когда Блейд понял, что противник начинает выдыхаться. Воины его уже менялись не столь часто, еще совсем недавно их поток казался непрерывным, но теперь одни и те же морды мелькали перед легионерами. Повернувшись к командиру Пятнадцатого, он взглядом спросил разрешения, а затем кивнул трубачам. Пронзительные звуки поплыли над полем боя, и два свежих легиона начали разворачиваться для атаки.

Коричнево-золотистые шеренги пехоты покатились вперед, горяча коней, проскакали всадники, щелканье арбалетов слилось в один монотонный звук. Громадная ловушка начала захлопываться.

И тут неведомый полководец врага словно очнулся: орда разом повернула назад, ударив в стык между сходящимися шеренгами Восьмого и Одиннадцатого легионов. Пятнадцатый, обученный самим Блейдом, возможно, и смог бы парировать этот удар, но его копья и мечи не успели дотянуться до показавшего спину противника. Оставив горы трупов, пескоеды вырвались из смертельных объятий имперской армии. Всадники поскакали в погоню, однако вскоре им было приказано вернуться. Кто знает, какая ловушка могла таиться впереди, рисковать не стоило.

Опасность, однако, поджидала в тылу Войско повернуло к реке, и Блейд уже издалека увидел громадное пыльное облако, преградившее им путь. Он скрипнул зубами, сообразив, что поторопился записать пескоедов в никуда не годные противники. Часть орды ударила по самому уязвимому месту, по переправе через Порор, где сейчас из последних сил отбивался Четырнадцатый Легион, состоявший сплошь из молодых и необученных солдат.

Странник выругался. Если предмостное укрепление падет, тогда, считай, потерян и смысл всей экспедиции. Она должна была доказать имперскому командованию, что пескоедов можно бить в открытом поле на их территории, однако если войско вырвется на северный берег Порора лишь ценой тяжелых потерь, все вновь вернется на круги своя.

— Легион — к бою! Ряды сомкнуть! — голос Блейда перекрыл грохот битвы.

Пятнадцатый вновь оказался на самом острие атаки. Восьмой и Одиннадцатый двигались слева и справа, охраняя фланги. Всадники всех трех легионов поскакали вперед — расстроить стрелами ряды врага, облегчив задачу пехоте.

Когорты сомкнули щиты, легион словно превратился в железного дикобраза, вздыбившего иглы. Не мешкая, но и без губительной в бою спешки, шеренги вошли в густое облако пыли, и острия копий окрасились кровью.

Это была настоящая бойня. У переправы собралось немало тварей, однако удара с тыла они не ожидали. Правда, пескоеды не знали страха, любое войско, состоящее из людей, при появлении врагов в тылу ударилось бы в панику, эти же повернулись лицом к невесть откуда нагрянувшему неприятелю, продолжая драться с прежним ожесточением.

В клубящейся пыли ничего нельзя было разобрать. Держатся ли еще новобранцы Четырнадцатого или же возведенные ими укрепления попали в руки врага? Посыльные с берега не возвращались; оставался только один выход — сбросить орду в реку.

Однако пескоеды стояли крепко. Сбившись плотными кучками, они отчаянно отбивались своими кривыми ятаганами, так что даже сохранившим плотный строй легионерам Пятнадцатого было нелегко потеснить их хоть на шаг. Погибая, они успевали перерубить одно-два копейных древка или достать изогнутым клинком горло имперского солдата.

Блейд, чувствуя, как накатывает ярость, вскинул небольшой круглый щит, удобный для одиночного боя, и обнажил палаш. Кое-где в рядах легионеров уже начали появляться разрывы, в один из них он и устремился.

Мелькнули запыленные шлемы солдат, окровавленные клинки; к шеренге с воем прыгнула тварь с песьей толовой — и повисла на лезвии меча. Блейд проткнул ее насквозь, так что острие вышло из спины, и, выдернув оружие, ударил снова. Он обрушился на сбившихся кучей воинов с ятаганами словно сокрушительный ураган — смял их, разбросал и рассеял, очистив пространство перед легионерами.

Бывает так, что достаточно лишь чуть-чуть поколебать весы битвы, и весь ход ее сразу меняется. Воодушевленные примером командира, солдаты навалились стеной, и фронт орды дрогнул. Нет, она не обратилась в бегство — похоже, пескоеды не были способны на такое; они просто продолжали сражаться и умирать, пока избиение не завершилось. По их трупам Пятнадцатый легион дошел до частоколов, и Блейд почувствовал, как у него внутри все заледенело.

Бревенчатые стены пылали; во многих местах частокол был повален и разбит, рвы — заполнены трупами. И нигде не видно ни одной живой души! Похоже, штурм достиг своей цели.

Он ворвался в разгромленный лагерь одним из первых. Ничего и никого! Только тела, тела, тела — повсюду… Песчаники и легионеры, один к одному, как и всегда. Стены оказались плохой защитой, боевой строй был куда надежней.

Самым же страшным оказалось то, что пламя уже догрызало остатки наплавного моста. Отходя на северный берег, легионеры Четырнадцатого просто сожгли за собой переправу, оставив остальное войско на территории врага.

Бой мало-помалу затихал; Восьмой и Одиннадцатый легионы довершили разгром и истребление. Имперская армия вновь владела переправой — вернее, тем, что от нее осталось. Не приходилось сомневаться, что враг вернется, у пескоедов оставалось еще вполне достаточно сил. Если начать переправу на подручных средствах, на бревнах и надутых бурдюках, а противник при том оседлает южный берег, половины войска не досчитаешься. Страшная вещь — стрелы… Особенно арбалетные… Особенно когда их много!

Блейда поражало, что никто из имперских командиров ничего не знал о пескоедах, о том, откуда брались у них стрелы и мечи, кто и зачем вел их в сражение. Снова и снова налетали они из своих пустынь, нападали, а потом откатывались обратно. Откуда они появились, почему так странно выглядят, какие вообще страны лежат к югу от великой реки? Никто не удосужился это выяснить. Все кивали на магов… Кивать-то кивали, но, похоже, их никто и в глаза не видел… Вероятно, чтобы разобраться с пескоедами, нужно было идти дальше на юг, через безводную пустыню, неведомо к какой цели… На мгновение Блейду неудержимо захотелось отправиться в дорогу, но он лишь глубоко вздохнул и нахмурился.

Мечты оставались мечтами, а пока что требовалось как-то переправить двадцатидвухтысячную армию на северный берег. Или хотя бы продержаться до ночи; ночью пескоеды не сражаются.

Легионеры тем временем принялись за дело. Замелькали лопаты, послышались слова команды, но люди гнули спины без понуканий, прекрасно понимая: чем глубже окажутся рвы и чем выше валы, тем больше живых вернется домой.

Им не удалось завершить эту работу; из пустыни вновь надвигалась орда. Эту новую атаку уставшие солдаты встретили молча, прикрывшись щитами и выставив частокол копий. Снова лязгнул металл, мертвые тела одно за другим покатились с вала вниз, но, несмотря на все старания пескоедов, имперские шеренги стояли неколебимо. Лишь раздвигались на миг щиты, пропуская молнии клинков и жала копий, да шуршала ссыпающаяся с валов земля. Атакующие падали; Пятнадцатый Легион держался.

Восьмой и Одиннадцатый, прикрывавшие фланги, действовали не так удачно; шаг за шагом их оттеснили от первого рва. На помощь двинулась одна из резервных когорт, потом другая, но отступление не прекращалось. Наконец Одиннадцатый легион не выдержал: стена щитов рухнула, строй был прорван, и песчаные твари с диким воем устремились к реке, отрезая от спасительной водной глади имперское войско.

— Шестая когорта, за мной! — проревел Блейд, выхватывая меч.

Это был последний резерв; самый лучший, самый обученный из всех отрядов. Его оставили в запасе на крайний случай — и этот случай, похоже, наступил. Если не закрыть прорыв, вся армия поляжет тут, на южном берегу, в гиблой пустыне.

Когорта с грохотом сдвинула щиты, переходя на бег, удар ее был стремителен и страшен. Словно тяжелый молот, она обрушилась на врагов, разрезав надвое и раскромсав их рыхлую толпу. Бегущие солдаты Одиннадцатого Легиона поспешно поворачивали, примыкая с боков к отряду, и первые попавшиеся на дороге твари исчезли, не успев взмахнуть ятаганами. Их проткнули копьями. Со следующими расправлялись мечами…

Сам же Ричард Блейд первым сшибся с торжествующими врагами. Песьеглавец успел лишь замахнуться своим кривым черным клинком, но, не замедляя шага и даже не повернув головы, Блейд снес ему уродливую башку одним ударом.

Вокруг странника тотчас вскипела дикая, беспорядочная схватка. Пескоеды на удивление быстро опознали в нем самого страшного противника и, не щадя себя, навалились всем скопом. Подоспевший сзади строй шестой когорты смел нестройную толпу, но Блейд не собирался прятаться за надежной стеной легионерских щитов; он ринулся в самую гущу боя, увлекая за собой товарищей. Сейчас они верили в него, как в бога, и готовы были идти за ним хоть в самое пекло.

Разрыв в строю начал затягиваться; под прикрытием когорты Блейда приводил себя в порядок растрепанный Одиннадцатый легион. Казалось, им удалось совершить невозможное — отбросить песчаных тварей обратно, ко рву, прорвавшихся дорезали пришедшие в себя легионеры Одиннадцатого. Фронт был восстановлен, и теперь шестая когорта вновь могла отойти назад, в резерв армии…

И она отошла. Только без своего неуязвимого предводителя.

Блейд первым оказался на краю вала. Прямо перед ним был ров, наполовину заваленный мертвыми телами пескоедов. Последний противник поднял ятаган в тщетной попытке защититься. Напрасно! Острие меча странника вошло ему в живот; тварь судорожно дернулась, умирая, и внезапно обеими руками вцепилась в покрытый кровью клинок Блейда. Глаза пескоеда закатились, но с последним проблеском угасающего сознания он резко откинулся, увлекая Блейда за собой вниз, в полный трупов ров.

На него тотчас же навалились со всех сторон. Пескоедов было слишком много, они мешали друг другу, и Блейд, пожалуй, сумел бы управиться с ними, если б речь шла о честной рукопашной. Однако они и не пытались драться; они просто повисали на руках и плечах странника, падая, вцеплялись в ноги… Он попросту оказался погребенным под этой неподъемной массой тел; кто-то ударил его по шлему, в глазах взорвался многоцветный фейерверк, и Блейд потерял сознание.

Глава 11

Он пришел в себя от холода. И еще — от лютой боли, раскалывавшей голову. Застонав, странник приподнялся. Тусклая масляная лампа едва освещала каменные стены и железную дверь с круглым глазком.

Несмотря на боль, он заставил себя осмотреть камеру. Нары, покрытые каким-то тряпьем, дыра в полу, откуда разило нечистотами, глиняный кувшин с водой и краюха неровно отрезанного черного хлеба… Все!

Мало-помалу гудение и боль в голове отступили, и Блейд смог наконец нормально рассуждать. Что с ним? Может, он был-таки послан Дж. с заданием в Россию, провалился и теперь в подземной лубянской камере ждет, пока его обменяют на попавшегося в Соединенном Королевстве русского разведчика? А всякие Айдены, Заркии и все прочее — не более, чем сон, морок, навеянный введеной ему «сывороткой правды»?

А телепортатор? Малыш Тил? Это все тоже сон и морок? Блейд вскочил на ноги, разом забыв про боль. Для начала что-нибудь попроще… вот этот кувшин, к примеру. Узник на всякий случай выпил из сосуда воду и сосредоточился.

Спустя миг кувшина не стало.

Блейд вытер обильно проступившую испарину. Он не бредит! Это хорошо. Раз Малыш Тил в порядке, он сейчас покажет этим тупым тюремным крысам…

Правда, дверь на вид казалась довольно тяжелой, но едва ли она весила больше двух сотен фунтов. Блейд мысленно приподнял железную створку, как бы снимая ее с петель, напрягся, и… Странник почувствовал, что ему в макушку вонзается раскаленный бурав. Тем не менее сил хватило; дверь исчезла без следа.

Открылся полутемный, кое-как освещаемый редкими масляными лампами проход, упиравшийся в камеру. Странник поискал что-нибудь, напоминающее оружие; ничего не нашел и, вздохнув, зашагал по коридору навстречу судьбе.

Тюрьма оказалась довольно странной — этот длиннющий коридор и не думал кончаться. Блейд шел и шел, считая шаги. И лишь когда перевалило на третью тысячу, дорогу ему преградила еще одна стальная дверь. Без долгих рассуждений, поднапрягшись, странник при помощи Малыша Тила отправил и ее в подарок Хейджу.

За дверью оказалась стража — четверо пескоедов с мордами рысей, только лишенных шерсти. В лапах они сжимали обычные свои ятаганы; увидев странника, все четверо тотчас вскочили на ноги, не выказав ни малейшего удивления. Охранники-люди, несомненно, поразевали бы рты, что сделало бы их более легкой добычей; пескоеды же и бровью не повели.

Блейду пришлось несладко. Он едва уклонился от первого же выпада; черный клинок со скрежетом врезался в стену, и странник, чтобы не тратить времени, отправил оружие к Хейджу. Ошеломленная тварь уставилась на свою пустую ладонь, и в тот же миг Блейд со всей силы двинул противнику ногой в пах.

Пескоед согнулся и рухнул, а Блейд уже уворачивался от мечей его сородичей. Махали они клинками довольно-таки умело; ему пришлось еще дважды прибегать к помощи Малыша Тила. В кулачном же бою рысьемордые оказались не так хороши, и вскоре против Блейда осталась только одна тварь с ятаганом. Тут, как ни круги, использовать телепортатор уже было нельзя; он не мог идти дальше безоружным. Странник резко бросился на пол, черное лезвие с шипением рассекло воздух над самой его макушкой — тварь промахнулась не более чем на дюйм. Снизу вверх, из неудобной позиции, Блейд резко ударил кулаком, потом вскочил, пустив в ход ноги. Пескоед согнулся и рухнул. Поспешно вырвав черный ятаган из обмякшей когтистой лапы, Блейд зашагал дальше.

За уничтоженным постом началась винтовая лестница Тот ярус, на котором располагалась покинутая им камера, отнюдь не был последним — каменные ступени вели куда-то еще глубже, в темень и непроглядный мрак. Странник прислушался — оттуда доносились весьма и весьма неприятные звуки, не то кто-то кого-то пожирал, не то расчленял, не то свежевал… Вдобавок снизу явственно тянуло разлагающейся мертвечиной. Блейд поморщился от отвращения и зашагал по ступеням вверх. Не станут же здешние заправилы обитать по соседству со столь неаппетитными запахами…

Подниматься пришлось долго.

На широкой полукруглой площадке его встретил второй пост — шестеро уже знакомых типов с рысьими мордами. На сей раз у двух оказались арбалеты, и они, ни мгновения не колеблясь, разрядили их в Блейда. Он успел телепортировать железные стрелы лишь в последний миг. Правда, перезарядить свое оружие стражники так и не успели…

Блейд обрушился на своих противников подобно яростному смерчу. С клинком в руках он уже ничего не боялся. Телепортационный удар… враг обезоружен… ударом ноги отправлен в нокаут… ятаган отбрасывает в сторону черный клинок и в длинном выпаде отсекает правую лапу твари… Снова телепортация… обезоруженный песчаник, словно в беспамятстве, бросается в рукопашную, и меч Блейда пронзает его насквозь…

Схватка кончилась очень быстро. На сей раз Блейду достался арбалет со стрелами.

Теперь коридор, по которому он крался, был освещен куда лучше и не выглядел похожим на место, где прогуливаются исключительно мертвецы и призраки. По левую руку даже появились окна — правда, сейчас за ними была сплошная чернильная темнота. В противоположной стене возникли двери — нормальные, деревянные, и даже с претензией на элегантность. Блейд наудачу подергал одну — заперта. Махнув на них рукой, он двинулся дальше. Загадками этого замка стоило заняться попозднее… когда он хоть краем глаза увидит здешних хозяев.

Наконец коридор кончился — по счастью, здесь стражи уже не было. Тяжелая двустворчатая дверь бесшумно распахнулась, и Блейд шагнул вперед, очутившись на скрипучих половицах узкой галереи к резными деревянными перилами. Над головой зависал низкий лепной потолок. А вот внизу…

Внизу раскинулся громадный полуосвещенный зал, сделавший бы честь любому крытому стадиону. Громадные окна, высотой в добрых полсотни футов, Начинались почти от самого пола; повсюду стояли высоченные стеллажи с книгами. Такого количества фолиантов Блейд не видывал даже в Британском Музее. Книжные полки теснились и вдоль стен; рядом с ними странник заметил длинные и узкие лестницы. У центрального окна стоял длинный письменный стол; на Земле, даже в королевском кабинете, он показался бы огромным, здесь же совершенно терялся среди прочей обстановки.

Библиотека производила сильное впечатление. По крайней мере, здешних обитателей нельзя было упрекнуть в равнодушии к печатному слову.

Зал тонул в полумраке. Едва заметно мерцали крошечные огоньки масляных светилен. Вдоль всей окружности стен тянулась узкая галерея, на которой и стоял незваный гость.

Он начал обход. В дальнем и темном углу он наткнулся на винтовую лестницу с железными ступенями, что вела вниз.

Блейд осторожно спустился, наугад снял с полки толстенный фолиант. Незнакомые изломы чужих букв заплясали перед глазами, послушно складываясь в осмысленные фразы. «Проблемы жизнецикла демонов пятого рода и материализации в условиях условно-суггестивной реальности», монография некоего ученого доктора магических наук А. Кумбера.

Он поставил книгу на место, потянулся, взял другую. Проклятье, опять о демонах! «О природе магической созданий волшебных, Демонами Стихий именуемых, и о способах, коими их можно вызвать, заклясть и служить вызвавшему заставить…» Рагар, год Алого Быка, печатная лавка Парата Благочестивого…

Поймав себя на том, что невольно заинтересовался всей этой чепухой, Блейд решительно отдернул руку, уже потянувшуюся за очередным томом. Нет, хватит баловства! Надо посмотреть, что еще есть в этом замке…

Он осторожно приотворил тяжелую двустворчатую дверь. Снова коридор! Пол застелен малиновым ковром, по стенам — хрустальные яркие светильники, изысканные гобелены со сценами охоты. Совершенно нормальные люди на совершенно нормальных конях гонятся за беспорядочно убегающими темными фигурами… Стоп! Да ведь эти фигуры — самые что ни на есть натуральные пескоеды! Это что ж такое? Трофеи?

Блейд затворил за собой дверь библиотеки. Коридор тянулся в обе стороны, казалось — чуть ли не до самого горизонта. В стенах виднелись совершенно одинаковые двери с роскошными золочеными ручками тонкой работы. Странник прикинул направление: получалось, что, двинувшись влево, он вернется в ту часть замка, где вела вниз, к казематам, длинная каменная лестница. Подумав, он повернул направо. Для порядка толкнул ближайшую дверь — она распахнулась тотчас же, и Блейд заглянул внутрь. Элегантно убранная комната, опять же книжные полки, стол, высокий резной шкаф, и еще одна небольшая дверца в дальнем углу. Он осторожно приблизился — толстый пушистый ковер на полу гасил все звуки — и услыхал за этой дверцей непонятные шорохи. Странник взял ятаган наизготовку и пригнулся. Похоже решил он, сейчас появится первый «язык»!

Ждать пришлось недолго. Дверь открылась; через порог шагнула невысокая стройная фигурка. Рука Блейда нанесла удар раньше, чем успело вмешаться сознание, и вошедший беззвучно растянулся на полу, вглядевшись, странник не смог удержаться от дрожи.

Это была девушка. Обнаженная и очень красивая! Пожалуй, линии ее жемчужно-перламутрового тела были даже совершеннее, чем у Лидор. Небольшие розоватые груди поражали изяществом формы; длинные и стройные ноги составили бы предмет жгучей зависти для любой топ-модели. И все было бы хорошо, если бы на девичьих плечах он не увидел самую настоящую голову гиены, напрочь лишенную шерсти.

Его удар пришелся пленнице чуть ниже уха. Содрогаясь от понятного омерзения, Блейд начал поспешно связывать свою добычу, используя для этого разодранные тонкие шторы. Закончив, он усадил обитательницу замка в кресло, как следует прикрутив ее к ножкам и подлокотникам. Потом сходил за водой — за невысокой дверцей оказалась самая настоящая ванная, правда, с причудливым оборудованием — и плеснул пригоршню в звериное лицо пленницы

Она фыркнула и очнулась; совершенно человеческие глаза широко раскрылись от изумления. Блейд мрачно усмехнулся — конечно, внезапное появление надежно запертого в подземной камере узника может удивить и куда более невозмутимых особ.

— Давай поговорим, — спокойно предложил он. — Тебе нет смысла отмалчиваться, иначе… Смотри! Сейчас этого золотого кубка не станет, — Блейд нацелился на изящную, украшенную самоцветами вещицу, и спустя миг она исчезла.

У пленницы вновь округлились глаза. Внезапно Блейд заметил, что она пытается прикрыться руками — значит, ей было знакомо чувство стыда. Он набросил ей на грудь покрывало с постели — кстати, чистейшее и из очень тонкого полотна. Все это как-то не вязалось с привычным обликом пескоеда — твари, для которой вымыться означало совершить самоубийство.

— Итак, я буду задавать вопросы, а ты станешь на них отвечать. Что это за место? Чей это замок? Как тебя зовут и кто ты такая?.. Отвечай сама и не понуждай меня применить пытки. — При упоминании о пытках пленница содрогнулась.

Она заговорила, медленно, через силу, время от времени косясь на то место, где только что стоял золотой кубок. Судя по всему, Блейду удалось ее основательно запугать…

Да, то был Замок Пескоедов, центр их громадных владений, включавших в себя, по самым приблизительным прикидкам, миллионы и миллионы квадратных миль безжизненных песков. А в самой середине этой безводной пустыни стоял исполинский замок, вырубленный в громадной скале, торчавшей, точно кость давным-давно сгинувшего монстра. Замок высился здесь с начала времен, никто не знал, кто и когда возвел его. Никто не знал, кем положено начало расе пескоедов. Они просто были, и все; словно весь замок и пескоеды вместе с ним разом возникли из небытия. С древних времен здесь ничто не изменилось. Вода была только в замке. Пища — тоже только здесь. Магические силы обеспечивали обитателей всем необходимым. И они же плодили тысячи и тысячи безмозглых тварей, что-то вроде гомункулусов, как определил для себя Блейд, — бесстрашных солдат, умиравших по первому слову Повелителей. Они должны были сокрушить северную Империю. В том состояла великая задача Пескоедов — отвоевать жизненное пространство для своей расы. Люди никогда не уступили бы добровольно свои земли, так что оставалось рассчитывать только на силу. Увы, хотя за долгие десятилетия войны и удалось основательно измотать Империю, она пока еще держалась…

Допрос продолжался долго. Уяснив себе общую ситуацию, Блейд занялся частностями. Его пленницу звали Герерой — вполне подходящее имя для гиеноголовой девушки! — и она занимала должность Младшего Распознавателя в Мастерской Магических Яств. Собственно говоря, смысл жизни всех разумных пескоедов состоял именно в попытках разобраться, что же это за замок, откуда он взялся и в чем, собственно, состоял замысел его создателей? Этими основополагающими проблемами занимались Мастерские Проникателей. Кроме, так сказать, «фундаментальной науки» существовала еще и «наука прикладная», чья задача заключалась в том, чтобы все системы жизнеобеспечения в замке работали как следует. К представителям этих «прикладников» и принадлежала пленница.

У пескоедов было разделение на два пола, были понятия «любовь» и «семья». Правда, детей у них рождались очень мало, что частично компенсировалось долгим сроком жизни. Герера, несмотря на свою страшноватую внешность, оказалась барышней очень начитанной, и вскоре Блейд узнал о принявшем его мире множество интересного. Во-первых, тут и в самом деле действовала Магия. Не хитроумная техника, действие которой невежественные дикари принимают за колдовство, а самая настоящая магия — магия слова. Человек, наделенный определенными способностями и в должном состоянии духа произнесший тайные слова, мог подчинить себе стихии, спустить молнии с безоблачного неба и совершать прочие, столь же впечатляющие фокусы. Пескоеды, стихийные материалисты, отлично умевшие сооружать всякие несложные механизмы (из обмолвок Гереры Блейд понял, что ее сородичи, дорывшись до подземных нефтяных озер, вот-вот откроют принцип двигателя внутреннего сгорания), уже несколько десятков лет безуспешно бились над этой проблемой. Пока что безрезультатно; магия повиновалась им в замке, и более нигде. И потому до сих пор им не удалось выбраться из этой гиблой пустыни, где днем на солнце выдерживают только «гомункулусы»…

Еще Герера сообщила, что у правящей верхушки Империи очень развиты телепатические способности, что и позволяет им держать всю страну в повиновении. Бунтовщики, еще только задумавшие какую-то смуту, тотчас же выявляются и ликвидируются. Тут Блейд удивился, ибо никаких признаков тотального мозгового контроля в Империи не заметил. Дракула, конечно же, волновался, оттого что кто-то хотел «заглянуть к нему в голову», но не более. Карательных отрядов странник не видел ни разу, что, в свою очередь, повергло Гереру в полное изумление. Вообще надо было отметить, что разведка у пескоедов поставлена была из рук вон плохо. Сами они от замка далеко не отходили, а их безмозглые подручные не имели никаких шансов пробраться в пределы Империи незамеченными.

Состояние враждебной державы пескоеды оценивали по возрасту погибших на поле боя легионеров: если много молодых, значит, в имперских войсках большие потери, идут новые наборы, и, следовательно, тактика «гомункулусов» эффективна; если же, напротив, гибнут в основном солдаты зрелых годов — значит, Империя обходится регулярными войсками, дела воинов Замка плохи и надо придумывать что-то новенькое… На основе таких, мягко говоря, не слишком вразумительных соображений пескоеды строили свои тактику и стратегию. Ничего удивительного, подумал Блейд, что у них за столько лет так ничего и не вышло. Даже приличного плацдарма на северном берегу Порора захватить и то не сумели… Только клали без счета своих «гомункулусов», вот и вся война.

Он призадумался. Этот мир разительно отличался от прочих реальностей Измерения Икс; здесь, кажется, отсутствовали однозначно «хорошие» и однозначно «плохие». Просто все старались как-то выжить, а что при этом сосед начинает криком кричать, мало кого волновало. Получался замкнутый круг: на заркийцев жала Империя, на Империю жали пескоеды, а на них самих жала пустыня. Да, да, именно пустыня — ведь за все долгие годы войны им так и не удалось захватить ни одного хоть мало-мальски пригодного для земледелия клочка земли. Они оставались рабами таинственного Замка, пленниками в крошечном оазисе посреди исполинской убийственной пустыни… Блейд мог только поражаться, как «гомункулусы» смогли дотащить его живым через эдакое пекло…

— Ты отведешь меня к вашим правителям, — сказал он пленнице. Он уже начинал понимать, что тут все не так просто, как казалось, и что ему не удастся решить проблему путем простого уничтожения одной из втянутых в конфликт сторон. Придется искать обходные пути, нестандартные решения… А это всегда трудно и чревато многочисленными осложнениями, если какая-то из сторон сочтет себя обойденной.

Глава 12

— Веди, — повторил странник, слегка подтолкнув Гереру в голую спину

— Мне… надо… одеться… — прошептала пленница. (Назвать ее «девушкой» у Блейда не поворачивался язык.) — Развяжи… мне… руки…

— Ну уж нет! — Блейд самолично задрапировал прекрасное тело Гереры покрывалом, с удивлением отметив про себя, что где-то в темной глубине шевельнулось дремучее первобытное желание. Тем более что со спины пленницу невозможно было отличить от обычного человека.

Наконец процесс прикрытия наготы был закончен, и странная пара двинулась по коридору. Теперь уже попыталась задавать вопросы Герера, однако Блейд пресек это в зародыше.

— Кто вооружен, тот и спрашивает. Пленнику полагается молчать.

Идти пришлось долго. Одна из дверей, мимо которой они проходили, внезапно приоткрылась, показалась жутковатая полуволчья-полумедвежья морда, тоже совершенно лишенная волос. При первом же взгляде на Блейда монстр разразился истошными воплями и поспешно захлопнул дверь. Странник не выдержал, расхохотался. Герера выглядела обескураженной; настолько смешон оказался ее сородич в своем паническом страхе.

Наконец пленница остановилась перед высокой дверью, отличавшейся от других размерами и роскошью отделки. Ее поверхность покрывала изумительная резьба, живо напомнившая страннику узоры мусульманских мечетей. Чья же рука сотворила эту красоту?

Он спросил свою спутницу. Выяснилось, что пескоеды ничем подобным никогда не занимались; для них «красиво» означало «удобно», «целесообразно», поэтому среди них совершенно не было ни художников, ни поэтов — эти понятия были им просто незнакомы.

Герера коснулась ладонью узкой черной пластины на створке. Дверь распахнулась. Они вошли.

Взорам странника предстало огромное помещение, не меньше трехсот ярдов в длину. Непонятно было, на чем держится потолок, плоский, без всяких опор посреди громадного пространства. Однако то ли помогала магия, то ли архитектор этого замка был в особо хороших отношениях с курсом сопротивления материалов, о котором дипломированный инженер-металлург Ричард Блейд до сих пор вспоминал с содроганием…

Вообще же это помещение являло собой нечто среднее между грандиозной химической лабораторией и залом заседаний. На переднем плане тянулись длинные столы, заставленные самыми причудливыми аппаратами, прозрачные трубки, колонки, колбы и реторты образовывали настоящий лес. Пескоедов тут оказалось уже побольше, причем обоих полов. Побросав работу, они с изумлением воззрились на Блейда и его спутницу. Она поспешно вскинула руку — кое-кто из ее сородичей потянулся к оружию, небольшим арбалетам, лежавшим прямо на рабочих столах.

— Спокойно, братья и сестры! Он хочет поговорить…

— Очевидно, ты хочешь встретиться с кем-нибудь из старших, — раздался позади Блейда хриплый негромкий голос, в котором явственно слышались властные нотки. Странник поспешно обернулся, перед ним стоял мощный высокорослый пескоед в белоснежной накидке. На плечах его красовалась гордая львиная голова, в отличие от всех прочих, с роскошной золотистой гривой; глаза светились умом и проницательностью. Следом за ним появилось еще трое, двое мужчин и женщина, все — львиноголовые. Герера поспешно склонила голову в почтительном поклоне.

— Он взял тебя врасплох, младшая? — полувопросительно, полуутвердительно произнес львиноголовый, тот, что первым заговорил с Блейдом. — Оно и неудивительно, раз уж он сумел выбраться из камеры и перебить всю стражу! Что ж, пришелец, давай побеседуем. Пройдем к нашим рабочим местам и поговорим. Это хорошо, что ты пришел сюда, если б затеял войну в замке, нам пришлось бы убить тебя любой ценой, а это повлекло бы громадные разрушения и ненужные жертвы. Идем!

Блейд, Герера и четверо львиноголовых двинулись через зал. Странник ожидал, что его поведут в какие-то отдельные апартаменты, однако выяснилось, что он ошибался. Никаких кабинетов у здешних правителей не оказалось, они просто прошли в дальнюю часть зала, кое-как отгороженную столами и стеллажами, на которых громоздился всевозможный научный инвентарь. Аппараты тут были побольше и посложнее, чем у прочих исследователей.

Львиноголовый усадил Блейда в кресло. Никто не проявлял к нему ни малейшей враждебности; напротив, на него смотрели с искренним интересом. Оно и понятно — научное познание стояло для этих существ на первом месте, они просто не могли позволить себе роскошь ненависти или гнева. Противник оказался более силен, чем ожидалось — что ж, занесем это в анналы и постараемся найти с ним общий язык…

Львиноголовые сдвинули резные кресла тонкой работы и уселись вокруг. Гереру отослали, и Блейд готов был поклясться, что в последнем взгляде, брошенном на него гиеноголовой девушкой, сквозил неподдельный женский интерес. Он не выдержал, содрогнулся, подобная перспектива представлялась ему смертным грехом.

— Позволь представиться, — заговорил львиноголовый. — Я — Тарк, ведущий основные научные направления. Это — Лиадарра, она специалист по Возводящей Магии. Тариолот и Семеваган, мои помощники, занимаются фундаментальными исследованиями в области Магии Жизни. Теперь хотелось бы услышать твое имя, пришелец. Ты из Империи? Я не слишком верю в это. Скорее уж ты похож на воспитанника северных улфов — ни один имперский воевода не додумался бы до того, что ты сделал.

— Откуда вы знаете, что именно я разгромил ваше войско? — ответил Блейд вопросом на вопрос. — Едва ли ваша разведка могла сообщить вам об этом!

— Ты прав, разведка тут не при чем, — вступил в разговор Тариолот. — Но иногда можно прочесть то, что воин видел в свои последние мгновения… Так мы узнали о тебе, пришелец.

— Что ж, хорошо, — странник небрежно кивнул. — Вам удалось меня захватить, но не думайте, что дело на этом закончилось. Я подниму на воздух весь ваш замок!.. Так что давайте договоримся, никаких резких движений, а нормальные переговоры. Идет?

Львиноголовые переглянулись и дружно кивнули.

— Мы слушаем, — сказала Лиадарра. — Мы слушаем тебя, тана. — Обращение «тана» означало высокую степень учености собеседника, как понял Блейд из объяснений Гереры. — Ведь в твои планы, если не ошибаюсь, входит попытаться примирить нас с Империей, не так ли?

Этой львиноголовой красотке нельзя было отказать в проницательности.

— Именно так, — Блейд кивнул. — Я прошел долгий путь, от страны Заркии на севере, от владений упомянутых вами улфов… кстати, откуда вы их знаете?

Предводители пескоедов переглянулись.

— В этом нет секрета, — словно получив молчаливое разрешение говорить, произнесла Лиадарра, — Они… они мастера в том, что кое-кто называет «видеть чужие мысли». А подобный процесс оставляет заметные следы… в некоторой незримой среде, так что мы можем обнаруживать и засекать происходящие в ней изменения. Кроме того, отрывочные сведения об этом племени содержались в наших Анналах. Когда-то давно, еще до прихода кабаров на земли тех, что называли себя пильгуями, улфы совершали дальние походы на юг… Тогда-то отцы наших отцов и сталкивались с ними. Притом не всегда мирно. Однако до большой войны дело не дошло. Тогда шли бои с пильгуями… но они оказались и многочисленны, и сильны, так что нашим предкам не удалось взять верх. Потом появилась Империя… Но я отвлеклась, тана! Говори.

— Можете ли вы обещать, что натиск на север прекратится, когда ваши требования будут удовлетворены? — поинтересовался Блейд.

Наступила гробовая тишина. Львиноголовые предводители казались пораженными; видно, ничего подобного от «имперца» они не ожидали.

— И еще я хотел бы знать размеры ваших претензий, — закончил странник. Он заметил, что к ним мало-помалу подтягиваются и остальные пескоеды; львиноголовые предводители не думали создавать какую-либо секретность вокруг этих переговоров.

— Размеры наших претензий? — словно не веря своим ушам, произнес Тарк. — Разве ты император и можешь наделить нас землей в плодородных районах Империи? Зачем ты спрашиваешь о том, чего не можешь исполнить?

— Сегодня не могу, но надо ведь смотреть и чуть дальше нынешнего вечера, — спокойно ответил странник. — Вы видели, что я сделал с имперским войском. Вы понимаете, что семя брошено и что рано или поздно вы будете разбиты. Но вы также должны поверить и в то, что я могу помочь вам. Хватит бессмысленных жертв.

— Хорошо, — медленно выговорил Тарк. — Нам требуется не так уж много… Скажем, горная долина с рекой, желательно — на побережье. Мы хотели бы строить корабли и путешествовать на другие континенты… Размер наших владений должен быть в два дня пути, в длину и в ширину. Большего мы не потребуем. Еще мы, разумеется, не будем мозолить людям глаза, — Тарк состроил выразительную гримасу. — Мы не обольщаемся насчет своей внешности, пришелец. Нас она, правда, устраивает…

— А есть ли такое место? Или его нужно искать?

— Старые карты утверждают, что есть, — ответила Лиадорра.

Это была укромная полукруглая долина, примыкающая к океану и ограниченная восточными горами. С гор сбегала быстрая речка; в ее устье можно было соорудить удобный порт. Судя по всему, место казалось вполне подходящим. Изучив карты — начертанные, кстати, на бумаге неплохого качества, а не на пергаменте, — Блейд утвердительно кивнул головой.

— А что вы готовы отдать в обмен на эту землю?

— Наши знания… — Тарк развел руками. — Лечебные снадобья… новые, лучшие злаки, животных…

— А как насчет гарантий? Что, если кто-то из ваших потомков решит, что владения неплохо было бы расширить? — настаивал Блейд.

— Думаю, горы послужат надежной преградой, — задумчиво произнесла Лиадорра. — Перевалы легко запереть сторожевыми цитаделями. Но, кроме того, мы внесем в Анналы соответствующий запрет — у нас они выполняются очень строго.

Блейд вновь пожалел, что ведет переговоры без Дракулы — он не мог проверить искренность этих слов.

— Что ж, понятно. Я склонен считать, что вы говорите правду. Значит, мы договариваемся так: вы прекращаете атаки хота бы на три месяца. Если за это время мне удастся достичь того, чего я хочу, вы получите свои земли. Если же нет, вы ничем не рискуете. Это будет значить, что я погиб, и мой замысел не удался. Тогда — что ж! — жизнь в этих краях снова войдет в привычную колею. Подходят ли вам мои предложения?

— Подходят! — дружно подтвердили четверо львиноголовых. Блейд уже раскрыл рот, чтобы произнести «вот и отлично», как на сцене появился новый персонаж.

— Не подходят! — негромко и злобно произнес молодой пескоед, решительно направляясь к своим повелителям. Его плечи украшала безволосая голова волка. При виде этого типа странник внезапно ощутил весьма сильное желание вкатить ему в брюхо хорошую автоматную очередь: глаза пескоеда сверкали фанатичным огнем ненависти. Львиноголовая четверка беспокойно задвигалась в своих креслах — очевидно, появление новоприбывшего было весьма неприятным сюрпризом.

— Фарак… — начала было Лиадарра, однако тот прервал ее небрежным взмахом руки. Следом за ним стали придвигаться все ближе и ближе его сотоварищи — только теперь Блейд заметил, как много собралось тут волчьеголовых. Этот Фарак явно не терял времени даром…

— Имперца надо подвергнуть пыткам, а потом — переделать, обратив в послушного воина, — безапелляционно заявил молодой пескоед. — И никаких переговоров! Мы уже побеждали, когда здесь появился этот презренный! Он исчезнет, и Империя рухнет к нашим ногам! Мы победим, и тогда возьмем не жалкую подачку, а все имперские земли!

Ответом на эту горячую речь стал невнятный гул среди собравшихся вокруг пескоедов. Похоже, этот Фарак пользовался несколько большим влиянием, чем того хотелось бы львиноголовым.

— Берите его! — резким высоким голосом скомандовал Фарак — Смерть предателям и пораженцам! Покончим с ними раз и навсегда!

Да ведь это же переворот! — подумал Блейд Самый настоящий мятеж, для которого наконец-то нашелся вожделенный повод! Фарак все рассчитал правильно, кроме одного, он не знал, на что способен пришелец.

Блейд вскочил, опрокинув кресло — и вовремя! Фарак в упор разрядил небольшой арбалет, доселе скрытый под накидкой. Он целился в ногу странника, но, по счастью, промахнулся.

— Ты обезумел! — вскричал Тарк, но тут из-за спины Фарака поперли один за другим тупомордые воины с пустыми, безжалостными глазами, и Блейд понял, что дело плохо. Он прыгнул, надеясь достать ятаганом Фарака и тем самым положить конец мятежу, однако Фарак оказался не так глуп: он поспешно отскочил, и клинок странника лишь понапрасну рассек воздух. Вперед уже лезли воины, и Блейду пришлось отступить.

В «лабораторном зале» мгновенно воцарился полнейший хаос. Крики, треск, грохот, все валится и рушится… Кто с кем схватился, было совершенно не разобрать. Блейду пришлось несладко — его теснила целая толпа сбежавшихся зверолюдей. Те, кто, быть может, и сочувствовал ему, не желая продолжения бессмысленной бойни, оказались отрезанными от странника.

Пескоеды дрались с редкостным ожесточением — очевидно, Фарак сумел передать безмозглым «гомункулусам» часть своей ненависти к людям. Блейд свалил двоих, но их места тотчас же заняли другие. Шаг за шагом отступая, странник выбрался из зала, успев захлопнуть за собой дверь. Секунду спустя в преграду ударил добрый десяток клинков.

Ф-фу-у! Блейд вытер пот и возблагодарил судьбу. На спасшей его двери имелся надежный и толстый засов. Теперь можно осмотреться… правда, лишь второпях — дерево уже трещало под яростными ударами.

Тесная площадка. Вниз уходит каменная винтовая лестница… Делать нечего, придется спуститься по ней; Блейд вспомнил «зверинец» внизу и почувствовал, что настроение у него решительно портится.

Он двинулся по ступеням. Он был уверен, что ступенька, на которую опускается его нога, совершенно обычная, без всяких секретов и сюрпризов; и в самом деле, ничто не скрипнуло, не качнулось, однако выход на площадку к яростно штурмуемой двери бесшумно перегородила внушительного вида решетка, сплетенная из толстенных железных прутьев. Блейд выругался, поднялся, подергал внезапно возникшую преграду — решетка даже не дрогнула. Теперь оставалось надеяться лишь на то, что пескоедам пробиться через нее не легче, чем ему самому.

Держа наготове ятаган, Блейд осторожно двинулся вниз. Оборот за оборотом лестница ввинчивалась в тело замка, уходя все глубже и глубже. Мало-помалу стало теплеть; потом к теплу присоединился не слишком аппетитный залах зверинца. Странник шел дальше — навстречу разнообразному и, похоже, не слишком-то дружелюбному зверью.

Где-то наверху с треском и грохотом обрушилась дверь; спустя мгновение ятаганы громко зазвенели о решетку. Похоже, пока этот Фарак разберется, что тут к чему, пройдет еще немало времени, которое можно использовать, решил Блейд. Он ринулся вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступени.

Поворот, поворот, еще поворот… Сколько же будет длиться эта безумная гонка в никуда, наперегонки с Фараком, который уже наверняка начал расколдовывать так некстати опустившуюся решетку? А быть может, и не начал — если этот ход ведет в тупик, где обитают какие-то отходы местной магической деятельности… От этой мысли Блейду стало совсем невесело.

По его подсчетам, он сделал уже сотню витков. Спираль имела шаг примерно в восемь футов; замок, похоже, не уступал размерами знаменитому Эмпайр Стэйтс Билдингу. Неприятный запах мало-помалу усиливался, но медленно и постепенно; потом в ноздри Блейду ударила настолько плотная и густая струя невыносимого зловония, что у него на миг потемнело в глазах. Этот резкий запах… не иначе, как Фарак решил покончить с опасным пленником, не рискуя жизнями своих воинов… Он, похоже, открыл перегородку — ту, что закрывала путь в «зверинец», и теперь голодные твари наверняка рванутся вверх по лестнице… Стараясь дышать ртом, Блейд прошел еще несколько ступеней, и тут из-за поворота донеслось глухое и злобное рычание.

Долгонько раскачивались, подумал странник, принимая оборонительную стойку. Он пододвинулся ближе к оси лестницы, вскинув ятаган над головой.

Враг не заставил себя ждать. Блейд ударил, едва в поле зрения появилось нечто темное и мохнатое, с выдававшимися вперед желтоватыми клыками, похожее на кабанью башку. Ятаган вонзился в основание шеи, легко перерубив плоть и кости. Обезглавленный монстр, корчась, рухнул на пол. Блейд переступил через первого поверженного противника и продолжил спуск. Насколько можно было понять, этот странный гибрид мог сражаться и длинными многосуставчатыми лапами, каждая из которых заканчивалась здоровенным когтем — даже не когтем, а, скорее, рогом, острым, словно игла. Мельком он подумал, что в драке это не помощь; твердый кончик легко обломается…

Внизу послышались шорох и шевеление, лотом какое-то гулкое шлепанье, словно по камням ступали десятки босых ног. Это было явно что-то посерьезнее, чем первый гость. Блейд приостановился, на мгновение задумался, а потом быстро поднялся к истекающей кровью безголовой твари. С усилием, морщась от отвращения, он взвалил на плечо дурно пахнущую тушу и вновь двинулся вниз. Шлепанье и шорохи приближались. Он встал так, чтобы видеть тусклый светильник впереди — врага выдаст тень.

Так и случилось. На камни упали тонкие изломанные тени, словно вперед тянулись многочисленные щупальца. Блейд шагнул из-за своего прикрытия, и, застонав от натуги, швырнул тушу, целясь в морду неведомой твари.

Прием удался. Взметнулись с полдюжины изгибающихся тонких лап-копий, с хрустом пронзая мертвое тело; воспользовавшись этим, странник сделал выпад. Только на один миг увидел он жуткую морду, раскинутые клешни, выкаченные белесые бельма; в следующую секунду его черный ятаган погрузился в голову страшилища, и оно забилось в агонии. Второй удар — в разверстую глотку, не прикрытую черно-зеленой чешуей, — и все было кончено.

Это оказалась огромная многоножка. Лапы ее были обильно уснащены источающими слизь когтями, а тело заканчивалось хвостом с внушительным жалом. Она, бесспорно, была бы очень опасна на открытом пространстве, но здесь, стиснутая каменными стенами лестничного хода, погибла совершенно бесславно.

Брезгливо морщась, Блейд перебрался через тушу поверженной твари, размышляя, чем еще порадуют его здешние хозяева.

Глава 13

Некоторое время он шел спокойно. Мельком странник подумал, что едва ли этот Фарак имеет полный контроль над всеми без исключения оборонительными системами замка. Скорее всего, нападение этих тварей являлось какой-то импровизацией, а не серьезной попыткой задержать его. Тем не менее, нужно было приготовиться к худшему — на тот случай, если Фарак все же окончательно сошел с ума и не остановится даже перед уничтожением половины замка и своих сородичей впридачу.

Лестница кончилась совершенно неожиданно: просто уперлась в круглую тесную площадочку, от которой отходил уже совсем скверно освещенный и еще хуже пахнущий коридор. Блейд сделал шаг, и за его спиной с грохотом рухнула еще одна решетка.

Делать нечего. Вперед и только вперед; свет стал совсем тусклым, и странник снял с крюка масляную лампу. Он шагал по коридору и думал о том, что здесь все выглядит каким-то неправильным, нерациональным, словно неведомые зодчие, возводившие этот замок, вообще не имели понятия об архитектуре. Громадные толщи камня — и нелепо растянувшиеся в разные стороны коридоры без дверей, по которым можно шагать и шагать бесконечно. Какой в них смысл, если пространство вокруг них никак не используется?.. И откуда, черт возьми, тут так воняет? Куда хуже, чем в обезьяннике… Дышать приходилось ртом.

Он чувствовал, что может до бесконечности бродить по подземным переходам замка пескоедов, сражаясь со все новыми и новыми чудищами. Однако ему повезло: вскоре он очутился в заметно менее ухоженном коридоре. Камень был покрыт трещинами, пол засыпан осколками и мусором, вдобавок всюду лежала пыль. Блейд наклонился — на пыли никаких следов. Чудовища здесь не проходили. Значит, вперед можно идти более или менее безбоязненно.

И он шел; шел, пока во рту не пересохло и ноги не начали подкашиваться. Светильник же, на удивление, по-прежнему продолжал гореть, хоть и неярко, но ровно. Правда, освещать ему было почти что нечего: стены, пол, потолок… потолок, стены, пол…

Блейд устало присел, вытянув гудевшие ноги. Он шагал много часов, оставив позади самое меньшее полтора десятка миль. Ему не встретилось ни единого живого существа, даже моли. Путь назад был отрезан. Оставалось только идти вперед… ведь должен же когда-нибудь кончиться этот распроклятый тоннель!

Странник облизнул сухие губы. Уже давно, по примеру африканцев Сахеля, он нес во рту небольшой камешек, что помогало притупить чувство жажды, однако очень скоро перестанет помогать и это — телу нужна вода. Если он не добудет ее через двенадцать часов, его попросту не станет… или же ему придется бежать назад, к Хейджу.

Отдохнув, Блейд двинулся дальше. Он тащился через силу, но вскоре далеко впереди забрезжил свет, несколько более яркий, чем исходивший от его фонаря.

Припустив изо всех оставшихся сил, странник вскоре выбрался на поверхность. Яркий дневной свет заливал песчаную котловину; в ней царила прохлада, от палящих лучей солнца ее укрывала прозрачная крыша, краями своими опиравшаяся на окружавшие выемку скалы. Склоны их были испещрены черными дырами ходов; а посреди песчаного пятачка стояла девушка в легкой одежде. На плече у нее свернулся клубком невиданный в здешних краях черный пушистый зверек, вываливший от жары длинный розовый язык.

Лиайя и Дракула! Вот уж кого Блейд ожидал увидеть здесь меньше всего! Сперва страннику даже показалось, что он бредит — но нет, Лиайя слабо вскрикнула и бросилась к нему, Дракула запрыгал, точно бешеный, и в сознание Блейда тотчас ворвался радостно-суматошный поток мыслей ата. Это были они, точно и несомненно они — но как они очутились здесь, в самом сердце гибельной пустыни, под стеклянным колпаком?.. Он ринулся им навстречу.

С Лиайей они обнялись, словно встретившиеся после долгой разлуки Ромео и Джульетта. Дракула тотчас перепрыгнул на плечо странника, обвившись вокруг его шеи, точно мохнатая змея. В руках девушки Блейд заметил черный ятаган пескоедов.

— Ты?.. Откуда?.. Как попала сюда?..

Однако поговорить им не дали. Несмотря ни на что, Дракула не потерял бдительности и вовремя предупредил их. Погоня была близка — и пескоеды, и какие-то еще твари из замковых подземелий. После нескольких томительных мгновений, пока ата раздумывал, все трое бросились к указанному им черному зеву тоннеля. Они как раз достигли порога, когда из множества других ходов выплеснулась погоня. Воины с арбалетами и мечами — из тех ходов, что повыше; разнообразные чудища — из тех, что пониже. Тут были и уже знакомые Блейду кабаны вперемежку с многоножками, пятифутовые твари вроде огромных тараканов с глазами как у стрекоз и устрашающего вида челюстями; еще какие-то бегающие, ползающие, прыгающие и шагающие создания, обильно уснащенные клешнями, когтями, клыками, рогами и прочими смертоубийственными орудиями. Затем случилось то, что должно было случиться: разозленные отсутствием добычи, монстры немедленно вцепились в пескоедов. Те не остались в долгу, и на ровном белом песке началась кровавая свалка.

Блейд охотно задержался бы и посмотрел на это впечатляющее зрелище, но Дракула настойчиво тянул его вперед. Когда полумрак тоннеля уже поглотил странника, краем глаза он успел заметить, что в устье одного из самых высоких ходов, огражденном железными перилами, появилось несколько волкоголовых пескоедов, коими предводительствовал сам Фарак.

Похоже было, что неудача не обескуражила мятежника. Вдобавок пескоеды-воины отбивались достаточно ловко; часть их загоняла тварей обратно в нижние ходы, остальные же пустились в погоню за Блейдом и его спутницей.

«Бежим!» — настаивал Дракула. Ничего иного им и не оставалось; в одиночку Блейд, пожалуй, принял бы бой, но теперь… Вдобавок у Фарака хватило ума послать вдогонку за беглецом не только мечников, но и арбалетчиков. Стрелы, конечно, можно телепортировать, но где гарантия, что их удастся переслать все без исключения? Достаточно одной ошибки…

И вновь бег по темным извилистом коридорам, которые беспрерывно ветвились, образуя сложнейший и запутанный лабиринт. Вся надежда была только на чутье Дракулы, и пока что все шло хорошо — ата ни разу не сбился. Мало-помалу они поднимались все выше и выше, приближаясь к жилой части замка. Впрочем, если там взяли верх сторонники Фарака, толку от этого будет немного.

Фарак! Вот в чем корень зла! Убить его — значит обезглавить мятеж «непримиримых»; тогда более склонные к компромиссу Тарк и его львиноголовые собратья сумеют подавить бунт. Конечно, поправился Блейд, если только они сами еще живы и выбрались целыми из той схватки…

Он попытался передать Дракуле образ волчьеголового песчаника. «Его надо найти! Надо найти!» — настойчиво твердил странник. Ата мысленно кивнул — мол, понимаю, — и продолжал вести их все дальше и дальше наверх.

И все же замковая стража оказалась чуть более расторопной. Пескоеды где-то ухитрились пройти более короткой дорогой и преградили путь беглецам уже почти возле самого выхода в обжитые уровни.

Это был тяжелый бой — пожалуй, самый тяжелый в этом мире. Страннику пришлось пустить в ход все свое искусство. Как он и предполагал, первыми послали свой привет арбалетчики; стрелы исчезли в воздухе, Блейд телепортировал их, хотя это стоило ему громадных усилий. Не давая стрелкам перезарядить оружие, он бросился в рукопашную. Лиайя не отставала от него, орудуя черным ятаганом с удивительной ловкостью. Дракула ничем не мог сейчас помочь и потому просто сжался на шее хозяина, вцепившись в него всеми четырьмя лапами и хвостом впридачу.

Схватка была кровавой и упорной, бойцы Фарака бросались на Блейда со всех сторон, пытаясь подмять его под себя, как уже один раз удалось сделать их собратьям в бою у Порора. Правда, на сей раз вместе со странником билась Лиайя, и это обстоятельство существенным образом сказалось на исходе боя. Девушка умело орудовала мечом, и ее ятаган снес ничуть не меньше голов, чем клинок Блейда.

Два десятка пескоедов полегло. Они не умели отступать без команды, а таковой не поступило. Перешагивая через мертвые тела, Блейд осторожно подошел к двери. Распахнул ее. Коридор — обычный замковый коридор, ухоженный и чистый — был пуст, и ничто не говорило о том, что рядом только что кипела жестокая битва.

Блейд и Лиайя смогли чуть перевести дух.

— Как ты здесь очутилась? — последовал первый вопрос странника. — Как ты меня нашла?..

Ему было очень интересно, какую сказку ему расскажут на сей раз. Как девчонка перебралась через пустыню, которую даже пескоеды почитали непроходимой и губительной? А Лиайя появилась свежей, точно после загородной прогулки… Ну, Дракула поможет разобраться!

— Я пошла за тобой, — глядя прямо в глаза страннику ясными очами, ответила девушка. Дракула не стал этого оспаривать. — Пересекла пустыню сама не знаю как… наверно, с помощью магии! Я просила небо о дожде, и оно мне его посылало. Я шла за пескоедами.

— Что, прямо по их следам? — не выдержал Блейд. — Как же ты узнала, что я попал в плен?

— Н-не знаю… — замялась Лиайя. — Сердцем почувствовала! Пробралась к переправе — там как раз лодки на ту сторону собрались гнать — и со всеми переплыла. А потом нашла место, где ты сражался… и двинулась по следу. Все говорили — помрешь! — а я отвечала, что небо мне поможет. И оно помогло! Я совсем-совсем не уставала, шла день и ночь — и вот добралась до замка. Дракула помог. Он показал мне тоннель, но когда мы вошли, опустилась решетка… Он… он говорил со мной, твой Дракула, подсказывал дорогу — и мы вышли прямо навстречу тебе!

— Гм-м… — Блейд был совершенно сбит с толку. Дракула неизменно подтверждал, что так оно все и было. Лиайя не солгала ни в едином слове. И это казалось самым странным.

— Ну, а как дорога через пустыню? — хрипло осведомился странник. Горячка боя схлынула, и жажда вновь дала о себе знать. Похоже, они опять очутились в жилых ярусах, надо выбить первую попавшуюся дверь…

Так он и поступил, а потом долго и с наслаждением держал голову под холодной упругой струей. Это было как в раю, и даже лучше.

— Как дорога? Ой, страшная, и костей сколько там валяется! Если бы мне небо не помогало, нипочем бы я до замка не добралась…

Ну, хорошо, допустим. Блейд притворил дверь и задумался. Что делать дальше? Искать Фарака или же уносить отсюда ноги на север? Быть может, у пескоедов не самая верная информация об окружающем мире? Но ведь они, в конце-то концов, дотащили его до замка живым и невредимым! Правда, каким-то образом продержали без сознания всю дорогу…

— И как ты думаешь, что мы теперь должны делать? — в упор спросил Блейд

— Конечно же, возвращаться! — туг же откликнулась Лиайя. — Возвращаться в Империю и сделать так, чтобы мои братья стали бы свободны и счастливы!

Какие красивые слова, гм… Вернуться в Империю? По дороге, заваленной костьми погибших?

— Нам поможет великое синее небо!

— Что-то я не слыхал раньше, чтобы ты верила в синие небеса, — заметил странник, однако Лиайя нимало не смутилась.

— Раньше не верила, а теперь верю, — заявила она с совершенно детской непосредственностью, — потому что оно мне помогать стало. Когда в пустыне было очень плохо, я попросила его… ну, просто потому, что стало очень страшно…

Тут Дракула уже не сплоховал «Серое!» Значит, что-то все же не так в твоем рассказе, красавица…

Однако наводящие вопросы ничего не дали. Все остальное было сущей правдой, если, конечно, ата не утратил свой дар от жары во время перехода через пустыню.

— Ладно! — Блейд поднялся. — Отдохнули, и хватит. Пойдем искать того, кто заварил всю эту кашу. Если его прикончим, быть может, освободить твоих сородичей удастся без большой крови…

Лиайя не стала задавать лишних вопросов, подняла ятаган — как он ловко у нее в руке лежит! — и встала. Дракула тихонько взвизгнул — он тоже был готов. Фарак где-то поблизости, и ата выведет хозяина прямо к нему… Правда, мысли у этого Фарака черные и страшные, но ата не боится. В конце концов, его племя всегда превосходило людей ловкостью.

Вскоре в проходе им попались первые следы боя. Пескоеды сражались друг с другом — очевидно, кто-то из львиноголовых все же сумел восстановить частичный контроль над воинством. Кто взял верх, было непонятно; кровавые следы вели дальше, вглубь коридора. Туда же указывал и Дракула.

Глава 14

Блейд и Лиайя молча шли по пустынному коридору. С каждым пройденным шагом вокруг них сгущалось зловещее молчание. Чувство было такое, словно за ними пристально следят десятки и сотни невидимых глаз. Впереди скапливалась душная, давящая ненависть, странник не сомневался, что Фарак каким-то образом пронюхал об их появлении и теперь готовит ответный удар.

Он не замедлил последовать, этот удар, хоть и наспех подготовленный, но весьма впечатляющий. Волчьеголовый Фарак вложил в него, похоже, все оставшиеся под его контролем силы. Двери справа и слева от странника резко распахнулись, и оттуда хлынули воины с обнаженными ятаганами. Со всех сторон полетели стрелы — странник едва успевал отправить их в небытие коротким ментальным импульсом. В следующий миг Блейд и его спутница бросились вперед, и в который уже раз завязалась упорная рукопашная.

Лиайя билась, точно умудренный опытом ветеран. Ее клинок рубил и колол, выпады были идеально точны и экономны — они не разваливали тело врага от плеча до пояса, но, попадая в горло, голову или сердце, валили пескоеда тотчас же. Блейд мог только дивиться, еще больше укрепляясь в своих подозрениях.

Тут уже стало по-настоящему жарко. На груди странника заалела первая царапина, пусть пока неглубокая и неопасная, но все же первый и грозный знак того, что силы на исходе.

— Пробиваемся к выходу! — крикнула Лиайя, уверенно поворачивая к незаметной двери в дальнем углу. Задавать вопросы и удивляться было некогда. Блейд последовал за своей загадочной спутницей; Дракула посильно помогал, подсказывая направление, откуда последует вражеский удар…

Они сумели добраться до вожделенного выхода. (И откуда Лиайя только знала, где он находится?!) Двери распахнулись, и прямо в лицо Блейду брызнуло яростное солнце пустыни. Здесь уже не было никаких защитных экранов, и дневное светило могло в полной мере проявить свою мощь. Казалось, кровь вот-вот вскипит в жилах, расплавится мозг, и плоть стечет с костей бесформенной массой.

— Вперед! — вскрикнула Лиайя, ловким ударом укладывая самого смелого из пескоедов.

Вокруг расстилалась белая песчаная пустыня. Безжизненная пустыня, где безжалостное солнце выжгло жизнь дотла, до последней травинки…

— Не оглядывайся! — Лиайя схватила Блейда за руку. Похоже, от пиетета перед «великим Морионом» не осталось и следа; девушка теперь держалась с ним как равная, если не с некоторым превосходством…

Вслед полетели стрелы, потом исчезли, отправленные Малышом Тилом в подземелья Тауэра. На плече странника жалобно заверещал Дракула — для него, обитателя прохладных лесов, подобная жара оказалась чрезмерной.

— Не останавливайся! — скомандовала Лиайя, поднимая руки над головой, словно отстраняя что-то, — Результат сказался тотчас же — на Блейда как будто опустилось облако живительной прохлады, хотя солнце палило по-прежнему и на небе не было видно ни одной тучи.

— Теперь можно идти спокойно, — девушка опустила руки. — Небо поможет нам… проводит до самой реки.

— Кто ты такая? — в упор спросил странник. Погони можно было не опасаться — пескоеды под солнечные лучи не выходили. Очевидно, эту самую жаркую часть пустыни они преодолевали исключительно в сумерках.

Путники шагали прочь от замка. Лиайя лукаво взглянула на Блейда.

— Простая бедная девчонка из лесной заркийской деревни… Разве ты забыл?

— Я ничего никогда не забываю, — отрезал Блейд. — Но я хотел бы знать, как ты намерена пересечь пустыню, не имея ни пищи, ни воды?

— Нам поможет великое синее небо, — с непоколебимой уверенностью заявила Лиайя. — Оно не допустит нашей гибели.

— И, чтобы ее не допустить, пошлет нам пару хорошо прожаренных бифштексов, — ехидно закончил странник.

— Не кощунствуй! — Лиайя притопнула изящной ножкой.

— А что мне еще остается, если ты ничего не объясняешь? Кто ты? Ясно же, что не…

— Так ведь и ты никакой не Морион, — с усмешкой парировала девушка.

Это был хороший удар. Черт возьми, она оказалась опытным и хитрым противником! Сейчас перед ней стояла задача охранять Блейда, но что будет, если ее задание изменится?

Иногда бывает лучше бросить карты на стол, чем продолжать партию. Блейд так и поступил.

— Хорошо, я не Морион. Признаю! Мое настоящее имя Ричард Блейд, и я пришел к вам из совершенно иного мира. А что скажешь ты?

— Лишь то, что мне было видение… видение, показавшее тебя… И потом словно кто-то невидимый стал вкладывать мне в душу силы и знания. И я из простой девчонки стала… стала… не знаю кем. Со мной как будто говорит некто могущественный… который подсказывает в нужный момент, как следует поступить…

Если только Дракула не ошибался, девушка не лгала. Очевидно, в этом мире и в самом деле действовали некие надчеловеческие силы, по-своему распоряжавшиеся судьбой и отдельных личностей, и целых народов. Кто они такие, еще предстояло выяснить…

Весь день Блейд и Лиайя шли через пески. Ни голода, ни жажды они не ощущали — неведомое «синее небо» позаботилось хорошо. Блейд стремился, чтобы к ночи их отделяло от замка наивозможно большее число миль. Странник не без оснований полагал, что если Фарак возьмет верх, то неминуемо отправит погоню.

Ночью они остановились в песчаной ложбине, стиснутой крутыми боками длинных барханов, замерших, точно волны внезапно умертвленного дыханием богов моря. Блейду так и не удалось выжать из Лиайи ничего конкретного. Девушка сама не знала, откуда в ней появилась эта сила, дававшая ей возможность управлять погодой и насыщать себя и двух спутников одним воздухом — а также совершать прочие, столь же впечатляющие вещи.

Утомительный и однообразный путь через безжизненные пески занял целых семь дней. На восьмой среди беловатых барханов начали появляться первые признаки растительности. К десятому дню пути пески исчезли вовсе, уступив место суховатой травянистой степи. Через две недели после того, как Блейд и Лиайя покинули замок пескоедов, они благополучно и без всяких приключений добралась до Порора.

Дозорный легионер на башне только очумело выкатил глаза, когда появившаяся перед ним странная пара (вернее, троица, если считать Дракулу) потребовала немедленно проводить их в штаб имперских войск…

Окруженный изумленным шепотом военачальников, Блейд с Дракулой на плече вступил в кабинет командующего армией. За долгие десятилетия боев на Пороре главная ставка, обустроилась капитально, превратившись в настоящий форт с каменными стенами и башнями.

На всем пути от Порора до этой крепости Блейда преследовали восхищенные и недоумевающие взгляды. Он числился среди погибших, и никто уже не чаял увидеть его живым. После исчезновения странника войско мало-помалу вернулось к привычной тактике — стоять на стенах и не лезть вперед. Мысль об экспедиции в глубь владений пескоедов была предана забвению — и очень хорошо, решил странник. Теперь, пройдя сквозь пекло южных пустынь, он никогда не повел бы в эту землю имперские легионы.

Командующий оказался немолодым тучным мужчиной с громадным животом, совершенно лысым и с тройным подбородком. Правда, маленькие глазки стратега из-под редких выгоревших бровей смотрели остро и пронзительно.

— Садись, легат, — хриплым басом произнес он. — Садись и выпей славного имперского винца… после таких передряг не грех и маленько отступить от устава. Пей и рассказывай. Ты ведь из выслужившихся, легат, начинал рядовым?

— Да.

— И, едва попав в легион, сразу предложил новый способ ведения войны… возглавил поход на юг… — (так громко теперь именовалась вылазка трех легионов за реку), — уложил в том бою целую пропасть пескоедов, доказал, что мы можем бить этих тварей в открытом поле… Откуда ж такая премудрость в голове лесного охотника из северных краев?

— Что я могу ответить, о достославный? — Блейд пожал плечами. — И не для этого я просил аудиенцию… а чтобы рассказать о том, что видел в обиталище пескоедов…

— Не может быть! — военачальник вскочил, несмотря на свой внушительный живот. — Ты был там, легат, — и ты вернулся живым?..

— Да, достославный. И вот что мне удалось там узнать… — он приступил к рассказу.

— Значит, у пескоедов междоусобица, а пустыня практически непроходима? — собеседник Блейда задумался, дослушав историю до конца. — И ты считаешь, легат, что нам надо ждать от них посланцев, если только этот, как его… Фарак не возьмет верх?

— Я думаю, что не возьмет, — заметил Блейд. — Все-таки он потратил слишком много сил, стараясь прикончить меня. Если победят Тарк и его сторонники, тогда есть шанс решить все дело миром.

— Миром? — полководец нахмурился. — Ты хочешь сказать, что война закончится? Совсем закончится? Что мы с пескоедами заключим мир?

— Что же в этом особенного? — удивился странник. — Легионы несут потери — Пятнадцатый лишился тринадцати тысяч человек из восемнадцати за несколько дней! Так много не навоюешь. Да и что нам с тех пескоедов? Едва ли мы сможем захватить их замок. Нам просто не провести столько войск через пустыню.

— Но ведь ты-то прошел, — подозрительно заметил стратег. — Значит, могут пройти и другие. Пусть не так быстро, но все же… Это-то нам и следует обсудить, легат. Жаль, что следующим чином тебя может пожаловать лишь сам император… Я-то дал бы тебе и легион, и два, а три, парень!

Спорить и разубеждать старого вояку Блейд не стал. Зачем? Все равно не поймет. Военная элита была так же заинтересована в пескоедах, как землепашец в благодатном майском дождике. Можно было не сомневаться, что в существовании внешней угрозы заинтересован и сам владыка кабаров — это наверняка помогало поддерживать внутренний мир в Империи. Кстати, угроза вторжения пескоедов, которые не оставят в живых никого — ни хозяев, ни рабов, — не могла не действовать и на плененных пильгуев, удерживая их в узде повиновения…

Страннику было ясно, что здесь, на юге, что-либо изменить не удастся. Легионы хранили дисциплину, и бить ему требовалось в центр — по императору. А из этого следовало, что задерживаться у вод Порора незачем. Ждать у моря погоды Блейд не хотел.

Однако уже на следующее утро ставка была вторично потрясена, пескоеды прислали-таки депутацию с предложением начать переговоры о мире!

Растерявшийся и сбитый с толку стратег послал за Блейдом. Вся верхушка имперской армии уже отправилась к Порору, где на противоположном берегу их ждал Тарк со своими львиноголовыми сподвижниками.

Встретились на середине реки — для этого имперцам пришлось посылать свою лодку за пескоедами. Командующий, шестеро легионных командиров, случившихся поблизости, и единственный воин в чине легата — Ричард Блейд.

Тарк приветствовал его как старого доброго знакомого, и Блейду волей-неволей пришлось взять на себя функции посредника. Ни та, ни другая сторона понятия не имели, как следует вести мирные переговоры, и Блейду пришлось стараться за двоих. Как и следовало ожидать, просьба пескоедов насчет небольшого клочка земли была отвергнута сразу же, что называется, с порога. Стратег из всей изысканно-витиеватой речи Тарка понял только одно — что пескоеды на грани поражения и что стоит еще чуть-чуть надавить… Понятие «безоговорочная капитуляция» было ему незнакомо, но то, что он потребовал, смахивало на нее очень сильно. Пескоеды должны были сложить оружие и согласиться на размещение в их замке постоянного гарнизона имперцев; сами же они обязывались вечной и бесплатной службой его величеству императору кабаров.

Тарк выразительно взглянул на Блейда, и тот попытался вмешаться.

— Достославный, не следует ли все же довести предложения неприятеля до слуха его величества?

— Ставу я еще оскорблять слух его величества подобной галиматьей! — фыркнул полководец. — Тут и так все ясно. Что империя взяла, то она никому не отдаст! Если же пескоеды хотят стать нашими подданными, пусть исполняют то, что сказано. И все!

Он и в самом деле оборвал переговоры, этот решительный командир, привыкший сперва действовать и только потом думать. Странник понял, что переубедить этого закоренелого вояку уже невозможно: он будет драться до последнего. Отсюда вытекало, что Блейду на границе больше делать нечего.

Приняв решение, он не мешкал. Сборы не заняли много времени, а увести нескольких коней оказалось проще простого, часовые имперской армии не отличались бдительностью. Вскоре два всадника уже мчались по ведущей на север дороге. Они должны были добраться до столицы прежде, чем туда прибудет весть о бегстве подозрительного легата, наверняка ставшего шпионом пескоедов…

День, два, три все оставалось спокойно. Путники уходили все дальше и дальше на север, в коренные имперские земли, где ничто не говорило о том, что страна ведет жестокую и кровопролитную войну. Отрыдали уже жены и матери по убитым в первых же боях неопытным солдатам Пятнадцатого Легиона, и жизнь опять пошла дальше, по десятилетиями накатанной колее.

В столице же, гордом и богатом Рагаре, никто не обратил внимания на черноволосого легата в пропыленном воинском плаще, ехавшем в сопровождении молоденькой девчонки — небось, наложницы…

Оставив на постоялом дворе Лиайю, Дракулу и оружие, спрятав под плащ лишь короткий кинжал, Блейд отправился к императорскому дворцу.

Времени на рекогносцировку он отпустил себе совсем мало. К завтрашнему утру ему надо было точно знать, пытаться ли устроить дворцовый переворот или же поднимать восстание на рудниках.

Первый осмотр оказался неутешителен: император кабаров, похоже, был так же недоступен, как его древнекитайские коллеги. Все входы и выходы во дворце тщательно охранялись. На его гладких стенах были аккуратно заглажены все швы — так просто не поднимешься, нужны специальные приспособления. Просителей император не принимал. Народ его никогда не видел, ибо любой, бросивший дерзновенный взгляд на повелителя, подлежал немедленному усекновению головы без суда и следствия. Доступ к императору имел только крайне узкий круг лиц.

Не так уж трудно было выяснить все эти сведения, потолкавшись какое-то время по столичным кабакам и тавернам. Вход во дворец был закрыт даже представителям высших сословий, не говоря уж о простонародье. Императорская Канцелярия извергала непрерывный поток указов и рескриптов, народ их худо-бедно исполнял — так зачем же кого-то пускать к его величеству? Высшее армейское начальство чином не ниже командующего армией еще могло попасть на прием, но никак не простой легат, выслужившийся из рядовых. Прорваться к священной особе правителя силой и ликвидировать его не имело никакого смысла, это Блейд понял еще на пути с севера. Повторное дознание подтвердило первоначальные выводы. Оставался только один путь — сменить власть силой, подняв мятеж рабов. А значит, надо было отправляться на восток.

Не задерживаясь в столице ни единого лишнего дня, Блейд и Лиайя по хорошо наезженному торговому тракту отправились к морю. Сверхъестественные силы, избравшие в качестве своего посредника девушку, ничем себя не проявляли, и, когда Блейд интереса ради просил Лиайю обратиться к своим загадочным покровителям, его спутница только разводила руками.

Через пять дней горы до половины закрыли небо. Тракт шел на восток, протискиваясь узкой долиной к невысокому перевалу и дальше, к морскому побережью. Странник планировал начать бунт именно оттуда. Перевал оборонять легче всего — до тех пор, пока войско повстанцев не наберется опыта и не сможет противостоять имперским легионам в открытом поле. После этого Блейд планировал стремительный удар на столицу, ее захват и капитуляцию империи. Затем уже можно было бы договориться и о мире с пескоедами.

Тракт становился все уже и уже. Дорога шла в гору, мало-помалу начало холодать. Здесь на постоялых дворах попадалось куда больше имперских разъездов, с подозрением косившихся на странника и его спутницу. Такой здоровенный молодой мужчина — и не в легионе? Но пока что дело дальше взглядов не шло.

Когда перевал остался позади, взорам путников предстала совершенно иная страна. Когда-то лесистая и зеленая, она была вся изуродована отвалами пустой породы, накопившимися за долгие десятилетия разработки подземных месторождений. Рудников как таковых не было — и руду и уголь добывали в глубоких шахтах, извлекая при этом на поверхность массу ненужной земли. Леса нещадно вырубались на крепеж и прочие шахтные надобности. И лишь возле самой береговой черты, вблизи от города-порта Сухэй, местность вновь обретала привычный зеленый наряд.

Глава 15

Блейд не стал терять время даром. Ему нечего было делать в богатом портовом городе; поселения невольников, окруженные военными лагерями, располагались вдали от его стен. Правда, охраны теперь осталось очень мало — почти все боеспособные когорты ушли на юг, но тем не менее легионеры охраны представляли собой внушительную силу. Моральные же проблемы вроде ожидаемого кровопролития Блейда не волновали; к тому же он полагал, что если повести кампанию умело, больших сражений удастся избежать.

Ближе к порту на дорогах начали попадаться многочисленные легионерские заставы — те немногие пильгуи, которым хватало смелости или отчаяния для побега, как правило, пытались выбраться из города на кораблях. Иноземные купцы охотно брали их — бесплатные гребцы всегда нужны. Перекрывая самый соблазнительный путь, имперцы пуще всего стерегли дорогу к морю.

Блейд решил не рисковать. Вдвоем с Лиайей они повернули на грязный, разбитый колесами тяжело груженых телег тракт, что вел к одной из шахт.

Вскоре впереди показались мрачные покосившиеся вышки над входами в подземные норы и приземистые серые бараки рабов, обнесенные широкими рвами. Вода в них подозрительно булькала и пузырилась; никакой иной ограды не существовало.

Казарма легионеров запирала единственный выход с окруженного рвами пятачка, где теснились рабские бараки. Выглядела она внушительно — каменные стены, узкие окна. В случае необходимости тут можно было продержаться не один час.

Ворота в казарме были добротные, на крепких железных петлях. И притом наглухо запертые. Впрочем, это странника уже не смущало. Как поступать в таких случаях, он хорошо знал.

— Слушай меня внимательно, — он склонился к Лиайе. — Я оставлю тебе Дракулу. Обращайся с ним как следует. А я должен сдаться охране.

— Сдаться охране? — ужаснулась его подруга. — Зачем?

— Мне надо попасть к рабам. Если восстание не подготовлено, оно терпит неудачу. А я еще никогда не проигрывал. Тебе нужно подождать меня несколько дней. Лучше, если ты отправишься в город — штурмом мы его брать не будем. Как только я сформирую сколько-нибудь сносную армию, мы двинемся за перевал, в коренные имперские земли. А порт… им займемся потом. Крупных сил здесь все равно нет, так что нечего и время терять.

— Я боюсь, — впервые вырвалось у Лиайи. — Мне снятся страшные сны. Мои сородичи… словно дикие звери, уничтожающие все на своем пути… Быть может, это предостережение? Быть может, великое синее небо не одобряет твоего замысла?

— Глупости, — решительно отрезал Блейд. — В моей стране рабовладение почитается одним из самых страшных злодеяний. Я должен освободить этих несчастных — или, во всяком случае, попытаться.

— Я понимаю, — прошептала Лиайя, прижимаясь к возлюбленному. — Я знаю, что ты прав… но мне все равно очень страшно. Тебя убьют!

— Вряд ли, — Блейд беззаботно тряхнул головой.

Он стянул свою дорожную одежду, заменив ее жалкими лохмотьями, припасенными заранее.

— Теперь только аккуратно шумнуть…

Странник собирался инсценировать побег. В окружавших казарму зарослях он отыскал несколько подгнивших лесин, свалил их и перебросил через ров. Непонятно было, почему заключенные не сбегут — сам он оказался внутри без особого труда. 322

Недоумевая и ни от кого не прячась, Блейд двинулся к серым дощатым постройкам, и тут оказалось, что здесь все было не так-то просто. Словно прожектора в земном концлагере, по углам рвов вспыхнули ослепительно-белые огненные шары, заливая все вокруг ярким светом. Двери казармы мгновенно распахнулись; на пороге возникли шестеро легионеров в полном боевом вооружении. Воины, разумеется, сразу же заметили переброшенный через ров мостик.

— Во дает! Это откуда ж взялось? — вопросил пространство старший, уже пожилой легионер с нашивками десятника.

— Да не иначе, как он оттуда сюда перелез! — заметил один из солдат помладше.

— Совсем с ума спятил! Зачем же человек сам по доброй воле сюда полезет?

Солдаты говорили так, словно Блейда поблизости вовсе и не было, а все происходящее представляло собой чисто академический интерес.

— Ну, раз вошел, пусть идет, — решил старший. — Только бревна эти надо… того…

Его желание тотчас исполнилось. Из воды, заполнявшей ров, взметнулось гибкое стремительное тело, на мгновение Блейд увидел широкую пасть, обильно уснащенную устрашающего вида зубами. Хруст, треск — и все было кончено. От трех лесин не осталось и следа.

Странник пожал плечами; впечатляет, но не больше. Ладно, раз стражи здесь настолько глупы, что полагаются исключительно на заклинания, он докажет им, насколько они ошибаются.

Размеренным шагом Блейд подошел ко входу в ближайший барак. Дверь оказалась незаперта. Потянуло тяжелым запахом потных и грязных мужских тел. Странник вошел внутрь.

Обычный барак с голыми нарами в три яруса; доски чуть прикрыты какой-то рванью. Тела лежали плотно, без просветов; храп, стоны, сонное бормотание… Блейд с трудом отыскал некий намек на место, втиснулся, закрыл глаза и стал ждать утра.

Рассвет пришел вместе со звуком гонга. Рабы задвигались, визгливо переругиваясь, словно базарные бабы. На новоприбывшего никто не обращал внимания. Кормежка оказалась, как и ожидал странник, мутным, едва теплым варевом, разлитым в здоровенные тазы. У тазов завязалась самая настоящая драка: сильные отпихивали слабых и жрали от пуза. Правда, Блейд не понимал, как можно вообще есть подобное…

Подошел низкорослый, почти квадратный лысый мужик в окружении свиты подхалимов и прихлебателей. Его команда мигом отогнала всех от лоханей с пищей. «Шестерки» зашарили грязными мисками в едва дымящемся вареве, вылавливая лучшие куски.

Все было ясно: иерархию в этом человеческом стаде нужно было срочно ломать. Блейд шагнул вперед, сжимая кулаки.

— Ты такой упитанный, не лучше ли уступить тем, кто умирает от голода? — спокойно спросил он, ставя ногу на край лохани.

Наступило ошеломленное молчание. Судя по всему, здесь никто и никогда не пытался протестовать. Лысый «хозяин» изумленно воззрился на странника — тот шириной плеч превосходил любого из его подручных. Тем не менее главарь отдал приказ действовать обычным порядком. Свора его накатилась и откатилась; несколько ударов, и на земле осталось пять тел. Блейд бил, естественно, не до смерти, а просто чтобы лишить чувств на короткое время.

Лысый остался один. На тупой его физиономии отразился страх; он шатнулся было назад, но странник одним прыжком оказался рядом и аккуратным апперкотом отправил его в нокдаун.

— Всем все ясно? — он обвел толпу выразительным взглядом.

Всем все было ясно. Подхалимы тотчас бросились к Блейду с изъявлениями покорности; остальные, забитые и замордованные до последней крайности, только маяча и угрюмо взирали на разыгравшуюся перся ними сцену. Сменилась власть, только и всего.

— Ешьте! — распорядился Блейд. — Больных и слабых вперед!

Ответом ему было гробовое молчание. Как это — слабых вперед? Слабые на то в слабые, чтобы подыхать — все равно дневной урок за них делают другие. Робко теснившиеся в стороне самые молодые, или, напротив, самые старые, поспешно бросились к тазам — пока остальные в растерянности, а новый главарь не успел все перерешить…

Когда они добрались до еды, Блейд не выдержал, отвернулся. Человек не может дойти до такого скотства, твердил он себе, сжав зубы. Однако же отворачиваться было нельзя — накормить требовалось всех, и быстро, потому что легионеры уже опускали тонкий и узкий дощатый мост через охранный ров с тварями, готовясь пропустить отряд рабов к шахте.

— Слушайте все! — рявкнул Блейд. — В шахту сегодня не пойдем! Требуем нормальной кормежки! И чтоб работать не до изнеможения! И чтоб каждый седьмой день был выходным!

Ему не ответили; смысл сказанного не сразу добрался до сознания этих замордованных существ, которых едва ли можно было назвать людьми. Однако когда дошел…

Тишина взорвалась дикими воплями и визгом. Выли, вопили и орали все — и сильные, и слабые.

— Не пойдем! Верно! Он сказал — не пойдем! Не пойдем!

Только теперь легионеры сообразили, что происходит что-то неладное.

— Эй, падаль! — крикнул кто-то из солдат. — А ну быстро сюда! Иначе вечером жратвы не будет!

— Тихо все! — рявкнул Блейд. Его послушались тотчас. Это обнадеживало.

— Слушайте, солдаты! Будете кормить нас со своей кухни, или мы бросаем работу! — крикнул странник, обращаясь к легионерам, которые по-прежнему бестолково толпились возле выхода к шахте. Охранники явно не знали, что делать; у их десятника хватило ума лишь на одно: не лезть очертя голову в плотную массу рабов, чтобы схватить зачинщика мятежа.

— Можете делать что хотите, но жратвы сегодня не будет! — за неимением лучшего решения гаркнул старший, и легионеры ретировались. Рабы остались запертыми на своем пятачке, окруженном рвами.

Очень быстро Блейд выяснил, что никто из пильгуев никогда и не пытался выбраться отсюда. На доски бараков, похоже, было наложено какое-то заклятие, или же твари во рвах были слишком хорошо натренированы, любая попытка перебросить мостки заканчивалась тем, что ветхое дерево исчезало в ненасытных пастях обитателей рвов. Странник дал команду рыхлить землю и заваливать ею рвы; это подействовало, и на противоположном берегу появилось уже десятка три легионеров с мечами наголо. Лучников пока видно не было.

Блейд точно знал, что делать дальше. Раз подогретой толпе нельзя дать остынуть, это может погубить все предприятие.

— Вы видите, они готовы уморить нас голодом! — вскричал он, взмахивая рукой. — Но мы не станем этого ждать! Пробьемся на свободу сами! И тогда все вокруг станет нашим!

Толпа ответила неистовым ревом. Люди на глазах утрачивали способность рассуждать, поддаваясь захватившему всех стадному чувству. И тогда Блейд понял, что его час настал.

— Штурмуем ворота! — выкрикнул он, и толпа сотнями голосов подхватила этот призыв. — Штурмуем ворота-а!

Он отлично понимал, что легионеров можно взять только внезапностью и нахрапом. Если дать им опомниться, мятежников можно было считать трупами.

Толпа качнулась к солдатской казарме, словно приливная волна. Блейд бежал в первых радах. Наступал самый рискованный, самый отчаянный момент.

Возле накрепко запертых ворот закипел людской водоворот.

— Стройте пирамиду! Подсаживайте меня! — скомандовал странник. Десятки рук подняли его легко, точно пушинку; несколько секунд, и Блейд очутился вровень с узкой бойницей. Тесновато, конечно, но ничего, протиснемся!

В оконном проеме возник легионер — рот раззявлен, глаза выпучены; он размахнулся мечом. Странник успел перехватить кисть воина, резко крутанул ее в сторону; запястье хрустнуло, солдат вскрикнул и выпустил меч. Одним движением Блейд втиснул в проем свое мощное тело, спихнул солдата на пол и бросился вниз по лестнице — открывать ворота своему воинству в отрепьях. Навстречу попался еще одни легионер — он сбил его с ног ударом кулака.

Казарма уже заполнилась топотом и криками поднятых по тревоге солдат, однако Блейд успел отодвинуть тяжелый брус засова, и створки тотчас же распахнулись сами. В ворота хлынул визжащий и вопящий человеческий поток.

Легионеры не успели перекрыть ему дорогу. Странник видел, как несколько солдат оказались просто сметены серой толпой рабов. Мечи их обагрились кровью, несколько невольников упали, но остальные, вне себя от ярости, прикончили воинов голыми руками.

Оказавшись за воротами, освобожденные рабы начинали помаленьку приходить в себя. Что делать дальше? Они настолько привыкли подчиняться чужой воле, что, похоже, совершенно утратили собственную. Где-то это даже хорошо, подумал Блейд. Он боялся, что ему будет не совладать с буйной вольницей, едва рабам удастся вырваться из заточения. Однако нет — пильгуи не разбегались, а, напротив, останавливались, недоуменно озираясь по сторонам. Кажется, они сами еще не верили в свое освобождение.

Однако нашлись и такие, кого разом опьянили кровавая схватка и победа. Эти жадно сорвали оружие с мертвых солдат и сейчас оказались ближе всех к Блейду. Их-то странник и повел на приступ.

Узкие лестницы и переходы в казарме оборонялись легионерами с мужеством отчаяния. Они хорошо знали, что в случае поражения пощады ждать не приходится, и потому дрались, как бешеные. Ступени ведущих на второй этаж лестниц стали скользкими от крови; мертвые изрубленные тела одно за другим катились вниз. Оказавшись на втором этаже, Блейд, который уже вел за собой полдюжины кое-как вооруженных рабов, ударил в тыл легионерам, защищавшим остальные лестницы, и это решило исход дела. Оставшийся в живых десятник приказал своим сдаться.

— Я вас не трону и позволю уйти, если вы оставите здесь все оружие! — крикнул Блейд солдатам. Позади него раздался громкий ропот: рабы требовали смерти своим охранников. Это было плохо, бунт следовало подавить в зародыше.

— Я сказал, что они могут уйти, и они уйдут! — рявкнул странник, поворачиваясь к пильгуям. — Нам их головы ни к чему. Возьмем оружие и двинемся дальше! Все поняли?! Кто вякнет против — голову снесу!

Ропот на время утих. Сдавшихся легионеров — всего их оказалось около пяти десятков — выгнали во двор. Блейд самолично снял с пояса десятника ключи от оружейной кладовой. Полураздетые солдаты столпились возле ворот, окруженные далеко не мирно настроенной толпой вчерашних рабов.

— Давайте внутрь, вы все! — махнул им рукой Блейд, — Запирайтесь изнутри и ждите, пока все не кончится! Потом вас отсюда выпустят.

Легионеры поспешно бросились исполнять приказание, и туг произошло неожиданное. За спиной Блейда внезапно раздался истошный полубезумный крик «Смерть им всем!», И толпа с диким ревом повалила вперед. Безоружные легионеры оказались в самом центре захлестнувшего их людского водоворота. Блейд ничего не успел сделать — пара сбитых с ног безумцев не в счет. Солдат терзали зубами и ногтями и, хотя они прихватили с собой на тот свет дюжину рабов, несколько мгновений спустя все было кончено. Толпа с глухим ревом продолжала рвать уже безжизненные, обезображенные останки.

— Прекратите! Хватит! — Блейд расшвыривал рабов, словно волк щенят. Однако он все равно опоздал; его взорам предстали лишь мертвые растерзанные тела. Окровавленные фигуры потрошителей медленно расползались в разные стороны.

Странник стиснул зубы. Неужели он начал терять контроль над этой компанией? А ведь была надежда превратить их в войско!

— Все, хватит, потешились! Разбирайте оружие! Есть кто-нибудь, кто умеет с ним обращаться?

Таковых не нашлось. Перед Блейдом стояли рабы, дети рабов и внуки рабов. Они, конечно, знали, что меч следует держать за рукоятку, а не за лезвие, что шлем надевают на голову, а не на какое-либо другое место, но на этом все их познания в военном деле исчерпывались.

Он произвел быстрый смотр своему войску. Полторы тысячи человек, из них три сотни полностью вооруженных, остальные — частично (арсенал оказался богатым). Теперь можно было двигаться дальше.

Наметанным глазом Блейд выделял тех, кто покрепче и посообразительнее на вид, ставя их десятниками и сотниками.

Вскоре его новоиспеченная армия подошла к соседнему рабскому городку. По пути пильгуи на удивление хорошо держали строй и даже не помышляли о том, чтобы разбежаться; Блейд же стремительно обрастал собственным «штабом». Оказавшиеся вокруг него люди не задавали вопросов; их вели вперед, а кто и зачем, было уже не важно. Они хотели только одного — мести! Мести не всей Империи, но конкретным людям — управителям рудников, надсмотрщикам и прочим. На первой шахте они потешились, растерзав легионеров; прочие же ушли от расплаты, вовремя сообразив, что раз вспыхнул мятеж, в пекло лучше не соваться.

На соседней шахте пока ни о чем не подозревали. Рабы были спущены в забои; солдаты лениво слонялись по плацу; возле склада загружались мешками с рудой последние телеги.

Никто не ожидал появления здесь толпы обозленных, уже узнавших вкус вражеской крови пильгуев. Двоих часовых возле ворот казармы смели тотчас. Одного Блейд оглушил ударом эфеса, второй успел сразить двоих самых дерзких и бесшабашных из его воинства, но и сам тотчас исчез в людском потоке. Рабы хлынули внутрь казармы и дальше, растекаясь по рудничному городку.

Легионеров охраны воинство Блейда застало врасплох. Солдаты едва успели схватить оружие, но занять позицию для обороны времени уже не хватило. Да и что могли сделать пять десятков немолодых воинов против полутора тысяч разъяренных рабов, только-только вырвавшихся на свободу? Они дрались и погибали. Пощады они не просили — лишь старались захватить с собой на тот свет побольше врагов. Блейд не успел остановить резню…

Часть безоружных из его войска застряла в арсенале, спешно хватая все, что подвернется под руку, другие ринулись дальше — к складам и спуску в забой. По пути подвернулись дома надсмотрщиков и распорядителей работ, и вскоре оттуда донеслись истошные женские крики.

Как и опасался странник, около него осталось не более сотни человек — прочие бросились крушить все на своем пути. Некоторые, правда, были заняты делом — трясли что есть мочи веревку колокола, звон которого для находившихся в шахте означал спешный и немедленный подъем всех на поверхность. Тут же обнаружились и мародеры, и поджигатели: эти с идиотским хохотом швыряли горящие факелы в дом какого-то бедолаги-кладовщика. Его хозяин уже валялся перед дверью с разрубленной головой, а женщину — очевидно, жену — уже растянули прямо на крыльце и теперь лихорадочно срывали с нее последние тряпки…

Все это было обычным делом — жестоким, грязным и кровавым, но тут уж, сказал себе Блейд, ничего не поделаешь. Слишком долго с пильгуями обращались словно со скотиной, и теперь не стоило ждать от них рыцарского обращения с побежденными.

И все-таки порядок должен был быть восстановлен; его приказы должны выполняться беспрекословно.

Странник ринулся на вопли женщин. То, что он там увидел, заставило заледенеть кровь в жилах — у него-то, прошедшего все круги датою ада!

Он увидел изрубленных на мелкие куски детей. Увидел, как какой-то пильгуй повалил девочку лет восьми, жадно шаря руками по ее телу. Увидел, как несколько освобожденных им рабов с громким хохотом сажали корчащуюся старуху на кол. Увидел — и в глазах его потемнело.

Меч странника словно бы сам собой вошел в спину того, кто начал насиловать девочку. Вторым ударом он отправил к праотцам одного из веселой компании, что насаживала на острие кола старуху. Это слегка вразумило остальных.

Блейд убил еще пятерых или шестерых, прежде чем ему удалось остановить кровавую вакханалию. Сражение кончилось, из шахты поднимали одну за другой платформы с рабами — сбитыми с толку, ничего не понимавшими, однако тотчас же присоединявшимися к мятежному воинству. И все громче и громче над толпой невольников неслось:

— Морион! Морион! Неужто?.. А где его зверь?..

Глава 16

Вскочив на груду бревен, странник вскинул руку.

— Я поведу вас на бой! И мы свалим Империю! Ибо я — Морион! А что до зверя, то его вы увидите чуть позже. Я не стал рисковать им в сражении. А теперь — вперед!

Рабы дружно взревели.

Мало-помалу Блейду и прибившейся к нему сотне удалось навести кое-какой порядок. Были учтены запасы оружия и провианта. Трехтысячное войско (не войско пока еще — на три четверти толпа) скорым маршем двинулось к следующему поселению рабов.

Однако в округе уже поднялась тревога. По дорогам спешно маршировали центурии: случилось небывалое дело, мятеж!

Однако местные командиры ничего не могли поделать, и за три дня войско Блейда достигло десяти тысяч. Разорены были восемь рабских городков; их охрана бежала, почти не оказывая сопротивления. И всякий раз страннику приходилось клинком усмирять тех, кто пускался в кровавый разгул; но после этого остальные, на время усмиренные зрелищем быстрой и скорой расправы, роптали все сильнее и сильнее.

Тем временем командовавший остатками охранного легиона легат собрал, наконец, все свои силы в кулак. Уже брошены были почти все рудники, шахты и сталеплалильни; рабов целыми толпами, точно скот, гнали в город, в громадные загоны близ портовых складов, где могли поместиться десятки и сотни тысяч душ. Сам же военачальник решительно вывел своих легионеров за ворота…

Разведки у Блейда не было. Никакой, даже самой плохонькой. Пильгуев можно было держать только всех вместе; оказавшись в одиночестве, в ситуации, когда приходилось отвечать самим за себя, они терялись и не могли выполнять самые простые задания. Поэтому странник решил не скрываться — пусть здешние командиры выйдут на него сами…

Они так и поступили. Им удалось собрать девять полных когорт — легион пополнился горожанами. Отлично экипированные центурии одна за другой маршировали по широкому тракту навстречу мятежникам.

То, что «оборона есть смерть вооруженного восстания», Ричард Блейд помнил твердо. И потому атаковал сам, хотя численного преимущества его армия почти не имела, а уж про выучку и говорить не приходилось. Правда, восставшими рабами командовал он сам, а это практически уравнивало шансы сторон. Странник позволил длинной колонне противника полностью втянуться в редкий лесок, что окружал город, а потом… Потом заранее подрубленные деревья по обе стороны дороги стали внезапно валиться на головы солдатам. Тяжелые вековые стволы в два обхвата толщиной падали на легионеров, а вслед за ними хлынул поток пильгуев. Густо полетели самодельные стрелы из наскоро сработанных луков; строй центурий сломался сразу, и бой превратился в беспорядочную свалку.

Блейд сражался наравне со всеми. В этом бою не было места для тонкого маневрирования и хитроумных позиционных замыслов; все решали сила и внезапность.

На лесной дороге вспыхнула дикая схватка. Внезапная атака сразу же дала преимущество воинам Блейда; они сражались самозабвенно, не щадя себя, и, даже умирая, старались прихватить с собой хотя бы одного врага. Длинная колонна легионеров сразу же оказалась разорванной на множество частей, каждая из которых билась сама по себе.

Сражение кончилось довольно быстро. Лишенные преимуществ строя, растерянные, ошеломленные внезапным нападением легионеры погибли все до единого. Некоторые, видя, что все потеряно, стали было сдаваться в плен, но были почти все перебиты. Блейд с трудом спаи от неминуемой расправы лишь полсотни солдат.

Правда, и его воинство потери понесло немалые. В живых осталась едва ли половина; однако дело было сделано. Ричард Блейд владел теперь всем Рудничным Краем, и освобождение десятков тысяч рабов-пильгуев было лишь делом времени.

Мало-помалу к страннику начали стекаться его выжившие командиры — разгоряченные, распаленные боем, с головы до ног забрызганные кровью. Это были те, в ком даже рабство не смогло погасить природный огонь и жажду мести. Пока младшие офицеры, десятники и сотники, приводили растрепанное войско в относительный порядок, Блейд устроил военный совет. Из десяти тысячников уцелело шестеро — самые хитрые, ловкие и удачливые.

— Есть такое правило: прежде, чем принять решение, старший командир выслушивает младших, — объявил странник. — Пусть каждый скажет, что, по его мысли, надо делать дальше.

Сперва тысячники только чесали в затылках, ибо никто из них не задумывался о подобных вещах. Был их предводитель, великий Морион — в чем никто больше не сомневался, — который все знал и все решал: А думать самим… да еще о том, что делать дальше? К такому они приучены не были; они только недавно поняли, что это такое — думать и принимать решения самостоятельно. Ясно, ничего дельного Блейд услышать не мог. Но ему важен был этот разговор, чтобы понять, чего же ждет от него войско.

— Город брать надо, — наконец решился один из тысячников, здоровенный в сравнении с остальными пильгуями парень по имени Фар. — Город возьмем, погуляем… Все наше будет.

Остальные пятеро тысячников согласно закивали. Видно было, что мысль взять город им до крайности понравилась — также, как она не понравилась Блейду.

— А что скажут остальные? Ты, Гдоп? — Гдоп, высокий и худой, точно жердь, криво дернул рассеченной щекой. В глазах у него застыло свирепое выражение — настолько свирепое, что можно было подумать, он вот-вот направится к месту казни и возьмет в руки топор палача.

— Да, прав Фар! Сухэй брать надо. А дальше решим. Там жратвы, небось, полно… Парням откормиться надо, да девок ихних дебелых помять. А иначе…

— Понятно, — медленно произнес Блейд. Ему и в самом деле все было понятно. Его «тысячники» могли заглянуть самое большее в завтрашний день. Что они станут делать после взятия портового города, их пока совершенно не волновало. «Что-нибудь придумаем» — вот и весь сказ. Рабы жаждали первым делом рассчитаться со своими бывшими хозяевами; эта жажда мести была понятна, но если заниматься только тем, что тешить эту страсть…

— А сказать вам, что будет, когда вы возьмете город и приметесь за гульбу? — заговорил Блейд. — Империя пришлет сюда два или три легиона — настоящих легиона, не здешним старикам чета! И от всех нас останется одно лишь мокрое место, понятно? Мокрое место! И живые будут сильно завидовать мертвым… Так просто они пленных не прикончат, не надейтесь! Я видел, знаю. Сжигание живьем можно назвать самой быстрой и милосердной казнью.

Эти слова подействовали. Тысячники переглянулись. Фар облизнул губы.

— Так… так что же делать, великий Морион? Ты — мудрый! Ты — наш вождь. Скажи же нам, что делать!

— В первую очередь надо отправить самые лучшие отряды вперед, захватить перевал. Остальным же — освободить всех до единого рабов…

— А кабаров сделать рабами и загнать в шахты! — тотчас же подхватил Гдоп.

— Нет, пусть они теперь нужники вместо нас чистят! — ухмыльнулся Фар. — Пускай они ручки в дерьме-то нашем попачкают! — его речь вызвала одобрительный гогот.

— Хватит! — Блейд повысил голос. — Своего соображения нет, у других занять не стесняйтесь! Значит, так: Сухэй мы пока трогать не будем. Выгоднее договориться…

— Они нам вина и девок, гы-ы! — осклабился Фар, в сладостном предвкушении позабывший даже о субординации. Блейду пришлось напомнить — ударом кулака в живот, так что Фар согнулся пополам и медленно повалился набок, судорожно хватая воздух разинутым ртом, точно выброшенная на берег рыба.

— Это научит тебя слушать внимательно и не перебивать, когда я говорю, — назидательно заметил странник. Иных способов поддержания авторитета просто не оставалось, как ни печально…

— Так вот, с горожанами мы договоримся. Они снабжают нас провиантом, а мы их за это не трогаем. Отроим укрепленный лагерь. Учим войско. А потом — идем на запад! В коренные имперские земли! И я клянусь вам, что в скором времени голова императора кабаров полетит к вашим ногам, точно гнилой кочан!

Эта часть речи странника слушателям понравилась, но вот с его идеей насчет города тысячники были категорически не согласны.

— Это как же так? — вылез Пвок, третий тысячник, низкорослый крепыш, самый способный из учеников Блейда по части фехтования. — Это значит, мы будем в поле спины гнуть, а имперцы по-прежнему на мягких перинках почивать?! Да этот их город распроклятый нужно с лица земли стереть! Гноище поганое!

— Если вы тоже станете почивать на мягких перинах, Империя вас быстро прикончит, — вновь принялся втолковывать Блейд. — Нельзя нам здесь задерживаться. Войско сколотим — и вперед, к столице! Возьмем ее, тогда и подумаем, как поразвлечься.

Тысячники угрюмо заворчали. Четверо из них погибли в последнем бою, и никто не мог быть уверен в том, что доживет до победы, — а эти парни стали командирами все-таки недаром. Они умели соображать несколько лучше других и понимали, что блага жизни — это очень хорошо… и лучше всего дожить до того времени, когда их можно будет вкушать вволю. Предлагаемый Блейдом поход сулил большую войну, и поэтому гораздо привлекательнее казалось другое — взять Сухэй, благо тот под боком, почти беззащитен и весьма богат, повеселиться вволю, а там как выйдет. Может, и не пришлет Империя сюда никаких легионов.

Блейду пришлось долго и упорно бороться с этими иллюзиями. Тысячники верили с трудом — точнее, совсем не верили. Они разошлись, недовольно ворча и поминутно оглядываясь, словно все еще надеялись, что их избавитель вот-вот переменит такое несправедливое и ужасное решение. Великому Мориону пришлось рыкнуть, чтобы придать им чуть больше энтузиазма.

Вскоре уже все войско знало, что город они штурмовать не будут. Это известие вызвало всеобщий стон разочарования. Однако авторитет Блейда пока что был высок; его приказы исполнялись. К вечеру отряд в две тысячи бойцов тронулся к перевалу. Повел его Гдоп, крайне недовольный этим своим назначением — он отчего-то пребывал в полной уверенности, что стоит ему покинуть лагерь, как решение великого Мориона тотчас же изменится, войско захватит город, а он, Гдоп, принужден будет торчать на каком-то проклятом перевале…

С оставшимися тремя тысячами воинов Блейд подошел к стенам Сухэя. Ворота были наглухо закрыты, на стенах густо стояли защитники — почти половину составляли женщины и подростки. Участь тех кабаров, что попадали живыми в руки восставших рабов, была здесь известна всем.

Странник только присвистнул, осмотрев городские укрепления — мощные, надежные, толково выстроенные. Рвы глубокие, стены высокие, бойницы узкие — все как полагается. Брать эдакую твердыню, имея под рукой три тысячи едва обученных солдат гиблое дело. Оставалось лишь одно — блефовать. Блейд слыл очень сильным игроком в покер.

Фар поднес к губам рог, взятый у убитого легионного горниста, и с натугой выдул хриплую мелодию, сигнал предложения переговоров. Для вящей острастки Блейд велел облаченным в полное вооружение отрядам маршировать по открытым местам, так, чтобы видели со стен; потом скрываться за деревьями, перестраиваться и вновь появляться на виду — уже в иных плащах и в другом порядке. Древняя, как мир, уловка, но порой она давала неплохие результаты…

Сам странник на месте градоправителя ответил бы восставшим гордым молчанием. Море оставалось в безраздельном владении Империи; блокады и голода можно было не бояться. Без осадных машин взять эту твердыню не смог бы даже Александр Македонский.

Однако же местный правитель думал по-иному. Очевидно, сыграл свою роль и предпринятый Блейдом маневр или, как выразились бы его коллеги из британской разведки, «кампания по дезинформации противника».

Над воротами появилось несколько фигур, облаченных в богатые накидки с золотым шитьем. Отцы города! Они смотрели вниз, и Блейд явственно читал на их лицах страх. Они боялись его, неведомого врага, возникшего из небытия и совершившего невозможное. Невольничьих мятежей здесь не помнили с незапамятных времен, так что у старейшин были основания для опасений.

— Слушайте меня внимательно, вы, там! — крикнул Блейд. — Если не хотите, чтобы ваш город назавтра заполыхал, как большой костер, выполняйте то, что мы вам скажем! Помните — если вы не станете повиноваться, всех ждет мучительная смерть, а Сухэй — полное разорение!

Его слова возымели свое действие.

— Кто ты такой и чего хочешь? — в голосе градоправителя явственно слышалась дрожь.

— Я командую армией народа пильгуев. А имя мое — Морион!

Некоторое время на стене потрясение молчали. Блейд дал им время немного опомниться и заговорил вновь.

— Я требую, чтобы из города были бы выпущены все рабы. Я требую, чтобы город выплатил дань провиантом — чего и сколько я скажу позже. Я требую, чтобы город сдал бы все оружие. Сейчас я предлагаю вам это лишь потому, что не хочу лишней крови и напрасных жертв. Мирные горожане нам не враги.

— Мы должны обдумать твои предложения… Морион, — прозвучало со стены. — На них так сразу не ответишь. Нам надо время…

— На закате я снова буду здесь, — крикнул Блейд. — Думайте до вечера, но ни мгновением дольше. Мое терпение тоже небезгранично.

На сем переговоры закончились, но странник не сомневался в их успехе. Эта трусливая шайка городских богатеев… они наверняка предпочтут откупиться, чем начинать сражение. А то, что рабы шутить не станут и бросать слова на ветер тоже, в городе уже все прекрасно знали. Очевидно, старейшины Сухэя хотели просто выиграть время. Блейд не сомневался, что они уже отправили морским путем спешного гонца на юг, в имперскую столицу. Пусть; планам странника это помешать не могло.

На вечерней заре он со свитой вновь показался у городских ворот, предусмотрительно взяв с собой круглый щит — на случай, если со стены решат угостить стрелой.

Переговоры начались трудно. Городской голова вздыхал, жаловался на беспорядки и неурядицы, говорил, что выдать запрашиваемое количество продуктов не сможет, потому что иначе вверенные его попечительству люди начнут умирать голодной смертью, и приводил тому подобные аргументы. Блейд спорил, грозил, доказывал — словом, все шло как обычно. Привычная для странника словесная игра, в которой он был очень силен. Тысячники Блейда сидели и грызли костяшки кулаков — им не терпелось броситься на штурм.

Да, все шло как обычно, но когда спор стал особенно жарок и Блейд невольно подал коня чуть ближе к воротам, градоправитель внезапно отскочил от бойницы; и тотчас же створки ворот распахнулись.

Там стояла конница — наверно, несколько последних десятков из личной охраны градоправителя. Бывалые легионеры, ветераны, умелые и опытные; вдобавок настроенные очень решительно. Они бросили своих коней с места в карьер; со стены полетели арбалетные стрелы.

Блейд яростно выругался. Ну, это им даром не пройдет! Он ударил коня каблуками, посылая вперед, навстречу легионерам, чего те никак не ожидали. Взмах — и первая голова слетела с плеч. Он врезался в густую толпу всадников, рубя направо и налево; однако его тысячники бросились наутек, а один из них, нелепо раскинув руки, опрокинулся на спину коню со стрелой в шее…

Блейд же прорвался сквозь строй. Пригнувшись к шее скакуна, он погнал его вперед, держась в мертвом пространстве ближе к основанию стены, чтобы не попасть под летевшие сверху стрелы. Легионеры поспешно разворачивались, готовясь мчаться в погоню — чего странник только и ждал.

Однако за ним гнались опытные вояки, прекрасно знавшие, что такое засада в лесной чащобе; видя, куда направляется Блейд, они осадили коней, не желая рисковать. Вскоре странник оказался уже возле своих сторожевых постов.

Из его свиты уцелело лишь двое; остальных либо уложили стрелами, либо зарубили мечами в короткой схватке. Внешне Блейд остался совершенно спокоен, однако мысленно клял глупость горожан. Положение складывалось не из приятных, и теперь ему оставалось только одно — брать город штурмом! О чем он и оповестил свое войско.

Новость была встречена радостным ревом. Здесь никто не сомневался в успехе. Блейд отправил срочных гонцов на перевал — как ни неприятно было отменять свой собственный приказ, приходилось это сделать.

Три дня прошло в ожидании и подготовке. Наконец подошел отряд Гдопа; все было готово к приступу.

На заре следующего дня Блейд послал свои отряды на штурм. Главный удар он решил нанести по городским воротам, для чего был изготовлен здоровенный таран. Остальные сотни восставших полезли на стены с приставными лестницами.

Потом, когда ворота рухнули, странник сам повел лучшую тысячу на решительный приступ. Позади главных ворот осажденные соорудили нечто вроде баррикады, однако она не смогла остановить пильгуев. С торжествующими воплями, тесня защитников все дальше и дальше, рабы врывались в окрестные улицы, откуда сразу же пахнуло дымом пожарищ.

Блейд же, собрав несколько сотен самых дисциплинированных бойцов, повел их к гавани, где помещались все согнанные в Сухэй рабы.

Это был даже не загон, а, скорее, громадный цирк, размером, пожалуй, раза в два больше, чем знаменитый лондонский стадион «Уэмбли». Широкие ступени уходили вниз длинным амфитеатром; и все они были густо заполнены толпами людей.

Возле единственных ворот стояла охрана, которая бросилась наутек, едва завидев приближавшихся пильгуев. Замки были сбиты в одно мгновение; затем странник вывел огромную толпу прочь из города, через расположенные поблизости портовые ворота. О судьбе остальной части войска он старался пока не думать. Он торопился поскорее вернуться обратно, чтобы разыскать Лиайю и Дракулу.

Глава 17

Город горел, подожженный сразу со всех четырех сторон. На улицах шла резня — там, где пильгуев было больше, горожан резали они, там же, где их оказалось меньше — резали пильгуев. Кто-то грабил, не зная даже толком, куда он потом денет награбленное. Кто-то насиловал женщин. Все как обычно после взятия города «на щит».

Блейд пробирался затянутыми дымом улицами, мысленно окликая Дракулу. Ата отличался большой чувствительностью, и странник не сомневался, что зверек должен знать о его появлении.

Несколько раз ему пришлось оглушить своих наиболее ретивых солдат, которые уж слишком усердствовали в своих развлечениях. Забавы эти были таковы, что кровь стыла в жилах.

Несмотря ни на что, Блейд нашел их — в тот момент, когда и сам уже почти утратил надежду. Постоялый двор был окружен со всех сторон опьяненными от крови и насилий пильгуями. «Там бабы прячутся!» — этого было для них достаточно. На дороге перед закрытыми дверьми лежало три пильгуйских тела; из-за закрытых ставен время от времени вырывались меткие стрелы. Блейд подбежал ближе — ему показалось, что в голове раздался знакомый беззвучный голос Дракулы. В приоткрытом окне второго этажа на миг мелькнуло девичье лицо, и Блейд тотчас замер — это была Лиайя!

— А ну, разойдись! — рыкнул он на своих головорезов. — Хватит, побаловались! Разойдись, кому говорят!

Но дело зашло уже слишком далеко. Люди потеряли человеческий облик; даже «Великий Морион» уже ничего не значил для них.

— А пошел ты! — истерично завопил кто-то, и мимо плеча странника пролетело копье, брошенное неумелой рукой. Он отреагировал мгновенно — поворот, два шага, выпад — и пильгуй упал с разрубленной Грудью. В следующий миг остальные со всех сторон бросились на Блейда, точно псы на человека, попытавшегося отогнать их от миски с похлебкой.

Блейд крутнул вокруг себя меч раз, другой, третий; несколько тел упали в уличную пыль.

— Назад, идиоты! Вам со мной никогда не справиться!

Это была сущая правда. Плохо обученные и слабосильные рабы могли выставить против него десяток или сотню воинов, но победа все равно осталась бы за ним. Похоже, пильгуи начали это понимать. Злобно рыча, точно шакалы, отгоняемые от добычи львом, они начали отступать, пятясь и выставив копья. Напасть больше никто не решился.

Странник постучался в двери.

— Отворите! Я вас не трону!

Ему и в самом деле отворили — правда, далеко не сразу. Блейд шагнул за порог и тотчас же очутился в объятиях Лиайи. Дракула оказался на его плече секундой раньше.

— Уходим отсюда! — рявкнул Блейд. — Уходим немедленно! Все вопросы потом!

Схватив Лиайю за руку, он потащил ее за собой, в царящий на улицах кровавый хаос. Когда позади осталось два квартала, стало ясно, что происходит то, чего и следовало ожидать — опьяненные резней пильгуи становились легкой добычей разъяренных горожан, оправившихся от первого шока, организовавшихся и перешедших в контратаку. Часть бывших рабов, сумевших сохранить трезвую голову, начинали отходить вслед за странником. Многие, правда, оставались — но только безумцы или упившиеся до потери сознания.

Когда Блейд выбрался из города, настроение у него несколько улучшилось. Во-первых, вся громадная масса содержавшихся в загоне невольников была благополучно выведена за пределы городских стен и, во-вторых, те из его новоиспеченных военачальников, на которых он особенно рассчитывал, сумели удержать эту малоуправляемую толпу в узде. Правда, им пришлось для этого убить нескольких человек. Над городскими стенами поднимались клубы дыма — пожары разгорались все сильнее, но занятым резней горожанам было не до борьбы с огнем. Блейд глубоко вздохнул и повернулся к Лиайе.

— Ну, вот и все, девочка. Теперь мы сможем показать Империи, как надо воевать.

Она неожиданно отвела глаза.

— Ричард… мне очень страшно. Великое небо, помогавшее мне… и тебе… оно… оно растеряно. Все те ужасы, что творились в городе…

— А ты думала, крошка, что война — это так просто? Как бы не так! Это тяжелая, грязная, страшная и кровавая штука. Однако есть вещи, ради которых нельзя не воевать — как, например, свобода.

— А нужна ли она пильгуям, эта свобода? — тихонько спросила Лиайя, и Блейду почудилось, словно на него глазами девушки взглянуло совершенно иное существо, не имевшее ничего общего с человеком. Существо невероятно могущественное, но совершенно сбитое с толку.

— Иначе никак, — покачал он головой. — Я видел множество разных стран, множество разных народов, и ни про один из них не могу сказать, что он был плох и жесток изначально. Просто твоих собратьев слишком долго держали в неволе… Чего же ты теперь хочешь? Чтобы вчерашние рабы простили недавних хозяев?

— Нет… — Лиайя неуверенно поежилась. — Но все это было так страшно… столько крови… столько невинных погибло… дети… они-то чем виноваты?

Блейд скрипнул зубами.

— Дети, конечно, ничем не виноваты, и их, конечно, очень жаль. Не думай, что я такой бездушный и черствый. Это та страшная цена, которую приходится платить за свободу… Больше мне нечего сказать.

— А мне нечего спросить, — тихонько ответила Лиайя. Дракула поспешил предупредить хозяина, что на душе у девушки совсем-совсем мрачно.

Блейд встряхнулся, усилием воли отогнав черные мысли. В конце концов, у него есть дело. Великое, невиданное в этом мире дело! А для этого многотысячную толпу надо превратить в армию…

И он принялся за работу. В лесу был разбит громадный воинский лагерь. Уцелевшие горожане, потушив пожары и подсчитав потери, сочли за лучшее выказать покорность, и к лагерю восставших рабов потянулись караваны телег со съестными припасами. На юг, в Империю, был отправлен морем гонец с требованием немедленной присылки судов с провиантом. Подданные молили его величество императора склонить слух к их мольбам и не оставить город на растерзание дикой и необузданной толпе… Все шло как нельзя лучше, и беспокоила Блейда одна лишь Лиайя. Как ни странно, он успел привязаться к этой удивительной девушке, носившей в себе зародыш силы иных, запредельных сфер. Она же, столь страстно призывавшая его вначале расправиться с Империей, теперь погрузилась в мрачные раздумья, совсем, качалось бы, не свойственные простой девчонке из деревушки богом забытого народа.

Тем временем Империя наконец дала понять, что не намерена терпеть творящиеся на востоке безобразия, угрожавшие самому существованию государства. Заблаговременно высланные Блейдом на перевал разведчики принесли весть о том, что с запада, с великих равнин, медленно приближаются колонны имперских войск.

Поднялась великая суматоха. Новоиспеченные легионеры невольничьей армии спешно вооружались и строились; центурия за центурией, когорта за когортой войска уходили к перевалу, к тому месту, где Блейд решил дата генеральное сражение имперским войскам.

На первый взгляд задача эта казалась не слишком сложной. Ущелье было довольно узким — не более трех полетов стрелы; склоны его выглядели крутыми и почти неприступными. Ничего не стоило за несколько дней основательной работы сделать их вовсе непроходимыми посредством завалов, каменных насыпей и тому подобного. В окрестностях хватало валунов и более крупных каменных глыб, так что трудностей со строительным материалом не предвиделось.

К тому моменту, когда передовые центурии имперцев подошли к перевалу, дорогу им преградила настоящая крепостная стена со рвом и валом.

Имперские войска остановились и принялись неторопливо сооружать укрепленный лагерь. Судя по всему, они готовились к долгой и правильной осаде, быть может, рассчитывая уморить защитников Рудничного Края голодом. Провианта морем больше не поступало; его величество император попросту обрек своих подданных, и так пострадавших от восстания пильгуев, на голодную смерть.

Блейд, как главнокомандующий, оказался в затруднительном положении. Без подвоза продовольствия его армия долго не продержится. Это было ясно всем. Значит, он должен атаковать, притом атаковать первым, пока имперцы еще не возвели напротив укреплений мятежников свои собственные…

Это был совершенно отчаянный план. Численное превосходство было на стороне пильгуев, но если легионеры хорошо усвоили прошлые уроки… А времени отрабатывать с восставшими рабами достаточно непростую тактику взаимодействия стрелков и копейщиков, которые в едином строю сумели бы справиться с бронированной фалангой имперцев, у Блейда уже не оставалось.

Он послал пильгуев на приступ той же ночью. Послал недрогнувшей рукой, и его последними словами, обращенными к идущим в бой войскам, были:

— Многие из вас не вернутся. Будьте готовы к этому. Но разве смерть в бою не лучше той жизни, которую вы вели?!

В этом никто из бывших рабов не сомневался. Они знали, что подвоза продовольствия нет, и им остается выбирать — либо победить, либо умереть от голода. Они выбрали первое.

Ночка выдалась отличная. Под покровом темноты бывшие рабы незамеченными подобрались к незаконченным имперским укреплениям и, вдохновляя себя истошными воплями, бросились в рукопашную. Блейд отлично понимал, что бесшумно снять часовых не удастся, и не строил своей тактики на этом.

Нельзя сказать, что легионеры успели за отпущенное им время соорудить в ущелье нечто грандиозное. Не слишком глубокой ров, не слишком высокий вал с кое-где возведенным на скорую руку частоколом — вот и все, что имперцы могли противопоставить неистовому натиску воинства пильгуев. А вот бывшие рабы, понимавшие, что позади их тоже ждет смерть, только медленная и более мучительная, чем в бою, сражались как безумные.

Яростная схватка вспыхнула сразу же, как только первые шеренги штурмующих перебрались через незаконченные укрепления имперцев. Легионеры бросились им навстречу; ночная тишина сменилась лязгом стали и воплями, смешанными со стонами раненых и умирающих.

Блейд избрал единственно возможное решение — атаковать в лоб. Едва ли его неопытная армия сумела бы совершить сложный обходной маневр.

Однако никаких сложных маневров бывшим рабам не понадобилось. Строй передового легиона сломался, словно там стояли новобранцы, а не опытные, прошедшие школу сражений на Пороре солдаты. Бросая оружие, они в панике бросились бежать; преследующие их толпы пильгуев, словно волны в половодье, затопили имперский лагерь. Костры и факелы дали жизнь пожарам; горели тенты и палатки. Блейд пришпорил жеребца: надо было остановить своих, пока они не зарвались вконец. Кто знает этих имперцев — вдруг у них хватило ума сымитировать ложное отступление, чтобы завлечь в ловушку всю армию пильгуев?

Однако никакой ловушки не было. В руки ликующих победителей попал весь лагерь и обоз, полный всевозможных припасов. Не теряя времени, странник приказал погрузить раненых на телеги, собрать оружие и с рассветом двигаться дальше. Армия пильгуев начала поход на столицу.

Глава 18

Вырвавшись на простор, войско пильгуев быстро шло по равнине, оставляя позади милю за милей. Передовые вражеские легионы разбежались полностью, до последнего человека, так что воинам Блейда никто не препятствовал. Вскоре стали попадаться оставленные жителями поселки — народ бежал куда глаза глядят, прихватывая с собой лишь самое необходимое. Воинство пильгуев подчищало все на своем пути, не оставляя ни крошки съестного — над армией все время витал призрак голода. Громадное войско — сто двадцать тысяч человек по последним подсчетам — пожирало в день неимоверное количество припасов, которые надо было как-то возобновлять. Вскоре Блейду скрепя сердце пришлось согласиться на вылазки фуражиров — они занялись поиском съестного в покинутых кабарами местах.

Войско оставляло за собой выжженную землю. Дальше, в коренных имперских землях, люди не ждали свалившейся на их головы беды и потому оставались в своих домах. Мало кто прислушивался к тревожным сообщениям с востока, и все неколебимо верили в крепость имперских легионов, а потому не спешили сняться с насиженных мест. Вот тут-то пильгуи смогли вдосталь отплатить тем, кто так долго держал их в неволе…

История повторялась. Блейд вновь увидел костры, на которых заживо сжигали не успевших сбежать земледельцев; длинные шеренги колов, на которых умирали старики; малышей, которых травили собаками. Девушек и женщин, натешившись, развешивали вверх ногами или закапывали в землю заживо. Войско шло, словно все четыре всадника Апокалипсиса сразу, неся имперским землям смерть и разрушение.

Странник ничего не мог с этим поделать. Он в меру своих сил старался прекратить вакханалию насилий и убийств, однако не мог одновременно находиться сразу во всех отрядах растянувшегося на много миль войска. Он отдавал строгие приказы, карал за их неисполнение смертью — нескольких безумцев, надругавшихся над десятилетней девочкой, он зарубил собственной рукой; но его тысячники, на словах передавая своим воинам очередной приказ Великого Мориона, только посмеивались, и в мыслях не имея намерения хоть сколько-нибудь всерьез противостоять страшному разгулу.

Потеряв терпение, в следующую инспекционную поездку Блейд взял с собой ата.

— Отвечай, творили ли твои люди запрещенное? — грозно поинтересовался он у командира отряда, здоровенного пильгуя.

— Как можно, Великий Морион?! — возмутился тысячник. — Мы строго чтим твое слово!

«Черное! Черное! Черное!» — незамедлительно откликнулся Дракула. Странник криво усмехнулся, глядя прямо в глаза помертвевшему от страха пильгую.

— Ты лжешь, мразь! — прогремел он, вскидывая меч. — Ты лжешь мне, Мориону, который видит и знает все! Да покарает тебя за это моя рука — во имя пославшего меня вечного неба!

Тысячник попытался было уклониться; напрасная попытка! Блейд сгреб его за горло.

— Ты обманул меня и теперь ты умрешь! — меч насквозь пронзил враз обмякшее тело.

— Теперь понятно? — Блейд обвел тяжелым взглядом собравшихся поглазеть на расправу воинов. — И не пытайтесь ничего скрыть от меня! Будет только хуже. Все, развлечения закончились!

— Но нам нужна еда, о великий Морион! — робко попытался возразить кто-то из толпы.

— Пища — это одно, а убийства — совсем другое! Запомните то, что я вам сейчас скажу: за них придется ответить собственными головами. Все!

Нередко вместо командования армией Блейду приходилось исполнять полицейские функции. И чем дальше в глубь Империи шло его войско, тем чаще это случалось…

Неприятности начались с того, что император, похоже, разобрался, что к чему, выслушал доклады своих военачальников поумнее и бросил в бой Восьмой, Одиннадцатый и Пятнадцатый легионы. И тут Блейду пришлось убедиться, что его уроки не пропали даром. Более того, они были заботливо сохранены и приумножены.

Конница легионов развернула настоящую охоту за отрядами фуражиров. Местному населению раздавали оружие, явно готовилась партизанская война. Все удобные для обороны места начали укреплять; обойти их удавалось не всегда, приходилось атаковать в лоб, теряя бойцов; начались и ночные нападения на лагеря пильгуев.

И все же это были лишь неприятности, не больше; остановить победный марш восставших рабов они пока не могли. Пока! Столица приближалась с каждым днем; еще одно, последнее усилие, и пильгуйские центурии увидят шпили и купола ее дворцов…

Они заметили их, когда истек четвертый месяц пребывания Ричарда Блейда в этом мире. Странник не торопился назад; задуманная им операция близилась к завершению, и взятие имперской столицы стало для него делом престижа.

Пильгуи все же дошли до этого проклятого города!

Он открылся внезапно, величественный и прекрасный, лишенный высоких стен, толстых башен и грозных бастионов. Его защитой служили мечи имперских легионов; и вот эти-то легионы сейчас и преграждали дорогу воинству Блейда. Император стянул сюда войска со всех своих владений, полностью оголив южную границу.

Войско пильгуев одерживало одну победу за другой, а отношения странника с Лиайей совсем развалились. Девушка по-прежнему следовала за Блейдом, точно тень, но любовью они больше не занимались. Она похудела, страшно осунулась и почти ничего не ела, проводя часы и дни в мрачных раздумьях.

— Великое небо отвернулось от меня, — вот и вес, чего удалось добиться от нее Блейду. Это была чистая правда, если только не начал врать и сам Дракула. Блейду некогда было разбираться со взбалмошной девчонкой, тем более что на носу было генеральное сражение, от которого зависел исход всей кровопролитной войны.

Пильгуи подступали к Рагару. Город уже окружило двойное кольцо рвов и земляных валов; кое-где поднимались наспех возведенные бревенчатые срубы башен.

Странник не стал мешкать. Долгие осады, правильные штурмы — все это не для его новоиспеченных вояк.

— Рагар штурмовать будем немедля, — распорядился он.

Похоже, этого никто не ждал. Имперские командиры, несмотря на все полученные уроки, по-прежнему верили, что повстанцы остановятся при виде высоких валов, рвов и тому подобного. Однако пильгуи пошли на приступ в первую же ночь после того, как главные их силы подступили к городу.

Темные волны человеческого моря покатились к возведенным валам. С собой пильгуи тащили спешно сколоченные деревянные мостки и лестницы — столько, сколько успели соорудить за краткие часы перед штурмом. Блейд пока оставался позади — он собирался вступить в бой, когда хотя бы на одном из участков наметится прорыв. Он был тем секретным оружием пильгуйской армии, что было способно в одночасье решить исход боя.

Передовые шеренги восставших докатились до края рва. Из-за валов густо полетели арбалетные стрелы — кабары хорошо усвоили преподанные им на южной границе уроки. Но пильгуи недаром тащили с собой большие, криво сколоченные из обрезков досок щиты; основная масса стрел засела в них, и, расщепленные арбалетными болтами, они послужили под конец лишними мостками через рвы…

Стрелами пильгуев остановить не удалось. Бесчисленные их ряды заполнили ров и вскарабкались на первый вал. На гребне загремело железо. Убитые катились вниз один за другим, мечи легионеров разили точно, дух солдат Империи был высок — они дрались на пороге собственного дома; однако ярость нападавших оказалась сильнее. Перед ними было воплощение вековой заветной мечты, вросшей в плоть и кровь народа, — и в тот час никто из бывших рабов не думал о смерти. Она настигала их, они гибли десятками и сотнями — но, умирая, они все равно были счастливы.

Первая линия обороны была прорвана сразу в нескольких местах. Легионеры в беспорядке отходили ко второй, спеша обрушить за собой узкие переходные мостки. На плечах бегущих передовые сотни пильгуев ворвались на гребень второго вала, однако там их встретила сплошная стена щитов Пятнадцатого легиона.

И Пятнадцатый легион доказал, что его центурионы и десятники не зря едят свой хлеб. Строй не рассыпался от молодецкого натиска воинов Блейда — напротив, земля во рву щедро напиталась пильгуйской кровью. Мертвые, раненые и умирающие валились вниз, по их телам, топча еще живых, шли новые шеренги.

Однако, несмотря на всю доблесть пильгуев, атака захлебнулась по всему фронту. Блейд стиснул кулаки; он понимал, что теперь придется зубами прогрызать ряды имперских солдат, тратя на это тщательно сберегаемые резервы.

Его воины двинулись сквозь смертное поле. Небольшой отряд, но в нем собраны были лучшие, кого он только смог найти. Они подступили к первому валу… Трупов пока немного, отметил странник, и все убиты стрелами. Вот и ров — он заполнен телами уже наполовину. Мертвые пополам с мостками и досками… Вал. Здесь уже немало убитых легионеров…

Дальше начинался хаос. Теснились отброшенные Пятнадцатым легионом пильгуи, толклись, то и дело бросаясь в новые атаки. Мориона они приветствовали громким ревом. Великий сам взял в руки меч! Теперь-то все изменится!

Перед вторым валом под ковром из мертвых тел совсем исчезла земля. Ров был заполнен трупами доверху. А на гребне вала гордо стояли шеренги легионеров Пятнадцатого Непобедимого.

— Лучники! — страшным голосом заорал Блейд. — Вперед! Быстро!

Свистнули первые стрелы пильгуев. Легионеры ответили, как могли. Не дожидаясь исхода этой перестрелки, Блейд бросился наверх, увлекая за собой всю громадную массу пильгуйских бойцов. По телам мертвых и еще живых он преодолел ров. Одно движение — и он на валу…

Короткое копье легионера едва не проткнуло его насквозь, но странник косым взмахом меча начисто снес наконечник; перехватив древко свободной рукой, он одним движением выдрал солдата из строя, спихнув вниз. На краткий миг в шеренге образовался разрыв, и прежде, чем другие легионеры успели перекрыть его, Блейд ворвался в эту щель. Имперские солдаты подались назад; странник крутнул меч, и двое не успевших поднять щиты воинов рухнули замертво. Разрыв расширился; в него немедленно ворвались другие пильгуи…

И строй легионеров рухнул. Клин, острием которого был Ричард Блейд, пробил броню имперских шеренг, в разрыв врывались все новые и новые бойцы, и вскоре путь к Рагару был открыт. Дальше укрепления перегораживали лишь ведущие в глубь города улицы. Туда поспешно отходили легионы со второго вала.

Темные волны восставших затопили нарядные окраины столицы. Разумеется, тотчас вспыхнули пожары; однако теперь Блейд думал лишь о том, чтобы побыстрее прорваться ко дворцу императора. Там, вероятно, будет последний очаг сопротивления.

Командовать мало обученным войском в хаосе уличных боев — безнадежное дело. Все командиры отдельных отрядов, все десятники и все простые воины знали только одно: им любой ценой нужно пробиться к императорскому дворцу. Когда падет дворец, наступит смертный час и для всей империи кабаров. Долгое рабство кончится, и пильгуи смогут создать свое собственное королевство — или республику по образцу Заркии. Что им больше понравится…

За Блейдом следовало лишь несколько сотен человек из его избранного отряда. Остальные отбились, затерялись в сумятице и неразберихе.

Здесь, в столице, ему впервые встретилось настоящее сопротивление. На улицы вышли все кабары от мала до велика, из-за каждого угла, из-за каждой ставни летели арбалетные стрелы. Пильгуи в отместку поджигали дома, не тратя время и жизни на ловлю стрелков. Попадавшиеся на пути группы легионеров отряд Блейда опрокидывал — главным образом потому, что странник все время был впереди. В него не раз стреляли — спасал Малыш Тил. Он первым бросался в схватку, прорывал преграждавшую путь стену щитов, а остальные довершали дело.

Наконец перед восставшими открылся императорский дворец во всем своем грозном великолепии. Сюда успели отступить самые лучшие, самые стойкие и самые умелые, здесь они намеревались стоять до последнего.

Из окрестных улиц следом за последними отступающими центуриями валом валили пильгуи — те, кому посчастливилось дожить до решительного штурма. Они должны были сейчас связать, сковать боем уцелевших легионеров, в то время как Блейд со своим отрядом нанес бы главный удар. Он уже видел, куда — не по воротам дворца, у которых, за наспех возведенной баррикадой, готовилась к отпору императорская гвардия, а в стык стен, где образовался непростреливаемый участок. Возвести живую пирамиду будет не так сложно…

Толпы пильгуев хлынули со всех сторон к дворцу. Легионеры подались чуть назад, плотнее сжали строй, чтобы не осталось ни единой бреши, и встретили атакующих копьями и мечами. Возле ворот хладнокровно рубились гвардейцы. Наступило самое время для решающего удара.

Прорыв к стенам явился для защитников дворца полной неожиданностью. Преграда, сложенная из ровных обтесанных камней, уходила вверх; пильгуи начали строить живую пирамиду.

Прежде чем их успели остановить подоспевшие солдаты, Блейд уже карабкался по спинам своих бойцов. Окно… Забрано решеткой… Несколько ударов припасенным зубилом по креплению прутьев, мощный рывок — и странник сумел протиснуть свое мощное тело в узкий проем. Вниз тотчас же полетела веревочная лестница, сам же Блейд, выхватив меч, ринулся по коридору.

Дворец казался вымершим и пустым. Сражение кипело у его стен, а здесь царили полные тишина и безмолвие. Вокруг не было ни души — словно все до единого защитники, не исключая и императорскую гвардию, остались за пределами этих мрачных, торжественных покоев. Блейд опытным взглядом мог оценить изящество украшавших помещения скульптурных групп, громадных, в рост человека, чаш и ваз, изысканные краски гобеленов и росписи потолочных плафонов… И нигде среди этого великолепия он не видел ни единого человека.

Позади в коридоре начали появляться пильгуи, слегка притихшие и оробевшие от увиденного. Но вот кто-то первый с громким и нарочитым смехом ударил мечом по затейливо расписанной каменной чаше, и та с жалобным звоном разлетелась на тысячи мелких осколков. Это послужило сигналом; начался всеобщий погром. У Блейда уже не было возможности остановить вакханалию; ему надо было найти императора и… покончить со всем разом.

И все же страсти к разрушению поддались не все пильгуи. Десятка два из них собрались вокруг странника; эти, как и он, любой ценой жаждали добраться до священной особы императора Хабаров.

Глава 19

Растянувшись длинной цепочкой, пильгуи шли за Блейдом по роскошным дворцовым покоям. Их было лишь два десятка человек — не слишком много, если принять во внимание квалификацию императорской гвардии.

Открылся величественный тронный зал — с громадным креслом, вырезанным из цельного черного монолита. С потолка свисали украшенные сложными геральдическими символами знамена; и здесь тоже не было ни единого человека. Кто-то из пильгуев с грубоватым смехом заметил, что император, дескать, давно наложил в штаны и удрал куда глаза глядят; но тут в стене рядом с троном приоткрылась небольшая дверца, и из нее, пятясь задом, выбрался низкорослый человечек в скромном коричневом кафтане. Уперев руки в бока, он с укором взглянул на Блейда, и тот едва не рухнул от изумления.

Перед странником стоял незабвенный гном Харгатор собственной персоной.

— Ну, ты все-таки решил довести дело до конца? — осведомился гном, брюзгливо пожевав губами.

— Откуда ты тут взялся? — Блейд быстро справился с удивлением. — Где император?

— Император? За этой дверью, — гном махнул рукой. — Заходи, потолкуем. Нам есть о чем поговорить… И не бойся, никто тебя не тронет! Кстати, у нас будет еще пара собеседников, так ты уж, пожалуйста, не удивляйся.

— Давайте за мной, — Блейд махнул своим пильгуям. Харгатор только усмехнулся, глядя на эти приготовления.

За низкой дверцей оказался столь же невысокий проход, так что страннику пришлось идти, сильно согнувшись. В отличие от прочих помещений дворца, здесь не было никаких украшений — голые каменные стены, и ничего больше.

Блейд был бы не прочь узнать, каким образом гном очутился здесь, в самом сердце императорского дворца, однако коротышка одним нетерпеливым жестом оборвал все расспросы.

— В свой черед все узнаешь, — проворчал он.

Низкий и узкий коридор вывел странника и его воинов в просторный шестиугольный зал без окон. Судя по всему, он находился в середине дворца — во время боя самое безопасное место. Пол был застелен коврами, в дальнем от входа углу на груде подушек преспокойно возился годовалый младенец — сосредоточенно пыхтя, вставал на ножки, держась за торчавший рядом табурет, делал несколько шагов и падал на подушки. Возле ребенка сидела молодая женщина в скромной одежде, похоже, что нянька. А на узкой скамье возле дальней стены устроились еще двое — Тарк, вождь пескоедов, и… И Лиайя с Дракулой на плече!

Ата радостно взвизгнул и бросился на шею к хозяину. Блейд только и смог выговорить:

— Что все это значит?

— Это значит, что посланница великого синего неба сумела-таки собрать всех нас, — очень серьезно ответил Тарк. — Падение Империи — слишком серьезное событие, чтобы великие мира сего оставили его без внимания.

— А где же император?

— Он перед тобой, — негромко ответила молодая женщина, указывая на младенца. — Я его воспитательница, Файя.

Блейд повернулся к Лиайе.

— Может быть, ты все-таки объяснишь мне, что происходит?

Девушка потупилась.

— Ко мне… ко мне снизошла сила великого вечного неба… я слышала голос, говоривший и указывавший мне, что должно собрать всех, кто ныне сражается под куполом синих небес… И я пришла сюда, в императорский дворец… а до того я послала весть жителям пустыни… я попросила, чтобы их вождь тоже оказался здесь… И все исполнилось.

— А ты, Харгатор? — осведомился странник.

— Так я тут с самого начала и был, — ухмыльнулся гном. — Просто не стал тебе в первую нашу встречу все выкладывать… Я давно состою при дворе его величества, малолетнего императора Зардана. Отец его завещал мне воспитать младенца. Вот и выбрался я последний раз на север, да тут тебя и встретил…

Дракула подтвердил, что все сказанное гномом — сущая правда.

— Погодите! — с внезапной властностью произнесла Лиайя. — Я собрала вас здесь совсем для иного. Волею вечного синего неба, ныне говорящего моим голосом…

— Погоди-ка! — Блейд шагнул к девушке, крепко схватив ее за предплечье. — Клянусь пославшими меня сюда силами, мне знаком этот голос!

Он не мог ошибиться. Голос Лиайи остался как будто бы прежним, однако в нем зазвучали и новые нотки, уловить которые могло только привычное к ее речам ухо — такое, как его собственное.

— Как же это у них так ловко получилось? — только и смог пробормотать Блейд, в упор глядя на замершую в его руках Лиайю. — Как же это они так ловко сумели, эти улфы, черт меня побери?!

Да, впечатление было такое, что голосом Лиайи заговорил предводитель северных улфов, Торогон.

— О чем ты, великий Морион? — вежливо поинтересовался Тарк; то были его первые слова, сказанные за все время.

— Как это о чем?! — рявкнул Блейд. — Да все о том же! Это улфы, или можете назвать меня глухим пнем! Лиайя у них в руках! Она говорит их голосом! Еще когда я шел с севера, они угрожали мне какими-то карами, если я только дерзну выступить против Империи! Я дерзнул — и вот, пожалуйста! Вечное синее небо, видите ли!

— Но это действительно так, — произнес за спиной странника негромкий и печальный голос. Блейд стремительно обернулся — мимо его застывших, окаменевших воинов спокойно шел Торогон, как всегда безоружный, спокойный и строгий…

— Это действительно так, мой дорогой и храбрый генерал, — улф перешел на английский, и все собравшиеся, за исключением Блейда, с изумлением воззрились на него. — Это действительно так. Твоя спутница и впрямь была избрана, но только не нами. Она говорит о вечном синем небе, у нас же есть несколько иные идеи на сей счет, однако сейчас это не важно. Давайте лучше послушаем саму Лиайю! Говори же, вестница, мы все внимаем тебе! — докончил он, обращаясь к девушке.

— Вечное синее небо велело мне передать вам, что настало время отказаться от усобиц. Нарушенное равновесие должно быть восстановлено, — Лиайя не говорила, она вещала, уподобившись в этот миг жрицам-прорицательницам. — Империя более не станет держать пильгуев в рабстве; они вольны уйти. Пусть обустроют свою страну, свое королевство, если только сумеют. Обитатели пустыни, народ Тарка, должны получить свою долину. Да прекратятся войны!

Это были хорошие слова. Правда, от них у Блейда ум совсем зашел за разум. Понятнее отнюдь не сделалось, напротив. Что же это за вечное синее небо, которое почему-то ничего не предпринимало столько лет и только теперь зачем-то решило вмешаться?!

— От чьего имени ты говоришь? — резко спросил он. — Вечное синее небо? Я такого не знаю. Пока все это одни слова, не больше.

— А ваш с Лиайей переход через пустыню? А появление здесь Тарка? Неужели все это ничего не доказывает?

— Слушайте, — не выдержал Блейд, — по-моему, мы здесь все сошли с ума. На улицах резня, а мы сидим и предаемся философским размышлениям! Император должен приказать своим людям сдаться!

— Император ничего никому не должен! — вскинулась было Файя, однако ее тотчас же остановил Харгатор.

— А не лучше ли будет заключить мир? Пильгуям позволят уйти. Выводи свою армию из столицы, Морион, ты ведь добился всего, чего хотел!

— Или тебе придется столкнуться с нами, достопочтенный генерал, — с мягкой улыбкой добавил Торогон. — А тебе ведь не надо описывать нашу мощь…

— Пугаете… — усмехнулся странник. — Что ж вы раньше сидели и не вмешивались?

— Мы вмешивались, — с грустью проронил улф. — Только ты оказался сильнее и хитрее, чем мы полагали.

— Послушайте, — Блейд даже скрипнул зубами, — хватит разводить пустые разговоры! Или же я…

— Твои воины повернут оружие против тебя в тот момент, когда ты решишься взяться за меч в этом покое, — предупредил улф. — Я думаю, тебе нет смысла спорить. Пильгуям ведь предлагают весь север Империи! Он все равно необитаем, так что… Ты ведь не можешь рассчитывать, что этот народ в полмиллиона человек сможет покорить громадную империю, где людей вдесятеро больше!

Блейд окинул улфа оценивающим взглядом. Он не сомневался, что сумеет, если надо, справиться с Торогоном, но… но предложение выглядело достаточно заманчивым. Пусть пильгуи получат шанс — ведь он, Блейд, все равно не сможет все время охранять их рубежи…

— Хорошо, — кивнул странник, — я согласен. Выходим вместе и останавливаем бой. Но смотрите, если вы попытаетесь обмануть меня…

— Едва ли твой зверь даст нам это сделать, — тонко усмехнулся улф.

Блейд ничего не ответил, Торогон попал в самую точку.

— Кто из вас идет со мной?

— Да все и пойдем, — откликнулся Харгатор. — Мы начнем, а улф поможет…

Лиайя двинулась вслед за ними.

Город был во власти хаоса. Пильгуи и защитники Рагара продолжали бой.

Если бы не улф, им никогда не удалось бы остановить кровопролитие. Ментальная атака Торогона впечатляла, только что яростно сражавшиеся друг с другом люди опускали оружие, окровавленные клинки падали на камни мостовых, и мало-помалу битва стала затихать.

Блейд собирал пильгуев на северной окраине города. Уцелевшие защитники подтягивались к императорскому дворцу. И та и другая сторона заявили о своей победе…

Страннику сделать это было несложно — пильгуи владели почти всей столицей, их требования были исполнены; можно было отходить, с тем чтобы начать строить собственную державу, а не пользоваться отнятым у других.

Правда, ему удалось собрать лишь четвертую часть войска. Остальные либо лежали бездыханными на улицах Рагара, либо не подчинились приказу, предпочтя мстить кабарам и дальше. Рассеявшись на десятки небольших групп, они уходили кто куда.

Блейд, однако, не спешил уводить прочь свое воинство; у него оставался еще один вопрос, на который он до сих пор не получил ответа. Кто такая Лиайя? Что за «вечное синее небо» повелевает ею?

Они встретились вновь в императорском дворце уже под утро. Юный правитель Империи еще сладко спал. За столом переговоров сошлись четверо: Харгатор, имперский советник; Тарк, правитель пескоедов; Торогон, вождь северных улфов; и Ричард Блейд, Великий Морион, командир армии пильгуев. Пятой была Лиайя, однако она скромно устроилась в сторонке.

Почти обо всем высокие договаривающиеся стороны условились очень быстро. Пескоеды получали свою долину; Империя надежно запирала подходы к ней цепью сторожевых крепостей. Пильгуи становились полноправными хозяевами всего севера, широкой полосы земель, что тянулась от южных границ Заркии примерно до владений достопамятного дуома Витары. Война торжественно объявлялась законченной.

Когда все официальные церемонии были завершены, Блейд в упор взглянул на Лиайю.

— А теперь я хочу услышать твою правдивую историю. Настоящую историю, а не те сказки, которые ты рассказывала мне все это время. Я хочу узнать о «вечном синем небе». Скоро я буду призван в свой мир, и то, что ты поведаешь мне, никому не повредит.

Лиайя потупилась, затем бросила вопросительный взгляд на улфа.

— Гм-м… — Торогон поднялся. — Видишь ли, сэр Ричард… — он вновь перешел на английский. — Не знаю, поверишь ли ты мне, но… но «вечное синее небо» действительно существует. Мы не знаем, что это, однако оно есть. Быть может, это Бог… может, что-то иное… Мы, улфы, до сих пор не разрешили эту тайну. Могу сказать тебе только одно — в нашем мире это так.

Блейд с сомнением поднял брови. Уж его-то им провести не удастся! Загадками он и сам говорить умеет, не одно десятилетие в разведке…

— Я так и думал, что ты не поверишь, — вздохнул улф. — Однако будет лучше, если ты на время отбросишь свои подозрения и просто послушаешь меня…

И вот что узнав Блейд.

Все в этом мире было живым. Вода и воздух, облака и пашни, горы и леса… Где-то, не то в небесных пределах, не то в глубинах земли, пребывали странные силы, владычествовавшие над этой реальностью. Никто и никогда не лицезрел их, однако они существовали и действовали. Порой казалось, что они забавляются с этим миром, точно ребенок с новой игрушкой. Они тасовали народы, словно колоду карт, по своей прихоти стирали с лица земли величайшие империи и воздвигали на их месте новые государства. Дарили одним необычайные способности, начисто отсутствовавшие у других, и смотрели, что из этого выйдет…

— Ты с самого начала заинтересовал Их, — медленно говорил Торогон, и Дракула, пораженный не меньше своего хозяина, исправно свидетельствовал, что на сей раз ментальных блоков нет и улф говорит чистую правду. — Ты, неведомым образом явившийся в нашу реальность из неведомых бездн пространства и времени! Никто в этом мире не мог понять, откуда ты взялся. Мы, улфы, — иное дело; мы заглянули в твой разум, восприняли твой родной язык, однако же Их ты заинтересовал гораздо раньше. Вот откуда взялась Лиайя… Она стала Избранной! В тот момент, когда ты остановил на ней свой взгляд, она тоже оказалась в поле зрения Тайных.

— А для чего же вся эта бессмысленная война на границах? — медленно закипая, начал Блейд. — Что для этих Тайных человеческие жизни?

— Не более, чем забавные игрушки, — с печалью в голосе подтвердил улф. — Были игрушками — до недавнего времени. Не забывай, Они ведь пристально следили за тобой! За каждым твоим шагом. Лиайя была при тебе неотлучно… и каждое твое слово, обращенное к ней, тоже становилось предметом пристального анализа. Тебя тщательно изучали, сэр Ричард!

— И каковы же результаты? — саркастически поинтересовался странник. Привыкнув к самым невероятным чудесам Измерения Икс, он не принимал ничего на веру — правда, и не отметал ничего с порога.

— Результаты очень важные, — серьезно ответил Торогон, — Ведь новое равновесие, установленное тобой, — результат того, что Тайные, похоже, признали свои ошибки. Пильгуи вырвались из рабства… правда, другой вопрос, как они распорядятся теперь своей свободой. Войн с песчаниками и Заркией больше не будет… пока не будет, потому что людям, увы, слишком нужны враги, чтобы было с кем бороться… А тебе, насколько я понимаю, пришла пора отправляться в свой собственный мир?

— Верно, — Блейд кивнул. Не имело смысла скрывать что-либо от проницательного улфа-телепата. Лиайя горестно охнула.

Ему действительно пора было возвращаться. Он и так слишком засиделся в этом мире.

Комментарии к роману «Вампир на плече»

1. Основные действующие лица

ЗЕМЛЯ

Ричард Блейд, 58 лет — генерал, руководитель спецотдела МИ6А и проекта «Измерение Икс» (в теле Арраха бар Ригона Айденского — 26 лет)

Дж. — Малькольм Джигсон, его бывший шеф, бывший начальник спецотдела

МИ6А

Его светлость лорд Лейтон — покойный изобретатель машины для перемещений в иные миры, бывший руководитель научной части проекта «Измерение Икс» (упоминается)

Джек Хейдж — руководитель научной части проекта «Измерение Икс»

МИР ЗАРКИИ И ИМПЕРИИ КАБАРОВ

Ричард Блейд — он же Великий Морион

Дракула — ата, полуразумное животное, телепат

Лиайя — возлюбленная Блейда

Харгатор — гном, имперский советник

Ульбад — предводитель войск Заркии

Ксант, Пенсаг — пильгуи, жители поселка в Заркии

Торогон — старейшина улфов

Сианор, Феатар, Лимбол, Каллатар — члены совета улфов

Зардан — император Хабаров

Файя — его воспитательница

Витара — дуом (имперский дворянин)

Онгригол — его повар

Онергил, Абаста — офицеры имперской армии

Тарк — предводитель пескоедов

Лиадарра, Тариолот, Семеваган — его помощники

Герера — девушка из замка пескоедов

Фарак — пескоед-мятежник

Фар, Гдоп, Пвок — восставшие пильгуи, офицеры Блейда

2. Некоторые географические названия

Заркия — обширная лесная страна на севере убры, пильгуи, хабаты, улфы — народы, населяющие Заркию

Империя кабаров — держава, расположенная к югу от Заркии

Идрайн — река на севере Империи

Порор — река на юге Империи

Урф — пограничный городок Заркии

Рагар — столица Империи

Сухэй — имперский порт на востоке

3. Хронология пребывания Ричарда Блейда в мире Заркии

Путешествие на южную границу Заркии — 11 дней

Путешествие в Рагар и пребывание в нем — 15 дней

Поход на южную границу Империи, к Порору — 23 дня

Приключения в пустыне — 32 дня

Странствие в Сухэй и поход на столицу — 42 дня

Всего 123 дня; на Земле прошло 115 дней.

Content

Джеффри Лорд
Вампир на плече

Август — ноябрь 1993 по времени Земли Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Комментарии к роману «Вампир на плече»