Святослав Логинов

Сборник микро рассказов

Рассказы

Антиникотиновое

В квартире у Семенова была черная дыра. Она висела над письменным столом и чуть слышно гудела, словно лампочка, которая собирается перегореть. Хотя перегорать дыра не собиралась. Это была добротная черная дыра, в которой сколлапсировалась целая вселенная, такая же большая, как наша.

Черная дыра была совершенно не нужна Семенову, но раз она висела над столом, то Семенов использовал ее вместо пепельницы — совал в дыру окурки, стряхивал пепел, а иногда пускал толстую струю дыма и наблюдал, как дыра с легким шипением засасывает его.

Семенов не знал, что из-за этих его игр вселенная по ту сторону дыры забита изжеванными вонючими хабариками, а от дыма на планетах той вселенной стало невозможно дышать, и жизнь на ней скоро погибнет.

Но даже если бы Семенов знал это, курить бы он все равно не бросил.

Буква закона

Изобретатель Шумовкин в свободное от основной работы время построил вечный двигатель и явился с ним в патентное бюро.

— Андриан Егорович! — укоризненно сказали ему там, — вы наш лучший изобретатель — и вдруг такое несерьезное предложение. Известно ли вам, что даже Французская Академия и то уже не рассматривает проекты perpetuum mobile?

— А все-таки, она вертится, — ответил Шумовкин, смущенный, но не побежденный.

Возражение было неоригинальным, но на руководство подействовало. Была назначена компетентная комиссия, которая после тщательной проверки признала двигатель существующим, изменив только название «вечный» на более внушительное «долговечный двигатель».

Вегетативное богословие

Лимоны-грешники после того, как их сорвут с дерева, попадают в лимон-ад. А куда деваются лимоны-праведники?

Вот в чем соль

Старики помнят, как Ых-Хы пришел к Бу-Га за солью.

— Зачем тебе соль? — спросил Бу-Га.

— Я положу ее в еду. Еда без соли — невкусно. Даже сладкий батат нельзя есть без соли.

— А откуда я могу знать, что ты действительно ее ешь? Это надо проверить. Открой рот, я положу туда кусочек соли.

Ых-Хы послушно разинул рот, Бу-Га бросил ему на язык щепотку соли, а потом спросил:

— Ты живой?

— Живой.

— Значит, ты сказал правду. Я дам тебе соли, но сначала ответь: куда ее кладут?

— Соль кладут в еду.

— А я положил соль в тебя!… — засмеялся Бу-га. — Значит, ты и есть еда!

И Бу-Га съел Ых-Хы с солью. Говорят, что это было очень смешно. Так на свете появилось то, что теперь называют Черным Юмором.

Второе начало

Чайнику хотелось закипеть, но плита была слишком далеко.

— Может быть, все-таки закипеть? — думал он. — Это же просто, в воздухе сколько угодно горячих молекул. Нет-нет… Нельзя обижать людей, они так любят второе начало термодинамики, что я не в силах их огорчить… А как было бы хорошо! Я восхитительно горяч, а в комнате прохладно и приятно. Но нет, долой соблазн! Не нагреваться!…

— Господи, что это? — в ужасе прошептала хозяйка.

Перед ней на столе стоял замерзший, покрытый инеем чайник.

Денежная история

За шумом дождя Лао не расслышал стука в дверь и пошел открывать, только когда весь дом затрясся от сильных ударов.

У ворот, держа на поводу навьюченного мула, стоял странно одетый человек. Он заговорил, сначала невесть что, но потом, увидев непонимание, перешел на язык похожий на здешний.

— Я перешел через горы. Я устал и голоден. Можно ли у вас переночевать иностранцу?

— Мы рады тому, кто идет с миром. Заходи в дом, ты получишь еду и постель.

Сон был крепок, а наутро путник увидел голубое небо, солнце и вершины гор. Время собираться в дорогу.

— Прощай, хозяин. Благодарю за ночлег. Вот, держи.

— Что это?

— Это? Деньги.

— Прости, но в наших краях нет ничего подобного. Объясни, зачем даешь ты мне эти предметы?

— Ты пустил меня в дом, накормил, дал новую одежду и еду на дорогу. Я же даю тебе за это деньги. Тот, у кого много денег — самый уважаемый человек.

— Спасибо, я понял. У нас нет такого обычая, но я вижу, что он мудр.

— Прощай!

— Да помогут тебе боги!

Через час Лао был в доме у кузнеца.

— Сделай мне, мастер, сто дисков со знаком моей семьи. Мой сын поможет тебе. Дело в том, что вчера вечером пришел ко мне один чужестранец, и он рассказал…

А некоторое время спустя, по всей этой небольшой стране распространился обычай: если кто-то делал другому человеку приятное, тот давал ему серебряный диск со знаком своей семьи. Эти диски хранят дома или мастерят из них ожерелья.

И человек, у которого много денег — самый уважаемый человек.

День теней

Тишина ночи в старом замке навевала размышления печальные как лунные лучи, цвета старого потускневшего жемчуга, что бесплотным дождем падали на крыши. Покойный сэр Томас назвал бы такую ночь — днем теней. Точное название. Думается, не только мне не спится сейчас. Сэр Томас, когда был жив, лунными ночами всегда бродил по коридорам и лестницам. Но привидения из него все равно не получилось бы. Слишком уж непохож.

Я замечтался, вспоминая старого лорда, но все же что-то заставило меня насторожиться. Мне послышались шаги в галерее призраков. Я вскочил, бесшумно ступая, подошел к повороту и осторожно выглянул. Галерея была пуста. Мне опять не повезло.

Печально вздохнув, я вернулся к себе и сел на ржавые остатки цепи, которой когда-то был прикован к стене мой скелет.

Добрая Дуся

Мы садились пить чай, когда в открытую форточку впорхнуло летающее блюдце.

— Какая прелесть! — воскликнула Дуся, заметив его. — У нас как раз не хватает такого!

Теперь космический корабль стоит в серванте, а марсиане улетели в большой фаянсовой тарелке, которую подарила им добрая Дуся.

Кабак

Дорога на город.

— А, шинок! Кони — ша!

У, тута-т скаредам и мадера к статуту.

Уж я, лгун, ну, гляжу: Так, рядом Модя Р. — кат.

— На, кат, стакан!

Тот:

— Во кат, маслом ужа мажу, мол сам таков.

— О, ты палач! А лапы-то…

Возле-с окна банк осел. Зов:

— Тут бура. А руб тут?

Я игрок, а карту с утра — как оргия. С нови тако бил, тупаку капут, либо кати вон-с.

— О, то-то!

Бардак. Кадра — б… За руб ебу раз.

— Он дал и нам мани? Ладно.

Хап в лапу хуй — ух! — упал в пах и нет и тени.

— Вали, лав!

Вот тов. поп:

— Дай ад!

— Е, что тебе ебет, отче?

— Вино лакал он и в агонии нога.

— Кат! И руби попу у поп и бури! Так.

Модя рядом:

— На в лоб, болван!

Ропот в лад: «Больно! Он лоб дал в топор! У, кару дураку!"

Со сварой орав — сос.

Шут лабал туш.

Тут кабак. Я пил. В кабак влип я бара раб.

И дал кагор — рога клади!

Заказ:

— А море рома?

— Сей миг. Им — йес.

О, гони спирт в трипсин! Ого!… Уже лежу.

Во — полк клопов! Дерби. Лежу. Ужели бред?

Да, готов я, вот… О гад!

Как погибла Атлантида

Никто не мог обвинить атлантов в жадности. За чужим они никогда не гнались, но вот свое обязательно должно быть самым лучшим.

— Слыхали, — говорили атланты друг другу, — какую в Египте пирамиду построили? Сделаем-ка мы себе в пять раз больше!

И делали.

— А вот в Галлии, — рассказывал кто-то, — менгиры каменные поставили. Десять тысяч штук.

— Ничего! — кричали ему. — Мы сто тысяч поставим!

— Зачем нам менгиры, да еще сто тысяч? — спросил не такой как все, но на него не обратили внимания.

Хорошо жили атланты. Все у них было, и все самое лучшее. Но тут один путешественник привез удивительную новость: в Италии проснулся вулкан Везувий. Во всем мире только об этом и говорят.

— Подумаешь, — ответили атланты, — мы у себя сто вулканов разбудим!

— Может, не надо вулканов? — спросил не такой как все, но его и на этот раз слушать не стали.

Вулканы разбудили. Атлантида потонула. А сами атланты выплыли, расселились по свету и живут среди людей, ничуть не изменяя прежним привычкам.

Капкан на гения

С Безумным Профессором я познакомился случайно. Он схватил меня на улице и потащил в сарай, где была его лабораторию, показывать дикое изобретение, сделанное им.

— Когда я включаю ток, — сурово вещал он, — я выключаю гравитацию в приборе и над ним. Прибор гениально прост, я даже удивлялся, почему никто не изобрел его раньше. Но теперь я знаю: дело в том, что я первый гений в этом глупом мире!…

Профессор торжественно воткнул вилку в розетку, и в то же мгновение гравитатор и сам Безумный Профессор и весь сарай унеслись в вечернее небо. Один я остался внизу и отныне твердо знаю, куда девались гении минувших времен, предшественники Безумного Профессора.

Карьера

Пришла Увертка к Отвертке и говорит:

— Давай вместе работать!

— Я бы рада, — отвечает Отвертка, — но как?

— Очень просто. Ты станешь отмыкать, а я буду умыкать. Согласна?

Ударили они по рукам, и Отвертка опомниться не успела, как из Рабочего Инструмента превратилась в самое настоящее Вещественное Доказательство.

Инструмента превратилась в самое настоящее Вещественное Доказательство.

Комплекс неполноценности

Робота Степку не взяли в гарантийный ремонт. Степка вышел из мастерской и присел на скамейку.

«Вот, — подумал он. — Износился. Скоро на свалку отвезут. Плохо быть старым, весь скрипишь, инфракрасное зрение совсем отказало, да и ультрафиолетовое пошаливает. Память тоже прохудилась… и быстродействие…"

Степка со скрежетом разогнулся и покатил к ангару. По дороге ему встретилась группа людей. Робот с завистью оглянулся.

«Счастливые люди. Тело восстанавливается само, запчастей им не надо, и легкие они, не то что металл. А роботом быть плохо."

Однако, проходившие люди не считали, что им очень повезло. Ведь они возвращались с лекции, на которой им доказали, что в самом ближайшем будущем роботы повсюду заменят людей.

Лечебный эффект

В 17-30 доктор Айболаев изобрел панацею и в 17-40 принял ее. В 17-50 он излечился от легкого гриппа, который намеревался перенести на ногах. Еще через несколько минут доктора навеки покинули застарелый ревматизм и начинающаяся подагра. Без следа зарубцевалась язва желудка, исчезли плоскостопие и обширная лысина. Затем наступила очередь почек, печени и желез внутренней секреции.

Дольше всего сопротивлялся действию панацеи кариес зубов, но в конце-концов чудо-лекарство справилось и с ним.

В 18-30 доктора не стало. Когда последний недуг покинул его тело, от гениального ученого не осталось вообще ничего.

Мамонт

Из крутого обрыва на берегу речки мы с Витькой выкопали мамонта. Мамонт был совсем целый, как он замерз сто тысяч лет назад, так и лежал во льду.

Витька решил мамонта оттаять, а я возражать не стал, хотя у меня был вопрос. Витька начал рубить дрова, стаскивать их к обрыву, я подкладывал дрова в костер, грел в котелке воду и этой водой оттаивал мамонта. Прямо на костре мамонтов оттаивать нельзя — шерсть подпалится, к тому же, если перестараешься, мамонт получится жареный, а нам нужен живой.

Оттаивать мамонтов занятие хлопотное, поэтому я не мог найти времени, чтобы задать вопрос, который не давал мне покоя. Но вот мамонт открыл глаза, отлепился от обрыва, придвинулся к костру, чтобы погреть бок, который еще не совсем отошел. Тогда я увидел, что можно отдохнуть, и спросил у Витьки:

— Зачем нам его оттаивать? Климат теперь для мамонтов неподходящий, недаром же они вымерли.

— А ты поднимись наверх, — сказал Витька.

Я забрался на обрыв. Вокруг расстилалась заснеженная тундра.

— Неужели зима наступила? — удивился я.

— Нет, — ответил Витька. — Это, пока мы возились, новый ледниковый период наступил. Теперь для нас климат неподходящий, а для него — в самый раз.

— Все равно, — не согласился я. — Кому нужен один мамонт?

Мы вернулись к обрыву, посмотрели вниз.

Мамонт рыл землю: растаскивал камни, отгребал бивнями песок. Работал он как хороший экскаватор и уже вырыл здоровую яму. В глубине ее виднелся поросший бурой шерстью бок.

— Ладно, — сказал я Витьке. — Поболтали, и хватит. Иди за дровами, будем мамонтиху оттаивать.

Непоследовательность

Сначала кораллы строят чудесный остров с удобной гаванью, а потом окружают его непроходимыми рифами.

О вечности

А правил в Тридевятом царстве Кащей Второй. Тоже бессмертный.

Опрос населения

Раздался звонок. Я поднялся с дивана и открыл дверь. На лестничной площадке стоял марсианин. Я сразу понял, что он с Марса, потому что они там все синие.

— Извините, — сказал марсианин, — мы проводим опрос общественного мнения, и я хотел бы задать вам один вопросик.

— Заходите, — пригласил я.

В комнате марсианин сел на диван, я, из осторожности примостился на стуле у двери.

— Нашими учеными, — начал марсианин, — разработан способ превращения расширяющейся вселенной в сжимающуюся. И мы опрашиваем жителей вселенной, согласны ли они на такой опыт. Все-таки, это касается всех.

— А зачем он вообще нужен?

— О!… Масса удобств! Во-первых, вместо красного смещение будет фиолетовое. Это очень красиво, — марсианин погладил себя по бирюзовым хелицерам. — Во-вторых, тепловая смерть наступит не от холода, а от жары, что гораздо приятнее.

— Ладно, — сказал я. — Согласен. Только не из-за смещения. Просто я подумал, что пока вселенная будет сжиматься, вы передумаете и снова начнете ее расширять. Так, глядишь, конец света никогда и не наступит.

— Это вы хорошо сказали, — обрадовался марсианин. — Ваши слова окажутся прекрасным аргументом для многих отсталых народов. Я выполнил свою миссию лучше, чем ожидал. Спасибо…

Он вышел. Хлопнула дверь. Я вскочил и на цыпочках подбежал к ней. Сначала на лестнице было тихо, потом скрипнула дверь у соседей, кто-то вскрикнул, и голос инопланетянина вежливо произнес:

— Извините. Мы проводим опрос общественного мнения, и я хотел бы задать вам один вопросик…

Осенний детектив

Сквозь двойные стекла смутно донеслось ворчание подъехавшей автомашины, приглушенно хлопнула дверца. Женщина, ожидавшая в комнате, вздрогнула, бросилась сначала к окну, потом к дверям. Дверь распахнулась, небритый мужчина, не обращая внимания на вопрошающий взгляд хозяйки, вошел, сел к столу, налил из литровой банки в стакан мутной жидкости, выпил, с отвращением отер губы тыльной стороной руки.

— Котик, ну что у тебя? — не выдержала женщина.

Котик усмехнулся, плеснул в стакан еще на два пальца, но пить не стал, повернулся и переспросил:

— Что, что? Все в ажуре. Я же говорил — найду, из-под земли достану. Со мной разговор короткий — в мешок и ваших нет. В машине они, голубчики.

— В мешках?! — женщина прижала ладони к щекам. — Они же задохнутся…

— Брось, Сонька, ничего с ними не будет. А и задохнутся — плевать, все равно я их замочу.

— Как замочу? — воскликнула Сонька. — Мы так не договаривались, я не согласна!

— Жалко стало? — процедил Котик, наклонившись вперед. — А меня тебе не жалко?

— Может, все-таки, как раньше?… — лепетала Сонька.

— Раньше было, да прошло, а теперь на сахар денег не наберешься! — Котик встал, оттолкнул банку с соком и добавил, смягчаясь: — Ладно, один мешок тебе на компоты, остальные яблоки — мне. Мочить буду!

Помощь

Клапан был уверен, что пар не должен выходить из котла.

— На то я здесь и поставлен, — пыхтел он, чтобы беречь пар. Ни одного грамма потерь!

Пар нажимал все сильнее и наконец Клапан не выдерживал. «Пш-ш!…» — пар уходил свистящей белой струей.

— Сорвалось! — досадовал Клапан. — Не справился. К следующему разу надо будет лучше подготовиться.

— Могу помочь, — предложила неведомо откуда взявшаяся Заусеница. — Пожалуйста, упритесь в меня…

Теперь работать стало легче. Пар метался из стороны в сторону, но нигде не находил ни малейшей щелочки. Разумеется, дело не обошлось без завистников. Котел, которому теперь приходилось жарко, готов был взорваться от злости. Но хуже всех поступил Манометр. Он сообщил обо всем Машинисту, и Клапан сняли.

А за что спрашивается? За то, что принял помощь общественности!

Посторонние

На двери была надпись: «Посторонним вход воспрещен», а за дверью давали разные блага. Посторонние стояли по сторонам, но все же проходившие в дверь энергичные люди недовольно говорили им: «Посторонитесь!» — и они становились еще более посторонними.

Что делать, энергичным людям нужна в жизни широкая дорога.

Работник

Просто смешно, до чего люди любят играть в конспираторов. Все знают, что на Землю регулярно прилетают пришельцы, но говорить об этом считается дурным тоном. Инопланетяне тоже стараются не попадаться на глаза землянам, но иногда, в виде исключения им приходится обращаться за помощью к людям.

Я один из таких людей и работаю связистом. Дело в том, что телепатемы пришельцев глушат человеческие мысли, поэтому связистом может быть только человек. Через меня мирицилы держат связь со своей базой, а рогоподобные галалиты договариваются о совместных действиях с таинственными валеронами.

Работа трудная. Я могу понадобиться в любую минуту, из-за этого мне постоянно приходится сидеть в одной и той же комнате. В ней хорошая звукоизоляция, внешние шумы мне не мешают. Поскольку я не могу выходить из своего кабинета, ко мне приставлено несколько человек, чтобы обслуживать меня. Вообще, они неплохие люди, и мне жаль будет увольнять их. Но что еще можно сделать, если каждый раз, когда я выхожу на связь с дергунцами, эти идиоты накидывают на меня рубаху с длинными рукавами и портят всю передачу!

Радиоактивность

Случается, что приемник, не умолкая, орет целыми сутками. Такая активность радио одинаково вредна как для репродуктора, так и для человека.

Самомнение

«Перестарался я», — думал холодильник, глядя, как за окном падает снег.

Свет

Впереди был свет.

Они остановились, шарахнулись за угол. Самый смелый решился выглянуть. Свет был. Он не клубился, не приближался, но был, и глаза видели его.

Сомнений больше не оставалось. Люди подхватили большие камни, забили вход, замазали липкой глиной, мелким песком из ручья засыпали выстроенную стену и поставили знак. Знак говорил об опасности.

Кончив работу, они пошли вниз, в узкие проходы, к дому, к старикам, женам. В темноту.

В большом зале ждали мужчин. Ловили в озере слепую рыбу, со стен собирали мягких слизней. Спали, сидели, ходили. Ждали.

Группами по четыре и пять человек возвращались ушедшие.

— Тупик, — отвечали они на незаданный вопрос и ложились во влажный мох.

Самая большая партия пришла последней. Они тоже сказали только одно короткое слово: «Свет». Страшное слово. Потому что уже предки этих людей, ушедшие под землю от большой войны, знали, что свет означает гибель. Любой ребенок понимал, что там, где фосфоресцирует вода, тускло сияют камни, размытыми пятнами обозначаются зубы и ногти, где голубыми фонариками разгораются белки глаз, там нельзя оставаться ни единого мгновения, иначе придет смерть, медленная и мучительная.

Глаза даны, чтобы видеть свет и бежать его.

Много жизней назад люди ушли в пещеры. Ушли так далеко, что забыли дорогу назад, уничтоженную взрывами бомб. Но они не забыли про небо, ветер, про какое-то непонятное солнце. Они искали выход, но когда он, казалось, был совсем рядом, дорогу преграждал свет, и люди отступали.

Сейчас, как много раз до того, они собрались и двинулись в глубину, в черные трещины и провалы.

Но завтра они снова пойдут к солнцу!

Семейная жизнь

Разводной Ключ полюбил Гайку. Сначала в этом никто не видел ничего необычного.

— В первый раз, что ли? Повертится и отстанет!

Но время шло, а все оставалось по-прежнему. Приятели намекали Ключу:

— Слушай, что ты так держишься за свою Гайку? Не пора ли, того… разводиться?

Однако, Разводной Ключ не слушал их. Наконец, приятели отступились и сказали:

— Совсем на Ключ никуда не годен стал. Заржавел от семейной жизни.

Сказочки для деточек

1. Какое странное желание — искать себе жену, исходя из единственного требования: чтобы нога избранницы влезала в маленький хрустальный башмачок, похожий на модную пепельницу! Однако, причуды прощаются, если жених — принц и законный наследник престола. Так что в претендентках недостатка не замечалось. И поскольку наш век, помимо всего прочего, является веком миниатюризации, то подходящая кандидатура нашлась в ближайшем замке. И имя у счастливицы оказалось почти классическим: принцесса Злушка. Обрадованный принц сыграл пышную свадьбу.

На этом сказка кончается и начинается семейная драма.

2. — Надейся на меня, дорогой хозяин, и не падай духом! — с этими словами Кот натянул сапоги и отправился в королевский дворец. Потом он побывал в замке людоеда и еще во многих замках и дворцах. Иной раз он появлялся на мельнице у старшего брата, но младший брат, ютившийся в развалившемся сарае, больше его не видел.

И не надо обвинять Кота в неблагодарности. Просто ему достались сапоги-скороходы, и он уже не мог останавливать свой бег у такой мелкой цели.

2. Мода сменилась, и лес заполонили толпы Красных Шляпочек.

Как обрадовался волк! Но скоро он выяснил, что в корзинках у посетительниц можно найти косметички и маникюрные наборы, плейеры и магнитофоны, но никогда не бывает пирожка и горшочка маслица. А сами Красные Шляпочки костлявы и совершенно неудобоваримы. Промучившись целый сезон, волк разочаровался в жизни и стал вегетерианцем.

А мода снова сменилась, и лес заполонили толпы Мальчиков-с-пальчик. Как обрадовался людоед!

Cоленые огурчики

Алина! сжальтесь надо мною.

Не смею требовать любви:

Быть может, за грехи мои,

Мой ангел, я любви не стою!

Строки Пушкина звонко разносились под сводами Стеклянного рынка, удивительно контрастируя с гулом обыденных рыночных разговоров. Заинтригованный, я поспешил на голос, но когда добрался, представление уже закончилось. Во всяком случае, ничего необычного я не увидел. Перед прилавком с надписью «Соленья» топтались люди, а одинокий парнишка по ту сторону прилавка взвешивал покупательнице соленые огурчики.

Огурчики были небольшие, усеянные аккуратными пупырышками. Даже отсюда видно, какие они упруго хрусткие. И запах от бочки шел несказанный. Ароматы укропа и тмина, горького перца, чеснока и листьев хрена, соединившись вместе, создавали сказочный эффект и вызывали настоятельную потребность встать в очередь и приобрести.

Впрочем, людей в очереди стояло немного. Оно и понятно, цена на огурчики нынче такая, что перешибет любой аромат. Хотя, ценника возле продавца не было.

— Спасибо, — сказала покупательница и отошла.

К прилавку придвинулась дородная дама в ярком платье.

— Моя очередь, — произнесла она.

Парнишка одернул белую казенную курточку и ожидающе посмотрел на даму. Та вдруг покрылась пунцовыми пятнами и закричала:

— Хватит глупостей! Говорите толком — почем ваш товар?

— Меняю на стихи, — негромко ответил продавец. — За одно стихотворение, не входящее в школьную программу — полкило огурцов.

— Вот что, — подвела итог дама. — На Кузнецком рынке огурцы идут по три рубля. Пусть у вас будет также. Мне два килограмма.

— За три рубля поезжайте на Кузнецкий.

— Да он издевается! — взвизгнула дама, но очередь, поднажав, оттерла ее.

К весам протиснулась маленькая старушка и сходу затараторила:

Дети, овсяный кисель на столе!

Смирно сидеть, рукавов не марать.

Читайте молитву…

— Кто автор? — уважительно спросил продавец, когда старушка замолкла.

— Ну, милый, этого не скажу. Сколько лет прошло, как учила. Где упомнить…

— Видите?… — закричала из-за спин дама. — Это программное! Просто программа изменилась. Не давайте ей!

— Если вы расскажете из программы церковно-приходского училища — тоже получите огурцов, отрезал продавец, запуская в бочку огромный эмалированный дуршлаг.

Народу в очереди было немного, и я, после секундного колебания, встал в конец.

— Я еще Чуковского помню, и Агнию Барто, и Дядю Степу; у меня правнуков девять душ… — доказывала старушка, пряча в сумку огурцы, но на нее шикнули и заставили молчать — пришла пора расплачиваться следующему покупателю.

Очередь двигалась медленно, особенно, когда попадалось длинное стихотворение, но покупатели не роптали. Выступившие смешивались с толпой и сами становились слушателями.

Никто больше не пытался и получить огурцы за деньги, лишь какой-то дядька испитого вида то и дело вклинивался в очередь, невнятно произносил что-то и отходил прочь. Было видно, что у него нет ни стихов, ни денег, но огурцов ему хочется.

Спортивного вида парень прочел по-французски апполинеровский «Мост Мирабо», а потом повторил его в переводе Кудинова. Вытряхнул из пластикового мешка несколько тетрадок, зажал их под мышкой, переложил огурчики в мешок и быстро ушел, смущаясь чего-то.

Бойкая школьница вдохновенно проскандировала Асадова и получила в награду десяток кривобоких пупырчатых уродцев.

Следующей была моя очередь, но тут вновь появился испитой гражданин. На этот раз он решился.

— Я тоже знаю! — гаркнул он:

Спасибо партии родной,

Что нету водки в выходной.

Но ты не плачь, моя Маруся:

Одеколону, но напьюся!

— Рассолу могу налить, — предложил продавец.

Дядька возмущенно крякнул и ретировался. Взгляды повернулись ко мне. Я вздохнул и произнес:

Ты лучше голодай, чем что попало есть,

И лучше будь один, чем вместе с кем попало.

— Хорошо… — неуверенно сказал продавец.

— Но мало, — подсказал я.

— Да нет, дело не в количестве строк…

Мне стало жаль паренька, и я сказал:

— Дайте один огурчик, но такой, чтобы был достоин этих строк.

Я шел по рынку, хрустел свежепросольным чудом и думал, что старик Хайям не обиделся бы на меня за такой обмен. Уж он-то прекрасно понимал, что людям равно нужны и стихи, и огурцы. Да и другие поэты, наверное, тоже не в претензии. Ведь их помнят, учат наизусть…

У входа в рынок я заметил даму в цветастом платье. Двумя холеными пальчиками она держала купленную в газетном киоске поэтическую однодневку. В глазах дамы застыло отчаяние.

Сюжектор

На день рождения мне подарили сюжектор. Подарила одна родственница старшего поколения, из тех, что проверяют и обижаются, поэтому не было ни малейшей возможности передарить его, отнести в комиссионку или просто выбросить. Сюжектор остался на столе. А я пишу короткие рассказы и испытываю страшную нужду в хороших сюжетах.

Можете представить мое положение? Сюжектор ехидно поблескивает стеклами, обещая обилие тем, и я прямо-таки вижу, как районная газета украшается созданными мной рассказами о водопроводчике дяде-Васе, и коэффициент новизны у них не меньше, но и никак не больше трех десятых. Выхода не оставалось, я собрался с силами и написал два последних рассказа, задуманных еще до сюжектора. Кажется, они получились, во всяком случае, их напечатал один толстый журнал, до той поры просто не замечавший моих произведений.

«Лебединая песня», — подумал я, раскрыв номер журнала. Дома ждал сюжектор.

По дороге домой я несколько раз впадал в отчаяние, но наконец набрел на новый сюжет, позволивший еще на несколько дней отдалить встречу с механическим соавтором.

После десятой публикации редактор областного издательства заговорил о сборнике моих рассказов. Люди, имевшие дело с редакторами, знают, что это вещь не просто редкая, а вообще невозможная.

Критика приняла книгу доброжелательно, только один маститый рецензент, считавший своим долгом ругать всех новичков, объявил, что мне слишком легко даются сюжеты.

После выхода второй книги этот критик приехал познакомиться со мной. Увидав сюжектор, он оживился, бросился к нему, внимательно осмотрел и разочарованно произнес:

— Устаревший образец. Максимум, на что он способен — фельетон о водопроводчиках…

— Видимость, — соврал я. — Кожух старый, а внутри новейшая японская машина.

Критик успокоился и в следующей рецензии отозвался обо мне с необычайным уважением.

Темпоральная машинерия

1. ВЫХОД ИЗ ПОЛОЖЕНИЯ

Не всякий может достать машину времени, но я достал. Очень уж нужно было. Я ведь фантаст и должен писать о будущем, а вокруг — сплошное настоящее. Шум, гам, на улице трамваи лязгают, телевизор над ухом орет, за стеной соседи беседуют. Мешают, сил нет!

Но теперь — другое дело. Теперь у меня машина времени есть! Чуть вечер настанет, я ее завожу и отправляюсь в путешествие. Куда-нибудь подальше, так далеко, где соседей нет, где никого опасней скорпионов еще не появилось. Ставлю столик на берегу первобытного моря и спокойно пишу. И все о будущем.

2. СТОП-МАШИНА!

— Поздравьте меня, — заявил Конструктор, — я только что кончил отлаживать машину, способную остановить время!

— Поздравляю вас, — ответил я, — но скажите, зачем эта машина вам понадобилась?

— Не знаю, — отрезал Конструктор, — но все равно, это счастливейший миг в моей жизни. Кстати, вот вам и применение: Остановись, мгновенье, ты прекрасно! — с этими словами Конструктор нажал кнопку.

С тех пор Конструктора никто не видел. Его ищут родственники, милиция и Интерпол. Но лишь я знаю, что Конструктор навсегда остался в своем счастливом мгновении. Как ему, должно быть, там скучно!

3. ТОРОПЛИВОСТЬ

— Я путешествую на машине времени, — представился незнакомец.

— Значит, вы сейчас расскажете обо всем, что видели в иных веках, — сразу же сделал я вывод.

— Я бы с удовольствием… — замялся Путешественник, — но, к сожалению, мне некогда, я опаздываю на важную встречу.

— Но ведь на машине времени вы не можете никуда опоздать!

Путешественник на мгновение задумался, потом махнул рукой и сказал:

— Должно быть, вы правы, но времени все равно катастрофически не хватает.

Так я и не услышал рассказов о прошлом и будущем.

4. ЗАКОН СОХРАНЕНИЯ

— Я твой злейший враг! — орал он, размахивая кулаками. — Я набью тебе морду!…

Конечно, ни о какой драке и речи быть не могло: слишком уж разные у нас весовые категории. Все же, мне пришлось встать и выставить его за дверь. Но он и там не успокоился, а стал вопить, что сделает машину времени, вернется вдвоем с собой завтрашним и отлупит меня.

Действительно, вскоре он пришел вдвоем. Мне опять пришлось встать и выставить его за дверь. Еще через минуту в комнату ворвалось не меньше пяти дюжин Злейших Врагов. Увидав меня, он с визгом бросился в разные стороны. Со мной, разумеется, все было в порядке, это он забыл о законе сохранения вещества, так что любой из Злейших Врагов весил теперь от силы пару фунтов.

Одного из Врагов я успел поймать и держу его в птичьей клетке в назидание остальным.

5. СЧАСТЛИВЧИК

Продавец пересчитал мои деньги и возмущенно воскликнул:

— И на эти гроши вы собираетесь купить машину времени?! Вам хотя бы известно, сколько стоит приличная модель?

— Вы сами сказали, — возразил я, что стоимость машины зависит от радиуса действия. Но мне и не надо ездить далеко.

Машину я купил, и теперь счастлив. Мне не надоедает начальство, не тревожат домашние, не отрывают от дел знакомые. И все — благодаря моей покупке.

Я — тот человек, который только что был здесь, но минуту назад вышел.

6. БЕЗ ПАРАДОКСОВ

— Машина времени, машина времени!… — проворчал Изобретатель. — Можно подумать, что их делают специально для того, чтобы вам, фантастам, было легче придумывать парадоксы. А вот я построил машину времени, у которой принципиально не возможны никакие парадоксы.

— На каком же принципе она работает? — спросил я.

Изобретатель рассмеялся торжествующе и сказал:

— Дело в том, что она вообще не работает.

Теория вероятности

Некто пытался доказать существование телекинеза. Для этого он кидал вверх копейку, изо всех сил желая, чтобы она упала решкой. Он как одержимый швырял копейку тринадцать миллионов раз и, наконец, добился, что у него выпало сто решек подряд. После этого экспериментатор успокоился, купил на счастливую копейку стакан газированной воды без сиропа, выпил его и вышел на пенсию.

Но если бы он продолжал кидать монету, то, несомненно, сразу же выпало бы сто орлов, и все бы поняли, что телекинеза не бывает.

Убеждение

— И не вздумайте мне ничего доказывать! — отрубил он. — Мыслимое ли дело считать, будто хоть на каком-то космическом теле может существовать жизнь!

— Но ведь Земля тоже космическое тело… — пытался протестовать я, но он мне не поверил.

Угроза

Комиссия по стихийным бедствиям заседала без перерывов, но дебатам не было конца:

— …доказано, что удар будет чисто механическим, не возникнет ни пожаров, ни сколько-нибудь значительных взрывов…

— Тело такой чудовищной массы, падающее со столь громадной скоростью, уничтожит город до основания безо всякого взрыва!

— Необходимо ускорить эвакуацию населения!

— Эвакуация проводится полным ходом, но как быть с инженерными сооружениями? Их вывезти невозможно.

— Следует предотвратить удар или отвести его в сторону. Защитные сооружения…

— Они окажутся на несколько порядков дороже всего города!

— Думайте, граждане, думайте! Выход должен быть!

Комиссия отказалась покидать опасную зону и продолжала работу в полупустом городе. Огромная надломленная ветка мерно покачивалась над их головами, угрожая в любую секунду сорваться и раздавить весь муравейник.

Уроки биологии

1. РАЗУМ

Насекомые отличаются от членистоногих развитым надглоточным ганглием — зародышем будущего головного мозга. Значит, муха — умнее паука. Почему же тогда паук ловит и ест мух, а не наоборот?

Вот и верь после этого в силу разума!

2. ГОЛОВА

— При чем здесь голова? Главное, чтобы мозги были, а думать можно и задницей! — так считали диплодоки, и, надо сказать, имели все основания для подобного утверждения. В крестцовой камере у диплодоков было куда больше мозга, чем в голове. Значит, и в самом деле можно думать задом.

Только вымерли диплодоки двести миллионов лет назад.

3. РУКИ

Царь природы — человек создал себя своими руками; не будь у него рук, то и никакого человека не получилось бы. Это знают все, а кое-кто даже сделал из этого далеко идущие выводы. Четверорукие — вот как их называют. Они еще покажут миру, кто настоящий царь природы. Четырьмя руками в два раза больше сработаешь, чем двумя. А пока руки заняты — можно и на хвосте повисеть.

Начнем с простого: например, сломаем палку. Для такого дела требуются две руки. А какие две — задние или передние? Или правая задняя и левая передняя? Или наоборот?

Погодите, сейчас четверорукие покажут, кто настоящий царь природы. Как только разберутся с руками.

4. НОГИ

Насекомые имеют по шесть ног, членистоногие — по восемь. А с нематодами что-то неладно. У одних — сорок ног, у других — тысяча, хотя у большинства ног нет вовсе.

Разумеется, это несправедливо, недаром же среди нематод нет ни одного хорошего ходока. Сколько бы ног у них ни было, умеют они только ползать.

5. ХВОСТ

Самый красивый на свете хвост у павлина — птицы из отряда куриных. Павлин хвостом гордится и очень его бережет. Оно и правильно; попробуйте оставить павлина без хвоста, что получится? Курица, да и то — бесхвостая!

6. ЖИВОТ

У амебы за спиной миллиард лет эволюции, но за это время она ничуть не изменилась. Рук у амебы нет, ножки тоже какие-то ложные. Даже спины и той — нет. Зато с животом все в порядке. Строго говоря, вся амеба это один прекрасно функционирующий живот, за которым миллиард лет эволюции.

Потому, наверное, амеба и осталась одноклеточной.

Шаг к цели

Мгновение казалось, что на этот раз он сумеет удержаться, но ноги, слишком еще слабые, соскользнули, он повис на руках, потом сорвался и упал на мягкий податливый пол клетки. Это было так неожиданно и несправедливо, что к горлу подступили слезы. Остановило только сознание, что если он хочет добиться своего, то этого ему тоже нельзя. Он лишь крепче сжал губы и, внутренне негодуя на непослушные ноги и тяжелое, словно чужое тело, медленно встал. Некоторое время стоял, вцепившись пальцами в уходящие на недостижимую высоту прутья решетки, а потом отчаянным рывком послал тело наверх. И опять сорвался и снова упорно и безнадежно рванулся на штурм преграды.

Он давно потерял счет времени. После одной из неудач он ненадолго забылся на дне клетки, но едва сознание вернулось к нему — подполз к прутьям, встал и полез наверх. Теперь им двигало одно только упрямство, нежелание сдаваться. Не было больше надежды, да и цель его попыток давно угасла в зыбком прошлом.

И он сам был удивлен, когда вдруг, подтянувшись, навалился грудью на самую верхнюю планку решетки и закинул наверх налитую свинцом ногу.

Секунду он балансировал на гребне, потом плавно сполз на другую сторону. Руки вновь не выдержали, он больно ударился, упав на холодную твердую поверхность, окружающую его клетку, но тут же встал, стремясь, пока его не хватились, уйти как можно дальше.

Но скрыться ему не удалось. Не успел он сделать и шага, как что-то крепко обхватило его и подняло в воздух.

— Ах ты негодный мальчишка! — воскликнула мама, прижав его к груди, — все-таки сумел выбраться из манежа!

Щелкунчик

Приходит ко мне сосед Вовка и приносит Щелкунчика.

— Что это? — спрашивает.

— Это щипцы такие, орехи колоть.

— Но он живой, как им колоть?

— Вовка, не говори глупостей. Щипцы не бывают живыми. Их на заводе делают.

— Почему же тогда он теплый?

Потрогал я и чувствую, что действительно теплый Щелкун.

— Наверное, — говорю, — это специальные щипцы, для холодной погоды. Попробуй, когда мороз, за железо схватиться — враз приморозишься. А это щипцы с подогревом — щелкай сколько угодно.

— А еще он ходит сам по себе. Зачем щипцам ходить?

— Простым щипцам ходить не нужно, но это, должно быть, последняя модель. Там внутри кибернетика и полупроводники. Вот ты уронишь орех, он под шкаф закатится — и не достать. А если есть такие самоходные щипцы, то их пустишь, и они орех достанут.

— Все равно, — говорит Вовка, — он живой. Он разговаривать умеет.

— Так почему он не говорит?

— А чего с тобой, таким, разговаривать? — спросил вдруг Щелкунчик, спрыгнул со стола и вышел из комнаты.

— Меня подожди! — закричал Вовка и побежал за ним.

А я остался думать, каким образом умение разговаривать может помочь колоть орехи.

Щупальца жизни

Хлистопил был храбрым хлебателем, однако и он испугался, когда по надшкирнадью затрепыхало. Затреп был не особенно гризким, но шманцы против обыкновения вели себя неспокойно, а надо быть совершеннейшим марципулом, чтобы не обращать внимания на такой явный признак всеобщего мандража.

И верно. К междутравью налетел бешеный кош. Хлистопил к тому времени уже давно засмунился и мог даже позволить себе, пожертвовав двенадцать старых гляделов, которые все равно пора перечапивать, понаблюдать за кошением.

Кош был великолепен! Поперву вдоль кирити подздвигнулись многочисленные свиты, с нежным сипением размудрились лагры, но немедленно смазались — и все покатилось. Пожалуй во всей округе не осталось ни одного спокойного чандыра; кроткие шманцы тонкими заколюками раздирали зазевавшегося молодого хлебателя, даже по бесчувственным и словно неживым чурам пробегали разноцветья. А над всем и внутри всего слышалось страшное и такое притягательное корлотанье бешеного коша.

Кош еще не вошел в полную силу, а Хлистопил уже чувствовал, как падает давление в гляделах. Потом они сморщились и, отделившись от осей, улетели.

Когда засмун распустился — коша уже не было. Хлистопил опхихнулся и побрел по средомью, машинально сгербая эразмы. Потом остановился возле пострадавшего хлебателя, которому еще не скоро предстояло гигеироваться, и задумался второй или, быть может, третий раз за свою жизнь.

Content

Святослав Логинов
Сборник микро рассказов

Антиникотиновое

Буква закона

Вегетативное богословие

Вот в чем соль

Второе начало

Денежная история

День теней

Добрая Дуся

Кабак

Как погибла Атлантида

Капкан на гения

Карьера

Комплекс неполноценности

Лечебный эффект

Мамонт

Непоследовательность

О вечности

Опрос населения

Осенний детектив

Помощь

Посторонние

Работник

Радиоактивность

Самомнение

Свет

Семейная жизнь

Сказочки для деточек

Cоленые огурчики

Сюжектор

Темпоральная машинерия

Теория вероятности

Убеждение

Угроза

Уроки биологии

Шаг к цели

Щелкунчик

Щупальца жизни