Юлия Латынина

Повесть о Св. Граале

Рассказ

Дорогая миссис Браун!

На Ваше предыдущее письмо мы ответили, что рукописей после деда никаких не осталось. Признаться, сам вопрос вызывал недоумение, ибо, сколько я его помню, не только никогда я не видела у него в руках книжки, могущей быть каким-то боком причастной к жанру художественной литературы, но и сам его жизненный стиль решительно не вязался с идеей художественного творчества.

Правда, нельзя сказать, чтобы он ничего не писал. Некоторое пристрастие к узаконенной графомании было, пожалуй, единственной его особенностью. Уже выйдя на пенсию и потеряв возможность творить инструкции по технике безопасности (для ограниченного, впрочем, числа подчиненных), он пристрастился к ежеутреннему составлению оных для личного пользования.

И даже когда через два с лишним года после его смерти мы наконец-то явились в Кострому, сняли ставни, соскоблили замазку, выдавили стекло и забрались — именно забрались, чувствуя себя ворами или, еще хуже, соглядатаями — в его хибару, то первое, что мы увидели, — это как шевельнулся и порхнул одутловатый от сырости, пропахший просроченными лекарствами листок, и на нем — аккуратно вычеркнутые столбцы дел, «намеченных», как гласил заголовок, «к исполнению до даты моего отъезда в столицу».

Там значилось, помнится: «убедиться в наличии электрической дрели», «заколотить дверной проем» и, среди прочих, «предать огню английский перевод».

Вот этот-то английский перевод, так и не «преданный огню», нашли мы прямо среди вещей первой необходимости: между необъятными запасами валидола и аккуратным списком выигрышей в «Спортлото» — дорогих ему свидетельств маленьких триумфов его терпения над слепой силой рока, воплощенного хотя бы в безобидном виде пляшущих в клетке шариков.

Может быть, сверток был там просто забыт. Однако дедушка никогда ничего не забывал. Он имел слишком мало умственного имущества, чтоб не знать его наперечет, на ощупь, как знает нищий обстановку хибары, где им прожито 30 лет и где каждый угол трижды обыскан в тщетной надежде сбыть что-либо из обстановки.

Вы писали нам, что тогда, 60 без малого лет назад, Вас прельстил ум, ум молодого скучающего русского интеллигента, родины, впрочем, лишившегося. Это место в Вашем письме кажется слишком лестным для дедушки преувеличением, и признаться, оно остается таковым и по прочтении рукописи: в ней виден ум особого, чисто русского свойства: достаточно самокритичный, чтобы, подобно хвосту ящерицы, атрофироваться в минуту опасности. Просто была такая мода в начале века в России — быть интеллигентным. А потом прошла, ибо сказано, что в царство небесное вхожи лишь нищие духом.

Предпочтя небесное царство России в 23-м году, он, вероятно, признал также необходимость и собственной метаморфозы. Я думаю, тогда же он и сжег все те вещи, о которых Вы упоминаете, и только одну эту оставил, так как в самом деле участвовал в разработке и осуществлении проектов осушения болот в Южном Уэльсе и вполне мог уверить других, а затем и себя (он не выносил половинчатости), что злосчастная рукопись проходит по ведомству глубокой валлийской старины.

Он даже пытался ее напечатать в России дважды — в 1924 году и в 1934-м, и оставил по этому случаю многочисленные наметки предисловий.

Оба варианта — 1924-1934 годов — весьма различаются, но не особенно интересны в своем утомительном разборе того или иного эпизода рукописи, соотносимого с похожим у сэра Томаса Мэлори или Кретьена де Труа.

Забавно видеть, как, не будучи профессионалом, способным доказать, кто и у кого — автор рукописи у сэра Томаса Мэлори или сэр Томас Мэлори у автора рукописи — заимствовал данный эпизод, дедушка кончает тем, что провозглашает свою некомпетентность главным достоинством работы, утверждая, что сформировавшие её идеи и образы не поддаются датировке и вечно пребывают среди человечества, что детерминизм, которым она проникнута, столь же реминисценция античного рока, сколь и предчувствие кальвинизма; а обычай молиться мечу, воткнутому как крест в землю, — столь же невольное подражание древним скифам, подобным образом молившимся Веретрагне, сколь осознанное заимствование широко известной привычки крестоносцев.

Впрочем, автор, осознавая шаткость этих построений, выкинул их целиком в предисловии 34-го года, а взамен четко указал обстоятельства и время находки рукописи: 1920 год, Южный Уэльс, найдена мелиораторами при осушении болот в совершенно засосанных гиблой почвой остатках монастыря XI века.

Подлинная и новейшая история св. Грааля, как ее переписал со старинной книги смиренный раб божий Амвросий

На четырнадцатый год царствования христианнейшего короля Артура, на великий весенний праздник Троицы рыцари Круглого Стола весьма долго ожидали трапезы и проголодались, а король Артур все не подавал знака вносить кушанья, ибо была у него привычка не садиться в этот святой день за стол, не дождавшись чуда.

Сэр же Ивейн, и брат его сэр Гавейн, и сэр Саграмор, и другие рыцари были весьма недовольны. И одни глядели на двери трапезной, ожидая, когда они раскроются, а другие томились тоской по чуду, и среди них сэр Галахад, сын славного сэра Ланселота, прибывший лишь недавно к королевскому двору, стоял и глядел неотрывно на площадь под замком.

Это заметил сэр Мордред и сказал ему:

— Отойдите от окна, сэр Галахад, ибо на площади чудеса не происходят.

На это сэр Галахад, сам смущенный изрядной суетой и непотребством, творимыми на площади, поспешно отошел от окна.

А простонародья на площади набралось изрядное количество, так как была ярмарка, и вилланы и сервы жаждали поглазеть на узревших чудо рыцарей и на суматоху, которая поднималась в замке и для черни всегда была верным и непосредственным знаком случившегося чуда.

Король же Артур увидел, что рыцари пребывают в великом нетерпении, и, подозвав Мерлина, спросил: почему господь бог нынче столь необязателен и нет ли в этом знамения для него, Артура, неблагоприятного? И что же следует делать христианину в случае запаздывания чуда?

А Мерлин понял, что король томится жаждой и голодом, и ответствовал, что, без сомнения, следует садиться за трапезу, ибо господь бог устрашится и не допустит, чтобы пир столь великого короля произошел без чуда.

И не всем пришелся по душе ответ Мерлина, а сэр Галахад с негодованием воскликнул, что, верно, новокрещенный архиепископ камелотский больше привык повелевать дьяволом, нежели подчиняться богу. Сэр Галахад сказал это потому, что воспитывался матерью вдали от двора и не обучен был еще правилам вежества, и не знал, что епископов непозволительно называть колдунами, если не хочешь согрешить перед богом.

Между тем едва все, помолившись, сели за стол, как послышалось шарканье старческих шагов, и пред королем предстала знаменитая отшельница из Голубой пещеры, что в 130 милях к востоку от Камелота, некогда Прекрасная дама, согбенная ныне многолетний постом, бременем чужих грехов и тяжестью собственной мудрости.

Припав к ногам короля, просила она прощения за опоздание, ибо, хотя господь и дарует своим посланникам чудесного коня, скачущего без устали, она, будучи немощна телом, не дерзнула на него взобраться и вела весь путь коня в поводу, дабы вручить его тому из рыцарей, кто окажется достоин предстоящего подвига.

Сэр же Кэй усмехнулся и молвил: чудеса господа нашего устаревают на глазах, ведь еще недавно являлись они к нам в облике невинных дев и Прекрасных дам. Но сэр Галахад так грозно сверкнул на него очами, что сэр Кэй сделал вид, будто устыдился, хотя недаром одни называли его злоязычным, а другие — просто язычником.

Отшельница же, по имени Мелизена, вышла на середину залы и стала говорить:

— Нынче зову я рыцарей на невиданный подвиг, равного которому не совершалось с тех пор, как господь наш Иисус принял смерть за грехи наши. Доселе погрязали вы в мирских Авантюрах, сейчас же зову вас к Авантюре небесной. Знайте же, что сегодня ночью предстал мне господь наш Иисус Христос и сказал: «Когда познал я крестную муку и почуял, как страдает праведник в мире, то захотел, чтобы царство мое было на этой земле и не страдал праведник, а блаженствовал и радовался страданиям грешника. Тогда упали капли моей крови на камень, лежавший под крестом, и всеми богатствами мира его одарили, всяким питьем напоили, всякой едой накормили и в воплощение истины и власти на этой земле превратили. А мои наследники взяли камень святой Грааль и передавали его из поколения в поколение, пока мой потомок сэр Иосиф Аримафейский не принес его с собой в Британию. А в Британии друиды, поняв, что сэр Иосиф одолеет их с помощью этого камня, выкрали его и передали дьяволу, и с той поры дьявол живет сам в благоденствии, а род людской вновь обречен на страдания. Ныне настала пора из рук нечистого воплощение истины освободить, изобилие и справедливость на земле возродить и праведных в: этом мире вознаградить, а потому господь бог повелевает рыцарям Круглого Стола отправиться на поиски святого Грааля».

Когда Мелизена закончила свою речь, воцарилось молчание, так как благородные рыцари не привыкли совершать своих подвигов во славу столь старых дев и не знали, как сражаться с нечистым, так как раньше им приходилось сражаться лишь с великанами.

Сэр же Галахад стоял в стороне, ибо лишь накануне был посвящен в рыцари Круглого Стола и не считал себя достойным такого подвига. Но когда он увидел, что рыцари безмолвствуют, то выступил вперед и сказал:

— Я хочу принести омаж господу нашему Иисусу Христу и клянусь, что никогда не буду служить иному сюзерену, нежели господь наш, и ни мыслями своими, ни делами никогда в нем не усомнюсь.

А сэр Кэй усмехнулся и сказал:

— Блаженны непреклонные, ибо их есть царствие небесное.

Тогда Мелизена спросила:

— Неужели среди стольких славных рыцарей нашелся лишь один безусый мальчик, готовый отправиться на поиски святого Грааля? Знайте же, что один может стать повелителем святого Грааля, но для этого надо, чтобы тысячи были у него единомышленниками.

И, не получив ответа, сказала:

— Тогда узнайте, что я не случайно явилась в этот день, так как лишь раз в году, на Троицу, дьявол не властен над святым Граалем, в каковой день камень и является лучшему из христианских королей, и сейчас вы его увидите.

Тут послышалась небесная музыка, и дивное сияние затмило совершенно дневной свет, так как он лишь с трудом пробивался сквозь узкие окна, и все увидели св. Грааль, покоящийся в сетке, сотканной из радужных лучей. Благодать изошла от св. Грааля, блюда на столе наполнились невиданными кушаньями, а кубки в руках рыцарей — чудесными напитками, и все ели и пили во славу Господа.

И так как вместе с едой появились перед каждым рыцарем белые утиральники, то многие рвали эти утиральники на куски и приказывали тут же нашить себе на одежду в знак того, что они вступают в братство св. Грааля, и все плакали от умиления и невиданных напитков.

А среди рыцарей был в это время привлеченный славой Артурова дворца сарацинский рыцарь Нирафен, он пил и ел вместе со всеми и очень дивился: откуда сие — так как был некрещен и не мог увидеть св. Грааля. А так как он был рыцарь великодушный и щедрый, и справедливее многих, сидевших за столом, то все сожалели, что он не видит чуда. И он был так удручен своей слепотой среди прозревших, что вскоре крестился и стал со временем одним из усерднейших рыцарей св. Грааля.

И когда все насытились и надивились, что заняло немало часов, св. Грааль исчез, а на его месте в воздухе засверкал меч. Однако многие поняли, что меч тоже суть св. Грааля, и грамотные, коих было несколько среди доблестных рыцарей, могли прочесть на нем надпись: «Тот, кто завладеет этим мечом, совершит много подвигов и будет властелином св. Грааля, тот же, кто дотронется до меча, но не сможет им завладеть, получит от него тяжкую рану». И, что достойно удивления, столь длинная надпись была исполнена без единой ошибки.

Тогда сэр Мордред, видя, что меч в воздухе удерживает лишь тонкая девичья рука, подошел к мечу и попробовал его взять, но не смог этого сделать.

Вслед за ним к мечу подошел сэр Ивейн, но, пройдя два шага, остановился и повернулся, предупрежденный голосом божьим.

Король Артур сказал:

— Сэр Ланселот самый доблестный из рыцарей Круглого СТОЛА, И меч этот принадлежит ему по праву.

Но сэр Ланселот противился и не хотел подойти к мечу, ибо хотя и был он самым отважным и справедливым рыцарем из всех, какие только существовали на свете, однако совершал свои подвиги отнюдь не во славу господню, а во славу королевы Гвиневеры и не мог поступать иначе, хотя и терзался этим.

Однако все рыцари стали просить сэра Ланселота взять меч и быть их предводителем, и сэр Ланселот подошел к мечу и схватил рукоять чуть повыше девичьей руки. Тут меч закачался в воздухе, и сэр Ланселот почувствовал великую силу и мог бы завладеть мечом. Но рука ангела, держащая меч, вдруг напомнила ему руку королевы Гвиневеры, и он испугался, что причинит ей боль. Тогда засомневался сэр Ланселот, позволительно ли добывать силой то, что предназначено богом другому, и отступил от меча.

Увидев, что никто больше не решается взять меч из ангельской руки, услышал сэр Галахад словно голос, зовущий его, и подошел к мечу и бережно принял его, а девичья рука как бы растаяла в воздухе.

А сэр Мерлин, наклонившись к сэру Кэю, сказал:

— Клянусь, я это предвидел, ибо лишь наследник Иисуса и человек, не совращенный страстями земными, мог взять этот меч, а сэр Галахад девственник и потомок господа нашего в восьмом колене.

Сэр Кэй, весьма раздосадованный тем, что господь предпочел сэра Галахада его отцу сэру Ланселоту, который тоже был в конце концов потомком Иисуса, отвечал:

— Боюсь, что из рук ангела меч мог взять лишь сэр Галахад, из рук же сэра Галахада сможет его взять всякий, кто сильней.

Мерлин же возразил, что нет никого в мире сильней сэра Галахада и он достоин владеть св. Граалем.

А сэр Кэй, засмеявшись, ответил, что если св. Грааль находится в аду, то уж, верно, это соизволения господня, и от наших поисков истины на земле не станет больше, разве что прибавится ее полномочных представителей. Ведь сэр Мерлин в глубине души не был христианином, а сэр Кэй в глубине души не был даже и язычником.

Рыцари, вступившие в братство, договорились, что весь год проведут в неустанных хлопотах, разрешат хозяйственные дела и закончат междоусобные войны, и, приобретя возможно больше сторонников для дела господня, через год вновь съедутся в Камелот и там, во-первых, проведут турнир во славу св. Грааля, а во-вторых, договорятся за Круглым Столом, как быть дальше.

А сэр Галахад и с ним сэр Борс и сэр Ланселот на следующее утро выехали на поиски св. Грааля. Столь велико было их нетерпение, что они не могли ждать остальных, а, впрочем, думали, что все поступят точно так же.

Однако сэр Борс н сэр Ланселот ехали на обычных лошадях, и конь сэра Галахада, полученный от отшельницы, скакал столь быстро, что спутники его не поспевали за ним. Тогда рыцари порешили расстаться на первом перекрестке.

Приехав на перекресток, увидели они, что посреди него лежит камень, и сэр Борс, умевший читать, сказал, что справа написано: «Здесь обретешь ты свет небесный», прямо: «Здесь обретешь ты свет земной», а надпись слева гласила: «Здесь обретешь ты свет подземный».

И сэр Борс поехал по правой дороге, а сэр Ланселот поехал прямо, ибо, поделив свое сердце между любовью к святому Граалю и любовью к королеве Гвиневере, он схитрил и отдал большую часть сердца земной любви. А сэр Галахад поехал влево, ибо помнил, что св. Грааль нынче находится в руках дьявола, в преисподней.

Трое суток ехал сэр Галахад по густому лесу, и был этот лес похож на те, где рыцари ранее претерпевали чудесные приключения, но сэр Галахад ехал, исполненный доверия к Господу, и не встретил ни великанов, ни злобных колдуний, и питался все это время всухомятку, дав клятву не трогать ни зверей, ни птиц, ни иной божьей твари и твердо памятуя, что посланный богом меч можно обнажить только против врага рода человеческого.

А через три дня выехал он из леса и увидел высокий замок, чему против воли своей обрадовался. Хотя Дух его был неутомим, тело его нуждалось в отдыхе и подкреплении.

Замок этот принадлежал разбойникам Рунафису и Сифануру, и не успел сэр Галахад подъехать к воротам, как они напали на него совсем не по-рыцарски, с двух сторон, так что сэр Галахад был вынужден Рунафиса зарубить, а Сифануру нанес столь страшный удар, что тот свалился с лошади без чувств.

Совершив это, сэр Галахад горько заплакал.

Тут из замка вышли, радуясь избавлению, благородные девицы, некогда взятые разбойниками в плен, и, увидев, что избавитель их горько рыдает, спросили о причине слез.

Сэр Галахад ответил, что он дал клятву служить лишь св. Граалю и не проливать христианской крови, а ныне нарушил клятву и загубил свою душу.

— Успокойтесь, доблестный рыцарь, — возразили ему девицы, — ибо люди эти были язычниками.

Тогда сэр Галахад успокоился и взял с Сифанура клятву принять истинную веру и послужить св. Граалю. И с тех пор сэр Сифанур всегда был верным ленником сэру Галахаду, а сэр Галахад всегда был верным ленником Господу.

И еще два дня ехал по лесу сэр Галахад, пока не встретился с семерыми рыцарями, спешившими на свадьбу сэра Игрена, а сэр Игрен тоже был с ними.

Сэр Галахад спросил сэра Игрена:

— Желаете ли вы сражаться за святой Грааль?

А сэр Игрен спешил на свадьбу и потому, хотя и был добрый рыцарь, ответил:

— Не желаю.

Тогда сэр Галахад вызвал его на поединок и, воззвав к богу, сказал: «Господи, если ты считаешь этот удар справедливым, дай мне поразить нечестивца, если же нет, то пусть я погибну, служа одному тебе». И Господь сделал так, что копье сэра Игрена не принесло никакого вреда сэру Галахаду, а удар сэра Галахада был столь силен, что противник его свалился с лошади и умер. И его подобрали и похоронили, так как больше ничего с ним нельзя было поделать.

После этого сэр Галахад сразился еще с двумя противниками и обоих поразил.

Остальные же рыцари, видя, что сэр Галахад был утомлен дорогой, а соперники его бодры и свежи, поняли, что, не будь дела сэра Галахада угодны господу богу, тот не смог бы убить за столь короткое время стольких людей, и охотно уверовали в св. Грааль. И все они тут же нашили себе кресты на одежду, полагая, что такой крест дарует силу в бою.

И так странствовал сэр Галахад по земле почти целый год, доверяясь своему мечу, который сам решал, что добро и что зло, и кого следует оставить в живых, а кого убить. И каждый день молился сэр Галахад богу, чтобы тот открыл перед ним врата преисподней и указал путь к святому Граалю, и, молясь, втыкал в землю данный богом меч и целовал его, как крест.

И столь хорошо узнал сэр Галахад бога, что перестал узнавать людей.

Однажды в лесу попался ему рыцарь, не пожелавший вступить в братство св. Грааля.

Сэр Галахад по обыкновению сразился с ним, хотя поединок этот был не из легких, и обоим рыцарям было тяжело, так как сэр Галахад был изнурен постом, а противник его — сомнениями.

Но сэр Галахад сбил его на землю и уже занес свой меч, когда тот, застонав, молвил:

— Удивляюсь, сэр рыцарь, как могли вы победить в этом поединке. Во всем мире лишь один сын мой, сэр Галахад, сильнее меня.

Тут понял сэр Галахад, что перед ним его отец, сэр Ланселот. И так исполнилось пророчество о том, что кто не удержит в своих руках меч св. Грааля, будет им поражен.

И, отняв меч от груди сэра Ланселота, сэр Галахад спросил, как же так случилось, что год назад тот отправился на поиски св. Грааля, а теперь сам сорвал со своего плаща крест и изменил ему.

Сэр Ланселот, заплакав, рассказал, какие приключения встретились ему на дороге.

Когда рыцари расстались, сэр Ланселот поехал по дороге прямо и никуда не сворачивая, всей душой желая освободить св. Грааль, но не в силах забыть преступную страсть к жене своего сюзерена.

А так как не встречалось ему в этот раз, как прежде, ни великанов, ни злых волшебников, а встречались лишь обыкновенные рыцари, то сэр Ланселот сражался с ними и брал с них клятву служить св. Граалю.

Однако раз от разу все больше сомневался при этом, не непомерная ли гордость — думать, будто можно заставить силой служить Господу того, которого господь не хотел заставить служить себе небесным внушением.

Однажды сэр Ланселот сражался с рыцарем, про которого в тех местах ходила дурная слава разбойника и чернокнижника. И когда чернокнижник увидел, что сэр Ланселот сильнее его, то запросил пощады.

На это сэр Ланселот возразил, что не полагается пощады за такую вину перед людьми и пред богом.

— В чем же моя вина перед вами, сэр рыцарь? — возразил разбойник, — ведь вы убиваете так же, как и я.

— Но ты служишь дьяволу, — отвечал сэр Ланселот, — а я служу богу.

— Вот уж неправда, — сказал разбойник. — Я-то хорошо знаю, что, когда убивают, служат всегда дьяволу.

Тогда сэр Ланселот оставил разбойника и в задумчивости поехал прочь, так как забыл, что слуги дьявола умеют только лгать. А разбойник тот продолжал творить прежние непотребства.

После этого сэр Ланселот перестал сражаться с людьми, а ездил по гиблым местам в поисках самого дьявола, однако опять сомневался, не противится ли он, отказываясь от битв, божьему предначертанию?

Однажды ехал сэр Ланселот по лесу и увидал, как у корней дерева дерутся змея и орел. Он остановился в раздумье, так как проехать мимо не позволяла ему совесть, вмешаться же не велел рассудок, ибо как человеку судить божьих тварей. И пока он стоял и смотрел, орел стал одолевать змею, а та стала раздуваться и расти, и сэр Ланселот взглянул вниз и увидел, что нижняя губа ее стелется по земле, взглянул вверх и увидел, что верхняя губа уже заслонила свет солнца и солнце померкло.

Тогда, узрев, что змея эта не божья тварь, сэр Ланселот кинул копье и пригвоздил к земле нижнюю губу, а потом, обнажив меч, разрубил змею на куски.

Когда сэр Ланселот окончил свой труд, орел, бывший ангелом в птичьем облике, спросил у него:

— Знаешь ли ты свой грех, рыцарь?

— Знаю, — ответил сэр Ланселот, — ибо, сгорая небесной любовью, не могу я отказаться от любви земной и потому двоедушен.

— Нет, — отвечал ангел. — Главный твой грех — сомнение. Чтобы ты мог это уразуметь, и была тебе послана змея, которая росла по мере того, как росло твое сомнение, и готова была поглотить тебя живьем. Уразумей: не тот горд, кто мнит себя безупречным орудием господа, но тот, кто: мнит, будто способен по своей воле избирать решения и в силах ошибаться. И поэтому, какое бы решение ты ни избрал, в глазах господа ты не прав, ибо считаешь, что избрал это решение сам.

Но за то, что ты храбрый рыцарь и во время битвы забываешь свои сомнения, дарована была тебе победа над змеей, а за то, что мнишь себя способным ошибаться, господь запрещает тебе искать св. Грааль, так как слишком много бед приносят в таком деле подобные тебе. И назначена тебе кара — еще на этой земле претерпеть от верного защитника св. Грааля.

На этом сэр Ланселот закончил свой рассказ.

Сэр Галахад, сожалея о ране отца своего и зная, что поблизости поселился недавно праведный отшельник, отнес сэра Ланселота в пещеру подвижника.

Тот молился, простершись перед распятием, а когда встал и спросил, что будет угодно сэру рыцарю, то сэр Галахад узнал в нем сэра Борса.

И узнав, спросил:

— Сам Иосиф Аримафейский, мой предок и божий праведник, явившиссь в Британию, стал рыцарем, ибо понял, что на этой земле рыцари более угодны господу богу, чем отшельники. Как же случилось, что вы, сэр рыцарь, изменили своему предназначению? Поистине не к добру привела ваша грамотность.

Сэр Борс, вздохнув, ответил:

— Когда мы расстались у перекрестка, я избрал дорогу, ведущую к небесной истине. И пока я ехал, мне пришло на ум, что раньше я защищал мечом себя, а нынче собираюсь защищать мечом истину. И засомневавшись: не ставлю ли я себя тем самым на место истины, я отказался от меча, а вам, сэр Галахад, я желаю всяческого успеха.

— А как же случилось, — спросил сэр Галахад, — что вы отправились на небо молиться богу, а сами по-прежнему служите ему лишь на земле?

— А как же так случилось, — ответил сэр Борс, — что вы отправились в преисподнюю сражаться с дьяволом, а сами по-прежнему убиваете людей на земле?

— На то воля божья, — возразил сэр Галахад.

И, оставив своего отца на попечение сэра Борса, поехал далее.

И однажды, когда ехал сэр Галахад по лесу, он увидел, как дерутся змея со стервятником. Но сэр Галахад не смутился этим зрелищем, разрубил змею надвое. Когда же он пригляделся к ней, он увидел, что то был не ядовитый гад, а обыкновенная веретеница.

А стервятник, усевшись сэру Галахаду на плечо, сказал:

— За то, что ты, сэр рыцарь, не дерзаешь сомневаться и во всем доверился мечу, врученному богом, я укажу тебе дорогу к святому Граалю. Садись на меня, нам надо торопиться: ведь нынче святая Троица, а лишь в этот день можно умертвить дьявола и завладеть святым Граалем. И так как ты победил в себе сомнение, разрубив его надвое, как эту веретеницу, ты уничтожишь сомнение во всем мире. Ибо помни: от сомневающихся больше зла, чем от неверующих, и святой Грааль явится в этот мир не раньше…

(Это место в рукописи чрезвычайно плохо сохранилось, так что, если бы не мрачная бездна и огненная река, над которой небесный посланец проносит Галахада, трудно было бы понять: идет ли речь о визите в преисподнюю или о захвате вражеской крепости.

В обрисовке образа дьявола сказывается стихийный реализм автора: тот показан как богатый и наглый феодальный владетель, окруженный покорной дворней и многочисленным семейством, в том числе красавицами-дочерьми, одну из которых он в страхе предлагает в жены Галахаду. Но рыцарь, жаждущий, чтобы благодатная сила св. Грааля приносила процветание не только преисподней, но и всему миру, с негодованием отказывается и, победив дьявола в честном поединке, становится, таким образом, единственным и безраздельным наследником всего его имущества, включая, разумеется, св. Грааль.)

…Я сейчас помру, — сказал дьявол, — и все мое могущество перейдет к вам. Обещайте же, сэр рыцарь, что вы останетесь княжить здесь и не вынесете св. Грааль на свет божий.

На что сэр Галахад отвечал:

— Как же я могу не совершить то, ради чего сюда пришел?

А дьявол сказал:

— И так многие погибли из-за этого камня, а если он появится на земле, погибнет еще больше. Ведь вы сами знаете, что вынести на белый свет из преисподнёй ничего хорошего нельзя.

И сэр Галахад обрадовался этим словам, так как твердо знал, что для дьявола так же невозможно сказать правду, как для бога — ошибиться. И с этой мыслью зарубил князя тьмы на месте.

И, зная, что теперь он владелец св. Грааля и что тот обязан являться по первому его требованию, смело пошел прочь из замка, ничего не трогая и ничему не завидуя, как велел ему орел. А между тем преисподняя была местом очень богатым, и с дивными садами, и многими чудесными вещицами, так что сэр Галахад удивлялся, какой дьявол рачительный хозяин, пока посланец божий не разъяснил ему, что все это — действие св. Грааля.

В этот же день сэр Галахад прибыл в Камелот.

Прибыв, он весьма изумился всему там происходящему, ибо без преувеличения можно сказать, что за год произошел великий перелом в обычаях, если не в людях.

Столько рыцарей явилось на защиту св. Грааля, что площадь перед дворцом, прежде забитая вилланами, теперь пестрела сплошь крестами из дорогих тканей и драгоценных камней. И сэр Галахад почувствовал себя неловко, ведь его крест, пошитый в спешке из разорванного утиральника, обтерся и окровянился в странствиях.

Король Артур обрадовался приезду сэра Галахада в столь великий день и с почетом усадил его за Круглый Стол и начал расспрашивать о выпавших на его долю приключениях.

Но сэр Галахад, удивленный и обрадованный, больше желал знать, что произошло в Камелоте за этот год, и тогда сэр Кэй, больше других любивший разговоры, поведал ему о переменах.

Сэр Кэй рассказывал, что множество рыцарей явилось ко двору по приказу сеньоров, а также узнав, что отныне рыцари короля Артура сражаются не с многочисленными великанами, а ищут управы на бесплотного дьявола и его друзей на земле. И что рыцарей оказалось столько, что и тысячной части из них не нашлось бы места за Круглым Столом. И король Артур предназначил теперь Круглый Стол лишь для избранных, а взамен того учредил особые звания и ордена, смотря по преданности св. Граалю, но даже особо преданных в замок приходится допускать лишь по специальным бумагам и в определенные дни.

Также множеству отшельников, съехавшихся со всей страны, чтобы отныне отшельничать в столице при храме св. Грааля, не хватило в нем места, отчего между святыми старцами происходит большое соперничество.

А сам храм великолепен необычайно, ведь, когда его строили, многими рыцарями и дамами владело такое одушевление, что они отдавали на это богоугодное дело все состояние, так что потом для возмещения убытков приходилось собирать с крестьян вдесятеро против обычного. Крестьяне жертвовали на храм тоже, но по скаредности своей ничтожно мало, а новыми податями и вовсе изъявляли недовольство, не в силах уразуметь, что если уж они не в силах сражаться за св. Грааль, подобно благородным рыцарям, то по крайней мере им следует с восхищением переносить тяготы, наложенные на них во имя торжества вечного изобилия.

Еще много отрадных вестей рассказывал сэр Кэй тоном, возмущавшим сэра Галахада. И поэтому сэр Галахад спросил:

— Сэр Кэй, верите ли вы в святой Грааль, если издеваетесь над его защитниками?

— Всем сердцем верю, — отвечал сэр Кэй, — и в существование святого Грааля, и в его святость, и считаю, что свой статус святости он сохранит, лишь пребывая в преисподней. Впрочем, думаю, что ему вечно быть в когтях дьявола, хотя бы исполняющие должность дьявола и менялись со временем.

— Так узнайте же, — возразил сэр Галахад, — что с божьей помощью я вырвал св. Грааль из оных и сию минуту приказываю ему явиться.

И тут вновь заиграла нежная музыка, и в воздухе появился св. Грааль, а Круглый Стол прогнулся от тяжести роскошных яств.

Тогда сэр Кэй подошел к одному из узких окон залы и, окинув взглядом площадь под замком, где теснились рыцари, возразил:

— Однако святой Грааль принесет вечное изобилие всему миру, а эти рыцари на площади им не накормлены, и вилланы за городскими воротами лишены последнего — все пошло на строительство храма святого Грааля. Почему же святой Грааль бессилен им помочь?

— Посланник господа поведал мне, — отвечал сэр Галахад, — что святой Грааль лишь тогда явит в полной мере свою благодать, когда не останется в мире никого, кто мог бы ей незаслуженно воспользоваться. В тот же день св. Грааль с благоговением поместили в потаенной части храма и всем народом отслужили благодарственный молебен. А Мерлин, архиепископ камелотский, произнес воодушевившую всех проповедь.

— Ныне, — сказал Мерлин, — соизволением господним и рвением сэра Галахада святой Грааль находится в наших руках, но подвиг его рыцарей лишь начинается. Истинно говорю вам: чтобы добыть святой Грааль из рук дьявола, хватило одного дня и одного человека, но чтобы воплотить в жизнь его могущество, нужно время и старание тысяч и тысяч. «Много званых, но мало избранных», — говорил сэр Иисус. Лишь когда число избранных уравняется с числом живых, воцарятся на земле изобилие и счастье, для которых святой Грааль создал все предпосылки. А до тех пор святой Грааль будет питать лишь его защитников. Послужим же примерно господу, обращая неверных и истребляя сомневающихся, ибо лишь их злая воля препятствует наступлению по всей земле господней благодати.

Восславим же, братья, святой Грааль и потрудимся в поте лица своего для всеобщего счастья!

После проповеди архиепископ со свитой единомышленников благодарили сэра Галахада за его неоценимые услуги, а сэр Мордред, королевский племянник, выразил удивление, что первый рыцарь св. Грааля был хмур и беспокоен, слушая проповедь, а ведь архиепископ лишь повторил то, что давеча говорил он сам.

— Слова сэра Мерлина мне по душе, — отвечал сэр Галахад, — но я боюсь, что он сам в них не верит и из этого может выйти много зла.

— Однако сказано, что истреблять надо не неверующих, а сомневающихся, — возразил сэр Мордред, — архиепископ же ни в чем не знает сомнения.

А сэр Мерлин посмотрел на сэра Галахада пристально и прибавил:

— И потом, сэр Галахад, кто же должен нести ответственность за ваши слова, как не вы сами? Не вы ли говорили, что все, что ни случится в мире, случится по велению бога, а не против его веления, и согласно с вашим рвением, а не вопреки ему…

На что сэр Галахад…

Далее текст вновь оборван.

Принадлежит ли он восторженному почитателю «Золотого Руна», степенному английскому мистификатору или же и в самом деле монаху XI века? То, что в конце своей жизни дедушка был уверен в последнем — мало что значит. Ради спокойствия души своей он веровал и в более непростительные выдумки.

Впрочем, очень возможно, что все-таки не он был автором рукописи, и даже не все комментарии писаны им: так разительно отличаются пометки 24-го и 34-го годов.

Судите сами: один из ранних комментариев гласит: «современного читателя более всего поразит нехристианский дух повести, усугубленный — что всего обиднее — христианской окраской. Но в повести искажено не только христианство: искажено и язычество. Не только Иисус предстает перед нами в виде языческого божка, сулящего подданным всемерную сытость в этом мире, но и бывший хозяин изобилия вместе с новоприобретенным титулом дьявола утрачивает прежнюю благодатную сущность».

А вот комментарий позднейший, сочиненный им призрачным летом 1934 года, когда повесть была принята к опубликованию в областной костромской газетке «Красный мукомол»:

«Замечательно прогрессивной, опережающей свое мрачное время является также центральная идея автора о возможности установления справедливого социального и общественного устройства непосредственно на земле — идея, в корне противоречащая христианскому учению и, очевидно, заимствованная из древней материалистической религии кельтов».

Точно так же в комментариях 34-го года с осуждением говорится об упорстве церковников, обновлявших и надстраивавших сооружения в течение нескольких веков, хотя основание их тем самым все глубже уходило в трясину, а восстановление разрушенного все более тяжелым бременем ложилось на население. Автор комментариев усматривает в этом проявление «негибкости, коренной порочности и слабости церковной идеологии».

В комментариях же 24-го года автор, склонный к символическому видению мира, объявляет зрелища нескончаемого ряда археологических слоев, в которых смешались разные стили и эпохи, тревожным символом всемогущества языческой идеи плотского изобилия и духовной нищеты, способной видоизменять свою форму и сохранить свое содержание на протяжении тысячелетий.

***

Дорогая миссис Браун!

Желаем Вам всего наилучшего. Мы очень признательны Вам за Ваше письмо, неожиданно заставившее нас увидеть в дедушке не совсем того человека, которым он себя считал. Мы благодарим Вас, что Вы так долго хранили память о нем. Мы также благодарим Вас, что столь долгое время Вы нё предпринимали попыток разыскать его в России и тем, вероятно, внесли свою лепту в необозримый поток случайностей, хранивших физическое существование деда — и появление моих родителей.

С уважением, М. Барейкова.

Альманах «Истоки», М.: Молодая гвардия, 1990, с. 110 — 127 Опубликовано в рубрике «Черный ящик»

Исходный текст на Psion Pocket Library http://www.smartlib.ru/ppl/

Content

Юлия Латынина
Повесть о Св. Граале

Рассказ