Моника Айронс

Белая ворона

1

Собор утопал в цветах. Пестрые букеты украшали его и внутри и снаружи. Прохожие невольно замедляли шаг, с любопытством оглядывая пышное убранство. У ступеней храма собралась небольшая толпа зевак.

— Сегодня крестят наследника синьора Феличе! — сообщали доброхоты всем желающим оказаться в курсе событий, после чего на лицах неизменно появлялись улыбки.

В храме только что завершилась церемония; родственники и друзья счастливых родителей встали со своих мест.

Падре Витторио погладил пальцем щечку младенца.

— Пусть Господь благословит чадо свое! Чудный малыш. Надеюсь, судьба будет к нему благосклонна. А уж в том, что родители обожают своего отпрыска, грех даже сомневаться. Думаю, сие дитя — главное ваше сокровище, синьор Феличе, верно?

Виконт Феличе де Бальцано взглянул через головку ребенка на свою жену. Он мог бы поправить доброго падре, сказав, что на самом деле у него два сокровища. Да только о втором ему не хотелось говорить ни с кем.

Жена улыбнулась Феличе.

— Ну, разве не чудо? Мы были вдвоем, а сейчас нас трое!

— Да, дорогая. Обыкновенное житейское чудо: жизнь породила новую жизнь. — Виконт наклонился и поцеловал малыша в макушку.

Супруга нежно погладила Феличе по щеке, закончив движение на личике спокойно грызущего кулачок младенца.

— Поедем-ка домой, — негромко произнесла она. — Жизнь только начинается…

Молодая мать посмотрела на изваяние Мадонны, и ее взгляд затуманился под воздействием наплыва воспоминаний.

— Могла ли я ожидать подобного счастья? — подумала она, не веря до конца, что все это действительно происходит с ней…

Погожим июньским утром Анабелла и Синти спорили, сидя в кафе за завтраком.

— Не хочу я идти в музей! — капризно скривила коралловые губки Анабелла. — Чего я там не видала? Очень интересно разглядывать пыльные экспонаты!

— Что ты, в музее действует ультрасовременная система очистки воздуха, — улыбнулась Синти наивности своей подопечной. — Никакой пыли нет и в помине…

— Все равно не хочу. Как представлю, что придется полдня бродить по залам, просто тоска берет. Это же скука смертная!

— Напрасно ты так говоришь. Это часть твоего общего образования. Кроме того, тебе прекрасно известно, что программу пребывания в Нью-Йорке разработал твой будущий муж.

Анабелла нетерпеливо хлопнула ладошкой по столу.

— Я итальянка, Феличе тоже. Спрашивается, зачем мне нуждаться в американском образовании?

— Зачем мне американское образование, — терпеливо поправила ее Синти.

— Вот именно, зачем?

— По той самой причине, по которой тебе необходимо французское образование. Ты должна стать всесторонне развитой дамой, способной без труда поддерживать беседу с гостями во время официальных приемов.

И прежде чем Анабелла, по своему обыкновению, успела разразиться возмущенной тирадой на итальянском, Синти придвинула к ней тарелку с куском черничного пирога и чашку кофе.

— Ешь!

Подобным тоном Синти могла бы разговаривать с непослушным щенком. Юная итальянка была очаровательна, но непосредственность и естественность се реакций утомляли. Синти уже с нетерпением ждала того момента, когда Анабеллу увезут на родину, а сама она наконец-то выйдет из состояния постоянного нервного напряжения.

Последние два месяца Синти занималась тем, что совершенствовала английский Анабеллы и разделяла обязанности сопровождающего лица с теткой девушки, синьорой Марией. Обе итальянки жили в дорогом нью-йоркском отеле — все благодаря щедрости Феличе де Бальцано, который также оплачивал услуги Синти.

Сам виконт последний раз виделся с невестой около полугода назад во время краткого визита в Париж, предпринятого в основном ради проверки успехов Анабеллы в области изучения французского языка.

Как правило, текущие решения принимала синьора Мария. Именно она нанимала местных преподавателей, отчитывалась перед Феличе и всячески претворяла в жизнь его пожелания.

В настоящее время синьор де Бальцано находился в Вашингтоне, его прибытие в Нью-Йорк ожидалось на следующей неделе. После чего Анабелла в обществе жениха должна отбыть в Италию для подготовки к бракосочетанию.

Впрочем, возможно, у виконта вообще не окажется времени для посещения Нью-Йорка. В подобном случае синьора Мария и Анабелла отправятся в путь одни.

Сколько Синти ни размышляла, ей так и не удалось понять, чем руководствовался Феличе де Бальцано в выборе невесты. Анабелла совершенно неподходящая для него партия. У девчонки ветер гуляет в голове. Вдобавок юная невеста помешана на тряпках, модных шлягерах и париях. Даже обладай самым богатым воображением, трудно представить Анабеллу рядом с человеком, заседающим в региональном правительстве Сардинии.

Языки она учит вполсилы. Английским кое-как овладела благодаря пристрастию к американским фильмам, однако с французским дела обстоят плачевно, а тот, кто учил ее немецкому, лишь напрасно потратил время.

И все-таки Анабелла нравится Синти. Несмотря на множество недостатков, девушка была доброй искренней и даже забавной. Ей бы в мужья молодого парня, которого очаровала бы ее красота и веселый прав и кто совершенно не сетовал бы на отсутствие у юной жены высокого интеллекта. Вместо этого она скоро окажется запертой, словно в тюрьме, вступив в брак с человеком среднего возраста.

— Не переживай, — сказала Синти, когда Анабелла покончила с пирогом, — вечером мы пойдем в кино.

— Правда? — мгновенно загорелась молоденькая итальянка. — Какой фильм?

— «Спартак». В главной роли Керк Дуглас.

Уголки губ Анабеллы разочарованно опустились.

— Ну вот! Снова историческая драма…

— Твой будущий муж настоятельно рекомендует тебе посмотреть этот фильм. Ведь ты же не станешь изучать историю по специальной литературе?

— Нет, конечно! — фыркнула Анабелла.

Синти вздохнула.

— Хорошо, чего бы ты хотела?

— Умереть! — с пафосом произнесла девушка.

Синти поморщилась.

— Только давай без глупостей.

— А что? Через несколько недель с моей жизнью все равно будет покончено. Я стану степенной женой пожилого супруга, и каждый год у меня будет рождаться по ребенку.

— Разве виконт де Бальцано пожилой?

Анабелла пожала плечами.

— Наверное, его следует назвать человеком среднего возраста, но мне от этого не легче.

— У тебя точно нет его фотографии?

— Достаточно уже того, что мне придется выйти за Феличе замуж. Зачем мне еще таскать за собой его фото?

— С собой, — поправила ее Синти. — Ведь я тебя учила…

— Ладно, с собой. Не в этом дело. Может, Феличе выглядит достаточно молодо, но он старый здесь! — Анабелла постучала пальцем по собственному лбу, а затем по груди, в области сердца. — Вот в чем проблема.

Синти понимающе кивнула. Ей ли не знать, что внешне человек может казаться одним, а внутренне быть чем-то совершенно противоположным! Четырехлетний брак научил ее этому. Сначала ощущение ослепительного счастья, а потом разочарование, неприятие и отчаяние.

Спеша скрыть внезапно возникшее нервное напряжение, она заказала себе вторую чашку кофе.

Вообще, сидящие за столиком Анабелла и Синти составляли довольно контрастную пару. Первая была полнокровной семнадцатилетней итальянской красавицей, темноволосой, с поблескивающими светло-карими глазами, нежной, сливочного оттенка кожей и великолепной фигурой. Однако не только это, а непосредственность и живость характера часто делали ее центром всеобщего внимания.

Синти была высокой, элегантной, с подчеркнуто спокойными манерами. Рядом с яркой Анабеллой ее можно было проглядеть. Тем не менее, в жилах Синти тоже текла частица итальянской крови. Ее дедом был Клементе Донелли, выходец из Неаполя. В свое время он без памяти влюбился и американку, вместе с другими соотечественниками совершавшую кругосветное плавание на большом пассажирском лайнере и на неделю, задержавшуюся с туристической группой в городе. Клементе последовал за своей избранницей до самой Америки и домой так больше и не вернулся.

От деда Синти унаследовала большие темные глаза, многим казавшиеся загадочными. Очень выразительные, они не слишком сочетались с внешностью англосаксонского типа. Вместе с тем в очертаниях ее рта сквозила чувственность. Ее Синти старательно скрывала, даже от себя самой, а присущее ей чувство юмора служило своеобразным оружием против окружающего мира. Когда-то, как ей нынче представлялось, очень давно, она часто смеялась. Сейчас же лишь иронично улыбалась, защищая свой внутренний мир от посягательств извне.

— Если ты так думаешь о своем женихе, тебе следует прямо поговорить с ним, — заметила Синти.

— Думаешь, Феличе отпустит меня, после того как столько времени и денег потратил на мое воспитание и образование? Вся моя жизнь находится под его неусыпным контролем. Меня обучают всему, что, по его мнению, должна знать женщина из хорошего дома — языкам, умению одеваться, сидеть за столом, ну, в общем, вести себя, как подобает важной синьоре. — Анабелла горько вздохнула. — У меня нет никакой личной свободы, потому что Феличе организует буквально все. В Лондоне, Париже и Нью-Йорке я живу в отелях, которые выбирает он, и делаю то, что мне велят. А ведь здесь столько интересного, американцы совершенно не похожи на нас…

— Не потому ли ты флиртуешь с коридорным в отеле?

Анабелла хихикнула.

— По-моему, это самый симпатичный парень, которого я когда-либо видела!

— Но ты уже практически замужняя женщина.

Девушка погрустнела.

— Верно. И мой жених желает, чтобы я смотрела исторический фильм, в то время как здесь существует Бродвей с его знаменитыми театрами. Почему бы нам не сходить на какую-нибудь веселую пьеску? Разве это не является частью моего американского образования? Так нет же! Я должна смотреть на восстание рабов под предводительством Спартака! — Ноздри Анабеллы гневно раздулись. — Принесите мне миндальное пирожное, пожалуйста! — Последняя фраза предназначалась проходившей мимо официантке.

Та быстро выполнила заказ, и юная итальянка принялась заедать сладким неприятности жизни.

— Вдобавок рядом постоянно находится Мария, — откусывая кусочек пирожного, добавила она. — Шпионит за мной!

— Пожалуй, здесь ты не права, — возразила Синти. — Синьора Мария очень добра к тебе. Уверена, ты, ей правишься.

Анабелла на мгновение задумалась.

— В общем-то, она мне тоже. Однако я рада, что сегодня вечером мы сможем выйти в город без Марии. Безусловно, она желает мне добра, но, будучи бедной родственницей, смотрит на Феличе, как на Бога. — Девушка состроила постную мину и произнесла, подражая синьоре Марии:

— Жена виконта де Бальцано никогда не поступила бы так-то и так-то. Напротив, она сделала бы вот эдак. — Анабелла сверкнула глазами. — В один прекрасный день отвечу ей, что жена виконта де Бальцано вольна, делать нее, что хочет, и я буду поступать по-своему!

— Правильно, — кивнула Синти. — Скажи жениху, что свадьба отменяется.

— Ох, если бы у меня хватило на это духу! Знаешь, Синти, мне бы очень хотелось быть такой, как ты. Тебе достало мужества последовать велению сердца и выйти замуж за человека, которого ты любила.

— Все это быльем поросло, — быстро произнесла Синти. Острое любопытство, проявляемое Анабеллой к ее браку, вызывало у нее лишь чувство раздражения. Спеша сменить тему разговора, она сказала:

— Поедем в музей, иначе вечером у нас останется мало времени до фильма.

Синти жестом подозвала официантку. После того как они расплатились, Анабелла с обреченным видом встала из-за стола и поплелась к выходу следом за своей учительницей английского.

В музее юная итальянка столь старательно изображала скуку, что Синти сжалилась над ней и вдвое сократила время осмотра экспонатов.

— Ну, наконец-то! — облегченно вздохнула Анабелла, выходя на свежий воздух. — С музеем покончено, и мы еще успеем пройтись по магазинам и подобрать для тебя вечернее платье.

Анабелла пользовалась любым предлогом, позволявшим щегольнуть в каком-нибудь изысканном наряде, которых у нее было немалое количество. Например, сегодня она собиралась облачиться в узкое фиолетовое платье и надеть жемчужное колье. Увидев это украшение вчера, Синти заметила, что оно больше подошло бы даме среднего возраста, однако Анабелла пропустила ее слова мимо ушей. Она выглядела превосходно и потому не склонна была придавать значение мелким деталям. В свою очередь молоденькая итальянка намекнула, что Синти тоже неплохо бы приодеться.

Это и послужило поводом для их нынешнего похода по магазинам. Синти предпочитала сдержанный стиль, однако Анабелла неизменно подвергала критике каждый выбранный ею наряд. В очередном бутике она заставила Синти примерить черное шелковое платье для коктейля, которое обтянуло ее женственную фигуру как вторая кожа.

— По-моему, вырез спереди слишком глубокий, — в сомнении произнесла Синти, глядя на себя в зеркало.

— Ну и что? — уверенно возразила Анабелла. — У тебя красивая грудь, ты не должна ее скрывать.

Синти поневоле вынуждена была признать, что платье, будто нарочно шилось для нее. Поэтому она купила его, приобретя вдобавок черный шифоновый шарф, который можно было накинуть на плечи.

Затем они сели в такси и отправились в гостиницу. По дороге Анабелла с такой тоской глядела из окошка на то и дело, попадающиеся театральные афиши, что Синти — возможно, под воздействием сделанной только что покупки — неожиданно для себя самой спросила:

— Что тебе хотелось бы посмотреть?

— «Грешки покроет мрак ночной», — тотчас откликнулась девушка. — Я прочла в газете, что это очень фривольный спектакль с множеством откровенных сцен, поэтому у меня сразу возникло желание побывать на нем!

Синти в притворном ужасе закатила глаза.

— Разве жене виконта де Бальцано пристало присутствовать на подобных зрелищах?

— Нет, разумеется, — жизнерадостно улыбнулась Анабелла. — Поэтому мы обязательно должны увидеть эту пьесу! А, Синти? Ну, пожалуйста!

— Ладно, уж, что с тобой поделаешь…

Мария тяжело пошевелилась на постели, пытаясь поудобнее устроить грузное тело, чтобы утихла боль под ложечкой. Она посмотрела на часы, желая узнать, скоро ли вернутся Синти и Анабелла, но оказалось, что после их ухода прошло всего минут сорок.

Неожиданно какой-то шум заставил Марию напрячься. Звук донесся из гостиной большого шикарного номера, который пожилая синьора делила с Анабеллой. Несомненно, кто-то проник внутрь и сейчас осматривается.

Собрав все свое мужество, Мария поднялась с кровати, завернула в полотенце тяжелую хрустальную пепельницу и подкралась к выходу из спальни. Затем одним резким движением распахнула дверь и шнырнула импровизированный снаряд в высокую темную фигуру.

Однако в следующее мгновение ее поднятая рука оказалась, словно в тисках, а взгляд уперся в удивленное лицо виконта Феличе де Бальцано.

— Матерь Божья! — воскликнула пожилая синьора. — Это что же я наделала?

— Чуть не раскроили мне череп, — ворчливо произнес гость, поднимая с ковра сверток и извлекая из полотенца пепельницу.

— Простите, синьор. Я приняла вас за грабителя.

Лицо Феличе де Бальцано смягчилось.

— Думаю, это я должен просить у вас прощения за то, что вошел в номер без предупреждения, — вежливо произнес он. — Следовало хотя бы постучать. Но я знал, что сегодня вы должны были отправиться в кино, на «Спартак». Полагая, что номер пуст, я убедил портье дать мне ключ. — Виконт умолк и пристально взглянул в лицо Марии, — Вы плохо себя чувствуете?

— Да, синьор, занемогла немного. Ничего страшного, но я решила остаться в гостинице, потому что Анабеллу вполне можно доверить синьоре Донелли.

Феличе кивнул.

— Вы упоминали о ней в письмах. Если не ошибаюсь, это та респектабельная американка, которая обучает Анабеллу английскому.

— Верно, синьор. К тому же она вдова итальянца, — с готовностью пояснила Мария, — Весьма достойная и очень принципиальная женщина.

Она принялась расточать похвалы Синти, словно опасаясь со стороны виконта обвинений в скверном исполнении возложенных на нее обязанностей, однако тот мягко прервал ее:

— Жаль, что нам пришлось подняться с постели. Ложитесь, пожалуйста, только скажите, где искать Анабеллу и ее компаньонку.

Мария принесла собственный неиспользованный билет и назвала кинотеатр.

— Их места находятся по соседству с моим, — пояснила она.

Феличе проводил пожилую родственницу до двери спальни, попрощался и покинул гостиничный номер.

Минут через двадцать он подъехал к кинотеатру. Не утруждая себя поисками невесты среди заполнивших фойе зрителей, он прошел прямо в зал, сел на указанное в билете место и стал ждать, когда к нему присоединятся Анабелла и сопровождающая ее женщина.

Пьеса под названием «Грешки покроет мрак ночной» оказалась вполне невинной, однако девушка, выросшая и воспитанная в очень замкнутом мирке, восприняла ее как довольно рискованную.

По окончании спектакля Синти и Анабелла отправились и расположенный неподалеку ресторанчик. Юная итальянка беспрестанно хихикала, повторяя шуточки и удачные выражения из пьесы.

— Вот бы Феличе разозлился, если бы узнал, где я сегодня была! — весело заметила она, сидя за столиком в ожидании заказанных блюд.

— Не понимаю, почему ты согласилась выйти за него замуж, если настолько ненавидишь его.

— Мне тогда было шестнадцать лет. Что я понимала? Знаешь, Синти, когда живешь и учишься в монастыре, где монахини постоянно твердят тебе прописные истины, ты с радостью согласишься на что угодно, только бы выбраться па волю. — Анабелла поморщилась. — И тут появляется этот старик — ладно, ладно, человек среднего возраста! — приятель твоего отца и вдобавок троюродный или четвероюродный брат, не помню. Кроме того, виконт де Бальцано глава всего нашего клана, и мне объясняют, что, так как мой отец умер, имен но этот человек стоит сейчас на страже моих интересов. Сам Феличе решил, что из меня может получиться подходящая жена.

— Он так решил? — саркастически усмехнулась Синти.

— Ну да. Феличе привык единолично принимать решения.

— Даже не поинтересовавшись, чего хочешь ты?

— Он говорит, что я слишком молода, чтобы разбираться и своих желаниях.

Синти возмущенно прищелкнула языком.

— Какая наглость!

— И все же мне пришлось сказать «да», потому что я больше не могла оставаться в монастырской школе, — пояснила Анабелла со вздохом. — Но Феличе оказался хуже всех монахинь вместе взятых. — Она помолчала, морща лоб. — Девушка должна идти под венец с радостью и любовью к жениху. А как я могу полюбить Феличе?

— Я никогда не видела виконта, поэтому не знаю, можно ли его полюбить, — резонно заметила Синти.

— Нельзя! — категорически заявила Анабелла. — Он величествен и неприступен — истинный аристократ. Кроме того, Феличе большой гордец и властолюбец. Он способен только требовать и ничего не прощает. Значение для него имеет лишь честь, личная и клановая. Вообще говоря, Феличе производит сильное впечатление, но полюбить его невозможно!

— Любовь хороша для торжественного свадебного дня, — рассудительно произнесла Синти, — но брак должен быть построен на реальной основе. — Она наполнила бокалы легким красным вином.

— О чем ты сейчас подумала? — спросила вдруг Анабелла, с любопытством вглядываясь в лицо своей учительницы.

— Я? Ни о чем. А что?

— В твоих глазах возникло странное выражение. Ты словно смотрела внутрь себя и видела там нечто такое, что недоступно больше ни кому. — Едва успев договорить, Анабелла поспешно зажала рот ладонью. — Ой! Кажется, своей болтовней я заставила тебя вспомнить о покойном супруге, и ты расстроилась. Прости меня!

— Нечего прощать, — отвела Синти взгляд. — С тех пор как умер мой муж, прошло четыре года, так что я перестала горевать.

— Не правда. Ты никогда не говоришь о нем, значит, втайне тоскуешь. — Анабелле очень хотелось окружить эту историю романтическим флером. — Ах, Синти, ты такая счастливая, ведь ты познала настоящую любовь! А я так и умру, не изведав высоких чувств…

В этом вся Анабелла. То она совершенно трезво рассуждает о своей жизни, а то вдруг принимается с детским восторгом нести мелодраматическую чушь.

— Как бы мне хотелось узнать что-нибудь о твоем муже, синьоре Донелли, — умоляюще произнесла юная итальянка, заглядывая в глаза Синти.

— Давай-ка лучше ешь, — твердо велела та.

Ей меньше всего хотелось разговаривать о покойном супруге, Фабрицио Гутиерри. После его смерти Синти вернулась к своей девичьей фамилии Донелли, желая полностью порвать с прошлым. Обычно она почти не распространялась о личной жизни, но как-то раз обмолвилась, что была замужем за итальянцем, и Анабелла сделала вывод, что фамилия Донелли принадлежала Фабрицио. Желая избежать расспросов, Синти не стала ничего уточнять. Намеренно спеша переменить тему, она заметила:

— Уверена, виконт де Бальцано не будет настаивать на том, чтобы ты сдержала слово, данное в возрасте шестнадцати лет. Если ему объяснить…

— Объяснить? Ха! Феличе не американец, Синти. Он слушает только то, что хочет слышать. И, разумеется, будет настаивать на своем.

— Одним словом, он итальянец. Я начинаю думать, что на брак с итальянцем может решиться только сумасшедшая! — произнесла Синти с большим чувством, чем ей хотелось бы.

— Точно! — подхватила Анабелла. — Знаешь, что моя бабушка говаривала о моем дедушке?..

Синти оказалась благодарным слушателем, и юная итальянка наконец-то смогла излить душу. С чрезмерно впечатлительной Марией ей никогда не удалось бы так поговорить. Еще раньше Синти успела узнать, что детство Анабеллы прошло с отцом, потому что мать умерла от осложнений вскоре после родов. Тем не менее, девушка вновь поведала историю с самого начала, украшая рассказ описаниями оливковых рощ, а также лимонных и апельсиновых садов.

Кроме всего прочего, Синти не без внутреннего трепета узнала, что главное поместье виконта де Бальцано находится на Сардинии. С этим островом у нее было связано слишком много горьких воспоминаний. Есть у Феличе и другие владения, на материке. Впервые Анабелла увидела человека, которому суждено было стать ее женихом, когда ей исполнилось десять лет. Перед визитом в резиденцию виконта де Бальцано — больше похожую на пышный дворец ей было велено облачиться в красивое воскресное платье и вести себя примерно. Она плохо помнила само пребывание в доме Феличе, тем более что посещение было непродолжительным и официальным. Вскоре Анабеллу отправили в монастырскую школу. В шестнадцать лет она осталась без отца, на попечении человека, которого едва знала.

Анабелла все еще продолжала тараторить, когда они вышли из кафе и Синти остановила такси, которое быстро доставило их к отелю. Не умолкла юная итальянка и когда они поднимались в лифте, и даже когда шли по коридору.

В огромной гостиной номера люкс было почти темно, горела лишь небольшая настольная лампа.

— Давай выпьем по чашке кофе, прежде чем ты отправишься домой, — предложила Анабелла.

Пока она звонила и делала заказ, Синти легонько потянулась, с трудом подавив зевоту.

— Тебе настолько идет это платье, что я даже немного завидую, — призналась Анабелла. — Плечиков нет, такое впечатление, будто все, держится лишь на твоей собственной груди. Когда ты поднимаешь руки, кажется, что платье вот-вот свалится. Уверена, все мужчины, видевшие тебя сегодня, втайне на это и надеялись. Мне бы тоже хотелось хоть разок показаться на людях в таком наряде.

— Анабелла! — ужаснулась Синти. — Если бы тебя сейчас кто-то слышал, непременно решил бы, что я подаю тебе дурной пример.

Итальянка порывисто обняла ее.

— Ты мне так нравишься, Синти! Кажется, только ты и способна меня понять.

— Тогда послушай моего совета и пошли своего старца на все четыре стороны. Мы в двадцатом веке живем! Тебя не могут взять в жены против твоей воли, тем более не вправе сделать этот человек, с которым у тебя большая разница в возрасте. Когда-нибудь ты встретишь сверстника, влюбишься и будешь счастлива.

Анабелла хихикнула.

— Кажется, ты утверждала, что только сумасшедшая может выйти, за итальянца, независимо от того какого он возраста!

— Я подразумевала американок. Для итальянок, возможно, все совсем наоборот.

— Весьма любезно с вашей стороны, — иронично прозвучало из темного угла.

Синти с Анабеллой резко повернулись в ту сторону и увидели поднимающегося с кресла человека. Спокойно сделав несколько шагов, он щелкнул настенным выключателем, и гостиную залил свет.

Синти охватила тревога, причем не только оттого, что незнакомец вдруг возник, словно из ниоткуда, — что-то опасное ощущалось в нем самом.

Прежде чем Синти успела потребовать от чужака объяснений, Анабелла шепнула:

— Феличе!

Боже правый! — пронеслось в голове Синти. Кажется, мы попали в историю!

Виконт наверняка слышал каждое произнесенное ею слово. Впрочем, так даже лучше. Немного прямоты никому не повредит.

Синти окинула виконта де Бальцано внимательным взглядом и поняла, что ее заочное представление о нем сильно грешит против истины. Анабелла считает его старым лишь потому, что сама очень молода. Феличе вовсе не похож на мужчину зрелых лет с посеребренными сединой висками, как можно было подумать, наслушавшись рассказов его юной невесты. Виконту Феличе де Бальцано было от силы лет тридцать пять или даже тридцать семь, но никак не больше. Его рост превышал шесть футов, телосложением он обладал атлетическим.

В остальном Анабелла, похоже, была права. Горделивое и даже заносчивое выражение лица виконта соответствовало описаниям юной итальянки. Вероятно, эти внутренние качества отпечатались на внешности Феличе в момент его рождения. А сейчас к ним присоединился еще и гнев. Если бы даже у Синти оставалась слабая надежда, что виконт не слышал ее слов, то выражение его темных, пронзительных глаз мгновенно разрушило бы эту иллюзию.

Впрочем, синьор де Бальцано быстро спрятал все прорвавшиеся на поверхность чувства, скрыв их под маской прохладной любезности.

— Добрый вечер, Анабелла, — сдержанно произнес он. — Не представишь ли ты меня даме?

Юная невеста быстро взяла себя в руки.

— Виконт Феличе де Бальцано, синьора Синтия Донелли.

Феличе коротко кивнул.

— Здравствуйте, синьора. Очень рад встрече. Я наслышан о вас, хотя не ожидал, что вы так молоды. — Говоря, Феличе быстро обежал Синти взглядом, словно желая составить о ней мнение, прежде чем потерять интерес.

Синти гордо выпрямилась.

— Я не знала, что выполняемая мною работа подразумевает какие-либо возрастные ограничения. Мне лишь было сказано, что я должна свободно владеть итальянским и суметь ознакомить Анабеллу с ценностями американского общества.

Казалось, виконта несколько удивила подобная отповедь. Он насмешливо взглянул на Синти.

— Могу заметить, что вы даже перевыполнили возложенное на вас задание. Разве в условиях договора шла речь о критике в мой адрес, да еще в присутствии моей невесты? Или это один из американских обычаев, о котором я прежде не имел понятия?

— Вы слишком серьезно восприняли нашу болтовню, синьор, — заметила Синти, постаравшись придать голосу оттенок удивления. — Мы с Анабеллой посмотрели чудесный исторический фильм, затем поужинали в ресторане, вследствие всего этого пришли в приятное расположение духа и начали обсуждать всякий вздор.

— Попятно, — хмыкнул Феличе. — Иными словами, вы считаете вздором данный Анабелле совет послать ко всем чертям своего старца-жениха. Для меня большое облегчение узнать это. Потому что, если бы вы всерьез выступили против меня, моя дальнейшая судьба была бы более чем плачевна.

— Наверняка, — кивнула Синти, не желая сдавать позиции.

Виконт приподнял бровь, но на этом все и кончилось.

— Ну, мне пора, — заметила Синти. — Сейчас вызову такси и…

Виконт быстро шагнул вперед, перекрывая ей доступ к телефону.

— Прежде чем вы это сделаете, пожалуйста, отчитайтесь мне о нынешнем вечере. Вам понравился «Спартак»?

— Очень! — воскликнула Анабелла, не обращая внимания на предостерегающий взгляд компаньонки, — Грандиозный фильм! Мы находимся под большим впечатлением. Правда, Синти?

— Да, скажите мне, — подхватил виконт, обращаясь к Синти, — вам фильм понравился так же, как Анабелле?

В голове Синти раздался тревожный звонок.

— Синьор де Бальцано…

— Или вам хватит благоразумия признать правду? — резко произнес тот. — Ни одной из вас не было сегодня в кинотеатре!

— Но мы там были! — упрямо возразила Анабелла, несмотря на всю глупость подобного утверждения. — Правда!

Синти сжала руку юной итальянки.

— Достаточно, дорогая. Мы не сделали ничего предосудительного, поэтому и стыдиться нам нечего. По-моему, это синьору де Бальцано должно быть стыдно за то, что он шпионил за нами.

— Весьма опрометчивое и несправедливое замечание, синьора, — жестко произнес виконт. — Я ни перед кем не обязан отчитываться, но все же скажу. Мне удалось приехать в Нью-Йорк раньше, чем планировалось, и я решил присоединиться к нам в кинотеатре. Когда же стало ясно, что вас там нет, я вернулся сюда и стал ждать. Сейчас уже начало первого, и вам лучше рассказать, где вы были и, главное, с кем.

— Как вы смеете? — вспыхнула Синти. — Мы были вдвоем! Анабелла весь вечер оставалась в моем обществе.

— Зачем же вы так нарядились? — язвительно поинтересовался Феличе, скользя взглядом по контурам ее фигуры. — Женщины делают это для мужчин, а не друг для друга.

— Чушь! — воскликнула Синти, теряя терпение. — Анабелле нравится наряжаться просто так, кстати, как и любой другой девушке ее возраста. А я надела вечернее платье за компанию.

— Простите, но мне как-то не верится, — холодно произнес виконт.

— Не прощу, потому что не лгу вам.

— Зато Анабелла делает это совершенно беззастенчиво. Находясь под вашим влиянием, она чувствует себя вправе врать мне. Теперь понятно, какой пример вы ей подаете: шатаетесь с девчонкой невесть, где и подбиваете на ложь.

— Ничего подобного! Я просто не успела остановить Анабеллу. Согласна, с ее стороны глупо было врать, но ложь мизерная, да и той бы не было, если бы вы не становились в позу государственного обвинителя. Не делайте из мыши слона. В конце концов, Анабелле всего семнадцать. Она может позволить себе небольшие невинные развлечения.

— Это буду решать я.

Едва он успел закончить фразу, как из спальни донесся стон.

— Бедняжка Мария, — пробормотала Анабелла. — Я и забыла, что она неважно себя чувствует. Пойду посмотрю, как у нее дела.

— Иди, — обронила Синти, пристально глядя на Феличе, — без тебя нам удобнее будет спорить.

Анабелла охотно удалилась. После ее ухода Синти вновь ощутила невнятную угрозу, исходящую от стоящего напротив человека. Однако она не боялась виконта. Синти ничуть не сомневалась в собственных силах и полагала, что, возможно, опасаться следует не ей, а синьору Бальцано.

2

— Вы правы, синьора, — заметил виконт. — Моя невеста в этом смысле вполне невинна. Ответственность ложится на особу, на которую была возложена обязанность заботиться о ее благополучии и которая не оправдала доверия. Спрашиваю последний раз: где вы были?

— На Бродвее, в театре.

— И что смотрели?

— Легкую пьесу. Не такую значительную, как «Спартак», но сегодня у нас с Анабеллой не было настроения смотреть историческую драму, насыщенную насилием и убийствами.

— Эта легкая пьеса имеет название? — холодно поинтересовался де Бальцано.

Синти вздохнула.

— Разумеется. «Грешки покроет мрак ночной», — сдержанно произнесла она, прекрасно понимая, какие образы навевает подобное название.

— Грешки покроет мрак ночной, — медленно повторил Феличе. — Так… понятно… И вы полагаете, что сие двусмысленное представление подобает смотреть юной девушке?

— Вполне, — твердо произнесла Синти. — Название обманчиво. В самой пьесе нет ничего двусмысленного. Да, она довольно игрива, но в целом совершенно невинна.

— В самом деле? — виконт взял с кресла газету, которую читал, коротая время, и указал на уже виденную ранее Синти и Анабеллой рекламу. — «Возмутительное зрелище», — процитировал он. — «Масса откровенных сцен». «Не берите с собой бабушку!»

Синти изо всех сил сдерживалась, но, в конце концов, ее губы дрогнули в улыбке.

— Вам смешно? — с оттенком угрозы спросил Феличе.

— Честно говоря, да. Вижу, вы плохо знакомы с приемами театральной рекламы, в противном случае поняли бы, что это лишь способ привлечь внимание публики, представить спектакль более шокирующим, чем он есть на самом деле. Фраза «Не берите с собой бабушку» в действительности означает, что даже чопорные старушки не сочтут сюжет возмутительным. Могу также добавить, что моя собственная бабушка немало повеселилась бы на этом спектакле.

— Вполне верю.

— Что вы хотите этим сказать?

— Вам разложить по полочкам?

— Не нужно. Разве что вы непременно хотите выставить себя неприятной личностью, а у меня складывается впечатление, что у вас есть такое желание. Сколько шума вы поднимаете из дела, которое выеденного яйца не стоит! Анабелла молодая красивая девушка. Ей нужно общаться со сверстниками, танцевать с парнями ее возраста, а вы что ей предлагаете? «Спартак» хороший фильм, но кроме любовной линии ее вряд ли что-нибудь заинтересует. И потом, там такой трагический конец, что весь зал рыдает.

— Вы видели фильм?

— Да. Уверяю вас, Анабелла была бы потрясена.

Бальцано прищурился, и его лицо приобрело вид, который многие сочли бы пугающим, однако на возмущенную Синти это не произвело должного впечатления. Ей прежде не приходилось встречать человека, которому бы удавалось столь быстро вывести ее из себя. Наконец Феличе произнес:

— У каждого из нас свои ценности, причем мои изрядно отличаются от ваших. Я начинаю жалеть, что прибег к вашим услугам, не проверив вас предварительно.

— Вы всегда лично занимаетесь всеми делами? — раздраженно спросила Синти. — Вам непременно нужно контролировать даже мельчайшие детали?

— Ваши вопросы показывают, как мало вы понимаете в нашей жизни. У нас, если человек стоит во главе большого клана, ему приходится быть в курсе абсолютно всех событий. В противном случае он теряет авторитет.

— Авторитет! — презрительно воскликнула Синти. — По-видимому, только он вас и волнует. А между тем речь идет о судьбе молоденькой девушки. И если жизнь Анабеллы для вас лишь незначительная деталь, то я могу только посочувствовать бедняжке.

— Какое счастье, что я не обязан принимать во внимание ваше мнение, — фыркнул Бальцано.

— Полагаю, вы за всю жизнь ни разу не прислушались к мнению другого человека, — мгновенно парировала Синти.

— Я не потерплю вторжения в мою частную жизнь. Кроме того, вы не тот человек, который вправе критиковать меня или мой будущий брак.

— Если бы у вас была хоть капля совести, об этом браке и речи бы не шло.

— Напротив, только чувство долга заставляет меня сделать своей женой юную ветреницу. Находясь на смертном одре, отец Анабеллы взял с меня слово позаботиться о ней.

— Вот и заботились бы. Так нет же, вам приспичило жениться на Анабелле!

— Разве это не лучший способ заботиться о ней всю жизнь?

— У вас на все найдется ответ!

Феличе поморщился.

— Ведь вы уже знаете Анабеллу. Скажите, можно ли назвать ее человеком высокого ума? Только честно!

— Нельзя, — кивнула Синти. — Ее ум порхает как бабочка. Тем более девушке нужен муж, которого не смущал бы этот факт.

— И как, по-вашему, Анабелла должна выбирать себе супруга? Она унаследовала большое состояние, до которого много найдется охотников. Представляете, какой выбор может сделать эта девчонка? Мне ее деньги не нужны. Я составлю брачный договор в пользу наших будущих детей, сам же обеспечу Анабеллу всем, чего она только пожелает.

— Кроме любви.

— Любовь… — насмешливо покачал он головой. — Сентиментальные вы, американцы. Разве брак имеет какое-либо отношение к романтике? Моя жена будет хорошо обеспечена и защищена. Кроме того, я дам ей детей. Их она и будет любить.

— И ей придется довольствоваться скромным уголком нашей жизни, который вы сочтете возможным выделить.

Феличе саркастически усмехнулся.

— Все ясно. Вы думаете, что муж может быть хорош лишь когда боготворит свою жену и не в силах надолго оторваться от ее юбки. Но должен вам сказать, что не тот настоящий супруг, кто вечно притворяется, а тот, на которого можно положиться.

— Иными словами, сильный мужчина должен руководить женщиной? — резко спросила Синти.

— У мужчин и женщин разные функции, и они обязаны выполнять их как можно лучше. Но раз уж вы спросили, отвечу: нет, я не считаю, что непременно должен подавлять личность жены. Воображаю, какой чушью вы забиваете Анабелле голову!

— Анабелла очень молода. Тем не менее, она знает, чего хочет от жизни, и это отнюдь не вы.

— О, несомненно! Анабелла предпочла бы юного красавца, который вскружит ей голову и быстро пустит по ветру ее состояние. А затем бросит женушку на произвол судьбы. Такой судьбы желаете вы моей невесте?

— Нет, конечно… — Эти слова дались ей с трудом. Сам того, не подозревая, Феличе задел больную тему.

Синти повернулась и отошла к окну, только бы не смотреть на него. Однако его лицо отразилось и стекле, за которым царил ночной мрак. Де Бальцано хмуро наблюдал за собеседницей.

— Что случилось? — спросил он спустя минуту.

— Ничего, — быстро произнесла Синти. — Вы правы, ваши дела меня совершенно не касаются. Скоро Анабелла уедет с вами, и я больше никогда ее не увижу.

— Скажите, каков был ваш муж? — вдруг спросил Феличе.

Его прозорливость заставила Синти вздрогнуть.

— Мне бы не хотелось говорить о нем.

— Ну да, — хрипловато заметил виконт. — Мой будущий брак вы обсуждаете охотно, хотя и осознаете, что это и не ваша забота. Когда же речь заходит о вас, вы уклоняетесь от разговора. — Он шагнул вперед, взял Синти за руку и повернул лицом к себе. — Расскажите о вашем муже.

— Нет. — Она попыталась высвободиться, однако Феличе держал крепко.

— Расскажите! Я хочу знать, почему при упоминании о нем на вашем лице появляется столь унылое выражение.

Синти вспыхнула.

— Ну, если вам так интересно… Мой муж был итальянцем. Об остальном я предпочитаю не вспоминать.

— Вы жили в Италии?

— Все, достаточно. Немедленно отпустите меня!

Призыв оказался напрасным. Длинные пальцы Феличе еще крепче сомкнулись на ее запястье.

— Я предпочитаю пока не делать этого. Не хочу, знаете ли, ходить за вами по комнате. Я спросил, жили ли вы в Италии, но ответа пока не получил.

— И не получите.

— Вот тут вы ошибаетесь. Я долго выслушивал ваше мнение вперемешку с оскорбительными замечаниями, но сейчас моему терпению пришел конец. Настало время поговорить о вас. Расскажите о муже. Он был страстным мужчиной?

— Да как вы смеете! Это вас совершенно не…

Насмешливое выражение темных глаз мгновенно напомнило Синти о том, какие безапелляционные суждения высказывала она минуту назад о личной жизни синьора де Бальцано. Но это совсем другое дело! — упрямо сказала себе она. Виконт не имеет никакого права внедряться в мою интимную жизнь.

Тем не менее, он так смотрел на Синти, будто желая взглядом проникнуть в глубины сознания, где хранились тщательно спрятанные воспоминания.

— Итак? — настойчиво повторил Феличе. — Был он страстным?

Синти постаралась взять себя в руки.

— Удивительно, что вы спрашиваете об этом. Ведь сами только что утверждали, что любовь не имеет к браку никакого отношения.

— Могу и сейчас повторить то же самое. Речь идет о страсти, которая с любовью не имеет ничего общего. То, чем мужчина и женщина занимаются в постели, не имеет никакого отношения к нежным чувствам. И совершенно не имеет значения, любят они друг друга или нет. Напротив, некая примесь антагонизма способна прибавить изрядную долю остроты в испытываемое ими удовольствие.

Синти нервно вздохнула.

— Что за бред!

Феличе не стал тратить слова для ответа. Вместо этого он легонько потянул за край шифонового шарфа, и тот сполз, оголив плечи Синти. Она вздрогнула, ощутив прикосновение прохладного воздуха к своей обнаженной коже.

— Я придерживаюсь иного мнения, — тихо произнес он.

Значение выражения, сквозящего в его глазах, было абсолютно прозрачным. Враждебность, возникшая между ними с нерпой минуты знакомства, для него оказалась привлекательной. Своим взглядом он убеждал Синти представить себя в постели с ним, обнаженной и превращающей гнев в физическое удовольствие. Причем сила его взгляда была такова, что Синти поневоле откликнулась на призыв. Она непроизвольно представила себе все то, о чем думал сейчас Феличе — В ее воображении возникла картина лежащих в кровати и приводящих друг друга в экстаз мужчины и женщины.

Однажды страсть уже сыграла с Синти злую шутку. С тех пор она воспринимает эти чувства, как предательские. Синти сражалась с ними и победила. Так ей казалось.

Однако сейчас все вдруг вернулось на круги своя. Она поняла, что чувственность лишь на время притихла, ожидая, когда придет время проснуться. И вот былые эмоции зашевелились, разбуженные интимными интонациями мужского голоса.

Но не с этим же человеком мне заводить интрижку! — яростно сказала себе Синти.

И все же, какие бы мысли пи вертелись в ее голове, она остро ощущала присутствие рядом с собой мужчины с его стройным телом и мышцами, бугрящимися под тканью строгого костюма.

Прикосновение крепких пальцев к ее запястью дало ей представление о силе Феличе — о той мужской силе, которая так много значит для женщины в постели…

Синти попыталась отрешиться от подобных мыслей, но оказалось, что это не так-то просто сделать. И, похоже, синьор де Бальцано понял это.

— Да, — шепнул он. — Да.

Словно пребывая и трансе, Синти ответила:

— Нет, никогда.

— Выходит, он не был страстным?

— Кто?

— Ваш муж.

Ах да, разумеется… Мы обсуждаем моего покойного супруга. Мир, словно исчезнувший для Синти на несколько мгновений, вновь вернулся на место.

— Я не собираюсь говорить о нем с вами, — сказала она.

— Интересно почему? Потому что и в постели он был безупречен, и позже в ваших глазах ни один мужчина не смог с ним сравниться? Или потому что он был полным ничтожеством в отношениях с женщиной и постоянно оставлял вас неудовлетворенной? Мне почему-то кажется, что ваш супруг не оценил вас по достоинству. Как глупо! Неужели он не сообразил, какой драгоценностью владеет?

— Я никогда не была собственностью своего мужа.

— В таком случае это был не мужчина. Или он не знал, как заставить вас захотеть принадлежать ему. Почему вы не желаете прямо ответить на мой вопрос?

— Какой?

— О, я так давно задал его, верно? Вы успели забыть. Ладно, я его повторю. Вы жили в Италии?

— Да, но не на материке.

— Вот как? — оживился виконт. — А где же?

— На Сардинии, — нехотя произнесла Синти.

— Неужели?! — воскликнул Феличе. — И как долго?

— Несколько лет.

— Надо же! И вы до сих пор не знакомы с особенностями итальянского менталитета?

— Я знаю о нем лишь то, что он мне не нравится. А больше меня ничего не интересует.

— Вот так всего несколькими словами вы перечеркнули наследие целой нации, — покачал он головой.

— Ничего подобного. Сказанное мною относится лишь к итальянским мужчинам. А теперь отпустите меня!

Де Бальцано рассмеялся и выполнил ее просьбу. Синти тотчас отодвинулась на несколько шагов и отвернулась от него, подавляя желание потереть то место, к которому он прикасался. Феличе не причинил ей боли, но на запястье все еще ощущалось тепло его руки.

— Ко всем итальянским мужчинам?! — насмешливо спросил де Бальцано. — Неужели среди нас нет ни единого исключения?

— Нет, — холодно ответила Синти.

— Ах, мы бедняжки! — саркастически произнес Феличе. — Как нам жить дальше с осознанием того, что мы вызываем ваш гнев!

— Можете насмехаться надо мной, сколько пожелаете. Я на вас больше не работаю.

— Это решение буду принимать я.

— Ничего подобного. Каждая сделка предполагает наличие двух договаривающихся сторон, и я только что расторгла наше соглашение. Кстати, должна заметить, вы значительно облегчили мне эту задачу.

— Не торопитесь, — быстро сказал виконт. — Я еще не закончил с нами дела.

— А я закончила! Вы уже в Нью-Йорке, так что, судя по всему, в моих услугах больше нет необходимости. К тому же, познакомившись с вами лично, я больше не испытываю желания работать у вас. Считайте, что я уволилась. Всего хорошего.

По выражению лица де Бальцано нетрудно было догадаться, что он и сам собирался дать Синти расчет, но, к его досаде, та перехватила инициативу.

— И вы ожидаете, что я дам вам рекомендации, синьора?

— Как вам будет угодно. Я никогда не оставалась без работы. Иными словами, синьор, меня так же мало интересует ваше мнение обо мне, как о вас мое.

Похоже, последнее замечание сильно задело его.

— Я только попрощаюсь с Анабеллой и Марией, — сказала Синти, направляясь к спальне, — и больше не буду вас беспокоить.

Однако, перешагнув порог, она застыла при виде тревожной картины. Тяжелое рыхлое тело Марии сотрясала дрожь, лицо пожилой синьоры раскраснелось, на нем отражалась боль.

Сидевшая на постели Анабелла тревожно взглянула на Синти.

— Марии совсем худо. Я просто не знаю, что делать. Доктора вызвать она не разрешает…

— Ее вообще нужно отправить в больницу! — быстро произнесла Синти. В спальне телефона не было, поэтому она повернулась в сторону гостиной и крикнула:

— Вызолите «скорую помощь»!

— Что случилось? — спросил появившийся на пороге Феличе.

— Позже объясню, — нетерпеливо бросила Синти. — Звоните скорей!

— Нет… — слабо простонала Мария. — Не нужно. Я скоро поправлюсь…

— У вас сильные боли, да? — тихо спросила Синти, опускаясь перед кроватью на колени.

Мария беспомощно кивнула.

— Да… но это пройдет. — Не успев договорить, она охнула от нового приступа и прижала ладонь к участку пониже объемистой груди. На ее лбу выступили испарина.

Синти встала и быстро вышла в гостиную.

— Я позвонил, — сообщил Феличе. — Они скоро приедут. Думаете, это серьезно?

— Вечером Мария жаловалась на головную боль, но сейчас держится за желудок. Причем ее тошнит. Думаю, с этим шутить не следует.

В этот миг из спальни выбежала Анабелла.

— Что делать? У Марии усилились боли. Я просто в отчаянии!

— Тише, успокойся, — сказала Синти негромко, но твердо. — Ведь страдает Мария, а не ты. Мы не должны оставлять ее одну. Ты побудь здесь, а я пойду и спальню.

Увидев Синти, Мария простонала:

— Только не в больницу… Пожалуйста!

— Там о вас позаботятся должным образом. — Синти принялась успокаивать пожилую синьору, однако ту безумно пугало слово «больница».

Спустя некоторое время в дверь негромко постучали, и в комнату заглянул человек в белом халате. За ним показался второй.

— Нет! — в панике воскликнула Мария. — Прошу вас, не нужно!

Вошедший следом за медиками Феличе шагнул к постели и взял руку Марии в ладони.

— Тихо, тихо, — мягко произнес он. — Вы обязательно должны поехать в больницу. Я настаиваю на этом.

— Я боюсь! — прошептала Мария. — Моего Тонио положили в больницу, и он там умер.

— Это случилось много лет тому назад, — возразил виконт. — С тех пор медицина сильно шагнула вперед. Вас непременно вылечат. Будьте же благоразумны, Мария. Сделайте это для меня.

Пожилая синьора перестала метаться по подушке.

— Я боюсь… — вновь слетело с ее губ.

— Вам совершенно нечего бояться, — заверил ее Феличе. — Ведь я буду с вами.

— Разве вы можете поехать в больницу?

— Я постоянно буду находиться рядом. Все время, понимаете? Давайте-ка поднимемся… — Феличе откинул одеяло, поднял больную на руки и вынес в гостиную, где находились носилки. Синти облегченно вздохнула при виде того, что кто-то способен уговорить Марию.

Тем временем медики помогли уложить пациентку на носилки и отправились с ней к лифту. Феличе двинулся, было, следом, однако на пороге задержался и взглянул на Анабеллу.

— Идем!

Та съежилась.

— Терпеть не могу больницы.

— Это не имеет никакого значения. Делай, что тебе велят. Ответственность за судьбу Марии лежит на нас. Ей может понадобиться женское участие. В будущем тебе псе равно придется ухаживать за больными, так что начинай учиться этому сейчас.

Анабелла беспомощно оглянулась на Синти.

— Ладно, — вздохнула та, понимая, что придется смириться с неизбежным. — Я поеду с нами. — Она перевела взгляд на Феличе. — Уйду попозже.

— Вероятно, тогда, когда моя невеста внезапно превратится в ответственную и благоразумную особу? — иронично хмыкнул де Бальцано.

В спешке Синти ничего не ответила. На улице Марию осторожно поместили в машину «скорой помощи». Феличе усадил сопровождавших его дам в стоявший чуть поодаль от входа в гостиницу автомобиль, за рулем которого сидел шофер. Затем он подошел к водителю «скорой» и назвал адрес одной из самых дорогих нью-йоркских клиник.

— Да-да, — кивнула Анабелла, перехватив удивленный взгляд Синти. — Иначе он не может. Мария принадлежит к нашей семье, по этому Феличе чувствует себя ответственным за нее.

— Вообще-то ему не нужно ехать в больницу самому, — заметила Синти. — Большинство мужчин не стало бы этого делать. А вот ты обязательно должна сопровождать Марию.

— Ненавижу болезни, — поморщилась юная итальянка. Но, заметив укоризненный взгляд компаньонки, добавила:

— Кроме того, Марии нужна вовсе не я, а Феличе. С ним ей спокойнее.

— Это заметно.

На Синти, в самом деле, произвели впечатление мягкость и терпение с какими де Бальцано обращался с Марией. Она отметила, что та доверчиво обвила шею Феличе руками и прильнула к нему, как к надежной скале. Иными словами, как бы ни был неприятен виконт де Бальцано, к своим патриархальным обязанностям он относится серьезно.

Когда в больнице Марию увозили в отделение, она вновь умоляюще взглянула на Феличе и дрожащим голосом напомнила об обещании не оставлять ее.

— Синьор де Бальцано не покинет вас, — поспешила Синти перехватить протянутую руку пожилой дамы. — Но ему необходимо задержаться здесь и сообщить врачам сведения о вас. А я отправлюсь с вами. Ведь мы друзья, верно?

Мария слабо улыбнулась, однако тут же перевела взгляд на Феличе. Тот дотронулся до ее руки.

— Синьора Донелли будет меня замещать. Доверяйте ей, как мне самому, а позже я присоединюсь к вам.

Синьора Мария вздохнула и позволила санитарам увезти себя к лифту. С этой минуты ее взгляд словно приклеился к Синти. Было ясно, что она восприняла слова Феличе со всей серьезностью.

Врачам потребовался минимальный осмотр, чтобы установить диагноз. Мария страдала от острого панкреатита и ей требовалось продолжительное лечение.

— Боюсь, вам придется задержаться у нас не меньше чем на месяц, — сказал врач, и Мария без сил откинулась на подушку.

— Почему вы так боитесь? — спросила Синти, когда они остались вдвоем.

— После смерти в больнице моего мужа я ужасно боюсь докторов, — слабо произнесла Мария.

— Когда умер наш супруг?

— Тридцать восемь лет низал.

Синти улыбнулась.

— Послушайте меня. Масса людей, которых не смогли вылечить тогда, сейчас остались бы живы. У вас очень скоро дело пойдет на поправку.

Она продолжала разговаривать с Марией в том же духе, и та постепенно успокоилась. Через несколько минут в палату заглянул Феличе. Он улыбался, и из-за этого его лицо выглядело преображенным.

— Придется немножко подлечиться, зато потом вы будете как новенькая! — шутливо обратился он к своей пожилой родственнице.

— Вы уверены, что я не умру? — робко спросила она.

— Обещаю вам это, — убедительно произнес Феличе. — Мое слово тверже камня, вы знаете. — Наклонившись, он легонько поцеловал Марию в лоб.

В этот момент вошла медсестра и попросила посетителей покинуть палату.

Они оставались в отделении до тех пор, пока им не сообщили, что, приняв лекарства, Мария спокойно уснула под капельницей.

Феличе разбудил прикорнувшую в кресле Анабеллу, и все вместе они спустились в вестибюль. На улице он жестом велел ожидавшему в автомобиле водителю подъехать, распахнул дверцу и взял Синти под локоток, намереваясь усадить в салоп.

— Лучше я поймаю такси и отправлюсь домой, — сказала та, тщетно пытаясь сдержать зевоту.

— Позже, — коротко возразил Феличе. — Нам нужно кое-что обсудить.

Весь обратный путь до гостиницы Синти пропела в полудреме, хотя и слышала бесконечный монолог Анабеллы, изредка прерываемый вставками явно скучающего Феличе, наподобие: «правда?», «не может быть!», «вот это да!».

В отеле он заказал завтрак в номер. Тем временем обе девушки отправились в спальню Анабеллы. Юная итальянка разделась и заявила о том, что идет в ванную. Синти не прочь была последовать ее примеру, но вместо этого лишь набросила на обнаженные плечи один из обширных халатов синьоры Марии.

Когда она вернулась в гостиную, оказалось, что завтрак уже доставлен. Феличе поморщился, увидев Синти в бесформенном одеянии.

— Марии этот халат подходит больше, — хмуро заметил он. — Она уже миновала ту возрастную черту, когда женщина еще является привлекательной для противоположного пола.

— А мне мужчины давно безразличны, — парировала Синти.

— Ложь, и мы оба знаем это, — мрачно констатировал Феличе. — Однако сейчас не место и не время для обсуждения данного вопроса.

— Почему же? Можно и обсудить.

Феличе покачал головой.

— Садитесь и ешьте. Нам следует решить, что делать дальше.

— Нам? — иронично усмехнулась Синти.

Однако Феличе отказался принимать вызов.

— Завтра мы с Анабеллой улетаем в Италию. Мне нужно, чтобы вы отправились с нами и оставались там до свадьбы.

— Я не поеду! — сразу ответила Синти. — И потом, вы что же, собрались бросить Марию здесь, в чужом городе, где у нее даже нет знакомых?

— Если бы вы дали мне возможность закончить мысль, — с оттенком легкой раздражительности заметил Феличе, — я сообщил бы, что, пока вы находились в комнате Анабеллы, мне удалось организовать приезд в Нью-Йорк двоюродной сестры нашей Марии. Она останется здесь до тех пор, пока та не выздоровеет и не будет в состоянии вернуться домой.

— Рада за них обеих, но завтра истекает срок моей работы у вас, так что и этом смысле ничего не изменилось.

— Напротив, вес изменилось самым кардинальным образом! — нетерпеливо воскликнул Феличе. — Даже вам это должно быть ясно.

Синти покачала головой.

— Еще совсем недавно вы считали меня безответственной особой, набивающей голову Анабеллы массой безумных идей. А сейчас я вам понадобилась, и вы готовы все забыть.

Оказалось, что Феличе даже способен краснеть.

— Я вынес о вас поспешное суждение. Позже Анабелла дала мне полный отчет о событиях нынешнего вечера, включая тот факт, что это она заставила вас купить эротическое платье.

— Вовсе оно не эротическое! — быстро произнесла Синти, потуже запахивая полы халата.

— Если бы оно не было таковым, вы бы не набросили на плечи шарф.

— Странно, что вы поверили Анабелле, — заметила Синти, спеша переменить тему. — Ведь, подпав под мое влияние, она начала врать.

— Анабелла занимается этим с детства, — ворчливо произнес Феличе. — Вы здесь ни причем. Кроме того, я всегда знаю, когда она лжет. На этот раз Анабелла говорила правду.

— И когда же она успела отчитаться перед вами?

— По пути из больницы в гостиницу.

— А, вот о чем она трещала. Я задремала и слышала ее голос, словно сквозь вату. А также ваши редкие замечания. Должна сказать, вы были просто очаровательны!

Феличе окинул собеседницу непроницаемым взглядом.

— Я плохо переношу бессвязную детскую болтовню.

— О, вам лучше поскорее привыкнуть к ней, если вы вознамерились жениться на ребенке!

— Может, лучше поговорим о делах?

— А что о них говорить? Вы предложили мне отправиться в Италию, я сказала «нет». И на том конец. Чего еще вы хотите?

— Видите ли, я не только опекун Анабеллы, но и жених. Скоро она будет жить в моем доме, следовательно, ей понадобится компаньонка.

— Это в наши-то дни?

— Италия не Америка. Наши представления о нравственной чистоте могут показаться вам старомодными, но для нас они очень важны. Надеюсь, вы передумаете, хотя бы ради Анабеллы. В последние недели перед свадьбой в доме должна находиться компаньонка невесты.

Синти несколько мгновений пристально смотрела на Феличе, потом в ее глазах промелькнуло подозрительное выражение.

— Ну да, как же! Нравственная чистота… Просто вы хотите, чтобы я развлекала Анабеллу, и она не мешала бы вам своей трескотней.

Феличе наклонил голову, пряча глаза, затем взглянул на Синти с подобием улыбки на губах.

— Уверен, в вашем присутствии Анабелла будет чувствовать себя гораздо лучше. Прошу вас, сделайте мне одолжение!

— Но ваше бракосочетание состоится только через два месяца, — напомнила ему Синти.

— Нет. Я забыл сказать, что отменил прежний договор. Мы будем венчаться через две недели.

— Забыли сказать? И Анабелле тоже?

— Я собрался сообщить ей, когда она выйдет к завтраку.

— А что, если у нее другие мысли на сей счет? — резко произнесла Синти, сверх всякой меры уязвленная самонадеянностью синьора де Бальцано.

— Вот мы ее и спросим, идет?

В этот миг появилась Анабелла, успевшая переодеться в джинсы и майку.

— Чудесно! — воскликнула она, увидев накрытый к завтраку стол. — Я так проголодалась!

— Анабелла, я здесь рассказываю синьоре Донелли, что соображения бизнеса заставляют меня перенести нашу свадьбу на следующий месяц, — спокойно произнес Феличе.

Анабелла издала невнятный звук.

— Но я не успею подготовиться! У меня даже еще нет свадебного платья.

— Синьора Донелли поможет тебе выбрать наряд, когда мы вернемся па Сардинию.

— Ой, Синти, правда? Ты поедешь с нами? Вот здорово!

— Не торопись! — воскликнула та. — Я еще не дала согласия. К тому же ты пропустила мимо ушей самое главное. Твой жених переносит дату венчания, не дав себе труда посоветоваться с тобой.

Анабелла пожала плечами.

— Феличе всегда так поступает. Ммм… какая сочная ветчина!

Девчонка безнадежна, подумала Синти. У нее, в самом деле, ветер гуляет в голове. Вчера, находясь под моим влиянием, она говорила одно, сейчас — совсем другое. Потому что появился жених.

Тем временем Феличе рассказал невесте о том, что вызвал в Нью-Йорк сестру Марии, которая останется здесь до полного выздоровления последней. Сами же они отправятся домой.

— Все так просто? — изумилась Синти.

— А зачем усложнять?

— Ну… Впрочем, не стану объяснять, это займет слишком много времени.

— Для Феличе всегда все просто, — заметила Анабелла, за обе щеки уплетая сандвич с ветчиной. — Все делают то, что он им велит.

— Не все, — твердо произнесла Синти. — Я являюсь исключением.

— Ну, Синти, пожалуйста! — взмолилась Анабелла, — Ты не можешь бросить меня. Ведь мы друзья, разве нет?

— Да, но… — Как объяснить этой жизнерадостной наивной девочке, что Синти поклялась никогда не возвращаться в Италию, и тем более на Сардинию, где было разбито ее сердце, а дух почти сломлен? Вот если бы Анабелла направлялась в другую страну…

А может, во всем этом заложен скрытый смысл? Возможно, в самом деле, настало время вернуться на остров и встретиться там с призраками прошлого. Нe пора ли перестать бегать от них?

— Ну, хорошо, — медленно произнесла Синти. — Я поеду с вами. Но только ненадолго.

— Блеск! — захлопала Анабелла в ладоши. — Как хорошо, что ты сдалась.

Прежде чем Синти успела среагировать на слово «сдалась», Феличе произнес:

— Ошибаешься, дорогая. Сдаются обычно слабые люди. А такой сильный человек, как синьора Донелли, просто делает тактический ход, руководствуясь собственными соображениями. — На этот раз Феличе улыбнулся по-настоящему.

Странно было видеть, как все и вся вскакивают по первому требованию Феличе, однако реальность была именно таковой, Синти вынуждена была признать правоту Анабеллы.

Очень скоро прибыла сестра Марии, с ходу принявшаяся восхвалять щедрость синьора де Бальцано. Тот поселил ее в небольшой уютной гостинице, находившейся прямо за углом больницы.

Синти присутствовала при теплой встрече двух сестер и поневоле сделала вывод, что Феличе поступил правильно. Гораздо меньше ее обрадовало предложение занять на ночь бывшую спальню Марии перед вылетом на Сардинию.

— Я не могу остаться в номере наедине со своей невестой, — твердо произнес Феличе. — Посторонние могут подумать что… э-э… я не смог совладать с природными инстинктами, и Анабелла окажется скомпрометированной.

В его взгляде юмор смешивался с цинизмом, и неожиданно для себя самой Синти отвела глаза.

На следующий день они вылетели на Сардинию. Последние полчаса путешествия Синти старалась не смотреть в иллюминатор, чувствуя, что не вполне готова увидеть края, которые впервые посетила в качестве новобрачной.

В те времена она была похожа на Анабеллу, такая же юная, жизнерадостная, уверенная, что все тайны жизни можно объяснить, руководствуясь собственным скудным опытом. Разумеется, это мнение оказалось ошибочным.

В восемнадцать лет ее родители, врачи, умерли и Индии от неизвестной губительной инфекции, и поначалу она была слишком ошеломлена, чтобы воспринимать хоть что-нибудь, кроме своей утраты. Но потом мало-помалу Синти пришла в себя, и тогда обнаружилось, что она неплохо устроена. Два страховых полиса, а также дом нельзя было назвать большим состоянием, однако они обеспечивали ей финансовую независимость.

Оставшись без родительской опеки, Синти сделала несколько ошибок, впрочем, довольно безболезненных. Но затем она совершила самую главную оплошность — влюбилась в Фабрицио Гутиерри. Это обернулось настоящим несчастьем.

Их представили друг другу общие друзья, и произошло это за день до того, как Фабрицио должен был вернуться на Сардинию. К концу вечера, к величайшей радости Синти, он отложил вылет.

В свои тридцать лет Фабрицио представлялся ей гораздо более старшим, нежели все парни, с которыми она встречалась. Вместе с тем с ним было так же весело, как со сверстниками Синти. Фабрицио был красив и отличался грацией дикого зверя. Они чудесно проводили вместе время, и страсть Синти к обаятельному иностранцу возрастала.

Фабрицио рассказывал о своем импортно-экспортном бизнесе на Сардинии, о выгодной сделке, которую он только что провернул. Все в нем свидетельствовало о надежности и подтверждало образ преуспевающего человека, выходца из состоятельной семьи, сумевшего упорным трудом организовать собственный бизнес. Он всегда был хорошо одет и дарил Синти дорогие подарки.

Его совершенно очаровал тот факт, что она на четверть итальянка и знает итальянский. Синти же видела перед собой космополита, который мог сделать своей любую женщину, однако выбрал ее. Более того, объявил, что она его первая настоящая любовь. Синти было всего восемнадцать, и она поверила.

Когда была объявлена помолвка, родственники убеждали Синти не торопиться и побольше узнать о будущем супруге, однако она не прислушалась к здравым советам. Возобладала слепая уверенность юности. Синти любила Фабрицио, он любил ее — что еще требовалось?

В отличие от большинства мужчин Фабрицио не настаивал на добрачной близости, однако хотел, чтобы свадьба состоялась в Америке. Синти же предпочитала венчаться в Италии, желая отпраздновать это событие в кругу семьи своего возлюбленного. Однако тот сумел переубедить се.

Позже Синти не переставала удивляться, как вышло, что она не побывала у Фабрицио до того, как окончательно дать согласие на брак. Тогда ей быстро стало бы ясно, что его так называемый бизнес — это прикрытие, а на самом деле он скрывается от кредиторов. Кроме того, некоторые аспекты его деятельности оказались в поле пристального внимания полиции.

Или взять, к примеру, вариант, при котором Фабрицио уложил бы невесту в постель до свадьбы. Утолив первую страсть, Синти непременно взглянула бы на будущего супруга более трезво и не спешила бы связывать себя законными узами. Однако Гутиерри предусмотрительно избежал этого и привез молодую жену в Италию, когда дверца клетки уже захлопнулась.

Синти встретилась с семьей мужа, однако его родственники оказались не солидными торговцами, как утверждал тот, а ловкачами, балансирующими на грани дозволенного, у которых в кармане то густо, то пусто. Когда Синти «первые увидела свекровь, та была увешана дорогими ювелирными украшениями, но очень скоро они перекочевали к владельцам ближайших магазинчиков, не желавших больше отпускать товары и долг.

Единственным из всей семьи, кто понравился Синти, был кузен Фабрицио, Тино, паренек лет пятнадцати. Он просто боготворил Синти и постоянно находил предлог, чтобы побывать у них в доме. Его детская увлеченность была столь невинна, что ни Синти, ни Фабрицио не имели причин обижаться.

А вскоре ее стало беспокоить совсем другое. Привыкший вечно жить в долг, Гутиерри быстро пустил по ветру скромное состояние жены. Когда был продан даже дом в Америке и вырученные деньги переведены в Италию, Синти попыталась убедить мужа положить средства в банк, чтобы хоть что-то осталось па черный день, однако тот купил ей дорогой подарок, а остальное ушло на оплату отдыха на престижном курорте.

Все возражения жены Фабрицио нейтрализовал страстью. Он полагал, что, будучи прекрасным любовником, не должен вызывать нареканий со стороны юной супруги. Когда она попыталась оспорить подобную точку зрения, Фабрицио неожиданно показал себя с другой стороны. Как Синти смеет критиковать мужа? Это Италия, здесь мужчина хозяин в доме!

Так Синти узнала, что Фабрицио очарователен лишь, когда дела идут хорошо, а когда они не ладятся — становится весьма неприятным типом. Спустя четыре года замужества жизнь Синти весьма осложнилась. Сама она за это время из наивной девчонки превратилась в зрелую женщину. Ее романтические мечты развеялись, сменившись реальным, если не циничным, отношением к жизни.

Почему она бросила тогда Фабрицио?

Глядя в прошлое, Синти не раз задавалась этим вопросом. Вероятно, потому, что, заплати столь высокую цену за спою любовь, она не смогла признаться себе, что все было напрасно. Кроме того, Синти забеременела.

Узнав об этом, она предприняла последнюю жалкую попытку пробудить в Фабрицио чувство ответственности. В частности, Синти пыталась убедить его уделять больше внимания запущенному бизнесу. Но вместо этого Фабрицио предпочел добывать деньги преступным путем. Поначалу все сходило ему с рук, и он быстро потерял бдительность. В конце концов, после очередной кражи полиция выследила Фабрицио, и только усилия дорогого адвоката помогли ему избежать тюрьмы. Странно, но этот случай лишь укрепил его самоуверенность. Он счел себя недосягаемым для закона.

Но однажды полиция явилась за ним. В один богатый дом проник грабитель, и хозяин спугнул его. Прежде чем убраться восвояси, неизвестный ударил владельца дома по голове чем-то тяжелым, в результате чего тот впал в кому. На месте преступления были обнаружены отпечатки пальцев Фабрицио Гутиерри.

Тот клялся, что невиновен. Убеждал следователя, что в то время, когда было совершено преступление, находился дома, с женой. Однако Синти, как ни тяжело ей было, отказалась подтвердить алиби супруга. Он предстал перед судом и был признан виновным.

За день до начала рассмотрения дела у Синти начались преждевременные роды. Она родила сына, который прожил всего несколько суток. Все это время Синти находилась рядом с младенцем, и сведения о том, что мужа посадили в тюрьму, достигли ее сознания, словно через густой туман.

Зато она навсегда запомнила день, когда в последний раз виделась с Фабрицио. Когда-то она любила этого человека. Он смотрел на нее, и в его белесых глазах не было ничего, кроме ненависти.

— Будь ты проклята! — прохрипел он. — Из-за тебя я оказался здесь. Ну, скажи, что ты за жена после этого?

Измученная преждевременными родами и потерей ребенка, Синти собрала для ответа остатки сил.

— Я не могла солгать. Тебя не было со мной в ту ночь.

— Но я не проникал в тот дом! Вернее, побывал там, но гораздо раньше. Стащил пару безделушек, и все. Клянусь, я никого не бил по голове!

Синти смотрела на Фабрицио, удивляясь, почему он видится ей словно из конца длинного тоннеля.

— Я не верю тебе, — вяло произнесла она.

— Ты обязана верить. Мой адвокат подаст апелляцию, ты должна будешь ему помочь…

— Я возвращаюсь в Америку. Мы больше ни когда не увидимся.

— Дрянь! — крикнул Фабрицио. — Мерзкая американская потаскуха!

Синти горестно покачала головой.

— Ты проклинаешь меня, Фабрицио, но и я проклинаю тебя — за смерть нашего малыша. И вообще я жалею, что встретила тебя. — Тоннель становился все длиннее, удаляя от нее Фабрицио. — Мой мальчик умер, — прошептала она. — Умер…

Гнев Фабрицио утих.

— Синти, — взмолился он, — не уезжай! Ты должна остаться и помочь мне. Не бросай меня, Синти!

Когда она покидала тюрьму, в ее ушах все еще звучали крики Фабрицио. Тино, уже юноша девятнадцати лет, ожидал Синти у ворот. Он отвез се в аэропорт и поцеловал на прощание со слезами на глазах.

Именно Тино через три месяца сообщил ей о смерти своего двоюродного брата. Фабрицио умер от воспаления легких. Он просто лежал, не желая бороться за жизнь и ожидая конца. И только тогда Синти с невыразимой ясностью осознала нею жестокость своего поведения.

Ее стало терзать позднее раскаяние. Сны Синти наполнились криками мужа, клявшегося в своей невиновности и умолявшего остаться и вытащить его из тюрьмы. Он был плохим мужем, эгоистом, растратившим все ее деньги и разрушившим жизнь. Однако голос совести говорил Синти, что она никудышная жена, покинувшая мужа в то время, когда он больше всего нуждался в ней. Если бы она осталась тогда, возможно, Фабрицио был бы жив…

Синти всеми силами старалась избавиться от этого наваждения. Она вернула себе девичью фамилию, чтобы призрак Гутиерри не маячил больше в ее жизни. Все документы были переделаны на имя Синтии Донелли. Фабрицио Гутиерри, словно никогда и не существовало.

Но, к несчастью, он нее еще изредка являлся в ее снах…

3

Почувствовав, что самолет снижается, Синти провела по лицу рукой. Рядом прихорашивалась Анабелла, держа перед собой карманное зеркальце. Феличе продолжал просматривать бумаги — он занимался этим большую часть путешествия. Его вид внушал доверие и подействовал на Синти успокаивающе.

В аэропорту их ждал автомобиль. Усевшись в него, они двинулись по ведущему в город шоссе. Анабелла сияла.

— Я так рада, что, наконец, вернулась! Тебе тоже здесь понравится, Синти, вот увидишь!

— Синьора Донелли уже бывала на Сардинии, — негромко заметил Феличе.

— Правда? — Похоже, Анабелла почувствовала разочарование. — Ты ничего мне не рассказывала. Впрочем, ты вообще мало говорила о своей прежней жизни. Прости. — Она сочувственно похлопала Синти по руке, но тут же спросила:

— А в каком городе ты жила?

— В Кальяри, — нехотя ответила Синти. Затем она тревожно взглянула на Феличе. — Кстати, мы часом не туда направляемся?

— Мы проедем мимо города и удалимся миль па двадцать на север, — ответил Феличе. — Мой дом расположен в самом красивом уголке земли.

Впервые Синти отметила в голосе Феличе неподдельную искренность. По-видимому, он очень любит родные края.

Они умолкли и проехали несколько миль, просто глядя в окошки автомобиля. Спустя некоторое время Феличе произнес:

— Ну вот, приближаемся.

Синти посмотрела в направлении, куда он кивнул.

«Дом» синьора де Бальцано возвышался на крутом берегу реки. Внешне он больше напоминал небольшую средневековую крепость, бойницы которой — с некоторых пор превращенные и окна — выходили на простиравшуюся за речкой долину. Похоже, строение имело несколько уровней, и даже на расстоянии Синти оценила его красоту, догадываясь, что кроме видимых с шоссе зубчатых башенок есть еще тенистые сады и чудесные внутренние дворики.

Автомобиль пересек реку по мосту и начал подниматься и гору по частной дороге, петлявшей между скальными выступами. По обеим ее сторонам двумя стройными рядами тянулись кипарисы.

Наконец они подъехали к большим чугунным воротам, которые при их приближении отворились, будто сами собой — на самом деле за дорогой наверняка следил привратник. Еще несколько минут — и автомобиль остановился перед парадным крыльцом. Двери дома были распахнуты. На пороге прибывших ожидали мужчина и женщина средних лет. Вероятно, мажордом и экономка. За ними толпились слуги, которым хотелось быть свидетелями прибытия новой госпожи.

Чьи-то услужливые руки открыли дверцы автомобиля, и Феличе вышел, ободряюще обняв Анабеллу за плечи одной рукой. Он повел ее знакомиться с домашним персоналом, однако не забыл оглянуться, проверяя, не отстала ли Синти. Ее он представил с легким изяществом, которое заведомо предотвращало возникновение всякого рода неловкости.

Экономка проводила девушек в комнату Анабеллы, которой больше подходило название «покои». Будущая хозяйка замка запорхала по богато обставленному будуару, затем схватила Синти за руку и потащила в коридор. Там она толкнула какую-то дверь, и они оказались в другой комнате, почти такой же роскошной, как первая.

— Это твоя, — объявила Анабелла.

— Правда?

Убранство помещения произвело на Синти сильное впечатление — и красноватого оттенка паркет, и мозаичные панно на стенах, и огромная кровать с балдахином. В этой комнате чувствовалось дыхание времени. В стене были проделаны два высоких подковообразных окна явно результат недавних перестроек здания, между которыми находилась ведущая на балкой дверь.

Совершенно очарованная, Синти проследовала за Анабеллой на балкон и ахнула. Отсюда открывался настолько восхитительный вид, что просто дух захватывало. Уже смеркалось, и свет из окон замка поблескивал в водах речки. За ней виднелись перемежающиеся полянами оливковые и апельсиновые рощи.

— Похоже на дворец какого-нибудь восточного падишаха, — негромко произнесла Синти.

— Это заслуга Феличе, — пояснила Анабелла. — Еще лет десять назад замок находился в плачевном состоянии. Феличе вложил массу средств и труда, прежде чем получился такой чудесный результат. Между прочим, поговаривают, что здесь обитают призраки. За всю историю замка на его территории произошло немало кровавых стычек. Одна из легенд гласит, что именно в этой комнате умерла от тоски заточенная сюда тогдашним владельцем девушка, которую тот выкрал из родного дома, чтобы сделать своей наложницей. Бедняжка же была влюблена в соседского парня и не перенесла разлуки. С тех пор ее призрак бродит по замку, тщетно пытаясь найти выход.

— Полнейшая чушь. — прозвучал сзади знакомый голос.

Феличе подошел совершенно бесшумно.

— Ой, как ты неромантичен! — поморщилась Анабелла, оглядываясь. — А мне нравится эта история.

— Нравится, что здесь замучили ни в чем неповинную девушку? — произнесла Синти.

— Как вы неромантичны! — с улыбкой воскликнул Феличе, передразнивая невесту. — Не волнуйтесь, нет здесь никаких привидении. Лично я за все время ни разу ни одного не видел.

— Я и не волнуюсь, — негромко заметила Синти, обращаясь больше к себе самой.

Феличе бросил на нее пристальный взгляд, но ничего не сказал.

— Бездушные вы создания, — вздохнула Анабелла.

Феличе отступил назад, приглашая, дам вернуться в комнату.

— Простите, что помешал вам, леди. Просто я хотел поприветствовать синьору Донелли в своем доме. Надеюсь, вам здесь понравится.

— У вас великолепный дом, — кивнула Синти, обводя взглядом комнату. — По мне так даже чересчур шикарный. И большой. Боюсь, как бы не заблудиться здесь!

— Если это произойдет, я непременно вышлю за вами поисковую партию, — заверил ее Феличе. — Его улыбка явно предназначалась одной Синти. Он словно предлагал гостье разделить его юмор.

Если он и дальше будет так улыбаться мне, мои дела плохи! — пронеслась у той тревожная мысль.

В центре принадлежащего виконту де Бальцано парка находился особый участок, именовавшийся Птичьим садом. Здесь был пруд с невысоким, тихо плещущимся фонтаном. Вокруг стояли средь деревьев и кустов искусно вырезанные из камня изваяния птиц.

Именно сюда и вывела покрытая гравием дорожка Синти, пожелавшую подышать свежим воздухом. Лупа стояла высоко в усыпанном звездами небе, в воздухе чувствовалась приятная прохлада, поэтому Синти набросила халат поверх тонкой ночной сорочки.

Ужин прошел в ужасной обстановке. Толпы живущих по соседству родственников явились, чтобы отметить возвращение виконта и его невесты. Кроме них прибыло несколько представителей местной власти.

Из множества лиц Синти запомнила лишь Антонио, дальнего родственника виконта лет двадцати, работавшего у него секретарем. Этот симпатичный парень показался Синти полной противоположностью Феличе. С ее точки зрения, Антонио мог бы стать более удачным мужем для Анабеллы, хоть и выглядел слишком серьезным как для своего возраста, так и для этой взбалмошной девчонки.

Настроение юной невесты менялось с каждым часом. Когда они только приехали, Анабелла, словно ребенок пришла в восторг от новых дорогих игрушек, начисто забыв о цепе, которую придется за них платить. Однако к вечеру смысл расплаты стал для нее более очевиден, и она совершенно пала духом. И Анабелла, и Синти испытали большое облегчение, когда им удалось наконец удалиться в свои комнаты Бедняжка Анабелла, подумала Синти, присаживаясь на корточки у пруда и опуская руку в воду. Выходит, я права, когда высказываюсь против этого брака. Он обернется для девочки кошмаром. Она будет страдать среди здешней райской роскоши.

Синти несколько минут задумчиво разглядывала отражавшиеся в воде звезды и окружавшие пруд статуи птиц. В какой-то момент и сад, и замок показались ей иллюзорными, словно она вдруг оказалась посреди сказочных театральных декораций.

— И зачем я приехала сюда? — слетело с ее губ.

— В самом деле, зачем? — раздалось сзади.

В ту же секунду Синти увидела в соде отражение освещенной луной мужской фигуры.

— Я не знала, что вы здесь, — заметила она, оборачиваясь.

— Простите, если испугал, — сказал Феличе. — Наверное, не нужно было подходить к нам.

Синти кивнула.

— В саду всегда лучше гулять в одиночестве. Только так можно обрести душевный покой и найти решение насущным проблемам.

Феличе довольно улыбнулся.

— А вы разбираетесь в подобных тонкостях! — Он подошел к пруду. — И еще обязательно должен быть какой-нибудь водоем. — Феличе зачерпнул ладонью воду, потом поднял руку, позволяя влаге свободно стечь сквозь пальцы. Падающие капли сверкали в лунном слете как драгоценные камни. Это зрелище завораживало. Синти почувствовала, что ей трудно оторвать взгляд от кисти Феличе. Ее окутало странное спокойствие, ощущение мира и согласия словно проникло и каждую клеточку тела. В этом волшебном уголке земли было очень легко поддаться воздействию окружающих чудес.

Синти вновь погрузила руку в пруд и, подражая Феличе, подняла полную ладонь воды. Когда стекли последние капли, он легонько сжал ее пальцы.

— Спасибо нам за все, — негромко произнес он. — За то, что помогли успокоить Марию, подружились с Анабеллой, за мудрость и силу.

Сквозь прохладу поды Синти ощутила приятное тепло крепкой мужской ладони. Она попыталась что-то ответить и не смогла — у нее почему-то перехватило дыхание.

— Я легко могу представить вас гуляющей в уединенном саду, — тихо продолжил Феличе.

— Надежно отгороженном от остального мира? — уточнила Синти, старательно избеган лопушки. — Нет, это не для меня.

— Не отгороженном. Вы можете весь мир принести с собой, и тогда жаждущий истины и мудрости человек найдет все это в вас. После чего он действительно может закрыться от остального мира, потому что все необходимое окажется здесь, внутри.

Слона были вкрадчивыми, искушающими, они будто плыли по воздуху. Синти заставила себя встряхнуться.

— Зачем столько аллегорий? — мягко спросила она, убирая руку. — Если ослеплять себя таким количеством символов, удастся ли разглядеть реальность?

— О какой именно реальности идет речь?

— А разве их несколько?

— Миллионы, и каждый человек выбирает свою собственную.

— Возможно, это справедливо по отношению к мужчинам, — хмуро произнесла Синти. — Но как часто возможность выбора выпадает женщине? Как правило, мужчина навязывает ей свою реальность.

— Вам навязывали? — быстро спросил Феличе. — Или вы сделали выбор добровольно, а затем поняли, что он был произведен вслепую?

Синти поежилась.

— По-моему, любой выбор делается вслепую. Только понимаем мы это слишком поздно.

— Вы дрожите, — заметил он. — Нужно было одеться потеплее. — Он снял пиджак и накинул его на плечи Синти. — Если вы подхватите простуду, меня ждут крупные неприятности. Анабелла и так дуется на меняла то, что я «грубо принудил» — ее слова — вас приехать в края, где воспоминания о потерянной любви вновь начнут бередить ваше израненное сердце.

— Боже правый! Ведь сколько раз я убеждала ее не воспринимать меня через вуаль трагического романтизма!

— Напрасно потеряли время. Анабелле нравится воспринимать вас именно в таком свете. Потом ей захочется, чтобы вы бродили по улицам Кальяри, выискивая уголки, которые прежде посещали с ним.

Внезапно Синти ощутила приближение опасности. Вернее, она все время витала где-то рядом, однако Феличе удалось замаскировать ее. Синти отступила на шаг назад.

— Это вы напрасно тратите время, синьор де Бальцано. Я не обсуждала своего покойного мужа с Анабеллой и не собираюсь этого делать с вами.

— Тем не менее вы прибыли сюда, чтобы обрести его… или окончательно избавиться от его. Мне бы очень хотелось знать, какое из двух предположений истинно.

— Можете желать сколько угодно. Вас это не касается!

— Вот уж где речь может идти о настоящих призраках, верно?

— Пожалуйста, давайте оставим эту тему.

— Однако, как вы разозлились, когда оказался затронутым ваш супруг!

— Моя злость тоже не имеет к вам никакого отношении!

— В таком случае позвольте дать вам небольшой совет. Если желаете сохранить секреты, спрячьте гнев. Он выдает вас с головой.

Синти вспыхнула. Как этот человек посмел вообразить, что способен очаровать ее всякой чушью насчет садов, мудрости и одиночества!

— Вам ничего не известно обо мне, — твердо произнесла она, — кроме того, что я могу быть полезна для вас. Этого достаточно. Больше вы ничего не узнаете. Мои секреты не ваша забота, равно как и моя личная жизнь. И если вы вновь заговорите об этом, я уеду отсюда.

К своему ужасу, Синти обнаружила, что дрожит. Чтобы скрыть от Феличе это странное состояние, она повернулась, было, намереваясь уйти, однако тот схватил ее за руку.

— Простите! Я не знал, что это так болезненно для вас.

Синти вздохнула.

— Спокойной ночи, синьор де Бальцано.

— Не уходите!

— Спокойной ночи.

Пальцы Феличе сжались крепче, однако удерживать уже было некого. Синти ускользнула, оставив в руке Феличе пиджак.

До свадьбы оставалось совсем немного времени, поэтому Анабелле нужно было прежде всего съездить к синьоре Ванетти, модельеру из Кальяри, и посмотреть коллекцию свадебных платьев. Феличе велел своему шоферу отвезти дам в город. Во время путешествия Синти с неудовольствием отметила, что настроение Анабеллы вновь изменилось. Тяжесть прошлого вечера рассеялась, сменившись радостным предвкушением предстоящей дорогой покупки.

Юная невеста примеряла одно платье за другим, пока, наконец, все трое — она сама, Синти и синьора Ванетти — не остановили выбор на наряде, состоявшем сплошь из кружев. Оно оказалось немного велико и требовало подгонки по фигуре.

— Не возражаешь, если я на время оставлю тебя? — спросила Синти. — Вернусь через часок.

Полностью погруженная в процесс созерцания себя в зеркале Анабелла лишь махнула рукой, и Синти быстро покинула салон синьоры Ванетти. К ее удивлению, он находился всего в квартале от дома, где когда-то располагалась официальная контора Фабрицио.

Вот прекрасная возможность расстаться с призраками! Одна улица, другая…

В последний момент Синти едва не передумала, но какая-то сила заставила ее свернуть за угол — и перед ней предстал дом, который она так боялась увидеть. Сколько ее личных денег ушло па поддержку разваливавшегося бизнеса мужа!

Теперь здание выглядело обновленным, на стене у входа висела табличка с именем Тино Витти.

Пока она осматривала фасад, дверь отворилась, и на пороге появился красивый молодой мужчина. Мельком взглянув на Синти, он тут же вновь прикипел к ней взглядом, а затем шагнул вперед, радушно раскрыв объятия и сияя улыбкой.

— Не может быть! Синти! Узнаешь меня? Только сейчас она догадалась, кто перед ней, — кузен покойного мужа.

— Тино! — радостно воскликнула Синти. — Признаться, в первую минуту я тебя не узнала.

— Неудивительно, ведь тогда я был мальчиком, а сейчас взрослый человек.

Действительно, по подсчетам Синти, ему должно было исполниться двадцать три года. Он возмужал, окреп, раздался в плечах. Однако веселое выражение его глаз осталось прежним.

— Как я рад снова видеть тебя! — сказал Тино. — До сих пор помню, как хорошо ты со мной обходилась.

Они стояли на тротуаре, прохожие огибали их, мешая разговаривать.

— Давай зайдем и кафе, — предложил Тино, указав на противоположную сторону улицы.

Синти согласно кивнула. Они пересекли улицу и уселись за столик.

— Мне казалось, ты никогда не вернешься сюда.

— Я и не собиралась. Это вышло случайно.

Синти в общих чертах описала ситуацию.

Когда она назвала имя своего работодателя, глаза Тино округлились.

— Синьор де Бальцано! Его здесь всякий знает. Большой человек! Весьма уважаемый и обладающий огромным общественным весом.

— Гм… пор как? — задумчиво протянула Синти. — Я бы нашла для него другие слова. Похоже, виконт нравится тебе больше, чем мне.

— Нравится? — изумленно повторил Тино. — Дорогая моя, у него огромный авторитет, с его мнением все считаются, в его руках находится реальная власть. Владения синьора де Бальцано огромны. Сколько у него оливковых, лимонных и апельсиновых рощ — не перечесть! Уверяю, никто здесь не отважится разглагольствовать на тему, нравится или не нравится ему виконт. Все просто побоятся впасть в немилость к такому важному синьору.

— У меня не хватает терпения на подобные разговоры, — вздохнула Синти. — Виконт такой же человек, как все остальные. Кстати, я впала к нему в немилость, и ничего не случилось, потому что он тоже заслужил мое неодобрение.

Тино с интересом взглянул на нее.

— Ты сказала ему об этом?

— Разумеется.

— Ну и смелая же ты!

— Ладно тебе.. Лучше расскажи, что ты делаешь в бывшей конторе Фабрицио?

Я взял на себя управление остатками его бизнеса и на этой основе открыл собственное дело. Экспортирую овощи и фрукты с Сардинии и ввожу сюда всякую дорогостоящую мелочь, которая производится по всему миру.

— Тем же занимался и Фабрицио; конечно, когда занимался хоть чем-нибудь.

Тино опустил глаза.

— Мы стараемся не говорить о нем. К счастью, моя фамилии Витти, а не Гутиерри, что позволило мне переименовать контору. Поверь, я веду дела совсем не так, как он.

— Умница. Я тоже сменила фамилию. — Она взглянула на часы. — Мне пора бежать, иначе Анабелла начнет беспокоиться.

— Это добыча синьора де Бальцано? — усмехнулся Тино.

— Да. Я оставила ее в салоне. Она примеряет свадебное платье.

Глаза Тино засветились деловым интересом.

— Можно, я провожу тебя туда?

Синти улыбнулась.

— Разве твоя дорогостоящая мелочь имеет какое-то отношение к свадебным торжествам?

— Некоторые предметы — да. Однако я сейчас думаю о другом. Пожалуйста, представь меня синьору де Бальцано! Он влиятельный человек в местном правительстве.

Синти кивнула. Ей было отлично известно, как много значат здесь личные связи.

— Ладно, постараюсь сделать для тебя все, что в моих силах. Только запомни: меня зовут синьора Донелли.

— Хорошо, я не стану упоминать фамилию Фабрицио, — закивал Тино. — Не представляешь, как я благодарен тебе!

— И еще, — твердо произнесла Синти. — Если станешь при мне называть синьора де Бальцано большим человеком, я с тобой больше не дружу.

— Вот это да! — Тино был явно впечатлен.

Они направились к салону синьоры Ванетти, где обнаружили Анабеллу, кружащуюся перед зеркалом в облаке белоснежных кружев.

— Ну, разве не чудо, Синти? — вскричала она. — Я в нем красива, правда?

— Правда, — согласилась Синти. — Познакомься, дорогая, это Тино, мой давний друг.

Анабелла изобразили манерный реверанс, Тино сдержанно склонил голову.

— Тино заедет повидаться со мной после ужина, — добавила Синти.

— Ну, нет, вы обязательно должны приехать пораньше! — жеманно произнесла Анабелла. — За ужином обычно царит такая скука… Собирается куча престарелых тетушек… Вы непременно должны сесть с нами за стол, так будет гораздо веселее!

Тино благодарно принял приглашение, и на том они расстались.

Синти сомневалась, правильно ли поступает, однако вечер прошел лучше, чем она смела надеяться.

Как и предсказывала Анабелла, за столом собралось множество престарелых родственников. Тино держался превосходно. Был подчеркнуто, вежлив со старшими, очаровывая пожилых дам и почтительно выслушивая советы их дряхлых супругов. Синти представила его виконту, который спокойно кивнул и направился к другим гостям. Тино проявил выдержку и был вознагражден: в конце концов, Феличе удостоил его короткой беседы в своем кабинете. Прежде чем уехать, молодой человек стиснул обе руки Синти и с чувством произнес:

— Благодарю!

Из чего та поняла, что разговор прошел удачно.

Когда стемнело, она вновь вышла в парк, выбрав для прогулки другую дорожку — меж клумб, на которых благоухали ночные фиалки. Синти успокаивала себя тем, что в случае неожиданной встречи с хозяином владений не допустит стычки, подобной вчерашней. В конце концов, она просто может уйти в дом.

Тем не менее, ее вновь застал врасплох прозвучавший из темноты голос:

— И что, вам уже больше нравится мой дом, после того как вы его узнали?

Феличе беззвучно отделился от ствола ливанского кедра и вышел на лужайку, где лунный свет посеребрил его голову и плечи. Он до сих пор находился в той же одежде, что и за столом, только рубашка была расстегнута почти до талии. Синти невольно отметила, что грудь Феличе густо покрыта волосками.

Отведя от мужского торса взгляд, она кивнула.

— Вы живете в самом прекрасном уголке земного шара.

Феличе держал в руках бутылку вина и два бокала, словно знал, что встретится здесь с Синти.

— А как вы находите Анабеллу? — спросил он. — Она счастлива?

— Сейчас да, потому что окружена красивыми и дорогими вещами. К тому же приближается важный день, когда она станет центром всеобщего внимания. Но что будет после?

— Я избалую ее как ребенка, каковым, собственно, она и является, а больше ей ничего и не нужно. Разумеется, жизнь может показаться ей лишенной интеллектуальных развлечений…

— Мы уже выяснили, что Анабелла не принадлежит к числу интеллектуалов, — сухо заметила Синти. — А вот как насчет вас? Как вы станете жить с человеком, который не разделяет ваших мыслей?

Феличе пожал плечами.

— Я обмениваюсь мыслями с мужчинами, а не с женщинами.

— Это просто возмутительно! — закатила Синти глаза к небу.

— Вы требуете от брака слишком многого. Никакие взаимоотношения не способны удовлетворить всех нужд. Мы с Анабеллой создадим семью. Я обеспечу для этого материальный фундамент, Дам ей детей и удовлетворю физические желания.

— Вы настолько уверены, что можете их удовлетворить? — хмыкнула Синти.

Феличе пожал плечами.

— Пока жалоб не было.

— Дальше не продолжайте. Не желаю выслушивать рассказ о ваших легких победах.

— Почему вы решили, что они давались мне легко?

— Потому что успела немного узнать вас. Для всех в округе вы «большой человек», непререкаемый авторитет. Все так и норовят поймать ваш взгляд…

— Подобно тому, как это делал сегодня ваш друг, — негромко произнес Феличе.

— Да. Его прямо в дрожь бросило, когда я упомянула, что знакома с нами!

— Странно, — усмехнулся Феличе. — Я даже не догадывался, что занимаю столь обширную часть наших разговоров… или мыслей.

— Не пытайтесь расставлять мне ловушки, я…

— Вы сами их расставляете. Почему я так не приятен вам?

— Потому что… — Она попыталась найти ответ и вдруг обнаружила, что это не так-то легко сделать. — Потому что сочувствую Анабелле. По вашим представлениям, вы способны стать хорошим мужем, однако они очень узки. Анабелла вынужденно выходит за вас, не имея даже мизерного шанса подыскать что-нибудь получше.

— Получше уютного дома, где будут лелеять и ее саму, и ее детей? Да, я намерен стать мужем соответственно своим узким представлениям. Которые, кстати, включают нечто такое, о чем вы не упоминаете, вероятно, потому, что считаете несущественным.

— Не понимаю, к чему вы клоните.

— Прекрасно вы все понимаете! Анабелла красива, а я человек, знающий, как ублажить женщину и как научить ее доставлять удовольствие мужчине. Странно, Синти, что вам в голову не приходит мысль о страсти. Поневоле возникает подозрение, знаете ли вы что-нибудь об этом.

— Знаю… — произнесла Синти с горечью, которую не смогла подавить. — Мне известно, насколько она опасна и обманчива. Наверное, вы облагаете, что, если ослепите Анабеллу страстью, остальное перестанет иметь значение.

— По-моему, человек, удовлетворяющий жену в постели, является хорошим мужем. К тому же он печется о чистоте своего брака.

После этих слои для Синти время вдруг словно повернулось вспять, и ей померещилось, что она спорит с Фабрицио, пытаясь пробиться сквозь его тупую уверенность, что сексуальная техника мужчины способна заглушить любые женские претензии.

Она вздрогнула от отвращении.

— А откуда вы узнаете, действительно ли ваша жена удовлетворена? Ведь всегда будет оставаться вероятность того, что она лишь притворяется, подобно арестанту, улыбающемуся своему тюремщику. Это беда многих чересчур властных мужчин. Они никогда не знают наверняка!

Резкий вдох виконта подсказал ей, что удар попал в цель.

— Осторожнее! — хрипло предупредил Феличе.

— Это всего лишь горькая правда. Признайте ее! — В эту минуту Синти сама не понимала, какая муха ее укусила. Она лишь отчаянно желала пробить брешь в бастионе виконта, стереть ироничную усмешку с красивых губ. И преуспела в этом!

— Довольно, — предупреждающе произнес он. — Прекратите.

— Почему? Не потому ли, что ваши так называемые победы, в самом деле, были легкими? Уверена, женщины сами ложились в вашу постель. Но что их туда привлекало — вы или ваши деньги и власть? Вы не можете дать точного ответа, верно?

— Вы сами его дадите! — бросил Феличе.

Синти по глазам прочла его намерение и попятилась, но было уже поздно. Рука виконта обхватила ее затылок, а губы прильнули ко рту. У Синти не осталось времени для размышлений. Она даже не могла оттолкнуть Феличе, потому что другой рукой он обвил ее талию, с силой притягивал к себе. Вероятно, Синти задела его за живое. Он хотел взять реванш.

Однако Синти тоже обладала некоторым опытом по этой части. Она знала, что Феличе не испытает никакого удовольствия, держа в объятиях женщину, которой ничего от него не нужно. Вот хорошая возможность преподать ему урок!

Синти опустила руки, терпеливо перенося прикосновение губ Феличе к своим и машинально отмечая уголком сознания искусность поцелуя. Гораздо труднее, оказалось, игнорировать исходивший от Феличе горячий, пряный аромат, силу и властность его стройного тела. Синти остро ощущала прикосновение мускулистых бедер и не смогла остаться равнодушной к тому, как быстро распалился хозяин замка.

К ужасу Синти, осознание этого факта вызвало достаточно сильный отклик в ее собственном теле. Разумеется, ничего подобного она не планировала и не станет поддаваться наплыву ощущений. Ей не следует забывать, что Феличе вызывает у нее раздражение, иначе она, чего доброго, сама прильнет к нему!

Феличе поднял голову и взглянул в освещенное луной лицо Синти. На его губах играла улыбка.

— Нелегко это, верно? — тихо заметил он. — Для нас обоих.

— Идите ко всем чертям! — вырвалось у Синти.

— Да, видно, придется пуститься во все тяжкие. Давай сделаем это вместе!

— Нет!

— Поздно отказываться. Мы оба увязли в этой игре. Тебе следовало дважды подумать, прежде чем начинать дразнить меня. А теперь мы должны пройти весь путь до конца.

Феличе вновь припал к губам Синти, и той понадобилось собрать все силы, чтобы не поднять руки и не зарыться пальцами в его волосы. Ей удалось подавить внезапный порыв, однако она подозревала, что он догадывается о ее внутреннем состоянии. Но Синти сейчас во что бы то ни стало нужно было доказать, что она сильнее хозяина здешних владений.

Словно прочтя ее мысли, Феличе спросил:

— Почему ты сражаешься со мной?

— Ведь должен же кто-то тебе противостоять! — с чувством произнесла она, постаравшись убрать из голоса дрожь.

Удивленный, он слегка отстранился и пристально взглянул на нее.

— В твоих руках сосредоточено больше власти, чем положено иметь человеку, — выпалила Синти. — Но мною ты управлять не будешь, даже не мечтай.

— Кажется, ты, в самом деле, собралась бороться со мной, — задумчиво произнес Феличе.

— Разумеется. Потому что вижу тебя насквозь!

— И что же ты видишь?

— Все это притворство. В действительности ты хочешь меня не больше, чем я тебя. Просто тебе невыносима мысль, что кто-то отказывается вскакивать по щелчку твоих пальцев. Если я сейчас поддамся, ты используешь меня и двинешься дальше, к новым победам. А обо мне и не вспомнишь.

— Ты о самом деле так думаешь?

— Конечно.

— Давай попробуем и посмотрим, права ты или нет.

— Ни за что! — медленно произнесла Синти. — Высвободившись из объятий Феличе, она отодвинулась на несколько шагов, тяжело дыша, но полностью владея собой.

В глазах Феличе, напротив, застыло диковатое выражение, и Синти вдруг подумалось о том, что они сейчас находятся в отдаленной и совершенно безлюдной части парка, И еще она вспомнила, что синьор де Бальцано привык получать все, что пожелает.

— Я уезжаю, — объявила Синти.

— Нет, я запрещаю тебе!

— Думаешь, тебе достаточно приказать? Не пытайся применять ко мне свои штучки, Феличе. Завтра утром я уберусь отсюда. И моли Бога, чтобы я не рассказала Анабелле, за кого она выходит замуж!

— Думаешь, тебе это известно?

— Во всяком случае, верность ты ей хранить не будешь.

— Мне трудно думать о верности, когда рядом находишься ты. Кстати, возможно, именно себя тебе и следует винить в первую очередь. Зачем ты дразнила меня, если не можешь ничего предложить?

— Не нужно перекладывать вину на меня! Я тебя не дразню.

— Дразнишь хотя бы тем, что живешь на этом свете. Когда я вижу, как ты входишь в комнату…

— Чем скорее ты перестанешь меня видеть, тем лучше! — Она повернулась и быстро зашагала к дому. Она боялась, что он двинется следом, однако этого не случилось. Взбегая по лестнице на второй этаж, где находилась ее комната, Синти невольно задалась вопросом: от кого она убегает — от Феличе или от себя?

Не успела она перешагнуть порог, как рядом возникла Анабелла. Девочка радостно улыбалась.

Синти хотела, было рассказать Анабелле о том, что произошло в парке. Если она желает расстроить этот брак, то сейчас представился весьма удобный случай. Однако через секунду ей пришло в голову, что Анабелла и не ожидает от будущего супруга идеального повеления. А вот от старшей подруги — наверняка. Разоблачения могут причинить юной итальянке боль. — Мне казалось, ты давно спишь, — заметила Синти.

— Не могу спать. Все думаю о своем чудесном платье. В нем я буду самой красивой невестой на свете!

— А потом? Будет ли Феличе хорошим мужем?

Анабелла пожала плечами.

— Он станет заботиться обо мне и обеспечит исполнение всех моих желаний. В частности, у меня всегда будет множество чудесных нарядов!

Это так тесно перекликалось с тем, что совсем недавно говорил Феличе, что Синти вздрогнула. Взгляды Анабеллы на жизнь уже не раз обескураживали ее. Она поняла, что поступила правильно, скрыть от девочки поступок Феличе.

— Я очень рада, что ты здесь! — воскликнула Анабелла, целуя Синти в щеку. — Никто никогда не был так добр ко мне, как ты. — С этими слонами юная невеста убежала по коридору в свою комнату. На пороге она остановилась, послала Синти воздушный поцелуй и исчезла.

— Боже ты мой! — вздохнула та.

— Благодарю.

Синти вздрогнула, услышав рядом знакомый голос. Обернувшись, она увидела выходящего из затененной ниши Феличе.

— Как давно ты здесь находишься?

— Достаточно давно, чтобы удостовериться, что ты не выдала меня. Хотя у тебя были все возможности.

— Я не сделала этого ради Анабеллы, а не ради тебя.

— Знаю, — Феличе помолчал. — Я недостойно вел себя нынешним вечером. Ты живешь под моей крышей, а я забыл честь. Свою и моего рода. Если ты останешься, даю слово, подобное никогда не повторится — Заметив, что Синти сомневается, он добавил:

— Мое слово много значит. Ты будешь и полной безопасности!

— Ладно, останусь. Но, знай, я не выдала тебя сегодня, однако в дальнейшем стану использовать малейший шанс, чтобы открыть Анабелле глаза. И если мне удастся, отговорю ее от этого брака.

Феличе кивнул.

— По крайней мере, честно. Не возражаю.

— Это пока, а вот когда Анабелла даст тебе отставку, ты заговоришь по-другому.

— Не даст, потому что ты слишком благородна, чтобы использовать свой главный козырь. Благодарю тебя за это и за искренность.

— Только помни: на войне как на войне.

4

— Ой, Синти, как здесь хорошо! Я очень рада, что мы сюда приехали. — Анабелла уселась за столик кафе на открытом воздухе и устремила взгляд на море.

Они уже три дня находились на мысе Карбонара, загорая, купаясь и катаясь на водных лыжах. Обеим почти удалось забыть на время о виконте и всех треволнениях. Дни они проводили на пляже или в походах по магазинам, а вечером отправлялись туда, где была вкусная еда, хорошее вино и приятная музыка.

Официант принес кофе и пирожные со сливочным кремом. Анабелла заказала себе сразу три. Наблюдая, как она уничтожает украшенную свежей клубникой песочную корзиночку, Синти заметила:

— Если не умеришь аппетит, не втиснешься в свадебное платье.

Анабелла хихикнула.

— Я могу, есть сколько угодно и все равно не потолстею. Знакомые девчонки с ума сходят от зависти. — Расправившись со слоеной трубочкой, а затем с эклером, она довольно откинулась на спинку стула и закрыла глаза, подняв лицо к солнцу.

— Как это тебе удалось уговорить Феличе выпустить меня из клетки? — спросила она, не открывая глаз.

Синти хмуро оглядела ее, не обольщаясь более подобными разговорами. Это была обычная линия Анабеллы, то жаловавшейся па грядущую неволю, то наслаждавшейся всеобщим вниманием и ощущением собственной значимости.

— Очень просто. Феличе согласился без раздумий.

Синти не стала говорить, что ей пришлось слегка нажать на него. Она заявила, что хочет, как минимум на неделю уехать из замка, осознавая при этом, какой тайный смысл заключен в ее словах, Феличе тоже понял, что Синти не так безразлична к нему, как показывает внешне. И поэтому без дальнейших разговоров дал согласие.

Перед самым отъездом позвонил Тино, чтобы поблагодарить Синти за знакомство с синьором де Бальцано и пригласить в кафе.

— Я бы с удовольствием, но с этим придется подождать до моего возвращения, — ответила та, — Ты уезжаешь?

— Мы с Анабеллой отправляемся кататься на водных лыжах. Несколько дней проведем на мысе Карбонара. Когда вернемся, обязательно позвоню.

А на следующий день у водного трамплина им повстречался Тино с приятелем. После возгласов удивления и взаимных приветствий давний друг Синти представил дамам Винченцо и сообщил, что они тоже решили немного отдохнуть.

Взгляд Тино был слишком невинен, чтобы Синти поверила в случайность этого совпадения. Когда-то ему казалось, что он влюблен в нее. Неужели через столько лет?..

Тино пригласил Синти и Анабеллу на чашечку кофе, и с тех пор все четверо часто встречались то на пляже, то в кафе, то в ресторане. Анабелле нравилось общество двух молодых мужчин, тем более что Винченцо, казалось, был сражен ею наповал.

Вечером все договорились встретиться за ужином в плавучем ресторане — старинной шхуне, на палубе которой были установлены столики.

С наступлением сумерек на шхуне зажигались гирлянды разноцветных лампочек. На корме было устроено место для танцев. Поужинай и вдоволь натанцевавшись, молодые люди отправились обратно в отель, не подозревая, что там их ждет сюрприз. Синти и Тино шли чуть впереди и первыми оказались в вестибюле гостиницы. У конторки портье Синти удивленно остановилась.

— Добрый вечер, синьора Донелли, — сдержанно произнес поднимающийся с кресла Феличе.

— Синьор де Бальцано! Вот уж не ожидала вас здесь увидеть…

— Погода отличная, а мы с Антонио тоже любим, кататься на водных лыжах. Вот и не устояли перед искушением присоединиться к вам.

Антонио подошел к ним и вежливо кивнул.

— Интересно, нет ли здесь иной причины? — с вызовом спросила Синти. — Если бы я была подозрительна, непременно спросила бы себя, не с проверкой ли вы явились.

— А если бы я был подозрителен, то мог бы поинтересоваться, где ваша подопечная. Что-то я не нижу рядом с вами Анабеллы.

— Она будет здесь через минуту. Все мы возвращаемся из ресторана.

— Все?

— С нами еще приятель Тино. Они с Анабеллой идут следом.

Феличе нахмурился.

— И ты позволяешь им гулять наедине друг с другом?

— Да, если здесь уместно понятие «наедине».

Виконт не успел ничего ответить, потому что в этот момент появилась Анабелла со своим провожатым. Она как ни в чем не бывало поздоровалась с женихом, вроде бы не особенно и удивившись его неожиданному прибытию.

Позже Синти пыталась убедить себя, что оскорблена недоверием Феличе. В конке концов, они установили джентльменское соглашение. Однако перед самой собой она не могла кривить душой — ее сердце сладко сжалось при виде Феличе.

На следующий день все отправились кататься на водных лыжах. Там Синти впервые увидела Феличе в одних плавках и в ту же минуту смущенно отвела взгляд. Ей подумалось, что тело виконта слишком стройно и мускулисто, чтобы быть настоящим. Раздетый он больше походил на греческую статую. Вообще, Феличе казался выше многих отдыхающих, и на него поглядывали, особенно женщины.

Позже выяснилось, что он чудесно управляется с водными лыжами. В одном из промежутков между заездами виконт сказал, что с детства чувствует себя в воде как рыба и всерьез занимался прыжками с трамплина.

— Даже собирался принять участие в международных соревнованиях, — усмехнулся он.

— И что помешало? — спросила Синти, наблюдая, как два инструктора учат Анабеллу правильно стоять на лыжах. (Тино и Винченцо за несколько минут до этого вместе умчались за одним катером.) — Когда мне исполнилось восемнадцать, умер мой отец и моя жизнь кардинально изменилась. Мне пришлось взять в спои руки контроль абсолютно над всем.

— Разве нельзя было выкроить время для этого?

— Нет. Заниматься этим можно или всерьез, или никак. К тому же мои адвокаты объяснили мне, сколько работающего ни моей земле народу зависит от меня. — Феличе пожал плеча ми. — Вот и все.

Вот и все. Юношеские мечты оказались перечеркнутыми. Вместо этого Феличе взвалил на себя огромную ношу. В то время ему было столько же лет, сколько сейчас Анабелле.

— Как все это грустно. — вздохнула Синти.

— Глупости! — проворчал Феличе. — Я всегда знал, какое будущее меня ожидает. Отец заранее подготовил меня.

— Только ты не ожидал столь ранней его смерти, верно? Тебе представлялось, что в твоем распоряжении бездна времени для осуществления своих мечтаний.

— Да, — ответил Феличе, помолчав. Затем поднялся с песка и протянул руку Синти. — Идем, сделаем еще пару заездов.

По пути к старту Синти задумчиво посмотрела на отдаленную, нависающую над морем скалу. С соседних уступов молодежь часто прыгала в воду, но с этой вершины отваживались нырять лишь немногие.

— Роковой утес… Я еще ни разу не пробовала испытать себя на нем. Но перед отъездом обязательно прыгну хотя бы разок.

— Не смей! — сразу произнес Феличе. — Я нырял с этой скалы и могу сказать одно: подобное испытание не для женщин.

— Ну да, разумеется, — хмыкнула Синти. — Как хорошо, что скоро ты отправишься в свадебное путешествие, подальше от меня. Наконец-то я избавлюсь от твоих приказов!

— Можно подумать, ты их исполняешь.

— Нет, конечно. И этот тоже не стану исполнять.

На сей раз Феличе промолчал, однако, когда они вечером вернулись в отель, задержал Синти в холле и серьезно произнес:

— Я не приказываю, а просто умоляю. Роковой утес — гибельное место. Ты хорошая пловчиха и вероятно, могла бы нырнуть с этой скалы, будь рядом с тобой сильный друг, способный тебя подстраховать. Но его не будет. Меня очень волнует, что ты отправишься туда одна. Обещай не делать этого! — В голосе Феличе прозвучали незнакомые интонации — теплые, почти нежные.

Они-то и заставили Синти произнести импульсивно:

— Хорошо, обещаю.

Феличе взял ее руку и легонько тряхнул.

— Спасибо. Это очень много значит для меня.

Сцена происходила на глазах Анабеллы и всех остальных, поэтому Синти поспешно выдернула пальцы из ладони Феличе.

— Я найму пляжного спасателя, и он будет квохтать вокруг меня, как наседка над выводком цыплят. А сейчас, думаю, нам всем пора разойтись по номерам и переодеться. Не знаю, как кто, а я умираю с голоду.

Ужинать отправились на шхуну. Антонио пошел за официантом, а остальные устроились за столиком. Феличе сел рядом с Анабеллой и жестом предложил Тино занять место рядом с собой. Таким образом, Винченцо, к его величайшей радости, оказался по другую сторону от Анабеллы.

После ужина Феличе повернулся к Тино.

— Я собирался поговорить с тобой. У меня на Кальяри есть на примете человек, которого могли бы заинтересовать твои товары, причем большими партиями. Он изъявил желание как можно скорее встретиться с тобой. — Феличе вынул из нагрудного кармана и положил на стол, вырванный из блокнота листок. — Вот его телефонный номер, позвони ему прямо сейчас.

Тино мгновенно исчез и вскоре появился с известием, что встреча назначена на завтрашнее утро.

— В таком случае тебе следует немедленно отправляться обратно и как следует подготовить дома документацию, — с тонкой улыбкой заметил Феличе. Твой будущий клиент — человек серьезный. Так что не смеем тебя больше задерживать.

Сказано это было настолько прямо, что Тино осталось лишь напряженно улыбнуться и встать из-за стола, потянув за собой Винченцо, который тоже весьма неохотно расстался с компанией.

Анабелла пришла в полное негодование.

— Как ты можешь так манипулировать людьми?

— Феличе нарочно это устроил, — сухо заметила Синти.

— Ничего подобного, все вышло само собой, — невозмутимо возразил Феличе. — Не стоит придавать происшествию какое-нибудь значение. Лучше выслушайте хорошую новость: на следующей неделе Мария возвращается домой.

— Чудесно! — воскликнула Анабелла. — Рада, что она выздоровела.

— Еще не совсем. Процесс выздоровления идет медленно, и после прибытия ей еще придется некоторое время полежать в больнице Кальяри. Но, думаю, на свадьбе Мария сможет присутствовать. — Феличе повернулся к Синти. — Ты удивлена?

— Я несколько раз беседовала с Марией по телефону, в частности вчера, и она ни словом не обмолвилась о возвращении.

— Тогда она еще ничего не знала. Я все организовал и уведомил Марию сегодня утром. Она пришла в восторг.

Вот он, Феличе, во всем блеске, подумала Синти. Без жалоб и нареканий исполняет свой долг. Иными словами, делает то, для чего появился на свет.

Внезапно она пожалела, что не познакомилась с Феличе, когда он еще был беззаботным парнем.

В эту минуту заиграли музыканты, и Феличе огляделся по сторонам.

— Если не ошибаюсь, здесь танцуют?

— Да, вон там, на корме, — сказала Анабелла Феличе повел невесту в круг движущихся нар. Антонио пригласил Синти, и та согласилась. Однако парень танцевал плохо, поэтому вскоре они вернулись за столик.

Беседуя с Антонио о всякой всячине, Синти избегала смотреть в ту сторону, где Анабелла танцевала и объятиях Феличе.

Вернувшись, жених и невеста застали Синти и Антонио за политической дискуссией. Синти оценивала потенциальные возможности Сардинии, в том числе и экономические.

— Вам здесь следует уделить особое внимание развитию туризма, и тогда остров будет процветающим.

Антонио кивнул и принялся излагать свою точку зрения. Оба были настолько погружены в беседу, что Феличе пришлось вежливо кашлянуть. Только тогда Синти и Антонио заметили прибытие другой пары.

— Синти! — с ужасом воскликнула Анабелла. — Как ты можешь говорить о таких скучных вещах?

— Я не нахожу их скучными, и ты не должна. Это твой край, поэтому все, что здесь происходит, касается тебя самым непосредственным образом.

Анабелла изумленно покачала головой.

— Ты говоришь, как школьная учительница!

— Именно, — согласился Феличе. — Но, когда льется вино и звучит музыка, подобные разговоры просто преступны. — Он протянул руку. — Идем! Танец поможет тебе выбросить из головы весь этот вздор.

К ужасу Синти, зазвучал вальс, предполагающий наиболее тесное сближение партнеров. Стиснув зубы, она дала себе слово не реагировать на близость Феличе. Один танец как-нибудь можно выдержать.

Полная решимости, Синти перенесла боевые действия в лагерь противника.

— Ты считаешь это ужасным, верно? — с вызовом произнесла она. — Женщина толкует об экономике! В то время как она должна помалкивать и знать свое место.

— По-твоему, я так думаю? — мягко произнес Феличе.

— Разумеется!

Он с улыбкой покачал головой.

— Ты храбро сражаешься, Синти, но твоя техника хромает. Никогда не пытайся вложить какие-то слова в уста оппонента. Тем самым ты просто отдаешься в его власть, а ведь именно это ему и нужно.

— Я не считаю, что нахожусь в твоей власти.

— Но тебе известно, что мне хочется тобою завладеть, верно?

Синти гордо тряхнула головой.

— Ты будешь ждать этого до гробовой доски.

Феличе искренне рассмеялся.

— Браво!

— В любом случае, не я вкладывала слова в твои уста, — заметила Синти. — Мне известно твое мнение, потому что ты заявил следующее: «Я делюсь мыслями с мужчинами, а не с женщинами».

— Туше! Я и забыл об этом. А сейчас я, конечно, должен прибавить, что дама не должна затрагивать серьезные темы, что ее тело важнее ума, а ее место — в моей постели. Причем она должна всячески ублажать меня и позволять делать с собой все, чего я только пожелаю.

Синти бросило в жар от столь откровенных высказываний, однако она знала, что Феличе достаточно умен, чтобы ввести ее в состояние чувственного трепета при помощи одних только слов.

— Таков в общих чертах перечень суждений, которые ты приписываешь мне, верно? — продолжил Феличе. — Прости, но я не соответствую этому образу.

— Что?!

— На меня произвело впечатление то, что ты говорила Антонио. Дельно, четко и ясно. Видно, что ты разбираешься и подобных вопросах. В наших краях есть над, чем поработать, и я этим занимаюсь. Кстати, меня поддерживают лишь немногие. Ты многое изучила, живя на Сардинии. Твой муж часом не политиком был?

— Нет. Зато тесть оказался прирожденным нытиком. Он мог часами жаловаться на неразумные действия властей, как национальных, так и местных.

Вальс закончился, но музыканты без перерыва заиграли танго. Феличе повел Синти в новом ритме. Им было хорошо, и они улыбались.

— Ты превосходно танцуешь, — сказал он. — Я с самого начала был уверен в этом.

Умные женщины ничего не отвечают на подобные комплименты. Тем более, когда в глазах мужчины застыло столь опасное выражение. Таким же было и исходящее от его тела тепло. Синти явственно ощущала этот чувственный жар.

— Думаю, нам пора вернуться за столик.

— Сначала еще один вальс.

Нет, больше нельзя находиться в объятиях Феличе. Хотя бы потому, что ей очень этого хочется. Нет, пора убираться от него подальше. Нужно быть сильной.

— Синти, — тихо произнес Феличе.

— Прекрати.

— Это ты прекрати. Будь сильной за нас обоих.

— Да, — сказала она. — Да.

Однако на самом деле Синти уже плохо соображала, что говорит.

Вдруг среди посетителей ресторана раздались крики:

— Вон они! Вон они!

Все прекратили спои занятия и бросились к обращенному к берегу борту шхуны. Виконт и Синти оказались увлеченными общим потоком. Анабелла пробилась к ним сквозь толпу.

— Что это такое? — спросила Синти.

— Праздник Нептуна! — весело пояснила девчонка, — Народ наряжается, кто, во что горазд и устраивает факельное шествие вдоль берега. Смотри, вон русалки пляшут, а вон тот толстый с бородой и трезубцем — сам морской владыка!

Прогуливающаяся по набережной публика тоже столпилась у парапета, наблюдая за движущейся по песку карнавальной процессией. Даже автомобили останавливались, и из них выходили пассажиры. Всех вдруг охватило безудержное веселье. Общий шум и гам прорезали пронзительные звуки рожков, слышалосьмелодичное треньканье мандолины. Несколько наряженных дельфинами парней приветственно размахивали оливковыми ветками, очевидно, используя их вместо более подходящих случаю водорослей. Пламя факелов выхватывало из мрака смеющиеся лица, блестящие глаза, загорелые плечи.

Медленно прошествовав мимо шхуны, процессия удалилась в направлении центрального городского пляжа.

Весело переговариваясь, посетители ресторана стали возвращаться к столикам. Синти вздохнула, чувствуя, как сильно бьется сердце. Феличе сказал, что она должна быть сильной за них обоих… Верно, Она может испытать с ним несколько ярчайших мгновений жизни, но потом все окажется, как с этим праздничным факельным шествием — красивое, веселое, завораживающее, оно было мимолетно и удалилось во тьму, оставив после себя лишь воспоминание.

Хорошо, что скоро все кончится. Мария возвращается, Феличе и Анабелла поженятся, а Синти сможет вернуться к своей размеренной, американской жизни и обо всем забыть.

5

По мере приближения свадьбы настроение Анабеллы стало еще более неровным. Мрачное спокойствие, почти безразличие сменялось бурными рыданиями. Она затеяла с Феличе яростный спор по поводу свадебного путешествия. Ей хотелось отправиться в Лос-Анджелес, где, по ее представлениям, известные киноактеры толпами ходят по улицам.

Феличе же, предпочитал спокойно проехаться по принадлежащим ему владениям, знакомя молодую жену со своими людьми и с новыми обязанностями. Узнав о намерениях Феличе, Анабелла в отчаянии заломила руки и так горячо убеждала его отказаться от них, что, в конце концов, он разглядел в ее словах здравый смысл и сдался.

В разгар словопрений прибыла Мария. Ей предстояло провести неделю в больнице, после чего она должна была поселиться в доме виконта под присмотром двух специально нанятых для этой цели медсестер.

Вскоре Синти заметила, что в преддверии брака Анабелла начала заглядывать в домашнюю часовню, хотя непонятно было, делает она это по собственному почину или по желанию жениха. Анабелла украшала небольшое помещение свежими цветами, вытирала пыль — словом, делала все, что положено.

Однажды Синти присоединилась к ней. В часовне находилась статуя Девы Марии, а рядом находились установленные еще в минувшее рождество ясли, в которых лежала раскрашенная деревянная фигурка младенца.

Пока Анабелла меняла воду в вазах, Синти не удержалась и вынула фигурку. У спящего младенца было спокойное, безмятежное лицо. По телу Синти пробежал трепет. Когда-то на ее руках лежало другое дитя. Малыш тоже спал… но ему не суждено было проснуться.

— Красиво, правда? — раздался рядом голос Марии.

Синти повернулась к ней.

— Да. Но главное чудо заключается в том, что он выжил.

По взгляду пожилой синьоры, было заметно, что она не вполне уловила мысль собеседницы.

— Понимаете, весь этот стресс и путешествие на ослике — наверняка младенец родился преждевременно. Дети иногда умирают, если появляются на свет недоношенными. — Синти уложила фигурку на место.

В глазах синьоры Марии возникло понимающее выражение.

— Да, дорогая. Иногда это случается. Ваш ребенок совсем не был благословлен жизнью?

— Всего несколькими днями, — прошептала Синти, опуская голову и осознавая, что не следовало говорить об этом родственнице Феличе.

Когда она подняла голову, то увидела стоящего на пороге и пристально смотрящего на нее Феличе. Он как будто хотел что-то сказать, однако его опередила Анабелла.

— Феличе, тебе нравятся букеты, которые я составила?

— Очень.

— Я хорошо выполняю свои обязанности?

— Превосходно. — Феличе улыбнулся, но, как показалось Синти, несколько натужно.

На следующий день состоялось торжество, которое невозможно было не отметить, — день рождения Анабеллы. Ей исполнилось восемнадцать. Феличе устроил большой прием, пригласив всех, кого только было возможно. Даже Тино получил, приглашение, не распространявшееся, впрочем, на его приятеля Винченцо. Анабелла облачилась в новое платье, купленное накануне в том же салоне, что и свадебный наряд. Вдобавок, она настояла на том, чтобы и для Синти была приобретена обнова. Анабелла помогла Синти выбрать платье, однако, когда дело дошло до подгонки по фигуре, потеряла интерес и ушла в соседний бутик.

Платье было восхитительно — из темно-вишневого бархата, длинное, с пышной юбкой. Оно идеально подходило Синти.

О том же свидетельствовал и взгляд Феличе, увидевшего компаньонку невесты, спустившуюся из своей комнаты перед началом приема. Он преподнес Синти тяжелую золотую брошь, украшенную рубинами.

— Анабелла сказала мне, какого цвета платье, чтобы я правильно подобрал подарок.

Синти восхищенно ахнула, потом пролепетала с запинкой;

— Но ведь день рождения не у меня… И потом вещь слишком дорогая…

— Чтобы с ее помощью я мог выразить признательность за все, что ты для меня делаешь? Нет, Синти. Для этого никакого подарка будет недостаточно. Очень мудро с твоей стороны было удерживать меня на дистанции. Таким образом ты сохранила мою честь. Ради тебя я поступился бы ею.

— А потом стал бы жалеть.

Феличе помолчал:

— Наверное.

Синти посмотрела ему в глаза.

— Определенно.

Он не ответил прямо, но произнес с уклончивой улыбкой:

— Ты всегда была мудрее меня.

— Можно я дам тебе небольшой совет?

— Конечно.

— Будь добр к Анабелле.

— Именно таково мое намерение.

— Нет, я подразумеваю гораздо больше. Будь, предан ей. Она молола и очень ранима. Ты мог бы сделать так, чтобы она влюбилась в тебя…

— Разве так просто заставить женщину влюбиться? — тихо произнес Феличе. — Когда-то я тоже так думал. Тем не менее, постараюсь сделать все возможное, А ты? Как ты намерена поступить?

— Вернусь домой, как только вы поженитесь.

— А потом?

— Найду другую работу.

— И будешь жить одна?

Она замялась.

— Ты не должен задавать таких вопросов. И вообще, лучше нам совсем не разговаривать на подобные темы.

Феличе вздохнул.

— Кажется, следующие несколько дней станут очень трудными.

Появилась Анабелла. Она выглядела нервной, в ее глазах застыло отсутствующее выражение. Синти отнесла это на счет ее быстро меняющегося настроения. Позже она искренне удивлялась, как могла проявить подобное недомыслие.

Принимая поздравления от прибывающих гостей, Анабелла стояла возле Феличе. Она машинально улыбалась и выглядела совсем хрупкой, возможно потому, что ее длинные темные волосы были подняты и закреплены на макушке. На ее руке поблескивало обручальное кольцо с крупным бриллиантом.

Все уселись за длинные, расположенные буквой «П» столы, Возглавлял собрание хозяин дома. Кроме Анабеллы рядом с ним сидели синьора Мария и, конечно, Синти, хотя ей вовсе этого не хотелось. С большей охотой она смещалась бы с толпой, затерявшись в общей массе гостей. Впрочем, в ее присутствии определенно нуждалась Анабелла. Бедняжка была очень бледна.

— Ты прекрасно держишься, — шепнула Синти, когда утихли поздравительные речи и гости приступили к еде. — Как твое самочувствие?

Анабелла вздохнула.

— Ах, Синти, это слишком тяжелая ноша для меня. Мне нужно немножко побыть в одиночестве.

— Хочешь, чтобы я пошла с тобой?

— Нет, нет! Я должна быть одна. — Она почти выбежала из зала.

По прошествии некоторого времени, когда торжественный ужин завершился, Феличе тихо спросил у Синти:

— Где Анабелла? Это ее праздник, она должна быть здесь.

— Вышла подышать свежим воздухом.

— Но с тех пор уже столько времени прошло! Идем, нужно найти ее.

Они стали искать ее, но вскоре стало ясно, что девчонка исчезла бесследно, и Феличе помрачнел. К тому же одна из приглашенных старушек догадалась, в чем дело и начала проявлять не совсем благожелательное любопытство.

— Черт бы побрал эту старую перечницу! — вполголоса выругался Феличе. — Мне вовсе не нужно, чтобы об этой истории судачила вся округа. Куда подевалась девчонка?

— А что это за дверь, вон там, за лестницей? — спросила Синти.

— Она ведет в ту часть дома, которую я использую для бизнеса. Анабелла никогда туда не ходит. К тому же дверь эта постоянно заперта.

— Похоже, ты ошибаешься, — заметила Синти, потянув за ручку и заглядывая в коридор.

Пухлая матрона по имени синьора Берчелли — позже Синти узнала, что когда-то она прочила Анабелле в мужья своего сына — шустро направилась к ним с неискренней улыбочкой на широком лице.

— Бедняжка Анабелла, наверное, отправилась прилечь отдохнуть. — Дама с удивительной для своей комплекции ловкостью прошмыгнула мимо Синти в коридор. — Это здесь находится ваш кабинет, синьор де Бальцано? Советую заглянуть сюда, вдруг ваша невеста перепутала комнаты. — Синьора Берчелли взялась за круглую ручку двери.

— Нет! — крикнула Синти, которой вдруг все стало ясно, в частности и то, что сейчас произойдет.

Если бы у девочки хватило ума запереть дверь на замок…

Но нет. В следующую секунду старуха настежь распахнула дверь хозяйского кабинета, и все увидели Анабеллу, которая страстно обнималась с Тино.

Казалось, время остановилось. В течение ужасной паузы толпа любопытных гостей заполнила коридор. Молодые люди замерли от неожиданности, представляя собой весьма живописную картину. Красиво уложенные волосы Анабеллы растрепались, несколько длинных прядей повисли вдоль спины. Одно плечико платья было сдвинуто, почти полностью обнажив красивую, сливочного оттенка грудь. Помада размазалась по губам, взгляд затуманенный, как у женщины, приведенной в неистовство поцелуями.

Анабелла первой пришла в себя. Шагнув вперед, она гневно оглядела толпу.

— Ну что уставились? Никогда не видали влюбленных? Это Тино. Он меня любит. А я — его. И собираюсь выйти за него замуж. — Она резко повернулась к Феличе. — Слышишь? За него, а не за тебя!

— Замолчи! — предупреждающе произнес Феличе.

— Не замолчу! Что ты себе вообразил? Запер меня здесь и объявил, что я должна выйти за тебя замуж, правится мне это или нет!

— Я никогда не…

— Запер, запер! Какой у меня выбор? Великий властелин Феличе де Бальцано удостаивает меня чести! С ума сойти… А я отказываюсь от этой чести. Я тебя ненавижу!

По толпе прокатился смешок. Похоже, для Анабеллы он явился последней каплей. Мужество покинуло ее, и она с рыданиями бросилась в объятия Тино.

Феличе двинулся за ней, но тут уж не выдержала Синти. Она быстро шагнула вперед, став перед молодой парой.

— Оставь их. Теперь не время и не место для выяснения отношений. А вы, — повернулась Синти к усмехающимся наблюдателям, — мог ли бы пожалеть девочку. Она еще почти ребенок. Как нам не совестно стоять здесь и тешиться ее несчастьем? Стыдно, господа.

Феличе был бледнее смерти, но, когда заговорил, его голос звучал уверенно.

— Верно, сейчас не время и не место. Пожалуйста, отведи Анабеллу в ее комнату и побудь там с ней. А ты, — повернулся он к Тино, — должен немедленно покинуть этот дом, потому что злоупотребил моим гостеприимством!

Синти повела Анабеллу к выходу, оставив сконфуженного Тино в одиночестве.

— Убирайся пока цел! — в тихой ярости повторил Феличе.

Однако после исчезновения Тино он вновь превратился в радушного хозяина и стал с улыбкой извиняться за раннее окончание вечера. Ему несложно было избавиться от гостей. Виконт де Бальцано был слишком богат и обладал слишком большой властью, чтобы иметь врагов. Кроме того, многие из приглашенных сами поторопились прочь, спеша поделиться с соседями пикантной новостью.

Когда дом опустел и Синти справилась с истерикой сначала Анабеллы, а затем Марии, она направилась на поиски Феличе, которого обнаружила в кабинете.

Джентльмен, чье мягкое обращение ранее растопило сковывавший ее сердце лед, исчез. Вместо него возник чужак со сверкающими ненавистью глазами.

— Думаешь, я не знаю, кто во всем этом виноват? — проскрежетал Феличе.

— Ты сам, — твердо произнесла Синти.

— А разве не ты предупреждала меня о чем-то подобном? Кто открыто говорил, что будет действовать против меня, и унизит перед всем светом? Как последний идиот, я не поверил тебе. После этого я никогда больше не буду доверять женщине!

— Ты обвиняешь меня? — гневно бросила Синти.

— Кого же еще? Ты угрожала использовать все свое влияние и заставить Анабеллу изменить мне. И не вздумай это отрицать!

— Я сказала, что открою ей глаза, но никак не ожидала подобной эскапады.

— Не лги! — яростно крикнул Феличе. — Ты толкнула Анабеллу в объятия этого смазливого молокососа. Сначала ты пригласила его в мой дом, потом рассказала о том, что вы отправляетесь кататься на водных лыжах. А когда я обнаружил с вами молодого наглеца, ты намекнула мне, что он будто бы отправился за тобой, поддавшись романтизму былой влюбленности, — Я в самом деле так подумала! — воскликнула Синти, ужаснувшись тому, в каком свете представляется сейчас их невинное путешествие.

— Неужели ты думаешь, что я в это поверю? — горестно покачал головой Феличе.

Синти вспыхнула.

— Не смей подозревать меня во лжи!

— А что мне еще остается? Ты ославила меня перед всем светом! Знаешь, как это называется?

— Ты не понимаешь. Во всем виновата цепь случайных событий…

— Подумать только, я сам настоял на твоем приезде сюда! — вздохнул Феличе, словно не слыша ее.

— Если помнишь, мне не хотелось отправляться с вами, — сухо заметила Синти. — Но ты, как всегда, сделал по-своему. Привез меня сюда в качестве компаньонки своей невесты, а не прошло и двух дней, как ты попытайся соблазнить меня.

— Не будь ханжой. Ты современная женщина и сама выбираешь, с кем лечь в постель.

— К счастью, с тобой не легла и очень этому рада. Для тебя это не более чем игра, но, как я уже говорила, надо мной ты власти не получишь.

— Ну да, ты предпочитаешь держать власть в собственных руках, — блеснул Феличе глазами. — И нынче вечером замечательно это продемонстрировала.

— Как мне убедить тебя, что в сегодняшнем происшествии не было злого умысла? — вздохнула Синти.

— Даже не пытайся. Все сложилось слишком удачно, чтобы оказаться обычной случайностью.

Синти пожала плечами, — Думай, как хочешь. Спорить я с тобой не стану. Давай просто покончим с этим.

— Интересно, каковы твои предложения на сей счет?

— По-моему, все предельно ясно. Мне пора отправляться домой. Думаю, ты ждешь не дождешься, когда я уберусь отсюда, — Феличе некоторое время молча смотрел на нее.

— Неужели ты, в самом деле, полагаешь, что сможешь покинуть мой дом, не возместив причиненного вреда?

— Каким образом? Если ты вообразил, что в моих силах заставить Анабеллу выйти за тебя…

Феличе сделал нетерпеливый жест.

— Разумеется, нет! Брак с Анабеллой уже невозможен. Однако у меня существует масса договоренностей — с церковью, с падре Витторио, с поварами и официантами. Я ожидаю, прибытия сотен гостей, которые будут находиться здесь в течение десяти дней.

— Ничего не поделаешь, придется все отменить. Люди не обидятся.

— Разумеется. Они просто помрут со смеху.

— Но что ты можешь сделать? Что случилось, то случилось.

— Не прикидывайся, Синти, ответ совершенно ясен. Я собирался жениться, значит, так и поступлю.

— Но у тебя уже нет невесты! — изумленно воскликнула Синти. — Что ты предпримешь? Возьмешь одну из прежних подружек? Любая подойдет?

В глазах Феличе промелькнуло странное выражение.

— Нет, не любая, — медленно произнес он. — Ты.

Синти молча уставилась на него. Затем что-то пискнуло и ее горле, и она принужденно рассмеялась.

— Я не шучу, — тихо произнес Феличе.

— Верно. Это самая несмешная шутка, которую мне только доводилось слышать.

— Говорю тебе, я и не думал шутить. Ты плохо разбираешься в нашем понятии чести. Возможно, у американцев его вообще не существует, но здесь оно действует безоговорочно. Если человек причиняет другому вред, он должен или понести наказание, или каким-то образом возместить ущерб. Ты нарушила мои планы, следовательно, тебе и исправлять положение.

— Ты с ума сошел?

Феличе кивнул.

— Возможно. У меня сейчас в голове полная сумятица, И тебе придется считаться с моим безумием, дорогая, потому что оно не терпит противостояния. Сумасшедшие асоциальны. Они делают все, что хотят, и их трудно остановить. — Иногда и безумцам приходится руководствоваться соображениями здравого смысла. Во-первых, потребуется взять разрешение на брак у властей, а это займет не меньше месяца…

— У меня есть знакомые, которые проследят, чтобы дело не затягивалось.

— Ах да, твои влиятельные знакомые! Они что, смогут доставить из Нью-Йорка мое свидетельство о рождении? А также свидетельство о смерти моего мужа?

— Это сделает Антонио.

— Он не успеет.

— Успеет. Завтра утром мой секретарь вылетает в Америку.

— Я тоже.

Феличе взял ее за руку повыше локтя и едва слышно произнес;

— Нет. Ты останешься здесь, потому что через несколько дней состоится наша свадьба.

Синти впервые по-настоящему почувствовала силу его воли. Он объявил о своем желании и осуществит его. Посмотрев в глаза Феличе, Синти почти поверила, что безропотно подчинится ему.

Почти. Потому что некий внутренний стержень не позволял ей сдаться без боя. Она резко высвободила свою руку. — Свадьбы не будет. Я сожалею обо всем, что с тобой произошло, но ты сам вырыл для себя яму. Сегодняшняя история навсегда осталась бы для нас камнем преткновения, поэтому предложенный тобой союз теряет смысл. Мне лучше исчезнуть из твоей жизни. А теперь я прощаюсь, потому что завтра рано утром уеду. Больше мы не увидимся.

Можно было ожидать, что Феличе попытается ее остановить, однако он остался стоять, молча, наблюдая, как она уходит.

— Ты, правда, хочешь бросить меня? — грустно произнесла Анабелла, глядя, как Синти укладывает чемодан.

— Прекрати ныть! Сегодня вечером ты наломала дров, так что не жди от меня сочувствия.

Анабелла горестно вздохнула.

— Феличе сказал, что не позволит мне выйти за Тино.

— А чего ты от него ожидала после всего, что натворила? — Синти порядком раздражал детский эгоизм Анабеллы.

— Ведь ты сама хотела, чтобы я бросила Феличе! — напомнила та.

— Не перед толпой гостей. Почему ты не поговорила с ним наедине?

— Струсила. К тому же я не думала, что нас с Тино застанут в кабинете.

Анабелла никогда ни о чем не думает. Несмотря на всю свою живость и очарование, она не обладает сильным характером. Все это время девочка предпочитала плыть по течению, пока, наконец, не произошло то, что произошло.

— Догадываюсь, куда ты бегала, пока я примеряла платье в салоне синьоры Ванетти, — сухо заметила Синти.

— Да, я встречалась с Тино. Мы влюбились друг в друга с той самой минуты, как ты нас познакомила.

— Ладно, ладно, не стоит снова напоминать, что я тоже сыграла определенную роль во всей этой истории. Полагаю, на мысе Карбонара Тино тоже появился не случайно?

— Конечно. Только Феличе все испортил. Нам с Тино приходилось обниматься украдкой.

— Послушай, прекрати изображать из себя героиню трагедии, иначе я рассержусь. Феличе не изверг, хотя временами действует жестко. Однако тебе уже исполнилось восемнадцать, поэтому едва ли он сможет помешать вам с Тино пожениться.

— Феличе будет управлять моими деньгами и недвижимостью, пока мне не исполнится двадцать один год, — удрученно сообщила Анабелла.

— Знаешь, если Тино настолько озабочен твоим наследством, тебе лучше держаться от него подальше! — резко произнесла Синти. — Ступай к себе, мне нужно все обдумать.

Никогда еще она не говорила с Анабеллой подобным тоном. Ей, в самом деле, не жаль было девочку, похоже, не понимавшую, какую встряску она устроила Феличе. Сам виконт вызывал у нее гораздо большее сочувствие. Уж в одном он точно был прав: вся округа будет смеяться над его несостоявшейся свадьбой…

Все, чемодан собран. Через несколько часов Синти навсегда покинет этот дом и его обитателей с их нервными срывами и всплесками эмоций.

Она выключила свет и вышла на балкон. За рекой все было погружено во мрак, но слева, в парке, горели фонари. После сегодняшней праздничной суеты он выглядел особенно пустынным.

Впрочем, нет: кто-то сидит на скамье. Синти поначалу не заметила темного силуэта. Очертания согбенной фигуры могли принадлежать человеку, который в одночасье потерял невесту, честь, достоинство и авторитет.

Чушь все это! — сказала себе Синти. Другие на месте Феличе не делали бы трагедии из пустяков. Тем более что он даже не любит Анабеллу. И вообще, сам, но всем виноват.

И все равно Синти не могла не чувствовать сочувствия. Попытка Феличе принудить ее вступить с ним в брак, конечно, глупость, но совершенно ясно, что она являла собой, жест отчаяния.

Синти спустилась в зал, где до сих пор стояли неубранные столы. Найдя два чистых бокала, она наполнила их вином и направилась в парк.

Феличе не слышал, как она подошла. При виде застывшего на его лице выражения сердце Синти сжалось. Высокомерие покинуло его, сменившись душевной усталостью.

И это справедливо, подумала Синти. Потому что он обладает властью, но ему неведомо душевное тепло. У него есть авторитет, однако нет любви.

Феличе поднял голову, увидел Синти и удивленно нахмурился. Тем не менее, он принял протянутый ему бокал.

— Благодарю. Как ты догадалась, что мне нужно выпить?

— Не знаю. Само собой получилось.

Она улыбнулась, давая ему понять, что он прощен.

— У тебя тоже есть вино? Да? Так за что выпьем? За твой последний вечер здесь?

— Да. Мне пора уезжать. Так будет лучше.

— Возможно, ты и права.

— Согласись, ты выдвинул безумную идею.

— Со временем в ней мог бы появиться смысл.

— Просто ты поддался отчаянию, — уверенно произнесла Синти. — Однако Синьор де Бальцано прислушивается только к голосу здравого смысла.

— Смеешься надо мной? — сдавленно произнес Феличе.

Синти прикоснулась к его плечу.

— Ни и малейшей степени.

— Да… — протянул виконт. — Нужно было серьезнее отнестись к твоим словам. Думаешь, мне легче от мысли, что я сам устроил для себя ловушку?

— Напротив, я понимаю, что осознание этого лишь усугубляет хандру, — мягко возразила она.

Внезапно все погрузилось во мрак. Фонари погасли.

— Они выключаются автоматически, — пояснил Феличе. — А я забыл! Давай вернемся в дом. Там ты изложишь мне свое видение ситуации. Как знать, может, в итоге я с ним соглашусь…

6

Они вновь пришли в его кабинет. На этот раз Синти обратила внимание на два портрета. Оба изображенных на них мужчины обладали острым взглядом и примечательным носом с горбинкой. Они были настолько похожи на Феличе, что Синти догадалась на портретах изображены его отец и дед.

Виконт достал из бара бутылку вина и два бокала. Один подал Синти.

— Сегодня мне хочется напиться, — мрачно произнес он. — Конечно, я этого не сделаю, но мысль соблазнительная.

— А почему бы тебе не напиться?

Он пожал плечами.

— Это не и моем стиле. Я никогда не напиваюсь.

— Может, разок стоит попробовать? Ты постоянно себя контролируешь. На твоем месте я бы запила неприятности вином, упала на эту кушетку, а утром проснулась с головной болью, которая заставила бы меня забыть обо всем остальном.

Феличе вяло улыбнулся.

— Ты почти убедила меня попробовать. Но я уже очень давно принял решение не пить больше того, что способен безболезненно выдержать. Мой дядя был пьяницей. И позором всей семьи. Глядя на него, я поклялся, что надо мной никогда не будут смеяться. И вот сейчас случилось это! — Его голос зазвенел. — Я оказался выставлен на всеобщее посмешище! — Он подошел к стене и остановился перед двумя портретами.

— Если бы кто-то посмел поступить подобным образом с моим отцом, то пожалел бы, что появился на свет, — с горечью произнес он. — Если бы подобную шутку сыграли с моим дедом, тот просто прикончил бы своих обидчиков. Но я современный человек и могу только краснеть от стыда. — Он обернулся и взглянул на Синти, — Ты не понимаешь, о чем я говорю, верно?

— Немного понимаю. Мой дед был итальянцем. Что-то передалось мне от него, поэтому я хотя бы частично могу почувствовать твое состояние. Но убийство…

— Мы здесь различаем убийство и месть. В последнем случае человек восстанавливает свою честь. Вы, американцы, этого не понимаете, потому что у вас холодная кровь и вы давно уже не принимаете всерьез отношений между мужчиной и женщиной. Вы привыкли часто менять партнеров, можете делать это хоть каждую неделю. А мы относимся к подобным вещам совершенно по-другому. Мы считаем, что союз мужчины и женщины является центром всей жизни и отсюда проистекает все остальное.

— Но если выбор изначально был сделан не правильно, — возразила Синти, — не лучше ли разорвать ошибочную связь и предпринять новую попытку, чем мучиться всю оставшуюся жизнь? Не думай, что я ничего не понимаю. Однако выбор должен быть верным, только в этом случае фундамент отношений окажется крепким.

Феличе скрипнул зубами.

— Эк, ты повернула! Поневоле начнешь сомневаться в своей правоте. С тобой всегда так!

— Тем более тебе следует избегать моего общества, — подхватила Синти, и Феличе бросил на нее подозрительный взгляд. — Не горюй по поводу нынешних неприятностей, Феличе. Пару дней люди будут обсуждать эту новость, а потом произойдет что-нибудь еще и их внимание переключится на другой объект.

Феличе допил вино, и Синти взяла у него пустой бокал, чтобы поставить на стол. Их пальцы соприкоснулись. Он взглянул на точку соединения.

— Люди всегда будут со смехом вспоминать эту историю. Я слишком удобная цель для насмешек.

Так и есть, подумала Синти. И он может с этим не справиться, потому что прежде никто над ним не смеялся.

Ее захлестнула волна сочувствия. Ей почему-то представилась отвратительная картина: лев, окруженный завывающими шакалами.

Феличе мрачно улыбнулся.

— Почему ты не хочешь помочь мне, Синти? Выдай какую-нибудь шутку в американском стиле, может, мне полегчает…

— Не думаю, что сейчас тебе помогут американские шутки.

— Разве ты не можешь научить меня смеяться над собой?

— Этому нельзя научить, — мягко произнесла Синти.

— По-твоему, у меня напрочь отсутствует чувство юмора?

— Временами мне так казалось. Однако сегодня особый случай. Нынче тебе не до смеха.

— Верно, Я привык управлять любой ситуацией, но сейчас она управляет мной в лице глупой девчонки и смазливого парня.

— Но ведь ты не можешь их убить. Это превысит уровень самообороны.

Феличе состроил гримасу.

— Когда не срабатывает юмор, на помощь приходит американский здравый смысл. Скучно вы живете, ребята, у себя в Штатах!

— Феличе, неужели ты и впрямь думаешь, что я нарочно все устроила?

— Нет. Ты не могла бы опуститься так низко. В гневе я наговорил много лишнего, прости меня.

— Уже простила.

— Значит, расстанемся друзьями?

— Конечно.

Феличе вновь взглянул на их все еще соприкасающиеся пальцы. Затем поднял руку Синти и прижался к ней сначала губами, затем щекой. Сейчас, стоя со склоненной головой, он выглядел очень трогательно. Сердце Синти дрогнуло.

— Феличе, — шепнула она. — Не думай о нашей разлуке, нe противься судьбе.

— Не буду. Ведь это было бы неразумно, верно? А о чем ты думаешь, Синти? Что тебя заботит?

Она молчала так долго, что он поднял голову. Быстрый взгляд подсказал ему, что Синти насторожилась. Некая потайная дверца в ее душе захлопнулась.

— Не могу сказать, чтобы меня что-то особенно заботило, — тихо произнесла она. — Во всяком случае, сейчас больше не заботит.

— Надеюсь, это правда.

— Иначе нельзя. Слишком опасно.

— В твоих глазах только что промелькнуло выражение, которого я прежде не замечал. Если ты сейчас уедешь, я никогда не узнаю твоей тайны.

— Никакой тайны нет. Просто в юности я приняла неверное решение, потому что была слишком наивна. Позже выяснилось, что это западня.

— Как-то не верится, что ты могла сделать что-то не правильное.

— Все было гораздо хуже, чем просто «не правильное». Я совершила глупость, а это всегда наказуемо.

— Знаю, — кивнул Феличе. — Сегодня я тоже попал в переплет, помнишь? — Он вновь прижался щекой к ее пальцам.

Чуть помедлив, она тоже склонила лицо к темным волосам Феличе. Таким я его и запомню, подумала она. Не надменным, а ранимым.

Когда Феличе поднял лицо, Синти затаила дыхание, потрясенная выражением его глаз. Настолько беззащитным она Феличе никогда не видела.

Движимая непреодолимым желанием утешить Феличе, Синти прильнула к его губам.

Поначалу он как будто слегка растерялся. Его губы слегка приоткрылись и замерли. Он словно ожидал ее дальнейших действий.

Сердце Синти наполнилось теплом. Как приятно целовать Феличе без оглядки на условности или иные сдерживающие факторы, вроде злости или чувства вины. Поцелуй казался естественным, как и желание погладить кончиками пальцев мужское лицо, а затем прижаться грудью к мускулистому торсу и ощутить крепкие руки на своих плечах.

Феличе углубил поцелуй, быстро перейдя от нежности к напору. Он настолько искусно действовал языком, что сердцебиение Синти участилось, и она понемногу начала терять над собой контроль. Но ведь изначально подразумевалось совсем другое, верно… или нет?

Сделай над собой усилие, Синти вяло произнесла:

— Феличе, пусти…

— Нет. Ты меня поцеловала, и теперь тебе придется пожинать последствия.

— Ты дьявол… — шепнула она.

— Разве я один? В тебе тоже достаточно чертовщины, дорогая. Твой взгляд полон обещания, и с его помощью ты вселяешь в мужские сердца самые сладостные грезы.

— Ты можешь по глазам прочесть мои мысли?

— Да. И занимаюсь этим с первого мгновения нашей встречи! — произнес он, касаясь ее губ своими. — Твои мысли похожи на мои — горячие, яростные, они заставляют забыть обо всем остальном мире. Ты знаешь, чего хочешь от меня, разве нет? Скажи, разве нет?

— Да, — выдохнула Синти, едва соображая, что говорит и что означает это короткое слово.

— А потом ты узнаешь, каким образом можно воодушевить меня на выполнение твоих желаний. Думаю, ты весьма искусна и ласках, которые способны свести мужчину с ума. Какое колдовство ты использовала, что одних поцелуев с тобой недостаточно? Не успокоюсь, пока мы не окажемся постели!

В намерениях Феличе не осталось никакого сомнения. Синти осознавала все предельно ясно и шла в западню с открытыми глазами. Феличе твердо решил сделать ее своей женой так или иначе. Не добившись своего словами, он перешел к действиям. Создав у Синти ощущение безопасности, он тем самым заставил ее приблизиться к нему. Сейчас она находится там, где Феличе больше всего хотел ее видеть: в его объятиях. И Синти понимала, что ей не будет позволено отстраниться до тех пор, пока она не скажет «да».

Не бывать этому! — твердил ее разум. Однако тело кричало о другом. Синти попыталась разозлиться, но это ей не удалось, чему немало способствовало осознание того, что Феличе теперь свободен, ведь Анабелла отказалась от него. Так что она могла дать полную волю своим желаниям, не испытывая чувства вины.

Конечно, у Феличе скверный характер. Он прямолинеен, циничен, заносчив и привык любым способом добиваться желаемого. Но его губы дарят такие сладостные ощущения, что хочется забыть обо всем остальном.

Целуя Синти, Феличе ловко действовал руками. Вскоре ему удалось расстегнуть молнию на бархатном вишневом платье и стянуть его быстрыми решительными движениями. Вскоре оно упало на пол. За ним последовал лифчик и трусики Синти.

Забыв обо все на свете, она принялась срывать одежду с Феличе. Вскоре они оба оказались обнаженными.

Феличе притянул ее к себе, покрывая обжигающими поцелуями. Они слишком долго ждали этого — с памятной ночи в парке, когда Синти улизнула от него. От чего она убегала? От своих эмоций, глубина которых еще тогда испугала ее?

Теперь она могла отдаться чувствам безоглядно, измерить их глубину, узнать Феличе. Тот увлек ее на кушетку и властно придавил к шелку обивки своим обнаженным телом.

Синти взглянула ему в лицо, ожидая увидеть выражение триумфа, однако ничего подобного не заметила. Феличе обуревали другие эмоции. Он был потрясен, ошеломлен, встревожен тем, что перестает владеть собой, и одновременно сгорал от желания пройти весь путь до конца.

Синти испытывала то же самое. Глядя в глаза Феличе, она словно видела зеркальное отражение собственных чувств.

Феличе снова поцеловал ее, глубоко и страстно, вплотную приближая к моменту истины. Синти ответила с не меньшим жаром. С ней происходило нечто невообразимое. Глубинный природный инстинкт подсказывал ей, чего Феличе желает и что может дать взамен.

Восторг заструился по ее жилам как молодое вино. В течение четырех последних лет тело Синти словно оставалось глухим и немым. Сама она сделала горькие выводы относительно предательского характера чувственности и постаралась заглушить в себе ее истоки. Однако сейчас затворы распахнулись под половодьем бурных эмоций.

Когда Феличе просунул колено меж бедер Синти, она сама раздвинула ноги. И тут ее ожидал новый сюрприз. Вместо того чтобы закрепить свой триумф, Феличе вошел в нее медленно, почти нежно, дав время, в течение которого она смогла освоиться, вспомнить ощущение твердой мужской плоти внутри себя.

Какое же это блаженство! Когда-то Синти поклялась никогда больше не допускать близости с мужчиной. А сейчас дивилась, как ей удалось выдержать так долго. Исступленно запрокинув голову, она крепко стиснула плечи Феличе и подалась навстречу его движению.

Только тогда он понял, что желанен, и перестал контролировать себя. Кроме того, ему стало ясно, что Синти очень подходит ему, потому что способна не только принимать ласки, но и дарить себя всю, без остатка.

Когда наступил заветный момент, они встретили его вместе, бережно помогая, друг другу пройти долгий спуск и пучину блаженства — каждый из них держался за другого, как за единственную реальность в стремительно исчезающем мире.

Потом Феличе отодвинулся от Синти, но недалеко. Одна его рука осталась лежать под ее головой.

Он всегда будет таким, проплыла в мозгу Синти мысль. Щедро дарящим наслаждение и таящим где-то в глубине души безжалостность. Последнее качество присутствовало в голосе заговорившего Феличе.

— Пятнадцатого числа мы поженимся, — не громко произнес он. — Ты знаешь, что этого не миновать.

— Я уже ничего не знаю, — прошептала Синти. — Кроме того, что ты последний человек, за которого я хотела бы выйти замуж. Если прислушаться к голосу здравого смысла…

— Ты всегда к нему прислушиваешься?

— Стараюсь по возможности, — усмехнулась она. — Иногда это бывает чертовски трудно.

— А у меня вообще нет ни капли здравого рассудка, — проворчал Феличе. — В противном случае я вышвырнул бы тебя из своего дома как предательницу. — Синти пошевелилась при этих словах, но он тут же крепче обнял ее плечи. — К несчастью, мой разум сейчас не действует. Я собираюсь поселить в своем доме ту, кто причинил мне вред.

— А если у нее иное мнение на сей счет?

Феличе усмехнулся.

— Ей придется придержать его при себе.

— Ты забыл, что я знакома с твоей доктриной хорошего мужа, которому достаточно удовлетворять жену в постели, а остальное не важно. Мне этого мало. Я хочу верности, но тебе наверняка трудно будет выполнить подобное требование.

Он оглядел ее с ироничной усмешкой.

— Если бы моей женой стала Анабелла — возможно. Но ты — другое дело. Клянусь, другой женщины у меня не будет. Можно считать сделку заключенной?

Синти улыбнулась.

— Думаю, да.

Феличе плотнее притянул ее к себе, и она услышала, как бьется его сердце — в унисон с ее собственным. Даже линии их тел, казалось, совпадали. А сами тела словно были созданы для удовольствия.

Лежа в его объятиях. Синти осознавала, что только что приняла чрезвычайно опасное решение, о котором может впоследствии горько пожалеть. Однако отступать было некуда.

Как и обещал Феличе, с документами проблем не возникло. Синти объяснила Антонио, где и что искать в ее нью-йоркской квартире. Надо сказать, что секретаря синьора де Бальцано весьма обрадовало известие об отмене свадьбы хозяина с Анабеллой. А если учесть, что виконт запретил девочке выходить замуж за Тино, у Антонио появлялась надежда.

Синти предстояло сообщить Анабелле о переменах, и она хмурилась при одной лишь мысли об этом. Как отреагирует юная итальянка, узнав, что между ее старшей подругой и бывшим женихом с самого начала возникло взаимное притяжение.

Однако Анабелла совершенно неожиданно разразилась смехом.

— Что? Ты и Феличе? — воскликнула она, давясь хохотом. — Ой, не могу! Ой, держите меня!

— Понимаю, это несколько неожиданно… — смущенно пробормотала Синти.

— Да! Но я все поняла!

— Что именно? — осторожно спросила Синти.

— Ты делаешь это для меня. Впрочем, немножко и для себя тоже, но в основном…

Синти вспомнила, как Анабелла называла Феличе стариком, и ей стало ясно, что сейчас и сама она попала в эту категорию, Вероятно, Анабелла рассматривает ее как вдову, заботящуюся о будущем, потому что время, как известно, не стоит на месте.

Синти подавила улыбку.

— Ты хорошая подруга! — с чувством произнесла Анабелла. — Уверена, ты не откажешься замолвить Феличе словечко о нас с Тино.

— Не все сразу. Пусть немного улягутся страсти.

— Но я непременно должна стать женой Тино! — капризно заявила Анабелла. — Я так его люблю, так люблю…

Ну, прямо детский лепет! Анабелла еще не познала истинной любви, просто ей хочется настоять на своем. Следующая ее фраза полностью подтвердила мысль Синти.

— Ах, но теперь я не побываю в Лос-Анджелесе!

Синти вздохнула, мысленно призывая себя к терпению.

— Раз венчание отменяется, то и свадебного путешествия не будет.

— Может, я могла бы поехать, если бы…

— Лучше забудь об этом, — ворчливо посоветовала Синти. — Считай, что я отбираю у тебя поездку в Лос-Анджелес в качестве компенсации за свое согласие на брак с Феличе.

— И то правда, — согласилась девочка. — Натерпишься ты с ним…

Она приняла самое живое участие в подготовке к торжеству, особенно в приобретении свадебного платья. Вместе с Синти они вновь посетили салон синьоры Ванетти, где выбрали элегантный наряд из кремового атласа. Синти сочла этот оттенок более подходящим для повторно выходящей замуж вдовы, нежели белый цвет.

У кабинки Анабелла сказала:

— Ну, ты пока примерь платье, а я…

— А ты сбегаешь за угол, где тебя поджидает Тино, — вместо нее завершила Синти фразу. — У меня есть идея получше. Я надену платье, а ты посмотришь и скажешь свое мнение.

— У тебя нет сердца, — мрачно констатировала Анабелла.

Потом что-то стряслось в одном из дальних имений Феличе, и он объявил, что ему придется ненадолго отлучиться.

— А, пользуешься случаем, чтобы удрать! — поддела его Синти, — Думаю, существует большая вероятность того, что я больше никогда тебя не увижу.

— Если на то пошло, это у тебя появился шанс улизнуть из-под венца, — возразил Феличе. — Вот вернусь я, а мне скажут, что ты уехала в Америку…

— Ведь я дала слово, — напомнила Синти.

— Я тоже. — Феличе погладил ее по щеке тыльной стороной ладони. — Никто из нас не сбежит.

7

Феличе вернулся домой за два дня до свадьбы.

Пока он отсутствовал, Синти обнаружила, что ждет его с нетерпением. Она не знала, любит ли Феличе, но была уверена в существовании между ними таинственной связи. Ее чувства могли перерасти в любовь, если только… Если только Феличе позволит. Между ними еще не все было решено. Синти предстояло проникнуть в темную тайну этого человека. Ей была известна его гордость. Всему свету синьор де Бальцано демонстрировал силу, но Синти хотела узнать его слабость. Когда Феличе показал это, Синти поняла что он доверяет ей, То же самое относилось и к ней. Если она продемонстрирует Феличе свою слабость, это будет означать полное доверие по отношении к нему.

День, когда вернулся Феличе, выдался ненастным. К вечеру хлынул ливень, сверкал! молнии, порывы ветра трепали ветви деревьев.

Синти сидела в своей комнате, когда до ее слуха донесся из коридора какой-то шум. Он напряженно замерла, но кроме зазываний ветр за окном больше не раздавалось ни звука. В конце концов, Синти решила, что глупо сидеть неведении и выглянула в коридор.

— Здесь есть кто-нибудь?

— Да, — донеслось из темноты.

В следующую секунду Синти различила идущего от своей спальни Феличе. Когда он приблизился и на него упал свет, стало видно насколько он измучен. У Феличе был вид человека, не спавшего несколько ночей.

— Я уже начала думать, что ты не приедешь, — сказала Синти.

Феличе был в длинном банном халате, распахнутом на груди.

— Я очень торопился домой, — произнес он. — Боялся, что, В конце концов, ты уедешь. — В его глазах застыла боль.

— Как ты мог подумать такое? Ведь я пообещала тебе. Ты давно должен был понять, что я человек слова.

Феличе перешагнул порог спальни и закрыл за собой дверь, словно отрезав их с Синти от остального мира.

— Это единственная причина, по которой ты осталась? Из чувства долга?

— Нет, — шепнула она.

— Правда? Я хочу, чтобы твое согласие было естественным и добровольным. Прикажи мне уйти, и я удалюсь.

Говоря так, он грешил против истины, и они оба понимали это. Никакая сила не заставила бы его сейчас покинуть спальню Синти. Да и сама она ни за что не выгнала бы его из своей комнаты.

— Вели мне уйти, — повторил Феличе.

Вместо ответа Синти встала на цыпочки и прижалась губами к его рту. В следующее мгновение она ощутила пробежавшую по телу Феличе дрожь. Синти стало ясно, что он и прежде едва сдерживался, а сейчас своими действиями она оборвала нить, на которой держалось его терпение. Феличе крепко обнял Синти, затем подхватил на руки и в несколько шагов преодолел расстояние до кровати. Через секунду на Синти уже не было ночной сорочки, а на Феличе — халата. Они сплелись в объятиях. Руки Феличе скользили по всему телу Синти, дразня и лаская. Их движения были быстрыми, потому что они сгорали от нетерпения.

Для нежности еще будет время. Сейчас же властвовало нестерпимое и будоражащее желание. Что касается Синти, то оно занимало ее мысли с момента отъезда Феличе. На фоне подготовки к венчанию, подгонки по фигуре свадебного платья и тому подобного она постоянно мечтала о том, что происходило сейчас в этой постели. Остальное почти не имело значения.

Она обвила ногами талию Феличе и прошептала его имя. Твердая мужская плоть проникла в нее. Синти откинулась на подушку и принялась с упоением действовать нижней частью тела…

Их обоих сотрясала дрожь. И когда они, наконец, отстранились друг от друга — не окончательно, не размыкая объятий — им пришлось долго ждать, пока утихнет бурление крови и успокоится дыхание.

— Тебя очень долго не было, — прерывисто произнесла Синти.

— Да, — ответил он. — Да…

Внезапно Синти рассмеялась.

— Что? — спросил Феличе.

— Я представила себе, как буду идти к алтарю в платье невесты, — пояснила она. — По-моему, это абсурдно, особенно после того, что только что произошло.

— Наши отношения касаются лишь нас двоих.

— Верно, но согласись, что у всего этого есть смешная сторона.

Феличе промычал что-то невразумительное, и Синти поняла, что он с ней не согласен. Феличе не желал воспринимать юмор, направленный на них самих.

Синти улыбнулась. Брак с синьором де Бальцано будет нелегким делом!

Затем Феличе вновь удивил Синти — положил голову ей на грудь, очень нежно и доверчиво. Она погладила его по темным волосам.

Возможно, когда-нибудь они, в самом деле, полюбят друг друга. Или между ними возникнут такие отношения, которые внешне будут восприниматься как любовь.

Спустя некоторое время голова Феличе как будто стала тяжелее, и Синти поняла, что он уснул. Тогда и сама она погрузилась в дрему.

Феличе проснулся на рассвете и сел на постели.

— Я должен идти к себе, — произнес он с неохотой. — Не хочу пересудов.

— Ммм… — пробормотала Синти спросонок.

Не открывая глаз, она услышала, как Феличе встал, натянул халат и подошел к окну.

Синти потянулась и тоже села на постели. Оказалось, что Феличе разглядывает разложенные на стоящем у стены столике бумаги.

— Это мои документы. Все, что требуется для брака, — пояснила Синти, — Ты был прав. Антонио прекрасно справился с задачей: привез документы о моем рождении и смерти мужа, оба с переводом на итальянский, а также добыл разрешение на брак. — Она вдруг обратила внимание на странную тишину. — Что-то не так?

— Твоего мужа звали Фабрицио Гутиерри? — медленно произнес Феличе.

— Да. Донелли моя девичья фамилия. Я вновь взяла ее после смерти мужа.

— Иными словами, я считал тебя синьорой Донелли, тогда как на самом деле ты синьора Гутиерри.

— Можно сказать и так. Формально моя фамилия Донелли, В копке концов, какая разница? Я не думала, что ты придашь этому какое-то значение. В любом случае, все документы в порядке, что, на мой взгляд, важнее всего.

— Но твоим мужем действительно был Фабрицио Гутиерри?

— Да. Там же написано.

— Как он умер?

— В тюрьме.

Ей хотелось, чтобы Феличе обернулся и посмотрел на нее, однако тот продолжал стоять спиной к ней, медленно просматривая бумаги. Потом он положил их обратно на столик и молча покинул комнату.

Свадьба Синти была похожа на праздник цветов. Ими был украшен весь дом — об этом позаботились Анабелла и Мария. Выйдя из своей спальни, Синти обнаружила висящие вокруг двери гирлянды роз. Ароматными лепестками был усыпан пол коридора, и она ступала по ним, направляясь к лестнице. Еще большее количество гирлянд украшало парадный вход.

Казалось, в соборе Кальяри собрался весь город. Синти вошла об руку с одним из своих престарелых дядюшек. При ее появлении среди собравшихся раздались возгласы восхищения. Все сошлись на том, что Синти достойная невеста для виконта Феличе де Бальцано.

Ей с самого начала было интересно, как Феличе будет вести себя во время церемонии, и она не очень удивилась, что жених держится с некоторым безразличием к происходящему. Их интимное общение никого не касается. Феличе не тот человек, чтобы демонстрировать чувства публично.

Синти решила вести себя соответственно. Они спокойно произнесли положенные клятвы, после чего падре Витторио объявил их мужем и женой.

Наконец свадебный кортеж направился обратно в замок виконта. В центральном зале более трехсот гостей встали, приветствуя Феличе, легко внесшего молодую на руках.

По традиции в конце торжественного обеда следовало подать свадебный торт. На праздновании в честь бракосочетания Феличе де Бальцано тортов было ровно сто, все многоярусные, расположенные на специальных подставках. Невеста обязана была лично нарезать их, и, чтобы не обидеть никого из гостей, Синти направилась вдоль столов, символически касаясь серебряным ножом каждого произведения кулинарного искусства.

Ко времени окончания торжества Синти изрядно устала, но знала, что это ощущение скоро пройдет. При мысли о том, что скоро они с Феличе останутся наедине, она испытывала приятное волнение.

Наконец Синти поднялась в спальню, где быстро освободилась от свадебного платья, облачившись вместо него в шелковую ночную сорочку, белую с тоненькими бретельками, которая была призвана служить лишь для одного вызвать у мужчины желание снять ее.

Синти переполнили воспоминания о той ночи, когда она последний раз лежала в объятиях Феличе, сгорая в пламени его страсти. Она не знала, как будет развиваться ее брак с виконтом де Бальцано, но была абсолютно уверена в одном: впереди их ждет множество жарких ночей. Сейчас ей было этого достаточно, а дальнейшее покажет время…

Услышав в коридоре шаги Феличе, Синти улыбнулась. Отворилась дверь, и новоиспеченный супруг появился на пороге с бутылкой шампанского и двумя бокалами в руках. Увидев его, Синти испытала легкий укол разочарования. Она представляла себе, что Феличе придет в таком же виде, как в день своего возвращения домой. Однако он все еще был полностью одет, только снял галету и бабочку и расстегнул ворот рубашки.

Ничего, — успокоила себя Синти, — тем приятнее будет раздевать его.

Она улыбнулась Феличе, но, к своему удивлению, не обнаружила тепла в его глазах. Нахмурившись, Синти закрыла дверь. Феличе подошел к столику, поставил бокалы и наполнил их шампанским. Один подал Синти.

— Сегодня было произнесено много тостов, — сказал он, — но этот особенный.

Какой странный у него голос, подумала Синти. Тусклый, холодный, мертвый. Что случилось?

— Только не знаю, как его сформулировать, — продолжил Феличе. — Будем пить за обман, за авантюризм или за бедного идиота, второй раз обведенного вокруг пальца?

— Что ты несешь? — изумленно воскликнула Синти.

Вместо ответа Феличе иронично поднял бокал.

— Одним словом, за вас синьора Гутиерри!

При звуках ненавистного имени, будто чья-то холодная рука стиснула сердце Синти. Почему Феличе произносит фамилию ее покойного мужа в такой момент?

— Разве теперь я не синьора де Бальцано?

— Для всех остальных — да. Но для меня ты навсегда останешься синьорой Гутиерри.

Ледяной тон Феличе заставил ее вздрогнуть.

— В таком случае я не понимаю, почему ты женился на мне.

— Очень просто. Потому что у меня не было другого выхода. Ты прекрасно знаешь, что я не мог отменить вторую свадьбу за последние несколько дней. Это дало бы пишу всем любителям перемыть косточки ближнему своему. Поэтому я предпочел жениться на тебе.

— Отменить вторую свадьбу? Но почему?

— Потому что Серджио Витале всегда был самым близким другом моего отца.

— Серджио Витале? — прошептала Синти.

— Ты даже не помнишь этого имени, — покачал Феличе головой.

Но она помнила. На нее внезапно обрушилась лапина непрошеных воспоминаний. Серджио Витале был тем человеком, на которого Фабрицио напал в его собственном доме, а затем оставил истекающим кровью па полу.

— Это… тот синьор… который…

— Которого искалечил твой муженек. С тех пор здоровье Серджио так и не поправилось. Я с детских лет бывал в доме синьора Витале. В каком-то смысле Серджио стал для меня вторым отцом. И когда я увидел его в инвалидном кресле и с пустым взглядом, то долго не мог прийти в себя. Подумать только, мне довелось общаться с женой человека, совершившего это преступление!

Синти с ужасом смотрела на него.

— Ты все понял, увидев мои документы… — прошептала она.

— Поначалу я не был уверен, ведь случается, что у двух людей одинаковые имена. Но потом ты сказала, что твой муж умер в тюрьме…

— Ты знал! — сердито воскликнула она. — Знал, что я последний человек, с которым тебе хотелось бы связать судьбу, и ничего не сказал мне…

— Приготовления к свадьбе шли полным ходом, — сверкнул глазами Феличе. — Поздно было что-либо менять.

— Ты не имел права в одиночку принимать подобное решение! Меня все это тоже касается. Неужели тебе не пришло в голову, что я тоже могу ужаснуться подобному открытию? Как ты думаешь, почему я сменила фамилию? Потому что не хотела быть вдовой Фабрицио Гутиерри. Долгие годы я пыталась забыть былой кошмар. И вот теперь буду вспоминать о нем всякий раз, как посмотрю на тебя. Ты обязан был вовремя предупредить меня.

— Было уже слишком поздно, — упрямо стоял на своем Феличе.

— Для тебя, но не для меня. Боже ты мой, ну почему все так получилось?!

— Потому что ты скрыла правду о себе, — резко произнес Феличе. — Если бы мне с самого начала все было известно, я бы ни за что не нанял тебя на работу и уж конечно не привез бы сюда. Мне невыносимо даже слышать имя мерзавца Гутиерри!

— Мне тоже! Неужели ты этого не понимаешь? Я хотела забыть о нем.

— Ну да, очень удобно, — хмыкнул Феличе. — А вот Серджио никогда ничего не забудет. Он прикован к инвалидному креслу. Иногда ему удается произнести несколько слов, но по большей части и этого не получается. Впереди его не ждет ничего, кроме смерти. Правильно, отвернись от него! Заткни уши, чтобы не слышать горькой правды. Жаль, что Серджио не может сделать то же самое.

— Я очень ему сочувствую, но в случившемся нет моей вины.

— Разумеется. Однако ты постаралась создать своему муженьку фальшивое алиби.

— Не правда! — крикнула Синти. — Фабрицио хотел добиться от меня подтверждения, что в момент совершения преступления он находился рядом со мной. Но я отказалась дать подобные показания. Поэтому… — Синти умолкла. Она собиралась сказать, что потому-то и чувствовала себя виноватой в дальнейшей судьбе Фабрицио. Если бы Синти тогда солгала, ее муж до сих пор был бы жив. Однако в подобном вопросе она не могла лжесвидетельствовать. Вдобавок кому, как не ей, было знать своего супруга!

— Поэтому — что? — спросил Феличе.

— Неважно. Ты уже составил мнение относительно всей этой истории и, что бы я ни говорила, не изменишь его. Но не вини меня, Феличе. У тебя нет на это никакого права, потому что ты не знаешь правды.

— Зато знаю, что близкий мне человек превратился в инвалида.

— А мой муж умер. Считай это местью, если так тебе удобнее.

— Ты забыла: теперь я твой муж.

— Господи, помоги нам обоим! — прошептала Синти.

В следующее мгновение она вдруг рассмеялась.

— Что такое? — спросил Феличе.

— Я сказала Анабелле, что ни одна нормальная женщина не выйдет замуж за итальянца! Мне казалось, что я усвоила этот урок. Но тебя я сочла другим. Чушь! Все мужчины одинаковы. Ты не имел права не предупредить меня. Никогда тебе этого не прощу!

— А я не прощу тебе того, что ты замешана во все это и скрывала от меня правду.

— Я все тебе объяснила насчет своей фамилии…

— Дело не в этом. Ты пригласила в мой дом Тино Витти, своего давнего друга. Расскажи, как ты с ним познакомилась. Я хочу знать.

— Тино — родственник Фабрицио.

— Выходит, он принадлежит к семейству Гутиерри?

— Да, но фамилию носит другую.

— Какое это имеет значение, если в его жилах течет та же кровь? И ты привела этого выродка в мой дом, чтобы он соблазнил Анабеллу!

— Тино никого не соблазнял. Он любит Анабеллу. И вообще, он хороший парень.

— Прежде всего он Гутиерри!

Они мрачно уставились друг на друга. Создавалось впечатление, что они находятся по разные стороны бездонной пропасти.

— Интересный у нас будет брак, — произнес Феличе после паузы.

— Если только его можно назвать таковым, — горько усмехнулась Синти.

Ее вдруг бросило в дрожь, да так, что зубы застучали. Она попыталась совладать с этим, но тщетно.

Видя это, Феличе снял с кровати покрывало и попытался набросить на плечи Синти. Однако та сердито оттолкнула его руку.

— Оставь меня! И никогда больше не смей прикасаться ко мне!

— Тебе нужно чем-нибудь прикрыться, иначе ты простудишься.

— У тебя за спиной лежит мой халат. Брось его на постель и отойди.

Феличе сделал, как она велела. Синти схватила халат, надела его и туго запахнула полы, словно желая защититься от чего-то.

— А теперь уходи, — бросила она.

— Мне не хочется оставлять тебя в подобном состоянии…

— Неужели ты не понимаешь, что я не могу тебя видеть? Уходи и не смей появляться до утра.

— До завтра?

— Завтра… — вздохнула Синти. — Ведь наступит завтра, верно? Сейчас я не могу об этом думать. Уходи. — Ее взгляд остановился на бутылке шампанского. Это можешь забрать с собой. Праздновать нечего.

Синти проследила, как Феличе покинул спальню. Она все еще дрожала, но не от холода, а от ужаса. Оставшись одна, Синти выключила свет, подошла к окну и простояла там несколько часов.

Таковой оказалась ее брачная ночь.

Когда мрак за окном начал рассеиваться, Синти бросила взгляд на собранные для свадебного путешествия чемоданы.

Медовый месяц отменяется, вяло подумала она.

Затем открыла самый маленький чемодан и принялась вынимать из него дорогие тряпки. Вместо них Синти уложила лишь самые необходимые веши, среди которых не было ни одной, купленной Феличе. Отныне она вновь станет самой собой.

Синти быстро сполоснулась под душем и оделась. Будущее представлялось ей весьма туманным.

Вскоре раздался негромкий стук в дверь. Заглянувший в спальню Феличе был полностью одет. Осунувшееся лицо свидетельствовало о том, что ночь он провел примерно так же, как Синти.

— Можно войти?

Она молча кивнула.

— Рановато ты собралась, — заметил Феличе. — Наш авиарейс в Лос-Анджелес назначен на три часа дня.

— Я не лечу с тобой, — тускло произнесла Синти. — Кроме того, знай, что я не останусь женой человека, устроившего весь этот фарс, и лишь потом сказавшего правду. Поезжай один. И не рассказывай о своей репутации, потому что этот вопрос меня не волнует.

— Зато он очень волнует меня. Куда бы ты ни собралась, мы поедем вместе. Люди должны думать, что у нас медовый месяц. Итак, насколько я понимаю, мы отправляемся в Нью-Йорк?

— Нет. На мыс Карбонара. Я собираюсь прыгнуть с Рокового утеса. Хочу узнать, настолько ли это трудно, как говорят.

— Одна ты туда не поедешь, — быстро произнес Феличе.

— Я могу делать все, что пожелаю.

— Только не в таком настроении. Я не позволю подобного сумасбродства. Мы переменим планы: вместо Лос-Анджелеса отправимся нырять в море.

— Как хочешь. Только ради всего святого, давай уберемся из этого дома!

8

Не прошло и получаса после поселения в отель, как Синти захватила купальник и пляжные принадлежности и молча направилась к выходу. Феличе не оставалось ничего иного, как последовать за ней. Не говоря, друг другу ни слова, они пришли на изрядно опустевший к этому времени пляж, где переоделись и кабинках. Затем пошли, увязая в песке, к возвышающимся в дальнем конце пляжа скалам. Синти первой начала карабкаться по узкой, извилистой и очень крутой тропке, проложенной любителями прыжков в воду.

Когда они добрались до вершины Рокового утеса и посмотрели вниз, Феличе не выдержал:

— Подожди хотя бы до завтра. Ты не готова.

— Я никогда не буду более готова, чем в эту минуту, — ответила Синти, глядя не на него, а на разбивающиеся об острые каменные выступы волны. Только прямо под тем местом, где они стояли, находился свободный от скал участок воды. Ныряльщику следовало метить именно туда, иначе результат мог оказаться трагическим.

— Просто безумие какое-то! — в сердцах воскликнул Феличе. — Синти, послушай…

Он протянул руку, но не успел дотронуться до плеча Синти, Глубоко вздохнув, она с силой оттолкнулась и ринулась с утеса вниз головой.

Выругавшись, Феличе проследил затем, как она вошла в воду, и тут же прыгнул следом.

Как ни убеждала себя Синти в своей готовности, все-таки нервное напряжение сыграло с ней злую шутку. Не очень хорошо рассчитав траекторию полета, она сильно ударилась о воду животом и от неожиданности выдохнула. К сожалению, вновь набрать в легкие воздух было уже невозможно, так как Синти на добрых пятнадцать футов ушла под воду. Но хуже всего было то, что она потеряла ориентацию, перестала понимать, где находится верх, а где низ. В голове у нее зашумело, перед глазами, словно вспыхнул разноцветный фейерверк. Затем краски медленно померкли… В сознании Синти наступил провал. Вернулось оно к ней вместе со взрывом кашля. Синти показалось, что она умирает, хотя на самом деле это было возвращение к жизни. Немного отдышавшись, она увидела перед глазами песок и сообразила, что находится на берегу и свисает головой вниз с согнутого колена Феличе.

— Ты могла утонуть! — хрипло произнес он, усаживая Синти и встряхивая за плечи. — Слышишь меня? Ты могла утонуть!

— Это решило бы твои проблемы, — с трудом выдавила она. В горле у нее сильно першило от соленой воды.

— Сумасшедшая!

Он помог Синти встать. У нее кружилась голова, так что поначалу ей пришлось ухватиться за плечи Феличе. Однако Синти быстро справилась с собой и опустила руки.

— Как только вернемся в гостиницу, я вызову врача, — сказал Феличе.

— Незачем. Со мной уже все в порядке.

— Врачебный осмотр тебе не помешает, — настойчиво повторил он. — Ты считаешь, что я склонен к доминированию над женщиной, так сейчас, наверное, пришла пора, в самом деле, проявить это качество. Жди меня здесь. — С эти ми словами Феличе направился к ведущей на верхушку скалы тропинке. Через некоторое время он вернулся с оставленными на утесе вещами.

В отеле они занимали самый роскошный номер. Здесь было две двуспальные кровати, шикарная мебель и выходящий на море балкон. Поморщившись, Синти наклонилась, чтобы расстегнуть пряжки на босоножках.

— Дай-ка я, — сказал Феличе, опустился на одно колено и помог ей снять босоножки.

Синти перевела дыхание, держась за область желудка.

— Болит?

— Ничего, заслужила, — проворчала она.

Услышав вежливый стук в дверь, Феличе щелкнул замком и вскоре вернулся с двумя бокалами бренди, один из которых вручил Синти.

— Это улучшит твое состояние.

Напиток оказался превосходным, и она действительно почувствовала себя бодрее.

Прибыл доктор. Осмотрев Синти, он пришел к заключению, что все ее внутренние органы целы.

— К счастью, вы отделались лишь ушибами, — улыбнулся врач. — Но гематома на коже несильная и скоро пройдет. Не ныряйте, пока не поправитесь окончательно. И вообще, я советовал бы избегать этого утеса. Там случаются трагедии.

Когда они остались наедине, Феличе требовательно спросил:

— А сейчас скажи правду, чего ты добивалась? И что хотела доказать?

— Только не подумай, что я в самом деле хотела утонуть. Разумеется, нет. Но иногда… не знаю даже, как объяснить… Понимаешь, иной раз хочется риска. Когда тебя мучит неразрешимый вопрос, лучше оставить все на волю судьбы и будь что будет! Подобные моменты сильно будоражат кровь.

— Знаю. Сам не раз поступал таким образом. Никто не решился бы прыгнуть с этой скалы, не будь в его характере изрядной доли фатализма.

— Как только пройдет синяк, я отправлюсь обратно, — твердо произнесла Синти.

— Отлично, пойдем вместе. Но на этот раз как партнеры. Не будем устраивать негласного соревнования. Что бы ты ни думала, твоя смерть не решила бы моих проблем. Я тоже не знаю ответа, Может, его вообще не существует. Впрочем, — усмехнулся Феличе, — если бы я отправился к праотцам, твои проблемы могли бы решиться.

— Нет, — покачала Синти головой. — Фабрицио умер, но не освободил меня от своего присутствия. Напротив, он становится все более и более назойливым. Я воображала, что вышла из-под его тени, но сейчас она сгустилась еще больше и вновь надвигается на меня.

— Из-за меня? — напряженно спросил Феличе.

— В каком-то смысле ты похож на него.

Он гордо вскинул голову.

— Я похож на презренного преступника?

— Фабрицио делал все, что хотел, и только потом ставил меня в известность. Словом, поступал, как ты с нашей свадьбой.

Феличе нахмурился.

— Я поступил так, считая это наиболее правильным. Возможно… я ошибался.

— А как насчет меня? Разве нельзя было спросить, что я думаю по данному поводу? Но для тебя мое мнение не имело значения, верно? Ладно, оставим это. Что сделано, то сделано. Я отправляюсь спать.

Синти осторожно легла в постель и свернулась калачиком. Феличе заказал в номер бутылку бренди и тянул его, сидя на балконе. Лишь около двух часов он тоже лег — в другую кровать.

На следующий день Синти отдыхала, а Феличе отправился кататься на водных лыжах. Но сначала он дважды прыгнул с Рокового утеса. Ближе к вечеру он повторил прыжки, спросив себя, что и кому он хочет доказать. Обедал Феличе и кафе, зная, что в гостинице его особенно не ждут.

Вечером он застал Синти на ногах и одетой. Она выглядела лучше. Вежливо спросила, кик у Феличе прошел день, и сказала, что завтра тоже сможет выйти — не на пляж, просто прогуляться.

— Должно быть, ты голодна, — заметил Феличе. — Хочешь, я закажу ужин в номер?

— Не нужно. Я вполне могу спуститься в ресторан.

Разумеется! — подумал Феличе. В ресторане соберутся и другие постояльцы. Кроме того, там находятся официанты, с которыми можно будет разговаривать. Таким образом, наше молчание станет менее тягостным.

Последовавший затем отстраненный вежливый ужин оказался хуже самой бурной ссоры. Когда с едой было покончено, Синти заявила о намерении подняться в номер и пораньше лечь в постель. Попутно она предложила Феличе полчасика провести в баре. Тот согласился, а когда в свою очередь вернулся в номер, обнаружил, что свет не горит, а Синти спит.

Позже его разбудил шум льющейся воды. В щелку двери ванной пробивался свет. Феличе увидел силуэт Синти, перешагнувшей через бортик панны и опустившейся в воду. Спустя некоторое время до него донесся похожий на стон звук, сопровождающийся приглушенным ругательством.

Феличе поднялся с постели, накинул шелковый халат и направился к ванной.

— Ты там, в порядке? — негромко спросил он.

— Нет, — ответила Синти после некоторой паузы.

— Можно пойти?

— Да.

Она сидела в ванне, держась за бортики, с выражением досады на лице.

— Мне захотелось полежать в теплой воде, а теперь я не могу подняться — болит место ушиба.

Феличе наклонился.

— Обхвати меня за шею.

Синти повиновалась, и он медленно выпрямился, приняв ни себя вес ее тела. Когда обнаженное тело Синти показалось из воды, Феличе ахнул при виде огромного синяка на ее животе.

— У двери висит мой халат, — сказала она.

Феличе аккуратно завернул в него Синти и помог ей выбраться из ванной. Затем взял на руки, отнес к дивану и осторожно усадил.

Вновь сходив в ванную, Феличе вернулся с полотенцем, сел рядом с Синти и, к величайшему удивлению той, принялся вытирать ее ноги.

— Я сама с этим справлюсь, — запротестовала она.

— Ладно уж, помалкивай, — проворчал Феличе. — Не нужно было одной идти в ванную. Кстати, почему ты не ограничилась душем?

— Говорю же, мне захотелось понежиться в теплой воде. Я думала, это мне поможет.

— А если бы я не проснулся?

— Наверное, так и сидела бы до утра. В общем, спасибо.

— По-моему, мы должны вернуться домой.

— Нет. Завтра я буду в норме и отправлюсь прогуляться.

— Только никаких Роковых утесов, — предупредил Феличе.

— Нет, с этим покончено.

— Одного опыта достаточно?

— С лихвой, — ответила Синти и умолкла.

— Расскажи мне о своем покойном муже, — попросил Феличе спустя минуту. — Я должен был раньше тебя расспросить. В частности, меня интересует, что такая женщина, как ты, могла найти в подобном мужчине.

— В те дни я была другой, — усмехнулась Синти. — Мне было столько же лет, сколько сейчас Анабелле, и я была столь же невежественна и наивна. В каком-то смысле жизнь с Фабрицио воспитала меня. Причем результат, на мой взгляд, получился не очень хороший. Я больше никому не верю, потому что в свое время всем сердцем доверяла ему. — Она умолкла.

Наступила длительная пауза, после чего Феличе попросил:

— Расскажи!

Вздохнув, Синти вкратце поведала ему историю своего первого замужества.

— Твой Фабрицио никогда честно не зарабатывал на жизнь, — констатировал Феличе.

— Трудно сказать, — покачала Синти головой. — Его коммерческий бизнес был вполне легален, только он изрядно его запустил. Справедливости ради следует сказать, что иной раз у него случались выгодные сделки.

— Как же он превратился в преступника?

— Фабрицио не умел распоряжаться деньгами. Они просто текли у него меж пальцев. Я надеялась, что с возрастом он станет более ответственным, но… На самом деле мой муж был на двенадцать, лет старше меня. Когда мои деньги кончились, он впал в панику.

— Гутиерри бил тебя?

— Нет. — Синти горько усмехнулась. — Пожалуй, только этого он и не делал. Его всегда привлекал самый легкий путь. Под конец он уже не мог заниматься никакой работой. Оставалось только одно: воровать. Кстати, здесь Фабрицио преуспел. Неудивительно, что он не пожелал останавливаться.

— Почему ты не ушла от него?

— Возможно, из некоего упрямства. Мне не выносимо было видеть, во что превратилась наша любовь.

— Ты любила его? — Казалось, Феличе не может в это поверить.

— Да, — прошептала Синти. — Поначалу Фабрицио был для мне всем. Потому-то мне так трудно было его бросить. А потом… потом я обнаружила, что беременна.

Синти смотрела в пол, поэтому не заметила, как вздрогнул Феличе.

— Я так надеялась, что будущее отцовство переменит Фабрицио, — Она вновь безрадостно рассмеялась. — Как будто человеческую натуру можно изменить! Все стало еще хуже. Фабрицио обрел оправдание для воровства. Он не переставал говорить, что делает это для будущего ребенка. Не поверишь, даже его лицо начало меняться. Черты заострились, как будто стала проявляться внутренняя подлость. — Феличе кивнул.

— Верно. Помню, глядя на Гутиерри во время суда, я подумал, что он похож на крысу. На загнанного в угол грызуна. И он еще пытался доказать свою невиновность! К счастью, из этого ничего не вышло. Даже сообщники отвернулись от нет. Один из них свидетельствовал в суде против него.

— Да, я слышала об этом.

— Я не видел тебя в зале, иначе непременно запомнил бы, — заметил Феличе.

— Меня там не было. За день до суда у меня начались преждевременные роды. Мой мальчик появился на свет шестимесячным и прожил всего неделю. Все это время я не отходила от него. Разумеется, мне было известно, что идет суд, но все это происходило будто в другом мире.

— Теперь мне понятно то выражение, которое я видел па твоем лице, когда ты держала фигурку младенца в нашей домашней часовне, — тихо произнес Феличе.

— Этот деревянный мальчик почти такого размера, как мой ребенок. Шестимесячные дети такие маленькие… кажется, поместятся на ладони. Но их нельзя держать на руках. Можно только смотреть. Лишь когда все кончилось, малыша завернули в пеленку и дали мне. Он был еще теплый, и я все убеждала врачей, что они ошиблись. Но потом тельце остыло, и стало ясно, что поправить ничего нельзя.

Замолчав, Синти обхватила себя за плечи руками и принялась тихонько раскачиваться взад-вперед. Феличе наблюдал за ней, потрясенный до глубины души. Он ожидал чего угодно, но только не этого. Спустя несколько минут он тронул Синти за плечо, однако она отодвинулась.

Тогда Феличе закрыл лицо руками. Он чувствовал себя беспомощным. Прежде у виконта де Бальцано всегда находился на все ответ. Но теперь, видя насколько несчастна Синти, он захотел наказать кого-то за ее страдания и испытал приступ бессилия, не найдя подходящего объекта. Вернее, Феличе догадывался, кто виновен в нынешнем состоянии Синти. Он сам. Потому-то ему и непонятно было, что делать. Пока он размышлял. Синти заговорила вновь:

— Никому не было до этого дела, только мне. Тино пришел на похороны. Больше никто из их семьи не соизволил явиться. Примерно в это же время со мной произошло нечто странное: я перестала испытывать какие бы то ни было чувства. Боль потери осталась, но ушла куда-то очень глубоко. Я пошла в тюрьму к Фабрицио, и он стал кричать на меня. Но я словно смотрела немое кино. Сказала, что ненавижу его за смерть нашего ребенка, однако на самом деле в моей душе не было ничего, кроме пустоты. — Синти потерла лоб пальцами. — Я вернулась в Нью-Йорк. Тино отвез меня в аэропорт. Тогда он был еще мальчишкой, но очень хорошо, относился ко мне. Никто из ближайших родственников Фабрицио не помог мне. Они злились, что я не подтвердила алиби мужа.

— Это не имело бы никакого значения, — заметил Феличе. — Слова жены преступника почти всегда подвергаются сомнению.

— Да… Тино не похож на остальных членов семейства Гутиерри. Он написал мне, когда умер Фабрицио. И тогда… — Синти нервно сплела пальцы на коленях, — только тогда ко мне вернулась способность чувствовать. Я стала вспоминать проклятия и мольбы Фабрицио. Ночью было хуже всего. Он приходил ко мне в снах и всегда кричал одно и то же — что во всем виновата я…

— Но это же чушь! — воскликнул Феличе. — Как ты можешь быть виновата в его преступлениях?!

— Ведь ты тоже так подумал, узнав, кто я такая, — напомнила ему Синти.

— Я был не прав, — быстро произнес он. — Я скверно обошелся с тобой. Можешь ты простить меня?

— А кто простит меня?

— За что?

— Фабрицио мертв. Возможно, я должна была солгать и тем самым спасти его.

— Уверен, в действительности ты думаешь иначе.

— Днем да. Но ночью, когда мне снятся кошмары… — Ее передернуло от ужаса, и она зажала уши руками, словно услышав вопли покойного супруга.

— Прекрати! — крикнул Феличе, притягивая ее к себе. На этот раз Синти не оттолкнула его. Впрочем, он не был уверен, замечает ли она его вообще. — Синти, — произнес он, легонько встряхивая ее. — Послушай меня. Все это в прошлом. Твой муж был преступником и понес за это наказание. А твоя жизнь продолжается.

— Какая жизнь может быть у человека, носящего фамилию Гутиерри? Так, жалкое существование…

— Глупости! Ты не Гутиерри. И никогда не принадлежала к этому клану. Теперь ты носишь мою фамилию и являешься моей женой.

— Нет, я все еще принадлежу ему! — простонала Синти.

— Не правда. Мне. Чувствуешь, как крепко я тебя сжимаю? Как хочу тебя? Не позволяй мертвецу накладывать на тебя лапу. У нас с тобой впереди вся жизнь!

Феличе поцеловал ее глаза, затем прильнул к губам, отчаянно пытаясь вытащить из засасывающей трясины воспоминаний. И Синти искренне захотелось ответить ему. Она чувствовала, что страсть Феличе может вернуть ее к жизни. Но…

Они все поняли одновременно.

— Слишком рано, — спохватился Феличе. — Ты еще очень слаба. Ложись в постель и постарайся уснуть. Завтра поговорим.

— О чем? Уже все сказано…

Феличе отвел ее в кровать и уложил, заботливо подоткнув одеяло. Она почти мгновенно отключилась, погрузившись в сон.

Они остались на мысе еще на неделю. Катались на водных лыжах, ходили в кафе и рестораны, разговаривая мало, но подчеркнуто вежливо, как иностранцы. Феличе больше не предпринимал попыток заняться с Синти любовью. В последний перед отъездом вечер, укладывая чемоданы, Феличе спросил:

— И что дальше?

— Поедем домой. Ты устроишь мне тур по своим поместьям, познакомить со всеми.

Он вздохнул с несказанным облегчением.

— Спасибо, что остаешься со мной. Я боялся, что ты сбежишь.

Она удивленно взглянула на Феличе.

— Куда? Где можно скрыться от себя самой?

9

Возвратившись домой, они сразу ощутили витавшее в замке напряжение. Синьора Мария уже достаточно выздоровела, чтобы выполнять волю Феличе, запретившего Анабелле видеться с Тино. Девочка вот-вот готова была взбунтоваться. Она каждый день звонила возлюбленному, но увидеться с ним ей не удавалось.

— И не удастся! — твердо заявил Феличе. — Он принадлежит к семейству Гутиерри и является кузеном человека, который разрушил жизнь и здоровье моего друга. Ты не будешь встречаться с Тино Витти, а ваш брак даже не обсуждается.

Он был уверен, что Синти не слышит этих слов, но как на грех та оказалась поблизости. В последнее время Феличе обращался с ней очень мягко, но, услышав, как он отзывается о семействе Гутиерри, она поняла, что пропасть между ними не уменьшилась.

Рыдающая Анабелла нашла убежище в ее спальне. Синти разъяснила юной итальянке всю подоплеку событий.

— Тино ни в чем не виноват! — страстно заявила та.

— Разумеется, — кивнула Синти. — Но Феличе очень сильно задет всей этой историей, поэтому не стоит лелеять надежду, что он передумает.

— Я думала, ты будешь на моей стороне, — обиженно заметила Анабелла.

— Так бы и было, будь ты немного серьезней. Кроме того, я не уверена, что твоя любовь к Тино искренна, а не является лишь реакцией на помолвку с Феличе. Теперь ты свободна и можешь спокойно сделать выбор. Не спеши связывать жизнь с первым встречным.

Позже Синти прямо сказала Феличе, что собирается встретиться с Тино.

— Берешь на себя миссию посредника? — хмуро спросил тот.

— Сейчас не средневековье, чтобы ты мог посадить Анабеллу под замок, пока она не образумится. Если я буду поддерживать между ними связь, ты избежишь домашнего восстания. Я не собираюсь потакать этой парочке, просто пытаюсь удержать ситуацию под контролем. И не намерена делать из этого тайны.

— Благодарю. Мне нравится подобная линия поведения.

Визит к Тино оказался очень неопределенным. Синти не сомневалась в искренности чувств парня, но он больше напоминал пылкого влюбленного, нежели серьезного мужчину. Синти рассказала ему о дружбе Феличе с Серджио Витале, передала любовные послания Анабеллы, посоветовала проявить побольше терпения и пообещала по возможности повлиять на мужа.

Вернувшись, домой, Синти прямиком направилась в кабинет Феличе и обнаружила его читающим какое-то письмо.

— Что-то случилось? От кого это?

— От Серджио Витале, — вздохнул он. — Серджио хочет, чтобы я привез тебя к нему. — Заметив промелькнувшее в глазах Синти выражение ужаса, Феличе добавил:

— Разумеется, Серджио был приглашен на свадьбу, но это был лишь жест вежливости, потому что приехать он все равно не смог бы.

— В каком состоянии находится сейчас синьор Витале? — робко спросила Синти.

— В состоянии растения, — мрачно ответил виконт. — Живет в инвалидном кресле. С ним постоянно находится молодой человек, Фабио, обслуживающий его. Обычно Серджио способен лишь пробормотать несколько слов, но иногда его речь становится более внятной. Впрочем, на очень короткий срок.

Синти тяжело вздохнула, затем принялась бесцельно бродить по комнате, стремясь как-то ослабить внутреннее напряжение.

— Я не могу видеться с ним. Это слишком рискованно. В то время газеты пестрели фотографиями…

— Твоими?

— Нет, насколько мне известно. Но… возможно, я что-то пропустила. Вдруг синьор Витале видел тогда мой снимок и сейчас узнает меня? Представляешь, как он расстроится?

— Серджио несколько месяцев провел в коме и не видел никаких газет. Зато я читал все, что печаталось в те дни, и мне не попадалось твоего фото. Иначе я узнал бы тебя с первой минуты встречи. — Феличе помолчал. — Ладно, не волнуйся. Мне придется наведаться к Серджио, а для тебя я придумаю какой-нибудь повод, чтобы не ездить.

— Какой повод может оправдать подобное проявление невежливости?

— Ну… — задумчиво протянул Феличе. — Сразу и не подыщешь… Но я не могу просить тебя о подобном одолжении.

— А что еще тебе остается? Ты известный человек и не вправе допускать неэтичные поступки.

В краю, где до сих пор сохраняется некоторая церемонность в обращении, Феличе, в самом деле, не смог бы объяснить отсутствие жены во время официального визита. И он был благодарен Синти за то, что она облегчает ему задачу. Первым ее побуждением было отказаться от посещения Серджио, но по здравом размышлении поняла, что в этом нет ничего особенного. Феличе показалось, что прежняя Синти, спорившая с ним по любому поводу, исчезла, и он даже немного сожалел об этом.

Подобная мысль пришла в голову Феличе, когда он увидел Синти готовой к визиту. Она оделась элегантно, но скромно, представляя собой образчик респектабельной итальянки. Однако ее вид не доставил Феличе никакого удовольствия.

Шофер отвез их в Кальяри, где находился дом синьора Витале. Фабио встретил Феличе и Синти в холле и повел к хозяину. Преданный слуга понимал больного без слов и умел трактовать его порой совершенно бессвязную речь. К счастью, в данный момент у Серджио был светлый период.

— Синьор говорит четче, чем обычно, — сообщил Фабио. — Его вполне можно понять. Он будет счастлив, видеть вас.

Они проследовали за слугой в комнату, где Серджио полулежал в инвалидном кресле с длинной подставкой для ног, до пояса укрытый пледом. Голова его покоилась на подушке. С величайшим усилием он сумел повернуть ее навстречу входящим.

— Добро пожаловать в мой дом, — очень медленно и тихо произнес синьор Витале. — Рад тебя видеть, друг мой. А твою жену — особенно.

Феличе наклонился и поцеловал Серджио с абсолютной естественностью. Синти опасалась, что будет заметна ее внутренняя дрожь, однако, когда с формальностями знакомства было покончено, она успокоилась.

Синьор Витале улыбнулся Синти, не подозревая, что некогда она была женой человека, разрушившего его жизнь. Синти поблагодарила Серджио за свадебный подарок — украшенный золотом сервиз из тончайшего фарфора.

— Это подарок для вашего дома, но у меня приготовлен особый презент, лично для вас. Вон там, на столе.

Феличе подал Синти бархатную коробочку, в которой лежали изумительной красоты и изящества золотые серьги.

— Какая прелесть! — ахнула она. — Но я не могу их принять. Это явный антиквариат.

— Верно, — заметил Феличе. — Эти серьги принадлежали жене Серджио.

— Жене… — едва слышно повторила Синти.

— Синьор Витале оказывает тебе большую честь.

Синти судорожно вздохнула, подавляя желание убежать куда-нибудь подальше и спрятаться. И зачем она только приехала сюда? Ведь можно было уклониться от этого визита!

Но тут она уловила на себе многозначительный взгляд Феличе, ощутила теплый нажим его пальцев, и это помогло ей справиться с собой.

— Помоги мне примерить их, — сказала Синти, вынимая серьги из коробочки.

Феличе сдвинул назад ее волосы, аккуратно вдел серьги в уши и защелкнул замочки. Затем легонько погладил по щеке. Синти вновь прерывисто вздохнула, ее сердце ускорило ритм.

Это было первое интимное прикосновение Феличе со времени их поездки на мыс Карбонара. И сейчас, когда Синти меньше всего была готова к этому, к ней вернулись все испытываемые к Феличе эмоции. Она посмотрела ему в глаза и увидела, что он понимает ее состояние.

Но тут прозвучавший со стороны инвалидного кресла вздох заставил их повернуться, и волшебство взаимопонимания исчезло.

— Чудесно! — проговорил синьор Витале. — Великолепно…

— Они такие красивые, — улыбнулась Синти. — Благодарю вас!

На ее глазах выступили слезы. Как ужасно видеть Серджио в инвалидном кресле! Кроме того, Синти мучила мысль, что она обманывает пожилого синьора.

— Детка, ты не должна плакать, — с запинкой произнес хозяин дома.

— Знаю, но ничего не могу с собой поделать, — горячо прошептала Синти. — Мне так жаль… так жаль…

— Не нужно меня жалеть, дорогая. Если по мне плачет такая красивая женщина, мои дела не так уж плохи. — Синьор Витале приподнял руку, но она тут же упала. — Феличе, утешь жену!

Синти изо всех сил старалась удержать слезы, но ничего не получалось, у нее лишь нарастало чувство жалости к синьору Серджио. И не только. Она оплакивала своего ребенка, Фабрицио, себя. Почувствовав, что Феличе обнял ее за плечи, она спрятала лицо на его груди. Все ее тело сотрясли безудержные рыдания.

Спустя несколько минут Синти удалось взять себя в руки. Немного успокоившись, она подняла голову и улыбнулась синьору Серджио.

— Ты счастливчик, — сказал тот Феличе. — Сейчас у тебя мог быть совсем другой брак. Но Синти хорошая жена для тебя. И настоящий человек. Никакой мужчина не пожелал бы себе лучшего. Это тебе говорю я, Серджио Витале.

— Вы правы, — тихо произнес Феличе. — Я и сам это знаю, но мне приятно услышать подтверждение от вас.

Неожиданно пожилой синьор издал тихий стон, после чего его глаза закрылись, а голова безжизненно свесилась набок.

— Фабио! — крикнул Феличе.

Слуга появился так быстро, будто только и ждал, когда его позовут. Феличе и Синти попрощались, но Серджио этого не слышал. По пути домой, сидя в автомобиле, Синти обнаружила, что ее уши до сих пор украшают подаренные серьги. Она стала, было снимать их, но Феличе остановил ее.

— Пусть побудут. Они подарены от чистого сердца.

— Никак не ожидала, что синьор Витале будет так добр ко мне.

— Он увидел в тебе нечто такое, что пришлось ему по душе, — пояснил Феличе. — Я могу это понять.

Последние слова были произнесены так тихо, что Синти засомневалась, прозвучали ли они вообще или ей это показалось. Взглянув на Феличе, она увидела, что тот смотрит в окошко.

Синти переместилась из занимаемой ею комнаты в ту, что предназначалась для хозяйки замка, Феличе же остался в своих прежних апартаментах. Занимаемое им помещение находилось через стенку. Временами к Феличе доносились звуки из спальни Синти. Он старался не прислушиваться, но шумы очень сильно действовали на него.

После визита к Серджио Витале обычная отстраненность быстро вернулась к Синти. А сегодня, пожаловавшись на головную боль, она рано отправилась в постель. С тех пор прошло около шести часов, но было слышно, что Синти все еще бодрствует.

Не в силах больше терпеть это, Феличе вышел в коридор. Минутку, помедлив, он толкнул соседнюю дверь и, быстро войдя, тихо прикрыл ее за собой.

Синти стояла посреди комнаты. Услышав металлический звук сработавшей щеколды, она обернулась.

— Не можешь уснуть? — спросил Феличе.

— Нет, я не хочу засыпать. Стоит мне смежить веки, как я вижу его.

— Серджио?

— Нет, его!

Дальнейших объяснений Феличе не требовалось.

— Меня измучили ночные кошмары, — устало произнесла Синти. — Он приходит каждую ночь…

Феличе приблизился к Синти.

— Твоего покойного мужа не должно быть здесь, — негромко, но настойчиво заметил он. — Никого не должно быть, кроме меня.

— Так прогони его! — и отчаянии воскликнула Синти. — Можешь ты это сделать?

— Да, — сказал Феличе, обнимая ее. — Я заставлю его уйти и сам займу это место. Только скажи, что ты, в самом деле, этого хочешь.

— Хочу, — шепнула она. — Очень хочу…

Однако Феличе все еще не был уверен, и это нашло отражение в поцелуе, запечатленном на устах Синти — нежном и умеренно страстном. Она отвечала как-то по-новому, с отчаянием, почти мольбой. Феличе, казалось, был очень задет этим. Он вновь поцеловал Синти, пытаясь вернуть ее прежнюю.

— Синти… — невнятно произнес Феличе. — Синти, где ты?

— С тобой. Там, где мне больше всего хочется быть. Обними меня крепче.

— Чего еще ты желаешь? — напряженно спросил он.

— Тебя. Тебя!

Ему очень хотелось допытаться, что Синти подразумевает под этим, но собственное желание уже поднималось в нем, делая ласки более порывистыми, а поцелуи глубокими. Феличе всегда очаровывала красота Синти, но сегодня в ней присутствовало нечто особенное.

Он сорвал с нее ночную сорочку, затем сбросил собственный халат. Обнаженных, их словно магнитом притянуло друг к другу.

— Феличе… я действительно хочу тебя.

Большего ему не требовалось. Он попятился к кровати и сел, поставив Синти между своих раздвинутых ног. Затем прижался лицом к нежной груди, наслаждаясь ее упругостью и теплом. Соски Синти уже отвердели, свидетельствуя о желании. Когда Феличе принялся ласкать…

— Ты вернулась из небытия. Сейчас я знаю, что к тебе вновь вернулись чувства. Но какова их суть? Кого ты любишь — того, прежнего, или меня? Может, часть твоей души до сих пор принадлежит ему и поэтому он не отпускает тебя? Как ты поведешь себя, если я заговорю с тобой о любви? Приблизит тебя ко мне мое признание или, наоборот, отдалит? Почему я до сих пор никак не решусь проверить?

Феличе резко сел на постели и сжал виски пальцами. Затем быстро взглянул на Синти, испугавшись, что разбудил ее. Однако она лишь свернулась калачиком, продолжая мирно спать.

Он встал, накинул халат и подошел к одному из окон, которые в этой спальне выходили в парк. Он долго стоял, глядя на Птичий сад и вспоминая все, что произошло там между ним и Синти, А также все последующее. В его голове продолжали вертеться вопросы, на которые невозможно найти ответа в постели. Они подрывали казавшиеся прежде незыблемыми основы его жизни.

— Синтия Гутиерри… — в отчаянии прошептал он. — Как я жалею, что мы с тобой встретились!

Ознакомительный тур Синти по владениям супруга прошел весьма успешно. Все, с кем она встречалась ранее, знали лишь то, что новая хозяйка американка, и готовились к худшему. Однако се беглый итальянский сразу очаровывал людей. А когда они узнавали, что дед Синти родом из Италии, сразу начинали относиться к ней, как к своей. Некоторые даже принимались искать точки соприкосновения линии Донелли и семейства де Бальцано.

Сколь ни приятным получилось путешествие, супруги все равно были рады вернуться домой. Не успели они отдохнуть, как раздался звонок из дома Серджио Витале.

После разговора с Фабио Феличе отправился в Кальяри.

— Не знаю, следовало ли мне беспокоить нас, синьор, — нервно произнес Фабио.

— Разговаривая по телефону, ты напустил таинственности, — усмехнулся виконт. — Разве нельзя было прямо сказать, что случилось?

Фабио подал ему газету со снимком небритого человека. Лицо изображенного субъекта показалось Феличе знакомым.

— Это он, — сказал слуга синьора Витале. — Его зовут Родриго Пикколини. Недавно этот тип был арестован за убийство. Его и по телевизору показывали. И когда хозяин увидел это лицо, то очень разволновался.

Внимательно присмотревшись к снимку, Феличе похолодел. Он понял, где прежде видел Родриго Пикколини — на суде над Фабрицио Гутиерри. Родриго был сообщником покойного мужа Синти и свидетельствовал против него. Согласно показаниям Пикколини, Фабрицио хвастал, что однажды уже ограбил Серджио Витале. Причем Гутиерри с готовностью подтверждал это, так как вся его защита строилась на предыдущем проникновении в дом пострадавшего, из-за чего на месте преступления и остались отпечатки пальцев.

Однако Родриго Пикколини утверждал, что Фабрицио, прельщенный обилием в доме дорогих безделушек, побывал там вторично. Это утверждение обвиняемый категорически отрицал. Однако все были уверены, что правду говорит Родриго.

— И как реагировал Серджио? — спросил виконт.

— Все повторял: «Это он! Он!». А когда я попросил уточнить, синьор Витале сумел выговорить: «Это он пытался меня убить». И по его лицу потекли слезы.

Феличе задумался.

Если все это, правда, вертелось в его голове, то Фабрицио Гутиерри невиновен в преступлении, за которое получил срок. А это означает…

Виконт прочел статью, в которой говорилось о том, что Родриго Пикколини был арестован за убийство карабинера, совершенное в присутствии множества свидетелей. Сомнения в его виновности отсутствовали. Остаток жизни ему предстоит провести за решеткой.

— Что мне делать, синьор? — спросил Фабио. — Я подумал было, не сходить ли в полицию, но опознание преступника человеком, который так сильно болен, да еще по прошествии четырех лет…

— Окажется бесполезным, — кивнул Феличе.

— И потом, моего хозяина захотят допросить, что непременно еще больше его расстроит. Так что я сомневаюсь, следует ли что-либо предпринимать. Посоветуйте, как быть, синьор.

— Мне нужно хорошенько все обдумать. Я буду поддерживать с тобой связь. А ты тем временем всячески отвлекай Серджио. И постарайся сделать так, чтобы он не смотрел выпуски новостей. Позже созвонимся.

Весь вечер Феличе пребывал в задумчивости, радуясь, что в этот день они с Синти принимают гостей. В общей приподнятой атмосфере его состояние не слишком бросалось в глаза. По окончании приема он сказал жене, что хочет поработать, и потом почти всю ночь мерил шагами кабинет.

У него не было сомнений в том, что имя невинно осужденного человека должно быть очищено от клеветы. Здесь он никаких проблем не видел. Кроме одной…

Обнаружение того факта, что покойный муж невиновен, вновь даст Синти пищу для воспоминаний, И это сейчас, когда она только-только начала приходить в себя! Вдобавок последние новости могут создать барьер между ней и Феличе.

Позже ему пришло в голову, что он и не может ничего предпринимать, не посоветовавшись сначала с местными властями. Он подумал о Роберто Люччи, своем давнем приятеле и местном политике, обладавшем обширными знакомствами среди высших полицейских чинов. Рано утром Феличе позвонил ему и получил дружеское приглашение. После полудня он уже сидел в кабинете Роберто.

Тог очень удивился, что виконту уже известно о признании Родриго Пикколини в нападении на Серджио Витале. Ведь информация об этом еще не просочилась в средства массовой информации. Феличе сказал, что об этой новости ничего не знает, зато синьор Витале, увидев преступника по телевизору, узнал в нем человека, некогда пытавшегося убить его.

— И что будет дальше? — спросил Феличе.

— Трудно сказать. Дело давнее. Кроме того, Пикколини в любой момент может отказаться от своих слов и никто не сможет вменить ему в вину еще и это преступление. Скорее всего, на том дело и кончится.

И никто ни о чем не узнает, подумал Феличе. Включая женщину, чья эмоциональная ноша непременно утяжелится от осознания невиновности покойного супруга.

10

Напрасно Феличе вчера надеялся, что Синти не заметит его задумчивости. Когда ближе к вечеру он вернулся домой, жена поджидала его в холле.

— Что случилось? — спросила она, пристально вглядываясь в лицо мужа.

До последней минуты он сомневался, стоит ли посвящать Синти в эту историю, но сейчас почувствовал, что солгать не может.

— Что, Феличе? — повторила Синти. — Где ты был?

— У одного человека по имени Роберто Люччи. У него есть связи в полицейском управлении, Я справлялся о Родриго Пикколини, арестованного недавно за убийство карабинера.

— Кажется, этот человек проходил свидетелем по делу Фабрицио? — внутренне сжавшись, спросила Синти.

— Да, и теперь выяснилось, что его показания были фальшивыми. В тот день на Серджио напал сам Родриго.

Она вздрогнула.

— Что ты сказал?

— Что твой покойный муж был невиновен. Преступление совершил Пикколини.

— Он признался?

— Да.

— Но почему?

— Сейчас ему нечего терять. Нет сомнений, что Родриго приговорят к пожизненному заключению. Вдобавок этот субъект прекрасно знает, что своим признанием прибавит хлопот полиции. Самому же ему все безразлично.

Феличе со страхом ждал, как Синти воспримет информацию. Похоже, ей требуется время, чтобы переварить новость, а потом, возможно, отстраниться от всего этого.

— Так ты думаешь, это Пикколини напал на синьора Витале? — наконец медленно спросила Синти.

— Уверен, Серджио увидел его физиономию по телевизору и сумел сказать, что именно этот человек напал на него…

Синти вдруг так сильно побледнела, словно перед обмороком. Феличе бросился вперед, чтобы поддержать ее, но она попятилась и схватилась за угол стола, чтобы удержать равновесие.

— Фабрицио был невиновен, — сдавленно произнесла она. — Выходит, он все время говорил правду?! Нет, не может быть… Не может быть! — Последняя фраза прозвучала как мольба.

— Боюсь, это правда.

— Боже правый! — прошептала Синти. — Что же мне теперь делать?

— Ничего. Я начну процесс по реабилитации твоего покойного мужа.

Синти принялась ходить взад-вперед.

— Все это время, — говорила она, обращаясь больше к себе самой, — все это время я ненавидела его. А он был невиновен…

— Ведь не из-за одного этого ты ненавидела Гутиерри, — напомнил ей Феличе. — Он и без того доставил тебе множество неприятностей.

— Знаю, знаю… И пытаюсь трезво взглянуть на вещи, но это нелегко. Я лишила Фабрицио надежды, неужели ты не понимаешь? Если бы я осталась…

— Дорогая, Гутиерри сам докатился до всего этого.

Синти резко повернулась к нему.

— До того, что Пикколини начал лжесвидетельствовать?

— Да! — крикнул Феличе. — Во-первых, как Фабрицио познакомился с Пикколини? Они были подельщиками. Если бы Гутиерри не начал воровать, то никогда бы не встретился с Пикколини. Сама подумай!

— Не могу. У меня в голове до сих пор звучат вопли Фабрицио, умоляющего не бросать его.

— Мне было легче справляться с этим, когда я знала, что он виновен, но сейчас… Господи! Как же быть? Если бы я тогда не уехала, Фабрицио, может, был бы жив…

— В тюрьме, — напомнил Феличе. — Пикколини признался только потому, что бывшего дружка уже нет в живых. А тогда все было против твоего мужа. Даже оставшись, ты не смогла бы освободить его.

Синти ничего не ответила. Взяв Синти за плечи и легонько тряхнув, Феличе горячо произнес:

— Послушай меня! Я знаю тебя как сильную и благоразумную женщину. Ты сама хотела, чтобы я воспринимал тебя именно такой. Поэтому тебе следует и дальше придерживаться той же линии. Продолжай воспринимать Гутиерри в истинном свете — как мерзавца, поживившегося за твой счет и разбившего тебе сердце. Не стоит увенчивать его голову нимбом святости только потому, что в данном случае он оказался невиновен. Подобная сентиментальность здесь неуместна, Синти молча смотрела куда-то в угол, и Феличе почувствовал себя человеком, сражающимся с призраком. Казалось, его слова не произвели на жену никакого впечатления. Неожиданно Феличе разозлился.

— У тебя хватало духу противоборствовать мне, — резко заметил он. — Почему же ты пасуешь перед ним? Вообще, тебе хочется избавиться от Гутиерри или нет?

— Что?

— Почему ты не скажешь прямо? — горько произнес Феличе. — Признайся, он все еще является твоим избранником, верно?

— Что ты такое говоришь? — пролепетала Синти. — Это не правда…

— Слова, слова… м презрительно хмыкнул Феличе. — Всем своим поведением ты показываешь, что Гутиерри все еще живет в твоем сердце.

— А если даже и так? — с надрывом произнесла Синти. — Какое право ты имеешь укорять меня? Жениться на мне тебя побудила гордость. Чего ты хотел, то и получил. Что касается моих чувств — это не твое дело. И оставь меня в покое! — С этими словами она выбежала на крыльцо и скрылась в парке.

Феличе не знал, где Синти бродила, и сама она никогда не рассказывала ему о долгих блужданиях по обширной территории замка. Никто не слышал ее бурных рыданий, не был свидетелем наступившего затем состояния ступора, а позже — мужественной попытки взять себя в руки.

Признайся, он все еще является твоим избранником, верно? Чушь!

Когда сгустились сумерки, Синти вернулась в дом и нашла Феличе в кабинете.

— Мы оба наговорили массу глупостей, — тихо произнесла она.

Он сдержанно улыбнулся.

— Я лишь хотел помочь тебе справиться со всем этим. И, вероятно, сделал все довольно неуклюже. Извини, — Скажи, что ты больше не любишь его, добавил он про себя. Синти кивнула.

— Ты прав, конечно. Мне не следует вызывать Фабрицио из небытия. Этого требуют соображения здравого смысла. — Она уклончиво улыбнулась — Только дай мне какое-то время, чтобы я немного свыклась с новостью.

— Дорогая, не нужно делать вид, что ничего не произошло. Я твой муж и хочу разделить с тобой трудный период.

— Ты со мной? Разделить? — Она сдавленно хохотнула.

— Не нужно, Синти. Не отдаляйся от меня.

— Я не отдаляюсь, — быстро произнесла она. — И вообще, со мной уже все в порядке. Я не стану создавать тебе трудностей.

У Феличе упало сердце. Улыбка на лице Синти сияла как бронзовый щит. Он почувствовал себя так, будто перед его носом захлопнули дверь.

Неделю спустя Феличе застал Синти беседующей с кем-то по телефону. Разговор велся по-английски.

— Кто это был? — спросил он, когда жена положила трубку.

— Мой квартирный хозяин. Он хочет знать, что происходит. Уезжая, я уплатила за дна месяца вперед, и теперь мне предстоит решить, как быть дальше.

— А что тут решать? — спокойно произнес Феличе. — Ты моя жена, и твой дом здесь.

— Разумеется. Просто нужно кое-что уладить. Ведь я уезжала ненадолго. Ты собираешься в Рим, поэтому мне представляется удобный случай съездить и Штаты. — Она засмеялась. — Кажется, я не сдала в библиотеку книги! Придется заплатить штраф…

Феличе помрачнел. Помолчав некоторое время, он произнес:

— Поручи это квартирному хозяину. Ему не составит труда отнести в библиотеку несколько книг. А за твоими вещами я кого-нибудь пошлю.

— Нет. Мне не хочется, чтобы кто-то копался и моих вещах. Кроме того, я должна повидаться с подругами, попрощаться как следует…

— Попрощаться или сказать «до свидания»? — подозрительно спросил Феличе.

— Попрощаться, конечно, — произнесла Синти слишком быстро.

Феличе вздрогнул.

— Не уезжай! Все, о чем ты говоришь, может сделать кто-нибудь другой.

Она покачала головой.

— Я хочу сделать это сама.

Вновь наступила пауза.

— Ладно, — произнес Феличе. — Когда ты уезжаешь?

— Чем, скорее, тем лучше.

Вечером он сам отвез Синти в аэропорт. Когда с формальностями было покончено, спросил:

— Ты надолго?

— Не знаю, — с трудом произнесла она. — Сколько времени это обычно занимает?

— Немного, если человек спешит вернуться домой. Ты спешишь?

— Феличе…

— Ты вернешься ко мне?

— А если нет, что ты сделаешь?

— Синти!

Уже давно шла посадка на самолет.

— Поспешите, синьора! — сказала девушка в униформе. — Через пару минут отбытие.

Группа опаздывающих пассажиров увлекла Синти за собой. Перед ее внутренним взором долго стояло напряженное лицо Феличе.

Лишь перешагнув порог квартиры, Синти поняла, как сильно хотела очутиться дома. Здесь она могла быть самой собой.

Впрочем, вскоре Синти обнаружила, что за минувшее время в ее личности как будто успели произойти некоторые перемены. К тому же сейчас она словно оказалась на перекинутом через реку мосту. Впереди маячило неясное будущее, позади находилось не отпускающее прошлое.

Феличе должен был остаться на Сардинии, но каким-то образом Синти умудрилась взять его с собой. Странно, в замке ее преследовал призрак Фабрицио, а здесь неким таинственным образом поселился Феличе.

— Мне нужно было уехать, чтобы я поняла, как сильно люблю тебя, — как-то раз произнесла Синти в темноту, лежа в постели. — Но вот вопрос: если я вернусь к тебе, сохранится ли моя любовь?

Потом, словно уловив чье-то постороннее присутствие — мрачное, скопы воющее, запрещающее любить, — она крикнула:

— Вон! Убирайся! Я больше ничем не могу тебе помочь!

Быстро щелкнув выключателем ночника, Синти огляделась…

К счастью, она была одна.

Дела задержали Феличе в Риме на более долгий срок, чем он рассчитывал, и к моменту возвращения домой июль сменился августом. В замке парила атмосфера приятного ожидания, потому что близился день рождения виконта. Естественно, слуги предполагали, что синьора Синти захочет устроить большой праздник, Все были уверены, что она скоро вернется.

Все это приводило Феличе в еще большее уныние. Глядя на календарь, он размышлял о том, что если бы Синти, в самом деле, спешила домой, то давно была бы здесь. Или она забыла дату его рождения?

Проще всего было позвонить в Нью-Йорк, хотя бы для того, чтобы справиться о здоровье Синти. А там, глядишь, завяжется беседа, и Феличе вовсе не понадобится умолять жену вернуться.

Он даже набрал номер, но в последнюю секунду швырнул трубку на аппарат.

К дьяволу все это! Незачем унижаться перед женщиной, которая так обращается с мужем!

Синти неспешно упаковывала веши, оттягивая время и подсознательно ожидая звонка от Феличе. День сменялся днем, одна неделя другой. Телефон безмолвствовал, и тогда Синти поняла: Феличе оставляет решение за ней. А потом она обнаружила, что решение уже принято, не ею и не сейчас, а в какой-то момент из недавнего прошлого, трудно поддающийся определению. Синти еще подождала несколько дней, чтобы удостовериться точно, а потом заказала билет до Кальяри.

Она не сообщала о своем приезде. От аэропорта до замка ее доставило такси. Был поздний вечер, когда Синти тихо, никем не замеченная, пошла в дом. Сначала она отыскала Анабеллу. Та находилась в зале для приемов, причем не одна.

— Наконец-то ты вернулась! — радостно воскликнула девочка. — Феличе стал невозможен, рявкает на всех и работает едва ли не сутки напролет. Он и сейчас сидит у себя, — кивнула Анабелла в сторону приоткрытой двери, за которой находился ведущий в кабинет коридор. — Бедняжка Антонио совсем с ним замучился.

Бедняжка Антонио стоял рядом, бросая на Синти благодарные взгляды. Видно, ему, в самом деле, приходилось несладко. Только он открыл рот, намереваясь, что-то сказать, как из коридора донеслось:

— Антонио! Я что, всю ночь буду ждать тебя с этой папкой?

Секретарь нервно вздрогнул, собравшись бежать на зов, но Синти отобрала у него папку и скрылась за дверью.

Феличе сидел за столом с закатанными по локоть рукавами и вовсе не походил на деспота. Скорее, на очень усталого человека, у которого к тому же болит голова. Синти заметила на кушетке подушку и летнее одеяло. По-видимому, большую часть суток Феличе проводил в кабинете.

— Давай ее сюда! — сказал он, не оборачиваясь.

Синти молча положила папку на край стола.

— Ну что, прочел? — спросил Феличе. — Какое твое мнение?

— Думаю, пора возвращаться домой, — сказала она.

Феличе резко повернулся и с минуту просто смотрел на нее, словно боясь поверить собственным глазам. Затем к нему медленно пришло осознание реальности происходящего, и он ахнул.

В этот момент Синти словно заглянула в самую глубь его души. То, что открылось ей там, заставило, бешено забиться ее сердце.

В следующее мгновение Феличе вскочил, не обращая внимания на отлетевший вверх тормашками стул, и порывисто обнял Синти.

— Ты вернулась! — хрипло воскликнул он. — Вернулась ко мне!

— Разумеется, — блеснула Синти глазами. — И привезла тебе подарок к дню рождения.

— Ты сама лучший подарок для меня, — восторженно пробормотал Феличе, покрывая ее лицо поцелуями.

— Есть еще один. Здесь. — Синти взяла его руку и приложила к своему животу.

— Что ты хочешь сказать? — прерывистым от волнения голосом спросил он.

Вместо ответа Синти улыбнулась, поднялась на цыпочки и прижалась к его губам. Когда долгий нежный поцелуй завершился, она сказала:

— Отныне у нас есть ответы на все вопросы, правда, дорогой?

Анабелла проявила большой интерес к беременности Синти, Она читала соответствующую литературу, изучала диеты, подбирала имена и очень сблизилась с Марией, которую тоже весьма взволновало предстоящее появление в замке младенца.

Наблюдая за девочкой, Феличе пришел к выводу, что она созрела для замужества.

— Если ты действительно так думаешь, то разреши ей встречаться с Тино, — заметила Синти.

— Уже разрешил, — усмехнулся Феличе.

На следующий день Анабелла ужинала с Тино в городе. Вернувшись, она прямиком направилась в кабинет Феличе. Тот удивился, увидев ее.

— А где Тино?

— Он не захотел ехать сюда.

Сдержанность ее тона заставила Феличе насторожиться.

— Разве вы не договорились объявить помолвку? Что случилось, Анабелла? — Та пожала плечами.

— Я не уверена, что мы подходим друг другу.

— Как? Ведь прошло столько времени! Вполне достаточно для близкого знакомства. Я думал, что ты сгораешь от желания поскорее выйти замуж за Тино.

— Так и было, пока ты запрещал мне это, — честно призналась Анабелла.

Феличе расплылся в улыбке.

— Ясно. А теперь весь драматизм ситуации сошел на нет и ты потеряла к молодому человеку интерес.

— Вокруг полно симпатичных парней, — мечтательно произнесла Анабелла. — Я сказала Тино, что мы можем встречаться, но с помолвкой пока повременим. И я буду видеться с другими мужчинами.

— Что?!

Анабелла поскребла ногтем переносицу.

— По-моему, в этом нет ничего особенного. Взять хотя бы Антонио. По-моему, он очень мил.

— Мой секретарь слишком хорош для тебя. — Анабелла хихикнула.

— Сам он так не думает. Антонио сказал, что даже не смеет надеяться на благосклонность такой красавицы, как я. Пришлось намекнуть ему, что мужчина никогда не должен терять надежды.

— Ради всего снятого, избавь меня от деталей! — воскликнул Феличе. — Насколько я понимаю, ты намерена обоих парней держать в напряжении. Бедняга Тино! Прежде мне казалось, что это ты являешься его жертвой, но на поверку все оказалось иначе. Он очень расстроился?

Анабелла вновь пожала плечами.

— Возможно, я когда-нибудь выйду за него замуж. Разумеется, если к тому времени не стану женой Антонио. Но сначала мне хочется не много погулять, повеселиться. — В следующую минуту улыбка па ее губах увяла.

— Что-нибудь еще? — спросил Феличе.

— Тино дал мне это. — Она достала из сумочки конверт. — Для Синти.

Нахмурившись, Феличе взял письмо. Оно было запечатано.

— Он не говорил, что это такое?

— Сказал, что письмо от Фабрицио. Тино хранил его у себя несколько лет и сейчас хочет, чтобы Синти прочла. Говорит, что давно должен был отдать ей письмо, но не решался. Синти тогда так переживала… Понимаешь, что это значит, Феличе? Наверное, Фабрицио написал это письмо, когда медленно умирал в тюрьме. Позволь мне сжечь его, а?

— Как это?

— Какой смысл Синти сейчас читать написанное невесть когда письмо? Разве ты не догадываешься о его содержании?

— Наверное, Гутиерри продолжает утверждать, что невиновен, — хмуро произнес Феличе. — Теперь мы знаем, что это правда.

— А вдруг он пишет, что любит Синти? Она твоя жена, но если прочтет признания покойного мужа…

Феличе вынужден был признать правоту Анабеллы. Если Синти получит признание в любви, сделанное Гутиерри на смертном одре, это вновь всколыхнет ее воспоминания.

Не лучше ли в самом деле поступить так, как советует Анабелла? Иначе долгожданное равновесие может быть нарушено в одночасье.

— Чего ты ждешь, Феличе? — спросила Анабелла. — Сожги его. Сожги ради вас обоих.

— Ради нас? А если Синти нужно прочесть письмо?

— Зачем?

— Не знаю. Но, уничтожив его, я поступлю нечестно по отношению к Синти. А если двое людей позволяют себе поступать друг с другом подобным образом, то плохи их дела.

— Да? — Анабелла помолчала. — Так что же мне делать с письмом?

— Оставь у меня. И пока ничего не говори Синти.

Когда Анабелла ушла, Феличе долго вертел конверт в руках, безумно желая узнать, что там внутри. Наконец взял бронзовую пепельницу, соорудил из спичек конусообразную конструкцию и поджег. Затем медленно поднес к пламени конверт…

Синти готовилась лечь в постель, когда в спальню с хмурым видом вошел Феличе.

— Что случилось? — тревожно спросила она.

— Я принес тебе кое-что. Сегодня вечером Тино дал это Анабелле, а она передала мне. Письмо Фабрицио.

— Кому? Мне? — Синти заметно побледнела.

— Вероятно, оно было написано в тюрьме, когда Гутиерри болел. Перед смертью он передал письмо Тино, который и хранил его все это время.

Феличе протянул конверт. Не поднимаясь с кровати, Синти взяла его дрожащими руками и попыталась найти какие-либо надписи на наружной стороне, прежде чем вскрыть. Затем она медленно достала письмо и расправила его на коленях. Но сразу читать не стала. Вместо этого она произнесла нечто странное:

— Я не была ему хорошей женой в силу своей молодости и глупости. Если бы я была немного старше и сумела бы получше поладить с Фабрицио, возможно, он не пал бы так низко.

Феличе помрачнел еще больше, увидев, что Синти догадывается о содержании письма и заранее готовит себя к прочтению. Иными словами, он сам вложил в ее руки вещь, которая вскоре уничтожит их отношения.

— Хочешь, чтобы я ушел?

Синти не ответила. Похоже, она даже не слышала его. Она оцепенела. Ее взгляд не отрывался от листка исписанной бумаги, но непонятно было, видит ли она его. Наконец Синти подняла письмо к глазам и прочла. Затем сделала это еще раз. Потом уронила листок на колени и закрыла лицо руками.

Феличе сковал холодный страх. Он чувствовал, что должен оставить Синти в одиночестве, но не сдвинулся бы с места, даже если бы от этого зависела его жизнь.

— Синти, — прошептал он, подходя ближе и становясь перед ней на колени.

— Что? Скажи мне, солнышко…

Она опустила руки и тихо произнесла:

— Я всегда знала. В глубине души, я чувствовала… Надо было Тино раньше дать мне это письмо. Конечно, он думал, что так будет лучше для меня, но если бы я прочла это еще тогда…

— Разве что-нибудь изменилось бы? — печально спросил Феличе.

— Конечно! Можно сколько угодно догадываться, но когда все написано черным по белому…

Синти вздохнула, и Феличе почувствовал укол в сердце.

— Тебе казалось, что ты проникла в душу Фабрицио?

Она кивнула.

— Не грусти, дорогая. Понимаю, нелегко читать признание в любой, когда уже ничего не возможно исправить. Но… мужайся. Люби его, если тебе так легче. Может, когда-нибудь ты сможешь полностью отдать сердце мне. А до той поры я буду довольствоваться существующим положением. Ты стоишь того, чтобы подождать.

Синти удивленно взглянула на него.

— Как, по-твоему, что в этом письме?

— Думаю, Гутиерри признается тебе в любви. Сейчас это причиняет боль, но время хороший доктор.

Синти протянула ему исписанный листок.

— Прочти.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Ты просто обязан прочитать письмо, потому что в противном случае мы никогда не поймем друг друга.

Медленно, почти неохотно Феличе взял листок и посмотрел вниз, на дату.

— Оно написано восемь лет назад! Но ведь тогда вы еще не были женаты.

— Фабрицио писал не мне, а Тино, — пояснила Синти. — В то время Гутиерри находился в Америке и наш роман был уже в разгаре. Читай.

Феличе повиновался.

«Привет, парень! Поздравь меня, моя идея, наконец, осуществилась. Девицу зовут Синти, ей восемнадцать, и она довольно миловидная на свой, американский лад. Я не в восторге от ее внешности, но выбирать не приходится. Придется терпеть, тем более что девчонка неплохо обеспечена. Ее родители умерли, оставив два страховых полиса на внушительные суммы плюс дом. Ты бы его видел! Мне далее захотелось остаться и жить в нем, но мои кредиторы предпочтут, чтобы эта недвижимость была продана.

Признайся, ты не верил, что у меня получится, верно? Подозреваю, что даже надеялся на это. Стань же, наконец, взрослым, парень! В твоем возрасте я тоже помещал женщин на пьедестал, но им там не место, поверь. К тому же мужчине нужны деньги, особенно такому, как я.

Синти молода и обожает меня. Скоро я вылеплю из нее то, что мне нужно. Пока девчонка будет вести себя как следует, я не стану обращаться с ней строго. Пускай радуется, что я займусь ее делами. Ведь всем известно, что женщины не умеют обращаться с деньгами.

Я уже сообщил самым нетерпеливым своим кредиторам, что деньги на подходе. Это их успокоит, а тем временем я вернусь с молодой женой и все улажу.

Эх, ну и жизнь у меня скоро начнется — просто блеск! А насчет связывания себя по рукам и ногам, как ты выражаешься, так я вовсе не собираюсь этого делать. Найдется немало аппетитных козочек, которые согласятся скрасить досуг молодого состоятельного человека. У меня будет отдельная жизнь, а моя женушка станет делать, что велено…»

Чувство брезгливости помешало Феличе дочитать письмо до конца. Перед ним вырисовался истинный образ Фабрицио Гутиерри — лживого, эгоистичного и самоуверенного подонка.

Но было в письме и нечто такое, что вызвало у Феличе смущение. Некоторые слова мог бы написать и он: «молода и обожает меня», «я вылеплю из нее то, что мне нужно». Примерно то же самое Феличе говорил об Анабелле, на которой собирался жениться без любви.

Ему казалось, что это было очень давно, в другой жизни, когда он еще не умел ценить преданность женщины.

Феличе поднял на Синти виноватый взгляд, но она смотрела куда-то в угол.

— Фабрицио никогда не любил меня. Очень скоро я сообразила, что ему нужны лишь мои деньги, но сумела убедить себя в присутствии некой глубинной любви. На самом деле ее не было и в помине. Просто я запрещала себе видеть истину. — Синти вздохнула. — Потом Фабрицио умер такой ужасной смертью, и я как будто забыла все плохое. А когда стало известно, что он не совершал того преступления, я почувствовала себя виноватой и как-то извратила правду что ли…

— А правда заключается в том, что Гутиерри был очень низким субъектом, свалившим все свои проблемы на тебя.

— Да, — кивнула Синти. — Так и было. Еще до свадьбы он планировал расплачиваться со своими подружками моими деньгами.

— Удивительно, как после всего этого ты решилась довериться другому мужчине! — медленно произнес Феличе.

— Не все мужчины одинаковы. Мне понадобилось много времени, чтобы понять это. А вот чего я до сих пор не соображу, так это почему ты дал мне письмо, если думал, что оно любовное?

— Надеялся, что это поможет тебе обрести покой.

Синти нежно коснулась его щеки.

— Ты так сильно любишь меня?

— Да, — просто ответил он.

— И благодаря твоей любви я свободна. С моих плеч свалилась такая тяжесть… А ведь этот груз мог давить на меня всю жизнь!

Феличе вспомнил, как чуть было не сжег письмо. В последний момент какая-то сила удержала его. И очень хорошо!

Пока он не может рассказать Синти об искушении уничтожить письмо. Возможно, когда-нибудь в будущем Феличе поведает ей всю правду.

— Дорогой, — негромко произнесла Синти, — я когда-нибудь говорила, что люблю тебя?

Он покачал головой.

— Нет, но и я не говорил.

— Славами нет, однако об этом свидетельствует каждый твой поступок.

— В тебе заключено нее мое существование, — сказал Феличе. — Ты моя любовь и жизнь. Все, что у меня есть. Ты значишь для меня даже больше, чем наш будущий ребенок.

Синти счастливо вздохнула.

— Знаешь, я потеряла веру в любовь. Спасибо, что ты вернул ее мне.

— А… как же он?

— Хочешь знать, люблю ли я тебя так же, как когда-то Фабрицио? Нет. И очень этому рада. Ты тоже должен радоваться, потому что с той любовью что-то было не в порядке. Сейчас я знаю: Фабрицио не был достоин любви. Хуже этого ничего нет на свете — любить человека, которому безразличны твои чувства. С тобой я никогда не испытаю подобной боли.

Решительно направившись к столу, Синти чиркнула спичкой и зажгла одну из пяти свечей, установленных в подсвечнике. Затем сунула в пламя уголок письма. Бумага быстро почернела, скукожилась, и Синти бросила догорающие ошметки на серебряный поднос.

— Наконец-то он исчез, — с облегчением произнесла она. — Остались только мы с тобой, вдвоем.

— Втроем, — поправил Феличе, нежно обнимая жену и кладя ладонь на ее пока еще мало заметный живот.

Content

Моника Айронс
Белая ворона

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10