Наталья АЛЕКСАНДРОВА

ЗОЛУШКА В БИКИНИ

* * *

Ирина выскользнула из постели и прислушалась.

До нее не доносилось ни звука. Кажется, в доме все уснули.

Сегодня или никогда.

После того, что ей удалось подслушать накануне вечером, девушка поняла, что ее жизнь не просто в опасности. Ей в самом лучшем случае осталось жить всего несколько дней.

До сих пор она жива только потому, что нужна этим страшным людям, но как только она сделает то, чего от нее хотят, как только подпишет бумаги, она тут же превратится для них в помеху, в ненужного и опасного свидетеля. И они от нее быстро избавятся.

Сегодня она легла в постель не раздеваясь, чтобы не поднимать шума, одеваясь в темноте. На ней были удобные темные джинсы и темный свитер — так она рассчитывала оказаться незаметной в темноте. Быстро натянув легкую теплую куртку и кроссовки, девушка подкралась к двери комнаты.

Ее маленькая хитрость сработала — пластинка жевательной резинки не дала замку захлопнуться, и дверь бесшумно открылась.

Ирина выскользнула в коридор.

Ночью все в доме выглядело таким непривычным, таким пугающим и незнакомым.

Кое-где тускло светили вполнакала лампы дежурного света. Чуть слышно поскрипывал под ногами рассохшийся паркет. Где-то в другом крыле здания неожиданно взволнованно заклокотала труба отопительной системы. Девушка беззвучно кралась вдоль стены, закусив губу от страха. Только бы никто из охранников не встретился ей по дороге!

Она хорошо помнила план особняка. Сейчас нужно свернуть налево, потом — вниз по короткой деревянной лестнице, затем направо., вот и дверь, ведущая в холл. Оттуда можно попасть на крыльцо… Но нет, сюда ни в коем случае нельзя, в холле круглосуточно сидит дежурный охранник, да к тому же там установлена камера видеонаблюдения.

Ирина прокралась мимо опасной двери и толкнула следующую дверь, неброскую и невзрачную.

Она оказалась на кухне.

Сверкающая стеклом и полированным металлом бытовая техника, широкие, как футбольное поле, электрические плиты, огромные холодильники, в каждом из которых могла поместиться целая свиная туша, глубокие хромированные мойки. Здесь готовили еду на всех обитателей особняка, большую часть которых составляли охранники. С припасами, хранящимися в холодильниках, при необходимости можно было выдержать месячную блокаду. Но не это интересовало сейчас Ирину, не внезапно разыгравшийся голод привел ее на кухню. Она опасливо оглянулась, убедилась, что ее никто не видит, и открыла дверцу мусоросборника. За этой дверцей стоял наполовину заполненный бак с пищевыми отходами. Когда бак наполнится доверху, кухонный рабочий поставит его на поворотную платформу и нажмет на рычаг. Полный бак выедет наружу, на площадку возле задней стены дома, откуда его в свое время заберут, а на его место в мусоросборнике встанет пустая емкость.

Ирина забралась на поворотную платформу, скрючилась, как младенец в утробе матери, и нажала на рычаг, моля бога о том, чтобы не застрять в отверстии мусоропровода.

Платформа с негромким скрипом провернулась, и девушка выкатилась на бетонную площадку. Теплая куртка смягчила удар, и Ирина по инерции мягко перекатилась на спину.

Она лежала на спине и смотрела в звездное зимнее небо.

Неужели ей удалось? Неужели она вырвалась из этого страшного дома, который в последние недели стал ее тюрьмой, а в ближайшем будущем мог превратиться в склеп для ее трупа?

Ирина жадно вдыхала сырой холодный воздух и не могла надышаться. Это был воздух свободы.

Но расслабляться было еще слишком рано. Она выбралась из дома, но до свободы еще очень далеко. Ей предстоит перебраться через высокую стену, а после этого добраться до населенного пункта, где можно найти машину до города.., или телефон, по которому она сможет связаться с кем-нибудь из своих друзей… Да и тогда нельзя будет чувствовать себя в безопасности, ведь у этих людей очень длинные руки!

Ирина вскочила, еще раз огляделась и перебежала отделявшее ее от высокой глухой стены пустое заснеженное пространство. Затаившись в тени под стеной, она вытащила из-под куртки веревку, которую тайком сплела из разорванной на узкие полосы простыни. Размотав веревку, она раскрутила ее и бросила вверх. Веревка описала круг и снова упала ей в руки, не зацепившись за венчавшие стену кованые острия. Ирина не сдалась. Она повторила попытку еще и еще раз и наконец почувствовала, как веревка в ее руках туго натянулась. Девушка уперлась ногами в стену, крепко ухватилась за веревку и полезла вверх. Ей очень пригодились сейчас навыки опытного альпиниста, приобретенные в нескольких восхождениях. Она без особого труда вскарабкалась на стену и в последний раз оглянулась на покинутый особняк.

И встретилась глазами с охранником, который вышел из-за угла дома.

Он выхватил из наплечной кобуры пистолет, поднял его, направив на силуэт над стеной…

Казалось, время неожиданно замедлилось, а воздух уплотнился, сопротивляясь движениям, как тяжелая и вязкая жидкость. Ирина неожиданно ослабевшими ногами переступила через железную щетину кованой решетки и хотела уже соскользнуть с другой стороны стены, как вдруг прогремел выстрел. Девушка покачнулась и рухнула за ограду.

Она еще успела подумать, что все-таки вырвалась из этого ужасного места, успела еще раз взглянуть в звездное зимнее небо, и ее глаза залило беспросветной, непроницаемой тьмой.

Говорят, что в последнее мгновение перед смертью перед человеком, как в ускоренной киносъемке, проходит вся его жизнь. С Ириной ничего подобного не произошло. Последняя ее мысль была та, что она все-таки не подписала бумаги, а значит…

* * *

На третьем этаже отеля «Каскад-палас» царила тишина. Здесь располагались самые дорогие номера отеля, и жильцы, заплатив бешеные деньги, вправе были требовать от дирекции и обслуживающего персонала полного покоя и безупречного обслуживания.

Полы в длинном коридоре были выстелены мягким малиновым ковром, который заглушал шаги. Кресла в холле обиты малиновым бархатом, над ними висели золоченые бра, изредка тоненько позвякивала хрустальная люстра. Дирекция отеля пыталась поразить посетителей роскошью. Но это, надо сказать, не слишком хорошо ей удавалось, поскольку люди эти, как уже говорилось, были богатые и останавливались в лучших отелях мира.

В номере с самым лучшим видом — на Неву — мужчина средних лет с выражением усталой самоуверенности на холеном лице курил, стоя у окна. Глядя на ледяные торосы, покрытые грязным снегом, он с усмешкой подумал, что вид, которым отель так гордится, сегодня не слишком хорош. Что делать зима в Петербурге бывает весьма неприглядна и очень утомительна. Именно поэтому он предпочитает проводить зиму в более теплых местах. А если хочешь снега, можно поехать на какой-нибудь лыжный курорт.

Вот и нынче — конец декабря, Новый год близится, а небо мрачно, и вместо снега сыплется на город какая-то гадость. Но его не должно это беспокоить. В конце концов, он прилетел в Петербург не ради удовольствия, а ради дела. И сегодняшний вечер очень для него важен.

Андрей Зайковский, крупный бизнесмен, очень богатый человек, не любил Россию, хоть она и являлась его родиной. В России его всегда терзало ощутимое беспокойство.

Не связываясь с нефтью и газом, он сколотил свое состояние на поставках электронной техники. Он был умным и дальновидным человеком, не покупал телеканалы и другие средства массовой информации, не ссорился с властями и в свое время, осторожно и постепенно, перевел капитал за границу. Там он тоже преуспел благодаря своей деловой интуиции и осторожности и, заработав достаточно денег, смог отдаться своей подлинной страсти — коллекционированию предметов искусства. Через несколько лет его имя стало достаточно известно в мире коллекционеров.

Зайковский затушил сигарету и обратил внимание на приглашение, валявшееся на столике.

«Господин Костоломов имеет честь пригласить. Вас 20 декабря в 20.00 в свой особняк на торжественный прием в связи с годовщиной создания его фирмы».

Внизу стояли две крошечные буквы «ВТ», которые обозначали дресскод, то есть форму одежды, в которой нужно было явиться на .прием. В данном случае для мужчин это был смокинг, а для женщин — платье для коктейлей, то есть открытое, но не длинное.

Зайковский вздохнул и отправился в спальню. Выглаженная белая рубашка лежала на кровати, он надел ее, но запутался с запонками.

— Надин! — крикнул он в сторону ванной, откуда раздавались плеск воды и пение. Тем не менее его подруга явилась через минуту.

— Послушай, — он раздраженно протянул ей запонку, — мы уже опаздываем, а ты и не думаешь одеваться!

Действительно, она была завернута в полотенце и не накрашена. Ничуть не обидевшись на его сердитый тон, она рассмеялась и ответила с милым акцентом, слегка коверкая слова:

— Не волнуйся, дорогой, все будет в порядке! Мы же не собираемся прийти первыми!

— Разумеется, но сильно опаздывать тоже нехорошо.

— О, здесь, в России, все всегда опаздывают! — беззаботно отмахнулась она, мигом призвав запонки к порядку. — Вот и сейчас, я заказала кофе, и как же долго его не приносят!

С этими словами она чмокнула Зайковского в щечку и снова скрылась в ванной. Он невольно улыбнулся: Надин всегда умеет его отвлечь. За это он и ценил свою подругу. Всегда весела, как птичка, легкомысленна, как истая француженка, подвижна и всем довольна.

При первой встрече Надин тотчас же важно сообщила ему, что она русская, хотя, увидев ее в парижской толпе, Зайковский не сомневался бы, что она — чистокровная парижанка. Тем не менее, утверждала Надин, ее бабушку привезли из России во Францию ребенком в страшно сказать каком году. Надин хорошо помнит бабушку, ее и назвали-то в честь гранд-маман — Надеждой, и бабушка же научила ее русскому языку. Слушая ее болтовню, Зайковский думал, что от узкобедрых и безгрудых в большинстве своем француженок Надин выгодно отличают только некоторые формы, как видно, русскую кровь трудно быстро списать со счетов.

— Я прекрасно знаю, Андре, дорогой, отчего ты так спешишь к этому самому, как его…

— Костоломову, — подсказал Зайковский.

— Ужасная фамилия! — продолжала говорить Надин через открытую дверь ванной. Все дело в камее!

— Да я и не скрываю, — признался Зайковский, — в самом деле, мне безумно хочется посмотреть камею Медичи.

— И купить ее? — лукаво спросила Надин.

— Возможно, — сдержанно согласился Зайковский, пытаясь закрепить на шее галстук-бабочку, который полагался к смокингу, — я еще не решил.

Он покривил душой, потому что давно уже решил, что если камея окажется подлинной, то он купит ее у Костоломова. То есть в подлинности он почти не сомневался, не стал бы Костоломов предлагать ему заведомую подделку. Однако с этой камеей связаны были какие-то неопределенные слухи. Известно было, что лет десять назад камея принадлежала коллекционеру Ивановскому, ныне покойному. Зайковский собирался расспросить Костоломова, как же к нему попала камея, но вряд ли тот будет с ним откровенен. В конце концов, подумал Зайковский, все дело в цене.

Так что сегодняшний прием обещал быть для него очень интересным.

В дверь деликатно постучали: это горничная прикатила столик, на котором был сервирован кофе. На запах кофе Надин явилась из ванной уже полностью одетая и причесанная. Впрочем, прической то, что было на голове у его подруги, Зайковский никогда не называл. Искусственно растрепанные короткие волосы непонятного, серо-сине-пегого цвета.

На Надин было короткое платьице из прозрачной органзы на черном чехле. На органзе были вышиты разноцветные цветы. Андрей Зайковский был человеком консервативным, свой вкус формировал на классических произведениях искусства, ему больше нравилось, когда женщины одевались в черные открытые платья-шанель. Но что поделать мода есть мода…

Он перехватил любопытный взгляд горничной. Девушка тут же опустила глаза.

— Вы можете идти, — бросила ей Надин, я сама налью кофе.

Горничная грациозно присела в полупоклоне и удалилась. Выйдя в коридор, она огляделась по сторонам и, проходя мимо небольшой комнатки, где хранилось чистое белье, забросила туда свой форменный белый фартучек и наколку. В коридоре по-прежнему никого не было. Горничная ускорила шаги и открыла своим ключом дверь на служебную лестницу. Не заботясь больше о тишине, она застучала каблучками по ступеням.

Надин отпила кофе и подняла глаза к потолку.

— Нет, все-таки в России кофе варить не умеют! — глубокомысленно изрекла она. — Хоть и крепко, но невкусно. И не спорь, Андре, повернулась она к Зайковскому, хотя он и не думал спорить, — ты же знаешь, как я отношусь к этому напитку, я жить не могу без кофе!

Это была чистая правда, думал Зайковский, отставляя пустую чашку, Надин могла пить кофе в любых количествах и в любое время дня и ночи. И его приучила. Внезапно она покачнулась и схватилась за виски.

— Что-то голова заболела… — протянула она, но тут же встряхнулась и рассмеялась:

— Так, показалось. Идем, дорогой, а то и вправду сильно опоздаем!

Она сама подала ему смокинг и поправила «бабочку», накинула легкую шубку и выскочила в коридор. Внизу, в холле, было более людно. Швейцар кивнул и приложил руку к фуражке.

— Лимузин сейчас будет, господа!

И правда, они почти не ждали, черный лимузин с надписью «Каскад-палас» подкатил к дверям отеля. Шофер, молодой парень в форме, выскочил из машины и предупредительно открыл дверцу.

Машина мягко тронулась с места, проехала немного по набережной Невы и свернула в переулок. Несмотря на то что шофер очень ловко управлялся с огромной машиной, Зайковский невольно спросил:

— Отчего вы свернули? Разве нельзя проехать по набережной?

— Пробки, — ответил шофер, не отрывая глаз от дороги, — застрянем надолго.

Зайковский удовлетворился этим ответом и тут заметил, что Надин приникла к нему и тяжело навалилась на плечо.

— Дорогая, — встревожился он, — тебе плохо?

Глаза у его подруги были закрыты, лицо спокойно. Зайковский с изумлением понял, что Надин крепко спит, сладко посапывая, как ребенок. Зайковский осторожно тряхнул ее за плечи, она открыла глаза, проговорила что-то по-французски и тут же снова уснула.

— Да что же это такое? — вскричал Зайковский. — Водитель, остановитесь!

— Здесь нельзя стоять, — ответил шофер и незаметно поглядел на часы.

Машина выехала из переулка на такую же тихую улицу, с одной стороны шел длинный бетонный забор, с другой — дома самого непрезентабельного вида. Зайковский понял, что случилось непредвиденное и что сейчас ему будет плохо. Он попытался открыть лимузин и выпрыгнуть, но двери были заблокированы.

Перед тем как окончательно забыться тяжелым сном, Зайковский успел подумать, что не зря он так не любит Россию и что предчувствия его не обманули. И еще он пожалел, что никогда не увидит камею Медичи.

* * *

Водитель оглянулся на пассажиров и удовлетворенно хмыкнул. Тут же у него зазвонил телефон.

— Спят, как младенцы! — ответил он на вопрос невидимого собеседника. — Приступаю к следующей фазе операции!

Лимузин свернул в проход между домами, с трудом развернулся в узком дворе и остановился перед небольшой дверцей в стене. Перед ней не было ни навеса, ни ступенек. Водитель легонько стукнул в дверцу, она открылась, и выскочил человек в смокинге, чем-то неуловимо похожий на самого Зайковского. Вдвоем с шофером они взяли Зайковского, как куль с мукой, с трудом протащили через узкую дверь и пронесли вниз по ступенькам в полуподвальное помещение.

— Здоровый бугай, — отдувался шофер, — и крепкий. Жду-жду — не берет его сон! Страху я натерпелся!

— Васильич! — крикнул «смокинг». — Куда класть-то?

Тотчас из глубины полутемного помещения вынырнул шустрый старикашка в аккуратной, заштопанной во многих местах спецовке и засуетился.

— Вот сюда, Маркизушка, скидывай его, на диван!

Диваном странную конструкцию, что стояла в углу, назвать можно было с большой натяжкой. Скорей к ней подходило старинное слово «оттоманка».

Зайковского сгрузили на лежбище, он недовольно хрюкнул во сне. С Надин шофер справился сам, он нес ее гораздо бережнее и даже поправил волосы, упавшие на лицо.

— Васильич! — ворчал он, пристраивая девушку к Зайковскому. — Что за диван у тебя, двоим места мало.

— А ты валетом их, Ухо! — посоветовал Васильич. — Небось не свалятся!

Тут появилась молодая женщина, в которой никто не узнал бы горничную, недавно доставившую в номер Зайковского кофе с очень странным привкусом. Она подошла к дивану и внимательно рассмотрела спящую Надин. Потом удалилась куда-то вглубь и появилась уже в парике, который в точности копировал прическу Надин — короткие искусственно растрепанные сине-серые волосы.

И платье на ней было такое же — прозрачная органза на черном чехле.

— Ну как? — спросила она, поворачиваясь перед мужчинами.

— Платье не такое, — солидно сказал шофер, у нее цветочки вышиты, а у тебя — бабочки!

— Да какая разница! — сказала она, с досадой пожав плечами.

— И верно, никто не разглядит, — согласился мужчина в смокинге, которого Васильич назвал Маркизом. — Пора, Лолка, труба зовет!

Он подал своей подруге шубку Надин, сам же облачился в пальто Зайковского, которое пришлось ему впору. Лола мигом взлетела по ступенькам и уселась в лимузин.

* * *

Леня Марков, широко известный в узких кругах под незамысловатой кличкой Маркиз, большой специалист по части элегантного и бескровного отъема денег у богатых людей, приступал к своей очередной операции. Как всегда, он был собран и насторожен, как всегда, он заранее тщательно обдумал операцию и предусмотрел все повороты и тонкости. Как всегда, он тщательно проинструктировал свою подругу и напарницу Лолу и старинного приятеля и помощника, сообразительного парня по кличке Ухо, который прекрасно разбирался в автомобилях и мог угнать любое транспортное средство.

И все же сегодня Леня Маркиз был не так спокоен, как обычно. Уж больно суровым человеком слыл Иван Костоломов, тот, на чей прием они с Лолой ехали сейчас, выдавая себя за Андрея Зайковского и его подругу Надин.

Была и еще одна причина для беспокойства, но о ней Леня старался пока не думать.

Все идет по плану: Ухо не подвел, вовремя раздобыл лимузин, Лолка успела подсыпать в кофе снотворное, вскоре наступит решающий этап операции.

— Соберись, — тихонько посоветовал он Лоле, — подъезжаем…

Лола подняла брови, повела ресницами и вдруг стала удивительно похожа на Надин.

Леня в который раз поразился ее умению перевоплощаться. Несомненно, Лолка замечательная актриса, только он ни за что ей этого не скажет, чтобы не загордилась и не задрала нос.

* * *

Особняк Ивана Костоломова сверкал ослепительными огнями, как новогодняя елка. Лимузин с надписью «Каскад-палас» высадил нарядных пассажиров перед крыльцом и отъехал в сторону, присоединившись к живописному стаду «Мерседесов», «Ягуаров», «Лексусов» и прочих приличных и престижных автомобилей. Поскольку дело происходило не в Москве, а в Петербурге, в это стадо затесался единственный серебристый «Бентли» пивного короля Обоева.

Пассажиры лимузина поднялись по ступеням крыльца, мужчина протянул швейцару тисненый золотом прямоугольник приглашения. Дама сбросила на руки расторопного лакея шубку и вошла в холл. На нее тут же обрушились сияние многочисленных хрустальных люстр и грохот оркестра. Подхватив под руку своего немного мрачноватого кавалера, она двинулась по коридору, образованному наряженными во фраки лакеями, в дальний конец холла. Там, за увитой тропическими лианами аркой, начинался зимний сад.

Точнее было бы назвать помещение, куда они вошли, тропическим лесом — со всех сторон гостей Костоломова окружали заросли пальм, оплетенных лианами, стройные стволы бамбука и других экзотический растений. Трудно было поверить, что за окнами унылая петербургская зима и совсем немного времени осталось до Нового года. Среди зелени прятались огромные, пряно пахнущие цветы, золотели спелые плоды апельсинов, с хриплыми криками перелетали с ветки на ветку разноцветные попугаи.

— Вот бы Перришону здесь погостить! прошептала дама на ухо своему спутнику. — Ему бы это понравилось!

— Тихо, Лолка! — ответил тот одними губами. — Здесь и стены наверняка имеют уши!

Миновав зимний сад, гости вошли в еще один зал, откуда плавной дугой поднималась на второй этаж особняка мраморная лестница, украшенная расписанными статуями арапчат в ярких тюрбанах. Посредине лестницы с непроницаемым лицом стоял мужчина средних лет, весь облик которого однозначно говорил, что он обеспечивает безопасность своего хозяина. Его поза и лицо со сросшимися бровями давали понять, что второй этаж особняка не предназначен для гостей.

Многочисленные гости толпились у подножия лестницы, тихо переговариваясь и ожидая появления хозяина. Между ними сновали официантки в кокетливой униформе, разнося подносы с шампанским.

Наконец на пятачке свободного пространства перед высокими позолоченными дверями появился хозяин особняка Иван Костоломов. Крупный, широкоплечий мужчина с густыми рыжеватыми бровями, длинные руки и мощные покатые плечи которого не мог скрыть даже отлично сшитый смокинг.

Рядом с ним возникла его жена — юное создание с фарфоровым личиком, золотыми волосами и неживой, кукольной улыбкой.

— Я рад видеть всех вас сегодня у меня дома! — проговорил Костоломов низким уверенным голосом, мгновенно перекрывшим ровный гул разговоров. — И хочу поблагодарить всех приехавших за то, что вы нашли среди своих важных дел время для моей скромной особы…

Среди гостей легким ветерком пролетел вежливый смех.

— Не будем тратить драгоценное время на пустые слова! Милости прошу!

И мгновенно высокие двери распахнулись.

За этими дверями оказался огромный зал, по периметру уставленный столами с закусками и напитками. С потолка зала и с многочисленных колонн свисали серебристые и золотистые гирлянды, гроздья огромных шаров и разноцветных колокольчиков, еловые венки, перевитые золотой мишурой, — в общем, многочисленные приметы приближающегося Нового года. Оркестр, расположенный на опоясывающей зал галерее, грянул вальс «На прекрасном голубом Дунае». По сверкающему узорному паркету, как водомерки по поверхности пруда, заскользили лакеи и официантки с подносами. Гости неторопливо потекли в зал.

В дверях их приветствовали хозяева — Иван Костоломов важно кивал, показывал крупные зубы в хищной ухмылке, его жена улыбалась механической заученной гримаской нарядной куклы и повторяла, скользя взглядом по сливающимся в сплошное пестрое пятно лицам:

— Очень рада, очень рада…

Среди гостей были финансовые и промышленные воротилы, а также заметные в городе люди — знаменитый ювелир Бананов, модельер Стаканский со своим неизменным спутником, балетным танцовщиком Ильхановым, драматург Мандаринов со своими гениальными детьми Фомой и Еремеем и даже популярный светский персонаж и знаменитый художник Афанасий Стрелкин.

Стрелкин, окруженный толпой восхищенных дам, подкручивал свои знаменитые усы и громким, хорошо поставленным голосом рассказывал об одном из своих путешествий.

— На вторую неделю наши проводники сбежали, прихватив всю провизию. К счастью, они оставили одну лошадь, и мы питались ею всю третью неделю. Но когда конина кончилась, вопрос с продовольствием встал особенно остро, и мы решили демократическим путем, то есть всеобщим тайным голосованием, выбрать, кого из участников экспедиции съесть в первую очередь…

Ильханов, облаченный в развевающиеся голубые шелка, худенький и легкий, как мотылек, кокетничал с ювелиром Банановым, вызывая ревнивое пыхтение толстого, одышливого Стаканского. Гениальные дети Мандаринова, заговорщицки переглянувшись, подкрались сзади к Ильханову и привязали к его одежде серебряное ведерко из-под шампанского.

В общем, каждый развлекался, как мог.

Лавируя среди гостей, как портовый буксир, к недавнему пассажиру лимузина из «Каскад-паласа» приблизился высокий мужчина в смокинге, в котором по озабоченному лицу и совершенно трезвым глазам можно было узнать одного из служащих Ивана Костоломова.

Наклонившись к самому уху гостя, он доверительным тоном произнес:

— Иван Антонович хотел бы поговорить с вами.

— Извини, дорогая, я тебя ненадолго покину, — проговорил гость, повернувшись к своей спутнице, и последовал за человеком Костоломова.

— Вот так всегда, — недовольно пробормотала девушка с легким французским акцентом, остановила пробегавшего мимо нее официанта и протянула руку за клубничной «Маргаритой». Стоявший рядом знаменитый писатель Тюльпанер неловко повернулся, и бокал с коктейлем опрокинулся, оставив на платье огромное ярко-красное пятно.

— Боже, как вы неловки! — вскрикнула девушка, схватившись за голову. — Что теперь делать?

— Я, это, всю жизнь как слон в посудной лавке! — с добродушной улыбкой сообщил писатель и скрылся в толпе.

Девушка устремилась прочь из зала.

Оказавшись в холле, откуда широкая мраморная лестница вела на второй этаж, она, сильно грассируя, обратилась к охраннику:

— Пардон, милейший, где здесь эта.., дамская комната? Мне нужно отмыть это пятно!

Охранник с каменным лицом указал на скромную дверь под лестницей.

Девушка подошла к ней, подергала и жалобно проговорила:

— Там заперто!

Дверь действительно не поддавалась.

Дело в том, что жертва клубничной «Маргариты» сама же только что ловко заклинила замок при помощи самой обычной заколки-невидимки.

— Есть второй туалет, с другой стороны зала, — терпеливо сообщил охранник.

— Что же мне, в таком виде придется идти через весь зал? — чуть не плача, проговорила красотка, указывая на кроваво-красное пятно. — Что обо мне подумают люди?

При этом личико у нее было такое несчастное и такое хорошенькое, что охранник сдался. Он решил, что большой беды не случится, если эта красотка воспользуется хозяйским туалетом, и посторонился:

— Вторая дверь направо по коридору!

— Спасибо, вы такой милый! — прощебетала «француженка» и взлетела по лестнице на второй этаж, в личные апартаменты Ивана Антоновича Костоломова.

Едва она скрылась из поля зрения охранника, с ней произошла мгновенная и разительная перемена. Расстроенная светская дама превратилась в собранную, энергичную и целеустремленную особу. Она внимательно осмотрела коридор и скрылась за ближайшей дверью.

В это же время в холле появился сам хозяин приема. Приобнимая за плечо своего гостя, он вел его к лестнице, говоря внушительным басом:

— Я понимаю, что сегодня у вас не деловое настроение, но, с другой стороны, вы должны ее увидеть! Это такая вещь, такая сказочная вещь! Немногие музеи мира могут похвастаться такой диковиной!

Охранник молча посторонился, озабоченно подумав, что хозяин может столкнуться в коридоре с недавно поднявшейся гостьей, но как раз в это время его сменил на посту другой сотрудник службы безопасности.

— Я слышал, что с этой камеей связана какая-то не совсем красивая история, — поморщившись и осторожно отстранившись, отозвался собеседник Костоломова.

— А вы, дорогой мой, меньше обращайте внимание на слухи! — повысил голос хозяин особняка. — Деловые люди, такие как мы с вами, должны жить фактами, а не досужими разговорами!

— Разговоры — это тоже большая реальная сила… А впрочем, вы правы, — собеседник хозяина сдержанно улыбнулся.

Мужчины неторопливо поднялись по лестнице. Охранник посторонился, подобострастно вытянувшись. Костоломов, проходя мимо, что-то ему негромко приказал. Затем вместе со своим гостем прошел по коридору второго этажа, остановился перед массивной дверью кабинета, взглянул на часы и достал из жилетного кармана ключ.

— Сейчас сигнализация будет отключена, — пояснил он и открыл дверь.

Просторный кабинет Костоломова даже в этот поздний час казался наполненным светом. Этот эффект создавала золотистая, как бы светящаяся изнутри мебель из карельской березы. Книжные шкафы с ровными рядами золоченых переплетов из телячьей кожи, массивные рамы картин, письменный стол размером с летное поле небольшого аэродрома, несколько горок и витрин с коллекционными редкостями — все было сделано из теплого, как будто живого золотисто-розового дерева.

Костоломов, не задерживаясь на пороге, прошел к одной из витрин и указал на нее рукой:

— Вот, она здесь, среди самых ценных экспонатов моей коллекции!

Под стеклянной крышкой витрины, на темно-малиновом бархате, свободно разместилось всего несколько небольших предметов: две золотые монеты, заколка необычной формы, три удивительно красивые табакерки, усыпанные драгоценными камнями, и в самом центре — небольшая бело-розовая камея в золотом обрамлении с изображением нежного женского лица.

Гость Костоломова склонился над витриной и вполголоса проговорил:

— О, статир Александра Македонского… золотой динарий Веспасиана.., какая интересная заколка! Неужели это…

— Да, это средневековая фибула, застежка для плаща эпохи Карла Великого, — с небрежной гордостью ответил хозяин. — А вот и она, моя гордость! — Он поднял крышку витрины и осторожно достал оттуда камею.

— Она бесподобна! — прошептал гость, когда украшение легло на его ладонь. — В жизни не видел ничего более прекрасного!

— Греция, четвертый век до нашей эры, со скромной улыбкой произнес Костоломов. Принадлежала самому Лоренцо Медичи.., по крайней мере, так мне говорили специалисты.

— Они не ошибались… Почему же вы решили продать такую красоту?

— Сами знаете, — Костоломов поморщился. — Для деловых людей настали тяжелые времена.., мне предъявили такие налоговые претензии, что осталось только два выхода или лишиться контрольного пакета в моем основном предприятии, или продать эту камею.

Несмотря на то что я очень к ней привязан, мне придется пойти на этот шаг. Так что теперь слово за вами.

— Я хотел бы услышать вашу цену.

— Ну вы же понимаете, какая это огромная редкость! — Костоломов склонил голову набок и нервно потер руки.

— Ну говорите же!

— Кроме всего прочего, это прекрасное вложение капитала. Она будет только расти в цене…

— И все-таки?

— Сорок миллионов.

Гость задумчиво посмотрел на камею и негромко проговорил:

— Я должен подумать. Сами понимаете, такая сумма.., не то чтобы это было для меня непосильно, но свободные деньги не всегда есть…

— Она того стоит!

— Безусловно, — гость вернул хозяину камею. — Дайте мне один день. Я определюсь со своими возможностями.

— Хорошо, — Костоломов положил камею на место и закрыл крышку витрины. — Но только один день, не больше.

— Договорились. Завтра я в любом случае дам ответ. Только вот еще что… — Гость поднял взгляд на Костоломова. — Вам не кажется, что это место не слишком надежно для хранения такой ценности?

— Не кажется. — Хозяин особняка хищно улыбнулся. — Это сейчас сигнализация отключена, чтобы мы с вами могли на нее посмотреть. Сразу после нашего ухода здесь будет включена лазерная сетка, через которую и муха не пролетит! Надежнейшая швейцарская система, лучше любого сейфа!

— Приятно слышать, — улыбнулся гость. Я уже начинаю чувствовать камею своей, и очень не хотелось бы, чтобы с ней что-то случилось!

— Ничего не случится! — Костоломов постучал костяшками пальцев по деревянной раме витрины. — Теперь дело за вами!

Он прошел со своим гостем до двери кабинета, осторожно прикрыл ее и двинулся к лестнице.

— Если вы позволите, — проговорил он, дойдя до лестничной площадки, — я вернусь, чтобы включить сигнализацию. Простите, но не люблю делать это при посторонних, даже при таких уважаемых гостях!

— Конечно! — Гость с пониманием улыбнулся. — Вы совершенно правы… С такими ценностями нужно обращаться осторожно!

Он шагнул на верхнюю ступеньку лестницы и неожиданно споткнулся. Костоломов вежливо поддержал его под руку, поэтому он не заметил, как в эту секунду стройный женский силуэт скользнул за его спиной из двери туалета и скрылся в кабинете.

— Извините, — виновато улыбнулся гость. — Я удивительно неловок… Еще раз спасибо за доставленное удовольствие! Камея на редкость хороша… Но все же, можем мы немного подвинуть цену? Допустим, до тридцати пяти миллионов?

— Об этом не может быть и речи! — Лицо Костоломова отвердело. — Цена окончательная, никаких изменений не будет!

— Простите мою настойчивость, но я никогда не плачу, не попытавшись поторговаться. Такой уж у меня принцип!

— В этом случае вам придется поступиться своими принципами! — несколько суше прежнего проговорил Костоломов и добавил:

— Прошу меня извинить, я присоединюсь к вам через несколько минут! — Он повернулся и зашагал к кабинету.

* * *

Проскользнув в кабинет Костоломова, Лола бросилась к витрине с камеей. В ее распоряжении было не больше минуты, и нужно было торопиться. Она потянула на себя крышку витрины, но та не поддалась. Лола вытащила из волос шпильку, вставила ее в замочек витрины, осторожно повернула. Раздался еле слышный щелчок, но крышка по-прежнему не хотела открываться.

Драгоценные секунды неумолимо убегали. Лола глубоко вздохнула. Главное — не паниковать…

Она еще раз внимательно оглядела витрину и заметила на деревянной раме чуть заметный выступ. Осторожно нажав на этот выступ, она снова услышала характерный щелчок потайной защелки. Переведя дыхание, Лола подняла крышку, вынула из бархатного гнезда бесценную камею и спрятала ее в лифчик. На место камеи она положила искусно сделанную имитацию.

Закрыв крышку витрины, метнулась к двери…

Но в эту секунду дверная ручка начала поворачиваться.

Хозяин кабинета вернулся.

Лола метнулась за плотную золотистую занавеску и спряталась в глубоком оконном проеме.

Дверь кабинета открылась, и вошел Костоломов. Он быстрым шагом подошел к витрине, взглянул на нее. Видимо, после разговора с потенциальным покупателем в его душе осталось какое-то смутное беспокойство.

Убедившись, что камея на месте, Костоломов прошел к письменному столу, выдвинул из-под столешницы электронную панель и пробежал по ней пальцами, набирая по памяти код включения сигнализации. Послышалось ровное негромкое гудение, и вокруг витрины с камеей вспыхнула густая сетка едва видимых бледно-зеленоватых лучей.

Облегченно вздохнув, Костоломов задвинул на место электронную панель и вышел из кабинета. При этом свет в кабинете погас.

Дверной замок громко щелкнул, и около двери тоже вспыхнула сетка лазерных лучей, отчетливо видимая в наступившей темноте.

Лола выглянула из-за занавески.

Камея была у нее, но собственное ее положение — хуже некуда. Она оказалась в клетке и не знала, как выбраться на свободу.

— Ох уж этот Ленька, — пробормотала она раздраженно. — Всегда мне достается самая трудная работа…

Она быстро осмотрела темный кабинет.

Выход через дверь был закрыт лазерным щитом. Такой же лазерный щит закрывал доступ к витрине. Но это было не все: перед оконной нишей, в которой пряталась Лола, тоже бледно светилась сетка зеленоватых лучей.

Но это значит, что она не может выйти даже из оконного проема! Ей придется торчать в этой тесной нише до тех пор, пока не вернется хозяин кабинета и обнаружит ее!

Да, но с другой стороны.., если лазерный щит закрывает выход из оконного проема, может быть, можно попробовать выбраться в окно?

Лола вскочила на подоконник и осторожно приоткрыла форточку. Она сжалась, ожидая, что сейчас раздастся оглушительный трезвон сигнализации и кабинет наполнится охранниками…

Но ничего не произошло. Единственное, что случилось, — в открытую форточку задул ледяной воздух декабря.

Лола поежилась от холода, но облегченно вздохнула. Тот, кто проектировал сигнализацию, настолько понадеялся на лазерные сетки, что посчитал излишним ставить обычные датчики открывания окон.

Лола выбралась в открытую форточку, встала на карниз и медленно двинулась по нему в сторону от окна кабинета. В открытом вечернем платье было ужасно холодно, ноги скользили по обледенелому карнизу. Девушка закусила губу и не смотрела вниз, чтобы не думать, что случится, если она не удержит равновесие.

Левая нога соскользнула, и она едва не сорвалась, с трудом удержавшись за каменный выступ стены, едва не ободрав об него ухоженные ногти.

«Еще не хватало туфельку потерять! — в панике подумала Лола. — Как я тогда среди гостей появлюсь…»

Ледяной ветер пронизывал ее до мозга костей. Она двигалась сантиметр за сантиметром, не думая ни о чем, кроме того, чтобы не сорваться с узкого предательского карниза.

Шажок за шажком, сантиметр за сантиметром.., она уже безнадежно удалилась от окна кабинета, и все ближе становилось следующее окно. К счастью, из-за него не выбивался свет. Можно было надеяться, что за этим окном находится пустое и неохраняемое помещение.

Лола сделала еще несколько крошечных шагов по обледенелому карнизу и наконец подошла вплотную к следующему окну. Плечи и спина, прикрытые тонкой тканью, совершенно окоченели.

«А Ленька сейчас небось спокойно пьет шампанское! — с возмущением подумала Лола. — Впрочем, я предпочла бы любому шампанскому чашку горячего чая и шерстяной плед, а еще лучше — горячую ванну!»

Она осторожно открыла свою крошечную бисерную сумочку, с которой не расставалась ни на минуту. Если бы кто-нибудь случайно увидел содержимое этой сумочки, он был бы несказанно удивлен. Вместо обычных дамских мелочей, вроде тональной пудры и губной помады, здесь лежали крошечная универсальная отмычка, пилка — не для ногтей, а для металлических решеток, однозарядный пистолет, с виду неотличимый от шариковой ручки, и еще кое-какие столь же полезные вещи. Лола вытащила из сумочки крошечный стеклорез, очертила им по стеклу ровный круг, прижала к нему вакуумную присоску и дернула за нее.

Это усилие едва не стало для девушки роковым: она потеряла равновесие и чуть не сорвалась с карниза. Вцепившись левой рукой в оконную раму, так что костяшки пальцев побелели от напряжения, Лола едва удержалась на самом краю обледенелого выступа.

Переведя дыхание, она просунула руку в прорезанное в стекле отверстие и открыла оконную задвижку. С трудом удерживая равновесие, Лола проскользнула в темную комнату и замерла на подоконнике, прислушиваясь.

В первый момент ее охватило бурное ликование. Она больше не балансировала на узком и скользком карнизе, каждую секунду рискуя свалиться с него на каменные плиты двора! Спину, едва прикрытую тонкой тканью, больше не режут ледяные порывы декабрьского ветра! Больше не нужно впиваться ногтями в каменные выступы, чтобы удержать равновесие!

Но в следующую секунду Лола услышала звук, от которого кровь застыла у нее в жилах. Впрочем, наверное, это случилось несколько раньше, кровь застыла в ее жилах еще на карнизе от нестерпимого декабрьского холода, а сейчас ей просто стало очень страшно.

Потому что совсем рядом с ней раздалось негромкое угрожающее рычание. И два зеленых глаза светились в темноте у самых ее ног.

Лола прижалась окоченевшей спиной к окну и прошептала:

— Мама!

Это не принесло ей никакого облегчения.

Ужасное рычание не смолкло, и горящие глаза никуда не подевались. Зато собственные Лолины глаза немного привыкли к темноте, и она разглядела того, кто угрожающе рычал на нее и сверкал глазами.

Это было не привидение, не инопланетный монстр из фильма ужасов, это была всего лишь огромная собака, здоровенный откормленный ротвейлер. Но от этого Лоле нисколько не стало легче. Ротвейлер был злобный, очень страшный, и, судя по выражению его плотоядно оскаленной морды, он собирался именно сейчас плотно поужинать.

Причем Лола вполне устраивала его в качестве закуски, основного блюда и десерта.

В этот момент Лола искренне пожалела, что не осталась снаружи, за окном, на узком и скользком карнизе. Там было так чудесно, так спокойно.., ну подумаешь — ледяной ветер, пронизывающий холод и риск сорваться вниз, на каменные плиты! Но зато никаких собак!

— Собачка, хорошая собачка! — забормотала Лола самым заискивающим голосом, на который была способна. — Умная собачка, красивая собачка, просто замечательная! И очень хорошо воспитанная! Чтоб тебя разорвало, мерзкая зверюга! — добавила она таким же ласковым, приветливым тоном, но ротвейлер оскалился и зарычал еще страшнее, должно быть, он понимал не только интонацию, но и действительный смысл Лолиных слов.

— Я пошутила! — немедленно выпалила Лола. — Ты мне ужасно нравишься, я вообще обожаю собак, но к ротвейлерам испытываю особенную симпатию, и если ты меня пропустишь, я тебе принесу отличную отбивную!

Что ты предпочитаешь — телятину или свинину?

Ротвейлер рыкнул насмешливо — наверное, он хотел сказать «нашла дурака» или что-нибудь в таком же роде. А может быть, дал понять, что телятине и свинине предпочитает свежую человечину.

— Ну давай не будем ссориться, — продолжала уговаривать его Лола, — я действительно очень люблю собак, у меня самой дома замечательная собака, ее.., то есть его зовут Пу И.., он чихуахуа…

Ротвейлер отчетливо хрюкнул. Если бы он был человеком, этот звук, безусловно, можно было бы назвать издевательским смехом. Во всяком случае, этим странным звуком он очень ясно выразил все, что думает о древней мексиканской породе чихуахуа.

— Зря ты так, — обиженно проговорила Лола, — Пу И — настоящая собака, он очень преданный и смелый… Несмотря на свой маленький рост, он готов жизнь за меня отдать!

Ротвейлер всем своим видом выразил недоверие.

— Ах вот ты как! — проговорила Лола. — Ну, если ты так думаешь про Пу И, я считаю, что у меня развязаны руки!

Во время предыдущего разговора она медлен но, стараясь не делать резких движений, которые могли спровоцировать ротвейлера на агрессивные действия, перебирала содержимое своей замечательной сумочки и наконец нашла то, что искала, — маленький позолоченный флакончик с известным каждой уважающей себя женщине логотипом фирмы Коко Шанель. Но в этом флакончике были не знаменитые духи «Шанель № 5» и даже не менее известные «Шанель № 8». В этом флакончике была совершенно отвратительная смесь из красного перца, табачной крошки и кое-каких химических добавок, смесь, от которой любая уважающая себя собака бежит, как черт от ладана.

— Значит, ты смеешься над моим маленьким другом? — угрожающе осведомилась Лола, вытаскивая из сумочки флакон.

Ротвейлеру ее интонация очень не понравилась, он обнажил огромные желтоватые клыки и приготовился к прыжку. Но Лола успела брызнуть ему в морду содержимым факончика.

Несчастный пес попятился, присел на задних лапах, как обиженный щенок, жалобно заскулил, на его морде появилось выражение детской обиды, испуга и отвращения.

"За что? — казалось, говорили его глаза. Я вел себя, как примерный, законопослушный стороживой пес, слушался хозяина, беспрекословно выполнял его приказы и команды, не брал угощение у незнакомых людей…

За что же мне это ужасное наказание?"

Он чихнул от отвращения, развернулся всем телом и помчался прочь, подальше от этой коварной женщины с ее ужасным флаконом…

Лола перевела дыхание и спрыгнула с подоконника. Она взглянула на часики и поняла, что нужно скорее возвращаться в зал, пока кто-нибудь из охраны не обратил внимания на ее длительное отсутствие. Но прежде, разумеется, нужно было привести себя в порядок.

Выскользнув в коридор и убедившись, что там никого нет, она добежала до туалета, где придирчиво оглядела себя в зеркале. Гусиная кожа.., красные пятна от холодного ветра… растрепанные волосы.., ну, это поправимо.

Она слегка поработала над прической, подправила макияж, и самое главное — придала своему лицу надменное выражение убежденной в своей неотразимости светской красавицы. Прежде чем выйти в коридор, не удержалась и взглянула на камею. Плоский резной камень в золотом обрамлении был прекрасен. Нежное женское лицо казалось таким живым, что трудно было поверить в то, что ему две с половиной тысячи лет…

— Неплохо выглядишь, бабуля! Мне даже кажется, что мы с тобой чем-то похожи! прошептала Лола и спрятала камею обратно, в укромное местечко на груди.

Она вышла в коридор и как ни в чем не бывало направилась вниз по широкой лестнице.

Охранник уставился на нее с удивлением, но Лола высокомерно изогнула брови и проговорила:

— Скажи старшей горничной, чтобы сменила мыло в туалете! Оно так пахнет, что собаки разбегаются!

Найдя Леню среди гостей, Лола подошла к нему сзади и шепнула:

— Все в порядке! Но это было не так просто, как ты обещал!

— Слава богу! — отозвался Маркиз. — Я уже начал беспокоиться! Тебя так долго не было…

Хочешь шампанского, детка?

— Благодарю покорно! — Лола передернулась. — Мне бы спирта медицинского.., или хотя бы коньяку грамм двести.., и скорее домой!

— Да, нам действительно нужно поторопиться! — озабоченно проговорил Леня, оглядевшись по сторонам. — Пока Костоломов не заметил пропажу… Да и наши голубки скоро должны проснуться!

* * *

Известно, что человек, потерявший сознание, возвращается к жизни постепенно: сначала осязание и слух, потом уже зрение.

И только потом человек осознает, что с ним произошло и где он находится.

Андрей Зайковский долго выходил из сна, приближенного к обмороку. Сначала он осознал, что ему очень и очень неудобно. Он лежал, скорчившись, в один бок упиралось что-то острое, в другой бок немилосердно дуло.

Пахло пылью и еще чем-то давно забытым и чрезвычайно неприятным. Кажется, клопами, с удивлением осознал Зайковский. Он пошевелился, и тотчас кто-то стукнул его по уху, но не сильно. Рука затекла, он попробовал пошевелить ею, но мешало что-то живое и теплое.

Это живое завозилось и тоненько застонало.

Зайковский понял, что нужно срочно открыть глаза.

Лучше бы он этого не делал, потому что взору его предстала ужасающая картина. Он лежал на жутком продавленном диване, и все пружины впивались ему в спину. Темная комната с низким потолком тонула во мраке.

Лишь вдалеке виднелся свет. Но неяркий.

Кто-то упорно возился рядом с Зайковским, он скосил глаза и увидел женские ноги, причем одну даже в туфельке. Туфельку эту он узнал — только Надин могла носить такой маленький размер. Зайковский осторожно провел рукой, по щиколотке и выше, дошел до коленки и понял, что это именно тот острый предмет, который впивается ему в спину. Странно, он никогда не думал, что у Надин такие острые коленки…

Нога снова пошевелилась и нацелилась ему в глаз каблуком туфельки. Зайковский отпихнул ноги и попытался сесть. Это удалось ему с третьей попытки, зато он увидел остальную Надин у себя в ногах. Они спали валетом.

Вдалеке, там, где свет, задвигались какие-то тени.

— Эй, кто-нибудь! — крикнул Зайковский, готовясь к самому худшему и зажав в руках туфельку Надин с острым каблуком, потому что никакого другого предмета для защиты поблизости не наблюдалось.

Вскоре появился перед диваном тщедушный старичок в аккуратной, хотя и далеко не новой спецовке.

— Эге, паря! — весело заговорил он. — Никак проснулся! Хорошо поспали?

— Где я? — прохрипел Зайковский. — Что это за место?

— Известно где, — охотно объяснил старичок, — на объекте.

— Какой еще объект? — удивился Зайковский.

— Котельная номер восемь Центрального района, — обиделся старичок, — еще какой важный объект! Четыре дома обогреваем!

Надин простонала что-то неразборчивое и спустила ноги с дивана. От потрясения она разом забыла все русские слова и разразилась длинной фразой по-французски.

— Ух ты! — восхитился старичок. — Иностранка! Ишь как чешет!

— Как мы сюда попали? — продолжал расспрашивать Зайковский, хотя в голове мелькнула мысль, что нужно думать не как он сюда попал, а каким образом отсюда выбраться.

— Ну как, — старик мигнул честными выцветшими глазами. — Обнакновенно. Иду это я, значит, себе на объект, гляжу — аккурат у двери вы лежите вот с дамочкой. Ну, думаю, известное дело, перебрали люди, со всяким может случиться, еще не дай бог замерзнут тут ночью-то. Потому как хоть и плюсовая температура, а только платьишко-то у ней так себе, видимость одна, а не платье. Вот, на себе вас сюда перетащил, проспаться дал…

— Ограбили! — внезапно заверещала Надин. — Полиция! Воры! Преступники! Террористы! — Зайковский хотел ей помешать, но старик уже расслышал и искренне обиделся.

— Уже едут! — сообщил он злорадно. — Вот сейчас и узнаем, кто тут вор и кто, между прочим, террорист!

Старик удалился в глубь помещения, ворча сердито о том, что, мол, сделаешь людям в кои-то веки добро, а благодарности от них нипочем не дождешься. Тотчас с грохотом распахнулась дверь, и в комнату спустились два бравых милиционера в форме.

— Старший сержант Зимородко! — представился первый. — Васильич! Что у тебя опять стряслось?

— У меня-то ничего, — недовольно пробурчал Васильич, являясь перед милицией, — вот, иностранцы какие-то приблудились. Сами пьяные в стельку, а сами еще скандалят!

Зайковский сжал локоть Надин, призывая ее молчать.

— Документики ваши попрошу, гражданин! — строго сказал старший сержант Зимородко.

Зайковский пошарил в карманах и с удивлением понял, что бумажник на месте. Он открыл его и просмотрел наскоро содержимое, так чтобы не видели посторонние. Все было на месте: документы, кредитные карты, небольшое количество наличных денег. На руке были платиновые швейцарские часы, в кармане — золотой «паркер». Грабители ничего не взяли.

— Оч-чень интересно… — протянул милиционер, внимательно разглядывая его паспорт. — Значит, вы утверждаете, гражданин Зайковский, что вас ограбили и избили?

— Да, нас обграбиль! — заверещала Надин, от волнения разучившись правильно говорить по-русски. — Нас обграбиль и избиль… нас усыпиль.., и бросиль в этот ужасный место!

— Интересная картина! — протянул старший сержант, вертя в руках паспорт Зайковского. — Первый раз вижу, чтобы грабители не тронули бумажник… Какие-то, прямо скажем, странные грабители!

— Они взяль мой шуба! — не унималась Надин. — Они взяль мой совсем новый норковый шуба!

— Ничего я не утверждаю, — поспешно проговорил Зайковский, который хорошо знал, как нужно вести себя в экстремальных обстоятельствах, к которым, безусловно, можно отнести общение с отечественной милицией. Нас абсолютно никто не грабил. Мы совершенно случайно зашли в эту котельную…

А тут от тепла разомлели и задремали…

— Как это никто не грабиль? — возмутилась Надин. — А мой шуба? Кто же взял мой шуба?

— Первый раз вижу таких странных грабителей, — задумчиво повторил старший сержант Зимородко. — Они не только не тронули бумажник, они даже, кажется, оставили в нем деньги!

Андрей Зайковский не стал бы тем, кем он стал, он не стал бы богатым и влиятельным человеком, если бы он не умел с полуслова понимать отечественную милицию. Он прекрасно понял намек наблюдательного милиционера и, поспешно вытащив из бумажника пару хрустящих зеленых бумажек с портретом иноземного президента, незаметно вложил их в удачно подвернувшуюся руку старшего сержанта Зимородко.

— Как же так? — продолжала кипятиться непонятливая Надин. — А мой новый норковый шуба?

— Успокойся, — прошипел Зайковский, болезненно ткнув подругу в бок. — Ты сама потеряла эту шубу! Я куплю тебе новую! Сиди тихо!

И, ради бога, говори нормально по-русски!

— Значит, выходит, не было никакого правонарушения? — уточнил Зимородко, заметно потеплев лицом. — Ну, на нет, как говорится, и суда нет! Так оно, понятное дело, для всех лучше! Значит, не будем протокол составлять.., кому нужна вся эта писанина?

Вас, гражданин Зайковский, может быть, сопроводить до места проживания?

— Ни в коем случае! — испугался многоопытный миллионер. — Нам совсем недалеко, мы прекрасно доберемся!

— Что-то мне лицо ваше удивительно знакомо! — не сдавался Зимородко. — Где я мог вас видеть?

— Думаю, вы ошибаетесь, — оскалился в напряженной улыбке Зайковский и вытащил из бумажника еще две зеленые бумажки.

— Может, и ошибаюсь, — охотно согласился милиционер, и деньги бесследно исчезли в его руке.

Зайковский вздохнул с облегчением. Старший сержант, скорее всего, принял его за находящегося во всероссийском розыске преступника, поэтому и согласился на достаточно умеренную взятку. Если бы он узнал известного миллионера и мецената, Зайковскому, конечно, не удалось бы так легко от него отделаться.

— Ну тогда не смею больше утомлять своим присутствием, — Зимородко неожиданно заговорил языком персонажей исторических мелодрам. Он бросил строгий начальственный взгляд на присмиревшего истопника, который в ответ вылупил честные голубые глаза, и вместе с молчаливым напарником покинул котельную.

— Никогда не говори при ментах с акцентом! — прикрикнул Зайковский на свою обиженную подругу. — Они с иностранцами не церемонятся! Могли влипнуть в серьезную историю…

— Раньше было наоборот… — жалобно проговорила Надин. — Как увидят, что иностранка, сразу вежливые становятся!

— Раньше было так, а теперь иначе! проворчал Зайковский. — Времена меняются, дорогая моя, и милиция меняется вместе с ними! Они знают, что иностранец скоро уедет и не будет права качать!

— Но моя шуба…

— Забудь ты про свою шубу! — Зайковский повернулся к истопнику. — Дед, машину поймай, я тебе заплачу!

— Это уж как водится, — охотно согласился старик, напяливая ватник. — Бесплатно нынче только кошки родятся… Машину — это мы запросто, это со всем нашим удовольствием…

Только, мил человек, деньги вперед попрошу, а то сам знаешь, какое у нас время!

Получив деньги, хитрый истопник спрятал их куда-то в глубину своего одеяния и отправился за машиной.

Зайковский, как уже было сказано, не стал бы богатым и значительным человеком, если бы у него не было врожденного и хорошо развившегося чутья. Он чувствовал запах денег, запах власти, но сильнее и острее всего — запах приближающейся опасности.

События сегодняшней ночи чрезвычайно ему не нравились. Вокруг него происходило что-то не правильное и опасное, а в такой ситуации ни в коем случае нельзя расслабляться и терять инициативу. Это может слишком дорого обойтись. Богатый человек в нашей стране напоминает ценного пушного зверька. За ним все охотятся, у него слишком много врагов, и никого не остановит даже тот факт, что он занесен в Красную книгу. Красная книга в наши дни гораздо толще любого телефонного справочника, а ценный мех попадается не на каждом шагу. Спасти его может только хороший нюх, быстрые ноги и незаурядная осторожность. Все это у Зайковского имелось.

Зайковскому совершенно расхотелось покупать камею Медичи. Вокруг этой камеи творилось что-то неприятное. Зайковскому вообще расхотелось оставаться в России. Он кожей почувствовал опасность и понял, что нужно немедленно удирать. Смываться. Делать ноги.

Добравшись до своего номера в гостинице, Зайковский не стал расслабляться. Хотя Надин стонала, всхлипывала и немедленно требовала горячую ванну и полноценный восьмичасовой сон, Андрей был непреклонен. Он лично, ни на кого не надеясь, позвонил в международный аэропорт «Пулково-2» и заказал билеты первого класса на ближайший рейс. Рейс этот был до Дубая, в Объединенных Арабских Эмиратах.

— Дубай так Дубай, — согласился Зайковский. — Оттуда переберемся еще куда-нибудь, и желательно как можно дальше!

— Андре, я хочу спать! — стонала его капризная подруга.

— Выспишься в самолете, — равнодушно отмахнулся Зайковский, торопливо переодеваясь.

— Но я хочу в ванну…

— Выкупаешься в Дубае! — неумолимо ответил он, направляясь к дверям.

— Как, но я даже не собрала вещи! — ужаснулась Надин.

— Купишь новые! — рявкнул миллионер. Короче, ты летишь со мной или остаешься здесь?

Надин здраво рассудила, что вещи, даже такие, как новая норковая шуба, она купит где угодно, а вот миллионеры на дороге не валяются, и молча поспешила вслед за Зайковским.

* * *

На следующее утро Лола проснулась поздно. Спала она крепко, потому что по настоянию Лени выпила на ночь лекарство от простуды, в состав которого входило успокоительное. Сев на постели, Лола прислушалась к себе. Горло саднило, нос заложило, дышать было трудно. Так и есть, ее здорово прохватило вчера на ледяном ветру, когда ползла по карнизу.

Лола прислушалась — в квартире кто-то ходил. Вот хлопнула дверь ванной (тысячу раз говорила, чтобы Ленька ее придерживал!), чмокнула дверца холодильника, возмущенно мяукнул кот Аскольд — очевидно, Леня в процессе приготовления завтрака наступил ему на хвост.

— Ну И! — слабым голосом позвала Лола. — Иди к мамочке!

Никто не спешил на зов. Да что это она, опомнилась Лола, ее избалованный песик никогда не уйдет из кухни, когда там происходит процесс приготовления еды! А вдруг на пол упадет, к примеру, кусок миланской ветчины? Или ломтик швейцарского сыра?

Как будто с голодного края, сердито подумала Лола. А тут хоть помри — никто не явится!

Впрочем, она тут же опомнилась — ничего она не помирает, просто немножко простудилась, даже температуры нет. Настроение, несмотря ни на что, было хорошее, потому что вчера она отлично поработала и Леня должен быть доволен. Операция прошла успешно, сегодня у него встреча с заказчиком, и тогда можно будет считать задачу полностью выполненной. Но от Лолы больше ничего не зависит, она молодец и может отдохнуть и расслабиться. А что касается простуды, так нужно просто полежать в тепле денек другой все как рукой снимет.

Лола приободрилась и выползла на кухню как была — в теплой пижаме в розовую и серую клеточку. Оказалось, что Леня уже закончил завтрак, и зверей накормил, так что Лолу ожидали только пустая тарелка из-под слоеных булочек и джезва с кофейной гущей на дне.

— Извини, дорогая, не думал, что ты встанешь, — пробормотал Леня. — Как ты себя чувствуешь?

— Так себе, — вяло ответила Лола, — голова болит.

Она согнала со стула кота Аскольда, который устроился уютно подремать после завтрака, и села поближе к батарее, потому что стало зябко.

— Вид у тебя не очень… — протянул Леня. Вот что, с Пу И я уже прогулялся, так что ты сегодня вообще не выходи из дома, я по дороге за продуктами заеду. Тебе чего привезти?

— Не знаю.., как-то ничего не хочется, — машинально ответила Лола, поскольку в голову ей закралась мысль: с чего это Ленька так суетится? Беспокоится о ее здоровье?

Но ведь на самом-то деле, если честно признаться, Лола ничем не больна — так, ерунда, нос заложило. Чувствует себя виноватым за то, что вчера вечером она так рисковала? Пустое, во-первых, он искренне считает, что главная задача выпала на его долю — общаться с хозяином камеи, а во-вторых — что ж, риск — это неотъемлемая часть их профессии, Лола знала, на что шла, когда в свое время согласилась работать с Леней Маркизом.

И вообще, виноватым среднестатистический мужчина чувствует себя только в одном случае — когда изменяет жене. Но Лола Лене вовсе не жена, то есть формально они имеют право на легкие интрижки, у них ведь договор, что в личную жизнь друг друга они не вмешиваются.

"Глупости, — сказала себе Лола, — Леня прав, иногда я становлюсь совершенно невозможной. С чего это мне взбрело в голову, что сейчас Ленька собирается на свидание?

У него назначена встреча с заказчиком, он должен передать ему камею и получить деньги. А уж мне ли не знать, что в делах Леня очень обязательный, ответственный и пунктуальный! Пока не закончит операцию, не позволяет себе никаких развлечений!"

— Иди по делам, — улыбнулась она Лене, ничего со мной не случится. Где у тебя встреча?

— В кафе на Никольской, называется «Миранда», — ответил Леня из ванной, где пытался повязать галстук.

Лола мимоходом отметила, какой ее компаньон сегодня элегантный, и отмела этот галстук, как совершенно неподходящий. Она сама сделала красивый узел и сняла последнюю пылинку с пиджака.

— Ложись в постель, дорогая, — заботливо сказал Леня на прощанье, — у тебя утомленный вид.

Оставшись одна, Лола выпила большую кружку крепкого чаю с лимоном и сахаром и почувствовала, что хочет есть. Это хороший признак, значит, организм преодолевает недомогание и скоро она поправится.

Лола не поленилась и сделала себе омлет с сыром и зеленью, потом выпила еще одну чашку кофе и поняла, что прекрасно себя чувствует. На улице от вчерашней непогоды не осталось и следа. Вчера с неба свисали темные ватные тучи и сыпалась какая-то мелкая дрянь, прохожие норовили проскользнуть побыстрее, подняв воротники и накинув капюшоны. Сегодня небо весело голубело, из-за дома напротив выглядывало застенчивое зимнее солнышко, а на газонах белел выпавший за ночь снежок. Лола осознала, что ей скучно сидеть дома, к тому же в связи с наступавшими праздниками у нее было множество дел. Нужно было сделать покупки, озаботиться новогодними подарками для Лени и зверей. Попугаю Лола присмотрела новую просторную клетку, для кота Аскольда уже куплена была мягкая подушка с электрическим подогревом, потому что зимой кот был очень требователен к теплу и комфорту.

И только Пу И оставался пока без подарка.

К тому же совершенно необходимо было подумать о себе.

Пока Лола наводила красоту в ванной, прибежал Пу И и поглядел очень выразительно.

«Даже и не думай, что ты сможешь уйти из дома без меня, — говорил его взгляд, — ты и так совершенно забросила собаку!»

— Ты прав, дорогой, — нежно сказала Лола, — разумеется, мы пойдем вместе. Поможешь мне выбрать подарок для Лени. Я полагаюсь на твой вкус. Но сначала мы поедем в новый торговый центр, там открылся бутик модной собачьей одежды, я сама видела рекламу. Конечно, уважающие себя собаки носят одежду, только сшитую на заказ известным дизайнером, но, возможно, нам что-то понравится.., какая-нибудь мелочь, безделица…

Пу И радостно гавкнул. Он терпеть не мог ездить на примерки. Зато очень любил сопровождать Лолу по магазинам. Во-первых, Лола всегда водила его в кафе и угощала разными вкусностями, а во-вторых, можно было исхитриться и немножечко похулиганить, пока хозяйка отвлечется.

Сказано — сделано. Лола не любила зимой ездить на собственной машине — темно и скользко, на улицах пробки и раздраженные водители, она предпочитала, чтобы ее возил Леня. Сегодня Леня был занят делами, Пу И же очень не любил ездить общественным транспортом — пассажиры, особенно дети, пытались его гладить и тискать и очень обижались, когда свободолюбивый песик норовил их цапнуть. Не много, одного-двух… Но дети начинали орать, а их мамаши устраивали грандиозный скандал. Один раз Пу И умудрился покусать зловредную старуху, которая пыталась впихнуть в него кусок отвратительной полукопченой колбасы. Пу И считал это событие большой удачей, но старуха не желала понимать, что сама во всем виновата, обзывала Лолу разными словами и перешла к рукоприкладству. Лолу спас милицейский патруль, но пришлось заплатить большой штраф.

Так что об общественном транспорте не могло быть и речи. Лола с песиком дошли до проспекта и поймали машину. Водитель сделал Пу И «козу» и вмиг домчал их до площади, где буквально неделю назад открылся шикарный торговый центр из стекла и металла.

Войдя внутрь, Лола остановилась, зачарованная волшебным зрелищем. Весь первый этаж был освещен холодным голубым и сиреневым светом. Стены были обиты сверкающими металлическими панелями, в которых, как в огромных зеркалах, отражалось все содержимое этого гигантского аквариума. Во все стороны расходились стеклянные коридоры, в которых располагались многочисленные магазинчики с модной одеждой и косметикой. Посредине в двух прозрачных шахтах плавно двигались лифты, и видно было, как пассажиры ошалело крутят головами, оглядываясь по сторонам.

Лола увидела подиум и рядом много кресел, сейчас пустовавших. За лифтами был фонтан, и струи его, казавшиеся стеклянными, с тихим журчаньем стекали в круглый бассейн, окруженный металлическими статуями, нестерпимо блестевшими в свете галогенных ламп. Но главное чудо было впереди.

На специальном возвышении стояла елка.

Она тоже была металлическая, до последней иголочки, а украшена стеклянными синими и белыми шарами.

— Пу И! — воскликнула Лола и подняла песика повыше. — Ты только погляди, какая красота!

Но Пу И дал понять, что этакая неземная красота его совершенно не интересует.

Он не любит стиль хай-тек, его утомляют шум и блеск, и даже немного кружится голова.

Лола подняла глаза и наверху, на стеклянной галерейке, увидела людей, сидящих за столиками.

— Чудно! — обрадовалась она. — Мы посидим в кафе, ты отдохнешь и привыкнешь к обстановке.

Они решили подняться на эскалаторах, чтобы оглядеться. На втором этаже, обходя лестницу, Лола вдруг заметила в металлический панели на стене что-то неуловимо знакомое. Она даже остановилась и потрясла головой, потом вернулась на то место. В стене, как в зеркале, отражались все посетители торгового центра. Вот и они с Пу И идут…

И больше совершенно ничего интересного.

Что же так удивило Лолу? Она и сама не знала.

— Наверное, показалось, — пробормотала она, — от этого блеска в глазах двоится.

Они поднялись на третий этаж и посетили бутик собачьей одежды, который назывался «Монморанси», в честь знаменитого фокстерьера, описанного Джеромом К. Джеромом. Одежда была так себе, к тому же Пу И ничего не подошло. И еще он обиделся, что магазинчик назвали именем какого-то хулиганского фокстерьера, который проводил время, в основном гоняясь за крысами, и вообще не имел никакого художественного вкуса и никакой одежды. Чтобы повысить песику настроение, Лола купила ему неплохой ошейник с разноцветными стразами, хотя знала уже, что Леня такой умопомрачительной красоты не одобрит. Пу И же ошейник понравился, а Лола ни в чем не могла отказать своему любимцу. Пу И ненавязчиво напомнил Лоле про кафе, и они с облегчением покинули магазин.

Возле лифта на третьем этаже пол был сделан из толстого зеленоватого стекла, причем сквозь него видно было все здание до первого этажа. Казалось, идешь не по стеклянному полу, а по поверхности воды, а под тобой в несколько этажей расположился удивительный подводный мир. Лола ступила на стекло, взяв песика на руки, потому что он что-то занервничал, и, внимательно глядя себе под ноги, пошла к лифту. И вдруг… В глазах у нее потемнело, потому что за одним из столиков кафе она увидела своего компаньона Леню Маркиза в компании с дамой! Лола застыла на месте так внезапно, что на нее с разбегу налетела какая-то тетка, увешанная пакетами. Меховая шляпа у тетки съехала набок, дубленка болталась на одной пуговице.

Как видно, предновогодний шопинг довел тетку до белого каления и она уже плохо ориентировалась в пространстве.

— Черт знает что! — раздраженно завопила тетка, но тут она заметила, что под мышкой у Лолы отнюдь не сумочка, как казалось на первый взгляд, а крошечная собачка.

Пу И глядел недоуменно, ему и самому стало интересно, что случилось с Лолой, и на прозрачном полу было не слишком комфортно.

Маркиза он с такой высоты не заметил.

— Ой! — расцвела тетка. — Какой милый!

Он настоящий или кукольный?

Пу И тут же обиделся и рявкнул на тетку, совсем как настоящая собака. Тетка от неожиданности выронила все пакеты. Из лифта кричали, чтобы скорей заходили, сзади напирала толпа.

Лола опомнилась и шагнула в сторону.

Тетка собрала свои пакеты и рванула в лифт, не оглядываясь на Пу И, чтобы не отвлекаться. Лола крепче прижала к себе песика и встала так, чтобы не мешать движению. Потом она глубоко вздохнула и опустила глаза вниз.

Ничего не изменилось, вот он, Ленечка, собственной персоной, сидит за столиком как ни в чем не бывало. И гром небесный над ним не грянет, и молния не поразит!

Полузадушенный Пу И пытался вырваться на свободу, Лола перехватила песика поудобнее и продолжала осмотр Лениной собеседницы. Даже сверху из неудобного ракурса было видно, что женщина красива и ухожена. При всем желании Лола не могла бы назвать ее ни шваброй, ни драной кошкой, ни облезлой выдрой. Через спинку стула была перекинута дорогая норковая шубка, дама махнула рукой, и в свете огней сверкнул на руке бриллиант. То есть сверху Лола, конечно, не разглядела кольца, но что еще может так сверкать, не стекляшка же!

Лола скрипнула зубами, увидев, как этот негодяй, этот низкий предатель, ее, с позволения сказать, компаньон, перехватил ручку своей дамы и прижался к ней губами. Тут она поймала удивленный взгляд молодого человека, который топтался рядом в ожидании лифта.

— Вам плохо? — участливо спросил он.

— Мне никогда еще не было так хорошо, мрачно сказала Лола и взглянула так твердо, что парень мигом отвял и даже отошел к другому лифту.

Лола еще раз глубоко вздохнула и решила менять дислокацию. Пу И дал понять, что ему все надоело и что он хочет поскорее домой, отдохнуть на диване. Но Лола домой вовсе не собиралась, напротив, она решила поближе рассмотреть сладкую парочку, потому что отказывалась верить своим глазам.

Полно, Леня ли это? Может быть, у нее из-за простуды начались галлюцинации?

Хотя с чего бы вдруг, температуры нет, бреда тоже… Но как же Ленька очутился здесь, в этом торговом центре, когда Лола точно помнила, что он назвал ей совсем другое место встречи с заказчиком — кафе «Миранда» на Никольской? Значит ли это, что Ленька злостно пренебрег своими обязанностями, плюнул на дело и пошел на свидание с дамой?

Нет, сказала себе Лола, в такое она никогда не поверит. Что-то тут не то. Нужно взять себя в руки и выяснить, что же происходит.

С такими мыслями она спустилась по ступенькам на второй этаж, ни на минуту не выпуская из рук Пу И. Еще не хватало, чтобы песик вырвался: тогда Леня его наверняка заметит! В Лолины планы это не входило, поэтому медленным шагом, незаметно оглядываясь по сторонам, она приблизилась к столикам с тыла. С одной стороны ее прикрывала металлическая статуя, изображающая голую личность неопределенного пола и возраста в позе роденовского «Мыслителя», с другой экзотическое растение в большой кадке. Лола очень удачно вписалась между ними. Обзор с этого места был неплохой, только не слышно, о чем говорили те двое за столиком. Впрочем, Лоле и не нужно было слышать, все было ясно по глазам и по жестам.

После поцелуя дама мягко, но решительно отобрала у Лени свою руку и сказала что-то, едва шевеля губами, но очень серьезно.

Ленька тут же напустил на лицо строгость, стрельнул по сторонам глазами и выложил перед дамой какой-то небольшой предмет.

Так и есть, поняла Лола, это коробочка с камеей Медичи. Дама осторожно открыла коробочку, и на лице ее тут же появилось торжествующее выражение. Впрочем, оно промелькнуло довольно быстро, и вот уже снова дама спокойна и смотрит на Леньку с легкой поволокой во взгляде.

Лола и сама была мастерицей бросать на мужчин такие взгляды, так что сейчас вполне оценила актерскую манеру и поставила неизвестной даме высшую оценку по пятибалльной шкале. Дама улыбнулась Лене и достала из сумочки плотно набитый конверт.

Лола уже вообще перестала что-либо понимать. Судя по всему, у ее компаньона происходила деловая встреча с заказчиком, точнее с заказчицей. Он отдает ей камею, она платит деньги. После этого обычно Леня с клиентом тут же расходились, довольные друг другом. Так какого же черта он целует этой бабе ручки, глядит с застарелой нежностью и, Лола готова была спорить на что угодно, прижимается под столом к ее бедру!

«Дело прежде всего!» — Леня Маркиз так часто повторял эту фразу, что это стало его девизом. Больше того, он убедил Лолу принять этот девиз, в противном случае вообще отказывался с ней работать. То есть он так говорил, но Лола поразмыслила и решила, что так всем будет лучше. Они с Ленькой связаны только дружескими чувствами и деловыми проблемами.

«Сделал дело — гуляй смело!» — говорил Леня. И гулял, паршивец. Но никогда не смешивал развлечение и деловые вопросы.

На этот раз все по-другому. Или Ленька решил, что раз сам установил правила, то сам же их и отменит? Влюбиться в заказчицу что может быть глупее? Как ни была Лола зла на своего компаньона, она не могла заподозрить его в таком внезапном приступе идиотизма.

Пу И пошевелился и дал понять Лоле, что, если его немедленно не выпустят, он за себя не отвечает. Лола посадила его в кадку с экзотическим растением и сказала строго:

— Пу И! Если ты издашь хоть звук, между нами все кончено!

Песик поглядел ей в глаза и понял, что Лола не шутит. Те двое за столиком толковали о чем-то тихонько, причем Ленька все время норовил шептать, чтобы как можно ближе оказаться к маленькому ушку, в котором тоже сверкал приличных размеров бриллиант. Лола уже устала скрипеть зубами, тем более что все равно не помогало.

Нет, поняла она, все гораздо хуже. Этот тип, ее компаньон, не влюбился в заказчицу, он определенно знал ее раньше. И не просто знал, а знал ее очень близко, между ними был роман. Только так можно было объяснить эту застарелую нежность во взгляде. И сейчас, после трудов праведных, они предавались романтическим воспоминаниям.

Только так можно объяснить всю ту кучу вранья, которую Ленька нагромоздил Лоле в связи с камеей Медичи. Когда он вводил ее в курс дела, он не назвал имени заказчика и пола тоже. Он говорил «один человек». Когда Лола потребовала подробностей, он отговорился беспокойством за нее — мол, меньше, девочка, знаешь, крепче спишь. Или что-то в этом роде. Она поверила Леньке, как полная дура. И даже сегодня он все наврал насчет места встречи. «Миранду» какую-то выдумал, да такого кафе и вовсе нет!

Нет, ну каков подлец, а? Чтобы угодить своей бывшей пассии, он послал Лолу в самое пекло, в кабинет Костоломова! А ведь сам говорил, что Костоломов — очень влиятельный и опасный человек и что связываться с ним чревато огромными неприятностями.

Как же Лола рисковала! Ее могли застать на месте преступления, ее мог разорвать на части ужасный, кровожадный ротвейлер, она могла сорваться с карниза и разбиться насмерть или, что еще хуже, стать калекой на всю жизнь. Она могла, наконец, простудиться и заболеть воспалением легких или чахоткой и умереть потом, как героини Достоевского…

Лола почувствовала, как по щекам ее катятся слезы. Было ужасно себя жалко. Пу И тоже, потому что у него никого нет, кроме Лолы. Песик понял ее чувства и лизнул в щеку. От ласки Лола совсем расклеилась, да еще и в носу засвербело, и горло заболело сильнее.

Лола взяла на руки песика и отошла подальше от столиков, чтобы не попасться на глаза Маркизу. Сейчас она не готова к скандалу, она не в лучшей форме. Кроме того, у дамы камея, а у Лени — много денег, совершенно ни к чему привлекать внимание посторонних. И вообще, устало подумала Лола, пускай Ленька делает все, что хочет, она знать не желает этого предателя.

В машине по дороге домой Лола молчала.

Пу И тоже грустно посматривал на водителя, симпатичного старичка, и тяжко вздыхал, так что водитель даже спросил, не из ветеринарной "ли клиники они едут и не заболел ли песик.

Дома Лола сразу же прошла к себе и легла, накрывшись одеялом с головой, чтобы без помех предаться своему горю. Она была оскорблена до глубины души. Мало того, что Ленька ей врал, он еще заставил ее рисковать жизнью из-за своей бабы. И теперь, небось, эти двое смеются над глупой, доверчивой Лолой, в то время как она болеет тут одна, всеми брошенная и покинутая…

Потом Лола уснула, успев с сожалением подумать, как хорошо они жили раньше, пока две недели назад Леня не согласился подменить чертову камею.

* * *

За две недели до описываемых событий Леня Маркиз стоял в гараже своего приятеля по кличке Ухо, замечательного специалиста по автомобилям и прочему транспорту.

— Нет, но ты посмотри, какие формы! восклицал Ухо в полном восторге. — Посмотри, какая красавица!

Когда Ухо говорил таким восхищенным, очарованным тоном, можно было не сомневаться — он говорит о машине. Ни одна женщина не смогла бы вызвать у него такой блеск в глазах, такую радостную вибрацию в голосе, как темно-красная «Феррари», перед которой стояли они с Маркизом.

— Но ты же понимаешь, Ухо, — отвечал Леня, тяжело вздыхая, — мне при моей профессии нельзя ездить на такой заметной машине. Мне нужно выглядеть скромнее, незаметнее… Как говорил один старый и умный человек — подальше от камеры, поближе к кассе. Причем слово «камера» здесь выступает в двух значениях — и телевизионная, и тюремная, не к ночи будь помянута…

— И зачем же она нужна, такая жизнь, скривился Ухо, почесав в затылке, — если нельзя даже на приличной тачке прокатиться…

— Ну как тебе сказать, Ухо, — с философским видом возразил Маркиз. — В жизни есть много других маленьких радостей помимо автомобилей…

— Ты серьезно так думаешь? — искренне удивился Ухо.

Ему трудно было представить что-то более привлекательное, чем автомашины. Или хотя бы сравнимое с ними. Ну разве что самолеты, катера, яхты, снегоходы и прочие средства передвижения… Зато в средствах передвижения он разбирался, как никто другой! Он мог угнать все что угодно — от детского самоката до космической ракеты и от инвалидной коляски до личного лимузина султана Брунея. Как-то раз по просьбе Маркиза он угнал инкассаторский броневик…

Леня хотел что-то ответить приятелю, но в это время у него в кармане зазвонил мобильный телефон. Судя по мелодии — «Полету валькирий» Вагнера — это был не обычный его мобильник, а специальный телефон, по которому с Леней связывались потенциальные заказчики.

Леня сделал знак приятелю — мол, подожди, возникло непредвиденное дело — и поднес телефон к уху.

В трубке раздался приятный женский голос.

— Мне вас очень хорошо рекомендовали, — сказала незнакомка. — Мы можем встретиться и обсудить одно конфиденциальное дело?

Голос заказчицы показался Лене удивительно знакомым. Казалось, с ним связано что-то очень важное.., но воспоминание вильнуло хвостом и, как рыба, ушло в глубину памяти.

— Почему бы и нет? — вежливо ответил Маркиз. — Сейчас я свободен и открыт для предложений. Конечно, если ваше предложение меня заинтересует…

— Где и когда? — деловито осведомилась женщина.

— В три часа, если вас устроит, — ответил Маркиз. — На сороковом километре Приморского шоссе. В какой машине вы приедете?

— Серебристый двухместный «Мерседес-SLK».

"Очень приличная дамская машина, — отметил Леня. — Мечта обеспеченной девушки.

Изумительный дизайн, откидывающаяся крыша…"

— Надеюсь, вас не нужно предупреждать, что вы должны приехать на эту встречу без сопровождения?

— Разумеется, — лаконично подтвердила заказчица.

— Договорились, — проговорил Леня и отключился.

— Встреча, да? — поинтересовался Ухо. С женщиной?

— Вы удивительно проницательны, милорд, — потупился Леня.

— Ну так возьми на эту встречу мою красавицу. — Ухо умильно посмотрел на «Феррари». — Произведешь на даму неизгладимое впечатление…

— Заманчиво, конечно, — вздохнул Леня, но я боюсь, как бы это впечатление не оказалось слишком сильным… Мы, бойцы невидимого фронта, должны быть незаметными, одеваться скромно, не выделяться из толпы…

Нет, «Феррари» — это не для меня!

Леня Маркиз действительно отличался приятной, располагающей, но совершенно не запоминающейся внешностью, чрезвычайно выгодной при его экзотической профессии.

Повстречавшись с ним, уже на следующий день люди с трудом Могли бы его описать.

— Ладно, как знаешь, — пожал плечами Ухо. — Ну возьми тогда «Тойоту», она неприметная..

— Только потом ее еще раз перекрась.

* * *

За полчаса до назначенной встречи Леня на неброской темно-зеленой «Тойоте», которую одолжил ему Ухо, остановился на тридцать восьмом километре Приморского шоссе, осторожно съехал на обочину и принялся наблюдать за дорогой. Спустя двадцать минут мимо него проехал элегантный серебристый кабриолет. За ним никто вроде бы не следовал. Маркиз выждал еще несколько минут и подъехал к месту встречи.

За рулем двухместного «Мерседеса» сидела молодая, чрезвычайно ухоженная дама. Собственно, человек менее наблюдательный назвал бы ее девушкой и оценил ее возраст в двадцать два — двадцать три года, но Леня своим наметанным взглядом определил, что ей никак не меньше тридцати. Слишком уверенно она держалась, слишком хорошо были уложены золотистые волосы, слишком много сил и времени потрачено на ее внешность. Женщина была произведением искусства и хорошо понимала это. Такое приходит только с возрастом, явившимся на смену юной непосредственности и весенней свежести.

Но не красота и ухоженность заказчицы заставили учащенно биться Ленине сердце…

Он протер глаза, не веря себе, и поспешно выбрался из машины. Забыв о правилах конспирации, он быстрыми шагами подошел к серебристому кабриолету и срывающимся голосом проговорил:

— Беата? Неужели это ты?

Заказчица откинулась на кожаную спинку сиденья, широко открыла бирюзово-синие глаза и воскликнула:

— Леня? Боже мой, сколько же лет прошло!

— Пятнадцать… — взволнованно выговорил Маркиз. — Нет, уже шестнадцать!

— Не называй эти ужасные цифры, — с низким волнующим смехом прервала его женщина. — Я не хочу чувствовать себя такой старой!

— Ты — старой? — рассмеялся Леня. — Ты выглядишь просто обалденно!

— Если бы ты знал, чего мне это стоит! на этот раз усмешка Беаты была грустной.

— Ты помнишь Шуваловский парк? — едва слышно прошептал Леня. Глаза его затуманились.

Ему тогда только что исполнилось двадцать лет. Он закончил цирковое училище и должен был по распределению ехать в Заволжское областное управление культуры. Его ожидала блестящая будущность: триумфальные выступления на сценах колхозных клубов и в домах культуры райцентров. Вытаскивать кроликов из шляпы на глазах недоверчивых крестьян… Леня буквально слышал голос веселого зрителя из пятого ряда:

— А поллитру так тоже вытащить можешь?

И тут, в один прекрасный весенний день, он встретил на улице ее, Беату. Она шла по середине тротуара и ела мороженое, вафельный стаканчик за тринадцать копеек. Леня встал перед ней и таким же, как сегодня, срывающимся от волнения голосом попросил:

— Дай откусить!

Беата остановилась и посмотрела на него смеющимися бирюзовыми глазами:

— А больше ты ничего не хочешь?

— Хочу, — честно признался Леня.

Они до глубокой ночи гуляли по городу, добрели пешком до запущенного Шуваловского парка, в сумерках целовались на каменной скамье под сумасшедшие трели соловьев…

Конечно, ни в какой Заволжск Леня не уехал. Он дни и ночи проводил со своей новой подругой. Это была, наверное, самая прекрасная весна в его жизни. Он всерьез задумался о женитьбе. Ему нравилось в ней все — от бирюзовых глаз и золотых волос до редкого имени. Беата говорила ему, что обязана этим именем своей бабушке — полячке.

С бабушкой Леня не успел познакомиться, она умерла несколькими годами раньше, а вот отчим девушки как-то застал его у себя дома и долго, внимательно расспрашивал — о том, какое у Лени образование, кто его родители, какие планы на будущее…

Видимо, будущему виртуозу легкой наживы не удалось произвести на отчима благоприятное впечатление. Леню не признали достойным претендентом на руку девушки.

Беату силой, чуть ли не под конвоем увезли к другой ее бабушке, в Саратов. У этой бабушки не было польских корней, зато у нее были суровый нрав и твердая рука. Она сумела внушить легкомысленной внучке правильные, по бабушкиному представлению, взгляды на жизнь. Больше Леня никогда не встречался со своей золотоволосой возлюбленной.

Никогда, вплоть до этого дня.

— Беата! — повторил Леня. Сам звук этого имени, казалось, делает его на шестнадцать лет моложе.

— Не будем ворошить прошлое! — проговорила женщина, решительно тряхнув волосами. — И у тебя, и у меня своя, новая жизнь, и с этим ничего не поделаешь. Мы встретились по делу… Давай и займемся этим делом.

Леня с трудом отбросил охватившие его воспоминания. Он не мог не признать правоту Беаты. Ведь он сам всегда повторял, что ни в коем случае нельзя смешивать работу и чувства…

Усевшись рядом с ней на мягкое сиденье «Мерседеса» Леня несколько секунд помолчал, приводя свои мысли и чувства в порядок, и наконец решительно проговорил:

— Ну что ж, рассказывай, что за беда привела тебя ко мне.

— Ты не знал моего отца… — начала Беата.

— Отчего же, — прервал ее Леня, помрачнев. — Тогда, шестнадцать лет назад, он очень доступно объяснил мне, что мы с тобой — не пара, что тебе нужен совсем другой человек, старше, разумнее, а самое главное — обеспеченнее… Как он выразился, твердо стоящий на ногах…

— Это был не мой отец, — поморщилась Беата. — Это был Григорий Михайлович, второй мамин муж. Я не виню его, он безусловно хотел мне добра…

Леня перехватил взгляд Беаты, брошенный на его скромную «Тойоту», и пожалел, что не прислушался к совету приятеля и не взял у него на один вечер «Феррари».

— А мой родной отец, Николай Васильевич Ивановский, был крупным коллекционером…

— Ивановский? — удивленно переспросил Леня. — Так ты — его дочь?

— Да, — кивнула Беата, — А что, ты знал его?

— Знаком не был, но слышать о нем, безусловно, приходилось. Нумизмат, филателист, коллекционер живописи… Кто же о нем не слышал! Кажется, он умер года четыре назад?

— Совершенно верно, — Беата помрачнела. — Четыре года… Его смерть на совести одного человека… Собственно, об этом я и хотела с тобой поговорить.

— Что тебе про меня сказали? — Леня недовольно поморщился. — Я не наемный киллер! Я никогда не имею дела с насилием…

При всем моем уважении ты обратилась не по адресу!

— Я знаю, — Беата кивнула. — Я навела о тебе справки и знаю о твоей основной специальности. Не волнуйся, это именно то, что надо.

И она коротко рассказала Лене историю смерти своего отца.

В обширной и очень ценной коллекции Ивановского была одна безусловная жемчужина, одно бесценное сокровище, которое коллекционер ценил больше всего остального, — античная камея, некогда принадлежавшая знаменитому Лоренцо Медичи, Лоренцо Великолепному, как называли его современники. Камея, представлявшая собой вырезанный на ониксе женский портрет, так и называлась с тех пор камеей Медичи. Судьба ее была бурной и кровавой, к самому Ивановскому она попала как наследство прадеда, миллионера и мецената, владевшего в девятнадцатом веке огромными сокровищами и сумевшего кое-что сохранить, несмотря на все обыски и реквизиции.

Когда Николай Васильевич стал признанным и уважаемым коллекционером, он смог вынести на свет божий и камею Медичи. Написал статью о ее истории для серьезного научного журнала, предоставил для одной очень престижной выставки… Об этой камее заговорили, на нее мечтали взглянуть крупнейшие ученые и собиратели. Подлинность камеи, ее уникальность и необычайная ценность не подвергались сомнению.

Специалисты ставили ее в один ряд с камеей Гонзаго, считающейся самым ценным экспонатом Эрмитажа.

Ивановский немногих допускал в свой дом. Только проверенные, уважаемые люди могли взглянуть на его сокровище. Но однажды его попросил о визите профессор Вайсмюллер, один из старейших сотрудников Эрмитажа. Ивановский не раздумывая согласился, не зная, к чему приведет этот шаг.

Старик профессор пришел в гости не один.

Его сопровождал крупный широкоплечий мужчина с густыми рыжеватыми бровями.

Он нисколько не был похож на коллекционера или искусствоведа.

— Иван, мой племянник, — ответил профессор Вайсмюллер на невысказанный вопрос Ивановского. — Я, батенька, стал стар и беспомощен и один теперь почти никуда не выбираюсь…

Ивановский ничего на это не сказал, но ему очень не понравились длинные волосатые руки «племянника», а особенно не понравился жадный внимательный взгляд, который Иван не отводил от бесценной камеи.

После посещения Вайсмюллера прошло несколько недель, и у Ивановского был небольшой прием. На этом приеме присутствовали его коллеги-коллекционеры и несколько специалистов по античной пластике. Среди прочих был приезжий профессор из Германии, которого представил хозяину дома тот же Вайсмюллер. Вечер прошел великолепно, но когда Николай Васильевич проводил гостей и вернулся в свой кабинет, он с ужасом увидел, что камея Медичи заменена подделкой.

— От перенесенного стресса с отцом случился инсульт, — закончила рассказ Беата. Он какое-то время еще прожил, но уже не встал на ноги. Профессор Вайсмюллер приходил к нему каяться и просить прощения, он рассказал, что тот, кого он назвал своим племянником, на самом деле — очень опасный человек, Иван Костоломов. Костоломов угрожал убить единственную внучку профессора, если тот не поможет ему проникнуть в дом Ивановского и взглянуть на знаменитую камею. В первый раз Вайсмюллер решил, что невелика беда, — если Иван только посмотрит на сокровище, но тот, увидев камею, стал сам не свой и потребовал, чтобы профессор на этот раз ввел в дом Ивановского под видом немецкого ученого вора и мошенника, который и подменил камею.

Отец умер через несколько месяцев.

Я унаследовала его коллекции. Кроме того, мой муж — богатый и влиятельный человек. И вот теперь я узнала, что Иван Костоломов имеет наглость всюду похваляться камеей Медичи, и решила, что этому нужно положить конец.

— Это слишком опасно, — проговорил Маркиз, выслушав историю. — Насколько я знаю, Костоломов — не тот человек, которому можно переходить дорогу…

— Конечно… — грустно отозвалась Беата. Я не надеялась, что ты возьмешься за это дело.., хотя мне говорили о тебе, как о самом лучшем специалисте. Я не могу оставить все как есть, кровь моего отца взывает к отмщению… В конце концов, я займусь этим сама!

Голос Беаты задрожал, ее бирюзовые глаза затуманились от готовых пролиться слез, грудь начала бурно вздыматься…

— Да, я займусь этим сама… — повторила она решительно, отвернувшись от Маркиза.

— Подожди, — прервал ее Леня, не в силах оторвать глаз от золотого завитка над ушком своей давней возлюбленной и чувствуя, как взволнованно бьется его вполне здоровое сердце. — Я не сказал, что отказываюсь от этой работы… Просто все это нужно как следует обдумать.

«В первую очередь надо подумать, — ехидно произнес его внутренний голос, — надо хорошенько подумать, как ты подашь всю эту историю Лолке! А ведь тебе, хочешь не хочешь, придется подключить ее к операции!»

«Ну и что такого? — мысленно ответил Леня этому внутреннему голосу. — Лолка всегда помогает мне, какую бы трудную и рискованную операцию я ни задумал! Она — надежный и безотказный партнер!»

«Даже в том случае, если ей станет известно, что заказчица — очаровательная голубоглазая блондинка, больше того, твоя старая любовь?»

Леня не мог не признать, что это очень осложняет дело.

«Но я не могу допустить, чтобы Беата сама влезла в это осиное гнездо! — возразил он вредному и ехидному внутреннему голосу. Она слишком неопытна и наверняка попадется в ловушку…»

«Она — неопытна? — продолжал внутренний голос, даже не пытаясь скрывать насмешку. — Да ты посмотри на нее! Она — прожженная, искушенная особа, прошедшая огонь, воду и медные трубы, и сейчас она из тебя вьет веревки! Ты будешь круглым дураком, если пойдешь у нее на поводу!»

— Ленечка! — с глубоким чувством воскликнула Беата, и одинокая прозрачная слезинка поползла по ее бархатистой щеке. — Ленечка, я знала, что на тебя можно положиться! Я не сомневалась, что ты не останешься глух к моей просьбе! Ты — единственный мужчина, к которому я могла обратиться в трудную минуту!

«Вот видишь, — насмешливо проговорил внутренний голос. — Она нисколько не сомневалась, что сумеет уломать тебя!»

«Заткнись», — мысленно ответил Маркиз.

«Но как же Лола?» — не сдавался внутренний голос, однако он с каждой секундой становился все тише и тише.

«А Лоле совершенно не обязательно знать, кто заказчик! В конце концов, переговоры с заказчиками я всегда беру на себя!»

Разобравшись с внутренним голосом, Леня повернулся к Беате и решительно проговорил:

— Я согласен. Расскажи все, что ты знаешь об этой камее и о ее нынешнем владельце — Костоломове.

Беата постаралась скрыть удовлетворенную улыбку. Она достала из «бардачка» своей машины заранее приготовленный конверт, в котором лежали крупные цветные фотографии камеи Медичи в разных ракурсах.

Леня невольно залюбовался изумительным изделием греческого мастера.

— Какая красивая! — восхищенно проговорил он, разложив на коленях снимки.

— Красивая, — подтвердила Беата, — и очень дорогая. Кстати, о цене… Мне сказали, что обычно ты берешь за работу десять процентов стоимости вещи.

— М-мда… — неопределенно протянул Леня. Ему не хотелось сейчас говорить о деньгах. Он по-прежнему не отрывал взгляда от золотого завитка, а голова его слегка кружилась от сладковатого запаха духов Беаты.

— Так вот в этом случае… Ты понимаешь., камея стоит таких огромных денег, что и десять процентов — сумма совершенно фантастическая., просто нереальная, хотя я и не слишком ограничена в средствах…

— Думаю, мы с тобой договоримся…

— Лучше сразу внести ясность в этот вопрос, — настаивала Беата, слегка придвинувшись к Маркизу и невзначай прикоснувшись к нему бедром. — Я предпочитаю заранее оговаривать такие моменты…

— Заранее так заранее, — с готовностью согласился Леня и осторожно взял в свою руку тоненькие пальчики Беаты.

* * *

Лола проснулась, когда в комнате было совсем темно. Она пощупала лоб и решила вставать, потому что в горле пересохло и ужасно хотелось пить. От долгого сна она совершенно забыла про свои утренние неприятности, то есть про ужасное, ни с чем не сравнимое предательство своего компаньона.

Только сильно ныл левый висок и настроение упало почти до нуля. Лола решила, что это от простуды.

На кухне стоял дым коромыслом. Леня, повязавшись Лолиным кокетливым фартучком в розовую клеточку, колдовал у плиты.

Что-то шумело и скворчало на сковородке, пахло пряностями. Все звери были в сборе.

Кот и Пу И дружно ели сырой фарш из одной большой миски, попугай на холодильнике аккуратно выклевывал орешки, бросая шелуху вниз.

— Проснулась? — приветливо спросил Леня. — Тебе получше?

Лола поглядела ему в глаза и все вспомнила.

— Тебе плохо? — встревожился Леня. — Голова закружилась?

Лола тут же взяла себя в руки. Совершенно не нужно, чтобы Ленька обо всем догадался. Еще начнет орать, что она за ним шпионит. Лола и сама может поорать, но как раз сейчас горло болит и голоса нету.

От запаха жареного мяса Лола почувствовала сильную тошноту, налила в Ленину огромную кружку воды с черносмородиновым вареньем и удалилась к себе. Пу И даже не повернул головы в сторону хозяйки.

У себя в комнате Лола долго думала и решила, что простым скандалом в данном случае не обойтись. Ну устроит ему Лола грандиозную сцену по всем правилам актерского мастерства, а что толку? Ленька, как всегда, от всего отопрется, и вообще у него талант выходить сухим из воды. И даже если скандал удастся и доставит Леньке несколько неприятных минут, все равно, он-то уже совершил свое предательство. Нет, Лола должна серьезно отомстить, так, чтобы ее компаньон запомнил надолго, если не навсегда. Но вот каким образом? Подумав, Лола решила, что рано или поздно случай представится, а она будет терпеливо ждать.

С такими благими мыслями Лола приняла лекарство и снова крепко уснула, не сказав Маркизу ни слова.

* * *

Утром ее разбудил Леня.

— Дорогая, ты не могла бы завязать мне галстук? — робко попросил он.

Не открывая глаз, Лола сразу же поняла, что этот негодяй снова намылился куда-то на встречу с дамой сердца. Лола сжала зубы и заставила себя сделать красивый узел. Маркиз удалился, насвистывая какой-то легкомысленный мотивчик. Лола же, поставив перед собой подушку, представила, что это Ленькина физиономия и нанесла подушке несколько профессиональных боксерских ударов.

И в этот момент зазвонил Лолин мобильный телефон.

— Да, — мрачно произнесла Лола, поднеся трубку к уху.

Она не ждала от жизни ничего хорошего и была готова к новому удару судьбы.

— Олечка! — защебетал в трубке смутно знакомый женский голос. — Я тебя не разбудила? У тебя какой-то голос заспанный…

— Нет, — Лола удивленно взглянула на часы. Часовая стрелка подходила к двенадцати. — А кто это?

— Ты меня не узнала? Богатой буду! — женщина фальшиво рассмеялась. — Это же я, Маша Савушкина!

Лола сделала усилие и вспомнила свою соученицу по театральному училищу, с которой некоторое время назад столкнулась на вечере встречи. Перед ее внутренним взором предстала невзрачная особа, напоминающая фигурой ручку от швабры. Правда, эта Маша, кажется, говорила, что работает на телевидении… Лола плохо помнила, поскольку отчего-то они все жутко напились тогда, на встрече выпускников…

Сделав над собой еще одно усилие, Лола постаралась придать своему голосу приветливые интонации и проговорила:

— А, привет, Маш! У тебя какие-то дела, или так звонишь?

— А ты сегодня занята? — ответила та вопросом на вопрос.

— Нет… — машинально отозвалась Лола, но тут же исправила промах, добавив, чтобы Маша не подумала, будто она не востребована:

— Вечером у меня репетиция, а до шести., то есть до семи я свободна.

— Отлично! — воскликнула Маша с подозрительным энтузиазмом. — Тогда приезжай к нам на канал.

— Зачем? — невольно поинтересовалась Лола.

— Ты ведь знаешь, где я работаю? — важно спросила Маша.

Лола с трудом вспомнила, как Машка распиналась на встрече выпускников про телевидение. Ехать ей никуда не хотелось, откровенно говоря, ей вообще сейчас ничего не хотелось. С другой стороны, вчера она поклялась себе страшной клятвой, что отомстит Леньке за его предательство и вранье. И не будет с этим торопиться. Не зря поется в одной старой песне: «Нужно только выучиться ждать, нужно быть спокойным и упрямым…» И не пренебрегать никаким шансом. Как знать, вдруг на телевидении она встретит кого-нибудь, или что-то натолкнет ее на мысль о мести? «Под лежачий камень вода не течет…» — напомнила себе Лола.

— К часу успеешь? — настойчиво спросила Маша.

— Успею, — мгновенно согласилась Лола, прижав трубку щекой и немедленно начав одеваться. — А что это будет?

— Ток-шоу, — отозвалась Маша. — Ну и отличненько, я тогда выписываю на тебя пропуск. Ты ведь замуж не вышла, фамилия у тебя прежняя — Щеглова?

— Чижова, — обиженно поправила Лола.

— Ну да, конечно, я так и сказала… Адрес наш знаешь?

Ровно в час, побив все рекорды скорости одевания, приведения себя в порядок и перемещения по городу, Лола уже была возле проходной телестудии.

— Моя фамилия Чижова, — значительным тоном сообщила она охраннику, — для меня должен быть пропуск.

— Должен — значит, найдем, — равнодушно согласился охранник и перелистал тоненькую стопочку разовых пропусков. — Нету, сообщил он после завершения этой нехитрой процедуры.

— То есть как это нету? — возмутилась Лола. — Мне звонили, я торопилась…

— Мало ли что звонили! — огрызнулся охранник. — Одно дело позвонить, другое — пропуск выписать!

— Посмотрите еще раз! — потребовала Лола. — Он должен быть!

— Сказано нет, значит, нет! — отрезал страж порядка и уткнулся в газету, на которой огромными буквами было напечатано:

«Зайцебобры уверены в большом будущем генной инженерии».

Лола хотела устроить скандал и хотя бы таким способом снять стресс, но в это время на лестнице появилась тощая блеклая девица, смутно похожая на Машу Савушкину.

— Ты Щеглова? — осведомилась девица, высокомерно оглядев Лолу с ног до головы.

— Чижова, — поправила ее Лола.

— А, ну да, правильно. Меня Маша за тобой послала, просила встретить… Пропустите! — повернулась девица к охраннику.

«Что они тут, все такие? — думала Лола, поднимаясь за девицей по лестнице. — Тощие, невзрачные и невоспитанные?»

В глубине души возникло чувство, что она зря сюда притащилась, но Лола это чувство безжалостно подавила.

Ее привели в маленькую комнатку с двумя огромными зеркалами и усадили в кресло перед одним из них. Приятная невысокая девушка накинула на Лолины плечи простыню, придирчиво оглядела ее и ловко заработала кисточками и пуховками, нанося на лицо грим. Лола придирчиво наблюдала за работой, но не находила пока никаких огрехов.

В это время дверь комнаты снова распахнулась, и вошел курносый коротышка с пухлыми розовыми щеками, в котором Лола не без труда узнала довольно известного телеведущего.

— Эй, Лизавета, — окликнул ведущий гримершу. — А как же я?

— Сева, сейчас тобой Глафира займется.

— А почему не ты? — капризно сморщился коротышка. — Ты же знаешь, что я предпочитаю…

— Ну видишь. Сева, я работаю… Или жди, пока закончу, или соглашайся на Глафиру!

Ведущий что-то недовольно проворчал, однако согласился на услуги второй гримерши, черной, худой и сутулой, как ворона.

Как только коротышку закутали в простыню, в комнату влетела еще одна девица со стопкой бумаг в руках и затараторила:

— Сева, у нас замена… Фикусова отказалась, вместо нее Машка прислала какую-то свою знакомую, актрисульку третьесортную.. когда-то работала в этом театрике, ну, как его… «На подоконнике».., или «На тумбочке».., нет, кажется, «В подворотне».., ну, про нее еще Пеликанский пару раз писал…

— Да мне это без разницы, — отозвался Сева. — Актрисулька и актрисулька.., главное, чтобы камеры не пугалась… Глафира, сколько раз тебе надо говорить — глаза мне обводи коричневым! Коричневым, а не черным! У тебя что — дальтонизм? Тогда пиши заявление! Мы тебя не держим!

"Так вот кто я для них, — горестно подумала Лола. — Третьесортная актрисулька! И они пригласили меня на это шоу только потому, что от него отказалась какая-то Фикусова! Ну что ж, они правы! Я действительно никто, и звать меня никак! Я иду по жизни от унижения к унижению! Собственный партнер, человек, которому я отдала лучшие годы своей жизни, подло обманул меня! Я рисковала своей жизнью и здоровьем, едва не сорвалась с обледенелого балкона, не свалилась с десятого этажа и не разбилась насмерть, меня чуть не сожрала стая злобных ротвейлеров, я едва не заболела воспалением легких, нет, не просто воспалением, а тяжелой формой пневмонии., а он.., он даже не сказал мне правду! Вот, вот что самое обидное! Он вытер об меня ноги, как об грязную тряпку, и пошел дальше! Пошел на свидание к своей белобрысой мымре! Где он только ее откопал?

Сам постоянно говорит, что нельзя смешивать работу с чувствами, а сам… И вообще у меня нет в этом мире ни одной близкой души…"

— Девушка, что у вас с лицом? — недовольно проговорила гримерша, прервав Лолины безрадостные размышления. — Я придаю вам радостный задор и жизнеутверждающий оптимизм, а вы сидите с таким видом, как будто лягушку проглотили!

"Я профессионал, — подумала Лола и постаралась улыбнуться. — Я докажу им, что я выше всех этих мелких пересудов, выше оскорблений и унижений! Я могу в любом состоянии выйти под свет рампы.., или юпитеров.., и никто не догадается, что творится у меня на душе! Кроме того, почему я сказала, что у меня нет ни одной близкой души?

Ведь у меня же есть Пу И! Как я могла про него забыть!"

— Вот так гораздо лучше, — удовлетворенно произнесла гримерша, разглядывая в зеркале плоды своего труда.

Закончив с гримом, Лола отыскала ведущего, который в маленькой комнатке рядом с аппаратной проводил короткий инструктаж перед эфиром.

Перед ним на узком красном диванчике сидели две женщины средних лет — одна очень худая, другая, напротив, очень полная.

Сбоку притулился наголо бритый мужчина с бегающими глазами.

— Вы Щеглова? — спросил ведущий, увидев Лолу.

— Чижова, — поправила та с бесконечным терпением в голосе.

— Ах, ну да, правильно, Маша говорила, кивнул ведущий. — Садитесь. Значит, диспозиция у нас такая…

Он оглядел своих подопечных, как полководец оглядывает войска, и уверенным тоном сообщил:

— На прошлом шоу мы решали важный вопрос: нужно ли вообще изменять жене или мужу.

— Ну и как? — заинтересованно спросила толстая женщина, — Что постановили?

— Мнения зрителей разделились, хотя большинство высказалось в пользу измены.

Так вот сегодня мы будем обсуждать конкретные вопросы. То есть как изменять, с кем, когда и все такое прочее. Вот вы, Ольга, — он повернулся к Лоле, — вы нам расскажете, как и когда изменяете мужу. Так сказать, поделитесь передовым опытом.

— Но у меня нет мужа! — запротестовала Лола.

— Ну и что? — ведущий пожал плечами. Это же не имеет никакого значения! Наоборот, так даже лучше!

— Лучше? Почему лучше? — растерялась Лола.

— Ну, во-первых, так гораздо спокойнее.

Если бы у вас был муж, вы бы волновались, переживали — а вдруг он смотрит нашу передачу и все узнает о ваших изменах! Вам это надо? А так вы можете быть совершенно спокойны. И рассказывать обо всех своих похождениях абсолютно откровенно. А ведь ничто так не подкупает зрителей, как абсолютная откровенность наших гостей! А во-вторых, вы как актриса.., а вы ведь актриса?

— Разумеется, — гордо подтвердила Лола и свысока взглянула на остальных гостей шоу.

— Так вот, вы как актриса не можете не знать, что ничто не выглядит так убедительно, как откровенная ложь!

Не успела Лола обдумать последние слова ведущего, как дверь открылась, появилась давешняя тощая девица и торопливо сообщила:

— Сева, десять минут! Пора идти в студию!

К Лолиному воротнику прикрепили маленький микрофончик, провод от него пропустили под одеждой, а сзади на поясе пристроили тяжелую плоскую металлическую коробочку.

— Скажите что-нибудь, — попросил техник. — Я проверю, как звучит…

— Ленька — подлый предатель, — отчетливо, хорошо поставленным голосом произнесла Лола. — И еще гад ползучий.

Где-то наверху, под потолком студии, воз никла бородатая физиономия в темных очках.

— Не кажется! — дама снова хищно оскалилась.

— У нас есть звонок. — Ведущий повернулся, как бы к чему-то прислушиваясь, и добавил:

— Говорите, слушаем вас!

— А свидетельница? — произнес взволнованный женский голос.

— Что? — переспросила Елизавета.

— Ну, как вы поступили со свидетельницей?

— Она работает у меня замом!

— Вы страшный человек! — восхитился ведущий. — Вот, кстати, есть такой анекдот. Звонит мужчина приятелю и говорит: слушай, меня жена подозревает, ты бы не мог обеспечить мне алиби? Встречайте нашего второго гостя, ведущего специалиста юридической фирмы «Алиби» Цезаря Коровина!

Под ненавязчивые аплодисменты публики на подиум, фальшиво улыбаясь и держа руки над головой, как забивший гол футболист, вышел бритый мужчина с бегающими глазами. Прогарцевав через площадку, он пристроился рядом с Елизаветой и преданно уставился на ведущего.

— Цезарь, — обратился к нему Ботинский, как мужчина с мужчиной, поделитесь со мной: если у вас возникает настоятельная необходимость уединиться с какой-нибудь из ваших сотрудниц, где вы это можете сделать?

— В комнате для переговоров, — невозмутимо отозвался юрист. — А если там уже занято — в кладовой… Или в грузовом лифте, заблокировав его между этажами. Или в вентиляционной камере, только там очень тесно… Если летом, то на крыше… А еще под столом в конференц-зале.., особенно интересно — во время конференции. Еще.., у нас в офисе есть кафе, так вот за стойкой бара…

А один раз, — Цезарь заулыбался от нахлынувших воспоминаний, — один раз — на световой вывеске над входом в бизнес-центр…

— Замечательно! — восхитился ведущий. Недаром юридическое образование пользуется такой популярностью! Если уйду с телевидения, пойду учиться на юриста! Кажется, у нас есть еще один звонок…

— Послушай, друг! — раздался хрипловатый голос с заметным кавказским акцентом. А на ксероксе ты не пробовал? А вот еще у нас в фирме фасад красили, и маляры ушли на обед, а я со своей секретаршей в их люльке…

— Замечательно! — прервал звонившего Всеволод. — А вот есть такой анекдот. Приходят муж с женой в театр… Встречайте нашу следующую гостью, актрису Ольгу Щеглову!

Лола, перекосившись от возмущения, вышла на площадку. Проходя мимо ведущего, она прошипела:

— Я не Щеглова! Я Чижова!

— Какая разница? Топай на место! — одними губами ответил ей Ботинский.

Лола свернула к дивану, зацепилась ногой за провод и едва не упала. Кое-как справившись с возмущением и сделав приятное лицо, она примостилась в свободном углу дивана и повернулась к ведущему.

— Ольга, — жизнерадостно начал тот, — я знаю, что у вас очень ревнивый муж. Это правда?

— Конечно, — не моргнув глазом, подтвердила Лола. — Ведь все мусульмане — ужасные ревнивцы!

— Так ваш муж — мусульманин? — изумился Всеволод. — Как интересно!

— Ничего интересного! — поморщилась Лола. — Живу как в общежитии. Пятнадцать человек в одном доме. И это не считая слуг.

— Пятнадцать человек? — недоуменно переспросил Ботинский.

— Ну да, — Лола пожала плечами. — Мой муж, его мать, шестеро детей и нас семеро…

— Нас? — окончательно растерялся ведущий. — Кого это нас?

— Как — кого? Жен! Я что — непонятно излагаю?

— Ах, ну да… — Ботинский попятился. Ведь ваш муж — мусульманин… Но как же… как же тогда вы ему изменяете?

— Да чего проще? — Лола широко улыбнулась. — У нас, жен, круговая порука. Сегодня я тебя прикрою, завтра — ты меня… Так и живем .. Одно плохо, свекровь зануда, каких поискать!

— Как интересно! — пролепетал сбитый с толку ведущий. — Мы вернемся к этой теме всего через несколько минут, а пока на нашем канале — рекламная пауза! Оставайтесь с нами!

Едва на телекамере погасла красная лампочка, предупреждающая, что студия в прямом эфире, ведущий подскочил к Лоле и зашипел:

— Что это ты выдумала? Какой еще муж мусульманин? Какие семь жен?

— А какая разница? — лучезарно улыбнулась ему Лола. — Если я все равно Щеглова, пусть муж будет хоть султан Брунея!

— Сева, — раздался откуда-то сверху оживленный голос, — на ее сюжет столько звонков! Просто телефон раскалился!

* * *

— Черт знает что! — мужчина раздраженно бросил дорогой «паркер» на стол, так что вокруг брызнули чернила; , Мужчина огорченно поглядел на забрызганную голубую рубашку и запачканные руки, потом отвернулся от стола. У дверей кабинета в позе молчаливого ожидания стоял парень с длинными волосами, забранными в хвост на затылке. Парень был силен и высок. Лицо его выглядело бы даже симпатичным, если бы его не портили глаза сильно навыкате. Парень понял, что шеф нервничает, и застыл у двери, еще больше выкатив глаза; казалось, еще немного, и они вообще вылезут из орбит и заживут своей самостоятельной жизнью. вившись с возмущением и сделав приятное лицо, она примостилась в свободном углу дивана и повернулась к ведущему.

— Ольга, — жизнерадостно начал тот, — я знаю, что у вас очень ревнивый муж. Это правда?

— Конечно, — не моргнув глазом, подтвердила Лола. — Ведь все мусульмане — ужасные ревнивцы!

— Так ваш муж — мусульманин? — изумился Всеволод. — Как интересно!

— Ничего интересного! — поморщилась Лола. — Живу как в общежитии. Пятнадцать человек в одном доме. И это не считая слуг.

— Пятнадцать человек? — недоуменно переспросил Ботинский.

— Ну да, — Лола пожала плечами. — Мой муж, его мать, шестеро детей и нас семеро…

— Нас? — окончательно растерялся ведущий. — Кого это нас?

— Как — кого? Жен! Я что — непонятно излагаю?

— Ах, ну да… — Ботинский попятился. Ведь ваш муж — мусульманин… Но как же… как же тогда вы ему изменяете?

— Да чего проще? — Лола широко улыбнулась. — У нас, жен, круговая порука. Сегодня я тебя прикрою, завтра — ты меня… Так и живем .. Одно плохо, свекровь зануда, каких поискать!

— Как интересно! — пролепетал сбитый с толку ведущий. — Мы вернемся к этой теме всего через несколько минут, а пока на нашем канале — рекламная пауза! Оставайтесь с, нами!

Едва на телекамере погасла красная лампочка, предупреждающая, что студия в прямом эфире, ведущий подскочил к Лоле и зашипел:

— Что это ты выдумала? Какой еще муж — мусульманин? Какие семь жен?

— А какая разница? — лучезарно улыбнулась ему Лола. — Если я все равно Щеглова, пусть муж будет хоть султан Брунея!

— Сева, — раздался откуда-то сверху оживленный голос, — на ее сюжет столько звонков! Просто телефон раскалился!

* * *

— Черт знает что! — мужчина раздраженно бросил дорогой «паркер» на стол, так что вокруг брызнули чернила. , Мужчина огорченно поглядел на забрызганную голубую рубашку и запачканные руки, потом отвернулся от стола. У дверей кабинета в позе молчаливого ожидания стоял парень с длинными волосами, забранными в хвост на затылке. Парень был силен и высок. Лицо его выглядело бы даже симпатичным, если бы его не портили глаза сильно навыкате. Парень понял, что шеф нервничает, и застыл у двери, еще больше выкатив глаза; казалось, еще немного, и они вообще вылезут из орбит и заживут своей самостоятельной жизнью.

— Ничего нельзя поручить! — тихо заговорил шеф, постепенно повышая обороты, как самолет перед взлетом. — Совершенно не с кем работать! Вокруг одни идиоты! Идиоты, кретины и саботажники! Говорил же я глаз с нее не спускать? Говорил или нет?

— Говорил, — нехотя подтвердил парень, сообразив, что лучше не молчать, а то как бы не схлопотать по физиономии. Рука у шефа тяжелая, в этом он имел случай убедиться.

Шеф и сам мужчина нехлипкий, весит не меньше девяноста килограмм. В руках большая сила, вон, ручку сломал.

— Так какого же черта вы…

Подчиненный вполне резонно посчитал этот вопрос риторическим и оставил его без ответа.

— Пошел вон! — заорал шеф, и парень сгинул, как не было.

Шеф налил себе коньяку, чтобы успокоиться, и, отдуваясь, уселся на диван. Тотчас сам собой включился телевизор, очевидно, шеф плюхнулся на пульт. На экране сидели на диванах какие-то люди, между ними прыгал ведущий, беспрестанно улыбаясь. Баба, худющая, как будто год просидела на диете, хищно скалилась на лысого мужичка с бегающими глазками. Тот пытался ввязаться в разговор по поводу и без повода и оттирал плечом вторую бабу, толстую, как слон, да причем еще в джинсах и короткой маечке, так что видны были три складки на животе, налезающие одна на другую. Шеф выругался сквозь зубы и попытался нашарить под собой пульт, чтобы выключить это безобразие, как вдруг камера переключилась на весьма миловидную молодую женщину, чем-то неуловимо знакомую.

— Боже мой! — закричал мужчина, осознав, кого ему напоминает эта девушка. — Господи!

Он вскочил с дивана и бестолково заметался по комнате, пытаясь найти пульт, чтобы хотя бы включить звук.

— Эй! Кто-нибудь! — заорал он и пнул ногой дверь кабинета.

Тотчас явился на зов парень с выкаченными глазами. Шеф молча ткнул пальцем в экран, тот застыл, вглядываясь, только глаза моргали. В комнату бесшумно вошла средних лет очень некрасивая женщина с крупными руками и ногами. Она мигом отыскала пульт, и комнату заполнил голос ведущего:

— Ольга, все, что вы нам рассказали, чрезвычайно интересно и поучительно, а теперь у нас звонок.

— Что это за передача? — рявкнул шеф. Кто эта девушка?

— Ток-шоу «Когда не все дома», — немедленно ответила женщина. — Очевидно, девушка эта, Ольга — гость передачи. Они многих приглашают…

— Выяснить все, про нее немедленно! — бросил шеф. — Кто такая, откуда взялась?

— Актриса, наверное… — сказала женщина, — держится свободно, значит, камеры не боится…

— Это было бы отлично, если актриса.., протянул шеф, наблюдая, как неизвестная Ольга на экране разделывается с ведущим. Достань мне ее координаты…

— Вы считаете, что это — выход из положения? — спросила женщина.

— Глаза разуй! — рявкнул шеф, не отрываясь от экрана. — Где мы еще найдем такой материал? Не иначе — сама судьба нам ее послала! Тут поневоле в Бога поверишь!

«Скорее — в дьявола», — подумала женщина, но вслух ничего не сказала, только поджала узкие губы.

* * *

Лола вышла из здания телестудии и подняла руку, чтобы остановить машину. Однако никто не спешил на ее молчаливый призыв. Мимо проносились деловые люди на «Мерседесах», «Ауди» и других приличных машинах последних моделей. Они явно слишком высоко ценили свое время и не собирались тратить его на постороннюю, пусть даже и очень привлекательную женщину.

На противоположной стороне улицы притормозил черный «Пежо» с тонированными стеклами. Лола рванулась было к переходу, но «Пежо» снова набрал скорость и скрылся за поворотом. При этом боковое стекло на мгновение опустилось, и за ним что-то сверкнуло…

Лола не обратила на это внимания. Ей не могло прийти в голову, что за те несколько секунд, пока было опущено стекло машины, ее пассажир успел сделать несколько профессиональных фотографий.

Лола снова махнула рукой, и наконец рядом с ней остановилась вполне приличная «Мазда».

— Куда едем, девушка? — с приятной улыбкой осведомился водитель.

Лола плюхнулась на сиденье, назвала адрес и прикрыла глаза, выбросив из памяти черный «Пежо» и его опущенное стекло.

— На телевидении работаете? — с интересом осведомился водитель.

— Допустим, — кокетливо проговорила Лола. — А что? Это так заметно?

— Конечно, заметно, — усмехнулся мужчина. — Во-первых, я вас подсадил возле телецентра, а во-вторых, у вас грим не снят.

— Ой! А я и забыла! — спохватилась Лола и вытащила из сумочки карманное зеркальце и несколько бумажных салфеток.

Теперь до конца пути ей было обеспечено занятие.

Не успела Лола дойти до своего подъезда, как в сумочке у нее снова затрезвонил мобильник.

— Ну как, Олечка? — раздался в трубке оживленный голос Маши Савушкиной. — Как тебе у нас — понравилось?

— Да как тебе сказать… — протянула Лола. Этот ваш ведущий…

— Севка-то? — Маша хихикнула. — Севка он натуральный козел!

— Ну да… А что же ты не появилась? Я думала, мы хоть с тобой парой слов перекинемся…

— Ну ты же понимаешь — работа… А в целом как — ничего?

— Да, конечно, спасибо тебе… — Лола решила, что Маша набивается на благодарность, и хотела уже пригласить ту пообедать, но Маша перебила ее:

— Тебе светиться в таких программах очень полезно. Видишь, не успела ты показаться, а нам уже звонили, спрашивали про тебя…

— Кто звонил? — заволновалась Лола.

— Продюсер! — значительным тоном ответила Маша. — Он снимает фильм и увидел тебя в нашей передаче. Сказал, что ты им очень подходишь. Я дала ему номер твоего мобильника. Это ничего?

— Нормально, — напряженно ответила Лола.

Ситуация была непростая: с одной стороны, при их с Леней деятельности нельзя давать свой телефон незнакомым людям. С другой стороны… Продюсер.., киносъемки…

Эти слова звучали в Лолиных ушах, как волшебная музыка. Но соображения безопасности… Но Ленька, негодяй, так по-свински себя вел! Он тайно встречался с какой-то своей пассией! И вообще не сказал ей, Лоле, что заказчик в последнем их деле — женщина, да к тому же — его старая знакомая! Она, Лола, так рисковала, ей досталась самая трудная часть работы, а Ленька ее обвел вокруг пальца! К тому же эта его знакомая недопустимо хорошо выглядела…

После такого бессовестного поведения компаньона Лола решила, что ее руки развязаны и она тоже может с ним не считаться!

— Отлично, — повторила Лола с еще большим энтузиазмом. — Спасибо тебе, Машка!

С меня обед в хорошем ресторане.., на твой выбор!

— Заметано, — быстро согласилась Савушкина. — Ловлю тебя на слове.

Лола спрятала мобильник в карман, но он тут же снова зазвонил.

— Здравствуйте, Ольга, — проговорил вальяжный мужской голос. — Мне дала ваш телефон Маша Савушкина.

— Да-да, — радостно воскликнула Лола. Она меня предупредила. Вы, наверное, тот самый продюсер?

— Да, продюсер, — подтвердил незнакомец. — Зовут меня Олег Олегович Мюллер.

Мы снимаем фильм из жизни.., из жизни новых русских. Я видел вас сегодня по телевизору, и мне показалось, что вы подходите на одну из ролей. Вы сейчас не заняты на съемках или в каком-то постоянном спектакле?

Лола хотела радостно воскликнуть, что она совершенно свободна, но вовремя прикусила язык. Так продюсер может подумать, что она совершенно не востребована… Она выдержала небольшую паузу, как будто прикидывая свои возможности, и наконец значительным тоном проговорила:

— У меня как раз сейчас есть несколько свободных дней. Я занята на съемках одного очень интересного международного проекта, но там сейчас возник вынужденный перерыв, ждут прибытия актера из Голливуда, опять же, праздники на носу.., так что я могла бы обдумать ваше предложение.

— Очень хорошо, — Лоле показалось, что в голосе ее собеседника прозвучала плохо скрытая насмешка. Должно быть, он раскусил ее маленькую хитрость. — Очень хорошо. Когда вы точно сможете дать ответ?

Лола хотела сказать, что она согласна на все, что ей надоело торчать без дела в четырех стенах и безумно хочется насолить Леньке, но здравый смысл не дал ей этого сделать.

— Как, вы сказали, ваше имя? — переспросила она, хотя прекрасно запомнила.

— Олег Олегович Мюллер, — терпеливо ответил мужчина. — Не удивляйтесь, что я так вас тороплю. Все дело в том, что сейчас не только конец месяца, но и конец года. Мы, продюсеры, народ подневольный. Это режиссер может забыть обо всем и снимать шедевр, а продюсер должен думать о деньгах и о сроках завершения съемки. Я должен утвердить актеров на роли именно в этом году, а осталось всего несколько дней, сами знаете.

— Да, время летит… — вставила Лола. Но все же я должна подумать…

— Хорошо, я позвоню вам через час, — сказал Мюллер. — Извините за жесткие сроки, но больше времени на раздумья вам дать не смогу…

Голос был весьма любезен, но чуткое ухо Лолы уловило в нем нотки нетерпения и досады. Она поняла, что если еще будет тянуть время, то продюсер пошлет ее подальше и найдет другую актрису.

Лола решила выбросить из головы все сомнения насчет того, стоит ли ей вообще ввязываться в дело со съемками. Она твердо решила, что стоит. Хотя бы для того, чтобы поглядеть на Ленькину недовольную физиономию. И время ей нужно было, только чтобы выяснить у Маши Савушкиной, что за птица этот Олег Олегович, откуда она его знает и можно ли ему доверять. Заверив продюсера, что через час она даст ему ответ, Лола набрала номер телестудии. Долго искали Савушкину и футболили Лолу по всем телефонам. Наконец какой-то хриплый голос крикнул, что Машка уже ушла и что номера мобильного они не знают. Лола полезла искать записную книжку, куда, она помнит, записала Машкин домашний номер, когда еще не так опьянела на встрече выпускников.

Книжки не было в ящике туалетного столика. Книжки не было и в тумбочке возле кровати. Не было книжки и в платяном шкафу.

Не валялась она в прихожей на столике у телефона.

— Пу И! — крикнула Лола. — Куда ты ее дел?

Пу И не стал делать вид, что он понятия не имеет, о чем идет речь, он понял, что Лола очень спешит, поэтому потоптался немного, вспоминая, и вытащил книжку из-под кровати, за что получил поцелуй в нос и пару умильных слов от Лолы. — Однако по домашнему номеру Маша Савушкина тоже не ответила. И никто не ответил.

— Вымерли они там все, что ли? — с досадой воскликнула Лола.

Минуты бежали неумолимо, скоро позвонит Олег Олегович, и что Лола ему скажет?

Лола пробежалась по квартире, как будто так было легче принять решение. В Лениной комнате кот Аскольд развалился на кровати и сладко дремал. Кстати, а где сам Маркиз?

Небось, проводит время со своей старой любовью…

Лола привычно скрипнула зубами и решила согласиться на любые предложения продюсера, несмотря на то что внутренний голос советовал ей хорошенько подумать.

С Машкой она не поговорила, да еще и фамилия у этого продюсера какая-то подозрительная — Мюллер! Но тут же Лола вспомнила, как отлично сыграл злодея Мюллера в сериале один пожилой артист, и решила, что это — судьба. А Ленька сам виноват, нечего шляться где-то целыми сутками!

* * *

Маша Савушкина не могла ответить Лоле по телефону, потому что в данный момент находилась в машине «скорой помощи» и ехала в больницу. Поговорив с Лолой, она в самых растрепанных чувствах собралась уходить со студии, пока еще кто-нибудь не позвонил и не потребовал координаты этой выскочки Ольги Чижовой. Подумать только, она сама, собственными, можно сказать, руками вызвала Ольгу на ток-шоу. И тотчас же посыпались предложения, стоило только этой нахалке покрутиться перед камерой! А тут сидишь, думала Маша, и хоть бы кто-нибудь внимание обратил! Бегаешь, как савраска, мечешься по студии, как угорелая кошка, а вместо благодарности получаешь от начальства одни тычки! И Севка-ведущий совершенно обнаглел, хамит напропалую! Правда, не только ей, он со всеми так разговаривает, характер у него такой, только перед камерой усилие делает, чтобы на гостей не набрасываться. Приходится все терпеть, потому что должность у нее такая — девочка на побегушках. И начальство неоднократно ей объясняло, что на эту должность оно, начальство, найдет кандидатуру за пять минут. Да что объяснять, Маша и сама знает, оттого и терпит такое отношение. А тут прямо на глазах за полчаса дурацкого ток-шоу человек свою карьеру устроил! И зачем только она позвонила Ольге?

Маша вышла из маршрутки и брела по улице, глядя под ноги. Она не успела заметить, что из-за угла вылетел черный автомобиль с тонированными стеклами и на всей скорости помчался к перекрестку. Пожилая женщина на тротуаре вскрикнула и выронила сумку. Маша оглянулась на крик, и в ту же минуту машина вильнула и врезалась в нее.

Тело с глухим стуком грохнулось на обледенелый асфальт. Черный автомобиль взвизгнул тормозами и скрылся за поворотом.

Набежали любопытные. Маша лежала без движения, люди боялись к ней прикоснуться. Из ближайшего магазина вызвали «скорую» и милицию. Врач покачал головой, осмотрев Машу, позвонил куда-то по телефону и крикнул, чтобы готовили реанимацию, он везет тяжелораненого больного.

— Черная машина, — говорила пожилая женщина милиционеру, нервно теребя сумку, — черная легковая машина!

"Черный «Пежо», — подумал водитель старой «восьмерки», остановившейся на перекрестке, — да только номера я все равно не помню… Все равно не найдут. А если найдут, то тот, из Пежо, все равно отмажется.

Ясно же, что наезд был. И я же еще виноватым буду…"

Он вздохнул и дал задний ход, чтобы свернуть в переулок и объехать место аварии.

* * *

Ничего этого Лола не знала, поэтому, когда ей снова позвонил продюсер, она сказала, что согласна принять участие в пробах.

— Время дорого, — обрадовался он, — я бы начал прямо сегодня. Съемки будут происходить на натуре в загородном доме, это недалеко от города.

— А какое место? — осведомилась Лола.

— Я пришлю машину, вас довезут, — тотчас ответил он.

Лола подумала, что в такой ситуации неплохо иметь свой собственный транспорт, а то мало ли как ситуация повернется. Может, из этого загородного дома без машины и не выехать. Она хотела сказать, что доедет на своей, но тут же сообразила, что у малооплачиваемой второразрядной актрисы, каковой считает ее продюсер, не может быть" нового красного «Фольксвагена» с сиденьями и рулем, обтянутыми красной кожей.

Опять же, по номеру машины ее могут легко вычислить, а уж этого Ленька ей никогда не простит.

— Думаю, что вы вернетесь только завтра к вечеру, — любезно сообщил Олег Олегович, у вас ведь нет ревнивого мужа?

— Нет, конечно, — рассмеялась Лола, — но могу я взять с собой собачку?

— Ни в коем случае! — взволнованно закричал продюсер. — У героини по фильму аллергия на кошек и собак!

Лола пожала плечами и поглядела на Пу И.

— Это ненадолго, — нежно сказала она песику, — к тому же вечером Леня обязательно вернется и с тобой погуляет. Не скучай, я вернусь завтра. Что же делать, если не разрешают тебя взять!

Пу И обиженно пожал плечами и вышел из комнаты. Следовало трактовать его жест, что не больно-то и хотелось ему тащиться на ночь глядя куда-то за город. Лола вдруг подумала, что ей тоже этого совершенно не хочется, но тут же ей вспомнилось лицо компаньона и умильные взгляды, которые он бросал на ту бабу, в торговом центре…

«Я поеду! — решила она. — Назло Леньке поеду!»

* * *

Когда Лола вышла из дома, перед самым подъездом стоял черный автомобиль с тонированными стеклами. Возле него прохаживался мрачный молодой мужчина с хищным носом и коротко подстриженными черными волосами.

Он шагнул навстречу Лоле и, не здороваясь, протянул руку за ее чемоданом. Лола невольно попятилась и растерянно спросила:

— Вы.., от Олега Олеговича?

— Да, — водитель хмуро взглянул на Лолу и кивнул, — от Олега Олеговича. Давайте чемодан.

«Что я, в конце концов, веду себя, как ребенок!» — подумала Лола, изобразила на лице жизнерадостную улыбку и протянула чемодан мужчине. Он положил его в багажник, открыл заднюю дверцу машины и жестом пригласил Лолу сесть. Лола удобно устроилась на мягком кожаном сиденье и спросила водителя:

— Куда мы поедем?

— За город, — ответил тот, не оборачиваясь, и вырулил на магистраль.

«Какой неразговорчивый! — подумала Лола. — Двух слов не скажет! В конце концов, это просто невежливо!»

Она надулась и стала смотреть в окно.

«Может быть, у него какие-то неприятности, — пришло ей в голову через несколько минут, — например, поссорился с девушкой, вот и срывает злость на окружающих…»

Она посмотрела на бритый затылок водителя, и громко спросила:

— А кто режиссер фильма? Олег Олегович не успел мне ничего рассказать…

— Вам все скажут на месте, — холодно отозвался мужчина.

— Какой вы разговорчивый… — обиженно пробормотала Лола и снова уставилась в окно.

Они проехали центр города, по Московскому проспекту пересекли Обводный канал, миновали Московские ворота, Парк Победы, выехали на Московское шоссе. Справа промелькнул аэропорт, дорога пошла в гору. Немного не доезжая до Пулковской обсерватории, они свернули влево, в сторону Пушкина, потом съехали на какую-то второстепенную дорогу, проехали по ней минут пятнадцать, еще несколько раз повернули, и наконец оказались на длинной, обсаженной голубыми елями аллее. Проехав по этой аллее около километра, машина остановилась перед большими запертыми железными воротами. По обе стороны от ворот тянулась высокая кирпичная стена.

Водитель посигналил, над воротами загудела и повернулась видеокамера. Через несколько секунд тяжелые створки ворот медленно разъехались, пропустив машину внутрь.

За стеной оказалась большое пустое пространство, в глубине которого стоял мрачный трехэтажный дом из красного кирпича. Башенки по углам не столько украшали его, сколько увеличивали сходство с тюрьмой. Казалось, что это не башни замка, а вышки, на которых дежурит охрана с пулеметами.

"Все-таки у так называемых новых русских совершенно отсутствует вкус, — подумала Лола, — по крайней мере у многих из них…

Кому могло прийти в голову возвести такое мрачное здание? Разве что хозяин испытывает ностальгию по времени, проведенному за решеткой, вот и заказал что-то похожее на тюрьму. Впрочем, многие богатые люди дома для себя сейчас строят неплохие, приглашают грамотных архитекторов, но вот приличного сада, хорошо обустроенного участка, хорошего цветника почти нигде не увидишь…"

Машина подъехала к крыльцу и остановилась. Водитель открыл дверь и помог Лоле выбраться наружу. На крыльце ее ждала женщина средних лет с забранными в пучок серыми волосами и узкими, неприятно поджатыми губами. У нее были удивительно большие для женщины руки и ноги.

— Здравствуйте, — приветливо проговорила Лола, — а где Олег Олегович?

— Идите за мной, — женщина даже не потрудилась ответить на приветствие.

— А мой чемодан… — начала Лола, но мрачная провожатая бросила на нее такой взгляд, что дальнейшие слова застряли у Лолы в горле.

«Наверное, водитель позаботится о вещах», — подумала она и вошла в дом следом за нелюбезной женщиной.

Они прошли по сводчатому, плохо освещенному коридору первого этажа, миновали вымощенный каменными плитами квадратный холл, в дальнем конце которого виднелся огромный камин, и поднялись по лестнице на второй этаж. Здесь был более светлый коридор, по сторонам которого располагалось множество дверей. Неразговорчивая женщина подвела Лолу к одной из них, открыла дверь ключом и мрачно бросила Лоле:

— Располагайтесь.

Лола вошла в комнату. Комната была достаточно просторная и уютная, обставленная светлой мебелью. Широкая удобная кровать, платяной шкаф, большое зеркало, пара мягких кресел, обитых веселым ситцем, низкий журнальный стол. В глубине виднелась еще одна дверь, видимо, в ванную.

— Располагайтесь, — повторила женщина и направилась к выходу.

— Спасибо. — Лола повеселела, ей понравилась обстановка ее временного жилища. А мои вещи?

— Здесь есть все, что вам может понадобиться, — по-прежнему нелюбезно процедила женщина, показав на шкаф. — Если чего-то не найдете, позвоните по телефону, я вам все принесу.

— Но.., мои вещи? — раздраженно повторила Лола. — Где мой чемодан?

— Он вам не понадобится, — раздался вдруг в комнате мужской голос.

Лола испуганно повернулась и увидела в дверях крупного, плотного мужчину с тяжелым квадратным подбородком и коротко подстриженными темными с сединой волосами.

— Олег Олегович?

— Совершенно верно, — ответил тот и улыбнулся. — Приветствую вас в этом скромном жилище!

— Ну не такое уж оно скромное… — начала Лола, но продюсер перебил ее:

— А что касается ваших вещей — они вам действительно не понадобятся. Мы хотели бы, чтобы вы полностью перевоплотились в свою героиню, а для этого нужно выглядеть, как она, двигаться, как она, думать, как она, одеваться, как она… Поэтому я прошу вас на время забыть о своих вещах и пользоваться только тем, что вы найдете в этом шкафу.

Уверяю вас, Ольга, здесь есть все, что вам нужно, и все самого лучшего качества! Да, и вот еще что, — продюсер сделал небольшую паузу, — я прошу вас отдать мне свой мобильный телефон.

— Но почему? — удивленно спросила Лола.

— Понимаете, у нас здесь очень много сложной цифровой аппаратуры, и мобильник, даже выключенный, может давать нежелательные наводки. Так что мы на время вашего пребывания здесь поместим его в специальную экранированную камеру. Туда же, где хранятся наши телефоны. — Олег Олегович улыбнулся и развел руками:

— Таков порядок!

Лола подчинилась ему, хотя и без всякого удовольствия. Несмотря на вежливые заверения продюсера и его приветливый тон, у Лолы остался от его слов какой-то неприятный осадок. Впрочем, если того требует искусство, она готова пойти на любые жертвы…

— Можете пока немного отдохнуть и привести себя в порядок, а через час прошу на ужин. Стол будет накрыт в Серебряном зале, вас туда проводят, — проговорив эти слова, Олег Олегович вместе с мрачной неразговорчивой женщиной покинул комнату и закрыл за собой дверь.

Лола пожала плечами и толкнула дверь ванной.

Настроение у нее сразу улучшилось: в просторной, отделанной бирюзовым кафелем ванной комнате она увидела прекрасную душевую кабину с массажным душем и ванну-джакузи. Раздевшись и оставив свою одежду на кровати, Лола вошла в кабинку и встала под жесткие горячие струи.

Горячая вода смыла всю усталость, недовольство и неуверенность. Пульсирующие, смешанные с воздухом струи взбодрили ее, придали уверенность в собственных силах.

Лола почувствовала легкость и веселье, как будто выпила бокал хорошего шампанского.

Она растерлась большим махровым полотенцем, накинула пушистый халат и прошла в комнату… И вся ее бодрость куда-то моментально испарилась.

Одежда, которую она оставила на кровати, бесследно исчезла.

Пока Лола стояла под душем, кто-то бесшумно вошел в комнату и унес все ее вещи.

«Безобразие! — подумала Лола, раздраженно уставившись на дверь. —Что они себе позволяют? Входить без спросу в мою комнату, уносить одежду… Что я, в тюрьме, что ли? Надо будет серьезно поговорить с этим продюсером! Конечно, искусство требует жертв, но все-таки я актриса, а не заключенная и не рабыня на сахарной плантации!»

Она подошла к двери и с грустью убедилась, что на ней нет ни задвижки, ни засова, то есть нет никакой возможности запереться изнутри.

Лола в раздражении ударила кулачком по двери.

Боль в ушибленных костяшках несколько отрезвила ее. Она решила не давать воли своему раздражению, а после, за обедом, спокойно поговорить с продюсером и потребовать уважения своей личной свободы.

Пока же она подошла к шкафу и распахнула его створки, чтобы выяснить, какие вещи предоставлены в ее распоряжение.

В одном отделении находились полки с бельем и всевозможными женскими мелочами.

Все было хорошего качества, совершенно новое, купленное в дорогих магазинах, однако чересчур яркое, блестящее, изобилующее кружевами и люрексом. Такое же ощущение создавали вещи, висевшие на плечиках и лежавшие на полках в другой половине шкафа: свитера и блузки с блестками и стразами, открытые платья с яркими аппликациями, джинсы с цветной вышивкой… Одежда была дорогая, но казалось, у владелицы этих вещей отсутствует вкус. Во всяком случае, Лола никогда бы себе такого не купила.

«Ну что ж, по крайней мере теперь мне понятно, в какой образ нужно вживаться, — подумала Лола. — В образ вульгарной девицы с двумя извилинами в голове…»

Она выбрала себе самое простое из того, что нашла в шкафу, и оделась. Оглядев себя в зеркале, осталась вполне довольна — голубой свитер с большим вырезом и синие, украшенные блестками джинсы, хотя были не в ее вкусе, но сидели хорошо, как будто на нее куплены, и в общем, надо признать, шли Лоле.

Она подошла к двери и повернула ручку.

Тут ее ожидал еще один неприятный сюрприз: дверь была заперта снаружи.

«Что же это такое? — возмущенно подумала Лола. — Я не могу запереться в комнате, ко мне входят без спроса, а меня закрывают на замок? Что я — нахожусь под арестом?»

Однако не успела она додумать эту мысль до конца, как дверь распахнулась, на пороге появилась прежняя женщина с пучком серых волос и тусклым голосом проговорила:

— Идите за мной!

— Почему вы без разрешения входили в мою комнату? — спросила Лола, возмущенно закусив губу. — И почему моя дверь была заперта снаружи? Я что — заключенная?

Женщина ничего не ответила. Она быстро направилась прочь по коридору, и Лоле ничего не оставалось, как следовать за ней.

Они спустились на первый этаж — не по той лестнице, по которой поднимались час назад, а по другой, сделанной из темного резного дерева, прошли еще несколько комнат и наконец оказались в просторном, ярко освещенном зале.

Лола поняла, почему он называется Серебряным. Стены зала были украшены зеркалами в серебристых рамах, между этими зеркалами стояли стеклянные горки с серебряными безделушками, статуэтками и табакерками. Светильники, свисавшие на цепях с потолка и украшавшие стены, тоже были серебряными или по крайней мере имитировали серебро. Все это производило эффектное, но несколько холодное впечатление. Лоле показалось, что она попала в чертоги Снежной королевы.

Посреди зала стоял длинный стол, во главе которого восседал уже знакомый ей Олег Олегович. Слева и справа от него сидели еще двое незнакомых мужчин, чуть дальше — высокая молодая женщина с чересчур светлыми, очень коротко подстриженными волосами и бледно-голубыми глазами.

Сопровождавшая Лолу мрачная женщина подвела ее к одному из свободных стульев и удалилась.

— Как вам у нас понравилось? — спросил Лолу продюсер.

— Честно говоря, кое-что меня удивляет.., начала Лола, но Олег Олегович не слушал ее ответа. Он обратился к белобрысой девице:

— Поработаешь с ней после ужина. Как тебе материал?

— Ничего. — Девица откровенно уставилась на Лолу, как будто разглядывала платье, которое собиралась купить.

— Олег Олегович! — Лола повысила голос. Я что — нахожусь в этом доме под арестом?

— Что вы! — продюсер повернулся к Лоле. Вы наш гость, наш дорогой гость! То есть, конечно, нам всем предстоит большая совместная работа, мы собрались здесь не для того, чтобы отдыхать…

— Тогда почему же моя комната была заперта?

— Заперта? — удивленно переспросил Мюллер. — Что вы говорите?

Он позвонил в серебряный колокольчик, и в дверях возникла прежняя мрачная женщина.

— Варвара Степановна, можете подавать.

Кстати, вы не объясните, почему дверь нашей гостьи была заперта?

— Заперта? — испуганно повторила женщина. — Может быть, чисто машинально.., я забылась.. Это не повторится…

— Вот то-то! — удовлетворенно проговорил Олег Олегович и повернулся к Лоле. — Вы слышали? Это больше не повторится!

— Спасибо, — негромко поблагодарила Лола и принялась за еду.

После ужина Мюллер подошел к ней с белобрысой девицей и сказал, склонив голову набок:

— Я понимаю, что вы устали после дороги, и вообще у вас был трудный день, но я хотел бы, чтобы Оксана немного поработала с вашей внешностью. Она попробует варианты грима.

— Конечно, — охотно согласилась Лола. Ей казалось, что привычная атмосфера гримерной успокоит ее, поможет справиться с возникшим где-то в подсознании неприятным чувством.

Они с Оксаной прошли несколько комнат и оказались в просторной, хорошо оборудованной гримерной. Лола села в кресло, Оксана накинула ей на плечи простыню, включила подсветку вокруг зеркала и задумчиво оглядела ее. Затем выдвинула ящик стола, что-то достала из него и стала придирчиво рассматривать то Лолу, то вынутый из стола предмет, как будто сравнивая их между собой. Лола скосила глаза, чтобы рассмотреть, что там лежит, но гримерша недовольно прикрикнула на нее:

— Сиди спокойно, ты мне мешаешь работать!

— А что это за место? — поинтересовалась Лора. — Студия арендовала этот дом для съемок?

Гримерша сделала вид, что не слышит вопроса.

Лола, которая привыкла болтать с гримершами, от которых можно узнать все сплетни и новости, обиженно замолчала.

Однако надолго ее не хватило. Она поинтересовалась:

— Ты давно работаешь с Олегом Олеговичем? Как он — нормальный мужик? Какие фильмы снимал?

Гримерша неожиданно отступила на шаг и чуть не заорала:

— Говорю тебе — сиди спокойно! Ты мне мешаешь работать!

— Тоже мне — муки творчества! — проворчала Лола. — Ты кто — режиссер или оператор? Твое дело махать пуховкой!

Оксана ничего не ответила и продолжила работу.

Дверь гримерной беззвучно отворилась, и на пороге возник продюсер.

— Ну как у нас дела? — произнес он с отеческой улыбкой. — Как, Оксана, получается?

— Посмотрите. — Гримерша отступила на шаг, как художник от законченного холста, и опустила руки.

— Неплохо, неплохо, — кивнул Олег Олегович. — Пожалуй, завтра добавишь немного загара.

Лола взглянула на себя в зеркало.

Ее лицо не слишком изменилось, разве что скулы казались теперь чуть шире за счет умело нанесенного тона, и вообще она стала немного грубее и, пожалуй, моложе. Теперь, к ее изменившемуся лицу, больше подходила одежда из платяного шкафа. Лола вынуждена была признать, что у продюсера и его подчиненных, несомненно, есть чувство стиля.

— На сегодня вы свободны, — распорядился Мюллер. — Советую вам, Ольга, пораньше лечь спать, завтра мы начнем работать рано, да и сегодня вы устали…

Удивившись несколько навязчивой заботе продюсера, Лола встала из-за гримерного стола. Оксана остановила ее и несколькими движениями влажной салфетки сняла грим.

— Ночью смажется о подушку, — ответила она на невысказанный вопрос.

«Стоило ли тогда столько времени возиться?» — подумала Лола, выходя из гримерной.

В коридоре ее поджидала та же мрачная женщина с забранными в пучок серыми волосами.

— Пойдемте, я провожу вас в вашу комнату, — проговорила она, изобразив на лице что-то вроде любезной улыбки.

— Спасибо, я сама дойду…

— Я вас провожу, — с нажимом повторила женщина.

«Действительно, здесь столько лестниц, коридоров, переходов, что немудрено заблудиться», — подумала Лола, следуя за своей неразговорчивой провожатой.

Однако у нее остался неприятный осадок от ее навязчивости. Да и многое другое в этом доме казалось ей непонятным и пугающим.

Через несколько минут она снова была в своей комнате. За время ее отсутствия здесь ничего не изменилось. Прежде чем мрачная служанка — или тюремщица? — покинула комнату, Лола капризным тоном проговорила:

— Задерните, пожалуйста, шторы поплотнее! Мне мешает спать свет!

Свет из-за окон почти не пробивался, но служанка нисколько не удивилась и безмолвно направилась к окну.

Пока она не смотрела в ее сторону, Лола шагнула к двери и комочком жевательной резинки прилепила к дверной коробке на уровне замка твердый прямоугольник визитной карточки.

Хотя Олег Олегович вроде бы и приказал не запирать снаружи ее дверь, Лола подозревала, что это было сказано для виду, и решила принять собственные меры. За время совместной работы Маркиз научил ее многим полезным фокусам…

Вспомнив Леню, Лола невольно вздохнула. Она успела соскучиться по своему боевому соратнику, — да и чувствовала себя без него как-то неуверенно. Но тут же она подумала о том, как подло Ленька с ней обошелся, и изгнала из своей души всякие сожаления.

Задернув шторы, служанка все так же молча покинула комнату.

Выждав несколько минут, Лола подкралась к двери и прислушалась. Из коридора не доносилось ни звука. Она осторожно толкнула ручку двери и к своей радости убедилась, что ее хитрость сработала — язычок замка уперся в визитку, и дверь не была заперта.

Впрочем, Лола сделала это без какой-то определенной цели. Она не собиралась путешествовать по огромному дому, да и побаивалась ходить по нему в темноте. Просто ей не нравилось, что ее запирают в комнате, как преступницу.

Она действительно устала и решила лечь.

Однако сон никак не шел. Ей все время мерещились какие-то едва слышные звуки, доносящиеся из дальних концов дома, — то ли печальные стоны, то ли просто скрип рассохшихся деревянных панелей…

Лола ворочалась с боку на бок, то и дело переворачивала подушку, но никак не могла заснуть.

Кроме непривычных звуков, ей мешали заснуть мысли о тех, к кому она привязалась за последнее время, — о Лене, несмотря на его предательское поведение, об Аскольде и Перришоне, но в первую очередь, конечно же, о Пу И.

«Как он там? — волновалась Лола. — Кормит ли его противный Ленька? Погулял ли он с ним перед сном? А что, если он так увлекся той противной особой, заказчицей камеи, что забыл все на свете, забыл даже свой священный долг — уход за их с Лолой домашними любимцами?»"

Такие ужасные мысли, конечно же, не давали ей уснуть.

Кроме того, в комнате было душно. Она снова встала, подошла к окну и попыталась открыть одну из створок.

Но из этого ничего не вышло: все створки окна были наглухо закрыты.

«Как в тюрьме!» — раздраженно подумала она и снова улеглась.

Однако проворочавшись больше часа, Лола решила, что это — пустая трата времени, и решительно поднялась с постели. Лучше она все-таки попытается осмотреть дом, может быть, это поможет лучше понять замысел продюсера и проникнуться духом будущей роли…

Она нашла в шкафу темные спортивные брюки, футболку и теннисные тапочки на мягкой резиновой подметке. Одевшись, осторожно выглянула в коридор, убедилась, что там никого нет, и покинула свою комнату.

В коридоре было почти темно — только несколько тусклых лампочек едва рассеивали мрак. Лола бесшумно кралась по коридору.

Дойдя до угла, свернула направо и оказалась на лестничной площадке. Спустилась на первый этаж, прошла через несколько темных комнат, оказалась в новом коридоре, прошла по нему еще немного.., и вдруг поняла, что заблудилась. Она стояла в квадратной комнате, из которой выходило множество дверей, и находилась в полной растерянности. Ей больше не хотелось бродить, как привидение, по ночному дому, ее собственная комната казалась теперь пределом уюта и покоя, но как туда вернуться? Обернувшись, она увидела позади два расходящихся коридора, но никак не могла вспомнить, из которого вышла. То ли сказалась усталость, то ли плохое освещение… Лола наудачу повернула направо. Она прошла несколько шагов и поняла, что ошиблась. Коридор упирался в неплотно прикрытую дверь. Здесь Лола точно не проходила.

Она на всякий случай толкнула эту дверь… и оказалась в гримерной.

Оглядевшись, Лола вспомнила, как сидела здесь совсем недавно и неразговорчивая, как все в этом доме, гримерша Оксана работала над ее лицом. При этом она то и дело смотрела на что-то, вынутое из ящика стола…

Движимая любопытством, Лола выдвинула этот ящик и заглянула в него.

Там лежали несколько крупных цветных фотографий.

В первый момент Лола решила, что на всех этих снимках — она сама. Но, как следует приглядевшись, убедилась, что это не так.

На четырех фотографиях действительно была она, причем Лола сразу поняла, когда ее сфотографировали — в тот момент, когда она вышла из здания телестудии после токшоу. Она была в той самой одежде, в которой ездила на телевидение, и узнала попавший в кадр фрагмент здания.

Однако на других фотографиях, которых было значительно больше, была не она. Хотя изображенная на этих снимках девушка была удивительно, просто не правдоподобно похожа на Лолу, однако отличить ее можно было без труда — девушка на фотографиях была немного вульгарнее одета, ярче, чем Лола, накрашена, более загорела. Пожалуй, она была немного моложе, чем Лола. Лола поняла, что гримерша Оксана старалась усилить ее сходство с этой девушкой. И еще она поняла, что одежда в ее комнате принадлежит этой незнакомке. Или по крайней мере могла бы ей принадлежать.

Лола недоуменно пожала плечами.

Что это значит? Ее взяли на роль взамен другой актрисы, которая отказалась работать?

Или с исполнительницей во время съемок произошел несчастный случай, а какие-то сцены уже отсняты, и теперь, чтобы их не переснимать, пытаются заменить актрису? Это очень странно, ни о чем подобном Лола никогда не слышала. Кроме того, искушенного зрителя не обманешь, он все равно заметит подмену…

Лола на всякий случай сунула в карман одну из фотографий незнакомки и вышла из гримерки.

В это время за поворотом коридора, неподалеку от нее, послышались шаги и голоса.

Лола почему-то испугалась и юркнула в темную нишу возле одной из дверей. В коридоре появились продюсер Олег Олегович, гримерша Оксана и еще какой-то высоченный молодой парень с забранными в хвост светлыми волосами. Вид у всех троих был очень озабоченный, сразу было ясно, что они, в отличие от Лолы, еще не ложились. Лола затаилась в своем укрытии, но троица, не доходя до нее, свернула в гримерную.

«Чего я испугалась? — недоумевала Лола, Почему спряталась от них? В конце концов, даже если бы мы столкнулись — что в этом плохого? Поговорили бы, может, Мюллер больше рассказал мне о фильме, который снимает, даже об этой девушке на фотографиях… Это ведь не банда наркоторговцев, а самая обычная киносъемочная группа, где могут быть свои маленькие секреты, свои сплетни и интриги, но нет ничего криминального…»

Тем не менее ее не оставляло смутное беспокойство.

Лола вышла из своего укрытия, бесшумно подкралась к двери гримерной и прислушалась.

— Зачем ты оставила здесь эти фотографии? — раздраженным тоном выговаривал продюсер. — Ты подумала, что они могут попасться ей на глаза?

— Да она спокойно спит под замком у себя в комнате! — ответила Оксана.

— Надеюсь, что так. — Олег Олегович по-прежнему был недоволен. — Но все равно нельзя это так разбрасывать…

— Да если она даже и увидит это, что она поймет? — оправдывалась гримерша.

"Они говорят обо мне! — поняла Лола. — Это я должна сейчас спать под замком в своей комнате! Это я ничего не должна понять!

Впрочем, я действительно ничего не понимаю!"

Она попятилась, при этом наступила на скрипучую половицу. Раздавшийся звук показался ей оглушительным.

— Что это было? — удивленно спросил Мюллер. — Гена, погляди!

Лола не стала дожидаться, она стремглав пронеслась по коридору до поворота и свернула за угол. Перед ней оказалась короткая лесенка, которая вела наверх. Лола взлетела по ней и попала в темную, явно нежилую комнату, что-то вроде заброшенного чердака.

Когда глаза привыкли к темноте, она разглядела составленные возле стены ломаные стулья, столы без ножек и прочие ненужные вещи, которые давно следовало выбросить.

Тут же стояло несколько огромных сундуков.

В них наверняка тоже было свалено никому не нужное барахло. В общем, это была кладовая вещей, предназначенных для свалки.

Под воздействием то ли неистребимого женского любопытства, то ли такой же неистребимой интуиции Лола подняла крышку ближайшего сундука. И первое, что она увидела, был ее собственный чемодан. Тот самый чемодан, с которым она несколько часов назад приехала из города, валялся поверх груды отслужившего свой срок никому не нужного барахла!

Первым ее побуждением было вытащить чемодан и отнести в свою комнату, но непонятный страх остановил ее.

«Как я объясню, где я его нашла? И вообще, что здесь творится? Та противная тетка, которая ходит за мной по пятам, обещала, что о моих вещах позаботятся.., так-то она понимает заботу?»

Лола захлопнула сундук, подняв тучу пыли, и крадучись выбралась из кладовки.

Она спустилась по лесенке, прислушалась и двинулась по коридору. Пройдя совсем недалеко, оказалась возле своей собственной двери.., то есть двери той комнаты, в которой ее поселили. Лола юркнула внутрь и только теперь поняла, как она устала и переволновалась. Юркнув под одеяло, едва успела донести голову до подушки и провалилась в глубокий, беспокойный сон.

Ей снилось, что она снова бегает по бесконечным коридорам ночного дома, поднимается по лестницам, открывает десятки дверей… Во сне Лола знала, что должна что-то найти. Что-то или кого-то. И все время она слышала где-то вдалеке чей-то призыв, перемежающийся глухими рыданиями.

Она переходила с этажа на этаж, из коридора в коридор, она шла на далекий голос, и он становился все громче и громче, приближался с каждым шагом. Наконец Лола оказалась перед дверью, из-за которой и доносился этот зовущий ее, умоляющий о помощи голос.

Ей стало вдруг очень страшно, Лола боялась открыть эту дверь, боялась того, что за 1-ней увидит, хотя и знала, что ей придется ее открыть.

Кроме всего прочего, голос за дверью казался ей удивительно знакомым. Она, безусловно, хорошо знала этот голос, знала человека, который ждал ее за дверью, хотя и не могла во сне вспомнить, кто это.

Наконец, преодолев страх и нерешительность, Лола повернула ручку и открыла дверь…

И невольно отшатнулась.

За дверью, вся в слезах, стояла она сама.

Это свой собственный голос Лола слышала и не могла узнать.

— Помогите! — снова вскрикнула Лола.., и проснулась.

Простыни были смяты и скомканы от беспокойного сна, комнату освещал неяркий свет ночника, за окнами было еще совсем темно, но в дверь Лолиной комнаты кто-то стучал.

— Войдите! — проговорила Лола, приподнявшись на локте.

Она все еще была под впечатлением от своего сна и ничуть не удивилась бы, если бы в открытую комнату вошла она сама, или ее двойник — молодая девушка с фотографий, найденных в гримерке.

Но в комнату вошла всего лишь мрачная женщина с большими руками и ногами, женщина с забранными в тощий пучок серыми волосами, которая исполняла в этом доме роль то ли прислуги, то ли тюремщицы.

— Я гляжу, вы уже проснулись? — проговорила вошедшая скрипучим бесцветным голосом, каким мог бы разговаривать старый платяной шкаф или рассохшийся комод. — Вот и хорошо, вас уже ждут.

— Кто — Олег Олегович? — растерянно поинтересовалась еще не вполне проснувшаяся Лола.

— Да… Олег Олегович, — отозвалась серая женщина, и в ее голосе Лоле послышалась скрытая насмешка.

— Но еще.., еще очень рано! — попробовала возражать Лола.

— Ничего не рано! И вообще, кто рано встает, тому Бог подает! — назидательно ответила служанка и повторила:

— Вас ждут!

После этого она резко повернулась и исчезла, как будто и не появлялась в комнате.

На какое-то время Лола даже подумала, что вся эта сцена ей приснилась, но из коридора уже доносились чьи-то голоса. Дом просыпался.

«В конце концов, я все равно проснулась и больше уже не засну, — подумала Лола. И чем раньше я встречусь с Мюллером, чем раньше приступлю к своей работе, тем раньше найду ответы на все мучающие меня вопросы., если только я их действительно найду…»

Она встала, приняла душ, оделась, отыскав в шкафу простые черные брюки и свободный кремовый свитер, и вышла в коридор. Она пошла вперед и только через несколько минут поняла, что идет не в ту сторону, куда шла вчера.

Лола не стала возвращаться. Она решила, что чем больше узнает об этом доме, тем лучше, а хозяева сами виноваты — ведь они ничего не сказали ей о том, куда идти…

Она свернула влево и оказалась перед запертой дверью. Тотчас же из-за угла показался очень высокий парень с забранными в хвост волосами — тот самый, которого она видела ночью возле гримерки, — и коршуном кинулся к ней:

— Сюда нельзя!

— Что у вас здесь — пыточная камера? насмешливо проговорила Лола. — Или комната Синей Бороды?

Ей показалось, что парень сейчас ударит ее, такая злость появилась вдруг на его лице.

Глаза его, и так выкаченные, еще больше вылупились, казалось, что они сейчас вообще выскочат из орбит. Однако он справился с собой и проговорил вполне нормальным голосом:

— Вернитесь назад по этому коридору, в конце повернитесь направо и спуститесь по лестнице. Вас уже ждут.

Лола пожала плечами и направилась в указанном направлении.

«Тоже мне, тайны мадридского двора!» подумала она, спускаясь по очередной деревянной лестнице с резными перилами.

Она узнала место, в котором оказалась: это была гримерная, в которой вчера с ней работала Оксана и где Лола побывала ночью. Она толкнула дверь и вошла внутрь.

Оксана действительно ждала ее. Не ответив на приветствие — видимо, это было здесь принято, — гримерша усадила ее в кресло и быстро, ловкими движениями восстановила вчерашний грим. Закончив работу, внимательно осмотрела дело своих рук, выдвинула ящик стола и сравнила Лолу с образцом. Видимо, оставшись довольной, сняла простыню с Лолиных плеч и сухо распорядилась:

— — Прямо по коридору до угла, потом налево.

— Какие вы все здесь милые! — проговорила Лола на прощание и направилась, куда ей велели.

Перед ней оказалась большая, ярко освещенная комната с высоким потолком, обставленная, тяжелой черной мебелью. В этой комнате был огромный камин, в котором горел, казалось, целый грузовик дров. В глубоком кресле возле камина сидел Олег Олегович, чуть поодаль стоял невысокий мужчина с заметными залысинами и маленькими бегающими глазками.

— Доброе утро! — поздоровалась Лола.

Продюсер односложно ответил, лысый незнакомец промолчал.

— Хорошо, хорошо, — проговорил он, внимательно рассматривая Лолу, как будто она была манекеном в витрине, — Может быть, это и пройдет… Только как насчет инструкций?

— Всему свое время, — вполголоса отозвался Мюллер и повернулся к Лоле:

— Как вы выспались?

— Отвратительно, — честно призналась девушка. — В этом доме очень душно, а окна не открываются… Кроме того, мне всю ночь слышались какие-то голоса.

— Ну вот и прекрасно, — проговорил Олег Олегович, из чего Лола сделала вывод, что он ее вовсе не слушал. — Сегодня у нас трудный день, поэтому очень хорошо, что мы поднялись пораньше. Разрешите познакомить вас с Анатолием Александровичем, — он повернулся к лысому.

— Это режиссер? — осведомилась Лола.

— В каком-то смысле. — Олег Олегович улыбнулся одними губами, не сводя с Лолы холодного изучающего взгляда.

Мужчины выразительно переглянулись, Олег Олегович откашлялся и произнес внушительным, хорошо поставленным голосом:

— Ольга, мы с вами говорили о том, как важно проникнуть во внутренний мир своей героини. Вы должны выглядеть, как она, говорить, как она, одеваться, как она, ходить, как она, думать, как она…

— И писать, как она, — добавил лысый тип.

— Да, и писать, — подтвердил Олег Олегович.

— Писать? — удивилась Лола. — А это еще зачем?

— Для более полного проникновения в образ, — невозмутимо ответил продюсер. — Почерк — это очень важная часть человеческой индивидуальности, он многое говорит о человеке. Анатолий сейчас покажет вам образец ее подписи, и вы поучитесь ее копировать…

Лысый вытащил из маленького кожаного портфеля несколько чистых листов бумаги и желтоватый, слегка помятый листок, на котором красовался затейливый росчерк. Лола различила отчетливые буквы «Ков», дальше шла эффектная размашистая завитушка.

— Попробуйте это повторить, — предложил продюсер, положив перед Лолой чистый лист и образец подписи.

«Что за бред? — подумала Лола, глядя перед собой. — Все это нисколько не похоже на работу над ролью! Вместо репетиций, вместо режиссерского разъяснения трактовки образа, вместо заучивания текста, наконец, я должна копировать чью-то подпись! Нет, это никакие не съемки! Судя по всему, я влипла в какую-то криминальную историю!»

— Попробуйте, Ольга! — настойчиво повторил Олег Олегович и вложил в ее руку дорогую перьевую ручку.

Лола послушно взяла ручку и размашисто черкнула на листе что-то, весьма отдаленно напоминающее образец.

В то же время она лихорадочно думала.

Она неожиданно прозрела. Детали происходящего встали на свои места.

Работая с Леней, ей часто приходилось играть роль другого человека. В этом ей очень помогали навыки актерского мастерства.

И сейчас она чувствовала, что ее хотят втемную использовать, чтобы заменить кого-то… причем нетрудно догадаться, кого — ту самую девушку, чьи фотографии лежали в ящике гримерной.

— Попробуйте еще раз, — попросил Олег Олегович, взглянув на листок с подписью. Пока получается не очень похоже.

«Я должна сыграть ее роль перед кем-то, кто видел ее только на фото, — думала Лола, раз за разом расписываясь на листе. — Сыграть ее роль и поставить ее подпись… Значит, одно из двух — либо девушки уже нет в живых, либо она ни за что не соглашается сделать то, что им нужно. В любом случае, после того как я сыграю эту роль, они захотят от меня избавиться. Я стану нежелательным свидетелем…»

— Так уже лучше, — поощрил ее продюсер, но все-таки попытайтесь еще.., вот здесь, в конце, завиток должен быть более естественным ..

Лола послушно рисовала затейливые завитушки, в то же время напряженно думая, как выпутаться из своего ужасного положения.

«Если я должна появиться в банке, или в нотариальной конторе, или в каком-то другом офисе, сыграть ее роль и поставить подпись на каком-то финансовом документе, то значит — меня повезут в город, и там у меня будет больше шансов связаться с Леней, дать ему знать, что я попала в беду, что мне нужна его помощь… А может быть, представится случай сбежать от них… Не смогут же они привести меня в банк связанной или под дулом пистолета! А вот если человек, на которого рассчитан весь этот спектакль, сам приедет сюда — все гораздо хуже. Тогда у меня нет почти никаких шансов выбраться отсюда живой».

— Почти совсем хорошо, — сказал Олег Олегович, удовлетворенно рассматривая последние варианты подписи. — Ну попробуйте еще несколько раз, чтобы закрепить навык!

«Пока они думают, что я ничего не подозреваю, что я круглая дура и верю в сказку про глубокое проникновение в образ, со мной будут обращаться прилично. Как только поймут, что я их раскусила, — перейдут к жесткому сценарию, запрут меня под замок и будут действовать угрозами. Тогда у меня будет меньше шансов спастись, у меня будут связаны руки, возможно даже в буквальном смысле. Значит, нужно еще немного потянуть, поиграть в их игру. Во всяком случае пока я им нужна, а это значит, что еще некоторое время я в безопасности».

— Очень хорошо, — проговорил продюсер. Теперь пройдем с вами первую сцену. Анатолий временно заменит вашего партнера, который приедет позднее. Ваша задача — держаться как можно естественнее, по возможности реагируя на реплики партнера.

Представьте себе: ваша героиня недавно потеряла отца. Она, конечно, огорчена, но не чрезмерно: отец последнее время жил далеко, она очень давно с ним не общалась да и вообще была на него обижена. Тем не менее, когда партнер выразит вам свои соболезнования, вы должны принять их с подобающим выражением…

— Понятно, — кивнула Лола. — Что дальше?

— Дальше, возможно, какое-то время придется поддерживать ни к чему не обязывающий разговор, а потом партнер предложит вам подписать некий документ. Вот здесь вы и должны будете поставить ту самую подпись, которую сейчас отрабатывали…

«Понятно, — подумала Лола, — девчонка получила наследство, сюда приедет адвокат с завещанием ее отца, и мне придется разыграть перед ним роль безутешной сироты и богатой наследницы. А после удачного дебюта благодарная публика от меня избавится, и мой хладный труп закопают где-нибудь на заднем дворе.., если, конечно, за оставшееся время я ничего не придумаю».

Чтобы окончательно удостовериться в своей страшной догадке и в то же время уточнить планы «киношников», Лола подняла на «продюсера» взгляд и самым невинным тоном спросила:

— Где мы будем снимать эту сцену — здесь, в этой комнате?

Олег Олегович на мгновение замялся, переглянулся с лысым, и Лола проговорила:

— Мне просто хочется представить себе обстановку, в которой это будет происходить… войти в образ…

Олег Олегович еще раз переглянулся со своим партнером и кивнул:

— Да, скорее всего это будет происходить здесь. Но вы должны быть готовы к тому, что по ходу сцены придется перейти в другое помещение. Возможно, этого потребует настроение фильма. Понимаете, наш фильм снимается отчасти как импровизация на заданную тему…

«Никогда не слышала такой ерунды, — подумала Лола. — За кого они меня принимают? За полную кретинку?»

Широко открыв глаза, она удивленно спросила:

— А где же камера? Где оператор? Где осветители и весь остальной технический персонал?

— Это экспериментальный фильм, — не скрывая раздражения, ответил «продюсер». Мы снимаем все на скрытую камеру, чтобы добиться эффекта большей естественности.

Новое слово в кинематографии… , Он не успел закончить свою фразу, потому что на пороге комнаты появился уже знакомый Лоле высокий парень с забранными в хвост волосами. Он приблизился к Олегу Олеговичу и что-то прошептал ему на ухо.

* * *

Леня Маркиз отсутствовал дома вовсе не потому, что проводил время со своей давней любовью. С Беатой он расстался тогда же, в кафе нового торгового центра, причем ему пришлось сделать над собой немалое усилие, чтобы уйти. Но странное дело: как только Маркиз вышел на улицу и сел в свою машину, тотчас пропало все очарование от встречи. Его тянуло к Беате, только когда она была рядом. То есть не то чтобы тянуло, просто на короткий миг Леня чувствовал себя снова двадцатилетним мальчишкой и возвращалось прежнее чувство. Леня понятия не имел, было ли так у Беаты. Сейчас, сидя в машине, он был спокоен и без сожаления выбросил из головы голубые глаза своей давней подруги.

Как и обещал Лоле, Маркиз заехал в супермаркет и накупил продуктов. Однако Лола не соизволила выйти из своей комнаты. То есть она выползла, чем-то ужасно недовольная, буркнула что-то неразборчиво и удалилась к себе. Леня отнес ее плохое настроение на счет болезни и отдал Пу И Лолину порцию котлет. Кот тоже не оплошал, так что в конечном счете все остались довольны.

С утра Леня поехал отдавать своему приятелю Ухо взятую взаймы скромную «Тойоту», задержался в гараже, потом вытащил Ухо пообедать, так что вернулся, когда уже стемнело. В квартире было тихо, но как-то беспокойно, и Леня скоро понял почему.

У Лолки в комнате был жуткий беспорядок, шкаф раскрыт, и везде валялись одежда и предметы туалета. Самой Лолы в обозримом пространстве не наблюдалось, чему Леня, надо сказать, очень удивился. Только что болела, прямо помирала, а теперь умотала куда-то спешно.

— Вот еще вопрос… — удивленно пробормотал Леня.

В ответ на кровати зашевелилась куча одежды и показался любопытный черный нос.

— Пу И! — обрадовался Маркиз. — Хоть ты-то никуда не делся! А где Лола?

Пу И выбрался на открытое пространство и умильно поглядел на Леню. Этим взглядом он хотел сказать, что ужасно рад его видеть и что неплохо бы вывести собаку на законную вечернюю прогулку, а то он, Пу И, снимает с себя всякую ответственность за последствия.

— Лучше не ври, Пу И, — укоризненно сказал Леня. — Если не знаешь, где Лолка, так и скажи.

Пу И настойчиво дал понять, что его в первую очередь интересует прогулка, и Леня покорился. У подъезда они встретили соседку Розалию Львовну, которая умилилась на Пу И, а потом набрала воздуха и затараторила быстро-быстро, всплескивая руками и ахая:

— Леонид, я просто в восторге! Я получила такое удовольствие, просто ни с чем не сравнимое! Олечка прекрасно выглядела, просто восхитительно! Жаль только, что не предупредили меня заранее… Нужно было сказать, да что там, повесили бы объявление в подъезде, чтобы по квартирам не бегать!

Леня в недоумении поднял брови, но не такой он был человек, чтобы бестактно обнаружить свое невежество. Он решил подождать, авось болтливая соседка прояснит вопрос.

— Лелечка просто потрясающе, потрясающе телегенична! — распиналась Розалия Львовна. — Она прекрасно смотрелась на экране!

"Вот номер, — подумала Леня, — оказывается Розалия видела Лолку по телевизору…

Что бы это значило?"

Леня знал, что при всей своей восторженности соседка далеко не в маразме, то есть перепутать Лолу с какой-нибудь посторонней девицей она никак не могла. Розалия вечно торчит у телевизора и надоедает всем соседям, пересказывая очередной сериал при встречах на лестнице.

— Если бы я знала заранее! — громко сокрушалась соседка. — Я бы всех соседей предупредила, а так сама едва успела на половину ток-шоу! Так и не поняла, о чем там шла речь, но Олечка очень ловко отбрила этого ведущего! Он мне никогда не нравился! А я в поликлинике задержалась, пришла к половине третьего, шоу уж полчаса идет!

Тут Пу И возмущенно гавкнул и едва не написал Розалии на теплый ботинок. Леня подхватил хулигана и устремился прочь. По дороге он профильтровал соседкину болтовню и сообразил, что Розалия видела сегодня Лолу в ток-шоу, которое идет с двух до трех дня, и что ведет его мужчина. В первом попавшемся газетном ларьке Леня купил программу передач. Выходило, что Лола участвовала сегодня в ток-шоу «Когда не все дома».

— И чего ее туда понесло? Пу И, ты не знаешь?

Песик на бегу оглянулся и прижал уши отстань, мол, только мне и дел, что за Лодкой присматривать…

Лолы все не было и не было. Ну ладно, думал Маркиз, Лолке попала вожжа под хвост и она потащилась на это дурацкое телевизионное шоу. Ему ли не знать, до чего Лолка тщеславна. Позвонили небось оттуда, она и рванула, позабыв, что простужена и вообще про все на свете. Но сейчас уже вечер, шоу давно кончилось, где же Лолку носит?

Тут очень кстати прибежал на кухню Пу И, держа в зубах рваную и мятую бумажку.

Леня совершенно машинально достал из шкафа пакет с печеньем для собак. В последнее время Лола безуспешно пыталась всучить песику это невкусное печенье вместо сдобного орехового. Пу И бросил бумажку и гавкнул, требуя печенья. Однако когда разглядел, что ему подсовывают, то очень обиделся и удалился, не оглядываясь. Бумажку он бросил, а Леня подобрал. И с изумлением увидал, что это записка от Лолы. Маленький паршивец нашел ее и успел изжевать. Но все же Лене удалось разобрать кое-что.

«Я уезжаю на съемки. Надеюсь, на тебя можно оставить животных? Не забудь погулять с Пу И, а попугаю дать витаминов. Л.»

— Что за черт? — рассердился Маркиз. — Что это еще за шутки?

Совершенно хамская записка, без обращения, а вместо подписи — одно холодное безразличное "Л"! Как ни был Леня рассержен, он все же понял, что записка эта совсем не в духе Лолы, что она обязательно написала бы все подробно и назвала дорогим Ленечкой и в конце непременно приписала «целую»…

Его подруга придавала большое значение эпистолярному жанру. Что же заставило ее на этот раз им Пренебречь?

Маркиз пожал плечами и пошел посоветоваться с котом Аскольдом. Кот, однако, вел себя индифферентно, а точнее — просто сладко спал на Лениной кровати. Попугай тоже ничем не порадовал, на прямой вопрос, где Лола, он выдал свое неизменное «Кошмар-р».

В Лолиной комнате Пу И пытался примерить новый ошейник. Ошейник был очень красивый, весь отделанный разноцветными стразами. На взгляд Маркиза, в нем было слишком много пестрого и блестящего, но, разумеется, он был далек от мысли навязывать собаке свои вкусы. Леня застегнул сверкающую пряжку, и Пу И радостно запрыгал по комнате, чуть не запутавшись в пакете. На пакете была надпись «Бутик Монморанси», и Леня тотчас забеспокоился, потому что вспомнил, что бутик одежды и аксессуаров для домашних любимцев с таким названием находится на третьем этаже того самого торгового центра, где вчера он встречался с Беатой.

— Пу И, вы были в торговом центре? вскричал он.

Песик склонил голову набок и поглядел на Леню с легким укором. Чтобы окончательно добить Леню, из пакета выпал магазинный чек, на котором, разумеется, стояла вчерашняя дата. Леня отмел трусливую мысль, что Лола могла быть в торговом центре не в то время, когда там был он, либо же могла не заметить там Леню с дамой. Но думать так значило бы переоценивать силы провидения, а Леня Маркиз никогда не надеялся понапрасну.

— Ну, ребята, кажется, я попал… — признался Леня.

— Кр-ранты! — злорадно согласился влетевший в комнату попугай.

Ясно, что Лолка видела их вчера, оттого и разозлилась. А его еще черт дернул наврать ей, что встреча с заказчиком в кафе на Никольской! Совесть у Лени была нечиста, хоть ничего плохого он в общем-то не делал. Но он знал, что Лола ужас как не любит, когда он ей врет, да и кто любит-то? — Но в ситуации существовали и свои положительные стороны. Во-первых, раз Лолка ушла из дома назло ему, Маркизу, то она скоро вернется. В противном случае она обязательно взяла бы с собой самое дорогое, то есть своего карликового волкодава.

— Приятель, как же ты ее отпустил одну? спросил Леня и потрепал песика за уши.

Пу И вдруг пригорюнился и вспрыгнул к Лене на колени. Леня тяжко вздохнул и поймал себя на том, что прислушивается к шуму лифта. Мимо, еще раз мимо.., вот наконец лифт остановился на их этаже. Леня с Пу И на руках выскочил в прихожую и придал лицу покаянное выражение. Но нет, это соседка тяжело протопала, впечатывая каблуки в пол.

В рассеянности Леня покормил животных два раза подряд, потом надолго застрял у окна. Лолу он не увидел, зато разглядел на платной стоянке ее машину. Все ясно, машину не взяла, стало быть, закатилась куда-то в компанию, и вернется ночью в сильном подпитии. Бывали уже случаи.

Откровенно говоря, случай такой был всего один раз, Лола спиртное не сильно уважала, но сейчас Маркиз был здорово сердит на свою боевую подругу за то, что заставила его волноваться.

Еще через полчаса Леня позвонил Лоле на мобильник, решив смиренно выслушать все, что она скажет. Однако там ответили, что абонент находится вне зоны действия сети.

"Нарочно отключила мобильник, — возмущенно подумал Леня, — чтобы я волновался.

И еще врет, что уехала на съемки. Какие съемки могут быть в такое время? Ночь на дворе!"

Чтобы отвлечься, он включил телевизор и попал на криминальные новости. Произошла криминальная разборка со стрельбой возле ночного клуба «Какаду», жертв нет, еще случились три аварии, причем одна машина врезалась в парапет на мосту и утонула в Неве. Молодую женщину сбила машина, водитель с места происшествия скрылся.

Невольно Маркиз представил себе, как Лола стоит на перекрестке в растрепанных чувствах и не смотрит по сторонам. И в это время наперерез несется машина, а Лола уже на проезжей части, но не видит машины. Резкий скрежет тормозов, удар, легкое тело летит и шлепается на асфальт…

— Нет, так больше не может продолжаться! — вскричал Леня и помотал головой, чтобы избавиться от ужасного видения.

Он снова побежал в комнату Лолы, Пу И за ним. На тумбочке сидел кот Аскольд и посматривал в окно.

— Опять объедал Лолины фиалки? — закричал Леня, — Знаешь же, что попадет!

Аскольд поглядел высокомерно и ненавязчиво подтолкнул лапой раскрытую записную книжку. Леня сел на кровать и взял книжку в руки. Раскрыта она была на букве "С". Вот и поди догадайся, кому Лола звонила перед уходом, когда тут записей полно!

Серафима — эту Леня знает, это ветеринар, подруга Лолки.

Салон красоты «Сабрина», Собачья школа, Соловей Вера — эту вообще весь город знает, она журналистка.

Саломатина Альмира Михайловна, антицеллюлитный массаж. Господи, Лолке-то она зачем?

Серенький Максим Леонидович — кто такой? Наверное, по делу, решил Маркиз, подумав, Лола не могла завести роман с мужчиной, у которого такая фамилия. Что там дальше?

— Савушкина Мария…

— Дур-ра, Машка, дур-ра пр-ротивная! тут же заорал попугай.

— А ты откуда знаешь? — удивился Леня, Лола говорила? Попугай выразительно промолчал, а Маркиз внимательно вгляделся в записи. Два телефона этой Савушкиной, служебный и домашний, а еще внизу приписочка, две буквы «ТВ». Стало быть, эта Савушкина работает на телевидении, небось, она и вызвонила Лолу на ток-шоу. Может быть, они с этой Машей теперь отмечают Лолин успех? Хотя какой там успех…

Леня немного поколебался и все же набрал Машин номер.

Ответил недовольный женский голос.

— Я прошу прощения, — заворковал Леня самым своим обаятельным голосом, — я очень извиняюсь, но не могу ли поговорить с Машей Савушкиной?

— Не можете, — буркнула женщина, — нет ее, и долго не будет!

— Откуда вы знаете, что долго? — невольно спросил Леня.

— Откуда я знаю? — закричала женщина, и в голосе ее прорвались истерические нотки. — Да потому что только что из больницы! В реанимации она, в тяжелом состоянии! Паразит какой-то наехал и даже не остановился! Вот до чего дожили, людей на улицах давят!

— Так это про нее по телевизору… — ахнул Леня и поскорее повесил трубку.

Теперь он уже дал волю своему беспокойству. Лолка куда-то пропала, а Маша, та самая девица, с которой Лола общалась незадолго до того, как уйти куда-то в неизвестном направлении, попала под машину. Да еще водитель скрылся с места происшествия.

И теперь Маша в тяжелом состоянии, и расспросить ее про Лолу нет никакой возможности.

Совпадение? Леня Маркиз очень не любил таких совпадений, он в них не верил.

* * *

Далеко от города в уединенном загородном доме события продолжались. Услышав слова парня с глазами навыкате, «продюсер» нахмурился. Новость его наверняка огорошила.

Отпустив парня, он оглядел всех присутствующих и негромко проговорил:

— Времени на репетицию не осталось.

Клиент прибыл.

— Мой партнер? — переспросила Лола невинным тоном.

— Да, партнер! — рявкнул Олег Олегович. Вы запомнили мои инструкции? Выглядеть расстроенной, но не слишком. Поддерживать нейтральный разговор. Подписать бумаги, которые он вам предложит. Да, вот еще: по роли вас зовут Ирина Николаевна. Не забудьте и не перепутайте. И имейте в виду: все должно быть снято с одного дубля! Возможности переснимать у нас не будет!

Последние слова Мюллера прозвучали угрожающе.

Лола надулась и села в кресло по другую сторону камина. Анатолий Александрович еще раз взглянул на нее и вышел из комнаты.

Почти сразу за дверью послышались торопливые шаги, дверь распахнулась, и в сопровождении знакомой Лоле мрачной женщины, выполнявшей в этом доме самые разнообразные функции, появился невысокий, Сочень тщательно одетый старичок с ровно, волосок к волоску, уложенными седыми волосами и длинными, аккуратно подкрученными старомодными усами. В руках он держал пухлый, весьма потертый портфель. Сопровождавшая его женщина на этот раз умудрилась придать своему мрачному лицу довольно приветливое выражение.

Оглядев комнату, старичок сдержанно кивнул Олегу Олеговичу и направился прямиком к Лоле с сочувственной улыбкой на губах. Лола встала и сделала шаг ему навстречу.

— Ирина Николаевна! — проговорил старичок с легким акцентом и прикоснулся к Лолиной руке губами. Руке стало щекотно от усов.

— Ирина Николаевна! — повторил старичок со сдержанной, точно отмеренной порцией грусти. — Я должен выразить вам свои соболезнования по поводу кончины вашего глубокоуважаемого батюшки! Знаю, знаю, он чуть отстранился и театрально взмахнул рукой, — вы не поддерживали близких отношений в последние годы, но это ничуть не умаляет…

— Не умаляет, — подтвердила Лола и показала старичку на свободное кресло. — Прошу вас, присаживайтесь.

Старичок опустился в кресло, заботливо уложил на колени свой пухлый портфель и уставился на Лолу, сочувственно вздыхая.

При этом он стал удивительно похож на грустного спаниеля.

— Чай, кофе? — подал голос Олег Олегович.

— Кофе, — коротко отозвался старичок и снова повернулся к Лоле.

— Я прибыл к вам для того, чтобы сообщить вам последнюю волю покойного, — проговорил он сдержанным, официальным тоном. — Я при жизни вел его дела и являюсь его душеприказчиком. Меня зовут Роберт Грин, но это теперь, в Америке, а прежде меня звали Роберт Эммануилович Гриневский.

«Чувствую себя героиней латиноамериканского мыльного сериала, — подумала Лола. — Сообщить последнюю волю покойного, с ума сойти! Только весь ужас ситуации в том, что, если я срочно что-то не придумаю, этот дурацкий сериал будет последним в моей жизни».

— Мне тоже кофе, пожалуйста, — с самой невинной улыбкой попросила Лола.

Олег Олегович отдал короткое распоряжение и снова замер, из своего угла внимательно наблюдая за разговором.

— Мне, конечно, очень жаль отца, — заговорила Лола, доверительно склонившись к старику, — но должна вам сказать, что он поступил очень жестоко, оставив мою мать без всякой поддержки, с тяжело больным ребенком на руках…

— С больным ребенком? — растерянно переспросил адвокат. — Вы имеете в виду…

— Я имею в виду себя, — доверительно сообщила Лола. — Разве вы не знаете эту ужасную историю?

Старичок уставился на нее в полном изумлении, из чего стало ясно, что эту историю он не знает.

— Когда моя мама ожидала меня, — все тем же доверительным тоном продолжила Лола, она прогуливалась в Парке культуры и отдыха имени Кирова… Знаете, это было излюбленное место прогулок наших соотечественников, вроде вашего Централ-парка.., а беременным, как вы знаете, очень полезны прогулки!

Старичок, не понимавший, к чему она клонит, усердно закивал, а Олег Олегович в своем углу громко кашлянул, видимо, давая Лоле понять, чтобы она не увлекалась.

— И вот во время этой прогулки на нее внезапно напала огромная собака! Огромная свирепая собака породы ротвейлер!

Старичок снова кивнул, давая понять, что следит за рассказом и что такая порода — ротвейлер — ему хорошо знакома.

— Мама от страха упала и потеряла сознание. К счастью, собака не причинила ей вреда, и мама благополучно доносила меня до положенного срока, но у меня с самого раннего детства иногда случаются очень странные припадки!

— Что вы говорите? — испуганно прощебетал старичок и на всякий случай вместе с креслом отодвинулся от Лолы.

— Да! — энергично кивнула девушка. — Я совершенно неожиданно перестаю контролировать свои поступки, бросаюсь на окружающих и даже — вы не поверите! — иногда я даже лаю!

— Что вы говорите! — еще больше испугался престарелый адвокат и огляделся, видимо, присматривая путь к отступлению.

— Вы представляете, как трудно было моей матери одной воспитывать такого больного ребенка?

— Нет, не представляю! — честно признался адвокат. — Но, надеюсь, эти припадки с возрастом прошли?

— Если бы! — грустно вздохнула Лола. С возрастом они стали только чаще! Теперь они случаются по крайней мере дважды в месяц. И обычно это происходит тогда, когда. я чем-то взволнована!

Адвокат беспокойно огляделся по сторонам и еще немного отодвинулся от Лолы.

— А что говорят врачи? — с опаской осведомился он.

" Да ничего особенного, — Лола легкомысленно отмахнулась. — Это, конечно, неизлечимо, но приступы случаются не слишком часто, а в промежутках между ними я себя вполне нормально чувствую.

Из угла снова донеслось громкое покашливание. Лола обернулась и увидела Олега Олеговича, который побагровел от злости и, кажется, готов был испепелить ее взглядом.

Она как ни в чем не бывало отвернулась от «продюсера» и продолжила, обращаясь к перепуганному адвокату:

— Так что вы говорили о последней воле моего бедного отца? Расскажите скорее, я так волнуюсь, так волнуюсь! Я просто места себе не нахожу от волнения!

— Зачем же волноваться? — испуганно проговорил адвокат. — Совершенно не нужно волноваться! У вас нет никаких поводов для волнения!

В это время дверь открылась, и мрачная служанка вкатила столик, на котором был сервирован кофе. Адвокат взял чашку, кивком поблагодарив прислугу, Лола последовала его примеру.

— Нет, все-таки я очень взволнована! — воскликнула она, отпивая маленький глоток. Вы просто не представляете, что я чувствую!

У меня сердце так колотится, так колотится!

— Простите, — адвокат растерянно следил за ней, — а вам не вреден кофе? Эти ваши приступы…

— Кофе? — Лола сделала еще один большой глоток и громко рассмеялась. — Наверное, вреден, но если отказаться от всего, что вредно, стоит ли тогда жить? Жизнь — это вообще смертельная болезнь!

— Для вашего возраста это чересчур пессимистические взгляды, — осторожно отозвался адвокат. — Может быть, вам нужно лечиться? Принимать какие-нибудь успокоительные лекарства, исключить кофе и спиртное…

— Что вы говорите! — раздраженно воскликнула Лола. — Вы хотите, чтобы я отказалась от всего, что доставляет мне удовольствие?

Я очень в вас разочарована! — Она одним глот-'. ком допила кофе и вдруг нервно засмеялась: Простите, но я вспомнила один удивительный эпизод… Это ужасно смешно! Если я вам расскажу, вы будете хохотать, как ненормальный!

Мы с одним знакомым как-то пошли в ресторан., там еще была женщина с собачкой…

Она засмеялась еще громче и вдруг запустила в хмуро наблюдавшую за ней служанку пустой кофейной чашкой. Служанка вскрикнула и отскочила, с ненавистью взглянув на Лолу, затем схватила со столика салфетку и принялась оттирать с платья кофейную гущу.

— Что с вами? — испуганно спросил адвокат, приподнимаясь.

— А почему она смотрит? — воскликнула Лола, указывая рукой на служанку. — Почему она все время на меня смотрит? Я не выношу, когда на меня так смотрят! — Она громко зарыдала, заламывая руки, и медленно сползла с кресла на пол. Рыдания перешли в истерический лающий хохот.

Адвокат вскочил, бережно прижимая к груди свой драгоценный портфель, и попятился, в замешательстве глядя на девушку.

— Ирина Николаевна! — проговорил он в слабой надежде быть услышанным. — Ирина Николаевна, возьмите себя в руки! Нельзя же так.., мы собрались здесь по серьезному поводу.., я должен огласить завещание.., последняя воля вашего покойного батюшки…

Однако Лола явно его не слышала. Она продолжала оглушительно, истерически хохотать, стоя на четвереньках, и ее смех все больше становился похожим на собачий лай.

— Сделайте же что-нибудь! — умоляющим тоном обратился перепуганный старичок к Олегу Олеговичу, которого до этого демонстративно не замечал. — Прошу вас, примите меры…

— Я сейчас приму меры! — угрожающе проговорил «продюсер», поднявшись со, своего стула и решительно двинувшись к Лоле. — Я ее сейчас успокою! Я ее сейчас так успокою!

Лола немного отползла назад, затихла и вдруг с бешеным визгливым лаем бросилась к Олегу Олеговичу. В этот момент она очень кстати вспомнила, как однажды на прогулке ее любимец Пу И бесстрашно атаковал одного очень невоспитанного пенсионера, и попыталась тщательно повторить его тактику.

При этом, как всякая прирожденная актриса, она так вошла в роль, что совершенно перевоплотилась и на какую-то секунду почувствовала себя настоящим чихуахуа. Подскочив к Олегу Олеговичу, она сделала обманное движение, присела на «задние лапы», громко гавкнула и неожиданно забежала сзади.

Пока неуклюжий «продюсер» разворачивался, она успела ухватить его зубами за штанину и сильно дернуть. Олег Олегович потерял равновесие и грохнулся на пол, зацепив при этом локтем сервировочный столик. Столик откатился в сторону, ударив под коленки мрачную служанку, и с грохотом перевернулся. На пол полетел розовый фарфоровый кофейник с остатками кофе, пустые чашки, сахарница и корзиночка с печеньем. Служанка, получив неожиданный удар под колени, с визгом упала на продюсера, который ворочался на полу и изрыгал проклятья, безуспешно пытаясь подняться.

Лола прыгала вокруг своих поверженных противников на четвереньках, радостно лая и виляя воображаемым хвостом. Она жалела только об одном — о том, что с ней нет ее дорогого Пу И, который, несомненно, получил бы от этой сцены массу удовольствия.

Мрачная служанка поднялась на четвереньки и хотела уже встать, но в это время Лола, совершенно войдя в роль, подобралась к ней с тыла и изо всех сил укусила в тощий зад. «Женщина в сером» истошно взвизгнула и снова свалилась, выкрикнув при этом несколько выражений, которые заставили бы покраснеть даже видавшего виды портового грузчика.

Старый адвокат смотрел на происходящее в ужасе. Наконец он решил, что все это для него чересчур.

Тихонько, крадучись, стараясь не привлекать к своей скромной особе внимания, он двинулся вдоль стеночки в сторону двери, по-прежнему мертвой хваткой вцепившись в свой пухлый потертый портфель. Заметив маневр адвоката, Олег Олегович, все еще барахтавшийся среди осколков кофейного сервиза, вытянул вслед ему руку и тоскливо воскликнул:

— Куда же вы? А как же последняя воля покойного? Мы с вами не закончили важное дело!

— Извините, я совершенно не могу работать в таких условиях, — ответил старичок, торопливо подбираясь к двери. — Я вернусь завтра, надеюсь, здесь будет немного спокойнее…

С этими словами он исчез.

Олег Олегович наконец смог подняться и с угрожающим видом двинулся к Лоле. Девушка попятилась и на всякий случай еще раз неуверенно гавкнула.

— Прекратить! — заорал на нее разъяренный «продюсер». — В подвал захотела? Собаку изображаешь? Так я тебя на цепь посажу!

Имей в виду, со мной такие дешевые фокусы не проходят!

— Что такое? — спросила Лола, поднимаясь на ноги и удивленно глядя на взбешенного мужчину. — Вы чем-то недовольны?

— Недоволен? — повторил тот, едва не лопаясь от злости. — Ты меня еще спрашиваешь?

— Пардон! — Лола попятилась и юркнула за кресло. — Что-то не помню, чтобы мы с вами переходили на «ты»!

— После того, что ты здесь устроила, не приходится рассчитывать на хорошее отношение!

— Извините, — Лола с невинным видом захлопала ресницами, — вы считаете, что я переиграла? Я просто решила немного поимпровизировать… Раз уж вы мне не дали выучить текст роли, я дала волю своей творческой фантазии! Ведь я актриса! — Лола прижала руки к груди трагическим жестом и воздела очи к потолку. — Обычно режиссерам, с которыми я работала, это нравилось! Вы что сильно ушиблись? Но ведь искусство требует жертв! А что такого? По-моему, было очень весело! Надеюсь, вы все это снимали?

— Значит, ты просто не понимаешь хорошего отношения, — мрачно проговорил «продюсер». — Что ж, будем действовать по-другому! Запомни, завтра у тебя будет последний шанс! Если снова устроишь цирк — пеняй на себя.

— Позвольте мне, — послышался вдруг за спиной у Олега Олеговича полный ненависти женский голос. — Позвольте мне с ней поработать, она быстро отучится от своих фокусов!

Лола оглянулась и увидела служанку.

«Женщина в сером» смотрела на нее горящими глазами и машинально сжимала и разжимала кулаки.

На этот раз Лола действительно испугалась: мерзкая тетка выглядела просто ненормальной! В ее глазах было столько злобы и садистского предвкушения чужой боли, чужого унижения, что по сравнению с этим все остальные Лолины страхи померкли.

— Потерпи, — отмахнулся от нее «продюсер». — Завтра она понадобится мне в приличном состоянии. А вот потом…

— Только не это, — испуганно вскрикнула Лола, попятившись и в ужасе глядя на служанку, — все что угодно, только не это.

— Ага! — ухмыльнулся Олег Олегович. Вот мы наконец и нашли общий язык! Если ты не хочешь поближе с ней познакомиться, ты сыграешь завтра свою роль на высшем уровне, и без всяких фокусов! Иначе… — и он выразительно покосился на «женщину в сером».

— Я сделаю все, что вы скажете! — дрожащим от страха голосом проговорила Лола. Только не отдавайте меня этой страшной женщине!

— Надеюсь, ты понимаешь, что сама себе навредила и у тебя больше не будет прежней свободы? — холодно произнес мужчина. С этого момента ты будешь сидеть в своей комнате под домашним арестом!

«Значит, то, что было прежде, он считает свободой? — возмущенно подумала Лола. Я так и так сидела в этой комнате под замком! А тем, что я успела немного осмотреться в доме, я обязана вовсе не его бесконечной доброте, а собственной ловкости!»

* * *

Мрачная служанка отконвоировала Лолу обратно в ее комнату. «Женщина в сером» шла позади, не спуская с Лолы глаз, и только покрикивала, как конвоир в тюрьме:

— Прямо! Налево! Направо!

Лола брела, понурившись и то и дело спотыкаясь. Она спиной чувствовала неприязненный взгляд служанки, но ничего не могла поделать. Она напряженно думала о своем положении и не могла найти из него выхода.

Одно только можно было засчитать в плюс: то, что она сегодня не подписала никаких бумаг и адвокат снова приедет завтра.

Таким образом, она выиграла хотя бы один день. Неизвестно, правда, что это ей даст, но если бы она послушно исполнила волю липового «продюсера» и подписала бумаги, то можно не сомневаться, что у нее не было бы и этого единственного дня.

«Скорее всего, они убили бы меня, как только старый адвокат покинул этот дом. А так я выиграла лишний день жизни… Даже если я сама ничего не смогу сделать за этот день, не смогу выбраться на свободу — может быть, Леня поймет, что я в беде, и придет ко мне на помощь…»

Подумав о своем боевом соратнике, Лола еще больше расстроилась. Ведь она сама забралась в это осиное гнездо, в эго бандитское логово, да к тому же все сделала для того, чтобы Маркиз не мог ее найти! Не оставила ему ни одного следа, ни одного намека, ни одной зацепки!

Она так обиделась на Леню за его шашни с неизвестной девицей, что оставила ему только злую, хамскую записку… Сейчас вчерашняя обида казалась ей такой мелкой, такой смешной, такой незначительной… Сейчас она, разумеется, поступила бы по-другому! Если бы она хоть намеком дала Лене понять, куда она уехала! Впрочем, она и сама этого не знала, когда писала записку.

Но вспомнив, как Ленька сидел за столиком с той наглой, ухоженной особой, как он целовал ее ручки, как что-то нежно шептал ей на ушко, Лола поняла, что ее обида вовсе не смешна и если бы она вернулась во вчерашний день, то наверняка поступила бы точно так же!

Но теперь ей оставалось надеяться только на Ленькину гениальность, на то, что он сам догадается, где ее искать, и сумеет вытащить ее из этого бандитского логова.

Проходя по очередному коридору, Лола вдруг услышала за дверью настойчивый телефонный звонок.

«Ага, здесь есть телефон!» — подумала она и постаралась запомнить дверь и ее окрестности. Это оказалось достаточно просто: почти сразу они подошли к Лолиной комнате… точнее, к одиночной камере, в которой ей предстояло провести следующие сутки.., возможно, последние сутки своей жизни.

Суровая служанка втолкнула ее в комнату и захлопнула дверь.

Лола прислушалась к ее удаляющимся шагам, на всякий случай выждала еще несколько минут и попыталась открыть дверь.

Проклятая дверь даже не шелохнулась.

Ясно, что кто-то из здешних обитателей обнаружил Лолину хитрость с наклеенной на замок визитной карточкой и привел дверь в порядок. Так что этот путь к свободе был отрезан.

Лола огляделась по сторонам. На первый взгляд, в комнате за время ее отсутствия ничего не изменилось. Только кровать была аккуратно застелена.

Возле кровати стоял тяжелый деревянный стул.

Она схватила этот стул и со всего размаха запустила его в окно.

Стул отскочил от окна, не причинив ему никакого вреда. Стекло оказалось небьющимся.

Этот путь тоже отрезан.

Впрочем, поняла Лола, даже если бы ей удалось разбить стекло и выбраться наружу, она оказалась бы только на хорошо охраняемом участке, окруженном высокой стеной. Да еще и патрулируемом несколькими здоровенными собаками, отметила она, выглянув в окно.

Леня Маркиз провел ужасную ночь. Вначале он долго не мог заснуть, потому что злился на Лолу и все время прислушивался, не звякнет ли в замке ключ. Да еще пес и кот полночи возились в кровати — выбирали место получше. О том, чтобы оставить Пу И спать одного, не могло быть и речи, песик и так перенервничал. Так что даже Аскольд не возражал против его присутствия в Лениной комнате, только ни за что не хотел уступать своего насиженного места. Когда же Маркиз ненадолго забылся тяжелым сном, ему приснилась Лола, бледная, с ввалившимися щеками. Какие-то монстры привязывали ее к дереву и разжигали костер, а Лола заунывно кричала. Когда же Леня проснулся и вскочил с кровати весь в холодном поту, то оказалось, что за окном проехала пожарная машина.

— Так жить нельзя! — сказал Леня, прижав руку к сердцу. — Эта женщина когда-нибудь сведет меня с ума!

Он пообещал себе задать Лолке хорошую трепку, когда она явится под утро. И никакие оправдания ей не помогут. Пу И пошевелился и тоненько заскулил во сне.

«И собаку бросила, — злобно подумал Маркиз, прижимая песика к себе, — а говорила, что он ей дороже жизни…»

Утро ничем не порадовало. Пу И капризничал, кот, вместо того чтобы поддержать хозяина в трудную минуту, свалил с подоконника очередной горшок с цветком.

— Ей-богу, подарю Лолке колючий кактус! пригрозил Леня.

«Ты найди ее сначала!» — взглядом выразил кот, и Леня совсем упал духом.

По радио детский голос пел жалостливую песню о том, как пропала собака. По телевизору шла передача «Ищу человека».

— Черт знает что! — рассердился Леня.

— Пр-ропала, пр-ропала, потер-рялась! взывал попугай из клетки.

Леня Маркиз понял, что терпение его иссякло. Он был человеком действия, не в его правилах сидеть и изводиться. Вчера неизвестная женщина, которую Леня посчитал матерью несчастной Маши Савушкиной, проговорилась, что Маша находится в больнице святой Агнессы, бывшей седьмой городской имени Третьего Интернационала. Леня решил ехать туда и разобраться на месте. Ну и что, что Маша в реанимации, в тяжелом состоянии, так всем говорят. А может, ей уже получше и она в сознании, а уж проникнуть Леня Маркиз сможет куда угодно.

— Нам нет преград на море и на суше, запел он, собираясь, — нам не страшны ни льды, ни облака-а! Ну И, даже и не мечтай, чтобы пойти со мной! Я же не куда-нибудь, а в больницу иду, туда с собаками нельзя, сплошная антисанитария! У тебя же микробы!

Ну И обиделся и убрался в гостиную, Леня включил ему телевизор и ушел.

Больница святой Агнессы ничем не отличалась от обычной городской больницы.

В огромном холле толпились посетители и ходячие больные. Стояло несколько ларьков — с лекарствами, фруктами и домашними тапочками. У двери на лестницу прочно утвердилась грозная тетка в несвежем белом халате, надетом поверх пятнистого комбинезона.

Леня не стал лезть напролом, потому что тетка производила впечатление каменной скалы и мощный поток посетителей разбивался об нее, как океанские волны о волнорез. И только крошечные ручейки просачивались в дверь, имея в руках пропуск.

Леня выяснил у девушки в справочной, что больная Савушкина лежит в реанимации отделения нейрохирургии. Плохо, подумал он, как бы у нее память начисто не отшибло от удара по голове.

Оставив куртку в машине, Маркиз налегке обошел здание и просочился в ворота, куда въезжали машины «скорой помощи». В приемном покое царило столпотворение, кричали водители, медсестры сновали туда-сюда, врачи проходили, сделав озабоченное лицо, несчастные родственники суетились бестолково — в общем, здесь никому ни до кого не было дела.

В первом пустом кабинете Леня стянул белый халат и шапочку, поднялся на лифте до нужного этажа и пошел по коридору, шагая широко и целеустремленно, прижав к уху мобильный телефон и крича в трубку:

— Анализы проверили? Какой, говорите, сахар? Да вы что, милая девушка, с таким сахаром вообще не живут! А у вас больной по палате скачет, когда он должен уже на том свете ангелов слушать! Моча? Что вы мне про мочу, это у вас всех там моча в голову ударила! А я вам говорю, что вы анализы перепутали! Больного с такими анализами уже не надо оперировать, все равно конец один! Что?

Не больной, а больная? Уже удалили? Как правую почку? У нее же левое легкое… Ну на полчаса оставить нельзя, уже больному не тот орган вырезали!

Говоря так, Леня искоса посматривал на дверные таблички, не снижая темпа свернул в коридорчик, где находится реанимация, оглянулся по сторонам и рывком распахнул дверь.

В палате интенсивной терапии было тихо, сестричка сидела у столика и что-то писала.

— К Савушкиной из психиатрической! отрывисто сказал Леня, демонстративно выключив телефон.

— А мы не вызывали, — всполошилась сестра, — у нее состояние стабильное, мы завтра ее в палату собирались переводить…

— Ну что такое! — хамски заорал Леня. Сами звонили, а сами теперь отказываются!

У меня, между прочим, время все до минуты расписано! А вы нарочно людей отрываете!

— Да я не знаю… — стушевалась медсестра, — может вы с Альберт Иванычем лично договаривались.

— Вот-вот, — оживился Леня, — именно с Альберт Иванычем. А вы говорите — не вызывали… Ладно, давайте-ка я ее быстренько осмотрю, а там переводите куда хотите…

Маша лежала на высокой кровати, глаза ее были закрыты. Вид на взгляд Лени был ужасный — на левой половине лица расползался огромный фиолетовый синяк. И под глазами наличествовали черные круги, как у медведя коала. Леня взял худую руку, якобы считая пульс. Больная вздрогнула и открыла глаза.

— Вы, девушка, идите, занимайтесь своими делами, — предложил Леня сестре, — мы тут сами разберемся.

Сестра пожала плечами — мне, мол, еще и лучше — и вышла из палаты. С Маркизом тотчас произошла метаморфоза — только что это был замотанный хамский мужик в белом халате, теперь же перед Машей сидел добрый внимательный доктор, смотрел ласково, и в глазах его светилось участие.

— Ну, лапочка, — весело заговорил Леня, расскажите-ка мне, как вы тут оказались.

— Не помню, — едва разлепив губы, прошептала Савушкина.

— Ну и не надо вспоминать, — согласился Леня, — потом само придет. А вот как вас зовут, помните? И где работаете?

— Савушкина Маша, — подумав, ответила больная, — работаю на телевидении. Ток-шоу «Когда не все дома».

— Умница! — обрадовался Леня, не ожидавший от Маши такой прыти. — А вчерашний день помните? Что там было на шоу?

— Севка, как всегда, вредничал, козел.., сообщила Маша, и Леня согласно кивнул. Фикусова не явилась, у нее, видите ли, флюс, всю щеку раздуло. Врет, как всегда, наверное, на Московский канал ее пригласили…

— Возможно, — согласился Леня, про Фикусову ему было неинтересно.

Маша утомленно замолчала, Леня оттянул ей веки одно за другим, потрогал переносицу.

— А что же дальше? — спросил он.

— Пришлось звонить всем, искать замену, вспоминала Маша, — никто не соглашался, потому что срочно. Я уж отчаялась, потом вспомнила, что Ольга.., фамилия такая… птичка мелкая…

— Чижик? — угодливо подсказал Леня.

— Ну да, Чижова. Нам на встрече в Театральном институте врала, что в театре играет, а мне Майка Сивцева тогда еще говорила, что ее из театра давно вытурили. Она, конечно, согласилась — все равно не у дел, прилетела с вылупленными глазами: как же, на ток-шоу покрасоваться…

Тут Маша подавилась и закашлялась.

«Бог шельму метит, — констатировал Маркиз, — ох, Лолка, и любят же тебя подружки!»

Он достал из кармана блестящий металлический предмет непонятного назначения, бывший собственностью владельца халата, и покрутил перед Машей.

— Так, милая, глазки направо, теперь налево.., теперь вообще закатите и так и лежите, рассказывайте. Как же прошла передача?

— Отлично, — с неудовольствием ответила Маша, — эта нахалка Чижова такого там наговорила! И что муж у нее мусульманин, и кроме нее у него еще шесть жен, и они все мужу рога наставляют! В общем, натрепала вагон и маленькую тележку!

«Узнаю Лолку», — подумал Леня.

— Глаза можете опустить и собрать в кучку на переносице, — спохватился он, испугавшись, что Маша так навсегда и останется с закаченными глазами.

— Мы все чуть со стульев не попадали, продолжала Маша, причем голос у нее звучал гораздо тверже, видно, от воспоминаний больной становилось лучше, — а зрители прямо как с цепи сорвались. Звонят и звонят, они-то, идиоты, все за чистую монету принимают! Ну ладно, распрощались мы с Ольгой, только она за порог — звонят на студию. Какой-то продюсер ее по телику увидел и тотчас решил, что жить без нее не может, что его фильм без нее не родится! Пристал ко мне с ножом к горлу — дайте телефон. Ну я и дала.

«Ну надо же, а я-то думал, что Лолка врет насчет съемок, — подумал Леня, — а оказалось — правда. Вот только почему ночью? Да еще такой пожар: только увидел — и сразу съемки».

— Везет же некоторым, — бубнила Маша, счастье само в руки идет. А тут вкалываешь, как вол, — и ничего. А эта выскочила в эфир на двадцать минут — и на тебе, судьба устроена! А что в ней есть? Только внешность да тряпки стильные. Ни ума, ни таланта…

Тут Леня с Машей был не совсем согласен. Если ума у Лолки и правда немного и вообще характер взбалмошный, тщеславие да суетность, то талант, конечно, есть. И немалый. И еще Лола очень себя ценит. Она не из тех женщин, кто с первых минут знакомства прыгает к мужику в постель, будь он хоть продюсер, хоть великий режиссер!

Так что с ночными съемками нужно разобраться.

— Фамилия есть у этого продюсера? — не слишком вежливо прервал он злопыхавшую Машу.

— Олег Олегович Мюллер, — выдала Маша, и Леня уверился, что несмотря на жуткий вид и синяки, с ней все не так плохо.

— А ты его знаешь? Фамилию эту слышала? Мелькал он на студии?

— Да нет…

— Так какого же черта ты телефоны чужие раздаешь без спроса? —.заорал Леня. — А может, он маньяк? Высмотрел на экране красивую женщину, представился продюсером… — А он сказал, что его ко мне Бузинок направил, что Бузинок — его лучший друг.

— А кто такой Бузинок? — поинтересовался Маркиз.

— О, этого все знают! Он вечно на всех каналах сшивается, все про всех знает, особенно чувствует, где деньги большие. Тогда он — тут как тут и обязательно что-то в клюве унесет. Ну я и подумала, что дело верное, раз Бузинок участвует. Позвонила Ольге, она меня так благодарила…

— Вот дура! — тихонько пробормотал Маркиз.

— Ну ладно, — сказал он чуть погодя, — переломы заживут, а что мозги сотряслись, то, может, и к лучшему. Может, думать научишься. Память вроде не отшибло, идиоткой не останешься. Счастливо оставаться!

После его ухода Маша вызвала медсестру и сказала, чтобы ее немедленно из этой богадельни отправляли в нормальную палату. Сестричка удивилась и подумала, что доктор из психиатрической, наверное, хороший врач, раз у больной Савушкиной после его осмотра наблюдается несомненный прогресс.

* * *

Из больницы святой Агнессы (бывшей седьмой городской имени Третьего Интернационала) Леня прямым ходом устремился на телестудию. Добравшись до известного всему городу здания на улице имени писателя Топтыгина, он влетел в проходную. Мрачный охранник оторвался от газеты с крупным заголовком «Дрессированная львица забеременела от укротителя» и сурово потребовал:

— Пропуск!

— Вот мой пропуск! — ответил Леня и протянул стражу сложенную вдвое сторублевую бумажку.

— Он у вас не продлен, — проговорил тот, слегка смягчившись.

— Ах, извините, вот продление, — Леня добавил к первой еще одну купюру.

— Вот теперь все верно, — охранник снова углубился в свою газету.

Маркиз пошел по длинному коридору, увешанному портретами телевизионных ведущих и прочих звезд местной величины. Мимо него то и дело со свистом проносились какие-то озабоченные личности, но ни одна из них не реагировала на Ленины попытки заговорить. Наконец Леня понял, что для успешного контакта с местными обитателями нужно двигаться с той же скоростью. Он прибавил шагу, потом перешел на ровный бег. Почти сразу с ним поравнялся озабоченный молодой человек с выбритой наголо маленькой головой.

— Бузинка не видал? — деловито осведомился Леня, пока их траектории не разошлись.

— Он в «Багдаде», — отозвался бритый, увеличивая скорость движения.

— В Багдаде? — изумился Леня, стараясь не отставать. — Он что — улетел в Ирак?

— В какой еще Ирак? — собеседник посмотрел на Леню, как на душевнобольного. — Говорят тебе, я его полчаса назад в «Багдаде» видел! Гудит там с самого утра!

Выпалив эту загадочную фразу, Ленин собеседник ловко увернулся и скрылся за дверью.

Маркиз, не снижая темпа, двигался по коридору, пытаясь переварить загадочную информацию. Из бокового ответвления коридора вынырнул низенький толстяк с густой взъерошенной шевелюрой и припустил в одном с Леней направлении.

— Послушай, старик, — обратился к нему Леня, стараясь не сбиться с темпа, — я тут новичок, не подскажешь, «Багдад» — это где? Толстяк заинтересованно скосил на Леню глаза, молча ткнул пальцем в направлении уходящей вниз лестницы, мимо которой они пробегали, и устремился вперед, как будто к нему пришло второе дыхание.

Леня затормозил, развернулся и спустился по лестнице.

Внизу, в длинном полутемном подвале, располагалось заведение, носившее среди постоянных обитателей телестудии романтическое название «Багдад». Как бы в подтверждение этого названия на сверкающей стеклом и хромом стойке бара стоял игрушечный Санта-Клаус с лицом бывшего правителя Ирака Саддама Хусейна. За стойкой, облокотившись на нее и зорко оглядывая свои владения, располагалась настоящая здешняя правительница, барменша Роза. Как и положено всякому уважающему себя бармену, она лениво протирала бокал, время от времени пухлой рукой отбрасывая падающую на глаза завитую челку.

В этот час «Багдад» был почти пуст, только за одним столиком двое сценаристов оживленно решали вопрос, уважают ли они друг друга, да в самом углу сидел мрачный тип лет сорока с трехдневной щетиной на лице и выражением творческого поиска в глазах.

Леня, оглядев помещение, уверенно направился в угол. Подсев к одинокому творцу, он коротко осведомился:

— Бузинок?

— Кондратий Бузинок — это я! — гордо ответил тот и попытался церемонно поклониться, при этом едва не потерял равновесие и с трудом удержался на стуле.

Леня пригляделся к Бузинку. Ему было хорошо знакомо это выражение в глазах Кондратий находился в постоянном творческом поиске, суть которого сводилась к двум вещам: где бы достать денег и где бы выпить.

— Розочка! — воскликнул Бузинок, повернувшись к стойке. — Розочка, еще двести грамм! Роза, ты что — не слышишь?

— Перебьешься, — лаконично ответила барменша. — Ты еще за прежнее не заплатил, и вообще, тебе на сегодня уже хватит! Мне с твоим бессознательным телом возиться неохота!

— Вот как они относятся к творческой личности, — трагическим тоном проговорил Кондратий, повернувшись к Лене. — Художник всегда окружен непониманием! Давай познакомимся! Я — Кондратий Бузинок!

Это звучало так, как будто он назвался Филиппом Киркоровым или на худой конец Полом Маккартни.

— Леонид, — скромно представился Маркиз и тут же перешел к делу:

— Кондратий, кто такой Мюллер? Олег Олегович Мюллер?

— Извиняюсь, — Бузинок уставился на Леню с некоторым недоумением, — вам нужна от Бузинка информация? Молодой человек, информация — это деньги! Информация это власть!

— Понял. — Леня положил на стол пятьсот рублей.

— Это что? — Бузинок посмотрел на купюру с таким выражением, как будто увидел синего таракана. — Это что т-такое? Это что такие деньги? Ка.., какие интересные! Никогда н-не видал! Где такие ходят — в Сомали или в Никарагуа?

— Речист ты, братец, — усмехнулся Леня и, спрятав пятисотку, положил на ее место новенькую стодолларовую купюру.

— О! — Бузинок значительно поднял палец и молниеносным движением прибрал деньги. — Теперь можете задавать свои вопросы! Бузинок за все ответит! Только один момент!

Он снова повернулся к стойке и важно произнес:

— Роза, незамедлительно принеси нам с коллегой по двести грамм! И представь мне счет!

Повернувшись к Лене, он стукнул кулаком по столу и заявил:

— Я угощаю! И пожалуйста, никаких возражений! Так что вы хотели спросить, коллега?

— Мюллер, — настойчиво повторил Маркиз, — Олег Олегович Мюллер.

— Мюллер? — Бузинок с интересом уставился на собеседника, — Это вы — Мюллер? А я — Бузинок…

— Нет, — Леня начал терять терпение, меня интересует Олег Олегович Мюллер!

— Олег Олегович? — Кондратий наморщил лоб. — А кто это?

— Как раз это я и хотел у тебя узнать, проговорил Леня, начиная накаляться. — Этот Мюллер вчера звонил Маше Савушкиной, спрашивал об одной актрисе и, между прочим, ссылался на тебя.

— Да? — с интересом переспросил Кондратий. — Давайте познакомимся. Меня зовут Кондратий Бузинок…

— Я задал вопрос, — едва сдерживаясь, прервал его Леня.

— Молодой человек, — Бузинок собрал глаза в кучку и уставился на Леню, — мы с вами где-то встречались?

К столу походкой изрядно располневшей фотомодели приблизилась Роза. Она поставила перед собеседниками два полных бокала и сунула под нос Бузинку счет.

— О, Розочка! — бурно обрадовался Кондратий. — Одна ты меня понимаешь!

— Платить будешь? — поинтересовалась барменша, привычным движением поправив упавшую на глаза челку.

— Все-не-пре-менно! — радостно воскликнул Кондратий. — Всенепременнейше! Зайдите ко мне через час!

Роза что-то пробормотала себе под нос и вернулась за стойку.

Маркиз проследил за ней взглядом, схватил Бузинка за воротник, притянул к себе и прошипел:

— Я тебе, кажется, вопрос задал! Ты деньги взял, так что изволь отвечать!

— Молодой человек, молодой человек, озабоченно забормотал Кондратий, пытаясь высвободиться, — что за манеры? Извольте повторить свой вопрос и отпустите мою шею, я не привык к такому обращению!

— Придется привыкать! — жестко ответил Маркиз. — Я спросил, кто такой Олег Олегович Мюллер!

— Позвольте освежить память, — жалобно протянул Бузинок, скосив глаза на бокал.

— Ответишь — тогда и освежай! — безжалостно отрезал Маркиз. — А то выпадешь в осадок, какая тогда от тебя польза?

— Кондратий Бузинок свою норму знает! — отозвался тот, важно взглянув на собеседника. — Кондратий Бузинок умеет пить! Молодой человек, вы еще пешком под стол ходили, когда Кондратий Бузинок твердо держал стакан! Помните, как сказал поэт:

— «Просто ты умеешь пить, как никто другой»!

— Слушай, ты, бабушка русской революции! — Маркиз встряхнул своего собеседника. — Отвечай на мой вопрос, или я тебя быстро пить отучу! Кто такой Олег Олегович Мюллер?

Бузинок вдруг сделал неуловимое движение и прежде, чем Леня успел его перехватить, присосался к бокалу и одним духом вытянул его содержимое. После этого он поднял на Леню глаза и радостно проговорил:

— Не родился еще такой человек, который Кондратия Бузинка отучит пить! А ты со своим Мюллером можешь убираться.., знаешь куда? Знаешь маршрут, или тебе напомнить?

Леня замахнулся, собираясь как следует угостить Кондратия, но тот уронил голову на стол и издал мощный храп.

Маркиз тяжело вздохнул и встал из-за стола. Следовало признать, что он потерпел полное поражение в борьбе с упорным алкоголиком. Однако не успел он сделать и шагу, как Бузинок снова приподнялся и проговорил почти трезвым голосом:

— Ну до чего же она на нее похожа! Это просто чудо какое-то! Одно.., одно лицо!.

Олег… Олегович.., я вас уверяю…

Он снова уронил голову на стол и захрапел громче прежнего.

Маркиз пожал плечами и направился к выходу из «Багдада». Роза окликнула его, отработанным жестом поправив спадающую челку:

— Эй, молодой-красивый, а платить кто будет?

* * *

Придя домой после непродуктивной встречи с Кондратием Бузинком, Леня застал в прихожей свой зоопарк в полном составе. Попугай сидел на вешалке, как охранник на вышке, кот Аскольд примостился на столике рядом с телефоном, Пу И расположился прямо на коврике возле двери и жалостно вздыхал. Увидев, что Леня пришел один, звери разочарованно вздохнули, а грубый попугай пробурчал что-то нелестное.

— Волнуетесь? — рассердился Леня. — Скучаете по Лоле? А зачем вы ее отпустили неизвестно куда?

— Пр-редатель! — оглушительно закричал попугай Лолиным голосом, так что Маркиз вздрогнул.

Пу И глядел жалобно и царапал лапой дверь, поскуливая.

— Неужто у тебя от переживаний началось расстройство желудка? — сердито спросил Леня, ему не хотелось снова тащиться на улицу.

Пу И сообщил, что все может быть и он за себя не ручается. Кот мигнул неодобрительно, и непонятно было, чего он не одобряет поведения Пу И или того, что Леня так долго не может отыскать свою боевую подругу.

Леня молча подхватил Пу И под мышку и хлопнул дверью.

— Никакого понимания, — ворчал он, сбегая по лестнице, — никакого сочувствия. Носишься по городу, как савраска, а они только хамят!

На улице он пристегнул поводок и пустил Пу И гулять. Однако нахальный чихуахуа и не думал делать то, из-за чего его вывели на внеочередную прогулку. Было похоже, что песик просто извелся дома без Лолы и выпросился погулять исключительно для развлечения. Он весело запрыгал по плиточкам возле магазина, поднялся на две ступеньки, но из двери вышла сердитая старуха с палкой, и Пу И отскочил от греха подальше. Потом им встретилась небольшая собачка неизвестной породы. Пу И оглядел ее с удовольствием, но Маркиз дернул его за поводок и сказал, что сейчас не время для романтических свиданий. Песик обиделся и, улучив минутку, поднял лапу на угол лотка с газетами.

Леня зазевался, но бдительная тетка-продавщица тут же шикнула на Пу И. Песик отскочил, поводок закрутился вокруг ножки. Стол покачнулся, газеты посыпались на пол…

— Караул! — закричала тетка, пытаясь удержать качающееся сооружение. — Помогите!

Падаю!

— Спокойно! — опомнился Леня, — удержу!

Не зря он в свое время закончил цирковое училище и несколько лет работал в цирке, у Лени Маркиза была отличная реакция. Одной рукой он ухватил стол и держал его прямо, чтобы не свалились остальные газеты, другой рукой поднял за шкирку Пу И, да еще и потряс его, чтобы прекратить хулиганство.

Нахальный чихуахуа почувствовал твердую хозяйскую руку и понял, что шутки кончились. Ну что ж, не прошло и ладно, и так неплохо получилось, чуть стол совсем не опрокинулся. Пу И скромно опустил глазки и сделал вид, что он — это не он, а ангел в ошейнике.

— Ну это что же за собака! — громко сокрушалась продавщица. — Это же просто стихийное бедствие, а не собака! Тайфун! Смерч!

Зажав Пу И под мышкой, Леня помогал собирать газеты. Вот он бросил пачку на стол и застыл как вкопанный, глядя на развернувшуюся газету. Прямо на него смотрело удивительно знакомое лицо.

«Да это же Лолка! — мелькнуло в мозгу. — Во всяком случае очень похожа!»

Леня тут же расстроился — очевидно, от переутомления и беготни у него начались глюки. От волнения он слегка ослабил хватку, и Пу И удалось вырваться. Он плюхнулся прямо на газеты и собрался уже как следует их изорвать, как вдруг застыл, глядя на фотографию.

Леня опомнился, схватил газету и щедро расплатился с продавщицей. Он даже не поглядел, как она называется — обычная бульварная газетенка, каких полно валяется на лотках.

Заголовок гласил: «Смерть на вилле!»

— Ух ты, — поразился Леня, — прямо как у Агаты Кристи!

— Второго декабря на своей вилле в окрестностях Санта-Барбары скончался от инфаркта крупный промышленник Николае Бирман. Состояние его исчисляется несколькими миллиардами долларов, — прочитал Леня. Ну надо же, уже и деньги подсчитали. Нашим читателям будет интересно узнать, что Николае Бирман в прошлом — эмигрант из России. Миллиардер был одинок, и все свое огромное состояние завещал дочери, которая осталась в России. Об этом сообщил источник, пожелавший остаться неизвестным.

Он сообщил также, что адвокат покойного Роберт Грин в данное время находится в нашем городе, чтобы передать дочери покойного миллиардера Ирине Ковалевой права на наследство. Наш корреспондент пытался связаться с Ириной, но она не пожелала дать интервью. Будем надеяться, что мистер Роберт Грин будет более удачливым.

Подпись под фотографией гласила, что дочь миллиардера снята в возрасте двенадцати лет, именно тогда Николае Бирман покинул Россию.

Маркиз вгляделся в некачественный снимок. Теперь ему показалось, что девочка не так похожа на Лолу. При чем тут вообще миллиардер? Тем более, что он умер.

Пу И прыгал внизу и требовал показать ему газету.

— Ты же все равно не умеешь читать, — сказал Леня.

Тогда Пу И потянул его к дому. По дороге Леня вспомнил, что бормотал пьяный Бузинок: «как похожа, как похожа, просто одно лицо». Он тогда подумал, что мужик допился до чертиков и несет чушь. Однако Лолки-то нету. Пропала, и Ленина интуиция говорит, что ее срочно нужно спасать, что его подруга снова вляпалась в историю по глупости и легкомыслию.

Леня разложил газету на кровати в комнате Лолы. Пу И внимательно обследовал газету и заскулил, глядя на снимок.

— Ты считаешь, что это Лола? — спросил Маркиз. — Этого не может быть!

Он подумал немного и полез в тумбочку, где у Лолы хранились глянцевые журналы и разные бумаги. Среди прочего был там старый плюшевый альбом с фотографиями Лолы в детстве. Альбом привезла в прошлом году из Черноморска Лолина тетка Калерия Ивановна.

Маркиз заставил себя перелистывать страницы не спеша. Вот пухлый младенец в перевязочках с голой попой.

— Хороша! — умилился Леня. — Хороша, аж слезы душат!

Вот трехлетняя серьезная личность с белым бантом без улыбки смотрит в объектив.

Вот Лоле лет пять, она с видимым отвращением держит на коленях огромного плюшевого медведя — видно насильно заставили взять. У Лени и у самого где-то валялась фотография с точно таким же медведем, они ожидали детей в любом мало-мальски уважающем себя фотоателье.

Дальше первоклассница с букетом, потом на море, уже в купальничке, как большая. Потом какие-то родственники, потом Лола в пионерлагере — куча одинаковых детей в шортах и кепочках И наконец Лоле лет двенадцать, смотрит уже кокетливо, глазами стреляет.

У девочки на снимке были короткие, чуть вьющиеся волосы, у Лолы — два задорных хвостика. Леня мысленно пририсовал на газете два хвоста, получалось, что Лолка и неизвестная наследница миллионера и вправду здорово похожи.

В совокупности с фразой, вырвавшейся у пьяного Бузинка, это нельзя было посчитать простым совпадением. У Маркиза появилась рабочая версия.

Допустим, вокруг наследства покойного миллиардера и этой девицы вертелись какие-то криминальные личности, которые решили обдурить девушку и прибрать денежки к рукам. Что-то у них не заладилось, и тут очень кстати они видят Лолу по телевизору (вот дурища-то, вздохнул Леня, тысячу раз говорил ей, что в их ситуации чем меньше светиться, тем лучше. Так нет же, как медом ей там намазано! Ох, Лолка, тщеславие тебя погубит!).

Тут Леня спохватился, что Лола в беде и как бы не накаркать чего-нибудь еще хуже.

Он оставил Пу И разбираться с газетой, а сам удалился в свою комнату и сделал несколько звонков. Через пятнадцать минут он уже знал, что третьего дня и вправду приехал в Петербург адвокат из Штатов мистер Роберт Грин и остановился в том самом отеле, где проживал Андрей Зайковский, в «Каскад-паласе».

Нисколько не удивившись такому обстоятельству, поскольку Петербург — город маленький и хороших отелей в нем раз-два и обчелся, Леня решил, что ему потребуется профессиональная помощь.

Он достал свою знаменитую записную книжку.

Леня Маркиз не был ретроградом и охотно пользовался всеми достижениями прогресса, от современных средств прослушивания до электронных отмычек. И, разумеется, он вполне сносно умел работать на компьютере и часто обращался за сведениями в Интернет. Но самые нужные данные, адреса и телефоны людей, чьими услугами он пользовался при проведении своих операций, Маркиз хранил в старой, потрепанной записной книжке. Может быть, это объяснялось его сентиментальностью, может быть, некоторым недоверием к технике — известно же, что есть умельцы, которые что угодно могут скачать из чужого компьютера.

Конечно, все записи в Лениной книжке были зашифрованы, и посторонний человек никогда бы в них не разобрался. Впрочем, в руки постороннему человеку эта книжка никогда бы и не попала. Один-единственный раз она случайно оказалась в лапах четвероногих террористов — Аскольда и Пу И, звери потрепали драгоценную книжку, что закончилось, разумеется, грандиозным скандалом. После этого Леня обращался с ней еще более бережно.

Итак, Леня достал свою записную книжку и пролистал ее страницы до буквы "М".

Здесь, среди прочих не совсем понятных записей, было мелким отчетливым почерком вписано имя Маргарита. Против этого имени стояло несколько букв и цифр, которые никому, кроме Лени, ничего не говорили. Сам же Маркиз легко прочитал эту запись.

Маргарита, точнее, Маргарита Павловна, была старой театральной актрисой, последовательно прошедшей все стадии сценического старения. Когда-то она играла роли юных девушек, наивных и невинных, потом, после тридцати, перешла на амплуа их старших сестер. Отработав в этом амплуа еще лет пятнадцать, Маргарита Павловна сделала очередную уступку возрасту и согласилась на роли матерей. Она не была знаменита, кроме того, у нее был чересчур мягкий и незлобивый для театра характер, поэтому она не вела себя, как многие капризные актрисы, которые и в пятьдесят лет соглашались только на роли Джульетты и Офелии. Роль «благородной матери» подошла Маргарите Павловне как нельзя лучше — она выглядела очень достойно и респектабельно. Однако в театре слишком многое зависит от умения интриговать, а Маргарита Павловна была его начисто лишена, и как только подошел пенсионный возраст, ей пришлось покинуть родной театр. При этом она очень скучала по сцене и охотно соглашалась помочь Маркизу, когда ему нужна была актриса соответствующего возраста и внешнего вида.

Набрав номер телефона, Маркиз с радостью услышал знакомый жизнерадостный голос.

— Маргарита Павловна, узнаете? — обратился он к старой актрисе.

— Ой, Ленечка! — обрадовалась та. — Как я рада вас слышать! Просто так вспомнили старуху или по делу звоните?

— Честно говоря, есть для вас небольшая работа.

— Но это же просто замечательно! Я так соскучилась по работе! До того надоело чувствовать себя пенсионеркой! А больше всего ненавижу роль бабушки! Это не мое амплуа! Внуки — это что-то ужасное! Их у меня двое, предприимчивы до предела. К тому же самый страшный возраст — шесть лет! Когда их ко мне привозят, это напоминает цунами! На прошлой неделе — только представьте себе — они выкрасили мою кошку!

Да еще в зеленый цвет! Бедное животное так страдало, так страдало.., я едва сумела ее отмыть специальным растворителем! И завтра их обещали снова ко мне привезти! Так что вы меня просто спасли! Я сейчас же звоню дочери и говорю, что никак не могу с ними остаться!

— Замечательно, — прервал Леня бурное излияние эмоций. — Если вы готовы немного поработать, запоминайте инструкции…

* * *

После плодотворной беседы с престарелой актрисой Леня занялся собственной внешностью. Ему нужно было нанести легкий грим, чтобы не засветиться в отеле «Каскад-палас», именно туда он собирался пойти на разведку. Он надел скромный, не бросающийся в глаза парик, очки с простыми стеклами и с помощью тонального крема сделал лицо смуглее, чем оно есть на самом деле.

Портье в холле отеля с уважением поглядел на дорого и со вкусом одетого мужчину, который спросил, в номере ли в данный момент адвокат Роберт Грин. Номер не отвечал, но когда портье увидел зеленую купюру, он вспомнил, что в это время мистер Грин обычно ужинает в ресторане отеля. Да-да, такой пожилой человек с пышными усами…

В ресторане было тихо. Шумные компании шли веселиться куда-нибудь в другое, более оживленное место. Играла приятная ненавязчивая музыка, официанты бесшумно сновали между столиками, появляясь только в тот момент, когда они действительно были нужны. Мистер Роберт Грин сидел в самом дальнем углу, судя по всему, он очень ценил свой покой. Леня огляделся и занял столик чуть в стороне, чтобы без помех разглядеть адвоката. С виду в нем не было ничего особенного. Обычный пожилой джентльмен, скромно, но дорого одетый и тщательно причесанный. Седые волосы лежали волосок к волоску, пышные усы кокетливо подкручены.

Старик заканчивал ужин и переходил уже к десерту. Леня попросил кофе и закурил сигарету, раздумывая, как бы половчее подкатиться к адвокату и выяснить, нашел ли он наследницу умершего миллиардера, а если нашел, то где она находится. Леня сильно надеялся, что Лола находится в том же месте. В противном случае Леня не знал, что и думать.

Кроме того, при близком контакте он надеялся более тщательно изучить внешность адвоката.

Пока он мучился сомнениями, старик доел десерт и озабоченно посмотрел на часы. Как только официант убрал тарелку, к столику адвоката подошла дама и села напротив, не дожидаясь приглашения. Впрочем, старик нисколько не удивился, он что-то спросил у дамы, та в ответ кивнула.

На женщине были широкие брюки и просторный свитер, скрывающий фигуру, волосы она спрятала под темный шелковый платок, да еще надела большие очки с затененными стеклами. Леня готов был поклясться, что стекла эти простые, как у него. Несмотря на все предосторожности, по легкости походки и гибким движениям Леня угадал, что дама молода и весьма привлекательна. Она села так, чтобы лицо скрывалось в тени, да еще эти очки… Но все же Маркизу она показалась удивительно знакомой.

«Слышала бы Лолка, — усмехнулся он, она бы сразу начала ворчать, что я не могу пропустить ни одной юбки, бросаюсь на любую.. Наверное, мне просто показалось, что я эту женщину знаю. Но хорошо бы на всякий случай послушать, о чем они говорят…»

Сказано — сделано. Расплачиваясь, Леня вытащил бумажник и выронил его. Во все стороны покатились деньги и карточки, да еще ручка, которой сам же Маркиз придал ускорение, закатилась как раз под столик, где адвокат о чем-то оживленно беседовал с неизвестной дамой.

Пока официант ползал по полу, собирая деньги, Леня шариком подкатился к нужному столику и укрепил под ним крошечный микрофончик.

— Осторожнее! — недовольным тоном сказала дама, хотя Маркиз нисколько ее не задел.

— Пардон! — совершенно не своим голосом пробормотал Леня и поскорее ретировался, потому что вблизи в неизвестной женщине он безошибочно узнал Беату. Да-да, "ту самую Беату, свою давнюю любовь и нынешнюю заказчицу.

Сохраняя на лице самое независимое выражение, Леня вышел из ресторана и пристроился в холле на диване. Микрофончик был малого радиуса действия, но досюда его мощности должно было хватить. Леня поднес к уху приемник, выполненный в виде мобильного телефона.

— Мне вас рекомендовали как надежного человека, — настойчиво говорила Беата, — через вас я должна связаться с…

— Не произносите имя! — зашипел адвокат. — Никаких имен!

— Но вы хотя бы можете принципиально подтвердить — он действительно готов купить…

— Только не называйте этот предмет! шикнул на нее старик. — Вы знаете, как это опасно!

— Но как относительно цены? Мы говорили о…

— Ни в коем случае не называйте сумму! ужаснулся адвокат. — Здесь и стены имеют уши! И не надо так кричать. Я же не отказываюсь работать с вами, просто нужно соблюдать предельную осторожность. Кроме того, у меня есть другие дела. Завтра в двенадцать за мной придет машина. Я буду занят, возможно несколько часов. Мы сможем встретиться вечером.

— Но вы же прекрасно понимаете, что я не могу принести сюда эту вещь, это очень опасно! — сказала Беата тихим, но напряженным голосом.

— Я могу приехать к вам, хотя и не люблю вечером находиться в городе. У вас в России это, рискованно…

— Это тоже нежелательно, — решительно возразила Беата, — я вам позвоню и назначу место.

«Это я вовремя подсуетился с микрофоном, — с удовлетворением подумал Леня, значит, завтра в двенадцать за адвокатом придет машина, которая должна отвезти его, надо думать, к месту, где прячут Лолу. Чудненько, к завтрашнему дню мы с Маргаритой Павловной подготовимся. Думаю, адвокат останется доволен. Но какова Беата? Это же просто с ума сойти! Мне художественно врала, что камея Медичи ей дорога как память о безвременно скончавшемся папочке-коллекционере, что она с ней никогда не расстанется, так все расписала — я чуть слезу не пустил, а оказалось, что камея ей нужна только для того, чтобы выгодно продать. Нет, конечно, Костоломов получил по заслугам, потому что нехорошо брать то, что тебе не принадлежит.. Я только восстановил историческую справедливость, вернув Беате то, что когда-то украли у ее отца. Но с другой стороны, если бы она меня не разжалобила, я взял бы с нее всю сумму своего обычного гонорара, десять процентов от стоимости вещи. Ну по крайней мере пять процентов, учитывая эту грандиозную стоимость. А разжалобить эта хитрюга сумела меня исключительно из-за теплых воспоминаний. Рассиропился, как полный идиот. Лолка совершенно права…»

Тут Маркиз вспомнил, что разговор на эту тему с Лолой еще предстоит и что ему мало не покажется. Но он готов претерпеть хоть какие муки, хоть моральные, хоть физические — а рука у Лолы тяжелая, лишь бы спасти Лолу. Потому что он очень волнуется за нее и звери скучают.

Двое за столом в ресторане обменялись еще несколькими ничего не значащими репликами и стали прощаться. Маркиз выключил приемник и рассеянным взором обвел зал. Вот Беата показалась из дверей ресторана. Леня раздумывал, не проследить ли за ней, но решил, что пока не стоит. И в это ..время в холле отеля появилось новое лицо.

В отличие от Беаты, лицо это Леня опознал сразу. Это был тот самый тип, которого они с Лолой видели в особняке Костоломова. Средних лет, со сросшимися на переносице бровями; весь его облик дышал силой и суровостью. Мужчина этот обеспечивал безопасность своего хозяина. Если бы тогда, на приеме, он был более бдителен, Лолке ни за что бы не проскочить на второй этаж.

Стало быть, думал Маркиз, к этому времени все раскрылось и теперь костоломовские ребята роют землю носом в поисках исчезнувшей камеи. Здесь они явно ищут Зайковского. Вряд ли найдут, потому что Зайковский, если он не полный дурак, уже давно выехал из страны. А вот то, что Беата стремится поскорее продать камею — это очень плохо, Костоломов через нее может выйти на след. Ну да ладно, с Беатой Леня разберется позднее, сейчас есть более срочные дела, в первую очередь надо думать о Лоле.

Он вжался в кресло и отвернул лицо, когда Беата проходила мимо, потом дождался, когда мистер Роберт Грин направился к лифтам и незаметно сделал несколько снимков старика.

Потом убедился, что за ним никто не следит, написал на листке бумаги несколько слов и направился к выходу из отеля. Неподалеку от двери он, заглядевшись на витрину с дорогими мужскими аксессуарами, споткнулся и налетел на сурового мужчину средних лет, профессиональным взглядом осматривавшего постояльцев.

— Пардон, — проговорил Леня, виновато улыбаясь, и его рука незаметным движением скользнула по одежде костоломовского подручного, осторожно опустив в его карман записку.

* * *

Пожилой американский адвокат Роберт Грин вышел в холл гостиницы. Через несколько минут за ним должна была приехать машина, чтобы отвезти к важному клиенту.

Правда, вчерашний визит к этому клиенту прошел более чем странно… Вспомнив этот неприятный инцидент, адвокат поморщился.

Впрочем, чего только не случалось в его богатой событиями практике! Если бы он не закрывал глаза на некоторые странности и чудачества своих богатых клиентов, вряд ли ему удалось бы сделать такую карьеру!

Адвокат направился к выходу, но в это время его догнал служащий отеля с телефонной трубкой в руках.

— Мистер Грин? — осведомился он с угодливым поклоном. — Это вас!

Адвокат поднес трубку.

Слышно было довольно плохо, но тем не менее он отчетливо понял, что звонят ему по просьбе Олега Олеговича и просят перенести сегодняшнюю встречу на два часа.

Мистер Грин недовольно поморщился: он не любил менять свои планы. Но ничего не поделаешь: пожелание клиента — это закон.

Сухо простившись, он вернул трубку служащему и уже хотел вернуться в свой номер, чтобы просмотреть накопившиеся бумаги, как вдруг от стойки бара к нему метнулась неплохо сохранившаяся пожилая дама.

— Роберт! — воскликнула она, всплеснув руками. — Боже мой, сколько лет, сколько зим!

— Простите, мадам, — адвокат невольно попятился, — разве мы с вами знакомы? Я что-то не припомню…

— Ах, негодник! — Дама легонько шлепнула его пальцами по губам. Руки у нее были достаточно ухоженные, и пахло от нее любимыми духами мистера Грина — старыми добрыми «Шанель № 5».

" —Ах, негодник! повторила дама, подхватив адвоката под локоть. — Как ты мог меня забыть? Ну конечно, теперь я выгляжу не так, как.., тридцать лет назад! — И она кокетливым жестом поправила хорошо уложенные светлые волосы. — Но неужели твое сердце ничего тебе не говорит?

Адвокат на всякий случай прислушался к своему сердцу. Правда, после операции, которую мистеру Грину сделали три года назад в одной из лучших клиник Бостона, его сердце работало гораздо лучше, чем прежде, но никаких особенных сигналов оно ему не подавало. Мистер Грин вгляделся в светловолосую даму.., и какое-то смутное воспоминание шевельнулось в его душе.

— Тридцать лет… — неуверенно повторил он. — Неужели.., тридцать лет назад… Ялта?

— Ну вот видишь! — дама вытащила из рукава крошечный кружевной платочек и приложила его к сухим глазам. — Ты меня не забыл! Я знала… Я нисколько, не сомневалась!

— Галя? Галочка? — неуверенно проговорил старый адвокат. — Галочка, неужели это ты?

— А кто же еще? — воскликнула дама и прижала тщедушного адвоката к своей бурно вздымающейся груди. — Ты вспомнил, вспомнил меня, Роберт! Ты вспомнил те безумные южные ночи!

И тут закаленное в боях за прибавочную стоимость сердце адвоката действительно учащенно забилось. Он вспомнил далекие времена, когда он был еще неприлично молод кажется, ему не было еще и сорока… вспомнил южную ночь, неумолкающий плеск волн, набегающих на крымский берег.., лучи прожекторов, пробегающие по пыльным полусонным кустам.., горячее дыхание молодой женщины рядом.., очень может быть, что этой самой женщины.., правда, тогда от нее пахло не «Шанелью», а забытыми духами «Красная Москва», но ведь с тех пор прошло столько лет, столько долгих лет…

— Да.., кажется, я вспомнил… — вполголоса проговорил мистер Грин, и на какое-то время ему показалось, что время повернулось вспять и что он снова стал непозволительно молод… И что все могло пойти совершенно по-другому, как-то радостно и неповторимо…

Но тут же в нем проснулся многоопытный, высокооплачиваемый адвокат, и этот адвокат смущенно огляделся по сторонам. Они с его давней подругой привлекали излишнее внимание постояльцев и персонала отеля.

В его возрасте и в его положении этого нельзя было допустить.

— Кажется, я их вспомнил, эти южные ночи.., только… Может быть, мы пройдем куда-нибудь.., в более укромное место?

— В более укромное? — восторженно переспросила дама. — Ах ты, шалунишка! Ты нисколько не изменился! Ты и тридцать лет назад только и норовил со мной где-нибудь уединиться!

Она приобняла смущенного старичка и продолжала щебетать:

— Ты помнишь, маленький шалунишка, как ты называл меня тогда, тридцать лет назад?

— Галчоночком, — проговорил адвокат, густо залившись краской.

— Вот именно! — веселилась неуемная дама. — Ты называл меня своим маленьким галчоночком! Я хочу, чтобы ты снова так меня называл!

— Хорошо, — пробормотал адвокат, — но все-таки.., мы не так молоды, как тридцать лет назад.., на нас смотрят…

— Противный! — дама снова шлепнула его по губам. — Ты хочешь напомнить, сколько мне лет? Ты хочешь меня задеть? Но я нисколько не обижаюсь! Знаешь, как говорят — женщине столько лет, на сколько она выглядит! А на сколько, по-твоему, я выгляжу?

— Ну я не знаю… — адвокат задумался на секунду, но в нем тут же проснулись профессиональные навыки, и он уверенно проговорил:

— На тридцать пять, мой галчоночек!

— А ты по-прежнему ужасно мил! — прощебетала дама и потащила слабо упирающегося адвоката к ближайшему бару.

* * *

Автоматические двери пятизвездного отеля «Каскад-палас» плавно разъехались, и на пороге появился невысокий, безукоризненно одетый старичок. Седые волосы были тщательно уложены, пышные усы аккуратно подкручены. Покрой неброского, темно-серого пальто выдавал руку первоклассного портного. Единственным предметом, выбивавшимся из этого облика, был пухлый, несколько потертый кожаный портфель, который старичок бережно прижимал к груди.

Остановившись на пороге отеля, импозантный старичок озабоченно огляделся по сторонам и неодобрительно взглянул на золотые швейцарские часы, украшавшие его запястье. В ту же самую секунду к нему плавно подкатил черный автомобиль с тонированными стеклами, представительский «Пежо» последней модели. Шофер, мрачноватый широкоплечий мужчина, распахнул дверцу и помог старичку устроиться на заднем сиденье.

— Пробки, — лаконично ответил шофер на укоризненный взгляд пассажира, и «Пежо» стремительно сорвался с места.

В дороге пожилой пассажир не разговаривал с водителем и не слушал радио. Он достал из своего портфеля какие-то бумаги и углубился в их изучение.

Черная машина выбралась из запруженного транспортом центра, пересекла Обводный канал, миновала Московские ворота, Парк Победы. Остались позади оба аэропорта — международный, «Пулково-2», и внутренний, «Пулково-1». Шоссе забирало вверх. к Пулковской обсерватории, но «Пежо» свернул влево и запетлял по второстепенным дорогам.

Водитель время от времени поглядывал в зеркало заднего вида. Ему показалось, что за их машиной подозрительно долго держался темно-вишневый джип с заляпанными грязью номерами, но после Парка Победы джип исчез, его сменила синяя «Тойота».

Потом и она отстала, и водитель «Пежо» успокоился. Он выехал на длинную аллею, обсаженную голубыми елями, и через несколько минут остановился перед металлическими воротами.

Водитель посигналил. Створки ворот разъехались, и машина въехала на обширный участок, огороженный кирпичной стеной.

Подкатив к крыльцу мрачного трехэтажною здания из красного кирпича, водитель заглушил мотор и помог пожилому пассажиру выбраться наружу. На крыльце его уже ожидала женщина в сером платье, с очень большими руками и ногами и тусклыми волосами, собранными на затылке в тощий пучок.

— Здравствуйте, — женщина выдавила бесцветную, невыразительную улыбку. Если бы консервированная скумбрия умела улыбаться, она улыбалась бы примерно так.

— Вас ожидают, — добавила тусклая женщина и пригласила старичка следовать за собой.

Они вошли внутрь здания и оказались в полутемном сводчатом коридоре. Следуя за женщиной в сером, старичок обратил внимание на то, что она заметно прихрамывает.

Миновав вымощенный каменными плитами холл, в дальнем конце которого виднелся огромный камин, свернули налево. Женщина открыла обитую зеленой кожей дверь и пропустила старичка в большую комнату с высоким сводчатым потолком, обставленную тяжелой черной мебелью. В этой комнате тоже был огромный камин, в котором догорали остатки дров. По одну сторону камина в глубоком кресле сидел плотный мужчина с тяжелым квадратным подбородком, по другую — привлекательная молодая женщина в синих джинсах и голубом шерстяном свитере с вышивкой. У этой женщины был очень расстроенный вид. За спиной у нее стоял невысокий лысоватый мужчина с бегающими глазками.

Крупный мужчина поднялся из кресла и шагнул навстречу старичку.

— Благодарю вас за то, что вы нашли время для повторного визита, — проговорил он, протягивая старичку руку, — и прошу извинить за вчерашнее. Ирина Николаевна заверила нас, что это не повторится. Такие.., приступы случаются с ней не чаще одного раза в месяц.

При этом мужчина покосился на девушку в голубом.

— Присаживайтесь, — хозяин указал гостю на кожаное кресло. — Чай? Кофе? Что-нибудь еще?

— Кофе, пожалуйста, — попросил старичок, усаживаясь и устраивая на коленях свой портфель.

— Мне тоже кофе, — робко подала голос девушка.

— Кофе вам вреден, — проговорил хозяин и повернулся к застывшей в дверях женщине в сером:

— Пожалуйста, кофе для нашего гостя и для меня и зеленый чай для Ирины Николаевны.

Прислуга беззвучно удалилась, и хозяин повернулся к старичку:

— Итак, я надеюсь, что сегодня ничто не помешает нам закончить дело, ради которого вы приехали. Думаю, нет смысла слишком затягивать…

— Конечно, — оживленно кивнул старичок. — Однако не стоит и чересчур торопиться. У одной моей клиентки, владелицы крупной компьютерной фирмы в Бостоне, был замечательный песик породы чихуахуа. Так вот однажды он слишком поспешил, увидев на другой стороне улицы мальтийскую болонку, и это закончилось весьма трагически .

Девушка в голубом, до сих пор сидевшая понурившись и не поднимавшая взгляд на гостя, неожиданно встрепенулась. Она уставилась на старичка с неожиданным интересом.

— Правда, она предъявила иск транспортной компании и, разумеется, выиграла дело…

Это неудивительно, потому что я представлял в суде ее интересы. В своем выступлении я особенно напирал на то, что чихуахуа — это необычная порода, это древняя мексиканская храмовая собака…

Девушка чуть не вскочила. Она смотрела на гостя, широко раскрыв удивленные глаза, и, только перехватив его предостерегающий взгляд, взяла себя в руки и снова потупилась.

— Это очень интересно, — недовольно поморщился хозяин, — однако не пора ли нам перейти…

В эту минуту хмурая служанка вкатила в комнату сервировочный столик с заказанными кофе и чаем. Шустрый старик потянулся за своей чашкой, достал из нагрудного кармана стеклянную трубочку, вытряхнул из нее в кофе несколько белых крупинок и пояснил, повернувшись к хозяину:

— Ношу с собой заменитель сахара, в моем возрасте настоящий сахар вреден!

При этом он состроил такую уморительную гримасу, что мужчина с квадратным подбородком невольно усмехнулся и не заметил, как старик поменял местами кофейные чашки.

Мрачная служанка удалилась, катя перед собой столик. Старичок пригубил кофе и засиял от удовольствия:

— Замечательно! Конечно, слишком крепко для меня, но очень, очень вкусно!

— Итак, продолжим… — напомнил о деле хозяин, отпив из своей чашки и отставив ее на подлокотник кресла.

— Да, — оживился старичок, — я сделал упор на то, что чихуахуа — древняя порода и моя клиентка была к нему очень привязана…

И мне удалось выбить из транспортной компании миллион долларов!

— Простите, это конечно очень интересно, прервал его хозяин, — но я хотел бы перейти к делу. Документы у вас с собой?

— Разумеется, — старик похлопал по своему портфелю. — Как говорили древние, все свое ношу с собой!

При этом он озабоченно взглянул на хозяина и незаметно скосил глаза на свои швейцарские часы.

Этот взгляд не укрылся от внимания Олега Олеговича. Он встал, при этом уронив свою чашку, и шагнул к адвокату, раздраженно проговорив:

— Чего вы ждете? Зачем тянете время? Вам надо всего лишь.., всего лишь огласить завещание и получить.., получить ее подпись…

Он явно чувствовал себя не лучшим образом. Голова кружилась, язык плохо слушался, еле ворочаясь во рту. Олег Олегович сделал еще один шаг, протянул руку к пухлому портфелю адвоката, выхватил его из рук старика, рассыпав при этом по полу его содержимое, но вдруг потерял равновесие, покачнулся и тяжело рухнул на покрытый ковром пол.

Адвокат вскочил, подбежал к Мюллеру и засуетился вокруг него:

— Надо же, такой молодой человек — и такое слабое здоровье! Видимо, он не соблюдал диету! Потреблял слишком много сахара и продуктов, содержащих холестерин! И потом, такой крепкий кофе…

Молчавший до сих пор лысоватый мужчина бросился к упавшему шефу и закричал:

— Не подходите к нему! Я сейчас вызову врача.., охрану…

— Врача? Врача — это хорошо, — проговорил адвокат, подхватив лысого под руку, — а вот насчет охраны я бы на вашем месте не торопился…

— Почему это? — лысый попробовал высвободить руку, но хватка старика оказалась на удивление сильной.

— А вот почему, — адвокат доверительно склонился к нему, как будто собираясь что-то сообщить по секрету, но вместо этого молниеносно кольнул в руку сквозь рукав пиджака крошечным шприцем, зажатым между пальцами.

Мужчина тихо охнул и обмяк. Старичок осторожно опустил его на ковер рядом с Олегом Олеговичем и распрямился. Старческой сутулости и медлительных движений как не бывало: он стал гибок, подвижен и полон энергии.

— Ленька! — радостно воскликнула Лола, бросившись на шею «адвокату». — Здорово ты загримировался! Даже я тебя не узнала, пока ты не заговорил про древнюю мексиканскую храмовую собаку… Кстати, как он там без меня? Наверное, ужасно скучает! Пуишечка, детка!

— Некогда! — прервал ее Леня, бросившись к дверям комнаты. — Мы на вражеской территории, и через минуту тут может появиться целая толпа охранников! У нас совершенно нет времени!

Он захлопнул массивную дверь, заложил ее ножкой стула, как засовом, да еще пододвинул к ней тяжелый деревянный комод.

— А что с этими? — Лола испуганно покосилась на два валяющихся на ковре безжизненных тела. — Неужели они.., неужели ты их…

— Разумеется, ради того, чтобы спасти тебя, я пошел бы на все, — проговорил Маркиз, между делом продолжая сооружать возле двери баррикаду, — но если без этого можно обойтись…

— Так они живы? — с некоторым облегчением в голосе спросила Лола.

— Конечно! Здоровый крепкий сон никому еще не вредил. Ты ведь знаешь, что я — убежденный противник насилия, в любых его формах. Так что можешь за них не волноваться…

Словно для того, чтобы подтвердить его слова, Олег Олегович слегка пошевелился и пробормотал что-то нечленораздельное сонным обиженным голосом.

— Кажется, он просыпается! — взволнованно вскрикнула Лола, схватив Маркиза за плечо.

— Не думаю! — Леня мимоходом взглянул на спящего «продюсера». — Конечно, он выпил не всю чашку, но полчаса здорового сна гарантировано. Так что нам нужно поторопиться…

— Поторопиться? — Лола растерянно огляделась по сторонам. — Леня, а как ты собираешься отсюда уйти?

В комнату вела единственная дверь — та самая, возле которой Маркиз спешно возводил баррикаду.

И его действия были очень своевременными, потому что снаружи из-за этой двери уже доносились недоуменные голоса охранников.

— Если ты думаешь выбраться через окно, должна тебя разочаровать, — вполголоса проговорила Лола. — Стекла здесь небьющиеся.

Я уже проверяла, правда, в другой комнате…

Кроме того, там бегают огромные сторожевые собаки…

— И это очень хорошо! — Леня мельком взглянул в окно. — Не то, что там бегают собаки, а то, что окна небьющиеся. Иначе эти. окна быстро вышибли бы охранники, и у нас не было бы даже того небольшого запаса времени, которым мы теперь располагаем…

— Время? — трагическим голосом воскликнула Лола, сложив руки на груди. — О каком времени ты говоришь? Мы здесь в ловушке, как две слепые мыши! Вокруг враги, и скоро они будут здесь!

В дверь начали стучать — сначала неуверенно, потом все сильнее и сильнее, наконец на нее один за другим посыпались тяжелые удары.

— Конечно, я очень признательна тебе за то, что ты нашел меня, не бросил здесь одну, продолжала Лола, отступив от двери, — но тебе не кажется, что стоило лучше продумать свои действия? Конечно, тебе было не до того, — она добавила в голос яду, — ты был слишком увлечен той красоткой.., той, с которой вы так мило проводили время в кафе торгового центра…

— Может быть, мы обсудим мое поведение позднее, в более благоприятной обстановке? — Маркиз оглядывался по сторонам в поисках материала для своей баррикады. — Лучше помоги мне придвинуть эту скамью…

— Что это нам даст, кроме незначительной отсрочки? — с тяжелым вздохом Лола все же помогла ему.

— Не волнуйся! — Маркиз Оттащил два бесчувственных тела в дальний угол комнаты и выпрямился, оглядывая комнату.

— Так, — удовлетворенно проговорил он и принялся кочергой и каминными щипцами вытаскивать из очага догорающие угли. Комната наполнилась густым едким дымом.

— Леня, что ты делаешь? — ужаснулась Лола, отступая к окну. — И без того наше положение ужасно, а тут еще этот дым…

— Придется немножко потерпеть, — отозвался Леня, вытаскивая последние угли.

— Потерпеть? — возмутилась Лола. —Да мы сейчас задохнемся…

Она хотела еще что-то добавить, но зашлась приступом кашля.

— Закрой этим лицо, — Маркиз намочил платок водой из чайника и протянул его Лоле, — и полезай в камин!

— Да? — Лола приблизилась к камину и с опаской заглянула в дымоход. — Ты думаешь, я в него пролезу?

— Не только ты, — успокоил ее Маркиз. Тут вполне пролезет даже твоя черноморская тетя Каля!

— Я попрошу родственников моих не обижать! — отозвалась Лола, явно приободрившаяся после того, как Маркиз указал ей путь отступления.

Оглянувшись назад, она вдруг замерла:

— Ленька, надо же собрать бумаги из портфеля!

— Зачем? — удивился Маркиз.

— Ну как же.., это какие-то важные юридические документы.., что-то насчет наследства той девушки, чью роль я должна была сыграть…

— Ты думаешь? — Леня усмехнулся. — Настоящее завещание осталось у настоящего адвоката, а здесь… — и он носком ботинка придвинул к Лоле один из валявшихся на полу листков. Это оказалась рекламная листовка, призывавшая всех желающих на встречу с потомственным колдуном и знахарем, академиком белой магии и членом международной колдовской ассоциации Касьяном Кондрапупой.

— Все, пора уходить! — озабоченно проговорил он и подсадил Лолу. Она встала на его плечо, зацепилась за каминную решетку и ловко юркнула в дымоход. Он действительно оказался достаточно широким для нее.

Леня обвязал лицо мокрым платком, подтянулся и вполз в темный лаз вслед за своей боевой подругой.

Комната внизу все больше наполнялась дымом.

Датчик автоматической пожарной сигнализации под потолком включился, завыл ужасным голосом, и в комнату хлынули потоки воды из специальной противопожарной системы.

В то же мгновение на пульте в расположенной неподалеку пожарной части включилась красная лампочка. Дежурный взглянул на пульт. Судя по всему, горел дорогой коттедж поселившихся неподалеку новых русских. С них за оперативное тушение можно получить неплохой денежный приз. Дежурный объявил тревогу, и пожарный расчет меньше чем за минуту погрузился в машину и выехал в направлении загоревшегося строения.

Прежде чем приступить к тушению, пожарным пришлось преодолеть высокую кирпичную стену, ограждавшую коттедж. Но преодоление препятствий было для бравых пожарных привычным делом, они постоянно тренировались на своей учебной базе, поэтому не прошло и трех минут, как они рассредоточились по участку и принялись готовить штатные средства пожаротушения.

Правда, неожиданно возникло еще одно, не предусмотренное инструкцией препятствие в лице местных охранников. Вытаскивая на ходу пистолеты, секьюрити бежали навстречу пожарным и истошно вопили:

— Вы, так вас и разэтак, вы что тут делаете? Вас кто сюда пропустил? Ща мы вас постреляем, как мишени в тире!

— Вы что, блин, сдурели? — солидно ответил командир расчета, опытный усатый мужик по прозвищу Петрович, ловко разворачивая брандспойт. — У вас хата горит, а вы пожарных матюгами встречаете? Леха, включай мотор!

Леха, оставшийся возле сверкающей красным лаком машины, крутанул ручку включения, и из наконечника брандспойта хлестнула мощная сверкающая струя. Петрович легонько повел медным наконечником, и струя свалила с ног матерящихся охранников.

Неожиданное препятствие было устранено, и можно было наконец приступить к выполнению должностной инструкции. Первый пункт инструкции гласил: по прибытии на место пожара, убедиться, что пожар действительно имеет место, и обнаружить очаг возгорания. Петрович огляделся и обнаружил окно, из которого валили густые клубы дыма.

— Есть возгорание! — удовлетворенно проговорил Петрович и направил струю из брандспойта в подозрительное окно.

Тем временем четверо охранников под командой высокого парня с забранными в хвост волосами увлеченно ломали дверь комнаты, где проходила встреча их руководства с престарелым американским адвокатом. Охранники давно уже поняли, что встреча пошла не по намеченному сценарию. Дверь в комнату заперли изнутри, и на вежливые вопросы начальника охраны никто не отвечал. Когда же не поступило ответа и на невежливые вопросы и даже на грубый стук в дверь, в особенности же, когда из-за двери отчетливо потянуло дымом, старший охраны под свою ответственность распорядился эту дверь ломать.

Дверь была добротная, из массива дуба, поэтому сломать ее оказалось не так уж просто, и на это ушло в общей сложности не меньше десяти минут. Когда же обломки многострадальной двери рухнули на пол и охранники проникли внутрь помещения, их глазам представилась ужасающая картина.

Точнее, представилась она не сразу, потому что в первый момент охранники совершенно ничего не увидели из-за дыма, который застилал комнату и немилосердно щипал им глаза. Только кое-как прокашлявшись, перебравшись через сложенную возле двери баррикаду из антикварной мебели и освоившись в помещении, охранники разглядели своего крутого шефа и его таинственного подручного, без движения лежащих возле окна.

Дряхлого американского адвоката и девчонки, актрисульки, которую привезли вместо богатой наследницы, в комнате не было. Они просто испарились, что было особенно удивительно, если принять во внимание наглухо закрытые пуленепробиваемые окна.

Начальник охраны распорядился вытащить на свежий воздух и привести в себя бесчувственных руководителей и еще раз, более внимательно, оглядел комнату.

И как раз в этот момент окно вместе с рамой вышибла мощная водяная струя из пожарного брандспойта. Стекло было пуленепробиваемым, но рама не была рассчитана на богатырский напор пожарной струи.

Начальник охраны, облитый с ног до головы, выскочил в коридор и заорал:

— Что, блин, в доме происходит? Откуда эти долбаные пожарные взялись?

Словно в ответ на его вопрос в коридоре возник облаченный в усиленный огнезащитный костюм Петрович, вооруженный штатным топором, и рапортовал по всей форме, безошибочным служебным чутьем признав в начальнике охраны старшего в доме на данный момент:

— Пожарный расчет третьего отдельного батальона Всероссийской добровольной пожарной охраны своевременно прибыл по месту возгорания! Очаг возгорания оперативно локализован и уничтожен!

— Кто, блин, вас вызывал? — тоскливо протянул охранник. — Ну раз уж прибыли — молодцы, ребята! Вот вам за отличную службу, и он протянул пожарному несколько хрустящих зеленых бумажек. — Только сделайте так, чтобы мы вас больше не видели! И по возможности долго и безуспешно искали. Хорошо?

— Задачу понял! — радостно ответил Петрович, развернулся и удалился по коридору, браво печатая шаг.

* * *

Однако прежде чем бравые пожарные покинули объект, произошел еще один инцидент, который, правда, никем (или почти никем) не был замечен.

По поручению бравого Петровича и в порядке выполнения третьего пункта инструкции двое молодых бойцов третьего отдельного батальона пожарной охраны проникли на территорию особняка с целью обнаружения и спасения возможных пострадавших.

В запутанных и плохо освещенных коридорах просторного дома они несколько сбились с Пути и не нашли комнату, в которой находился очаг возгорания. Толкнув одну из дверей, пожарные вошли в совершенно другую комнату, где ничего не горело и, следовательно, обнаруживать и спасать было некого. Зато в этой комнате обнаружился встроенный в стену бар с большим ассортиментом дорогостоящих напитков импортного производства.

Пожарные решили, что за неимением пострадавших от пожара должны сделать хоть что-то общественно полезное, и спасли из этого бара несколько особенно привлекательных бутылок. С чувством выполненного долга они уже собрались покинуть помещение, как вдруг откуда-то сверху до них донесся приглушенный кашель и какие-то странные звуки. Казалось, что над головой у пожарных кто-то пролезает через узкий и неудобный лаз.

Задрав головы, бойцы увидели, как из дымохода, расположенного над камином, посыпалась сажа, а затем оттуда же вывалилась совершенно черная от золы и копоти человеческая фигура.

При внимательном рассмотрении пожарные сделали вывод, что фигура была женская и, надо признать, стройная и красивая. Сказать что-нибудь определенное о лице незнакомки было труднее, потому что это лицо было совершенно перемазано сажей, да к тому же нижнюю часть этого лица закрывал платок.

Не успели пожарные оправиться от удивления, вызванного неожиданным появлением закопченной незнакомки, как следом за ней из того же дымохода вывалился еще один человек. На сей раз это, несомненно, был мужчина. Мужчина тоже был абсолютно черен, но, несмотря на густой слой сажи, на его лице можно было разглядеть длинные, изящно закрученные усы. Усы были такими же черными от копоти, как и все остальное.

— А вот и пострадавшие! — в один голос радостно воскликнули бравые пожарные и бросились к черной от сажи парочке с явным намерением оказать им первую доврачебную помощь в полном соответствии с четвертым пунктом пресловутой служебной инструкции.

— Сами вы пострадавшие, — недовольно проворчал усатый мужчина, прокашлявшись и кое-как отряхнув со своей одежды небольшую часть сажи.

— У них этот.., шок, — уверенно заявил один из бойцов. — Они сами пока не сознают, что пострадали! Будем им оказывать помощь! Даже если они будут сопротивляться!

— Окажем! — поддержал его напарник, собираясь обойти усатого сбоку. — Куда ж они от нас денутся!

Однако усатый тип с неожиданной для пострадавшего сноровкой и ловкостью отскочил в сторону. При этом он отцепил усы, чем очень удивил бойцов третьего батальона. Их непосредственный начальник, старший расчета Петрович, никогда не позволял себе так обращаться с собственными усами. Растерянные пожарные от удивления утратили инициативу и позволили бывшему усатому, а теперь совершенно безусому пострадавшему вырваться из угла и оказаться неподалеку от двери. Опасаясь, что пострадавший покинет комнату и тем самым избежит оказания первой помощи, пожарные бросились наперерез.

При этом они совершенно упустили из поля зрения второй объект заботы — пострадавшего женского пола. Эта коварная особа, оказавшись сбоку от пути следования одного из бойцов, очень ловко выставила вперед ногу, так что боец зацепился за нее и с таким грохотом, с каким весной в горах сходят лавины, обрушился на пол.

Грохот, сопровождавший его падение, был вызван тем, что незадачливый боец был облачен в тяжелый, стесняющий движения костюм повышенной огневой защиты, а также в форменный шлем. В результате падения вышеупомянутый шлем свалился с головы пожарного и откатился в сторону. Это чрезвычайно огорчило упавшего бойца. Дело в том, что он очень гордился своим форменным головным убором и никогда не снимал его во время выполнения служебных обязанностей.

Вернувшись же с задания, он тщательно начищал этот шлем и бережно укладывал на специальную полку в своем именном шкафчике. Он и в пожарные-то пошел отчасти для того, чтобы получить этот замечательный, сверкающий шлем, о котором мечтал с самого раннего детства. Тогда, в далеком детстве, он упросил своего отца купить игрушечный шлем пожарного, сверкавший яркой медью в магазине «Детский мир». Он очень гордился этим замечательным шлемом и брал его с собой в детский сад, где тоже бережно укладывал на полку в своем личном шкафчике, на дверце которого была нарисована вишенка..

И вот теперь этот шлем, его краса и гордость, валялся на полу, как опрокинутое помойное ведро, и прямо к нему подбегал напарник Вася.., еще секунда — и Вася наступит на сверкающий шлем своими грязными тяжелыми сапогами!

Этого никак нельзя было допустить.

— Вася, стой! — воскликнул бравый боец, но напарник, увлеченный преследованием пострадавшего, не обратил на этот возглас никакого внимания. И тогда, чтобы спасти шлем от неминуемого столкновения с Васиными сапогами, отважный боец перекатился на бок и закрыл шлем своим телом Вася, никак не ожидавший такого поворота событий, споткнулся, громко выругался и свалился на пол рядом с напарником.

Оба пожарных на какое-то мгновение утратили контроль за происходящим. Когда же они полностью пришли в себя, с ними происходило нечто вовсе невообразимое.

Двое пострадавших, которым они только что безуспешно пытались оказать первую помощь, натягивали на себя снятые с бойцов защитные костюмы. Сами пожарные, на которых остались серые утепленные комплекты, состоявшие из трикотажной фуфайки с начесом и таких же штанов, были связаны по рукам и ногам веревкой от штор, да еще и намертво прикручены друг к другу куском электрического провода. В довершение катастрофы одна из бутылок, спасенных пожарными из бара, разбилась при падении, и по комнате распространился приятный сладковатый запах дорогого алкогольного напитка.

— Это что же творится? — со слезой в голосе проговорил Вася. — Мы вам пришли на помощь, а вы с нами обошлись, как с последними лохами!

— Тихо сидите! — прикрикнул на пожарных лишившийся усов мужчина, уже справившийся со своим костюмом и теперь помогавший женщине, которой форма пожарного явно была очень велика.

— Ленечка, — проговорила женщина, подозрительно поведя испачканным сажей носом, — то ли у меня обонятельные галлюцинации, то ли в этой комнате кто-то разлил мартини…

— Не до грибов, — отозвался мужчина.

— Это же инвентарное имущество! — застонал Вася. — Кто же ответит за его пропажу?

— Гоголь ответит, — не оборачиваясь, ответил злоумышленник, — Николай Васильевич!

— Это кто же? — удивленно осведомился Вася. — Командир четвертого отдельного батальона пожарной охраны?

— Он самый, — злоумышленник почему-то хрюкнул.

— Ну если он ответит — тогда ладно, — несколько успокоился ответственный Василий.

Но его напарник в ужасе смотрел на происходящее. Закончив облачаться в защитный костюм, подлый злоумышленник потянулся за его замечательным, обожаемым шлемом!

— Только не шлем! — вскрикнул боец, как будто его ударили в самое больное место.

— Я же говорил — тихо сидите! — недовольно произнес злоумышленник и заткнул рот слишком разговорчивому пожарному сложенной вчетверо накрахмаленной салфеткой.

Закончив экипировку, Маркиз помог Лоле затянуть на себе чересчур просторный пожарный костюм, надел на нее форменный шлем. После этого, для того чтобы стать совершенно неузнаваемыми, компаньоны опустили на лица защитные щитки из специального жаропрочного стекла и вышли в коридор, оставив ограбленных пожарных на месте преступления.

Пройдя по длинному коридору, наши герои увидели бравого командира расчета, который направлялся к выходу, удовлетворенный успешным решением финансового вопроса.

— Ну чего, как там — пострадавших нету? деловито осведомился Петрович, увидев своих подчиненных.

Вместо ответа Леня только отрицательно покрутил головой.

— Ну и хорошо, — проговорил Петрович, пропуская вперед исполнительных бойцов. Присоединяйтесь к расчету. Боевая задача успешно выполнена, — и он с гордостью похлопал себя по нагрудному карману.

Перед крыльцом особняка пожарных встретили насквозь мокрые, злющие, как голодные доберманы, охранники. Окинув бойцов третьего батальона полными ненависти взглядами, они, скрипя зубами, позволили тем присоединиться к остальной части расчета и проводили до ворот, вполголоса общая в ближайшем будущем поквитаться за" устроенный теми душ. Пожарные погрузились в свою сверкающую красным лаком машину и отбыли в направлении родной части, дружно распевая по дороге любимую песню:

— Гори, гори, моя звезда…

Как только машина отъехала от спасенного особняка, двое бойцов попросили ненадолго остановиться, якобы по срочному, совершенно неотложному делу. Однако, добежав до придорожных кустиков, вместо того чтобы приступить к вышеупомянутому делу, бойцы нырнули в кустики и больше оттуда не показались, чем очень удивили своих доверчивых коллег.

* * *

Неподалеку от особняка, покинутого пожарными, стоял темно-вишневый джип с тонированными стеклами и заляпанными грязью номерами — тот самый, который висел на хвосте у машины, доставившей «американского адвоката». В джипе сидели двое бойцов из числа охранников Костоломова и по очереди наблюдали в бинокль за суетой вокруг особняка. Проводив взглядом отъехавшую пожарную машину и выждав для верности еще какое-то время, один из охранников набрал на мобильнике номер и негромко доложил:

— Шеф, старик прибыл в загородный дом по такому-то адресу и до сих пор оттуда не ходил. В доме наблюдается какая-то странная активность…

— За что я вам деньги плачу! — рявкнул на него начальник охраны. — Старик давно уже в гостинице! Хорошо, что я не снял наблюдение! Вы его упустили! Возвращайтесь в город!

Переговорив с нерадивыми подчиненными, начальник охраны Костоломова включил компьютер, где у него хранились самые полные базы данных МВД и налоговой инспекции. Через пятнадцать минут он уже знал, кому принадлежит подозрительный особняк.

Как только компаньоны вышли из лифта на собственном этаже, они услышали, что из квартиры доносятся ужасающие звуки. Было такое впечатление, что там расположился средних размеров восточный базар. Или цыганский табор. Хотя нет, цыгане вроде бы много поют и играют на музыкальных инструментах. В данном случае пения как раз не было слышно. Были крики, вздохи, лай и мяуканье.

— Что с ними происходит? — удивилась Лола.

— Вот именно, я бы тоже хотела это знать, суровым голосом заявила соседка из квартиры напротив, распахивая дверь. — Такое безобразие продолжается уже минут десять, а у меня Вова неважно себя чувствует и сейчас как раз прилег отдохнуть…

Вовой соседка называла своего мужа, которого Леня с Лолой видели крайне редко по причине его сугубой занятости. Лола в глубине души соседу сочувствовала, считая, что жена вынуждает его заниматься непосильным трудом. Маркиз же возражал ей, что сосед сам старается как можно больше времени проводить на работе, чтобы поменьше общаться со своей благоверной.

В принципе, такой подход к делу мог быть абсолютно верным, поскольку соседку их Маргариту Степановну трудненько было выносить в больших количествах. Но Леня Маркиз твердо взял себе за правило находиться с соседями в удовлетворительных отношениях, ему не нужны склоки и свары на собственной лестничной площадке. Поэтому он прижал руки к сердцу и поглядел на соседку проникновенным взором.

— Маргарита Степановна, дорогая! — воскликнул он. — Этого больше не повторится!

Просто животные нервничают, когда находятся одни!

— Вот именно, — процедила соседка, на которую Ленине обаяние никак не подействовало, — домашних животных нельзя оставлять одних. И вообще не следует заводить таких животных, которые громко шумят!

Леня прекрасно понял, что она намекает на своего ангорского хомяка Персика. Действительно, Персик живет себе в удобной клетке, ест, спит и помалкивает, никакого от него беспокойства. А ведь забыла уже противная тетка, как недавно предприимчивый Персик выбрался из клетки и через опрометчиво открытую дверь попал на лестничную площадку, а оттуда с перепугу забежал в их квартиру! И как Леня Маркиз спас несчастного хомяка от когтей озверевшего кота Аскольда ценой если не собственной жизни, то здоровья уж это точно!

«У некоторых людей совершенно отсутствует чувство благодарности», — с грустью констатировал Леня.

В это время Лола вырвала у него ключи и открыла дверь, невежливо повернувшись спиной к соседке. В прихожей на нее сразу же набросилось что-то огромное, черное и пушистое. Кот мигом взобрался по Лолиным ногам, царапаясь и оставляя зацепки на одежде, и застыл где-то на уровне груди, больно вцепившись всеми когтями. Лола подставила руки, иначе не удержать было тяжеленного котищу, он тут же прижался к ней и замурлыкал громко-громко что-то победное и радостное.

— Аскольдик, — умилилась Лола, — мой дорогой…

И тотчас с вешалки спикировал ей на плечо попугай. Он легонько клюнул Лолу в воротник свитера и сказал на ушко:

— Пр-ривет! Р-радость какая!

Не в силах удержать двойную тяжесть, Лола прислонилась к стене и стала сползать по ней вниз. И тут подскочил Пу И. Он-то, конечно, подбежал бы к Лоле раньше всех, он имел на это право, потому что Лола была его хозяйкой и он больше всех страдал от разлуки с ней, но что же делать, если древние мексиканские храмовые собаки не умеют вцепляться когтями и летать тоже не умеют.

Но это вовсе ничего не значит, что двое приятелей — один пернатый и один хвостатый успели первыми поприветствовать Лолу, она-то знает, кто ее любит больше всех.

— Пуишечка! — вскричала Лола, и слезы полились у нее по щекам.

— Ну вот, поплыла теперь, — с некоторым раздражением отметил Маркиз, заперев дверь и заверив соседку, что никакого шума больше не будет, и чтобы Вова отдыхал спокойно.

Недовольство Ленине было вызвано поведением кота Аскольда. Уж слишком он разрезвился. Ишь как распелся! Так пел он раньше только самому Лене и то редко, в самые, можно сказать, интимные минуты. Конечно, звери соскучились без Лолы, но все же не год она отсутствовала! И ничего с ней не случилось..

Леня Маркиз вульгарно ревновал своего кота.

— Конечно, я тебе бесконечно благодарна, сказала Лола, прижав к груди своего маленького четвероногого любимца. — Я говорю это не тебе, Пуишечка, детка, — добавила она, увидев, что Пу И удивленно поднял правое ухо, — я говорю это тому невоспитанному двуногому чудовищу, которое сейчас снимает грязные ботинки, облокотившись на мой любимый антикварный столик…

— Конечно, я благодарна тебе за то, — продолжила она самым невинным тоном, повернувшись к Маркизу, застывшему на одной ноге и пытавшемуся понять, к чему она клонит и чем это ему грозит, — благодарна за то, что ты не забыл обо мне.., вспомнил, что я существую на одной с тобой планете.., и даже нашел среди своих бесконечных и очень важных дел пару минут для того, чтобы отыскать меня и вызволить из рук злоумышленников… И даже успел приехать до того, как они меня убили. Конечно, я тебе благодарна… — она сделала долгую выразительную паузу, и вдруг оглушительно завопила, запустив в Леню первым подвернувшимся под руку предметом, а именно фарфоровым телефонным аппаратом с позолоченным изображением чихуахуа, который Леня подарил ей на прошлое Восьмое марта:

— Но не надейся, что тебе сойдут с рук шашни с той мерзкой блондинкой из торгового центра!

Телефон не попал в Леню, поскольку тот успел увернуться, он попал в стену и разлетелся на тысячу маленьких фарфоровых осколков. Пу И испуганно взвизгнул, вырвался из Лолиных объятий и улепетнул в ванную комнату, откуда с любопытством наблюдал за развитием событий. Леня на одной ноге ус-" какал подальше, умудрился снять второй ботинок и укрылся за вешалкой.

— Мерзавец! Подлец! Эксплуататор женского и детского труда! Альфонс Интриган! орала Лола, швыряя в Маркиза все, что подворачивалось ей под руку. — Низкий, бессовестный человек!

— При чем здесь детский труд? — робко подал голос Леня. — Пу И я не эксплуатирую, а Аскольд вполне взрослый, авторитетный кот…

— Ага! Насчет эксплуатации женского труда ты не отпираешься! Тебе нечего сказать по этому поводу! Ты давно уже все делаешь моими руками! Да если бы только руками!

— А чем еще? — Леня опрометчиво высунулся из укрытия, и в него тут же угодил Лолин розовый тапочек с помпоном.

— Пошляк! — воскликнула Лола. — Я имела в виду мои бедные ноги, которые с таким трудом переступали по обледенелому карнизу, когда я добывала для тебя эту злополучную камею! Я едва не потеряла туфлю! Я имела в виду мою несчастную спину, которая совершенно замерзла от ледяного ветра! Я чудом не подхватила тогда воспаление легких! Не говоря уже о бронхите, ларингите и трахеите ..

— Ты забыла упомянуть воспаление коленной чашечки, — добавил Леня и получил очень точный удар в темя Лолиным правым зимним сапогом.

— Но даже это не самое страшное, что мне пришлось пережить тем вечером! — продолжала Лола полным трагизма голосом.

— Что — неужели среди гостей была женщина в таком же, как у тебя, платье? — предположил Леня.

— В этом случае тебя уже не было бы в живых! — оборвала его Лола. — Нет, я говорю о том, как меня едва не растерзали два.., нет, четыре бешеных ротвейлера, которые охраняли кабинет Костоломова!

Лола перевела дыхание, огляделась и добавила:

— А теперь еще и Пу И от меня убежал… наверное, ты его подговорил! Сам бы он ни за что не предал меня в такую трагическую минуту!

Лола горько всхлипнула — от фазы агрессии, когда ей хотелось что-нибудь разбить об Ленину голову, причем желательно что-нибудь очень тяжелое и ценное, она перешла к фазе безутешного горя. Теперь ей было себя ужасно жалко.

— И после всего, что я ради тебя перенесла, я вдруг выясняю, — она снова всхлипнула, — причем выясняю совершенно случайно, что все это делалось исключительно ради твоей давней обоже!

— Ничего подобного. — Леня понял, что непосредственная опасность миновала, и осторожно выбрался из укрытия. — Ничего подобного, это был обычный заказ, мы работали за деньги… А то, что мы с Беатой когда-то были знакомы, не играет в данном случае никакой роли…

— За деньги? — воскликнула Лола и неожиданно запустила в утратившего бдительность Маркиза вторым сапогом. Попадание было очень удачным, и Лола захлопала в ладоши, сразу перестав всхлипывать.

— Да, за деньги! — подтвердил Леня, снова укрывшись за вешалкой и потирая набухающую на глазах шишку.

— Это ты называешь деньгами? — возмущенно проговорила Лола, вытаскивая из сумочки сложенную в несколько раз газетную вырезку. — Шила в мешке не утаишь! Я знаю, сколько стоит та камея! Кажется, до сих пор мы брали за работу десять процентов от стоимости вещи? Ну-ка, взгляни мне в глаза!

Боишься?

— Боюсь! — честно признался Леня.

— Если бы ты взял с нее обычный процент, мы были бы уже богатыми людьми! Я купила бы собственный театр, или.., или ферму для разведения чихуахуа! Представляешь, как был бы счастлив Пу И!

— Сомневаюсь! — подал голос Леня, и в него полетел складной японский зонтик.

— Он сомневается! Он всегда во всем сомневается! Лучше бы ты сомневался в порядочности своей бывшей подруги! Она же развела тебя, как самого обыкновенного лоха!

А вот тут, дорогая, ты совершенно права! — Маркиз осторожно высунул голову из-за вешалки, и Лола ничем в него не запустила, так удивило ее Ленине признание.

— Повтори, — проговорила она, — я, кажется, ослышалась…

— Ты совершенно права, дорогая. Беата меня действительно обманула.., обвела вокруг пальца… Развела, если так тебе больше нравится!

— Ага! — Лола радостно захохотала. — Так тебе и надо! Не будешь следующий раз таким дураком! Надо же — раскис при виде первой попавшейся юбки!

Она задумчиво уставилась в пол и добавила без прежнего энтузиазма:

— Да, но я-то почему должна страдать? Почему я должна расплачиваться за твою глупость?

— Не должна, — мгновенно согласился Леня, — И у меня, кажется, есть идея, как мы с тобой можем восстановить.., историческую справедливость.

— У тебя опять идея? — подозрительно проговорила Лола. — Твоя предыдущая гениальная идея обошлась мне слишком дорого. Сначала я едва не подхватила чахотку на карнизе у Костоломова, потом меня едва не растерзали десять бешеных ротвейлеров…

— Тебе не кажется, Пу И, что этих ротвейлеров с каждым разом становится все больше и больше? — едва слышно прошептал Леня. — Скоро они уже не поместятся в костоломовский особняк!

— А потом меня вообще чуть не убили на той даче возле Пулкова! — добавила Лола, сделав вид, что не расслышала его замечания.

— Ну это уж не ко мне! — возмутился Маркиз. —Террористическая организация «Синий понедельник» не принимает на себя ответственность за тайфун во Флориде! Если бы ты не поперлась за каким-то чертом на то дурацкое телевизионное ток-шоу…

— Да? — прервала его Лола. — А тебе не пришло в голову, что я сделала это только под воздействием твоего предательства? Увидев тебя с этой отвратительной особой, с этой старухой, с этой кривоногой уродиной..

— Ну ты как всегда немного преувеличиваешь, дорогая, — обиженно проговорил Маркиз. — Ноги у нее вовсе не кривые…

— Цыц! — рявкнула Лола. — Во-первых, кривые! А во-вторых, что это ты за нее вступаешься? В лоб хочешь?

Ответа не последовало, и она продолжила:

— Так вот, увидев тебя с той кривоногой каракатицей, с той крашеной выдрой, с той плоскозадой крокодилицей, я была так потрясена человеческой низостью, я почувствовала себя такой одинокой, такой несчастной, никому не нужной, что мне просто необходимо было как-то утвердиться!

Утвердиться в собственных глазах и в глазах своей собаки! И тут как раз очень кстати подвернулось это шоу. А потом еще и продюсер позвонил!

— Продюсер! — передразнил ее Маркиз. Как ты все-таки еще плохо разбираешься в людях!

— Да, — неожиданно согласилась с ним Лола, — доверчивость — это мой главный недостаток! И вообще — единственный! Я действительно слишком легко верю людям, в особенности мужчинам. Вот тебе, например…

— Мне ты должна верить, — вставил реплику Маркиз.

— С чего бы это? — фыркнула Лола. — Как раз тебе, Ленечка, можно верить только в самом крайнем случае.., если уже просто не останется другого выхода! Правда, Пуишечка? — обратилась она к своему любимцу, высунувшему из-за двери ванной свой любопытный нос.

— Пу И, ни в коем случае с ней не соглашайся! — предупредил Леня доверчивого чихуахуа. — Главное — это все отрицать!

— Еще и собаку против меня настраиваешь! — добавила Лола.

Маркиз почувствовал, что гроза миновала, и снова осторожно выбрался из укрытия.

— Лолка, но у меня правда есть идея, как мы можем получить недополученные деньги! Еще и с компенсацией за моральный урон!

— И слушать не хочу! — отрезала Лола. Ну ладно, что там у тебя за идея? Небось опять какая-нибудь глупость…

Закрыв за собой дверь своей комнаты, Маркиз вдруг вспомнил, что за ним числится еще один небольшой долг. Он набрал номер старой актрисы и, поздоровавшись, сказал:

— Маргарита Павловна, вы все сделали просто отлично, высший класс. Петербургская школа актерского мастерства может вами гордиться. Я вам остался должен кое-какие деньги. Завтра мы смогли бы встретиться?

— Ой, Ленечка, — всполошилась актриса, конечно, деньги — это святое, они всегда нужны и их вечно не хватает, но именно завтра у меня никак не получится. Дело в том… Понимаете, Роберт оказался удивительно милым. Мне даже как-то неудобно перед ним… он совершенно уверен, что я — его старая любовь, называет меня только «мой маленький галчонок». Вообще, я так благодарна вам за это знакомство… Я жила такой скучной, однообразной жизнью.., только внуки да домашнее хозяйство! Никакого разнообразия!

Из знакомых иностранцев у меня был только шведский холодильник «Электролюкс», подаренный сыном. А теперь… Роберт подарил мне дивный букет цветов, сводил в ресторан, а завтра мы с ним на целый день собирались поехать в одно очень интересное место. Поэтому я и не смогу с вами встретиться…

Представляете, недалеко от города какой-то крупный предприниматель выстроил целую деревню в древнерусском стиле. Там работают настоящие ремесленники, устраивают катания на тройках, великолепный ресторан с традиционной русской кухней. Иностранцы туда просто валом валят! Вот и Роберт решил меня туда свозить… Только с утра у него одна важная встреча, между прочим, с женщиной! — Маргарита Павловна понизила голос. — Сначала я даже немножко его приревновала, но по тому, как он с ней разговаривал, я поняла, что это — чисто деловое свидание…

— С женщиной? — перебил Маркиз разговорчивую актрису. — А он что — разговаривал с ней в вашем присутствии?

— Конечно, Ленечка, — даже по голосу было ясно, что она пожала плечами, — у Роберта нет от меня никаких секретов! Он договорился встретиться с ней в десять утра, в центральном зале Московского вокзала. А я на это время записалась к парикмахеру, у меня свой постоянный мастер, Тамара…

— Вы уверены? — переспросил Леня.

— Еще бы! — недоуменно ответила Маргарита Павловна. — Я хожу к Тамаре уже восемь лет, мне ли не знать, как ее зовут…

— Я не об этом! Вы уверены, что у него встреча именно на вокзале? Согласитесь, немного необычно!

— Абсолютно! — подтвердила актриса. Я даже спросила Роберта — что за странное место встречи с женщиной?

— И что же он?

— А он мне, представьте, ответил, что это чисто деловая встреча и чем более людное место — тем безопаснее…

— Однако, — сказал Леня коту Аскольду, повесив трубку, — это уже становится интересным…

Кот ничего не ответил, только слегка повел ухом.

— Что опять за секреты за моей спиной? ревниво осведомилась Лола. — О чем вы сговариваетесь с Аскольдом? Иди ты коту доверяешь больше, чем мне?

Леня предпочел промолчать, чтобы не обижать ни Лолу, ни Аскольда, кот же неодобрительно скосил на Лолу зеленый глаз.

«Не задавай глупых вопросов, — говорил его взгляд, — тогда не будешь получать глупых ответов…»

— Звери совершенно распустились, пока меня не было! — вспыхнула Лола, правильно истолковав кошачий взгляд.

* * *

Незадолго до десяти утра в тихом переулке на задах Московского вокзала остановился роскошный серебристый «Мерседес-кабриолет». Его хозяйка, ухоженная молодая женщина, которой на первый взгляд можно было дать не больше двадцати пяти лет, припарковала свой двухместный экипаж неподалеку от скучавшего на посту молодого гаишника. Бережно захлопнув дверцу машины, она подошла к старшему сержанту, обдав его облаком тонких экзотических духов, и низким волнующим голосом проговорила:

— Начальник, будь ангелом, присмотри за моей ласточкой!. Я отлучусь на полчасика, и если с машиной все будет в порядке, моя благодарность не будет иметь границ.., государственных, — и красотка пошуршала перед носом размякшего милиционера новенькой стодолларовой купюрой.

— А мне что.., мне нетрудно, — пробормотал гаишник, с трудом сглотнув густую слюну. — Я со всем моим удовольствием… Как же за такой реальной машиной не приглядеть!

Тем более что я все равно тут на посту безотлучно нахожусь! — И, демонстрируя усердие, он показал кулак заглядевшемуся на кабриолет шустрому привокзальному мальчугану.

— Ну, дорогой, я на тебя надеюсь! — проворковала фемина и, одарив старшего сержанта на прощание неподражаемой голливудской улыбкой, удалилась в сторону вокзала.

— Какая женщина! — с печальным вздохом проговорил милиционер, глядя ей вслед. Это ведь такая женщина, что никаких сил нету! Такая посмотрит — это считай что тысячу баксов подарила!

Он вспомнил свою подругу Таньку. Нормальная девка, все при ней, вся, как говорится, конституция, а только против этой красотки не тянет.., все равно как, допустим, «Опель» — нормальная машина, а только против шестисотого «Мерса» — ну никак не звучит!

— Какая тачка! — с таким же печальным вздохом протянул тот самый шустрый пацаненок Санька, которого отпугнул старший сержант. — Вот бы на такой тачке с пацанами прокатиться!

Поставив задачу перед бравым гаишником, роскошная фемина через боковые ворота вошла в один из дворов вокзала. Ей оставалось совсем немного пройти до места встречи с американским адвокатом, когда на ее пути возникло неожиданное препятствие в лице молодой цыганки в пестрой юбке из художественно подобранных лоскутов и огромном цветастом платке.

— Остановись, красивая! — неожиданно зычным голосом воскликнула цыганка и сверкнула на Беату нахальными темными глазами. — Остановись, молодая! Я тебе все как есть скажу — и что было, и что будет…

— Отвяжись, — тихо, стараясь избежать скандала, ответила Беата, — Что было, я и без тебя знаю, а что будет — догадываюсь…

Она попробовала отодвинуть цыганку с дороги, но та ловко переступила и снова оказалась у нее на пути.

— Позолоти ручку! — проговорила она басом и протянула Беате свою ладонь — неожиданно гладкую и ухоженную. — Это тебе только кажется, что догадываешься, а оно может совсем иначе повернуться…

— Да что же такое, — начиная закипать, прошипела Беата, — ты дашь мне наконец пройти?

У нее еще было в запасе немного времени, но само поведение наглой гадалки выводило женщину из себя.

— Торопишься, красивая? — с наглой ухмылкой осведомилась гадалка. — Ничего, старик подождет!

— Старик? — машинально переспросила Беата. — Откуда ты…

Она прикусила язык, не закончив фразу, но цыганка расхохоталась:

— Откуда я знаю? Рада все знает! У меня и мать гадала, и бабка гадала, и прабабка! У нас в семье до седьмого колена все гадали! Я все вижу, все могу тебе рассказать! Позолоти ручку…

— Ну вот, на тебе! — Беата скривилась и сунула в протянутую руку цыганки пятисотрублевую бумажку. — Только дай мне пройти!

Гадалка ловко спрятала купюру куда-то под лоскутную юбку и с прежней силой завела:

— Слушай меня, красивая! Рада все знает, все скажет — что было и что будет! Дай свою руку, я тебе все расскажу!

— Ну чего тебе еще? — простонала Беата. Я же тебе уже дала денег! Дашь ты мне наконец пройти?

— Я деньги просто так не беру! — обиженно ответила гадалка, подбоченившись. — Ты мне руку позолотила — теперь я работать буду!

Все тебе скажу, как есть! Я всегда только правду говорю! Давай свою руку — я на нее погляжу и все тебе расскажу! У меня все честно, без обмана!

Беата огляделась, думая, кого бы позвать на помощь, как вдруг, откуда ни возьмись, высыпала целая толпа цыганок — от совсем молоденьких черноглазых девчонок до грузных внушительных старух, грозно сверкающих многочисленными золотыми зубами.

— Это что же ты, глаза твои наглые, без спросу на нашей территории работаешь? деловито осведомилась толстая приземистая старуха, ткнув унизанным кольцами коричневым от никотина пальцем в сторону первой цыганки, остановившей Беату. — Здесь от Валеры только нам лицензия выписана, другим цыганам сюда ходу нет!

— Я не цыганка, я молдаванка! — затараторила молодая гадалка, лихо крутанув юбкамию. — Я лично из Романешты, у нас об этот год помидоры не уродились, виноград померз, вот мне маманя тогда и говорит — поезжай до Питеру, глядишь, маленько денег зашибешь.., они там, у Питере, до того глупы, с них, как с овцы, только ленивый не сострижет!

— А мне это неинтересно, — мрачно произнесла старшая цыганка, неторопливо закуривая толстую самодельную папиросу. — Мне до твоих помидоров никакого дела нету, мне они по барабану и даже по литаврам. Ты на нашу территорию без спросу заявилась, так что, считай, на конкретные деньги попала…

Беата осторожно отступила, надеясь под шумок улизнуть и отправиться по своим делам, но не тут-то было. Рослая мрачная цыганка с полным ртом золота крепко ухватила ее за локоть и с заметным воодушевлением проговорила:

— Не бойся, красивая, мы тебя не оставим!

Эта прохиндейка тебе наговорила бы невесть чего, что и близко-то к правде не лежало, а мы тебе все по-настоящему расскажем, все точно, как по телевизору! Не сомневайся, у нас гарантия! Сто процентов! Если чего не сбудется — полный возврат денег!

— Мне ничего от вас не нужно! — простонала Беата. — Дайте пройти! Я тороплюсь!

У меня дела!

— Ты что же это, красивая, с этой фармазонкой хотела говорить, а с нами не желаешь? — со скрытой угрозой в голосе протянула золотозубая. — Ты слышишь, Дуся, окликнула она старшую, — не желает она, видишь ли, с нами дело иметь! Это так не положено! Так дела не делаются!

— Мы ей все сейчас по высшему разряду организуем, — солидно проговорила Дуся. Пусть даже нисколько не сомневается! Мы не какие-нибудь! У нас обслуживание самое наилучшее! Такого нагадаем — век нас не забудет, до самой до старости…

Беата чувствовала себя как в страшном сне. Гадалки окружили ее плотным кольцом и уже тащили куда-то в сторону. Увидев неподалеку милиционера, женщина приподнялась на цыпочки и через головы цыганок громко позвала на помощь. Однако страж порядка скользнул по ней пустым равнодушным взглядом и демонстративно отвернулся.

— Ты не сомневайся, — повторила Дуся, — у нас все исключительно по закону, по лицензии.., у нас это.., как его.., культурное обслуживание. Ты ручку-то мне позолоти, красивая!

— Я заплачу, — испуганно согласилась женщина, я заплачу, сколько скажете, только отпустите меня, хорошо?

— Нам лишнего не надо, — сурово проговорила золотозубая, — у нас все по этому… как его…

— По прейскуранту! — подсказала девчонка лет тринадцати.

— Во, по этому самому! — обрадовалась золотозубая и погладила «молодого специалиста» по голове.

Беата вытащила еще две пятисотки и сунула их цыганкам.

— Этого хватит?

— Хватит, хватит! — солидно кивнула Дуся. Нам лишнего не надо! А теперь руку давай!

— А без этого никак нельзя? — Беата взглянула на часы и с ужасом увидела, что уже половина одиннадцатого. — Я очень спешу…

— А спешишь — так мы тебя, красивая, прямо до места доставим! — Дуся подхватила ее под левый локоть, золотозубая ассистентка — под правый, и упирающуюся женщину втащили в красный микроавтобус с надписью «Торты и пирожные».

— Что это? Куда вы меня везете? — вскрикнула Беата, безуспешно пытаясь вырваться. — Это что же происходит? Кто вы такие?

— Руку давай! — потребовала Дуся. — Деньги платила — я тебе гадать буду! У нас без обмана!

Беата была близка к обмороку.

Старая цыганка уставилась на ее ладонь и гнусаво затянула:

— Все у тебя, красивая, будет хорошо, все благополучно. Денег будет много, на всю жизнь хватит, а поможет тебе интересный блондин.., или шатен.., что-то тут никак не разберу, какая-то у него внешность непонятная, а только ты, красивая, его очень давно знаешь.

— Какой еще блондин? — простонала Беата. — Куда вы меня везете? Что же это такое творится? Я же вам заплатила, и еще заплачу, только отпустите меня по-хорошему, а?

Я и так уже из-за вас всюду опоздала…

— Ну это уж как ты хочешь, красивая! недовольно проговорила Дуся и постучала в окошечко водителя:

Стае, остановись, барышня выйти хочет!

Автобус затормозил, Беата выскочила наружу. Она наконец-то была свободна! Кошмарный сон кончился!

Обиженно рыкнув мотором, микроавтобус скрылся за поворотом.

Беата огляделась. Вокруг, насколько хватало глаз, тянулись однообразные серые бетонные корпуса. Ни машин, ни людей, как поется в известной песне семидесятых годов, поблизости не наблюдалось. Поземка закручивала возле ног Беаты замысловатые узоры.

Она увидела на ближайшем доме табличку с надписью:

«Улица Матроса Бодуна».

— Черт! — воскликнула Беата, топнув ногой в слишком легком для сегодняшней бодрящей погоды сапоге. — Черт, черт, черт! Как мне теперь из этой чертовой задницы выбраться?

Никакого ответа разумеется, не последовало. Улица была пуста и безмолвна… А чего еще можно ждать от магистрали с таким оптимистичным и жизнеутверждающим названием?

Беата, спотыкаясь, побрела вперед. Правда, она представления не имела, в какую сторону движется.., может быть, нужно было идти как раз в обратном направлении. Она шла и шла, и ее настроение портилось все больше и больше. И холод проникал все глубже и глубже под ее одежду.

«Гады итальянцы, — думала женщина, зябко ежась, — для какой, интересно, погоды они шьют такие легкие шубы? Ну да, конечно, у них же там зима — как у нас лето…»

Вдруг она замерла как вкопанная.

В дальнем конце улицы показалась машина.

Беата выскочила на проезжую часть и бешено замахала руками.

— Стойте, стойте! — кричала она, боясь, что машина проедет мимо, или свернет в другую сторону, или вообще растает, оказавшись призраком, миражом или плодом ее угасающего сознания.

Однако машина остановилась. Правда, что-то в ее силуэте показалось Беате странным, но она была готова на что угодно и не раздумывая бросилась к водительскому окошку.

— Чего ж ты так кричишь? — осведомился помятый дядечка со следами мучительного похмелья на лице.

— Да, чего ты кричишь-то? — повторил, перегнувшись через водителя и мучительно скривившись, второй мужичок, невероятно похожий на первого и с тем же страдальческим выражением лица. — Разве же можно так кричать? Надо же к живым людям это.., сочувствие иметь!

Беата перевела взгляд с одного на другого. На мгновение ей показалось, что у нее двоится в глазах. Впрочем, сейчас такие мелочи ее нисколько не волновали.

— Подвезите меня! — выговорила она плохо слушающимися от холода губами. — Я вам хорошо заплачу!

— Куда? — осведомился водитель.

— Все равно, — решительно заявила Беата. Куда угодно! Лишь бы отсюда выбраться!

— Куда угодно — это мы можем, — согласился номер второй, — это запросто. Поскольку мы едем на объект, то и вас туда доставим в самом лучшем виде. Правильно я говорю, Иннокентий?

— Правильно, Аристарх, — согласился с напарником номер первый. — Только придется вам, девушка, ехать с нашим.., грузом. Поскольку тут у нас, сами видите, плацкарты заняты.

Действительно, Беата разглядела машину и увидела, что в ее передней части имеются всего два сиденья, на которых, соответственно, уже разместились дружные клоны. Задняя часть машины, без окон, была предназначена для перевозки грузов.

На этой задней части что-то было написано крупными черными буквами, какое-то длинное бессмысленное сокращение, но Беата была не в том состоянии, чтобы читать всякую ерунду.

— Где угодно! — взмолилась она. — Хоть в кузове, хоть на подножке, хоть на колесе, лишь бы уехать!

— Нет проблем, — пожал плечами номер второй. — Сейчас я вам.., это.., открою купе.

Некоторые, конечно, с нашим грузом не очень любят.., это.., манкируют, но вы, я гляжу, девушка современная…

Он открыл заднюю дверцу, и Беата юркнула в темный отсек. Разглядев сбоку узкую скамеечку, она плюхнулась на нее и сжалась в комок, пытаясь согреться. Дверь захлопнулась, и машина поехала.

Напротив Беаты виднелся какой-то крупный продолговатый предмет. Глаза постепенно привыкали к темноте, и очертания этого предмета становились все более отчетливыми. Он был прямоугольный, длинный, с темными кистями по углам.

Беата вытаращила глаза, на всякий случай протерла их.., неужели это именно то, о чем она подумала?

— Ой! — тихо, без выражения проговорила она. — Мама!

Никаких сомнений у нее не осталось. Рядом с ней находился гроб.

Задним числом она сообразила, что было написано снаружи на машине.

«Спецтранс». Именно так называется организация, перевозящая покойников, гробы и прочие веселые предметы.

«Ну и пусть, — подумала Беата, невольно вжавшись спиной в стенку, — я действительно современная женщина, меня такими вещами не напугаешь! Подумаешь — гроб! Тем более что он наверняка пустой!»

Машину подбросило на ухабе, и гроб слегка подвинулся, задев Беату краем.

Она вздрогнула и еще немного вжалась в стенку.

Ей показалось, что внутри гроба что-то тяжело перекатилось.

«Даже если не пустой, — думала она, ну что мне может сделать какой-то покойник? Не вылезет же он оттуда! И вообще, не покойников нужно бояться, а живых людей!»

Ей мешал сосредоточиться какой-то ритмичный звук, какой-то стук… Беата прислушалась и с удивлением поняла, что это стучат ее собственные зубы.

«И что они такое говорили? — неожиданно вспомнила женщина. — Что едут на какой-то объект? Что же это за объект? Кладбище?»

Машину снова качнуло. Крышка гроба немного съехала в сторону. В образовавшейся щели мелькнуло что-то бледно-желтое…

— Мама! — закричала Беата и принялась стучать кулаками в перегородку, отделявшую ее от водителя. — Мама!

Осознав, что мама сейчас ей вряд ли поможет, Беата взяла себя в руки и закричала что-то более осмысленное:

— Остановите! Выпустите меня!

Машина сбросила скорость и остановилась. Дверь со скрипом распахнулась, в светлом проеме показался клон номер два.

— То ей подвезите, — недовольно ворчал он, — то ей вдруг остановитесь… Не пойму я этих живых! Покойник, он куда спокойнее. Никаких тебе, это, капризов, никаких разговоров…

— Спасибо, — дрожащим голосом проговорила Беата, вылезая из машины и протягивая клону деньги, — я уже приехала!

* * *

Вернувшись к Московскому вокзалу, микроавтобус с надписью «Торты — пирожные» остановился, выпустив оживленную толпу цыганок. Последней вышла Дуся. Обойдя автобус, она открыла переднюю дверь. Здесь, рядом с водителем, сидела та самая «гадалка без лицензии», которая первой повстречалась Беате. Только сейчас на ней не было ни цветастой юбки, ни яркого платка. Вообще сейчас никто не узнал бы в ней молодую цыганку. Зато немногочисленные знакомые сразу узнали бы Лолу, боевую подругу Лени Маркиза.

— Ну что, молодая-красивая, все получилось как надо? — деловито осведомилась Дуся.

— Все в лучшем виде! — удовлетворенно подтвердила Лола. — Вам в театре надо работать, а не на вокзале!

— Вся жизнь — театр! — с достоинством проговорила цыганка. — Ну, если довольна — позолоти ручку!

* * *

В центральном зале Московского вокзала в любое время дня очень оживленно. Здесь толпятся многочисленные пассажиры в ожидании поездов, собираются туристические группы, встречающие следят за информацией на табло. Даже ночью в зале довольно людно, а уж в десять часов утра и вовсе яблоку негде упасть.

В самой середине зала сидели на рюкзаках старшеклассники, отправляющиеся в поход на зимние каникулы. Поленницей громоздились лыжи, симпатичный парнишка с перехваченными повязкой длинными темными волосами бренчал на гитаре, несколько девочек нестройно подпевали ему.

В двух шагах от школьников стоял человек, чья внешность совершенно не подходила к данному времени и месту. Дорого и тщательно одетый старичок, с аккуратно, волосок к волоску, уложенной седой шевелюрой и длинными, изящно закрученными усами растерянно оглядывался по сторонам. Две девочки хихикали и перешептывались, поглядывая на него. Наконец одна из них не выдержала и подошла к старичку.

— Простите, пожалуйста, — спросила она с самым невинным видом, — мы с подружкой поспорили… Вас случайно зовут не Эркюль Пуаро?

— Что? — удивленно переспросил старик. А.., нет-нет…

— Ну извините, — девочка снова хихикнула и вернулась к подруге.

Роберт Грин проводил ее растерянным взглядом и взглянул на часы.

Женщина, которую он ждал, опаздывала уже на десять минут.

Она сама назначила встречу в этом странном и неудобном месте. Приведенные ею аргументы показались адвокату спорными, но он не стал возражать: желание клиента — это закон. И вот теперь она позволяет себе опаздывать…

Причина их встречи была очень важной, но в любом случае ждать больше пятнадцати минут адвокат не собирался. Это просто непрофессионально. Кроме того, его ждет куда более приятная встреча… Галочка, его старая любовь, которую он так неожиданно нашел здесь, в этом городе…

Глаза адвоката засияли, на его губах появилась легкая мечтательная улыбка. Все-таки эта поездка оказалась неожиданно удачной… —* * *

В двадцати метрах от него молодой человек с газетой в руке поднес к уху мобильный телефон и негромко проговорил:

— Объект на прежнем месте, ни в какие контакты не вступал. Продолжать наблюдение?

Выслушав ответ, он спрятал телефон и сделал вид, что изучает разложенные на витрине киоска детективы в ярких обложках, боковым зрением продолжая наблюдать за американским адвокатом.

— Возьмите Мымрину, — посоветовал ему скучающим тоном продавец. — Новинка, «Вопящие коты марта».., или вот Неспанский «Съеденная на завтрак»… Очень сильная вещь!

Молодой человек с газетой ничего не ответил. Он увидел в витрине отражение приближающегося к старику человека. Это был мужчина средних лет, небрежно, но дорого одетый, в сером ворсистом пальто, с выражением усталой самоуверенности на холеном лице. Это лицо показалось молодому человеку смутно знакомым. Он осторожно развернулся, не спуская глаз со старика и приближающегося к нему мужчины. Вот новый персонаж поравнялся со стариком, что-то ему сказал, доверительно склонившись к уху. Старик ответил, чуть отстранившись. И в этот момент внимательно следивший за встречей наблюдатель заметил, как рука в тонкой коричневой перчатке что-то опустила в карман старику.

Молодой человек молниеносным движением вытащил из кармана мобильник, в который была встроена отличная цифровая камера, и сделал подряд несколько снимков таинственного мужчины. Тут же отослал эти снимки своему шефу и коротко сообщил обо всем, что видел.

* * *

Начальник охраны Ивана Костоломова уставился на полученные снимки и присвистнул.

— Кого мы видим! — удивленно проговорил он, ни к кому не обращаясь. — Господин Зайковский собственной персоной! А я-то был уверен, что он сейчас где-нибудь в Коста-Рике или Новой Зеландии!.. Неосторожно работаете, господин Зайковский!

Он защелкал клавишами переговорных устройств и не терпящим возражений голосом приказал:

— Всем подтянуться в район Московского вокзала! Операция входит в решающую фазу!

Затем снова взял мобильник и распорядился:

— Четвертый! Переключаешься на новый объект! Глаз с него не спускай! Головой отвечаешь! Старика у тебя примет Шестой!

— Понял, — проговорил парень с газетой и, рассекая вокзальную толпу, как ледокол мелкие льдины, двинулся вслед за мужчиной в сером пальто. Из другого конца зала почти тут же появился широкоплечий блондин в кожаной куртке и занял место, откуда можно было следить за усатым стариком.

* * *

Роберт Грин снова взглянул на часы. После назначенного времени прошло уже двенадцать минут! Это ни на что не похоже! Еще три минуты, и ни секундой больше! Есть же какие-то общепринятые нормы…

Из окружающей неопрятной толпы появился вполне приличного вида молодой человек в сером ворсистом пальто от хорошего лондонского портного. Молодой человек приблизился к адвокату и на хорошем английском языке спросил, доверительно склонившись к нему:

— Простите, сэр, я вижу в вас соотечественника., не подскажете ли мне, где здесь можно купить «Тайме»?

— Извините, сэр, ничем не могу вам помочь, — вежливо ответил адвокат.

— Благодарю вас, сэр! — С вежливой улыбкой незнакомец удалился. При этом Роберт Грин не заметил, как тот слегка коснулся его кармана, как будто что-то туда опустил, какой-то маленький предмет…

Адвокат снова взглянул на часы и увидел, что стрелки подошли уже к четверти одиннадцатого. Больше ждать он не собирался.

Старик пробормотал в усы что-то неодобрительное и зашагал к выходу из вокзала. Блондин в кожаной куртке потянулся всем телом и плавным, неторопливым шагом двинулся вслед за стариком.

* * *

Тем временем элегантный мужчина в сером ворсистом пальто, озабоченно оглядываясь по сторонам, пересек зал и остановился возле витрины магазина мобильной связи.

Делая вид, что рассматривает выставленные там телефоны, он осмотрел толпу за своей спиной, быстро обнаружил наблюдающего за ним молодого человека с газетой в левой руке, удовлетворенно хмыкнул и вошел в салон.

Там он внимательно изучил несколько новых моделей, предложенных услужливым продавцом, боковым зрением убедился, что парень с газетой прохаживается снаружи перед дверью, и вышел из салона в другую сторону — во двор, ведущий к пригородным платформам Парень с газетой припустил следом за ним.

В толпе озабоченных пригородных пассажиров господин в сером пальто стал еще более заметным. Он прошел еще метров двадцать, взглянул на часы и вдруг свернул к двери туалета. Шпионящий парень с газетой, почти не скрываясь, двинулся за ним и остановился возле раковины, старательно намыливая руки и наблюдая в зеркало за всеми кабинками.

Дверца одной из кабинок распахнулась, оттуда выбрался, нетвердо держась на ногах, небритый тип самого жуткого вида в криво застегнутом грязном ватнике. Вместо верхней пуговицы его колоритное одеяние было скреплено деревянной бельевой прищепкой.

Голову бомжа украшала вязаная шапочка, наверняка недавно побывавшая под колесами грузовика или в зубах крупной собаки. Довершал облик «прекрасного незнакомца» огромный лиловый синяк под глазом.

— Слышь, паря, — с трудом выговорил бомж, остановившись рядом с молодым человеком, — ты, это, купи мобилу! Хорошая мобила, чес-с-лово! Дешево отдам!

Он протянул вперед грязную руку. Рука его дрожала крупной тяжелой дрожью, отчего на корявой ладони слегка подскакивал приличный новенький мобильник.

— Отвянь, бомжара, — раздраженно проговорил наблюдатель, слегка посторонившись, чтобы ненароком не войти в соприкосновение с грязным ватником бомжа.

— Ты че, паря, — не сдавался бомж, — говорю тебе, это, реально хорошая мобила! Сам бы, это, раз-зговаривал, чес-слово, да не с кем! Все друзья-приятели, это, или на нарах, или в сырой земле! — Бомж выразительно всхлипнул и закончил:

— И потом, с-средства требуются! Не.., необходима срочная ин… инвестиция для поддержания внезапно пошатнувшегося здоровья! Здоровье населения наше главное б.., богатство!

Произнеся эту красивую фразу, настырный бомж сделал еще шаг к парню, обдав его неповторимым ароматом помойки.

— Говорю тебе — проваливай! — рявкнул парень, брезгливо поморщившись и отстранившись, насколько позволяло тесное помещение. — Не нужна мне твоя мобила ворованная! Проваливай, пока я тебе кости не переломал! Пока я твое внезапно пошатнувшееся здоровье окончательно не подорвал!

Он действительно с большим трудом удерживался от желания как следует накостылять бомжу. Останавливала его только боязнь испачкаться.

— Ну чего ты, паря, прям как неродной! огорчился бомж. — И ничего она не ворованная! Мне эту мобилу со.., сосед подарил. Лев Ильич! Хороший человек, завбазой! Не, точно тебе говорю — хорошая мобила! Ин.., инвестируй средства в мое здоровье!

Доведенный до крайности наблюдатель пришел к мысли, что, пару раз пнув бомжа ногами, он не слишком испачкается. Но бомж, чьи инстинкты обострились за годы опасной и трудной жизни в тяжелых условиях, видимо, прочел в его глазах готовность к активным действиям и с неожиданной прытью испарился из туалета.

Парень облегченно вздохнул, но тут до него дошло, что элегантный мужчина в сером пальто подозрительно долго не дает о себе знать.

Наблюдатель забеспокоился и прошел вдоль ряда кабинок. Ни в одной из них не было заметно внешних признаков человеческого присутствия. Осознав этот страшный факт, наблюдатель одну за другой распахнул все кабинки…

Они были пусты, если не считать того, что в той самой кабинке, из которой недавно появился настырный бомж, висело на гвоздике хорошо знакомое серое пальто из дорогой ворсистой ткани.

— Вот ведь сволочь! — воскликнул потрясенный увиденным парень. Против его воли к этому крику ярости примешивалось восхищение. Он стремглав вылетел из туалета и огляделся по сторонам.

Как и следовало ожидать, настырный бомж как сквозь землю провалился, не оставив никаких следов в ближайших окрестностях. Наблюдатель в сердцах выдал такую заковыристую матерную тираду, что вспугнул целую стаю видавших виды вокзальных голубей. Затем он полез в карман за собственным мобильником, чтобы сообщить непосредственному начальнику о постигшей его неудаче. Он заранее предвкушал все громы и молнии, которые шеф обрушит на его голову Однако, к его безграничному удивлению, мобильного телефона в кармане не оказалось Парень на всякий случай проверил все остальные карманы, но результат был по-прежнему неутешительным.

И только тут до него дошло, почему мобильник, который ему предлагал фальшивый бомж, показался таким удивительно знакомым…

— Сволочь! — снова заорал парень, и в ярости затопал ногами, растоптав валявшуюся на тротуаре замызганную вязаную шапочку.

* * *

А «бомж», торопливо свернув за угол и прошмыгнув между двумя стоявшими рядом киосками, газетным и табачным, оказался в тихом укромном закутке, где на груде картонок возлежал вокзальный старожил, колоритный тип по имени Витька Сандаль. Витька лежал на боку в позе опального римского патриция, подложив под голову ящик из-под пепси-колы, и потягивал из темно-зеленой бутылки подозрительного вида мутный напиток.

Фальшивый бомж скинул ватник и протянул его Сандалю. Витька оглядел возвращенную вещь и солидно кивнул:

— Молодец, паря! Спинжак в полной сохранности. А что — хорошая вещь, добротная!

Ей, паря, сносу нет! Сейчас таких спинжаков не шьют! Это, паря, память об моей тяжелой и разнообразной жизни! Изготовлено в мастерских знаменитого Владимирского централа. Ну, как говорится — с вас причитается!

— Держи, как договаривались, — мужчина, на котором под «спинжаком» оказался приличный свитер ирландской ручной вязки, протянул Сандалю сторублевку и поинтересовался:

— Коллега, я же тебе утром принес литровку вполне приличной водки. Что же ты опять какую-то мутную дрянь потребляешь?

— А у меня, паря, организм так приучен, солидно сообщил бомж. — Ему твоя приличная водка не соответствует. Вот Никитична пойло гонит — это самое для нас то, чистая слеза, — и Сандаль снова приложился к своей бутылке.

— Ну, в конце концов, это твое дело. Каждый прожигает свою жизнь по собственному усмотрению, а вмешиваться во внутренние дела суверенных субъектов федерации — не в моих правилах. Скажи мне лучше, любимец богов, у тебя в твоих апартаментах умыться негде?

— А как же? — Сандаль солидно кивнул. У меня жилье класса люкс, со всеми возможными удобствами! Вон, собственный санузел имеется! — и он указал на торчащий из стены ржавый пожарный кран.

Мужчина отвернул вентиль и склонился над струей. Он умывался долго и со вкусом, и с его внешностью произошли просто фантастические перемены: исчез огромный синяк, желтая нездоровая кожа приобрела вполне нормальный естественный оттенок, и куда-то делась даже трехдневная щетина.

— Ну ты, паря, прямо артист! — проговорил Сандаль, наблюдая за этими удивительными изменениями. — Тебе бы в этом.., в цирке работать! Надо же! Лет на двадцать помолодел!

— Вся наша жизнь — цирк! — не совсем понятно ответил чудесным образом преобразившийся мужчина и добавил:

— У тебя из этого крана прямо-таки живая вода бьет! Омолаживающий эффект налицо! Миллионы женщин во всем мире будут стоять в очереди к такому удивительному крану!

Несколько минут спустя из щели между двумя киосками, в которой перед тем скрылся фальшивый бомж, появился скромно, но вполне прилично одетый мужчина лет тридцати пяти, с приятной, но не запоминающейся внешностью, хорошо известный в узких кругах под именем Леня Маркиз.

Оглядевшись по сторонам и не заметив слежки, Маркиз с независимым видом отправился прочь с вокзала. У него было еще очень много дел.

В одном из переулков позади вокзала Леня минувшим утром оставил машину — скромный, не бросающийся в глаза серый «Опель» с отличными ходовыми качествами. Сейчас он с удовлетворением нашел «Опель» на прежнем месте, открыл его и устроился на переднем сиденье. Убедившись, что поблизости нет любопытных, он поставил на место спрятанную под сиденьем автомагнитолу. Этот с виду совершенно безобидный прибор обладал некоторыми совершенно уникальными качествами. Например, настроенный на одну хорошо знакомую Лене частоту, вместо популярной радиостанции, он принимал сигнал от крошечного маячка, который Леня во время мимолетной встречи прикрепил к пальто пожилого американского адвоката Роберта Грина.

* * *

Мистер Роберт Грин, так и не дождавшись женщину, с которой должен был встретиться, направился к выходу с вокзала. При этом он что-то недовольно ворчал в свои аккуратно закрученные усы. Если бы кто-то мог прислушаться к его ворчанию, этот кто-то понял бы, что пожилой адвокат неодобрительно отзывается о неаккуратных людях, срывающих назначенные встречи и тем самым подводящих своих деловых партнеров. Однако никто его ворчания не слышал. Широкоплеч: блондин в кожаной куртке, следовавший за адвокатом почти не скрываясь, и хотел бы, может быть, расслышать это ворчание, но не был оснащен соответствующей аппаратурой.

Зато он был оснащен аппаратурой для связи со своим непосредственным начальником, шефом службы безопасности Ивана Костоломова. Увидев, что американский адвокат вышел из здания вокзала и направляется к автомобильной стоянке, блондин сообщил об этом шефу и получил от него исчерпывающие инструкции.

Адвокат пробился сквозь толпу и подошел к стоянке, где его дожидалась машина с водителем. Однако блондин в кожаной куртке успел подойти к этой машине немного раньше его. Наклонившись к водительскому окну, он негромко проговорил:

— Друг, выйди на минутку, дело есть!

— Какое еще дело? — недовольно отозвался водитель. — Я занят! Жду пассажира!

— Да дело-то совсем небольшое, — еще тише добавил блондин, — тридцать восьмого калибра!

И он приставил к уху водителя плоский черный пистолет.

Со стороны могло показаться, что мирно беседуют двое старинных знакомых.

— Что за… — начал водитель, но скосив глаза, понял, что оружие настоящее и намерения у его владельца самые серьезные.

— Парень, нарвешься на неприятности.., проговорил водитель, но тем не менее послушно, не делая резких движений, выбрался из машины.

— Вот и молодец, — похвалил его блондин и сел на освободившееся водительское место. Как раз в это время к машине подошел адвокат. Он уселся на заднее сиденье, не заметив, что за время отсутствия сменился водитель, и несколько раздраженным тоном приказал:

— Обратно в отель!

Тут же настроение у него улучшилось: он вспомнил, что возле отеля назначена встреча с его давней любовью, Галочкой, и что сегодня они проведут вместе с ней целый день в чудном местечке за городом. Правда, утренняя деловая встреча сорвалась, но это вполне поправимо…

Адвокат откинулся на мягкую кожаную спинку сиденья и принялся разглядывать давно забытый город. Город был прекрасен, и мистер Грин подумал, что эта поездка в Петербург, на которую он согласился не слишком охотно, оказалась довольно приятной.

Особенно если принять во внимание неожиданную встречу со своей давней возлюбленной…

Он пребывал в таком хорошем расположении духа еще несколько минут, пока не понял, что едет вовсе не тем маршрутом, каким должен. Конечно, он давно не был в этом городе и не слишком хорошо его помнил, но от вокзала до отеля «Каскад-палас» было рукой подать, а они все ехали и ехали, и здания вокруг казались уже не столь привлекательными.

— Водитель, я ведь приказал возвращаться в отель! — недовольно бросил адвокат в широкую кожаную спину.

— Не извольте беспокоиться! — водитель обернулся с наглой улыбкой и свернул в какой-то неказистый переулок.

— Что значит — не беспокоиться? — начал закипать мистер Грин. — Я приказал ехать в отель! Меня ждет дама…

— Подождет, — совершенно другим тоном проговорил водитель и снова взглянул на пассажира уже без улыбки.

Этот взгляд адвокату очень не понравился.

Ему приходилось слышать, что в России в последнее время очень часто грабят, причем особенно часто — иностранцев. Ему рассказывали на эту тему совершенно ужасные, просто не правдоподобные истории. Мистер Грин, как чрезвычайно здравомыслящий человек, в глубине души подозревал, что все эти истории несколько преувеличены, однако сейчас, похоже, он сам стал жертвой подобного ограбления.., и этот человек Только сейчас адвокат припомнил, что утром за рулем находился совсем другой водитель, не этот ужасный верзила в кожаной куртке!

Кое-как справившись с естественным в такой ситуации испугом, он как можно более твердым голосом проговорил:

— Я гражданин Соединенных Штатов!

— Угу, — ответил водитель, не оборачиваясь.

— У вас будут очень большие неприятности.

— Да что ты говоришь, дедуля! — насмешливо отозвался верзила. — Слушай, до чего же я перепугался! Прямо весь дрожу!

Тогда мистер Грин вспомнил о том, что он как-никак адвокат, и хорошо поставленным голосом проговорил:

— Мистер, я хочу предложить вам очень хорошую сделку.

Кожаная спина никак не отреагировала на эти слова, но адвокат продолжил как можно убедительнее:

— У меня при себе имеется немного наличных денег. Я вам отдам эти деньги, и вы меня отпустите. Взамен я обязуюсь не обращаться в полицию, — адвокат сделал паузу и спросил, как ему показалось, очень внушительно:

— Как вам нравится мое предложение?

По-моему, это хорошие условия…

— А я тебе, дедуля, хочу предложить другую сделку, — проговорил блондин, не оборачиваясь. — Ты сейчас заткнешься и будешь молчать всю дорогу, а за это я не набью тебе морду. Как тебе нравится мое предложение?

Адвокат не нашел достойного ответа и замолчал. До него наконец дошло, что он — не в зале суда и вообще не в Соединенных Штатах и здесь сделки вроде той, которую он предложил, не пользуются успехом. Более того, он подумал, что поездка в Петербург, пожалуй, не самая удачная его идея за последнее время.

И в это время машина неожиданно затормозила.

Поперек переулка стояла милицейская машина с включенной мигалкой. Около этой машины с озабоченным видом прохаживался долговязый парень в форме сержанта ГАИ.

Блондин в кожаной куртке собрался было дать задний ход, но сзади почти вплотную к его машине остановился серый «Опель». Кроме того, сержант поднес к губам переговорное устройство и что-то в него забормотал.

— Дед, если хоть слово ляпнешь — на месте уложу! — прошипел блондин и скосил на адвоката не обещающий ничего хорошего взгляд.

Гаишник ленивой, развинченной походкой направился к машине, поднес к козырьку ладонь и представился:

— Сержант Ухорылов. Ваши документики попрошу.

— Сержант, я что — что-нибудь нарушил? тоскливо забормотал блондин, боковым зрением наблюдая за старым адвокатом. — Может, разбежимся по-хорошему? У меня клиент крутой, — он понизил голос, — козел американский, чуть что не по его, орет как резаный ..

— Ваши документы! — повторил настырный сержант чуть громче.

Блондин протянул гаишнику права, завернутые в зеленую хрустящую купюру с изображением американского президента.

— Угу, — пробормотал сержант, разглядывая документ, — багажник откройте, Станислав Иванович!

— Брателло, ну чего тебе надо? — с легкой угрозой проговорил блондин, выбираясь из машины. — Ну взял бабло — и разбежались!

— Понимаешь, — доверительно сообщил долговязый милиционер, — операция «перехват», двух наших завалили на Московском, оружие ищем. Открой багажник — и разойдемся!

«Как бы тебе не стать третьим!» — мрачно подумал блондин, обходя машину и держа левую руку в кармане куртки на рукоятке пистолета. Впрочем, в багажнике этой машины не должно быть ничего криминального, и если старикан не взбрыкнет, еще можно разойтись мирно.., а там и свои подъедут!

Обойдя машину, блондин открыл багажник и отступил в сторону, чтобы продемонстрировать сержанту его содержимое. При этом он следил и за гаишником, и за оставшимся в машине стариком, поэтому совершенно не удивительно, что не заметил, как водитель серого «Опеля» подкрался к нему сзади и неожиданно положил руку на плечо.

— Что за… — начал блондин, выдергивая из кармана руку с пистолетом.

— Сюрприз! — ответил незнакомый мужчина, брызнув в лицо блондину пахучей жидкостью из маленького баллончика.

Блондин охнул и потерял сознание.

Настырный сержант, нисколько не удивившись, подхватил незадачливого похитителя под мышки и помог пассажиру «Опеля» уложить его бесчувственное тело в открытый багажник. Затем он озабоченно огляделся и негромко проговорил:

— Ладно, Маркиз, пора смываться. Я эту машину на полчасика позаимствовал, пока менты в ресторане обедают. Они уже перешли к десерту, так что пора ее на место возвращать.

* * *

Мистер Роберт Грин испуганно жался к дверце на заднем сиденье машины. Леня распахнул дверцу и сказал как можно приветливее:

— Выходите, господин адвокат! Эта машина дальше вас не повезет! У нее другой пункт назначения!

Несчастный адвокат уже перестал что-либо понимать. Уж слишком много всего навалилось на него за сегодняшний день. Сначала — нервное ожидание на вокзале, куда никто к нему так и не явился. Это было тем более странно, что дама сама выбрала это место. Что же помешало ей прийти? Умом Роберт Грин еще тогда понял, что с этой ненадежной женщиной не следует иметь никаких дел. Невзирая на те барыши, которые принесла бы ему сделка с нею. С этой благой мыслью он сел в машину, и вот тут-то и начались настоящие неприятности, от которых его, к счастью, избавил бравый сержант милиции. Но адвокат не был до такой степени наивен, чтобы не понять, что неприятности его не кончились.

— Что вы от меня хотите? — спросил он Маркиза, стараясь, чтобы голос его не дрожал.

— Пока только побеседовать, — любезно ответил Леня и сделал приглашающий жест: Прошу садиться!

Мистер Грин прикинул свои возможности и понял, что ему больше ничего не остается. Леня кивком простился с Ухом и сел за руку серого «Опеля».

— Куда вы меня везете? — осмелился спросить адвокат.

— В гостиницу, куда же еще! — доброжелательно ответил Маркиз. — А вы что подумали?

И поскольку мистер Грин промолчал, Леня продолжал, постепенно набирая обороты.

— Должен вам заметить, что я очень расстроен. Вы, господин адвокат, оказались неумелым и некомпетентным специалистом.

Думаю, что в свое время мистер Николае Бирман сделал большую ошибку, когда именно вам поручил быть своим душеприказчиком.

— Что-о? — от возмущения адвокат даже перестал бояться и подпрыгнул на сиденье «Опеля». — Да знаете ли вы, что я…

— Не знаю, и знать не хочу! — перебил его Маркиз. — Мне не интересно, как вы ведете дела у себя в Штатах. Здесь, в России, все по-другому, и вам это прекрасно известно, поскольку вы все же выходец из России, хоть и упорно делаете вид, что это не так.

— Да, но я не был на родине почти тридцать лет! — скорбно заметил адвокат.

— Ни за что не поверю, что за тридцать лет люди в корне изменились, — ответил на это Леня, — в конце концов все решает человеческий фактор… Но оставим бесполезные пререкания. Пока едем, не введете ли меня в курс дела? Меня интересует вкратце суть завещания почившего в бозе миллионера Бирмана.

Мистер Грин поднял брови в праведном возмущении, мистер Грин негодующе засверкал глазами. Он даже топнул ногой.

— Как можно? — вскричал он. — Это же тайна фирмы!

— Не будьте ребенком, — ничуть не смутившись, ответил Маркиз, — ваша тайна давно уже является секретом Полишинеля. Как вы тогда объясните, что про завещание пронюхали сомнительные типы, которые попытались обмануть вас и нагреть на этом деле руки?

— Вы имеете в виду этого молодого человека, которого вы положили в багажник собственной машины? — оживился адвокат. — Богом клянусь, понятия не имею, кто он такой!

— О нем после, — отмахнулся Маркиз, сейчас я говорю о господине Мюллере. Кстати, кем он вам представился?

— Он.., он сказал, что является другом законной наследницы Ирины Николаевны Бирман, что в данный момент она живет в его доме и что она нездорова, поэтому не часто бывает в городе — ей нужен свежий воздух.

Таким образом, я конечно согласился приехать к ним домой и не назначать встречу в официальном месте.

— И вас ничего не насторожило? Вам не показалось странным, что молодая женщина вдруг тяжко заболела непонятной болезнью?

— Вы знаете, сначала у меня были сомнения, но потом, когда я увидел молодую даму и понаблюдал за ней… Это ужасно! — воскликнул адвокат, поежившись. — Я не понял, то ли ее в детстве, то ли ее матушку, когда та была в положении, покусала собака. И с тех пор у бедной девочки бывают странные припадки. Она совершенно теряет над собой контроль, лает, рычит. Можете себе представить, на моих глазах она укусила горничную!

«Ай да Лолка! — усмехнулся Маркиз. — Все же у нее талант. Хотел бы я поглядеть на морду этой горничной!»

— Вот вам весело, а мне было не до смеха, с упреком сказал адвокат.

— Слушайте, но нельзя же до такой степени брать все на веру! — возмутился Леня. Вы общались не с настоящей наследницей, а с ее заменой, актрисой, которую наняли исполнять роль наследницы. По иронии судьбы, они оказались очень похожи, и актрису решили использовать, как у нас говорят, «втемную». Она по дурости согласилась приехать в загородный дом, вроде бы на съемочные пробы, а потом, когда догадалась, что дело нечисто, попыталась выбраться. Но не тут-то было. И своим поведением на встрече она пыталась дать вам понять, что она не та, за которую ее пытаются выдать.

Вы должны были заподозрить подвох, потребовать, чтобы девушку подвергли медицинскому освидетельствованию, потребовать встречи у нотариуса, чтобы подняли все документы, чтобы вам предъявили ее детские фотографии. Вы же ничего этого не сделали и собирались ехать туда снова — один, с бумагами. Короче, как там обстоит дело с завещанием?

— Если до тридцать первого декабря этого года наследница не объявится, деньги отойдут в фонд борьбы против СПИДа, — с трудом выжал из себя адвокат.

— Тоже дело, — согласился Леня. — Значит, я тут навел справочки про вашу наследницу.

Девушка была развеселая, воспитания скверного, нигде не училась, не работала. Трудно ее осуждать, она рано осталась без родителей — отец бросил их с матерью, когда Ирине было двенадцать лет, а мать умерла года через три. Короче, в юности Ирина связалась с плохой компанией, но потом как-то выправилась, даже вышла замуж, но ненадолго.

Муж был человеком самым обычным, а ей хотелось богатой и беспечной жизни, причем сразу. Опять-таки не вижу в этом ничего странного, почти все этого хотят.

— Но не у всех получается, — неодобрительно вставил мистер Грин.

— Совершенно верно, — любезно ответил Маркиз, — но в данном случае Ирине могло бы повезти. Следовало только подождать получения наследства. Конечно, она тогда не поддерживала никаких связей с отцом и понятия не имела, что папочка у себя в Штатах так разбогател и одинок. Ирина узнала об этом в последний год, очевидно, господин Бирман понял, что смертельно болен, и вспомнил о дочери. Они переписывались, он намекнул ей о наследстве..".

— Откуда вы знаете? — встрепенулся адвокат. — Он мне ничего об этом не говорил.

Я наверняка ничего не знаю, — честно ответил Леня, — да мне и не нужно. Все это должны были выяснить вы, прежде чем встретиться с наследницей. Я знаю, что Ирина до недавнего времени жила с одним криминальным типом. И когда он ее бросил, она, очевидно, в гневе выболтала ему про богатого папочку и про наследство. Знаете, такими примерно словами, мол, нужен ты мне, да я скоро в Штаты поеду.., и все такое прочее.

Тип, конечно, над ней посмеялся и не принял в расчет слова оскорбленной женщины.

Но когда стало известно о смерти миллиардера, нашелся кто-то, кто сумел сложить два и два и понять, что Ирина не врала. И все, песенка ее была спета.

— Вот вы говорите о ней «была», «узнала», — начал Роберт Грин, — значит ли это, что наследницы нет в живых?

— Думаю, да. Они нашли ее и держали в этом самом загородном доме, чтобы была на глазах. Ждали вашего приезда, чтобы Ирина подписала все бумаги, получила наследство, а потом заставили бы ее передать все какому-нибудь дутому фонду или еще какой-нибудь сомнительной организации. Понимаете, она же была совершенно одна, никто за ней не стоял, так что у Мюллера были полностью развязаны руки. Однако у них не сложилось. Думаю, Ирина попыталась сбежать, и ее случайно убили. Тогда они в панике прихватили актрису, которая, по иронии судьбы, оказалась очень похожа на Ирину. Ну, еще грим конечно. И если бы девушка была глупа и доверчива, сегодня ее тоже бы не было в живых, а Мюллер и компания получили все деньги.

— Ужасная страна! — с чувством воскликнул адвокат. — Ужасные люди! Злодеи без чести, без совести! Закон для них ничего не значит!

— На вашем месте, — начал Леня, притормозив возле гостиницы, — я бы так не говорил. Вы и сами-то не слишком чисты перед законом.

— Я всегда вел свои дела честно! — оскорбился мистер Грин.

— Да что вы? А кто собирается везти через границу камею Медичи? — спросил Леня с самым невинным видом.

Роберт Грин побагровел, выпучил глаза и откинулся на сиденье, так что Леня даже слегка забеспокоился — все-таки пожилой человек, как бы чего не вышло…

— Вы и это знаете… — прохрипел адвокат.

— Именно, — любезно ответил Маркиз, — и если то, первое дело, интересовало меня постольку-поскольку, то сейчас я весь внимание. Итак, когда к вам обратилась та дама, Беата, по поводу продажи камеи?

— Не ко мне… — промямлил адвокат, — я только посредник…

— Не стесняйтесь, господин адвокат, выкладывайте все как есть! — подбодрил Маркиз.

Кашляя и запинаясь, мистер Грин поведал своему настырному собеседнику, что Беата обратилась к его клиенту месяц назад.

Пока шли переговоры, то да се.., никак не могли сойтись в цене.

«Вот оно что, — понял Леня, — стало быть, она давно это замыслила. Ей нужна была большая сумма денег, вот она и решила с моей помощью украсть камею. И память ее отца тут никаким боком…»

— Она должна передать мне камею, я увезу ее, а мой клиент перечислит деньги на счет, который она укажет, — монотонно бубнил адвокат.

— Отныне с вами буду иметь дело только я, — твердо сказал Маркиз, — с Беатой мы договоримся. Десять процентов от стоимости перечислите на счет, который я вам укажу. Не волнуйтесь, Беата не будет против, я об этом позабочусь…

Мистер Грин тяжело вздохнул и вышел из машины. С большой радостью он бросил бы все и отказался от операции с камеей, но клиент предложил ему такой гонорар…

* * *

Полчаса спустя в переулок, где Маркиз и Ухо оставили машину с человеком Костоломова в багажнике, въехала аккуратная вишневая «девятка». Затормозив рядом с оставленным на месте происшествия «Мерседесом», водитель «девятки», хозяйственного вида мужичок слегка за сорок, вылез из своей машины и проговорил, ни к кому не обращаясь:

— И какой же это козел поставил свой поганый «мерин» на мое законное место? Он что, думает, если бабок немеряно, так можно на остальных людей задумчиво плевать? Так мы его от такой привычки отучим…

Возмущенный водитель обошел вокруг «Мерседеса», с большим чувством пнул правое переднее колесо и задумался, какие меры принять для обуздания нарушителя. В это время из багажника донесся стук и приглушенный голос:

— Эй, кто там? Открой!

Водитель девятки удивленно поднял брови, подошел к багажнику и с интересом спросил:

— Ты кто?

— Слон в пальто! — ответил грубый голос из багажника. — Говорят тебе, открой, а то хуже будет!

Водитель «девятки», человек по своему характеру вредный и обидчивый, из-за чего от него уже ушли две жены, а сослуживцы наградили прозвищем «народный мститель», недобро усмехнулся, сплюнул под колесо «Мерседеса» и елейным голосом спросил:

— А как же ты, мил человек, туда угодил?

— Тебе-то что? — донеслось из багажника. Ну козлы какие-то заперли… Когда я отсюда выберусь, им мало не покажется! Из-под земли достану и обратно вниз головой зарою! Да ты, мужик, кончай попусту базарить, выпусти меня, а то я с тобой тоже разберусь…

— Заперли, говоришь? — удовлетворенно повторил народный мститель. — Это хорошо!

У «Мерса» багажник надежный!

Он достал из кармана мобильный телефон, набрал номер и, коротко поздоровавшись, сообщил:

— Слышь, Сева, ты говорил, друг твой «Мерс» ищет? Спускайся, посмотри, у меня один как раз есть, другу твоему подойдет!

Через несколько минут из подъезда появился кривоногий бритоголовый верзила не меньше центнера весом, в расстегнутой дубленке, накинутой поверх тренировочного костюма.

— Этот, что ли? — осведомился он, окинув вдумчивым взглядом машину и почесав бритый затылок унизанной перстнями лапой. Ну че, нормальный «Мерс». А как у него с пробегом?

— С пробегом у него как надо, сколько скрутишь — столько и будет!

— Да мне, в общем, по барабану. Так спросил, для содержательной беседы. Сколько хочешь?

— Так мне. Сева, много не надо, я тебе по-соседски, по-дружески.., как человек человеку.., специальное, так сказать, предложение. Штук двадцать зеленых дашь — и на том спасибо…

— Так он, небось, без документов? — деловито поинтересовался Сева.

— А кто ж тебе с документами за двадцать штук предложит! Да потом, у тебя же этих документов — хоть соли, хоть маринуй.

— Десять, — проговорил Сева, почесав в затылке другой лапой.

— Ну сосед! Побойся бога! Хоть пятнадцать!

— Я, по жизни, никогда не торгуюсь, — отрезал Сева, — такой у меня, понимаешь, принцип! Сказал десять — значит, десять! Мне ваще это по барабану, но принцип — это святое!

— Ну бог с тобой, раз принцип… — тяжело вздохнул «продавец». — Последнее отнимаешь…

— Ключей у тебя, небось, тоже нет? — с утвердительной интонацией поинтересовался Сева.

— А они тебе нужны?:

— льстиво усмехнулся «продавец».

— Да мне по барабану, — согласился Сева, какой-то закорючкой открыл дверь и завел мотор. «Продавец» сел рядом с ним.

— А что-то у него мотор вроде стучит, озабоченно проговорил Сева, склонив голову набок и прислушиваясь.

— Да это не мотор, — усмехнулся «продавец», — это какой-то, извиняюсь, чудак в багажнике стучит! Заперся, а теперь права качает!

— В багажнике? — Сева неожиданно улыбнулся и посмотрел на своего соседа с уважительным интересом. — Я-то думал, ты тихоня, заслуженный ботаник республики, а ты вон как! В багажнике!

Он выбрался из машины, обошел ее и остановился перед багажником.

Послушав пару минут доносящиеся оттуда звуки, он поинтересовался:

— И как же тебя, брат, так угораздило?

— Открывайте, козлы! — донесся оттуда хриплый голос. — Открывайте срочно, а то хуже будет!

— Ты, брателло, базар-то фильтруй! — обиделся Сева и повернулся к «продавцу». Беру! У меня один клиент в Махачкале как раз такую тачку заказывал, вот я ему и перегоню!

— Вместе с содержимым? — уточнил сосед.

— Само собой, вместе с содержимым! злорадно подтвердил Сева. — У тебя ведь ключей от багажника нету? Вот и у меня нету! А без ключей, сам понимаешь, никак…

Дорога длинная, пускай пока подумает, поразмышляет.. Следующий раз будет по-другому с людьми разговаривать!

* * *

Расставшись с Цыганками полюбовно, Лола сочла свою миссию на сегодня полностью выполненной и медленно направилась домой, предоставив Маркизу проводить дальнейшую операцию. Лоле было скучно.

То есть не то чтобы скучно, просто ей все надоело. И Ленька со своей старой любовью тоже надоел. Конечно, вчера он вел себя замечательно, спасая Лолу, как всегда, оказался на высоте. Но с другой стороны, кто как не Маркиз — настоящая причина Лолиных неприятностей? Лола уже объяснила ему, что согласилась на встречу с псевдопродюсером, будучи оскорбленной до глубины души Лениным враньем и вообще двуличным поведением. Но объяснить-то она объяснила, да только все равно Ленька уверен, что она глупая и без него пропадет.

С такими грустными мыслями Лола открыла дверь собственной квартиры и тяжко вздохнула, остановившись на пороге. В прихожей никого не было. Как видно, звери вчера полностью израсходовали на нее весь запас любви и нежности и решили, что нечего Лолу баловать, а то еще привыкнет. Сегодня никто не бросался на руки и не визжал от радости.

— Ну что ж, этого следовало ожидать! — сказала Лола голосом ослика Иа-Иа и снова тяжко вздохнула.

Раз так, то ей тоже никто не нужен. Она не будет носиться по квартире с воплями и искать Пу И. И к коту не подойдет, и с попугаем не заговорит. В конце концов, нужно иметь гордость.

И гордая Лола тихонько переобулась в тапочки и прокралась по коридору в свою комнату. У дверей гостиной она прислушалась, но там царила мертвая тишина. Лола пожала плечами. Она аккуратно сложила костюм цыганки и убрала в шкаф — пригодится. Потом машинально поискала Пу И на кровати, не нашла и рассеянным взглядом обежала полки в шкафу, обнаружив там легкий художественный беспорядок. Ну да, третьего дня собиралась в спешке, да еще Ленька запихал всю одежду кое-как. Однако убирать было лень, и Лола посидела немного у окна, глядя на улицу. Там не было ничего интересного, наступали сумерки, и Лола решила все же взять себя в руки и заняться общественно-полезным трудом, то есть разобрать шкаф.

Это отвлечет ее от грустных мыслей. В комнате было темновато, и Лола включила свет.

Едва она прикоснулась к кнопке выключателя, в люстре что-то звякнуло, потом сверкнуло, раздался звон, лопнула лампочка и наступила темнота. Лола испуганно отдернула руку, и в это время из гостиной раздался жуткий грохот, звон разбитого стекла и ужасный, нечеловеческий визг. Лола сразу же узнала визг своей любимой собаки и бросилась спасать Пу И. В темноте она налетела на антикварный туалетный столик и больно ушибла ногу. Но что значила ее боль по сравнению с болью Пу И? Песик визжал так ужасно, что Лола предположила на бегу самое худшее.

Она распахнула дверь гостиной и в неверном свете фонарей из окна увидела на полу какую-то свалку. Выключатель, естественно, не работал. Пу И, услышав, что пришла Лола, повизгивал теперь не так интенсивно, Лола же в темноте не могла определить, где он находится. Пришлось бежать в прихожую, чтобы включить вырубившейся автомат.

Лола с опаской подошла к шкафчику, с электричеством у нее с детства были напряженные отношения. Как узнать, какой автомат нужно включить? Помнится, Леня что-то объяснял ей, когда они въехали в эту квартиру.

Что за несносные люди эти мужчины, когда кто-то из них по-настоящему нужен, в обозримом пространстве ни одного не найти!

Лола сейчас рада была бы не только своему компаньону, она рада была бы любому индивидууму мужского пола.

Она внимательно пригляделась к ряду тумблеров. Только один из них был в нижнем положении. Следовало срочно восстановить симметрию. Лола взялась уже за этот, последний рычажок, но тут ей пришла в голову мысль, что свет погас во всей квартире, стало быть, нужно, наоборот, повернуть все остальные выключатели. Трясущимися руками Лола так и сделала. Ничего не случилось, только Пу И в гостиной перестал визжать. Лола встревожилась и бросилась туда, нажимая на все выключатели, попадавшиеся по пути. Они не работали, в гостиной по-прежнему не было света.

— Пуишечка, — упавшим голосом позвала Лола, — где ты, мой дорогой?

Молчание было ей ответом. Лола впала в самую настоящую панику, рванулась к электрическому щитку и переключила все подряд рычажки. В гостиной вспыхнул свет и — о, ужас! — на полу валялся свороченный торшер, его фаянсовая подставка разбилась, лампочка тоже, а абажур отлетел в угол. Еще на полу были осколки стекла и большая лужа. И в этой луже мокли оборванные провода от торшера, а по ним змеились синие искры.

— Пу И! — душераздирающим голосом крикнула Лола.

В ответ зашевелился абажур и сам собой сдвинулся на несколько сантиметров. Лола рванулась было в ту сторону, но что-то ее остановило. Оголенные провода в луже воды… что-то такое было у них в театре, тогда очень сильно дернуло осветителя, чуть не до смерти.. Лола ужасно боялась электричества, но Пу И… Абажур снова слегка подвинулся.

— Пу И, стой на месте! — закричала она, но песик, придавленный абажуром, совершенно потерял голову и полз теперь наугад, ничего не слыша и не соображая.

— Пу И, я иду к тебе! — крикнула Лола, но в это время сильная рука отшвырнула ее от лужи и выбросила в коридор. Тотчас кто-то шумный протопал в сторону шкафчика, потом в гостиной погас свет, а потом Маркиз, а это был разумеется он, вырвал провод торшера из розетки и вытащил его из лужи. Свет снова включили, Маркиз осторожно освободил Пу И из абажура и передал умиравшей от страха Лоле.

— Ничего с твоим волкодавом не случилось, описался только от страха, — приговаривал он.

— Да он мог умереть! — вскричала Лола.

— А что вообще у вас тут стряслось?

— У вас? — рассердилась Лола. — А у вас?

Да я понятия не имею, что они тут устроили!

Ее компаньон с глубокомысленным видом исследовал содержимое лужи на полу гостиной.

— Та-ак, — протянул он, — кажется, я понял. Это аквариум. Точнее, это бывший аквариум.

Круглый аквариум — это была Лолина навязчивая идея. В одну прекрасную минуту ей вдруг стукнуло в голову, что в доме должен быть аквариум. Дескать, он снимает стресс, и для комнатных цветов зимой тоже полезно, когда в помещении есть дополнительный источник влажности. Но Леня был активно против наличия в аквариуме рыб — потому что кот Аскольд, мол, будет очень расстраиваться и мучиться от неудовлетворенных желаний, а это вредно для кошачьего здоровья.

Сошлись на красивых водорослях и улитках, кот вроде бы был спокоен. Он повадился сидеть на подоконнике рядом с аквариумом и поглядывать внутрь. Остальные звери не обращали на стеклянный шар никакого внимания.

— Аскольд! — вскричала Лола. — Это ты, негодяй, сбросил аквариум на пол?

В ответ со шкафа раздалось такое шипенье, что даже Леня не посмел защищать своего любимца. Кот был весь взъерошенный, шерсть на спине стояла дыбом, хвост напоминал средних размеров полено, глаза полыхали зеленым.

— Хорош! — не удержалась Лола. — дикий зверь! Нашел на кого охотиться — на улиток!

— Действительно, Аскольдик, — поддержал ее Леня, — зачем тебе улитки? Ты же никогда не был любителем французской кухни!

Кот мяукнул что-то оскорбительное, на всякий случай не сходя со шкафа.

— Сам-то вовремя улепетнул, — укоризнен-. но сказала Лола, — а Пу И…

— Если бы твой хулиган не перегрыз провод у торшера, ничего бы не случилось, — заметил Леня, — вон, погляди!

Действительно, провод был перегрызен.

— Значит, они работали на пару. Кот пытался спихнуть аквариум, Пу И трудился над проводом, — задумчиво сказал Леня. — Когда вода пролилась, Пу И, надо полагать, малость дернуло током, он завизжал, Аскольд испугался и в полете на шкаф свалил торшер.

Жуткое дело.

— Бедный мой песик, — Лола едва не плакала, — даже подумать страшно, что могло бы случиться. Это все твой котище его подговорил.

— Если бы не твоя дурацкая идея с аквариумом, ничего бы не случилось! — возмутился Леня. — И торшер этот тоже ты приволокла! Что за манера набивать комнаты абсолютно бесполезными вещами!

— Ага, если бы я тебя слушала, мы бы вообще с голыми стенами жили! — привычно возразила Лола. — Как в сарае!

Далее скандал потек привычным путем, в результате Лола осознала, что скука, которая мучила ее с утра, куда-то испарилась. Нет худа без добра!

* * *

Беата огляделась по сторонам. Похоронная машина по крайней мере привезла ее в более оживленный район. Неподалеку светилась реклама круглосуточного магазина, из него выходили люди. По улице одна за другой проезжали машины. Беата шагнула к краю тротуара и подняла руку.

Почти сразу рядом с ней остановился черный автомобиль. На этот раз девушка внимательно оглядела транспортное средство, прежде чем сесть в него. Это был джип «Фронтера» фирмы «Опель», характерная опелевская марка в виде короткой молнии украшала его радиатор.

— Садитесь, девушка, — раздался из джипа вежливый мужской голос.

Беата колебалась всего мгновение. Подсаживаться в иномарки вообще небезопасно, в джипы — особенно. Однако невзгоды прошедшего утра совершенно доконали ее, ей хотелось любой ценой попасть домой, в горячую ванну.. Она глубоко вздохнула и села в машину.

Дверь захлопнулась, и Беата немедленно пожалела о своем решении. В джипе сидели трое крепких мужчин очень опасного вида.

Особенно угрожающе выглядел один из них, сидевший рядом с водителем, постарше остальных, со сросшимися на переносице густыми бровями. Лицо его показалось Беате смутно знакомым. Она покопалась в памяти и вспомнила, что видела этого человека в свите Ивана Костоломова. Кажется, он командовал его охраной…

Беата почувствовала, как в ее животе образовался ледяной комок. Сейчас она уже жалела о том, что не осталась в труповозке…

— Простите, — проговорила она как можно спокойнее, — кажется, я уже приехала. Остановитесь, пожалуйста…

Человек со сросшимися бровями обернулся, но заговорил не с ней, а с молодым парнем, который сидел слева от нее на заднем сиденье:

— Ты уверен, что это она?

— Точно, она, — подтвердил парень, покосившись на Беату. — Видел ее сегодня утром на вокзале.

— Вы обо мне? — напряженным голосом осведомилась Беата. — Вообще-то я тут. Говорить о присутствующем человеке в третьем лице невежливо. И кроме того, кажется, я попросила вас остановиться…

— Ты что-нибудь слышал? — осклабился старший, переглянувшись с соседом Беаты. Ничего? Я тоже ничего не слышал!

— Остановитесь! — истерически взвизгнула Беата. — Что вы себе позволяете? Остановитесь сейчас же! А то я…

— А то — что? — издевательским тоном осведомился старший и смерил Беату спокойным изучающим взглядом, как будто она была редким насекомым или веткой необычной формы.

— У вас будут большие неприятности! угрожающим тоном пообещала женщина. Вы не знаете, кто я…

— Как раз знаю, — ухмыльнулся бровастый. — Потому-то мне и интересно, что вы сегодня делали на вокзале…

Беата схватилась за ручку двери и попыталась открыть ее, но ручка была заблокирована.

— Остановите! — умоляюще повторила она, но никто на нее даже не посмотрел. Она забилась в угол и затихла. По щекам ее сползали слезы.

— Пусть хозяин сам с ней поговорит, — произнес старший после нескольких минут угрюмого молчания. — Может быть, не все так плохо, как кажется на первый взгляд. Хорошо, что ты ее заметил.

Беата лихорадочно перебирала варианты.

Самым ужасным в ее положении было то, что при ней находится камея Медичи.

Если Костоломов найдет ее — все пропало. Она не только лишится огромных денег, на которые так рассчитывала, но скорее всего не вырвется от Костоломова живой Муж… Вряд ли на него можно рассчитывать. В последнее время он явно завел себе какую-то новую пассию, очередную длинноногую модель, и исчезновение жены его не слишком огорчит. Тем более, что она создавала ему одни проблемы. Особенно с тех пор, как увлеклась игрой. Пока она проигрывала небольшие суммы, муж был даже доволен — она меньше надоедала ему, позволяла жить своей собственной жизнью. Но когда проигрыши стали расти с угрожающей быстротой, отношения с мужем стали очень напряженными. В последний же раз она проиграла так много, что не посмела даже заикнуться об этой сумме. Тогда-то она и вспомнила об отцовской камее.., это разом решило бы все ее проблемы. Тогда же она навела справки и выяснила, что в городе существует человек, специализирующийся на подобных операциях. Когда же она узнала, что этот человек — Леня Марков, ее давний возлюбленный, Беата решила, что судьба наконец-то ей улыбнулась. Старая любовь не ржавеет…

И действительно, Леня охотно пошел ей навстречу, провернул все очень ловко и за небольшие деньги. Еще бы, старая любовь не ржавеет. Камея была уже у Беаты в руках, больше того, она нашла покупателя… Но тут-то все и пошло наперекосяк! И теперь может закончиться для нее просто ужасно…

Вспомнив о Лене, Беата подумала, что он — тот единственный человек, который может ей помочь. И не только может, но и захочет Старая любовь не ржавеет… Но для того чтобы выкрутиться, необходимо по крайней мере одно — спрятать камею. Ведь если ее найдут люди Костоломова — надеяться будет не на что.

Беата из-под полуприкрытых век оглядела своих попутчиков. На нее никто не смотрел. Она беззвучно подняла правую руку, запустила ее под шубу, нащупала потайной кармашек, в котором прятала коробочку с драгоценностью Стараясь не привлекать к себе внимание, даже не дыша, она высвободила руку и одним ловким движением засунула коробочку с камеей под чехол сидения.

Затолкав ее как можно глубже, перевела дыхание и замерла, краем глаза следя за дорогой.

Джип подъехал к особняку Костоломова, обогнул его и остановился возле заднего крыльца. Мужчины вышли, открыли дверь со стороны Беаты и грубо выволокли ее наружу.

Втащили в дом и, подгоняя грубыми толчками, повели по длинному ярко освещенному коридору.

Костоломов сидел за широким письменным столом и не поднимал взгляда от каких-то бумаг. Охранники остановились в дверях и молча ждали, когда хозяин обратит на них внимание.

— Ну что, — неприязненно проговорил он наконец, по-прежнему не поднимая глаз, всех упустили? И Зайковского, и даже старика адвоката? Кого я держу! Это называется профессионалы! Да вам в детском саду надо работать массовиками-затейниками! И то только в младшей группе!

— Шеф, — негромко прервал хозяина начальник охраны, — посмотрите, кого мы привезли. Она была сегодня на вокзале.

Костоломов удивленно уставился на Беату, и на его лице одно за другим сменилось несколько выражений, начиная от удивления и даже недоумения и кончая насмешливой улыбкой.

— Так ты считаешь… — проговорил он, повернувшись к бровастому.

— Я не верю в совпадения, — отозвался охранник.

— Я тоже не верю, — поддержал его Костоломов и наконец обратился к Беате:

— Здравствуй, Беата, рад тебя видеть.

— Иван, ваши люди привезли меня силой зачастила женщина. — Я требовала, чтобы они меня отпустили, но…

— Значит, это ты организовала! — прервал ее Костоломов, — Ну что ж, тебя можно понять. Значит, это не только деньги, но еще и месть…

— Я не понимаю, о чем вы говорите! — Беата выпрямилась и гордо вскинула подбородок.

— Вот только не надо этого! — брезгливо скривился Иван. — Не разыгрывай здесь партизанку на допросе, это неактуально! Все ты прекрасно понимаешь! Отдай камею — и я тебя отпущу!

— Какую еще камею?

Камею Медичи. Камею твоего отца.

Я ничего о ней не знаю!

Значит, ты не выйдешь из этого дома. Произнеся эти слова, Костоломов опустил глаза, как будто снова погрузившись в бумаги.

— Значит, ты меня похитил? Но ведь мы не в Чечне, не на Кавказе…

— А какая разница? — проговорил Иван насмешливо. — Ты что, думаешь, тебя кто-нибудь будет искать? Да ты никому не нужна! Собственный муж только вздохнет с облегчением!

— Это не правда!

— Правда, и ты это прекрасно знаешь. Кроме того, никто не видел, как ты сюда вошла, значит, здесь тебя искать никто не будет. Так что единственный твой шанс на спасение вернуть камею.

«Вот уж в этом случае у меня точно не будет никаких шансов», — обреченно подумала женщина.

Шеф, — подал голос бровастый охранник, — что я подумал… Раз она была на вокзале, может быть, камея при ней?

— Она была на вокзале, а ты со своими идиотами умудрился всех упустить! — заорал Костоломов.

Выпустив пар, он кивнул и проговорил гораздо тише:

— Но обыскать ее, конечно, нужно! Пригласи Зухру!

Через минуту в комнату вошла невысокая темноволосая женщина в черном брючном костюме. Выслушав приказание, она грубо схватила Беату за локоть и отвела в соседнюю комнату. Там она приказала ей раздеться и быстро, профессионально обыскала. Прикосновения Зухры были Беате особенно отвратительными — казалось, ее руки ползают по телу, как скользкие, липкие слизняки. При этом брюнетка что-то вполголоса напевала, и было видно, что процедура доставляет ей удовольствие.

Закончив обыск, она разрешила Беате одеться и втолкнула ее обратно.

— Еще раз тебе говорю, — начал Костоломов, окинув Беату равнодушным взглядом, камею я получу, хочешь ты этого или не хочешь. Мои ребята умеют развязывать любые языки. От тебя зависит только собственная судьба. Отдашь камею добровольно — выйдешь из этого дома живой и невредимой, нет… Сама понимаешь, ты — женщина интересная, моим охранникам понравится с тобой работать.

Передернувшись от такой перспективы, Беата тихо проговорила:

— Ладно, я согласна. Только мне нужно сделать один звонок.., человеку, у которого она хранится.

— Видишь, что значит реальный подход к делу! — усмехнулся Костоломов. — А то твердила одно — нету камеи! Позвонить ты, конечно, можешь, только смотри у меня: скажешь что-нибудь лишнее — пеняй на себя!

С этими словами он протянул женщине мобильный телефон.

Беата набрала номер, который ей для экстренной связи оставил Леня Маркиз.

* * *

Высадив адвоката возле гостиницы, Леня собирался сесть в «Опель» и отправиться домой, когда у него в кармане раздалась бравурная вагнеровская мелодия. «Полет валькирий», так звучал Ленин мобильник, предназначенный для экстренной связи с заказчиком.

Достав телефон из кармана, Маркиз несколько суховато проговорил:

— Я слушаю, Беата!

После того, как он узнал, что старая приятельница грубо использовала его чувства, в его отношении к Беате появился некоторый холодок.

— Ленечка! — воскликнула женщина с едва сдерживаемыми рыданиями. — Я в ужасном положении! Меня похитили, и только ты можешь мне помочь!

«Кажется, на этот раз она не играет, — подумал Маркиз. — В ее голосе звучит настоящее чувство. Хотя.., эти женщины! Они все буквально рождены для сцены!»

— Чем я могу тебе помочь? — осторожно осведомился он.

— Им нужна.., им нужна камея! — выдохнула Беата.

— Но ведь камея… — начал Леня, буквально задохнувшись от возмущения. Еще бы ведь он уже отдал драгоценность Беате, причем отдал за сущие гроши, в память об их давнем чувстве, из-за чего ему уже здорово влетело от Лолки… И вдруг эта нахалка снова хочет получить камею. Сколько можно!

— Подожди, не перебивай меня! — заторопилась Беата. — Ты помнишь, где мы с тобой встречались тогда, много лет назад? Помнишь ту скамью.., помнишь жаркую ночь, соловьев, и молнию на небе? Молнию, которая ударила совсем рядом с нами? Помнишь, я положила под скамью записку для тебя…

Леня хотел было сказать, что ничего подобного не помнит. То есть помнит, конечно, Шуваловский парк и каменную скамью на горке… Но никакой молнии и никакой записки он не припоминал! Однако он вовремя сообразил, что этими словами Беата что-то хочет ему сообщить, и прикусил язык.

— Записка под скамьей? Помню, конечно… — проговорил он, лихорадочно обдумывая линию поведения.

— Ты, макака бесхвостая! — рявкнул вдруг в трубке мужской голос, видимо, кто-то из похитителей вырвал телефон у Беаты. — Короче, если через час не отдашь цацку — мы твою подружку на фарш пустим!

— За час не успею, — отозвался Леня. — Через три часа в Шуваловском парке. Воронью гору знаете? Подъезжайте к озеру возле горы, остановитесь и ждите. Привезете Беату туда произведем обмен! — И он выключил телефон, не давая похитителям возможности внести изменения в план.

Закончив разговор, Леня бросил телефон в урну. Пользоваться им больше нельзя, номер засвечен. Можно, конечно, вытащить сим-карту, но на это нет времени. Что там сказала Беата — записка под скамьей? Нужно срочно ехать в Шувалове, наверняка под той самой каменной скамьей она спрятала камею! Но что такое Беата говорила про молнию? Да еще два раза повторила!

Леня скользнул взглядом по капоту своего «Опеля», по фирменному значку — молния в круге. Что-то шевельнулось в его подсознании, какая-то смутная мысль, но он не додумал ее и помчался в Шуваловский парк.

Однако ни под каменной скамьей, ни возле нее никакого тайника не было. Леня проверил каждую трещину в камне, каждую ямку — ничего. Снег, выпавший несколько дней назад, был не тронут, значит, закопать камею Беата не могла. Что она еще ему говорила?

Он снова вспомнил телефонный разговор.

Молния.., не случайно она дважды ее упомянула! Леня оглянулся на стоящий неподалеку «Опель». Молния.., молния в круге… фирменный значок «Опеля».., сиденье… если камея была у нее с собой, и больше некуда было ее спрятать…

У него появилась идея, но проверить ее можно будет только во время встречи с похитителями. Леня озабоченно огляделся и сделал несколько звонков. До назначенной встречи оставалось не так уж много времени.

* * *

Через три часа после телефонного разговора три машины с бойцами Костоломова свернули с Выборгского шоссе и въехали на территорию Шуваловского парка. Подъехав к Чухонскому озеру, машины разделились.

Серебристый «Мерседес» подъехал к самому подножью горы, джип «Фронтера» и черный «бумер» остановились чуть в стороне.

Начальник охраны, мрачный человек со сросшимися бровями, вышел из «Мерседеса» и огляделся. Наверху, на Вороньей горе, появился одинокий человек.

— Где Беата? — крикнул он, подойдя к краю ровной площадки.

— Где камея? — ответил охранник вопросом на вопрос. В то же время он сделал своим бойцам условный знак рукой. Из джипа и «бумера» незаметно выбрались несколько человек и, скрываясь за кустами, двинулись в обход горы.

— Покажите Беату, или не будет никакого разговора! — повторил человек на горе.

— Здесь она, — охранник махнул рукой в сторону джипа. — Покажите ему бабу!

Его задачей в данный момент было протянуть время, чтобы его люди успели закончить обходной маневр.

Из джипа выбрался молодой парень, ведя перед собой связанную девушку.

В кустах на задней стороне горы раздался порох.

И тут произошло нечто неожиданное.

Человек, стоявший на горе, метнулся в сторону, поднял легкую конструкцию с огромным стреловидным крылом и подбежал к краю обрыва. Он набросил на плечи крепления, легко оттолкнулся от земли, ухватился за ручку и взмыл в воздух. Выбежавшие из кустов бойцы, разинув рот от изумления, следили за плавно улетающим от них дельтапланом. Кто-то из них вытащил пистолет, но снизу раздался окрик шефа:

— Не стрелять! Если камея у него — мы ее потеряем!

Дельтаплан стремительно летел над Чухонским озером.

Ухо летел над заснеженной равниной, разглядывая с высоты птичьего полета озеро, домики, машины, казавшиеся сверху игрушечными, и крошечные человеческие фигурки, суетившиеся вокруг них. Зрелище было такое захватывающее, что он чуть не забыл полученные от Маркиза инструкции. Вспомнив о них, он накренил дельтаплан, заложил крутой вираж и пошел на снижение, направив свою огромную птицу к Выборгскому шоссе. Приземлившись на пологом склоне возле дороги, он быстро разобрал дельтаплан и убрал его в багажник спрятанной в кустах машины. После этого сел за руль, включил зажигание и посмотрел на часы. Все дальнейшие действия нужно было проделать с точностью до секунды.

* * *

Большая часть бойцов Костоломова, участвовавших в операции, отправилась в обход горы. Возле машин остались только двое водителей и Беата. Молодая женщина сидела на переднем сиденье джипа «Фронтера» рядом с немногословным молодым парнем в синей спортивной куртке. Увидев стремительно взлетевший с горы дельтаплан, она невольно рванулась, вызвав строгий окрик своего охранника. Впрочем, в следующую секунду он и сам задрал голову, следя за плавным полетом планера. Из-за чего и не заметил вынырнувшую из кустов гибкую мужскую фигуру. Прокравшись мимо «бумера», мужчина что-то бросил под колесо, пригнулся и скользнул к джипу. Водитель услышал негромкий шорох и обернулся. В то же мгновение в его лицо брызнула струя едко пахнущей жидкости. Он охнул и потерял сознание. "Подкравшийся к джипу человек выволок его наружу, впрыгнул на водительское место и включил зажигание.

— Леня! — радостно воскликнула Беата. Ты все-таки пришел за мной!

— Подожди! — прошипел Маркиз, вдавливая педаль газа в пол и резко выворачивая руль К счастью, мотор джипа завелся с полуоборота, и пока водитель стоявшего рядом «бумера» осознал, что происходит, машина с беглецами уже набрала скорость. Водитель второй машины рванулся следом, но колесо «бумера» наехало на усаженный шипами шар, колесо спустило, и черная машина, вихляясь, съехала с дороги. Водитель выскочил из салона и закричал шефу, стоявшему в стороне, возле «Мерседеса»:

— Уходят, гады!

Шеф и сам уже все заметил. Он махнул рукой своему водителю, чуть не на ходу впрыгнул в машину и заорал:

— Гони за ними! Живо!

Джип, подпрыгивая на ухабах, промчался по бездорожью и вылетел на грунтовую дорогу, ведущую к шоссе. «Мерседесу» пришлось объезжать неровный участок, из-за чего преследователи потеряли несколько драгоценных секунд. Джип скрылся за поворотом Леня, придерживая руль левой рукой, правой достал из кармана нож и разрезал веревки на руках Беаты. Та тут же попыталась броситься ему на шею.

— Подожди! — с трудом отпихнул ее Маркиз. — До того ли!

— Как хочешь, — Беата надулась и отодвинулась в угол. — Между прочим, камея здесь, в этой машине!

— Я догадался, — кивнул Леня. — Молния это значок «Опеля»? Она под задним сиденьем?

— Под чехлом.

— Они скоро тоже догадаются, — проговорил Леня и взглянул на часы.

Сбоку на дорогу выехал «Фольксваген», за рулем которого сидел Ухо. Маркиз немного сбросил скорость и повернулся к Беате:

— Открой свою дверцу и приготовься. Как только окажешься рядом — перепрыгивай в ту машину!

— Да ты что? — ужаснулась женщина. Я же не каскадерка!

— Хочешь снова к ним? — Леня мотнул назад, где из-за поворота уже доносился приближающийся шум мотора костоломовского «Мерседеса».

— Нет! — охнула Беата.

Она закусила губу, осторожно открыла дверцу и зажмурила от страха глаза.

— Глаза открой, — посоветовал Маркиз, — а то промахнешься!

Машины поравнялись. Задняя дверь «Фольксвагена» распахнулась, оказавшись рядом с Беатой. Женщина выдохнула, как перед прыжком в ледяную воду, и ловко перекатилась в соседнюю машину. Ухо немного приотстал и бросил на колени Маркизу тяжелый резиновый мешок. В следующую секунду он захлопнул двери и резко набрал скорость.

Леня, наоборот, чуть затормозил, так чтобы преследователи, выехав на «Мерседесе» из-за поворота, увидели его джип перед тем, как он свернул на шоссе.

Вот они! — крикнул начальник костоломовской охраны, увидев впереди джип. Гони! Теперь они не уйдут!

«Мерседес» выехал на шоссе и прибавил скорость. Впереди, в сотне метров, маячил джип с беглецами.

— На шоссе мы их сделаем, — проговорил, обернувшись к шефу, водитель.

— Не говори «гоп»… — мрачно проворчал бровастый, доставая из бардачка пистолет.

До сих пор все шло не так, как он планировал.

Однако джип понемногу приближался.

Машины проехали под железнодорожным мостом, шоссе шло теперь вдоль озера.

«Мерс» еще прибавил скорость и начал догонять машину беглецов. Когда до них оставалось совсем немного и преследователи пошли на обгон, джип неожиданно вильнул, как будто налетев на какое-то препятствие, и съехал с шоссе. Водитель «Мерседеса», чертыхаясь, резко затормозил, с трудом справился с заносом и остановился, подъехав к краю дороги.

Оба пассажира выскочили из машины и бросились к озеру. Они успели увидеть, как тяжелый джип медленно уходит под лед, в черную, будто маслянистую воду.

Бровастый шеф разразился длинной и цветистой матерной тирадой.

После этого он замолчал примерно на минуту и вдруг мрачно выпалил:

— Идиот!

— Я не виноват, шеф, — начал оправдываться шофер.

— Да не ты идиот, я! — Бровастый двинулся к берегу. — Камея ведь все это время была в «Опеле»! Как я не понял! Она спрятала ее под сиденьем, пока ее везли! Поэтому они и угнали этот чертов джип! Не из-за бабы, а из-за денег!

В это время подъехал «бумер» с остальными бойцами. Все высыпали из машины и изумленно смотрели на следы джипа, уходящие в воду.

— В этом месте у берега глубоко, метра четыре! — проговорил один из охранников, перехватив взгляд шефа. — Я летом тут нырял…

— Нырял! — зло повторил шеф. — К чертям собачьим, все концы в воду! Вам хорошо, а мне хозяину докладывать! Он с меня живого шкуру сдерет!

Мрачно сплюнув, он вернулся на шоссе и сел в «Мерседес». Всю дорогу до города он всерьез размышлял, не перейти ли работать в спортивную школу тренером по дзюдо. И не так нервно, и патриотично.

В ста метрах от того места, где затонул джип, берег озера резко заворачивал в сторону и скрывался за густыми кустами. Здесь, незаметный с дороги, стоял «Фольксваген». Беата пила кофе из термоса, прислонившись к капоту. Ухо нервно вышагивал вдоль берега, посматривая на большую черную полынью. Вдруг вода громко плеснула, как будто под ней прошла огромная рыба, и разошлась. На берег выбрался человек в черном гидрокостюме.

— Живой! — крикнул Ухо, бросаясь навстречу водолазу. — Живой!

— Почти живой, — поправил его Маркиз, стаскивая маску и резиновый шлем. — Хоть костюм и зимний, пока доплыл, чуть дуба не дал!

Сейчас я тебя разотру… — засуетился Ухо вокруг приятеля.

Сначала чего-нибудь внутрь, — потребовал Леня. — Я знаю, у тебя есть! — И он вытащил из бардачка плоскую фляжку коньяка.

Тогда за руль сегодня больше не сядешь, предупредил его Ухо.

— Ленечка, я так рада! — бросилась к Маркизу Беата. — А что с камеей?

— С камеей все в порядке, — строго сказал Леня, — обсудим все позднее.

* * *

Лола открыла дверь на оглушительные звонки.

— Неужели не можешь открыть своими ключами, — проворчала она, не сомневаясь, что за дверью стоит Леня.

Однако в дверь вместо Лени вплыла огромная пушистая елка, и только следом за ней появился смущенный, усыпанный хвоей Маркиз.

— Новый год, понимаешь, — проговорил он, затаскивая лесную красавицу в прихожую, Ну я и подумал — должна быть у зверей елка?

Ну и у нас, конечно, тоже…

— Вообще-то да, — в кои-то веки согласилась Лола, вспомнив, что уже купила Пу И новый красивый комбинезончик, который прекрасно будет смотреться под елкой. — Ну ладно, тащи ее в гостиную…

— А кофе ты не нальешь замерзшему мужчине? — поинтересовался Леня, пристроив елку посреди комнаты.

— Если замерзший мужчина сам его сварит! — донесся из кухни ворчливый Лолин голос. — Я мою посуду!

— Вот так всегда… — вздохнул Леня, направляясь на кухню. — Между прочим, посуду моет посудомоечная машина…

Последнюю фразу, от греха подальше, он произнес так тихо, чтобы Лола ее не расслышала.

Однако не успел он заправить кофеварку, как из комнаты донесся оглушительный грохот. Компаньоны понеслись на шум, тормозя на поворотах. Их глазам представлялись самые ужасные картины — погребенный под осколками нового аквариума Пу И (это представлялось Лоле), обрушивший на себя книжный шкаф Аскольд (это — Маркизу).

Однако действительность оказалась не такой ужасной.

Звери совместными усилиями опрокинули елку и теперь набрасывались на нее, как на поверженного врага — Аскольд с распушенным хвостом, шипя и мяукая, Пу И — с грозным лаем, как настоящая большая собака. Довершал картину кружившийся над елкой Перришон, который хлопал крыльями и хрипло орал:

— Ур-ра! Полундр-ра!

— Хорошо хоть игрушки не успели повесить, — улыбнулся Леня.

— Хорошо? — раздраженно повторила Лола. — Я только прибрала здесь, пропылесосила, навела порядок, и теперь все надо начинать сначала! Вся комната засыпана хвоей! И вообще я чувствую себя Золушкой!

Только и занимаюсь домашним хозяйством!

Никаких развлечений! И еще эта ужасная зима.., холод, снег, темнота… — Лоле стало так себя жалко, что она даже всхлипнула.

— Лолка, да что ты в самом деле? — удивился Маркиз. — Откуда такая депрессия? Все у нас закончилось прекрасно, денежки уже перевели на счет, можно отдохнуть! В конце концов, купи себе новых шмоток и лети на Канары! Солнце, море, пальмы! На пляже ты будешь смотреться просто отлично! Этакая очаровательная Золушка в бикини! Глядишь, повстречаешь там принца… Или арабского шейха…

— Да? — недоверчиво переспросила Лола. Значит, ты хочешь отправить меня на Канары, подсунуть какому-нибудь мусульманину, а сам здесь пустишься во все тяжкие со своей старой.., престарелой любовью?

Нет, ни за что! Ты от меня этого не дождешься!

— Ну как хочешь, — тут же стушевался Леня, — мое дело — предложить. И вообще, за предновогодними хлопотами я едва не забыл о еще одном деле.

Поскольку в новый год нельзя уходить со старыми долгами, он набрал телефон старой актрисы.

Маргарита Павловна обрадовалась ему, как родному.

— Ой, Ленечка, как хорошо, что вы позвонили! Я хотела сама вас разыскивать…

— Маргарита Павловна, не волнуйтесь, я помню, что остался вам должен…

— Да я совсем не о том! — актриса рассмеялась. — Деньги, конечно, тоже никогда не помешают, но я вас хотела искать совсем по другому поводу! У вас ведь очень много разных полезных знакомств…

— Ну, кое-что имеется, — осторожно согласился Леня. — А в чем дело?

— Может быть, найдется кто-то, кто занимается оформлением документов…

— Маргарита Павловна, вы что — паспорт потеряли? Или хотите себе убавить несколько лет?

— Нет, мне это ни к чему, — женщина снова довольно засмеялась. — Мои года — мое богатство… Нет, здесь другое. Видите ли, Роберт перед отъездом сделал мне предложение…

— Мистер Грин? — удивленно переспросил Леня. — Маргарита Павловна, душечка, я вас от всей души поздравляю! Когда свадьба?

— Ну, свадьба еще не назначена, для начала я поеду к Роберту домой, в Бостон… Я у него погощу, познакомлюсь с мамой…

— С кем? — поразился Леня.

— С мамой Роберта, — повторила актриса. — Что вас удивляет? Она живет в прекрасных условиях, дважды в неделю плавает в бассейне… Честно говоря, я немного волнуюсь. Сами понимаете, отношения с будущей свекровью — это очень важно для каждой женщины…

— Так что вы хотели у меня узнать? — напомнил ей Леня.

— Ах, да! — актриса немного смутилась, Видите ли, Ленечка, Роберт называет меня галчонком… Галочкой… А ведь по документам я — Маргарита. Когда придется оформлять билеты и визу, это выяснится и может… гм.., возникнуть неловкая ситуация. Мне будет непросто объяснить все это Роберту…

— Да уж… — не мог не согласиться Маркиз.

— Так вот… Не найдется ли у вас какого-нибудь знакомого, который смог бы поменять мне имя? Чтобы по всем документам я была не Маргаритой, а Галиной Павловной?

— Сделаем, Маргарита Павловна, — проговорил Маркиз после недолгого размышления.

— Ленечка, — строго сказала старая актриса, — раз уж так, будьте любезны, называйте меня как положено — Галина Павловна! Галина, а не Маргарита! Разве это так трудно запомнить?

Content

Наталья АЛЕКСАНДРОВА
ЗОЛУШКА В БИКИНИ

* * *