Наталья АЛЕКСАНДРОВА

ТРОЙНЫЕ НЕПРИЯТНОСТИ

* * *

Когда они в очередной раз застряли в пробке, Ирина не выдержала.

— Теперь мы точно опоздаем! — сказала она, взглянув на часы.

— Нечего на меня так смотреть! — тут же вскипела Жанна. — Я не виновата, что пробки! И вообще, сегодня у меня с утра сплошные неприятности Нервов уже ни на что не хватает, а тут ты еще смотришь с укором!

— Самолет прилетает по расписанию. Катя выйдет, а нас нету! — Ирина, сама того не желая, тоже повысила голос.

Водитель беспокойно дернул головой, очевидно, ему не нравилось, когда в его машине бабы устраивают крик.

Ирина замолчала, Жанна, перехватив ее взгляд, тоже притихла, но ненадолго.

— Даже если мы и опоздаем к самолету, все равно Катька такая копуша, что выйдет позже всех! — уверенно заговорила она. — Пока на таможне, пока багаж найдет… Ты что, Катьку не знаешь, что ли?

Ирина улыбнулась. Катьку она знала достаточно хорошо. Жанну, кстати, тоже. Они дружили много лет, хотя встречались нечасто. Дружили только втроем, никого не пуская в свой тесный круг. Они были очень разные, но вполне ладили. Можно с уверенностью сказать, что дружба их была проверена не только временем, но и трудностями, которые они преодолели благодаря той же дружбе. Отбросив легкие обиды, они объединялись и выпутывались даже из серьезных неприятностей.

Далеко не всякая женская дружба выдержала бы такие испытания, что выпали на их долю прошлой весной. Но и тогда они сумели выпутаться, да еще и заработали большие деньги.

Как им это удалось, Ирина до сих пор не понимает. Правда, Катька, добрая душа, еще тогда говорила, что если бы не она, Ирина, у них бы ничего не получилось. Она считала, что Ирина в их компании самая умная. У Жанны, в отличие от подруг, мысли направлены исключительно на то, чтобы заработать побольше денег. Хотя это не от жадности, просто Жанна твердо уверена, что только деньги дают свободу и независимость. Для нее люди делятся на преуспевающих в жизни и на профессиональных неудачников.

Ирина скосила глаза на подругу. Жанна хмурила черные брови. Макияж, как всегда, у нее был безупречный, но вот выражение лица… Присмотревшись, Ирина заметила морщинки вокруг глаз, да и шея какая-то…

Возможно, Жанна просто очень устала, ведь ей, действительно, приходится много работать, содержать маму и сына. С мужем Жанна развелась очень давно и не поддерживала с ним никаких отношений. Вообще-то армянские женщины рано стареют. Ирина вспомнила Жаннину маму Беатриче Левоновну.

Достойная женщина и готовит совершенно божественно, а ее дородности позавидовал бы сам Тарас Бульба. Сейчас Жанка худа, как щепка, но говорят же, что с возрастом кровь дает себя знать…

Ирина устыдилась своих мыслей. Она тоже не молодеет, неизвестно, что сказала бы Жанна, глядя на нее. Хоть Катька и утверждает, что она красавица, но придирчивый глаз всегда заметит признаки уходящей молодости. Ну и что, подумала Ирина, ведь у нее двое детей. А с мужем, о котором, впрочем, думать совершенно не хочется, они уже два года живут врозь. Он живет в Англии. Детей Ирина отправила к папочке только нынешним летом. Сын закончил школу и будет учиться в тамошнем университете, а дочка поживет год, выучит в колледже английский и вернется домой заканчивать школу.

Такой поворот событий стал возможен, только когда у Ирины появились деньги. Она не стала тратить их на свои прихоти, как Жанка, ей нужно было решить вопрос с детьми. Пока они были здесь, Ирина с трудом могла выкраивать время для работы.

Работу она нашла себе сама, никого не просила и ни с кем не советовалась. Сидя дома с детьми, имея мало свободного времени, но зато много мыслей в голове, она решила написать детективный роман. И написала, тайно ото всех, даже от подруг и собственных детей: Ирина очень боялась насмешек. Потом она написала второй, и началось унизительное хождение по издательствам. Терпения Ирине было не занимать, но и оно подходило к концу. А потом один старый приятель нашел ей толкового литературного агента, и дело пошло на лад. Теперь нужно было очень много работать, чтобы читающая публика запомнила имя начинающей писательницы детективного жанра Ирины Снегиревой.

Катерина весной уехала за границу — путешествовать, набираться впечатлений. Ей это нужно для работы: Катя — художник. И вот, когда появились свободные деньги, Катерина бросила все и уехала в Европу бродить по музеям и осматривать достопримечательности. От нее изредка приходили восторженные письма.

Ирина с Жанной за время Катиного отсутствия общались нечасто. Жанна была деловой преуспевающей женщиной — нотариусом, много работала. Ирина же в силу своей деятельности сидела в четырех стенах в собственной квартире и тоже много работала…

— Вот видишь, — сказала Жанна в аэропорту, — ее самолет только полчаса назад как приземлился, у нас еще куча времени, наша тете-гха, как всегда, в самом конце.

Однако она ошибалась. Народу в зале прибытия было множество, встречали сразу три самолета. Не успели Жанна с Ириной пробиться через толпу встречающих, как увидели Катьку, которая стремительно выкатилась из таможенной зоны вместе с тележкой, заполненной багажом. Сверху лежал большой ярко-синий пластиковый чемодан, который так и норовил соскользнуть на пол. Ирина приветственно подняла руку, но в это время Катьку заслонил от них высокий худощавый брюнет.

Жанна принялась протискиваться сквозь толпу, энергично работая локтями. Ирина шла следом, раздавая направо и налево вежливые улыбки и извиняясь. Они вынырнули на свободное пространство и увидели, что Катерина занята беседой с брюнетом. Тот был достаточно молод, лет тридцати, как навскидку определила Ирина, хорошо подстрижен и одет в бежевые брюки и светлую замшевую жилетку. Катька улыбалась, прижимала руки к сердцу и мотала головой.

— Катька! — закричала Жанна.

Катерина увидела подруг, она всплеснула руками, вскрикнула и рванулась к ним, по дороге чуть не сбив брюнета тележкой с багажом. Синий красавец-чемодан не удержался и с грохотом шлепнулся на пол. Не обращая на это внимание, она повисла на шее у Жанны.

— Ой, девочки, как же я рада!

Толпа предпочитала обтекать их, потому что Катька со своими сумками и чемоданами занимала слишком много места. Она поцеловалась с Ириной. Жанна в это время подхватила тележку и ревниво осведомилась, чего хотел от Катьки тот брюнет.

— Ой, вы просто не представляете! Я так довольна, что успела раньше всех багаж схватить, ну просто повезло — мои чемоданы самыми первыми выехали… Ну вот, выхожу я такая довольная, и вдруг подходит ко мне этот мужчина и говорит, что меня ожидают в гостинице «Петергоф». Я сначала, естественно, растерялась, а потом подумала что, может, это ты, Жанка, кого послала. Ну и спрашиваю, мол, вы от Жанны, что ли? Он говорит: «Какая еще Жанна, вас ждут в гостинице „Петергоф“». Ну, говорю, молодой человек, вы уверены, что именно меня? Меня, конечно, ждут, только не в гостинице, а дома, то есть не дома.., ну, в общем, если мне переночевать будет негде, то подруги кров предоставят.

— Катька! — не выдержала Жанна. — Ты опять за свое? Не успела вернуться, как уже выболтала первому встречному все про себя.

— Ну так уж и все! И потом, что я сказалато? — изумилась Катя. — Я же ему адресов никаких не называла! И почему ты всех подозреваешь, ну ошибся человек, обознался!

— Правда, Жанка, что ты о ерунде беспокоишься! — поддержала Ирина, — Катюша, дай я на тебя посмотрю!

Катька тут же отскочила в сторону и принялась вертеться. Несмотря на полное отсутствие косметики и какие-то жуткие бесформенные брюки, она выглядела неплохо: зубы белели, глаза блестели, она излучала энергию.

Из-за брюк не видно было, похудела Катька или нет, но что загорела и поздоровела — это несомненно.

— Ой, как я рада! — Катька снова полезла целоваться. — Как же я рада, что вернулась!

— Надоела Европа? — усмехнулась Жанна.

— Да нет, что ты! Только дома все же лучше.

Ирина с Жанной переглянулись. Вряд ли Катерине покажется дома лучше, учитывая, что вернется она в свою комнату в коммуналке.

— Поехали, девочки! — встрепенулась Жанна. — Водитель ждет давно!

— Что я вижу? — удивленно заверещала Катька, когда увидела на стоянке старенькие невзрачные «Жигули-пятерку». — Жанка, а где же твой сказочный «мерседес»?

Когда она уезжала, Жанна как раз купила себе новую игрушку — серебристо-серый двухместный «Мерседес SLK» со складным верхом.

— Недолго музыка играла… — вздохнула Жанна. — Влетела я на нем в такую жуткую аварию…

Самой-то ничего, а вот он… — В голосе подруги послышались слезы. — В общем, ремонт влетит в копеечку! — Жанна взяла себя в руки и закончила спокойно:

— И теперь взяла я у одного знакомого «девятку», потому что не могу же я на работу на метро ездить!

— Точно, — поддакнула Ирина, — на метро никак невозможно…

Жанна подозрительно покосилась на нее, но продолжала:

— И вот, «девятка» эта такой дрянной машиной оказалась! Ни с того ни с сего встает посреди дороги, как осел на перевале! И ничего с ней, паразиткой, не сделать! Знакомый от этого и отказался на ней ездить, купил себе «ауди». Нет, ну я просто диву даюсь, как люди на таком барахле еще ездить умудряются! — Жанна пнула ногой неповинную «пятерку».

— Не к рукам, — обиженно вставил водитель и добавил сердито:

— Дамы, вы ехать собираетесь? А то до утра отсюда не выберемся.

— Конечно-конечно, — засуетилась Катя, — вы не беспокойтесь, мы все оплатим!

Она закрутилась, считая вещи. Мест было семь, сама Катька восьмая. В багажник все ее хозяйство не поместилось, пришлось сумки и какие-то небольшие свертки взять на колени. Жанна ворчала, что это форменное безобразие, что Катька совершенно не умеет упаковывать вещи, что набрала какой-то ерунды, сувениров, на которые никто и смотреть-то не будет через месяц.

Катька только загадочно усмехалась в ответ.

Подруги еще раньше решили, что Катя поедет пока к Ирине, но она заартачилась.

— Девочки, домой хочу, по Зое Вениаминовне соскучилась и по комнате своей!

Снова Жанна с Ириной переглянулись и сообщили Катьке, что с ее соседкой по квартире Зоей Вениаминовной ничего не случилось, только после смерти своего любимого кота Тихона она сама стала немного прихварывать и решила продать комнату и поселиться у сестры, что наконец и сделала. Комнату купил какой-то мрачный мужик страшно-криминального вида, поставил железную дверь и сменил все замки, а сам в квартире не живет, так что Катерине нужно будет еще его долго искать, чтобы попасть на свою законную жилплощадь.

Катька заохала было, но тут же махнула рукой и рассмеялась.

— Найдем его как-нибудь, а пока — ладно, Ирка, едем к тебе! У тебя кто дома-то?

— Да никого теперь, только мы с Яшей. Детей летом отправила в Англию учиться, муж по-прежнему там, преуспевает…

— Вы оформили развод? — прямо спросила Катя.

— Да зачем?! — Ирина махнула рукой и отвернулась. — Пускай ради детей пока все будет по-прежнему.

Теперь настал черед переглядываться Жанне и Кате. Ирка в своем репертуаре — никогда не скажет все честно и не позволит, чтобы ее жалели. Муж ее несколько лет назад уехал в Англию преподавать, да так там и остался.

Формально они не ссорились, и он присылал деньги на детей, но перевозить к себе семью не спешил. И если бы Ирка, умница Ирка, не нашла себе интересную и необычную работу, она бы пропала от тоски. Когда прошлой весной они смогли не только вылезти из свалившихся на них страшных неприятностей, но и заработать неожиданно много денег, Ирина сумела повернуть свою жизнь в нужное русло. Дети уехали к папочке, пускай он о них заботится, а вот у самой Ирки, судя по всему, личной жизни как таковой нет.

Катя дала себе слово сегодня же вечером поговорить с подругой по душам и выяснить подробности. Так что даже лучше, что она пока поживет у нее.

— Вот в этот проезд сверните, пожалуйста, второй подъезд от угла, — сказала Ирина водителю и добавила:

— Извините за задержку, мы вам так благодарны…

Жанна фыркнула. Ирка вечно всех благодарит. За что спасибо говорить этому типу, за то, что подгонял и всю дорогу неодобрительно молчал? Наняли тебя до аэропорта и обратно, так уж будь любезен, вези и не чирикай! За какую сумму сговорились — так и заплатим, и никакого «спасибо»! А в благодарностях рассыпаться можно перед знакомым, если подвез и денег не взял.

Выгрузили кучу вещей, Катька хлопотливо их пересчитывала. Получалось сначала шесть, потом восемь. Оказалось, что сосчитали еще и Жаннину сумку. Катька рассердилась, снова принялась пересчитывать, водитель в это время получил свою плату и уехал, не попрощавшись.

— Хам какой! — процедила Жанна.

— Может быть, действительно человек торопится, — заступилась Ирина, подхватила синий чемодан и понесла его к лифту.

Жанна сгребла в охапку многочисленные свертки и пакеты и двинулась за ней. Катька поспешала сзади с большой сумкой и длинным рулоном в жесткой оберточной бумаге.

В квартире радостно их приветствовал Яша, рыжий длинноухий кокер-спаниель, которого Ирина взяла в дом прошлой весной при активном содействии Катиной соседки Зои Вениаминовны. Кокер был бездомный, чему Ирина очень удивлялась, потому что Яша оказался очень воспитанной и послушной собакой: никогда не убегал на прогулке, ел, что дают, и хулиганил в пределах нормы. Как получилось, что такого замечательного пса потеряли хозяева — осталось тайной. Ирина очень привязалась к ласковому песику, и Яша платил ей не менее горячей привязанностью.

Катька бросила вещи и тут же принялась целовать кокера. Ирина сразу направилась на кухню: все проголодались, да и встречу надо было отпраздновать.

Ирина быстро сновала из кухни в комнату, накрывая на стол, Жанна скрылась в ванной, а Катька бестолково толклась под ногами, что-то жевала на ходу, сбивчиво рассказывала про поездку, перескакивая с одного на другое. В общем, Катька была такой, как всегда, Европа ничуть ее не изменила. Наконец стол был сервирован, закуски расставлены.

— Это даже хорошо, Жанка, что ты сейчас не за рулем, — обратилась Катя к подруге, — у меня есть такой мускат! Он из Сан-Марино, только там его производят и никуда не экспортируют! Совершенно потрясающая вещь, сейчас сами оцените…

Ирина бросила мимолетный взгляд на Жанну и в который раз поразилась ее умению приводить себя в порядок за короткий срок.

Казалось бы, только что они явились усталые, растрепанные, нагруженные вещами, и уже через десять минут Жанна вышла из ванной во всеоружии — свежая, причесанная и подтянутая. На Жанне был ярко-алый брючный костюм — очень обтягивающие брюки и коротенький жакетик. Она одевается в престижных магазинах, в дорогие вещи, но, на взгляд Ирины, несколько экстравагантно. Сама Ирина такое никогда не решилась бы надеть.

Правда, Жанна — яркая брюнетка, красное ей к лицу, но, убей бог, эти огромные серебряные серьги совершенно не подходят к такому костюму. Жанна обожает серебряные побрякушки. Золото она не носит, не потому что не может себе позволить, просто считает, что серебро ей гораздо больше подходит. Вечно навесит на себя разных цепочек и монист, так что звенит при ходьбе, как китайская погремушка. Хорошо, что сегодня одними серьгами обошлась…

Тут Ирина осознала, что занимается злопыхательством, и улыбнулась подруге.

— Куда я ее положила, бутылку эту? — Катька копошилась в сумке.

Не найдя бутылку в сумке, она отправилась в прихожую, где находились другие вещи. Жанна села за стол, налила себе минеральной воды, ухватила листик зеленого салата и откинулась на спинку стула.

— Ой! — донесся вдруг Катькин вопль. — А где мой Мамбазимбра?

Подруги переглянулись. Из прихожей слышались Катысины причитания.

— Что случилось? — Ирина бросилась на помощь.

— Ой, девочки! — У Катьки слезы повисли на рыжих ресницах. — Мамбазимбра пропал! Я его потеря-а-ла!

— Кто такой этот Мамбо… Бумбо… Зимбо?.. — Жанна с удивлением смотрела на Катерину.

— Мамбазимбра — это негритянский божок, то есть не он сам, конечно, а его статуя.

— И как она выглядела, статуя этого твоего…

Мамбазимбры? — мягко спросила Ирина.

Она неожиданно для всех сумела без запинки выговорить сложное негритянское имя. Подруги воззрились на нее: Жанна с искренним изумлением, а Катерина — с благодарностью.

— Такой.., из черного дерева… — Катька жестами попыталась показать, как выглядел негритянский божок.

Выходило, что сверток, где находился Мамбазимбра, был длиной сантиметров сорок, и как только Катька умудрилась его потерять?

— Катька, ну кто так делает? — не выдержала Ирина. — У тебя была целая куча каких-то свертков и пакетов, нет чтобы все сложить в одну, ну две сумки…

Катерина разрыдалась, и подруга осеклась на полуслове.

— Ну не нужно, неужели он такой ценный, это твой Мамбазимбра? Много денег за него отдала?

— Вы не понимаете, — всхлипывала Катя,это талисман… Ой, что же я наделала!

— Не реви! — прикрикнула Жанна. — Что ты в самом деле, как маленькая! Найдем мы твоего Мумбо-Юмбо!

— Мамбазимбру… — упрямо поправила Катя. А как ты его найдешь-то?

— Очень просто! — выдала Жанна. — Ты его забыла в машине, больше негде. Там, на стоянке в аэропорту, ты ведь пересчитывала вещи? И было ровно семь мест, я точно помню. А здесь, у дома, ты запуталась…

— Да еще ты мне свою сумку подсунула! вспомнила Катя.

— Это неважно, — поморщилась Жанна, — а важно то, что я записала номер той «пятерки», которая везла нас из аэропорта.

— Зачем ты это сделала? — полюбопытствовала Ирина.

— Так просто, сначала запомнила, а потом записала, в силу привычки, — призналась Жанна. — Так что Катерина, не волнуйся, найдем мы твоего Мордозиру!

— Мамбазимбру! — хором подранили Ирина и Катя.

— Жанночка, а когда ты сможешь выяснить его телефон и адрес? — Катька заискивающе заглядывала Жанне в лицо. — Понимаешь, он мне очень-очень нужен!

— Завтра на работе запросто выясню по компьютерной базе данных, — проворчала Жанна. — Ирка, мы будем есть сегодня или нет? У меня уже все от голода подвело!

— Сейчас, сейчас, — .спохватилась Ирина, — мясо в духовку только суну разогревать, и начнем…

Мускат и вправду оказался выше всяческих похвал, хоть и полагалось его пить, закусывая: только фруктами.

— Расскажи, что это за Мамбазимбра такая, попросила Ирина. :

— Ой, девочки, вы не представляете! Я купила его в Фигейро-да-Фош на барахолке!

— Где? — хором заорали Ирина с Жанной. — Где ты его купила, повтори?

— В Фигейро-да-Фош, — удивленно повторила Катя. — А что такого? Это город такой в Португалии.

— Катька, как же тебя занесло в Португалию; в этот Офигейро-да-как его там? — Жанна налила себе полбокала муската и хлопнула его залпом, хотя спиртным особенно не увлекалась, потому что всегда за рулем. — Ты же ехала во Францию…

— И во Францию, и в Италию, и в Испанию, перечисляла Катя, — а потом решила заехать еще и в Португалию. Кстати, мускат этот так не пьют — стаканами-то. Его смаковать надо.

— Зачем тебя понесло на барахолку? — вставила Ирина, видя, что резкий ответ застыл на губах Жанны. — Что ты там забыла?

— Многое, — вздохнула Катя. — Во-первых, такие базары — это ужасно интересно. А во-вторых, я искала там материал для работы. Вы вообще-то не забыли, что я художник?

Ирина, конечно, помнила, что Катя художник, хотя, как правильно назвать род ее деятельности, она не знала. Катерина собирала разные цветные тряпочки и нашивала их на основу.

Получались панно, очень красивые. У Катьки, несомненно, были талант и художественный вкус. Но Жанна тихонько посмеивалась над Катей: она совершенно не понимала, как можно тратить столько времени на работу, которая не приносит много денег.

— Ой, девочки, вы не представляете, чего я только там не видела! — захлебывалась Катька. И накупила столько разного всего, что мне теперь лет на десять хватит! И в голове такие идеи, просто закачаешься! Сейчас разберемся с приездом, запрусь у себя и начну творить!

— А при чем тут твой этот… Квазимодо? процедила Жанна. — Он тоже тебе нужен для работы?

— Нет, — Катерина потупила очи и зарделась, тут совсем другое. Мне его продала одна женщина, старая негритянка с Антильских островов. Она сама ко мне подошла и сказала, что видит, какая я одинокая, и что мне просто необходимо иметь у себя Мамбазимбру. Этот замечательный божок у них там отвечает за то, чтобы ни одна женщина не осталась без мужа, потому что женщине без мужа жить трудно. Так вот, если я буду всегда иметь при себе этого Мамбазимбру, то он посодействует, чтобы в скором времени у меня появился любящий и ласковый муж, вот!

Жанна захохотала так громко, что кокер Яша испугался, выскочил из-под стола и удрал на кухню. Ирина низко наклонила голову, чтобы скрыть улыбку. Катька верна себе — доверчива до глупости, и наивна до предела, как будто ей не тридцать семь лет, а семнадцать. Хотя как раз семнадцатилетние девицы сейчас очень практичны и уж вряд ли попадутся на удочку Мамбазимбры.

Катерина надулась было, но тут же лицо ее просветлело.

— Смейтесь, смейтесь, а вот я верю, что выйду замуж! Та женщина говорила, что главное — это верить, и Мамбазимбра обязательно поможет. Так что еще завидовать будете!

— Да с чего ты взяла, что будем завидовать? рассердилась Жанна. — С чего ты вообще взяла, что все так хотят замуж, что просто умирают? Да и сама-то ты, что хорошего ты видела от своих мужиков?

— Ты так говоришь, как будто их у меня сотня была! — вспыхнула Катя. — Просто не попался еще настоящий, вот и все…

Но Жанна в спорах редко слушала собеседника: сказывалась горячая кавказская кровь.

Тем более Катерину она никогда не воспринимала всерьез, поэтому только отмахнулась и продолжала в запале:

— Или вот хоть Ирку возьми! Вот она перед тобой — замужняя женщина, и что?

— Я мясо проверю! — Ирина сорвалась с места и выскочила на кухню, как оказалось очень вовремя, потому что мясо в духовке действительно уже начало сохнуть.

Когда она вернулась, красиво разложив куски мяса на блюде и посыпав зеленью, подруги уже молчали. Катька грозно сверкала глазами, а Жанна притихла. Ирина улыбнулась как ни в чем не бывало и, разлив по рюмкам красное вино, сказала тост:

— За нас! Чтобы все у нас было отлично, и у каждой исполнилось самое заветное желание!

Подруги поняли намек: нужно оставить друг друга в покое и просто радоваться встрече. В дальнейшем вечер прошел без эксцессов. Беседа перепрыгивала с одного на другое, Катерина много рассказывала о поездке. К сожалению, фотографии еще не были напечатаны, но все согласились, что снимки будут изумительные.

К чаю у Ирины был замечательный пирог с начинкой из свежих абрикосов по рецепту из журнала «Лиза». Абрикосы полагалось разделить на половинки, и шесть часов держать в сахарном сиропе, с добавленной ромовой эссенцией, после чего положить в форму нежное песочное тесто и разложить аккуратно на нем абрикосы, посыпанные сахарной пудрой.

Жанна попросила кофе, сказала, что она жутко сытая и пьяная.

— А теперь подарки! — возвестила Катя. В отличие от сонных и сытых подруг она была полна энергии. — Девочки, я привезла вам кучу замечательных бесполезных подарков!

Жанна хмыкнула, но ничего не сказала, потому что им давно известен был Катькин прин-, ципиальный подход: подарки должны быть только бесполезными. Нужную вещь человек сам себе купит, и выберет ее по своему вкусу, так что если подарить что-нибудь нужное, но неподходящее, то вызовешь только досаду. А бесполезный подарок — это просто знак внимания, раздражения он не вызывает, и принимают его с благодарностью. Спорить в этом вопросе с Катькой было невозможно.

Катерина приволокла из прихожей синий чемодан и отыскала в сумочке маленький плоский ключик.

— Сейчас, сейчас, — бормотала она, встав на колени, — у него всегда замок заедает…

Ключ, однако, совершенно не хотел не только поворачиваться, но даже входить в замок. С огромным трудом Катька впихнула его в щелочку замка, но он застрял там намертво — ни туда, ни сюда. У Ирины появились некоторые смутные подозрения. Она хотела было что-то сказать, но Катерина, раздосадованная нелепой задержкой, схватила со стола тяжелую мраморную пепельницу и с размаху шандарахнула по ключу. Ключ выпал вместе с замком, окурки рассыпались по ковру.

— Катька, что с тобой происходит? — удивилась Жанна.

— Да ничего особенного! Надоело мне с этим замком возиться! Теперь, наверное, не скоро за границу поеду, за это время замок починю!

Она картинным жестом откинула крышку чемодана. Ирина заглянула внутрь, и подозрения ее тут же окрепли.

На самом виду поверх одежды в чемодане лежал жуткий оранжевый медведь. Медведь был большой, пушистый, с глазами-пуговицами. Медведь был в клетчатых лиловых штанишках.

Ирина невольно прикрыла глаза. Ужасающее сочетание цветов — апельсинового с лиловым резало глаза. Катька не могла за четыре месяца так измениться, человек с отличным художественным вкусом просто не может купить такого медведя. Жанна тихонько переступила рядом, до нее тоже дошло, что дело явно нечисто.

— Что это вы так на меня смотрите? — удивленно спросила Катька и заглянула в чемодан.

— Что это? — всполошилась она. — Кто мне его подсунул?

Она скрылась в чемодане и принялась выбрасывать оттуда белье, одежду и разные женские аксессуары.

— Это не мое, девочки, это все — не мое! кричала она. — Девочки, это не мой чемодан!

Ирина с Жанной переглянулись. Они и так поняли, что чемодан не тот: слишком маленького размера были платья, брюки и белье, к тому же все довольно дорогое, Катька такого никогда не носила. Она вообще была на редкость равнодушна к одежде, могла ходить в каких-то жутких расклешенных сарафанах или цветастых платьях.

— Ну что ты опять ревешь! — начала Жанна. Обычное дело — перепутала чемоданы. С кем не бывает? Смотреть надо было лучше!

— Я его в Париже купила, такой хороший чемодан, красивый… — Катерина вовсю шмыгала носом.

— Да? А тебе не пришло в голову, что Париж очень большой город, и что там бывает много русских туристов, которые тоже покупают чемоданы? — не выдержала Ирина. — Тебе не пришло в голову, что такой синий красивый чемодан может быть не только у тебя. Прежде чем хватать вещи, следует все же проверить багажный талон?

Хоть бы ниточку какую-нибудь привязала на него, что ли…

— Надо же.., а я-то еще удивилась, что мой багаж приехал самым первым, обычно мне никогда так не везет.

— Ладно, не расстраивайся, — решительно сказала Жанна. — У тебя там было что-то ценное?

— Да так.., подарки, одежда… Вино и шоколад в этой сумке, а материал для работы я везла отдельным свертком. Художественные альбомы и проспекты тоже в сумке.

— Ну тогда все в порядке! — повеселела Жанна. — На одежду твою наверняка никто не польстится, на подарки бесполезные тоже. Позвонишь завтра в аэропорт, может, твой чемодан и вовсе не забрали. Не все же такие растяпы, как ты!

— Ну и ладно! — Катерина, как всегда, легко утешилась. — Главное, что тряпочки мои целы.

Жанна ушла домой, Ирина убрала со стола, вымыла посуду и погуляла с Яшей. Все это время Катька болтала по телефону с родственниками. У нее в квартире на звонки никто не отвечал.

— Ну что, Катерина, будем ложиться? — вздохнула Ирина. — Что-то я сегодня устала…

— И не думай! — категорически заявила Катя. Пока не расскажешь, как у тебя дела, спать не пойдешь!

— Тебя что интересует — работа или личная жизнь? — улыбнулась Ирина.

— Все! — твердо ответила Катя. — Меня интересует все.

— Ну что.., вышла книжка, а в ней два детективных романа… Я тебе ее посылала с дарственной надписью, между прочим. Ты получила?

— Конечно! И можешь себе представить — я их прочитала!

Ирина улыбнулась: Катька вообще-то терпеть не могла ни детективов, ни любовных ро манов, так что прочтение Ирининой книги для нее можно приравнивать к подвигу.

— Ирка, ей-богу, не вру, мне понравилось! бурно восхищалась Катя. — Так интересно, и язык хороший! Опять же с юмором…

— Скоро еще одна выйдет, в другом издательстве, и еще я пятый роман закончила….

— Ирка, не морочь мне голову! — решительно прервала Катя. — Разумеется, ты умница, я всегда в тебя верила. Знала, что ты найдешь работу по душе и по способностям. А как с мужем?

— Он приезжал сюда этим летом, когда мы детей в Англию отправляли…

— Да что ты? оживилась Катя. — Вот, понимаешь, гусь какой! Пока ты сидела без работы и лелеяла его детей, он и носу не казал, а как только у тебя появились собственные деньги, а стало быть, и независимость, он сразу же всполошился! Ну и что вы решили, разговор-то хоть у вас был?

— Да был! — Ирина махнула рукой и отвернулась.

Неохота было пересказывать Кате их долгую и непродуктивную беседу с мужем.

— Пока решили оставить все как есть, мне развод совершенно не нужен, ему тоже…

— Вот гляжу я на тебя, Ирка, и думаю, что тебе бы Мамбазимбра тоже не помешал! — решительно заговорила Катя. — Сил нет смотреть, как пропадает такая женщина! Выглядишь ты отлично!

— Вот уж не правда! — рассмеялась Ирина. Это ты выглядишь отлично — посвежела, загорела… А я от сидячего образа жизни в четырех стенах совсем заплесневела.

— Вот тебе и нужно встряхнуться!

— Ладно, пускай сначала тебе Мамбазимбра поможет, а там посмотрим! — развеселилась Ирина.

С этой благой мыслью они обе заснули.

* * *

Ксения внимательно следила за транспортером, по которому медленно проплывали вещи пассажиров. Ее синего пластикового чемодана все еще не было. Третий раз проехал по кругу желтый кожаный баул с красной наклейкой. Огромная клетчатая сумка, в каких обычно перевозят свой товар «челноки», перегородила на мгновение движение на ленте транспортера, как громоздкая баржа на реке, но потом повалилась на бок и проехала за поворот. Уже почти все пассажиры ее рейса разобрали свой багаж, и Ксения начала нервничать. И тогда, наконец, появился ее долгожданный чемодан из синего матового пластика, купленный в парижском «Маркс энд Спенсор». Ксения подхватила чемодан и торопливо зашагала по «зеленому коридору».

На выходе из таможенной зоны от толпы встречающих отделился высокий худощавый элегантный брюнет в бежевых свободных брюках и короткой замшевой жилетке.

— Вас ожидают в гостинице «Петергоф», сказал он, подойдя к Ксении.

— Ничего, подождут еще полчаса, — ответила она на приглашение.

— Давайте, я помогу. — Брюнет протянул руку к чемодану.

— Да нет, я уж сама! — Ксения криво усмехнулась. — Я передам ему из рук в руки!

— Как хотите. — Мужчина пожал плечами и направился к выходу.

За рулем темно-синего «форда» их дожидался здоровенный, мрачный тип лет сорока пяти с загорелой блестящей лысиной и буграми мышц, выпирающими из-под темной от пота рубашки. Он пробурчал что-то неразборчивое, должно быть, поздоровался. Ксения не сочла нужным ответить. Ее опасное путешествие приближалось к концу, нервы были напряжены, повсюду мерещилась угроза. Скорее бы добраться до места, встретиться с Борисом и наконец забыть обо всем.

«Форд» выехал на шоссе и помчался в сторону Пулковских высот.

— Разве нам не в город? — недоуменно поинтересовалась Ксения.

— Нет-нет, — брюнет вежливо улыбнулся, — нас ждут на даче!

Машина съехала с шоссе на узкую грунтовую дорогу, мимо пролетела светлая березовая роща, большое поле, засеянное травой. Из-за поворота дороги показалась маленькая невзрачная деревенька — несколько неказистых бревенчатых домишек, прячущихся от посторонних глаз в густых, запущенных яблоневых садах.

«Форд» остановился перед покосившимися воротами. Брюнет вышел, распахнул ворота, и они въехали во двор.

— Это дача? — Ксения удивленно уставилась на полуразрушенный дом под драной толевой крышей. — Куда, это мы приехали?

— Дача, дача, — равнодушно проговорил брюнет, открывая дверцу машины. — Здесь нам никто не помешает. Выходите! — Вся его вежливость и предупредительность исчезли без следа.

Ксения взглянула на его лицо, увидела пустые, равнодушные глаза и поняла, что она глупо попалась, что ее обманули, как наивную девчонку, и что с Борисом она не встретится.

Она забилась в глубину салона, сжалась в комок, но плешивый верзила развернулся к ней, схватил за шкирку, как котенка, и вышвырнул из машины. Снаружи ее подхватил брюнет, обнял за плечи, помог удержаться на ногах и повел к дому, приговаривая:

— Ну зачем же, зачем же так, зачем нам неприятности? Нам неприятности не нужны, мы хотим как лучше. Мы хотим все по-тихому… Ты девочка большая, все понимаешь и не будешь шуметь…

Она девочка большая. Она все понимает.

Она понимает, что живой ее отсюда не отпустят. Ей осталось жить самое большее час-полтора.

Закричать? Позвать на помощь? Да кто же здесь услышит! Ее потому и привезли сюда, в эту забытую богом деревеньку, что здесь нет ни души.

Можно кричать, стрелять, можно устроить настоящее побоище, и никто ничего не услышит, а если даже услышит — побоится вмешаться…

Ее охватила странная апатия. Она шла, безвольно переставляя ноги, не думая о том, что ее ждет.

— Вот так, вот и славно, — ласково приговаривал брюнет, помогая ей зайти на скрипучее рассохшееся крыльцо, — все по-тихому, нам ведь шум ни к чему, правда?

Следом за ними шел потный плешивый мордоворот с синим чемоданом в руке.

Притворив за собой дверь избушки, он швырнул чемодан на пол и грубо прорычал:

— Ключ давай!

— Да, Ксюша, — ласково сказал брюнет, — давай-ка ключик от чемодана! Ты же понимаешь, что все равно мы его заберем…

Этот брюнет с его ласковыми фальшивыми интонациями почему-то казался Ксении страшнее лысого громилы, от его пустого, казалось бы, ничего не выражающего взгляда у нее по спине пробежал холодок.

Она полезла в сумочку за ключом, оба похитителя жадно следили за ее руками.

Брюнет выхватил у нее из рук маленький плоский ключик, сунул в замочную скважину чемодана и тихо выругался.

— Ты что, — поднял он на Ксению бешеный взгляд, — шутить вздумала? Ты же, мать твою, большая девочка! Ты же понимаешь, что мы с тобой сделаем! Где ключ?

— Это тот самый ключ… — еле слышно проговорила Ксения, и он понял, что она не врет, что она сейчас просто не может врать.

— Почему же, блин, он не подходит?

— Да кому нужен этот ключ? — прорычал лысый и одним ударом кулака сшиб с чемодана замок. — Что ты из всего проблемы делаешь!

Чемодан распахнулся, и из него посыпались незнакомые Ксении вещи: безвкусные юбки, лифчики немыслимого размера, что-то вроде огромного лоскутного одеяла…

— Это не мой чемодан… — проговорила она вполголоса.

Похитители не слышали ее и даже не смотрели в ее сторону, им было не до того: они отдирали ножом подкладку чемодана, искали тайник.

Ксения внезапно ожила. Она поняла, что сейчас наступил тот самый момент, когда она должна действовать. Бандиты стояли между ней и дверью, поэтому она бросилась к окну. Надев сумочку на руку, как боксерскую перчатку, высадила стекло, и в снопе осколков бросилась в окно, как в прорубь. Она не почувствовала боли от порезов на лице. Упала в густые заросли крапивы под окном, вскочила на ноги и припустила по запущенному огороду, петляя, как заяц.

— Ты куда, стерва! — послышался сзади злобный хриплый крик лысого бандита.

Совсем негромко прозвучал револьверный выстрел. Ксения споткнулась, ноги ее подогнулись, и она упала в густой пыльный бурьян.

Перед ее широко открытыми глазами переплетались стебли травы, спешили по своим неотложным делам насекомые. Особенной боли Ксения не чувствовала, только свет в глазах постепенно мерк, и жизнь, пульсируя, толчками покидала ее.

— Ты что же, блин, натворил! раздался над ней недовольный голос брюнета. — Нам же сказали: если не будет бумаг, тогда ее живую привезти, а ты наповал грохнул! Что теперь делать?

* * *

Наутро Катерина проснулась поздно. Ирина уже погуляла с Яшей и сварила кофе. Позавтракали остатками вчерашнего пиршества. Позвонили Жанне, но никто не ответил, видно, ушла уже в свою нотариальную контору.

Ирина решила звонить в аэропорт насчет чемодана, а Катька болталась по квартире в халате, рассматривала свои тряпочки и наконец скрылась в ванной комнате. Ирина без конца набирала номер, было постоянно занято.

Ирина с тоской посматривала на часы, ей нужно обязательно поработать, а то день пропадет.

У нее свой собственный график, и нельзя его менять. Стоит только дать себе послабление, и роман застопорится.

Катерина в это время устроилась рядом и поставила на стол половину вчерашнего пирога с абрикосами. Первую половину они одолели вчера втроем, и теперь Катька с вожделением поглядывала на вторую. Она нерешительно оглянулась на Ирину, потом взяла нож и разрезала пирог пополам. Ирина сделала страшные глаза, и тогда Катька разрезала каждый кусок еще пополам, после чего схватила ближайший к ней кусочек и стала есть, зажмурившись от удовольствия. Пирог действительно удался, и оттого, что пролежал ночь, он стал только вкуснее, но у Ирины совершенно не было аппетита.

Ей казалось, что она в сотый раз набирает номер справочной международного аэропорта.

Наконец в трубке послышались длинные гудки, сердце радостно забилось.

Трубку сняли и недовольный женский голос произнес:

— Подождите!

— Я и так уже целый час жду… — начала было возмущенную тираду Ирина, но ее уже никто не слушал.

Телефонистка громко и рассерженно препиралась, вероятно, с каким-то непонятливым посетителем, втолковывая ему, что он вошел не в ту дверь. Ирина скосила глаза на Катьку: та деловито и сосредоточенно уничтожала уже следующий кусок пирога.

Наконец девица смогла выпроводить нежелательного посетителя и произнесла, неизвестно к кому обращаясь, всеобъемлющую фразу «Дурдом со сквозняками!» и соизволила проговорить явно Ирине:

— Слушаю!

— Девушка! — Ирина не могла скрыть раздражения, вызванного часовым общением с бесчувственным телефоном. — Девушка, моя подруга прилетела вчера из Рима и, получая багаж, перепутала чемодан, они такие похожие… Что вы ей посоветуете?

— Обратиться к психиатру! — рявкнула телефонистка.

— Что вы себе позволяете! — Ирина тоже перешла на крик, потому что сил не было сдерживать эмоции. — Я буду на вас жаловаться!

— Звоните в отдел претензий! — Девица поняла, что переборщила и назвала номер телефона.

— Опять звонить! — простонала Ирина, но все-таки позвонила в отдел претензий.

В трубке слышались равнодушные длинные гудки.

В это время Катерина тихонько ела третий кусок пирога.

Прождав чуть не полчаса, Ирина дала отбой и заявила:

— Все, Катька, я больше не могу! Накапай мне настойки пустырника, он там, напротив, в шкафчике.

Катерина, которая в это время невозмутимо расправлялась с последним куском пирога, захлопала белесыми ресницами и изумленно проговорила:

— Что это вы все здесь, в России, такие нервные?

— Катька, не зли меня! — Ирина вскочила, плеснула в стаканчик чуть не полбутылки пустырника и лихо, как заправский выпивоха, опрокинула его. — Нет, дозвониться туда совершенно невозможно, нужно вместо нервов иметь стальные тросы! Поехали лучше прямо в аэропорт, на месте как-нибудь разберемся…

Катька поспешно проглотила последний кусочек пирога и удивленно уставилась на пустую тарелку, бормоча под нос:

— Вроде и брала-то по совсем маленькому кусочку, а он как-то незаметно кончился…

Затем она встала, удовлетворенно потянулась и тоном послушного ребенка произнесла:

— Ну поехали, сейчас я чемодан возьму…

— Ну уж нет! — Ирина заскрежетала зубами. Наверняка нас снова отфутболят, и мы как две дуры потащим этот проклятый чемодан обратно! Нет уж, поедем налегке, сначала все разузнаем, а уж потом…

— Ты же вроде пустырника выпила… — недоуменно протянула Катя, — а все такая же нервная.., не подействовал, что ли?

В аэропорту никто не хотел с ними разговаривать. Люди в летной форме проносились мимо на сверхзвуковой скорости, и ни на какие вопросы не отвечали. Наконец Ирина заметила симпатичную девушку в голубой форменной курточке, которая сидела на высоком табурете возле стойки бара:

— Девушка, извините, вы здесь работаете?

Подскажите, как найти отдел претензий?

Девица огляделась и нехотя ответила:

— На втором этаже, слева по коридору!

Ирина поблагодарила, подхватила Катю под локоть и поплелась на второй этаж. Настойка пустырника наконец подействовала, и она стала спокойной, как слон после обеда.

Толкнув дверь отдела претензий, они стали свидетелями бурной сцены. Арабский шейх в длинном белом балахоне, традиционном головном платке и форменных черных очках, наседал на троих сотрудников отдела, которые защищались из последних сил Как смогла понять Ирина, мобилизовав свой скудный английский язык, шейх недосчитался в аэропорту одной из своих многочисленных жен и теперь обещал в качестве ответной меры устроить новый энергетический кризис.

Ирина прокашлялась, чтобы привлечь к себе внимание. Затем громко, но стараясь быть как можно вежливее, осведомилась:

— Моя подруга вчера перепутала чемодан. К кому мы можем обратиться по этому вопросу?

— Вы что — не видите? — рявкнул сотрудник отдела. — Нам сейчас совершенно не до вашего чемодана!

И тут же, повернувшись к шейху, начал допытываться, когда тот последний раз видел пропавшую жену.

Шейх стал объяснять, что он понятия не имеет, какая именно жена пропала, просто когда он их пересчитал, их оказалось на одну меньше, чем было во Франкфурте, где он пересчитывал их прошлый раз.

В это время его взгляд упал на Екатерину.

Знатный араб застыл на месте, как громом пораженный, потом обошел Катерину по кругу, как цирковой конь. После чего он снял черные очки и завопил, что эта женщина ему невероятно понравилась. Если ее отдадут ему в гарем в качестве компенсации за потерянную жену, то он не только отменит энергетический кризис, но, наоборот, понизит цену на нефть и вымостит летное поле в аэропорту золотыми плитами.

Ирина подхватила растерявшуюся Катьку под локоть и стремительно выскочила из кабинета, пока озверевший от страсти шейх не перешел к активным действиям.

Вскочив в рейсовый автобус, она заявила:

— Сами будем искать хозяина чемодана! Наверняка среди вещей найдем какой-нибудь намек.

А здесь у них ни черта не найдешь, действительно, самый настоящий дурдом со сквозняками!

Всю дорогу Катька молчала и смотрела в окно с мечтательным видом. Наконец, уже подъезжая к станции метро, она проговорила:

— Вот вы все время говорите: «Худей, худей!»

А этому мужчине я понравилась.., уж он-то, наверное, понимает в женской красоте!

— Катька, ты что? — Ирина удивленно уставилась на подругу. — Ты в гарем, что ли, захотела? Это тебе Мамбазимбра обещал?

— А тебе просто завидно! Небось он не на тебя загляделся, вот ты и ревнуешь! А видела, какой знойный мужчина?

— Что ты там сумела разглядеть, под этим балахоном и очками? — Ирина с трудом сдержала смех.

Едва они вошли в квартиру, раздался телефонный звонок.

— Вы куда пропали? — недовольно осведомилась Жанна и, не слушая объяснений, затараторила:

— Улица Воскобойникова, дом семь, квартира десять. Телефон…

— Это что такое? Что за адрес?

— Ты меня удивляешь! — недовольство в голосе Жанны усилилось. — Кажется, сами же просили выяснить адрес водителя, который подвозил нас вчера.., и у которого Катька забыла свою Занзимбару!

— Мамбазимбру, — машинально поправила Ирина.

— Тем более! — отчеканила Жанна и повесила трубку.

— Что? — подскочила Катерина. — Нашелся мой Мамбазимброчка?

— Жанна выяснила адрес и телефон вчерашнего водителя.

— Ну так давай позвоним ему!

— Я телефон больше видеть не могу1 — жалобно проговорила Ирина. — Мне хватило переговоров с аэропортом!

— Ну хорошо, давай, я сама позвоню! — Катерина потянулась к телефонному аппарату.

Однако, набрав номер десятый раз и снова услышав короткие сигналы, она простонала:

— Ну что он там, в Интернете, что ли, сидит?

— Ага, вот так-то! — Ирина не скрывала злорадства. Однако, увидев расстроенное лицо подруги, она сжалилась и сказала:

— Улица Воскобойникова — это же совсем рядом, давай дойдем до него, раз телефон занят, значит, он дома.

Тем более что все равно нужно будет к нему идти, чтобы забрать твоего дорогого Мамбазимбру..

— Мамбазимброчку! — мечтательно проговорила Катерина.

Улица Воскобойникова действительно была совсем близко, буквально в двух шагах, но вот до дома номер семь пришлось идти очень долго. Третий дом по этой улице оказался бесконечным товарным складом, из многочисленных ворот которого непрерывно выезжали длинные грузовики и крытые фуры.

Добравшись, наконец, до нужного дома, подруги столкнулись с новой проблемой. Квартиры номер семь, восемь, девять были, а вот десятой и одиннадцатой не было, за девятой сразу следовала тринадцатая.

— Это что! — проговорила неунывающая Катька. — Вот я раз искала одного своего одноклассника, так у него в доме квартиры вообще начинались с пятидесятого номера, и то только нечетные были…

— Это что вы тут высматриваете? — окликнула подруг сутулая тетка преклонного возраста. Ходите, ходите вокруг…

— Бабушка, а где здесь десятая квартира? поинтересовалась Ирина.

— Какая я тебе бабушка? — возмутилась та. Тоже мне, внучка нашлась! Я таких внучек…

— Так все-таки, где же десятая квартира? прервала ее Ирина.

— А зачем вам, к примеру, понадобилась десятая квартира? Какое у вас до Михаила дело?

— А мы из налоговой инспекции, — сурово заявила находчивая Ирина, разглядев в теткиных глазах плохо скрытый огонек врожденного недоброжелательства, — а по какому делу — это не имеем права разглашать!

— Ах, из налоговой, — расплылась тетка в улыбке. — Это значит, добрались-таки до Мишки! Давно пора! Надо его прищучить, жулика, а то, видишь ты, устроил таксопарк на дому!

— Где же все-таки десятая квартира? — опять прервала словоохотливую тетку Ирина. —Девятая есть, а после — сразу тринадцатая…

— А вы обойдите вокруг, — засуетилась бабка, — зайдите во двор, потом во второй двор, там будет подворотня, и в ней-то десятая и одиннадцатая квартиры, а двенадцатая — это вовсе с другой стороны… И что же, к примеру, Михаилу будет — штраф или, может, другое что?

— Спасибо, — Ирина зашагала в указанном направлении, — двенадцатая нам пока не нужна, в двенадцатую мы завтра пойдем.

— Завтра? — опешила бабка. — А зачем вам двенадцатая-то? Двенадцатая — это же моя квартира!

— Разберемся! — грозно пообещала Катерина, и бабка сразу уменьшилась в размерах.

Десятая квартира действительно нашлась в указанном бабкой дворе. Ирина нажала кнопку звонка, дребезжащая трель раскатилась за дверью, но никто не открыл. Она позвонила еще раз, но из квартиры не донеслось ни звука.

— Ну вот, — расстроилась Катька, — плакал мой Мамбазимброчка!

Расстроенная Катька облокотилась на дверь квартиры.., и дверь под ее весом плавно распахнулась.

— Ой! — испуганно вскрикнула Катерина. Ой, я не хотела! Она сама открылась!

— Ты еще скажи: «Не виноватая я!» — усмехнулась Ирина.

— Ну и что нам теперь делать?

— Как что? Уходить отсюда, пока не поздно!

Не хочешь же ты вломиться в чужую квартиру?

— Что значит — вломиться? Вломиться — это если дверь взломать, а дверь и так уже открыта. Мы просто войдем…

— И не думай! Как это можно!

— А вдруг ему стало плохо? Вдруг ему нужно вызвать врача? Может быть, он там лежит, одинокий и беспомощный, а мы вот так уйдем?

А иначе почему у него дверь открыта?

— Ой, Катька, хитришь! Надеешься там свою Мамбазимбру найти9 — Мамбазимбра — это не она, Мам-ба-зимбра — это он! — заявила Катерина и решительно вошла в квартиру номер десять.

Ирине ничего не оставалось, как войти следом за подругой.

В квартире было полутемно: окна выходили в глухой двор-колодец, шторы были задернуты. В квартире стоял какой-то странный запах, кисловатый и неприятный. На тумбочке недалеко от входа Ирина увидела телефонный аппарат. Трубка с него была снята и лежала рядом, издавая глухие короткие гудки.

«Понятно, почему телефон был занят», поняла Ирина и положила трубку на рычаг.

— Катька, ты где? — окликнула она подругу, которая ушла вперед. — Ну что, есть там ктонибудь?

— Пока никого не вижу, — громко отозвалась из комнаты Катерина. — Ой, да вот же он где!

— Кого ты там нашла? — Ирина вошла в комнату. — Хозяина?

— Да нет, что ты, это мой Мамбазимброчка!

Катерина стояла перед столом, прижимая к груди увесистый сверток, запакованный в плотную желтоватую бумагу.

— Ну раз ты его нашла, пойдем скорее отсюда! — заторопила ее Ирина, крайне неловко чувствовавшая себя в чужой квартире. — Как ты будешь объясняться, если сейчас вернется хозяин?

— Да пойдем, конечно, пойдем, — кивнула Катька и вдруг истошно вскрикнула.

— Что, что такое? — Ирина бросилась на помощь подруге. — Что с тобой случилось?

— Вон… Вон там… — Катерина застыла, прижимая к себе Мамбазимбру, и указывала пальцем на что-то, чего Ирина не видела из-за громоздкого комода, занимавшего чуть не полкомнаты.

— Что там? — Ирина испуганно проследила взглядом в указанном направлении и увидела торчащие из-за комода ноги в полосатых носках. На одной ноге был темно-серый домашний войлочный тапок, со второй ноги тапок свалился. Сердце бешено заколотилось, Ирина по инерции сделала еще несколько шагов и увидела дядечку, который подвозил их накануне на своих «Жигулях».

Водитель лежал на полу в спокойной и расслабленной позе, уставившись широко открытыми глазами в потолок. Он был одет в потертые вылинявшие джинсы и тельняшку, и на этой тельняшке с левой стороны груди расплылось большое темное пятно.

— Что же это? — растерянно прошептала Катерина. — Это ведь кровь? Правда, Ирка? Это у него кровь? Он что — мертвый?

Ирина опомнилась. Она сбросила с себя оцепенение, схватила Катьку за локоть и потащила ее прочь из страшной квартиры. Катерина пыталась оказывать слабое сопротивление и тихо бормотала:

— Ему нужно помочь.., ему нужно помочь… может быть, вызвать «скорую».., нужно помочь…

— Ничем ты ему не поможешь! — прикрикнула на нее Ирина, выскакивая во двор и волоча за собой вяло переступающую ногами Катерину. — Ты что — не видела? Он мертвый!

— Мертвый? — недоверчиво переспросила Катька.

— Мертвее не бывает!

— А что.., что с ним случилось?

— Катька, не придуривайся! Ты отлично видела, что он застрелен! Застрелен, ты понимаешь?

— Застрелен? — как эхо повторила Катька. С чего ты взяла?

— Да что ты, правда, убогую изображаешь! Ирина разозлилась, но, покосившись на подругу и увидев, что у той на рыжих ресницах дрожат слезы, понизила голос. — Катька, его застрелили. Рана на груди, и этот запах в квартире.., это пахло порохом!

Они обошли дом и вышли на безлюдную улицу Воскобойникова. Ирина осознала, что бежит, и перешла на шаг.

— Ну и влипли мы с тобой! — проговорила она наконец, отдышавшись и покосившись на подругу.

— А что? — растерянно переспросила Катерина. — Почему влипли?

— Соседка нас видела.., мы еще квартиру у нее спрашивали. Так что она явно нас запомнила. А тетка такая вредная, ее хлебом не корми, только бы кому-нибудь напакостить…

— Но ведь он уже был мертвый, когда мы пришли…

— Попробуй это кому-нибудь докажи! И все из-за твоей дурацкой Мамбазимбры! — Ирина раздраженно покосилась на сверток в плотной желтой бумаге.

— Мамбазимбра — это он, а не она! — машинально поправила подругу Катерина.

— Можно подумать, нам от этого легче!

— Кто же его убил? Грабитель?

— Вряд ли. У него в квартире и брать-то, по-моему, совершенно нечего… Хотя наркоманы готовы убить человека за какую-нибудь ерунду, лишь бы им на дозу хватило…

— Ну вот видишь! — подхватила Катерина, едва поспевая за подругой. — Может быть, и правда наркоманы…

— Вряд ли, — повторила Ирина. — Во-первых, ты заметила — в квартире ничего не тронуто.

Если бы это были грабители, они бы все перерыли, чтобы найти деньги и дорогие вещи. Потом, грабители не стали бы его убивать, они бы его допрашивали, чтобы узнать, где он все прячет.

— А может, он их застал в своей квартире, они его и убили!

— Тогда он лежал бы около самых дверей, или, по крайней мере, лицом вперед, как будто он только что вошел, а он-то лежал спиной к окну… И потом, самое главное — пистолет.

— А что пистолет?

— У наркоманов пистолет вряд ли был бы, а серьезные бандиты не стали бы связываться с этим небогатым дядькой.

— Ну так, короче, к чему ты, интересно, клонишь? Что его убили из-за моего Мамбазимбры? Тогда почему же они его не взяли?

— Действительно, почему? — Ирина усмехнулась. — Ну хоть разверни его, покажи, из-за чего мы так рисковали!

— Лучше уж дома, — Катерина неожиданно покраснела, — на улице как-то неудобно.., могут не так понять…

— Ну ты меня прямо заинтриговала! — Ирина округлила глаза. — Что это за Мамбазимбра такой, что его на улице даже разворачивать нельзя?

— Ну сейчас, домой придем, я тебе его покажу…

Ирине послышались в Катькином голосе какие-то странные интонации.

* * *

Войдя в Иринину квартиру, Катька осторожно положила сверток на кухонный стол и спросила:

— У тебя ножницы есть — упаковку разрезать?

— Сейчас, — отозвалась Ирина и, появившись на пороге кухни, недовольно проговорила:

— Зря ты его положила на этот стол. Мы здесь едим, а он неизвестно где валялся…

— Да ладно тебе… — Катя взяла у подруги ножницы и аккуратно взрезала плотную бумагу. — Ну вот он, мой Мамбазимброчка!

— М-да! — Ирина застыла в изумлении.

На кухонном столе возвышалась резная статуэтка из черного дерева, изображавшая мужскую фигуру.

— М-да! — повторила Ирина. — Мамбазимбра — это действительно «он», а не «она», тут уж никаких сомнений быть не может.

Сомнений действительно не было. Главное достоинство Мамбазимбры, определявшее его. половую принадлежность, по своим размерам едва не превосходило рост самого божка, и находилось в таком состоянии, что воспитанная Ирина невольно покраснела.

— Ну, Катька, ты даешь! Я от тебя такого не ожидала!

— А что такого, что такого? — Катерина заслонила собой Мамбазимбру, как будто ему чтото угрожало. — Это произведение искусства, а не какая-нибудь банальная порнография! Традиционное изделие народных умельцев Африки! Фольклорные мотивы! А то, как ты на него смотришь, свидетельствует только о твоей испорченности! Можно и в «Спящей —Венере»

Джорджоне увидеть порнографию!

— Ну все-таки у Венеры нет такого украшения!

— Потому что она женщина!

— «Давид» Микеланджело — мужчина, а ведь у него тоже нет такого украшения!

— Есть! — возразила Катерина.

— Но ведь не такого же размера!

— Потому что Мамбазимбра — негр!

— Ты что, хочешь сказать, что у всех негров…

Да они тогда и ходить не могли бы!

— Ну, наверное, здесь все-таки художественное преувеличение, — Катя смущенно потупилась, — и потом, Мамбазимбра как-никак бог, хотя и не самый главный, а у богов все не как у людей… Тем более что он должен принести мне мужа… Так что здесь все должно быть символично…

Ирина не вполне согласилась с ее аргументами и посматривала на черную статуэтку косо.

В конце концов Ирина не выдержала и попросила Катерину немедленно убрать свое сомни5 тельное сокровище подальше, а то, мол, соседка может войти или еще кто — со стыда сгоришь… Катька оскорбление поджала губы, но запаковала своего ненаглядного Мамбазимбру и убрала в сумку.

8 Позвонила Жанна, поинтересовалась, как все прошло.

— Ужасно! — выдохнула Ирина. — Сначала я два часа висела на телефоне, потом мы поперлись в аэропорт. Хорошо хоть чемодан не захватили, я как чувствовала, что толку не добьемся.

— А на Воскобойникова-то вы звонили?

— Звонили… Слушай, Жанка, приезжай, а? взмолилась Ирина. — Нужно посоветоваться, а Катька совершенно ничего не соображает после своей заграницы…

— Можно подумать, раньше она соображала… И вообще, неужели так трудно дозвониться до человека и договориться о встрече? — заворчала Жанна. — Конечно, если Катьке не нужен ее Квазимода…

— Он уже здесь, — буркнула Ирина, — но ты все равно приезжай, я не могу по телефону.

Наконец-то до Жанны дошло, что Ирина хочет конфиденциально сообщить ей нечто важное, и она пообещала попозже заскочить ненадолго.

Катеринина пятая точка торчала из открытого холодильника. Ирина почувствовала, что ее терпение скоро лопнет. У нее куча дел, сюжет очередного романа совершенно не складывается, московское издательство тянет с договором, а здесь заплатили меньше денег, чем обещали. Ее литературный агент Дима в отпуске, так что Ирине нужно всеми делами заниматься самой. И вот, вместо того чтобы вплотную заняться сюжетом, потому что это — главное, она должна нянчиться с Катькой. Катерина ведет себя хуже маленького ребенка.

— Вот что, Катерина, давай займемся делом! — Ирина сделала над собой усилие и говорила спокойно. — И прекрати есть! Жанка придет, оставь хоть ей что-нибудь, человек с работы…

— Ну что ты волнуешься, — завела свое Катька, — спокойнее надо быть. Вот там, в Европе, все знаешь какие спокойные, абсолютно ничего их не волнует, оттого и долго живут…

Ирина, не слушая, выволокла многострадальный синий чемодан из прихожей в комнату и откинула крышку.

— Сейчас мы переберем вещи и поищем хоть что-нибудь, что укажет на владельца чемодана.

То есть на владелицу, потому что все вещи здесь только женские.

Она вытащила и положила на пол апельсинового медведя в лиловых штанишках, снова подивившись, кому могло прийти в голову такое купить.

Перебрали белье и одежду. Белье было дорогое, хорошего качества. Одежда тоже была неплохая, и, как отметила Ирина, явно для молодой женщины. Маечки, куртки, брюки ярких расцветок, пара коротеньких платьев… Ирина безжалостно распотрошила пакеты и проверила карманы брюк: может быть, где-то завалялась какая-нибудь бумажка или квитанция с адресом, или почтовая открытка… Ничего такого не было. Как видно, все документы девушка хранила в сумочке, которую брала с собой в самолет. Несколько аккуратно запакованных пакетов Ирина не тронула: там лежали новые вещи, купленные недавно. Открыли дорожный несессер.

Там в беспорядке были свалены всевозможные баночки с кремами и тюбики губной помады. Среди косметики тоже ничего не нашлось. Ирина застегнула несессер и машинально проверила его наружный кармашек.

Там лежал маленький плоский ключик с брелочком.

— Как оригинально! — фыркнула Катя. — Хранить ключ от чемодана в запертом чемодане!

Ирина внимательно рассматривала загадочный брелок — пластмассовую плоскую фигурку красивого зеленоватого цвета. Да это же силуэт попугая! Ну да, вот изогнутый клюв и хохолок…

На брелочке было выгравировано число двадцать шесть.

— Нет, Катерина, это не от чемодана, — тихо сказала она.

В голове крутилась какая-то мысль, но в это время раздался звонок в дверь.

— Ой, Катька, убери быстро, неудобно, что мы в чужом чемодане роемся! — Ирина сунула ключик в карман летних брюк и кинулась к двери.

Катька спешно стала запихивать вещи в чемодан. В это время Яша незаметно подкрался и схватил оранжевого медведя за ухо.

— Яшка, отдай сейчас же, противный пес! — Ирина вернулась из прихожей и стала отбирать медведя.

Яша, решив, что с ним играют, вцепился в медведя, радостно мотал хвостом и рычал.

— Яшенька, — Ирина сменила тактику, — сейчас не время играть. Отпусти, пожалуйста, медведя, он чужой…

Но Яша перехватил игрушку поудобнее и дал понять, что у хорошей хозяйки всегда найдется время для игры с собакой.

В дверь настойчиво звонили. Ирина отправилась открывать, а Яша мигом испарился из прихожей с медведем в зубах.

Влетела Жанна, злая и нервная.

— Ну что у вас еще стряслось? — завопила она с порога. — Говори быстро, я на минутку с работы удрала!

Ирина подавила раздражение. В Жанкиных словах она уловила очевидный подтекст: мол, сидите тут, ничего не делаете, занятых людей по пустякам от работы отрываете.

— Ты хоть в квартиру войди, прежде чем ворчать, — примиряюще сказала она. — Чаю хочешь?

— Хочу! — с радостью согласилась Жанна. — С утра ничего, кроме чашки кофе… У тебя вчера такой пирог был дивный, с абрикосами…

Столько всего до этого съели, что я едва попробовала…

Катька, которая в это время находилась в комнате, закашляла так, словно чем-то подавилась. Ирина смущенно пожала плечами.

— Сожрали? — мгновенно догадалась Жанна. — Уже успели?

— Не обобщай, — буркнула Ирина, ей это все уже начало надоедать.

В самом деле, жил человек спокойно, работал, с собачкой гулял, а теперь Катьку подсунули, Жанка напропалую хамит, и собственная собака совершенно распустилась.

— Жанночка, я тебе горячие бутерброды сделаю! — заискивающе пропела Катерина и устремилась на кухню.

Жанна заметила в комнате синий пластиковый чемодан, который Катька успела прикрыть.

— А воз и ныне там! — фыркнула она. — Верно говорят, что дурная голова ногам покоя не дает!

— Попробовала бы сама там чего-то добиться! — вскипела Ирина. — Там кругом сплошное совковое хамство, да еще Катьку чуть арабскому шейху в гарем не продали!

— Да ну? — оживилась Жанна. — Как же вы отбились?

— Отбились? — злорадно усмехнулась Ирина. — Да она была совершенно не против!

— Что с людьми заграница делает! — притворно вздохнула Жанна.

— Жанночка, иди, все готово! — донеслось из кухни.

— Ну, девки, вы и тетехи! — сказала Жанна через некоторое время заметно подобревшим голосом. — Нет чтобы сначала подумать, а потом бегать! Так у вас все наоборот.

— Да что тут думать-то?

— А то, — наставительно сказала Жанна, что незачем вообще было в этот отдел претензий ходить, все равно там ничем не помогут! А нужно было звонить… Катерина, ты какой компанией летела?

— Не.., не помню.

— А я вот помню, «Люфтганзой» ты летала.

Стало быть, туда и нужно звонить. Они всю ответственность за багаж на себя берут. Я уже позвонила, все им объяснила, скоро приедут оттуда за чемоданом.

— Ой, как здорово! — подпрыгнула Катя. Жанка, какая же ты умница!

— А ты уверена, что та женщина, которая по ошибке взяла Катькин чемодан, тоже догадается позвонить в «Люфтганзу»? — ехидно спросила Ирина. — Видишь ли, нам важно не столько от этого чемодана избавиться, сколько Катькин обратно получить…

Жанна тут же наградила ее злобным взглядом, и Ирина ощутила смутное удовлетворение.

Вскоре явился за чемоданом молодой человек — служащий компании. Он был чисто выб рит и аккуратно одет. Он сопоставил номера на Катькином багажном талоне и на чемодане, убедился, что чемодан действительно не тот, и отбыл, забрав чемодан и выдав Кате расписку.

На вопрос Ирины, что будет, если владелец другого чемодана не заявит о подмене и вообще никак не проявится, молодой человек степенно ответил, что компания сама будет искать, так как у них есть списки пассажиров. Он оставил номер телефона и удалился.

Только закрылась за ним дверь, как откуда-то явился Яша с куском чего-то оранжевого в пасти. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это ухо несчастного медведя.

— Ой! — Катерина всплеснула руками, но Ирина тут же наступила ей на ногу.

Катька замолчала от боли, а потом до нее дошло, что молчание — золото. Она не открывала рта, пока Жанна не ушла. Ирина же не дала возможности Катьке рассказать про медведя только потому, что ей надоело слушать Жаннину ругань. Опять подруга стала бы их отчитывать, что они растяпы, забыли положить игрушку в чемодан, и теперь будет неудобно перед хозяйкой чемодана…

«Ну и пусть! — подумала Ирина. — Сами потом с ней разберемся, деньги отдадим или медведя подремонтируем».

Рассказ о том, как подруги обнаружили на улице Воскобойникова труп хозяина квартиры, Жанна выслушала довольно спокойно.

— Зря вы, конечно, туда поперлись…

— А все Катька со своим Мамбазимброй! Ирина махнула рукой.

— Но в общем-то, может, даже и лучше, что Мамбазимбру вы оттуда забрали, а то Стали бы потом туда звонить, выяснять, а там небось уже милиция шурует вовсю…

Жанна потребовала, чтобы ей предъявили Мамбазимбру, полюбовалась на него со всех сторон, покрутила пальцем у виска, показала пальцем в сторону Катьки и умчалась на работу.

* * *

Во дворе дома номер семь по улице Воскобойникова собралась внушительная толпа. Причиной этого было появление милицейской опергруппы с экспертами и собаками, из-за чего во дворе возникло непривычное возбуждение.

Жители тихого неприметного дома почувствовали себя персонажами популярного телесериала «Улицы разбитых фонарей».

Кто-то из жильцов предположил, что у них во дворе действительно снимают кино, и милиция ненастоящая, но служебная собака так грозно на него гавкнула, что вселила уверенность в достоверность происходящего.

Наконец неизвестным науке способом в толпе распространилась информация, что убит Михаил Иванович из десятой квартиры. Это сразу внесло в ситуацию относительную определенность и разделило толпу на две части: большая часть жильцов, а точнее — почти все, очень жалели покойного, человека доброго и общительного, и только Серафима Павловна из двенадцатой квартиры громогласно заявила:

— Поделом ему, жулику!

— Какой же он жулик? — вполголоса, ввиду незримого присутствия покойника, возразил Георгий Андреевич из шестой квартиры. Михаил порядочный был человек, всегда помочь готов, если что…

Георгий Андреевич, вступившись за покойного соседа, проявил удивительное мужество:

Серафиму в доме боялись, и редко кто решался ей возразить. Услышав несогласие со своей позицией, она двинулась на оппонента, сверкая глазами и брызгая слюной:

— Мишка-то? Да он прямо частный таксопарк у себя на дому развел! На машине своей личной бешеные деньги заколачивал! Спекулянт! Давить спекулянтов надо!

— Какой же он спекулянт? — упорствовал Георгий Андреевич. — Он своим трудом к пенсии прирабатывал, так мое ему уважение!

— Подтереться можешь своим уважением! — совсем разошлась неугомонная Серафима. — Из магазина идет, так фруктов цельную авоську волокет! А ты говоришь — не спекулянт! Разве ж честный человек может столько фруктов накупить? Вон погляди, Васильич из гастронома идет — разве у него фрукты в авоське?

Действительно, через двор зигзагами двигался известный всему дому Васильич с внушительной сумкой, из которой выглядывали горлышки нескольких бутылок и буханка хлеба. Почувствовав внимание к своей скромной особе, Васильич поскорее юркнул в подъезд.

— Честному человеку фрукты не по карману! — закончила Серафима. — Да они ему и без надобности!

Георгий Андреевич хотел было что-то возразить, но Серафима не дала ему рта раскрыть и выложила свой главный козырь:

— Вот он и доигрался, Михаил твой! Из налоговой инспекции вчера к нему пришли, а разве ж к честйому человеку оттуда придут?

— Кто это к нему из налоговой приходил? осведомился высокий худощавый мужчина с темными кругами вокруг глаз, который до этого молча курил рядом с дверью парадной.

— А ты еще кто такой? — покосилась на курильщика подозрительная Серафима. — Ходят тут всякие, курят, пепел стряхивают…

Мужчина огляделся, отметил, что двор отнюдь не сверкает чистотой, и протянул Серафиме удостоверение:

— Оперуполномоченный Козодоев.

Серафима уставилась в книжечку, сравнила фотографию с оригиналом и чрезвычайно оживилась.

— Из налоговой к нему вчера приходили две женщины, одна худая такая, а другая ничего себе, рыжеватая, квартиру его не могли найти, потому что с улицы только до девятой, а десятую, если кто не знает, так сразу не найти, потому что она с другого конца, а с улицы ее не найти…

— Стоп! — прервал оперуполномоченный разошедшуюся Серафиму. — Это я уже понял. А когда они приходили-то?

— Кто?

— Две женщины из налоговой инспекции! — Козодоев сдержал готовое сорваться слово, только поиграл желваками.

— Когда пришли? Да когда ж они пришлито.., дай подумать… А когда мусор выносила, вот когда! — Серафима обрадовалась, что смогла оказать помощь следствию.

— А когда вы.., гражданка., выносили му-сор? — Опер с трудом сдержался, но еще больше помрачнел.

— Мусор-то? Да когда ж я его выносила? Так, кажись, когда рекламу показывали.., эти.., прокладки на каждый день…

— А что вы смотрели, гражданка? — не сдавался Козодоев. — Какое кино?

— Как — какое? — оскорбилась Серафима. Обыкновенное кино, какое всегда смотрю. Там Мария замуж выходит, а жених-то, бескультурник, дедушкой ее оказался… Хорошо, Кончита глаза ей открыла, а то какой позор мог приключиться!

Козодоев вытащил из кармана сложенную вчетверо газету и повел пальцем по программе. Через пять минут он удовлетворенно крякнул и позвал бородатого мужчину в белом халате:

— Степаныч, время смерти установил?

Эксперт пожал плечами и проговорил:

— Сам же понимаешь, предварительно, в первом приближении, плюс-минус трамвайная остановка…

— Ну все-таки хоть примерно?

— Примерно от одиннадцати до часу.

— Та-ак! — радостно произнес Козодоев и развернулся всем корпусом к Серафиме:

— Из налоговой, говорите?

— Из налоговой, — с готовностью подтвердила та. — Сегодня, говорят, к нему, а завтра — в двенадцатую. А зачем им в двенадцатую? Двенадцатая — это ведь моя, в двенадцатой я живу!

— Стоп! — Козодоев поднял руку. — Не начинай по новой! Женщин этих опиши, которые из налоговой!

— Чего их описывать? Самые обыкновенные женщины, одна худая такая, а вторая ничего, поприятнее на вид будет и одета прилично, поярче, так, как положено. А та-то, худая, — прямо как ворона…

— Брюнетка, что ли?

— Кто брюнетка? — растерялась Серафима.

— Ну вы же сказали: как ворона? — Козодоев собрал свою волю в кулак и удержал ругательство, рвавшееся наружу.

— Это она одета, как ворона, — пояснила Серафима, — а собой-то вроде светленькая…

— Светленькая или «вроде»? — Опер сдерживался из последних сил.

— Вот вторая — та точно рыжеватая, на племянницу мою похожа, на Светку. Рыжеватенькая и в теле, как положено…

Козодоев тяжело вздохнул, записал в блокнот фамилию разговорчивой свидетельницы и ушел в десятую квартиру привести в порядок расстроенную нервную систему.

* * *

После ухода Жанны Катерина повеселела.

— Ну вот видишь, как все хорошо складывается! Теперь они сами будут искать мой чемодан!

— Ой ли? — с сомнением пробормотала Ирина. — Что-то мне не верится. Хотя у тебя что в чемодане было?

— Вся моя одежда! — с грустью ответила Катя. — Даже белья нет на смену.

— Я бы тебе, конечно, одолжила кое-что, но, сама понимаешь… — Ирина критически оглядела Катькину весьма кругленькую фигурку и не удержалась от замечания:

— Конечно, я понимаю, арабскому шейху ты понравилась, но его просто потянуло на экзотику. Но раз ты не поступила в гарем, то, Катерина, нужно все-таки что-то с собой делать.

— А, ерунда! — Катька махнула рукой. — Нужно просто выбирать подходящую одежду, тогда ничего не будет заметно.

Ирина только вздохнула.

— Мне нужно домой попасть, — продолжала Катя, — там и шмотки кое-какие найдутся, и вообще, я же вижу, что тебе мешаю.

— Ну что ты, — растрогалась Ирина, — так давно не виделись…

— Не уговаривай! — Катя взяла телефонную трубку. — Сама знаю, что такое, когда работать тянет…

Однако на звонки в ее квартире никто не отвечал. Тогда Катя позвонила бывшей соседке Зое Вениаминовне, которая жила теперь со своей сестрой. Старушки страшно обрадовались, что Катя вернулась, и пригласили в гости. На вопрос о соседе Зоя как-то замялась, потом сказала, что комнату-то он купил, но сам живет не то у жены, не то у любовницы, она точно не знает. Но зато знает, что сосед в той квартире почти не бывает и застать его там практически невозможно. Однако был у нее где-то телефон этой самой любовницы, так что если Катюша зайдет вечерком, то Зоя его поищет. А вообще сосед очень неприятный тип, форменный бандюган, но это не телефонный разговор.

— Ну вот, теперь и в квартиру не попасть, расстроилась Катерина.

— Знаешь что, пойдем сейчас-в магазин и купим тебе все самое необходимое! — сказала Ирина. — Что-то мне подсказывает, что чемодан твой будут искать достаточно долго.

Катя нехотя согласилась: она не любила ходить по магазинам.

Снова откуда-то вынырнул Яша, на этот раз без оранжевого клочка в пасти. Пытались призвать кокера к порядку, Ирина соблазняла его собачьими консервами и сахарной косточкой.

Косточку Яша с удовольствием погрыз, но ука зать местонахождение медведя категорически отказался. На хулиганского пса махнули рукой и собрались в магазин. Не тут-то было. Яша твердо дал понять, что намерен отправиться с ними.

— Это его время, я всегда днем с ним гуляю , растерянно сказала Ирина. — Еще лужу сделает, если оставить.

— Слушай, я к Зое опоздаю! — всполошилась Катька.

В конце концов Яшу взяли с собой. Они так торопились, что не заметили темно-синий «форд», стоящий неподалеку от их парадной.

На улице кокер несколько успокоился, чинно шел рядом и не тянул в сторону. Ирина даже решилась взять его с собой в магазин, благо охранник на входе отвернулся. Они быстро пропихнули собаку за стойки с одеждой и велели сидеть тихо.

Катерина сразу же устремилась к тому углу, где висели брюки.

— Слушай, что у тебя за удивительная тяга к вещам, которые тебе совершенно не идут! — возмутилась Ирина. — Ты извини, конечно, но в этих брюках, что на тебе сейчас, ты выглядишь клоуном, которого выгнали из цирка за профнепригодно сть!

— Глупости! — Катька ничуть не обиделась. Одежда должна быть удобной! Конечно, я признаю, что брюки мятые и не первой свежести, это оттого, что я летела в них и второй день не снимаю, но…

8— Я не позволю купить тебе вторые такие же! — железным тоном сказала Ирина. — Иначе можешь ко мне не возвращаться!

Катька испугалась, что придется ночевать под мостом, и дала себя увести к платьям. В конце концов купили платье — серое, с зеленоватым неярким узором, а к нему вполне приличный однотонный жакет. Как все рыжие, Катерина была уверена, что ей очень идет зеленый цвет, якобы подходит к глазам. Глаза у Катьки были цвета болотной тины, да еще в крапинку. Ирина заставила подругу надеть все новое, причесала, побрызгала своими духами и в таком виде решилась отпустить в гости к Зое Вениаминовне.

Яши на том месте, где его оставили, не оказалось. Ирина сначала испугалась, что он убежал, потом решила, что его нашел бдительный охранник. Теперь с нее возьмут штраф, а собаку арестуют. Однако Яша обнаружился в подсобке, две девушки гладили его и кормили печеньем. Яша выглядел очень довольным, Ирина даже слегка взревновала.

С Катей распрощались у метро. Она поехала к Зое Вениаминовне, а Ирина с Яшей домой, но до дома они добрались нескоро. Яша вдруг вспомнил, что как следует не погулял, и потянул Ирину на собачий пустырь. По дороге они забежали еще в несколько продуктовых магазинов, встретили соседа — тоже с собакой.

Когда наконец добрались до дверей собственной квартиры, Яша заупрямился и не хотел идти домой. Ирина уговорила его с большим трудом подойти к двери. Дверной замок, как назло, заело. Ирина бросила сумку с продуктами на пол и налегла на дверь плечом. Замок поддался, но вторая дверь, имевшая два замка, оказалась не запертой на второй замок, а лишь захлопнута на один. Ирина такой оплошности никогда не допускала. Она всполошилась было, но вспомнила, что когда они уходили, в одной руке у нее был Яшин поводок, а в другой — большой пакет с мусором. Дверь она попросила запереть Катерину. И конечно, эта тетеха забыла закрыть на второй замок! Расслабилась там, в спокойной Европе!

Она втащила упиравшегося всеми лапами Яшу в прихожую и огляделась. В прихожей был жуткий беспорядок, но это Ирину нисколько не удивило — с приездом Катьки в ее всегда чисто убранной квартире как Мамай прошел. Все же что-то Ирину насторожило… Запах? Нет, пахло обычно, то есть не совсем обычно, но она успела уже привыкнуть к резкому аромату, который издавал черный бог Мамбазимбра. Не то мускус, не то сандаловое дерево, что-то очень специфическое…

На кухне все было как прежде, и Ирина несколько успокоилась. Однако в комнатах тоже был беспорядок. Ирина обежала все три и присела в гостиной на диван передохнуть.

Катька, конечно, умудрилась разворошить всю квартиру. Спала она в комнате Ирининой дочери, а время проводила в гостиной. Сама Ирина с отъездом детей обосновалась в комнате сына — там находился компьютер, она работала допоздна и спала там же, на диване сына.

Но Ирина готова была поклясться, что в бывшую комнату сына Катя входила считанные разы.

На письменном столе был жуткий развал.

Рукописи, аккуратно сложенные стопкой, были разбросаны по полу, дискеты с романами высыпались из коробочки. Уж к дискетам-то Катерина точно не подходила ближе чем на метр.

Во-первых, Ирина всем запретила это делать, а во-вторых, Катька, как человек искусства, совершенно ничего не понимала в компьютерах и даже слегка их побаивалась.

Оставался Яша. Раньше он никогда не позволял себе подобного хулиганства. Ирина позвала Яшу таким грозным тоном, что он не посмел ослушаться.

— Это ты сделал? — спросила она, сердито сверкая глазами.

Яша поглядел удивленно и едва ли не пожал плечами.

«Интересно, когда я это успел? — говорил его взгляд. — Я же уходил вместе с вами…»

Ирина сунулась в укромное место, где она хранила деньги. Деньги лежали на месте. Документы, страховые полисы, письма от детей все было на месте. И ее немногочисленные драгоценности. С рукописями и дискетами тоже ничего не случилось — их просто разбросали, но не повредили.

Единственное объяснение, которое пришло в голову Ирине, что в квартире завелся домовой или барабашка. А может быть, это Мамбазимбра хулиганит? Но тут она вспомнила про заедающий замок и незапертую дверь и принялась звонить Кате.

Катька клялась и божилась, что запирала дверь на два замка. Она даже обиделась на Ирину, что та считает ее такой бестолковой и безответственной.

— Ты узнала телефон своего бандита? — устало перебила Ирина.

— Да, звоню, там никого нету. Слушай, Катерина поняла по голосу, что Ирина очень расстроена, — я сейчас приеду, только Жанке позвоню.

Жанна проявилась через пять минут.

— Ну что у вас на этот раз стряслось? — холодно поинтересовалась она.

— Если будешь говорить в таком тоне, то лучше сразу повесь трубку! — разозлилась Ирина.

Жанна не стала спорить и отключилась.

Ирина удивленно поглядела на пикающую трубку и тяжко вздохнула. Подошел Яша и лизнул руку теплым языком. Стало полегче.

Подруги явились через сорок минут. Все это время Ирина бездумно просидела на диване, что было совершенно нехарактерно для ее деятельной натуры. Яша тоже прикорнул рядом и даже задремал ненадолго, но, услышав звонок, громко залаял.

— Ну что, Ирка, что случилось? — Катька влетела в квартиру с вытаращенными глазами.

— Ой, девочки, я, кажется, свихнулась, — тихо пожаловалась Ирина.

Подруги внимательно выслушали ее рассказ, Жанна проверила замки и даже удержалась от критических замечаний.

— Что пропало?

— Ничего! — в отчаянии закричала Ирина. В том-то и дело, что абсолютно ничего не пропало, именно это меня и пугает! Либо у меня в квартире было то, не знаю что, и они это взяли, либо я сама в помрачении рассудка устроила весь этот погром!

— Да никакого погрома нету, — задумчиво пробормотала Катерина, — подумаешь, вещи разбросаны… Я, конечно, не помню, но вполне могла бы…

— Ты-то, конечно, могла! — резко перебила ее Жанна. — В этом никто не сомневается, но меня настораживают замки. Один заедает, а другой и вовсе не заперт был!

Катька молитвенно прижала руки к сердцу, говоря взглядом, что она точно закрывала.

— Но к компьютеру ты точно не подходила?

— Точно, — уверила Катерина. — К нему — на пушечный выстрел…

— Господи, как хорошо, что Яшу мы взяли с собой! — радовалась Ирина. — Вдруг они бы сделали ему что-то плохое…

Яша дал себя обнять и погладить.

— Вот интересно, как в сказке, — размышляла Катя, когда подруги уселись на кухне выпить кофе, чтобы успокоить расшатавшиеся нервы. Когда царя спросили, что там у него есть дома, чего он не знает? И велели это самое отдать, а он, недальновидный человек, сказал, что все у себя дома знает, и обещал отдать. А оказалось, что у него в это время сын родился. Все-таки эти мужики — жуткие идиоты, как будто не знал царь, что жена у него в положении…

— Что ты хочешь этим сказать — насчет положения? — подскочила Ирина.

— Да нет, я так только к слову, — смутилась Катя.

— Выражайся яснее! — посоветовала Жанна.

— Что у тебя, Ирка, нового появилось в последнее время?

— Ты! — опередила Ирину Жанна. — У Ирки появилась ты со своими чемоданами и Мамбазимбрами!

От волнения Жанна впервые правильно выговорила сложное имя негритянского бога.

— Не обращай внимания. Катюша, — Ирина попыталась сгладить резкие слова. — Я очень рада, что ты вернулась, живи, сколько хочешь…

Но Катя и не думала обижаться, ее осенило.

— Девочки! — закричала она так громко, что Яша выскочил из-под стола и ушел в комнату. Они приходили за чемоданом!

— Что? — хором заорали Жанна с Ириной. Как это?

— Они приходили за тем синим чемоданом, потому и не взяли ничего! То есть они хотели забрать чемодан, но, естественно, не нашли его, потому что чемодан забрал представитель «Люфтганзы»! — Катерина торжествующе глядела на удивленных подруг.

— Хм, — Жанна не спеша закурила сигарету, а могу я спросить, почему они это сделали в отсутствие хозяев? Не проще ли было позвонить нам, по-человечески договориться о встрече, обменяться чемоданами, как это делают все нормальные люди…

— Вот ты мне не веришь, — упрямо бубнила Катя, — а между прочим, с чемоданами наверняка что-то нечисто. Потому что я же говорила вам, что ко мне в аэропорту привязался какой-то мужик и говорил, что меня ждут в гостинице «Петергоф».

— Катерина, не морочь нам голову своими мужиками! — взревела Жанна. — Нашла время!

— Постой, Жанка, дай подумать! — встрепенулась Ирина. — Мы же с тобой видели того типа, правда издалека. Интересный такой брюнет, явно моложе Катьки лет на восемь.

— Ну уж и на восемь! — возмутилась Катька. На пять…

— Все равно, но ты, надеюсь, не думаешь, что он подошел к тебе просто познакомиться?

Под нажимом подруг Катерина вынуждена была согласиться, что интерес к ней у брюнета был отнюдь не амурный. Ирина велела ей повторить точно, что сказал брюнет.

— Он сказал, что меня ждут!

— А с чего он взял, что ты — это именно та женщина, которая ему нужна?

Почему он не стоял с плакатом, как все встречающие в аэропорту, и не ждал, что к нему подойдут?

— Он не знал фамилии той женщины.

— И внешности ее он тоже не знал, как выяснилось, потому что обознался, подошел не к ней, а к тебе…

— А фраза про гостиницу была паролем! — у Катьки загорелись глаза. — Ой, девочки, как интересно!

— Что-то я не замечала раньше у тебя особой любви к детективным романам, — ввернула Жанна.

— А это Ирка меня приучила, — с самым невинным видом ответила Катя.

— Если серьезно, то я и гостиницы-то такой не знаю, — пробормотала Ирина, — так что вполне может быть… Ты извини, Катерина, но, судя по размеру одежды, та женщина на тебя совершенно не похожа. Она — худая, довольно высокая и значительно моложе тебя. Стало быть…

— Стало быть, этот тип отреагировал на чемодан! — Катя махнула рукой. — Ведь чемоданов-то было два? А он об этом не знал, вот и подошел к первой же даме, у которой заметил синий чемодан.

— Все это было бы так, — решительно начала Ирина, — если бы в чемодане было что-то криминальное. Но ведь мы с тобой вниматель но просмотрели его содержимое. Не было там ничего криминального, обычные женские вещи.

— Это ничего не значит! — упрямилась Катерина. — Там могло быть двойное дно, где спрятаны наркотики или какие-нибудь документы…

И если бы мы не отдали чемодан тому типу из компании, то они бы его забрали…

— Вот, кстати, — встрепенулась Жанна, — завтра позвонишь по тому телефону, что дал нам представитель «Люфтганзы», и поинтересуешься, как идут поиски, нашли ли они хозяйку чемодана. Если нашли, то все твои рассуждения, Катерина, притянуты за уши.

— А если не нашли? — спросила Ирина очень серьезно. — Если она летела по чужому паспорту?

— Вечно ты каркаешь! — рассердилась Жанна.

— Девочки, не ссорьтесь! — успокоила подруг Катя. — Давайте моему соседу звонить, а то одной как-то страшно…

Катя набрала номер, который дала ей Зоя Вениаминовна, и почти сразу отозвался нервный женский голос.

— Слушаю!

— Попросите, пожалуйста, Владимира!

Трубкой обо что-то грохнули, и женский голос визгливо закричал:

— Сам подходи к телефону, козел! Сам своим шлюхам отвечай, я тебе не нанималась в прислуги!

Трубка снова громко брякнула, и на этот раз прозвучал недовольный мужской голос:

— Слушаю!

— Владимир, — заторопилась Катерина, — это ваша соседка, я хотела бы…

— Какая еще соседка? — громыхнуло в трубке. — Ничего не знаю! Если на тебя протекло, сама разбирайся!

— На меня ничего не протекло, я только хотела…

— А если не протекло, какого черта тебе надо?

Чего ты тогда приличных людей беспокоишь?

— Я хочу попасть к себе домой, — простонала Катерина несчастным голосом, — в свою собственную комнату!

— Не возражаю, — милостиво согласился ее собеседник, — а я тут при чем? Если твоя комната — живи!

— Так вы там дверь железную поставили и замок новый врезали!

— А, так это вот ты про что? А я имею право на своей жилплощади любую дверь поставить, какую захочу!

— А как же мне быть? — В голосе Катерины отчетливо зазвучали слезы. — Вы мне должны дать ключи!

— Я тебе ничего не должен!

— Но как же я попаду к себе домой? — Катерина захлюпала носом. — Я же должна попасть в свою собственную комнату?

— А что ты, блин горелый, на меня свои проблемы вешаешь? Мне своих хватает!

Жанна, которая до этого момента молча наблюдала за разговором, вырвала трубку у Катерины из рук и заорала:

— Ты, козел помойный! Ты как с женщиной разговариваешь? В школу тебя не водили, я понимаю, но в детском саду тебе не говорили, что нужно с людьми вежливо разговаривать?

— Тоже мне, люди! — фыркнул Владимир.

— Да уж получше тебя! — отрезала Жанна. А с женщинами нужно разговаривать вдвойне вежливо! И вообще, как говорил один умный человек, хамить не нужно по телефону!

— Какой еще, блин, человек? — переспросил Владимир, понемногу снижая обороты. Жаннин напор и южный темперамент явно произвел на него некоторое впечатление.

— Коровьев! — сообщила Жанна. — Знаешь такого?

— Не-а… — Владимир слегка растерялся. Незнакомое имя смутило его: вдруг этот Коровьев серьезный и опасный человек?

Почувствовав неуверенность в голосе собеседника, Жанна продолжила наступление:

— Чтобы через час был возле той квартиры с ключами! Для Катерины отдельный комплект приготовь, а то я тебе гарантирую неприятности! — И она резко швырнула трубку на аппарат.

* * *

— Что еще за Коровьев? — смущенно пробормотал Владимир, уставившись на телефонную трубку. — Кто его знает, этого Коровьева… Придется ехать, а то еще огребешь неприятности по ерунде…

Он нашел ключи от новой железной двери и, надев кожаную куртку, направился в прихожую.

Навстречу ему выскочила его нынешняя подруга Марго.

— Куца это ты направился, хотела бы я знать? — осведомилась она, уперев руки в бока. — Мы же вроде в ресторан пойти собирались?

— Да сходим мы в твой ресторан, не волнуйся! — миролюбиво ответил Владимир. Ссора с подругой в данный момент не входила в его планы. — Я по делу съезжу, совсем ненадолго.

Но у Марго было другое настроение.

— Слышала я твое «дело», — завизжала она, бросившись на сожителя с кулаками, — сама же к телефону подходила! Ты хоть врать научись! Кто она такая, эта шлюха? Где ты ее подцепил?

— Да я ее в глаза не видел! — оправдывался Владимир, стараясь увернуться от длинных накрашенных ногтей Марго.

— Ах, так ты ее даже не видел — Девица еще больше разъярилась — Даже не видел, а уже тащишься к ней! Представляю, какая она уродина, если знакомится по телефону! А ты, козел, совсем совесть потерял! Уже телефонным сексом занимается! Нет, правильно мне Каринка говорила — козел, он и есть козел! Ни одной юбки не пропустит!

— Говорят же тебе — дело у меня! — оправдывался Владимир, пытаясь прорваться к дверям.

— Что еще за дело? Какое дело?

Владимир очень не хотел говорить Марго про комнату в коммуналке, потому что купил ее отчасти именно для того, чтобы иметь «запасной аэродром» на случай ссоры со своей скандальной подругой.

Наблюдательная Марго чувствовала его настроение и от этого еще больше заводилась:

— Темнишь? Не хочешь говорить, что за дело? Да врешь ты все, к бабе собрался, вот и все твое дело! — И она, изловчившись, вцепилась ногтями в щеку своего приятеля.

Владимир завопил и схватился за щеку.

— Ну вот, — он взглянул в зеркало, — сама же в ресторан хотела, и сама мне так морду украсила! Какой теперь ресторан!

— Подумаешь! — Марго немного сбавила обороты. — Совсем и незаметно! Пластырем заклеить, никто и не увидит! — И она пошла в ванную комнату за пластырем.

Владимир, воспользовавшись тем, что путь к дверям освободился, выскочил из квартиры и оглушительно хлопнул дверью.

— И еще говорят — не хами женщинам! пробормотал он себе под нос, сбегая по лестнице.

* * *

Жанна пыталась включить зажигание. Мотор два раза тихо чихнул и заглох.

— У, поотрывала бы я руки тем, кто делал эту консервную банку! — прорычала Жанна, переводя дыхание.

— Да уж, это тебе не в «мерседесе»… — подала реплику Ирина и тут же поняла, что не стоило этого говорить.

Жанна повернулась к ней, глаза ее пылали, черные волосы встали дыбом.

— Вот как? По самому больному бьешь, да?

Сама бы попробовала ездить на этом ржавом ведре!

— Девочки, девочки, не ссорьтесь! — заворковала Катька с заднего сиденья. — Нас же этот бандюган ждет, с ключами! Не дождется и уедет! А как я тогда к себе домой попаду?

— Ничего, подождет! — отрезала Жанна, злобно сверкнула глазами и бросила Катерине: Подай мне сумку с ключами, она у тебя под сиденьем!

Вооружившись гаечным ключом, она выбралась из машины и подняла капот. Понеслись обычные в таких случаях резкие высказывания в адрес конкретной «девятки» и отечественного автомобилестроения в целом.

— Конечно, Жанка очень деловая, — негромко произнесла Катерина, — но все-таки и ей без мужика плохо… Видишь, как она нервничает?

Ну ничего, я ей тоже потом дам на время своего Мамбазимброчку… Конечно, только тогда, когда он решит наши с тобой проблемы!

* * *

Владимир поднялся по грязной лестнице.

Возле железной двери его квартиры возились двое совершенно незнакомых мужиков: один — высокий худощавый брюнет в бежевой замшевой жилетке, второй — лысый здорово накачанный тип.

— Эй, пацаны, — окликнул Владимир незнакомцев, — вы чего делаете? Мы же с этой бабой, чья комната, договорились. Я всего-то минут на десять опоздал. Марго, кретинка, задержала!

— Это еще кто такой? — спросил лысый у брюнета, распрямляясь и поворачиваясь к новому персонажу.

— А черт его знает, — брюнет выразительно пожал плечами, — лично я никого не жду, а ты?

— Я тоже, — ответил лысый и без замаха, коротко и сильно ударил Владимира в живот.

Владимир глухо охнул и согнулся, но, будучи, как он сам обыкновенно выражался, «конкретным пацаном» и имея давнюю привычку к мордобою, он отскочил в сторону, согнул ноги в коленях и провел хороший классический аперкот.

Аперкот был всем хорош, да вот только здоровенный лысый хмырь был, кажется, отлит из железобетона: он даже не покачнулся, а Владимир отбил об него кулак. Он охнул, немного отступил и попробовал повторить удар, но лысый отклонился, а худой брюнет, о котором Владимир на мгновение забыл, напомнил о себе хорошим ударом в скулу.

— Что вы, пацаны, правда… — проговорил Владимир, отступая к стене и переходя в глухую оборону, — я ведь и опоздал-то всего минут на десять…

— А ты, блин, не опаздывай, — назидательно проговорил брюнет, пригибаясь и нанося удар в живот.

Владимир этот удар отбил, но в это время лысый громила так съездил его по уху, что несчастному послышался колокольный звон, в глазах у него потемнело, и по этому темному фону хороводом поплыли звезды.

Через какое-то время Владимир очухался и с трудом поднялся на ноги. Он по-прежнему находился возле той же самой железной двери, голова гудела, как пивной котел, разбитые губы болели и саднили. Неизвестных громил и след простыл.

Снизу по гулкой лестнице приближались торопливые шаги и громкие женские голоса.

— А, вы уже здесь… — проговорила Катерина, увидев возле двери Владимира. — А мы немножко.., это самое.., машина не… — Она хотела объяснить, что они опоздали на целый час из-за проклятой «девятки», которая никак не желала заводиться, но сообразительная Жанна разглядела лицо мужчины и ткнула подругу кулаком в бок, чтобы она замолчала и не ляпнула лишнего, по своему обыкновению.

— Вы.., это… — заговорил Владимир, с трудом разлепив спекшиеся губы, — вы чего, сразу такой наезд.., в натуре… Мы же с вами конкретно договорились… Зачем же вы сразу прислали своего Коровьева.

— Кого? — удивленно переспросила Ирина.

— Коровьева! — с усмешкой произнесла Жанна, ткнув вторую подругу. — Ты что, Ира, Коровьева не помнишь?

— Ах, Коровьева! — протянула Ирина, удивленно округлив глаза и потирая ушибленный бок. — Ну как же, Коровьев, кто же не знает Коровьева!

— Ну вот, — обиженно продолжал Владимир, он еще с одним пацаном пришел… От одного бы я еще, может, отмахался, а вдвоем они меня отделали… Зачем же так сразу! Я ведь приехал и ключи принес!

— А я ведь тебе говорила — хамить не надо по телефону, особенно женщинам! И без телефона тоже не надо!

— Кто же не знает Коровьева! — повторила Ирина, которой неожиданно пришла в голову интересная мысль. — Брюнет такой интересный, высокий и худой.., в черную кожу всегда одевается…

— Брюнет, худой, только не в коже он был, а в жилетке замшевой, — поправил ее Владимир, а еще с ним лысый мужик был, старый уже, но здоровый, как черт, лапы, как у гориллы, и накачанный…

— Не иначе, Коровьев для компании Азазелло прихватил, — проговорила Ирина, переглянувшись с Жанной, — он один никогда не ходит.

— А может, это был Бегемот? — подхватила реплику догадливая Жанна.

— Нет, на Бегемота непохож, Бегемот — он обаятельный…

— Ладно, девушки, вы со своими приятелями как-нибудь уж сами разберетесь, только чтобы они обо мне забыли. А мне пора, меня Марго заждалась… — Владимир достал из кармана связку ключей и протянул Жанне, в которой внутренним чутьем признал старшую.

Сердобольная Катька, жалостливо оглядев его лицо, сказала:

— Да вы хоть зайдите, умойтесь, холодного к синякам приложите, я пластырь найду…

— Да нет, — Владимир отмахнулся, — пускай уж Марго этим занимается, она привычная. Так хоть поверит, что я правда по делу ходил, а не по девкам шлялся. Она у меня жуть какая ревнивая.

— Как знаете, — Жанна высокомерно взглянула на побитого «братка», — а если хотите, чтобы у вас с Коровьевым проблем больше не было, вы со своей соседкой, — она указала на Катю, дружно живите и не хамите ей.., ни по телефону, ни лично!

— Да я, конечно! Дая всей душой! —Владимир расплылся в улыбке и тут же поморщился от боли в разбитых губах. — Да я если бы знал, что такие девочки симпатичные, я бы ни в жизнь…

— Но-но! — Жанна погрозила ему пальцем. И не приставать! Нам с твоей Марго неприятности ни к чему!

Владимир скатился по лестнице и исчез из поля зрения.

Катерина разобралась с ключами, открыла железную дверь и радостно пропела:

— Ну наконец-то я дома! Слава Богу! Как работать-то хочется!

Она вошла в свою комнату, оглядела ее и немного погрустнела:

— Сперва придется здесь порядок навести… хотя бы пол помыть и пыль вытереть…

— Ладно, Катюха, — Ирина обняла подругу, завтра перевезем твои вещи и устроим здесь субботник, а сегодня еще раз переночуешь у меня, а то здесь от пыли можно просто задохнуться.

Выйдя на улицу, подруги заметили отъезжающую от тротуара темно-синюю иномарку.

— Что-то я слишком часто последнее время вижу этот «форд», — с подозрением в голосе сказала Жанна.

Она подошла к своей «девятке», достала из сумочки ключи от машины и вдруг ахнула:

— Машина открыта! В нее кто-то залезал!

— А ты ее точно закрывала? — спросила Катерина.

Если бы Жанна, как героиня известного фантастического романа и снятого по нему фильма, могла воспламенять взглядом, то от Кати осталась бы горсточка пепла.

— За кого ты меня принимаешь? — возмутилась Жанна и распахнула дверцу машины.

— Странно… — сказала она, осматривая салон машины, — вроде бы ничего не пропало… даже магнитола на месте, а уж ее-то в первую очередь воруют…

— Значит, это не воры, — с уверенностью в голосе сказала Ирина.

— А кто же?

— Те же, кто посетил в наше отсутствие мою квартиру. И подозреваю, те же, кто набил морду Катькиному очаровательному соседу.

— И что им, интересно, от нас нужно?

— Я же говорила вам, девочки, — вступила в разговор молчавшая до сих пор, непривычно задумчивая Катерина, — они ищут чемодан! Тот самый синий чемодан, который увез человек из «Люфтганзы»! Что-то ты, Жанка, в последнее время плохо соображаешь!

Жанна, продолжая осматривать машину, посмотрела на нее не слишком приветливо.

— Да, порылись они здесь основательно, в бардачке все перевернули, под чехлы залезали, под сиденья тоже, даже коврик поднимали…

Она выбралась наружу, открыла багажник и присвистнула:

— Ну здесь вообще все вверх дном перевернули! Запаску, и то подняли, не поленились! Но тоже ничего не украли, по крайней мере, на первый взгляд я ничего не вижу.

Захлопнув багажник, она села за руль и скомандовала:

— Девочки, по местам! Нужно скорее уезжать с этого места!

Уже отъехав от тротуара, Жанна искоса взглянула на Ирину и спросила:

— А что ты бормотала Катькиному соседу про высокого брюнета в черной коже?

— Про черную кожу я нарочно, чтобы он подтвердил мои предположения, что тип, который ему рожу разукрасил, был действительно тот самый брюнет в бежевой замшевой жилетке.

Какие тебе еще нужны доказательства?

— Точно, — подтвердила Катерина, — высокий интересный брюнет в бежевом… Я же говорила, что все это — из-за чемодана!

— Любите вы все время какие-то приключения придумывать… — Жанна сопротивлялась только для порядка, чтобы оставить за собой последнее слово. — Не зря ты, Ирка, стала детективы писать! С твоей необузданной фантазией это самое милое дело!

— Вот как раз Ирка у нас всегда рассуждала здраво! — заступилась Катерина за подругу. Это меня иногда заносит, признаю.

— А что твою машину вскрыли, — насмешливо проговорила Ирина, — это тоже моя фантазия?

Ей здорово надоел Жаннин покровительственный тон.

— Нет, это не фантазия, машину вскрыли,вынуждена была признать Жанна.

— И при этом из нее ничего не пропало!

— На первый взгляд — не пропало, — вздохнула Жанна.

— Значит, это не были обыкновенные автомобильные воры!

— Ничего это не значит! — огрызнулась Жанна. — Может быть, они искали деньги и документы, а я их никогда в машине не оставляю!

А с остальным просто не захотели связываться…

— Сама же говорила, что магнитолу воры в любом случае берут, а у тебя не взяли!

Жанна ничего не ответила, сделав вид, что поглощена дорожной обстановкой, и разговор прекратился.

В машине надолго установилось молчание.

Жанна следила за дорогой и беспокоилась, как бы норовистая «девятка» снова не остановилась на первом перекрестке. Катерина закрыла глаза и видела перед собой замечательное яркое панно, к работе над которым она приступит завтра же, иначе просто не сможет жить, потому что ее распирают творческие идеи. Ирина углубилась в собственные невеселые мысли.

Работу ей придется отложить, это однозначно, потому что, судя по всему, они снова влезли в какой-то криминал. Придется взять на себя ответственность за Катьку, потому что именно ей опасность грозит в первую очередь. Как эта тетеха умудрилась перепутать чемоданы! Но что сделано — то сделано, теперь нужно серьезно подумать, как выпутаться из этой ситуации. На Жанну надежда плохая, она потому и отмахивается от очевидного, что ей вечно некогда, ее единственное желание — чтобы не беспокоили и дали спокойно работать. Ирина тут же подавила подступившее раздражение: как будто у них с Катькой полно свободного времени и нечего делать… Ну да ладно, Жанку не переделаешь, не стоит и пытаться.

Значит, эти типы обнаружили, что чемодан не тот, возможно, уже в аэропорту. И, вероятно, запомнили номер машины. На следующее утро или даже ночью явились к нему в квартиру и выспросили, куда он отвез пассажирку с синим чемоданом. Шофер честно им все ответил — ему не было резона ничего скрывать. Если бы он знал, чем это для него кончится… Серьезные люди эти двое, свидетелей не любят оставлять…

У Ирины мороз прошел по коже.

Значит, водитель сказал им номер дома и подъезд, номера квартиры он не знал. Как же тогда бандиты обнаружили ее квартиру? «Книга!» — вспомнила Ирина.

— Катька, скажи, — тихонько спросила она, что было написано на той книжке, что я тебе подарила?

— «Убийство в кредит», — удивленно ответила Катя. — Ты что — не помнишь, как собственный роман называется?

— Ну что ты… Как я тебе ее подписала, не помнишь?

— «Дорогой Катюше на добрую память от автора!» — отрапортовала Катерина. — Внизу подпись «Ирина Снегирева».

— Все ясно, — вздохнула Ирина. — Они знали мое имя и подъезд, видели, как мы уходили. А потом спроси любого ребенка во дворе: где живет тетя Ира, которая гуляет с рыжим кокером, — и он тебе ответит: на седьмом этаже в такой-то квартире.

— Что вы там шепчетесь? — ревниво спросила Жанна.

— Тебе не интересно, —.сухо ответила Ирина.

— Ну почему же, я с удовольствием выслушаю, время есть, пока едем…

— Скажи, Жанна, если абстрагироваться от тетехи Катерины и меня, которая от скуки придумывает сюжеты для детективных романов, тебя не настораживают совпадения?

Жанна, разумеется, уловила сарказм в Ирининых словах, но решила его не замечать.

— Сами по себе все события ничего не доказывают, я согласна. Но тебя не настораживает, что все они случились фактически в один день?

Утром мы пошли на улицу Воскобойникова и обнаружили там труп, затем днем, пока нас не было, кто-то залез в мою квартиру. Потом те двое, которых мы приметили в аэропорту, избили соседа, после чего именно они, потому что больше некому, вскрыли твою машину.

— Девочки! — жалобно заговорила Жанна. Ну вы не считайте меня равнодушным чудовищем. Просто у меня сейчас такой цейтнот на работе, что неприятности эти очень некстати…

— Неприятности всегда и всем некстати! ввернула Катька.

— Одного только я не пойму, как они вычислили твой адрес? — пробормотала Ирина.

— Очень просто! — вздохнула Катя. — Там у тебя на столике в прихожей я бросила бумаги… ну которые из самолета.., билет там, таможенную декларацию. Так вот, они тоже пропали, я проверила.

— Ну что ж, теперь уж точно все ясно, неясно только, что же нам теперь делать…

Подруги помолчали. Ирина огляделась по сторонам. Они проезжали по Литейному проспекту, и справа от машины промелькнула огромная светящаяся вывеска в форме ярко-зеленого попугая. Эта вывеска кое-что ей напомнила, но что именно, Ирина предпочла не говорить вслух, она решила обдумать эту мысль в одиночестве.

* * *

Наутро, едва дождавшись положенного времени, Ирина позвонила в компанию «Люфтганза». Но там ее ничем не порадовали. Вежливый голос с легким немецким акцентом долго извинялся, потом сказал, что, к большому сожалению, им не удалось отыскать владелицу чемодана. По адресу, указанному в документах, никто не живет и не отвечает на телефонные звонки. Но они будут продолжать поиски, поскольку один чемодан никем не востребован и находится у них, а второй — потерян. На требование Ирины сообщить ей фамилию и если не адрес, то хотя бы телефон владелицы чемодана, представитель компании ответил решительным отказом — дескать, не положено по инструкции. Ирина со вздохом положила трубку.

— Вот что, Катерина, — сказала она, заметив, что Катька радостно запихивает в сумку своего драгоценного Мамбазимбру, — никуда ты сейчас не поедешь. Во-первых, мне страшно тебя отпускать. Интуиция подсказывает мне, что Жаннина хваленая «Люфтганза» не найдет твоего чемодана.

— Да и черт с ним! — Катька махнула рукойЧто ж теперь — повеситься, что ли?

— Дело не в этом, — терпеливо объяснила Ирина, — дело в том, что эти типы от нас не отстанут. Сама посуди: они искали его у меня в квартире, искали у тебя. То есть пытались искать, если бы им не помешал твой сосед…

— Хоть на что-то сгодился! — заулыбалась Катя. — И от такого может быть польза.

— Они отвлеклись на него и в квартиру не попали. Но что им помешает сделать это в следующий раз? Как мы убедились, они спокойно открывают любые замки…

— Ужас какой! — поежилась Катя. — Это значит, они могут ко мне вломиться в любое время? Но я предъявлю им расписку, что сдала чемодан в «Люфтганзу». Как думаешь, они тогда оставят меня в покое?

— Не знаю.., откровенно говоря, очень в этом сомневаюсь, — честно ответила Ирина.

— Может быть, съездить туда и прикрепить записку на дверь? Так, мол, и так, ваш чемодан там-то… — всерьез предложила Катерина. Ирка, не могу же я вечно сидеть у тебя на голове!

Ирина, не отвечая, рылась в шкафу, безуспешно вспоминая, что было на ней надето вчера, когда приехал тот самый молодой человек из «Люфтганзы». Или нет, кажется, первой пришла Жанка. Ей стало стыдно, что они роются в чужих вещах, и она велела Катьке поскорее запихать все обратно, а сама машинально сунула ключик в карман.., чего? Ирина проверила домашние джинсы — в карманах было пусто, потом обшарила карманы брюк, в которых она вчера утром гуляла с Яшей, те тоже были пусты. В полном отчаянии она потрясла еще халат, хотя точно помнила, что халат надевала только утром для того, чтобы дойти до ванной.

Не найдя ключа в карманах одежды, она пошарила наудачу на нижней полке шкафа. Так и есть: ключик лежал там.

— Нашла! — Ирина с сияющим лицом потрясла ключиком. — Как ты думаешь, что это такое?

— Ключ… — удивленно протянула Катя. —Ирка, ты что, сперла ключ из того чемодана?

— Это случайно вышло, ты же помнишь, смутилась Ирина, — но этот ключ нам поможет!

— Ты так считаешь? — в сомнении проговорила Катя. — Он совсем не похож на ключ от квартиры, где деньги лежат… Впрочем, нам чужие деньги и не нужны. Нам нужно, чтобы нас оставили в покое. Я даже своим чемоданом решила пожертвовать.

— Ну и ладно, стало быть, сейчас едем на Литейный проспект, там находится казино «Какаду»! — Ирина потрясла брелочком. — Вот видишь, у попугая хохолок? Это и есть какаду!

Этот попугай точь-в-точь такой же, как на вывеске ночного клуба! И там где-то внутри находится замочек, который этот ключик открывает. Что-то мне подсказывает, что за этим замочком мы найдем кое-что интересное, что раскроет тайну таинственной незнакомки.

— Как мы попадем внутрь? — испугалась Катя. — Я в казино ни разу в жизни не была…

— Ничего, в крайнем случае призовем на помощь Жанку! Она женщина состоятельная, всюду — как рыба в воде! А пока съездим туда на разведку.

— А можно я брюки надену? — оживилась Катька. — Вдруг нам придется уходить от погони?

— О Господи! — Ирина еле сдержала смех.

Яшу решили взять с собой. Во-первых, Ирина побоялась оставлять его одного в квартире: вдруг снова ворвутся злоумышленники? Яша начнет лаять, и страшно подумать, что с ним тогда могут сделать. А во-вторых, Яша — очень милый и обаятельный кокер, при виде его все люди сразу добреют, а это очень полезно для дела.

На улице стоял изумительно теплый сентябрь. Ирина осторожно высунула голову из подъезда и огляделась в поисках темно-синей машины. В пределах досягаемости ее не наблюдалось. Они выскочили на улицу и бодрым шагом направилась к ближайшей троллейбусной остановке — в метро Яшу не пускали.

Всю дорогу Катерина крутила головой и тянула шею, высматривала злодеев, так что пассажиры стали посматривать на нее косо.

Казино «Какаду» было закрыто. Вокруг здания было тихо, никто не входил и не выходил из массивных дверей, силуэт хохлатого попугая над головой по дневному времени не подсвечивался и поэтому был едва заметен. Красивая вывеска у входа сообщала, что казино, ночной клуб и ресторан работают с шести вечера.

— Вот видишь, тут не только казино, но еще и ночной клуб! — с удовлетворением сообщила Ирина.

— В ночном клубе я тоже никогда не была! угрюмо сообщила Катя и решительно добавила:

— И не жажду!

— Не капризничай, — примирительно проговорила Ирина, устремляясь за Яшей в обход дома.

Яша уверенно натягивал поводок и бежал, в упоении виляя хвостом. Вот они завернули за угол, проскочили распахнутые ворота и оказались в уютном дворике, заасфальтированном и чисто выметенном. Посредине двора росло несколько чахлых кустиков и стояла деревянная скамейка. Тут же притулилась детская песочница, в которой сидел огромный рыже-полосатый кот самого разбойничьего вида. Кот заскочил в песочницу по очень важному и совершенно неотложному делу, поэтому даже не оглянулся на вошедших. Яша же при виде кота очень оживился. Кошек он не боялся, но и не ненавидел. Он очень дружил с соседским персом Ларсиком, иногда даже ходил к нему в гости, поэтому рыжий котище не вызвал у него никаких опасений. Ирина, как могла, сдерживала ретивого кокера. Когда они приблизились к песочнице, кот, сделав свои дела, направился к двери, в которой Ирина безошибочно угадала служебный вход в казино, и уселся на ступеньках. Ирина приструнила Яшу, тот разочарованно сел рядом со скамейкой.

— Ну что мы тут сидим? — Катерина заерзала на скамейке. — Что толку-то от нашего сидения…

В это время во двор въехал грузовой пикапчик, водитель вышел из машины и позвонил в дверь служебного входа. Дверь отворилась, водитель зашел внутрь, оставив дверь полуоткрытой. У Ирины камешек попал в туфлю, она наклонилась, передав поводок Кате.

В это время Яша, который не в силах был смотреть, как рыжий котище вытягивается на ступеньках и зевает во всю пасть, рванулся.

Катерина от неожиданности выпустила поводок из рук.

— Яшка, стой! — закричала Ирина, но было уже поздно.

Кот моментально скрылся за дверью, Яша последовал за ним. Ирина помедлила немного на ступеньках, оглянулась на Катю, велела ей сидеть на месте и осторожно приоткрыла дверь.

В коридоре за дверью никого не было — ни двуногих особей, ни четвероногих.

— Яша! — позвала Ирина шепотом. — Яшенька, или сюда!

Молчание было ей ответом. Кокер испарился.

"Кажется, я все-таки здорово его распустила, — констатировала Ирина, — еще бы, дети уехали к папочке, и я всю оставшуюся нежность вложила в кокера. Получилось балованное дитя.

Нужно срочно брать себя в руки, а то он сядет мне на шею!"

Нужно срочно отыскать кокера и убираться отсюда поскорее, пока их не заподозрили в преступных намерениях. Ирина прошла немного по коридору, миновала несколько дверей и услышала за поворотом голоса. Две женщины говорили на повышенных тонах:

— Уберешь! — шипела одна из них, голос был очень скрипучий. — Возьмешь сейчас щетку и уберешь…

— Еще чего! — отвечала другая, вероятно, понаглее и помоложе. — Я не в уборщицы нанималась!

— Раз уборщицы сейчас нету, ты будешь убирать! — Та, что постарше, повысила голос.

— А Геннадий Викторович сказал, что у меня другие задачи!

— Ах, Геннадий Викторович, — зловеще протянула старшая.

И тут они обе столкнулись с Ириной.

— Вам чего? — грубо спросила сильно накрашенная дама не первой молодости. — Тут не место для прогулок…

— Простите, — растерялась Ирина, — у меня собака…

— Какая собака? — оторопела дама. — Что еще за собака? Немедленно покиньте помещение!

— Говорю вам, что моя собака совершенно случайно сюда забежала! — Ирина испугалась, что ее сейчас выгонят, и тогда Яша совсем пропадет — этакая фурия способна вообще собаку убить. — У вас дверь нараспашку, вот он и проскочил!

— Что? — заорала дама и повернулась к девице в подозрительно короткой юбке.. — Ты дверь открытой оставила?

— Я вам не швейцар! — огрызнулась та. — И не сторож…

— Да я тебя уволю! — бушевала дама.

— Это как Геннадий Викторович решит! отвечала та, ухмыляясь.

Даже у Ирины зачесались руки девицу как следует двинуть за наглость, но она решила, что эти двое сами разберутся.

Тут очень кстати послышался знакомый звонкий лай и появился Яша. Неизвестно, чем закончилось общение с рыжим котом, но Яша выглядел очень веселым и довольным.

— Собаку надо держать на привязи! — взвизгнула дама, заметив волочащийся поводок.

«Тебя саму нужно держать на привязи!» Подумала Ирина, но все же сдержалась.

— Он за котом побежал, у вас тут еще кот уличный ходит, — ехидно сообщила она.

— Еще и кот! — простонала дама. — Развели грязь, скоро блохи прыгать начнут…

— Яшенька, отойди скорее от тети, у нее блохи! — пропела Ирина, подхватила довольного кокера и поскорей ретировалась под звонкий хохот нахальной девицы.

— Что случилось? — Катька бросилась им навстречу с вытаращенными глазами. — Я уж хотела милицию звать!

— Спрячься за кусты и сиди тихо, — скомандовала Ирина.

Они посидели немножко, глядя, как шофер пикапчика носит внутрь какие-то коробки. На крыльцо вышла знакомая Ирине нервная дама и прикрепила на дверь какую-то бумажку. Дверь захлопнулась, машина уехала, и во дворе стало тихо.

Подруги решились выйти из кустов. Прочитали на двери объявление, в котором сообщалось, что ночному клубу «Какаду» требуется уборщица.

— Очень хорошо! — удовлетворенно сказала Ирина. — Сейчас мы тебя немножко подгримируем и отправим сюда уборщицей.

— Почему меня? — заупрямилась Катька.

— Потому что меня они уже видели, — объяснила Ирина.

На самом деле ее при всем желании нельзя было принять за уборщицу, а вот Катька как раз подойдет. Катерина, понимая серьезность момента, сказала, что нужно съездить к ней на квартиру, найти старые шмотки, в которых она вполне сойдет за уборщицу.

Никто их в Катькиной квартире не подстерегал. Они забрали необходимые вещи и положили на видное место расписку данную представителем «Люфтганзы», что Катерина отдала им чемодан.

Катя подошла к служебному входу ночного клуба и толкнула тяжелую дверь.

За дверью был длинный коридор, тускло освещенный люминесцентными лампами, горящими через одну.

— Да чтоб я еще, блин, с тобой связался! — орал за полуоткрытой дверью мужской голос. — Да я тебя к чертям собачьим вышвырну из клуба прямым ходом на помойку, тебе там самое место Катя испуганно попятилась, но собралась с духом и решительно двинулась вперед.

Дверь, из-за которой доносились звуки скандала, распахнулась. В коридоре появился молодой, но уже довольно расплывшийся мужчина в дорогом, но измятом костюме и с недельной щетиной на наглом обрюзгшем лице. Увидев Катю, он уставился на нее с удивленным видом.

Собираясь в казино, Катерина облачилась все в те же бесформенные брюки и бледно-желтую свободную блузу. На ногах ее были матерчатые тапочки в клеточку.

— А ты кто такая? — наконец проговорил мужчина. — Ты что здесь шляешься?

— Я вообще-то по поводу работы, — ответила Катерина как могла сдержанно.

— Ты?! — Мужчина сложился пополам от хохота. — Да у нас здесь что, по-твоему, — цирк?

Мы пока что клоунов не нанимали.

— Я бы попросила! — холодно прервала Катя. Вы же повесили объявление, что вам требуется уборщица, вот я и пришла! Или вы в уборщицы нанимаете только докторов наук?

— Ax, уборщица! — Мужчина успокоился. Правда, Зинка же уволилась, замуж вышла… Ну ладно, если уборщица — нет проблем…

Из-за двери выглянула хорошенькая и совсем юная девушка и прощебетала:

— Геннадий Викторович, вы скоро? Мне ждать, или вы уже со мной разговор закончили?

— Сейчас!. — Мужчина оглянулся и хохотнул. Сейчас я с тобой.., закончу! — Затем он повернулся к Катерине и проворчал:

— Иди вперед по коридору, там будет дверь с табличкой «администратор», скажешь ему, что с Геной уже поговорила.

Он скрылся в комнате, громко хлопнув дверью, а Катя направилась по коридору в указанном направлении.

За дверью с табличкой «администратор» сидела очень худая сильно накрашенная женщина средних лет. Узкие злые губы говорили о характере «профессиональной свекрови».

Увидев Катерину, она неприятным скрипучим голосом осведомилась:

— Ты кто такая?

— Я по объявлению, насчет работы…

— Ты? — начала было женщина, но Катя, чтобы предотвратить приступ смеха и обидные комментарии, торопливо уточнила:

— Уборщицей. Геннадий Викторович со мной уже обо всем поговорил.

— Ах, уборщицей… — проговорила хозяйка кабинета. — Значит, уже поговорил.., наш пострел везде поспел.., ну раз так, я ничего не имею против. Уборщица нам нужна, Зинка как раз уволилась…

«Замуж вышла», — хотела добавить Катерина, но смолчала, решив не проявлять излишнюю осведомленность.

Женщина поднялась из-за стола.

— Пойдем, я тебе покажу, где ты должна убирать.

Когда администратор Анна Ильинична показала Кате всю подлежащую уборке территорию, лицо у той заметно вытянулось. Единственное, что несколько примирило Катерину с ее участью — это то, что она вовсе не собиралась надолго задерживаться на новом месте работы.

На всякий случай, чтобы не вызвать у человека подозрений равнодушием к главному вопросу жизни, она поинтересовалась у Анны Ильиничны размером зарплаты.

— Полторы, — сообщила та.

— Полторы тысячи рублей? — уточнила удивленная Катерина.

— А чего же ты хотела — долларов? — Анна Ильинична еще больше поджала свои и без того узкие губы. — Ты ведь, кажется, уборщицей пришла наниматься, а не директором!

— Но здесь так много работы… — протянула Катя, осматривая бескрайние просторы клуба.

— Не хочешь — твое дело, — злобно проскрипела Анна, — другую в два счета найдем!

Катя хотела было сказать, что пока никто, кроме нее, не клюнул на объявление, но решила не ссориться раньше времени с начальством и согласилась на предложенные условия.

— Тогда приступай, — милостиво разрешила Анна, — швабры и ведра под лестницей!

— А где бы мне.., это.., переодеться?

Анна посмотрела на нее с плохо скрытым презрением, ее взгляд говорил: «Зачем тебе переодеваться, в этих шмотках только и можно полы мыть».

Однако вслух администраторша сказала совсем другое:

— Вон в той комнате девочки из шоу переодеваются, найди пустой шкафчик, в него и уберешь все свое!

Проводив взглядом Анну Ильиничну, удалившуюся в свой кабинет, Катерина зашла в гардеробную и огляделась. В этой комнате, как в раздевалке школьного спортзала, стояли в несколько рядов металлические шкафчики. Некоторые из них были открыты и пусты, но большая часть заперта. Оглядевшись по сторонам, Катя достала плоский ключик с брелочком в форме попугая и прочла на нем номер — двадцать шесть. Шкафчик с этим номером находился в дальнем углу комнаты. На его дверце была наклеена табличка с именем и фамилией — Ксения Стрижевская.

Катя вставила ключик в замочную скважину, и дверца шкафчика распахнулась. Внутри шкафа валялась кучка шелковых тряпок, отдеданных блестками и поддельными драгоценными камнями. У этих вещей был удивительно жалкий и дешевый вид. Хотя на красивой танцовщице в ярком свете прожекторов они, наверное, смотрелись эффектно. Тут же стояли золоченые босоножки на умопомрачительном каблуке. На крючке висело темно-синее короткое платье с белыми кармашками. Платье явно было сшито на такую стройную девушку, что Катя только тяжело вздохнула.

Из кармашка этого платья выглядывал краешек фотографии. Снова оглядевшись по сторонам, Катерина вытащила этот снимок. На нем был изображен невысокий юноша с пустым наглым взглядом и светлыми кудрями до плеч в окружении стайки длинноногих красоток точно в таких синих платьях, как то, что висело на крючке. Поперек снимка бежала крупная размашистая подпись, сделанная жирным фломастером.

Катя спрятала фотографию к себе в карман, подумала и оторвала от дверцы табличку. Убрав ее туда же, что и фотоснимок, она продолжила осмотр шкафчика, но больше ничего интересного не нашла.

Вдруг у нее за спиной раздался удивленный голос:

— Эй, а ты что тут делаешь?

Катерина испуганно оглянулась и увидела неслышно подошедшую к ней девушку. В первый момент незнакомка показалась ей юной и обворожительной, но затем, присмотревшись, Катя разглядела нездоровую увядшую кожу, покрытую толстым слоем тонального крема и пудры, белки глаз, испещренные красноватыми прожилками, дрожащие руки и поняла, что девушка или далеко не так молода, как кажется, или ведет чрезвычайно нездоровую жизнь, а скорее всего — и то и другое.

— Что это ты делаешь? — повторила девица. И кто ты вообще, блин, такая? Я тебя первый раз вижу!

— А я здесь первый день, — Катя справилась с испугом и заговорила как можно спокойнее, меня уборщицей взяли…

— А, уборщицей… — протянула девица, явно утратив к ней всяческий интерес. — А зачем в Ксюшин шкаф залезла?

— В чей? — переспросила Катерина.

— Ксюшки Стрижевской!

— А он был открыт, я и подумала, что свободный, а смотрю — в нем правда чужие шмотки лежат.

— Открыт, говоришь? — Девица поскучнела. Наверное, Анна открыла, решила, что Ксюха больше не вернется… Ее и правда три недели как нету. После годовщины клуба как пропала, так больше и не появлялась. Но ты все равно лучше другой шкаф займи, свободных сколько угодно.

Катя кивнула и послушно прикрыла шкафчик, направившись к другому, поближе к выходу.

— Эй, — окликнула ее девица, — тебя как зовут?

— Катя.

— Катюха, будь человеком, последи, чтобы никто не вошел, если что — покашляй.

— Что? — не поняла Катерина.

— Ты совсем тупая, что ли? — зло проговорила девица. — Хотя, конечно, не была бы тупая, не работала бы уборщицей… Мне нюхнуть надо, а если Генка или Анна засекут — вышибут к чертям собачьим из клуба… Вот я тебя и прошу: постой на стреме!

— А-а… — протянула Катерина, по-прежнему ничего не понимая, но не решаясь задавать новые вопросы.

Девица уселась на скамейку, достала из сумочки тюбик губной помады и зеркало. Отвинтив крышку от тюбика, она высыпала на зеркало горку розоватого порошка, поднесла его к носу и шумно втянула воздух Порошок исчез, а с лицом девицы произошла удивительная метаморфоза. Оно просветлело и помолодело, кожа посвежела, на щеках проступил легкий румянец. Глаза на какое-то время зажмурились, как у сытой кошки, а потом снова открылись, но стали совсем другими — гораздо темнее и ярче.

Присмотревшись, Катя поняла, что у девицы просто расширились зрачки, отчего взгляд сделался лихорадочно возбужденным. Девица беспричинно рассмеялась, затем посмотрела на Катю и раздраженно проговорила:

— Что смотришь? Покараулила — и можешь убираться! Ты уборщица — вот и убирайся! Она снова рассмеялась своей шутке, показавшейся ей удачной. — Уж извини, я тебя не угощаю, мне и самой-то мало!

* * *

— Кокаин, — объясняла вечером Ирина своей наивной подруге, — она нюхала кокаин. А может быть, «звездную пыль».

— Что? — изумленно переспросила Катерина. — Какую пыль?

— Звездную. Это наркотик такой, с таким красивым названием.

— Так она наркоманка! — Катя широко открыла глаза. — Ужас какой!

— Конечно, наркоманка, — спокойно подтвердила Ирина. — Между прочим, и кокаин, и «пыль» очень дорогие, так что твоей знакомой приходится здорово крутиться, чтобы заработать на дозу.

— Она мне не знакомая, — обиделась Катерина, — я ее видела первый и последний раз! А откуда это ты все знаешь — про наркотики, и вообще? Это потому, что ты детективные романы пишешь?

— Да ты что, Катька, это по-моему сейчас все знают, любого ребенка на улице спроси, он тебе расскажет, какие существуют наркотики! Только ты у нас ничего не знаешь, как святая!

— Ужас какой! — Катерина захлопала бесцветными ресницами. — А я-то думаю, почему у нее так лицо изменилось! Знаешь, она даже как-то помолодела!

— Это она на десять минут взбодрилась, а потом ей еще хуже станет! Сама же говоришь: она очень плохо выглядела, кожа блеклая, выцветшая, глаза тусклые, больные.., а ведь наверняка она еще совсем молодая! Ладно, нам до нее никакого дела нет, лучше покажи, что ты нашла в этом шкафчике.

Катя выложила на стол табличку с фамилией и фотографию — немногочисленные трофеи, которые она почти с риском для жизни раздобыла в ночном клубе «Какаду».

— Так, одно уже хорошо — мы теперь знаем, как ее зовут. Ксения Стрижевская — это, по крайней мере, не Ольга Иванова. Думаю, что девушек с такими именем и фамилией в городе не слишком много и Жанка без труда выяснит ее адрес. А это что за фотография? Это ведь Феликс!

— Кто? — удивленно переспросила Катерина.

— Неужели ты не слышала, кто такой Феликс?

Это жутко раскрученный эстрадный певец, как говорят — поп-идол.

— Слушай, Ирка, ну правда, откуда ты все знаешь?

— Ой, Катя, ну только не смеши меня! Это тебе каким-то образом удается жить в обществе и быть от него полностью свободной! Ведь от этого Феликса совершенно нет продыха ни на радио, ни на телевидении… Что ни включишь — по всем программам мелькает его баранья морда.., точнее, мелькала, до последнего времени…

— А у меня, к счастью, нет ни радио, ни телевизора! — гордо заявила Катерина.

— Счастливая! — с иронией протянула Ирина. Она рассматривала фотографию:

— А это наверняка его автограф…

— И платье, которое висело в шкафчике, точно такое же, как эти, на фотографии, может быть, одна из девушек рядом с этим Феликсом и есть Ксения Стрижевская.

— Может быть, — согласилась Ирина. — Значит, Феликс выступал в клубе «Какаду», и Ксения выпросила у него автограф.

Она отложила снимок и достала с полки стопку газет.

— Замечательная газета, называется «Эгоист», — пояснила она, — в ней каждую неделю печатают программу всех театров, кинотеатров, концертных залов и прочих зрелищных центров города. Наверняка и про ночные клубы тоже все написано…

Ирина перелистала несколько номеров и наконец прочитала:

«На годовщину клуба „Какаду“ прибыло множество VIP-гостей. Почтил клуб своим присутствием даже сам Феликс, который исполнил свой суперхит „Ой, мама, не горюй“».

— Когда же это было… — Ирина посмотрела на дату. — Примерно три недели назад.

— А та девица — ну наркоманка, — подала Катя реплику, — сказала, что Ксюша не появлялась в клубе три недели, как раз после его годовщины…

— А ты когда за границей жила, тоже не слушала никаких новостей? — осведомилась Ирина.

— Вообще-то нет, — Катерина выглядела еще более смущенной, чем обычно, — а в чем дело?

— Да просто этот самый Феликс две недели назад трагически погиб в автомобильной аварии. И между прочим, не где-нибудь, а в Ницце, на Лазурном берегу!

— А ведь правда, — Катя напряженно задумалась, — что-то такое я слышала.., про гибель русского эстрадного певца…

— Вот видишь! Ты еще не совсем безнадежна!

— Так что же выходит, — Катя заметно побледнела, — этот Феликс приехал в клуб на годовщину, и после этого Ксюша Стрижевская исчезла из клуба и срочно уехала за границу…

Потом оттуда вернулась в одном со мной самолете. А Феликс тоже улетел во Францию и там погиб в аварии.., если, конечно, это действительно была авария… Так что же такое произошло в тот день в клубе?

— Ой, Катька, — проговорила Ирина, — кто же из нас двоих пишет детективные романы?

— Ты! Ты их пишешь! — с чувством ответила Катя. — И подозреваю, что ты рвешься расследовать это дело, потому что у тебя очередной творческий кризис!

— У тебя самой творческий кризис! — обиделась Ирина.

— Вот как раз мне-то есть чем заняться, запальчиво возразила Катька, — у меня пропасть творческих идей, а вот ты сама жаловалась, что сюжет никак не продвинуть!

— Ты хочешь сказать, что я специально послала тебя в казино?

— Конечно! Тебе любопытно узнать, в чем там дело! Тебя саму выгнали оттуда вместе с Яшей, вот ты и послала меня в самое пекло!

— Ну, знаешь! — Ирина прямо задохнулась от возмущения. — Ну, Катерина, ты просто неблагодарная…

— Что — свинья? — ехидно поинтересовалась Катька. — А я не просила меня опекать! У меня одна пламенная мечта, чтобы отпустили домой и дали спокойно поработать!

— У меня точно такая же мечта! — напомнила Ирина.

— Вот и прекрасно! — оживилась Катя. — Так я могу наконец ехать домой?

Ирины вспыхнула. Она бросила все свои дела, возится с Катькой как с малым ребенком, а вместо благодарности получила резкую отповедь.

— Да я тебя вовсе не держу! Только мы ведь хотели вместе…

— Ирка, мне все надоело! — объявила Кате, рина. — Я хочу домой и плевать на чемодан!

Куплю себе новую одежду!

«Я себе представляю, какую», — подумала Ирина.

— Этак можно кучу времени потратить! продолжала Катя. — Ну что мне удалось выяснить в том «Какаду»? Была девушка, Ксения Стрижевская, ну исчезла, то есть уехала за границу. Так после того, что я там видела, ничему не удивляюсь. Эти девицы, в такой среде… Ну встретила кого-то, богатого какого-нибудь мужика, он и увез ее. А потом вернулась. А может, она тоже наркоманка, а? Вот и не помнит ничего про чемодан…

— Ага, и послала его искать двух бандитов, которые ни за что ни про что ухлопали водителя и отлупили твоего соседа.

— Этого-то как раз было за что! — оживилась Катя. — Извини, Ирка, спасибо за все, но я уж пойду.

— Мамбазимбру не забудь! — сказала Ирина вдогонку.

Катька позвонила через час, сказала, что расписки она не обнаружила, и что на полу в пыли ясно видны мужские следы. Стало быть, те люди отправятся теперь в компанию «Люфтганза», пускай там и разбираются с чемоданом. А она завтра с утра пораньше поменяет замок на двери в свою комнату, а потом отключит телефон и будет работать, так что пусть Ирина не удивляется, если никто не станет брать трубку.

Ирина вздохнула и позвонила в одну солидную фирму насчет дверной сигнализации. Но там ей объяснили, что в присутствии собаки установка сигнализации невозможна. Датчики устанавливаются на движение, а, сами понимаете, если собака в отсутствие хозяев будет бегать из комнаты в комнату, то датчики станут все время срабатывать. На вопрос, какой же выход из положения, любезный голос предложил на время отсутствия хозяев запирать собаку в ванной, но Ирина с негодованием отказалась.

Замок на входной двери все так же заедал, так что Ирина решила завтра же его поменять.

На том и успокоилась.

Наутро Ирина встала с благой мыслью сесть наконец за компьютер. Но позвонила Жанна, поинтересовалась, как дела. Ирина пожаловалась ей на Катысину черную неблагодарность. Жанна согласилась с ней, что Катерина совершенно обнаглела, что Европа очень плохо на нее повлияла. А вообще-то она взрослая женщина и способна позаботиться о себе сама, а если нет, то тем хуже для нее. Они с Ириной не няньки. Жанна пригласила ее сегодня пообедать где-нибудь в городе, чтобы отвлечься. Ирина с энтузиазмом согласилась, но, сама не зная для чего, все же попросила Жанну выяснить адрес Ксении Стрижевской. Жанна помолчала немного, потом сказала, что Ирина в своем репертуаре. Катя же ясно дала понять, что хочет, чтобы ее оставили в покое, так чего же Ирине еще надо?

— Привыкла доводить дело до конца, — неуверенно протянула Ирина. — А впрочем, сама не знаю, что это даст.

Жанна буркнула, что попробует, и отключилась.

С Яшей Ирина с утра взяла строгий тон, так что он и не посмел намекать, чтобы вели на дневную прогулку. На улице сегодня было пасмурно, хоть и тепло, так что Ирина надела синий брючный костюм, совсем новый. Оттенок синего был очень хорош — не чернильный и не васильковый, очень сочный, то что надо. Костюм выгодно подчеркивал фигуру и подходил к глазам. Ирина сама себе понравилась в зеркале. Подводя губы, она заметила крошечную морщинку возле рта, но не позволила себе расстроиться. Она подумала, что слишком сильно прихорашивается, и немного расстроилась: для кого она это делает, для Жанны? Захотелось, чтобы ждал ее сегодня кто-то другой.

Об этом же она подумала, входя в кафе. Она немного опоздала. Если бы за столиком сидел любимый мужчина, он сначала нахмурился бы притворно, завидев ее, покачал головой и показал на часы, а потом, увидев ее виноватую улыбку, сам улыбнулся бы ей в ответ, широко и радостно.

Жанна против обыкновения не ворчала за опоздание. Она была в отличном настроении, поскольку только что у нее была встреча с богатым клиентом. Одета сегодня Жанна была во что-то прелестно-коричнево-трикотажное. И разумеется, на шее, как всегда, куча серебряных монист. У Ирины коричневый цвет прочно ассоциировался со школьной формой советских времен. Но Жанне шло.

Они чудно провели время, посплетничали, перемыли косточки Катьке и еще кое-каким общим знакомым. Ирина рассказала, что удалось узнать в казино, пришлось признаться про ключик. Жанна покрутила головой и протянула Ирине бумажку с номером телефона. Ксению Стрижевскую удалось найти довольно легко, прикинув возраст.

— Звони уж сразу, — усмехнулась Жанна, протягивая мобильник, — знаю, что тебе не терпится.

— Ну? — услышала Ирина недовольный мужской голос, когда на том конце линии сняли трубку.

На вежливую просьбу позвать к телефону Ксению Стрижевскую голос разразился площадной бранью.

— Конкретнее, пожалуйста, — попросила Ирина, отнеся трубку от уха.

— Можно и конкретнее, — согласился голос и тут же сообщил Ирине, где он лично ее хотел бы видеть и куда посылает.

— Вы не хулиганьте, гражданин, я звоню из милиции, — невозмутимо сообщила ему Ирина, если не хотите со мной разговаривать, пришлю наряд, вас к нам сюда доставят…

Неизвестно, поверил ли ей собеседник, но тон изменил и сказал, что Ксюха давно уже по этому адресу не живет.

— Позвольте, — якобы удивилась Ирина, — но прописана-то она здесь, по вашему адресу. Кто вы такой, и кем вам приходится гражданка Стрижевская?

— А что случилось-то? — вполне по-человечески спросил мужчина. — Ксюха — племянница моя…

— Вы, гражданин, отвечайте на вопрос, где я могу найти вашу племянницу!

— Да я-то откуда знаю? — снова заорал мужик. — Вроде квартиру она снимает где-то…

— Леша! — крикнула Ирина, отвернувшись от телефона, но так, чтобы было слышно. — Посылай наряд… Сейчас посмотрю, какой адрес!

Мужик в телефоне присмирел, пробормотал, что у жены где-то адрес записан, отлучился на минутку и тут же заорал радостно:

— Нашел! Астраханская улица, дом четыре, квартира двадцать! А телефон там хозяйка отключила, чтобы Ксюха много денег не наговорила, вот!

— Вы когда свою племянницу последний раз видели? — продолжала допрос Ирина.

— Да уж с полгода… — подумав, признался любящий дядя.

— Всего хорошего, гражданин! — Ирина повесила трубку.

— Не дай бог таких родственничков, — насмешливо пробормотала Жанна.

— Это точно! — вздохнула Ирина. — Ну что, пойдем отсюда? Все было очень вкусно.

— Ирка, я ни минуты не сомневаюсь, что ты сейчас поедешь по этому адресу.

— Возможно, — пробормотала Ирина, отводя глаза.

— И зря это сделаешь, потому что ничего там не выяснишь. Сама посуди, если бы девушка вернулась в собственную квартиру, то представители авиакомпании ее обязательно бы нашли.

А раз не нашли, значит, ее там не было, то есть после аэропорта она поехала куда-то в другое место.

«Либо ее отвезли насильно», — внезапно подумала Ирина.

Вероятно, Ксению встречали те двое. Сначала перепутали ее с Катькой, но потом-то вычислили правильно. Посадили в машину и увезли. Им нужен был чемодан, но чемодан был чужой. Если бы девушка была с ними заодно, они послали бы ее к Катерине, и те обменялись бы чемоданами. А раз они этого не сделали, то, стало быть, девицу они увезли насильно.

Ирина вспомнила покойника в квартире на улице Воскобойникова и содрогнулась. Эти мысли бродили в голове уже после того, как она распрощалась с Жанной и ехала в метро.

Астраханская улица была узкая, скорее ее можно было назвать переулком. Дома вокруг стояли исключительно старые пятиэтажки грязно-желтого цвета. Ирина без труда нашла нужную. Дверь подъезда болталась на одной петле, в этом доме никто никогда не слышал о домофоне и кодовых замках. На лестнице пахло тушеной капустой. Прикинув, что двадцатая квартира находится на пятом этаже, Ирина вздохнула и начала подниматься, думая, что Жанка в общем-то права и что зря она потащилась в такую даль, как будто у нее куча свободного времени.

С пятого этажа раздавались какие-то звуки.

Когда Ирина поднялась, она застала такую картину. Разбитной мужичок в засаленной футболке и синих тренировочных штанах, пузырящихся на коленях, возился с дверным замком. Через раскрытую дверь видна была куча мусора в прихожей и слышны звуки активной деятельности. Ирина поздоровалась, и тогда мужичок крикнул Шуру. Явилась худая тетка лет пятидесяти с ярко накрашенными губами. На голове у тетки была жиденькая «химия». Не ответив на приветствие, тетка с ходу начала орать, что она сдавала квартиру этой шалаве, но если бы знала, чем это кончится, то никогда бы ее и на порог не пустила. Девчонка оказалась неряхой и растяпой, вечно затягивала с оплатой. У них был договор — платить вперед до пятого числа текущего месяца, а она вечно забывала.

— А сейчас-то она где? — сумела вклиниться Ирина.

Тетка отвечала, что она понятия не имеет, и с квартиры Ксению немедленно сгоняет. Мало того, что загадила всю сантехнику, так еще неизвестно кому давала ключи.

— У вас что-то пропало? — с недоверием спросила Ирина. Насколько она сумела определить характер выжиги-хозяйки, та сдала Ксении квартиру, забрав из нее все вещи.

Тетка просто задохнулась от возмущения:

— Пропало? Да вы поглядите, что она в квартире устроила! Дверь сломана, все перерыто, одного мусора сколько на полу валяется!

— Вы считаете, что это она устроила? — осмелела Ирина. — Если у Ксении ключи от квартиры были, то зачем ей дверь ломать?

— И замок был не сломан, и дверь цела, неожиданно вступил мужичок, но тетка тут же гаркнула на него, чтобы помалкивал и делал свое дело.

— А когда вы это обнаружили? — продолжала наступать Ирина.

Тетка внимательно ее оглядела, отметила дорогой брючный костюм и очень приличный внешний вид Ирины. Она не стала хамить, а просто не очень приветливо осведомилась, кем Ирина Ксении приходится.

— Знакомая, — коротко ответила Ирина. Тогда тетка ответила, что соседи позвонили насчет открытой двери.

— Воры к тебе, Шура, залезли, вот что, — заявил мужичок, собирая инструменты. — Замки надо хорошие ставить и дверь железную. А так толку не будет.

— Когда это было?

— Позавчера, — буркнула тетка. — Пока они позвонили, пока замок новый купила… Да что вы все спрашиваете? Нет здесь Ксении, и жить она больше тут не будет, это я вам точно говорю!

— А что вы собираетесь делать с ее вещами? вкрадчиво осведомилась Ирина, заметив две объемистые сумки, стоящие в прихожей. Воры, я так понимаю, ничего не взяли.

Тетка закусила нижнюю губу желтыми зубами и стала похожа на гиену. Ирина сразу поняла: мародерша решила воспользоваться случаем и присвоить девчонкино барахло, чтобы потом свалить все на воров. Подивившись про себя человеческой жадности, Ирина поглядела в маленькие глазки и сказала, что если увидит Ксюшу, то передаст ей, чтобы обязательно зашла за вещами. Мужичок спрятался за спину Ирины и одобрительно хмыкнул, очевидно, у него жадность тоже не вызывала положительных эмоций.

Ирина собралась уходить и тут заметила, что мерзкая тетка укладывает бумажный мусор в большой мешок. Среди мусора мелькнуло несколько цветных фотографий.

— Давайте пакет прихвачу, все равно мимо помойки пойду, — миролюбиво предложила она.

Ненавидящий взгляд хозяйки сказал Ирине, что та о ней думает. Мужичок же, которому, видно, надоело бегать с пятого этажа вниз и обратно, обрадованно вручил Ирине мешок.

Спускаясь вниз, Ирина сопоставила время и пришла к выводу, что неизвестные воры залезли в квартиру как раз в ночь после приезда Катьки. То, что замок не сломан, доказывает, что открыли они дверь ключами, а ключи взяли у Ксении. Они что-то искали, раз все перерыли. Или кого-то. Но вряд ли нашли.

Ирина не стала придавать значения тому, что могут подумают прохожие, глядя как прилично — одетая женщина копается в мусоре. Она вытащила из пакета несколько цветных фотографий, " остальное выбросила.

Дома она внимательно изучила снимки. На всех присутствовала светловолосая довольно смазливая девица, судя по всему, Ксения. Девушка была высокого роста, очень стройная, еще бы — танцовщица. Совершенно непонятно, как ее могли перепутать с Катериной. Ирина положила перед собой фотографию, что притащила Катя из казино. Среди девиц в одинаковых синих коротких платьицах, что стояли рядом с поп-идолом Феликсом, она без труда нашла Ксению. На двух снимках рядом с Ксенией был сфотографирован мужчина весьма приятной наружности с короткими светлыми волосами. Снимки были любительские, мужчина не позировал. Ксюша льнула к нему. Было ясно, что этот мужчина — ее любовник. Интересно, где он сейчас и имеет ли какое-то отношение к этим событиям?

Вздохнув, Ирина отложила фотографии и решила наконец заняться собственными делами.

Вечером она не выдержала и позвонила Катьке, чтобы удостовериться, что у той все в порядке. У Катьки долго трубку никто не брал, потом раздался сонный голос соседа.

— У вас что — телефон отключен был? — поинтересовалась Ирина.

Сосед, отлично помня о прошлой встрече, разговаривал с Ириной вежливо. Он обстоятельно ответил, что телефон все время работает, но что Катерину он позвать не может по причине ее полного отсутствия в квартире.

— Она что — пропала? — встревожилась Ирина.

— Ничего она не пропала, а просто ушла куда-то часов в семь. Расфуфырилась и умотала! Всю квартиру духами провоняла, я полчаса чихал! сообщил сосед.

Ирина поблагодарила и повесила трубку.

Так-так, дураку ясно, что Катерина ушла на свидание. Только вот с кем, интересно знать?

Когда это она успела кого-то себе завести? Только что жаловалась на одиночество и уповала на Мамбазимбру. Неужели негритянский божок начал действовать? Ирина засмеялась, вспомнив, как выглядело божество, и почесала Яшу за ушами.

* * *

А накануне в аэропорту произошли следующие события. На втором этаже здания международного аэропорта «Пулково-2», помимо служб управления самого аэропорта, размещались офисы петербургских представительств крупных зарубежных авиакомпаний. Офис крупнейшей германской компании «Люфттанза» был одним из самых просторных и современных. В приемной, возле огромного аквариума, в котором среди густых темно-зеленых зарослей плавали, широко разевая рты, крупные расписные рыбы, стоял высокий темноволосый мужчина в бежевой замшевой жилетке.

Дверь в глубине приемной открылась, и появилась стройная девушка в черно-белой служебной униформе.

— Простите, что заставила вас ждать, — с улыбкой обратилась она к посетителю.

— Ничего страшного, — ответил тот, — я любовался вашими рыбками.

— Это не просто рыбки, — девушка снова улыбнулась, — это одна из разновидностей южноамериканских пираний! Они так прожорливы, что даже растения в аквариуме — синтетические, настоящие они давно бы уже съели!

Итак, чем я могу вам помочь? — Перейдя к делу, она перестала улыбаться.

— Дело в том, что моя.., моя родственница летела вашим самолетом и перепутала багаж.

Точнее, кто-то из пассажиров вышел раньше и по ошибке взял ее чемодан. Так вот, я хотел бы разобраться с этим недоразумением и получить чемодан обратно…

— Да, конечно, — служащая снова улыбнулась, — будьте любезны, предъявите билет вашей родственницы.

— Понимаете, — брюнет развел руки, — она выбросила его, выйдя из аэропорта. Она не заметила, что перепутала чемоданы, и посчитала, что билет ей больше не понадобится.

— Нет проблем, — девушка продолжала улыбаться, но ее улыбка стала более сухой и натянутой, тогда пусть ваша родственница приедет лично и предъявит документы, удостоверяющие личность.

— Неужели обязательно заставлять ее приезжать в аэропорт? — Лицо брюнета вытянулось. У моей родственницы очень мало свободного времени, она весьма занятая дама…

— Нет, совсем не обязательно, — девушка перестала улыбаться, — вы можете получить багаж вместо нее.

— Замечательно! — Брюнет засиял. — А что для этого нужно?

— Вы должны предъявить нотариально заверенную доверенность от вашей родственницы на получение багажа.

— И только так? — Брюнет снова помрачнел.

— Только так, — спокойно подтвердила девушка. — Только в этом случае мы можем вернуть вам чемодан.

— Эти рыбки символизируют ваш способ обращения с клиентами? — кисло проговорил брюнет, покосившись на аквариум с пираньями.

— Эти рыбки символизируют наш способ обращения с недобросовестными клиентами, — парировала служащая.

— Из ваших слов я сделал вывод, что чемодан моей родственницы вам возвратили и он уже находится здесь, в этом офисе? — уточнил настойчивый посетитель.

— Не будете ли вы так любезны назвать имя вашей родственницы? — проговорила девушка вместо ответа и при этом снова изобразила на лице вежливую улыбку, но в этой улыбке теперь действительно появилось что-то от хищного оскала пираньи.

— Нет, не буду, — совершенно невежливо ответил невоспитанный брюнет и вышел из приемной, напоследок окинув взглядом расположенные по углам помещения камеры охранной сигнализации.

* * *

Поздно вечером, когда в здании аэропорта остались только работники диспетчерской службы и дежурный персонал, обеспечивающий безопасность полетов, в коридоре второго этажа появились двое мужчин в летной форме. Один из них, высокий, темноволосый, с пышными усами и в несоответствующих вечернему времени темных очках, быстро и уверенно шел к офису «Люфтганзы». Второй был тяжеловесный. Униформа сидела на нем, как на корове седло, и едва не лопалась по швам. Летная фуражка была ему тоже мала и время от времени сползала, открывая загорелую лысину.

— Не топай как слон! — недовольно покосился на него брюнет.

Остановившись возле небольшой ниши, брюнет достал из кармана отвертку и в два счета отвинтил металлическую крышку, под которой обнаружился распределительный щит системы электропитания. Затем вынул из другого кармана большой плотницкий гвоздь и плоскогубцы с изолированными ручками и неторопливым движением вставил толстый гвоздь между электрическими клеммами. Из щита брызнул ослепительный сноп искр, запахло паленой пластмассой, и свет в коридоре погас.

— Теперь — быстро! — скомандовал брюнет, включил фонарик и бросился к двери представительства компании «Люфтганза».

Около двери он пропустил вперед своего широкоплечего лысого напарника. Тот вытащил из-за пазухи связку отмычек, тускло блеснувшую в свете карманного фонарика, и приступил к работе над замком.

— Скорее, скорее! Через несколько минут набежит охрана!

— Не говори под руку! — огрызнулся громила. Он снял неудобную фуражку, вытер лысину клетчатым платком и продолжил свою работу.

Наконец замок тихо щелкнул, и дверь офиса распахнулась. Бандиты проскользнули в приемную.

Луч фонарика скользнул по стенам, выхватил из темноты оскаленную пасть пираньи, припавшей изнутри к стенке аквариума, и наконец остановился на двери, которая вела во внутреннее помещение. С этой дверью лысый громила справился гораздо быстрее.

В следующей комнате стояло несколько столов с компьютерами и оргтехникой. Брюнет повел фонариком вдоль стены, и вдруг сбоку и немного позади него раздался негромкий рокочущий звук. Рука с фонариком непроизвольно вздрогнула, луч описал неровный зигзаг и осветил серебристую дверцу заработавшего холодильника. Брюнет негромко рассмеялся:

— Холодильник, блин! Так заикаться скоро начнешь!

— Нервный ты! — покосился на него напарник и подошел к очередной двери. — Посвети-ка!

Он быстро открыл замок, и злоумышленники оказались наконец в небольшой комнате без окон с металлическими стеллажами, предназначенными для утерянного багажа.

На одной из полок сиротливо покоился громоздкий синий чемодан.

— Вот он, родимый, — облегченно вздохнул брюнет. — Бери и быстро смываемся!

Вернувшись в приемную, он осторожно выглянул в коридор. Там уже тускло светили лампы дежурного освещения. Быстро прошла группа людей в униформе, негромко переговариваясь. Дождавшись, когда эти люди скроются за поворотом, брюнет выскользнул в коридор и махнул рукой своему неповоротливому коллеге, легко, как пушинку, тащившему синий чемодан.

Неслышно пробежав по устилавшему пол зеленому ковру, двое взломщиков скрылись за дверью туалета.

Положив чемодан на кафельный пол, лысый громила разорвал опоясавшую его ленту скотча и негромко чертыхнулся:

— Замок сломан, кто-то в чемодане рылся!.

Брюнет опустился на корточки, открыл многострадальный чемодан и принялся выбрасывать на пол его содержимое, внимательно рассматривая и прощупывая каждую вещь. Женское белье, платья, брюки, блузки и свитера полетели на пол. Внимание привлек элегантный кожаный дорожный несессер. Тщательно осмотрев его и прощупав стенки, брюнет вспорол их ножом, но ничего интересного не обнаружил.

Вывалив все содержимое чемодана, он занялся его стенками. Прорезал ножом и оторвал шелковую подкладку, тщательно простучал пластик в поисках второго дна, но так ничего и не нашел. В нескольких местах прорезал стенки, убедился, что в них нет тайников, и распрямился.

— Облом, — проговорил он в крайнем разочаровании.

— Выходит, она где-то в другом месте это спрятала, — предположил лысый питекантроп.

— Ты же сам знаешь, что мы ее тщательно обыскали! — недовольно проговорил брюнет. Вот если бы ты ее не пристрелил, она бы нам все своими руками отдала! Так что ты уж лучше молчи!

— Что бы она нам отдала, если ее чемодан другая баба унесла? — обиженно проворчал лысый.

— Ну вот же он, ее чемодан! И где то, что мы ищем?

— Наверное, те бабы нашли и спрятали, продолжал лысый настаивать на своем.

— Да откуда им, интересно, знать, что это такое? Откуда им знать, что это так дорого стоит?

— А я почем знаю? — пробубнил лысый.

— Ты никогда ничего не знаешь! — Брюнет, как всегда, оставил за собой последнее слово.

Он прислушался К звукам, доносившимся из коридора.

— Надо смываться. Уже наверняка обнаружили следы взлома.

Бандиты вышли в коридор и почти сразу натолкнулись на высокого широкоплечего человека средних лет в форме и со значком службы безопасности на лацкане.

— Куда подевался Кулешов? — обратился брюнет к охраннику, опередив его вопрос.

— Какой Кулешов? — опешил тот.

— Как — какой? — Брюнет изобразил искреннее возмущение. — Серега Кулешов из технической службы! Он пошел за сменными изоляторами и пропал! Вы его не видели?

— Не знаю я никакого Кулешова! — огрызнулся охранник и прошел по коридору, недовольно оглядываясь.

Брюнет, довольный своей находчивостью, усмехнулся и зашагал к лестнице.

На первом этаже они столкнулись с группой техников в рабочих комбинезонах, но тем было явно не до них. Покинув здание, они пересекли чахлый сквер и подошли к стоянке, где час тому назад оставили свою машину.

Брюнет сел за руль и вставил ключ в зажигание. Лысый громила с трудом уместился рядом с ним и проворчал:

— Надо тех трех баб потрясти — не иначе, они в чемодане порылись!

— Надо, только ты тут явно лишний! — раздался негромкий голос с заднего сиденья.

Лысый сунул руку за пазуху и попытался развернуться, но послышался негромкий хлопок, как будто из бутылки вылетела пробка, и в загорелом черепе появилась аккуратная черная дырка. Громила тихо охнул, и на его губах выступила кровавая пена.

— Не дергайся, — предупредил брюнета тот же негромкий холодный голос, — если не хочешь получить вторую пулю. Обе руки положи на руль… Обе, я сказал И теперь тихо, медленно выезжай на шоссе. И не разгоняйся!

Понял? Если увеличишь скорость больше шестидесяти, прострелю тебе бок! Понял, я спрашиваю?

— Все понял, — ответил брюнет, медленно набирая скорость, — а в какую сторону ехать? К городу или от города?

— Все правильно понимаешь! — усмехнулся незнакомец. — В город нам совершенно ни к чему, с таким-то неудобным пассажиром, — он ткнул стволом пистолета в простреленный затылок лысого верзилы, — поезжай туда, куда вы Ксюшу увезли!

— Какую Ксюшу? — испуганно пробормотал брюнет. — Не знаю никакой Ксюши!

— Знаешь, знаешь! Как ее звали, может, и не поинтересовался, но убил ее не задумываясь…

— Это не я! Это он! — Брюнет скосил глаза на своего мертвого напарника. — Это он ее застрелил!

— Ну вот, — незнакомец усмехнулся, — значит, понимаешь, о ком речь, и знаешь, куда ехать!

Сквозь шум льющейся воды Катя расслышала надрывающийся дверной звонок. Закрутив душ и наскоро вытершись, она обернула мокрую голову оранжевым махровым полотенцем, накинула на голое тело халат и прошлепала к дверям.

Звонок все еще дребезжал, очевидно, за дверью стоял кто-то чрезвьмаино упорный.

— Кто здесь? — спросила Катя голосом, гнусавым от попавшей в нос воды.

— Представитель компании «Люфтганза», сообщил из-за двери приятный мужской голос. Екатерина Андреевна Дронова здесь живет?

— Здесь, — недовольно отозвалась Катя, — это я.

Недовольство в ее голосе было вызвано не обидой на немецкую авиакомпанию, а тем, что она разглядывала свои мокрые следы, которые протянулись цепочкой от двери ванной.

— Я доставил утерянный вами чемодан, сообщил мужчина из-за двери.

Катя вспомнила все наставления своих рассудительных подруг и страшные истории о том, что бывает с легкомысленными женщинами, которые открывают дверь незнакомым милиционерам и водопроводчикам, и сурово проговорила:

— А документы у вас имеются?

— А как же! — И перед дверным глазком возникла какая-то книжечка, совершенно искаженная линзой.

Кате показалось неудобным и дальше проявлять недоверие, тем более что готовность, с которой представитель немецкой компании предъявил документ, произвела на нее хорошее впечатление. Она загремела замками и открыла железную дверь.

На пороге появился очень интересный мужчина лет сорока с короткими светлыми волосами и темными густыми бровями. Одет неожиданный гость был в темные хорошо отглаженные брюки и белую рубашку с короткими рукавами, что придавало ему деловой и официальный вид. Катерина неловко переступила босыми ногами и ужасно неловко почувствовала себя в халате и с намотанным на голове полотенцем.

— Проходите, — проговорила она, залившись румянцем, который у нее, как у всех рыжих, выступал очень легко и по любому поводу.

Мужчина вежливо улыбнулся и вошел в квартиру. В одной руке у него была прозрачная папочка с бумагами, в другой — многострадальный Катькин чемодан, несколько раз перехваченный полосками коричневого скотча.

Катерина огорченно уставилась на свой чемодан. Выглядел он так, как будто целая свора злобных бультерьеров поиграла в футбол, используя чемодан в качестве мяча.

Перехватив ее взгляд, представитель «Люфтганзы» виновато потупился и проговорил:

— Я вполне понимаю ваше недовольство.

Вашему имуществу нанесен значительный ущерб, и хотя в этом виновны службы аэропорта, но компания «Люфтганза» полностью компенсирует ваши потери, включая также компенсацию за моральный урон… Вот посмотрите, какую сумму я уполномочен вручить вам в качестве возмещения ущерба…

Он достал из папочки аккуратный листок, на котором была напечатана длинная цепочка цифр. Вглядевшись в итоговую сумму, Катя еще больше покраснела:

— Но ведь это значительно больше, чем стоил новый чемодан.., мне неудобно брать такие деньги…

— Что вы! Ведь ваш чемодан совершенно испорчен, к тому же вы потеряли много времени… Так что я попрошу вас расписаться на этом документе — этого требуют наши правила, — и получите деньги… — Мужчина протянул Катерине стопочку купюр, добавив:

— Я советую вам проверить, не пострадали ли ваши вещи, находящиеся в чемодане, и если им также причинен ущерб, компания выплатит дополнительную компенсацию…

— Что вы, что вы… — Катя огляделась и сказала:

— Пройдемте в комнату, а то здесь и подписаться не на чем.

Посетитель не возражал, и они вошли в Катину комнату. Решительно сдвинув со стола груду лоскутков, Катя пристроила на краешке бумагу и расписалась.

— Не хотите ли чаю? — вежливо осведомилась она, вспомнив обязанности хозяйки.

Этот светский тон в сочетании с оранжевым полотенцем, обмотанным вокруг головы, и босыми ногами, выглядел очень комично, но представитель «Люфтганзы» кивнул и согласился.

Катя выскочила из комнаты, забежала в ванную, надела брошенные там тапочки и взглянула на себя в зеркало. Зрелище было весьма неутешительно, но со свойственным ей природным оптимизмом Катя махнула рукой и бросилась заваривать чай.

Вернувшись в комнату, она застала своего гостя разглядывающим разложенное посреди комнаты панно.

— Вы занимаетесь квилтом? — заинтересованно спросил он.

— Да… — Катя снова зарделась. — Редко кто правильно называет технику, в которой я работаю, в особенности это удивительно для мужчины… Обычно все говорят «нашиваешь лоскутки», и это в лучшем случае…

— Моя тетя содержит художественный салон в Мюнхене, — пояснил гость. — Я очень часто бываю у нее. Уверяю вас, ваши работы имели бы очень большой успех!

— Да что вы… — Катя покраснела еще больше, от ее щек уже можно было прикуривать. А я думала, что вы русский, у вас такое безупречное произношение, ни малейшего акцента.

— А я и есть русский. Меня зовут Борис Лавренев. Я живу в Германии только последние пять лет. А вот мои родственники эмигрировали еще после революции. Тетя родилась в Мюнхене.

Она вдова, ее покойный муж был немец, очень состоятельный человек. Тетя по образованию искусствовед, и после смерти мужа она открыла салон.

— Надо же, как интересно! — Катя разлила чай и придвинула гостю вазочку с печеньем. Вот в Мюнхене я еще не была, говорят, замечательный город!

— Очаровательный! — подтвердил Борис. Жемчужина Баварии! Старая ратуша, Петерскирхе, замок Нимфенбург…

— Старая пинакотека… — подхватила Катерина.

Гость допил чай и поднялся:

— Извините, Екатерина Андреевна, я вижу, что пришел к вам не в самое удачное время, но мне нужно было передать вам чемодан и деньги, а раньше вас не удавалось застать…

— Что вы, что вы, — Катя вскочила, чуть не опрокинув свою чашку, — я очень вам признательна!

— Но я хотел бы еще раз встретиться с вами, поговорить о ваших работах, как следует рассмотреть их… Я ведь не шучу, моя тетя наверняка заинтересуется вашими панно!

— Это очень любезно… — бормотала вконец растерявшаяся Катерина. — Я, право, не знаю, удобно ли…

— А знаете что, — Борис замер, как будто ему пришла в голову неожиданная мысль, — сегодня вечер у вас ничем не занят?

— Абсолютно ничем, — мгновенно выпалила Катя.

— Вот и прекрасно! Давайте встретимся в кафе «Ренессанс», это на улице Радищева, недалеко от вас. Там бывают очень хорошие выставки и концерты камерной музыки, вам должно понравиться. А по поводу ваших работ — не торопитесь, подумайте… Я понимаю, что это как-то неожиданно, вам нужно посоветоваться, обдумать мои слова…

Катя проводила гостя до дверей, и он снова повторил:

— Значит, сегодня вечером в семь часов в кафе «Ренессанс»! Я буду вас очень ждать! — И он так проникновенно взглянул на Катю, что у той неожиданно ослабели колени.

Закрыв за гостем дверь, она подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Яркий халат и оранжевое махровое полотенце, намотанное вокруг головы, представляли изумительный цветовой эффект.

— А все-таки он смотрел на меня с несомненным мужским интересом! — громко произнесла Катя, как будто с кем-то споря. — А эти две мегеры, Ирка с Жанной, все время твердят:

«худей, худей»! А я вовсе и не такая толстая, и потом большинству мужчин нравятся не слишком худые женщины… Ну если и не большинству, то, по крайней мере, очень многим!

Собираясь в кафе, Катерина перетрясла свой гардероб и сильно огорчилась. Во-первых, пересмотрев вещи из синего чемодана, она осознала, что все купленное за границей совершенно не подходит для сегодняшнего случая. Она покупала в основном свободную одежду, подходящую для многочасовых экскурсий по античным руинам или художественным музеям, широкие брюки и блузы, спортивные тапочки и свитера ручной вязки. Для свидания с интересным мужчиной в кафе все это совершенно не подходило.

Во-вторых, найдя у себя в шкафу симпатичный зелененький костюм, купленный еще до поездки. Катя с грустью констатировала, что костюм стал ей безнадежно мал.

Сначала она попыталась успокоить себя, предположив, что костюм просто сел, но потом, когда прочла на этикетке английскую надпись «не подлежит усадке», окончательно расстроилась.

«Нет, все-таки Ирка права, — думала Катя, рассматривая себя в зеркале, — надо худеть, а то придется три раза в год полностью менять весь гардероб… Но чтобы похудеть, нужно во всем себе отказывать, а в жизни и без того так мало радостей…»

В конце концов природный оптимизм взял свое, Катя надела широкие шелковые брюки изумительного болотного цвета и свободную блузу в крупных желтых ирисах на белом фоне и осталась очень собой довольна.

Кафе «Ренессанс» не слишком соответствовало своему изысканному названию. Официантки в длинных парчовых платьях с веночками из искусственных цветов в волосах, золотистые портьеры в крупную складку да гипсовые статуи греческих богов б стенных нишах безуспешно пытались придать заведению художествен ную утонченность. Несколько лучше справлялся с задачей повар, специалист по традиционной итальянской кухне. Он полностью исключил из меню такие вульгарные блюда, как паста, пицца и лазанья, и прославил кафе изумительным карпаччо, блюдами из даров моря и телячьими медальонами.

Войдя в кафе. Катя сразу увидела своего нового знакомого. Борис сидел за угловым столиком, изучая меню. Словно почувствовав ее взгляд, он повернулся к двери и поднялся ей навстречу.

Официантка с лицом Боттичеллиевой мадонны принесла довольно крепкие коктейли, и Катя сразу почувствовала себя совершенно свободно и раскованно.

Борис говорил о замечательных мюнхенских музеях, Катя сокрушалась тому, что не побывала в баварской столице и выражала надежду, что все еще впереди. Борис снова упомянул свою тетю и ее несомненный интерес к художественным работам из лоскутков, обещал непременно поговорить с ней об организации Катиной выставки.

Как только первый коктейль закончился, перед Катериной чудесным образом возник полный бокал. Разговор полился еще живее, Катя в подробностях и с юмором рассказывала о своей недавней поездке. Борис больше слушал, время от времени подавая удачные реплики и ненавязчиво направляя течение разговора.

Незаметно от рассказа о европейских впечатлениях Катя перешла к описанию своего возвращения на родину, упомянула странного человека, который подошел к ней в аэропорту…

Тут она осеклась, подумав, что об этих неприятных приключениях не стоит рассказывать малознакомому человеку, но перед ней уже появился следующий коктейль. Борис проявил живейший интерес к истории синего чемодана, поскольку она напрямую была связана с его работой и с их знакомством.

Катя вспомнила, как безуспешно пыталась открыть своим ключом чужой чемодан, и расхохоталась, пожалуй, чересчур громко:

— А потом я просто сбила замок пепельницей ! Все равно, думаю, за границу поеду не скоро, куплю новый чемодан! А когда открыла его, смотрю, вещи-то все не мои… Такое все маленькое, просто смех! — И Катей снова овладел приступ неудержимого хохота. — Тут и девчонки поняли, что с чемоданом что-то не то…

— Кто? — переспросил Борис, по-прежнему очень внимательно вслушивавшийся в Катину болтовню.

— Ну подруги мои — Жанна и Ирина… Мы ведь из аэропорта к Ирке домой поехали, в мою квартиру было не попасть, там сосед поставил новую дверь… Ну так вот, они сразу поняли, что чемодан чужой, и стали язвить по поводу моего размера… Они вообще просто не дают мне покоя из-за моего веса, а между прочим сами… Катерина хотела сказать, что подруги тоже неустроены в плане личной жизни, но вовремя остановила себя, подумав, что нехорошо злословить у них за спиной. Она хотела рассказать о пропаже Мамбазимбры, но снова осеклась, осознав, что эта история — тоже не для ушей ее нового знакомого. Во-первых не стоило говорить о цели, с которой она приобрела африканского божка, и уж тем более о посещении квартиры на улице Воскобойникова.

Катя внезапно замкнулась и замолчала. Борис пытался снова разговорить ее, но все было безуспешно. Она достигла той степени опьянения, когда хотелось плакать, жалеть себя и свою неудавшуюся жизнь и совсем не хотелось разговаривать.

Настоле появилось какое-то восхитительное итальянское блюдо, но Катя посмотрела на него с ужасом и заявила, что больше она не будет есть. Вообще ничего, совершенно ничего, просто ни крошки, пока не похудеет настолько, чтобы влезть в зеленый костюмчик. Вспомнив этот очаровательный костюмчик, Катерина наконец разрыдалась.

Из-за соседних столиков давно уже с неудовольствием посматривали на нее, и Борис, чтобы не привлекать излишнего внимания, попросил счет и вывел рыдающую Катерину на воздух. Здесь она постепенно успокоилась, но стала удивительно грустна и молчалива.

Борис довез художницу до дома и довел до квартиры, помог открыть дверь. У Кати мелькнула было в глазах искра оживления. Дальше она ничего не помнила, ее сморил здоровый богатырский сон. Борис помог Катерине добраться до постели и, убедившись, что она крепко спит, внимательно осмотрел комнату. Однако не нашел ничего сколько-нибудь интересного. Накрыв Катерину пледом в красно-черную клетку, ее новый знакомый отправился восвояси. Уходя, он на всякий случай сделал слепок с ключей.

* * *

Утром Катя проснулась поздно и мучительно. Голова чудовищно болела, все тело затекло от неудобного положения, во рту был отвратительный химический привкус.

С трудом вспомнив вчерашний вечер, она умилилась тому, как внимательно и заботливо вел себя новый знакомый, не позволив себе ничего лишнего… Правда, у нее мелькнула мысль, что вряд ли вчера вечером она была достаточно привлекательна.

Приняв горячий душ, выпив чашку черного кофе и аспирин, она несколько пришла в себя и с грустью вспомнила, что вчера в кафе даже не попробовала замечательное итальянское блюдо с таким художественным названием… Что же это было?

Голова работала еще не в полную силу, название блюда никак не вспоминалось. В это время зазвонил телефон.

— Катька, признавайся, где ты вчера была? раздался в трубке энергичный и требовательный голос Ирины.

В том состоянии, в котором пребывала Катерина, энергия подруги показалась ей неуместной, да еще в такой ранний час.

— Что ты так кричишь? И чего ты от меня хочешь в такую рань? — мучительно поморщившись, проговорила она.

— Ранний час? — возмущенно переспросила Ирина. — Да ты хоть на часы-то посмотри!

— Ну двенадцать! Ну и что такого?

— Не двенадцать, а почти половина первого!

— Ну что ты все время цепляешься к пустякам! У меня голова болит, а ты так кричишь!

Имей совесть.

— Ах, у тебя голова болит? Позволь поинтересоваться, с кем это ты вчера так надралась?

— Не твое дело! — огрызнулась Катерина, но тут же сменила гнев на милость и промурлыкала довольным голосом:

— Мамбазимбра действует!

— Что? — изумилась Ирина.

— Что слышала! Мой Мамбазимброчка действует! Я вчера благодаря ему познакомилась с совершенно потрясающим мужчиной!

— Только вчера познакомилась, и уже…

— А вот и ничего подобного! — возмущенно воскликнула Катерина. — Он, конечно, проводил меня до дому, но вел себя при этом как самый настоящий джентльмен!

— Ну да, — усмехнулась Ирина, — как в анекдоте: «Это не петухи, это джентльмены»…

И позволь поинтересоваться, где ты подцепила этого своего.., джентльмена?

— И незачем язвить! И вообще, откуда ты узнала, что я вчера.., что у меня вчера…

— Можешь не бороться с русским языком.

Я вчера тебе звонила, ответил твой сосед.., ну тот, побитый. Он и сообщил мне, что ты отсутствуешь. Между прочим, ты с ним столкнулась на лестнице, когда уходила, но даже не заметила! Судя по всему, летела на крыльях любви…

— Оставь, пожалуйста, этот тон! — Катерина несколько пришла в себя и решила не давать Ирине спуску. — Что ты все время меня воспитываешь? Могу я, в конце концов, сама решать, куда мне идти и с кем?, «Ни в коем случае!» — подумала Ирина, но вслух ничего не сказала, чтобы окончательно с Катькой не рассориться. Вместо этого она решила переменить тему и спросила, как продвигается у Кати работа.

— Да так.., как-то не до того было, — смутилась Катя. — Вчера весь день провозилась, вещи разбирала, кое-что постирать нужно было, погладить, все так помялось в чемодане…

— Какой чемодан? — закричала Ирина. Катька, ты что — с похмелья заговариваться начала?

— И вовсе нет, — в голосе Кати слышались торжествующие нотки, — вчера мне принесли мой потерянный чемодан.., и еще компенсацию за моральное беспокойство выдали, вот!

— Кто принес, тот самый служащий, что у меня был?

— Не он, но что ты думаешь, у них там один. служащий, что ли? Дал расписаться на квитанции, очень извинялся за причиненное беспокойство.

— Они нашли Ксению?

— Слушай, откуда я знаю! — слишком поспешно возмутилась Катя. — Я у него про Ксению не спрашивала. Принесли мои вещи прямо на дом, извинились, чего мне еще-то?

— Чемодан не пострадал? — допытывалась Ирина. — Замки целы?

— Ну да.., почти…

— Стало быть, его не открывали?

— М-м-м…

— Не мычи, а говори толком! — приказала Ирина. — Номер багажного талона совпадает?

Но Катька уже опомнилась и издала рык потревоженной тигрицы:

— Слушай, что ты ко мне пристала с этим треклятым чемоданом? Говорят же тебе, что все совершенно нормально, служащий — очень приличный воспитанный человек, а ты…

— Понятно! — протянула Ирина. — Именно с ним ты вчера ходила в кафе и надралась там как свинья!

— И ничего подобного! — заорала Катерина. То есть я к тому, что не как свинья! А если даже и с ним, то тебе какое дело? У него тетя, между прочим, в Мюнхене, искусствовед и хозяйка галереи!

— Да ну? — скептически сказала Ирина.

— Не нукай, не запрягла! — рявкнула Катька.

Ирина так удивилась, что даже не обиделась.

Если Катька так разъярилась, стало быть, дело очень серьезное. Значит, неизвестный служащий авиакомпании так запал ей в душу, что Катерина закусила удила и ни за что не прислушается к голосу разума.

— Катюша, — миролюбиво начала Ирина, — ну сама посуди, вся эта история и так очень подозрительная, а тут еще такие совпадения. То они там ничего найти не могли, а то сразу на дом приносят! Это, во-первых, дальше: служащий такой обаятельный, что даже в кафе тебя сразу пригласил! По-твоему, он всех клиентов так обслуживает?

— Не всех, — охотно согласилась Катька, — не всех, а только тех, кто ему нравится.

— И дальше: ты художник, и у него сразу же обнаруживается тетя в Мюнхене, искусствовед и владелица галереи! Есть у тебя какое-то объяснения такому совпадению?

— Есть! — с энтузиазмом ответила Катерина. Это работает Мамбазимбра!

— О Господи! — Ирина совершенно забыла про Мамбазимбру.

— Слушай, давай я приеду, мы спокойно все обсудим!

— Ни в коем случае! — взволнованно закричала Катерина. — Я очень тороплюсь! Сегодня в три часа мне нужно быть в галерее «Зефир», там выставка, Борис меня пригласил.

— Его зовут Борис?

— Ну да, Борис Лавренев…

— Что-то знакомое… — протянула Ирина.

— Это писатель был такой, писал про Гражданскую войну и про разведчиков, — напомнила Катя.

— Так все-таки — про Гражданскую войну или про разведчиков? — допытывалась Ирина.

— Ну что ты к словам придираешься? — возмутилась Катя. — Был такой советский писатель, а тебе, как человеку, приближенному к литературе, стыдно этого не знать!

Ирина обиделась, что назвали ее не писателем, а всего лишь человеком, приближенным к литературе, и повесила трубку. Она ни минуты не сомневалась, что Катька влипла в очередные неприятности. Служащий явно подставной, и ему что-то нужно от Катьки. А та, дуреха, уповает на Мамбазимбру и выболтала небось ему уже все, что можно и нельзя. Что же делать?

Звонить Жанке? Та только отмахнется. Придется самой проследить за Катькой, чтобы с ней ничего не случилось. Зачем он пригласил ее в галерею?

* * *

Подруга Катькиного соседа Марго была в ярости. Впрочем, это было ее обычное состояние. Марго была женщина чрезвычайно темпераментная, это признавали все ее подруги и многие знакомые мужчины. Однако взрывной темперамент нравится далеко не всем, и некоторые приятельницы говорили Марго, что она перегибает палку, и что надо бы с мужиками немного помягче. Марго таких слов не понимала, а с теми подругами, которые говорили прямо, она немедленно порывала всяческие отношения. На ее век мужиков хватит, искренне считала она.

Действительно, она не скучала в одиночестве. Мужчин привлекали ее впечатляющие формы: Марго была вовсе не толстая, но, по образному выражению одного из кавалеров, у нее «имелось, за что подержаться». Кроме того, у Марго были пышные черные волосы, и яркокрасные длинные ногти, которые она использовала как средство не только обороны, но и нападения. Лицо, ярко раскрашенное, привлекало внимание. Тем не менее приятели у Марго надолго не задерживались, и злыдни-подруженьки утверждали, что мало кто способен долго выносить ее крутой нрав. Однако Марго не собиралась заниматься перевоспитанием самой себя, считая, что легче укротить непокорного любовника. Но не всегда это получалось. Чаще всего мужики просто сбегали, когда им становилось совсем уж невмоготу. Вот и нынешний, этот козел Володька, в последнее время стал вести себя странно. Звонят ему какие-то бабы, он уходит куда-то, а вчера, после того как они здорово поцапались, ушел на весь вечер и вернулся только поздно ночью.

Марго вспомнила, как этот мерзавец выскользнул из дома вроде как за сигаретами, а сам пропал. До ссоры они собирались в ночной клуб, но одна Марго, конечно, никуда не пошла, к тому же у нее попросту не было денег. Трудолюбие не входило в перечень положительных качеств Марго. Да и по правде сказать, перечень состоял всего из одного пункта: Марго была довольно отходчива. Она мигом заводилась и могла устроить скандал на пустом мес, те, но зато откричавшись и расцарапав очередному любовнику физиономию, она затихала, а на следующий день о случившемся просто забывала. Наносить любовникам тяжкие телесные повреждения Марго остерегалась после того, как один из них перед окончательным разрывом пригрозил статьей и судом. Парень не так давно вышел из зоны и хорошо разбирался в Уголовном кодексе.

Марго была вспыльчива, как порох, упряма, как осел, и ленива, как медведь коала. Работать она не хотела, к тому же отвратительный характер не давал ужиться ни с каким даже самым покладистым начальником.

После ухода Володьки Марго металась по квартире, как раненая носорожиха, круша все на своем пути, пока не утомилась. Она посидела на диване, покурила и выпила рюмочку ликера для поднятия жизненного тонуса, после чего начала логически размышлять.

Конечно, хорошо бы выгнать мерзавца Володьку, пускай ночует где хочет, но у нее как раз нет сейчас на примете ни одного подходящего кандидата в любовники, так что придется пока терпеть этого. Тут Марго вспомнила, что на ее угрозу выпереть Володьку из ее квартиры к чертовой бабушке, тот отреагировал подозрительно спокойно. Глядя на его довольную, хоть и поцарапанную и побитую рожу, сразу было видно, что у подлеца есть, так сказать, запасной аэродром и под мостом ночевать он не собирается. Марго терпеть не могла, когда из нее делали дуру, да и кому такое понравится? Поэтому она решила немедленно произвести собственное расследование и выяснить раз и навсегда, кто там завелся у этого козла.

Для того чтобы удержать мужчину, следует относиться к нему ласково, заботиться по мере сил, хорошо кормить и угождать в постели. Эта мысль, простая, как все гениальное, никогда не приходила Марго в голову.

От интенсивной и непривычной работы мысли, у нее разболелась голова, и она выпила еще рюмочку сладкого ликера. Неизвестно почему, Марго стало себя вдруг ужасно жалко, и она окончательно решила надраться, а потом забыться и заснуть.

В это время в дверь позвонили. Марго ужасно обрадовалась, думая, что вернулся Володька и тогда они еще успеют куда-нибудь пойти, но это оказалась ее давняя приятельница Милка.

Подруга втерлась в квартиру без приглашения, быстренько огляделась и поняла все. Милка всегда отличалась острой наблюдательностью и умением свои наблюдения анализировать со скоростью самого быстродействующего компьютера. Так и сейчас, она одним взглядом осмотрела квартиру, замети" беспорядок, как после хорошей драки, второй бросила на Марго, и по ее всклокоченному виду поняла, что та сильно расстроена и По этому поводу напивается в одиночестве.

В Милкиных глазах зажегся огонек неземной радости, она облизала губы и начала разговор:

— Сидишь? Кукуешь?

Марго дернула плечом и промолчала, что само по себе было необычным. Будь она в прежней хорошей форме, она, не задумываясь, послала бы подругу куда подальше Милка утвердилась в своих подозрениях — Марго сегодня не боец. Она осмелела, прошла в комнату и уселась на диване в свободной позе. Глаза у Милки блестели, а остренький носик шевелился, как будто вынюхивал что-то интересное.

— Твой где? — спросила она, предвкушая удовольствие от разговора.

— Тебе какое дело? — опомнилась Марго.

— Вообще-то мое дело маленькое, — протянула Милка таким голосом, что Марго сразу же почувствовала, что у Милки есть информация и притащилась она на ночь глядя не просто так.

Впрочем, просто так Милка ничего никогда не делала. Целью ее жизни было доносить до подруг и соседей разные неприятные известия.

Сегодняшний случай, разумеется, не был исключением, Марго хоть не сразу, но поняла это.

— Так где, говоришь, твой лопоухий?

Володька вовсе не был лопоухим, так, уши чуть-чуть оттопыривались, поэтому Марго на Милкин вопрос ответила грубо:

— Иди ты в задницу!

— Не знаешь, — констатировала Милка. — А вот я знаю.

— Где? — вскинулась Марго. — Откуда ты знаешь?

Это было ее ошибкой, нельзя было показывать, что она заинтересована в ответе. Теперь эта зараза будет мучить ее долго. Марго сжала зубы и закурила сигарету, надеясь в душе, что Милка не заметит, как у нее дрожат руки.

Милка оглядела комнату, потянулась за сигаретой, но Марго демонстративно спрятала пачку за спину.

— Так где ты его видела? — спокойно спросила Марго, докурив сигарету.

— Могу адресок дать, если попросишь, — с издевкой ответила Милка.

Откровенно говоря, ей самой до ужаса хотелось сообщить этой нахалке Марго новости про любовника. Еще больше ей хотелось поглядеть, как Марго будет реагировать. Ломалась и отнекивалась Милка просто так, из-за вредности характера.

— Рассказывай! — распорядилась Марго, разливая по рюмкам остатки ликера.

— Иду это я по улице Маяковского, гляжу, твой Володька выходит из машины. Ну я, конечно, сразу же спряталась за водосточную трубу, чтобы он меня не заметил.

— Очень хорошее место, — кивнула Марго, за водосточной трубой тебя никто не заметит…

Милка была худая и плоская, как доска. Она злобно взглянула на Марго и продолжала:

— Смотрю, он пошел во двор, я — за ним.

Зашел в подъезд, кода никакого на двери нет. Я — туда, бегом за ним по лестнице, слышу — остановился он на третьем этаже, дверь своим ключом открывает. Вот как у них с той бабой серьезно, даже ключи она ему от собственной квартиры не побоялась дать!

— Какая квартира? — сдавленно спросила Марго.

— Третий этаж справа, — радостно отрапортовала Милка, — там всего две квартиры на площадке, не спутаешь. Едем сейчас туда? Если не веришь, машина его там стоит…

Милка уже подпрыгивала и била копытом в предвкушении хорошенького скандала с мордобоем и битьем посуды. Марго усилием воли отогнала стоявшее перед глазами видение, как она хватает неизвестную бабу за волосы и возит по полу, а из серванта падает посуда и бьется…

— Нет, — разочарованно вздохнула она, — ну сама посуди, придем мы туда, начнем в квартиру звонить, а они и дверь не откроют.

И что мы, так и будем под дверью торчать?

Еще соседи всполошатся, милицию вызвать могут… Тут надо по-другому действовать, с умом…

Милку удалось выпроводить с большим трудом, и Марго стала ждать своего мерзавца Володьку. Он явился поздно ночью, какой-то заспанный. Против обыкновения Марго не стала устраивать скандал. Она подождала, когда он заснет, и обшарила карманы куртки. Так и есть: вот они, ключи. Эти от машины, эти от ее квартиры, а вот эти два явно оттуда, с улицы Маяковского. Ничего, дорогой, ты запомнишь Марго надолго! И твоя баба тоже!

* * *

Ирина на всякий случай подъехала к галерее «Зефир» заранее, без пяти минут три.

«Надо же придумать такое название для художественной галереи! — подумала она, остановившись неподалеку от входа. — Они бы еще ее пастилой назвали! Конечно, древние греки называли „Зефиром“ ласковый западный ветер, но у нас это больше ассоциируется с кондитерским изделием!»

Для маскировки Ирина с некоторым трудом натянула старые черные джинсы своей пятнадцатилетней дочери, которые та, уезжая в Англию, оставила за ненадобностью, ее же черную куртку-"косуху". Для завершения образа повязала голову черной банданой и надела узкие черные очки. Теперь в ней невозможно было узнать элегантную и привлекательную писательницу, давно уже перевалившую за тридцатилетний рубеж: ее вполне можно было принять за юную рокершу, поклонницу тяжелого металла и мощных мотоциклов.

Ирина встала возле лотка уличного книготорговца и стала перелистывать книги, краем глаза следя за входом в галерею.

— Девушка, — обратился к ней скучающий продавец, — вот купите, отличный детектив Ирины Снегиревой «Убийство в кредит». Взял вчера почитать, не мог оторваться, всю ночь не спал!

«Надо же, какой симпатичный человек!» подумала Ирина, порозовев от удовольствия, и приветливо улыбнулась:

— Правда, вам понравилось? Мне тоже! Я это уже читала…

В это время ко входу галереи быстро подошла запыхавшаяся Катерина. На ней были надеты чудовищно широкие шелковые брюки какого-то унылого болотного цвета и просторная черная блуза в убийственных лиловых цветах.

Катька взглянула на часы и озабоченно огляделась по сторонам. На Ирину она, конечно, не обратила внимания. Удачная маскировка была здесь, пожалуй, ни при чем: Катя сейчас не заметила бы подругу, даже столкнувшись с ней нос к носу, настолько она была взволнована предстоящей встречей.

«И ведь пришла вовремя, ровно в три, мысленно отметила Ирина, — когда такое с ней бывало, не припомню! Всегда на любую встречу опаздывает, и хорошо еще, если на пятнадцать-двадцать минут!»

— А вот еще ее книга, — не унимался продавец, почувствовав в юной рокерше любительницу детективов, — «Ежедневник монстра»…

— Да вы что! — искренне обиделась Ирина. Это вовсе не Снегиревой книга!

— Ax да, — смутился лоточник, внимательнее взглянув на обложку, — это Мымрина, просто оформление похожее, но тоже интересно.

«И совершенно ничего в нем нет симпатичного! — резко изменила свое мнение Ирина. Самый натуральный козел! Небритый, неаккуратный, какой-то запущенный и явно настоящий неудачник, если торгует книжками на уличном лотке…»

Тем не менее, чтобы не вызывать подозрение тем, что долго стоит на одном месте, она должна была разглядывать книги и поддерживать разговор с лоточником.

— А это не чернуха какая-нибудь? — поинтересовалась она, перелистывая книжку в яркой глянцевой обложке с изображением смертельно перепуганной полуодетой блондинки.

— Да нет, ничего… Эту я сам не читал, но отзывы хорошие…

Ирина отложила очередной роман и покосилась на Катерину. Та явно нервничала и не находила себе места. Действительно, ее новый знакомый опаздывал уже ва двадцать минут — явно недопустимо для воспитанного мужчины.

«Вот так-то! — позлорадствовала Ирина. Не будешь кидаться на шею первому встречному! Он явно забыл о вашей встрече! Тоже мне, Мамбазимбра ей, видите ли, помог!»

Ирина устыдилась своих мыслей: она вообще-то очень хорошо относилась к Катерине и желала ей только добра. Просто ее раздражало преступное легкомыслие подруги и умение по несколько раз наступать на одни и те же грабли…

— Вот тоже очень интересная книжка, — не отставал от нее настырный книгопродавец, Ромуальд Неспанский, «Кровь аллигатора»…

Страшная, правда…

— Нет, страшную не хочу, — протянула Ирина, — и так сплю плохо, а после таких ужасов вовсе перестану…

— Плохо спишь? — удивился лоточник. — В твоем-то возрасте? Да у меня в твои годы одна была проблема со сном: по утрам никак не мог проснуться!

"Знал бы ты, сколько мне лет! — подумала Ирина. — Вряд ли намного меньше, чем тебе!

Просто следить за собой нужно, есть меньше, спортом заниматься и одеваться аккуратнее!"

Наконец из-за угла показался высокий светловолосый мужчина, и Катерина радостно бросилась ему навстречу.

— Я прошу прощения, — виновато проговорил мужчина, — неотложные дела задержали…

«Да уж, — отметила Ирина, взглянув на часы, — на тридцать пять минут опоздал! Это уже настоящее хамство!»

Однако Катерина придерживалась на этот счет совершенно другого мнения:

— Ничего страшного, я и сама только что пришла!

"Вот врет, — Ирина снова разозлилась на подругу, — никакого чувства собственного достоинства! Нет чтобы как следует отругать его!

Хотя, конечно, Катьку можно понять, мужик действительно интересный".

Она чуть не в упор рассматривала незнакомца, благо черные очки скрывали ее глаза. Совершенно точно, его лицо было ей знакомо. Хотя она его раньше никогда не видела… Что за наваждение!

Катя подхватила своего блондина под руку, и парочка скрылась в дверях художественного салона.

Ирина купила у лоточника номер популярного журнала «Собака Ру», чтобы оправдать свое долгое пребывание перед лотком и чтобы было чем закрыть лицо, как это обычно делают шпионы и сыщики в фильмах. Следом за своим «объектом» наблюдения она прошла в помещение «Зефира».

В художественном салоне проходила персональная выставка известного художника Артемия Лепилина. Этот мастер творил не кистью и не углем, не карандашом и не цветной тушью.

Его художественным материалом служили обыкновенные газеты.

Артемий Лепилин наклеивал на холст страницы предварительно смятых и скомканных газет. Газеты он брал исключительно свежие, купленные в киоске непременно в день создания очередного шедевра, поэтому свое необычное искусство он сам и многочисленные доброжелательные критики называли актуальным.

— Надо, это, актуальным быть, — разъяснял сам гений приезжему московскому критику основы своего творческого метода, — соответствовать, это, требованиям сегодняшнего дня. Видишь, это, газета-то свежая, я нарочно так клею, чтобы, это, дату видать было…

Маститый художник стоял в углу зала, окруженный верными последователями, преданными учениками и многочисленными представителями средств массовой информации, которые тянули к нему микрофоны или строчили что-то в блокнотах.

Рядом с Артемием стоял его ближайший сподвижник и популяризатор творчества Никодим Дальнозорский. Когда у самого творца не хватало слов, чтобы донести до слушателей свою основополагающую идею, Дальнозорский подхватывал эстафетную палочку и растолковывал окружающей публике смутные художественные воззрения мэтра:

— В этом полотне автор выразил свое гениальное видение таких острых и наболевших проблем современности, как конфликт глобалистов с антиглобалистами, конфликт левых с правыми, «красно-коричневых» с «бело-зелеными», конфликт Запада и Востока, Севера и Юга, лета и зимы…

Журналисты строчили, боясь пропустить хоть слово из этого многозначительного бреда.

Ирина, до половины прикрыв лицо журналом, пробиралась в толпе посетителей, выискивая Катю с ее новым знакомым. Наконец она нашла их в дальнем углу зала, где Катерина любовалась сомнительным шедевром — бульварной газеткой «Секс-инфо», скомканной и неаккуратно налепленной на прямоугольник холста.

— Я нисколько не сомневаюсь, — вещал стоявший рядом с Катей блондин, — что ваши замечательные панно будут иметь в Баварии просто сногсшибательный успех! Просто сногсшибательный!

Катерина слушала, вся розовая от удовольствия. Ирине очень хотелось вылить на подругу ведро холодной воды, чтобы смыть с ее лица глупо-восторженное выражение.

Блондин повернулся, так что Ирина могла лучше рассмотреть его лицо, и произнес бархатным извиняющимся голосом:

— К сожалению, сейчас я должен вас покинуть, меня на работе ждет очень важный клиент!

Холодная вода не понадобилась: Катькино лицо вытянулось от разочарования. Она-то принарядилась, ждала его, как дура, больше получаса, в надежде на долгое и приятное общение, а этот неблагодарный, как все мужчины, тип…

В это время Ирина вдруг вспомнила, откуда ей знакомо лицо этого смазливого блондина.

Она едва не вскрикнула и поспешно закрыла лицо журналом, чтобы не выдать себя.

Она действительно прежде не встречала его, но зато видела его фотографии. Эти фотографии лежали среди мусора в квартире бесследно пропавшей Ксюши Стрижевской. На фотографиях Ксюша и блондин стояли рядом, обнявшись. Не было никакого сомнения, что они любовники.

Значит, все заранее подстроено — появление блондина, его знакомство с Катериной… Действительно, как Катька могла всерьез поверить, что ее скромной восьмидесятикилограммовой особой заинтересуется такой красавец!

Стараясь не выпустить «сладкую парочку» из поля зрения, Ирина отошла в дальний угол и достала мобильный телефон. Набрав Жаннин номер, вполголоса проговорила:

— Жанка, немедленно бросай все и приезжай к Катьке домой!

— Да ты соображаешь, что ты говоришь! — закричала в трубку Жанна. — Я же все-таки на работе! Это только ты можешь спокойно сидеть дома перед компьютером и считать ворон, а ко мне сейчас придет очень важный клиент!

— Жанка, никаких клиентов! — оборвала подругу Ирина. — Все очень серьезно! Катька, похоже, здорово влипла! Если мы подруги, мы должны ее спасать! Приезжай немедленно!

— Все так серьезно? — Жанна снизила тон, похоже, до нее наконец дошли Иринины слова.

— Более чем. Немедленно приезжай. Буду ждать тебя через сорок пять минут перед Катькиным домом.

— Буду, — коротко ответила Жанна и отключилась.

* * *

Марго никак не могла выбрать время для посещения квартиры на улице Маяковского.

С утра Володька торчал дома, валялся на диване и тупо смотрел телевизор. Потом звонил кому-то по телефону, потом за ним заехали на машине бойцы, и он отбыл на дело. Марго елееле успела снять два нужных ей ключа с общего кольца.

Когда она подошла к нужному дому на улице Маяковского, она заколебалась. Если честно, Марго просто трусила, потому что одно дело это подраться и поскандалить с козлом Володькой у себя дома, на собственной территории. А совсем другое — это вломиться в чужую квартиру. Мало ли кто там еще живет? Могут и в милицию сдать.

Марго поднялась на третий этаж и позвонила в нужную квартиру. На звонок никто не ответил. На часах была половина пятого Если эта баба на работе, она может скоро прийти. Нужно было решаться. Марго достала ключи и открыла новую железную дверь. В квартире никого не было.

Она вошла и захлопнула дверь за собой, потом исследовала прихожую, кухню и так называемые места общего пользования. Все эти помещения Марго несколько разочаровали. Кухня была здорово запущена, там стояли старый буфет, плита и кухонный стол, покрытый довольно-таки обшарпанной и прожженной в нескольких местах клеенкой. И кухня, и ванная, и прихожая давно требовали ремонта. Комнат, если считать по дверям, было всего две, и обе заперты на замок. Марго попробовала второй ключ и вошла в комнату. Эта комната была только что после ремонта. Там стоял новый диван, один стул, и валялись разные мужские вещи, среди которых Марго без труда признала кое-что из барахла своего Володьки. Больше в комнате ничего интересного не было.

Марго тупо пялилась на окно без занавески, и с большим трудом, но все же начала кое-что соображать, как вдруг послышался звук отпираемой двери. Марго выскочила в прихожую и увидела, как в квартиру входит низенькая и полненькая тетка далеко не первой молодости.

На тетке были необъятной ширины шелковые брюки цвета подсыхающей болотной жижи и обширная кофта в крупных цветах. В руке у тетки были какие-то пакеты, и вид был довольно расстроенный.

Если и были в голове Марго до этого кое-какие здравые мысли, то при появлении особы женского пола они мгновенно улетучились.

Марго увидела перед собой конкретного врага и ринулась в бой.

— А, так это ты чужих мужиков отбивать вздумала? — заорала она, врываясь в прихожую, как фурия, и не давая вошедшей опомниться.

Та вздрогнула и вскинула глаза на Марго.

— Кто вы такая? И что здесь делаете? — пролепетала она — Что я здесь делаю? — гремела Марго. А вот сейчас ты это узнаешь, когда я тебе все твои волосенки поганые повыдираю. Ты на себя-то посмотри, корова в цветочек!

Катерина, а это была, конечно, она, испуганно отшатнулась, но тут же взяла себя в руки.

— Сама такая! — возмущенная оскорблением, взвизгнула она. — Всякая еще будет меня обзывать! А ну пошла вон! А то милицию вызову!

Но Марго уже почувствовала себя в своей стихии. Она аккуратно повесила сумочку на вешалку, чтобы потом долго не искать, сдула со лба прилипшие волосы, уперла руки в бока и пошла на Катерину, выплевывая слова и шипя, как кобра перед прыжком:

— Это к тебе он ходит? Нашел тоже себе сокровище! Да ты же не женщина, а валенок в юбке!

— Сама ты валенок! Да тебе в таком платье только быков на арене дразнить!

Сегодня Марго с утра вырядилась в ярко-красное платье. Во-первых, как она считала, красный цвет ей очень шел, а во-вторых, в красном она чувствовала себя уверенной и непобедимой. У Катерины же красный цвет вызвал совершенно непонятную ярость, вернее, ярость вызвала сама наглая баба, ворвавшаяся к ней в квартиру с оскорблениями. Но разъяренный вид Марго заставил ее временно отступить. Самое умное было выскочить на лестницу и попросить помощи у соседей. Но Кате вдруг стало неудобно, уж слишком вульгарна была девица. Она схватила трубку телефона и сделала вид, что набирает «02». Марго несколько замешкалась, и Катерина сумела отпереть дверь и заскочить в свою комнату. Вид собственной комнаты ее несколько отрезвил. Она решила разобраться в ситуации.

Фурия заскочила в комнату следом за ней, не дав запереть дверь, и остановилась на пороге.

Давненько она не была в таких апартаментах, вернее, никогда не была. Комната у Кати была большая, светлая с окном красивой необъемной формы, которое украшали сшитые лично самой Катериной занавески. Одну стену от пола до потолка занимали стеллажи с книгами, диван был прикрыт разноцветным покрывалом, сделанным так же хозяйкой комнаты с большим искусством.

Возле дивана стоял старинный торшер в виде букета тюльпанов, где бутоны играли роль светильников. На большом столе у окна были разложены яркие ткани и лоскутки.

Снова в голове Марго зашевелилась здравая мысль: ничто не могло связывать эту бабу с ее Володькой, примитивным, как инфузория, и толстокожим, как носорог. Но Марго подавила эту мысль в зародыше и снова привела себя в ярость.

— Я тебе сказала, чтобы ты и думать о нем не смела! — завела она прежнюю песню. — Он мой, когда захочу, тогда и брошу!

Катя оглянулась по сторонам и на глаза ей попался Мамбазимбра. Ей показалось, что глаза у негритянского божества грозно сверкают. Он был недоволен и велел ей постоять за себя.

— Да что это такое! — закричала она едва ли не громче Марго. — Врывается какая-то зараза и начинает орать! Дрянь какая!

— Галоша старая! — ответствовала Марго. — Да ты в зеркало-то на себя погляди! Да ты ж его в два раза старше, а туда же… Да тебе бы о пенсии подумать, а ты все о мужиках да о мужиках…

Тут Катерина разъярилась по-настоящему Какой женщине понравится, когда упоминают о ее возрасте, да еще в таких выражениях? Красное платье мелькало перед глазами и мешало соображать, и Катя совершенно забыла про соседа. Да она предположить не могла, что неизвестная хулиганка в красном может приревновать ее к соседу, которого она даже не воспринимала как мужчину. А поскольку за последнее время у нее появился лишь один знакомый мужчина, то Катя решила, что эта красавица явилась по его душу.

В процессе беседы Катерина успела отступить за шкаф. Марго не пыталась пока переходить к активным действиям, работала лишь языком и голосовыми связками.

— Слышала, — надрывалась Марго, — оставь его покое, говорю тебе в последний раз!

— И не подумаю! — отвечала Катерина как могла твердо. — Он мой, и я не собираюсь его тебе отдавать! Он сам ко мне пришел!

— Ах вот как? — Марго сорвалась с места и кинулась к шкафу, решив перейти в наступление.

Шкаф вдруг покачнулся и повалился на Катьку. Пока она пыталась остановить падение шкафа, зловредная девица, нутром почувствовав, что бьет по самому больному, схватила яркие ткани, которые Катерина с любовью собирала по всем блошиным рынкам Европы, разбросала их и попыталась разорвать.

— Только не это! — простонала Катька и ринулась на обидчицу с кулаками.

Марго злорадно захохотала и с торжествующим криком вытащила из-под вороха лоскутков ножницы.

— На мелкие кусочки! — завизжала она. — Я разрежу их на мелкие кусочки и спущу в мусоропровод!

Катерина пришла в ужас, и мысль о том, что в доме нет мусоропровода, нисколько ее не успокоила.

— Не смей! — Машинально она шарила вокруг себя, и под руку ей попался Мамбазимбра.

Не помня себя, Катя швырнула Мамбазимбру в ненавистную соперницу, которая сейчас угрожала не только ее личному счастью, но и любимой работе. Марго в это время несколько отвлеклась, пытаясь разрезать ткань. Мамбазимбра попал куда метила Катя — сопернице в голову. Точнее, негритянское божество здорово приложилось Марго ко лбу, так что Катерине показалось, как из глаз Марго посыпались искры. Негодяйка в красном бросила ножницы и осела на пол. Когда в голове несколько прояснилось, она разглядела негритянского божка, валявшегося поодаль, и завопила, показывая на самую выступающую и впечатляющую его часть:

— Ты что, сдурела? А если бы в глаз этой штукой попало?

— Убирайся из моего дома немедленно, непреклонно ответила Катерина, — а то еще не так попадет.

Не в правилах Марго было отступать так быстро. Она поискала ножницы, не нашла, поднялась со стоном, но быстро мобилизовалась и пошла на Катьку, растопырив оружие ближнего боя — длинные ярко-красные ногти. Катька сообразила, что сейчас ей будет плохо и заорала наконец в полный голос:

— Караул! Помогите! Милиция!

И тут на пороге появился Владимир, который открыл дверь своим ключом так тихо, что дерущиеся не слышали. Мгновенно оценив ситуацию, он заорал на Марго:

— Стоять! Стоять на месте!

Марго от неожиданности застыла, Владимир подошел к ней ближе и, пользуясь замешательством, залепил здоровенную пощечину.

Катя невольно охнула, а Марго опустила наконец руки.

— Ты что это тут делаешь? — Владимир выглядел очень свирепым.

Он заметил разбросанные вещи и понял, что скандал в самом разгаре. Владимир вспомнил, как его недавно отмутузили, несомненно, по приказу Кати, и перетрусил. Совершенно ни к чему ему неприятности с новой соседкой.

— Ты зачем приперлась? Как ты меня выследила?

Марго злобно расхохоталась.

— Кого ты себе нашел? — начала она. — Эту старую швабру? Эту корову в лиловых жутких цветочках? Совеем рехнулся! Чем она отвела тебе глаза? Опоила зельем или разлеглась поперек дороги?

Владимир опасливо покосился на Катю, но та молча хлопала глазами, до нее медленно доходило очевидное.

— Так вы.., вы, стало быть.., меня к нему.., протянула наконец она. — Вы меня к нему приревновали? Ой, не могу, ой, умру сейчас от смеха!

— Досмеешься у меня, — мрачно пообещала Марго, — не до смеха станет…

— Ты, милая, видно, совсем рехнулась, если подумала, что твой любовничек может меня заинтересовать…

— Да? А что же ты орала, что он сам к тебе пришел? И что же он тогда здесь делал? — наступала Марго. — Сама даже ключи ему от своей квартиры дала, а теперь отпирается!

— Живу я здесь, дура! — гаркнул Владимир. Комната у меня!

— Ах вот как! — наконец до Марго тоже дошло очевидное. — Живешь ты у меня, а здесь у тебя хаза на стороне, чтобы баб водить!

— Все! — рявкнул Владимир. — Кончилось мое терпение! Выметайся отсюда немедленно, пока второй глаз не подбил!

Марго мимоходом взглянула в зеркало и невольно оторопела. Хоть Мамбазимброй попало по голове, но огромный фиолетовый синяк расплывался под левым глазом.

— Я убью вас обоих! — заорала она, ловко сделала подножку Владимиру, который этого никак не ожидал, и устремилась к Кате.

Катерина завизжала от страха, и тут в квартиру вошли ее подруги. Владимир в пылу ссоры не успел запереть двери.

— Что здесь происходит? — грозно спросила Жанна.

Она и так была сердита, что выдернули с рабочего места, а тут еще такой гвалт у Катьки.

— Ой, девочки, а вы откуда? Как хорошо, что вы пришли, — обрадовалась Катя, — а то меня чуть не убили…

— Что? — закричали хором Ирина с Жанной. Это еще что такое?

— Вот она приревновала меня к соседу, объяснила Катя, — ворвалась, нахулиганила тут, чуть панно не порезала, ценную статую сломала…

— Ах ты паразит! — закричала Жанна, решив обратить свой гнев на Владимира. — Тебя предупреждали, чтобы вел себя прилично? Тебя предупреждали, чтобы сидел тише воды, ниже травы, чтобы баб никаких сюда не водил и соседке не хамил?

— Да я что… — оправдывался Владимир, вспомнив про отбитые бока, — да я со всем уважением… Это она, стерва ненормальная…

— Захотел снова с Коровьевым пообщаться? вступила Ирина.

Владимир отчаянно замотал головой, говоря, что никак не хочет встречаться с этим самым Коровьевым. Марго, увидев перед собой достойного противника в лице Жанны, несколько присмирела. К тому же глаз потихоньку зап-" лывал и начал болеть.

— Вон отсюда оба! — твердо сказала Жанна. — И если еще раз такое повторится…

Марго тихо отступала к двери, стараясь сохранить остатки достоинства. Владимир не знал, от кого ждать больших неприятностей, и нервно дергал головой. Наконец он решил, что сейчас следует удалиться из квартиры вместе с Марго. Хоть она и в ярости, но все же не в лучшей форме, к тому же одна, а тех — трое. Д если они снова позовут Коровьева…

Дверь с грохотом захлопнулась за Владимиром и Марго, и с лестницы донеслось стихающее эхо их шагов и удаляющейся перебранки.

Ирина взглянула на Катю и, переведя дыхание, проговорила:

— Какие бурные эмоции! Вот люди живут настоящими страстями! А у нас жизнь какая-то тусклая, бесцветная, ни тебе поругаться в свое удовольствие, ни тебе волосы сопернице выдрать…

— Да уж, — Катя вздохнула, — мне этих страстей хватит надолго! Если бы не вы, боюсь, пришлось бы мне заказывать парик… Ну что, девочки, пойдем, выпьем чаю, успокоимся немножко?

— Я к тебе приехала не чаи распивать! — грозно промолвила Жанна. — Между прочим, важного клиента упустила! Я приехала на тебя морально воздействовать, проводить с тобой воспитательную работу!

— Какую еще работу? — Катерина удивленно захлопала белесыми коровьими ресницами. Девочки, вы чего?

— Говори, Ирка! — Жанна повернулась к подруге.

Но воспитательную работу пришлось отложить, так же как и чаепитие. На входную железную дверь обрушились мощные удары. Можно было подумать, что перед входом в квартиру начался камнепад.

— Что это? — хором воскликнули Жанна с Ириной, а Катя подошла к двери и испуганно глянула в глазок.

Когда она повернулась к подругам, лицо ее было белым как мел.

— Случилось самое страшное! — проговорила она еле слышным, осипшим от страха голосом.

— В чем дело? — Ирина инстинктивно шагнула к Катерине, чтобы поддержать подругу в минуту опасности.

— Это Скотина Павловна! — прошептала Катерина, оглядываясь на дверь в непритворном ужасе.

— Кто? — удивленно переспросила Ирина.

— Вообще-то ее зовут Сикстина Павловна.

У нее родители помешались на искусстве и дали ей имечко в честь Сикстинской мадонны. Но выговорить такое имя никто не может, поэтому ее все в доме Скотиной Павловной называют, тем более что это ей очень подходит.., ну да вы сейчас сами увидите… В общем, это моя соседка снизу… — И Катя обреченно двинулась к двери.

— Так, может, не открывать ей? — прошептала Ирина, которой передался Катькин безотчетный страх. — Сделаем вид, что никого нет дома…

— Бесполезно! — с тяжелым вздохом проговорила Катерина.

Словно в ответ на ее слова, на дверь снова обрушился камнепад. Сквозь грохот ударов донесся резкий, визгливый, как бензопила, голос:

— И не делайте вид, что вас нет! Я знаю, что вы дома!

Катя снова вздохнула и открыла дверь. На пороге стояла невысокая тощая особа среднего пенсионного возраста с маленькими, острыми, как буравчики, мутно-серыми от злости глазами. Казалось невероятным, что такое миниатюрное создание могло только что устроить такой грохот, что у подруг едва не полопались барабанные перепонки.

— Та-ак, — угрожающе протянула тетка. Внимательно оглядела застывших перед ней женщин и наконец, зафиксировав взгляд на Катерине, сказала:

— Теперь, значит, вы делаете вид, что ничего не было?

— Чего не было? — спросила перепуганная Катерина. — Чего не было, Ско… Сикстина Павловна?

— Нарушения общественного порядка, вот чего! — рявкнула тетка так громко, что Ирина невольно отскочила от нее. — Нарушения общественного порядка со всеми вытекающими последствиями!

— Но Сикстина Павловна… — начала было Катя, соседка немедленно пресекла ее попытки оправдаться:

— И не надо меня уговаривать! Я знаю свой гражданский долг! У меня есть твердая жизненная позиция! Я не намерена вам потакать!

Вы от меня этого не дождетесь! И не пытайтесь меня уговаривать!

— Я и не пытаюсь! — с тяжелым вздохом проговорила Катерина. — Все равно это бесполезно!

— Вот именно! — со злобной радостью в голосе подтвердила Сикстина Павловна. — Потакая таким, как вы, честные люди только отдаляют светлое будущее!

— Что вам нужно? — проговорила, закипая, Жанна. — Что это вы вломились в чужую квартиру и устраиваете здесь скандал?

— А ты кто же? — уставилась на нее соседка. Ты здесь вообще не имеешь права слова!

— Это почему это? — Жанна засверкала глазами и уперла руки в бока. — Почему это я не имею?

— Потому что ты здесь не прописана!

— Прописка вообще отменена! — взвизгнула Жанна, наступая на Сикстину Павловну. — Я юрист, и вы мне тут не вкручивайте!

— Юрист! — передразнила ее тетка. — Знаем мы таких юристов.., кавказской национальности!

— Ax ты… — Жанна задохнулась от возмущения. — Да я тебя…

— Что ты меня, что? — радостно выкрикнула Сикстина. — Рукоприкладством займешься?

А мы акт, а мы акт, и привлечем тебя, голубушка, за злостное хулиганство.., с особым цинизмом!

— Жанночка, не надо! — Катя оттащила подругу и бросилась к соседке, как бросаются под танк:

— Сикстина Павловна, что случилось? У вас протечка?

— Еще не хватало! — огрызнулась тетка. — Да если бы протечка, мы бы с тобой не здесь разговаривали! Что случилось? Натуральное хулиганство с твоей стороны случилось, вот что!

Нарушение общественного порядка! Из твоей квартиры доносились звуки скандала, нарушавшие мой законный покой! Я, между прочим, может быть, отдыхала, на что имею полное право, находясь на своей собственной жилплощади, а ваши безобразные выкрики мешали полноценному отдыху и качественному просмотру телепередачи!

— А ваши безобразные крики, может быть, мешают моему полноценному пищеварению! выкрикнула Жанна, но Катя снова оттащила ее в сторону и чуть не заткнула рот.

— Я непременно вызову участкового, — продолжала разоряться соседка, — и непременно, чтобы акт составить! То она, понимаешь, ходит по квартире среди ночи, то она в неположенное время посудой гремит…

— Что же мне в туалет ночью не выйти, у вас спрашивать? — робко вставила Катя реплику. И чашку чая нельзя выпить?

— Чай надо вовремя пить, — гаркнула Сикстина, — а не по ночам!

— А если я по ночам работаю?

— Интересная какая работа, — Сикстина осклабилась, — все люди почему-то днем работают, а по ночам, извиняюсь, спят! Это что же за такая работа, что надо непременно по ночам?

С этой работой тоже надо разобраться!

— А если я художник, — проговорила Катерина, чуть не плача, — а если у меня именно по ночам вдохновение? А вы каждый раз, чуть только я чашкой звякну, тут же участкового вызываете!

— Художник от слова «худо»! — взъярилась тетка. — А участкового вызывала, вызываю и буду вызывать! И акт буду составлять по каждому вопиющему факту! И вы от меня не дождетесь уступок и смягчения моей гражданской позиции! Я говорю только правду!

— Но сейчас-то не ночь… — все еще пыталась обороняться Катерина.

— Это не дает вам права нарушать! У вас раздавались крики, звуки нарушения общественного порядка! Между прочим, мужчина у вас кричал! Отчетливо слышала мужской голос, а вы, насколько я знаю, не замужем! Так что не уговаривайте, буду вызывать участкового!

— Статья шестьдесят восьмая, пункт "б", неожиданно вполголоса проговорила Жанна.

Хотя она сказала это совсем негромко, Сикстина Павловна мгновенно замолкла и обернулась к ней:

— Чего это?

— Да вы продолжайте, продолжайте, — голос Жанны звучал вполне миролюбиво, — глядишь, еще какая статья нарисуется… Шестьдесят восьмая "б" — это до шести месяцев, а тридцать четвертая "с" — до года…

— Это что ты такое говоришь, какие такие статьи?

— Это я так, к сведению, если вы случайно не знаете Уголовного кодекса и не в курсе, под какие статьи подпадает ваше поведение.

— Да ты чего? — Сикстина Павловна заговорила гораздо тише и без прежних визгливых интонаций. — Что я такого сделала?

— Проникновение в чужое жилище без согласия граждан — это раз…

— Какое проникновение? — почти шепотом возмутилась Сикстина. — Она же, Катька, сама мне дверь открыла…

— Допустим, без взлома, — почти ласково ответила Жанна, — если бы со взломом — тогда уже не до шести месяцев, а до трех лет… — И она мечтательно закатила глаза. — Опять же разжигание межнациональной розни…

— Какой еще розни? — Сикстина начала медленно пятиться к дверям, перебегая взглядом с Жанны на Катерину.

— А что вы там такое насчет лиц кавказской национальности говорили?

— Да я ничего такого и не говорила!

— Это по вашим словам, а нас, между прочим, трое, так кому больше веры будет, как вы думаете?

— Ах ты, ведьма черная! — прошипела Сикстина Павловна, прижавшись спиной к железной двери.

— Вот-вот, я же и говорю — статья тридцать четвертая, пункт "с"! — Жанна улыбалась тетке, как своей лучшей подруге. — Да вы говорите, говорите, может, еще до чего-нибудь договоритесь, посерьезнее! А то что все какие-то мелкие статьи, самое большее на шесть месяцев тянут!

— Это… Катя.., я, пожалуй, пойду… — растерянно проблеяла Сикстина Павловна. — Где тут у тебя замок-то открывается, а то что-то, правда, засиделась, а там передача моя любимая начинается…

Катерина торопливо открыла дверь, а Жанна с хищной и удовлетворенной улыбкой осведомилась:

— Вас проводить, может быть? А то вдруг вы от волнения дорогу домой забыли?

С негромким шипением Сикстина Павловна исчезла.

Катя закрыла дверь и обернулась, сияя:

— Ну, Жанка, ты меня просто потрясла! Как ты с ней расправилась! Ее ведь весь дом до смерти боится! Это ведь не человек, а какой-то вампир! Живой труп! Восставший из ада!

— На шею себе не надо позволять садиться, холодно проговорила Жанна, — чувство соб ственного достоинства нужно иметь! Всякая, понимаешь, старушонка из коробчонки кричать на нас будет!

— Ну, девочки, ну теперь-то мы выпьем чаю? Катька умоляюще заглядывала в глаза подругам. — После такого стресса, я считаю, это просто необходимо!

— Валяй, — милостиво согласилась Жанна, но имей в виду, что именно это тебя губит. Ты каждый стресс заедаешь конфетой или пирожным, поэтому и не влезаешь ни в одну дверь…

— Ну опять вы за свое! — простонала Катя. Худей, худей.., а между прочим, я и так мужчинам нравлюсь!

— Вот об этом мы и хотели с тобой поговорить, — ледяным тоном произнесла Ирина.

— Что ты имеешь в виду? — Катя взглянула на нее с подозрением.

— Ты неси чай, неси, — разрешила Ирина, тебе не один стресс снимать придется!

Катька отмахнулась от ее слов и устремилась на кухню.

— Вот как раз хорошо, что вы пришли, щебетала она, ставя чайник и потроша свои пакеты, — а я как чувствовала, столько сладкого накупила…

Ирина подумала, что Катька врет. Никого она не ждала. А сладкого она накупила от огорчения. Она надеялась, что проведет со своим знакомым время до вечера, а он прогулял ее по галерее, показал дурацкую выставку, да и был таков. У Ирины мелькнула мысль, что сделал он это неспроста, только вот зачем ему понадобилось водить Катьку к Артемию Лепилину, она никак не могла понять.

Катерина между тем поставила на стол три чашки, сахарницу, нарезала лимон и прикрыла заварочный чайник грелкой в виде курицы, сидящей на яйцах. Катя смастерила эту грелку сама. Ирина в который раз ею восхитилась и решила выпросить у Катьки похожий подарок на день рождения. Катерина достала из пакета коробку шоколадных конфет, булочки со сбитыми сливками и половину фруктового торта. Она добавила бы еще ореховый рулет с кремом, но Жанна поглядела так грозно, что Катька вздохнула и убрала рулет в холодильник.

— Садитесь, девочки! — радушно предложила Катерина, разливая ароматный чай.

— Что это ты расселась? — прошипела Ирина, глядя как Жанна, забыв об всем, уже съела булочку и потянулась за шоколадной конфетой. Мы что, сюда чаи гонять пришли?

— Тебе хорошо, ты все время дома сидишь, а я с работы, — огрызнулась Жанна, — перекусить сегодня некогда было…

Катерина потчевала подруг, себя не забывая.

Когда булочки кончились, от торта остался маленький кусочек и конфет тоже поубавилось, Ирина не выдержала:

— Хватит! Надеюсь, после всего сладкого ты сможешь разговаривать спокойно и не набросишься на нас с упреками?

— Кажется, это вы готовы на меня наброситься, — мгновенно отреагировала Катерина.

Жанна поглядела на часы и отставила чашку.

— Катерина, не морочь нам голову, немедленно рассказывай, с кем ты была на выставке!

— И вчера в кафе, — добавила Ирина.

— Я же тебе уже говорила, — протянула Катька, — а ты еще и Жанне наябедничала. Нет, я не понимаю, девочки, что тут такого? Очень приличный человек, не в шалман меня какой-нибудь завел, а на выставку…

— Понравилось? — деревянным голосом спросила Ирина.

— Ну не то чтобы понравилось, — Катерина отвела глаза. — Что там может понравиться, газеты старые? Но о вкусах не спорят, вот что я скажу!

— Значит, говоришь, приличный человек, тетя в Мюнхене и все такое? — окончательно разозлилась Ирина. — Жанка, мне надоело ходить вокруг да около, держи эту тетеху, а то она со стула свалится.

Она схватила свою сумочку и вывалила из нее на стол фотографии, приговаривая:

— Симпатичный такой блондин.., брови черные… Этот? , На снимке Катькин блондин, племянник мюнхенской тети-искусствоведа обнимался с хорошенькой девицей, чем-то неуловимо знакомой Кате.

— Этот, — пробормотала Катька упавшим голосом, — а откуда у тебя фотография? И кто это рядом с ним?

— Вот-вот, и к делу подошли! — обрадовалась Ирина. — Так я тебе сразу отвечу на оба вопроса. Фотографии эти я нашла в квартире Ксении Стрижевской. Это именно она на снимке обнимается с тетиным племянником. Что молчишь, ты же не можешь ее не узнать, вот же она, вторая справа рядом с Феликсом, ты же сама принесла мне эту фотку из казино!

— Не может быть, — прошептала Катя одними губами.

— Да? — совсем уж озверела Ирина. — Это я тебе не далее как сегодня по телефону говорила, что не может быть таких совпадений, что ты мне ответила? Чтобы я не совала нос, куда не просят, и оставила тебя в покое? Своего идиотского Мамбазимбру еще приплела!

— Оставь его в покое! — пылко вступилась Катя. — Мамбазимброчка хоть мужа пока что мне и не нашел, зато жизнь спас. Я ведь им оборонялась от злодейки Марго, ведь это он ей глаз подбил!

— Хоть какая-то от него польза! — вздохнула Ирина и устало добавила:

— Катька, ну когда ты повзрослеешь? И когда перестанешь верить первому встречному? Вроде бы жизнь тебя учитучит… Все без толку!

— Но зачем? — В голосе Кати звенели слезы. Девочки, может, вы мне объясните, за каким чертом я ему понадобилась?

— С этого надо было начинать, — ехидно проговорила Жанна, — первым делом нужно себе этот вопрос задать.

— Все, хватит причитать! — заявила Ирина, видя, что глаза у Катерины на мокром месте. Катька, не реви, давайте думать! Что он от тебя хотел, о чем вы с ним разговаривали?

— Да так.., о жизни расспрашивал… — Катя смущенно потупила глаза. — Я, кажется, много ему наболтала, не помню…

— Пить надо меньше! — хором заорали подруги. — Вспоминай!

— Ну, кажется, все вертелось вокруг чемодана, еще я ему рассказала о вас, о том, что жила некоторое время у Ирки…

— Спасибо! — вставила Ирина.

— Но про убийство того водителя я ни слова! ь заверила Катерина.

— А еще он очень извинялся, что чемодан в таком виде, — оживилась Катя, — компенсацию заплатил, больше даже, чем чемодан стоил…

— И в каком же виде чемодан? — зловеще спросила Ирина. — Катька, ты же утром говорила, что с ним все в порядке!

— Ну.., он немножко попорчен…

— Показывай! — приказала Жанна.

— Девочки, может, не надо? — жалобно запричитала Катя. — Этот чемодан мне уже так надоел.., хуже горькой редьки… Ну мы же ведь раскусили того мужика, теперь я буду начеку и просто пошлю его подальше… Давайте забудем про это, а?

Жанна поглядела на нее так выразительно, что Катерина встала и без слов отправилась в прихожую, говоря на ходу:

— Я его подальше запихнула, чтобы не вспоминать. Сейчас придется шкаф открывать, а там пылищи…

Говоря это, она с трудом повернула старый шпингалет. Дверь стенного шкафа сама собой распахнулась, и прямо на Ирину, которая стояла ближе всех, выпало что-то большое и неудобное. В самый последний момент Жанна успела оттащить подругу в сторону.

— Ой! — пискнула Катька. — Что это было?

Ее слегка прищемило дверью, так что она замешкалась, а когда выглянула из-за двери, то увидела, что ее подруги стоят посреди прихожей, окаменев от ужаса, словно увидели Медузу Горгону. Они смотрели на что-то, лежащее на полу.

Прихожая у Кати была большая, так что на полу вольготно раскинулся рослый мужчина, в котором все трое безошибочно признали того самого брюнета, который в последнее время слишком часто попадался у них на пути. Брюнет был в помятых замшевых брюках и замшевой жилетке, немного попорченной с левого бока. Замша была разрезана и на этом месте расплывалось огромное буро-коричневое пятно, в котором без труда можно было опознать засохшую кровь. Брюнет был абсолютно мертв, и, если судить по пятну, расстался он с жизнью не пять минут назад.

Катя, увидев на полу в собственной прихожей мертвое тело, разинула рот, собираясь заорать, но крика не получилось: она беззвучно упала на пол рядом с ним.

Подруги наконец вышли из ступора, потащили ее в комнату. Жанна с видимым удовольствием била несчастную по щекам, а Ирина брызгала в лицо холодной водой. Катька закашлялась и открыла глаза.

— Где я? — слабым голосом произнесла она. Неужели это был сон? До чего же страшный…

— Если бы! — вздохнула Ирина. — Боюсь, что это был не сон.., соберись, Катюша…

— Не валяй дурака! — вскипела Жанна. Ирка, хватит с ней возиться, как с неразумным ребенком! Она втянула нас в этот кошмар, а теперь, видите ли, падает в обморок! Вставай немедленно и говори, откуда у тебя в шкафу взялся труп!

— Девочки, это не мое! — горячо заговорила Катя. — Я понятия не имею, как он там очутился!

— Когда в последний раз в шкаф лазила? — профессионально спрашивала Жанна.

— Вчера, когда чемодан туда запихивала…

Его там не было, это точно!

— Так, потом ты до вечера дома была, потом сосед пришел, потом ты вернулась, — прикидывала Ирина вслух, — этот тип тебя до двери проводил, в квартиру не заходил, я надеюсь?

Потерянный Катин взгляд сообщил Ирине, что надежды свои она питает напрасно.

— Приволок совершенно пьяную и уложил в постель! — безжалостно уточнила Жанна. — А после мог сделать все, что угодно, мы-то знаем, что Катька и трезвая спит очень крепко.

— Да уж, — согласилась Ирина, — только он не ночью это устроил, потому что сосед был здесь допоздна. А тогда он только слепки с ключей сделал, чтобы потом спокойно в любое время в квартиру войти.

— Да кто он? — закричала Катя и вскочила с дивана. — Вы что — подозреваете Бориса? Повашему, это он все устроил?

— А кто же еще-то? — удивилась Ирина. Катерина, брось прятать голову в песок и осознай наконец, что кроме него больше некому! Он нарочно тебя позвал на эту дурацкую выставку, а сам опоздал! Ведь опоздал же? Вот тогда он и протащил труп в квартиру!

— Но зачем ему это все?

— Думаю, что очень скоро мы это узнаем.., сказала Ирина.

Катька сорвалась с места и начала бегать по комнате, бормоча:

— Что делать, что делать…

На ноги в светло-коричневых летних ботинках, видневшиеся через открытую дверь из прихожей, она старалась не смотреть. Жанна не выдержала первой.

— Немедленно прекрати мелькать перед глазами, — прошипела она, — и так-то тошно, а тут еще твои лиловые ирисы, просто как клумба в Ботаническом саду! Ирка, нужно его в комнату перетащить, а то, неровен час, сосед припрется извиняться или снова эта… Скотина Павловна…

Ирина молча вышла и схватила покойника за ноги: все же не к телу прикасаться, а к ботинкам. Вдвоем с Жанной они приволокли тело в комнату, бросили в угол и прикрыли старой плюшевой скатертью, после чего Жанна отошла подальше и вытащила сигареты. Закурили все трое, хотя Ирина курила крайне редко, но тут уж был особенный случай. Катерина, которая вытаращив глаза наблюдала за манипуляциями подруг, немного успокоилась. Все молчали.

В гнетущей тишине раздался наконец решительный голос Жанны:

— От трупа надо избавиться.

— Вот за что я тебя, Жанночка, уважаю, — не без сарказма произнесла Катерина, — это за то, что ты всегда знаешь, что нужно делать. Уж как скажешь, так скажешь. Не в бровь, а в глаз. Ежу ясно, что надо, да только вот как? Хорошо бы его попросить: «Трупик, миленький, уже поздно, иди домой!»

— Он сам не уйдет, — спокойно ответила Жанна.

— Да что ты говоришь? — воскликнула Катя. Не уйдет? А я-то думала…

— Прекрати истерику! — прикрикнула на подругу Жанна. — Прекрати истерику и слушай!

— Да что ты несешь! — Катя вскочила и снова забегала по комнате. — Все пропало! Мы погибли!

— Говорят тебе — прекрати истерику! Естественно, он сам не уйдет, но мы его увезем на машине.

— Что ты болтаешь! — Катька никак не могла успокоиться.

Наконец Ирина, молча наблюдавшая за подругами, схватила ее за плечи и как следует встряхнула:

— Да возьми ты себя в руки! Послушай лучше, что Жанна предлагает!

Жанна благодарно кивнула и продолжила:

— Вывезем его на машине куда-нибудь за город и выбросим в овраг.., ну или в какую-нибудь речку, озеро, наконец…

— Живого человека — в овраг?

— Катька, что ты болтаешь! — одернула ее Ирина. — Какой же он живой? Он же покойник!

— Ну я не то хотела сказать… В том смысле, что он был живой, молодой.., а мы его.., не полюдски, как собаку, в овраг…

— А что ты предлагаешь? — холодно осведомилась Жанна. — Между прочим, хочу тебе напомнить, что мы заботимся о тебе. Труп как-никак у тебя в квартире! Хорошо бы понять, как он сюда попал!

— На что ты намекаешь? — взвилась Катерина. — Я, что ли, его убила?

— Не думаю, — проговорила Жанна, окинув подругу критическим взглядом, — вряд ли у тебя это получилось бы… Разве что Мамбазимбра помог…

— Слава Богу, ты правильно его назвала! неожиданно обрадовалась Катя.

— Нашла чему радоваться, — охладила ее пыл Жанна. — Короче, если других предложений нет…

— А может быть, лучше сообщить в милицию? — простонала Kara, потянувшись к телефону.

— Руки! Убери руки от телефона, идиотка несчастная! — завопила Жанна, коршуном набросившись на Катерину.

— Тише! — зашипела Ирина. — Нам только не хватало, чтобы сейчас притащилась твоя соседка, эта самая Скотина Павловна!

— Именно! — вполголоса проговорила справившаяся с эмоциями Жанна. — Ты хоть понимаешь, что будет, если мы вызовем милицию?

Эта самая Скотина, или как ее там, немедленно присягнет, что слышала в твоей квартире звуки скандала и борьбы, что видела нас троих… Ох, Катька, мало тебя в детстве пороли!

— Меня совсем не пороли! — жалобно проговорила Катерина.

— И очень зря!

— Можно подумать, — оскорбилась Катя, что тебя родители пороли!

— Попробовали бы они только! — окрысилась Жанна.

— Какие-то у тебя двойные стандарты!

— Но ведь это благодаря твоей глупости мы оказались в таком ужасном положении! Ты устроила здесь сцену ревности с темпераментной подругой своего соседа…

— Неужели ты думаешь, что я могла дать какой-то повод этой кикиморе в красном платье! — искренне возмутилась Катерина.

— Не знаю, не знаю, — усмехнулась Жанна, сама знаешь, дыма без огня не бывает…

— Девочки, девочки, успокойтесь, — вмешалась в перепалку Ирина. — Жанна действительно права: вызывать милицию мы не можем. Труп имеется, мы находимся на месте преступления, соседка сообщит, что слышала в твоей квартире скандал, и мужской голос раздавался…

— Но ведь это был голос Владимира!

— А попробуй докажи!

— Да мы этого.., покойника вообще не знаем! — упорствовала Катерина.

— Не знаем? А как раз твой сосед Владимир уверен, что мы его очень хорошо знаем, что он наш добрый знакомый по имени Коровьев, который побил его по нашей просьбе!

— Ну… — Катерина замерла, не находя больше слов, — так что же тогда делать?

— Я сказала, — снова вступила в разговор Жанна, — мы должны его вывезти на машине за город. Это единственный выход.

— А до машины? — скривилась Катя". — Как мы дотащим его до машины?

— Молча! — отрезала Жанна.

— Да? А если встретим соседей, так им и скажем: извините, мы тут покойника несем, так вы не смотрите в нашу сторону!

— Зачем же? — усмехнулась Ирина. — Он у нас сам пойдет!

— Что? — Катя в ужасе уставилась на подругу. — Ирочка, ты только не волнуйся! Ты плохо себя чувствуешь?

— Конечно, трудно себя хорошо чувствовать рядом с еще не остывшим трупом и двумя особами на грани нервного срыва, но если ты имеешь в виду, что я сошла с ума, то спешу тебя успокоить. Я в своем уме.

— Но что же ты говоришь? Как он пойдет?

Он же труп!

— А мы ему поможем!

— То есть как это? — Катерина все еще смотрела с явным недоверием.

— А тебе никогда не приходилось помогать идти сильно выпившему мужчине?

— Вообще-то нет… — Катерина пригорюнилась, подумав о том, как много радостей жизни прошло мимо нее.

— Так вот, поверь мне, от трупа он отличается только теоретически, — просветила подругу Ирина, — и ничего, с божьей и женской помощью до дома всегда добирается. Так что и этот наш приятель дойдет! Всего-то и надо помочь ему по лестнице спуститься!

Жанна посмотрела на подругу с уважением, Катя — с некоторым недоверием, однако возражать больше не стала.

— Теперь надо только немножко подождать, чтобы стемнело, — решила Жанна, снова взяв командование операцией в свои руки.

Дело уже и так приближалось к вечеру. Переждав еще немного, подруги начали подготовку к операции. Кое-как привели покойника в относительный порядок, вздрагивая от ужаса всякий раз, когда им приходилось к нему прикасаться, и с трудом подтащили его к дверям.

Здесь придали ему вертикальное положение, и Жанна с Ириной, как более решительные, обхватили труп с двух сторон, взвалив его руки на свои хрупкие женские плечи.

Катерина, трясясь от страха, открыла дверь и выглянула на лестницу.

— Хорошо, — прошептала она, — совсем почти темно!

На лестнице горела единственная лампочка выше этажом, все остальные были разбиты местными хулиганами. Это обстоятельство, которое в другое время вызвало бы раздражение и поток возмущенных реплик, сейчас было как нельзя более на руку трем подругам, создавая благоприятную обстановку для того черного дела, которым они занимались. Катя шла впереди, указывая дорогу в почти полной темноте, в руках она тащила старый коврик, которым решили накрыть труп в машине. Ирина и Жанна тащились следом в компании обнимающего их трупа. Его голова качалась из стороны в сторону, интимно укладываясь то на одно женское плечо, то на другое и заставляя подруг вздрагивать.

— Черт, — Жанна споткнулась на крутой ступеньке и едва не свалилась вместе с трупом, ну и лестница! На ней и так запросто шею свернешь, а тут еще этот… — Она неприязненно покосилась на своего молчаливого спутника.

На самом верху хлопнула дверь, и послышались голоса людей, которые, видимо, уходили из гостей и прощались с хозяевами.

— Ну скорее, девочки, — прошипела Катька, — совсем немножко осталось!

— Тебе легко говорить! — огрызнулась Ирина. — Не ты тащишь эту неподъемную тушу!

— А хорошо, что это не тот, второй, лысый, Катя обернулась на подруг, изнывающих под тяжестью трупа, — тот раза в два тяжелее!

— Ну ты, Катька, оптимист, — отдуваясь, признала Жанна, — в любой ситуации умудряешься хорошее найти!

Наверху церемония прощания благополучно завершилась, и гости начали медленно спускаться, недобрыми словами поминая темную лестницу. И в это время Катя наконец распахнула дверь парадной. Спуск был благополучно завершен.

К счастью, Жаннина «девятка» была припаркована совсем близко от подъезда. Труп коекак «довели» до машины и неловко втолкнули на заднее сиденье. Катерина прикрыла его ковриком и уставилась на подруг в полной растерянности.

— Ну чего ты ждешь, — осведомилась Жанна, — садись!

— Куда? — в ужасе спросила Катя.

— Как — куда? Рядом с ним!

— Но.., но почему я?

— А интересно — кто же? — сурово проговорила Жанна. — Во-первых, это ты заварила всю кашу. Если бы ты не схватила чужой чемодан, ничего бы не произошло! Во-вторых, мы с Иркой и так по горло сыты общением с этим красавчиком. — Она передернулась. — Знаешь, каково было тащить его по лестнице? Но на самом деле не это главное. Мне — вести машину, а ты, извини меня, со своими габаритами будешь на переднем сиденье мешать! Это ведь «Жигули», а не «мерседес»! Здесь и так-то тесно, а если еще ты будешь рядом…

Катька, тихонько подвывая от ужаса, залезла на заднее сиденье и устроилась рядом с «ковриком».

— Черт, я сумку там оставила! — спохватилась Жанна. — Там документы и мобильный телефон. И еще надо фонарик взять…

— Он в ящике кухонного стола! — обрадованно пискнула Катька, открывая дверцу. — Ты сама не найдешь, я сейчас…

— Сиди уж! — цыкнула Жанна. — Сиди и не рыпайся! Ирка, пойдем со мной, поищем, заодно посмотрим, все ли в порядке оставили… Катерина, с места не сходи! — Она захлопнула дверцу машины.

— Зачем ты с ней так сурово? — говорила Ирина, пока они поднимались по лестнице. Она может совсем от страха сбрендить…

— Ничего, втянула нас в историю, пускай прочувствует!

Они нашли Жаннину сумку, отыскали фонарик в ящике кухонного стола, Ирина прихватила еще упаковку бумажных носовых платков для Катьки. Оглядев кухню и прихожую, решили, что беспорядок там не вызывает особых подозрений, и спустились вниз.

Жанниной «девятки» на месте не было. Ирина лишилась дара речи. Жанна огляделась по сторонам и даже сбегала за угол.

— Господи помилуй, куда же они подевались?

У Ирины от потрясения пропал голос.

— Слушай, мне это не нравится! — продолжала Жанна. — Не могла же Катька психануть и уехать на ней куда глаза глядят! Она же совершенно водить не умеет!

— Точно, — прошептала Ирина, — водить она не умеет. И я тоже.

— При чем тут ты? — Жанна в противоположность Ирине кричала в полный голос. — Ты стоишь рядом со мной, а Катерина пропала!

Разговаривали они на бегу, потому что Ирине вдруг показалось, что знакомая «девятка» заворачивает за угол. Машина мигнула огоньками и отъехала, но это была вовсе не «девятка». От бега Ирина запыхалась, потом закашлялась и обрела голос.

— Кажется, случилось невероятное, — пробормотала Жанна, — «девятку» угнали вместе с Катькой и покойником.

— Говорила, нельзя ее одну оставлять ни на минуту! Это он, он ее похитил! Этот ее красавчик с черными бровями! Тетин племянник!

— Да зачем она ему нужна? — пренебрежительно отозвалась Жанна. — Ну сама посуди, сначала он прячет в ее квартире труп, потом оказывается, что положил он его ненадолго ну просто некуда было больше деть. Так что потом он за трупом возвращается и прихватывает еще заодно Катьку? Чушь какая-то? Он же не мог знать, что мы повезем труп и Катьку в «девятке»!

— Сама ничего не понимаю, — призналась Ирина, — знаешь что, хватит бегать по окрестностям, так мы ничего не добьемся. Пошли домой к Кате, что-то мне подсказывает, что нам позвонят.

Ирина как в воду глядела. Еще на площадке они услышали, как трезвонит телефон. Ирина обогнала Жанну и первая схватила трубку.

— Я слушаю!

— Катерина Андреевна? — вкрадчиво осведомились на том конце провода.

— Она сейчас не может подойти, а кто ее спрашивает? — по какому-то наитию ответила Ирина.

— Это знакомый… Все же мне хотелось бы поговорить именно с ней…

— Послушайте, изложите мне суть дела, я ей все передам! — настаивала Ирина.

— Видите ли, вопрос очень тонкий, боюсь быть назойливым… Мы с вами незнакомы…

— Вы так думаете? — Ирина тоже начала тянуть волынку, но Жанна, у которой терпения было поменьше, сверкнула глазами и показала в воздухе, что нужно сделать с этим подлецом: задушить, разорвать на мелкие кусочки и сварить в кипящем масле. — Мне кажется, что мы с вами знакомы очень хорошо, правда, заочно, — продолжала Ирина, — вы, случайно, не тот ли тип, который морочит Кате голову тетей в Мюнхене?

— За это пока еще не наказывают, к тому же как знать, возможно, у меня действительно есть немецкая тетя? Так все-таки, где же Катя?

— Она в ванне моется, — ляпнула Ирина, телефон отнести ей туда я не могу.

— А вы — та самая подруга, у которой она жила после приезда?

— Да-да, — настороженно ответила Ирина.

Жанна отшатнулась от телефона и стояла посреди комнаты, сверкая глазами и сжав кулаки.

— Тогда я вас попрошу передать Кате, чтобы она, как только выйдет из ванной, открыла бы стенной шкаф и поглядела, что там находится.

— Вы думаете, чю для нас это будет сюрпризом, — начала Ирина, тщательно подбирая слова, — но должна вас разочаровать, мы уже заглянули в шкаф. Так что переходите прямо к делу — чего вы от нас хотите?

— Предупреждаю, что если вы не будете меня беспрекословно слушаться, я тут же вызову милицию, и тогда вашей подруге не удастся отвертеться. Впрочем, если вы сами этого не сделали, то понимаете, что милиция вам ничем не поможет, а только повредит. Все соседи слышали скандал, который был сегодня днем…

— Короче! — вклинилась Ирина. — Время позднее…

— Я хочу, чтобы вы отдали мне то, что вам не принадлежит, то, что вы взяли из чужого чемодана.

— Но мы ничего из него не взяли! — воскликнула Ирина. — Мы отдали чемодан со всем его содержимым представителю «Люфтганзы»!

Вам ли не знать, — добавила она ехидно, — вы ведь сотрудник этой фирмы!

Собеседник пропустил ее шпильку мимо ушей.

— Еще раз повторяю, вы должны отдать мне фотографии, которые находились в том чемодане.

— Но там не было никаких фотографий!

— Ага, стало быть, вы открывали чемодан и рылись в нем?

— Ну да, как иначе мы бы поняли, что чемодан — не тот? Но уверяю вас…

— Хватит! Или вы немедленно отдаете мне снимки, или я присылаю в квартиру наряд милиции!

— Ой, не надо! — взвизгнула Ирина так натурально, что Жанна сильно удивилась. — Не надо!

Разрешите подумать, может быть, как-нибудь случайно… Мы их вынули и забыли положить обратно.., они в моей квартире…

— Я свяжусь с вами через час. — И тетин племянник повесил трубку.

— Ирка, что-то я ничего не пойму, — медленно проговорила Жанна, — как-то странно ты с ним говорила…

— Что тут понимать? — отозвалась Ирина, запирая дверь. — Это вовсе не он похитил Кать ку. Сама посуди, зачем бы он тогда звонил? Зачем бы он тогда спрашивал к телефону Катерину Андреевну?

— Для конспирации! — фыркнула Жанна.

— Не мешай! Теперь понятно, почему Катькин чемодан был в таком виде! Они искали там фотографии. Боюсь, что в «Люфтганзе» они тоже побывали, тоже чемодан изрезали, но ничего не нашли.

— Ты же говоришь, что там ничего не было!

— Не было! Но вот только сейчас я вспомнила… Мы с Катькой утащили оттуда ключик от шкафа в казино, но в том шкафчике ничего не было, или Катька, тетеха, не заметила.

— Да нет, фотографии Ксения должна была привезти оттуда…

— Медведь! — вскрикнула Ирина, когда они уже были на лестнице. — Все дело в медведе, больше ни в ком!

— Господи! — вздохнула Жанна. — Какой медведь? Думала, хоть ты нормальная женщина, а ты от Катьки заразилась. Кстати, раз уж ты все знаешь, то кто же тогда похитил Катьку?

— Третья сила, — авторитетно ответила Ирина.

— Только этого нам и не хватало! — простонала Жанна. — Мы еще с первыми двумя не разобрались… А куда мы идем?

— Сейчас едем ко мне, будем искать медведя.

Когда Жанна узнала, что медведя из чемодана утащил Яша, она так рассвирепела, что Ирина всерьез опасалась за жизнь своей собаки.

Яша встретил их очень неласково. Время давно прошло, он хотел есть, пить и гулять. Ирина открыла банку собачьих консервов и, пока Яша ел, укоризненно поглядывая на хозяйку, попыталась поискать медведя. Они с Жанной обшарили все Яшины укромные места, Ирина возила шваброй под ванной, светила фонариком за батареи, отодвинули два дивана и кресло и даже пытались заглянуть под газовую плиту, причем для этого пришлось лечь на пол. Все было напрасно, медведь как сквозь землю провалился.

Когда Яша поел, стали уговаривать его показать, где медведь. Яша стоял в прихожей у двери и твердо давал понять, что пока его не выведут на прогулку, ни в какие переговоры он вступать не намерен. И даже сделал попытку поднять лапу тут же, в прихожей.

— Надо его вывести, — спохватилась Ирина, он с утра не выгулян, мучается собака.

— Я с тобой! — вскрикнула Жанна. — Если еще и тебя похитят, я совсем с катушек сойду.

Они взяли Катькин фонарик, подхватили Яшу на длинный поводок и пошли.

— Куда он мог его засунуть? — сокрушалась Ирина. — Вроде бы у меня в квартире особенных завалов нету.

— Что за медведь-то, большой?

— Большой, мягкий, в лиловых штанах, послушно описала Ирина. — Но понимаешь, все равно неясно, как там могли поместиться фотографии. Но больше мы точно ничего из чемодана не брали, вот те крест!

— Ну не знаю, — после недолгого молчания сказала Жанна, — и зачем мы ищем медведя, когда нам нужно искать Катьку? И с покойником вопрос остается открытым…

— Интересно, — пробормотала Ирина, — очень интересно, что же там было, в медведе…

И в это время раздался звонок мобильного телефона, который Жанна предусмотрительно взяла с собой.

— Жанка, — послышался тихий, какой-то сдавленный Катин голос, — Жан-ночка, как я рада, что дозвонилась!

— Что с тобой? — закричала Жанна, — Катька, ты где?

— Я в Оликах…

— Какие Олики, что ты там делаешь?

— Это деревня, — прошелестела Катька, — я сижу в машине на проселочной дороге и вижу указатель на Олики. А где это место, я понятия не имею…

— Ты цела? — Ирина вырвала у Жанны трубку. — А он с тобой?

— Он со мной, — всхлипнула Катя, — другой тоже…

— Царица небесная, их уже двое! — простонали подруги.

* * *

Когда Ирина с Жанной вошли в подъезд и за ними захлопнулась тяжелая входная дверь, Катю, несмотря на то что вечер стоял по-летнему теплый, забила дрожь. Остаться один на один с окровавленным трупом, сидеть рядом с ним, время от времени случайно ощущая его холодные прикосновения, — это было выше ее сил. При всем своем оптимизме она впала в тоску и начала тихонько всхлипывать, как ребенок, которого в наказание заперли в темной комнате.

В довершение ко всем ужасам покойник, которому полагалось, казалось бы, вести себя прилично и лежать совершенно неподвижно, начал понемногу сползать, наваливаясь на Катю всем весом. Она отодвинулась в самый угол, подальше от своего страшного соседа, и поплотнее закрыла его ковриком.

Время тянулось невыносимо медленно, а подруги все не появлялись.

«Что они там застряли, — думала Катерина, чай, что ли, задумали пить? Подруги называются! Не думают о том, как я здесь схожу с ума от страха! А может, они это нарочно, чтобы помучить меня? С Жанны станется! Хотя Ирка все-таки добрая, она не стала бы меня нарочно мучить…»

Течение ее безрадостных мыслей было внезапно прервано неожиданными событиями Из-за угла выбежали двое молодых парней бандитского вида. Парни бежали, прижимая к себе большие, плотно набитые полиэтиленовые пакеты, и оглядывались, как будто их кто-то преследовал. Увидев красную «девятку», они изменили направление и подбежали к машине.

Катя, тихо ойкнув, сползла под сиденье и прикрылась краем коврика.

Дверь машины распахнулась, и раздался хриплый запыхавшийся голос:

— Круто! И ключи оставлены! Какой-то лох, в натуре, машину без присмотра бросил!

— Скорей! — проговорил второй голос, более высокий и нервный. — Скорей, пока они нас не догнали!

Дверь «девятки» захлопнулась, мотор взревел, и машина сорвалась с места.

Катерина тряслась, сжавшись в комок под сиденьем. При ее габаритах это было просто чудом.

— Что там на заднем сиденье? — спросил несколько минут спустя хриплый голос.

— Черт его знает, — отозвался второй, — тюк какой-то, ковром прикрыт… Да тебе не все ли равно? У нас получилось, Геша, у нас, в натуре, все вышло! Сейчас мы с такими бабками реально можем сорваться куда угодно! На Канары, на Сейшелы… Синее море, золотой песочек, загорелые девочки!

— Подожди веселиться, — мрачно проговорил хриплый, — до синего моря и загорелых девочек еще нужно добраться.

— Но ведь Лысый обещал нас прикрыть, сделать реальные ксивы… Он ведь тоже в деле!

— Ты же знаешь Лысого, он как змея — такой же скользкий и ядовитый . — Хриплый голос звучал очень настороженно.

— Да что ты, Геша, трясешься? Лысый своих подставил, бешеные бабки у них перехватил, в его интересах нам помочь скрыться…

— Или просто замочить.

— Да что ты каркаешь? Если так сдрейфил, нечего было в дело ввязываться! А то сначала заварил кашу, а теперь трясешься, в натуре!

— Ничего я не трясусь! — рявкнул хриплый. Просто мне не нравится, как дело пошло! Почему машина не завелась? Если бы не наткнулись на эту «девятку», нас бы на месте положили! Не люблю случайностей!

— Да брось, Геша! — Высокий голос звучал примирительно. — Все будет тип-топ, встретимся сейчас с Лысым, отдадим ему долю, получим ксивы — и прости-прощай, Одесса-мама!

— Подстраховаться обязательно надо будет, проворчал хриплый, — я пойду с Лысым базарить, а ты неподалеку в сторонке окопаешься, в случае чего меня прикроешь.

— Это правильно, — согласился второй, — осторожность никогда не помешает…

Катерина сжалась в комок под задним сиденьем и боялась даже дышать. Ей было страшно подумать, что сделают с ней эти ужасные люди, если найдут. Все тело у нее затекло от неудобного положения, в довершение ко всему машину начало трясти, видимо, она выехала из города и свернула с хорошего шоссе на какой-то разбитый проселок.

— Помнишь дорогу? — спросил высокий голос.

— Конечно, — мрачно отозвался хриплый, от указателя «Олики» второй поворот направо, там и будем ждать.

Машину стало подбрасывать еще сильнее, видимо, дорога стала почти совсем непроезжей, ухаб на ухабе. Катерина отбила себе все, что только можно, и подумала, что скоро превратится в отбивную. Когда она уже готова была распроститься с жизнью, «девятка» остановилась.

В наступившей тишине прозвучал хриплый голос:

— Здесь, за кустами, да в такой кромешной темноте, машину не будет видно. Я пойду к месту встречи, а ты спрячешься вон за тем деревом, если что-то пойдет не так — мочи Лысого. Все-таки я ему не верю, как ты хочешь!

— Да ладно тебе, — второй голос ответил без прежней уверенности, — все будет в норме, ты не думай. Я тебя подстрахую.

Хлопнули дверцы машины, и Катерина услышала удаляющиеся шаги.

Выждав немного, она осторожно приподнялась, у нее больше не было сил находиться в скрюченном положении. Кое-как разогнувшись, она в"ыглянула в окно машины.

Было очень темно. Когда глаза привыкли к темноте и начали хоть что-то различать, Катя поняла, что находится в густых зарослях возле проселочной дороги.

Своих невольных похитителей она не видела: они растворились в окружающем мраке. Все тело у нее ужасно болело, хотелось пошевелиться, размяться, но она боялась привлечь к себе внимание.

Вдруг вокруг посветлело: окрестности залила голубоватым светом луна, которую до того закрывали облака. Катя разглядела неподалеку от машины поляну и стоящего, прислонившись к дереву, человека. Второй не был виден, должно быть, он прятался в зарослях.

Неожиданно вдалеке послышался звук подъезжающей машины. По темным кустам полоснули ярким светом автомобильные фары, отчего вокруг снова стало темнее. На поляну выехал темный джип. Осветив фарами стоявшего возле дерева человека, джип остановился.

— Свет погаси! — хриплым голосом крикнул человек на поляне, прикрывая глаза рукой. — Не вижу ни черта!

— А тебе и не надо ничего видеть! — ответил ему насмешливый голос.

Однако фары погасли, дверца джипа распахнулась, и из него вышел высокий, грузный мужчина с наголо обритой головой.

— Здорово, Геша, — проговорил вновь прибывший, — как дела9 — Дело сделали, — ответил хриплый голос, твою долю я привез. Давай ксивы и прочее барахло.

— Постой, Геша, не гони лошадей, — Лысый приближался упругой, танцующей походкой, что ты всегда торопишься? Расскажи, как все прошло, чем сердце успокоилось?

— Как прошло? Нормально прошло. Только машина, которую ты нам приготовил, не завелась. К чему бы это, Лысый? Как ты думаешь?

— Не завелась, говоришь? Это бывает. Лысый остановился, не доходя до своего собеседника несколько шагов. — А как же вы тогда добрались? Пешком, что ли? Быстро, наверное, бежали!

— Угнали другую машину, — недовольно ответил Геша.

— А где дружок твой? — Лысый сделал еще один шаг вперед. — Вы ведь вместе должны были приехать!

— И не спрашивай, Лысый, — с притворной горечью проговорил Геша, — замочили Костика, на месте замочили. Из-за машины он и пропал…

— Что ты говоришь? — Лысый присвистнул. Жалко Костика, хороший пацан был! Нервный только очень.

— Жалко, — подтвердил Геша, не сводя с Лысого глаз. — Давай-ка к делу. Мы не на панихиде. Время не терпит, дружки твои меня по всему городу ищут, смываться мне надо, пока не поздно.

— Ну к делу так к делу. — Лысый усмехнулся. Раз ты один остался, так тебе одна доля теперь положена. Так что давай для начала рассчитаемся!

— А вот хрен! — хрипло прорычал Геша. Костину долю я не отдам. Я его долю бабе его отвезу…

— При чем здесь какая-то баба? — негромко проговорил Лысый, придвинувшись еще немного. — Это дело мы втроем сделали, на троих и бабки делили. Нет Костика — его доля мне, я это дело задумал, на мне самый большой риск…

— Ну да, Лысый, — Геша усмехнулся, — сдал своих дружков гастролерам, сказал, когда большую пайку будут перевозить, вот и вся, блин, твоя работа. А мы под пули пошли…

— Не хотели — зачем тогда соглашались? А кто вам ксивы раздобыл, кто в аэропорту прикрытие приготовил?

— Кстати, о ксивах… — напомнил Геша.

— Так ты же говоришь, Костика замочили значит, ему ксива больше не нужна! — Лысый пружинисто переступил с ноги на ногу. — Или я не прав?

— Договаривались на две ксивы — давай две! отрезал Геша. — Может, я вторую после на себя переделаю!

— Ах, на себя, — насмешливо отозвался Лысый. — Ну если на себя, тогда конечно…

Он полез во внутренний карман куртки, и тут же все стало происходить с невероятной скоростью, как будто в минуте стало вместо шестидесяти секунд как минимум шестьсот.

Лысый вытащил руку из-за пазухи, но вместо документов в ней оказался револьвер. В руке у Геши тоже мгновенно возникло оружие, и он успел выстрелить первым. Однако Лысый только слегка отшатнулся, оставшись на ногах, и дважды выстрелил в своего противника.

Геша, отброшенный выстрелами к дереву, возле которого он недавно стоял, крикнул слабеющим голосом:

— У него жилет! В голову, бей в голову, Костик!

Тут же из кустов плеснуло огнем, и Лысый снова качнулся, но устоял. Он повернулся на выстрел и раз за разом трижды выстрелил по кустам. Одновременно из кустов грянул еще один выстрел, и Лысому снесло чуть не полголовы. Он рухнул на землю, как подрубленное дерево. В нескольких шагах от него Геша несколько раз судорожно дернулся и затих.

Кусты с треском раздвинулись, из них выскочил Костик и неровной, неустойчивой походкой двинулся к машине.

Катя снова сползла в свое привычное убежище под задним сиденьем и накрылась краем ковра.

Дверца «девятки» хлопнула, мотор зарычал, и машина тронулась с места. Ее снова подбрасывало на ухабах, но на этот раз Катины муки продолжались не так долго. Машина ехала гораздо медленнее, а через несколько минут совсем остановилась.

Катя сидела в своем убежище тише воды, ниже травы и боялась даже дышать. Она вообразила, что Костик заметил ее, потому и остановил машину, и теперь сжалась в комок, ожидая, что ее вот-вот вытащит из-под сиденья сильная рука бандита.

Однако время шло, но ничего не происходило. Вокруг не раздавалось ни звука. От этой тишины и неизвестности ей стало особенно страшно.

Минуты шли за минутами, и Катерина почувствовала, что больше не вынесет ужасной неизвестности. Она осторожно приподняла край ковра и выглянула наружу.

В салоне машины никто не подавал никаких признаков жизни. Вконец перепуганная Катерина тихонько приподнялась над спинкой сиденья. Костик сидел на водительском месте, склонившись головой на руль, и не шевелился.

Катерина услышала вдруг в полной тишине какой-то дробный звук. Она огляделась по сторонам в поисках его источника и неожиданно поняла, что это стучат от страха ее собственные зубы. Невероятным усилием воли она сжала челюсти, и неприятный звук прекратился.

Катя протянула дрожащую от страха руку и прикоснулась к спине неподвижного бандита.

— Костя, — прошептала она еле слышно, Костя, что с тобой?

Только что она боялась, что Костик найдет ее. Теперь ей хотелось, чтобы он ответил ей, сказал хоть что-нибудь, пошевелился, потому что его неподвижность и молчание оказались страшнее всего, что она могла вообразить.

Однако он никак не отреагировал на Катино прикосновение.

— Костя! — повторила она громче. — Не молчи! Не пугай меня! Ну хоть что-нибудь скажи!

Бандит явно не был настроен разговаривать с ней.

Катя потрясла его за плечо, сначала легонько, потом сильнее и сильнее, и вдруг голова банлита сползла с руля и с глухим стуком упала на приборную доску.

— Ой! — вскрикнула Катя. — Ой, что это! Костя! Ну ведь ты не умер, правда же? Ты ведь живой?

Костя и не подумал опровергнуть ее ужасное предположение. Он не шевелился и, по-видимому, не дышал.

Катерина, жалобно поскуливая, выбралась из машины, обошла ее и открыла переднюю дверцу со стороны водителя. Теперь она могла лучше рассмотреть Костика, и последние сомнения окончательно отпали. Он был мертв.

Голова бандита была неестественно повернута набок, и широко открытые глаза смотрели сквозь Катю с каким-то странным отсутствующим выражением. Изо рта у него сбегала струйка крови, и на «торпеде» натекла уже порядочная лужица.

Мало ей было одного трупа, лежавшего на заднем сиденье машины и накрытого ковром, так еще и этот вздумал помереть!

Катя с трудом заставила себя отвернуться от пустых мертвых глаз, которые словно гипнотизировали ее, и бегом бросилась прочь от машины. Она бежала, не разбирая дороги, ломая кусты, и удивительно, что не свалилась в овраг и не сломала ноги в окружающей темноте.

С ней случилось совсем другое: через несколько минут сумасшедшего бега она снова налетела на ту же самую машину. Катя вскрикнула от страха, снова увидев открытые глаза мертвеца, и опять бросилась наутек. Она бежала куда медленнее, потому что не привыкла к таким физическим упражнениям и силы ее были уже на исходе.

Однако побегав в темноте еще какое-то время, она снова наткнулась на проклятую машину.

— Да что же это такое! — проговорила она вслух. — Какая-то заколдованная машина!

Собственный громкий голос, а еще больше усталость от непривычного бега отрезвили ее.

Она остановилась, отдышалась и задумалась.

Убегать в ночной лес совершенно бесполезно и, может быть, опасно. Мертвый бандит в машине уже не причинит ей никакого вреда, а в лесу можно наткнуться на кого-нибудь живого и враждебного.

Катя огляделась по сторонам и увидела, что машина с двумя мертвецами стоит на пересечении двух проселочных дорог возле дорожного указателя. В неверном свете луны она прочла надпись на этом указателе: «Олики». Это название совершенно ничего ей не говорило.

В ее голове, которая под влиянием реальной опасности неожиданно заработала, мелькнула вполне здравая мысль.

Бандиты — а в том, что Костик и его друзья были при жизни самыми настоящими бандитами, Катя нисколько не сомневалась, — бандиты никогда не расстаются со своими мобильными телефонами. Сотовый телефон для них не средство связи, а опознавательный знак, чтото совершенно неотъемлемое, как часть организма. Скорее всего, они даже в туалете и под душем продолжают болтать по своим «мобилам». Значит, и у новопреставившегося Константина трубка должна быть. Надо только ее найти, и тогда можно будет позвонить…

Кому звонить — Катя не сомневалась ни секунды: конечно, Жанне и Ирке, подруги примчатся и выручат ее из беды…

Да они и сами наверняка перепугались, когда пропала машина вместе с обоими пассажирами — живым и мертвым. Сейчас, наверное, места себе не находят, пытаются выяснить, куда пропала многострадальная «девятка»…

Проблема только в одном: как найти мобильник Костика. Для этого нужно обыскать мертвеца, а об этом Кате страшно было даже подумать. Что если он вскочит, скрежеща зубами и сверкая мертвыми глазами, и бросится на нее с криком: «Кто взял мой мобильник?»

Собрав волю в кулак, она тихонько приблизилась к машине и осторожно дотронулась до мертвого бандита. Костик, как и положено приличному уважающему себя покойнику, не шелохнулся.

Катя попыталась прощупать его кожаную куртку, чтобы определить местонахождение мобильника. Она нечаянно толкнула труп, и он стал падать на бок. От страха она чуть было снова не бросилась наутек, но тут, к счастью, заметила, как мобильник выскользнул у мертвеца из внутреннего кармана и упал на резиновый коврик возле его ног.

Справившись с предательской дрожью в руках, Катя нагнулась и протянула руку к сотовому телефону. Рука наткнулась на большой, плотно набитый полиэтиленовый пакет. Чтобы достать телефон, ей пришлось подвинуть пакет, и из него что-то выпало.

Это было не просто «что-то». Из пакета выпала плотная банковская упаковка. Катя испуганно уставилась на пакет, заглянула в него.

Пакет был полон денег.

«Вот из-за чего они друг друга поубивали! догадалась она. — Ну ладно, об этом я буду думать потом. В первую очередь мне нужно позвонить».

Она отодвинула свою находку и нашарила на полу машины металлический брусок телефона.

«Только бы он работал! — беззвучно взмолилась Катерина. — Только бы мы находились в зоне действия сети! Вроде ехали недолго, не могли уехать далеко от города…»

Она набрала номер Жанниного мобильника и, услышав в трубке голос подруги, едва не разрыдалась от радости.

— Жанка! Жанночка, как я рада, что дозвонилась!..

* * *

— Господи, Катька, да что с тобой случилось? — трубку взяла Ирина. — Как ты там очутилась, в этих Орликах?

— Не в Орликах, а в Оликах. — Катин голос почти замирал. — Девочки, если вы меня не спасете, я точно сойду с ума!

— Спокойно! — теперь уже Жанна вырвала трубку. — Ты в машине? «Девятка» моя цела?

— Она-то цела, только немножко запачкана, — дипломатично ответила Катя.

— Кто тебе дал мобильный телефон?

— Я сама взяла. — При этих словах Катерина икнула.

— Что с тобой, тебе плохо? — встревожилась Ирина.

— Нет, мне хорошо! — От злости Катин голос зазвучал почти спокойно. — Мне просто отлично в машине с двумя покойниками!

— Тихо! — скомандовала Жанна. — Прекрати трястись и реветь! Машина где стоит, на обочине?

— На проселке, возле указателя на Олики, четко ответила Катерина, — шоссе вроде недалеко…

— Это хорошо, что на проселке, значит, никто на тебя не наедет. Сиди тихо, свяжешься со мной через полчаса! — И она отключилась, не слушая Катиных возражений.

* * *

Когда они запыхавшись, примчались к Ирине, Яша совершенно перестал что-либо понимать. Сначала хозяйки целый день не было дома, потом приходят, кормят и, вместо того чтобы вести на прогулку, устраивают перекрестный допрос насчет медведя, о котором он и думать забыл. Потом наконец вывели на прогулку, но все впопыхах и поздно, когда все уважающие себя собаки уже давно спят, так что совершенно не с кем было поиграть. И наконец дома хозяйка и эта, вторая, стали метаться по квартире и ругались, когда Яша попадался под ноги.

Жанна внимательно изучала карту города и области, которую Ирине чудом удалось отыскать в комнате сына.

— Смотри, вот они, Олики, это по Петергофскому шоссе.

— Как же мы туда попадем? Машины у нас нет…

— А если бы и была, то кто на ней обратно поедет? — поддакнула Жанна. — Мне нужно непременно «девятку» спасать, она чужая, если что — человека подведу, неудобно очень.

Ирина решила заварить кофе в термосе, чтобы отпоить Катю, когда они ее найдут, прихватила еще штук шесть бутербродов, чтобы несчастная Катька не умерла от голода. Явилась Жанна, спокойная, даже успела подкрасить губы и причесаться.

— Едем, — объявила она, — левака возьмем.

— Кто в такую даль ночью повезет? — усомнилась Ирина. — К тому же там у Катьки труп, да не один…

— Не волнуйся, никто ничего не заподозрит! усмехнулась Жанна. — Только ты эти свои кроссовочки собачьи и старые джинсы оставь, оденься поприличнее…

— Может, ты объяснишь, в чем дело? — спросила Ирина, когда распростились с Яшей, велели ему быть за хозяина и заперли дверь.

— А вот в чем! Там, на Петергофском шоссе, недалеко от этой самой деревни Олики, есть пансионат, называется не то «Вешние воды», не то «Ясные зори». То есть это раньше там был пансионат, а теперь там, как бы это сказать, такой развлекательный центр. Приезжают туда люди на выходные или вообще на одну ночь.

— Парочкам, что ли, влюбленным комнаты сдают?

— Вот как раз не парочкам! — Жанна была что-то очень уж весела. — Приезжают туда люди поодиночке, потому что уверены, что всегда смогут найти там себе партнера для развлечений. То есть для мужчины — девушку подберут на любой вкус, для скучающей дамы — молодого человека, ну и про однополую любовь там не забывают…

— Ужас какой! — Ирину передернуло как от холода.

— Так и знала, что тебе понравится, — откровенно веселилась Жанна, — так и знала, что ты не ханжа…

— Ты хочешь сказать, что нас примут за двух дамочек, которые едут в эти самые «Вешние зори» для того, чтобы провести ночь вдвоем?

— Или чтобы получить на одну ночь услужливых молодых людей…

— Даже и не знаю, что хуже, — вздохнула Ирина, — но если это нужно для спасения Кати, то мне все равно, что о нас подумают.

Первый водитель, которого попросили отвезти в «Вешние воды», обругал дам нецензурно и рванул с места.

— Что там за вертеп? — ужаснулась Ирина.

Второй, которого они попросили отвезти в «Ясные зори», сказал, что понятия не имеет, где эти несчастные зори находятся. И только третий «бомбист» после долгих многословных разбирательств понял, чего от него хотят, сказал, что пансионат называется, оказывается, «Тихие рассветы», согласился везти, но заломил такую цену, что у Ирины волосы встали дыбом. Пришлось согласиться на все условия.

Они уселись на заднее сиденье и перевели дух. Позвонила Катерина, Ирина шепотом сказала ей, что они едут и чтобы Катька набралась терпения и не наделала глупостей.

— Что ты все вертишься? — спросила Ирина Жанну вполголоса, но та ткнула ее в бок.

У водителя было включено радио, какая-то круглосуточная станция, которую обычно слушают автомобилисты, чтобы не заснуть за рулем. И вот, после того, как хриплым голосом закончил петь какой-то русский шансон, передали криминальные новости:

«Сегодня в Центральном районе возле ресторана „Гамбринус“ произошла очередная криминальная разборка с применением огнестрельного оружия. Имеется двое раненых. Двоим нападавшим удалось скрыться с места происшествия, в связи с чем разыскивается машина „Жигули“ девятой модели, предположительно красного или малинового цвета…»

Ирина, выслушав сообщение, закрыла рот ладонью.

— Возле ресторана «Гамбринус»! — зашептала она. — Это ж почти рядом с Катькиным ДОМОМ…

— Красная «девятка»! — вздыхала Жанна. — Это же на моей машине уехали бандиты! Они угнали ее вместе с Катькой! И теперь ее разыскивает милиция… Ужас какой…

Ирина первая пришла в себя и налила Жанне кофе из термоса. Подруга отхлебнула и немного успокоилась. Потом она нахмурила брови и уставилась в зеркало заднего вида.

— Не нравятся мне те огоньки, — зашептала она в самое ухо Ирине, — кажется, что та мащина нас преследует. Неужели милиция?,.

— Не думаю, — в сомнении ответила Ирина, если ты права и за нами следят, то это наверняка тот тип, что звонил Катьке, который требовал, чтобы мы отдали ему фотографии…

— Как же я про него забыла! Еще и этот на нашу голову! — в сердцах высказалась Жанна.

— Что, девочки, беспокоитесь? — игриво спросил водитель. — Невтерпеж вам, что ли?

Только-только Ирина собиралась грозно его одернуть, как Жанна не менее игриво засмеялась:

— А что? Мы женщины привлекательные, имеем право время проводить, как захотим.

Какие проблемы, шеф, ты, что ли, против?

— Мне по барабану, — честно ответил водитель, — мне лишь бы деньги платили…

— Слушай, видишь ту машину, что уже двадцать минут за нами идет? — спросила Жанна совсем иным голосом.

— Вижу, и не двадцать минут, а все полчаса как приклеенная сзади торчит. Что, по вашу душу?

— Это ее муж за нами следит! — ляпнула Жанна, показав на Ирину.

Водитель оглянулся, внимательно оглядел обеих и поверил.

— Сможешь оторваться? Заплатим вдвое!

— Попробую, — согласился тертый «бомбист», — не волнуйтесь, дамы, пять лет езжу, всякого навидался!, И он резко рванул машину вперед. Минут пять ехали молча, потом водитель вдруг свернул с шоссе на боковую дорогу. Пришлось снизить скорость, когда въехали в какой-то поселок. Мелькнули освещенные вывески кафе и круглосуточного магазина. Жанна оглянулась назад и нахмурила брови — знакомые огни показались из-за поворота.

— Спокойно, еще не вечер! — Водитель высунул голову наружу, прислушался к чему-то и прибавил газу.

Ирина сидела, прижав руки к вискам, потому что у нее внезапно сильно разболелась голова. Поселок кончился, и теперь мимо в полной темноте проносились придорожные кусты.

— Вот он! — Впереди показался освещенный переезд, и уже звенел предупреждающий звонок и медленно опускался шлагбаум, а слева, вдалеке, мелькали огни приближающегося поезда.

Машина поднырнула под шлагбаум в самый последний момент.

— Все! — Водитель торжествующе оглянулся. — Теперь товарняк минут десять тянуться будет, а то и дольше. Можно до Москвы доехать, а не то что до «Рассветов» ваших!

— Гениально! — восхитилась Жанна. — Жму руку, коллега!

На перекрестке, возле съезда к развлекательному центру, Жанна попросила остановить.

— Да что вы, девочки! — фамильярно заговорил водитель. — За такую цену я вас к самому месту доставлю!

— Тебе деньги плачены, — не выдержала Ирина. — Ну так и делай, что велят!

Водитель высадил их молча, развернулся и уехал.

— В Олики — туда! — Жанна зашагала по шоссе.

— Зачем только я тебя послушалась и оделась прилично! — простонала Ирина, выбираясь из очередной колдобины и потирая колено. — Мои собачьи кроссовки были бы здесь в самый раз… Представляю, в каком виде мы сегодня вернемся в город.., если вообще вернемся!

Жанна предпочитала молчать, но по междометиям, которые время от времени доносились с ее стороны, можно было понять, что ей тоже непросто дается ночное путешествие.

— Мы с тобой запросто сможем сдать норматив по спортивному ориентированию, — снова подала голос Ирина, — после такой прогулки нам это будет раз плюнуть!

— Вот когда найдем машину — тогда я с тобой соглашусь, — ответила Жанна, вглядываясь в темноту.

— Ты же говорила, что нам до этих несчастных Оликов — рукой подать, что от того перекрестка, где нас высадили, не больше полукилометра?

— Ну, может быть, километр… — неохотно проговорила Жанна.

— А мы, по-моему, уже километра три прошли…

— Это тебе только кажется. В темноте да по такой дороге все расстояния кажутся гораздо больше…

— Ну, подруга, ты меня утешила!

Ирина прибавила шагу и догнала Жанну. Вокруг проселка темнели непроницаемые скопления деревьев и кустов, в них слышались какие-то шорохи и скрипы — проявления невидимой и оттого кажущейся опасной ночной жизни. Ноги болели, казалось, что они с Жанной уже целую вечность .идут по неровной ночной дороге.

Из-за облаков выглянула луна, осветив окрестности обманчивым голубоватым светом.

Жанна прибавила шаг. Казалось, ее совсем не утомила эта безумная прогулка и она способна пройти еще столько же…

«Витамины она, что ли, какие-нибудь ест? подумала Ирина. — Надо будет расспросить… потом, когда вернемся».

Дорога сделала поворот, и в это время луна снова скрылась за облаками. Теперь, казалось, стало еще темнее.

— Где же эта чертова машина! — проговорила Жанна. На этот раз она споткнулась и с трудом удержалась на ногах.

— Катька ведь говорила, что она возле указателя «Олики», — Ирина поддержала подругу под локоть, — этот указатель мы увидим издали.

— Почему это? — удивленно покосилась на нее Жанна.

— Ну как же, — ответила Ирина тоном знатока, — ведь дорожные указатели светятся в темноте!

— Тундра! — Жанна не удержалась от усмешки. — Они только свет фар отражают, за счет специальной краски!

— Ну не знаю… — Ирина смутилась, — Стой! — Жанна схватила ее за руку. — Ты ничего не слышишь?

Ирина замерла и в наступившей тишине действительно расслышала неподалеку звуки человеческого голоса.

— Катька, — сказала она уверенно, — ее голос ни с чьим не спутаешь!

Подруги прибавили ходу, Катькин голос становился все слышнее и слышнее, и через минуту они отчетливо разобрали слова:

— Маленькая рыбка, жареный карась. Где ж твоя улыбка, что цвела вчерась? Дорогая рыба, жареный карась, вы бы жить могли бы, если бы не страсть!

Машину они заметили не сразу. Она приткнулась на обочине и в темноте сливалась с придорожными кустами. Чуть в стороне от машины стояла на коленях прямо на траве Катька и, раскачиваясь из стороны в сторону, заунывно читала стихи.

— Катька, ты что, с ума сошла? — испуганно спросила Ирина. — Свихнулась тут от одиночества и темноты?

— Ой, девочки! — радостно завизжала Катерина. — Слава Богу, вы пришли! Я не сомневалась, что вы меня спасете… А здесь так страшно, вот я и читала стихи, чтобы меньше бояться…

— Какие-то ты странные стихи читала. Ирина открыла дверцу машины и заглянула внутрь.

— Нет, не скажи, — Жанна покачала головой, очень подходящие стихи, самокритичные! «Вы бы жить могли бы, если бы не страсть…» Это ведь прямо про Катьку сказано! Если бы она не потеряла голову из-за смазливого мужика, не влипла бы в такую ужасную историю…

— Ну ладно тебе. — Ирина рассматривала труп на переднем сиденье. — Катька, а этого-то кто угробил?

— Ой, девочки, это такая история… Это просто ужас! Я вам потом все расскажу, в более приятной обстановке, а то уже больше не могу сидеть здесь в темноте и среди трупов…

Чувствую себя так, как будто раньше времени попала в морг. Давайте скорее отсюда выбираться…

— Нет, я только к тому, — продолжала Ирина, что если его убила не ты, а кто-то другой, то этот кто-то может сюда с минуты на минуту заявиться…

— Нет, — почему-то шепотом сообщила Катя, — этот не заявится! Его тоже убили.., он тут совсем неподалеку лежит.., и еще один… В общем, они все тут друг друга поубивали…

— Ничего себе! — присвистнула Жанна, разглядывая многострадальную «девятку». — Это называется — погуляли!

— Девочки, тут еще кое-что, — по-прежнему шепотом продолжила Катерина, — только вы, пожалуйста, не путайтесь…

— Что такое? — изумленно уставилась на нее Ирина. — Это еще не все? Чего мы можем испугаться после этой горы трупов?

— А вы посмотрите у него под ногами, на коврике. — Катя показала рукой, как будто не надеялась, что подруги поймут ее слова. — Загляните вон в тот полиэтиленовый пакет!

— Ну обычный пакет, — спокойно проговорила Ирина, — ну полный пакет денег… А-а-а! Она завизжала.

— Я же говорила тебе — не пугайся!

— Да я не испугалась, — Ирина перестала визжать и поставила пакет на место, — это я от неожиданности…

— Что там? — недоверчиво переспросила Жанна. — Деньги? Ой, правда! Много денег!

Откуда они?

— Эти двое, которые угнали машину вместе со мной и.., нашим молчаливым другом, они принесли эти деньги… Здесь у них была назначена встреча с третьим человеком, и они.., ну, в общем, не смогли договориться и поубивали друг друга. Я вам уже говорила.

— Понятненько, — Жанна перевела дыхание, мало нам было одного покойничка, так тут еще трое… Как говорят, деньги — к деньгам…

— Ну, — неожиданно жизнерадостно проговорила Ирина, — говорят же, что лист надо прятать в лесу, а книгу — в публичной библиотеке. Вот мы нашего покойника и подбросим к этим.., чужим. Надеюсь, они между собой как-нибудь поладят.., делить им вроде уже нечего, все проблемы для них кончились…

— Для них-то проблемы кончились, — проворчала Жанна, — а для нас они только начинаются…

— Что ты имеешь в виду?

— Ты же слышала, что говорили по радио: в связи с перестрелкой возле ресторана «Гамбринус» разыскивают красную «девятку». Если ее разыскивают, то рано или поздно найдут, и тогда мы будем иметь бледный вид. Кто, интересно, поверит в такое стечение обстоятельств?

Первый труп к Катьке в квартиру якобы кто-то подбросил…

— Почему это «якобы»? — возмутилась Катерина, которая до этого молча тряслась в машине. — Его же действительно подбросили! Вы-то это знаете не хуже меня!

— Мы-то знаем, да вот поверят ли нам? А потом к этому первому трупу прибавляется еще целая коллекция…

— Постой-ка. — Ирина решительно отодвинула Жанну. — Катька, выпей горячего кофе и съешь бутерброд, а то ты долго не протянешь!

А все разговоры отложим на несколько минут.

— Ой, Ирочка, — Катерина прослезилась от благодарности, — я всегда знала — ты просто ангел! Мне, конечно, после всех перенесенных потрясений крошка в горло не полезет, но кофе я обязательно выпью…

Она выпила горячий кофе из термоса и незаметно один за другим съела все бутерброды.

После этого настроение у нее явно улучшилось и ситуация перестала казаться такой безвыходной.

— Жанночка, а может, Ирка права? Подложим наш трупешник к тем, чужим, и пусть думают, что они все друг друга поубивали, и его тоже заодно. Кто там будет разбираться — где три трупа, там и четыре… Трупом больше, трупом меньше — кто их пересчитывает?

— Далеко это место, где те двое лежат? — деловито поинтересовалась Жанна.

— Недалеко! — оживилась Катька. — Тут на машине быстренько доберемся.

— Сначала я должна посмотреть, что там с дорогой, — ворчливо сказала Жанна, — не хватает еще завязнуть тут, вот будет номер! Идем, Катерина, покажешь дорогу! А ты, Ирка, сиди тут, а то мы потом машину не найдем.

— Ой, девочки, страшно! — вскрикнула Ирина и тут же поняла, что это было ее ошибкой.

— Страшно, — злорадно заорала Катька, — а мне тут каково было полночи с покойниками сидеть? Ничего, потерпишь, погуляй вокруг, если уж совсем невмоготу!

Ирина тут же поклялась про себя, что ни за что больше не заварит Катьке кофе и не сделает ей ни одного бутерброда. И вообще перестанет кормить и заботиться! И заступаться перед Жанкой тоже не станет больше!

Когда подруги отошли подальше, Ирина открыла дверцу и посветила на покойника на переднем сиденье. Обычное лицо, довольно молодое, не отягощенное интеллектом. Обыкновенный рядовой бандит, а эта профессия, как известно, одна из первых в группе риска. Не ? повезло молодому человеку. Судя по Катькиным словам, двум остальным тоже.

Что там Катька бормотала, когда жевала бутерброды? Эти двое у кого-то забрали пакет с деньгами. Судя по сообщению в криминальных новостях, там была перестрелка и даже двоих ранили. Эти приготовили заранее машину, но она почему-то не завелась. Верно, была такая же паршивая «девятка» или «восьмерка». Тогда они решили угнать первую попавшуюся машину, и этой машиной оказалась многострадальная Жаннина «девятка». Машина, как ни странно, завелась с пол-оборота. Вот если бы она тогда сломалась, то подруги избежали бы многих хлопот и неприятностей. А так мало им истории с Катькиным чемоданом, так — нате пожалуйста, еще замешались в криминальную разборку!

Ирина нашарила пакет и перетащила его на заднее сиденье.

* * *

Катерина, подкрепившись бутербродами и взбодрившись от кофе, шагала бодро. Они свернули еще на одну проселочную дорогу, в сторону от деревни Олики, потом прошли еще метров пятьсот, и тут Катерина застопорила.

— Ну что, заблудилась, — вздохнула Жанна,так я и знала.

— На машине казалось, что очень близко.., растерянно мямлила Катя. — Знаешь, мне кажется, что мы прошли…

— Бестолочь ты, Катька, — выругалась Жанна, — не могла дорогу запомнить.

— Ты хотела, чтобы я в окно голову высунула? — возмутилась Катя. — Тогда бы ты рядом с теми трупами нашла еще мой! И вообще мы проскочили, надо возвращаться.

Наконец они нашли нужную поляну. Луна освещала лакированный джип и два трупа, лежавших в живописном беспорядке. , — Это — Геша, — как старого знакомого представила Катя, — а этот — кажется, они его Лысым называли.

— И верно, лысый, — подтвердила Жанна, — голова как коленка… Машина хорошая у этого Лысого, но мы ее трогать не будем, не хватало нам еще с бандитским джипом заморочек. Значит, Катерина, сиди тут на обочине, меня не проворонь…

— А почему ты меня с собой не берешь? — испугалась Катька.

— А потому, что все вместе мы в «девятку» не влезем, — наставительно сказала Жанна, сама посуди: я — за рулем, тот тип — рядом со мной, сзади — покойник и Ирка. Вот если бы ты была такая же худая, как я, то, возможно, и поместилась бы на заднее сиденье. А так — извини уж…

— Ой, а это что? — Катерина подняла с земли точно такой же пакет, набитый деньгами.

— Вот тебе и раз! — расстроилась Жанна. Еще не придумали, что с теми деньгами делать, а их оказывается в два раза больше! Ладно, сиди тут с пакетом, я скоро.

Она обернулась минут за пятнадцать, так что Катерина даже не успела как следует испугаться. Жанна внимательно обследовала дорогу и подогнала машину прямо к поляне.

— Сначала берем того, что на переднем сиденье! — командовала она. — Взялись!

— Куда кидать-то? — пыхтела Катерина на ходу. — Ох, и тяжелые эти бандиты!

— Погоди, — задумалась Ирина, — нам нужно представить, как будто они друг друга поубивали, значит, этого кладем вот с этой стороны, рядом с напарником, как его…

— Геша, — подсказала Катька, — правильно, а того, другого, положим вот тут рядом с Лысым, тогда получится правдоподобно — тех двое и этих двое…

— Очень правдоподобно, — проворчала Жанна, — учитывая, что эти трое убиты из огнестрельного оружия, а наш — ножом.

— Слушай, чем ты все время недовольна?! закричали хором Ирина с Катькой. — Если не нравится, то сама их укладывай!

— Ладно, пошли!

Они вытащили труп брюнета и положили его рядом с Лысым.

— Наш-то покойничек поаккуратнее будет, ворчала Жанна, глядя на темно-красное пятно на сиденье. — Поехали, девочки, скоро ночь кончится. Катерина, давай сюда деньги!

— Ой, я их вот тут рядом в кустики положила, куда они могли деться! — запричитала Катька. — Я думала: пускай пока в сторонке полежат, чтобы не затоптали…

Жанна зарычала на Катьку как тигрица.

Пока Катерина жалобно оправдывалась и предлагала бросить те деньги, потому что им троим хватит забот и с одним пакетом, Ирина еще раз обошла место происшествия, осматривая все критическим взглядом. Рядом с убитым лысым бандитом валялся бумажник.

Ирина подняла его и вытащила кое-какие документы, деньги не тронула. Она повертела права и положила на место, потом сунула в карман какую-то бумагу и оглянулась на подруг.

Жанна, доведенная до белого каления, пообещала убить Катьку тут же на месте и подложить ее труп к остальным, чтобы тем было не , так скучно в мужской компании.

Второй пакет с деньгами нашелся совершенно в других кустиках.

Пятно на переднем сиденье прикрыли Катькиным ковриком, выехали без приключении на шоссе и повернули в сторону города.

Шоссе в этот глухой ночной час было совершенно пустым. Измученные подруги вздохнули с облегчением, рассчитывая в самом ближайшем времени оказаться в теплых постелях, но на самом подъезде к городу многострадальная «девятка» чихнула, зафырчала и встала, как заупрямившийся осел.

— Будь проклят тот день, когда я села за баранку этого пылесоса! — с глубоким чувством процитировала Жанна фразу из старого фильма и с тяжелым вздохом выбралась из машины.

Она подняла капот и принялась священнодействовать как настоящий автомобилист, время от времени произнося в адрес машины самые замысловатые слова.

Неожиданно на противоположной стороне шоссе показалась неторопливо движущаяся милицейская машина с включенным маячком.

— Ой, мама! — вполголоса воскликнула Катя, схватив Ирину за руку. — Ой, мамочки, что сейчас будет!

Жанна не замечала неотвратимо приближающуюся угрозу. Она остервенело копошилась в двигателе, из-под капота время от времени доносились глухие ругательства.

— Жанка! — Катя высунулась в окно машины. — Жанка, полундра!

k — Ну что еще? — Жанна выпрямилась и уставилась на Катерину с крайним неодобрением. — Чего тебе?

— Посмотри назад!

Жанна оглянулась. Ее лицо выразило сложную гамму чувств от удивления до крайней степени разочарования.

— Все пропало, — прошептала Катя, на глазах бледнея и покрываясь холодным потом, если он осмотрит нашу машину и увидит пакеты с деньгами и пятна крови на полу…

Милицейская машина остановилась в нескольких метрах от «девятки», из нее вышел позевывающий широкоплечий милиционер и приблизился, поднося руку к фуражке:

— Старший лейтенант Кулик! И куда же это мы направляемся в такой поздний час?

* * *

Борис скрипел зубами, следя за медленно проплывающими мимо него темно-красными вагонами бесконечного товарного состава.

Вслед за вагонами поползли цистерны с горючим, потом — платформы с какими-то комбайнами или другой сельскохозяйственной техникой. За это время машина, которую он преследовал, могла проехать не один десяток километров.

Наконец последняя платформа минова-ла переезд, шлагбаум поднялся, и Борис резко сорвал свою машину с места. Это было чисто нервным порывом. Смысла в дальнейших поисках не было никакого. Он проехал до ближайшего перекрестка, свернул направо, промчался в темноте несколько километров, развернулся, доехал до перекрестка и остановил машину. Следовало признать, что дамы его переиграли.

С самого начала этой истории он вынужден был постоянно работать с женщинами. Это его совершенно не устраивало: женщины ненадежны, неуравновешенны, капризны, на них никогда нельзя положиться. Но с этим ничего нельзя было поделать.

Все началось именно с женщины. Ксюша Стрижевская, любовница Бориса, танцовщица из ночного клуба «Какаду», случайно подслушала у себя в клубе важный разговор. Вася Новиков, по кличке Толстый, импресарио популярного певца Феликса, уединился в кабинете с Лехой Гвоздем, человеком из ростовской группировки. Ростовские контролировали клуб «Какаду», поэтому Гвоздь чувствовал себя здесь как дома и не боялся подслушивания. Ксюша, которая случайно оказалась в кабинете управляющего, испугалась, что у нее могут быть неприятности, и спряталась в стенном шкафу, а когда разговор начался, выйти уже не могла.

Она поняла, что после всего услышанного ее не оставят в живых.

Вася Толстый работал под вологодскими.

Это ни для кого в городе не было секретом.

Вологодская группировка в последнее время сильно сдала свои позиции, особенно после того, как в перестрелке погиб лидер вологодских Вагон. И вот теперь Толстый пришел к Лехе Гвоздю с предложением. Он готов был выдать ростовским место и время, где вологодские будут проводить крупную операцию с наркотиками, от которой зависело дальнейшее существование группировки. В случае удачи этой операции вологодские могли вернуть утраченные позиции, в случае провала они больше не поднялись бы.

Вася хотел встретиться непременно с лидером ростовских Могилой, и только ему готов был передать информацию. В этом была своя логика: сообщи он все Гвоздю — и тот приписал бы себе успех операции, а Васю запросто мог бы и пришить.

Гвоздь уже связался с Могилой и получил от него согласие на встречу. Лидер ростовских в это время грел кости на солнышке в Ницце и готов был принять Васю. Толстый, чтобы естественным образом обставить свою поездку, организовал небольшое турне своего подопечного на Лазурный берег. Встречу назначили на следующий вторник, она должна была состояться на террасе отеля «Савой».

Ксюша, трясясь в шкафу от страха, дождалась окончания разговора. Вася ушел в зал к разгулявшемуся Феликсу, Леха Гвоздь отправился на очередную стрелку.

Девушка выбралась из шкафа, кое-как дотянула свою смену в клубе, чтобы не вызвать подозрений, но на следующий день сказалась больной.

Борис почему-то не поверил в болезнь Ксении и стал выпытывать, почему она не выходит на работу. Девушка неохотно пересказала ему подслушанный разговор.

Борис почувствовал, что ему в руки идет крупная карта. Он жил случайными заработками, крутился между криминальными группировками, выполняя разовые поручения. Какое-то время играл малопочтенную роль сутенера, несколько раз прокручивал мелкие аферы, к счастью, ни разу не попался и не бывал на зоне.

Теперь случайно попавшая ему в руки информация могла принести большие деньги и устойчивое положение. Он мог продать Толстого Васю вологодским, мог взять деньги с самого Васи за молчание… Нужно было только получить надежные доказательства его двойной игры, его предательства.

— Ты поедешь в Ниццу, — решительно сказал он Ксюше после длительной паузы.

— Что? — Девушка отшатнулась как от удара. В Ниццу? Зачем? Никуда я не поеду!

— Ну ты даешь! — Борис усмехнулся. — Не в Челябинск же я тебя посылаю и не в Нижний Тагил! Ницца — чудное место, мечта поэта!

— Знаю я это чудное место! Меня там пристрелят и сбросят в море! От таких людей, как Могила, надо держаться подальше! Одно имя чего стоит! Я его и в лицо не знаю…

— А ты и держись от него подальше! Сделаешь издали несколько снимков длиннофокусным объективом… Ты ведь Васю Толстого знаешь хорошо! Снимешь его вместе с тем человеком, который придет на встречу, и сразу же приедешь обратно.

А потом мы с тобой заживем, как Фениморы Куперы. Первым делом улетим отсюда куда-нибудь подальше, например на Сейшелы…

Представляешь — теплое море, белый песок и мы с тобой — совершенно одни.., ну еще черные официанты с ледяными коктейлями…

Борис умел иногда быть очень убедительным.

— А почему ты сам не хочешь поехать в Ниццу? — пыталась сопротивляться Ксюша.

— Ну, во-первых, — ответил Борис, пряча глаза, — я не знаю в лицо Васю, а ты знаешь. А вовторых, меня самого слишком хорошо знают ростовские, если я появлюсь неподалеку от Могилы, это вызовет нежелательные вопросы.

И вообще, девушке гораздо легче подобраться к «Савою»…

В действительности он понимал, как опасна задуманная им операция, и не хотел рисковать собственной головой, предпочитая, по своему обыкновению, таскать каштаны из огня чужими руками.

— А купишь мне норковую шубу? — спросила Ксюша, уже окончательно сломленная.

— Обязательно! — радостно согласился Борис — Хотя на Сейшелах она тебе совершенно не понадобится!

Ксюша сняла комнату с балконом в двух кварталах от «Савоя» и сумела сделать несколько отличных фотографий. На двух из них хорошо был виден Вася Толстый, дружески беседующий с пожилым загорелым мужчиной, волевое морщинистое лицо которого говорило о привычке командовать и умении не задумываясь подписывать смертные приговоры. На третьей фотографии появился еще один человек — звезда российской эстрады Феликс, смазливый длинноволосый юноша с капризным лицом избалованного ребенка.

Феликс вбежал на террасу «Савоя» и недовольно обратился к Толстому:

— Вася, чем ты здесь занят? Я тебя нигде не могу найти. С кем это ты здесь секретничаешь?

О, я, кажется, знаю этого мужика, я его где-то видел…

Хорошая память на лица сослужила Феликсу плохую службу. Могила подтвердил свое умение не задумываясь подписывать смертные приговоры. Российский эстрадный певец Феликс спустя несколько часов, управляя взятым напрокат «ягуаром», не вписался в крутой поворот на горной дороге неподалеку от Ниццы и сорвался в море с пятидесятиметровой высоты.

— Сиди в Ницце, загорай! — приказал Борис своей подруге, когда она позвонила ему на следующий день. — Возвращаться пока опасно.

Когда будет можно — я тебя вызову.

Сам он решил начать готовить почву для сбора урожая.

Поразмыслив, Борис решил, что сдавать Толстого вологодским не в его интересах. Бандиты вряд ли заплатят ему хорошие деньги, а рассчитывать на их благодарность может только очень наивный человек. Другое дело — Вася Толстый. Чтобы спасти свою шкуру, он заплатит любые деньги. И деньги у него, безусловно, есть. Кроме того, что он зарабатывает как импресарио Феликса, Вася балуется еще и торговлей кокаином с молчаливого согласия вологодских, да и кое-какие грешки похуже за ним тоже водятся…

Вася Толстый вернулся в Россию сразу же после трагической гибели Феликса. И буквально на следующий день после возвращения ему позвонил незнакомый мужской голос и предложил купить несколько фотографий, сделанных на террасе гостиницы «Савой».

Вася на какое-то время потерял дар речи.

Надо отдать ему должное, он собрался достаточно быстро и проговорил почти спокойным голосом:

— Сколько вы хотите?

— Миллион. Миллион баксов.

— Это слишком много, — мгновенно отреагировал Толстый.

— А твоя жизнь — это не слишком много? — насмешливо спросил Борис-Ты ценишь ее дешевле? Ну что ж, на фотографии найдутся другие покупатели… Чекан, к примеру…

После смерти молодого рискового Вагона вологодская группировка на какое-то время оказалась без сильного лидера. Двое соперников, претендовавших на главенство, своими попытками свалить друг друга только ослабляли ее. И в это время вышел на свободу старый опытный авторитет по кличке Чекан. Одного из претендентов на главенство у вологодских Чекан убил, второй прибежал к нему с выражениями верности и почтения, и все поняли, что безвластье кончилось.

Чекан взял группировку в сильные руки.

Вот этим-то именем и припугнул Борис Толстого. Даже по телефону было слышно, как Вася испугался.

— Не надо спешить, — проговорил наконец импресарио покойного Феликса. — Я думаю, мы договоримся. Только мне нужно время, чтобы собрать деньги. Миллион. — это все же очень большая сумма…

— Жизнь — это тоже достаточно дорогая вещь, — ответил Борис. — Хорошо, даю тебе два дня…

Ему и самому нужно было время, ведь Ксюша с фотографиями была пока что в Ницце.

Борис позвонил ей и велел возвращаться.

— Только не лети прямым рейсом, — инструктировал он Ксению, — возьми билет до Рима, а уже оттуда лети в Питер.

На всякий случай, чтобы избежать ловушки в аэропорту, Борис сказал девушке, что сам ее не встретит, и сообщил пароль, по которому она узнает присланного им человека.

На следующий день он отправился было в аэропорт, но обостренное чувство опасности подсказало ему, что показываться там самому нельзя.

Борис вызвал Юрочку, сильно потрепанного жизнью мелкого уголовника, который охотно брался за самые разные дела, лишь бы за них платили. Юрочка не раз выполнял для Бориса такие работы, которые сам Борис гнушался делать, и сейчас охотно согласился встретить девушку в аэропорту и проводить ее в надежное место. Борис описал Ксюшу, но как главную и самую заметную примету назвал синий пластиковый чемодан, который она недавно купила в дорогом французском магазине.

— Чемодан редкий, заметный, — напутствовал Борис Юрочку, — ты его издали узнаешь!

Юрочка на всякий случай повторил пароль и отправился в международный аэропорт.

Время прилета самолета из Рима миновало, но Юрочка не звонил. Прошло два часа, три, четыре — и ни Юрочка, ни Ксюша не давали о себе знать. Борис уверился, что оба попали в ловушку. На всякий случай он позвонил в аэропорт и узнал от бесстрастной дежурной, что самолет из Рима прилетел в полном соответствии с расписанием.

Операция провалилась. Борис метался по городу, не находя себе места. Во-первых, он упустил замечательный шанс разбогатеть, такой шанс, какой выпадает раз в жизни, и то далеко не каждому. Во-вторых, он потерял преданную Ксюшу, которая отдавала ему почти все заработанные деньги и всегда готова была мчаться к нему по первому зову, выполнять его любые, самые опасные, поручения…

Самое ужасное, что самон мог теперь превратиться из охотника в дичь. Если Ксюша попала в руки врагов, они в два счета расколют ее и узнают о роли самого Бориса. И тогда дни его сочтены. Не то что дни — часы и даже минуты. А расколоть они могут любого, нет такого человека, который выдержал бы любую пытку.

Борис метался по городу, постоянно оглядываясь, останавливался перед зеркальными витринами и окнами, проверял, не идут ли уже по его следу неумолимые убийцы… И когда он почти сошел с ума от страха, в его кармане зазвонил мобильный телефон.

Борис с трудом узнал голос Юрочки:

— Приезжай… Я на вокзале в Пушкине…

Я еле жив…

— Что случилось? — прервал его Борис. — Где девушка? Где чемодан? Почему ты в Пушкине?

— Меня схватили в аэропорту, — проговорил Юрочка заплетающимся языком, — двое ростовских… Они отвезли меня в деревенский дом неподалеку, вытрясли пароль и снова уехали…

Меня заперли в сарае, думали, что я уже загнулся. Когда я пришел в себя, увидел, что они снова приехали. Они привезли твою девку и чемодан, но чемодан оказался не тот…

— Что значит — не тот?

— Они его выпотрошили и ничего не нашли, чемодан бросили… Сказали, что его перепутали в аэропорту.

— А что с Ксаной?

— Девку твою убили… Она сбежать пыталась, ее пристрелили случайно. Они ее даже допросить не успели…

«Не успели допросить! Это единственная приятная новость за сегодняшний день», — подумал Борис.

Вслух он продолжил:

— Что за деревня? Где тебя держали?

— Возле Пушкина, — Юрочка описал дорогу к деревне и закончил умоляющим голосом:

Приезжай, мне обязательно надо к хорошему врачу.., не болтливому… Я очень много крови потерял, чувствую — скоро сдохну.., а в больницу нельзя, сам понимаешь…

— Хорошо, приеду, — пообещал Борис и отключил мобильник.

Он не собирался спасать Юрочку: ему было на него наплевать, а в Пушкине вполне могла быть засада. Вместо этого Борис поехал в ту деревню, про которую Юрочка ему рассказал.

Там, конечно, тоже-могла быть засада, но он был очень осторожен.

На месте все соответствовало Юрочкиному рассказу. Выпотрошенный чемодан Борис на всякий случай подобрал, причем он убедился, что чемодан действительно не тот, оставшееся в нем женское барахло было такого размера и такого качества, что покойная танцовщица скорее повесилась бы, чем купила себе что-то подобное.

Самой Ксении, конечно, не было. Бандиты увезли ее труп и, вероятно, выбросили в какой-нибудь залитый водой карьер или заброшенный строительный котлован.

Ситуация складывалась препоганая. Ксюша погибла, фотографии пропали вместе с чемоданом. Ростовские рыщут по городу в поисках этого чемодана. Один плюс: Ксюша не успела выдать Бориса. Следы пропавшего чемодана следовало искать в аэропорту. Борис начал с багажной службы терминала «Пулково-2», потом попытался что-нибудь разведать в отделе претензий аэропорта и наконец решил наведаться в офис «Люфтганзы».

Когда Борис собрался ночью залезть в помещение немецкой авиакомпании, на свою удачу он увидел двух мужчин, которые приехали в аэропорт явно с той же целью. Борис не стал рисковать: он предоставил ростовским возможность самостоятельно проникнуть в охраняемый офис, сам же поджидал их на заднем сиденье машины.

Все случилось именно так, как он задумал: сигнализация в офисе сработала, ростовские выбежали из здания и сели в свою машину, не заметив незваного пассажира. Борис застрелил плешивого здоровяка, который явно был более опасен, а черноволосого пижона заставил ехать в ту же самую деревеньку, где закончилась короткая Ксюшина жизнь.

Там он допросил его по всем правилам криминальной науки и узнал от брюнета, раскисшего как мороженое на солнцепеке, всю историю — о перепутанном чемодане, о трех подругах, которые этот чемодан вернули «Люфттанзе», о том, что этот чемодан брюнет с напарником тоже тщательно обыскали и не нашли в нем ни пленки, ни фотографий…

По всему выходило, что фотографии остались у одной из трех женщин. У какой именно еще предстояло выяснить.

Борис выжал из брюнета всю информацию до капли — все, что тот успел узнать: адреса,. телефоны, привычки и пристрастия. Потом он связал его, заклеил рот пластырем и оставил в подвале деревенского дома, отложив на какое-то время окончательное решение его судьбы.

На следующий день Борис под видом сотрудника компании «Люфтганза» явился к Катерине Дроновой, вернул ей сильно попорченный синий чемодан', заплатил компенсацию и назначил свидание на этот же вечер — дольше откладывать решение своих проблем он не мог.

В ресторане Катерина удивительно быстро опьянела, но не рассказала Борису ровным счетом ничего важного — скорее всего, просто ничего не знала о злополучных фотографиях. Он отвез ее домой и без всяких проблем сделал слепки с ключей. Ему пришел в голову необычный план. Часто имея дело с женщинами, он понимал, что, если хочешь от женщины чего-то добиться, нужно воздействовать не на разум, а на эмоции. Катерина в этом смысле была особенно удобна. Борис представил, что эта толстая сентиментальная дуреха испытает, найдя у себя в шкафу труп, и начал действовать.

На следующий день он приехал в деревню, где в полубессознательном состоянии лежал связанный брюнет, едва живой от голода и жажды. При виде своего тюремщика брюнет застонал. Борис наклонился:

— Ну для тебя проблемы кончились!

Он сделал с ним то, что обычно делают с отработанным материалом. Убив его ударом ножа, Борис уложил труп в огромную картонную коробку от холодильника.

Его план был безрассуден и нагл до безумия, но обычно самые безумные планы удаются.

Никто не остановил его машину ни на шоссе, ни в городе. Борис подъехал к Катиному дому в три часа, когда сама Катерина ждала его перед входом в художественный салон «Зефир».

Около ближайшего магазина он нашел двух хануриков, которые за двадцать рублей охотно согласились помочь «хозяину» занести в квартиру холодильник.

Пристроив труп в стенном шкафу, Борис поспешил на выставку, где его нетерпеливо дожидалась влюбленная Катерина.

Однако дальше события стали развиваться не по его сценарию. Три подруги, найдя в стенном шкафу труп, не пришли в отчаяние и не впали в ступор, а на его звонок с требованием немедленно вернуть фотографии ответили довольно жестко.

Борис собирался следить за домом Катерины все время, но ему одному это оказалось не под силу.

После своего звонка в квартиру Кати и неудачного разговора с Ириной, Борис решил не спускать глаз с женщин. Казалось, его упорство принесло плоды: он выследил их, когда Жанна и Ирина на машине случайного частника поехали за город в сторону Петергофа. Он уже окончательно уверился, что женщины приведут его к чему-то важному, но эти хитрые бабы сумели оторваться от него на железнодорожном переезде…

* * *

Борис еще раз вполголоса выругался, включил передачу и помчался обратно в город. Пусть они перехитрили его здесь и он не знает, что они делали возле Петергофа, но должны же они вернуться?

Послушавшись своего внутреннего голоса, который почти никогда его не подводил, Борис поехал к дому Ирины Снегиревой.

* * *

Жанна шагнула навстречу старшему лейтенанту. Лицо ее озарилось неземной радостью.

— Слава Богу! — воскликнула она таким голосом, каким умирающий в пустыне от жажды путешественник восклицает: «Вода!» — Слава Богу, вы приехали! Я уже думала, что нам придется торчать здесь до утра!

— А что случилось-то? — настороженно осведомился милиционер.

— Да заглохла эта проклятая консервная банка. — Жанна пнула ногой несчастную «девятку». — Заглохла, и ни с места! Но теперь появилиеь вы, и я больше не волнуюсь! Вы нас спасете! Вы просто не представляете, как я вам рада! Я просто готова вас расцеловать! — И Жанна сделала вид, что собирается немедленно осуществить свою угрозу.

Старший лейтенант невольно попятился перед таким неожиданным напором и неуверенно спросил:

— Может, фильтр засорился? Или свечи засалились?

— Дорогой мой, — патетически воскликнула Жанна, — я же всего лишь женщина! Для меня ваши слова — китайская грамота! Может быть, вы сами посмотрите, что здесь случилось?

Милиционер тяжело вздохнул, недовольно поморщился и полез под капот машины.

— Учись, Катька, — прошептала Ирина, с уважением глядя на Жанну, — как профессионально она запрягла старшего лейтенанта! Уж на что Жанночка у нас девушка самостоятельная, а и то смирила гордыню, потому что понимает: сила женщины в ее слабости. Ничто не действует на мужиков так безотказно, как женская беспомощность!

— А то я не знаю! — отмахнулась Катерина.

Старший лейтенант целиком ушел под капот. Оттуда доносились какие-то темпераментные возгласы, отрывистые междометия и недоступные женскому пониманию слова «трамблер» и «карбюратор». Наконец он выбрался наружу, перемазанный машинным маслом и раздосадованный.

— Не знаю, что с ней такое!

— Постойте, постойте! — Жанна подошла к стражу порядка и стерла кружевным платочком пятно масла с его щеки. — Вы немножко запачкались! И вот еще здесь…

Старший лейтенант стоял перед ней в полной растерянности.

— А может быть, — Жанна продолжила, одновременно уверенно манипулируя платочком, — вы меня дернете. Тросом, а? Она тогда и заведется.

— Дернуть? — Кулик растерянно огляделся по сторонам. — Я вообще-то патрулирую…

Платочек скользнул по его губам, и милиционер тяжело вздохнул:

— Ну ладно, трос-то хоть у вас есть?

— А как же! — промурлыкала Жанна таким радостным тоном, как будто ее спросили, есть ли у нее бриллиантовое колье или маленькое черное платье от Шанель.

Она подала старшему лейтенанту трос и с живейшим интересом наблюдала, как он, согнувшись, крепил его к фаркопу.

Через несколько минут горемычная «девятка» плавно катила на привязи за милицейской машиной. Разогнавшись, Жанна включила зажигание и нажала на педаль газа. Мотор «Жигулей» прокашлялся, как старый курильщик, и наконец нехотя заработал.

Милицейская машина притормозила возле обочины, старший лейтенант Кулик отвязал трос и простился с Жанной, напутствуя ее словами:

— Вам, девушка, на этой машине за город лучше не ездить. Застрянете, а меня рядом не окажется — что будете делать?

— Свет не без добрых людей! — с невинным видом ответила Жанна.

— Ну, Жанка, ты даешь! — восхищенно проговорила Ирина, провожая удаляющуюся милицейскую машину взглядом. — Высший класс!

Дэвид Копперфильд отдыхает!

— Да брось ты, — Жанна самодовольно усмехнулась, упражнение для детского сада! Вот у меня был один знакомый мужчина налоговый инспектор, вот это был случай потяжелее, там так просто не справишься! А вообще-то нет мужчины, который не был бы падок на лесть, причем чем грубее лесть — тем надежнее она действует!

* * *

— Ну, подружки, еще одной встречи с нашей доблестной дорожно-патрульной службой я точно не выдержу! — громко объявила Жанна, подъезжая к городу.

Бог внял их мольбам, и на пустых улицах никто машину не остановил.

— Значит, так, — заявила Катерина не терпящим возражения тоном, когда они проезжали мимо круглосуточного супермаркета, — если я не съем чего-нибудь существенного, то я умру от голода!

— Ну ты даешь! — возмутилась Жанна. — Недавно смолотила шесть бутербродов и жалуется на голод!

— Шесть? — возмутилась в свою очередь Катька. — Да с чего ты взяла, что их было шесть?

— Точно, шесть, — подтвердила Ирина злорадно, вспомнив, как Катька оставила ее одну наедине с трупами, — их было ровно шесть, но кто считает?

— Ну так когда это было-то… — протянула Катерина. — И потом, до этого я полночи голодала…

— Можно подумать, что мы до этого полночи в ресторане обжирались! — фыркнула Жанна.

Ирина поняла, что Жанка тоже хочет есть.

От нервных перегрузок подруга испытывала жуткий голод, была такая особенность у Жанниного организма. Тут-то как раз все было понятно: Жанка всю дорогу за рулем, да еще волновалась из-за чужой «девятки»… Но обжора Катерина вызывала у Ирины только осуждение.

Сама она в пятом часу утра мечтала только постоять десять минут под горячим душем и добраться до постели.

В супермаркете Катька тут же устремилась в отдел кулинарии.

— Готовить с утра пораньше мы не будем, купим, чтобы сразу можно было есть! — радовалась она при виде еды.

Набрав салатов в пластиковых коробочках, она шустро устремилась к мясным блюдам.

— Катька, опомнись! — слабо протестовала Ирина.

— Жанночке нужно калорийное питание! — не терпящим возражений тоном заявила Катерина. — Она потеряла много сил! Что может быть калорийнее хорошей отбивной?

Взяли и отбивных, и мясных рулетов, и жареных куриных ножек. Ирина прикинула, что Катька теперь навсегда поселится у нее, а прокормить ее так же трудно, как роту спецназа.

Когда довольная Катерина завернула к сладкому, терпение у Ирины лопнуло.

— Слушай, ты что, весь магазин хочешь скупить? У меня денег не хватит!

— Жанна дала свою карточку! — Катька грозно сверкала глазами.

— Но этого достаточно, чтобы не умереть от голода! — Ирина показала на кучу продуктов.

— Верно, — неожиданно мирно согласилась Катька, — от голода я теперь не умру. Но зато, я могу умереть от стресса. А что, очень даже просто… А сладкое снимает стресс, это последние данные американских ученых! Я совсем недавно это читала!

— Да ну? — усмехнулась Ирина. — А раньше ты про это не знала? Да ты с самого детства обожала сладкое! От всех неприятностей спасалась пирожными и шоколадными конфетами!

— Раньше я так делала по наитию, а теперь по науке!

— Делай ты что хочешь, — разозлилась Ирина, — у меня нет сил с тобой спорить.

— Жанночка, — Катька умильно заглядывала подруге в глаза, — дорогая, я так рада, что все кончилось! Сейчас придем к Ирке, поедим, потом поспим немножко… Ты не волнуйся, если «девятка» сейчас не заведется, я готова толкать ее до Иркиного дома сколько угодно!

«Девятку» поставили на стоянку, Жанна сказала, что она сыта ею по горло. Пакеты с деньгами взяли с собой, в последний момент Ирина прихватила еще чехол с переднего сиденья, заявив, что исследует пятна и попробует что-то с ними сделать с помощью пятновыводителя.

Истосковавшийся Яша встретил хозяйку громким захлебывающимся воем. От тоски и одиночества он даже наделал лужу в прихожей возле двери. Ирина его не ругала.

Катька радостно суетилась на кухне. Она вскипятила чайник и сервировала стол. Ирина — в это время занималась Яшей, а Жанна — собой. Наконец они уселись за слишком ранний и слишком плотный завтрак. Яше тоже досталась отбивная.

После еды настроение улучшилось у всех.

Разговор шел о самых общих предметах: по предложению Ирины, опасных тем решили пока не касаться. Вслушиваясь в болтовню Жанны и Катькины охи и ахи, Ирина машинально кивала в нужных местах, не переставая размышлять.

Самая главная тема ее размышлений — что делать с бандитскими деньгами. Брать их себе нельзя, но не могут же они в самом деле так и лежать у Ирины на антресолях…

Все были очень довольны, что избавились от трупа брюнета. Также решили, что больше не будет проблем с неизвестным Борисом. В самом деле, что он может им сделать? Наслать милицию? Так теперь бояться нечего. Компанию, что лежит на полянке возле деревни Олики, обнаружат, возможно, не позднее полудня, уж больно впечатляющее зрелище, да еще там джип приметный. Ну и что? Борис заявит, что один из трупов — подсадной, не из того лукошка? А пусть докажет, что это именно они его туда подсунули!

— Ух! — Жанна допила кофе и потянулась на стуле. — Спасибо, девочки, сейчас покурю и окончательно обрету райское блаженство!

Она вышла в коридор, порылась в сумочке и тут же раздался ее растерянный голос;

— Черт, сигареты кончились! Ирка, у тебя негу?

— Нету, — вздохнула Ирина, — я же редко курю…

У Катерины вообще не было с собой даже сумочки, только носовой платок в кармане.

— Придется выйти. Я до ларька! — крикнула Жанна из прихожей. — Я на минутку, девочки!

Курить хочу — сил нет!

Дверь хлопнула, и на кухне появился Яша.

Жанну он слегка побаивался, а к Катерине относился с большой симпатией. Катя тут же выдала ему еще одну отбивную, после чего принялась тискать. Яша был не против, он очень истосковался по ласке. На Ирину он немного дулся, за то что бросила надолго одного.

Понемногу разговор вошел в привычное русло.

— Вот ты меня ругаешь, что много ем, — начала Катерина примиряюще, — говоришь, что я малоподвижная и все такое… А ведь сегодня ночью я не хуже вас управлялась. Неизвестно еще, как ты бы себя вела в такой ситуации, когда бандиты украли машину вместе с тобой.

— Точно! — великодушно согласилась Ирина. — Я бы на месте умерла там со страха.

— То-то! — удовлетворенно констатировала Катя. — Но знаешь, Ирка, что я тебе скажу? Это все потому с нами происходит, что мы одинокие. Именно поэтому мы вечно вляпываемся в разные истории!

— Ну не обобщай! — рассердилась Ирина.Это не мы, а ты вечно вляпываешься, и потом, я не одинока, у меня дети, Яша и…

— И кто? — вкрадчиво спросила Катя. — Кто у тебя еще — муж?

— И ты, как Жанка, норовишь обидеть! грустно констатировала Ирина. — Что я вам пло,хого сделала? Сами такие же, как я, а туда же!

— Я вовсе не с этой целью! — пылко заговорила Катя. — Мне просто очень обидно за нас с тобой, что никто нас не ценит, тебя в особенности! За Жанку не так обидно, она считает, что мужчины нужны для развлечения, а в повседневной жизни они только мешают. Но ты, я знаю, думаешь по-другому. И я тоже. Знаешь, там, за границей, было у меня время подумать.

И вот что я тебе скажу: для нас настало такое время, когда все надо делать вдвоем. Это в молодости можно отдыхать и веселиться большой компанией, в молодости легко сходишься с незнакомыми людьми и даже интересно, когда все вокруг новое — места, лица… А в старости уже человек самодостаточен, может долгое время один проводить, ему с самим собой не скучно.

Наоборот, он от толпы устает. А мы как раз в таком возрасте, когда вдвоем нужно все делать — отдыхать, путешествовать… Вот вы надо мной смеетесь с Мамбазимброй этим…

— Да уж! — вставила Ирина, улыбаясь.

Она хотела сказать, что среднестатистический мужчина в жизни все-таки довольно обременителен. Катерина, конечно, их идеализирует и до сих пор смотрит на жизнь сквозь розовые очки. Интересно, как бы она смогла творить свои композиции из лоскутков, если бы в доме у нее постоянно присутствовало неряшливое, прожорливое, вечно ворчащее требовательное существо. Катерина не очень-то представляет себе, что такое семейная жизнь, хоть и была когда-то замужем. Ты можешь быть занята, увлечена работой, больна, наконец, а ему лишь бы завтрак был на столе. И никаких отговорок голодный мужчина слушать не будет. И вряд ли какой-то мужчина сможет долго терпеть Катькину вопиющую бесхозяйственность и творческую атмосферу в виде разбросанных лоскутков.

А Катерина не стерпит, если плохо отзовутся о ее работе. Потом они начнут ссориться, и ничего хорошего из семейной жизни не выйдет.

Ирина не стала высказывать свои мысли вслух, пускай каждый останется при своем мнении. Она замочила чехол от переднего сиденья в порошке, предварительно обработав пятновыводителем. Катерина в это время невозмутимо доедала третье по счету пирожное.

И в это время раздался телефонный звонок.

— Кто это еще в такую рань? — проворчала Ирина.

— Это Ирина? — раздался в трубке вкрадчивый голос. —Я извиняюсь, что беспокою вас так рано, но что-то мне подсказывает, что вы не спите.

— Вам совершенно не правильно подсказывает ваш внутренний голос, — сухо ответила Ирина, потому что тотчас узнала в говорившем злого гения трех подруг — Бориса, — как раз именно в это время я крепко спала. И вы меня разбудили.

— Что ж, я еще раз прошу прощения, — насмешливо повторил коварный тип и продолжал:

— Вы ничего не хотите мне сказать? Вы не забыли, что должны отдать мне фотографии?

— Дай мне1 — Катерина, подслушивающая разговор, вырвала трубку, потом зажмурилась, как будто собиралась броситься в холодную воду, и выдала такую матерную тираду, что Ирина изумленно вытаращила глаза и села прямо на Яшу, прикорнувшего в кресле.

Ирина и понятия не имела, что Катька знает такие слова. А подруга весьма красочно обрисовала, где и в каком виде она хотела бы видеть самого Бориса и всех его ближайших родственников, а в конце послала туда же несуществующую тетю из Мюнхена вместе с ее галереей, после чего победно оглянулась на Ирину и перевела дух.

— Вы слышали? — Ирина снова взяла трубку. Не могу сказать, что сумела бы так же доходчиво вам объяснить, но в общих чертах я с Катей согласна. Мы вас не боимся, потому что шантажировать нас вам нечем. Можете вызывать милицию к Катерине домой, вряд ли там что-нибудь найдут. Кстати, мы попросили соседа подежурить в квартире на случай, если вам захочется там побывать и подложить еще чтото криминальное.

Ирина по телефону решила не говорить ничего опасного.

— Ну неужели вы так плохо обо мне думаете? — рассмеялся Борис —Яне стану повторяться. Короче, если вы мне немедленно не принесете фотографии, вы никогда больше не увидите свою подругу!

— Какую подругу? — оторопела Ирина. — Мы все здесь…

— Жанна! А где Жанка? —Встрепенулась Катька.

Ирина бросила трубку и заметалась по квартире.

— Господи, она же ушла за сигаретами!

Они выскочили на лестницу, там, естественно, никого не было, на улице возле парадной тоже. Ирина побежала к ларьку на углу, который работал ночью, там всегда были сигареты, Жанна просто не могла пойти куда-нибудь еще.

Окошко было закрыто, но Ирина постучала. Высунулась заспанная голова продавца.

— Послушайте, у вас покупала сигареты женщина, такая.., жгучая брюнетка, худая, высокая…

— Только мне и дела, что по ночам баб рассматривать, которая худая, которая толстая! нелюбезно отозвался продавец.

Ирина взглянула умоляюще. Продавец протер глаза и сообщил неохотно, что минут двадцать назад какая-то баба сигареты покупала, лица он не видел, а ногти длинные, малиновые.

— Она! А куда она потом пошла, не видели?

— Вроде в машину села… — неуверенно пробормотал парень.

— Не может быть! Вон же машина стоит на стоянке!

Действительно, с угла было видно красную «девятку». Парень буркнул, что он сразу же окошко затворил, но что машина отъехала после визита бабы, он точно помнит.

Подруги переглянулись в ужасе. Приходилось признать, что Жанну похитили.

На лесной полянке неподалеку от деревни Олики собралось необычно много людей. Здесь были представители районного отделения милиции, которые прибыли на место самыми первыми; были люди из городского управления, которые не могли оставить такое громкое дело без своего внимания; приехали, конечно, мрачные высокомерные деятели из РУБОП, без которых такая история уж никак не могла обойтись.

В сторонке переминался с ноги на ногу в меру нетрезвый тракторист из соседней деревни. Именно он, проезжая рано утром по проселку, остановился по малой надобности. Заметив между деревьями сверкающий лаком бандитский джип, он пробрался среди кустов и обнаружил на поляне следы ночного побоища.

Возле трупов копошились два судмедэксперта и фотограф Гриша Соловейчик. Эти трое были заняты реальным делом и недовольно косились на многочисленное начальство, которое надувало щеки и разбиралось, кому в дальнейшем заниматься ночной перестрелкой.

— Вот странное дело, — говорил Грише медик Ашот Геворкян, — три трупа стреляные и явно ночные, не больше восьми часов прошло, как окочурились, а четвертый с ножевым ранением и более старый, не меньше пятнадцати часов прошло, как умер. И убит явно не здесь, в другом месте… Здесь и следов крови нет…

— Ну ясно, — невозмутимо ответил привычный ко всякому Гриша, — видел фильм «Возвращение живых трупов»? Он, наверное, и замочил всех остальных, который с ножевым.

Пришел к ним на стрелку, весь в крови и стуча зубами: где моя доля? Что я, по-вашему, если мертвый, так со мной и делиться не надо? И положил их всех из двух стволов!

— Ага, — поддакнул Ашот, — а стволы на кладбище закопал. Трепло ты, Гришка! Как можешь на такую тему шутить?

. — А если не шутить так можно на такой работе свихнуться.

— И еще следы… — продолжал Ашот.

— Какие следы?

— Еще одна машина здесь была. Кто-то на " этой второй машине приехал и потом уехал на ней же…

— Гриша! — К фотографу подошел майор Сипухин из городского управления. — Не в службу, а в дружбу, сделай мне отдельный комплект фотографий, хочу с ними по своей картотеке поработать.

Вечером этого же дня майор Сипухин, покружив по городу на своем новеньком «пассате» и убедившись, что за ним нет «хвоста», подъехал к известному ресторану «Мадагаскар». Перед входом в ресторан курил угрюмый крепыш с художественно небритым подбородком.

— Скажи Чекану, письмо пришло! — вполголоса проговорил майор, оглядевшись по сторонам.

— Что еще за письмо? — недовольно спросил крепыш. — Ты, блин, кто такой, чтобы я для тебя как мальчик бегал?

— Надо будет — и на четвереньках поползешь! — прошипел майор. — Сказано тебе — передай Чекану!

— Пацан новый, — возник в дверях с извиняющейся улыбкой Леня Сухарик, хитрый молодой бандит невысокого роста, — еще не в курсе.

Доставим письмо в лучшем виде.

В кабинете директора ресторана, отделанном черными панелями и темной бронзой, заседал оперативный штаб вологодских. Сам Чекан, худой, лишенный возраста человек с подозрительными острыми глазами, сидел во главе стола и слушал донесения своих людей. Когда на пороге появился Сипухин, Чекан вскочил из-за стола и крикнул:

— Какого черта? Ты что, Миша, умом тронулся? Зачем сам пришел?

— Такое дело, Чекан, что нельзя было откладывать и через чужие руки нельзя передать. Вот смотри, по сегодняшней ночной стрельбе фотки. Видишь, кто слева на травке лежит?

— Ох, ни хрена себе… — Чекан опустился на свое место, его лицо медленно посерело. — Лысый, гаденыш… Это он, крыса, нас подставил…

А остальные-то кто?

— Чекан, дай-ка посмотреть, — протянул руку к фотографиям Леня Сухарик, который вошел в кабинет следом за майором.

Чекан взглянул на Леню неодобрительно, но фотографии дал:

— Ладно, глянь, может, и правда кого-то узнаешь…

Сухарик перебрал снимки и положил их на стол:

— Эти двое, как хочешь, те самые, которые вчера около «Гамбринуса» банк сняли.

— Уверен? — Чекан смотрел на Леню с некоторым сомнением.

— Уверен только тот, кто застрахован в «Госстрахе»! — отозвался Леня. — Покажу пацанам, которых вчера подстрелили, они уже очухались.

Я, конечно, издалека смотрел, но думаю, это они, больно уж похожи.

— А что… — Чекан повернулся к майору, — там, на полянке этой, денег не нашли?

— Нет, — Сипухин уверенно покачал головой, — никаких денег на месте перестрелки не было.

— Может, ваши прихватили, кто первым на вызов приехали?

— Побоялись бы, — майор выразительно взглянул на авторитета, — что же они, самоубийцы — ваши деньги своровать?

— Сам знаешь, Миша, что жадность с людьми делает: большие деньги могли последние мозги у человека отшибить.

— Постой-ка, Чекан, — над столом наклонился Корень, один из бригадиров вологодской группировки, — дай-ка на этого посмотрю…

Кажись, личность знакомая! — Корень ткнул желтым от табака пальцем в фотографию мертвого брюнета в залитой кровью замшевой жилетке. — Это ведь Сева Воронок, пацан из ростовских! Я с ним во Владимире на соседних нарах чалился!

— Из ростовских, говоришь? — Чекан надолго задумался, наконец сложил фотографии в стопку и протянул:

— Не вздумал ли Вася Толстый крысятничать? Если так, я его, гаденыша, самолично в порошок изотру…

— Господи! — Катерина пошатнулась, осознав ужасную вещь. — Мне плохо, я сейчас в обморокупаду!

— Тихо ты, — прикрикнула Ирина, — нашла время в обморок грохаться! Тут такое дело, Жанку похитили, а она… Мы тоже хороши расслабились, отпустили ее одну. Идем домой!

Ирину осенило еще в лифте: мобильник! Как же они не догадались позвонить Жанне на ее мобильный. Свою «нокию» Жанна всегда брала с собой. Трясущимися руками она набрала цифры, потом слушала долгие гудки, а потом… раздался все тот же ненавистный голос:

— Итак, дорогие мои, вы быстро догадались проверить мои слова! Теперь вы убедились, что она находится у меня вместе со своим мобильником.

— Дайте мне с ней поговорить! — непослушными губами вымолвила Ирина.

— Перебьешься! — неожиданно грубо ответил Борис. — Значит, так. Довольно пустой болтовни, переходим к делу. Если сегодня к пяти часам вечера у меня не будет фотографий, то можете считать вашу подругу героически погибшей на боевом посту. Смерть ее будет мучительной, это я вам обещаю. На сем разговор пока прекращаю.

— Сволочь! — Ирина бросила трубку.

— Что делать? — По Катиным щекам текли крупные слезы. — Ирка, что делать?

— Не реви! — прикрикнула Ирина. — Не хватало нам еще сейчас обняться и реветь, как дурам!

Катерина послушно отправилась в ванную, умылась и вернулась, слегка пригладив волосы.

— Ну надо же, — грустно сказала она, — а я-то думала, когда сидела ночью в машине с двумя трупами, что ничего страшнее этого не может быть. А оказалось — вот оно, само страшное.

Жанка в опасности, а мы не в силах ничего предпринять. Что делать, Ирка?

— Искать проклятого медведя! — закричала Ирина. — Ну где-то он должен быть.

И в это самое время в комнате появился Яша, держа в зубах что-то пушистое и оранжевое.

Катька тихо ойкнула, а Ирина протерла глаза, решив, что у нее начались глюки.

— Яшенька, — прошептала она, — иди сюда, дорогой, поближе…

Яша, тонко разбирающийся в интонациях любимой хозяйки, подходить ближе поостерегся. Он положил оранжевого медведя или, вернее, то, что от него осталось, на пол, приветливо махнул хвостом и отошел подальше.

Ирина с Катькой набросились на медведя, как две гиены на аппетитный кусок падали. Они пытались разорвать его голыми руками. Наконец Ирина опомнилась и схватила ножницы.

Она тщательно ощупала медведя, потом аккуратно подпорола мех в одном месте. Фотографий не было, но была небольшая круглая коробочка с пленкой. Проявленная пленка, а на ней какие-то виды и люди.

— Судя по всему, это именно то, что ему надо! — повеселела Катька. — Звони скорей на Жаннин мобильник!

— Подожди! — твердо ответила Ирина. — Ты что же думаешь, он так просто возьмет у нас пленку и отдаст нам Жанку? Нет, судя по его поведению, этот твой Борис — человек абсолютно беспринципный. Он уже вступил на дорогу насилия и убийств, поэтому он и Жанку может убить, да и нас заодно, чтобы свидетелей не оставлять. Умеешь же ты, Катька, таких мерзавцев находить!

— Да это не я, это они меня сами находят, слабо оправдывалась Катя, — а я от одиночества сразу же соглашаюсь на первое попавшееся.

Выбирать-то не из чего… Слушай, вот бы найти какого-нибудь профессора, а? Чтобы был приличный человек, интеллигентный…

— Ага, лет под восемьдесят, — поддакнула Ирина.

— Ну зачем же так сурово, бывают профессора и помоложе! — возразила Катя. — И вот, представляешь, сидит он долгими вечерами в кабинете, пишет что-нибудь очень ученое, и лампа с зеленым абажуром, а я ему туда, в кабинет, чай с лимоном приношу…

Катька мечтательно зажмурилась, представив себе такую идиллию.

— Господи! И о чем ты только думаешь? — не выдержала Ирина.

— Это я ухожу в мечты от жестокой реальности, — объяснила Катя.

Ирина внимательно рассматривала пленку на свет.

— Вот что, Катерина, — решительно сказала она, — нужно эту пленку напечатать, а то ничего не понятно. Возможно, тогда мы сможем узнать, кто там сфотографирован. А главное — понять, для чего были сделаны эти фотографии. Отчего Борис так сильно желает их заполучить, что не останавливается даже перед убийством. Сейчас уже восемь утра, тут у нас есть один пункт от «Кодака». Он работает с половины девятого.

Сделать могут за час. Сейчас я удаляюсь в ванную, а ты сиди на телефоне. Сама ни о чем не договаривайся, зови меня.

— Ты мне не доверяешь? — обиделась Катя. — Думаешь, я совсем дура?

— Нет, конечно, — улыбнулась Ирина, — просто сейчас мы не можем ни сказать, ни сделать ничего лишнего. От этого зависит жизнь Жанны.

— А если он нас выследит, когда мы фотографии пойдем печатать?

— Не выследит, — отмахнулась Ирина, — ему сейчас не до того, ему Жанку стеречь надо.

— А если он ее уже того? — Катька испуганно округлила глаза и прижала руки к сердцу.

— Без всяких «если»! — Ирина и сама этого боялась, оттого была излишне резка с Катькой. Типун тебе на язык! Нужно надеяться на лучшее…

Они привели себя в порядок и ровно в половине девятого стояли вместе с Яшей у магазинчика с надписью «Кодак». Девушка приняла заказ и обещала сделать все как можно скорее.

Этот час подруги провели неподалеку, прогуливаясь с Яшей и ни на минуту не выпуская из поля зрения двери магазинчика. Кто его знает, вдруг коварный Борис все же следит за ними и сделает попытку заполучить фотографии?

Но ничего подобного не случилось, им своевременно выдали пленку и пачку снимков.

Домой шли как могли быстро, даже Яша проникся серьезностью момента и не отвлекался, чтобы расшифровать важные сообщения, оставленные другими собаками. Ирина разложила фотографии на столе. Вышли все двадцать четыре кадра.

— Вот это — Ницца, — со знанием дела проговорила Катя, разглядывая снимки. — Это набережная, это отель «Савой». А это уже Рим, вот в конце пленки, последние десять кадров. Смотри, как красиво! Собор Святого Петра, фонтан Треви, Испанская лестница… Я там везде была…

— Катька, немедленно прекрати рассматривать итальянские достопримечательности, мы сейчас не туризмом занимаемся! Эти снимки можно вообще отбросить, не стал бы Борис так из-за них беспокоиться, их в любом альбоме разглядеть можно!

Среди остальных выбрали четыре снимка, на которых были изображены какие-то люди.

Там беседовали двое: первый — немолодой загорелый мужчина, волевое морщинистое лицо которого говорило о его умении выносить быстрые и жестокие приговоры, и не возникало сомнения, что приговоры эти сразу же выполнялись. Вторым собеседником был тип помоложе, не такой загорелый, скорее, бледный, рыхлый, нездорового вида, с маленькими заплывшими глазками. На последней, четвертой, фотографии к этим двум присоединился третий — молодой длинноволосый юноша с лицом избалованного капризного ребенка. Никто не позировал, наоборот, юноша заглядывал в приоткрытую дверь, а те двое обернулись к нему с угрожающими лицами.

— Вот этот — Феликс! — не задумываясь, сказала Ирина. — Это он разбился на машине в Ницце.

— Точно? — недоверчиво спросила Катька.

Вместо ответа Ирина зашла в комнату дочери и принесла оттуда кипу молодежных журналов, которые она еще не успела выбросить после Наташкиного отъезда. Во втором по счету журнале им попалась большая статья про Феликса. Когда писалась статья, поп-идол был еще жив, так что к материалу прилагалась куча его фотографий.

— Точно, он, — протянула Катя, листая журнал, — а вот и другой…

Действительно, на одной фотографии в журнале мелькнул тот толстый рыхловатый тип, что беседовал на террасе «Савоя» с немолодым загорелым мужиком самого опасного вида. Под этой фотографией в журнале было опубликовано небольшое интервью с Василием Новиковым, администратором и устроителем гастролей знаменитого эстрадного певца.

— Вот это кто, этого типа зовут Василий Новиков, — обрадовалась Ирина, — только что нам это дает? Ксения сделала эти фотографии с риском для жизни и можно с уверенностью сказать, что только они из всей проявленной пленки представляют хоть какой-то интерес, именно их так жаждет заполучить твой Борис.

— Он вовсе не мой! — вспыхнула Катя.

— Зачем они ему нужны? — Ирина не обратила внимания на Катину реплику. — Если бы на снимках был запечатлен он сам, можно было бы предположить, что он боится. Но поскольку там другие люди, то мысль у меня только одна: он хочет заполучить эти фотографии, чтобы шантажировать кого-то из этих двоих.

— В то, что он шантажист, я охотно поверю,сказала Катерина, — уж больно противный тип,но вот что такого нехорошего делают на снимке эти двое, что их можно шантажировать этими фотографиями?

— Хороший вопрос, — согласилась Ирина,так вот, я думаю, что никто не должен знать, что эти двое встречались и разговаривали, понимаешь?

— Ирка, твои рассуждения притянуты за уши!

Это же не твои детективные романы!

— А ты можешь предложить какую-то другую версию? Нет? Тогда молчи, — рассердилась Ирина, — и не сбивай с мысли! Я думаю, что шантажировать Борис собирается вот этого — Василия Новикова. Второй производит впечатление человека, которого шантажировать весьма чревато. Он никого не боится. А этот Новиков, похоже, скользкий тип, неприятный и наверняка трусливый.

— Пожалуй… — согласилась Катя, рассматривая снимки в который раз. — Так что мы будем делать дальше? Искать этого Василия Новикова и отдавать ему снимки? Он-то, конечно, скажет спасибо, но как это поможет спасти Жанку?

— Что ты все время меня сбиваешь? — Ирина рассердилась окончательно. — Сидишь тут, наводишь критику и не даешь подумать…

— Ну и пожалуйста! — тут же обиделась Катя. — Ты просто ничего не можешь придумать, оттого и злишься!

Она ушла в комнату и демонстративно включила телевизор. Пощелкав пультом, Катерина остановилась на новостях. Ирина заткнула уши и даже закрыла глаза.

Какая-то мысль бродила в голове, она никак не могла ее поймать, и уже подступала паника, потому что Жанку нужно было спасти во что бы то ни стало, а при таком раскладе, как сейчас, это не представлялось возможным.

Даже если они честно отдадут снимки и пленку тому коварному типу, то где гарантия, что он отпустит Жанну? Но даже если все кончится хорошо, то они никогда не смогут спать спокойно, потому что в таком опасном деле не оставляют свидетелей.

— Ирка — Катин голос пробился как сквозь вату. — Ирка!

Ирина рванулась в комнату. Катерина молча показывала на экран телевизора. Там пробегали кадры той самой поляны, на которой они ночью оставили в живописном беспорядке четыре трупа.

— Ты к шапочному разбору, — недовольно сказала Катерина, — как раз все закончилось.

Они сказали, что утром местный житель наткнулся на джип. Милиции понаехало — ужас!

И представляешь, вроде они связывают эти трупы с перестрелкой у «Гамбринуса», не полные дураки, догадались…

Ирина в задумчивости смотрела на экран, новости заканчивались прогнозом погоды.

— Джип… — пробормотала она. — Ну конечно джип… Как же это я забыла…

— Ирка, да что с тобой? — испуганно спросила Катя. — Что ты все бормочешь? И что ты там забыла?

— Я ничего не забыла, я все вспомнила, Ирина очнулась и поглядела очень осмысленно, — а вот ты как раз забыла! Ты забыла, что у меня на антресолях лежит куча бандитских денег? Ты что думаешь, я так и буду с ними существовать? И долго мы все проживем при таком раскладе, как ты считаешь? Если уж милиция сразу связала те трупы с перестрелкой у «Гамбринуса», то для бандитов нас отыскать — это всего лишь вопрос времени. Сама посуди, вчера говорили, что поблизости от «Гамбринуса» видели красную «девятку». Дальше, они исследуют следы протектора, или как там еще это называется, и поймут, что на той полянке тоже была «девятка». И ты думаешь, что услужливый лейтенант Кулик, который вытащил нас тросом, не записал на всякий случай номера подозрительной «девятки»?

— Ой! — Катерина прижала руки к сердцу.

— Не ойкай, будем надеяться, что пока они до всего дойдут… Бандиты, конечно, узнают обо всем раньше милиции, потому что у них разные задачи. Милиция преступление расследует, а бандиты свои пропавшие денежки ищут, это важнее!

— Но как мы-то сможем избавиться от денег и не засветиться? Ты понятия не имеешь, чьи это деньги!

— Вот смотри! — Ирина показала Кате бумагу. — Вот это я нашла в бумажнике того типа, лысого, который был хозяином джипа.

— Рылась в карманах у покойника? — поморщилась Катя.

— Бумажник вывалился на траву, — невозмутимо ответила Ирина, — а ты сама-то рылась, когда искала мобильный телефон? К тому же я не деньги искала, а документы. Итак, вот в этой бумаге сказано, что джип за номером таким-то зарегистрирован на фирму «Ирбис».

— Так, значит, это не его джип был?

— Джип — машина дорогая, на всех братков не напасешься, — резонно ответила Ирина.

— И что нам это дает?

— Значит, делаем так. Звоним в эту фирму и осторожненько пытаемся выяснить, имеют ли они отношение к пропавшим деньгам. Если это просто обычная фирма, во что я не верю, то они нас не поймут. А если эта фирма криминальная, тогда мы вступаем с ними в переговоры.

— Страшно! — поежилась Катя.

— Еще бы! Значит, перед нами стоят три задачи: спасти Жанну, отдать бандитам деньги так, чтобы они нас не тронули…

— И еще как-нибудь насолить этому мерзавцу! То есть чтобы он не имел к нам никаких претензий!

— Точно! — согласилась Ирина. — Начинаем работу. Сначала звоним по Жанкиному мобильнику и обрадуем Бориса.

— Слушаю! — раздался нетерпеливый голос Бориса.

— Хочу вас порадовать, — елейным голосом начала Ирина, — снимкиу нас.

— Я ни минуты в этом не сомневался! — буркнул Борис.

— А чтобы вы и дальше не сомневались, я скажу, что на них изображено, — продолжала Ирина. — Там двое людей разговаривают на террасе отеля «Савой» в Ницце. Это то, что вас интересует?

— Отдайте их мне, и немедленно!

— Спокойнее. Теперь диктовать условия буду я.

— Вот как? — опомнился Борис. — Не забывайте, что ваша подруга у меня!

— Вот именно, так что сейчас вы немедленно дадите мне с ней поговорить. Иначе сделка не состоится. Можете пугать меня как угодно, но я знаю, что вам снимки нужны больше, чем ее смерть! — Ирина постаралась, чтобы ее голос звучал как можно тверже.

В трубке раздалась какая-то возня, потом сдавленный Жаннин голос выругался.

— Жанка, ты как, — закричала Ирина, — ты цела?

— Нормально, — пробурчала Жанна. — Слушай, не верь ему ни в чем, это такая сволочь…

— Как он с тобой обращается? — Вопрос прозвучал жалобно, как Ирина ни старалась взять себя в руки.

— Не обижает, — усмехнулась Жанна, — пока…

— Понятно. Ты не зли его, сиди смирно, надейся и жди.

— Вы удовлетворены? — раздался голос Бориса. — Пока она жива…

— Слушай, ты, козел поганый, — завелась Ирина, ты с нее будешь пылинки сдувать. Дай все, что попросит, — воды, еды. Я обдумаю условия обмена и еще раз позвоню. А ты сиди там тихо и не вздумай ко мне в квартиру вломиться. Я теперь ученая, наняла охрану. Так что, как только ты появишься, сразу тебя, голубчика, заметут! А там уж я сама за допрос возьмусь.

Яша у меня, конечно, собака мирная, но у соседа доберман, большой специалист некоторых мужчин превращать в евнухов. Челюстями раз и готово…

— Ирка, что ты такое говоришь! — ужаснулась Катя, когда Ирина бросила трубку.

— Самой противно, — вздохнула Ирина, — но пусть он знает, что мы настроены серьезно. А сейчас собирайся, пошли звонить в фирму.

— Почему отсюда нельзя?

— Ой, Катька, ну когда же ты поумнеешь?

Ну как можно бандитам по собственному телефону звонить, они же тотчас нас вычислят! Я и по мобильнику-то боюсь.

Они вышли на улицу и еще проехали несколько остановок на троллейбусе.

* * *

Ирина огляделась по сторонам и набрала номер фирмы «Ирбис». В трубке послышались долгие гудки. Брать трубку никто не торопился.

К автомату подошла крашеная толстая тетка раннего пенсионного возраста и громким, хорошо поставленным командным голосом потребовала:

— Закругляйтесь живенько, мне срочно поговорить надо!

— Да вы что, дама, — Катерина взяла на себя оборону, — мы же только начали! Вон же, на той стороне улицы еще автомат есть!

— А у вас небось мобильники имеются! Я еще переходить улицу должна! Вот ведь молодежь пошла, ни стыда, ни совести! Пожилому человеку поговорить надо, так ни за что телефон не освободят!

Ирина закрыла ухо ладонью, чтобы не слышать воплей унтер-офицерской вдовы. Наконец в «Ирбисе» сняли трубку и мелодичный женский голос неторопливо пропел:

— Слушаю!

— Девушка, дайте-ка мне быстренько шефа!

— А как вас представить? — так же нараспев поинтересовалась девица.

— Никак, — сурово отрезала Ирина.

— А по какому вопросу?

— Ни по какому! Дай шефа, если не хочешь работу потерять!

— Вячеслав Иванович, — обиженным голосом пропела секретарша, отстранившись от трубки, — тут вас какая-то невоспитанная особа срочно требует, представиться не хочет!

— Что ж ты мне даешь? — недовольно проговорил грубый мужской голос, однако любопытство возобладало — неведомый Вячеслав Иванович взял трубку и коротко рявкнул:

— Что надо?

— Вас интересует информация о ночной перестрелке возле Петергофского шоссе?

— Допустим. — Голос собеседника стал тише и мягче. — Какая именно информация у вас имеется?

В ту же секунду Ирина услышала в трубке негромкий щелчок.

"Ага, аппаратуру подключили, — подумала она, — сейчас будут вычислять, откуда я звоню.

Долго разговаривать нельзя…"

— У меня имеется информация о судьбе денег, — проговорила Ирина вполголоса тоном опытной шантажистки. Это было очень непросто, потому что рядом с ней надрывалась скандальная тетка.

— Говорят вам — мне срочно нужен телефон!

По важному, между прочим, делу, а не с мужиками кокетничать, как некоторые!

— И что же вы хотите? — удивленно проговорил Вячеслав Иванович. — Обычно телефонные анонимы просят денег за информацию, но если вы говорите правду — деньги уже у вас… Что же вам нужно?

— Я хочу вернуть вам эти деньги, — невозмутимым тоном ответила Ирина.

Она следила за секундной стрелкой и увидела, что их разговор продолжается уже полминуты. Пожалуй, пора прекратить.

— Я перезвоню, — пообещала она и повесила трубку.

— Наконец-то! — проревела скандальная тетка и бросилась к телефону, едва не затоптав Ирину.

— Ну что, договорилась? — негромко спросила Катя, когда они отошли от телефона.

— Нет пока, я им еще раз перезвоню.

— Ну вот, я так старалась, отбивалась от этой мегеры, а ты даже договориться толком не могла!

— Нельзя долго говорить по одному телефону — нас могут вычислить, а нам это совершенно ни к чему!

— Ну, Ирка, ты чересчур много смотришь шпионских фильмов! — Катерина недоверчиво усмехнулась.

Ирина огляделась по сторонам и двинулась в сторону небольшого уличного кафе, возле которого виднелся еще один свободный телефонавтомат.

Тетка, которая с боем выбила их из телефонной будки, дозвонилась до своей подруги и теперь разговаривала так громко, что ее можно было слышать на другой стороне улицы:

— Липа? Липочка? Это я! Это я звоню! Я на Вознесенском! Да, на Вознесенском! Приезжай!

Тут сосиски по шестьдесят! Хорошие! Что значит — не надо? По шестьдесят — и не надо? Говорю тебе, приезжай! У тебя ведь удостоверение, за проезд платить не надо!

Из кафе, к которому направлялись подруги, высыпала стайка подростков. Поравнявшись с ними, Ирина еще раз оглянулась на тетку в автомате и толкнула Катю локтем:

— Гляди!

Рядом с телефонной будкой остановился черный джип, из него выскочили четверо крепких молодых парней. Двое подскочили к будке и заслонили ее от прохожих, а двое других встали на краю тротуара и внимательно оглядывались по сторонам. Действия этой четверки были так слаженны, что они казались единым отлично отрегулированным механизмом.

— А что такое? — растерянно протянула Катерина. — Что случилось-то?

Ирина решительно схватила подругу за локоть и, используя толпу подростков как естественное прикрытие, проскользнула к дверям небольшого промтоварного магазинчика.

— А ты говоришь — шпионских фильмов насмотрелась! — прошептала она Катерине на ухо, втолкнув ее в магазинчик.

— Да что случилось-то? — Катька возмущенно выдирала у нее локоть и озиралась по сторонам. — Можешь ты мне толком объяснить?

— Ты сама погляди, — Ира подтолкнула подругу к витрине, — только не привлекай к себе внимания!

Легко сказать — не привлекай внимания!

Катерина, с ее габаритами, с ее непринужденным стилем поведения и громким, хорошо поставленным голосом привлекала к себе внимание везде, где бы она ни появилась.

По счастью, «бригада быстрого реагирования», прибывшая на джипе, была очень занята и не обратила внимания на прижавшуюся изнутри к витрине Катькину физиономию.

Бойцы были заняты той самой скандальной теткой, которая на свою беду выгнала Ирину с Катей из телефонной будки.

Тетка выдиралась у них из рук и пыталась воззвать к общественности, а бойцы волокли ее к джипу и одновременно затыкали рот, чтобы ее вопли не были услышаны.

Два таких трудных дела почти невозможно было совместить, поэтому вся бригада включилась в операцию, и глазеть по сторонам «конкретным пацанам» было совершенно некогда.

— А что это они делают? — спросила Катя, удивленно округлив глаза. — Это та тетка, которая нас обхамила. Есть же все-таки в жизни справедливость!

— На ее месте должны были оказаться мы! — ответила Ирина цитатой из популярного фильма.

— Это почему же? Мы никому не хамили!

— Да ты что, Катька, действительно ничего не понимаешь? Это ведь они, «Ирбисы», ну те, кому мы звонили, — проследили наш звонок и примчались по нашу душу!

— Ой, что ты! Неужели правда?! — Катька захлопала белесыми ресницами. — А я думала, так бывает только в кино!

— Теперь ты видишь, как мы должны быть осторожны!

— Да, Ирочка, ты молодец… А что же будет с этой теткой? Жалко ее все-таки, хоть она и противная…

— Да не волнуйся ты, — Ирина отмахнулась, — они быстро поймут, что это — не их клиент, думаю, что уже поняли.

— Зачем же тогда они ее увозят?

— Ну эти парни — рядовые исполнители, им приказано привезти человека из телефонной будки, они и выполняют приказ, хотя и видят, что человек явно не тот. Понимаешь, дисциплина у них — превыше всего.

— Как ты здорово разбираешься в криминальных структурах!

Ирина предпочла сделать вид, что не услышала в Катином голосе плохо скрытого сарказма.

— Меня интересует, — проговорила она задумчиво, — как они успели так быстро подъехать?

— Ну ты же сама говорить — они профессионалы!

— Тем не менее у них все-таки джип, а не ракета!

— А теперь-то что мы будем делать?

— Снова звонить «Ирбисам»! — решительно заявила Ирина.

— А они нас не поймают?

— Мы будем очень осторожны! И самое главное — говорить надо недолго, еще быстрее, чем первый раз. Тридцати секунд им хватило, чтобы проследить звонок — значит, нужно вписаться в пятнадцать!

Бойцы наконец впихнули яростно сопротивляющуюся тетку в джип и отбыли в неизвестном направлении. Ирина выждала для верности еще минуту и покинула магазинчик.

— А все-таки хочется верить, что справедливость существует, — проговорила Катерина, с трудом поспевая за подругой. — Если бы эта тетка не вела себя так по-хамски, она не влипла бы в серьезные неприятности…

— Короче, ты хочешь снова вспомнить булгаковскую фразу — «хамить не надо по телефону»?

Ирина решительно подошла к станции метро.

— Ты куда собралась? — осведомилась Катерина.

— Звонить, — коротко ответила Ирина.

— Хочешь теперь позвонить из другого района?

— Нет, — Ирина была предельно лаконична.

Подруги спустились по эскалатору на платформу, и Ирина решительно направилась к таксофону, который разместился вблизи перехода на другую линию метро.

— Надеюсь, сюда они на джипе не заявятся, — пояснила она подруге свои действия, — так что у нас будет немного больше времени.

Ирина снова набрала номер фирмы «Ирбис».

На этот раз ждать не пришлось, трубку сняли в ту же секунду.

— Это вы? — спросил знакомый грубый голос.

— Да, Вячеслав Иванович, это я. Надеюсь, вы уже отпустили несчастную женщину? Она к этой истории не имеет никакого отношения!

— Конечно отпустили, — собеседник Ирины хмыкнул, — однако я не назвал бы ее бедной женщиной! Одному из моих бойцов она вывихнула руку, а другому подбила глаз…

— Что поделаешь — это, можно сказать, профессиональный травматизм! Однако не думайте, что вы сумеете заговорить мне зубы. Я теперь знаю, как быстро появляются ваши орлы, и затягивать разговор не буду. Если вы хотите получить назад ваши деньги — приходите за ними на станцию метро «Гостиный двор», к выходу на канал Грибоедова с малого пересадочного эскалатора. Деньги будут в синем пластиковом чемодане. Точное время встречи я вам сообщу дополнительно.

Ирина повесила трубку и устремилась к лестнице на переход.

— Что ты такое говорила про синий пластиковый чемодан? — спросила Катя, запыхавшаяся, но не утратившая любопытства.

— Появилась у меня одна перспективная идея. — Ирина остановилась возле книжного лотка и повернулась так, чтобы можно было видеть телефон, по которому она только что разговаривала.

— Ой, Ирка, смотри — а тут твоя книга! — завопила Катерина, уставившись на лоток круглыми от изумления глазами.

— Ну и что, — прошипела Ирина, — первый раз, что ли, видишь?

— Первый, — призналась Катя и потянулась за книгой.

— Очень интересная книга, — оживился лоточник, — купите, не пожалеете! Автор — бывший сотрудник милиции, следователь с большим стажем…

— Да что вы, — восхитилась Катерина, — а вы знаете, что она…

— Заткнись, — прошипела Ирина и для большей доходчивости ущипнула подругу за мягкий бок.

— Худеть надо, — грустно констатировала Катя.

— Ну так что — купите? — поинтересовался продавец.

— Смотри! — Ирина снова толкнула подругу локтем. — Явились, но времени им понадобилось гораздо больше.

К таксофону подошли двое плечистых коротко стриженных парней. Оглядевшись по сторонам, парни переговорили, и один из них достал мобильный телефон.

— А разве мобильники работают в метро? искренне удивилась Катерина.

— Удивляюсь я, Катька, какая ты безграмотная личность! — проговорила Ирина, прячась за широкую спину какого-то книголюба. — Вообще-то в метро они действительно не работают, а на крупных пересадочных станциях-установлены ретрансляторы…

— Что установлено? — услышав незнакомое слово, Катерина привычно округлила глаза.

— Неважно, — отмахнулась от нее Ирина, короче, на пересадочных станциях мобильники работают.

— И он сейчас докладывает своему шефу, что никого возле телефона не оказалось…

— Правильно. Но шеф особенно на это и не рассчитывал, он и послал только двух человек, не то что прошлый раз.

— Девушка, так берете вы книгу или нет? нетерпеливо проговорил книгопродавец.

— Я куплю! — Катя полезла за кошельком.

— Ты что? — удивилась Ирина. — У тебя ведь уже есть такая книга, я тебе ее подарила!

— А я хочу еще одну купить, для своей тетки. Она очень любит детективы.., особенно если без чернухи…

— Сказала бы — я бы тебе еще подарила!

— А может, мне приятно купить книгу любимой подруги! — проговорила Катерина, убирая в кошелек сдачу.

— А вот еще Неспанского купите… — крикнул лоточник вслед удаляющимся подругам, — тоже очень хорошая вещь — «Укус динозавра»…

— Ну и что ты там задумала насчет моего синего чемодана? — спросила Катя, когда они поднимались по эскалатору.

— Появилась у меня занятная идея, как нам объединить две наших проблемы в одну…

— Какие две проблемы?

— Трудно с тобой! Ты что, забыла, какие над нами проблемы висят? Жанну спасти надо и от денег бандитских отделаться!

— Ну да, конечно…

— Так вот, я и хочу сделать это одним махом…

И Ирина, понизив голос, начала излагать подруге сложившийся у нее в голове план операции.

* * *

В кабинете директора ресторана «Мадагаскар», отделанном черными панелями и бронзой, царила растерянность. Участники бандитской «оперативки» переглядывались и ждали, когда свое веское слово скажет их лидер Чекан.

Слава Гнус, директор принадлежащей вологодским охранной фирмы «Ирбис», снова повторил:

— А я считаю, что это подстава. Так уж грамотно звонки организованы, оба раза пацаны впустую мотались, даже хвоста той бабы не мелькнуло… Я считаю, что нельзя людей на эту стрелку посылать. Потеряем ребят — и все!

— Ты все сказал, — заговорил наконец Чекан, мрачный худой человек без возраста, — можно и мне пару слов вставить?

— Что ты, Чекан, извини, я тебе не хотел мешать…

— Ну спасибо, если не хотел.., а то ты говоришь: «Я считаю», — так я уж подумал, что теперь ты у нас все решать будешь.., но раз ты мне разрешаешь говорить… — Чекан оставил издевательский ернический тон и заговорил твердым уверенным голосом:

— На стрелку, орлы мои сизокрылые, идти надо. Если мы не придем — так и не узнаем, что за этими звонками стояло. Идти осторожно, хотя место, куда нас приглашают, не такое, чтобы там засаду со стрельбой устроили. В метро не больно-то постреляешь, и уйти потом не просто. Опять же, нам что — деньги не нужны? Наши кровные, между прочим, деньги!

Значит, нужно идти, но человека, который принесет чемодан, само собой, не отпускать. Взять его вместе с чемоданом. Он, болезный, нам расскажет все, что ему самому известно: и про то, как к нему деньги попали, и про то, что ему про гниду Лысого известно… А кроме всего, орлы мои дальнозоркие, этот человек нам еще и минером поработает.

— Кем? — удивленно переспросил Леня Сухарик. — Каким еще, блин, минером? Мы чего, заминировать что-то хотим?

— Не заминировать, орел ты мой плотоядный, а разминировать! Чего это нам деньги хотят в чемодане привезти? Они бы еще в сундуке их притаранили! Не заминирован ли будет чемоданчик? А если сам человек его откроет, сам он пускай и боится! Правильно я говорю?

Вопрос был риторический, Чекан вовсе не ожидал от своих подручных подтверждения собственной правоты и не нуждался в нем. Он ударил по столу кулаком, подводя итог обсуждению, и проговорил:

— Короче, Леня, как только Гнус тебе сообщит время операции, берешь двоих пацанов надежных и отправляешься на стрелку!

Не успели вологодские разойтись, как в кармане у Славы Гнуса зазвонил мобильник. Поднеся его к уху, директор «Ирбиса» выслушал короткое сообщение и доложил:

— Чекан, это мне из офиса звонок перевели.

Звонила снова та баба, назначила стрелку на четверть шестого.

— Ну и ладненько, орлы мои длинноклювые. — Чекан удовлетворенно потер руки. — Понял, Леня? У тебя времени немного осталось, бери ребят и отправляйся. Только-только успеешь на месте осмотреться!

* * *

— Ну вот что, Катерина, — Ирина положила трубку и очень серьезно поглядела на Катю, теперь шутки в сторону. Мобилизуй всю свою волю и сообразительность!

Ирина тут ж подумала про себя, что ни того ни другого у Катьки никогда не было, но решила не углубляться в опасную тему.

— Итак, мы сейчас сделаем несколько важных звонков, а потом пойдем на дело.

— На святое дело идем, — поддакнула Катерина, — подругу выручать…

— Катька, ты не в кино! — прикрикнула Ирина. — Возьми, наконец, себя в руки!

— Я не могу, я очень нервничаю, — чуть не плакала Катя. — Я никак не могу привести себя в боевое состояние…

Ирина тотчас догадалась, что может помочь Катьке — вкусная и обильная еда. Другие люди от еды соловеют и добреют, Катерина же набирается сил, обретает энергию небольшой тепловой электростанции.

— Куриную ножку, бутерброд с ветчиной и чашку крепчайшего кофе! — железным голосом произнесла Ирина. — И ничего сладкого, оно снимает стресс, а в данном случае тебе это вовсе не нужно. И помни о Жанне, она там мучает-, сяи голодает.

Катька тотчас заворчала, что после таких слов у нее и кусок в горло не полезет, но тут же устремилась к холодильнику в сопровождении Яши. Кокер почуял в Катьке родственную душу уже давно, и теперь они прекрасно ладили друг с другом.

Ирина была начеку, и через двадцать минут уже выволокла Катерину из кухни и подсунула ей телефон.

Первый звонок сделали в квартиру Кати, надеясь застать там соседа. И удача им улыбнулась.

— Володечка, вот хорошо, что я вас застала! затараторила Катька. — Просто такая удача, такая удача, что вы дома… Видите ли в чем дело, у нас с подругой к вам огромная просьба!

— Ну что за просьба-то? — довольно миролюбиво спросил сосед.

— Не могли бы вы… Нет, ну я просто теряюсь, знаете как-то неудобно…

— Денег, что ли, нужно? — перебил сосед. Так у меня в данный момент не густо, много дать не могу, сам на мели…

— Да не денег, какие деньги? — Ирина вырвала трубку. — Понимаете, Володя, вы нам нужны как сильный представительный мужчина.

Владимир, которого никто никогда не называл представительным, почувствовал воодушевление.

— Да что делать-то надо, говорите?

— Нужно поговорить с одним типом. Просто подойти и поговорить, вы меня понимаете?

— Ну…

— Он имеет претензии к нашей подруге Жанне, ну вы помните, которая брюнетка.

— Да, помню…

— И вот этот тип имеет к ней совершенно необоснованные претензии. Вы не подумайте, она не робкого десятка, сама может за себя постоять, но все же лучше будет, если при разговоре будет присутствовать сильный и умный мужчина, для поддержки, понимаете?

Ирина вспомнила, что Жанна говорила про лесть и решила, что кашу маслом не испортишь.

Владимир, которого назвали еще и умным, воспрял духом.

— Вы, может быть, интересуетесь, отчего мы не попросили Коровьева присутствовать при разговоре? — спохватилась Ирина.

— Да, точно, — оживился Владимир.

— Вы понимаете, Коровьев, он все вопросы решает однозначно…

— Да уж, — согласился Владимир, вспомнив, чем закончилось для него в прошлый раз общение с Коровьевым.

— А тут нужно не просто кулаками махать, тут дело деликатное, просто поговорить нужно…

— Поговорить — это можно, — согласился Владимир, — поговорить — это я запросто…

— Значит, вы приходите сегодня ровно к пяти часам к переходу на «Гостиный двор», к маленькому эскалатору, там мы все будем. Только не опаздывайте, я вас очень прошу!

— Знамо дело, — солидно ответил сосед, — кто же на стрелку опаздывает?

— Это полдела, — строго сказала Ирина, повесив трубку, — не расслабляйся, Катерина. Звони Марго!

— Ой, боюсь, — вздохнула Катя, но набрала номер Марго.

Злодейка была дома, она зализывала раны и строила планы кровавой мести. Накануне они поругались с Владимиром, но вполсилы, без куража, потому что у Марго сильно болел синяк под глазом, а сам глаз заплыл. В таком виде, конечно, нечего было и думать одержать победу над противником.

— Алло, это Марго? — проговорила Катька самым наглым голосом.

— Какого черта? — нелюбезно ответила Марго, не узнав Катерину.

Впрочем, если бы она ее узнала, ответ был бы еще более хамским.

— Как глазик, прорезался? — поинтересовалась Катерина.

— А, вот ты кто! — мгновенно зарычала Марго. — Ты как посмела мне звонить?!

— Так же, как ты посмела притащиться ко мне в квартиру! — ответила Катерина.

— Да пошла ты! — Марго собиралась уже бросить трубку, но что-то ее удержало.

— Ты трубочку-то не бросай, — посоветовала Катя, — у меня для тебя интересная информация к размышлению имеется.

— Не желаю тебя слушать! — заявила Марго по инерции.

Катя истолковала такой ответ, как приглашение продолжать беседу и начала вкрадчивым голосом:

— Вот ты ко мне приперлась и набросилась на меня, абсолютно невинную женщину, совершенно не разобравшись в ситуации. Думала, что я с твоим хахалем шуры-муры кручу, а это совершенно не так!

— Да уж куда тебе, — усмехнулась Марго, корова толстая…

— Вот за корову ответишь! — пригрозила Катька. — Прощаю тебе только из сострадания, потому что на тебя в данный момент без содрогания смотреть невозможно, а еще потому, что скоро ты останешься без любовника!

— Это еще почему? — растерянно спросила Марго. — Глаз заживет… Да у него самого иной раз когда с дела придет такая рожа, что отворотясь не наглядеться! И ничего, через недельку все как с гуся вода!

— Да разве в роже дело? — энергично возразила Катька, энергично понукаемая Ириной. Конечно, рожа твоя и в нормальном состоянии оставляет лучшего желать, но о вкусах не спорят, тут я согласна. Володечка-то твой другую бабу завел!

— Врешь! — взвизгнула Марго. — Нарочно небось на него наговариваешь?

— А зачем мне на него наговаривать? — невозмутимо сказала Катя. — И врать мне незачем. Если на то пошло, мне-то лучше, чтобы он с тобой был, тогда он у тебя в квартире живет и здесь не отсвечивает, моей личной жизни не мешает. Ну сама посуди, какой резон мне врать?

На том конце провода затихли, очевидно, Марго напряженно соображала.

— Верно, — нехотя призналась она. — И кто же она, эта баба?

— Подружка моя, Жанка. Да ты ее вчера видела, худая такая брюнетка.

— Эта вобла, крыса облизанная? — завопила Марго.

Вот теперь, когда речь зашла о Жанне, она полностью поверила Кате. Еще бы, в представлении Марго, какая же женщина не захочет напакостить близкой подруге, если на то представится удобный случай?

— Снюхались они сразу же, — продолжала Катя, — как только я приехала, и мы все познакомились.

— А чего же ты мне не сказала? — закричала Марго.

— А ты спрашивала? — разъярилась Катерина. — Вместо того чтобы со мной нормально поговорить, познакомиться — она в драку! Спокойнее надо быть, рассудительнее!

Марго замолчала.

— В общем, слушай, — подобрела Катя, — значит, встречаются они сегодня в пять часов на переходе «Гостиного двора», я совершенно случайно это выяснила. Так что не дрейфь, прорвемся!

— Спасибо тебе! — от души поблагодарила Марго и отключилась.

Времени для того, чтобы достойно подготовиться к встрече, оставалось у нее очень мало.

* * *

В пять часов вечера на пересадке со станции «Невский проспект» на станцию «Гостиный двор» яблоку негде было упасть.

Толпы народа непрерывным потоком двигались и в ту и в другую сторону. В этом человеческом водовороте появилась в назначенное время Ирина Снегирева, в руках у которой был огромный непрозрачный пакет, а на лице — выражение напряженной озабоченности.

Подойдя снизу к эскалатору, она остановилась и огляделась, что было очень нелегко сделать в этом непрерывно движущемся потоке спешащих по своим делам людей.

Не прошло и минуты, как к этому же эскалатору подошли мужчина и женщина. Со стороны можно было подумать, что мужчина, высокий, довольно привлекательный блондин с густыми темными бровями, нежно обнимает свою спутницу, худощавую, яркую, выразительную брюнетку явно кавказской наружности.

Однако внимательно присмотревшись, можно было заметить, что у женщины измученное лицо, а на своего спутника она бросает взгляды, полные ненависти. Можно было обратить внимание и на то, как сильно и грубо мужчина сжимает ее локоть, а свободную руку прячет в карман пиджака…

— Только дернись, — прошептал Борис, когда они с Жанной приблизились к эскалатору, — ты помнишь, у меня пистолет в кармане, я тебе печень прострелю и брошу подыхать!

— Жанка! — вскрикнула Ирина, увидев подругу. — Не бойся, все кончилось!

— Ничего не кончилось, — прошипел Борис, — где фотографии? И не вздумай фокусы устраивать, если не хочешь, чтобы я твою подружку пристрелил! Она у меня на мушке, поняла?

— Спокойно, спокойно! — Ирина принялась разворачивать огромный пакет, в котором оказался чемодан из синего пластика. — Я ведь сказала — фотографии в чемодане, в котором они и были с самого начала… Нам чужого не надо!

Только Жанну отпусти!

— Да? — на лице Бориса появилась кривая волчья ухмылка. — А почем я знаю, что там, в чемодане, действительно лежат фотографии, а не что-нибудь совсем другое? Бомба, например?

— Да вы что, — возмутилась Ирина, — я приличная женщина, а не террористка какая-нибудь! Да я при всем желании бомбу не смогла бы достать! Да и побоялась бы с ней иметь дело!

Говорю — в чемодане ваши фотографии! — И она перебросила чемодан Борису, так что тому пришлось вытащить руку из кармана, чтобы подхватить чемодан.

В это время к нему подскочил плечистый бритоголовый тип с оттопыренными ушами и горящим взглядом маленьких злобных глазок, типичный «браток» не слишком высокого полета.

— Эй, пацан, ты чего тут непонятки разводишь? — процедил этот новый персонаж, набычив бритую голову и поигрывая желваками.

— А ты еще кто такой? — повернулся Борис к бритоголовому. — Откуда свалился на мою голову? — И тут же резко бросил Ирине:

— Твоя обезьяна? Убери его сейчас же, если не хочешь, чтобыя твою подругу застрелил!

— Ты, блин, с кем так разговариваешь? рявкнул «браток» и надвинулся на Бориса, как бык на тореадора. — Ты, блин, в натуре, культурного обращения не понимаешь, так я могу тебе…

И в это мгновение на них обрушился ураган. У этого урагана были пышные черные волосы, ярко размалеванное лицо, внушительный бюст и длинные ярко-алые ногти.

Метеорологи не зря дают ураганам женские имена. Ураган и разъяренная женщина — это стихии примерно одинаковой разрушительной мощи. Этот ураган носил имя Марго.

— Ах ты, скотина неблагодарная! — завопила Марго, обрушив первый удар,'примерно двенадцать баллов по шкале Бофорта, на бритоголового Владимира, оказавшегося первым на пути разбушевавшейся стихии. — Я тебе отдала лучшие годы своей жизни, а ты таскаешься по другим бабам…

Выражение «лучшие годы» явно было художественным преувеличением, на что Владимир хотел обратить внимание своей подруги. Он хотел возмущенно заявить, что ни по каким бабам в данный момент не шляется, но разъяренный ураган, как известно, не слушает возражений.

Марго увидела Жанну, и ее гнев принял новое направление и увеличился до четырнадцати баллов.

— И главное — с кем, — завизжала боевая подруга Владимира, — с этой шваброй африканской? С этой скумбрией копченой? Да она тебе в матери годится!

— Что? — Жанна забыла о пистолете Бориса, забыла о пережитых за последние дни ужасах и несчастьях — ее женская гордость была задета! Она шагнула навстречу Марго и выставила вперед свое главное оружие — такие же длинные и острые, как у Марго, ярко-алые ногти.

Однако она не учла преимуществ молодости и разницу в весе. Марго налетела на нее и оттолкнула подальше от своего бритоголового дружка (а заодно, совершенно случайно, и от Бориса, который растерянно и злобно переводил гааза с одной женщины на другую, не зная, что предпринять).

Марго крутилась вокруг Жанны, пытаясь вцепиться ей в лицо, но Жанна была начеку. При этом она осыпала Марго цветистыми оскорблениями:

— Ты, дрянь подзаборная, да я об тебя и рукито марать брезгую! По сравнению с тобой половая тряпка — образец стерильной чистоты!

— Бабушка русской революции! — отвечала Марго, выбрав наиболее уязвимую черту соперницы — ее возраст.

Борис понял, что в такой пучине страстей его явно отодвинули на второй план. Он шагнул на эскалатор, к которому его теснила непрерывно движущаяся толпа, прижал к груди изрядно пострадавший синий чемодан.

Уже поднимаясь по движущейся лестнице, он обернулся и, встретившись глазами с Ириной, крикнул:

— Если обманула, если там нет фотографий — я вас везде достану!

Ирина ответила ему легкой спокойной улыбкой, от которой Борису стало не по себе.

Внизу, перед входом на эскалатор, бескомпромиссная борьба двух темпераментных женщин вошла в следующую стадию. Молодость взяла свое, и Марго удалось вцепиться в волосы своей соперницы. Жанна взвизгнула и запросила пощады, но Марго и слышать не хотела ни о каком перемирии.

Но тут на сцене наконец возникла Катерина. Она подскочила к Марго и прыснула ей в лицо слезоточивой перечной смесью из баллончика. Марго закашлялась, зачихала, глаза ее налились кровью, и она выпустила Жанну из своих когтей.

Ирина подхватила подругу и потащила в сторону от эскалатора, что было сделать нелегко, поскольку вся толпа двигалась им навстречу.

— Что же ты так опоздала, — выговаривала Ирина через плечо едва поспевающей за ними Кате, — я уже думала, она Жанне все волосы выдерет!

— А знаешь, как трудно в час пик в этой толпе бежать! — оправдывалась Катерина. — Того и гляди, затопчут!

— Худеть надо, — ответила Ирина не задумываясь.

— А у тебя на все один ответ!

— Скорее в поезд! — Ирина втащила в вагон еще не пришедшую в себя Жанну и придержала дверь, пока Катерина протискивалась следом за ними.

— А это мы куда едем? — удивленно огляделась Катя. — Нам же совсем не в эту сторону!

— Нам совершенно все равно, в какую сторону, нам сейчас важно как можно быстрее и как можно дальше уехать отсюда!

* * *

Борис поднялся по эскалатору, прижимая к себе чемодан, и хотел было свернуть к открытым дверям поезда, как вдруг его с двух сторон подхватили сильные руки.

— Эй, что за дела? — возмутился он и попытался вырваться, но это было совершенно невозможно: его локти сжимали крепко, как будто он попал в медвежий капкан.

— Иди тихо и не рыпайся, — проговорил спокойный голос у него над ухом. — Попытаешься шуметь — печень прострелю!

Борис, который всего несколько минут назад говорил в точности то же самое Жанне, почувствовал своим боком твердое и холодное прикосновение револьверного ствола и перестал сопротивляться. Борис понял, что люди, в чьи руки он попал, настроены чрезвычайно серьезно.

Чемодан из его рук осторожно взяли и несли теперь следом за ним. Осторожно скосив глаза, Борис сумел разглядеть своих похитителей. Это были самые обыкновенные браткибандиты, крепкие, коротко стриженные.

— Пацаны, чего вам надо-то? — жалобным голосом поинтересовался Борис, не надеясь на ответ. Он лихорадочно соображал, в какую передрягу попал и как из нее выбраться.

— Приведем на место — узнаешь, — кратко и холодно ответил один из похитителей.

«Неужели Вася Толстый их подослал? — думал Борис. — Тогда дело кранты!»

Его вывели из мегро, посадили в иномарку с затемненными стеклами и куда-то повезли. В машине его обыскали, отобрав пистолет и нож с выкидным лезвием. Борис совсем скис и не представлял, что ждет его дальше.

Машина наконец остановилась, и Бориса вытолкнули наружу. Неподалеку переливалась яркими огнями вывеска ресторана «Мадагаскар». Однако Бориса повели к маленькой двери без всякой вывески.

Короткий полутемный коридор уперся в массивную дверь. Бориса втолкнули в просторный кабинет, отделанный черными панелями и брон зой.

За столом сидел мрачный худой немолодой мужчина с энергичным морщинистым лицом.

— Вот, привели клиента! — доложил один из бойцов, подтолкнув Бориса ближе к столу шефа.

— Ну, пацан, — улыбнулся тот краем рта, рассказывай, как к тебе попали наши деньги.

Про Лысого рассказывай, про гастролеров…

— Какие деньги? — искренне удивился Борис. — Не знаю ни про какие деньги! И Лысого никакого не знаю…

— Как это — не знаешь про деньги? — недоверчиво проговорил хозяин кабинета. — А что же ты нам привез?

— Я — вам? — Удивление в голосе Бориса уже зашкаливало.

— Что же тогда у тебя в чемодане? — На этот раз пожилой бандит начал свирепеть.

— В чемодане.., фотографии… — растерянно проговорил Борис, понимая, что его игра в шантажиста все равно уже проиграна.

— Что еще за фотографии! — рявкнул старик. Баба ведь говорила, что в чемодане будут наши деньги!

— Баба? — переспросил Борис. — Какая баба?

Ах ты черт…

Ситуация начала проясняться. Он понял, в какую ловушку угодил, и понял, кто расставил эту ловушку.

— Ах, сволочь… — пробормотал он. — Ну я ей устрою…

— Открывай чемодан! — твердо приказал хозяин кабинета. — Посмотрим, что у тебя там!

— Чекан, жилет надень на всякий случай! К старику подошел один из приближенных и подал зеленоватый бронежилет.

Чекан надел его и тихо распорядился:

— За этим следите, как бы не выкинул чего Борис опустился на колени и щелкнул замками синего чемодана. Несколько пар глаз внимательно следили за каждым его движением.

Несколько пар глаз и несколько черных зрачков револьверных дул.

Осторожно, не зная, что его ждет, Борис потянул на себя крышку чемодана. В приоткрывшуюся щель он увидел деньги, плотные банковские упаковки долларов, и лежащие поверх них фотографии.

Хоть в одном Ирина его не обманула: фотографии, сделанные покойной Ксюшей в Ницце, действительно лежат, и в этом злополучном чемодане. Фотографии, за которые Ксюша заплатила жизнью. И двое бандитов Васи Толстого.

И еще, может быть, не один человек…

Борис сильнее потянул крышку чемодана, и вдруг раздался грохот. В напряженной тишине кабинета он показался просто оглушительным.

В руке у Бориса неожиданно оказался выпавший из чемодана пистолет, и тут же прогремели четыре выстрела, слившиеся в один.

Борис рухнул на пол и задергался в агонии, изрешеченный бандитскими пулями. Свет померк в его глазах, и последнее, что промелькнуло перед его внутренним взором, было доверчивое лицо Ксюши, которая мечтательно повторяла за ним: «Сейшелы.., теплое море, белый песок, и мы совершенно одни… А норковую шубу купишь?»

— Зачем.., тебе.., на Сейшелах.., норковая шуба?.. — еле слышно проговорил Борис и замолчал навсегда.

— Что за хрень? — спросил Чекан, поднимаясь из-за стола.

— Про шубу какую-то сказал, а потом отдал концы, — сообщил шефу Сухарик, распрямляясь.

— Я не о том, — поморщился Чекан, — что там грохнуло? И что в чемодане? Что вообще за непонятой такие?

Сухарик осторожно раскрыл чемодан до конца и присвистнул. Остальные братки столпились у него за спиной и расступились, когда к ним подошел Чекан.

— Деньги наши, — констатировал он, увидев груду плотных зеленых пачек. — А это что за фотки?

— Вася Толстый, — удивленно проговорил кто-то из бригадиров, — с каким-то конкретным мужиком разговаривает… Морда вроде бы знакомая… Да ведь это же Могила! Вот блин!

— Ну-ка дай… — Чекан взял в руки одну из фотографий и перекосился:

— Ах он крыса!

Леня Сухарик тем временем осмотрел чемодан, взял в руки пистолет, который выронил мертвый Борис и повернулся к боссу:

— Чекан, тут правда что-то непонятное. Похоже, пацана этого подставили. Он, когда чемодан открыл, дернул за веревочку, а там внутри хлопушка была…

— Что еще за хлопушка?

— Обыкновенная хлопушка, детская.., а еще к крышке чемодана пистолет скотчем приклеен был, он оторвался и упал ему в руки. Ну мы хлопушку-то за выстрел приняли и замочили пацана… А пистолет-то не пистолет, барахло газовое! Так что совсем зря его угрохали…

— Ну и черт с ним, — невозмутимо произнес Чекан, — наши деньги к нам вернулись, а этого мы знать не знаем. — Он толкнул носком ботинка труп. — Да еще и Васю, крысу поганую, раскололи… Так что кто бы эту шутку не подстроил, — мы к нему не в претензии…

Вася Новиков по кличке Толстый сидел на открытой веранде ресторана «Гамбринус» и завтракал. Перед ним стояли большое блюдо фаршированных креветок, салат из спаржи и французский омлет с шампиньонами. Вася плотоядно облизывался, предвкушая пиршество, и был очень недоволен, когда к его столику подошел смазливый молодой человек с длинными, собранными в конский хвост темными волосами.

— Лева. — поморщившись, крикнул Вася официанту, — сколько раз я говорил, чтобы во время завтрака меня не беспокоили!

— Василий Андреевич, — официант угодливо согнулся, — вы извините, по поводу этого молодого человека звонили…

— Ах да! — Вася скривился еще больше, как будто раскусил лимон. — Ты, парень, тот самый…

Это про тебя, выходит, Петр Степаныч говорил… — И он опасливо огляделся по сторонам.

— Да, — парень с хвостом виновато потупился, — может быть, вы меня послушаете?

— Ну не за завтраком же.., аппетит только портить… И вообще, чего тебя слушать-то? Вася продолжал есть и не предложил юноше не только присоединиться к трапезе, но даже присесть. — Компьютер хоть из свиного хрюканья Паваротти сделает… Морда у тебя ничего, а я как раз безлошадный… Феликс-то мой гробанулся, слышал небось?

— А как же, — вежливо кивнул «кандидат».

— А если уж за тебя сам Немировский словечко замолвил, так о чем еще разговаривать?

Буду из тебя звезду делать…

— И что, из кого угодно можно вот так.., сделать звезду?

— Да ты что, парень, слушать не умеешь?

Как это — из кого угодно? За когоугодно Петр Степаныч Немировский просить не будет! Он в шоу-бизнесе человек всемогущий! Подожди минутку, сейчас я доем, и поедем к человеку одному фотографии делать…

Вася торопливо и неаккуратно доел салат и помахал официанту:

— Кофе, кофе неси!

Лева принес кофе, целую тарелку свежих хрустящих круассанов, масло и джем. Намазывая круассан, Вася покосился на будущую звезду и милостиво разрешил:

— Сядь, чего ты торчишь-то? Голову надо задирать, чтобы с тобой разговаривать!

Умяв несколько круассанов и допив вторую чашку кофе, Вася наконец наелся и подобрел.

Он откинулся на спинку стула, сыто отдуваясь, и уставился на протеже всемогущего Немировского.

— Ты, понимаешь, ко мне тогда приходи, когда я поел. Пока я голодный, я ни о чем думать не могу, только о еде… А сейчас — можно, сейчас все путем… Ты вообще-то ничего, можно с тобой работать…

Толстый еще раз осмотрел претендента на звание «звезды». Что-то в нем Васе не понравилось. Слишком спокойный взгляд… Когда молодой парень приводит к продюсеру, он волноваться должен, мандражировать, а этот глядит невозмутимо и даже с каким-то любопытством, как на какую-нибудь букашку редкостную… Хотя, конечно, если за него сам Немировский просил, так чего ему мандражировать? Интересно, кем он Степанычу доводится?

Вася бросил на стол деньги, поднялся:

— Ну поехали на нашу «фабрику звезд»! Он подошел к своей новенькой «BMW», открыл дверцу и сел на водительское место. Парень уверенно устроился рядом.

«Нет, все-таки больно уж он уверенно держится! — подумал Вася, покосившись на своего соседа. — Не иначе, близкая родня Немировскому!»

— Тебя как зовут-то? — поинтересовался он наконец.

— Митя, — скромно ответил парень.

— Ну это никуда не годится! Это имя не для шоу-бизнеса!

— Так уж родители назвали, — Митя пожал плечами.

— Ты запомни, — вещал Вася, выезжая на набережную, — теперь я твой отец! И отец, и мать, и Господь Бог! Если ты всерьез хочешь звездой стать — будешь все делать, как я скажу!

И первое — имя мы тебе поменяем! Что это за имя — Митя? Это для студента, может быть, годится или для программиста какого-нибудь… А ты у нас будешь.., ты у нас будешь… — Вася на мгновение задумался и вдруг выпалил:

— Ты у нас будешь Димас!

— Притормозите на минуточку, — тоскливо проговорил «Димас».

— Чего это? — Вася недовольно покосился на парня.

— Укачало меня. — Действительно, он как-то странно побледнел, и глаза стали какие-то нехорошие, снулые.

— Вот еще не хватало, — поморщился Толстый, сворачивая к обочине и тормозя. — Ты чего, больной, что ли, или просто на машине ездить не привык, все больше общественным транспортом?

«BMW» стояла на пустынной набережной Поблизости не было ни машин, ни прохожих.

Митя повернулся к Толстому и скучным голосом проговорил:

— Чекан велел привет тебе передать.

— Ты это, парень, чего? Ты это, вроде же от Немировского пришел? А при чем здесь тогда Чекан?

— А при том. Толстый, что крысятничать не надо!

Вася полез было в карман, где у него лежал маленький плоский пистолет, да живот мешал.

Парень ловким коротким движением ударил его по руке, так что боль молнией пронзила Толстого.

— Ты чего, парень, ты чего, — жалко запричитал Вася, — кто крысятничает-то, никто и не крысятничает… С чего ты взял…

Парень усмехнулся и достал из внутреннего кармана несколько фотографий. Увидев эти снимки, Вася понял, что настал для него последний час. Ницца, терраса отеля «Савой», решительное морщинистое лицо Могилы…

— Это.., парень.., тебя же в «Гамбринусе» запомнили… — бормотал Вася, понимая, что говорит ерунду, совершенную глупость.

— В каком еще «Гамбринусе»? — усмехнулся «Митя». — Не был я ни в каком «Гамбринусе», никто меня там не видел! А тебя. Толстый, вообще на свете никогда не было!

С этими словами «Митя» захлестнул вокруг шеи Васи Толстого гитарную струну и потянул ее за концы. В глазах у Васи померк свет, и последнее, что он видел, — любопытство в глазах убийцы, который смотрел на него, как натуралист смотрит на какую-нибудь редкостную букашку…

Дождавшись, пока Вася окончательно затихнет, и по всем правилам медицинской науки констатировав смерть, молодой человек с конским хвостом достал из кармана мертвеца его мобильный телефон и доложил заказчику, что заказ благополучно выполнен.

* * *

Ирине удалось провести спокойно только один день. В субботу с самого утра позвонила Катька. Голос у нее был виноватый и какой-то взвинченный.

— Что случилось? — обреченно спросила Ирина. — У тебя опять пожар?

— Нет, у меня не пожар, у меня потоп! — прокричала Катерина. — Ирка, ты не представляешь, какой кошмар!

«Представляю», — подумала Ирина.

— Нет, ты подумай! У соседа сверху ночью прорвало трубу! Все спят, пока хватились — уже до первого этажа протечки! У него на четвертом воды в квартире чуть не по пояс, — захлебывалась Катька, — у меня вода по стенам, в кухне и в ванной — ужас, что делается! Обои все отстали и провисли.

— А в комнате? — поинтересовалась Ирина. Книги целы?

У Кати была большая библиотека, доставшаяся ей от родителей, Катерина ею очень дорожила.

— Слава тебе. Господи, комнату не задело, причитала Катерина, — и у Владимира комнату не затопило! Но, Ирка, жить в такой квартире невозможно! С соседа верхнего денег не получишь, ему и на свой ремонт не хватает. Мы с Владимиром решили скинуться, чтобы места общего пользования отремонтировать. Только он передо мной поставил вопрос ребром, то есть он проследит за рабочими и все покупает, а я должна из квартиры на это время выметаться.

Он говорит, это невозможно, чтобы женщина во время ремонта под ногами путалась…

Ирина быстро прикинула в уме: у Кати не осталось никаких родственников.

— Знаешь, все же один положительный момент в этом происшествии есть, — посмеивалась Катька. — Под нами Скотина Павловна, так ее тоже залили. Она было ко мне ругаться, актом и судом грозить, а я ее сразу послала подальше к верхнему соседу. Ну тот мужчина простой, да еще сейчас сильно нервничает, а Скотина Павловна не разобралась, сразу на нею наехала… Такое там было! Мужик так озверел, что Скотина два этажа до своей квартиры босиком бежала, из тапочек там выпала со страху! Так что мне делать, Ирка?

— Ну что делать, приезжай, поживи у меня… Она постаралась, чтобы Катька не заметила недовольства в ее голосе.

— Ириша, только на неделю, ну максимум на полторы! — кричала Катька. — Владимир мне клятвенно обещал, что наймет бригаду из четырех человек, они все быстро сделают! И сам он будет их контролировать!

— Повезло тебе с соседом! — не удержалась Ирина.

— Да-да, у нас с ним замечательные отношения установились! Он наконец бросил свою злодейку Марго. Говорит, что это я ему помогла, раскрыла ее сущность. Так что теперь все в порядке. Сейчас я соберу вещи, только самое необходимое, для работы кое-что, а ты будь добра, встреть меня у метро, а то тяжело нести!

— Так возьми машину!

— Ой, что ты, я эти машины видеть не могу, на всю жизнь наездилась, — отмахнулась Катька, — на метро гораздо удобнее! И никто поезд не угонит вместе со мной!

Через полтора часа Ирина с Яшей стояли на солнышке возле станции метро и высматривали Катерину. Была середина сентября, и жаркая летняя погода перешла постепенно в бабье лето. Дождей пока не было, светило неяркое осеннее солнышко, слегка похолодало.

Катерина, разумеется, запаздывала, и Яша уже три раза оглядывался на хозяйку в недоумении: дескать, что мы здесь стоим, время теряем, когда вон там, в скверике, собралось приличное собачье общество. Ирина только молча разводила руки.

Наконец появилась Катерина с огромной сумкой, висящей через плечо. В руках у нее были бесчисленные свертки и пакеты. На Катьке были все те же бесформенные брюки, которые Ирина успела возненавидеть, и оранжевая курточка из плащовки, как раз под цвет начинающей желтеть осенней листвы.

— Привет! — закричала она издали и на полном серьезе обратилась к Яше:

— Дорогой мой, ты похорошел!

Яша на Катькин комплимент завертел хвостом.

— Ирка, ты просто не представляешь, что у меня творится! Пришли мастера, четыре человека, уже сломали все батареи и вынесли ванну! — захлебывалась Катька.

— Пойдем быстрее! — сказала Ирина. — А то Яша уже весь извелся…

— Ой, бедненькуй! — Катерина наклонилась к Яше и, разумеете ч, рассыпала все свои многочисленные свертки, в одном из которых, как Ирина и подозревала, оказался Мамбазимбра.

Расстаться со своим ненаглядным божеством Катерина была не в состоянии даже на несколько дней. Падая, божок порвал бумагу своей сильно выступающей частью, и теперь лежал на асфальте во всей красе. Катерина так громко вскрикнула, что на них стали оглядываться.

— Вам помочь? — подскочил какой-то мужчина.

Он был маленького роста, но весьма приличного вида.

— Ой, а что это? — Мужчина наклонился к Мамбазимбре и поднял его, внимательно разглядывая. — Где вы это взяли?

Ирина, сгорая от стыда, подхватила Катькину огромную сумку и бросилась прочь. Сзади, словно на буксире, тащился обиженный Яша. Катерина догнала ее минут через десять, она запыхалась, но глаза ее блестели. Мамбазимбру она прижимала к груди.

— Ирка, куда ты так несешься, я за тобой не успеваю…

— Худеть надо, — процедила Ирина, — тогда и бегать быстро сможешь…

— Ну что ты сердишься, — пыхтела Катерина.

— Неудобно перед людьми за твоего Мамбазимбру, уж очень вид у него непристойный.., буркнула Ирина.

— А вот и нет! Вы мне не верили, а это, оказывается, действительно настоящее древнее африканское божество! Это по-нашему у него непристойный вид, просто у тех племен совершенно другая культура, нам не понять. То есть это вам не понять, а я все очень хорошо понимаю… — бубнила Катька.

— Да с чего ты взяла?

— Мне тот мужчина рассказал, сейчас у метро.

— Тот, маленький? Да когда он успел?

— Он профессор с восточного факультета, бывал в Африке. И сказал, что это действительно древняя статуэтка, вот! Не наврала та черная тетка с Антильских островов! И если бы ты не неслась, как ракета, то этот мужчина еще много интересного бы рассказал!

— Ох, Катерина, опять ты знакомишься на улице с какими-то подозрительными типами!

Вроде бы уже не девочка, а веришь всяким сказкам!

Катерина хотела пылко возразить, но сообразила, что, поссорившись с Ириной, рискует остаться ночевать на улице, и замолчала.

* * *

Прошло полтора месяца. Ирина наслаждалась покоем и одиночеством. Она много работала, с сюжетом для очередного романа все обстояло отлично, и даже половина была уже готова. Никто Ирине не мешал и не отвлекал от работы. Яша вел себя прилично, только требовал трех ежедневных прогулок и полноценного собачьего питания, впрочем, Ирине он был не в тягость.

Катерина, прогостив две недели вместо обещанной одной, убралась наконец восвояси, звонила несколько раз и сообщала, что ремонт вроде бы закончился, но осталась масса недоделок, и что сосед, который общался с мастерами, чуть не получил гипертонический криз, но в целом все не так плохо. На новоселье, однако, Катерина подруг не звала, да они не очень-то и напрашивались.

Жанна съездила в отпуск на неделю, больше она не могла себе позволить, вернулась и снова с головой окунулась в работу. С тех пор, как съехала Катя, подруги не встречались, только перезванивались изредка. У них всегда так: то не не видятся месяцами, то не расстаются друг с другом…

В этот вечер Ирина собиралась лечь пораньше, но тут раздался телефонный звонок.

Ирка, я должна сообщить тебе одну вещь, только ты не подумай, что я сбрендила! — Голос у Кати был какой-то сдавленный и незнакомый.

— Что случилось, ты плачешь? — встревожилась Ирина.

— Кажется.., кажется, я плачу, или нет, смеюсь В общем, Ирка, ты только не думай.., но я выхожу замуж!

— Замуж? — оторопела Ирина. — Катька, что ты еще придумала? Замуж? За кого? Ты шутишь?

— Вовсе нет! Ничего я не придумала, точно выхожу.

— А почему раньше молчала?

— А потому что Валентин Петрович только сегодня сделал мне предложение!

— Кто такой Валентин Петрович? — недоумевала Ирина.

Можно было предположить, что Катерина болтает просто так, но когда в разговоре всплыло конкретное имя, она встревожилась.

— Откуда он взялся, этот Валентин Петрович? — осторожно спросила Ирина.

— Ну как же, Ириша, ты его видела, мы же с ним познакомились, когда я к тебе приехала, помнишь, когда ремонт был?

— Не помню, — растерянно сказала Ирина,никого не помню…

— Ну помнишь, у меня еще Мамбазимбра вывалился? А он поднял и сказал, что Мамбазимбра — настоящий?

— Ну?

— Что — ну? — Катерина повысила голос. Что ты на меня нукаешь? Русским языком тебе говорю, что Валентин Петрович Кряквин, профессор с кафедры африканистики, предложил мне выйти за него замуж!

— Ой! — Ирина села на стул. — Катька, так ты серьезно? А он правда профессор?

— Конечно, — рассмеялась Катя. — Ты не беспокойся, я была у него на кафедре. Слушай, там так интересно! И он так много рассказывал про африканские обычаи и культуру! Значит, слушай, Ирка, мне жутко некогда, нужно еще вещи собрать! Завтра мы с ним уезжаем в Москву, у него в Загорске родственники, он хочет меня им показать. А зарегистрируемся потом, как приедем. Так что если хотите на жениха заранее посмотреть, то приходите провожать нас к поезду в шестнадцать тридцать.

Ровно через пять минут позвонила Жанна.

— Ирка, она что, рехнулась?

— Не думаю, — невозмутимо ответила Ирина, как будто не она только что плюхнулась на подвернувшийся стул, потому что ноги ее не держали после Катькиной новости.

— Она говорит, что ты его видела, какой он из себя-то?

— Да как тебе сказать… — затруднилась Ирина. — В общем, завтра сама увидишь.

В четыре часа пятнадцать минут Жанна с Ириной вбежали на перрон. Поезд на Москву уже подали, и Катерина томилась около девятого вагона. Да полно, Катерина ли это? Подруги узнали ее с трудом. На Катьке сегодня было болотного цвета пальто в талию, сапоги на высоких каблуках увеличивали рост. Волосы, раньше торчавшие в разные стороны, сегодня были тщательно уложены. Подруги повернулись на бегу друг к другу и вымолвили пот и хором:

Ну ведь может же прилично выглядеть, кода захочет!

— Откуда у Катьки взялась талия, неужели она похудела?

Так или иначе, подруга стояла перед ними изменившаяся и очень счастливая. Глаза ее сияли, губы улыбались, она искренне обрадовалась, когда увидела подруг. Но настоящая радость теплилась в глубине глаз. Ирина поняла, что она поселилась там надолго, если не навсегда.

— Ну где же он, твой жених? — без предисловий начала Жанна. — Скоро поезд тронется, а его все нет?

— Ох, не говорите, сама уже волнуюсь, он такой рассеянный и вечно опаздывает… — озабоченно проговорила Катя.

Подруги переглянулись, изумленные ее тоном. Разве сама Катерина не опаздывала вечно на любую встречу? Разве не приходилось им ее ждать и нервничать, думая, что Катька, как обычно, что-то забыла или перепутала время или место?.. Похоже, что все это было в прошлом, теперь Катерина взялась за ум, сама никуда не опаздывает и еще присматривает за своим рассеянным профессором.

— Вот он! — вскрикнула Катька. — Валик!

Скорее сюда!

Маленький человек, торопливо семенивший по перрону, услышал ее крик и выронил старомодный портфель. Был он худенький, довольно тщедушный, его можно было бы со спины принять за подростка. На мужчине был серый длинный плащ. Когда он повернулся навстречу Кате, полы плаща распахнулись, и человек стал похож на летучую мышь. Дрессированную летучую мышь с умными, выразительными глазами.

— Это? — чуть не в полный голос спросила Жанна. — Это чучело?

Ирина тут же больно наступила ей на ногу, да еще ухватила за локоть.

— Если не хочешь, чтобы я рассорилась с тобой навсегда, ты сейчас сделаешь приветливое лицо и будешь вести себя прилично! И Катьке потом скажешь, что он тебе очень понравился!

Жанна поняла по голосу, что Ирина настроена очень серьезно и покорилась. Подошли те двое. Время поджимало, так что Катя успела только наскоро познакомить подруг с профессором. На вид ему было около пятидесяти, но на самом деле наверное меньше — уж больно одет был старомодно, да еще борода с проседью Ирина вспомнила, что Кате тридцать восемь, и если профессору лет сорок пять, то разница в возрасте не такая и большая.

Профессор нежно держал Катерину под ручку и улыбался ей удивительно ласково. От улыбки он сразу помолодел на несколько лет, и Ирина совсем успокоилась.

«А ведь он, кажется, действительно хороший человек, — подумала она, — и Катьку искренне любит… А что еще нужно?»

Валентин Петрович сделал попытку расшаркаться и даже поцеловать дамам ручки, но Катерина довольно бесцеремонно утащила его в вагон Объявили, что поезд тронется через три минуты и что просят провожающих покинуть вагоны.

Катерина появилась в вагонном окне. Ирина снова больно сжала Жаннину руку.

— Ну что, девочки, — прошептала Катька, как он вам?

Было ясно, что спросила она по инерции, на самом деле она все уже для себя решила и мнение подруг ее совершенно не интересовало.

— Очень симпатичный, — улыбнулась Ирина, — приятный мужчина, обаятельный и улыбается хорошо…

— Да-да… — выдавши из себя Жанна.

— Ну и чудно! — Катька просияла и скрылась, чтобы появиться через секунду со свертком. —Да, Ирка, чуть не забыла, у меня для тебе подарок!

Она бросила в подставленные руки довольно неудобный длинный сверток.

Поезд тронулся, Катерина долго еще высовывалась из окна и махала подругам. Наконец поезд скрылся из глаз, и провожающие, стерев улыбки с лиц, потянулись с перрона.

— Что это за подарок? — ревниво спросила Жанна. — Что в пакете?

Ирина на ходу, не разворачивая, ощупала сверток и улыбнулась, наткнувшись на сильно выступавшую часть. Так она и думала: Мамбазимбра сделал свое дело, Мамбазимбра меняет местожительство…

Конец

Content

Наталья АЛЕКСАНДРОВА
ТРОЙНЫЕ НЕПРИЯТНОСТИ

* * *