Наталья АЛЕКСАНДРОВА

ТРЕНАЖЕР ДЛЯ ТРЕХ ГРАЦИЙ

* * *

Ирина с силой опустила кулаки на клавиатуру компьютера На экране показалось бессмысленное сочетание букв «Фррфф» Вот именно, подумала Ирина, вот кто я — Фррфф. То есть пустое место И никто больше.

Оставалось только броситься на диван лицом в подушки и зареветь белугой Любая женщина поступила бы так на ее месте, и никто бы ее за это не осудил. Ирина тоже в первый момент собиралась так сделать, хотя в общем никогда не страдала склонностью к истерикам. Она вообще плакала очень редко, не то что лучшая подруга Катерина. Вот у той вечно глаза на мокром месте, и поплачет, и посмеется, потом съест что-нибудь вкусненькое и успокоится..

Все знакомые и друзья считают Ирину очень сдержанным человеком, Катерина иногда в сердцах даже упрекает ее в сухости Но сегодня случай особый, если и можно разреветься, то именно по такому поводу.

Ирина Снегирева, отнюдь не начинающий писатель детективов, осознала, что у нее творческий кризис, и что она не может больше написать ни строчки. Первые признаки Ирина заметила примерно две недели назад, фразы стали получаться какие-то топорные, сюжет буксовал… Она тогда решила, что это всего лишь временное явление и не стала особенно волноваться — всякое бывало в ее жизни. И не только в литературной…

Но сегодня страшное настоящее встало перед ней во всей красе. Ирина осознала, что она бессильна и не может выдавить из себя ни строчки. В голове ее был не вакуум, но какая-то тягучая вязкая масса. Это конец, поняла Ирина.

Однако благоприятный момент для истерики прошел, Ирина отвлеклась. К тому же она представила, как валяется на диване, вся зареванная, кусает подушку и бьется головой о стену. Подразумевается, что в самый критический момент кто-то должен ворваться в комнату, склониться над ней и что-то сделать. Мама, например, всплеснула бы руками и сбрызнула холодной водой, доктор отлупил бы по щекам и всадил успокоительный укол, муж строго призвал бы к порядку, а близкий человек прижал бы ее к груди, погладил по голове и зашептал на ухо бессмысленные ласковые слова, осушая губами ее слезы. И когда Ирина успокоилась бы, он внушал бы ей, что Ирина — умница, что все неприятности временные, что она просто устала и замучилась и что когда пройдет наконец эта ужасная зима, Ирина оживет, у нее появятся новые идеи и она напишет еще много увлекательных романов…

Ирина тяжело вздохнула и усмехнулась. Ишь, размечталась! Никто не придет к ней, хоть застрелись тут на диване, хоть волком вой! Мама далеко, да у Ирины не такие с ней отношения, чтобы раскрывать душу, доктора вызвать некому, да и не нужен он, бывший муж уехал на свое постоянное место жительства в Англию, чему Ирина, надо сказать, ужасно рада. В последний свой приезд он надоел ей до чертиков, но они пришли все же к согласию насчет развода. Сын Ирины учится в той же Англии под присмотром папочки, а дочка здесь, но совершенно отбилась от рук, слишком самостоятельна, все решает за себя сама. И сейчас ее где-то носит, хотя занятия в школе давно закончились.

Что касается близкого мужчины, то, как ни горько в этом признаваться, у Ирины его нет.

И вряд ли когда-нибудь появится, как утверждает другая подруга, Жанка, если Ирина так и будет сидеть в четырех стенах. Сидя дома, утверждает Жанна, можно познакомиться только с сантехником из ЖЭКа или с почтальоном. Ирина возражает на это, что, может, другие писатели и умеют писать на ходу или во время какой-нибудь вечеринки, но ей для того, чтобы творить, требуются тишина и одиночество.

Ирина снова вспомнила, что не может сейчас написать ни строчки, и расстроилась. Среди писателей очень большой процент самоубийц, на полном серьезе подумала она, очень трудно, осознав, что ты окончательно исписался, начать новую жизнь, многие предпочитают мгновенную смерть медленному тоскливому умиранию.

И некому сказать ей, что, в общем-то, все не так плохо, что она написала девять романов, которые весьма неплохо были приняты читателями, что издательство заинтересовано в ней и даже стали больше платить, и что три месяца назад она заключила договор с кинокомпанией «Тартар», которая собирается снимать по ее романам сериал. Там идет подготовительная работа, но так долго еще ждать, пока фильмы выйдут на экран…

Ирина порывисто вздохнула и осознала себя на диване. Однако плакать не хотелось, кураж прошел, как говорила Жанна. Открылась дверь комнаты, по паркету процокали когтями, и Ирининой щеки кто-то коснулся теплым языком.

— Яшенька! — Ирина со слезами на глазах обняла симпатичного рыженького коккера и поцеловала его в нос. — Только ты меня любишь!

Яша завертел хвостом, он действительно очень любил свою хозяйку.

Стараясь не смотреть на экран монитора, Ирина встала и вышла из комнаты. Дома никого не было. В ванной Наташка, торопясь утром в школу, бросила мокрое полотенце, и даже белье не убрала в корзину. Ирина привычно расстроилась — с дочкой не сладить, ведь прекрасно знает, что кроме них двоих в квартире никого нету, стало быть, убирать за ней придется матери.

Яша, уловив настроение хозяйки, тут же куда-то испарился. И пока Ирина раздумывала, принять ли душ или уж ванну с тонизирующей пеной, зазвонил телефон. И конечно звонила подруга Катька, которая хоть и не отличалась особенным умом и сообразительностью, зато почувствовала видно, что Ирине плохо и решила поддержать подругу в трудную минуту.

— Слушай, а я собираюсь к тебе! — сообщила она как ни в чем ни бывало, хотя не виделись подруги уже месяца два. У них всегда так — либо уж встречаются каждый день, либо только перезваниваются.

В дальнейшем разговоре выяснилось, что Катерина должна передать какой-то незнакомой женщине презент от своей престарелой тетки.

То есть не от тетки, а от незнакомого француза.

— Катька, при чем тут француз? — удивилась Ирина. — Какое он к тебе имеет отношение?

— Никакого, — честно ответила Катя, — я его в глаза никогда не видела. И тетя тоже с ним почти незнакома. Он приезжал по делам, его попросили передать посылочку, он и согласился.

А у тетки она осталась, потому что той женщины, Аллы Марковны, в то время не оказалось в городе, она была в санатории, вот француз и оставил посылку тетке, потому что ему на всякий случай дали ее адрес. В общем, эта Алла Марковна живет недалеко от тебя, дом восемнадцать, а квартира шестьдесят девять, вот у меня записано.

— Так это же почти рядом! — обрадовалась.

Ирина, которой ужасно захотелось вдруг увидеть Катю и поболтать. — Приезжай скорее.

— Уже бегу, только коробку перевяжу, а то, боюсь, веревка оборвется!

— А что — посылка тяжелая?

— Не чтобы очень, но неудобная, — вздохнула Катя, — там роклетница.

— Что-о? — изумилась Ирина. — Катька, ты ничего не перепутала?

— Да нет, конечно! — рассердилась Катя. — Роклетница — это такая штука, в которой делают роклет. А роклет — это такой специальный французский сыр, его на этой роклетнице подогревают и заливают им ветчину, грибы, помидоры — что хочешь в общем!

В голосе Катерины послышались мечтательные нотки — она всегда любила покушать Ирина хотела спросить, за каким чертом француз привез в подарок незнакомой Алле Марковне роклетницу, если сыр роклет у нас продается редко где, и стоит, надо полагать, очень недешево.

— В общем, коробка такая неудобная, — жаловалась Катя, — у тетки кухня маленькая, так она полшкафа заняла. А эта самая Алла Марковна все за ней не едет, то простудой отговаривается, то делами. Конечно, ей такая бесполезная вещь совершенно не нужна, да ведь и тетке-то она без надобности! В конце концов, кому привезли, тот пускай и думает, что с этой роклетницей делать. Так что тетка просила меня отвезти эту штуку.

— Ну, хоть повидаемся, когда тебя ждать?

— Сейчас выезжаю, думаю за час управлюсь! бодро сообщила Катя, и у Ирины в голове не шевельнулось ни одной беспокойной мысли.

Прошел час. Ирина за это время прибралась в квартире, произвела ревизию холодильника и осталась недовольна. Ей с дочкой, конечно, найдется чем перекусить, но Катерине это все — мелкие семечки. И чаю не с чем попить, лежат в вазочке какие-то окаменевшие пряники и высохшие шоколадные конфеты. Ирина вздохнула и завелась с пирогом, хотя с некоторых пор решила ограничивать себя в мучном и сладком.

Прошло еще минут сорок. Песочный пирог с вареньем уже благополучно сидел в духовке.

Ирина достала чайник из парадного сервиза, заварила ароматный крепкий чай и прикрыла чайник красивой куклой. Кукла эта представляла собой курицу-наседку. Курица была пестрая, гребешок ярко-красный. Курицу эту Ирина выпросила у Кати в подарок на Новый год Катерина была художником, но не писала акварели и картины маслом. Она работала с тканью. Обычно у нее получались очень красивые панно на сказочные или фантастические сюжеты, но умела она сшить такие вещи, как куклы на чайник или корзиночку для рукоделия, в этом отношении у Кати были золотые руки и безупречный вкус.

Когда прошло еще пятьдесят минут и пирог был вынут из духовки, Ирина не выдержала и позвонила Кате на мобильный. Мобильный этот, несмотря на Катькино сопротивление, они с Жанкой подарили подруге на Новый год. У Катьки тогда было трудновато с деньгами, и она говорила, что все равно сидит все время дома. Однако подарку обрадовалась и таскала его всегда с собой. Сейчас по мобильному никто не отвечал, то есть Катька не слышала звонка или отключила телефон. Ирина позвонила на всякий случай Кате домой, там, естественно, тоже никто не отвечал. Стало быть, возможны два варианта. Либо Катька проканителилась и вышла из дома только недавно, либо что-то задержало ее в пути или у той дамы, которой нужно передать посылку.., как ее… Алла Марковна.

Яша уже давно сшивался на кухне и умильно поглядывал на пирог, он очень любил свежую песочную корочку. Ирина погрозила ему и сказала, что даст попробовать, только когда все будут пить чай, а до того пускай и не мечтает. Еще через полчаса Ирина встревожилась. Со времени Катиного звонка прошло три часа, и в конце концов, это форменное свинство — так опаздывать.

У Ирины свои дела, а если уж Катерина так задержалась, то можно ведь и позвонить, для того ей и мобильник подарили.

Ирина рассердилась и позвонила Жанне, потому что ей надоело сидеть одной и прислушиваться то к шуму лифта, то к телефонным звонкам.

Жанка, конечно, была не в восторге — ей некогда разговаривать. Еще бы — деловая женщина, нотариус, много работает, зарабатывает хорошие деньги. Но Ирина была настойчива, и Жанна прикинула свои возможности и сказала, что приедет к Ирине, все равно давно не виделись, а рабочий день подходит к концу.

— Слушай, ну не переживай ты! — сказала она. Ну что с ней может случиться среди бела дня?

Район у вас спокойный, во дворе всегда люди…

— Ты будто Катьку не знаешь, — вздохнула Ирина, — она вечно в какую-нибудь историю вляпается.

И как в воду глядела.

* * *

Катя остановилась перед подъездом и поставила проклятую коробку на скамеечку. Она успела уже всей душой возненавидеть чертову роклетницу, а заодно с ней и приславшего ее француза, которого и в глаза не видела. Коробка оказалась такой тяжелой, как будто ее набили камнями или золотыми слитками, и от ее тяжести Катины руки вытянулись, как у гориллы. Если бы не тетка. Катя просто выбросила бы роклетницу по дороге, но тетка у нее была женщина суровая, и не выполнить ее поручение значило бы практически подписать себе смертный приговор. Тетка просто запилила бы ее насмерть, а это — не самый легкий и приятный способ проститься с жизнью.

Катя перевела дыхание и приободрилась.

В конце концов, ей осталось совсем немного.

Еще пять минут, и она отдаст чертову коробку этой.., как же ее… Анне Макаровне? Нет, теткину знакомую звали не так… Алла Макаровна?

Тоже не то… Катя напрягла память. Тетя сказала.., что же она сказала? Ох, надо было записать.., тетя сказала…

Тут она вспомнила, что записала адрес и имя теткиной приятельницы на бумажку. Катя пошарила в карманах и сообразила, что оставила ту бумажку на столике у телефона. Похвальная привычка — все записывать не надеясь на память, только хорошо бы еще не забывать, куда положила свои записи…

И вдруг что-то щелкнуло у Кати в голове, и она вспомнила. Алла Марковна! Квартира девяносто шесть, Алла Марковна!

Она облегченно вздохнула, подняла коробку и вошла в подъезд.

К счастью, лифт работал. Правда, стены были исцарапаны, прожжены окурками и украшены наскальными изображениями сомнительного содержания и низкого художественного качества, но он все-таки ехал. Иначе Кате пришлось бы тащиться с неподъемной роклетницей на восьмой этаж, а такой подвиг ей сегодня был явно не по плечу.

Кабина остановилась, двери лифта со скрипом разъехались, и Катерина увидела перед собой нужную квартиру. Ее мучения подходили к долгожданному концу Она позвонила, и почти в ту же секунду дверь распахнулась. На пороге стояла раскрасневшаяся женщина в старомодном темно-синем платье с белым воротничком.

— Проходите, проходите! — она отступила в сторону, пропуская Катю — Проходите скорее!

— Мне нужна Алла Марковна, — заученно проговорила Катерина, — она здесь?

— Все уже давно здесь, — женщина деловито подтолкнула Катю к вешалке, — проходите!

Катя не хотела задерживаться надолго, но странная женщина уже помогала ей снять куртку и подталкивала ее к открытой двери комнаты, откуда доносился гул многих голосов — Мне только отдать… — попыталась Катя сопротивляться, но женщина ее не слушала. Она втолкнула ее в комнату, где за длинным столом сидели в тесноте человек сорок, и крикнула кому-то:

— Валя, еще одну рюмку дай, а тарелка стоит на буфете!

Катю подтолкнули к столу, и она оказалась между теткой в мелких рыжеватых кудрях и тщедушным лысым дядечкой лет пятидесяти.

На столе перед ней возникла тарелка с аппетитной горкой салата «оливье» и румяной куриной ножкой. Катя сглотнула слюну и неожиданно поняла, как проголодалась. Правда, только сегодня утром она с грустью убедилась, что не может влезть в любимые зеленые брюки с замечательными красно-фиолетовыми разводами, и дала себе слово непременно сесть на диету, но доставка по адресу роклетницы ужасно ее утомила, значит, надо было немедленно снять стресс. А лучший способ снять стресс, как известно — вкусно и сытно поесть. В конце концов, на диету можно сесть со следующего понедельника, а еще лучше — с первого числа следующего месяца, так будет гораздо удобнее наблюдать за результатами…

Катя поставила на пол злополучную французскую коробку, чтобы ничто не мешало спокойно снимать стресс, и впилась зубами в куриную ножку.

«Курица — это очень легкая пища, — внушала себе Катя, — от нее я не потолстею. А больше есть ничего не буду…»

Однако ножка оказалась очень маленькой, и салат удивительно быстро кончился, а прямо перед Катей стояла тарелка с бужениной и блюдо с селедкой под шубой, так что устоять было невозможно.

«Только самую капельку!» — подумала Катерина и положила себе два сочных куска буженины, поразмыслила и добавила еще один, чтобы больше не надо было тянуться. Добавила приличную порцию селедки и, издав удовлетворенное урчание, принялась за еду.

Буженина была как-то мелко нарезана, поэтому пришлось добавить еще, а заодно уж прихватить пару фаршированных салатом яиц, кусок холодца и несколько пирожков с капустой. После этого Кате немножко полегчало, она подняла голову от тарелки и огляделась.

За столом преобладали скромно одетые женщины средних лет. Мужчины тоже имелись, но они были в явном меньшинстве и все почему-то в костюмах и с галстуками. В дальнем конце стола сидела крупная блондинка с помятым заплаканным лицом в черном платье, рядом с ней Катя увидела прислоненную к вазе с красными гвоздиками мужскую фотографию. Возле этой фотографии стояла рюмка водки, накрытая кусочком хлеба.

Катя похолодела; Она явно попала на поминки.

«Но тетка-то хороша! Ни о чем меня не предупредила.., и зачем, спрашивается, на поминках нужна эта чертова роклетница? Неужели нельзя было перенести это на другой день?»

Один из мужчин, сидевший напротив Кати, поднялся, постучал ножом по рюмочке, прокашлялся и проговорил:

— Все мы помним, что Володя был очень жизнелюбив! Он удивительно умел радоваться жизни, всем ее проявлениям, и завещал это нам! Давайте же выпьем за то, чтобы его жизнелюбие…

Договорить ему не дала заплаканная блондинка. Она повернулась и возмущенно воскликнула:

— Ты на что намекаешь? Ты на что такое, Михаил, намекаешь? У тебя совесть есть? Еще, можно сказать, могилу не закопали, а ты уже намекаешь насчет.., жизнелюбия? Ты бы постыдился!

— Да я ничего… — мужчина покраснел и опустился на место, — я ничего не хотел.., я только в том смысле…

— Вот ты лучше и помолчи в любом смысле!

Тщедушный сосед Кати пригнулся к ней и прошептал:

— Зря Варвара так.., все-таки поминки, нехорошо такое устраивать.., а вас, простите, как зовут?

— Екатерина Михайловна, — представилась Катя от растерянности чересчур официально.

— Катюша, вам положить рыбки? — спросил заботливый сосед, наливая в ее рюмку водку.

Катя кивнула: рыба в томате выглядела очень аппетитно, а самой ей было до нее не дотянуться.

— А вы откуда, — подозрительно спросила Катю ее соседка с другой стороны, женщина в мелких канцелярских кудряшках, — с первой работы? Или вы Володина родственница?

— Я.., с этой… — невразумительно пробормотала Катя набитым рыбой ртом.

— Я знаю, откуда эта особа! — раздался вдруг у нее за спиной истеричный и надтреснутый голос. — Я все знаю!

Катя повернулась. У нее за спиной стояла та самая трагическая блондинка в черном, которая только что сидела во главе стола.

— Я все понимаю! — повторила она, еще подбавив в голос истерических интонаций. — Я только одного не понимаю — как у людей совести хватает!

Прийти в такой день, сесть за стол, есть мой хлеб…

Катя хотела оправдаться, объяснить, что привезла роклетницу, и что попала в такой день по теткиному недомыслию, но с перепуга все мысли выдула у нее из головы, и единственное, что вертелось на языке, это что как раз хлеба она сегодня не ела.

— Варя… — Катин лысый сосед встал и попытался схватить хозяйку за руку, — Варюша, не надо…

Блондинка, однако, сбросила его руку и огрызнулась:

— Не лезь не в свое дело! Или ты тоже с ней заодно? Тоже, как Михаил, будешь сейчас говорить про.., жизнелюбие?

— Но Варя…

— Мало мне Анфисы! — взвизгнула хозяйка, ткнув пальцем в брюнетку с крысиной мордочкой. — Тоже не постеснялась притащиться! Думаешь, не знала я про ваши, шашни! Я все знала!

Брюнетка была тоже в черном. Услышав, что к ней обращаются, она сделала каменное выражение лица и дернула плечом.

Катя наконец собралась с силами, встала и проговорила:

— Вы насчет меня ошибаетесь. Я тут вообще посторонний человек.

— Конечно посторонний! — взревела безутешная вдова. — Вообще не пришей кобыле хвост.

Ну чего ты сюда приперлась, хочешь, чтобы морду набили? — Катя растерялась от того, что все на нее смотрят с осуждением и не нашла ничего лучшего, как пролепетать:

— Роклетница…

— Что?! — хозяйка вцепилась ей в волосы. Ты меня еще оскорбляешь? В моем собственном доме? Неужели мне это придется терпеть!

Катя рванулась, блондинка изо всей силы заехала ей кулаком в глаз. Из глаз посыпались искры. Лысый Катин сосед попробовал вмешаться и остановить хозяйку, но та тут же двинула ему в лоб, да так умело, что тот охнул и отступил. Сбоку к Варваре подскочила малорослая Анфиса, подпрыгнула, как собака возле медведя, и вскрикнула резким пронзительным голосом:

— А ты его вообще не понимала, не понимала! Он с тобой собирался развестись, развестись!

Вдова ахнула. Катя воспользовалась паузой и вылетела в прихожую. Она едва успела схватить с вешалки свою любимую длинную буро-зеленую куртку и бросилась вон из квартиры. Подбитый глаз болел, щеки пылали от стыда.

— Ну, тетя, подсиропила! — пробормотала Катерина, торопливо удаляясь от злополучного дома. — Надо же, какую свинью она мне подложила с этой роклетницей! Чтобы я еще когда-нибудь согласилась отвозить что-нибудь ее подругам! Самое главное, там вообще не было этой Анны.., то есть Аллы Макаровны.., то есть, как ее там…

Она снова отчетливо вспомнила тетину инструкцию, и как записывает она все на бумажке:

Алла Марковна, дом восемнадцать, квартира шестьдесят девять…

И замерла как вкопанная. Квартира шестьдесят девять! А она сейчас была в девяносто шестой! Ну надо же так перепутать!

* * *

После разговора с Жанной Ирина промаялась еще полчаса, и наконец раздался звонок в дверь.

Яша побежал к двери с веселым лаем, так он встречал только Катерину, у них была обоюдная симпатия на почве вкусной еды.

— Ну, слава богу! — Ирина распахнула дверь, да так и застыла на пороге.

Конечно это была Катерина, но в "каком виде!

Волосы растрепаны, нос красный, один глаз заплыл.

— Катька, тебя ограбили? — ахнула Ирина. Побили и отобрали сумку?

Катя протиснулась в дверь и села в прихожей на тумбочку. Ирина не успела закрыть дверь, как появилась Жанна.

— Ну? — осведомилась она, глядя на подруг.

Ирина пожала плечами, а Катька вместо ответа зарыдала. Подруги засуетились. Жанна сняла с Кати куртку и повела на кухню, Ирина намочила полотенце и дала Катьке, чтобы приложила к глазу. Несчастная Катька выпила минеральной воды, обтерла лицо и только тогда обрела способность разговаривать. Отодвинувшись от Жанны на максимальное расстояние, она, жалобно вздыхая и испуганно поглядывая на суровую подругу, поведала все, что с ней случилось в злополучной квартире номер девяносто шесть, в которую она попала по ошибке.

— Не по ошибке, а по собственной глупости! сердито поправила Жанна.

— Ну это же надо! — Ирина покачала головой. Столько лет тебя знаю и не устаю поражаться такому легкомыслию! Ну с чего ты в комнату-то потащилась! Тебе ведено было встретиться с Аллой Марковной, так и дожидалась бы ее!

— Все ясно, она увидела накрытый стол и не смогла совладать с собственным аппетитом! припечатала Жанна, и по тому, как Катерина стыдливо прикрылась полотенцем, стало понятно, что так оно и было.

— Катька, обжорство когда-нибудь тебя погубит! — хором высказались подруги.

— Попробовали бы сами тащить через весь город такую тяжеленную коробку и не проголодаться! — оправдывалась Катя. — Ой! Я же забыла роклетницу в той самой квартире! Какой кошмар! — она залилась слезами.

— Может и к лучшему, — неуверенно заговорила Ирина, — ты же сама говорила, что Алла Марковна не слишком спешила ее получить.

Вещь-то в нашей жизни бесполезная…

— Все это так, — Катерина высморкалась в полотенце, — но тетка меня убьет, когда узнает, что я отдала коробку посторонним людям.

— Но может быть, как-нибудь попытаться получить ее назад… — пробормотала Ирина, — пойти в девяносто шестую квартиру и все спокойно объяснить.

— Исключено! — перебила ее Жанна. — Судя по всему, вдова приняла Катьку за любовницу ее мужа.

Это хорошо, что ее тогда люди отвлекли, если она еще раз Катьку увидит, будет стрелять без предупреждения. Или кислотой может облить.

— Господи! — вздрогнула Ирина.

— А так тетка меня распилит на кусочки! рыдающим голосом сообщила Катька. — Просто не знаю, какую смерть выбрать…

Жанна с Ириной переглянулись и поняли, что Катьку снова нужно спасать.

— Придется идти туда всем вместе, — вздохнула Жанна, — втроем как-нибудь отобьемся…

— Прямо сейчас? — упавшим голосом спросила Катя. — Может, сначала чайку попьем? Чтобы стресс снять…

— Именно сейчас! — приказала Жанна. — Пока там народ толчется, потом поздно будет.

Ирина мигом собралась — накинула куртку и прихватила Яшу на поводок. Наступило время прогулки, и еще она не хотела оставлять коккера наедине с пирогом, уж слишком умильно Яша на него посматривал.

На улице мартовское солнце уже скрылось.

Подруги обошли Иринин дом, прошли по тропиночке через детскую площадку и приблизились к дому номер восемнадцать.

— Вон тот подъезд, — зашептала Катя, — квартира на восьмом этаже.

Распахнулась дверь, и на улицу выкатились трое. Слегка подвыпивший мужичок галантно поддерживал под руки двух теток солидной комплекции. На одной была шуба из китайской собаки, а на другой — из крашеной нутрии. Тетки бурно возмущались какой-то Варварой.

— Они оттуда идут, с поминок, — шепнула Катя, — вдову Варварой зовут.

— Идти надо, пока у них скандал в самом разгаре, — решилась Жанна. — Ты, Катька, здесь обожди, а то как бы тебя не опознали…

Она подхватила Ирину и устремилась к подъезду. Сзади почти волоком тащился Яша.

Лифт стоял где-то наверху, оттуда слышались громкие голоса. Жанна отпустила Ирину и быстрым шагом начала подниматься. Яша негодующе гавкнул, но Ирина сердито шикнула на него и даже легонько стеганула поводком. Яша покорился судьбе и потащился по лестнице, но взгляд его говорил, что он такое Ирине еще припомнит.

Жанна взлетела на восьмой этаж и остановилась перед дверью девяносто шестой квартиры. Ирина с Яшей замешкались. И в это время открылась дверь и вышла большая компания. Женщины наспех застегивали пальто и шубы, мужчины держали шапки в руках. Из квартиры неслись звуки затухающего скандала. Женский визгливый голос вопил и ругался, мужской гудел, увещевая, кто-то громко рыдал, били посуду.

— Погуляли! — мрачно сообщил в пространство один из вышедших на площадку мужчин. Называется, помянули сотрудника, ничего не скажешь, чуть с побитыми рожами не ушли!

— Знал я, что у Владимира жена стерва, — поддакнул другой мужчина, — но не думал, что до такой степени. Это же надо, едва мужа похоронила — и такой скандал устроить!

— Совести ни на грош! — включилась пожилая тетка в розовом мохеровом берете. — Ну бабы тоже хороши! И чего эта Анфиска на поминки приперлась? Да и другая, вовсе посторонняя…

Ирина поняла, что речь идет о Кате. Тут раскрылись двери подъехавшего лифта и все уехали, кроме Жанны. Она потянула за ручку двери, и снова дверь распахнулась и выпустила очередную порцию сотрудников покойного. Жанна едва успела отскочить;

На этот раз двое мужчин вели под руки рыдающую брюнетку с крысиным личиком. Впрочем, лицо видно было плохо, потому что брюнетка закрывала его руками.

— О-о! — причитала она. — О-о!

Сзади суетилась крашенная в рыжий цвет вертлявая женщина и норовила накинуть на брюнетку кожаное пальто.

— Анфисочка! — верещала она. — Анфисочка, надень, а то простудишься…

Мужчина справа морщился как от зубной боли, и осторожно отпихивал рыжую локтем.

— Мы в суд на нее, в суд… — кричала та, — за членовредительство…

Лифт был занят, и компания не стала ждать и начала спускаться. Ирина посторонилась и прижала к себе Яшу. Но трое занимали очень много места на узкой лестнице, так что один из мужчин, сам того не желая, наступил на лапу коккеру. Яша взвизгнул и цапнул за руку подвернувшуюся рыжую тетку.

— Ой! — заверещала она и завертелась на месте. — Меня собака укусила!

В доказательство она потрясла пальцем, там даже не было заметно следа, не говоря уже о крови.

— Простите, — сказала Ирина, краем глаза наблюдая, как Жанна осторожно приоткрыла дверь и скрылась в девяносто шестой квартире, — вы так шумели, собака нервничает…

— Почему без намордника? — тетка вошла в полную силу. — Может он у вас бешеный?

«Сама ты бешеная», — подумала Ирина, и очевидно, ответ отразился у нее на лице. Во всяком случае, мужчина, который морщился, не выдержал.

— Идемте уже, Лидия Петровна! — рявкнул он, — это уже ни в какие ворота не лезет!

Чувствовалось, что он страшно зол, ему стыдно за скандал и осточертели визжащие тетки.

Жанна показалась на площадке с большой коробкой в руках. В это время приехал лифт, и она тут же скрылась в кабине. Ирина к тому времени уже была на площадке и тоже затащила возмущенного коккера в лифт. К тому времени, как компания с Анфисой спустилась вниз, подруг уже и след простыл.

— Девочки! — встретила их Катя. — Ну какие же вы молодцы!

— Это все Жанка, — посмеиваясь сообщила Ирина, — мы с Яшей только на стреме немного постояли.

— Там такое творится, не то что роклетницу, рояль вынести можно! — сказала Жанна. — Пока они в дальней комнате дрались, я коробку нашла.

— Ну так идем к Ирке чай пить? — искательно заглядывая подругам в глаза, спросила Катя.

Но Жанна с Ириной заявили категорически, что пока не избавятся от проклятой коробки, никуда не пойдут.

— Ну, на этот-то раз ты не перепутала квартиру? — строго спросила Жанна, прежде чем позвонить в дверь.

— Нет, сейчас все точно! — Катя ударила себя в грудь, как Иван Сусанин перед тем, как завести оккупантов в глухую чащобу. — Шестьдесят девятая квартира!

Жанна нажала на кнопку звонка, за дверью раздалась птичья трель, и почти тут же послышался приветливый женский голос:

— Иду-иду!

Дверь распахнулась, и перед подругами возникла элегантная пожилая дама в нежно-розовом кашемировом свитере и черных облегающих брючках. Волосы хозяйки были тщательно подкрашены и уложены, на лице цвела приветливая улыбка, и очень трудно было поверить, что этой даме уже за семьдесят.

Окинув подруг взглядом, хозяйка спросила:

— И кто же из вас Надюшина племянница?

— Я, — призналась Катерина. — А вы — Алла Марковна?

— Не буду отпираться, — дама посторонилась, проходите, девушки.

— Вот, — Катя протянула злополучную коробку, — вот эта самая роклетница!

— Катюша, поставь ее, пожалуйста, вот сюда, — Алла Марковна открыла дверь кладовки, — поставь сверху.

Кладовка была доверху заставлена яркими картонными коробками с иностранными надписями.

— Не подумайте, что у меня дома склад бытовой техники, — проговорила хозяйка, помогая Кате пристроить новую коробку, — это все моя двоюродная сестра Луиза! Она живет во Франции, и ее зять — владелец магазина подержанных бытовых приборов. Так вот она постоянно шлет мне всякую немыслимую технику! Я просто не знаю, что со всем этим делать. Ну, электрическим чайником, допустим, я пользуюсь, а та же кофеварка мне уже, в общем-то, не нужна — я предпочитаю варить кофе традиционным способом, в медной джезве…

— Полностью с вами согласна! — горячо поддержала ее Жанна, трепетно относившаяся к процессу приготовления этого божественного напитка. — Кофе из кофеварки — это бурда! Кофе можно варить только своими руками, как это делали веками, в джезве!

— Вот-вот, — кивнула хозяйка, — тем более, что с той кофеваркой, которую прислала Луиза, что-то не в порядке. Когда я попробовала ею воспользоваться и включила режим приготовления капучино, прибор немножко потарахтел, затем исполнил первые такты египетского марша из оперы «Аида» и выдал мне вместо кофе целую чашку протертого яблочного пюре для питания грудных детей.

— Как интересно! — восхитилась Катерина.

— Но кофеварка — это еще полбеды! — продолжала Алла Марковна. — А вот скажите, для чего мне нужен «домашний мини-солярий для лица и рук»? — она показала на одну из ярких коробок. Или «бытовой детектор подлинности банкнот»?

— Ну, климат у нас плохой, — ответила Жанна, солнца мало, так что бытовой солярий может пригодиться…

— Я не верю, что такое искусственное солнце может быть полезно, особенно в моем возрасте.

А вот это, — дама вытащила странный прибор, усеянный лампочками и кнопками, как пульт управления космического корабля, — вот это мини-пекарня. Якобы с одного конца в нее можно засыпать муку и дрожжи, и тогда она через два часа выдаст свежий батон…

— Но ведь это здорово! — восхитилась Катерина, рассматривая маленький дисплей на лицевой панели агрегата. — Сплошная автоматизация!

— Деточка, слава богу, я еще могу дойти до булочной, а возиться с этим самогонным аппаратом из-за одного батона мне совершенно не хочется! Кстати, девушки, пойдемте пить кофе…Однако Жанна застыла на месте, уставившись на яркую коробку с изображением предмета очень подозрительной формы.

— Неужели это… — проговорила она, повернувшись к хозяйке квартиры. — Вы ведь кажется говорили, что у ваших родственников магазин бытовой техники, а не секс-шоп!

— Не говорите! — Алла Марковна порозовела. Я уж засунула это подальше, чтобы никому не попадалось на глаза! Представляете, как я неловко себя чувствовала, когда мне это привезли!

Представляете, приехал такой симпатичный молодой человек, и я, в мои-то годы, вдруг вижу это…

— И ведь это, — задумчиво проговорила Жанна, — скорее всего, тоже подержанное…

— Ой, Жанночка, а правда, что это такое? Катя потянула к себе красивую розовую коробку.

— Поставь на место, — прошипела Ирина, толкнув подругу локтем.

— Нет, а правда, что это — какой-то массажер?

— Я тебе потом объясню, какой это массажер!

Жанна придирчиво отхлебнула из крохотной кофейной чашечки. Как всякая армянская женщина, она очень хорошо разбиралась в сложном процессе приготовления кофе. На этот раз напиток оказался выше всяческих похвал.

— Единственная по-настоящему полезная вещь, которую мне прислала Луиза, — проговорила хозяйка, пододвигая Кате сахарницу, — это велотренажер, она показала стоящий в углу громоздкий предмет, накрытый нарядным вышитым чехлом. — Я каждое утро тренируюсь на нем по двадцать минут. В прошлом году у меня заболело колено, и только тренажер поднял меня на ноги!

— Но как же они прислали вам такую большую вещь? — Ирина удивленно повернулась к тренажеру.

— Представляете, у Луизы очень много родственников и знакомых, и среди них нашелся автогонщик, участник ралли «Париж-Владивосток». И он привез этот тренажер в кузове своей машины!

— Да, — Жанна с еще большим уважением посмотрела на Аллу Марковну, — не удивительно, что вы в такой хорошей форме! Катерина, — она повернулась к подругам, — вот что тебе нужно!

— Что? — переспросила Катя. — Массажер, как в той коробке?

— Велотренажер! — ледяным тоном поправила ее Жанна.

* * *

— Ну, слава богу! — радостно воскликнула Катерина, наперегонки с Яшей устремляясь на кухню. — Как хорошо, что все неприятное позади! Сейчас чайку попьем, все как рукой снимет!

— Катька, побойся бога, только что кофе пили!

— Ну, кофе, может быть, у Аллы Марковны и неплохой, — упрямо возразила Катерина, — а чаю хочется. И пирогом как вкусно пахнет… Яшенька, кушай на здоровье, мое золотце!

— Собаке вообще-то вредно, — вздохнула Ирина, — хоть сладкой начинки не давай…

— Ирка, а ты что такая грустная? — спросила Катя с набитым ртом. — Не ешь ничего.., ты не заболела?

— Да нет… — Ирина отвела глаза, — просто как-то противно все…

— Рассказывай! — Катя решительно отставила блюдо с пирогом. — Мы с Жанной все внимание!

— Не получается у меня ничего, — пробормотала Ирина, — ни одной мысли в голове, ни слова из себя выдавить не могу!

— Так, — протянула Жанна, — девять романов написала…

— А на десятом застряла — ни туда ни сюда!

Сижу за столом и сама себя ненавижу!

— Бывает… — неопределенно сказала Жанна. Слушай, тебе надо отдохнуть. Поехать куда-нибудь, полежать на песочке, в море покупаться… нервы успокоить…

— Угу, — вступила Катерина, — и где это все можно найти в марте? Только в Египте! Ты, Жанка, вообще-то соображаешь, что говоришь? Чтобы она поехала туда одна? Одинокая красивая женщина в Египте! Да там арабы ее просто съедят!

— Вообще-то да… — пробормотала Жанна. В Египет лучше без мужика не ездить. Или уж с большой компанией…

— Какой Египет? — очнулась Ирина. — Куда вы меня посылаете? Вы не забыли, что у меня Яша и Наташка?

— Ну, с этим как раз все просто.., собаку можно оставить на Наташку, она девочка ответственная, и Яшу любит…

— Угу, а Наташку поручить коккеру, так? — язвительно спросила Ирина. — Жанка, ну Катерине простительно, у нее детей нет, но ты-то совсем что ли без головы? Чтобы я оставила без присмотра шестнадцатилетнюю девчонку? Одну, в трехкомнатной квартире? Да они весь дом зальют! Или спалят! Да я, вернувшись, найду один фундамент! И со школой будут проблемы… Хорошо тебе, у тебя за сыном бабушка присматривает, у нее не забалуешь…

— Так и ты попроси свекровь… — пискнула Катя, но тут же прикусила язык.

— Свекровь! — Ирина махнула рукой. — О чем ты говоришь? Она после развода со мной и разговаривать не хочет. Я когда ее с Восьмым марта поздравляла, так в трубке одно шипенье, как будто кобре на хвост наступили…

— А зачем ты ее с праздником поздравляла, раз такое отношение с ее стороны? — Жанна пожала плечами, — Вечно ты, Ирка, со всеми стараешься в мире жить, за то и страдаешь.

— Да Бог с ней, со свекровью, не о ней мы говорим! — вскричала Катя. — Ириша, ну как же так? Твои книжки лежат на всех лотках, во всех книжных магазинах. Сама же говорила, что тебя ценят… У тебя слава…

— Слава! — горько вздохнула Ирина. — Вот слушайте, что произошло буквально на прошлой неделе.

В тот день Ирина ехала из издательства в относительно хорошем настроении. Она даже решила выйти из метро, чтобы заскочить в Дом книги и в Пассаж. И в подземном переходе возле Гостиного двора на нее буквально налетела какая-то восторженная тетка. Губы у нее были накрашены сердечком и цветом напоминали молодую редиску.

— Простите, пожалуйста, ведь я не ошибаюсь? — она схватила Ирину за рукав. — Ведь это действительно вы? Я так рада, так рада!

В первый момент Ирина растерялась, но потом опомнилась. Кажется, это пришла наконец известность. В самом деле, у нее на книжках очень приличная фотография, отчего бы читателям ее не узнать?

— Это вы? — настойчиво спрашивала тетка, теребя Ирину за рукав и заглядывая в глаза.

— Конечно я! — улыбнулась Ирина как можно приветливее. — А почему вас это так удивляет?

— Вы такая необыкновенная женщина и вдруг ходите просто по улицам! — захлебывалась тетка, и на них уже стали оглядываться. — Я вас умоляю, дайте мне автограф!

— С удовольствием! — Ирина полностью уверилась, что к ней пришла слава.

— Вот у меня тут… — засуетилась тетка, протягивая листок бумаги, — напишите «Ане Потаповой от…»

— И как выдумаете от кого? — спросила Ирина подруг, грустно и саркастически улыбаясь.

— Ну и от кого? — Жанна первая почуяла подвох.

— От Рубины Буковицкой! — выпалила Ирина.

— Что? — хором изумились подруги. — От ведущей передачи «Обшлаг»? Она-то тут каким боком?

— Неужели я на нее похожа? — горестно воскликнула Ирина.

— Совсем не похожа! — с жаром подтвердила Катя. — Она в Москве живет, а ты в Петербурге!

— Ну сказала! — фыркнула Жанна. — Да эта Буковицкая Ирки ровно в два раза старше! И в сто раз страшнее!

— Но как тетка умудрилась нас перепутать?

— Не горюй, Ирка, на свете много ненормальных ! — утешила Жанна. — Выброси из головы всю эту чушь!

— И скушай пирожка! — напомнила Катя.

— Ах, да оставь ты меня! — с досадой воскликнула Ирина. — Скоро как ты стану!

— Оттого, что дома все время сидишь, — наставительно заговорила Жанна.

— Слушай, еще никто не придумал, как романы на бегу писать! — огрызнулась Ирина.

— Девочки, не ссорьтесь! — Катя неутомимо уничтожала пирог.

— Все ясно! — Жанна была полна энергии. Тебе нужен велотренажер! Утром встанешь — и к нему! Пока педали крутишь, будешь сюжеты обдумывать. Видела, какая эта старушка Алла Марковна стройная? С тренажером ты сразу все лишнее сбросишь.

— А я? — с надеждой спросила Катя.

— Ты — нет, а у Ирки воля сильная и такого аппетита, как у тебя, нету! — припечатала Жанна. — Так что завтра поедем покупать. Я проконсультируюсь, какая фирма лучше.

Условились встретиться в час дня в торговом центре «Буффало», Жанна сказала, что там хороший спортивный отдел, а заодно они пройдутся по магазинам, присмотрят что-нибудь к весне. Пора обновлять гардероб.

* * *

Автоматические двери послушно разъехались перед Ириной, и она вошла в торговый центр «Буффало». Народу внутри было немного, и первым, кого она увидела, оказалась Катя.

Катерина стояла возле огромной статуи очень красивого буйвола и демонстративно поглядывала на часы.

— Ну вот, — произнесла подруга вместо приветствия, — мы с тобой уже здесь, а Жанна опаздывает. Конечно, она такая деловая…

Ирина не стала напоминать, что обычно всегда и всюду опаздывает сама Катя, тем более что именно в это время у нее зазвонил мобильник.

Звонила, конечно, Жанна. Она извинилась, сказала, что ее задержал важный клиент, и обещала приехать через полчаса.

— Ну давай тогда посидим в кафе! — обрадовалась Катерина. — Вон, посмотри, какое уютное!

А я сегодня так торопилась, что не успела позавтракать.., ну, то есть почти совсем не успела… перехватила наспех какой-то бутерброд…

Ирина тяжело вздохнула и последовала за подругой. Остановить Катю, почувствовавшую запах еды, было практически невозможно.

Кафе действительно было очень приятное круглые стеклянные столики, хромированные поверхности, негритянские маски и статуэтки из черного дерева, вежливые и расторопные официантки в форменных соломенных шляпках и кокетливых передничках.

— Только, чур, не будем брать много сладкого! — строго проговорила Ирина и заказала чашечку кофе и крошечную швейцарскую шоколадку.

— Конечно, не будем, — охотно согласилась Катерина и задумчиво уставилась в меню.

— Мне, пожалуйста, капучино, решилась она наконец, — и к нему кусочек торта «Пьяная вишня».. или «Графские развалины».., прямо даже не знаю, что лучше. Ну, давайте и то, и другое.

И еще лимонник…

— Катерина! — воскликнула Ирина. — Остановись!

— Но ты же сказала только про сладкое, а лимонник совсем не сладкий! И потом, я же сегодня почти не завтракала. Утром съела всего-навсего жалкий кусочек омлета с ветчиной и помидорами…

— Ты же говорила — бутерброд!

— Ну да, и бутерброд. Всего один!

Ирина решила не ссориться с подругой попусту и огляделась по сторонам. Она считала, что писатель должен использовать каждую возможность для наблюдения за людьми, за их характерами и поступками. Она вспомнила о своем забуксовавшем романе и снова огорчилась.

— Что ты такая расстроенная? — проговорила Катя, набив рот сладким и урча от удовольствия. По-моему, все очень хорошо!

— Ну да… — Ирина тяжело вздохнула. — Я же говорила вчера, что сюжет никак не складывается. Написала половину романа, и не могу придумать, что дальше делать! Все герои какие-то картонные…

Несмотря на ранний час, почти все столики в кафе были заняты. Рядом с подругами сидела в одиночестве крупная дама средних лет и не спеша поглощала взбитые сливки с фруктами и шоколадом. Пышные волосы дамы были выкрашены в удивительный красно-фиолетовый цвет.

За следующим столиком, ближе к выходу, сидели мужчина и женщина. Ирина невольно задержалась на них взглядом. Уж очень странно смотрелись эти двое. То есть по отдельности ничего особенного в них не было, но они совершенно не подходили друг к другу. Женщина молодая, не старше тридцати, привлекательная, хорошо и дорого одетая. Ухоженные руки, капризный рот, тщательно уложенные рыжие волосы, неброский, продуманный макияж. Ирина была стопроцентно уверена, что эта женщина не работает, и ей не приходится думать о деньгах.

Тем не менее лицо ее было сейчас озабочено, она внимательно слушала своего спутника.

Напротив, сидевший рядом с ней мужчина был изрядно потрепан и побит жизнью. Хотя он старался выглядеть аккуратно и прилично, видно было, что это дается ему с большим трудом.

Ему было прилично за сорок, и он выглядел именно на свой возраст. Волосы со лба начинали заметно редеть, и кое-где в них пробивалась седина. Джинсы явно куплены не в дорогом магазине, плотный черный свитер здорово вытянулся на локтях. Чувствовалось, что деньги достаются ему ценой тяжелого и постоянного труда. Маленькие внимательные глазки мужчины все время беспокойно перебегали с предмета на предмет, как будто он чего-то или кого-то опасался. Он негромко говорил что-то своей нарядной соседке, и его слова явно ее волновали.

Ирина пригнулась и вполголоса проговорила:

— Катька, посмотри, какая необычная пара!

— Ничего необычного, — отозвалась подруга, нехотя оторвавшись от торта и проследив за Ирининым взглядом, — что тебя в них заинтересовало?

— Во-первых, они слишком разные, — Ирина увлеклась и понемногу повышала голос, — сама посуди, что между ними может быть общего? Думаю, что их объединяет какая-то тайна.., может быть, даже преступление! Смотри, смотри, она ему передала деньги!

Действительно, молодая женщина под столом передала своему соседу плотно набитый конверт, из которого выглядывал уголок зеленоватой купюры.

— Ну, Ирка, ты даешь! — Катя положила в рот еще кусочек и с грустью убедилась, что торт перед ней быстро уменьшается в размерах. — Ты со своими детективами скоро совсем тронешься! Тебе везде мерещатся преступления! Может быть, все очень просто: этот мужик — бригадир строителей, делал в ее квартире ремонт, и теперь она с ним расплачивается…

— Может быть, ты и права, — задумчиво проговорила Ирина, и вдруг у нее в голове что-то щелкнуло, и она отчетливо поняла, как продвинуть забуксовавший роман, — его сейчас следует убить!

— Убить? — удивленно переспросила Катерина. — Ах, ну да, ты об этом, о своем.., ты уверена, что надо?

— Конечно! — глаза у Ирины блестели. — Именно убить и именно этого типа!

— Ну, вот видишь, как полезно ходить в кафе! обрадовалась Катя. — Я в тебе нисколько не сомневалась. Ты сразу все придумала.., раз надо убить — так и делай.., только не кричи так громко, посмотри, на тебя уже люди косятся!

Действительно, дама с красно-фиолетовыми волосами забыла про свои сливки. Она смотрела на Ирину, от удивления открыв рот.

Ирина смутилась, опустила глаза и стала допивать свой кофе. Катя собрала с тарелки последние крошки торта и мечтательно произнесла:

— Кажется, у них еще есть замечательные корзиночки с фруктами!

— Катька, прекрати! — Ирина выпрямилась. Пойдем, нам пора, Жанна наверное уже приехала.

— Подожди еще одну минутку, — Катя встала из-за стола, — я, как это говорят.., попудрю носик.

Она скрылась за дверью с двумя характерными силуэтами. Ирина отодвинула чашку и снова огляделась по сторонам. Странной парочки уже не было в кафе, а женщина с красно-фиолетовыми волосами доедала сливки, время от времени бросая на Ирину испуганные взгляды.

Вдруг дверь туалета приоткрылась, и оттуда выглянула Катя. Она была белее мела и делала Ирине какие-то странные знаки. Губы у Кати дрожали, она издала какое-то нечленораздельное восклицание и снова скрылась за дверью.

«Ну вот, — обреченно подумала Ирина, — Катька объелась сладким и теперь ей плохо…»

Она вскочила и бросилась к подруге.

Катька стояла в полутемном облицованном кафелем закутке, откуда две двери вели в туалеты для женщин и мужчин. Она тряслась и пыталась что-то сказать, но язык явно ей не повиновался.

— Катюша! — Ирина обхватила подругу. — Что с тобой? Тебе плохо? Выйдем отсюда! Говорила, не набирай столько сладкого! Сейчас я вызову врача…

— Ка.., какого врача! — проговорила наконец Катя. — Вон.., вон там…

— Успокойся! Все будет хорошо! — Ирина пыталась вывести Катю наружу, но та упорно сопротивлялась и тыкала пальцем куда-то в угол.

Ирина обернулась и увидела на кафельном полу мужские ноги в дешевых поношенных джинсах и китайских ботинках на толстой резиновой подошве. Все остальное скрывалось за полуоткрытой дверью мужского туалета.

— Ему плохо? — полувопросительно произнесла Ирина, отпустив Катю и шагнув к неподвижно лежащему мужчине. На этот раз Катерина сама вцепилась в ее плечо и зашептала:

— Не ходи! Я посмотрела! Он мертвый! Его убили! Не ходи туда!

Ирина поняла, что у Кати сейчас начнется самая настоящая истерика. Она осторожно вывела подругу обратно в зал, подвела к прежнему столику. Катя едва держалась на ногах, поэтому ее пришлось усадить. Ирина оглядывалась в поисках официантки, как вдруг из-за двери туалета выскочила, истошно вопя, растрепанная женщина.

— Убили! — кричала она. — Там мертвый человек!

В зале тут же появился невысокий серьезный мужчина со строгим взглядом. Он коротко поговорил по мобильнику и попросил всех оставаться на местах. Через пять минут в кафе вбежали двое людей со значками «охрана», а еще через несколько минут — трое милиционеров, — два совсем молодых, а третий постарше, с усами. Катя все еще мелко дрожала и плохо реагировала на окружающих. Ирина держала ее за руку и просила успокоиться. Вдруг рядом с ней раздался громкий, визгливый женский голос:

— Это они! Вот эти двое!

Оглянувшись, она увидела женщину с красно-фиолетовыми волосами. Она уже давно доела сливки, и теперь размахивала руками, стараясь привлечь к себе внимание. Один из милиционеров подошел к ней, и женщина, показав пальцем на Ирину, радостно воскликнула:

— Это она! Я слышала, как она собиралась его убить!

— Да что вы говорите? — недоверчиво переспросил усатый милиционер, повернувшись к Ирине. — Так-таки и слышали?

— Честное слово! тетка от возбуждения подпрыгивала на стуле. — Своими ушами слышала!

Его, говорит, надо убить! И эта, вторая, толстая, ее поддержала, говорит — если надо убить, так непременно убивай… Ты, говорит, молодец, так хорошо все придумала!

— Разберемся, — проговорил милиционер и приблизился к подругам, — попрошу ваши документы, гражданочки!

Ирина схватилась за сумочку и поняла, что никаких документов у нее нету. Паспорт она опасалась носить с собой — если вытащат, то потом набегаешься, пока новый получишь.

— Понимаете… — она смущенно развела руками.

— Так… — милиционер сразу посуровел, — значит, документов при себе не имеете? И у вас тоже нету? — он повернулся к Кате.

Разумеется, у Катерины тоже не оказалось паспорта.

— Как же вы так, гражданочки, — строго сказал старший милиционер, — разгуливаете по городу без документов, как какой-нибудь несознательный элемент. Город большой, всякое может случиться, удостоверение личности всегда с собой иметь нужно.

— Сами же твердите по радио и телевидению, чтобы паспорт без надобности с собой не носить, — не удержалась Ирина, — ведь воруют же.

— Воруют, — подтвердил милиционер, — и даже убивают. Вот как сейчас, в туалете.

В это время Катя выпала из ступора. Она перестала трястись и качаться на стуле, поглядела осмысленно и даже сердито.

— На что это вы, интересно, намекаете? — закричала она. — За кого нас принимаете? По-вашему это мы того мужика прирезали? Да вы больше ту ненормальную слушайте!

Ирина мысленно схватилась за сердце. Сейчас Катьку понесет. Характер у подруги нескандальный, но если уж попадет шлея под хвост…

Такое бывает крайне редко, но сейчас, очевидно после пережитого стресса, Катериной овладел приступ немотивированной агрессии.

— Во-первых, — с металлом в голосе заговорил милиционер, и даже усы у него распушились, как у сердитого кота, — я ни на что не намекаю.

Не имею такой привычки, профессия не позволяет. Во-вторых, отчего это вы свидетельницу ненормальной считаете? На мой взгляд весьма толково гражданка все объясняет. Вы говорили о том, что потерпевшего следует убить?

Ирина невольно улыбнулась и только открыла рот, чтобы разъяснить недоразумение, как Катька снова все испортила.

— Конечно ненормальная баба! — фыркнула она. — Какой нормальной женщине придет в голову выкрасить волосы в такой ультрафиолетовый цвет?

Краем глаза Ирина заметила, как один из блюстителей порядка, самый молодой, с детскими пухлыми губами, не выдержал и рассмеялся. Старший милиционер нахмурил брови, а тетка с красно-фиолетовой гривой ринулась к Кате, вопя во все горло:

— Сама ненормальная, убийца, маньячка!

— Таранькин! — рявкнул старший, и юный Таранькин перехватил крашеную тетку на полпути.

— Вы откуда знаете, что потерпевшего зарезали? — милиционер завис над Катей, но она нисколько не испугалась.

— Вы на меня не давите! — взвизгнула она. Чего тут знать, когда у него нож из груди торчит?

— О, уже и нож разглядела! — обрадовался милиционер. — А может, ты его сама и прирезала?

А иначе для чего было в мужской туалет тащиться? Следов ваших там множество…

— Но не на ноже ведь, — вступила Ирина, надеясь про себя, что Катька не совсем рехнулась и не трогала нож.

— Значит так, дамочки, — сказал старший милиционер, — придется проехать в отделение. Там вас допросят по всем правилам, установят личности. Там вы и объясните, зачем хотели убить потерпевшего. Вы тоже поедете, — кивнул он тетке, — с вас показания снимут.

Тетка изменилась в лице, она вовсе не собиралась тратить свое время на пребывание в отделении милиции. Однако теперь отказаться никак нельзя, с представителями закона не поспоришь.

— Так вам и нужно, убийцам, — с ненавистью прошипела она подругам, — теперь вас посадят, а может быть, вообще расстреляют!

Ирина только пожала плечами, но в Катьку словно бес вселился. Она ловко увернулась от милиционера, подскочила к свидетельнице и вцепилась ей в волосы. Тетка завизжала, милиционеры бросились разнимать дерущихся. Ирина поняла, что лучшее, что она может сейчас сделать — это помалкивать, а то менты совсем озвереют, могут и побить.

Слава всем святым, их вывели через подсобку и по служебной лестнице. Ирина умерла бы от стыда, если пришлось бы идти по всему торговому центру в сопровождении милиции. На Катерину чуть не надели наручники, в последний момент все-таки передумали.

В машине с решетками на окнах их встретил пьяненький мужичок самого страшного вида.

Вместо одежды на нем были засаленные лохмотья, вместо зубов — одни дыры. Один глаз подбит, но зато второй смотрел бодро.

— Здрассти вам с кисточкой! — весело приветствовал он подруг, Ирина содрогнулась. Всю дорогу она боролась с подступающей тошнотой, потому что от соседа невыносимо воняло. Катерина громко возмущалась, пока Ирина не ткнула ее кулаком в бок и не приказала замолчать.

— И в милиции лучше помалкивай, я буду говорить! — шипела она. — Ты свое дело уже сделала, добилась, что нас в милицию забрали ни за что, так что теперь заглохни.

— Все равно я этого так не оставлю! — бурчала Катька. — Это же надо, приличных женщин арестовывают! Понятно теперь, почему в нашей стране такой разгул преступности, потому что они честных людей только сажают! Понятно, почему наш город называют криминальной столицей России!..

Ирине захотелось задать Катьке хорошую трепку. Очевидно того же хотелось и представителям милиции, потому что они неодобрительно молчали.

Наконец машина затормозила.

— Задержанные, выходи по одному! — сказал Таранькин, раскрывая дверь.

«Дожили!» — с горечью подумала Ирина.

В отделении их разделили. Пьяненького бомжа под руки препроводили в подвал, по дороге он немузыкально пел что-то развеселое.

Дам провели в обшарпанное помещение, где их встретил хмурый капитан по фамилии Яблоков, плохо выбритый и с красными глазами. Не тратя времени даром, он выспросил у них все анкетные данные и надолго замолчал, уставясь в экран допотопного компьютера. Ирина приятно удивилась такому прогрессу и сообразила, что капитан проверяет их данные.

— Ну что? — Катя первая не выдержала молчания. — Вы выяснили, что мы — женщины приличные и вовсе незачем было нас арестовывать.

— Вас, гражданочка, никто пока не арестовывал, — занудным голосом сказал капитан Яблоков, — вас задержали до выяснения.

— Долго вы будете выяснять? — злобно спросила Катька, и до Ирины наконец дошло, отчего подруга такая агрессивная.

У Катьки был сильный стресс, когда она обнаружила в туалете убитого мужчину. А стресс Катерина может снять, только если немедленно ее накормить. Причем до отвала, и желательно чем-то вкусным. Подойдет полторта, или целая коробка корзиночек со взбитыми сливками. Или же основательная пицца, и уж на самый крайний случай — тройной гамбургер. Ничего этого Кате не предоставили. Вместо того, чтобы утешать бедную женщину и как следует кормить, милиция начала сурово ее допрашивать, да еще тетка-свидетельница попалась на удивление противная. И Катькин стресс трансформировался в агрессию.

Осознав сей факт, Ирина рассердилась. Ну нельзя же вести себя как маленький ребенок, ведь это все же милиция, они могут и санкции какие-нибудь применить, тем более что человека-то и вправду убили…

Тут Ирине пришло в голову, что никто их до сих пор не спрашивал про убийство. Милиция зациклилась на показаниях тетки с крашеными волосами, да тут еще Катька устроила форменное светопреставление. Кто убил того мужчину?

И зачем? И самое главное, когда этот кто-то успел? Потому что времени у убийцы было совсем немного.

— Не все так просто в нашей жизни, — капитан наконец оторвался от экрана, — ваши анкетные данные совпадают с моей базой, но может вы кого-то другого назвали вместо себя?

— Да зачем нам это надо? — удивилась Ирина.

— Всякое бывает, — уклончиво ответил блюститель порядка, — вот если бы вы предъявили удостоверение личности с фотографией…

— Ну нету у нас паспортов! — Катерина совсем озверела.

— И водительских прав тоже нету?

— Вы же видите, — Ирина кивнула на стол, где было вывалено содержимое их с Катей сумочек.

— Ну хоть бы пропуск был на работу… — продолжал ныть капитан. — А вот, кстати, скажите-ка мне, где вы работаете.. — Понимаете… — Ирина тяжело вздохнула, уже зная, что ее слова не успокоят капитана, а совсем наоборот, — я писательница. Пишу детективные романы.

— Угу, — мрачно оживился капитан Яблоков, это где нас, милицию, в самом неприглядном виде показывают? Врут все?

— Ну почему же врут, — встряла бестактная Катька, — уж какой есть вид, в таком и показывают…

Она очень красноречиво поглядела на капитана и на неказистый кабинет. Ирина заскрипела зубами и сделала страшные глаза, но нахальная Катька в это время нарочно смотрела в другую сторону.

— Сами посудите, зачем мне пропуск, если я дома работаю, — продолжала Ирина как можно убедительнее, — а издательство в Москве находится.

Последние слова она добавила для того, чтобы капитану не пришла в голову мысль звонить в издательство с просьбой подтвердить Иринину личность. Еще чего не хватало, сраму за всю жизнь не оберешься!..

— А вы тоже дома работаете? — ехидно спросил капитан у Кати.

— Ага! — закивала она. — Только я не писатель, а художник.

— Картины пишете? — недоверие капитана все возрастало.

— Нет, создаю панно из текстиля, кожи и разных материалов, — невозмутимо ответила Катерина, — ну, чтобы вам было понятно, скажу, что вид моей деятельности называют квилтом, хотя, если быть до конца точной, то это не совсем квилт…

Ирина заметила, что капитану совсем ничего не понятно.

— Переходим к вопросу о семейном положении, — он повысил голос и прихлопнул рукой бумаги на столе, — может муж приедет и подтвердит вашу личность?

— Я в разводе, — буркнула Ирина.

— А у вас тоже мужа нету? — спросил капитан Катю.

— Как это нету? — снова завелась Катька. — Еще как есть! Только он приехать за мной не может, он в командировке, в Африке.

— Ах в Африке? — протянул капитан. — В Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке большие злые крокодилы… Точнее можете сказать?

Хотя бы в каком конкретно государстве.

— Не могу, — честно ответила Катерина, — сама не знаю. Он кочует.

— Кочует? — зловеще проговорил капитан. Вы что же это, гражданка Дронова, издеваетесь?

А я, между прочим, при исполнении нахожусь.

И шутки с собой шутить никому не позволю!

— Да какие шутки! — хором вскричали подруги.

Действительно, про Африку была чистая правда. Катькин муж профессор Кряквин полгода назад уехал в этнографическую экспедицию, да так и застрял там, в Африке надолго.

— Значит, некрасивая картина у нас получается, — сказал капитан, — нигде не работаете, живете на нетрудовые доходы, мужа аж в Африку загнали…

— Как это на нетрудовые доходы? — подскочила Катя. — Сам сидит тут, дурака валяет, а других упрекает. И мужа моего не тронь!

— Молчать! — капитан грохнул кулаком по столу. — Про мужа — это еще выяснить надо, чем он там в Африке занимается, если вы даже не можете конкретного государства указать…

Оскорбления, нанесенного профессору Кряквину, Катерина не смогла перенести. Она перегнулась через стол и попыталась вцепиться в волосы бессовестного капитана. При этом она выкрикнула ругательные слова, почерпнутые в телевизионном сериале «Криминальная столица»:

— Мент поганый!

Капитан Яблоков легко уклонился, ему приходилось по роду своей деятельности сталкиваться с куда более опасными субъектами, но он, разумеется, просто не мог не отреагировать на такое оскорбление.

— Таранькин! — крикнул он. — Сунь задержанную в «обезьянник», пускай там посидит и подумает над своим поведением.

— Слушайте, это уж слишком! — всполошилась Ирина.

— В самый раз! — отрезал капитан.

Катерина наконец малость опомнилась и испугалась, но ни один мускул не дрогнул в лице оскорбленного капитана.

После того, как бешено сопротивляющуюся Катю увели, капитан достал из верхнего ящика стола большое румяное яблоко, вгрызся в него зубами и захрустел на весь кабинет.

— Ну, с одной из нас вы разобрались, — нарушила Ирина затянувшееся молчание, — а что вы собираетесь делать со мной? Я, кажется, не кричу, не буяню, вас при исполнении не оскорбляю, может, все же поговорим нормально?

Капитан все хрустел яблоком, но вид у него был уже не такой официальный и обиженный.

— Так и будем сидеть? — вздохнула Ирина. Можно я подруге позвоню? Она приедет и удостоверит мою личность.

Капитан Яблоков вспомнил, что у него и правда множество неотложных дел, а он валандается тут с этими подозрительными бабами.

Пришел из соседнего кабинета тот самый милиционер с усами, который привез их из кафе, протянул Яблокову листок бумаги. Ирина скосила глаза и увидела, что это протокол допроса свидетельницы — той самой вредной крашеной тетки. Усатый прошептал еще что-то на ухо Яблокову, после чего оба вышли, оставив Ирину в кабинете наедине с недоеденным яблоком.

Ящики стола капитан демонстративно запер.

Ирина поскучала немножко, и тут услышала, как в соседней комнате громко разговаривают по телефону. Голос капитана Яблокова спрашивал, правильно ли он попал в агентство «Лео». Когда на том конце ответили утвердительно, капитан заговорил еще громче:

— Есть у вас такой сотрудник Линьков Александр Викторович?

Очевидно, в агентстве ответили утвердительно и в свою очередь осведомились, кто говорит, и что случилось.

— Из семнадцатого отделения милиции говорят! — громко объявил капитан Яблоков. — Случилось то, что тело вашего сотрудника найдено на подведомственной нам территории… — он послушал немного… — Убит.., да, ножом в спину… в туалете кафе, что в торговом центре «Буффало»., на теле найдено удостоверение.., пришлите кого-нибудь для опознания…

Ирина торопливо достала мобильник и позвонила Жанне. Та ответила злая, как дьявол, что она уже целый час как дура болтается в торговом центре, а их с Катькой нету, телефоны не отвечают.

Ирина велела ей срочно приезжать в семнадцатое отделение милиции, потому что Катьку заперли в «обезьянник», и неизвестно чем это все кончится.

* * *

Милиционер втолкнул Катерину в «обезьянник» и закрыл за ней решетчатую дверь. В нос ударили запахи перегара, грязи и еще чего-то незнакомого, но удивительно неприятного.

— Здорово, подруга! — раздался хриплый веселый голос, и к Кате приблизилась особа в мини-юбке, рваных черных колготках и коротком меховом жакете из китайской собаки. Белесые волосы этой особы были уложены в прическу под лозунгом «свободу Анджеле Девис», а лицо украшала боевая раскраска вождя племени ирокезов, причем эта раскраска была несколько смазана, так что на лице оказалось как бы два несимметричных комплекта губ.

— Здорово! — повторила особа. — Тебя, блин, где замели?

— В торговом центре «Буффало», — призналась Катя, опасливо оглядывая собеседницу.

— Ну! Так ты что — из Геночкиного профсоюза? Круто!

— Чего?

— Чего — чего! — передразнила ее девица. — В «Буффало», там Генкины девушки работают.

Только они, блин, поприличнее будут, ты до них не дотягиваешь… — и она окинула Катерину оценивающим профессиональным взглядом, — точно, подруга, не дотягиваешь!

— Почему это я до продавщицы не дотягиваю? — обиделась Катерина.

— До какой еще продавщицы?

— Ну ты же вроде сказала, что эти девушки в торговом центре работают.., так, наверное, продавщицами? Или как это сейчас называют — менеджерами по продажам…

— Продавщицами? — переспросила девица и закатилась долгим хриплым хохотом. — Ну, подруга, ты приколистка, с тобой ухохочешься!

Надо, блин, это запомнить — продавщицами… девкам расскажу, они тоже уржутся… Ну, мне-то все по барабану, в «Буффало» так в «Буффало», лишь бы ты у меня хлеб не отбивала.., меня, кстати. Лелей зовут, а тебя?

— Катей.

— Ну, классно, Катюха! У меня была подружка, тоже Катькой звали, мы с ней на Лиговке работали.

— Кем — менеджерами по продажам?

— Ага! —Леля снова громко захохотала. — Точно, по продажам! Сами себя продавали! Ну, Катюха, с тобой, блин, реально не соскучишься! Та, подружка моя, тоже веселая была…

— А где она теперь? — поинтересовалась вежливая Катя. — Перешла на другую работу?

— На другую работу? — повторила Леля. — На какую еще, блин, работу? На «герыча» она перешла. Пока травку покуривала, как все, так и была веселая девка, а как перешла на «герыча», так быстро скопытилась. С Лиговки ее турнули, чтобы пейзаж не портила, немножко на вокзале покрутилась, а потом, как водится, передоз, бирку на палец — и на Южное…

— Что это — бирка на палец? — в ужасе спросила Катя.

— Да ты что — совсем, что ли, тупая? — Леля Опять окинула ее взглядом. — В морг когда попадешь, тебе тоже бирку на палец привяжут, прежде чем на Южное кладбище отвезти…

Катерину передернуло.

— Да что это мы все о грустном! — , опомнилась Леля. — Ты лучше скажи, подруга — у тебя травки нету?

— Ка.., какой травки? — переспросила Катерина. Она помнила, что ее тетя проращивает для своего кота зерна овса и пшеницы, но вряд ли Лелю интересовала именно эта травка.

— Какой-какой, обыкновенной травки! Чтобы, блин, до утра веселее перекантоваться!

— Нет, травки нету!

— Это плохо!

Леля потрясла решетку и крикнула:

— Эй, Вовик, иди к нам, мы с Катюхой тебя пощекочем!

— Угомонись, Петухова! — подал голос полусонный милиционер. — А то я тебе еще и «хулиганку» припаяю! Статью двести сорок четвертую!

— Да ты чего, Вовик, я же по-хорошему, нам с подружкой скучно! Развлек бы девушек к обоюдному удовольствию…

— Умолкни, шалава! — донесся из угла обезьянника низкий недовольный голос. — Дай поспать!

— Поспать-поспать! — передразнила Леля. — Здесь, блин, тебе не гостиница! Дай, Ромала, травки — тогда буду тише воды ниже травы!

— Травки тебе? — снова послышалось из угла, и из вороха цветастых тряпок поднялась толстая пожилая цыганка с густыми черными усами. А перо в бок получить не хочешь?

— Да ладно тебе, Ромала, — Леля попятилась, я же только так, пошутила, блин.., спи себе, коли сон идет!

— То-то! — цыганка усмехнулась, показав полный рот золотых зубов. — Знай, шалава, свое место!

Вдруг она повернулась и уставилась долгим изучающим взглядом на Катю.

— А ты, молодая, как сюда попала?

— Как попала? — обиженно отозвалась за Катю Леля. — Как все, так и она! На «воронке» привезли!

— Отвянь! — махнула рукой цыганка. — Не с тобой разговариваю! Дай руку, молодая, я тебе погадаю!

— Не слушай ее, Катюха, — проговорила Леля, она тебе такого наговорит — уши завянут!

Однако Катерина, как загипнотизированная, подошла к цыганке и послушно протянула ей раскрытую ладонь.

— Не эту, молодая, левую дай! — поправила ее цыганка и склонилась над Катиной рукой.

— Есть у тебя любимый человек, — начала она низким завораживающим голосом, — только он сейчас далеко…

— Очень далеко! — с тяжелым вздохом согласилась Катерина. — Так далеко, что просто ужас!

— Но ты не переживай, он вернется! Только тебе самой до того придется много перенести…

Цыганка на мгновение отстранилась, словно испугавшись того, что увидела на Катиной руке, и затем продолжила:

— Бойся человека с черными волосами!

— Кукушкина! — послышался голос милиционера. — Прекрати срочно свое мракобесие! А то я тебе сейчас незаконный промысел припаяю, статью сто семьдесят шестую!

— Что ты, Вовик, такой сердитый? — снова подала голос Леля. — Пошутить не даешь, травкой не угощаешь, погадать Ромале — и то не позволяешь! Что ты, блин, прямо как не родной?

— Я тебе сказал, Петухова, — будешь выступать, припаяю двести сорок четвертую статью!

— Да такой и статьи-то нет, — проворчала Леля, но на всякий случай все же замолчала.

* * *

Капитан Яблоков вернулся отчего-то очень недовольный. Не обращая внимания на Ирину, он стал доедать яблоко. Ирина с тоской смотрела в окно. Вдруг дверь кабинета распахнулась.

На пороге возник юный милиционер Таранькин с растерянным и виноватым видом.

— Андрей Васильевич, — проблеял он, обращаясь к капитану, — я извиняюсь, тут…

— Ну что там у тебя, Таранькин? — недовольно проговорил Яблоков, убирая недоеденное яблоко в ящик стола. — Ты, это, разве не видишь, что у меня процесс? Допрос, это, знаешь ли, занятие тонкое, психологическое, он, это, суеты не любит, а ты, это, врываешься…

— Андрей Васильевич, я не хотел… — пискнул Таранькин, и его тут же отодвинули в сторону.

На пороге возникла Жанна в самом своем впечатляющем виде. На ней был строгий деловой костюм, если, конечно, можно назвать строгим и деловым костюм цвета подгнивающих экзотических фруктов с юбкой настолько короткой, что капитан Яблоков на мгновение зажмурился.

На другой женщине такая юбка показалась бы вызывающей, но на Жанне она выглядела уместно и официально. Еще Жанна по своему обыкновению нацепила несколько килограммов серебряных украшений ручной работы и вооружилась роскошным итальянским портфелем из кожи антилопы. Пальто, отороченное шиншилловым мехом, она небрежно перекинула на руку.

— Ташьян, — представилась она и положила на стол перед капитаном визитную карточку с золотым обрезом.

Яблоков громко сглотнул.

Ему захотелось откусить от яблока, которое лежало в ящике стола. Он даже представил, как с хрустом вгрызается в сочную мякоть, и рот невольно наполнился слюной. С тех пор, как капитан бросил курить, яблоки действовали на него успокаивающе. Однако он не позволил себе продемонстрировать слабость перед этой расфуфыренной особой. Капитан нахмурился, нервно побарабанил пальцами по столу и спросил:

— Вам, гражданка Ташьян, кто пропуск выписал? Или, это, к нам уже просто так с улицы зайти можно?

— Нет, почему же просто так! — Жанна незаметно бросила Ирине ободряющий взгляд. Пропуск мне выписал полковник Арбузов. А что?

У вас есть какие-то возражения?

— Против Всеволода Родионовича у меня, это, никаких конкретных возражений не имеется, капитан снова побарабанил пальцами и плотнее задвинул ящик, из которого соблазнительно пахло яблоком, — только его кабинет, вообще-то, на третьем этаже.

— Вы меня так и будете на ногах держать? осведомилась Жанна, весьма высокомерно взглянув на Яблокова, чему очень способствовало то, что он сидел, а она стояла.

Она все-таки добилась того, что капитан окончательно смутился и предложил ей стул.

Усевшись и закинув ногу на ногу, Жанна уставилась на Яблокова своими глубокими черными тазами.

— И что конкретно вы инкриминируете моей подруге? — наконец проговорила она, посчитав, что психологическая обработка довела капитана до необходимой кондиции. Однако он сумел справиться с эмоциями и проговорил со сдержанной строгостью:

— Как я понял из вашей визитной карточки, вы не адвокат, а нотариус..

— А я этот вопрос задаю не как адвокат, а как частное лицо.

— А частным лицам я в служебное время ни на какие вопросы не отвечаю. И не думайте, что упоминание полковника Арбузова…

Неожиданно на столе у капитана зазвонил телефон. Он снял трубку, послушал и тоскливым голосом проговорил:

— Да, Всеволод Родионович.., так точно, Всеволод Родионович.., я все понял, Всеволод Родионович…

Затем он повесил трубку, выдвинул ящик стола, достал оттуда яблоко и с хрустом в него вгрызся. При этом его лицо сделалось сосредоточенным и удовлетворенным. Только после этого повернулся к Жанне и сказал:

— Да ничего я вашей подруге не инкриминирую! Пока. Она, это, была слишком близко к месту преступления. И, опять же, есть свидетельница, которая слышала как ваша подруга и.., и ее подруга…

— Которая также моя подруга, — вставила Жанна.

— Как обе ваши подруги обсуждали план убийства. Так и говорили, что собираются, это, кого-то убить. Но я, — капитан повысил голос, — все равно ничего им не инкриминирую! Вам это понятно?

— Понятно, — кивнула Жанна.

— А если понятно, так будьте добры, скажите это Всеволоду Родионовичу, а то он опасается, что мы с вами не найдем, это, общего языка.

— А если так, — продолжила настырная Жанна, — то почему вы задерживаете моих подруг?

На каком основании?

— На основании статьи сто четвертой уголовно-процессуального кодекса! — рявкнул капитан. Я хочу, чтобы ваша подруга оказала посильное содействие следствию, а для начала объяснила смысл странного разговора, который слышала свидетельница Перепелкина!

— Что за разговор? — Жанна повернулась к Ирине;

Ирина, которая до этой минуты молчала, не желая мешать Жанне, в чьи способности верила безоговорочно, послушно отозвалась:

— Я жаловалась Катерине, что у меня проблемы с сюжетом, и вдруг, глядя на человека за соседним столиком, придумала, как выбраться из этого тупика. Дело в том, что этот человек был очень похож на моего героя, и я поняла, что его нужно убить…

— Ага! — капитан Яблоков подпрыгнул на стуле. — Между прочим, это чистосердечное признание!

— Никакое это не признание, — Жанна презрительно скривилась, — просто моя подруга…

— Вот эта, — уточнил капитан, — или та, вторая?

— Эта, эта! Так вот она — писательница, между прочим, автор популярных детективов.

Жанна достала из своего антилопового портфеля книгу в яркой глянцевой обложке и протянула капитану:

— Вот видите? «Поцелуй анаконды», автор Ирина Снегирева.

Яблоков с интересом уставился на книжку, потом на Ирину, после чего повернул книжку обратной стороной и внимательно сличил помещенную сзади фотографию с оригиналом.

— Это правда вы написали? — спросил он с самой человеческой интонацией.

— Правда, — Ирина смущенно потупилась.

— Так что же — вам понадобилось убить этого человека, чтобы потом про это убийство написать?

— О господи! — хором воскликнули обе подруги. Потом Жанна, как более выдержанная, набрала полную грудь воздуха и продолжила:

— Ирина ведь все вам объяснила! Она обдумывала новый роман, и как раз в тот момент ей пришло в голову, как следует его продолжить.

Именно об этом она говорила с нашей третьей подругой, а ваша свидетельница…

— Перепелкина, — вставил капитан.

— .. Ваша Перепелкина вообразила, что они обсуждают реальное убийство!

— Которое и произошло буквально через несколько минут! — торжествующе воскликнул капитан. После этого он перевел взгляд на Ирину и совсем другим тоном закончил:

— Книжку подарите!

— Что? — удивленно переспросила Ирина, не ожидавшая такого поворота.

— Книжку. Эту, — капитан поднял в руке глянцевый томик, — подарите мне, пожалуйста. Если это правда вы ее написали.

— А, да, конечно, — Ирина схватила книгу, переглянулась с Жанной, взяла у той ручку и размашисто написала на титульном листе:

«Капитану Яблокову — на память». Немножко подумала и приписала: «…на добрую память».

Яблоков убрал книгу во второй ящик своего стола, первый был доверху заполнен яблочными огрызками.

— Ну, надеюсь, теперь вы не станете больше задерживать мою подругу? — задушевным голосом проговорила Жанна, придвинувшись к капитану.

Яблоков тяжело вздохнул и сказал:

— Ладно, можете быть свободны.., сейчас я вам пропуск выпишу. Только имейте в виду — никуда не уезжайте из города! Вы можете еще понадобиться следствию. То есть еще точно понадобитесь..

Он достал зеленоватый бланк и начал его заполнять.

— А Катя? — снова хором воскликнули подруги.

— Какая Катя? — Яблоков поднял на них непонимающий взгляд.

— Екатерина Дронова, наша третья подруга! отчеканила Жанна. — Она тоже ни в чем не виновата! Она даже не пишет про убийства! Она сидит дома и шьет невинные панно из разноцветных тряпочек!

— Ах, Дронова! — капитан склонил голову набок, как спаниель, собравшийся поиграть с хозяином в пятнашки. — А Дронова, между прочим, задержана за мелкое хулиганство! Она, между прочим, лично мне нанесла грубое словесное оскорбление и пыталась нанести физическое… между прочим, с особым цинизмом, и кстати, при исполнении мной служебных обязанностей!

И вообще, вы, пожалуйста, гражданка Ташьян, не бросайтесь в моем кабинете такими необдуманными заявлениями!

— Это какими?

— Такими, что она ни в чем не виновата! Только суд может определить ее невиновность!

— Не надо передергивать! — воскликнула Жанна. — Только суд может определить вину человека, а до того он считается невиновным! Не надо клеветать на наш справедливый суд!

— Да ладно вам, — капитан тяжело вздохнул и сделал странный жест рукой, — забирайте свою подругу! Только вы уж, того, за ней присматривайте, а то она у вас, это, какая-то неуправляемая.

— Присмотрим, — пообещала Жанна, а Ирина добавила:

— У нее, знаете, такая особенность — когда она голодная, то сама не своя становится, прямо бросается на людей!

— А! — в глазах капитана зажглось понимание. — У нас в управлении собака такая была, ищейка — первый класс, чутье сказочное, но жрала — это что-то страшное, и как вовремя не покормишь, тоже на всех бросалась.., пришлось в конце концов пристрелить…

— Это вы на что намекаете? — возмутилась Жанна.

— Ни на что! — Яблоков отмахнулся и позвал Таранькина:

— Эту, Дронову, тоже отпусти.., только осторожно, она сейчас здорово голодная, так как бы не покусала…

Уже в дверях кабинета Ирина обернулась и спросила:

— Да, кстати, а деньги у него нашли?

— У кого? — капитан поднял глаза от бумаг.

— У убитого. Я видела, как ему незадолго до убийства женщина, с которой он сидел, передала конверт с деньгами.

— Деньги? — переспросил капитан. — Нет, денег при нем не нашли. А что же вы раньше-то про эти деньги не сказали?

— А вы спрашивали? Вы только на меня наседали да повторяли, за что я его убила…

— Деньги, говорите? — задумчиво повторил Яблоков. — Ну вот вам и мотив.., еще кто-то, кроме вас, заметил, как ему отдавали эти деньги, проследил за ним, убил и ограбил.., самое обыкновенное дело.., ну, в этом случае имеем мы стопроцентный висяк…

— Висяк… — повторил капитан, когда дверь его кабинета закрылась за двумя женщинами. Он выдвинул ящик стола, достал оттуда недоеденное, слегка потемневшее яблоко и вгрызся в него с хрустом.

* * *

— Дронова! — крикнул милиционер, отпирая «обезьянник». — На выход!

— Ну, Катюха, бывай! — напутствовала ее Леля. — Девкам расскажу твои приколы — все конкретно оборжутся! Надо же — менеджеры по продажам!

Милиционер провожал Катерину без всякой теплоты.

— Моя бы воля — влепил бы я тебе, Дронова, как минимум десять суток принудработ! Ну да ничего не поделаешь — начальство распорядилось отпустить! Только смотри — попадешься еще раз, припаяю тебе «хулиганку»!

Увидев в коридоре подруг, Катя бросилась к ним с объятиями.

— Ой, девочки, как хорошо, что вы меня сняли с кичи!

— Что? — переспросила Жанна, немного отстранившись и невольно принюхиваясь. — С чего мы тебя сняли?

— Ну с кичи, со шконок.., короче, когда нас с Иркой замели… Да, Ирка, а ты-то где чалилась?

Нам ведь с тобой одно дело на двоих шили, а развели по разным хазам.., это не по понятиям!

— Катя, — Ирина строго взглянула на подругу, когда ты успела так быстро набраться таких слов!

Что за ужасные выражения! И потом, прости, конечно, но чем это от тебя пахнет? То есть, я понимаю, конечно, что там очень грязно, но еще чем-то таким.., странным!

— А, это! — Катя расхохоталась. — Там такая конкретная девка была, Леля, из Лиговского профсоюза.., так она меня травкой угостила!

— Ужас какой! — Ирина огляделась по сторонам, — Откуда она здесь это взяла? Ведь это наверняка запрещено…

— Да с собой пронесла! — Катя опять расхохоталась. — Думаешь, здесь толком обыскивают?

Да девки сюда что хочешь пронесут!

— Тише ты, — Жанна прижала палец к губам, здесь же все-таки милиция, вдруг кто-то услышит, нас тогда не выпустят!

— Ой, девочки, — Катя прибавила шагу, — как же есть хочется! Целого слона бы сейчас съела!

— А мне больше хочется в горячую ванну, мечтательно проговорила Ирина, выходя на улицу.

— Ну в ванну, конечно, тоже, — согласилась Катя, — только сначала поесть.., а можно есть прямо в ванне?

— Это очень вредно, — отрезала Ирина.

— Хороша! — Жанна укоризненно глядела на Катю. — Хороша, аж слезы душат!

Катерина была помята и растрепана, глаза таинственно блестели.

— Девочки! — зашептала она. — Мне цыганка нагадала неприятности от неизвестного мужчины! С черными волосами!

— Не знаю, как там насчет мужчины, а от меня ты точно сейчас получишь кучу неприятностей! Жанна угрожающе придвинулась к Кате и переложила портфель в левую руку.

— Жанка, не бей ее, — остановила Ирина, — а то вас всех посадят. Дома с Катькой разберемся.

— И это говоришь ты? — от возмущения Катерина затопала ногами. — Да если бы не твои дурацкие детективы, ничего бы не случилось! Ах, у меня кризис, — передразнила она, — ах, мне срочно нужно того типа убить! Вот и накаркала!

Резкий ответ застыл у Ирины на губах. Вот оказывается, что подруги думают о ее романах.

Дурацкие детективы! А сама-то Катерина достала уже всех со своими панно из тряпочек.

Положение на этот раз спасла Жанна. Она молча схватила Катьку за локоть и потащила к машине.

— Ирка, она сейчас опасна для общества, я ее домой отвезу.

— Нет! — заартачилась Катерина. — Я к Ирке поеду! Мне нужно!

Ирине совершенно не улыбалось возиться с Катькой до самого вечера. У нее масса дел, нужно выгулять Яшу, повидаться наконец с дочерью и сесть за работу. Раз уж сюжет сдвинулся с мертвой точки, нужно скорее писать, а то вдруг завтра все забудется. От Катьки же ужасно пахнет после того, как она провела некоторое время в «обезьяннике», да еще она как-то странно почесывается. Еще не дай бог Яша от нее блох подцепит.. Или кто там у них водится…

— Ну, как знаете! — рассердилась Жанна. — Благодарности от вас не дождешься, я вижу!

Она обиделась и уехала.

— Ирка, ты не сердись, сама не знаю, что на меня нашло после того, как покойника увидела, — жалобно заговорила Катя, — чувствую, что не то в милиции говорю, а остановиться никак не могу.

Ирина молча направилась к ближайшей станции метро. Катька, как собачонка, трусила следом.

В окнах Ирининой квартиры горел свет — стало быть, дочка наконец явилась домой. Наташка крикнула из своей комнаты, что ела и что с Яшей погуляла — он очень просил.

— Ирка, — сказала Катя, умывшись и наскоро расчесав волосы, — ты только не волнуйся, но я должна тебе что-то показать.

Сегодня на Катерине была ее любимая одежда — свободные брюки, а сверху свободный же свитер. Катька пребывала в заблуждении, свойственном всем полным женщинам — якобы лишние килограммы можно скрыть под свободной одеждой. Брюки были серые, немаркие и немнущиеся, а свитер в разноцветных ромбах.

Ромбов на взгляд Ирины было многовато, но спорить с Катериной на тему одежды было очень трудно. Сейчас она запустила обе руки под свитер, что-то сосредоточенно там разыскивая. Лицо ее приняло отрешенное выражение, потом проскользнуло на нем напряжение.

Катька явно что-то искала. И вот, когда Ирина уже почти уверилась, что Катька подхватила в милицейском «обезьяннике» блох, и вспоминала, остался ли у нее специальный собачий шампунь, в котором следует срочно выкупать коккера, Катерина с торжествующим сопеньем вытащила откуда-то изнутри довольно большой белый конверт.

— Вот! — отдуваясь, сообщила она.

— Что это? — спросила Ирина, в душе зная уже ответ.

— Ты только не ругайся сразу, — пролепетала Катя, — Ирка, это я взяла у того типа в туалете…

Понимаешь, я когда увидела его там, на полу, в глазах потемнело, а потом смотрю — конверт валяется. Я схватила его совершенно машинально и выскочила наружу. А потом женщина закричала, менты приехали, у меня абсолютно все из головы вылетело. Они такие противные, сразу стали к нам придираться. А уж когда в отделение привезли, я решила конверт не отдавать, потому что они тогда точно на нас бы подумали.

— Да ты понимаешь.., ты понимаешь, Катька, что ты устроила? Ведь теперь получается, что ты его ограбила! Это ведь те деньги, которые ему перед смертью передала женщина, с которой он сидел… Главное, я только что сказала про эти деньги капитану, и он прямо сказал, что это основной мотив! В общем, кто деньги взял, тот и человека этого убил! А деньги — у тебя!

— Но я его не убивала! — Катя, только что веселившаяся, готова была горько зарыдать.

— Катька, да ты рехнулась! — выдохнула Ирина. — А если бы у тебя этот конверт нашли? Ни за что бы не оправдаться!

— Ну не нашли же! — оправдывалась Катя. Они меня толком не обыскивали, я его подальше спрятала.

— Ну и что теперь делать? — возмутилась Ирина. — Ведь ты украла улику с места преступления! Если бы милиция нашла там этот конверт, у них могла быть другая версия. А так они посчитали убийство с целью ограбления, раз деньги пропали. И теперь ничего не раскроют, подумают, что наркоман какой-нибудь польстился на деньги.

— Ой, да они и так бы ничего не раскрыли! Катерина пренебрежительно махнула рукой. Ну, положа руку на сердце, скажи…

— Конечно, если ты у них из-под носа такую важную улику утащила… — проворчала Ирина.

Она осторожно раскрыла конверт.

— Слушай, да тут еще и фотографии какие-то…

Действительно, кроме денег, в конверте было несколько снимков. Катерина выхватила у Ирины конверт и высыпала снимки на стол. На первый взгляд в них не было ничего предосудительного. На всех четырех фотографиях была изображена одна и та же парочка. Симпатичная молоденькая блондиночка и мужчина приличной наружности, дорого и со вкусом одетый. Вот они сидят в кафе, вот мужчина приобнимает блондинку за плечи, на лице его игривое выражение…

— Ума не приложу, кого могли заинтересовать такие обычные фотографии, — вздохнула Катя, ну что в них такого важного…

— Ну, ты даешь! — усмехнулась Ирина. — Ясно же, что этот тип проводит время с любовницей.

Для жены она слишком молода и глазки такие наивные…

— Точно, — Катерина пригляделась получше, и заметь, они не позируют. То есть я бы сказала, что эти двое представления не имеют, что их фотографируют. Как-то это странно…

— И вообще, это не тот конверт, который убитому типу дала та женщина, с которой он разговаривал в кафе, тот был поменьше, в нем точно были деньги, — сказала Ирина.

Тут она заметила, что Катерина ходит по кухне как тигр по клетке, глаза ее горят, и она жадно принюхивается. Ирина в панике подумала, что у нее в холодильнике ничего нет, и что Катька сейчас начнет бушевать.

— Что нам со всем этим делать? — спросила она, кивая на конверт.

— Его убили из-за этих снимков! — заявила Катя, отворачиваясь к плите.

— Тогда бы убийца забрал конверт, — возразила Ирина.

— Он и хотел, но возможно его кто-то спугнул, а убитый сам достал этот конверт и хотел его спрятать, — Катерина сняла крышку с большой кастрюли и разочарованно вздохнула, потому что в кастрюле была каша для коккера.

— Где можно спрятать конверт в общественном туалете? — удивилась Ирина — Откуда я знаю! — Катя рассерженно плюхнула крышку на место. — Говорю тебе, что видела: конверт валялся около него, может у покойника сил не хватило, он думал, что успеет, и вот помер… И вообще, что ты ко мне пристала с этим конвертом? Ну выброси его и забудь!

— Да ты что! — Ирина возмутилась, но Катька даже не обернулась, она повела носом, нагнулась и открыла дверцу духовки.

— Нужно отнести этот конверт в милицию! сказала Ирина, но в голосе ее не было уверенности.

— Ни за что! — вот у Кати был не голос, а железобетон, спокойно можно было им заливать плотину для электростанции на какой-нибудь не слишком большой реке. — Ни за какие коврижки! Это полностью исключено! Чтобы я сама себе срок с полу подняла?

«Начинается!» — мысленно простонала Ирина.

— Чтобы этот мент меня снова на шконки упек? — вопила Катька. — Парились, знаем!

— Катька, остановись! — Ирине стало смешно. — Ты и сидела-то всего каких-нибудь минут сорок…

— Кто не был, тот будет, кто был — не забудет! парировала Катька.

— Ну наколи это себе на животе! — рассердилась Ирина. — Твой муж-профессор будет в восторге, когда вернется из Африки!

Упоминание о муже Катерину несколько отрезвило. Она снова повела носом и влезла в открытую духовку. Издав возглас радости, она вытащила оттуда глубокую сковородку с запеченной рыбой и картошкой. У Ирининой дочки аппетит был неплохой, просто ее все время не было дома, а есть как верблюд впрок она не умела. Сейчас Катька с удовлетворенным урчанием принялась доедать прямо со сковородки то, что осталось. Ирина разозлилась. Не то чтобы ей было жалко еды, но такое безобразное Катькино поведение следовало немедленно прекратить.

Однако пока она собиралась, Катька уже опустошила сковородку и глядела на подругу подобревшими глазами.

— Нужно отнести конверт родственникам убитого! — сказала Ирина. — Или на работу, а они уж передадут. Что смотришь, я знаю, где он работал — в агентстве «Лео». Пока ты набиралась мудрости в «обезьяннике», мне удалось подслушать телефонный разговор. Звали нашего покойника Линьков Александр Викторович. Вот только как бы им этот конверт передать, чтобы сотрудники агентства нас тут же в милицию не сдали…

Катька просветлела лицом и ринулась в прихожую, где у Ирины на столике перед телефоном лежал справочник «Желтые страницы».

— Лео, Лео, что за агентство такое, — бормотала она, — не брачное, не агентство недвижимости… вот, нашла — частное сыскное агентство «Лео».

Подруги уставились друг на друга.

— Все ясно, — наконец сказала Ирина, — этот убитый тип был частным детективом. Вот почему мне показалось странным его общение с той женщиной в кафе. На первый взгляд между ними не было ничего общего. Он очевидно собирал для нее какую-то информацию.

— А она заплатила ему деньги! — поддержала Катя.

— В таком случае соваться в это агентство нельзя, — пробормотала Ирина, — они мигом выведут нас на чистую воду.

— Слушай, Ирка, а давай сами расследуем это убийство! — Катька смотрела торящими глазами.

— Делать мне нечего! — бросила Ирина. — И кроме того, это очень опасно.

— Ага, ты предпочитаешь высасывать свои сюжеты из пальца! — ехидно сказала Катерина. А как только появилось нечто реальное, ты сразу на попятный… Все равно, выхода нет, я же тебя знаю, ты совестью замучаешься, что мы важную улику украли.

— Не мы, а ты! — сдаваясь сказала Ирина. Но Жанка будет против.

— А мы ей ничего не скажем, пока… — дипломатично ответила Катя, — а если ты мне не поможешь, я сама туда пойду!

— Что-то ты, дорогая моя, очень расхрабрилась в последнее время, — только и могла сказать Ирина.

— Посидишь с мое… — начала было Катька, но Ирина так грозно на нее поглядела, что Катька тут же смешалась.

— Ну ладно, — сказала Ирина, сдаваясь, — я чувствую, что ты не отстанешь. И насчет моей совести ты абсолютно права, она у меня беспокойная. Придется самим искать убийцу того типа, как его… Линькова Александра Викторовича.

В своих детективах я пишу, что зло должно быть наказано, то есть убийца должен понести наказание.

— Ну, жизнь конечно вносит свои коррективы.. — протянула Катерина, — не всегда получается так как в книжке, но мы постараемся.

— Тогда разработаем план! — Ирина решительно вырвала у Кати пятую по счету конфету и отодвинула вазочку подальше.

— А без плана никак нельзя? — жалобно спросила Катерина, — Я так не люблю что-нибудь планировать заранее…

— Слушай, это же серьезное и опасное дело! рассердилась Ирина. — Ведь человека убили!

И мы должны выяснить, за что. И выйти из этой передряги живыми и невредимыми!

— Хорошо, давай свой план, — Катерина незаметно придвигала свой стул к конфетам.

— Если убитый был частным детективом, — начала Ирина «учительским» голосом, — и если исключить банальное ограбление, то можно предположить с вероятностью примерно процентов девяносто, что убили его из-за его дел.

То есть он за кем-то следил по чьему-то поручению, и этому кому-то очень не понравилось, что за ним следят.

— Настолько не понравилось, что он убил частного детектива? — с сомнением проговорила Катерина, на мгновение перестав сверлить взглядом вазочку с конфетами.

— Ну тогда этот Линьков в процессе своей работы увидел нечто такое, что ему видеть было совсем не положено. Его и убили, — предложила Ирина другой вариант.

— Тогда мы должны выяснить, что за дела вел убитый, — солидно заявила Катя, — но как это сделать?

— Нужно идти в агентство под видом клиентов, другого выхода нет, — сказала Ирина со вздохом, — только так можно что-то разведать. У тебя есть идеи насчет того, за кем бы нам последить?

Ответа не последовало, Катя слишком пристально смотрела на конфеты и так этим увлеклась, что даже не слышала вопроса.

— Катька, да что же это такое! Ты же в вазе дырку просверлишь! — всерьез рассердилась Ирина, встала и убрала вазочку в шкафчик.

— Ну что ты сердишься, — примирительно заговорила Катя, дело-то выеденного яйца не стоит. В такие агентства обычно приходят ревнивые супруги. Либо жена велит следить за мужем, либо муж за женой. Вряд ли убитому Линькову могли поручить какое-нибудь серьезное дело, ведь мы с тобой его видели. Несерьезный был человек, суетливый и кажется неудачник, уж не тем будь помянут покойничек.

— Да уж точно, что неудачник, раз его убили, вздохнула Ирина.

— Стало быть, смело идем в агентство «Лео»…

— И что мы им скажем? — с сарказмом спросила Ирина. — Мой бывший муж в Англии, твой и вовсе в Африке. Далековато ехать! Представляешь, какой счет они нам выставят за командировочные расходы?

— Давай предложим им проследить за Жанкой! — неуверенно предложила Катя. — Скажем, что это нужно для бизнеса, ну, она, мол, наш конкурент..

— Жанка рано или поздно обнаружит слежку и устроит грандиозный скандал. А когда она узнает, что это мы напустили на нее детектива, она просто разорвет с нами все отношения!

— Очень может быть, — согласилась Катя, и тут же просияла лицом. — Придумала! Нужно нанять частного детектива для того, чтобы он следил за одной из нас! То есть приходишь ты в агентство и говоришь, к примеру, что некая дама сомнительного поведения заморочила голову твоему любимому брату. А ты сердцем чуешь, что дама эта — хищница и нахалка и хочет его женить на себе. И нужно найти на даму какой-нибудь компромат, чтобы представить его брату, и тогда он поверит и не станет жениться на женщине сомнительного поведения!

— Ты думаешь, поверит? — в сомнении сказала Ирина.

— Да какая разница! — отмахнулась Катька. — Ведь это же все понарошку…

— Ну… — протянула Ирина, соображая как бы поделикатнее сказать Кате, что ни один здравомыслящий человек ни за что не поверит, что Катька в ее настоящем виде смогла соблазнить мужчину, да так сильно, что он способен из-за нее рассориться с семьей.

— Впрочем, пожалуй мы переиграем, — сказала Катька, подумав, — в агентство пойду я и скажу, что это ты — коварная соблазнительница.

Ирина обрадовалась, что Катька сама все поняла.

— Да, — продолжала Катерина, — ты уж не обижайся, Ирка, но ты в разводе, тебе можно не слишком печься о репутации. Вдруг пойдут какие-то сплетни, и когда вернется муж из Африки, ему будет неприятно…

Ирина не знала, злиться ей или смеяться.

— Ну хорошо, — сказала она, — значит завтра с утра встречаемся у агентства. Только вот что, Катерина, нужно одеться прилично. Куртку свою цвета болотной тины не вздумай надеть, царевна-лягушка!

— А чем она плоха? — агрессивно возразила Катя. — Вполне приличная вещь, не на рынке покупала.

— Да с тобой в этой куртке и разговаривать не станут, подумают, что ты неплатежеспособна!

Надень шубу и вообще нужно внешность изменить, чтобы потом не опознали! Вдруг ты в агентстве столкнешься с кем-нибудь из милиции!

— Ой, и правда…

На следующий день Ирина высматривала Катю среди толпы выходящих из метро граждан, как вдруг кто-то тронул ее за рукав.

— О господи! — вскричала Ирина.

На Катьке была шуба из рыжей лисы, воротник поднят, а на голове — черная шляпа с широкими полями. Глаза закрывали темные очки.

— Обалдеть! — сказала Ирина. — Откуда шляпа?

— У соседки заняла, — Катерина сдвинула очки на нос. Стало заметно, что она сильно накрасила глаза, отчего они казались круглыми, как у совы. Губы Катька обвела аккуратным сердечком.

— Ну, как я тебе нравлюсь? — сказала она не своим голосом, эффектно растягивая слова.

— Очки сними, а в остальном сносно, — пробормотала Ирина.

— Пожелай мне удачи! — Катерина взмахнула рукой и задела проходящего мимо мужчину в очках.

— Пардон, мадам! — галантно сказал он.

— Вот видишь, — зашептала Катя, — это хороший знак…

Ирина поняла, что Катька отчаянно трусит, но боится в этом признаться.

— В общем, договорились, я буду ждать тебя в этом кафе — Ирина перехватила Катин красноречивый взгляд, устремленный на витрину с пирожными и десертами, и прочитала ее мысли: «Некоторые должны трудиться и рисковать жизнью, пока другие некоторые будут наслаждаться в этом кулинарном раю!»

— Ну ладно, я тебе обещаю, когда вернешься из агентства — выберешь любое пирожное! Или два.

— Три, — мечтательно проговорила Катерина, — и еще десерт.., вот этот, с кусочками киви и ананаса..

Она поправила шляпу и, печатая шаг, как шотландский гвардеец, направилась в сторону детективного агентства. Ирина проводила ее взглядом и тяжело вздохнула: Катерина, несмотря на все их совместные попытки изменить ее внешность, осталась слишком заметной и узнаваемой.

Детективное агентство располагалось на втором этаже унылого кирпичного здания. Выкрашенную голубым «металликом» дверь украшала табличка с названием и аккуратный глазок телекамеры. Катя нажала кнопку, что-то зажужжало, негромко щелкнуло, и дверь открылась.

За дверью был небольшой уютный холл, главным украшением которого был аквариум. В аквариуме жила черепаха. Она была большая и очень красивая. Черепаха подплыла к передней стенке аквариума и посмотрела на Катю внимательными темными глазами. Катя пришла в восторг. В дальней стороне аквариума возвышалась каменная горка, на которой стоял маленький игрушечный замок с башенками и зубчатыми стенами. Черепаха отвернулась от Кати, подплыла к горке и вскарабкалась на нее. Если бы в замке жили маленькие человечки, черепаха должна была показаться им огромным сказочным драконом.

Катерина любовалась черепахой, совсем позабыв, зачем пришла в агентство, как вдруг у нее за спиной раздался приятный женский голос:

— Чем я могу вам помочь?

Катя вздрогнула от неожиданности и испуганно оглянулась. Она увидела симпатичную девушку в строгом черном костюмчике, которая выжидающе смотрела, склонив голову набок.

— Итак, чем я могу вам помочь? — повторила девушка, поскольку Катя не спешила с ответом.

— Мне.., мне нужно понаблюдать за одной женщиной… — наконец выдавила Катерина, вспомнив домашнюю заготовку.

— Именно этим и занимаются наши опытные сотрудники! — ответила девушка таким радостным голосом, как будто Катя предложила ей миллион долларов, освобожденный от налогов. Разрешите проводить вас к нашему менеджеру!

Она провела Катю по короткому, ярко освещенному галогеновыми лампами коридору и распахнула перед ней дверь кабинета. В кабинете, за аккуратным светло-серым компьютерным столом сидел худощавый мужчина с густыми, слегка седеющими волосами. На столе перед мужчиной лежали самые странные и неожиданные предметы: несколько тюбиков губной помады и пудрениц, кукла Барби, игрушечная машинка, искусственная кость, собачий ошейник, красный мяч, десяток пачек сигарет разных марок, коробка обезжиренного йогурта, банка пива и еще много подобных вещей. Конечно, был на столе и современный компьютер с отличным плоским монитором, а сбоку стоял металлический шкаф-картотека с выдвижными ящичками.

Катя подумала, что хозяину кабинета стоило бы немного прибраться у себя на рабочем столе, если он хочет производить на посетителей хорошее впечатление.

Мужчина чуть приподнялся, указал Катерине на глубокое кресло и выжидательно уставился на нее.

— Итак… — проговорил он наконец, — муж?

— Что — муж? — Катерина напряглась. — Что вы знаете о моем муже? У вас есть какие-то сведения о нем?

— Пока мы о нем ничего не знаем, но если вы хотите нам это поручить, мы узнаем о нем все!

Абсолютно все! Каждый его шаг, каждую встречу, каждый телефонный разговор…

Катя растерянно молчала, и хозяин кабинета принял это за проявление недоверия. Он взял в руку пачку сигарет, чуть заметно сжал ее, и из пачки послышался настороженный голос:

— Шестой слушает, жду ваших распоряжений, шеф!

— Шестой, это первый, отбой! — и шеф положил пачку на место.

— Все наши лучшие сотрудники готовы к исполнению заданий. Мы можем установить за вашим мужем круглосуточное наблюдение, обвешать его микрофонами и видеокамерами, поставить на прослушку его мобильный телефон.., мы предусмотрели буквально все.., например, у вас есть собака? — и мужчина взял в руки искусственную кость и ошейник. — Как вы понимаете, это не простые аксессуары, в кость вмонтирован передатчик, а в ошейник — видеокамера.

— Собаки у меня нет, — прервала его Катя, — и я вовсе не собираюсь поручать вам следить за своим мужем, — она вздохнула, вспомнив, как далеко от нее находится муж, и продолжила:

— Я ему безоговорочно доверяю!

— Зря, — мужчина неодобрительно покачал головой, — доверять мужчинам можно только в исключительных случаях.., но тогда, простите, зачем вы пришли к нам в агентство?

— Дело вовсе не в муже, — Катерина понизила голос и придвинулась ближе к столу, — дело в моем брате! Понимаете, он очень обеспеченный человек, и вокруг него постоянно увиваются всевозможные девицы, этакие, вы понимаете, охотницы за состояниями, хищницы, любительницы чужого добра…

Мужчина кивнул:

— Я вас очень хорошо понимаю!

— И вот, в последнее время особенно часто он стал бывать с одной такой особой.., у меня нет сомнений, что она — из таких же хищниц, но брат не хочет и слышать о ней ничего плохого, он совершенно потерял голову! Кроме всего прочего, она не так уж молода…

— И что вы хотели бы? — подтолкнул мужчина замолчавшую клиентку.

— Я хотела бы выяснить о ней все, что можно! — воскликнула Катя. — Я более чем уверена, что у этой особы темное прошлое Да и в настоящем у нее наверняка найдутся грешки!

— Если поискать — непременно найдутся! обнадежил Катю мужчина. — Нет такого человека, у которого в шкафу не притаился скелет!

— Я принесла вам фотографии этой ужасной женщины, — Катя открыла сумочку и вынула пачку фотографий Ирины, которые они с подругой изготовили минувшим утром и напечатали в срочном ателье фирмы «Кодак».

— Красивая женщина, — проговорил менеджер, разглядывая фотографии, — у такой наверняка найдутся темные пятна в биографии…

— Только, вы понимаете, это должны быть очень темные пятна, потому что мой олух-брат влюблен в нее до беспамятства…

— Мы постараемся, — мужчина кивнул и спрятал снимки в ящик стола, — если пятна будут недостаточно темными, мы подбавим черной краски…

— Вы меня очень хорошо поняли! — закивала Катя. — Эго именно то, о чем я хотела вас попросить!

Катерина договорилась с менеджером, что позвонит на следующий день, чтобы узнать о первых результатах, и вышла из кабинета. Однако она не успела покинуть офис агентства, поскольку навстречу ей через холл, преодолевая слабое сопротивление секретарши, двигалась разъяренная особа женского пола. Это была крупная блондинка, на щеках которой алели пятна нервного румянца. Приглядевшись, Катя с изумлением узнала в ней Варвару, ревнивую вдову человека, на чьи поминки не так давно она попала по ошибке. Прошлую встречу с Варварой Катерина вспоминала с ужасом, и совершенно не хотела ее повторения. Поэтому она отскочила с пути разъяренной фурии и спряталась в уголке за аквариумом. Было ужасно неудобно в шубе. Черепаха, которая лежала на камне перед воротами игрушечного замка, посмотрела на нее с удивлением, но Катя прижала палец к губам, и благородное животное не стало поднимать шума.

— Я вас выведу на чистую воду! — орала Варвара. — Я все ваши махинации насквозь вижу!

Это вам не сойдет с рук!

— Постойте, дама, — пыталась остановить ее секретарша, — объясните, какие у вас претензии?

Вы чем-то недовольны? Мы сейчас во всем разберемся!

— Да я с тобой и разговаривать не собираюсь!

Где твое начальство? Ты их прикрыть пытаешься? Не выйдет!

Из своего кабинета выскочил тот мужчина, с которым только что разговаривала Катерина, и включился в диалог.

— В чем дело? Пройдемте ко мне в кабинет, я внимательно выслушаю все ваши претензии! Вы остались недовольны нашей работой?

— Еще бы я осталась довольна! — Варвара еще прибавила громкость, хотя это казалось невозможным. — Ваш малахольный детектив следил за моим мужем целый месяц, доложил мне, что муж чист как стеклышко, никого у него нет, а потом, когда муж умер…

— Выражаю вам наши соболезнования.., вклинился менеджер.

— Можешь ими подавиться! — рявкнула Варвара. — Мне на твои соболезнования.., так вот после его смерти мне с работы отдали все его бумаги, и я там нашла фотографии, где мой покойник, кобель, с другой бабой! Значит, ваш сыщик, чтоб его черти разорвали, выследил моего мужа, но вместо того, чтобы отдать фотографии мне, продал их мужу за дополнительные деньги…

— Тише, прошу вас! — зашикал менеджер на разъяренную клиентку. — Пойдемте ко мне в кабинет..

— А ты мне рот не затыкай! Не на такую напал! Я вас всех выведу на чистую воду! Жулики!

Махинаторы! И с тобой я тоже разговаривать не собираюсь! Где ваш директор?

— Пойдемте, Артур Семенович вас лично примет, — менеджер и секретарша подхватили Варвару с двух сторон под руки и повели в дальний конец офиса. Даже когда за ними закрылась обитая светлой кожей дверь, оттуда продолжали доноситься вопли Варвары.

Катерина тихонько выглянула из-за аквариума. В холле никого не было, кроме нее самой и черепахи. Дверь кабинета, в котором Катя недавно беседовала с менеджером, была приоткрыта.

Катя переглянулась с черепахой и проскользнула в кабинет. Черепаха проводила ее неодобрительным взглядом.

Даже досюда долетали отдаленные раскаты Варвариного голоса. Катя решила, что до тех пор, пока неукротимая вдова расправляется с сотрудниками детективного агентства, можно не опасаться появления хозяина кабинета и спокойно заниматься поиском необходимой информации.

Беда была только в том, что Катерина сама толком не знала, что она хочет найти. Кроме того, она не имела никаких навыков работы с компьютером, где обычно в наше время все нормальные люди хранят большую часть важной и необходимой информации. Поэтому оставалось надеяться только на письменный стол и на ящики картотеки.

Начала она с ящиков стола. Выдвигала их один за другим, но никаких бумаг в них не имелось — лежали только такие же странные предметы, как на столе, — тюбики помады, пачки сигарет, пудреницы, детские игрушки. Катя предположила, что все это — шпионское оборудование, разные микрофоны, камеры и прочие хитрые приспособления для подслушивания и подглядывания за другими людьми. Окончательно убедилась она в этом мнении, когда, открыв из любопытства тюбик помады, неожиданно услышала из него мужской голос.

— Первый? — проговорил этот голос с вопросительной интонацией. — Это двенадцатый! Какие будут указания?

— Наблюдать за тринадцатым! — ляпнула Катерина от неожиданности, и поспешно закрыла говорящий тюбик.

Правда, тут же она снова его открыла: ей показалось, что помада в этом тюбике очень подходит по тону к ее волосам. Она мазнула помадой по губам, придирчиво взглянула в карманное зеркальце и осталась недовольна. Из тюбика снова донесся голос:

— Первый, первый, это двенадцатый! Уточните насчет тринадцатого, не понял задание…

— Чего тут непонятного! — пробормотала Катерина и снова закрыла говорящую помаду. Она достала собственный тюбик, прошлась по губам и убедилась, что этот оттенок гораздо лучше. Положив помаду на стол, она продолжила свои изыскания.

Убедившись, что в ящиках стола нет ничего сколько-нибудь для нее интересного, Катя повернулась к металлическому шкафу с картотекой.

Она помнила, что фамилия интересующего ее детектива — Линьков, и поэтому первым делом выдвинула ящик с материалами на букву "Л". Быстро перебрав бумаги в этом ящике, она наконец увидела довольно объемистую стопку документов, помеченную нужной фамилией.

В это время из коридора раздался новый взрыв голосов, среди которых явственно преобладало мощное контральто Варвары. Видимо, она вырвалась из кабинета директора и перенесла свою разрушительную активность в холл. Катерина испуганно заметалась, торопливо выхватила из картотеки все подходящие бумаги, сбросила их в предусмотрительно захваченный полиэтиленовый пакет и бросилась к дверям. Тут она вспомнила, что оставила на столе свою помаду, и подумала, что это очень опасно: сотрудники «Лео», которые собаку съели на слежке и наблюдении, моментально по этой помаде вычислят, кто похозяйничал у них в картотеке. Наверняка для них это не составит труда. Кроме того, Кате просто жалко было оставлять свою любимую помаду. Она вернулась к столу, схватила тюбик и опять бросилась к двери.

Тихонько выглянув в холл, она увидела, что там разворачивается финальный акт трагедии.

Или, возможно, комедии.

Варвара, красная и растрепанная, крыла почем зря окруживших ее кольцом детективов, во главе с худощавым менеджером, хозяином того кабинета, где в данный момент скрывалась Катя, и низеньким важным толстячком в дорогом сером костюме и шелковом итальянском галстуке ослепительной попугайской расцветки. Толстячок, по всей видимости, и был директором детективного агентства Артуром Семеновичем.

Варвара пыталась пробиться сквозь плотный строй противников и разбить что-нибудь ценное из оборудования и оргтехники, детективы из последних сил держали оборону. Черепаха из своего аквариума с интересом наблюдала за этой борьбой — видимо, не каждый день ей удавалось насладиться подобным зрелищем.

Катерина, убедившись, что все участники сражения в холле заняты друг другом и не смотрят по сторонам, выскользнула из дверей кабинета, осторожно прикрыв их за собой, чтобы не прищемить шубу. Конечно, сказать про женщину ее комплекции «выскользнула» можно только с натяжкой, но она, по крайней мере, сделала все, что могла.

Выбравшись в холл. Катя пробралась туда, где уже пряталась сегодня — в закуток за аквариумом. Черепаха взглянула на нее, и на морщинистой морде рептилии появилась злорадная усмешка. Казалось, она только и ждет возможности выдать прячущуюся женщину.

— Тортиллочка! — прошептала Катя, — Ну пожалуйста, не выдавай меня! Я сюда еще приду и обязательно принесу тебе что-нибудь вкусненькое! Что ты любишь — фрукты? Я могу принести тебе бананов.., или ананасов…

Противная черепаха скорчила презрительную гримасу и недовольно щелкнула кривым птичьим клювом.

— Ты не любишь бананы и ананасы? Ну, тогда я принесу киви.., или манго.., а может быть, ты любишь папайю или маракуйю? Я, правда, сама не очень хорошо представляю, что это такое…

Черепаха явно задумалась. Во всяком случае, Катерина заговорила ей зубы — правда, у черепах, кажется, и зубов-то нет. По крайней мере, она выиграла время. Сотрудники агентства постепенно общими усилиями затолкали Варвару в кабинет менеджера и скандал продолжился там, за закрытыми дверями. Катерина облегченно вздохнула, бросила на черепаху победный взгляд и гордо направилась к выходу из детективного агентства.

Черепаха проводила ее разочарованным взглядом — она поняла, что никакой маракуйи ей не видать как своих собственных ушей. Правда, у черепах ушей тоже, кажется, нет.

* * *

Катерина ворвалась в тихое кафе, где поджидала ее Ирина, как махновская сотня на захваченный степной полустанок. Вид у нее был торжествующий и довольный.

— Вот ты в меня не верила, — гордо заявила она подруге, плюхнувшись рядом с ней за стол, а я тем не менее все раздобыла!

— Почему я не верила? — прервала ее Ирина, оглядываясь по сторонам. — Я в тебя верила, только говори, пожалуйста, потише, а то на нас уже оглядываются!

— А как насчет пирожных? — Катя послушно перешла на шепот, — Мы договаривались о трех!

Ирина окинула взглядом ее фигуру и тяжело вздохнула.

— И нечего так на меня смотреть! — Катя снова прибавила громкость. — Ты не представляешь, что я там пережила, в офисе этих детективов!

Это был самый настоящий стресс, а ты ведь знаешь, какое средство лучше всего помогает от стресса!

— Да уж знаю! — Ирина снова тяжело вздохнула и подозвала официантку.

— Мне, пожалуйста, «Персиковую фантазию», — мечтательно начала Катя, — ореховый рулет, и еще такое шоколадное, с марципанами и глазурью, кажется, оно называется «День и ночь», и еще «Графские развалины»…

— Это уже четыре, — прошипела Ирина, Катька, ты лопнешь!

— Как, разве четыре? — Катерина смутилась. Ну, я наверное просто обсчиталась.., хорошо, тогда орехового рулета не надо. И кофе — самую большую чашку, обязательно со взбитыми сливками!

Когда официантка удалилась, Катя выложила на стол свой пакет с боевыми трофеями и гордо провозгласила:

— Вот!

Ирина огляделась по сторонам и осторожно вытащила из пакета первую папку. Сверху к ней была приклеена этикетка с крупной надписью:

«Блондинка в законе». Пониже этой надписи был выведен длинный ряд каких-то непонятных букв и цифр.

— Странно! — удивилась Ирина. — Ты уверена, что попала именно в детективное агентство, а не на киностудию? «Блондинка в законе» — это название американского фильма. Здесь что же его сценарий?

— За кого ты меня принимаешь! — обиделась Катя. — Говорят же тебе — эти папки лежали в картотеке на фамилию Линьков, значит — имеют самое прямое отношение к нашему покойнику!

— Предположим, — Ирина пожала плечами и открыла папку.

Внутри были аккуратно сложены листки с отпечатанными на компьютере сообщениями.

«Первый день наблюдения. Объект проследовал из дома на работу, по дороге никуда не заходил. Никаких подозрительных контактов не наблюдалось. Служебный телефон объекта поставлен на прослушку. Все разговоры объекта носили исключительно рабочий характер. В обеденный перерыв посетил ресторан быстрого питания „Гриль-мастер“ на 4-й Красноармейской улице, обедал вдвоем с сослуживцем Щукаренко С. С., спиртного не употреблял. На работе задержался до двадцати одного часа. После работы отправился домой, по дороге никуда не заходил».

— А ты говоришь — сценарий! — проговорила Катя. — Это явно отчет Линькова о наблюдении за каким-то человеком…

— Скорее, за каким-то ангелом, — уточнила Ирина, — никуда не заходил, ни с кем не встречался, по телефону и то разговаривал исключительно на служебные темы… Ты права, это не сценарий! На фильм по такому сценарию не пошел бы ни один зритель в здравом уме!

Она перевернула страницу. Следующий отчет практически ничем не отличался от первого. Объект был только на работе, говорил только о работе, и если бы можно было поставить на «прослушку» не только его телефонные разговоры, но и его мысли, они наверняка тоже были бы исключительно о работе. Правда, с работы он вернулся опять довольно поздно, но снова никуда не заходил.

— Видимо, самый натуральный трудоголик, проговорила Ирина, — а жена — болезненно ревнивая особа и поручила агентству «Лео» слежку за этим унылым субъектом…

К столику подошла официантка с Катиным заказом. Катерина оживилась и приступила к своему излюбленному занятию — планомерному уничтожению пирожных. Ирина покачала головой, но ничего не сказала и перевернула следующую страницу.

На следующих страницах было почти слово в слово то же самое, что и в начале отчета. Ирина хотела уже закрыть папку, убедившись, что ничего не узнает из ее содержимого, но вдруг на одном из последних листков прочла совершенно неожиданное сообщение:

«Объект проследовал из дома на работу. По дороге никуда не заходил. В обеденный перерыв вышел пообедать в „Гриль-мастер“. Там почувствовал себя плохо, сослуживец Щукаренко С. С. вызвал „скорую помощь“, однако объект до приезда медиков скончался от сердечного приступа. В связи со смертью объекта наблюдение прекращаю».

Больше на странице ничего не было написано, только какая-то абракадабра из букв и цифр.

— Да это же знаешь кто? — возбужденно прошептала Катя, от волнения даже оторвавшись от третьего пирожного. — Я все поняла! Это Владимир!

— Какой еще Владимир? — Ирина подозрительно покосилась на подругу.

— Ну Владимир, муж Варвары! Тот самый, на чьи поминки я попала по ошибке!

— Ax, этот…

— Ну да! Варвара как раз сегодня прибежала в агентство скандалить и качать права.., она действительно поручила им следить за мужем, и они представили ей отчет, будто он ангел с крыльями…

— Ну да, вот этот самый…

— А когда она забирала на работе его вещи, среди них нашла стопку фотографий, где ее покойный муженек запечатлен в обществе какой-то дамы!

— Вот вам и трудоголик! — усмехнулась Ирина. — А Линьков-то хорош! Значит, мужу за дополнительные деньги он отдал компрометирующие снимки, а жену убедил, что ее супруг идеальный семьянин!

— Понятно, почему на папке написано «блондинка в законе»! — догадалась Катя. — Варвара натуральная блондинка, вот они и выбрали для ее дела такое условное обозначение!

— Может быть, — согласилась Ирина, — кстати, вполне возможно, что «сослуживец Щукаренко С. С.» — это вовсе не сослуживец…

— А кто? — удивленно переспросила Катя.

— Не сослуживец, а сослуживица. Допустим, Светлана Сергеевна. Или Серафима Сигизмундовна. Ну да это сейчас нас не интересует. Нам важно понять, мог Линьков при слежке за этим самым Владимиром наткнулся на что-то такое важное, из-за чего его убили…

— А может, как раз Варвара его и убила, — высказала Катя догадку, — за то, что он ее обманул?

— Тише ты! — шикнула на нее Ирина. — Мало тебе одного посещения «обезьянника»? Опять мы в людном месте говорим об убийствах, как тогда в торговом центре! Снова нас кто-нибудь подслушает и сообщит милиции… Жанка явно будет не в восторге, если ей опять придется нас выручать!

— Ну прошлый-то раз об убийстве говорила именно ты… — ехидно заметила Катя.

— А насчет Варвары — это явно пустой номер, вздохнула Ирина.

— Почему?

— Ну сама посуди — неужели она, после того как зарезала детектива, пришла бы в агентство скандалить и качать права? И потом, поняла-то она, что детектив ей все наврал только после того, как муж умер!

— А может, она это нарочно — чтобы никто на нее не подумал! — проговорила Катя и вдруг возбужденно зашептала:

— Я знаю! Я знаю, в чем дело! Владимир вовсе не умер!

— Как же не умер, если ты была на его поминках?

— Он не умер! Его убили, а Линьков случайно оказался свидетелем этого преступления, и за это поплатился жизнью!

— Нет, Катька, не знаю, кто из нас двоих пишет детективы! По-моему, у тебя совершенно необузданная фантазия! Да при такой жене, как эта Варвара, он непременно должен был умереть от инфаркта или чего-нибудь подобного!

Удивительно, как это он прожил с ней много лет!

— Ну я не знаю… — протянула Катя, — по-моему, это была очень хорошая версия…

Она замолчала и удивленно уставилась на свою опустевшую тарелку: «Ой, а они уже кончились! Наверное, я зря отказалась от орехового рулета…»

— Катька, прекрати! — Ирина достала следующую папку и прочитала надпись на обложке:

— «Огнегривая Соня».

Ниже, как и на первой папке, были выписаны буквы и цифры.

— Огнегривая Соня! Такой фильм тоже есть! обрадовалась Катерина. — Правда, я его не видела и не знаю, в чем там дело, но это и не важно.

Наверное, они просто так кодируют свои операции — по сходству с заказчицей. Значит, эта заказчица наверняка рыжая…

— Скорее, не заказчица, — Ирина начала с выражением читать первый листок из этой папки:

— "Первый день наблюдения. Объект поднялся приблизительно в двенадцать тридцать, принял ванну, позавтракал и около четырнадцати часов поехал в фитнес-клуб «Афродита».

Там находился до семнадцати часов. Никаких подозрительных контактов в клубе не имел, большую часть времени провел в кафе за разговором с Ершовой О. О…"

— Да, наверное, Огнегривая Соня — это не заказчица, а объект! — вставила реплику Катерина.

— Наверное, — согласилась Ирина и добавила, — а в остальном все в точности, как в случае с Владимиром…

Она продолжила читать:

— «После фитнес-клуба объект отправился в косметический салон „Мона Лиза“, где провел около двух часов, затем — в парикмахерскую…»

— Ну до чего же некоторые люди интересно живут! — восхитилась Катерина. — Фитнес-клуб, косметический салон, парикмахерская.., а вот мы с тобой, Ирка, живем как-то не правильно.

Как какие-нибудь первобытные дикари. Еще к парикмахеру изредка ходим, а вот в косметический салон и в фитнес-центр.., я вообще, кажется, ни разу там не бывала.

— Не обобщай, — обиженно оборвала ее Ирина, — если ты никуда не ходишь, это не значит, что я…

— А ты что — записалась в фитнес-клуб? — удивилась Катя.

— Нет, но, по крайней мере, к косметологу хожу. Изредка.

— Вот именно — изредка! А надо это делать постоянно!

— Но мы же с тобой — работающие женщины, в отличие от этой пожароопасной Сони, мы не можем позволить себе такой образ жизни… кроме того, скажи мне, дорогая, когда ты последний раз была у парикмахера?

— Сейчас скажу… — Катерина глубоко задумалась, шевеля губами. — Кажется, это было перед Новым годом…

— Ну вот, а сейчас у нас уже март!

— Не понимаю, к чему ты клонишь! Тебе обязательно нужно меня унизить? Ведь мы с тобой, кажется, подруги!

— Ну ладно, не обижайся. Давай лучше подумаем, какие выводы можно сделать из этого отчета.

— Да никаких! То есть, те же самые, что из первого — Линьков опять наверняка договорился с «объектом», с этой самой Соней, взял с нее деньги и подготовил для мужа такой отчет, после которого тот должен на свою жену молиться и ежедневно делать ей ценные подарки…

— Послушай! — воскликнула Ирина, округлив глаза. — А ведь эта Соня — та девица, с которой Линьков сидел в кафе в день своей смерти! Она ведь была ярко-рыжая, то есть огнегривая…

— Точно! — Катя подпрыгнула на стуле от возбуждения. — Она ведь как раз там передавала ему деньги! Ах, он мерзавец! Так он со всеми так поступает! Вот и доверяй после этого частным детективам!

— Ну, мы с тобой, кажется, и не обращаемся к их услугам.

— Как это не обращаемся? Я как раз только что от них!

— Ну это — совсем другое дело, ведь ты к ним обратилась только для отвода глаз…

— Ну, неважно… — Катя задумалась. — А может, это Соня его и замочила? Не сторговалась с ним, не сошлась в цене и — чик!

— Да она-то как раз сторговалась! Мы же видели, как она под столом передала ему деньги!

Если бы она собиралась его убить, она бы денег ему не дала — чего добру-то зря пропадать!

— Ну я не знаю.., может быть, она боялась, что он будет и дальше ее шантажировать. Где у нее гарантии, что он не захочет получить еще денег? А так — нет человека, нет проблемы!

— Ну, Катька, только что ты готова была во всем обвинить Варвару, теперь у тебя уже Соня виновата.., давай лучше посмотрим, что у него лежит в остальных папках.

На третьей папке была наклеена этикетка с надписью «Перед заходом солнца». Шифр из букв и цифр на этой этикетке тоже присутствовал.

— А это еще что такое? — удивилась Катерина. «Блондинка в законе» — понятно, это Варвара, «Огнегривая Соня» — тоже вроде догадались, а это что значит? Вроде и фильма такого нет…

— Фильма — нет, зато есть спектакль.., раньше его очень часто ставили…

— А, ну да, точно! Про двух стариков!

— Вот именно… — и Ирина начала читать первую страницу:

— «Первый день наблюдения. Объект покинул дом в одиннадцать часов, недолго посидел в сквере. Разговаривал с двумя неизвестными. Разговор удалось прослушать: о погоде и самочувствии. Потом доехал до шахматного клуба, там находился с двенадцати двадцати до пятнадцати ноль ноль, сыграл одну партию с Криворучко М. М., проиграл ему. Обсудил результаты мирового чемпионата по шахматам. Из клуба поехал в клинику „Антей“, был на приеме у врача-терапевта Автандилова, прием занял двадцать пять минут. Прослушать разговор с врачом не удалось. После этого записался на следующий день к окулисту, уехал из клиники, по дороге домой зашел в супермаркет „Мегасила“, сделал покупки на сумму четыреста пятьдесят рублей, после чего вернулся домой».

— Слушай, это точно какой-то старичок! прервала подругу Катерина. — Шахматный клуб, клиника — это вам не косметолог и парикмахер!

Но кому, интересно, пришло в голову следить за старичком? Может быть, его супруга приревновала на старости лет, да с такой страшной силой, что наняла детектива?

— Не обязательно, — задумчиво проговорила Катя, — судя по всему, старичок не бедный.., супермаркет «Мегасила» — не для малоимущих пенсионеров, да и клиника тоже, наверняка, не из дешевых — во всяком случае, не районная поликлиника. Так что, может быть, тут дело в деньгах, а не в ревности. То есть даже не «может быть», а наверняка!

Катя перестала слушать подругу: она как зачарованная следила за официанткой, которая сновала между столиками с подносом, полным всевозможными кулинарными роскошествами.

— Катька, немедленно возьми себя в руки! прикрикнула на нее подруга. — Не смотри такими голодными глазами, как будто это не ты только что смолотила целых три пирожных!

— Ну так то когда было… — грустно проговорила Катерина, — и они были такие маленькие!

— Вовсе не маленькие!

— Ну ладно, читай, что там у тебя дальше.

На следующих страницах этой папки не было ничего нового. «Объект» все также проводил свое время между клиникой, шахматным клубом и магазинами, для разнообразия пару раз заглянув в известный антикварный салон и в зоомагазин «Кот Леопольд».

— Знаешь что, — проговорила Ирина, закончив чтение и отметив, что на первой странице также была какая-то цепочка букв и цифр, — мне почему-то кажется, что именно с этим делом связано убийство Линькова.

— Откуда у тебя такая уверенность? По-моему, слежка за каким-то старичком вряд ли достаточный повод для убийства…

— Ты не права. Наоборот, ревность, эмоции это, конечно, тоже очень впечатляет, и следить за мужем или женой может быть увлекательно, но убийства гораздо чаще случаются из-за денег.

А интуиция мне подсказывает, что в истории с этим старичком деньги играют главную роль.

— Конечно твоя интуиция — это очень надежный источник информации, — обиженно проговорила Катерина, — но давай все же прочитаем и следующую папку. Кажется, она уже последняя?

Действительно, в пакете осталась единственная папка. На ней была прикреплена этикетка с надписью «Окончательный анализ».

— Такое кино точно есть! — обрадовалась Катерина. — Там Шарон Стоун и Ума Турман играют двух сестер, и одна из них..:

— Не Шарон Стоун, а Ким Бесинджер, — машинально поправила ее Ирина, — а вообще, дело не в фильме.

И она начала читать первую страницу:

— "Первый день наблюдения. Объект выехал из дома в девять тридцать. Остановился на автозаправке на Поклонной горе, заправился. Работник заправки передал объекту пакет. Объект доехал до площади Мужества, вошел в помещение фирмы «Авгур», находился там пятнадцать минут. Вышел в десять часов двадцать четыре минуты без пакета, поехал в направлении городского центра. На Литейном проспекте остановился около ресторана «Витязь», вошел через служебный вход. Находился внутри около сорока минут.

В одиннадцать часов тридцать пять минут вышел из ресторана, доехал до магазина «Босс» на углу Садовой улицы и Вознесенского проспекта, находился там около часа, выбирал костюм. Приобрел костюм, четыре рубашки и галстук, в двенадцать часов пятьдесят минут вышел из магазина и поехал в ресторан «Николай Первый». Здесь объект встретился с мужчиной казказской внешности, на вид около сорока пяти лет. В ресторане объект и его знакомый находились около полутора часов, пообедали. Вышли в четырнадцать часов сорок минут, объект сел в свою машину, его знакомый — в «Мерседес — 320», государственный номер такой-то. «Мерседес» поехал впереди, машина объекта — за ним. Проехали по Загородному проспекту, по Московскому, доехали до аэропорта, свернули к таможенной зоне, там находились около трех часов. В восемнадцать сорок выехали с таможни, поехали в направлении центра города. Знакомый объекта свернул на Невский проспект, объект продолжил двигаться в северном направлении. В девятнадцать тридцать снова остановился около фирмы «Авгур», зашел внутрь, вышел через десять минут и поехал домой".

Ирина отложила папку и уставилась на нее в задумчивости.

— Интересно, — проговорила она наконец, водя пальцем по строчке цифр и букв, — что это за шифр?

— Ну не знаю, — Катя пожала плечами, — может быть, они так обозначают свои дела, чтобы проще было организовать учет.

— Нет, тут что-то другое.., слишком уж много здесь цифр, для учета им вполне хватило бы четырех-пяти. Ну-ка, напомни, какой адрес у Варвары, к которой ты попала на поминки!

Катя передернула плечами от неприятного воспоминания.

— Улица Семицветова, дом восемнадцать, квартира шестьдесят девять, — заученно отбарабанила она, и тут же поправилась:

— Ой, то есть девяносто шесть, квартира шестьдесят девять это у теткиной приятельницы Аллы Марковны, которой я роклетницу отвозила!

— Ну-ка, ну-ка, — Ирина положила перед собой первую папку и забормотала, — значит. Семицветова, восемнадцать, девяносто шесть.., а тут у нас что? СМЦВТ29076754892…

— Чушь какая-то, — Катерина тяжело вздохнула, — неужели ты думаешь, что в этом можно разобраться?

— Можно, — Ирина не отрываясь смотрела на шифр, — сначала вообще все просто: СМЦВТ — это «Семицветов», то есть улица Семицветова.., просто пропущены гласные буквы. А вот что дальше… дом восемнадцать, квартира девяносто шесть.., а у нас 2907.., ну-ка.., а, вот в чем дело! Они к каждой цифре просто прибавляют единицу!

— Что? — удивленно переспросила Катя, заглянув через плечо подруги. — Ничего не понимаю!

— Ну смотри. Первая цифра в номере дома один, а в шифре — два. Вторая цифра — восемь, а в шифре — девять. Понимаешь?

— Ага, но следующая цифра — ноль! Как-то у тебя, Ирка, концы с концами не сходятся!

— Очень даже сходятся! Первая цифра в номере квартиры — девятка, девять плюс один десять. Лишнюю цифру отбрасываем, и у нас получается как раз ноль. А со второй цифрой квартиры вообще все ясно: шесть плюс один семь, в шифре и стоит семерка!

— Ой, ну до чего же ты умная! — восхитилась Катерина. —Хорошо, а остальные цифры что значат? Размер талии, груди и бедер?

— Есть у меня предположение, — Ирина достала ручку и что-то написала на салфетке. — Ну да, все так и есть, я поняла!

— Поясни и для меня, глупой, — обиженно проговорила Катя.

— Все очень просто! Остается всего семь цифр, как в телефонном номере. Точно также отнимаем от каждой цифры кода по единице, и у нас получается 564-37-81. Я живу в соседнем доме, и у меня телефон начинается тоже на пятьсот шестьдесят четыре. Так что здесь зашифрован адрес и телефон Варвары, а на остальных папках — адреса и телефоны других заказчиков… или, возможно, объектов.

Ирина увидела в глазах подруги некоторое недоверие и предложила:

— Если ты сомневаешься, можешь набрать этот номер и проверить — тебе наверняка ответит Варвара…

— Ой, нет! — испуганно воскликнула Катя. Только не это! Я нисколько не сомневаюсь! Ирка, ты просто гениальная личность! Прямо как этот…

Шлиман.., то есть я хотела сказать — Шамполион.., ну тот, который египетские иероглифы расшифровал. Я бы до такого никогда не додумалась!

— Лесть прибереги для мужчин, — отмахнулась Ирина, — она на них безотказно действует.

— Какие мужчины! Я замужняя женщина! и Катя тяжело вздохнула, вспомнив, как далеко сейчас находится ее муж.

— Ладно, не будем о грустном, — она снова повеселела, — может, возьмем еще по пирожному?

— Никаких пирожных! Это пагубный путь. Ты сегодня превысила все допустимые пределы.

И вообще, пора отсюда уходить! — Ирина решительно поднялась из-за стола. — Поехали ко мне домой!

— Уходить? — грустно проговорила Катерина, оглядев все те пирожные, которые она еще не успела попробовать. — Жаль! Мне здесь так понравилось! А что мы будем делать у тебя дома?

— Нам нужен компьютер. Точнее, нам нужна компьютерная база данных.

— Зачем?

— Катька, ты меня утомляешь! Мы хотим разобраться в этом деле, которое висит над нами как дамоклов меч?

— Ну хотим… — проговорила Катя не очень уверенно.

— А раз так, мы сейчас поедем ко мне домой и пробьем по компьютерной базе адреса и телефоны с этих папок. В конце концов, не зря же ты с риском для жизни добывала их в детективном агентстве!

Последний аргумент оказался решающим.

* * *

Через час, покопавшись в базе данных, Ирина выяснила четыре имени. То есть одно имя они с Катей и так уже знали — имя Варвары, заказчицы по делу под кодовым названием «Блондинка в законе». Теперь они знали, что полностью ее зовут Варвара Дмитриевна Окунева. Второй адрес, с папки под надписью «Огнегривая Соня», принадлежал Николаю Арнольдовичу Рыбакову, который вместе с женой Софьей Андреевной проживал по адресу: Малая Конюшенная улица, дом семь, квартира двенадцать.

— Малая Конюшенная! — завистливо вздохнула Катерина. — Какое сказочное место! Самый центр, с видом на Казанский собор, и при этом тишина, пешеходная зона.., богатенькие буратины!

Следующий адрес — тот, который был написан на папке с названием «Перед заходом солнца», принадлежал Василию Аполлоновичу Плотицыну. Проживал Василий Аполлонович, если верить базе данных, совершенно один в квартире номер двадцать девять дома сорок по Пушкинской улице.

— Год рождения — тысяча девятьсот двадцать седьмой, — прочитала Катя, — семьдесят семь лет человеку, кто, интересно, мог его приревновать?

Одно отчество чего стоит — Аполлонович! От него прямо-таки веет антиквариатом!

— Говорю тебе — ревность тут совершенно ни при чем! — отозвалась Ирина, вглядываясь в экран монитора. — Наверняка здесь замешан какой-то денежный интерес! Да вот хотя бы квартира.

Пушкинская — это, конечно, не так круто, как Малая Конюшенная, но все же тоже центр. Живет-то он один, значит, на эту квартиру могут претендовать какие-нибудь родственники.., и насчет того, что от него веет антиквариатом — может быть, ты тоже права. Допустим, что эта квартира на Пушкинской действительно набита антиквариатом, а он так подорожал за последнее время! Нет более надежного вложения денег… так что я бы как раз и начала расследование с Василия Аполлоновича.

— Ну ты же у нас гений, — фыркнула Катя, делай, как знаешь, а я слушаю и повинуюсь! — и она поднесла руку к несуществующей фуражке, как будто отдавая подруге честь.

— Еще, конечно, остается «Окончательный анализ», — проговорила Ирина, щелкая компьютерной мышью, — под этим кодом скрывается Алексей Иванович Дорожкин, проживающий на Северном проспекте дом десять, квартира двести шестьдесят четыре, но он уж очень много ездит, следить за ним слишком тяжело, так что оставим его на потом.

— Что, он тоже проживает один? — уточнила Катя.

— Один.

— Значит, он не женат? То есть в его случае дело тоже не в ревности? Почему же ты больше веришь в старичка Плотицына?

— Дорожкин — достаточно молодой человек, семьдесят первого года рождения, так что ревность вполне может иметь место. А то, что он официально не женат, ровным счетом ничего не значит. Может быть, жена у него есть, только они не дошли до загса. Знаешь ведь, что у нас в стране замужних женщин гораздо больше, чем женатых мужчин.

— Как это? — Катя удивленно захлопала глазами. — Что, у нас много мусульман-многоженцев?

— Да нет. Просто многие женщины считают себя замужними, при том что их спутники жизни уверены, что не связаны узами брака. Может быть, и у Дорожкина такая история. Или ревнивая невеста вполне могла установить за ним слежку.., короче, я считаю, что начинать надо с Василия Аполлоновича. В конце концов, так мне подсказывает интуиция.

— Ну, интуиция — это святое, — согласилась Катерина, — в конце концов, ты же у нас пишешь детективы, так что тебе и карты в руки…

Условились встретиться завтра в одиннадцать часов у дома на Пушкинской улице.

— Только не опаздывай, Катерина, — попросила Ирина, — а то упустим мы старичка…

— Ну мне чтобы к одиннадцати на Пушкинскую успеть, нужно в девять утра встать, — надулась Катя.

— Ну и что с того? — вскипела Ирина. — Это же не в пять утра!

— Ничего такого, только я по ночам работаю, у меня вдохновение, — окончательно обиделась Катя, — а вдохновению не прикажешь.

Ирина тут же вспомнила, как Катька в прошлый раз говорила, что работать она может только при дневном свете, и подумала, что ее подруга совершенно распустилась.

— Ну ладно, раз для дела нужно, то я встану пораньше, — смилостивилась Катерина.

На прощанье подруги расцеловались, и Катька наконец ретировалась, беспрерывно вздыхая и вытирая со лба испарину, потому что днем в шубе из рыжей лисы было невыносимо жарко.

Затворив за ней двери, Ирина заметила забытый подругой на столике перед зеркалом тюбик губной помады. Господи, только Катьке могло прийти в голову купить помаду такого цвета! Малиновый идет только брюнеткам, и то не всем. Небось кучу денег выбросила…

Ирина машинально сняла золотистый колпачок и повернула, чтобы рассмотреть цвет получше. Однако вместо помады показался какой-то странный столбик и послышался человеческий голос:

— Первый, первый! Я двенадцатый! Тринадцатого не нашел, очевидно ошибка связи. Наблюдаю за объектом под кодовым названием Красная Шапочка. Объект вошел в платный туалет на Парковой улице. Что делать?

От неожиданности Ирина взвизгнула и выронила помаду. То есть не помаду, а передатчик, как она тотчас сообразила и поняла, что сей странный предмет мог попасть в ее квартиру только с помощью Катерины. А она, надо думать, случайно прихватила помаду в агентстве. Ведь говорила же Катя, что менеджер, принимавший от нее заказ на слежку, просто помешан на разном шпионском снаряжении.

— Первый, первый! — надрывалась помада. Что мне делать?

— Ждать у входа и наблюдать, — неожиданно для себя сказала Ирина, поднеся к губам тюбик и понизив голос.

Общественный туалет на Парковой улице существовал с незапамятных советских времен, и всем жителям города известно было, что он имеет свою особенность. Двери женского туалета выходят на Парковую, а мужского — в небольшой и глухой Сладков переулок. Если неизвестная Красная Шапочка вошла в туалет, стало быть, ей нужно избавиться от слежки, а это легко можно сделать, перебежав из женского туалета в мужской через подсобное помещение. Ирина понятия не имела, что за фрукт эта Красная Шапочка, но ей захотелось сделать гадость неизвестному сыщику. Пускай он упустит свой объект, и его накажут. Небось, такой же отвратительный тип, как покойный Линьков. Это же надо — обманывать клиентов! А Катька еще говорила, что ей там в агентстве давали какие-то гарантии…

Совершенно никому нельзя верить!

Ирина закрыла тюбик и машинально нажала едва заметную кнопку на крышке. Потом открыла и повернула. Каково же было ее удивление, когда из тюбика вылез столбик самой настоящей губной помады. Только цвет был малиновый, с жутким лиловым отливом.

— Джеймс Бонд отдыхает! — негромко сказала Ирина.

— Мам, что это ты делаешь? — послышался голос Наташки. — Неужели ты собираешься пользоваться этой кошмарной помадой?

— Господи! — вздрогнула Ирина. — Что ты подкрадываешься исподтишка? Так и заикой мать сделать недолго!

— Ты совершенно забросила себя! — напустилась на нее Наташка. — Сидишь в четырех стенах нечесаная и в халате…

— Ну уж не правда! — возмутилась Ирина. Ты прекрасно знаешь, что я терпеть не могу ходить по дому в халате! Только утром и вечером!

И насчет прически — на себя бы лучше посмотрела! То есть я понимаю, что сейчас так модно, но…

— Вот именно! Возможно я немножко преувеличила, но дело не в этом! — заявила дочь и не подумав отступить. — Мама, ты мне не нравишься.

После развода с отцом ты совершенно пала духом!

— Да кто тебе это сказал? — изумленно завопила Ирина, так что даже явившийся в прихожую Яша отпрянул, удивленно глядя на двух своих хозяек.

— Не ты ли сама буквально силой заставила меня подать на развод? — продолжала Ирина. И теперь еще вздумала меня жалеть? С чего ты взяла, что я пала духом? Просто у меня много работы…

— Тебе никто не скажет этого кроме меня! заявила дочь. — У тебя морщинки вот тут и вот тут, и еще вечно недовольное выражение лица…

— Что? — Ирина выронила помаду и села на пуфик под зеркалом, потому что ноги внезапно перестали ее держать.

— Да-да, — подтвердило это чудовище в образе ее дочери, — такое впечатление, что ты питаешься одним постным маслом.

— Да с чего ты решила, что я чем-то недовольна? — упавшим голосом спросила Ирина. Мы с тобой живем, кажется, вполне нормально.

— Вот именно кажется! Ты только притворяешься, что у тебя все нормально! Делаешь вид!

И нарочно придумываешь, что у тебя работа отнимает все время! Ты что, хочешь так и просидеть до старости?

— И этого ребенка я родила в муках! — воскликнула Ирина, вскочив с места. — И кто бы мне объяснил, зачем я это сделала? Чтобы выслушивать гадости?

— Это не гадости, а чистая правда, — хладнокровно возразила дочь, — и кроме меня, тебе ее никто не скажет. Потому что, во-первых, я живу с тобой рядом и знаю тебя достаточно хорошо, а во-вторых, со стороны всегда виднее.

— Уж больно ты умная стала! — не выдержала Ирина.

— Мама, грубостью ты ничего не добьешься! спокойно сказала Наташка. — Пойми, это только первый звоночек. Сначала ты покупаешь эту ужасную помаду, которая совершенно не подходит к твоему типу лица и к глазам. Потом начнешь безвкусно одеваться. Кстати, когда в последний раз ты ходила по одежным магазинам?

— Ну… — Ирина вспомнила, что как раз вчера они с подругами собирались прошвырнуться в торговый центр, купить там тренажер и приглядеть кое-что из тряпок.

Все закончилось очень печально. Вместо магазинов их с Катькой упекли в милицию. Хорошо, что Наташка про это не знает, не миновать бы Ирине нагоняя от дочери.

— В твоем возрасте нужно очень следить за собой! — заявила эта негодяйка. — Ведь тебе скоро сорок…

— И вовсе не скоро! — вспыхнула Ирина. — Еще больше полгода! И помада не моя, а Катина…

— А-а, — насмешливо протянула Наташка, ну тете Кате уже ничего не повредит. Наоборот, с такой помадой даже оригинальнее…

Она подхватила Яшу и ушла в комнату. Ирина полезла за помадой, закатившейся под вешалку и, вставая, сильно ударилась головой о галошницу. Чувствуя, как из глаз брызнули слезы, Ирина потерла затылок и тяжко вздохнула. Все-таки дети бывают удивительно жестоки!

* * *

И хоть вечером они с дочкой помирились, вместе поужинали, и Наташка даже вызвалась вымыть посуду, чего за ней обычно не водилось, на следующее утро Ирина сделала вид, что спит, и не вышла из своей комнаты, чтобы проводить дочку в школу. Раз она такая умная, думала Ирина, что учит мать как ей жить, то вполне способна самостоятельно приготовить себе завтрак. Однако с коккером такой номер не прошел, и как только за Наташкой захлопнулась дверь, Яша недвусмысленно дал понять хозяйке, что с собакой нужно гулять три раза в день и кормить тоже три раза. Насчет кормления он малость преувеличил, но Ирина вполне приняла его претензии по поводу немедленной прогулки.

— Яшенька, золотце, не убегай далеко! — Ирина отстегнула поводок, и коккер, презрев все наставления хозяйки, сломя голову бросился на поиски приключений. Приключения эти обещали ему две симпатичные дамы — персиковая пуделица по имени Лолита, которая жила в соседнем подъезде, и колли Джессика. Джессика была дамой весьма солидной, по собачьему счету преклонных лет, к коккеру Яше относилась по-матерински, но никогда не отказывалась с ним немножко поиграть. Пуделица жеманилась, кокетливо склоняла голову набок — в общем, набивала себе цену.

Ирина постояла немного, глядя на собачек, махнула рукой их хозяевам, но не спешила подходить. Ей хотелось подумать о вчерашнем раз говоре с дочерью. Спала она ночью плохо, и настроение сейчас было отвратительным. Жанка бы сразу разложила все по полочкам, мысленно усмехнулась Ирина, она бы заявила, что спит Ирина плохо вовсе не от грустных мыслей, а от одиночества. В здоровом теле здравый дух, это придумали древние, а они были далеко не дураки. Жанна подходит к проблеме чисто практически, меняет любовников с крейсерской скоростью, не утруждая себя выяснением отношений и самокопанием. Надоел ей партнер — скажет ему об этом, не стесняясь в выражениях. А если он чуть только начинает проявлять признаки недовольства, то ради бога — скатертью дорога. Главное — сделать так, чтобы тебя не унизили и не оставили в дураках.

Ирина твердо знает, что такой подход к проблеме не для нее. Она не может так легко относиться к сексу. Катька, святая душа, верит, что в тридцать девять лет можно встретить в жизни своего, единственного мужчину. То есть она-то утверждает, что уже встретила своего профессора-африканиста.

Ирина пожала плечами. Встретить-то Катя его встретила и даже молниеносно вышла за него замуж, но не прошло и четырех месяцев, как профессор уехал в Африку и сгинул там в пустынях и джунглях среди диких племен, которые он с самозабвением изучал всю жизнь. Катя очень по этому поводу переживала, пока Ирина не объяснила ей, что с Катей профессор был знаком всего несколько месяцев, а с Африкой — лет двадцать пять. Неудивительно, что когда встала проблема выбора, профессор, недолго думая, предпочел Африку. Но нужно надеяться, что с профессором ничего не случится и он вернется к жене, конечно, если за год окончательно там не одичает.

Однако, как ни противно это признавать, дочка во многом права. Действительно, Ирина мало куда ходит, и выбирает в магазинах удобную повседневную одежду. Особенно не для кого наряжаться. А это не правильно. У женщины должно быть множество тряпок, и покупать вещи нужно не из соображений целесообразности, а если понравится. Не всегда, конечно, а в некоторых случаях. Ирина же в выборе одежды руководствуется рассудком, да и во всем остальном тоже. Не зря Катерина упрекает ее в излишней рациональности, Жанна утверждает, что она все всегда усложняет, и махнула на нее рукой, а собственная дочь прямо заявила, что Ирина невыносимо скучна. Неужели это и вправду так?

Настроение, немного поднявшееся на прогулке, снова упало до нуля. С неба сегодня свисали не по-весеннему тяжелые серые тучи, ни один лучик солнца не протискивался сквозь них. Того и гляди пойдет нудный мелкий дождь, да еще и со снегом. В такую погоду бабушки всегда особенно кутают своих внуков, потому что сырой мартовский ветер обманчиво теплый и простудиться ничего не стоит. Ирина подумала, что дочка наверняка выскочила утром из дома без шапки, и расстроилась — долго ли до ангины.

Примчался Яша, уши его развевались по ветру, из-под лап разлетались брызги. Хорошо, что надели на прогулку отличный непромокаемый комбинезон. Яша прогалопировал вокруг Ирины, весело гавкнул и умчался к своим четвероногим дамам. Ирина тяжко вздохнула, как будто серые тучи придавили ее своей свинцовой тяжестью, и побрела за коккером. На душе было муторно. И еще ее терзало какое-то неопределенное чувство, казалось, что спину сверлят недобрым взглядом. Ирина резко обернулась.

Показалось или нет, что в дальнем конце двора, за гаражами, мелькнула какая-то тень?

Это уж совсем ни в какие ворота не лезет, тут же сказала себе Ирина. Если прислушиваться к себе и шарахаться от каждой тени, и вправду можно спятить. Нужно взбодриться. Жанка, конечно, правильно советует насчет отдыха, но раз Ирина не может оставить двух своих детей, то нужно придумать, как изменить свою жизнь.

Ирина снова оглянулась. У гаражей никого не было. Она побежала за Яшей, и он тотчас включился в игру, испачкал ее грязными лапами, но Ирина не стала ему выговаривать. Они чудно погуляли, дождь так и не собрался, и даже тучи нехотя и неспешно поплыли прочь. Ирина разрумянилась и даже расстегнула куртку, хотя прекрасно знала, что мартовское тепло весьма коварно. Пару раз возникало у нее чувство, что кто-то упорно смотрит в спину, но Ирина решила не обращать на свои неясные ощущения внимание. Яшу еле-еле удалось прихватить на поводок, уж очень он разыгрался. Они зашли еще в магазин на углу, там продавщицы знали Яшу и всегда откладывали ему кусочек мяса с сахарной косточкой. Вспомнив о возмутительном Наташкином поведении, Ирина купила килограмм сосисок и пачку макарон. Вот так-то, покушает неделю сосисочки вместо домашних разносолов, сразу отучится матери гадости говорить!

Они дисциплинированно перешли улицу на зеленый свет, но Яша вдруг увлекся какой-то весьма потрепанной легковушкой. Кажется, это была «пятерка», Ирина не слишком разбиралась в машинах. Яша внимательно обнюхал заднее колесо и даже сделал попытку поднять на него лапу. И хотя стекла в машине были тонированными, Ирина заметила, что на месте водителя кто-то есть. Сейчас раздастся возмущенный крик, и на коккера польются оскорбления. Достанется и Ирине.

— Яшка, паршивец! — прошипела она. — Немедленно прекрати!

Руки были заняты покупками, никак не дернуть коккера посильнее за поводок. Яша глядел удивленно. Отчего это, интересно, если несколько собак уже оставили на колесе свои метки, ему этого сделать нельзя? С хозяйкой сегодня явно творится что-то непонятное.

Наконец Ирине удалось оттащить коккера.

Открывая дверь своего подъезда, она снова непроизвольно оглянулась. Из окон «пятерки» показался мгновенный блик, как будто солнце отразилось в стеклах. Ирина машинально прошла несколько ступенек до лифта и остановилась в задумчивости. Солнце еле-еле проглянуло из-за туч, машина стояла, а не ехала. К тому же стекла были тонированы. Так каким же образом она могла увидеть блик?

Ирина машинально нажала в лифте кнопку своего седьмого этажа и, пока ехала, вспомнила свое пионерское детство и как вывозили их в мае на военно-патриотическую игру «Зарница».

Военрук был человек неплохой и пытался по-своему заинтересовать детей. С этой целью он рассказывал им по дороге всяческие истории о разведчиках, говорил, что в дозоре нужно обращать внимание на всякую мелочь. Вот, к примеру, нужно обнаружить вражеского наблюдателя. А перед глазами только поле и стога сена.

Казалось бы, спрятаться негде. Но вот из одного стога что-то ярко блеснуло. Так и есть, наверняка именно там засел наблюдатель с биноклем.

«Что за чушь лезет в голову, — тут же подумала Ирина, — какой может быть бинокль у того типа в старой „пятерке“? Зачем он ему, если все рядом и без бинокля разглядеть можно».

И только войдя в собственную квартиру, Ирина прозрела.

— Это был не бинокль, а фотоаппарат! — сказала она вслух. — Это блеснул объектив!

Ну как же она не сообразила? Ведь этот человек в «пятерке» очевидно сотрудник агентства «Лео». Совершенно вылетело из головы, что Катька наняла детектива, чтобы следить за ней, Ириной. Следить и раскопать какой-нибудь неприглядный поступок или порочащую историю.

— Яша, мы под колпаком! — сказала Ирина коккеру. — Конечно, этот тип следит за нами, наверное, машина уже давно там стоит.

Коккер негодующе гавкнул и глядел сердито.

«Наконец-то догадалась, — говорил его взгляд, — конечно машина давно стоит, раз колесо успели пометить и подлый пинчер из второго подъезда, и бассет-хаунд из соседнего дома, и дворняга Рекс, что стережет автостоянку. И даже крошечный капризный чихуахуа, с которым его хозяйка носится как курица с яйцом, и то улучил минутку и обследовал колесо».

Ирине некогда было вникать в настроение любимой собаки, она срочно набирала Катин номер. Только бы она не ушла раньше времени!

Беспокойство было напрасным, копуша Катерина и не думала выходить из дому. Судя по голосу, она только что встала.

— Катька, мы влипли! — сообщила Ирина трагическим полушепотом. — Агентство следит за мной! И как же мы теперь будем расследовать убийство? Ведь мы всюду ходим вместе, нас сразу же рассекретят!

У Кати мигом слетел весь сон, она подумала минутку и сообщила, что напрасно Ирина паникует, ничего страшного не случилось.

— Ты же сама велела мне изменить внешность, идя в агентство, вот теперь это пригодилось, щебетала Катя, — там я была в шубе из рыжей лисы и в шляпе, а теперь надену курточку или пальто. Можно еще парик.., нет, в парике жарко., тогда волосы причешу по-другому…

— Уж расстарайся, — пробормотала Ирина.

— Не тушуйся, Ирка, никто ни о чем не заподозрит! — бодрилась Катя, и у Ирины язык не повернулся сказать, что Катьку с любой прической можно легко узнать по фигуре.

Положив трубку, она подошла к окну. Как жаль, что окна выходят на другую сторону и нельзя рассмотреть, стоит ли возле подъезда подозрительная «пятерка». Но зато Ирина разглядела какого-то человека, который бродил по двору и разглядывал окна. Она тотчас отпрянула за занавеску. Мужчина был среднего роста, средних лет, незапоминающейся наружности, чуть лысоватый, одет очень скромно. Как раз у такого должна быть подержанная «пятерка», именно такая машина ему подходит. Сыщик побродил по двору, обогнул гаражи, внимательно обследовал детскую площадку и снова уставился на окна. Затем достал фотоаппарат и принялся снимать. Ирина отпрянула от окна.

«Чего я боюсь? — уговаривала она себя. — Я же ничего плохого не делаю! Интересно, каким образом они смогут собрать на меня компромат, если я только гуляю с Яшей, хожу за продуктами и встречаюсь с Катей?»

Решив, что об этом она подумает потом, Ирина засобиралась на встречу с подругой. «Пятерки» у подъезда уже не было.

* * *

Дом номер сорок по Пушкинской улице оказался красивым четырехэтажным особняком начала двадцатого века. Катя, как настоящая художница, невольно залюбовалась высокими окнами в стиле модерн и кованым козырьком крыльца.

Посредине улицы располагался сквер, где играли дети и галдели радующиеся весне воробьи.

Вдоль тротуара стояли плотными рядами многочисленные машины, причем среди современных иномарок и простеньких «Жигулей» попадались коллекционные довоенные экземпляры.

Разумеется Катерина перестаралась с собственной внешностью. Она откуда-то выкопала короткое пальто травянистого цвета, на голову натянула трикотажную черную шапочку. Довершал маскарад длинный шарф в черную и зеленую клетку. На лице не было никакой косметики, даже губы не накрашены.

— Ну? — спросила Катька, заглядывая Ирине в глаза. — Как ты меня находишь?

«Легко, — подумала Ирина, — Катьку всегда найти легко, при ее-то габаритах…»

— Шапочку бандитскую сними немедленно, прошептала она, — у тебя в ней очень подозрительный вид. И что-то я у тебя такого пальто не помню.

— А это соседкино! — радостно ответила Катька. — У нее, понимаешь, столько вещей скопилось. Она раньше в комиссионном магазине работала, товароведом, так мимо нее ни одна вещь пройти не могла. Сама все покупала по дешевке и в шкафы складывала. Так что теперь дает поносить.

Подруги стояли в сквере напротив дома и раздумывали, с чего начать свое частное расследование, когда к ним, постукивая палочкой по тротуару, подошел маленький худенький старичок с густыми бровями, напоминающий сказочного гнома.

— Архитектурой интересуетесь, девушки? проговорил старичок неожиданно густым басом. — Очень интересное здание, бывшая гостиница «Континенталь», здесь когда-то останавливались Шаляпин и Собинов.., очень интересная внутренняя отделка, кое-где сохранились витражи., да вот идет Василий Аполлонович, он знает все гораздо лучше меня.., девушки, вы где?

Разговорчивый старичок удивленно завертел головой, но любопытных девушек и след простыл.

Услышав от «гнома» имя и отчество Плотицына, Ирина и Катя юркнули за припаркованную возле тротуара старую «Победу» и из-за этого импровизированного прикрытия наблюдали за появившимся из подъезда человеком. Назвать Василия Аполлоновича стариком у них не повернулся бы язык: это был высокий, прямой мужчина в длинном, несколько старомодном, но безупречно сидящем на нем черном пальто, с благородной осанкой и слегка подкрученными кверху седыми усами.

— Прямо как Эркюль Пуаро! — прошептала Катя.

— Что ты, Пуаро был толстый и смешной, а этот такой элегантный!

— Ну я имею в виду усы… — смутилась Катерина.

Василий Аполлонович поднял руку, и тут же возле него притормозила машина левака. Он пригнулся и скрылся в салоне. Автомобиль сорвался с места. Ирина выскочила из укрытия и тоже замахала руками. Водители отчего-то не спешили тормозить.

— Ну вот, Плотицыну стоило только руку поднять, и машина тут как тут, а нам не везет.., досадливо проговорила Катя, присоединяясь к подруге. Наконец, когда увозившая Василия Аполлоновича машина едва виднелась в конце улицы, возле Ирины притормозила скромная бежевая «восьмерка».

— Вот за тем серым «опелем»! — выкрикнула Ирина, плюхнувшись на переднее сиденье. Катя едва успела втиснуться в машину как шустрая «восьмерка» ринулась в погоню.

— Муж налево бегает? — осведомился водитель, скосив глаза на Ирину.

— До чего же некоторые люди любопытные! проворчала Катя с заднего сиденья.

— Да мне-то что? — водитель пожал плечами. Ваше дело, за кем хотите, за тем и гоняйтесь, лишь бы платили!

— Очень правильная позиция, — одобрила Ирина.

Серый «опель» остановился возле городского шахматного клуба и высадил Василия Аполлоновича. Ирина расплатилась с водителем, и подруги кинулись следом за высоким стариком.

Плотицын вошел в подъезд. Слева от входа был гардероб, но Василий Аполлонович не сдал пальто, а перекинул его через руку и важно прошествовал к дверям в главный зал. Перед входом он что-то шепнул крепенькому коренастому отставнику и скрылся за дверью.

Подруги двинулись следом, но тот же отставник, который пропустил Плотицына, заступил им дорогу и строгим официальным голосом проговорил:

— Дамы, в верхней одежде вход воспрещен!

Гардероб у вас за спиной…

— Может, вообще стриптиз тебе устроить? с ходу завелась Катерина. — Почему это одних пропускают, а других нет?

— Катька, тише! — Ирина дернула подругу за рукав. — Мы его упустим! Подержи мое пальто! и она, сбросив пальто на руки подруге, бросилась вслед за Василием Аполлоновичем.

— Нет, но почему такое возмутительное неравноправие! — продолжала возмущаться Катя, хотя никто ее уже не слушал. — Просто какие-то двойные стандарты, одним можно все; а другим…

В главном зале клуба было очень много людей, но при этом царила удивительная тишина.

Большинство присутствующих сидели за шахматными досками, время от времени хлопая по кнопкам часов, или стояли за спиной у игроков, наблюдая за ходом игры. Особенно много зрителей сгрудилось вокруг одной доски в самом центре зала, за которой сидели друг против друга лысый одутловатый мужчина лет сорока и рыженький мальчик от силы лет тринадцати.

Ирина обежала зал взглядом и почти сразу увидела стройную фигуру Плотицына. Он стоял неподалеку от той же центральной доски и перешептывался с широкоплечим седым мужчиной в костюме, увешанном орденскими планками.

Ирина медленно двинулась через зал, не сводя глаз со своего «объекта» и в то же время прислушиваясь к негромким разговорам окружающих.

— Зря Митя с ним сел играть, — сочувственно проговорил, нагнувшись к своему соседу, сутулый длинноволосый мужчина с козлиной бородкой, — Атанасов — это бульдозер! Он против него и десяти минут не выстоит!

— Не выстоит, — согласился сосед, маленький и кругленький, как резиновый мячик. — Конечно, не выстоит. Атанасов его сметет на шестой минуте!

Ирина с любопытством оглянулась на игроков — рыженький мальчик, которого, судя по всему, звали Митей, выглядел вполне жизнерадостно, напротив, его лысый соперник, о котором посетители клуба говорили с таким испуганным уважением, нервничал, стучал по столу пальцами и обливался потом. Вдруг мальчик поднял лучистые глаза, переставил какую-то фигуру и звонким голоском прирожденного отличника сообщил:

— Вам мат, Дмитрий Борисович!

Зрители возбужденно заговорили, а проигравший выбрался из-за стола и с разочарованным видом двинулся через толпу. Когда он поравнялся с сутулым козлобородым типом, тот похлопал его по плечу и произнес самым сочувственным голосом:

— Ну не расстраивайся, Митя, не расстраивайся! С каждым может случиться.., но ты, конечно, переоценил свои силы. Атанасов — это же бульдозер, не стоило тебе и пытаться с ним играть…

Лысый тяжело вздохнул, безнадежно махнул рукой и проговорил:

— Вроде я в этом году в неплохой форме… дай, думаю, попробую свои силы, вдруг сумею хотя бы ничьей добиться…

— Ничья с Атанасовым! — воскликнул козлобородый. — Да об этом можно только мечтать!

Ведь Атанасов…

— Да знаю я, Атанасов — бульдозер, — отмахнулся Дмитрий Борисович и пригорюнившись пошел прочь.

Ирина усмехнулась, подумав, насколько обманчива может быть внешность, и повернулась в ту сторону, где только что видела Плотицына.

Василия Аполлоновича там не было. Его недавний широкоплечий собеседник теперь обсуждал что-то с молодым парнем спортивного вида в твидовом пиджаке. Ирина заметалась по залу, отыскивая свой «объект», и наконец заметила, как стройная мужская фигура скрылась за небольшой дверью в дальнем конце зала.

Бросившись в ту же сторону, она выскользнула за дверь и оказалась в полутемном служебном коридоре. В этом коридоре пахло пылью, затхлостью и меловой побелкой. Глаза не сразу привыкли к слабому освещению, и Ирина замерла на пороге. Наконец ее зрение перестроилось, и она смогла оглядеться. Здесь были свалены старые плакаты, шахматные стенды, стояла большая металлическая стремянка. За этой стремянкой мелькнула человеческая фигура, и тут же хлопнула еще одна дверь. Ирина пробежала по коридору, стараясь не испачкаться в пыли и мелу, и оказалась возле двери, выходящей на улицу. Это была не та улица, с которой они вошли в шахматный клуб, а какой-то довольно оживленный переулок. Василий Аполлонович вышагивал по тротуару, жмурясь на яркое весеннее солнце Он подошел к парфюмерному магазину, минутку постоял возле витрины и вошел внутрь. В запале преследования Ирина хотела броситься за ним, но вовремя спохватилась, что на ней нет пальто. Кроме того, что на улице холодно, это безусловно привлекло бы к ней ненужное внимание.

Она стремительно развернулась и бросилась назад — через полутемный служебный коридор, через многолюдный игровой зал…

В холле к ней подлетела Катерина.

— Ну, Ирка, куда же ты пропала? Я тебя жду, жду…

— Где наши пальто? — выпалила Ирина вместо ответа.

— Как где? — Катя захлопала глазами. — В гардеробе, конечно. Я их сдала…

— Быстро получай! Уйдет!

— Кто уйдет?

— Плотицын, конечно! Кто же еще!

Катя, как всегда неспешно, полезла в карман за номерком.

— Ой, — проговорила она через минуту, " — его здесь нет!

— Убью! — прошипела Ирина.

Катя посмотрела на нее обиженно и полезла в сумочку.

— Ах, да вот же он! — сообщила она наконец.

Ирина схватила пальто и кинулась к двери в зал.

— Не пущу! — бравый отставник встал у нее на пути. — Я же сказал — в верхней одежде нельзя!

Ирина скрипнула зубами, пригнулась и бросилась на отставника, выставив вперед наманикюренные пальцы, как бык во время корриды бросается на тореадора. Охранник охнул и отскочил в сторону. Ирина понеслась вперед, Катя старалась не отставать от подруги. Они промчались через игровой зал, провожаемые удивленными взглядами шахматистов, на одном дыхании проскочили служебный коридор и вылетели в переулок. Здесь Ирина огляделась и перевела дыхание, чтобы войти в парфюмерный магазин в приличном виде.

Стараясь сдерживать нетерпение и охотничий азарт, она подошла к витрине и взглянула сквозь нее. В глубине магазина виднелась высокая стройная фигура Василия Аполлоновича.

— Успели! — прошептала Ирина.

Она поправила воротник пальто, бросила взгляд на свое отражение в витрине, слегка взбила рукой волосы и решительным шагом вошла в магазин.

К ней тут же подскочила девушка в голубом форменном платье и, широко улыбаясь, пробарабанила заученный текст:

— Здравствуйте! Сегодня мы проводим рекламную акцию! Если вы купите ночной крем или губную помаду фирмы «Психея», вы получите в подарок от фирмы тонизирующий гель для душа…

Ирина отодвинула бойкую девицу, и та немедленно переключилась на Катю. Сама же Ирина подошла к прилавку и остановилась рядом с Василием Аполлоновичем, который придирчиво выбирал французские духи. Катя потрогала ее за локоть и озабоченно спросила:

— Как тебе такая помада?

Ирина оглянулась на подругу и схватилась за сердце:

— Катька, по-моему, этот цвет называется «пожар в зоопарке».

— Да? Какое экзотическое название! А по-моему, мне идет…

— Ну тогда зачем же ты меня спрашиваешь?

— И тонизирующий гель дадут в подарок…

— А ты уверена, что тебе нужен тонизирующий гель? По-моему, с тонусом у тебя и так все в порядке! — Ирина понизила голос и добавила. И вообще, ты, кажется, забыла, зачем мы сюда пришли!

Василий Аполлонович капнул на запястье из очередной бутылочки. На его лице отразилось мучительное раздумье.

— Ну никак не могу решиться, — тяжело вздохнул старик.

— Может, еще что-нибудь показать? — любезно спросила продавщица.

— Что вы! — испугался пожилой джентльмен. Я и с этими-то не могу разобраться… Уже все запахи смешались! Девушка, ну посоветуйте мне что-нибудь!

— Ну возьмите вот эти духи, — девушка протянула красивый пузатый флакон, — внешне смотрится шикарно.

— Внешне да, — неуверенно заметил старик, но вот запах какой-то резкий.., сладковатый.., сомневаюсь, что он понравится моей даме.

Ирина, принюхавшись, точно уверилась, что запах этих духов не может понравиться даме, если только она не покойница. По ее представлениям именно так может пахнуть начинающий разлагаться труп.

Девица между тем, тщательно сохраняя на лице любезную улыбку, показала следующий флакон. По внешнему виду он напоминал трехступенчатую ракету после того, как отвалились все ступени.

— Очень современный дизайн, — заученным голосом затараторила продавщица, — и запах не такой резкий.

Ирине запах этих духов напомнил отчего-то один из первых бразильских сериалов, которые шли по нашему телевидению, кажется он назывался «Рабыня Изаура». Запах раскаленных на солнце стеблей сахарного тростника? Или изнуренных непосильным трудом черных рабов?

Судя по тому, как Василий Аполлонович едва заметно поморщился, нюхая духи, он испытывал примерно те же чувства.

Улыбка продавщицы начала напоминать понемногу волчий оскал.

— Слушай, она его сейчас съест! — прошептала Катя, указывая глазами на страдальческое выражение на лице старика.

Видно было, что девица сдерживается из последних сил.

«Плохо, — подумала Ирина, — сейчас она нахамит, и старик уйдет. И мы упустим возможность с ним познакомиться…»

Как бы в ответ на ее немую мольбу, Василий Аполлонович беспомощно оглянулся и увидел их с Катей. Ирина улыбнулась ему как можно приветливее, и старик решился.

— Простите, — начал он очень вежливо, — не могу ли я обратиться к вам с просьбой?

— Разумеется! — быстро затараторила Катерина. — Мы все внимание! И готовы вашу просьбу выполнить!

Ирина тотчас дернула Катьку за рукав — мол, не тарахти так! Придержи коней! А то он подумает, что мы — легкомысленные особы и не станет нам доверять. Но очевидно, Василий Аполлонович дошел до ручки и рад был любой помощи.

— Видите ли, в чем дело, — начал он, — я никак не могу решить, какие духи могут понравиться моей даме. Столько запахов, я уже перестал что-либо воспринимать!

— Я вам сочувствую, — улыбнулась Ирина, но позвольте поинтересоваться, кем вам приходится эта дама? Поймите меня правильно, я спрашиваю не из простого любопытства. Просто от того, насколько вы близки, зависит выбор духов.

— Что вы говорите? — удивился старик.

— Точно! — встряла Катерина. — Вот, представьте, живет рядом с вами этакое беспардонное соседское семейство. Ну кричат они все время, на лестнице мусорят, сыночек музыку ночью включает. Вы уже все перепробовали, уговаривали по-хорошему — не понимают люди. И тогда вы дарите матери этого семейства на Восьмое марта духи с ужасающим запахом. Она в радости начинает ими поливаться, и у всего остального семейства начинается сначала легкий чих, потом нервная почесуха, потом они потихоньку звереют и начинают ругаться друг с другом, им уже не до соседей.

— Вряд ли они станут вести себя прилично, но вы получите моральное удовлетворение, улыбаясь, заметила Ирина. — Помнится, в свое время, когда я работала в НИИ, мы провернули такой номер со слишком строгим начальником подарили его жене на Новый год какие-то жуткие духи. В конце концов у них чуть до развода дело не дошло. Начальник сосредоточился на собственных проблемах, ему стало не до того, чтобы воспитывать сотрудников.

— Потрясающе! — рассмеялся Василий Аполлонович. — Мне как-то не пришло в голову, что духи должны нравиться не только даме, но и тем, кто рядом с ней.

— Вот поэтому я и спросила, как близко вы знакомы.

— Вы правы, — старик стал серьезным, — это не просто моя знакомая дама, это дама моего сердца. Скоро, я надеюсь, она станет моей женой.

«Ого! — Катя блеснула глазами. — Старичку-то уже за семьдесят, а он жениться собрался!»

— Ну и какие же духи вам самому нравятся? мягко спросила Ирина.

— А я, вы знаете, человек консервативный, признался старик, — как привез лет тридцать назад первый раз своей жене в подарок из Парижа «Шанель № 5», так с тех пор те духи мне и нравятся..

— Ну так в чем же дело? — воскликнула Катя. — Девушка, запакуйте вот эти!

— Благодарю вас, милые дамы! — расшаркался Василий Аполлонович. — Все гениальное, как всегда, просто Вы меня просто спасли. Позвольте в знак благодарности и в честь нашего знакомства пригласить вас на чашечку кофе.

— А мы еще и не знакомы! — брякнула Катерина.

Старик сконфузился и тут же представился по всем правилам. Ирина не успела и слова молвить в ответ, как Катька выпалила:

— Моя подруга — известная писательница Ирина Снегирева!

— Очень приятно! — старик церемонно поцеловал Ирине руку и отправился в кассу оплачивать покупку.

— Катька, ты что — рехнулась? — вскипела Ирина. — Ты зачем мое имя назвала?

— Ну и что такого! — Катька вытаращила глаза. — Сразу же видно, что он — порядочный человек. Жениться собирается! Нас в кафе пригласил!

— Не вздумай там наедаться! — пригрозила Ирина. — А не то я тебя просто вздую! Выпьем только по чашке пустого кофе!

— У меня от черного кофе сердцебиение, заныла Катька.

— Тогда пей чай! Зеленый! — прошипела Ирина, видя, что к ним приближается сияющий Василий Аполлонович.

— От зеленого чая у меня расстройство желудка! — плачущим голосом завела Катерина.

— Тебе полезно! — буркнула Ирина и улыбнулась подошедшему Василию Аполлоновичу как можно лучезарнее.

— И что же вы пишете? — спросил пожилой джентльмен, когда они сели за столик в ближайшем кафе, и официантка принесла кофе.

— Она пишет потрясающие детективы! — снова всунулась Катька, и Ирина ожидала, что сейчас ее собеседник разочарованно вздохнет.

Но Василий Аполлонович чрезвычайно обрадовался, сказал, что они с его невестой Лизочкой очень любят детективы.

— Со мной даже произошел недавно один детективный случай, я познакомился с настоящим детективом, — похвастался он.

— Расскажите, пожалуйста! — Катерина молитвенно сложила руки. — Нам это нужно для работы!

— Ну слушайте, только рассказ будет долгий, видно было, что старику и самому хочется поговорить.

Подруги заверили его, что никуда не торопятся.

— Я — человек одинокий, — начал Василий Аполлонович, — то есть сейчас, конечно, нет…

Сейчас в моей жизни появилась Лизочка… Мы с женой жили очень дружно много лет. Детей у нас не было. Семь лет назад ее не стало. Я очень тосковал, потом с головой ушел в свое любимое дело.

Я, милые дамы, видите ли, коллекционер и знаток антиквариата. Не боюсь в этом признаться, поскольку коллекция моя хорошо защищена.

Иногда я консультирую, в общем дел хватает.

У меня есть племянница, дочь покойной сестры.

Очень милая молодая женщина, так я думал до того дня, как познакомился с тем самым частным детективом. Она моя единственная родственница. Кроме того, у покойной жены моей был двоюродный брат. Как-то так получилось, что разница в возрасте у них была больше двадцати лет, то есть скорее он приходился ей племянником, жена и относилась к нему соответственно, все время опекала и помогала, чем могла. Перед смертью она взяла с меня слово, что я не брошу бедного Илюшеньку. Он, дескать, сирота, один на свете и очень несчастный в личной жизни. Честно сказать, я в этом вопросе не мог с ней согласиться. Илье к тому времени было сорок лет, и на мой взгляд, все его несчастья в личной жизни происходили исключительно оттого, что он лентяй и слабовольный человек. В работе он тоже особенно не преуспел, что несомненно говорит о том, что я правильно понимал его характер. Но я, разумеется, пообещал жене, что буду относиться к Илье как к родному. Слово свое я сдержал, время от времени подбрасывал Илье некоторые суммы денег и даже рекомендовал его один раз на работу. Впрочем, его вскоре оттуда попросили за разгильдяйство, и я же еще извинялся за то, что подсунул им такой кадр.

Ирина не спеша прихлебывала кофе и внимательно слушала Василия Аполлоновича, хотя что-то подсказывало ей, что ничего нужного старик им не расскажет. Он явно никак не замешан в убийстве сыщика Линькова. Тут она заметила, что Катерина уже выхлебала свой кофе, доела сахар, оставшийся на дне чашки и слопала крошечную шоколадку, которую в этом кафе подавали к кофе. Во взгляде подруги появилась твердость и целеустремленность, она облизнулась и оглядела стол. Всем троим подали одинаковый кофе, и теперь Катька умильно посматривала на оставшиеся шоколадки. Ирина пнула ее под с голом ногой, глазами призвав к порядку, и Катерина несколько очухалась.

— Как я вам сочувствую! — сказала она Василию Аполлоновичу. — Вы, наверное, очень любили свою жену!

Старик отчего-то смутился.

— Мы прожили вместе много лет, — начал он, почти не ссорились, жена заботилась обо мне, я тоже к ней хорошо относился…

— Но? — чтобы смягчить свой вопрос Ирина улыбнулась.

— Но дело в том, что еще раньше, до того, как встретить свою жену, я очень сильно любил одну женщину. Мы были так молоды и легкомысленны, не понимали тогда, что жизнь — сложная и коварная штука…

Катерина подперла кулачками подбородок и не отрывала глаза от старика, она обожала истории про большую любовь. Причем не в книгах, а происходившие на самом деле.

— Жизнь развела нас, и мы ничего не сделали, чтобы это предотвратить, — продолжал Василий Аполлонович, — мы только потом поняли, что нужно было бороться за свою любовь…

— Бороться… — как эхо произнесла Катерина.

— Прошло время, я женился, моя любимая вышла замуж еще раньше, мы надолго потеряли друг друга из виду. Потом жена моя умерла…

— И через семь лет вы вдруг совершенно случайно встретили свою давнюю любовь, — закончила Ирина.

— Вы необычайно проницательны, — сказал старик, — впрочем, это очевидно профессиональное. Да, я действительно встретил Лизочку совершенно случайно. И расцениваю это как подарок судьбы. Она тоже овдовела, и ничто не мешает нам теперь соединить свои судьбы.

Старик выражался несколько высокопарно, но несомненно был искренен. Катерина даже забыла о шоколадках, она смотрела на него во все глаза, и даже рот у нее приоткрылся.

— И что же было дальше? — спросила Ирина, ненароком взглянув на часы.

— Я был наивен, как щенок сенбернара, — ответил Василий Аполлонович, и тень набежала на его чело, — я думал, что наша с Лизочкой любовь никого не касается, кроме нас самих. Я думал, что в старости мы заслужили хотя бы несколько счастливых лет. Я жестоко ошибался. Оказалось, что мои родственники так не считают.

— Как же они узнали о вас? — воскликнула Катерина, на глазах у нее блестели слезы.

— Мы не скрывались. Мы много времени проводили вместе, ходили в театр, на концерты и в филармонию. Однажды мне показалось, что я видел Илью. Не в филармонии, конечно, — старик усмехнулся, — а в кофейне на Невском. Племянница Милена навещала меня по субботам, так уж повелось издавна. Я несколько раз перенес встречи. Я хотел рассказать ей о Лизе и познакомить их, но Лизонька уговорила меня повременить. Женщины в этих вопросах гораздо проницательнее мужчин, — Василий Аполлонович улыбнулся Ирине. — Итак, наша идиллия продолжалась до тех пор, пока мне не позвонил как-то незнакомый мужской голос и не сказал, что он — частный детектив, которого наняли следить за мной, и что он хотел бы об этом со мной приватно побеседовать. Сначала я решил, что это чья-то глупая шутка, но мужчина перечислил подробно мне весь предыдущий день, где мы были с Лизой, что делали, и даже о чем говорили. Очевидно, он толокся поблизости, а мы были настолько заняты друг другом, что не замечали никого вокруг.

— Не вините себя, если он частный сыщик, то, наверное, сумел как-то изменить внешность и не бросаться в глаза, — со знанием дела сказала Ирина.

Она вспомнила убитого Линькова. Неказистой внешности был мужчина, кто на такого по собственной воле внимание обратил бы…

— Первым моим побуждением было обозвать сыщика мерзавцем и бросить трубку, — со вздохом сказал Василий Аполлонович, — но я сумел обуздать свой порыв и решил разобраться в этой истории. Я спросил у этого детектива, кто его нанял. Он в ответ как-то противно рассмеялся и сказал, что сообщит мне это при встрече. И что если мы с ним договоримся, он предоставит своему заказчику такой отчет, который не бросит на меня ни малейшей тени. Я согласился на встречу, потому что сразу же заподозрил Илью. Видите ли, я в свое время под давлением жены пообещал ему, что включу его в свое завещание. Кстати, до недавнего времени так и было. В общем мы встретились в людном месте в метро. Сыщик оказался весьма заурядным типом, к тому же нечестным.

Он показал мне множество снимков нас с Лизочкой. Разумеется, на них не было ничего предосудительного, нам нечего стыдиться, но я-то хотел узнать имя его заказчика! Этот, с позволения сказать, детектив сделал мне коммерческое предложение. Он готов продать мне снимки и назвать имя заказчика за сумму в пятьсот долларов. Он, дескать, знает, что я человек не бедный и такая сумма мне вполне по карману. А он со своей стороны обязуется сообщить заказчику, что я не встречаюсь ни с какой женщиной, а делю свое время между поликлиникой и шахматным клубом.

«Надо отметить, что Линьков свои обязательства выполнил», — подумала Ирина, вспомнив отчет покойного детектива, в котором он представил Василия Аполлоновича белым и пушистым.

— Через два дня мы встретились снова в торговом центре «Буффало»…

— Что вы говорите? — вскрикнула Катерина. — А когда это было?

— Позавчера, в двенадцать часов дня, — ответил Василий Аполлонович, удивленно покосившись на нее.

Чтобы развеять его подозрения, Ирина снова улыбнулась старичку так лучезарно, что он забыл про Катьку и смотрел теперь только на нее одну.

— И как вы думаете, кто оказался заказчиком? — старик горестно вздохнул. — Я-то думал, что все это происки Ильи, но каковы же были мои удивление и гнев, когда сыщик сказал, что разговаривала с ним и расплачивалась молодая женщина, как две капли воды похожая на Милену!

Видя мое огорчение, сыщик усмехнулся и сказал, что проследил за заказчицей, он, дескать, всегда так делает, чтобы подстраховаться. После встречи с ним, она села в машину Ильи — серую «девятку»! Оказывается, они давно уже спелись за моей спиной, а делали вид, что терпеть не могут друг друга! Она звала его великовозрастным обалдуем, а он ее — кандидаткой в старые девы! Сыщик сказал, что Милена поставила перед ним задачу разузнать все о Лизе — кто она такая, как часто я с ней встречаюсь и не собираюсь ли, паче чаяния, на ней жениться. Если да, то вторым этапом задания должен был быть поиск каких-либо материалов, компрометирующих Лизу. Вряд ли они что-нибудь нашли бы, а только еще больше обозлили бы меня. Сыщик, хоть и мерзавец, все понял правильно, оттого и обратился ко мне.

— Ужасная история! — воскликнула Катя. — Что с людьми делает жадность!

— Теперь они конечно не получат от меня ни копейки! — сердито сказал старик. — Вчера я переписал завещание.

— А им вы об этом сказали? — спросила Ирина очень серьезно.

— Еще не успел, честно говоря, противно видеть их физиономии, — признался старик.

— Сделайте это и как можно скорее! — посоветовала Ирина. — Чтобы ваши с позволения сказать родственники не питали никаких надежд.

— Неужели ты думаешь, что они дойдут до такой нашости, что могут нанять киллера? — спросила Катерина, которой обязательно нужно было назвать вещи своими именами, ну не могла она лишний раз промолчать…

Василий Аполлонович вздрогнул, потом тяжко вздохнул:

— Вы правы. Нет предела человеческой жадности.

За столиком установилось молчание. Ирина огляделась и заметила, что Катька успела-таки слопать ее шоколадку. И как только она умудрилась? Ее обжорству гоже нег предела!

Василий Аполлонович поглядел на часы и начал прощаться. Он поцеловал дамам руки, присовокупив, что очень рад был познакомиться, затем поглядел Ирине в глаза и сказал, что она не только красива, но умна, и что он желает ей дальнейших успехов в работе, и что теперь обязательно будет покупать все ее романы. Йогом он спохватился, что слишком долго держит ее руку и, чтобы Катерина не обиделась, сказал, что она тоже очень мила и привлекательна.

— Какой славный старик! — вздохнула Катя, глядя ему в спину.

Подруги вышли из кафе и наблюдали за тем, как Василий Аполлонович бодро переходит улицу. Вот он остановился на углу, и тотчас подошла к нему очень элегантная пожилая дама в черном пальто в талию и в черной шляпке. Дама была высока ростом и стройна, годы ничуть не пригнули ее к земле, да еще и носила высокие каблуки.

— Ай да Лизонька! — изумилась Катя.

— Да уж, вместе они смотрятся отлично! — согласилась Ирина. — И кстати, ты обратила внимание на ее сумочку?

— Что-что? — Катька прищурилась и близоруко заморгала.

На небольшой дамской сумочке черной кожи Ирина разглядела золотистую монограмму — две скрещивающиеся буквы "С". Все женщины знают, что это означает «Коко Шанель».

— Видишь, значит, мы совершенно правильно угадали с духами, — улыбаясь, сказала Ирина.

— Дай Бог им счастья! — Катерина пригорюнилась, вспомнив своего профессора. — Как там мой Валик в Африке, среди диких племен?

— Думаю, что ничего себе, — ответила Ирина, ест бананы и кашу из крупы кус-кус. И пишет на пальмовых листьях очередную главу из своей монографии.

Катька сердито на нее посмотрела, но промолчала. Ирина взяла ее под руку.

— Давай-ка с тобой прогуляемся и поговорим, что нам дало общение со старичком.

— Какая душераздирающая история! — воскликнула впечатлительная Катя. — Эти старички они прямо как Ромео и Джульетта, а родственники — как Монтекки и Капулетти!

— Думаю, у старичков все будет в порядке, успокоила ее Ирина, — им не придется кончать жизнь самоубийством. А вот мы с тобой, кажется, далеко не продвинулись. Только подтвердилось еще раз, что покойный сыщик Линьков был человек непорядочный и со всеми проделывал такой же трюк, как и с Варварой Окуневой. Впрочем, мы в этом и не сомневались.

— И с мужем Огнегривой Сони! — подхватила Катя, — и с племянницей Василия Аполлоновича! Впрочем, ей поделом! Слушай, а не могли они с этим самым Ильей сговориться и пристукнуть сыщика? За то, что он их обманул?

— Исключено, — ответила Ирина подумав, когда Василий Аполлонович передал ему деньги?

— Позавчера, в двенадцать часов дня, — ответила Катя.

— В торговом центре «Буффало», в том же кафе, где и мы были. Тогда родственнички старика никак не могли бы успеть. Ведь они только недавно получили отчет и не успели еще узнать, что старик полностью в курсе их махинаций. Вот интересно, мы были в том кафе в тот же день после часа. И видели, как Линьков разговаривал с Соней.

— Она тоже дала ему денег, то есть он и к ней обратился, надо полагать, с предложением выкупить фотографии, так? — закричала Катерина так громко, что прохожие начали на нее оглядываться. — Ну и жук!

— Тише ты! — шикнула Ирина. — Чем орать, как белая медведица в теплую погоду, лучше скажи, что нам теперь с этой информацией делать. Старика с его Лизонькой можно со спокойной совестью исключить, думаю, что Линькова убили не из-за этого дела. Тут все ясно. Та баба, что беседовала с Линьковым при нас, тоже от него откупилась.

— Беспокоит меня Варвара… — задумчиво сказала Катя. — Если бы ты знала, какая это стерва.

Тебя не настораживает совпадение? Как только Варвара наняла сыщика следить за мужем, он почти сразу умер.

— Ну я, конечно, понимаю, что у тебя на нее зуб, — насмешливо сказала Ирина, — на поминках она тебе глаз подбила…

— Причем тут это! — вспыхнула Катя. — Просто я ей не доверяю!

— Ну ладно, давай завтра сходим в ту фирму, где работал покойный муж Варвары, может что и выясним на месте.

* * *

Ирина торопилась домой в хорошем расположении духа, но наткнувшись у собственного подъезда на знакомую «пятерку», очень расстроилась. Значит, нанятый Катериной сыщик не дремлет. На водительском месте просматривался силуэт человека. Ирина сделала над собой усилие и прошла мимо, не замедляя шагов. Все-таки это ужасно раздражает!

— Мам, ты пришла? — раздался из комнаты голос Наташки. — А тебе из милиции звонили!

— По какому делу? — спросила Ирина, наклоняясь, чтобы расстегнуть сапоги.

— Тебе лучше знать! — Наташка появилась в прихожей и теперь ехидно смотрела на мать. Сказали завтра в два часа дня прийти на допрос по известному тебе делу. Комната номер пятьдесят восемь, следователь Кулик.

— О господи! — вздохнула Ирина.

— Мама, ты что — совершила преступление? глаза у Наташки загорелись.

— Типун тебе на язык! — Ирина рассердилась. Просто меня вызывают как свидетеля.

И тотчас раздался телефонный звонок.

— Ирка, меня вызывают в ментовку! — кричала Катька. — Но я уйду в полную несознанку, где сядут там и слезут волки позорные!

— Опять ты за свое! — устало сказала Ирина в трубку. — Угомонись, у них так положено: сначала оперативник нас допрашивал, теперь следователь будет. Не вздумай там буянить, скажи, что видела, и все.

Тут же выяснилось, что Ирину вызывают на час раньше. Катька ужасно обиделась, потому что считала себя в этом деле главным свидетелем. Ведь это она первой обнаружила тело Линькова. А получается, что первой следователь будет допрашивать Ирину, и с ней, Катей, ему уже будет разговаривать неинтересно.

— Нашла повод для расстройства! — буркнула Ирина. — Век бы этого следователя не видать!

Условились созвониться утром.

* * *

Наутро так раздражающей Ирину «пятерки» у подъезда не было, но ощущение, что чей-то недобрый взгляд сверлит спину, не проходило. Они наскоро пробежались с Яшей по двору, даже не пошли в сквер, потому что там было очень грязно и потому что Ирина торопилась. Она даже не спустила собаку с поводка, за что коккер затаил на нее обиду. Он нарочно влез лапами в лужу, Ирина накричала на него и наконец сообразила, что нервничает перед встречей со следователем.

Ирина пожала плечами и решила не показывать Катьке, что она побаивается. Катерина тогда совершенно распояшется, ее в оглобли будет не ввести.

Однако не успели они с Яшей явиться домой, как позвонила рассерженная Катька и сходу начала жаловаться на агентство «Лео».

— Ты представляешь, они даже не желают со мной разговаривать! Я требую отчета, а они говорят, что прошло еще мало времени, и ничего обнадеживающего они не могут мне сообщить.

— Действительно, что они могут тебе сообщить? — посмеивалась Ирина. — Как я гуляю с Яшей? Или хожу по продуктовым магазинам?

— Пока они будут искать на тебя компромат, у меня деньги кончатся! — сердилась Катька. — Взяли аванс двести долларов, туда входит предварительная беседа с менеджером и оплата двух дней слежки! То есть завтра они снова потребуют денег, а я хоть и художник, доллары рисовать не умею!

— С ума сойти! — ужаснулась Ирина. — Отдала им двести баксов за просто так? А мне не сказала, что там такие цены!

Разговаривая, она машинально взглянула в окно на кухне. Вчерашний тип самого скромного вида снова болтался во дворе. Вот он вынырнул из-за гаражей и внимательно уставился на ее окна, что-то высчитывая.

— Конечно они ничего не выяснили. Этот тип сшивается возле моего дома и рассчитывает, надо думать, что удача сама придет к нему в руки. Либо я приведу к себе домой подозрительного мужчину и стану заниматься с ним сексом на балконе при свете дня, чтобы ему все было хорошо видно, либо поздно ночью я задушу кого-нибудь в собственной квартире при полной иллюминации, так чтобы он смог заснять весь процесс.

— Как он выглядит? — поинтересовалась Катерина сдавленным от сдерживаемой ярости голосом.

— Как родной брат покойного Линькова, даже кепочка такая же, зелененькая, — сообщила Ирина и тут же отпрянула от окна.

— Сейчас еду к тебе, уж я с ним разберусь! пообещала Катька.

— Только не набрасывайся на него прямо на улице, — попросила Ирина, — сначала понаблюдай…

— Что ты, я просто с ним поговорю. Имею я право за свои деньги потребовать отчета?

Ирина не могла не согласиться с такой постановкой вопроса.

Катя позвонила через час. За это время Ирина несколько раз осторожно выглядывала в окно и успела заметить, как незадачливый сыщик из агентства «Лео» немного побродил по двору, потом шарахнулся от компании бдительных старушек и скрылся с ее глаз.

— Слушай, — шептала Катерина, — я его вижу.

Сидит на лавочке и что-то пишет. Вылитый Линьков! Глазки бегают, и сам такой.., потрепанный жизнью.

— А «пятерка» битая у моего подъезда стоит? спросила Ирина.

— Вроде да…

— Тогда это он! — вскричала Ирина. — Только ты к нему не подходи, а то в агентстве нас рассекретят!

— Ты за меня не беспокойся, — зловеще пообещала Катька, — щас я его так пропарю , мало не покажется!

У Ирины упало сердце. Судя по речам, Катерина снова вспомнила бурное время, проведенное в милицейском «обезьяннике».

* * *

Катя подходила к дому подруги ужасно злая.

Утром ее обхамили в агентстве «Лео», днем предстояла встреча с неизвестным следователем Куликом, что тоже не способствовало повышению настроения. Вдобавок ко всему на улице было тепло, а пришлось снова влезть в тяжелую шубу из рыжей лисы, чтобы изменить образ. Черная шляпа, одолженная у соседки, была великовата, она все время налезала на уши.

Катя не любила пользоваться косметикой. То есть она признавала, что некоторым женщинам она помогает скрывать недостатки в собственной внешности и подчеркивать достоинства, но ей отчего-то всегда не хватало времени, чтобы нанести эту чертову косметику на собственное лицо. Косметика платила ей тем же: тушь все время размазывалась и попадала в глаза, тюбики помады вечно терялись, пудра пачкала все вокруг, словом, Катерина давно смирилась и убедила себя, что она хороша в естественном виде.

Сегодня же ей никак не удалось отвертеться от неприятной процедуры. Катя очень торопилась и накрасила левый глаз неаккуратно. Некогда было поправлять, и она поехала как есть. Уже в метро левый глаз начало пощипывать. Катя пыталась разглядеть в крошечном зеркальце, что же там не в порядке, но сделала только хуже. Всю дорогу приходилось неестественно таращить глаза, чтобы слезы высохли и не попали на ресницы. Иногда такой метод помогал.

Увидев мужчину, подходившего под описание частного сыщика из агентства «Лео», Катя остановилась на месте. Наглый тип, вместо того чтобы выполнять свои обязанности, спокойно сидел на скамеечке и завтракал! Он невозмутимо жевал гамбургер из ближайшего «Макдональдса» и запивал его кефиром! На бутылочке была нарисована земляничка, которая почему-то возмутила Катю больше всего. Она почувствовала, что если немедленно не даст выход своему возмущению, то просто взорвется!

— Послушайте, — начала она, плюхнувшись на скамейку рядом с сыщиком, — я должна вам сказать, что вы ведете себя просто возмутительно!

Мужчина поглядел на нее удивленно, изо рта у него торчал кусок непрожеванного гамбургера.

— Что вам от меня нужно? — выдохнул мужчина и попытался проглотить кусок целиком.

Это ему не удалось, мужчина поперхнулся и мучительно покраснел. На глазах у него показались слезы. Но Катерина ничего не заметила, потому что в это время была занята проклятой шляпой, которая налезала на лоб и уши. Неестественно задрав подбородок, она пыталась удержать шляпу в рамках приличия.

— Мне нужно, чтобы вы немедленно предоставили мне подробный отчет о своей деятельности! — она повысила голос. — Мне кажется, я, как заказчик, имею на это полное право!

Мужчина молчал, Катерина понемногу накалялась.

— Если же вы не хотите этого сделать, я обращусь к вашему непосредственному начальству!

И вообще поставлю вопрос о деятельности агентства! Мне известны факты злоупотреблений вашими сотрудниками. Если вы и со мной попробуете проделать подобный фокус, то учтите: ваш номер не пройдет!

Тут Катерина наконец заметила, что ее собеседник молчит как-то странно. Щеки его стали малиновыми, глаза выкатились из орбит. Катя поняла, что дело неладно, что кусок гамбургера попал видно не в то горло, и с размаху шлепнула страдальца по спине. Гамбургер проскочил, мужчина закашлялся, потом прижал руки к сердцу.

— Кто вы такая? — просипел он. — Что вы ко мне пристали?

— Это я к вам пристала? — Катя, до того малость поутихнув, снова набирала обороты. — Извольте немедленно ответить, что вы тут делаете!

— А вам какое дело? — окрысился мужик, он уже полностью пришел в себя. — Явилась какая-то и пристает, поесть не даст спокойно.

— Нечего в рабочее время кефиры распивать! окончательно разъярилась Катерина. — Сами, понимаете, такие деньги берут, а сами в это время благодушествуют! И потом, вы совершенно не соблюдаете правил конспирации! Вас ребенок может вычислить!

— Ничего я у тебя не брал, никаких денег! мужчина сделал попытку встать со скамейки, но Катерина, полностью закусившая удила, с размаху пихнула его назад.

— Караул! — тихо сказал испуганный мужчина, отчего Катька немного успокоилась.

— Хорошеньких сотрудников подбирает себе агентство! — ехидно сказала она. — Не только жулики, но и трусы!

Мужчина отодвигался по скамейке все дальше и дальше с очевидным намерением убежать.

Катерина заметила его маневр и набросилась коршуном. Она уже сорвала с несчастного кепочку и вырвала бутылку с кефиром, как вдруг кто-то перехватил ее руку.

— Ты с ума сошла! — сказала, запыхавшись, подбежавшая Ирина. — Устроила драку на улице!

До этого она, рискуя свалиться с седьмого этажа, вытянув шею, пыталась разглядеть с балкона, что там происходит на скамеечке, но снизу слышались только Катькины крики. Тогда Ирина решила махнуть рукой на конспирацию и бежать на помощь подруге.

— Ирочка, у вас проблемы? — это подоспел сосед Георгий Петрович с колли Джессикой. Джессика была дама миролюбивая, но, видя такую суматоху, обнажила клыки и зарычала на незнакомого человека.

— Вы меня с кем-то спутали, — забормотал мужчина, смешавшись, — я не имею отношения ни к какому агентству…

— Да? — агрессивно наступала Катька. — А тогда спроси его, что он тут делает?

— Действительно, — сказала подошедшая незнакомая старуха, — крутится весь день во дворе, то за гаражи зайдет, то на детской площадке болтается, в окна заглядывает. Милицию звать нужно!

— Не нужно милицию! — мужчина прижал руки к сердцу. — Я вам документы покажу!

И он достал из бумажника водительские права на имя Сидоренкова Сергея Ивановича.

— Что ты нам подсовываешь? — закричала старуха. — Да такого барахла мой внук на цветном ксероксе напечатает сколько хочешь! Мария! оглушительно заорала она куда-то наверх. — Вызывай милицию немедленно! Может он террорист! Видали мы таких Сидоренковых!

— Я не террорист! — видно было, что мужчина здорово испугался. — Я — сотрудник фирмы!

— Какой фирмы? — наступала старуха. — У меня зять в фирме работает, так он с утра и до вечера там безотлучно находится, домой только к программе «Время» приходит! Ему по чужим дворам шляться некогда! А этот болтается тут во дворе, воздухом дышит!

— Кефирчик попивает! — вставила Катя.

— Я сотрудник строительной фирмы, — обреченным голосом пробормотал Сидоренков.

— Что это вы тут строить собираетесь? — возмутилась Ирина. — Ведь уже принят закон насчет уплотнительной застройки.

— Это жилой дом тут строить нельзя, — мямлил Сидоренков, — а вон там, на пустыре, вполне можно небольшой торговый центр впихнуть… магазинчики продуктовые…

— Это чтобы крысы по двору ходили? — закричала старуха.

Дальше заговорили уже все разом: сосед Георгий Петрович, агрессивная старуха, присоединившиеся к ней еще две озабоченные тетки и мамаша с оглушительно орущим ребенком.

— А гаражи инвалидные куда?

— А детскую площадку, а кустики?

— Не дадим деревья спиливать!

— Р-рр… Гав!

Последнее добавила от себя колли Джессика.

— Так я и знал! — Сидоренков жалобно поглядел на орущее дворовое общество. — Вот поэтому начальство меня послало пока тихонько тут все разведать, не привлекая внимания…

Тут началось и вовсе настоящее безобразие.

Сидоренкова окружили, и, заметив, что к небольшой толпе мчатся бодрой рысью еще четверо старух, Ирина начала всерьез опасаться за его жизнь. Она схватила перемазанную кефиром Катьку и выдернула ее из толпы. До ее квартиры на седьмом этаже подруги поднялись без лифта одним духом.

— Ну что ты опять устроила! — вцепилась Ирина в Катьку, как только закрыла за собой дверь.

— Уф! — Катерина скинула тяжеленную шубу прямо на пол и блаженно зажмурилась. — Хорошо-то как! И нечего на меня так смотреть! Наоборот, вы все должны быть мне по гроб жизни благодарны, потому что я своевременно раскрыла махинации этой строительной фирмы! Ну видно же, что жулики! Честные люди не действуют тихой сапой. Если бы не я, у вас тут вместо детской площадки был бы рынок!

— Ну надо же, а я подумала, что он из агентства, — протянула Ирина.

— Да я с этим агентством больше двух слов не скажу! — мгновенно завелась Катька. — Только деньги тянут!

— Да и не надо! — согласилась Ирина. — Нам они больше не нужны. Папки с делами ты у них уже увела. Если будут денег просить, просто пошли их подальше. И вообще нужно к следователю собираться.

— А чаю попить? — заныла Катька. — Ну чтобы стресс снять…

— У тебя вечно стресс, — заворчала Ирина, сама на людей нападаешь…

— Это потому, что я очень одинока… — всхлипнула Катя, — ты просто не представляешь, как мне не хватает Валика! Если бы он был здесь, с нами ничего бы не случилось!

— Ну что же делать? — Ирина постаралась утешить подругу. — Придется ждать до осени и надеяться. Может, он хоть письмо сумеет тебе с оказией переправить.., с почтовым голубем, или кто там у них — почтовые попугаи?

— Что мне его письма! — вздохнула Катя. Только душу травить…

— А зачем тогда ты так скоропалительно вышла за него замуж? — начала Ирина. — Извини, не случайно твой профессор до сорока пяти лет не был женат, он просто влюблен в свою работу.

Женщины это понимали и не совались.

— Ты прямо как Жанка! — в голосе Кати послышались слезы. — Она вечно меня воспитывает. Кстати, что это ее давно не видно и не слышно? Я даже соскучилась по ее ругани.

Как бы в подтверждение ее словам тут же раздался телефонный звонок.

— Ирка, куда вы обе пропали? — интересовалась Жанна. — Катьку снова арестовали за хулиганство, а ты стоишь в очереди с передачами?

— Не надейся! — выкрикнула в трубку Катерина. — Я живой не сдамся!

— А все-таки, где вы гуляете? — настойчиво спрашивала Жанна. — То Ирка сутками дома сидит, а то третий раз звоню — и никто трубку не берет!

Ирина сделала страшные глаза и прижала палец к губам, чтобы Катька не проболталась про их самодеятельное расследование. Разумеется, Жанне это не понравится, и она примется их воспитывать.

— Да так, — неопределенно пробормотала она, — гуляем, воздухом дышим… Сегодня вот к следователю идем.., вызывают нас как свидетелей по делу того человека, что в кафе убили.

— Без меня-то справитесь? — спросила Жанна.

— Уж как-нибудь, — напрямую сказала Катя, не дети малые.

— Спасибо тебе за заботу, думаю все пройдет спокойно, — Ирина попыталась сгладить Катины слова, но тотчас поняла, что Жанка все равно обиделась и заподозрила, что они что-то затеяли без нее.

* * *

Ровно в два часа Ирина постучалась в комнату под номером пятьдесят восемь и спросила разрешения войти. Никто ей не ответил, тогда она приоткрыла дверь и оглядела комнату, которая, надо сказать, не очень-то ей понравилась. Не было там особого беспорядка, и стены, кажется, даже недавно были покрашены масляной краской противного бледно-салатного оттенка, и занавески висели соответствующего грязно-желтого цвета, но все в целом — и плафон с отбитым краем, и два письменных стола, и несгораемый шкаф в углу произвели на Ирину впечатление какой-то канцелярской убогости.

«Нечему удивляться, — мысленно одернула она себя, — было бы очень странно, если бы допрашиваемых усаживали на мягкие кожаные диваны и подавали кофе по-турецки».

За одним из столов сидела дама неопределенного возраста, коротко стриженная, в темно-сером, железобетонного вида костюме с квадратными плечами. Дама что-то писала твердой рукой.

— Здравствуйте! — сказала Ирина. — Мне назначено на два часа к следователю Кулику. Ох, простите, к Кулик… Это, надо полагать, вы…

Дама продолжала писать, не поднимая головы. Ирина пожала плечами и села на шаткий стул по ту сторону стола. На лице пишущей дамы ничего не отразилось. Ирина еще раз оглядела комнату, не нашла ничего интересного и уставилась на интенсивно пишущую даму.

"Вот интересно, — думала она, — оказывается, я совершенно не правильно представляла себе работу следователя. Я думала, что он внимательно работает с каждым свидетелем, а для того, чтобы разговорить человека, нужно расположить его к себе. К этой же гражданке Кулик я не только не испытываю никакого расположения, а даже хочется немедленно совершить какой-нибудь антиобщественный поступок, чтобы она подняла наконец голову и обратила на меня внимание.

Что-нибудь разбить, или обругать ее… С детства приучили меня, что если с тобой здороваются, то нужно непременно ответить. Наверное, эту самую гражданку Кулик никто в детстве не воспитывал, не учил ее хорошим манерам. А может, у них тут так полагается…"

Ирине стало скучно, и она представила, как хватает со стола следователя чернильницу и выливает ее на бумаги. Следователь вскакивает, стул падает с грохотом, чернила еще больше разбрызгиваются и попадают на железобетонный костюм. Рот следовательши раскрывается, как крышка автомобильного багажника, и оттуда вместо криков раздается милицейская сирена…

Ирина вовремя опомнилась и сдержала невольную улыбку. Дама по-прежнему сосредоточенно писала, сохраняя на лице каменное выражение. Ирина взглянула на часы. Уже двадцать минут она сидит в этом кабинете. В душе шевельнулось раздражение.

Дама напротив закончила писать, и склонила голову, полюбовавшись на свою работу. Ирина воспрянула духом — наконец-то! Но дама, сложив листки в папку и завязав тесемочки, тут же взяла со стола точно такую же папку, раскрыла ее и углубилась в чтение, по-прежнему не взглянув на Ирину. Ирина почувствовала сильнейшее желание запустить в даму чугунным пресс-папье, стоящим на столе. Однако следователь расценит такое поведение как попытку покушения, и Ирину посадят. От полного отчаяния Ирина стала рассматривать пресс-папье. Очевидно это был памятный подарок, потому что внизу было выгравирована надпись. Ирина вытянула шею и прочла: В. И. Ку.., и внизу «От коллег по работе».

И только было Ирина собралась обратиться к следователю, как дама встала, одернула костюм, как будто это был форменный китель, собрала со стола все папки и убрала их в сейф.

После этого она тщательно заперла все ящики письменного стола и направилась к двери. И вот тут-то взгляд ее упал на Ирину.

— Вы кто? — отрывисто спросила она, не проявив никаких эмоций.

Ирина хотела ответить, что она — дед Пихто или еще что-нибудь позабористее, но усилием воли сдержалась.

— Меня вызывали к следователю Кулику на два часа.

— И по этой причине вы входите в кабинет без разрешения? — осведомилась дама.

— Я спрашивала, — против воли в голосе Ирины появились оправдательные нотки, — но никто не ответил.

— Подождите в коридоре, — отрывисто приказала дама.

— Послушайте, зачем вы вызываете людей, если так неимоверно заняты? — Ирина повысила голос. — Думаете, у меня других дел нет, кроме как у вас под дверью сидеть?

Ирина уже забыла, как наказывала Кате вести себя со следователем спокойно, не задираться.

— Я вас вообще не вызывала! — следователь пожала плечами.

— Да? И это не вы вчера звонили и велели прийти в комнату пятьдесят восемь к двум часам? — наступала на нее Ирина. — Это комната пятьдесят восемь?

— Да, но где вы тут видите Кулика?

— А вы кто? — растерялась Ирина.

— А вам какое дело! — совсем неофициально ответила дама. — Вас вызывали к Кулику, так и ждите его!

— А когда он придет?

— Понятия не имею! Покиньте кабинет!

— Безобразие!

Ирина выскочила в коридор и уселась на стул с ломаной спинкой, что притулился возле самой двери. Дама в железобетонном костюме повернула ключ в замке и удалилась, тщательно печатая шаг. И тотчас из-за поворота вынырнула Катерина. Сегодня на ней была коротенькая курточка, отороченная мехом непонятного животного, Ирина готова была поклясться, что такого не существует в природе. Вместе с тем, мех выглядел натуральным, потому что искусственный невозможно довести до такого состояния.

Однако некогда было поражаться такому парадоксу, Ирина только с грустью подумала, что более неподходящего туалета для визита к следователю найти трудно. Катерина в курточке выглядела еще более толстой, несолидной и легкомысленной бабенкой, следователь Кулик не станет ей доверять. Правда, его еще нужно найти…

— Ой, а ты уже освободилась? — радостно заговорила Катя.

— Если бы! — вздохнула Ирина.

Тут рядом с дверью возник какой-то маленький человек с оттопыренными ушами. Он подергал дверь и осведомился у Ирины:

— А что, Кулика нету?

— Как видите, — буркнула она.

Ушастый огорченно поцокал языком и убежал.

— Катька, я больше не могу.., я сейчас немедленно кого-нибудь убью! — простонала Ирина.

Катя схватила за руку проходящую мимо девушку, строгий и озабоченный вид которой указывал на ее принадлежность к данному учреждению.

— Девушка, как нам найти следователя Кулика?

— Так вот же его кабинет! — указала девушка.

— Но его там нет! — излишне громко крикнула Ирина.

— Обратитесь к Валентине Ивановне, она с ним кабинет делит. Куропаткина Валентина Ивановна, наверное, он ей оставил инструкции…

Девушка взглянула Ирине в лицо и убежала.

— Кулик на следственном эксперименте! — бросил пробегающий мимо молодой человек баскетбольного роста. — Вернется не раньше пяти!

— Ну все! — Ирина встала и направилась к выходу. — Ноги моей больше не будет у этого Кулика. Пускай теперь он нас поищет!

— Ну неудобно, он все-таки следователь.., бухтела еле поспевающая сзади Катька.

— Тогда пускай вызывает официально повесткой!

На свежем воздухе Ирина несколько успокоилась.

— Права ты была, Катерина, когда не хотела в милицию идти, — говорила она, — ладно, сами управимся, ни у кого помощи просить не станем.. Сейчас идем в фирму, где работал безвременно умерший от инфаркта Владимир Окунев, чтобы день не пропал.

— Фирма «Гермес», я помню! — оживилась Катя.

Подруги остановились возле углового дома и огляделись. Справа от них располагалась булочная, слева — переплетная мастерская.

— И где же мы будем искать этот чертов «Гермес»? — с тяжелым вздохом осведомилась Катерина. — Может быть, он давно уже закрылся или переехал в другое место?

Она увидела подростка с хозяйственной сумкой, который уныло брел к булочной, поддавая ногой банку из-под пива, и окликнула его:

— Мальчик, ты не знаешь, где здесь фирма «Гермес»?

Подросток взглянул на нее с испугом и прибавил шагу.

— Подожди, — Ирина схватила подругу за руку, — посмотри туда!

Из остановившегося автобуса выбрался мужчина средних лет в поношенной темно-зеленой куртке, с пустым рюкзаком за спиной и сумкой на колесиках в руке. Он уверенно направился к подворотне между переплетной и булочной. В это время из этой подворотни навстречу ему вышел другой человек, удивительно на него похожий, только у второго рюкзак и сумка были чем-то набиты, и он еле брел, сгибаясь под тяжестью своего груза. Столкнувшись, двое обменялись злобными взглядами и разошлись, не сказав ни слова.

— Напомни-ка, чем занимается фирма «Гермес»? — проговорила Ирина.

— Продажей канцелярских и офисных товаров мелким оптом, — отбарабанила Катя, — а что значит — мелким оптом?

— Вот именно то, что ты видишь, — Ирина кивнула на двоих мужчин, с пустым и полным рюкзаком, — они покупают в «Гермесе» всякие тетрадки, ручки, папки и степлеры по оптовой цене, развозят их по разным мелким конторам и продают там с небольшой наценкой.

И Ирина уверенно направилась в подворотню вслед за озабоченным мужчиной с рюкзаком.

Войдя в подворотню, они увидели железную дверь без всякой вывески. Мужчина, за которым они шли, уже скрылся за ней и захлопнул за собой дверь. Ирина нажала на кнопку звонка.

Подворотня, где они стояли, вела в небольшой дворик. Оттуда неторопливой походкой приближался белый английский бульдог с такой важной и самоуверенной мордой, как будто в предыдущей жизни он был, по меньшей мере, премьер-министром Англии. Ему не хватало только круглой шляпы котелком и толстой сигары в уголке рта.

— Ой, Ирка, смотри! — Катерина уставилась на бульдожку. — Он в тапочках!

Действительно, лапы бульдога были обуты в кожаные тапочки, какие носила бы кукла, но не субтильная Барби, а большая говорящая Маша или Нина.

— А что же вы думаете? — подал голос хозяин бульдога, который, засунув руки в карманы бежевого кашемирового пальто, неторопливо шел за своим самоуверенным любимцем. — У него лапы очень чувствительные, если не обувать, на них будут раздражения!

Бульдожка остановился рядом с дверью «Гермеса» и с самым независимым видом поднял лапу.

— Черчи, что ты делаешь? — лениво проговорил хозяин, не слишком озабоченный таким неподобающим поведением.

Из-за двери наконец донесся хриплый мужской голос:

— Вы к кому?

— Фирма «Гермес» здесь находится? — громко спросила Ирина.

— Проходите! — и с негромким щелчком железная дверь распахнулась.

Прежде чем войти, Ирина еще раз оглянулась на бульдога. Выйдя из подворотни, Черчи не спеша подошел к сверкающему черным лаком «Мерседесу». Хозяин предупредительно распахнул дверь, и бульдог привычно впрыгнул на переднее сиденье.

— Это еще вопрос, кто из них хозяин, — негромко проговорила Ирина, закрывая за собой дверь «Гермеса», — очень может быть, что мужчина состоит при бульдоге в качестве шофера и телохранителя!

Они с Катериной оказались в коротком ярко освещенном люминесцентными лампами коридоре. Прямо перед ними сидел за столом рослый парень в пятнистом комбинезоне, судя по всему — охранник. Однако вместо того чтобы бдительно следить за входом в офис, охранник увлеченно читал книжку в ярком глянцевом переплете.

— Ой! — вскрикнула Катя, схватив подругу за руку. — Ирка, ты посмотри, что он читает!

На обложке был изображен человек в черной маске с огромным окровавленным ножом и совершенно зверским выражением лица.

Выше него было крупными буквами написано:

«Ирина Снегирева. Убийство в кредит».

— Молодой человек, — начала Катерина возбужденно, приблизившись к охраннику, — а вы знаете, что…

Ирина как следует пнула Катю в бок и зашипела:

— Тише ты, все дело провалишь!

Катя обиженно засопела. Охранник, не отрываясь от книги, махнул рукой и проговорил:

— Мелкий опт — прямо по коридору, вторая дверь!

— Нет, ты видела, что он читал? — шептала Катя, догоняя подругу.

— Видела, — отмахнулась Ирина, — но нам с тобой сейчас не до того!

— И как он увлекся! Оторваться не мог! — восхищалась Катя. — Ирка, да ты ужасно знаменитая!

— Ничего подобного, — Ирина недовольно скривилась, — единственный раз, когда у меня хотели на улице взять автограф — и то оказалось по ошибке!

Они подошли к двери и открыли ее. Перед ними оказалась довольно просторная комната, загроможденная грудами картонных коробок, ящиков и пакетов с всевозможными канцелярскими товарами. На небольшом свободном пространстве кое-как втиснулись несколько офисных столов с включенными компьютерами. За каждым столом сидели поглощенные в работу сотрудники. В дальнем углу комнаты все тот же мужчина в темно-зеленой куртке набивал свой рюкзак толстыми пачками писчей бумаги.

— У вас заказ есть? — спросила у подруг темноволосая женщина лет тридцати пяти, не отрываясь от своего компьютера.

— Нет… — удивленно протянула Катя, — какой заказ?

— Ну что вы хотите покупать.., чтобы все уже заранее было обдумано, тогда мы вас гораздо быстрее обслужим.

Женщина наконец подняла на подруг взгляд и удивленно захлопала ресницами:

— А во что вы будете товар набирать?

— Вообще-то мы пришли не за товаром, — вступила в разговор Ирина.

— А зачем же тогда? — испуганно переспросила собеседница. — Вы, извините, не из налоговой?

— Нет-нет, — Ирина чуть заметно усмехнулась, — не беспокойтесь! Мы только хотели спросить. Ведь Владимир Окунев у вас работал?

Женщина неожиданно вскочила, закрыла лицо руками и, сотрясаясь от рыданий, выбежала из комнаты.

Ирина проводила ее удивленным взглядом и озадаченно переглянулась с Катериной.

— Это, случайно, не та женщина, с которой у Варвары на поминках произошел скандал?

— Нет, — Катя для верности помотала головой, — ту я очень хорошо запомнила. Ее зовут Анфиса., да вот же она идет! — и Катя спряталась за спину подруги. Учитывая ее внушительные габариты и достаточно стройную фигуру Ирины, это было весьма непросто — примерно так же непросто, как средних размеров слону спрятаться за телеграфным столбом.

Ирина оглянулась. В комнату вошла невысокая брюнетка с остреньким недовольным личиком. Анфиса несла, прижимая к плоской груди, стопку каких-то бумаг.

— Только ни о чем ее не спрашивай! — зашептала Катя прямо в ухо Ирины. — Не привлекай к нам ее внимание! Если она меня узнает, наверняка устроит жуткий скандал! Как вспомню, что было на поминках — у меня прямо мороз по коже!

Мужчина с рюкзаком закончил укладывать свои покупки и подошел к Анфисе оформлять бумаги.

— Пойдем скорее отсюда! — снова испуганно зашептала Катерина. — Она меня точно узнает!

— Да, тебя узнать немудрено, — согласилась Ирина.

Она покосилась на Анфису и вышла в коридор. Катерина двигалась перед ней, пригнувшись и стараясь казаться как можно незаметнее, что при ее габаритах производило весьма комичное впечатление.

Прямо по коридору они заметили полуоткрытую дверь. Видневшаяся в дверном проеме облицованная бледно-розовым кафелем стена и доносившееся оттуда негромкое журчание воды говорили о том, что за этой дверью находится туалет, и Катя, конечно, немедленно туда устремилась. Ирина вынуждена была последовать за подругой.

Войдя внутрь, они увидели ту самую темноволосую женщину, которая зарыдала при упоминании Владимира Окунева. Теперь она тихо всхлипывала и разглядывала в зеркале свое отражение, чтобы оценить ущерб, причиненный ее внешности бурным всплеском эмоций.

— У тебя с ним все было так серьезно? — спросила Ирина, подойдя к незнакомке и взглянув в глаза ее заплаканному отражению.

Женщина снова громко всхлипнула, вытерла нос протянутым Ириной бумажным платком и с тяжелым вздохом проговорила:

— Дура я, конечно.., да в общем, все мы, бабы, дуры. Володька покойный тот еще был бабник. С кем только он не крутил.., и со мной, и с Анфиской, и с Тоськой Лютиковой, и с Леной Уклейкиной из бухгалтерии.., и жена у него была такая редкостная стерва.., приходила к нам, сюда, и устраивала кошмарные скандалы. Только в последнее время перестала наведываться… Из-за нее и умер он, так я думаю…

— Да, у Варвары такой характер, что покойнику можно только посочувствовать. А почему, ты говоришь, в последнее время она перестала сюда приходить? Неужели взяла себя в руки и прекратила ревновать мужа?

— Какое там! — женщина махнула рукой. Просто она пронюхала, что Володька кого-то себе на стороне завел, в другом месте, вот и оставила нас в покое.., а характер у нее нисколько не изменился!

— А кто бы это мог быть? — с интересом протянула Ирина. — Ну та женщина, с которой у Володи в последнее время был роман?

— Не знаю… — женщина снова захлюпала носом, и Ирина поспешно протянула ей чистый платок, — не знаю, и знать не хочу.., только мне и дел было, что следить за ним… — и она снова горько зарыдала.

— Ну ладно, что ты ревешь, прямо как по покойнику.. — выпалила Ирина и прикусила язык, поняв, какую глупость она ляпнула.

Женщина заревела еще громче. Ирина тяжело вздохнула, достала пачку сигарет, вставила одну сигарету в трясущиеся губы новой знакомой и поднесла огонь зажигалки. Женщина затянулась, закашлялась, благодарно кивнула и проговорила, понемногу справляясь со слезами:

— Вы с Уклейкиной поговорите.., она вроде видела ту женщину, с которой Володька крутил… а зачем вам это вообще-то нужно?

Ирина не дала ей возможности развить эту интересную мысль до конца и стремительно выскользнула из туалета, волоча за собой пассивно упирающуюся Катьку, как маленький юркий буксир тащит огромную тяжело груженную баржу.

В коридоре они наткнулись на давешнего мужчину с рюкзаком. Теперь рюкзак у него был битком набит, и он брел под его тяжестью, как улитка под грузом своего домика.

— Не скажете, где здесь бухгалтерия? — спросила Ирина коробейника. Он остановился, громко сглотнул, вытер со лба пот и указал пальцем на дверь в дальнем конце коридора.

— Спасибо, вы очень любезны! — и Ирина устремилась к указанной двери.

За этой дверью была комната поменьше первой и не такая захламленная. За тремя новенькими компьютерными столами сидели три женщины разного возраста и разной степени утомленности жизнью. Справа от двери за самым просторным столом восседала представительная дама, немного за пятьдесят, с высокой прической типа «башня вавилонская», сооруженной из огненно-рыжих волос. Начальственный вид и суровый взгляд говорили о том, что это — несомненно главный бухгалтер. Напротив нее, возле окна, стояли в рядок два стола поменьше. За одним из них сидела молодая крепко сбитая малопривлекательная девица, с короткой стрижкой и спортивными замашками, за другим — довольно ухоженная женщина, приблизительно лет тридцати пяти, с несколько длинноватым носом и огромной шапкой завитых мелким бесом каштановых волос. Методом исключения Ирина сообразила, что именно эта последняя могла быть Леной Уклейкиной, одной из приятельниц любвеобильного Владимира.

Главбух окинула вошедших неодобрительным взглядом и чрезвычайно сухо осведомилась:

— Вы по какому вопросу?

— Нам нужна Уклейкина, — твердо сообщила Ирина.

— А что такое, что такое? — забеспокоилась завитая дама. — В чем дело, в чем дело, разрешите узнать?

— По какому вопросу? — сурово повторила главбух. — Если по личному, то извольте в нерабочее время!

— По конфиденциальному, — отрезала Ирина, мы с коллегой не уполномочены разглашать суть вопроса! Своевременно вас поставят в известность., если, конечно, сочтут нужным.

Она повернулась к Уклейкиной и мотнула головой, приглашая ее выйти в коридор. Та медленно поднялась из-за стола и двинулась к двери с таким видом, как будто ее ведут по меньшей мере на расстрел. Главбух проводила ее изумленным взглядом, но не осмелилась ничего возразить.

Катя хотела было что-то сказать, но Ирина толкнула ее локтем в бок и, резко развернувшись, вышла в коридор, где остановилась, поджидая испуганную бухгалтершу.

Уклейкина вышла вслед за ними, приблизилась, широко раскрыв испуганные глаза, и замерла, как кролик, приглашенный на обед к питону.

— Нехорошо! — строго проговорила Ирина, сверля женщину взглядом и не давая ей опомниться. — Очень нехорошо, гражданка Уклейкина!

— Что.., что нехорошо?

— Сведения скрывать от следствия.

— От.., от какого следствия? — бухгалтерша вжалась спиной в стену и, казалось, готова была просочиться сквозь нее.

— От следствия по делу о смерти Владимира Окунева!

Губы Уклейкиной затряслись, из глаз выползли две маленькие слезинки.

— Я ничего не скрывала.., а разве было следствие? Ведь Володя умер своей.., своей смертью.. — и женщина заплакала в голос.

— Не нужно слез… — несколько смущенно произнесла Ирина. — Следствие рассматривает различные варианты…

— Я подозревала! — воскликнула Уклейкина сквозь рыдания. — Я чувствовала, что там что-то не чисто! Это она его убила, Варвара! Я всегда это знала! Арестуйте ее, пожалуйста!

— Следствие разберется, — Ирина невольно потупилась, — возможно, эта мера пресечения будет избрана, но в данный момент нас интересует другой человек. До нас дошли сведения, что в последнее время у Владимира была какая-то постоянная связь…

— У Володечки все время кто-нибудь был, прорыдала бухгалтерша, — он очень нравился женщинам! И с Тосей Лютиковой у него был роман, и с Лизой Крючковой из отдела маркетинга…

— Я имею в виду женщину не отсюда, не из фирмы. В последнее время у него была связь с какой-то женщиной на стороне, и до нас дошли сведения, что вам известно ее имя…

— Вот ведь сплетницы! — вполголоса проговорила Уклейкина. — Медом не корми.., да я как раз имени ее не знаю!

— А что знаете? — Ирина поймала ее на слове. Имейте в виду, сокрытие важной информации от следствия — это преступление.., статья сто девяносто шесть, подпункт "б"!

— Работает она неподалеку, в парикмахерской «Маркиза».., такая, я извиняюсь, немного на вашу коллегу смахивает… — и Лена скосила глаза на Катерину, — в смысле, не сказать, что худенькая. Я даже, когда вы к нам в бухгалтерию зашли, сперва подумала, что это она и есть, которая из «Маркизы», потом уж поняла, что обозналась., не подумайте, что я за Володечкой следила, я просто случайно мимо шла, ну и заметила.., и еще раз потом, и еще раз.., — Три раза — и все случайно? — саркастически осведомилась Ирина.

— Ну.., почти случайно…

— Ладно, можете идти. Только предупреждаю никуда не уезжайте без разрешения следствия!

— Что, и домой нельзя уезжать? — спросила женщина, трясясь от страха.

— Домой можно, — смилостивилась Ирина и направилась к выходу из офиса.

— Слишком уж ты ее напугала, — проговорила Катя, когда они оказались на улице.

— Да, пожалуй, немножко переборщила, — согласилась Ирина, — зато мы без проблем узнали то, что хотели. Кажется, по пути сюда мы видели вывеску парикмахерской «Маркиза»…

Действительно, парикмахерская обнаружилась в двух кварталах.

Сквозь большие витринные окна подруги увидели полупустой зал и нескольких женщин в белых халатах, явно не страдающих от избытка работы. Две из них о чем-то оживленно судачили, остальные пили чай с конфетами, и только одна мастерица колдовала над головой одинокой клиентки. Увидев эту трудолюбивую особу, Катя ойкнула и схватила Ирину за руку.

— Да, — протянула Ирина, — а я думала, что они преувеличивают.., правда, она издали на тебя ужасно похожа!

Она решительно вошла в парикмахерскую.

Катя смущенно семенила следом.

Одна из судачивших женщин неторопливо поднялась и двинулась навстречу посетительницам.

— Стричься будем? — полуутвердительно обратилась она к Ирине. — И краситься? Очень советую цвет «пьяная вишня», самый актуальный в этом сезоне!

— Нет уж, — Ирина попятилась, — я придерживаюсь лозунга «трезвость — норма жизни»! И вишня тоже должна быть трезвой. И вообще, это не я буду стричься, а моя подруга, — она вытолкнула смущенную Катерину вперед, — и не у вас, а вот у того мастера!

— Фу ты — ну ты! — недовольно скривилась парикмахер. — А я-то чем вас не устраиваю?

— Вы тут совершенно ни при чем, — поспешно отозвалась Ирина, — просто к той женщине моя подруга почувствовала какое-то притяжение., можно сказать, родство душ!

— Вы же видите, Оксана занята!

— А мы не торопимся!

— Ну тогда ждите! — парикмахер развернулась, подошла к своей приятельнице и оживленно спросила:

— Ну а она?

— А она ему тогда говорит: «Если у тебя язык поворачивается сказать мне такое, то я тебя больше не хочу встречать на своем жизненном пути…»

Ирина с Катей уселись на диван и уставились на интересующую их особу.

Мастерица, несмотря на свою полноту, двигалась весьма ловко и даже грациозно. Она как раз заканчивала работать с предыдущей клиенткой. Сделав несколько завершающих взмахов расческой, она сбросила простыню и воскликнула:

— Ну, смотрите, как вы себе нравитесь?

Клиентка, маленькая, кругленькая женщина лет шестидесяти, оглядела свое отражение и с сомнением поджала губы.

— Как-то не молодит.

— А по-моему, ничего. Живенько так.

— Ну, если живенько… — и клиентка, еще раз бросив взгляд в зеркало, поднялась из кресла.

— Вы хотите ко мне? — Оксана повернулась и с интересом окинула взглядом фигуру Катерины.

— Только к вам! — воскликнула Катерина, восторженно прижав руки к груди, — Я чувствую к вам такое доверие, такое доверие! Вы поймете меня как женщина, и почувствуете, какая стрижка мне нужна!

Оксана ответила Кате взглядом, полным симпатии и взаимопонимания. Ирине показалось, что они сейчас обнимутся и зарыдают от счастья обретения родственной души.

— Садитесь! — Оксана опустила кресло поудобнее. — Я знаю, что вам нужно! Вот здесь мы немножко уберем, а вот тут оставим.., здесь поднимем, а здесь сделаем лесенкой.., вы очень интересная женщина, это нужно только подчеркнуть! Главное дело, сразу видно, что правильно питаетесь. Не сомневайтесь, мы сделаем из вас настоящую красавицу!

За таким приятным разговором Оксана ловко щелкала ножницами. Катерина млела в ласковых руках парикмахерши. По-видимому, она совершенно забыла, зачем они пришли в этот салон. Ирина подошла к креслу, в котором полулежала подруга, и громко откашлялась.

— Дама, — Оксана повернулась к ней и проговорила с легким недовольством, — вы тоже хотите ко мне? Тогда подождите, пока я причешу вашу подругу! А то идите к Анне Эдуардовне, она тоже очень хороший мастер!

— Да нет, я стричься не буду! — ответила Ирина. — Я только с подругой пришла за компанию…

— Тогда посидите в холле, почитайте журнальчик!

— Сейчас-сейчас! — и Ирина еще раз громко кашлянула, чтобы привлечь Катино внимание.

— Тем более, вы еще и простужены, — на этот раз в голосе Оксаны зазвучало раздражение, это все у вас, я думаю, от не правильного питания…

Катерина блаженно улыбалась, полуприкрыв глаза, и не реагировала ни на какие сигналы.

— Катя! — громко произнесла Ирина. — Ты не забыла, что мы с тобой собирались после парикмахерской навестить Леопольда?

— Какого Леопольда? — Катерина удивленно приоткрыла глаза.

— Леопольда! — повторила Ирина с нажимом. — Лео! Ну того, у которого была такая замечательная черепаха!

На Катином лице отразилась напряженная работа мысли. Наконец ее взгляд посветлел и она воскликнула:

— Ах, этого!

— Дама! — Оксана снова повернулась к Ирине. — Я же вас прошу, посидите, почитайте журнальчик! Вы отвлекаете не только меня, вы отвлекаете и свою подругу! А вы знаете, что стричься — это серьезная работа! Она должна сосредоточиться на своих волосах, только тогда получится по-настоящему хорошая прическа!

Ведь вы хотите, чтобы ваша подруга стала красивой? — последние слова парикмахерша произнесла с несколько угрожающей интонацией.

— Конечно, хочу! — послушно ответила Ирина, не поддаваясь на провокацию. Она отошла от кресла и взяла один из журналов, разложенных на столике для ожидающих своей очереди клиенток. Ей оставалось надеяться, что Катя поняла ее намеки и наконец займется делом.

Катерина действительно вспомнила, зачем они пришли в эту парикмахерскую, и осторожно приступила к важному разговору.

— Вы такая интересная… — начала она издалека, — мужчины должны на вас лететь, прямо как пчелы на мед…

— Вы тоже очень привлекательная, — отозвалась Оксана, порозовев, — а чего это мы «на вы», как старухи? Давай «на ты»!

— Давай! — охотно согласилась Катерина. — Я Катя, а тебя зовут Оксана, я знаю! Слушай, Оксаночка, а я недавно проходила мимо вашей парикмахерской и видела с тобой такого интересного мужчину…

Парикмахерша неожиданно погрустнела, достала из кармашка халата кружевной платочек и промокнула глаза:

— Это был Володечка! Его больше нет! Я его так любила, так любила!

— Как — нет? Ушел? Бросил такую женщину?

— Нет! — Оксана поджала губы. — Он бы меня ни за что не бросил! Он меня тоже любил. Умер он…

— Умер? — Катерина изобразила удивление. Да что ты!

— Сиди спокойно, — Оксана спрятала платочек и снова защелкала ножницами, — прическу испортишь!

— Да что же с ним случилось? Сердце?

— Сердце, — подтвердила Оксана с тяжелым вздохом и добавила, — жена его довела, стерва!

— Так он был женат! — протянула Катя с живейшим интересом.

— Конечно женат! А где ты, интересно, видела приличного мужчину, и чтобы не женатый?

Такое только в кино бывает!

— А я одного такого встретила, — неуверенно проговорила Катерина.

— Да? — недоверчиво переспросила Оксана. Ну, я не знаю.., если только разведенный… Володечка тоже, конечно, хотел с женой развестись.

Со мной бы он не умер! Я бы его берегла, заботилась бы о нем, кормила бы хорошо… — она грустно вздохнула и отстригла очередную рыжеватую прядку, — я так думаю, главное — это правильное питание!

— Эй, осторожно! — Катя отдернулась. — Не отрежь за разговором чего-нибудь лишнего!

— Не волнуйся! — Оксана придирчиво оглядела Катину голову. — Все будет как надо! Я же мастер… А она, Варвара-то, только и знала, что пилить его, как техасская бензопила,., мало того, что сама изводила, так прикинь — наняла детектива за ним следить!

— Детектива? — переспросила Катя, подпрыгнув в кресле.

— Сиди спокойно, а то, правда, что-нибудь отстригу!

— Какого детектива? — заинтересованно повторила Катерина.

— Частного детектива! Сыщика! Можешь себе представить — больших денег не пожалела! Вот до чего некоторые бабы ревнивые бывают! А я так считаю, что это все от не правильного питания…

— Ну надо же! Вот уж правда — как в кино! Катя вздохнула. — До чего же у тебя жизнь интересная! А тут сидишь, как курица на яйцах…

— Да брось ты — интересная! Врагу такого не пожелаю! Правда, детектив этот оказался жулик.. — Оксана усмехнулась.

— В каком смысле — жулик? — Катя насторожилась.

— Он, конечно, нас с Володечкой выследил и фотографий наснимал, только прежде чем Варваре их отдавать, с Володей связался и предложил эти фотографии купить.

— Купить? — изумленно переспросила Катя.

— Ну да, купить.., чтобы Варвара ничего не узнала. Володечка, конечно, согласился, и тогда сыщик этот Варваре заявил, что у Володечки никого нету, прямо как ангел он… — Оксана тихо засмеялась, и глаза у нее затуманились от какого-то приятного воспоминания. — А потом уж мы с ним встретились, и Володечка снимки забрал и отдал ему деньги. Большие, между прочим, деньги — пятьсот баксов…

— Ты говоришь — вы с ним встречались? Вместе, что ли, ходили? Ну до чего интересно!

— Ну он с Володечкой разговаривал, а я в сторонке сидела, за другим столиком… так, на всякий случай…

— За столиком? Вы что — в ресторане с ним встречались?

— Ну не в ресторане.., в кафе, знаешь, такой торговый центр — «Буффало».

— Ну надо же! А когда же это было?

— А что? Ты почему так интересуешься?

— Да знаю я это кафе, сама там недавно была…

— Когда.., да недавно, буквально накануне Володечкиной смерти… — и Оксана снова вытащила из кармана кружевной платочек.

* * *

Пока Катя вела эту увлекательную беседу, Ирина от нечего делать пролистывала глянцевый журнал. На его страницах пестрела реклама модных магазинов, салонов красоты и фитнес-центров, среди этого изобилия попадались небольшие статейки о том, как завоевать и удержать мужчину, как похудеть без особых усилий и на прочие столь же увлекательные темы. Здесь же были гороскопы и волнующие сообщения о личной жизни звезд эстрады и шоу-бизнеса.

Ирина лениво проглядывала одну из таких колонок, и вдруг глаза у нее полезли на лоб.

«В последнее время в книжных магазинах и на лотках появились детективные романы, подписанные псевдонимом Ирина Снегирева…» начиналась небольшая заметка на предпоследней странице журнала.

— Почему же псевдонимом, — обиженно пробормотала Ирина, — это мое самое что ни на есть настоящее имя…

«Наш корреспондент попытался встретиться с писательницей, однако ее многочисленные охранники даже близко не подпустили его к особняку в одном из элитных пригородов…»

— Бред какой! — возмутилась Ирина. — Какие охранники? Какой особняк? Да что они, с ума сошли!

«Наконец ему удалось поговорить с секретарем писательницы, и тогда стала ясна причина такой таинственности, какой окружена автор популярных детективов. Выяснилось, что никакой Ирины Снегиревой в природе вообще не существует, а под этим именем работает целый коллектив так называемых „литературных негров“. Во главе этого коллектива стоит известный российский писатель, нобелевский лауреат, долгие годы проживший в Канаде, а теперь вернувшийся в Россию и занимающийся попытками связаться с внеземными цивилизациями. Именно на эти дорогостоящие эксперименты, а также на содержание целого штата охранников и телохранителей писатель и тратит все свои огромные заработки от детективов, выпускаемых под именем Снегиревой…»

— Совсем журналисты с ума посходили! — пробормотала Ирина, раздраженно захлопывая журнал. — Кто только выдумывает такие идиотские заметки? Очень интересно, откуда у меня взялись эти «огромные заработки»! Самое ужасное, если эта бредовая заметка попадет на глаза Наташке! Она немедленно потребует от меня машину с шофером и тряпки от лучших итальянских и французских модельеров!

Тем временем Оксана закончила работу, ловким движением сбросила с Кати простыню, как скульптор, открывающий перед зрителями свое новое творение, и скромно проговорила:

— Ну, Катюша, смотри — как тебе?

— Ой! — Катерина восторженно закатила глаза. — Это же просто чудо! Оксаночка, дай я тебя поцелую!

— Правда, хорошо получилось, — Оксана удовлетворенно потупилась, — но это все почему?

Потому что ты от природы красивая, а самое главное — питаешься хорошо, правильно!

— Вот, а эти ведьмы только повторяют — худей, худей! — Катерина повернулась к подруге. Ну, Ирка, смотри, как я тебе?

— Профессор обалдеет, — Ирина попятилась, в таком виде ты ему напомнишь любимую Африку!

— А это главное — чтобы нравилось любимому мужчине… Правда, пока он вернется, от этой стрижки уже ничего не останется, — с грустью проговорила Катя, — ну ничего, мы теперь к Оксане будем часто приходить!

Выйдя из парикмахерской, Катерина огляделась по сторонам и зашептала в самое ухо подруге:

— Между прочим, я там не зря время провела! Не только классную стрижку сделала, но и информацию собрала…

— Ну и какую информацию? — осведомилась Ирина, которая все еще была под впечатлением статьи в журнале.

— Ну этот Линьков, действительно, с покойного Владимира взял деньги за то, чтобы ничего не сообщать жене о его похождениях.., это у него был постоянный дополнительный заработок.

— Положим, это мы и так знали, от Варвары…

— Да, но я узнала, что он с Владимира взял пятьсот долларов…

— Точно такая же сумма была в конверте, который ты подобрала на месте его убийства…

— Вот именно! А самое главное — это как раз насчет места! Он назначил Владимиру встречу как ты думаешь, где?

— Ну где? Катька, не тяни!

— Да в том же самом кафе торгового комплекса «Буффало»! Там, где мы его видели с той рыжей девицей!

— И там, где его убили…

— Вот именно!

— Похоже, что в этом кафе у него было постоянное место встречи с клиентами.., или с объектами слежки! Что-то вроде временного офиса…

Ой, времени-то сколько! Катька, у меня хозяйство заброшено и Яша дома голодный!

— Но мы же с тобой должны обсудить наши дальнейшие планы! — не отставала Катерина.

— Слушай, ты совершенно не торопишься домой! — воскликнула Ирина.

— Да, а что мне там делать? — грустно согласилась Катя. — Такая тоска без Валика берет, просто руки опускаются, ничего делать не могу…

И работать тоже, все вдохновение пропало…

— Нужно взять себя в руки, — строго сказала Ирина и вспомнила, как она сама несколько дней назад мучилась, когда очередной роман зашел в тупик. Сейчас-то все нормально, только пиши, увлекательный сюжет сложился в голове до мельчайших подробностей, но времени совершенно нету… Нужно побыстрее разобраться с тем, кто убил частного сыщика Линькова и кому это было нужно, и только потом прямо указать Катерине на дверь. Она поймет, и все оставят Ирину в покое, временно конечно.

* * *

Ирина позвонила, чтобы не искать ключи в сумочке, заранее приготовившись оправдываться перед дочерью и Яшей. Однако дверь им открыла Жанна собственной персоной.

— Ой! — пискнула Катя. — Жанночка, а ты как сюда попала?

— На машине приехала, — процедила Жанна, а что это у тебя на голове?

— Новая стрижка! — радостно ответила Катерина. — Только что сделала, ну и как тебе?

Ирина ожидала от подруги очередного язвительного замечания, но Жанна обошла Катьку вокруг и неожиданно сказала, что стрижка довольно стильная. Прибежал Яша, веселый и довольный, он облизывался и ласково поглядывал на Жанну. Ирина удивилась: раньше она не замечала между ними особой любви. Иное дело Катерина: коккер, зная, что придет Катя, заранее усаживался перед входной дверью и умильно на нее посматривал. Несмотря на строжайший запрет, Катя приносила ему сдобное печенье, крекеры и вареные сардельки. Еще Яша знал, что если Катя в доме — значит, будут пить чай и есть разные вкусности. И нужно только вовремя устроиться под столом и изредка, не чаще чем раз в три минуты, напоминать о своем присутствии, для этой цели осторожно потрогав Катерину лапой за коленку. Впрочем, она и так его не забывала. Ирина в таких случаях очень сердилась, а Жанна просто отмахивалась, могла в сердцах и пнуть собаку только за то, что ей хочется принять участие в общем празднике.

Так что сейчас Ирина с подозрением поглядела на коккера и принюхалась. Так и есть, от Яши пахло охотничьими сосисками.

— Твоя работа? — строго спросила она Жанну.

— А что такого? — та пожала плечами. — Пускай собачка порадуется.

— Они же с перцем!

— Вечно ты всем недовольна! — обиделась Жанна. — Ничего с Яшкой не случится, попьет водички…

— Вот именно! — Катерина радостно устремилась на кухню. — Надеюсь, вы не все их съели?

Ирина поняла, что Катька за еду продаст кого угодно, и смирилась.

— Я приехала поговорить с вами серьезно! начала Жанна, — Ирка, прекрати вертеться и слушай меня.

— С Яшей погулять надо! — заикнулась Ирина.

— Не надо, — процедила Жанна, — твоя дочь уже погуляла. Она же в магазин сбегала и продуктов купила. Еще за телефон заплатила и за свет. Посуду тоже вымыла…

— Слушай, как тебе удалось ее заставить! изумилась Ирина. — Платежки за телефон уже неделю тут валялись… Она все обещала…

— Даже если я расскажу, у тебя все равно так не получится, — ответила Жанна, — а вообще с детьми надо построже, иначе они сядут тебе на шею…

«Это точно», — с грустью подумала Ирина, но вслух решила ничего не говорить.

Катя неутомимо сновала по кухне, сервируя стол, одновременно напевая и жуя что-то на ходу.

Она открывала баночки с салатами, купленными Наташкой, и красиво выкладывала салаты на блюдо. Охотничьи сосиски источали упоительный аромат. Ирина вспомнила, что с утра ничего не ела. Однако не следовало спускать Жанке.

— Что это ты так, без звонка? — холодно спросила она.

Жанна выглядела слишком самодовольно, кроме того, Ирина не любила, когда кто-то хозяйничает на ее кухне, хоть это и близкие подруги.

— Я хочу выяснить, что с вами происходит, заявила Жанна, — по телефону вы отвечаете уклончиво, пришлось поговорить с твоей дочерью.

Ирина тут же сообразила, что малолетняя предательница Наташка выдала ее полностью;

— И что же ты выяснила? — еще более холодно спросила она.

— Многое, — невозмутимо ответила Жанна, выяснила и сделала выводы.

— Уж на это ты мастер! — буркнула Ирина.

— Вот именно. Я сделала вывод, что вы, авантюристки несчастные, снова ввязались не в свое дело.

— Откуда тебе это знать? — не выдержала Ирина.

— Я несомненно права, — вздохнула Жанна, вы решили самостоятельно расследовать убийство того типа в кафе! Могу я спросить, за каким чертом вам это понадобилось?

Ирина с Катей переглянулись и решили, что нужно признаваться, иначе Жанка не отстанет.

— Ну ты же сама видела того капитана Яблокова… — протянула Катя, — и потом…

— Катерина, пока не расскажешь все подробно, я не дам тебе поесть! — заявила Жанна.

И Катька тут же сдалась. Слова полились из нее могучим потоком. Она так торопилась, что проглатывала окончания. Когда она остановилась на минутку передохнуть, Жанна обратила требовательный взгляд на Ирину. Та нехотя добавила несколько слов про встречу со старичком Василием Аполлоновичем и про фирму «Гермес».

— А потом мы пошли в парикмахерскую! перебила Катерина и понеслась.

— Вечно вы вляпываетесь в сомнительные истории, а мне потом приходится вас вытаскивать, — резюмировала Жанна.

Катя захлопала глазами, а Ирина тут же дала себе слово никогда ни при каких обстоятельствах не обращаться к Жанке за помощью. Отныне она будет обходиться только своими силами. Очевидно, что-то отразилось на ее лице, потому что Жанна тут же сменила тон.

— Девочки, вы только не сердитесь, я просто за вас волнуюсь… Ну почему вы мне сразу не сказали, что решили сами заняться этим делом?

Я бы помогла…

— Потому что ты вечно ругаешься! — ответила обозленная Катька, глядя на охотничьи сосиски.

— Ладно, — улыбнулась Ирина, — давайте поедим, а то Катерина кусаться сейчас начнет.

После сытной еды Катя подобрела и ластилась к Жанне.

— Девочки, как я рада, что мы вместе! Жанночка, ты такая умная, ты нам обязательно поможешь… Тем более, что следователь вовсе не жаждет нас видеть. Пока он соберется нас допрашивать, мы все дело сами раскроем и ему на блюдечке поднесем! Ирка сюжет спишет заодно, все будет польза…

— Ладненько, значит, вы выяснили, что покойный детектив был нечестен в работе, что обманывал клиентов, и что такса у него была одинаковая — пятьсот долларов, так? — Жанна решительно взялась за дело. — Далее, в тот день он встречался как минимум с двумя клиентами и от них двоих точно получил деньги — то есть от влюбленного старичка и от огнегривой дамы, Софьи Андреевны Рыбаковой.

— А у него при себе было всего пятьсот баксов, Катька их сдуру прихватила…

— Значит, нужно уточнить у этой Сони, сколько она дала ему денег, и куда они потом делись. Если убийца взял, то отчего остальные-то оставил?

— Легко сказать — выяснить, — вздохнула Ирина, — это тебе не скромная парикмахерша и не интеллигентный старичок. К Софье на улице не подойдешь. И в кафе не подсядешь…

— Мужа ее как зовут? — внезапно спросила Жанна.

— Какой-то Рыбаков Николай Арнольдович, — отрапортовала Катерина, у нее с детства была способность запоминать случайно встретившиеся имена и фамилии.

— Какой-то Рыбаков! — воскликнула Жанна. — Ну, девки, вы и серые личности! Не какой-то, а тот самый Коля Рыбаков! Ему, к вашему сведению, принадлежит сеть шикарных охотничьих магазинов, а еще ресторан «Дикий бизон». Вот когда богатые люди собираются на сафари, они у Коли все снаряжение покупают.

— Как интересно! — глаза у Катерины загорелись. — А что, в ресторане правда подают блюда из дикого бизона? Ты там была?

— Была, меня клиент как-то пригласил, — засмеялась Жанна, — откровенно говоря, ресторан так себе, впечатляют только цены. Ну, я не сама платила…

— А что вы там ели? — настаивала Катерина.

— Уж не дикого бизона! И вообще, не отвлекайся! — прикрикнула Ирина, которой надоели вечные Катькины разговоры о еде.

— Ладно, — Жанна тяжело вздохнула, — что с вами поделаешь! В конце концов мы подруги и должны друг друга выручать!

— Да, Жанночка, да! — Катя захлопала белесыми ресницами и заискивающе заглянула в глаза подруге. — Сегодня ты нас выручишь, завтра мы тебя…

— Да уж, как тогда в милиции… — Жанна насмешливо хмыкнула, выдержала небольшую паузу и задумчиво проговорила:

— Стрелкин открывает новый ресторан…

— Это который Стрелкин — который художник? — сдержанно осведомилась Катерина.

— Ну да, — Жанна потянулась за телефоном, и художник, и путешественник, и бизнесмен, и еще черт знает кто…

— Не знаю, какой он бизнесмен, но художник он отвратительный, — Катя высокомерно скривилась, — и вообще, причем здесь его ресторан?

— Притом, что там будет весь город, — ответила Жанна, тыкая пальцем с длинным ярко-алым ногтем в светящиеся кнопки телефона, — а значит, там обязательно будут супруги Рыбаковы, они не могут пропустить такую статусную тусовку… а насчет того, какой он художник.., я, конечно, не сильна в живописи, но его картины покупают за такие деньги, как будто он использует для их создания не холст и масло, а золото и бриллианты!

Жанна поднесла мобильный телефон к уху и защебетала как птичка:

— Мариночка, солнышко, душечка! Сделай мне любезность! Мне нужно три приглашения к Стрелкину на субботу! Да-да, три, ты не ошиблась! Ну, зайчик, ты ведь знаешь, за мной не пропадет! Ну, ангел мой! Ну да! Конечно! Ну, радость моя, я тебя очень прошу! Это вопрос жизни и смерти… Да? Обязательно! Разумеется! Котик мой, я тебя просто обожаю!

Она отключила телефон, скривилась, вытерла губы носовым платком и прошипела:

— Стерва!

— Что — не получилось? — испуганно спросила Катя.

— Почему это не получилось? Когда это у меня не получалось? Разве я сказала, что не получилось? Я только сказала, что она стерва и за эти приглашения выпьет всю мою кровь. Но чего не сделаешь ради подруг… Катька, как там Лев Толстой сказал в «Войне и мире»?

— «Влияние в свете есть валюта, которую надо расходовать экономно», — неуверенно проговорила Катерина, из всех подруг она лучше всех помнила классику. Она даже перечитывала иногда романы Толстого, Достоевского и Тургенева.

— Вот-вот. Но для подруг мне ничего не жалко!

Жанна тяжело вздохнула и окинула Катю оценивающим взором.

— Но с тобой что-то надо делать…

— В смысле?

— В том смысле, дорогая моя, что в таком виде на приличную тусовку заявиться нельзя! Ты только посмотри на себя в зеркало! Как ты одета!

Катя скосила глаза на свое отражение и пожала плечами:

— А что? По-моему, нормальное платье… между прочим, я его купила в Лиссабоне.., ну, если это тебе не нравится, я могу надеть тот зелененький костюмчик.., ну, брючный, ты его помнишь!

— Только не это! — Жанна схватилась за голову. — Его не только я помню! Его помнит каждая собака в нашем городе! А сам этот зелененький костюмчик помнит русско-японскую войну! И если ты считаешь, что он тебе идет…

— Ну зачем ты так? — проговорила Ирина, увидев, что в Катиных глазах заблестели слезы.

— Ты тоже должна к субботе поработать над своей внешностью и гардеробом, — повернулась к ней Жанна, — но ты, конечно, не так безнадежна…

— Вот спасибо!

— А вот что делать с Катькой, — продолжала Жанна, не обращая внимания на реплики подруги, — что делать с Катькой, ума не приложу!

Если предоставить ее себе, она действительно явится в своем русско-японском костюмчике!

— Жанна, — Катя гордо выпрямилась и откинула голову, — если ты не хочешь нам помогать, так и скажи!

— Да хочу я, хочу! Но только если уж браться за дело, нужно его делать как следует! Вот что, дорогая.., свои недостатки не нужно пытаться скрыть, их нужно стараться превратить в достоинства!

— Это как? — удивленно спросила отходчивая Катерина.

— Завтра мы поедем к одной моей хорошей знакомой…

— Бутик «Венеция», — прочитала Катя светящуюся табличку над входом в магазин. — Жанночка, но здесь, наверное, ужасно дорого!

Жанна покосилась на нее и сделала страшные глаза:

— Ты лучше помалкивай, все переговоры предоставь мне!

Перед подругами плавно разъехались автоматические двери, и они оказались в небольшом ярко освещенном помещении. Сбоку от входа стоял низкий кожаный диван, на котором сидел наголо выбритый мужчина средних лет с выражением мучительной скуки на холеном лице. На низком стеклянном столике перед ним стояла дымящаяся чашечка кофе. Из примерочной кабинки выглянуло юное создание в летнем льняном костюмчике и проворковало:

— Котик, ну как тебе, а?

— Да бери ты все, что хочешь, — тоскливо протянул мужчина, — только давай скорее…

— Нет, ну котик, все-таки как тебе, а? Я же хочу, чтобы тебе нравилось!

— Вам очень, очень идет! — воскликнула элегантная продавщица, восторженно закатив глаза. — Это ваше! Ваш стиль, ваш цвет…

— Ну котик, — не сдавалась девица, — я же хочу, чтобы тебе нравилось…

— Ты знаешь, как мне больше всего нравится, — отозвался мужчина, отпивая кофе, — мне больше нравится, когда безо всего…

Продавщица угодливо хихикнула.

Жанна нетерпеливо огляделась. В ту же секунду из-за ширмы вылетела высокая женщина лет сорока с короткой светлой стрижкой. Она бросилась к Жанне, радостно восклицая:

— Жанусенька, золото мое, какая радость!

Сколько же ты у нас не была? Так нельзя! Сейчас я тебе подберу что-нибудь сногсшибательное!

— Лора, не возбуждайся! — Жанна усмехнулась. — Мне сегодня ничего не нужно, а вот моей подруге…

— Твои подруги — это мои подруги! — Лора взглянула на Ирину и улыбнулась:

— Ну, вы-то — просто модель! Наша новая коллекция просто создана для вас!

— Не этой! — остановила ее Жанна, и вытолкнула вперед упирающуюся Катерину. — Вот ей нужно подобрать что-нибудь такое, в чем не стыдно показаться на людях.

Лора на мгновение замялась, но тут же взяла себя в руки и профессионально затараторила:

— И вам подберем! Обязательно! Да у вас чудесная фигура, очень эротичная, только не нужно ее скрывать!

— Вы так считаете? — неуверенно проговорила Катя.

— Я уверена! Не нужно вам носить эти просторные, бесформенные вещи, в таких вещах женщина теряется как в лесу! Нужно показывать то, чем вас так щедро наделила природа!

— Да? — Катя начала оживляться. — А они, она кивнула на подруг, — все время твердят: «Худей, худей!»

— Не всегда надо верить подругам… — Лора обошла вокруг Кати, внимательно оглядывая ее со всех сторон. Затем она крикнула куда-то в глубину магазина:

— Лена! Вика!

Тут же из-за ширмы появились две высокие девицы, сверкая дежурными улыбками.

— Лена, принеси тот терракотовый костюм от Дольче и Габбано.., ну, ты помнишь, от которого отказалась Бананова. Вика, кофе нашим гостям.

Девушки исчезли так же беззвучно, как появились. Лора усадила Ирину и Жанну на свободный диван, не прошло и минуты, как перед ними появились чашечки с дымящимся кофе.

— Жанночка, — щебетала Лора, — я знаю, как ты требовательна к кофе, но это тебя должно устроить…

Катерина тоже покосилась на столик, но Лора подхватила ее под руку и повела к примерочной кабинке. Одна из девушек уже несла на вытянутых руках закутанный в прозрачный пластик терракотовый костюм с таким видом, с каким на церковных шествиях несут чудотворные иконы или мощи святых.

— Но это же, наверное, очень дорого! — Катя схватилась за сердце.

— Мы сделаем вам большую скидку, — пообещала Лора, вталкивая Катерину в кабинку, — главное, чтобы костюмчик сидел!

— Правда, неплохой кофе! — одобрительно проговорила Жанна, прихлебывая из чашечки.

— Неужели в таком приличном бутике может быть что-то такого размера, чтобы подошло Катьке? — вполголоса спросила Ирина.

— Я тебе все объясню, — Жанна тоже перешла на шепот, — у них одевается Лиза Бананова, у нее денег немерено, а фигура примерно как у Катерины.., ну, Лора и привозит кое-какие вещички на такой эксклюзивный размер. Бананова — девушка капризная, угодить ей трудно, вот кое-что и остается невостребованным. Поэтому я и пришла к Лоре.., кстати, она может такие вещи отдать по весьма сходной цене, чтобы компенсировать свои потери.

Дверца кабинки распахнулась, и появилась Катерина. Но это была не прежняя простушка Катя, это был совершенно другой человек! Из примерочной кабинки вышла затянутая в плотный шелк яркая и эффектная женщина, сошедшая, кажется, с полотна Рубенса. Терракотовый костюм не скрывал ее пышные формы, а, наоборот, эффектно подчеркивал их.

— Девочки, ну как, ну как вам? — Катя кокетливым жестом поправила волосы. — Я не причесана, конечно…

— Ну, Катька, это что-то! — Ирина привстала с дивана, чтобы лучше рассмотреть подругу.

— Да, ничего… — кисло протянула Жанна, конечно, слишком открыто…

В голосе ее прозвучали откровенно ревнивые нотки.

— Так ты же сама говорила — не скрывать, а подчеркивать! Если есть что подчеркнуть…

— Да, конечно.., уж что есть то есть!

— Это то, что надо! — воскликнула Лора. Можете не сомневаться! Это ваша вещь! Просто на вас сшито!

Довершающим аккордом стала реакция бритого мужчины, который до сих пор тоскливо потягивал кофе на соседнем диване. Увидев Катю в ее новом обличье, он отставил чашку, поднялся с дивана и сделал два шага в ее направлении.

Он собирался что-то сказать, но в это время сзади подскочила его юная спутница, вцепилась в его локоть и заверещала:

— Котик, идем отсюда немедленно! Я ничего не буду здесь покупать! Тут мне все безобразно велико!

Мужчина тяжело вздохнул и послушно направился к выходу, напоследок бросив на Катю весьма выразительный взгляд.

— Надо брать, — решительно проговорила Лора, провожая взглядом удаляющегося клиента, — это действительно ваша вещь!

* * *

В субботу около нового ресторана на Большой Конюшенной наблюдалось удивительное скопление дорогих машин. Один за другим подкатывали новенькие «Мерседесы», «Лексусы», «Ягуары» и прочие скромные шедевры западного автомобилестроения. Из этих машин выпархивали стройные создания в дорогих мехах и их элегантные спутники. Конечно, для мехов было уже, пожалуй, слишком тепло, но дамы не могли отказать себе в удовольствии последний раз в сезоне показаться в соболях или шиншилле.

На этом фоне три подруги выглядели довольно скромно.

Даже Жанна в ее вполне приличном полушубке из золотистой норки казалась здесь золушкой, Катерина же, надевшая привезенный из Испании плащ леопардовой расцветки, выглядела клоуном. Только Ирина в простом бежевом кашемировом пальто была по-настоящему элегантна.

Жанна предъявила добытые с огромным трудом приглашения, дамы миновали строгих охранников и освободились от верхней одежды.

Теперь они были вполне на уровне. Жанна приехала в длинном алом платье от Донны Каран, выгодно подчеркивающем ее яркую восточную внешность, по своему обыкновению она обвесилась целым центнером серебряных украшений и бренчала при ходьбе, как целая гроздь китайских колокольчиков. Ирина в купленном накануне открытом черном костюме с тонкой золотой цепочкой на шее выглядела потрясающе. И даже Катя в своей обновке от Дольче и Габбано производила замечательное впечатление.

— Ирка, а у тебя-то обновка откуда? — Жанна изумленно рассматривала подругу.

Ирина загадочно улыбнулась. Она решила сделать себе подарок и никому про это не говорить. Костюм сидел отлично и очень стройнил.

Ирина была собой очень довольна. Наташка, увидев сегодня мать, собирающуюся на модную тусовку, потеряла дар речи, а это хороший признак.

— Ой, девочки, что это такое? — удивленно вскрикнула Катя, войдя в зал ресторана.

Пол в этом зале был сделан из толстого зеленоватого стекла, под которым плавали яркие тропические рыбы, поэтому Катерине в первый момент показалось, что она идет по воде, и она невольно попятилась, чтобы не замочить ноги.

— Молодец Стрелкин! — одобрительно проговорила Жанна. — Не поскупился на дизайн!

Не только пол в ресторане был стеклянным, из стекла были сделаны столики, стулья, барная стойка и все прочие элементы убранства.

Из-за этого возникало ощущение нереальности, призрачности, фантастичности окружающего. Все вокруг переливалось, сверкало и светилось. Даже повидавшие всякого и привыкшие ничему не удивляться посетители презентации были поражены. Ирина подняла голову и увидела, что потолок тоже сделан из стекла, поддерживаемого тонкими ажурными металлическими арками, и над этим стеклянным потолком порхает множество разноцветных попугаев.

Среди многочисленных гостей сновали официантки. Их униформа была выдержана в стиле ресторана — короткие платья и кокетливые переднички скроены из какого-то прозрачного материала, напоминающего целлофан, так что они были похожи на леденцы в целлофановой упаковке, на ногах — босоножки с такой же прозрачной, будто сделанной из стекла, платформой и каблучком. Девушки разносили стаканы с напитками удивительно ярких цветов — зеленого, оранжевого, светло-голубого.

Сам владелец ресторана, знаменитый художник Стрелкин, стоял в центре зала, довольно подкручивая длинные усы, и любовался изумленным видом гостей. Каждый посетитель считал своим долгом приблизиться к маэстро и выразить ему свое восхищение.

— Здравствуй, Сереженька! — приветствовал Стрелкин знакомого банкира. — Молодец, что пришел! Мы же с тобой, кажется, с самой Ниццы не виделись.., ах, нет, еще в Куршевеле зимой катались.., да, ничего получилось, мне самому нравится! Особенно этот пол с рыбками… а у тебя, я смотрю, жена новая? Милая девочка… Прелесть, прелесть! Игорек, привет, и ты выбрался? Молодец, молодец, надо на людях бывать! Ты, говорят, Рубенса прикупил? Милая вещица… Прелесть, прелесть! Хотя лучше бы мое что-нибудь взял, а то что такое Рубенс? Так себе художник.., к вечному надо приобщаться, к вечному… Леночка, здравствуй, солнышко, видел твою новую коллекцию! Прелесть, прелесть, Лагерфельд отдыхает.., а это у тебя новый муж? Милый мальчик…

— Ирка! — Катя схватила подругу за локоть и зашептала ей в ухо:

— Посмотри, что это за тип на меня пялится?

Ирина оглянулась и увидела крупного полноватого мужчину, который, прислонившись к стеклянной колонне, пожирал Катерину глазами.

— Ну понравилась ты ему, — ответила Ирина, не зря же ты этот костюмчик купила…

— Между прочим, это Сливкин, владелец крупного издательства! — вполголоса прокомментировала Жанна, ловко подхватив с подноса пробегавшей мимо целлофановой официантки стакан с голубой жидкостью. — Богатый, разведенный., вот так заботишься о подругах, одеваешь их…

— Издательства? — переспросила Ирина. В ее глазах загорелся неподдельный интерес. — Надо бы с ним познакомиться…

— Мне-то он зачем? — вздохнула Катерина. Я женщина замужняя…

— Да где он, твой муж! — Жанна скривилась. Кочует с дикарями, небось и сам уже окончательно одичал!

— Издатель! — мечтательно повторила Ирина. — Интересный мужчина!

— Вот и знакомься с ним, раз тебе интересно!

— Да, но он же смотрит не на меня, а на тебя!

— И как смотрит! — ехидно добавила Жанна. Катька, на тебе костюм уже задымился! Нет, если бы он так смотрел на меня, я бы не стала теряться! Нет, я бы своего не упустила!

— Прекратите! — Катерина покраснела и спряталась за какую-то непонятную стеклянную конструкцию.

Тут же оттуда донеслось ее удивленное восклицание:

— Ой, девочки, посмотрите, как интересно!

— Что там такое? — недовольно переспросила Жанна и двинулась за подругой. — Еще один воздыхатель?

— Да брось ты! — Катя отмахнулась. — Смотри!

В углу зала затаился неизвестно откуда взявшийся здоровенный рыжий кот. Он сидел на стеклянном полу, умильно глядя на проплывающих под стеклом рыб, и безуспешно пытался достать их лапой. На его морде застыло выражение мечтательной задумчивости.

— Откуда здесь кот? — удивилась Жанна. — Неужели он тоже раздобыл приглашение?

— Наверное, он из местного персонала, — предположила Ирина, — скорее всего, работает на кухне.

— Кем?

— Котом, естественно.

— Надо же, как он смотрит! — сочувственно проговорила Катя. — Разве можно так мучить животное? Ведь это для него ужасный стресс…

— Он смотрит на этих рыбок, прямо как Сливкин на тебя! — проговорила Жанна. — Точно такое же выражение лица.., то есть морды. Если ты так уж жалеешь кота, почему бы тебе не пожалеть и мужчину?

— Да отстань ты! — Катя покраснела еще больше.

— Девочки, а вы не забыли, зачем мы вообще сюда пришли? — напомнила подругам Ирина. Жанка, покажи нам Рыбакова…

— Вон он, в другом конце зала, разговаривает с Немировской! И жена его рядом.., вы ведь ее, кажется, видели?

— Точно, она, «Огнегривая Соня»! — Ирина увидела у дальней стены знакомую гриву огненно-рыжих волос. Обладательница этой гривы сегодня выглядела совсем не так, как при первой их случайной встрече в торговом центре «Буффало». Тогда она пыталась казаться как можно менее заметной, хотя при ее яркой внешности это было достаточно сложно, сегодня же перед ней стояла противоположная задача, и с этой задачей Софья Рыбакова справилась блестяще. Она была облачена в довольно короткое платье глубокого темно-зеленого цвета, удивительно подходящее к ее волосам и глазам, и в туфли на неимоверном каблуке, подчеркивающие длинные стройные ноги. Шею Сони охватывало массивное золотое ожерелье с крупными изумрудами.

— Ошейник хороший, — пробормотала Жанна, — а вот поводка не хватает!

Рядом с Соней стоял коренастый мужчина с широким, грубо вылепленным лицом. То и дело поглядывая на жену, словно проверяя, не исчезла ли она, Рыбаков разговаривал с некогда известной эстрадной певицей Алиной Немировской.

Немировская, которая в прежние времена отличалась дорогими со вкусом подобранными нарядами, очень постарела и сдала. Последнее время ее не было видно на телевизионных экранах, а в каком-то газетном интервью она заявила, что по собственной воле ушла со сцены, чтобы отдать все силы семье.

— Она специально выпросила приглашение, зашептала Жанна, глядя на Немировскую, — чтобы подкатиться к Рыбакову! Мечтает сделать его своим спонсором, да только ничего у нее не выйдет…

— Но ведь она заявила, что добровольно ушла из шоу-бизнеса? — Катя удивленно захлопала ресницами.

— Слушай ее больше! Да кто же оттуда добровольно уходит? Только вперед ногами!

Рыбаков выслушал певицу, что-то ей коротко ответил и отвернулся. Немировская понурилась и отошла к стойке бара.

— Отказал, — прокомментировала Жанна, пошла заливать горе…

Певица взяла у бармена стакан с густо-зеленой жидкостью и выпила чуть ли не одним глотком.

— Катька, идем на дело! — зашипела Ирина. — Ради чего мы сюда пришли? Я постараюсь отвлечь Рыбакова, а ты познакомься с Соней и попытайся ее разговорить! Ты помнишь, что нас интересует…

— Да, как самое трудное — так, конечно, я.., заныла Катерина, — а давай лучше наоборот я буду отвлекать Рыбакова, а ты…

— Ты думаешь, что сумеешь его отвлечь? с некоторым сомнением проговорила Ирина.

— Ага, вот этот-то, издатель, на меня запал! Катя победно оглядела подруг.

— Бывают на свете люди со странностями, фыркнула Жанна и покосилась на издателя.

Тот по-прежнему подпирал стеклянную колонну, не сводя с Катерины печального собачьего взгляда.

— Ну зачем ты так… — Ирина укоризненно взглянула на Жанну и повернулась к Кате. — Ну, если хочешь — давай наоборот, ты будешь отвлекать мужа!

— Давай по-честному, — предложила благородная Катерина, — бросим монетку. Если орел — я отвлекаю, если решка — ты…

Жанна, как нейтральная сторона, подбросила монетку, та откатилась в угол. Подруги бросились за ней и увидели, что монету в упоении катает по полу уже знакомый им рыжий кот. Когда у кота удалось отобрать игрушку, выяснилось, что монета упала решкой, то есть, как Ирина и предлагала с самого начала, ей предстояло взять на себя господина Рыбакова.

В это время рыжая Соня что-то шепнула мужу и направилась в сторону дамской комнаты.

— Катька, вперед! — шепнула Ирина. — Очень удобный случай! Перехватишь ее там, и дело в шляпе…

Катя вздохнула и двинулась вслед за рыжей красоткой. Однако не успела она проделать и половину пути, как наперерез ей кинулся издатель Сливкин. Схватив Катерину за локоть, он что-то ей начал говорить. Катя застыла на месте и повернулась к мужчине с весьма благосклонным выражением лица.

— Ну все, она пропала для общества! — прошипела рассерженная Жанна. — Забыла, зачем шла! Придется мне взять на себя ее работу!

— Жанночка! — Ирина молитвенно сложила руки. — Мне очень неловко, но что тут поделаешь!

— Ладно, отвлекай Рыбакова, а жену я попробую разговорить! — Жанна кинулась вслед за рыжеволосой красоткой, Катерина, забыв обо всем на свете, стояла рядом с издателем и слушала его, в восхищении открыв рот. В руке у нее неизвестно откуда появился стакан с чем-то ядовито-оранжевым.

Ирина приблизилась к стоящему в одиночестве Рыбакову, и когда их разделяло не больше метра, как бы нечаянно уронила сумочку. Мужчина нагнулся, чтобы поднять ее, Ирина тоже наклонилась. Выпрямляясь, они столкнулись лбами.

— Шок — это по-нашему! — проговорила Ирина, потирая лоб и принимая из рук Рыбакова сумочку.

— Надеюсь, я не очень вас ушиб? — мужчина смущенно улыбался, тоже потирая ушибленный лоб. — Этот стеклянный пол, конечно, занятный, нескользкий…

— Да ничего, — Ирина улыбнулась, — по-моему, здорово! Так и хочется нырнуть за этими рыбами…

— Я вас раньше не встречал на таких тусовках, — Рыбаков, отдав Ирине сумочку, не спешил отпускать ее руку, — кто вы?

— Я редко выбираюсь на люди.., у меня кабинетная работа, далекая от всей этой суеты…

— Вот как? А я думал, что вы — модель!

— Вы мне льстите… — Ирина высвободила руку, — и вообще, кажется, вы были с женой… удивительно эффектная женщина!

— Вот как? Вы и это успели заметить? Но уверяю вас, в ее случае все и ограничивается одними внешними эффектами! Вот вы, по-моему, совершенно другой человек…

— Что вы хотите сказать?

— Хотя я и вижу вас первый раз в жизни, но кажется, что знаю уже много лет…

— Не слишком ли вы гоните лошадей? Ирина наклонила голову набок, насмешливо разглядывая своего нового знакомого. — Боитесь не успеть до возвращения жены?

— Не успеть что?

— Ладно, не будем уточнять, — Ирина улыбнулась мягче и приветливее и сняла с рукава своего собеседника несуществующую пушинку, — простите, если я была с вами излишне резка, просто слишком часто на моем пути попадаются этакие «вольные стрелки», охотники за легкой добычей. Вот и привыкла сразу ощетиниваться, показывать зубы.., но вы совершенно не такой!

— Рад, что вы это поняли, — Рыбаков остановил пробегавшую мимо целлофановую официантку и снял с подноса два стакана с голубым напитком. Ирина благодарно кивнула, пригубила содержимое стакана, и ее глаза округлились: ей показалось, что она выпила жидкое пламя.

Рядом с ними показался Стрелкин.

— Здравствуй, Коленька! — пророкотал художник густым басом. — Рад, рад тебя видеть!

Надо, надо на люди выбираться! А то сидишь отшельником, нехорошо, так и совсем одичать недолго.., а у тебя никак новая жена? Прелесть, прелесть! Славная девочка!

— Я не жена, — недовольно оборвала художника Ирина, — и я не славная девочка.

— Милочка, но я же вовсе не прошу вас предъявить паспорт! — Стрелкин радостно захохотал. — Какая, в конце концов, разница, жена или., не жена? Так даже интереснее! Друзья моих друзей — мои друзья, подруги моих друзей.., пардон! — и он захохотал еще громче.

— Анатолий, — проговорил Рыбаков, нахмурившись, — я попрошу тебя выбрать другой объект для шуток!

— Пардон, пардон! — Стрелкин замахал руками и попятился в деланном испуге. — Не буду вам мешать, ребята, развлекайтесь! Если что здесь полно свободных комнат… — и он растворился среди гостей.

— На редкость беспардонный тип, — пробормотал Рыбаков, — мне приходится бывать на его вечеринках, положение обязывает.., он вас расстроил? Если хотите, я отвезу вас домой…

— Ну уж нет! — Ирина покачала головой. Тогда уж точно пойдут слухи.., да вовсе он меня не расстроил, буду я обращать внимание на всякого пошляка.., и все-таки, вы здесь с женой, не забывайте!

— На слухи мне наплевать, а жена.., она, кажется, сама предпочла ненавязчиво исчезнуть!

— Вон она, идет! — Ирина увидела ярко-рыжую гриву в дальнем конце зала. Софья Рыбакова шла к мужу, то и дело оглядываясь.

Судя по всему, Жанна успела с ней поговорить.

— Ты успел с кем-то познакомиться, дорогой? — прощебетала Софья, стремительно приблизившись. — Или это твоя.., деловая партнерша? Познакомь нас, милый! — и она повернулась к Ирине:

— Я всегда хотела понять, в чем секрет привлекательности женщин вашего поколения.

Должно быть, это очарование элегантности, свойственное предметам старины…

— Ширпотреб и состарившись не становится антиквариатом, — ответила "Ирина и направилась к Жанне, которая делала ей знаки из-за стеклянной колонны.

Николай Рыбаков проводил ее долгим взглядом.

— Дорогой, — Софья взяла его за локоть, кстати, об антиквариате. Лика предлагала мне туалетный столик, принадлежавший самой маркизе Помпадур!

— Ну что? — вполголоса проговорила Ирина, поравнявшись с Жанной. — Удалось ее разговорить?

— Как нечего делать. Эта Соня болтлива и глупа, как индюшка. Мне даже не пришлось особенно стараться, только слегка направлять ее.

— Ну и каковы результаты?

— Это не она. Во-первых, она слишком ленива и труслива для того, чтобы кого-то убить, во-вторых, ей это было не нужно. Деньги, которые попросил детектив, для нее ничего не значат, она парикмахерше на чай больше дает…

— А сколько он у нее взял? — задумчиво проговорила Ирина.

— Пятьсот долларов, как и с остальных… видимо, это его стандартная такса. Курочка по зернышку…

— Покойный был человеком привычки… это его и погубило. Теперь ясно, что здесь что-то не так! В момент убийства у него было только пятьсот долларов. То есть именно та сумма, которую он получил у Софьи Рыбаковой. А куда же девались остальные деньги? Ведь он буквально перед самой встречей с Соней там же беседовал с Василием Аполлоновичем, и тот тоже заплатил ему пятьсот долларов. Куда-то съездить и отвезти эти деньги он не успел бы…

— Может быть, их взял убийца?

— Тогда почему же он не взял и остальные пятьсот? Как-то нелогично…

— И что ты предполагаешь?

— Мне кажется, где-то там, в кафе, у покойного Линькова был тайник. Не зря он со всеми своими клиентами встречался в одном и том же месте. Мы с Катей об этом говорили. Это было небезопасно и глупо с точки зрения конспирации и может объясняться только тем, что он мог где-то поблизости прятать деньги и документы. Ну и фотографии своих «объектов»… короче, я думаю, нужно снова поехать в «Буффало» и осмотреться на месте.

— Для начала неплохо бы выцарапать Катерину, — усмехнулась Жанна, — по-моему, она уже забыла зачем мы сюда пришли…

Действительно, Катя стояла в углу зала рядом с издателем Сливкиным. Мужчина разливался соловьем и сжимал Катины руки, а Катерина не сводила с него зачарованных глаз.

— Просто жалко ее трогать, — прошептала Ирина, — у нее на лице такое неземное блаженство…

— Глупости — отрезала Жанна. — Мы пришли сюда вовсе не для того, чтобы устроить ее личную жизнь! Между прочим, она сама регулярно напоминает нам, что, в отличие от нас, замужем, а замужней женщине такое легкомысленное поведение не пристало!

— Ну насчет легкомысленного поведения не тебе бы говорить…

— Во-первых, я стараюсь личные дела устраивать не на виду у половины города, — недовольным голосом проговорила Жанна, — а во-вторых, я-то не замужем, и никому не обязана давать отчет!

Ирина не нашла, что возразить, и подруги двинулись к «сладкой парочке», осторожно лавируя среди подвыпивших гостей.

Подойдя к Кате на расстояние вытянутой руки, Жанна громко откашлялась. Не дождавшись никакой реакции, она громко проговорила:

— Катюша, нам пора!

— Вы идите, девочки, — отозвалась Катерина, не поворачивая головы, — я здесь еще немножко побуду!

— Катя, ты не поняла, — вступила Ирина, — нам действительно пора! Ты не забыла, у нас еще есть важные дела!

— Лично у меня никаких важных дел на сегодня не запланировано! — отмахнулась Катя.

— Ну как же, — настаивала Ирина, — вспомни о Якове.., он будет без тебя очень волноваться. Ты же знаешь, как он к тебе привязан!

— Какой еще Яков? Ах, Яша! Ну, я думаю, он как-нибудь переживет мое отсутствие!

— Катерина, — Жанна потеряла терпение, — а про своего дорогого Валика ты тоже забыла?

То вспоминаешь его каждую минуту, а то…

— Валик! — простонала Катя и сделала шаг назад.

Лицо издателя Сливкина исказила гримаса страдания.

— Катя! — проговорил Сливкин и потянулся к ускользающей возлюбленной.

— Женик! — воскликнула Катя и снова застыла на месте.

— Ах, он уже Женик! — возмущенно проговорила Жанна. — А законный муж уже позабыт!

Как там у Шекспира — «Еще и башмаков не износила».., а твой Валик сейчас, может быть, думает о тебе среди диких зверей и некультурных африканских аборигенов!

— Валик! — снова простонала Катя и еще немножко отступила.

— Катя! — воскликнул Сливкин и протянул к ней руки.

Жанну вдруг осенило.

— А вы знаете, — проговорила она, обращаясь к издателю, — что это — известная писательница детективов Ирина Снегирева? — и она указала на скромно потупившуюся Ирину.

— Правда? — Сливкин захлопал глазами и развернулся к Ирине всем корпусом. — А мы не можем с вами обсудить вопросы сотрудничества?

— Ирина, отвлекай его и тяни время! — прошептала Жанна и, подхватив безвольно обвисшую Катерину, потащила ее к выходу.

— Мне ваше имя хорошо знакомо, — заговорил Сливкин, цепко оглядывая Ирину, — однако живете затворницей, нигде не показываетесь. Что так?

— Работаю много, — честно ответила Ирина, краем глаза наблюдая, как Жанна буквально волоком тащит Катерину, что-то сердито ей выговаривая.

— Да, пишете вы хорошо. И быстро. Потенциал у вас хороший, — согласился Сливкин. Послушайте, я безумно рад знакомству, — он взял Ирину за руку, — просто представления не имел, что Ирина Снегирева может оказаться такой интересной женщиной!

— И какой же вы меня представляли? — кокетливо улыбнулась Ирина.

— Ну думал, сидит такая тетка в очках и в платке крест-накрест…

— И пишет гусиным пером, разбрызгивая чернила, — закончила Ирина.

— Ну… — Сливкин погладил Ирину по руке и заглянул в глаза.

Ирина тоже внимательно поглядела в его глаза и поняла, что он не читал ни одной ее книги, но что он имеет на нее какие-то виды.

Она отвернулась и заметила, как Жанна раздраженно махнула рукой из дальнего конца зала — мол, скорее, а то Катьку не удержать.

— Простите, мне уже пора! — Ирина не слишком вежливо вырвала свою руку у Сливкина и побежала по стеклянному полу. Казалось, что она наступает прямо на рыбок.

Она спустилась по лестнице, ступени тоже были из стекла. Подруг не было возле гардероба, но зато там поджидал ее Николай Рыбаков.

— Куда же вы так бежите, как Золушка? спросил он, глядя на Ирину с мрачной решимостью.

— Уже поздно, меня ждут, — ответила Ирина, стараясь сохранить независимый вид.

Как назло молодой человек из гардероба куда-то запропастился. Ирина постучала номерком, но никто не появился. Рыбаков придвинулся совсем близко.

— Имейте в виду, дорогая, — начал он хрипло, — со мной нельзя безнаказанно кокетничать.

— Послушайте, ваша жена вас обыскалась! раздраженно сказала Ирина.

— Да оставьте вы мою жену в покое! — рявкнул он. — Пусть она вас не волнует! Наш развод — это только вопрос времени!

— Меня это совершенно не интересует, ледяным голосом сказала Ирина.

— Вот именно, — не смутился Рыбаков.

Он внезапно схватил ее за плечи и прижал к себе. Ирина впала в панику. Кричать? Позор какой, да все равно тут никого нет. Этот ненормальный тип небось сам отправил куда-нибудь гардеробщика. И теперь ее никто не услышит. Да этот Рыбаков просто издевается над ней. За кого он ее принимает?

Ирина сделала вид, что ослабела и опустила голову, а сама вдруг резко крутанулась в руках Рыбакова и укусила его в плечо. От неожиданности тот охнул и отпустил ее. В это время появился наконец гардеробщик и весь гнев Ирины обратился на него.

— Где вы ходите? — крикнула она.

Тот забормотал извинения.

— Убирайтесь на свое сафари! — крикнула Ирина Рыбакову. — Только там вам и место, в дикой саванне. Вы совершенно не умеете себя вести!

— Мне кажется, я уже в саванне, — рассмеялся ничуть не смущенный Рыбаков, — вы похожи на дикую рассерженную кошку.

Ирина схватила свое пальто и, не оставив гардеробщику чаевых, побежала к выходу.

— Ну, девки, вы даете! — высказалась Жанна, выслушав эмоциональный рассказ Ирины о происшествии. — Не успели в свет выйти, как с вами сразу истории разные случаются…

Катерина ничего не сказала, она уставилась в окно и молчала всю дорогу, скорбно вздыхая. Перед расставанием условились идти искать тайник Линькова завтра же. Нужно ковать железо пока горячо, сказала Жанна.

* * *

Наутро Ирина проснулась от того, что Наташка трясла ее за плечо.

— Мама, тебя к телефону! — она сунула сонной Ирине теплую трубку и убежала в ванную.

Прежде, чем сказать слово, Ирина поглядела на будильник. Он показывал без двадцати десять. С ума сойти! Давно уже она так долго по утрам не спала! Она поднесла трубку к уху.

Там кто-то рыдал горестно и безнадежно. Отчего-то Ирина почувствовала раздражение.

Поспать спокойно не дают, с утра им рыдать понадобилось!

— Ну? — не слишком вежливо спросила она.

— Ирка, это ты? — проквакала Катерина.

— Нет, не я, — ответила Ирина голосом Кролика из замечательного мультфильма про Винни Пуха, — Катька, ну кто это еще может быть?

Что у тебя стряслось с утра пораньше?

— Я чувствую себя ужасно! — воскликнула Катя. — Мне хочется немедленно покончить жизнь самоубийством!

Прошли те времена, когда Ирина, услышав подобные высказывания, мчалась на помощь Катьке, бросив собственные дела. Она давно уже поняла, что Катерине, как и всем творческим натурам, свойственно преувеличивать собственные беды, и про самоубийство она, конечно, говорит для красного словца. Однако если не направлять разговор, Катька будет долго и со вкусом описывать собственные переживания. Словарный запас у нее очень богатый, не зря Катерина так любит перечитывать отечественную классику.

— Ты получила письмо от мужа? — осторожно спросила Ирина и тут же услышала новый взрыв рыданий.

Пришел в комнату страшно озабоченный Яша и поглядел на Ирину требовательно. Ирина прикрыла трубку рукой и крикнула дочку, пытаясь узнать, чего хочет коккер — гулять или только есть. Возможно, Наташка уже вывела его ненадолго… Ирине сегодня ужасно не хотелось тащиться на улицу. В ванной шумела вода, и Наташка, естественно, ничего не ответила. Яша скрылся в прихожей. Ирина вклинилась в рыдания и призвала Катерину к порядку.

— Говори по существу, мне некогда!

— Ты — черствая и холодная личность, всхлипывала Катька, — почти такая же, как Жанка. Для нее нет ничего святого, она не признает никакой любви, только секс… А о тебе я была лучшего мнения…

— Так что там с твоим мужем? — встревожилась Ирина всерьез. — Ты имеешь о нем какие-нибудь известия?

— Да! — с энтузиазмом ответила Катя. — Я видела его во сне!

— Ну и как он выглядел? — осторожно поинтересовалась Ирина после некоторого молчания.

— Ужасно! Очень худой и бледный, на голове — перья…

— Это у диких племен так принято… — пробормотала Ирина. — Катюша, ну не стоит обращать внимание. Иногда такое приснится…

— Ты не понимаешь, это был знак! Валику там плохо, а я тут чуть было не изменила ему!

— Господь с тобой, Катька, — опешила Ирина, — ты же только поговорила с тем господином, как его…

— Сливкин, Женя Сливкин! — Катька снова судя по всему залилась слезами.

Ирине помаленьку все стало надоедать, да еще явился Яша, держа в зубах Иринин уличный ботинок. В этих ботинках Ирина всегда выходила гулять с собакой, коккер прекрасно это знал. Сейчас он прошествовал через комнату и положил ботинок на разобранную постель. Все ясно, с ним не гуляли.

— Он звонил утром, — сообщила наконец Катерина нечто дельное, — и говорил такие слова… Но я ему отказала окончательно и бесповоротно!

— Так чего же ты ревешь?

— Мне его жалко… — проныла Катька. — Он так расстроился.., и еще, знаешь, я дала ему твой телефон, он сказал, что хочет сделать тебе очень выгодное предложение.

— Вот этого не нужно было делать, не посоветовавшись со мной! — резко сказала Ирина.

— Он так просил.., я готова была сделать все, чтобы облегчить его участь…

Все ясно, поняла Ирина, дуреха Катька все принимает за чистую монету, но понятно, что Сливкин звонил ей только для того, чтобы узнать координаты Ирины. Она хорошо помнит, каким цепким взглядом он окинул ее вчера, когда узнал, что перед ним не просто интересная женщина, а писательница детективов.

— Хватит реветь! — приказала она этой тетехе. — Ты не забыла, что мы сегодня идем искать тайник Линькова? Соберись и не опаздывай, а то получишь нагоняй от Жанки!

— Какая же ты, — с упреком сказала Катька, а еще писатель. Инженер человеческих душ!

Ты должна понимать чужие страдания…

— Ой, не могу! — не выдержала Ирина. Катька, ну какие у тебя страдания? Обидно, что этого Сливкина упустила? Так дай себе волю, тем более что никто про это не узнает. Надеюсь, ты не думаешь, что мы с Жанкой сразу же побежим все рассказывать твоему профессору, как только он вернется из Африки?

— Ты не понимаешь, — вздохнула Катя, если ему там плохо, это одно. А если он там жив и здоров, да еще, паче чаяния, нашел себе какую-нибудь местную красавицу с кольцом в носу, то это совсем другое… Тогда, конечно, я имею полное право немного развлечься…

— Слышала бы тебя Жанка! — Ирине стало смешно.

Наташка внимательно рассматривала черный костюм, который вечером Ирина, явившись домой в растрепанных чувствах, не удосужилась убрать в шкаф.

— Не слабо! — наконец вынесла она вердикт. Мама, у тебя кто-то появился?

— С чего ты взяла? — удивилась Ирина.

— Ты все время куда-то убегаешь, вчера вернулась поздно, долго спишь по утрам и стала гораздо лучше выглядеть! — выпалила дочка.

— То тебе не нравится, что я дома сижу.., начала Ирина.

— Да я не против в общем-то…

. — Да нет у меня никого! — закричала Ирина из ванной.

— Не хочешь — не говори! — обиделась дочка.

Подруги вышли из машины и направились к торговому центру. Двери автоматически разъехались перед ними, и тут же навстречу дамам бросился человек в ярком костюме с бычьей головой, очень напоминающей голову огромного буйвола, украшающего холл центра.

— Чтобы сохранить здоровье, мясо кушайте коровье! — жизнерадостным голосом заорал человек с бычьей головой и протянул Жанне, оказавшейся ближе всех, глянцевую листовку.

— Посетите ресторан «Буффало — Билл», сегодня в нем производится рекламная акция.

Каждому покупателю бифштекса «Биг Билл» бесплатно порция замечательных лепешек!

— Коровьих, — ехидно вставила Ирина.

Человек-бык не расслышал ее реплику или сделал вид, что не расслышал. Тем же жизнерадостным голосом он продолжил:

— Кроме того, среди предъявителей таких листовок будет разыгран суперприз — полный комплект участника родео, включая седло…

— Бифштексов я не ем, — отозвалась Жанна, лепешек — тоже, боже упаси! А комплект участника родео будет на мне смотреться, как.., на корове седло.

И, решительно отодвинув растерявшегося промоутера, она зашагала в сторону кафе.

— Девочки, наверное, нехорошо сразу бежать в туалет, — зашептала Катя, оглядываясь, сначала нужно хоть немножко посидеть за столиком, что-нибудь заказать, а уже потом…

— Ну да, — Жанна смерила ее недовольным взглядом, — у тебя, конечно, одно на уме — что-нибудь заказать, и побольше, побольше…

— Ну Жанночка, зачем ты так, — Катя пригорюнилась, — я же хочу как лучше…

— А получается как всегда.., ладно, выпьем по чашке кофе.., для конспирации!

К столику подруг подошла официантка в кокетливой соломенной шляпке.

— Три кофе «амаретто»! — бросила Жанна.

Катерина хотела что-то добавить, но с большим трудом удержалась.

Как только официантка отошла, Ирина поднялась со словами:

— Ну, я пойду первая, начну предварительный осмотр помещения. Подгребайте следом.

Встречаемся сами знаете где.

— Место встречи изменить нельзя, — добавила Жанна голосом прожженного конспиратора.

Официантка принесла кофе. Катерина с грустью взглянула в сторону витрины с пирожными, но не посмела ничего сказать. Она только вздохнула и прошептала, ни к кому не обращаясь:

— Вообще-то, в приличных местах к кофе полагается шоколадка…

Жанна не удостоила ее ответом. Она положила на столик деньги и направилась вслед за Ириной. У Кати мелькнула крамольная мысль немножко задержаться и заказать что-нибудь сладкое, но она вовремя остановила себя, подумав, что подруги порвут с ней всякие отношения.

Она еще раз горестно вздохнула и поплелась в туалет.

Ирина уже повесила на двери туалета заранее приготовленную табличку «Закрыто по техническим причинам». Табличку, конечно, поручили нарисовать Кате как художнице, и она, разумеется, не сумела обойтись без ошибки. Вместо «по техническим причинам» она написала «по причинческим технинам».

— Ничего нельзя поручить! — расшумелась утром Жанна, увидев эту безграмотную табличку.

— Ну, девочки, я задумалась… — оправдывалась Катерина, — зато посмотрите, какой красивый шрифт!

— О чем, интересно, ты задумалась? — бушевала Жанна. — Это вообще для тебя не характерно — задумываться! Небось, вспоминала издателя Сливкина! Ты не забыла, дорогая, что у тебя где-то в джунглях Африки имеется законный муж? Ну, это твое личное дело, главное, что нет времени переделывать табличку, у меня ужасный цейтнот!

— Ладно, — миролюбиво проговорила Ирина, — будем надеяться, что никто не обратит внимания.., в такие таблички никто особенно не вчитывается, закрыто — и закрыто!

Так что теперь на двери туалета висела не совсем понятная табличка, выполненная на очень высоком художественном уровне.

— Девочки, неужели мы войдем в мужской туалет? — Катерина остановилась перед дверью в смущении.

— Но ведь Линькова убили именно там, напомнила Ирина, — и если у него есть тайник, то он находится тоже там! Между прочим, это ты нашла его труп, и тогда это тебя не остановило!

— Да, но он оттуда.., торчал, внутрь я не заходила!

— А теперь зайдешь, — холодно отрезала"

Жанна, — и нечего тянуть время! У меня цейтнот, я отложила встречу с очень важным клиентом!

— У тебя всегда цейтнот! — проворчала Катерина.

Жанна, как самая смелая и решительная, толкнула дверь и вошла в облицованное светло-сиреневым кафелем помещение. Внутри находился невысокий лысеющий мужчина средних лет. Стоя перед зеркалом, он с сосредоточенным видом начесывал прядь бесцветных волос на лысину. Рядом, на краешке раковины, лежала его сумочка-борсетка. Увидев Жанну, мужчина удивленно заморгал и произнес неожиданно высоким голосом:

— Девушка, а вы случайно ничего не перепутали? Это, вообще-то, мужской туалет…

— С утра был мужской, — спокойно ответила Жанна, — а теперь он поменял ориентацию.., и ты сейчас поменяешь, если не вылетишь отсюда на первой космической скорости! Брысь!

Мужчина испуганно хрюкнул и вылетел из помещения, как будто им выстрелили из помпового ружья. Через секунду он снова влетел внутрь, красный как рак, громко извинился, схватил забытую сумочку и снова вылетел, на этот раз окончательно.

Жанна одну за другой открыла все кабинки, чтобы убедиться, что в них никто не затаился, и распорядилась:

— Первым делом проверим все бачки. В каждой книжке про шпионов тайники устраивают в бачке унитаза, так что ваш Линьков вполне мог пойти по этому проверенному пути. Я начинаю с левого края, а вы идите справа…

— Как-то это неприятно… — протянула Катя, и негигиенично…

— Скажите мне спасибо за предусмотрительность! — Жанна достала из сумки три пачки тонких резиновых перчаток. — Благодаря мне вам не придется делать это голыми руками!

Послушная Катерина натянула припудренные тальком перчатки и, громко пыхтя, принялась отвинчивать винты на крышке первого бачка, чтобы проверить Жаннино предположение. На какое-то время наступила тишина, время от времени нарушаемая бряканьем опускающихся крышек. Спустя несколько минут раздался радостный вопль Катерины:

— Нашла! Я что-то нашла!

Подруги радостно бросились к ней. Катя стояла над очередным унитазом, держа в руках тяжелую фаянсовую крышку. На ее лице было какое-то неуверенное выражение.

— Только, девочки, я думаю, это не совсем то, что мы ищем…

— А что там у тебя? — Жанна заглянула через Катино плечо. Под крышкой унитаза в плотно завязанном полиэтиленовом пакете лежала упаковка одноразовых шприцев, зажигалка и столовая ложка из нержавеющей стали.

— Да, — разочарованно проговорила Жанна, это действительно не совсем то.., можно даже сказать, что это совсем не то…

— А что это такое, а, Жанночка?

— Вроде, ты уже давно вышла из детсадовского возраста, — заметила Жанна, — а не знаешь таких общеизвестных вещей.., школьник младших классов ответил бы, не задумавшись ни на минуту!

— Ну что ты, Жанка! Вот ведь любишь тыкать людей в ошибки, как щенков в лужицы!

Нет чтобы просто сказать, что это такое…

— Самый обычный набор скорой помощи…

— Какой еще помощи? Ну, шприцы — это еще понятно, а зачем ложка и зажигалка?

— Дикая ты, Катерина! Это же набор скорой помощи при ломке, комплект молодого наркомана! В ложке он разводит порошок, на огне зажигалки нагревает, набирает в шприц…

— Ужас какой! — Катерину передернуло. А здесь-то он почему спрятан?

— Видимо, кто-то из работников торгового центра плотно сидит на игле, и днем он сюда удаляется, чтобы «поправить здоровье». Во всяком случае это совсем не то, что мы искали, значит, надо продолжать исследования…

— А я проверила уже все крышки бачков справа до этого места, и ничего, кроме этого набора, не нашла…

— А я проверила слева… — сообщила Жанна, — значит, эта идея себя не оправдала, будем искать в других местах.

Подруги внимательно проверили содержимое мусорного бачка, заглянули в коробку для бумажных полотенец, залезли в шкафчик под раковиной, но не обнаружили там ничего интересного, кроме окурка и нескольких использованных презервативов. Жанна огляделась по сторонам и обратила внимание на вентиляционную решетку.

— Тоже неплохо бы проверить, — задумчиво проговорила она, — только вот не знаю, как туда забраться.., решетка слишком высоко, а здесь нет ничего такого, на что можно вскарабкаться — ни стула, ни табуретки.., одни унитазы, а унитаз, к сожалению, с места не сдвинешь!

— Хочешь, я тебе помогу? — вызвалась самоотверженная Катерина. — Я подставлю руки, и ты на них встанешь…

Жанна посмотрела на нее с сомнением.

— Не знаю, выдержишь ли ты…

— Вот ты меня точно не выдержишь, — ответила Катя, — ни ты, ни Ирка.., ты из нас самая легкая, так что стоит попробовать…

Она уперлась плечом в стенку под вентиляционным отверстием и подставила сложенные в замок руки.

— Когда-то в детстве мы так перелезали через забор пионерлагеря, — вспомнила она, — ну, Жанка, давай!

Жанна с сомнением посмотрела на подругу, поставила ногу на ее сложенные руки и оттолкнулась, попытавшись сходу дотянуться до решетки. Катерина покраснела от напряжения, но не сдвинулась с места. Жанна вцепилась в решетку и проговорила сквозь сжатые зубы:

— Ну как ты, выдержишь еще минуту? Сейчас я откручу винты, решетка на них держится…

— Скорее! — с трудом выговорила Катя. — Я уже не в такой хорошей форме, как в пионерлагере! Минуту еще выдержу, но больше не ручаюсь..

— Сейчас… — Жанна пыхтела, выворачивая плохо поддающиеся винты, — кажется, там что-то есть…

— Давай скорее, мои силы уже на исходе.., простонала Катерина.

Ирина подошла и подставила свои руки, чтобы помочь подругам.

— Еще немножко, — донесся из-под потолка Жаннин голос, — остался самый последний винт…

— И самые последние силы!

— Еще секунду… — проговорила Жанна, — я ее уже отвинтила.., сейчас, подождите, посмотрю, что там за решеткой.., там точно что-то есть…

Она засунула руку в вентиляционное отверстие и принялась шарить в темной пустою.

— Скорее! — Катя дышала, как бегун на финише многокилометрового забега. — Сил моих больше нету! Ну что у тебя там?

— Мышь! — неожиданно завопила Жанна не своим голосом, выдернув руку из отдушины — А-а-а! — завизжала Катька и отскочила от стены. При этом она, естественно, не удержала Жанну, и, несмотря на то, что Ирина попыталась подставить под падающую подругу свое хрупкое плечо, построенная ими «физкультурная пирамида» благополучно обрушилась.

В эту самую секунду дверь туалета беззвучно открылась, и внутрь вошел.., точнее, вошло что-то непонятное, непохожее ни на мужчину, ни на женщину, и Жанна с высоты своего прежнего положения рухнула прямо на это удивительное существо.

Благодаря этому ее падение смягчилось, и она почти сразу поднялась на четвереньки и огляделась. Ее взору представилась следующая картина.

На полу в очень живописных позах валялись подруги, а между ними лежало то самое удивительное создание, так своевременно подвернувшееся, чтобы смягчить падение Жанны на жесткий кафельный пол.

— Все живы? — осведомилась Жанна.

— Я в порядке, — тут же отозвалась Ирина, поднимаясь на ноги и отряхиваясь, как вынырнувшая из пруда собака, — все кости целы, отделалась парой ушибов.

— А я.., я не в порядке, — простонала Катерина, безуспешно пытаясь подняться и барахтаясь, как перевернувшийся на спину жук, — наверное, я все себе переломала.., я не могу встать…

Только лежавшее на полу рядом с подругами загадочное создание ничего не сказало и не сделало попыток подняться.

— Ну-ка, дай мне руку! — Жанна схватила Катю за руку и решительно дернула, та удивленно ойкнула и вскочила на ноги.

— Ничего у тебя не переломано, — сурово отчеканила Жанна, — все кости целы. Что, в общем, неудивительно при твоем телосложении.

Только из-за него ты и не могла встать на ноги.

Нет, ты все-таки должна похудеть, а то скоро с кровати по утрам не сможешь вставать! Ты скажи, дорогая, что тебя вдруг угораздило в самый решительный момент отскочить от стены?

— И ты еще спрашиваешь? — Катерина задохнулась от возмущения. — А кто завопил «мышь»?

— Но это ведь я на нее наткнулась рукой!

Я, а не ты! Тебя-то это каким боком коснулось?

— Ну не люблю я мышей! — Катя пригорюнилась. — Ну боюсь я их! Что я могу с этим поделать? Я только увижу мышь, и сразу теряю всякий контроль над своим поведением… даже не обязательно ее видеть! Ты закричала «мышь!», и я сразу ее себе представила.., ты ведь знаешь, что у меня очень развитое воображение, как у всех художников…

— Я себе представляю, что было бы, если бы ты действительно наткнулась на нее рукой, как я…

— Наверное, меня уже не было бы в живых…

— Это меня не было бы в живых, если бы так своевременно не подвернулся этот.., это…

Жанна повернулась к лежащему на полу без признаков жизни телу. В пылу полемики с подругой она совершенно о нем забыла.

— Кто это? — воскликнула она удивленно.

— Это человек-бык, — ответила Ирина, которая уже успела разглядеть четвертого участника инцидента.

— Кто? — переспросила Жанна.

— Ну, этот, ряженый, который предлагал нам принять участие в рекламной акции здешнего ресторана.., и еще читал жуткие стихи про говядину…

Действительно, на кафельном полу лежал без движения несчастный промоутер, одетый в маскарадный костюм с бычьей головой. Голова его при падении сбилась на сторону, поэтому Жанна не сразу поняла, кому обязана благополучным исходом своего падения.

— Наверное, он из-за своей маски плохо видит, — предположила Ирина, — поэтому и не заметил нашу табличку…

— Или не понял Катину удивительную орфографию, — добавила Жанна, — интересно другое: что с ним, почему он не подает никаких признаков жизни…

— Надо его осмотреть, — решительно заявила Ирина и стащила с ряженого бычью голову.

— Хорошо сшито, — с профессиональным интересом заметила Катерина и взяла голову у Ирины из рук, — какой аккуратный крой! Сразу видно, что работал настоящий мастер!

Она натянула маску на свою голову и подошла к зеркалу.

— Отличная вещь!

— Катька, прекрати заниматься ерундой! бросила через плечо Ирина, опустившись на колени около бесчувственного тела и нащупывая пульс. — Сейчас же сними эту ужасную голову!

— Ну как он — жив? — озабоченно поинтересовалась Жанна.

— Жив, дышит, и пульс вроде бы в норме… видимо, мы его просто оглушили…

— Девочки, а мне ее не снять! — раздался позади Катин голос. То есть этот голос только условно можно было считать Катиным, настолько он был глухим и неразборчивым из-за надетой на нее бычьей головы.

— Что тебе не снять? — удивленно спросила Жанна.

— Да эту несчастную голову! — отозвалась Катерина глухо, как из подземелья.

— Господи, да зачем ты ее надела?

— Из чисто профессионального интереса!

Она так хорошо сшита, что я не удержалась…

Глядя на Катерину, невозможно было не удержаться от смеха. Сегодня она явилась на встречу с подругами в длинной мелкостеганной куртке цвета «детской неожиданности», как ехидно отметила Жанна. Ирина же деликатно назвала цвет куртки горчичным. К куртке Катька надела отчего-то длинную юбку в коричневую и белую клетку. Вот еще чучело, подумала тогда Ирина, то всюду в брюках, а то вдруг в юбку вырядилась, когда нужно как раз что-то более спортивное… Теперь Катька походила на игрушечную корову, только очень большого размера, в такую корову мог бы играть ребенок великана…

— Катька, ну ты — просто наказанье божье!

Почему с тобой всегда какие-то проблемы? проговорила Ирина, выпрямляясь. — Ну подожди минутку, сейчас я попробую тебе помочь…

— Девочки! — воскликнула вдруг Жанна. Кажется, я его нашла!

— Кого — его? — обернулась Ирина.

— Не «кого», а «что»! — Жанна стояла возле стены. — Вы что, забыли, что мы искали? Кажется, я нашла тайник!

— И где же этот тайник? — Ирина подошла к Жанне и уставилась на кафельную стену. — Ничего не вижу!

— Девочки! — послышался сзади глухой Катин голос. — Ну помогите же мне снять эту чертову маску!

— Терпи, раньше думать надо было, — отмахнулась Жанна, — вот, смотрите, тут кафель немножко выступает!

— Ничего не вижу, — Ирина удивленно пожала плечами.

Жанна протянула руку к хромированному крючку, привинченному к стене, и подергала за него. Ничего не произошло.

— Ну и где же тайник? — осведомилась Ирина.

— Помогите мне! — простонала Катя. — Ну почему вы такие вредные?

— Из воспитательных соображений! — ответила Жанна. — В следующий раз подумаешь, прежде чем надевать на себя всякую дрянь!

— И ничего не дрянь! — обиженно отозвалась Катерина. — По-моему, очень хорошая маска!

— Тогда чем же ты недовольна? Так в ней и ходи! — проговорила Жанна и повернула крючок вокруг оси. Раздался негромкий щелчок, какой бывает, когда ключ поворачивается в замке, и часть облицованной кафелем стены приоткрылась, как дверь. Из образовавшейся щели потянуло сыростью.

Жанна повернулась к подругам с гордым видом, как начинающий фокусник, у которого наконец-то получился классический фокус с распиливанием живой женщины.

— Здорово! — воскликнула Ирина.

Даже Катя прекратила жаловаться и приблизилась к подругам, чтобы получше разглядеть тайник.

Жанна открыла дверь шире и шагнула в темный проем.

— Точно, здесь он и хранил свои бумаги! послышался изнутри ее приглушенный голос. И деньги тоже!

Ирина вошла в тайник вслед за ней. Катя, движимая любопытством, с заметным трудом протиснулась в узкую дверь. Внутри оказалось небольшое полутемное помещение, слабо освещаемое светом, пробивающимся из узкого вентиляционного отверстия под потолком. На одной из стен этого чулана был устроен металлический стеллаж, где лежало несколько плотных бумажных конвертов. Жанна уже обследовала содержимое некоторых из них, обнаружив множество крупных черно-белых фотографий и некоторое количество денег.

— Нашли! — радостно воскликнула Ирина, Жанночка, ты молодец! Как ты догадалась, что это…

— Тс-с! — прошептала Жанна и прижала палец к губам. — Закройте скорее дверь!

Теперь и Ирина услышала шаги и голоса людей, приближающихся снаружи к туалету.

Звуки этих шагов и интонацию этих голосов ни с чем невозможно было перепутать: так громко топают и так уверенно переговариваются только милиционеры, находящиеся при исполнении своих непосредственных служебных обязанностей.

— Ой! — глухо вскрикнула Катя внутри своей накладной головы. На большее она не была способна. Ирина схватилась за ручку, прикрепленную изнутри к потайной двери, и потянула ее на себя. Дверь захлопнулась с металлическим щелчком, и подруги оказались почти в полной темноте.

За тонкой стеной послышались громкие голоса.

— Нужно все здесь тщательно обыскать! прогремел удивительно знакомый начальственный голос. — Каждый сантиметр, вам понятно? Здесь обязательно должен быть тайник!

Ирина увидела пробивающийся между плитками свет и выглянула в едва заметную щелку.

— Это капитан Яблоков! — прошептала она в ужасе.

Действительно, посреди туалета стоял Яблоков, каким его запомнили подруги, — мрачный сутулый тип с красными от недосыпа глазами. Его окружала группа подчиненных, среди которых выделялся юный Таранькин с лоснящейся от усердия круглой физиономией.

— Каждый сантиметр, вам ясно? — повторил капитан. — Под твою ответственность, Таранькин! Ясно?

— Ясно, Андрей Васильевич! — восторженно отозвался сержант. — Каждый сантиметр!

— Приступайте! — капитан достал из кармана красное аппетитное яблоко и вонзил в него зубы.

— Влипли, — тоскливо прошептала Ирина, если Яблоков найдет нас здесь — ни за что не оправдаемся! — А он нас обязательно найдет, — отозвалась Жанна, — чего-чего, а усердия и упорства у них хватает.., вот только интересно, как он догадался насчет тайника? Выходит, не так уж глуп этот капитан!

— Что же делать, что делать? — Ирина схватилась за голову.

— Тебе-то что, — проговорила Жанна, — если тебя задержат по подозрению в убийстве, для тебя, с твоей профессией, это будет только бесплатной рекламой… Представь себе заголовки: «Известная писательница, автор множества увлекательных детективов Ирина Снегирева арестована за убийство частного детектива. Наверное, ей показалось недостаточно писать о преступлениях, и писательница решила попробовать, каково самой совершить убийство»… Представляешь, как после этого вырастут тиражи твоих книг!

— Спасибо тебе на добром слове! — обиженно отозвалась Ирина. — Всегда знала, что ты настоящий друг!

— Не за что! В общем, тебе это не слишком повредит, а вот мне после этого останется только переквалифицироваться в управдомы! Кто обратится к услугам нотариуса с подмоченной репутацией?

— В общем, нам в любом случае нужно отсюда удирать!

— Легко сказать, а как это сделать на практике? Прорываться с боем сквозь милицейский заслон?

— Девочки! Девочки! — подала голос Катя.

— Да подожди ты! — отмахнулась от нее Жанна. — Сейчас не до тебя! Походи еще немного в своей маске!

— Девочки! — не унималась Катерина. — Да поглядите же сюда!

Ирина почувствовала в голосе подруги какое-то особенное выражение и обернулась.

Катя стояла возле задней стенки чулана и показывала еще на одну дверную ручку, которую в первый момент подруги не заметили из-за плохого освещения.

— Ой! — обрадованно воскликнула Ирина. Здесь есть еще один выход! Катька, ты молодец! Дай я тебя расцелую!. — — Сначала тебе придется снять с меня бычью голову!

— Некогда! — оборвала ее Жанна, бросаясь к двери. — И ведите себя тише, а то Яблоков услышит!

Она повернула ручку и открыла маленькую металлическую дверку. За этой дверкой был уходивший вдаль туннель, скудно освещенный редко развешенными лампочками. По этому туннелю тянулись трубы и провода, из него тянуло холодом и сыростью.

— Скорее, — проговорила Жанна, задержавшись возле двери. Катя как всегда застряла, но подгоняемая испугом пролезла сквозь проход, и Жанна плотно закрыла за ней дверь.

— Уф, слава богу! — радостно проговорила Ирина.

— Радоваться рано! — оборвала ее Жанна. Мы еще далеко не в безопасности! Нужно уходить отсюда как можно скорее, ведь подчиненные Яблокова очень усердны, и найдя тайник, они не остановятся на достигнутом и двинутся дальше!

С этими словами Жанна зашагала вперед по туннелю. Ирина признала ее правоту и двинулась следом. Катя замыкала шествие, тяжело вздыхая и что-то бормоча себе под нос.

Ирина прислушалась к ее словам и разобрала:

— Если бы знала, что мы так надолго здесь застрянем, хоть бы несколько бутербродов с собой взяла! И булочек! Или хоть плитку шоколада!

— Хорошо, что здесь есть освещение! — проговорила возглавляющая колонну Жанна. Страшно подумать, что бы мы делали в темноте! Ведь мы не догадались взять с собой фонарик!

— Хорошо, что туннель прямой, без всяких разветвлений! — добавила на той же оптимистической ноте Ирина. — По крайней мере, не приходится выбирать дорогу и нет риска заблудиться.., ой!

Туннель впереди аккуратно разветвлялся на два одинаковых рукава.

— Молодец, — прошипела Жанна, — накаркала! Ничего более умного тебе в голову не пришло? И куда теперь прикажешь поворачивать?

— Давай, повернем направо! — предложила Ирина, поравнявшись с Жанной и заглядывая через ее плечо.

— Почему именно направо?

— Так подсказывает моя интуиция!

— Не знаю, можно ли ей доверять… — проворчала Жанна.

— А твоя интуиция что говорит?

Жанна на какое-то время замолчала, словно прислушиваясь к своему внутреннему голосу, и наконец чистосердечно призналась:

— Моя молчит как партизан на допросе.

— Ну, значит, у нас нет выбора, придется прислушаться к моей.., или ты хочешь проверить, что по этому поводу скажет Катькина?

— Нет, только не это! — воскликнула Жанна и решительно направилась в правый рукав туннеля.

Сначала все было так же, как прежде — такой же узкий, сырой полутемный коридор, скудно освещенный редкими лампочками, но вскоре Ирина почувствовала какую-то перемену.

— Ты ничего не замечаешь? — спросила она Жанну, догоняя ее.

— Кажется, стало теплее!

— Вот именно! И спереди доносятся какие-то звуки!

Впереди, метрах в тридцати от подруг, туннель делал резкий поворот вправо. Из-за поворота доносились какие-то неясные отзвуки, а на стене туннеля около этого места плясали отсветы пламени.

— Что бы это могло быть? — вполголоса проговорила Ирина.

— Девочки, я боюсь! — послышался сзади глухой Катькин голос. — Может, повернем назад?

— Ага, и сдадимся капитану Яблокову! отозвалась Жанна. — Вам-то хорошо, вы богема, а я этого не могу допустить!

— Да нет, не обязательно к Яблокову, можно вернуться к развилке и пойти по другому коридору…

— Зачем это? Может быть, мы близки к выходу, и сами же повернем назад! Чего вы боитесь? Здесь не может быть ничего опасного!

Нет, вы как хотите, а я пойду вперед и узнаю, что там, за поворотом! — и Жанна решительно зашагала вперед по туннелю.

Ирина не могла бросить подругу и направилась следом за ней.

Выйдя из-за поворота, они на секунду остановились, оглядываясь. В этом месте туннель расширялся, образуя довольно большой зал с низким сводчатым потолком. Сбоку этого зала находилась большая металлическая печь. Из ее приоткрытою устья вырывались багровые языки пламени. Именно они отбрасывали отсветы на стены туннеля за поворотом.

— Наверное, это котельная торгового центра, — предположила Жанна, — в таком случае где-то поблизости должен быть выход. Ведь истопники должны сюда как-то попадать.., то есть теперь они, конечно, называются не истопники, а операторы газовой котельной…

— Кстати, об этих операторах, или как их там, — проговорила Ирина, — я их что-то не вижу, а ты?

Жанна удивленно огляделась.

— Странно, действительно, такую топку не должны оставлять без присмотра… Эй, кто-нибудь здесь есть?

В ответ на эти слова за спиной у Жанны раздался негромкий издевательский смешок.

— Надо же, какие к нам гости припожаловали! — проговорил низкий, скрипучий голос.

Подруги резко обернулись. Перед ними стоял невысокий коренастый мужик самого гнусного вида — одетый в грязный ватник, заросший до глаз седой трехнедельной щетиной, украшенный многочисленными синяками и ссадинами. Он глядел на женщин, плотоядно ухмыляясь.

— Главное дело, сами заявились! Это же надо, какой приятный случай! Ты как считаешь, Могила?

Ирина попятилась, но у нее за спиной раздался второй голос, насмешливый и издевательский:

— Куда это ты, дамочка, собралась? Тебе, ягода-малина, отсюда никакого больше пути нету! Здеся все твои пути-дорожки кончаются! И твои, и подружки твоей чернявенькой!

Ирина в ужасе оглянулась. Между ней и поворотом коридора, откуда они с Жанной только что вышли, стоял второй человек.., если только это омерзительное создание можно было назвать человеком. Худой как скелет, облаченный в грязные и рваные лохмотья, этот тип смотрел на нее единственным мутно-голубым глазом. Вместо второго глаза на его лице зиял черный провал.

Он открыл рот, ощерившись всего несколькими черными зубами, и хрипло захохотал. Отсмеявшись, этот персонаж фильма ужасов проговорил:

— Тута мы, ягода-малина, вас с подружкой и кремируем! Зазря, что ли, у нас печка топится? Прям тебе бесплатный крематорий! Только сперва мы с друганом моим повеселимся.

Верно, Гроб?

— Верно, Могила! радостно отозвался первый «истопник». — К нам ведь сюда гости редко попадают, особливо такие дамочки аккуратные! Как же тут не повеселиться? Это же самое милое дело! Да и дамочкам, небось, понравится.., вы, дамочки, не сомневайтеся, мы с Могилой мужики хоть куда, повеселим вас напоследок!

— Да что же это такое? — прошептала Ирина, отступив к стене и почувствовав плечо Жанны. — Жанка, куда мы попали? Мы что, уже в аду?

— Не знаю, куда мы попали, — отозвалась подруга, — но только я свою жизнь задешево не отдам! Я этому червяку помойному последний глаз выцарапаю!

— От и хорошо! — Могила расслышал ее слова и радостно осклабился. — Я люблю, которые царапаются! А то иначе никакого интересу! Ты, ягода-малина, еще и кусайся, я это тоже шибко уважаю!

Он вытащил из своих лохмотьев широкий ржавый нож и моток толстой бельевой веревки и медленно двинулся к подругам. С другой стороны к ним так же неумолимо приближался его приятель.

Ирина и Жанна в ужасе прижимались к стене туннеля, глядя на неотвратимо надвигающихся убийц.

— Жанночка, — прошептала Ирина, — иногда и сердилась на тебя, иногда ты казалась мне черствой и вредной, но сейчас я хочу; чтобы ты знала — я всегда тебя любила.., ты и Катя самые дорогие для меня люди.., ну, и дети, конечно…

— Я к тебе тоже всегда хорошо относилась, ответила Жанна, и ее голос прозвучал непривычно мягко, так что Ирина даже покосилась действительно ли рядом с ней стоит ее деловая и суровая подруга.

— Заходи, Могилушка, сбоку, чтоб не выскочили! — подал голос Гроб, когда его отделяло от подруг всего несколько шагов.

— Не боись, никуда они, ягода-малина, не денутся, куда ж им отсюда! — отозвался его приятель и громко сглотнул. Ирина увидела, как по его небритому кадыку перекатился комок.

И вдруг за спиной у громил раздался топот.

Ирина перевела взгляд в направлении этого звука и увидела вылетевшую из-за поворота туннеля чудовищную фигуру с массивным бесформенным телом и огромной бычьей головой.

В отсветах пламени от горящей печи это существо казалось особенно страшным. К тому же чудовище издавало громкий злобный рев, который эхом отдавался от стен туннеля и становился просто оглушительным. Разумеется, Катька отстала от них на порядочное расстояние, потому что путалась в длинной юбке и плохо видела из-за надетой бычьей головы. Это оказалось очень кстати.

Гроб оглянулся и отскочил в сторону.

— Ох ты, господи! — вскрикнул он в неожиданном и непонятном испуге. — Что же это, Могалушка? Это никак Он, Хозяин! Спаси нас и помилуй!

Могила тоже удивленно повернулся и истошно закричал:

— Свят, свят, не тронь меня, зверина! — и бросился наутек. Его приятель тоже не заставил себя ждать, и оба убийцы, только что казавшиеся такими страшными и уверенными в себе, как зайцы бросились прочь и скрылись в узком проходе за пылающей печью.

— Катюша! — радостно воскликнула Ирина, обнимая чудовище с бычьей головой. — Как же ты вовремя! Я уже думала, что настала наша с Жанной смерть! Причем такая ужасная смерть, которая и в кошмарном сне не привидится!

— Ну теперь-то, надеюсь, вы поможете мне снять эту дурацкую голову? — глухо проворчала Катя из-под маски. — Сил больше нет ее таскать!

— Конечно! — Ирина занялась маской.

— Но вообще-то эта голова нас спасла, — подала голос отдышавшаяся Жанна.

— Не голова нас спасла, а Катька! — поправила Ирина подругу.

— Да, Катька, в кои-то веки ты поработала головой!

— Ну, Жанночка, — проговорила Катерина, высвободившись наконец из маски, — раз ты язвишь, значит, уже совсем пришла в себя!

— Настолько, что уже понимаю, что нам отсюда нужно скорее убегать, а то эти два людоеда тоже придут в себя и вернутся!

Подруги признали Жаннину правоту и со всей возможной резвостью бросились вперед по коридору.

Дальше пошел точно такой же туннель, как вначале, и скоро женщины начали выдыхаться. Первой утомилась и перешла на шаг, разумеется, Катерина, но даже Жанна не посмела ничего ей сказать. Она тоже пошла медленнее.

Однако через несколько минут Ирина приостановилась и спросила:

— Девочки, вы ничего не чувствуете?

— А что, опять стало теплее? — испуганно спросила Жанна и тоже остановилась. — Еще одной встречи с местными жителями я не перенесу!

— Да нет, наоборот, мне кажется, потянуло свежим воздухом! — и Ирина радостно устремилась вперед. Подруги приободрились и тоже прибавили шагу, даже Катя почувствовала второе дыхание.

Туннель пошел немного вверх, и вскоре закончился, уткнувшись в тяжелую металлическую дверь. Из-за двери пробивался дневной свет и восхитительно свежий воздух, однако никаких ручек, замочных скважин и прочих устройств для открывания на ней не было.

Ирина попыталась толкнуть дверь, но это было то же самое, что пытаться сдвинуть с места Исаакиевский собор. Подруги подошли к ней и навалились на дверь все вместе, но результат был точно такой же.

— Ну и что же теперь делать? — горестно проговорила Катерина. — Свобода так близко…

— Близок локоть да не укусишь, — пробормотала Жанна.

— Очень уместное замечание, — огрызнулась Ирина и выглянула в щель.

— А я знаю, где мы, — проговорила она через минуту, — мы оказались на Большой Морской улице!

— Да? Откуда ты знаешь? — поинтересовалась Катерина.

— Напротив нас кафе «Какаду», — отозвалась Ирина, не отрываясь от щели.

— Правда? Дай поглядеть! — Катя отодвинула подругу и прижалась к щели. — Ой, правда, «Какаду»! Девочки, там подают такие булочки со сливками — пальчики оближешь! И такие миндальные пирожные…

— Катька, прекрати! — прошипела Жанна.

Ирина взглянула на нее с укоризной, и Жанна прикусила язык, вспомнив, от какой страшной опасности Катя совсем недавно их спасла.

— Как бы нам отсюда выбраться? — глубокомысленно проговорила Катерина. — А люди идут себе по улице, заходят в кафе… — при этих словах ее голос предательски задрожал.

— Девочки, — проговорила она после долгой паузы, — а может, нам покричать, чтобы кто-нибудь пришел на помощь?

— Ага, — скривилась Жанна, — вызовут милицию, и через полчаса мы будем в кабинете у капитана Яблокова.., зачем было тогда сразу убегать? Сдались бы ему прямо там, в туалете.., теперь наше поведение покажется ему еще более подозрительным. Своим бегством мы, можно сказать, открыто признали собственную вину…

— Я понимаю, Жанночка, — Катя тяжело вздохнула, — только что же нам теперь делать?

Она снова прижалась к щели и едва слышно пробормотала:

— А какие у них замечательные фруктовые десерты!

— Ну ладно! — Жанна махнула рукой. — Черт с ней, с работой! Сдадимся милиции, и пусть будет, что будет!

— Подожди, Жанка! — проговорила Ирина и достала из кармана тюбик губной помады.

— Ну ты даешь! — Жанна покачала головой. Нашла время красить губы! Хотя, конечно, женщиной нужно оставаться в любой ситуации, даже в самой безнадежной.., только здесь слишком темно и ты не сможешь как следует накраситься.

— Да причем тут губы! — отмахнулась Ирина, отвинчивая крышку от тюбика. — Это совсем не то, что ты подумала!

— Интересно, а что еще можно подумать, если женщина достает губную помаду?

— Первый, первый, я двенадцатый! — раздался из тюбика простуженный мужской голос.

— Боже мой, что это! — воскликнула Жанна, попятившись.

— Двенадцатый, это первый, — строго ответила Ирина, поднеся помаду к самым губам, доложите, где вы находитесь!

— Согласно вашему распоряжению веду наблюдение за входом в туалет на Парковой улице! — доложил мужской голос из тюбика и громко закашлялся. — Объект «Красная Шапочка» больше не появлялся!

— Отставить наблюдение! — приказала Ирина. — Немедленно поезжайте на Большую Морскую улицу, ко входу в кафе «Какаду». По прибытии на место я с вами свяжусь.

Она завинтила крышку тюбика и оглянулась на подруг.

— От Парковой досюда совсем рядом, так что нам осталось недолго находиться в заточении!

— Ой, Ирочка, — обрадовалась Катя, — эта помада у тебя! А я-то думала, где я ее потеряла!

— Может быть, кто-нибудь объяснит мне.., начала Жанна.

Ирина, не обращая на нее внимания, задумчиво проговорила:

— Удивительно! В их агентстве обманывают клиентов, но дисциплина просто замечательная! Как я ему приказала наблюдать за туалетом на Парковой улице, так он оттуда и ни ногой! Уже простудился, но приказа не нарушил!

Через несколько минут она снова выглянула в щелку и сказала:

— Кажется, он приехал! Судя по простуженному и озабоченному виду, это наверняка двенадцатый!

Ирина снова достала помаду, сняла колпачок и проговорила:

— Двенадцатый, двенадцатый, это первый!

Как меня слышите? Прием!

— Первый, первый! — тут же донеслось из тюбика. — Это двенадцатый! Слышу вас хорошо! Какие будут распоряжения!

— Двенадцатый, перейдите Большую Морскую улицу. Прямо напротив входа в кафе «Какаду» вы увидите закрытую дверь.., видите дверь?

— Только дверь трансформаторной будки! послушно доложил двенадцатый. — Заперта на висячий замок!

— Снимите этот замок! — распорядилась Ирина Замерзший мужчина подошел снаружи к двери, закрывавшей подругам путь к свободе, и заскрежетал замком.

— Двенадцатый! — строгим голосом скомандовала Ирина. — Сняв замок, дверь будки не открывайте! Удаляйтесь, не оборачиваясь, и ждите дальнейших распоряжений!

Дисциплинированный агент пожал плечами, вполголоса пробормотал, что он думает о капризном начальстве и зашагал по улице, всем своим видом выражая покорность судьбе. Ирина осторожно толкнула дверь. На этот раз дверь послушно поддалась.

Должно быть, публика, проходившая в этот час по Большой Морской улице, была немало удивлена, увидев трех всклокоченных, растрепанных и перемазанных сажей женщин, которые одна за другой выбрались из трансформаторной будки. Но подругам было на это наплевать — они радовались обретенной наконец свободе и мечтали только скорее попасть домой и встать под горячий душ.., по крайней мере, об этом мечтали две из трех подруг, потому что Катерина в первую очередь, еще до горячего душа, хотела сделать себе огромный и очень калорийный бутерброд из разрезанного вдоль батона, в который она хотела уложить слоями ветчину, швейцарский сыр и помидоры.

— Клади фотографии на стол! — сказала Катя, задержавшись возле дверей. — Я только поставлю Мугамбу на место.

— Кого? — удивленно спросила Ирина.

— Ну вот этого божка, — Катя подняла вырезанного из черного дерева забавного человечка с приплюснутым носом и большими удлиненными глазами. — Его зовут Мугамба, и он каждый раз, когда никого нет дома, выходит на середину комнаты. Я его ставлю на место, а он снова с него уходит…

— Катька, прекрати выдумывать!

— Да ничего я не выдумываю! — Катя явно обиделась. — Его потому и зовут Мугамба. Мугамба на языке народности мбванбве значит «тот, который уходит».., я очень хочу как-нибудь подсмотреть, как он это делает, но он при людях ни за что не станет ходить…

Жанна выразительно повертела пальцем у виска и проговорила:

— Ты лучше скажи, где мы разложим все фотографии.

— Я же сказала — на столе…

— Ты меня, конечно, извини, но у тебя весь стол занят какими-то тряпочками…

— Ой, Жанночка, прости, я совсем забыла!

Меня вчера ночью посетило вдохновение, и я начала создавать панно. Называется — «Весенний сад». Правда, здорово? — и она залюбовалась разложенными на столе разноцветными лоскутками.

— Ну, я не знаю… — Жанна наклонила голову набок, потом обошла вокруг стола и посмотрела с другой стороны. — Ну, если вот так, то вроде ничего!

— Ты что! — Катя возмутилась. — Ты смотришь вверх ногами! Но вообще-то пока смотреть рано, концепция еще не оформилась…

— Так все-таки, где раскладывать фотографии?

— Сейчас, подожди, я освобожу один угол, все равно эта часть панно еще не сложилась…

Катерина расчистила четверть стола, переложив свои тряпочки на кресло, и Жанна выложила на освобожденную территорию фотографии из тайника. Ирина добавила к ним снимки из того конверта, который Катя нашла возле убитого детектива. Их-то подруги и начали рассматривать в первую очередь.

На этих фотографиях был изображен один и тот же мужчина — судя по всему, Алексей Иванович Дорожкин, объект наблюдения покойного Линькова по делу под кодовым названием «Окончательный анализ». На первой фотографии Дорожкин сидел за столиком кафе с молодой, сильно накрашенной блондинкой. Его поза и выражение лица были весьма красноречивы — видно было, что он эту блондинку вполне откровенно клеит, да и она как будто не против его ухаживаний. На следующей фотографии Дорожкин подсаживает ту же девицу в свою машину, на третьей — с хозяйским видом полуобняв, ведет ее к подъезду. Судя по этому снимку, его старания привели к благополучному результату. На четвертой фотографии парочка выходит из того же подъезда, причем Дорожкин имеет такой довольный и благодушный вид, какой бывает у кота, успешно пробравшегося в холодильник и опустошившего целую банку сметаны.

— Все ясно, — проговорила Жанна, рассмотрев эту серию фотографий, — что называется, комментарии излишни. Я бы назвала этот волнующий цикл по другому фильму — не «Окончательный анализ», а «История любви». В современном, так сказать, упрощенном варианте. В режиме постоянного цейтнота и угрожающей простоты нравов.

— Тебе ли этого не знать! — вставила реплику Катерина, и, заметив, как Жанна надулась, добавила:

— Я имею в виду цейтнот.

— Ну, ясно, — Ирина отодвинула изученные фотографии к краю свободной зоны, — Линьков собирался встретиться с Дорожкиным сразу же после Софьи Рыбаковой, вот он и приготовил эти снимки, чтобы предъявить их Алексею и получить свой сверхплановый гонорар. но кто-то решил ему помешать, и частный детектив скончался, не доведя свое благородное дело до конца. Причем я думаю, что убил его не Дорожкин — во-первых, эти фотографии, по-моему, не стоят человеческой жизни. Ну подумаешь, подклеил он какую-то вульгарную девицу, переспал с ней.., неужели за это убивать?

Если бы за такое убивали, мы сейчас жили бы в пустыне…

— Ну, все зависит от того, кто такая эта девица, — проговорила Жанна, — может быть, она жена или дочь такого важного человека…

— Почему ты никогда не дослушаешь до конца! — Ирина повысила голос. — Я же сказала — это во-первых, а есть еще и во-вторых.

Во-вторых, если бы дело было в этой девице, то есть в этих фотографиях, то их бы не оставили возле трупа, а унесли в первую очередь…

— Может быть, этому помешала Катька своим своевременным появлением…"

— Может быть… — протянула Ирина, но по ее голосу чувствовалось, что она не слишком в это верит.

— Ладно, посмотрим следующую порцию фотографий, может быть, они скажут нам больше, — Жанна вытряхнула на стол снимки из конверта, найденного в тайнике Линькова.

— Вот это интересно, — Ирина склонилась над столом, — а объект-то тот же самый! Только здесь уже никакой любовной истории не просматривается! Какие-то мужчины, явно деловые встречи.., только очень уж у этого дядьки подозрительный вид!

На первой фотографии из этой серии Дорожкин стоял возле сверкающего черным лаком шестисотого «мерседеса» и разговаривал с плотным, коренастым мужчиной средних лет.

На заднем плане стояло трое молодых парней в одинаковых черных костюмах. По их на первый взгляд безразличному, скучающему виду можно было догадаться, что это — телохранители плотного мужчины.

— Смотри-ка, этот тип что-то передает Дорожкину! — с интересом проговорила Жанна. — Кажется, какой-то конверт… Катька, у тебя лупы нет?

— Найду… — Катерина выдвинула ящик письменного стола и на удивление быстро нашла в нем увеличительное стекло. Жанна взяла это стекло и наклонилась над фотографией.

— Точно, конверт, — подтвердила она, — уголок немного помят.., плотно набит.., скорее всего деньгами.., очень интересно! На руке у этого дядьки — татуировка, которая бывает только у криминального авторитета.., обычно такие люди получают деньги, а не отдают их!

Кто же такой этот Дорожкин, если вор в законе передает ему деньги?

Она отложила первую фотографию и уставилась на вторую. При этом у нее сделалось такое лицо, как будто она увидела тень отца Гамлета или что-нибудь еще более неожиданное.

— Девчонки, — Жанна обрела наконец дар речи, — вы только посмотрите сюда!

Ирина наклонилась над столом. На этой фотографии снова был Дорожкин, на этот раз он разговаривал с худощавым высоким мужчиной в светлом кашемировом пальто. Вьющиеся рыжие волосы этого мужчины и узкие усики показались Ирине смутно знакомыми.

— Вроде я этого человека где-то видела…

— Я надеюсь! — Жанна усмехнулась. — Все-таки хоть изредка ты включаешь телевизор.

Это же Леонид Коровин, один из главных чиновников городской администрации! И ты видишь — Дорожкин отдает ему тот же самый конверт! Тот, который на первой фотографии он получил от криминального авторитета! То есть получается, что наш Дорожкин — посредник между уголовниками и властью, он передал Коровину взятку, за которую тот что-то сделает для вора в законе. Вы понимаете, какая это бомба?

— Ты уверена, что это — тот же самый конверт?

— Конечно! Точно такого же размера, тоже плотно набит, и самое главное — немного помят тот же самый уголок! И время, девочки, обратите внимание на время!

На обеих фотографиях фотоаппаратом было проставлено точное время съемки. Оба кадра были сняты в один день, только снимок с криминальным авторитетом — на час раньше второго.

— Какие же мы дуры! — в сердцах проговорила Жанна. — Все это время гонялись за призраками, искали причину убийства Линькова в его прочих делах, когда — вот же она, прямо перед нами! Если он оказался свидетелем того, как через Дорожкина криминальный авторитет передает взятку одному из руководителей городской администрации — понятно, что его тут же устранили! Не только он следил за Дорожкиным, но и кто-то еще…

— Ну, Жанночка, зря ты уж так нас ругаешь! в голосе Ирины прозвучали примирительные интонации. — Ведь эта фотография только сегодня попала нам в руки, так Линьков среди прочих своих «объектов» следил за Дорожкиным. Он засек его с какой-то легкомысленной девицей и решил по своему обыкновению подзаработать старым и проверенным способом: продать фотографии и свое молчание «объекту» за пятьсот долларов. Это — его обычная такса, и он от нее не отступил. Но кроме этого, он сфотографировал еще несколько встреч Дорожкина. Может быть, он не узнал Коровина, но инстинктивно почувствовал, что эти встречи — важные, и решил на всякий случай припрятать фотографии в своем тайнике. Он назначил встречу Дорожкину на обычном месте, в «Буффало», но встреча не состоялась, Линькова убили до нее…

— Катька, — проговорила вдруг Жанна удивленным голосом, — зачем ты это сделала?

— Что сделала? — переспросила Катерина.

— Ну зачем ты переставила обратно своего божка?

Ирина проследила за Жанниным взглядом и увидела Мугамбу. Божок из черного дерева снова стоял посреди комнаты.

— А! — Катерина отмахнулась. — Я же говорила, стоит от него хоть на минуту отвернуться, и он обязательно уходит со своего места.., и она снова переставила божка к стене.

— Слушай! — в голосе Жанны зазвучало раздражение. — Не надо делать из меня дуру! Ты его сама переставила!

— Да я с места не сходила! Я же все время была здесь, рядом с тобой Говорю же тебе он сам ходит, когда на него никто не смотрит!

— Девочки, не ссорьтесь! — Ирина повысила голос. — С этим самоходным Мугамбой мы разберемся как-нибудь в другой раз, а сейчас у нас есть более важные дела! Нужно выяснить наконец, кто убил Линькова, сдать этого типа в милицию и выбросить это убийство из головы.

Не жато, как вам, а мне эта история уже вот где Ирина постучала ребром ладони по горлу.

— А что тут выяснять, когда все и так ясно! Катерина удивленно моргала. — Убил Линькова сам Дорожкин. Он, очевидно, почувствовал слежку, сообразил, что для него это очень опасно и решил не откладывать дело в долгий ящик! Испугался очень. Он знал, что Линьков будет в кафе торгового центра, тот сам с ним условился о встрече. Дорожкин пришел пораньше, подстерег Линькова в туалете и прирезал его!

— Какая ты, Катька, кровожадная! — Ирина поежилась. — Но наверное, так все и было.

— Почему же он не забрал свои фотографии с той блондинкой? — с сомнением проговорила Жанна.

— А потому и не забрал, чтобы на него не подумали! Он знал, что милиция разбираться будет и в агентство «Лео» пойдет. А там все дела Линькова проверят. И когда увидят, что именно его фотографии пропали — тут-то на него подозрения и падут!

— Он же предположить не мог, что Катерина все папки выкрадет, — насмешливо вставила Жанна.

Катерина ничуть не смутилась, а наоборот, горделиво заулыбалась.

— Девочки, нас можно поздравить с удачным окончанием дела! — заявила она. — Сейчас попьем чайку, у меня печенье есть, еще конфеты шоколадные, сыру немножко… Даже выпить можно капельку.., хотя пить лучше не нужно. Жанночка за рулем, а мы с Иркой в такое место пойдем…

— Куда это мы пойдем, в какое место? вскричали Жанна с Ириной хором.

— В официальное, в милицию, к капитану Яблокову, — ответила Катя, — расскажем ему все как есть, предъявим снимки, пускай он этого Дорожкина арестовывает. Девочки, ну что вы смеетесь?

— Ну, Катька, ты сказала! — Жанна откинулась на стуле и закурила сигарету. — Ты только представь, как ты будешь втолковывать этому травоядному капитану про расследование. Во-первых, он тебя просто не станет слушать, а если станет, то ничего не поймет! Потому что у него в голове не уложится, за каким чертом две женщины влезли в это дело! Ведь мы его с трудом убедили, что не имеем к убийству никакого отношения.

— Да уж, — согласилась Ирина, — по-моему, он не слишком обрадуется, когда нас увидит.

Будет грызть свои яблоки, как кролик.

— Да если надо, я стану колотить его лбом о стену, чтобы он понял! — разъярилась Катька.

— По «обезьяннику» соскучилась? — хором спросили подруги. — Давно там не сидела?

— А что вы предлагаете? — агрессивно возразила Катерина.

— Нужно собрать против этого Дорожкина неопровержимые доказательства, — со знанием дела заявила Ирина, — а то получается сплошное дилетантство. Мы даже не знаем, кто такой этот Дорожкин. А может у него алиби на весь тот день, когда убили Линькова? И что тогда скажет нам капитан Яблоков?

— Пошлет подальше, — согласилась Жанна.

— И кто такая эта девица на снимке? — продолжала Ирина задавать вопросы. — И кто заказал Линькову слежку за Дорожкиным, если он не женат?

— Ну бывшая жена.., или любовница…

— Вот она, любовница, — Ирина кивнула на снимки с блондинкой.

— Кстати, — Жанна прищурилась, — вот на обороте мелким почерком что-то написано…

Ага, Бородинская Лилия Павловна, улица Кочегара Заслонкина, дом тридцать пять, квартира восемь…

— Это хлеб бывает бородинским, — вздохнула Катерина, — если свежий, хорошо его со сливочным маслом.., или со сладким творожным сырком.., намазать потолще…

— Катерина, немедленно прекрати! — строго сказала Жанна.

Катя надулась и замолчала. Жанна поглядела на часы и махнула рукой.

— Все равно сегодня на работу не успею, день пропал. Предлагаю поехать к этой самой Лилии Карельской, то есть тьфу, как там ее…

Бородинской. Припугнуть ее и выспросить про Дорожкина.

— А если ее дома нет? — начала Ирина, но тут же остановилась, глядя Жанне за спину.

Та обернулась, и сигарета выпала у нее из рук. Мугамба, негритянский божок, как ни в чем ни бывало стоял посредине комнаты и смотрел на них непроницаемыми раскосыми глазами.

— Катерина, — зловеще начала Жанна, — прекрати свои штучки…

— Это не ко мне, — невозмутимо ответила Катя, — это к нему. Я все это время у вас на глазах была, не могла его передвинуть.

— Точно, — подтвердила Ирина, подбирая с ковра горящую сигарету и загасив ее в пепельнице, — мистика какая-то. Катька, тебе не страшно в такой квартире жить?

— Я привыкла, — Катя пожала плечами.

* * *

Жанна остановила машину, немного не доезжая до дома номер тридцать пять по улице Кочегара Заслонкина.

— Дальше пойдем пешком, — заявила она, вылезая из салона.

— Почему? — жалобно спросила Катя, которая, разумеется, сразу же по щиколотку провалилась в мокрый снег.

— Для конспирации, — сурово отрезала Жанна.

Подруги направились к нужному дому, но в тот момент, когда до него оставалось каких-нибудь двадцать метров, их обогнали потрепанные бежевые «Жигули». «Жигули» остановились перед подъездом, и из них вылезла невысокая девушка с красным кожаным чемоданом.

— Это она! — прошипела Жанна, застыв на месте, — Лилия Запорожская.., тьфу, Бородинская!

Действительно, это была та самая блондинка, которую покойный детектив Линьков заснял с объектом своего частного расследования Алексеем Дорожкиным.

— Интересно, куда она ездила? — продолжала Жанна. — Ну, это мы сейчас выясним.., берем ее тепленькой! — и она решительно двинулась вслед за ничего не подозревающей блондинкой. Подруги старались не отставать от нее.

Однако не только их, судя по всему, интересовала скромная особа Лилии Павловны Бородинской. Наперерез блондинке бросилась выскочившая неизвестно откуда темноволосая женщина лет тридцати, растрепанная, как попугай, побывавший в кошачьих когтях и разъяренная, как кот, у которого отобрали удачно изловленного попугая. Подлетев к Лилии, брюнетка вцепилась в ее одежду и завизжала так, что во всем доме номер шесть задребезжали стекла:

— Стерва! Зараза! Гадина!

— Вы кто? — оторопело проговорила Лилия, пытаясь вырваться из когтей озверевшей брюнетки.

— Ты еще спрашиваешь? — нападающая еще прибавила громкости и попыталась вцепиться блондинке в лицо, но та, бросив чемодан, сумела увернуться. — Ты еще спрашиваешь, дрянь подзаборная? Я — жена Алексея!

— Он не женат! — Лилия оправилась от неожиданного нападения и принялась довольно ловко отбиваться. — Он не женат, я видела его паспорт!

— Ну почти жена! А ты — шлюха, потаскушка, да еще и уродина! Что он в тебе нашел?

Мымра бесцветная, жаба болотная, крыса помойная!

Она взбодрила себя таким красноречивым выступлением и снова перешла в атаку, тесня свою жертву к стене и явно собираясь расцарапать ей лицо.

— Помогите! — завопила блондинка. — Милиция!

— Кричи сколько хочешь! — ответила ее гонительница. — Никакая милиция тебе не поможет!

— Это почему же? — сурово проговорила Жанна, ухватив распоясавшуюся брюнетку за плечо. — Старший лейтенант Лещенко! Что здесь происходит? Злостное хулиганство с намерением причинить тяжкие телесные повреждения или разбойное нападение? Статья девяносто вторая или сто четвертая, часть два?

— Хулиганство! И нападение! И настоящий разбой! — выкрикнула Бородинская, приободрившись. — Спасите меня!

— Разберемся, — Жанна заломила руку брюнетки за спину. — Для начала произведем задержание!

Брюнетка взвизгнула, как ошпаренная макака, присела, вывернулась из Жанниных рук и пустилась наутек, ругаясь, шипя и отплевываясь, как перекипевший чайник.

— Спасибо! — блондинка прижала руки к груди. — Вы меня спасли! Еще немного — и она выцарапала бы мне глаза!

— Вы здесь живете? — Жанна оглянулась на подъезд. — Давайте, поднимемся к вам в квартиру, вам нужно успокоиться.., и вы расскажете, почему эта фурия хотела вас изувечить.

Только чемодан не забудьте.

Лилия подхватила чемодан и послушно направилась в подъезд. Видимо, нападение сильно повлияло на ее умственные способности, во всяком случае она без слова впустила в свою квартиру трех совершенно незнакомых женщин.

— Так почему она на тебя напала? — спросила Жанна, когда они все расположились на кухне. — Это ничего, что я на ты? Так оно как-то привычнее…

— Конечно, — кивнула девушка, — только зря вы ее отпустили.., вы же сами сказали, что это какая-то статья…

— Да мы не из милиции, — Жанна усмехнулась.

— Не из милиции? — на лице Лилии отразился испуг. — Ой!

— Да не бойся ты! Я так сказала, просто чтобы ее напугать, а то иначе с ней было бы не справиться… Так все-таки, кто она такая, и почему так тебя ненавидит?

— Она — любовница Алексея.., ну, того человека, с которым я.., который со мной.., то есть, конечно, она его бывшая любовница, он с ней уже окончательно порвал…

Лилия запуталась в объяснениях взаимоотношений в их сложном любовном треугольнике и мучительно покраснела.

— Понятно, — Жанна ободряюще кивнула, ты выговорись, тебе легче будет! Так, значит, она его бывшая любовница.., а она говорила, что жена!

— Врет! — выпалила Лилия. — Он не женат, я видела его паспорт! Да и вообще, Нинка ему ужасно надоела! Он ее уже видеть не может!

Она его просто изводила ревностью, даже детектива наняла, чтобы за ним следить!

— Ага! — Ирина переглянулась с Жанной.

— Только этот детектив сам связался с Алексеем и предложил купить фотографии.., ну, где мы с ним…

— Ну и что — Алексей их купил?

— Не знаю… — Лилия пожала плечами. — В тот день мы должны были встретиться на даче, но я получила телеграмму, что моей маме очень плохо, и уехала домой, в Тихоструйск…

— Куда? — удивленно переспросила Жанна.

— В Тихоструйск.., очень, между прочим, хороший город, у нас такая природа замечательная…

— Ну и как мама?

— Вот это странно… — Лилия растерянно заморгала, — с мамой все в порядке.., то есть с ней и было все в порядке, она вовсе не болела и никакой телеграммы не посылала…

— Вот как? — проговорила Ирина, насторожившись. — А Алексея ты с тех пор не видела?

— Нет, — Лилия покачала головой, — я ему и из Тихоструйска звонила, и сегодня с вокзала звонила, а его все время нет дома, и мобильный не отвечает…

— Скажи, — Ирина придвинулась ближе к столу, — а что это за дача, на которой вы с Алексеем хотели встретиться перед твоим отъездом? Это его дача?

— Нет, — Лилия захлопала глазами, — это одного моего родственника дом.., он мне ключи от него дал, и мы с Алексеем там иногда встречаемся, потому что в других местах Нина его может выследить…

— Вот что, — Ирина решительно встала из-за стола, — надо ехать на эту дачу.

— Прямо сейчас? — Лилия растерянно огляделась по сторонам. — Я даже не переоделась…

— Прямо сейчас! — строго ответила Ирина. Ты же сама говоришь, что не можешь дозвониться до Алексея! А вдруг он там, на даче, и ему плохо? Вдруг ему срочно нужна помощь?

— Ой! — Лилия схватилась за щеки. — Ой, правда! Поехали скорее!

* * *

Через секунду вся компания выкатилась из дома и разместилась в машине.

— Куда ехать-то? — как заправский шофер осведомилась Жанна, развернувшись к Лилии.

— Поселок Березово.., это на Выборгеком шоссе.

— Да знаю я, где Березово! — и Жанна включила зажигание.

Через двадцать минут они уже подъезжали к Поклонной горе.

— Ой, Жанночка! — подала вдруг с заднего сиденья голос Катерина. — Мы как раз едем мимо Аллы Марковны.., ты не можешь задержаться здесь на минутку? Раз уж мы все равно тут… Мне очень нужно к ней зайти!

— В чем дело? — Жанна скосила глаза на Катю. — Снова роклетница?

— Жанночка! — Катерина молитвенно сложила руки. — Тетка меня просто убьет! Я обещала привезти ей мини-пекарню.., ну помнишь, мы ее видели прошлый раз? Такая вся в лампочках! Эльвира Васильевна уезжает на полгода в деревню, и ей там мини-пекарня просто необходима… А у меня с этим нашим делом совершенно все вылетело из головы!

— Это уж точно, что все вылетело, — проворчала Ирина.

— Какая еще Эльвира Васильевна? — подругам показалось, что Жанна заскрипела зубами.

— Кто такая Эльвира Васильевна?

— Эльвира Васильевна — это свекровь Ангелины, а Ангелина — это племянница еще одной теткиной подруги, Ариадны Валентиновны.., в общем, долго объяснять, но тетка меня убьет! А мы все равно едем мимо, так удачно…

— Ладно, черт с тобой, тащи свой мини-крематорий! — Жанна свернула к тротуару и затормозила. — Только я тебя очень прошу, не перепутай на этот раз квартиру! Если ты опять попадешь на чужие поминки или на свадьбу выручать тебя не будем, некогда!

— Не беспокойся, Жанночка, я же теперь точно знаю номер квартиры! — выкрикнула Катя и припустила к подъезду.

— Знаешь что, — проговорила Ирина, — раз уж мы оказались возле моего дома, я схожу домой и возьму Яшу. Пусть собака погуляет, а то я совсем его забросила, скоро он со мной перестанет разговаривать…

— А сейчас он с тобой разговаривает? — ядовито осведомилась Жанна. — И на каком же языке, интересно? Ладно, делайте что хотите, берите с собой собак, обезьян, попугаев, мне уже все равно!

— Я скоро, Жанночка! — и Ирина помчалась к своему дому.

Через несколько минут все снова были в сборе. Яша просто сиял от радости: он обожал автомобильные прогулки. Увидев его довольную морду, Жанна подобрела и перестала сердиться. Последней примчалась Катерина, таща огромную коробку и дожевывая бутерброд с ветчиной.

— Ну так я и знала! — проворчала Жанна. — Ты не могла не перекусить у знакомой старушки!

— Ой, девочки, — оправдывалась Катерина, Алла Марковна не хотела меня отпускать! Она чуть не усадила меня обедать, я еле отказалась, тогда она сунула мне этот бутерброд… А у нее сегодня на обед куриные бедрышки в кислосладком соусе и цветная капуста, жаренная в сухарях! А еще салат с маслинами…

— Отказаться от обеда — это для тебя настоящий подвиг! — проговорила Жанна, захлопывая дверцу и включая зажигание. — Ну, теперь-то, я надеюсь, все готовы?

Яша гавкнул, давая понять, что он, как юный пионер, всегда готов к любым приключениям.

Машина выехала на Выборгское шоссе.

Мимо побежали пригородные деревни, потом — чахлый осинник, потом — редкий сосновый лес, потом — современные коттеджные поселки. Наконец въехали в довольно большой поселок, разбросанный по обе стороны шоссе. — — Вот оно — Березово, — Жанна снизила скорость, — теперь куда?

— Вот по этой улице налево, — показала Лиля, — теперь — направо.., вон туда, в самый конец.., вот он, этот дом!

Они остановились около небольшого аккуратного коттеджа современной постройки, огороженного высоким деревянным забором.

— Приличная дачка, — одобрительно проговорила Жанна, — заглушив мотор, — собаки, надеюсь, нет?

— Нет, — Лиля подошла к калитке, нагнулась и достала спрятанный под нижней перекладиной ключ.

Она открыла ворота, и Жанна въехала во двор.

— Кажется, здесь никого нет, — неуверенно проговорила Лиля, поднимаясь на крыльцо.

— Надо на всякий случай зайти, проверить! решительно заявила Жанна. — Не зря же мы сюда ехали!

— Может, хоть чаю выпьем, — добавила Катерина, — а то я как-то замерзла.., у вас там есть чайник?

— Конечно, — Лиля кивнула и своим ключом открыла дверь коттеджа.

Внутри было холодно, темно и как-то тревожно. Лиля щелкнула выключателем. Вспыхнул яркий люминесцентный светильник, от его холодного голубоватого света тени разбежались по углам, и стало еще более зябко, да и ощущение неясной тревоги усилилось. Яша, который обычно ничего не боялся и обожал исследовать незнакомые места, сейчас отчего-то попятился и не хотел даже входить, так что Ирине пришлось втащить его силой.

— Здесь есть какое-то отопление? — вполголоса осведомилась Катя, невольно передернувшись.

— Есть, надо только котел включить, — так же тихо ответила ей Лиля, — это в подвале, я сейчас… — и она направилась к низкой двери в углу холла.

— Чего это вы шепотом разговариваете? — громко спросила Жанна. Ее голос показался здесь каким-то неестественным и неуместным, она сама почувствовала это и замолчала.

— Потому что как-то здесь тревожно, — ответила ей Катерина, хотя Жанна и не ждала никакого ответа, должно быть, и сама почувствовала царящую в доме тягостную, гнетущую атмосферу.

— Ничего, девочки, это просто от холода так неуютно, — бодро проговорила Ирина, потирая руки, — сейчас Лиля включит котел, и сразу станет веселее…

Она тоже понимала, как фальшиво звучит ее бодрый голос, но хотела поддержать и приободрить подруг.

— Не напрягайся, — хрипло отозвалась Жанна, — мы не истеричные барышни, в обморок падать не собираемся…

И словно в ответ на ее слова из-за той двери, где только что скрылась Лиля, донесся оглушительный, леденящий душу крик.

— Что такое? — воскликнула Жанна и бросилась к низкой двери. Ирина следовала за ней, Катя замыкала шествие — она просто побоялась оставаться одна в пустом холодном холле и решила держаться ближе к подругам. Яша жался к ее ногам с самым унылым видом…

Однако не успели они дойти до двери, как оттуда стремглав вылетела Лиля. На ней буквально не было лица.

— Там… — выкрикнула она, хватая Жанну за руки. — Там кто-то есть! — Кто? — строго спросила Жанна, стараясь высвободить руки, поскольку нервная девушка сжала их, как клещами. — Кто там есть? Говори толком! Что ты так завопила? Что ты увидела?

— Не.., не знаю… прошептала Лиля, кое-как справившись с голосом. — Я включила котел, хотела уйти, и вдруг смотрю — ноги!

— Какие ноги? Где ноги? — Жанна поняла, что ничего не добьется, и потянула Лилю за руку. — Пойдем, покажешь!

— Нет! — вскрикнула Лиля, и ее губы затряслись пуще прежнего. — Нет, я боюсь! Я туда не пойду!

— Но мы же все вместе! — увещевала ее Жанна. — Ты только покажешь нам, где ты увидела.., эти ноги, или что там еще!

Лиля замолчала и послушно двинулась вперед, поддерживаемая Жанной под локоть. Говорить она не могла, и только рукой показывала, куда поворачивать. Ирина и Катя шли следом. Яша идти категорически отказался.

За низкой дверью оказалась железная лесенка, ведущая в подвал. Спустившись по ней, подруги оказались в коротком коридоре, голые стены которого освещала подвешенная под потолком стосвечовая лампочка. В конце коридора была еще одна полуоткрытая дверь. Сбоку от этой двери кровлю подпирали какие-то деревянные жерди.

— Осторожно, — Лиля указала на эти подпорки, — здесь потолок обваливается, хозяева все никак починить не соберутся.

Жанна толкнула железную дверь и вошла в довольно большое помещение, середину которого занимала металлическая колонна отопительной установки. Внутри этой колонны что-то фырчало и булькало.

— Вон они! — прошептала Лиля, вцепившись изо всех сил в Жаннино плечо. — Вон эти ноги!

— Не дави так, синяки останутся, — Жанна недовольно поморщилась, пытаясь освободить плечо. — Ну, ноги! Подумаешь, ноги! Что ты, ног, что ли, никогда не видала? Ой, мамочки!

Она действительно увидела торчащие из-за отопительного котла мужские ноги в хороших темно-коричневых ботинках. Справившись с первым испугом, она медленно двинулась вокруг колонны и увидела всего мужчину.

Он полулежал за котлом, прислонившись к стене. Глаза его были широко открыты, а в середине лба чернела аккуратная круглая дырка.

Рядом с Жанной раздался глухой тяжелый звук. Она обернулась и увидела Лилю, которая без чувств лежала на цементном полу.

— Так, еще нам обморока не хватало, — раздраженно проговорила Жанна и перевела глаза на Катерину, — Катька, ты чего такая зеленая?

Если ты тоже сейчас грохнешься в обморок, я тебя убью! Нет, я тебя просто оставлю здесь лежать рядом с этим трупом! Ты этого хочешь?

— Н..нет… — проблеяла Катя дрожащим голосом, — нет, Жанночка, я ничего, я держусь!

— То-то! — Жанна снова повернулась к трупу. — И что мы имеем? Одного мертвого Дорожкина и его дуру-любовницу в бессознательном состоянии.., прямо скажем, небогато!

— Надо ее отсюда вытащить, — подала голос Ирина, — а то она на каменном полу заработает воспаление легких!

— Надо, — согласилась Жанна.

Из холла послышался вой коккера.

— Этого нам только не хватало! — скривилась Жанна.

Для начала она склонилась над Лилей и попыталась привести ее в чувство, надавав как следует по щекам, но этот старинный проверенный способ не дал результата — голова Лили моталась от плеча к плечу, но никаких признаков жизни девушка не подавала.

— Ладно, придется тащить, — Жанна взялась за ноги, Ирина подхватила Лилю за плечи, и они поволокли ее к лестнице. Катя плелась рядом, по-прежнему зеленая, как весенняя травка, и только все время попадала подругам под ноги, вызывая Жаннино ворчание.

— Хорошо, что Дорожкина не придется тащить, — С трудом проговорила Ирина, поднимаясь по лестнице, — он, наверное, раза в два тяжелее…

— Да, — согласилась Жанна, останавливаясь, чтобы перевести дыхание. — Ему воспаление легких уже точно не угрожает…

Вытащив бесчувственную Лилю в холл, подруги остановились передохнуть.

— Как это ни ужасно, придется тащить ее на второй этаж, — сказала Жанна, оглядевшись, кажется, жилые комнаты только там…

Ирина с прискорбием согласилась, и они потащили свою бессловесную ношу по широкой деревянной лестнице наверх. Катя следом тащила коккера, который от вида Лили в обмороке оказался совершенно деморализован.

На втором этаже они втащили Лилю в уютную спальню, оклеенную обоями в веселенький цветочек, и взвалили на широкую деревянную кровать.

— Уф! — Жанна распрямилась и потерла поясницу.

* * *

Лилия лежала на кровати, ее била крупная дрожь. Зубы стучали, в глазах застыло выражение панического ужаса.

— Это же надо, — протянула Жанна, — такая молодая и такая нервная. Очень ты имени своему соответствуешь — ранимая и беспомощная, как цветок! Беречь нужно эмоции, милая девушка, у вас еще вся жизнь впереди!

— Оставь ты ее, — вступилась Катя, — ей бы согреться, а то тут холодина такая… — она зябко повела плечами.

— Котел включили, а толку нету, — вспомнила Ирина, — но я в подвал ни за что не пойду, лучше замерзнуть!

Лилия застонала и попыталась сесть на кровати. В глазах у нее появилось осмысленное выражение.

— Лежи, милая, лежи! — ласково сказала Катя.

Увидев укоризненный Жаннин взгляд, она добавила сердито:

— И незачем, Жанка, так смотреть на бедную девушку! Она только что потеряла любимого человека!

— Ну, не только что… — заметила Ирина, он уже три дня там лежит как минимум…

— Тебе, конечно, виднее.., как специалисту, — согласилась Катя.

Лилия всхлипнула и закрыла лицо руками.

— Поплачь, милая, поплачь! — Катерина была само сочувствие, у нее даже слезы на глазах выступили. Яша терся рядом и всячески выражал Кате свое сочувствие.

Она погладила девушку по плечу, та стряхнула ее руку и обхватила себя за плечи. Трястись она перестала.

— Что я скажу Игорю? — пробормотала она.

— Какому Игорю? — удивилась Катя. — У тебя еще кто-то есть?

— Это мой дальний родственник, хозяин дачи.

Вернее, хозяин не он, а его жена. Она такая стерва, вы не представляете! Меня на дух не выносит, хотя я ей ничего плохого не сделала. Я с ней и не вижусь почти, только выпросила у Игоря ключ, пока они здесь не бывают. А Алексей сделал себе копию, чтобы мы могли по отдельности приезжать. Так, говорит, удобнее… И Нинку он боялся, она грозилась, что ему кислотой в лицо плеснет или машину изуродует…

— Ну и нравы! — не выдержала Ирина. — Люди живут страстями, а я только и вижу, что свой компьютер!

— Что теперь делать? — Лилия прерывисто вздохнула. — Милицию надо вызывать, да? Не может же он тут лежать…

— Точно, — Жанна прошлась по комнате, оглядывая обстановку, — хозяевам дачи ты большую свинью подложила. Начнется теперь разбирательство… Еще на них подумают… Или на тебя…

— Да я-то при чем? — было видно, что Лилия всерьез испугалась.

— Ты с ним сюда ездила, больше никто! безжалостно добавила Жанна.

Лилия спряталась в подушки и затихла.

— Ну зачем ты так? — шепотом спросила Ирина. — Ясно же, что убили Дорожкина по той же причине, что и сыщика Линькова. Кто-то очень испугался, что стало известно о его преступной деятельности, и я даже знаю, кто — это тот чиновник, Коровин. Потому что авторитету бояться в данном случае особо нечего. Ну узнают все, что он взятку городу давал — так что с того? Только денежки его пропадут, потому скандал будет, и побоятся в городской администрации что-то для него сделать. Деньги, конечно, не вернут, ну, он спишет их на непредвиденные убытки. Иное дело — чиновник Коровин. Если узнают журналисты и широкая публика, что он взятки от уголовного авторитета берет — он запросто может со своего места слететь, да еще и к ответственности, привлекут!

— Все верно ты говоришь, но как это доказать? — шепотом же ответила Жанна. — Если мы сейчас сюда милицию вызовем, у нас будут огромные неприятности! Мало того, что с убийством Линькова все неясно, так еще на голову милиции сваливается второе убийство, и снова вы с Катькой в первых рядах! Или ты думаешь, что милиция нам на слово поверит, когда мы в этом убийстве такого большого человека обвиним?

— И самое главное, что мы в своем расследовании зашли в тупик! — горячо заговорила Катерина. — Потому что как его прищучить, этого Коровина? Ведь не сам же он убивал, уж наверное киллера послал! И никто этого киллера не видел…

— Ты думаешь? — Жанна подошла к окну и застыла, изучая окрестности. — Ирка, глянь-ка…

Ирина осторожно приблизилась. Из окна комнаты на втором этаже виден был соседний участок. Дом там был гораздо скромнее, чем тот, в котором они сейчас находились — обычная бревенчатая изба. Однако много было подсобных помещений — баня, сарайчик, летняя кухня, из чего Ирина сделала вывод, что хозяева дачи вполне могут тут жить круглый год.

Скорей всего так и было, потому что возле забора Ирина заметила юркую старушонку, которая занималась на первый взгляд бесполезным делом — перекладыванием снега с места на место. Приглядевшись, Ирина заметила, что снег старуха убирает с дорожки и подкладывает под кусты. Все ясно, бабка не в маразме, просто хочет, чтобы под кустами было больше влаги. Как бы почувствовав, что за ней наблюдают, старуха зыркнула на соседний дом.

Ирина спряталась за занавеску.

— Эй! — Жанна тормошила Лилю, лежащую на кровати в скорбной позе. — Хватит валяться! Нашла, понимаешь, время, не на пляже…

Тут надо соображать, как из этой истории выпутаться с наименьшими потерями.

И когда Лиля села, смотря на них красными глазами в полном недоумении, Жанна с Ириной приступили к расспросам.

— Эта бабка-соседка, вы с ней как?

— Да никак, — Лиля пожала плечами, — она вечно за всеми подсматривает. Нарочно возле забора трется. С виду-то вежливая, а глазами так и буравит… Игоря жена правда с ней поругалась, она со всеми ругается, так бабка назло ей со мной ласково разговаривает.

— Это хорошо, — одобрила Жанна, — имя есть у нее?

— Что-то простое, — Лиля наморщила лоб, не то Мария Ивановна, не то Анна Петровна…

— Не напутать бы… — вздохнула Ирина, — а то она обидится и не станет ничего говорить…

— Эй, Лилия, цветок душистых прерий! заговорила Жанна. — Очухайся немного, макияж подправь, да иди поговори с соседкой, может она видела, с кем Дорожкин три дня назад сюда приезжал… Не сам же он в себя выстрелил. А раз бабка такая любопытная, может, она кого и разглядела.

— А может этот кто-то заранее его в доме поджидал! — засомневалась Катя. — Ведь отправили же они Лилю в этот самый.., какой твой родной город-то?

— Тихоструйск, — прошелестела Лиля, — это река у нас такая протекает — Тихоструйка… красивая, между прочим, река…

— Нам неинтересно знать про это в данный момент! — припечатала Жанна, и Лиля совсем пала духом.

— Ой, не сможет она, — сокрушалась Жанна, — начнет там рыдать, бабка сразу смекнет, что дело нечисто, вон она какая глазастая!

Нужно кому-то с ней пойти… Вот что, Катерина, тебе придется бабку расспрашивать…

— Почему я? — сразу же надулась Катя. Твоя идея, сама и иди. Или Ирка пускай…

— Ирка не подойдет, у нее вид слишком положительный, никто не поверит, что она с этой… — Жанна кивнула на Лилю, — дружит…

А у меня каблуки, я сразу в снег провалюсь.

Ты же в своих галошах-вездеходах где хочешь пройдешь…

— Ну отчего же галоши? — Катерина вытянула ногу, рассматривая ботинок. — Просто сейчас весна, все тает, я и надела удобную непромокаемую обувь, куда угодно наступить можно…

— Сказала бы я, куда в этих ботинках наступить можно… — вставила Ирина, которой давно уже надоело воспитывать Катьку на предмет приличной одежды и обуви.

— Вечно ты, Катерина, куда-нибудь вступаешь! — поддержала ее Жанна. — Для того и ботинки такие носишь.

Видя, что Катерина насмерть обиделась, Ирина решила спасать положение.

— Просто у тебя внешность очень располагающая, старушка сразу же начнет с тобой откровенничать.., с Жанной она вообще говорить не захочет, сама знаешь, как у нас к кавказцам относятся…

Пока они разговаривали, Лилия причесалась и подкрасила губы.

— Сделай беззаботный вид, — приказала Жанна.

— Нет, как раз озабоченный, но слегка. Дескать, ты ищешь своего Алексея, три дня его не видела…

— Вспомнила, как бабку зовут, — пробормотала Лиля, когда они с Катей вышли во двор, — Мария Игнатьевна.

— Это хороший знак, — повеселела Катерина.

Старуха уже поджидала их по ту сторону забора и встретила Лилю внешне приветливо.

К тому же увязавшийся за Катей Яша кого угодно мог привести в хорошее расположение духа.

— Что-то, девонька, давно тебя не видно было!

Она внимательно выслушала Лилин рассказ о том, как она ездила к матери, и на вопрос, не видала ли Алексея, поджала губы.

— Не было здесь твоего хахаля, три дня уже не было.

— А три дня назад значит был? — вклинилась Катя. — Да вы не стесняйтесь, Мария Игнатьевна, если он не один был, то Лиля уже про Нинку все знает…

— Какая еще Нинка? — насупилась старуха. Не видала я никакой Нинки. С мужчиной он приезжал, солидный такой, в пальто.

— Пальто бежевое, кашемрфовое? — быстро спросила Катя, вспомнив фотографии, которые они нашли в тайнике покойного Линькова.

— Точно, хорошее такое пальто, цвета беж, подтвердила старуха, с подозрением посмотрев на Катю, но та встретила ее взгляд самой доброжелательной улыбкой, и бабка малость оттаяла. — Сам тоже рыжий, с усиками… — подумав, добавила она и поглядела на Яшу, — а бабы я с ними никакой не заметила.

— А вы с ним говорили? — спросила Лиля, и бабка снова помрачнела, из чего Катя сделала вывод, что старуха разумеется подсматривала исподтишка, и мужчины ее не видели. Может это и к лучшему…

— Долго они тут были? — не отставала Катя.

Соседка ответила, что недолго, что приехали вдвоем на машине Алексея, и что минут через двадцать она смотрит — а этот рыжий уже в машину садится. Надо думать, Алексей с ним был…

* * *

— Все ясно, — сказала Жанна, когда Катерина доложила ей о результатах. — Это Коровин.

Неужели он сам его и убил? Очень неосторожно с его стороны. Наверное, это спонтанно получилось…

— Что я Игорю скажу? — снова завела Лилия.

— Слушай, не ной! — сурово сказала Жанна. Иди лучше чайку нам всем сделай!

— Как вы можете есть, когда в доме покойник? — вскричала Лиля.

— А мы не будем есть, мы только чаю попьем, чтобы соображать получше, — мягко ответила Ирина.

Выпроводив Лилю на кухню, они с Жанной поглядели друг на друга.

— Если я правильно тебя понимаю… — начала Ирина, — то ты, Жанна, задумала выйти на Коровина.

— Девочки, вы с ума сошли! — Катерина даже подпрыгнула на месте. — Это же очень опасно!

— Мне это уже надоело, — зловеще сказала Жанна, — мне хочется выбросить из головы эту историю раз и навсегда. Милиция нам в этом деле не поможет. То есть поможет, но только на самой последней стадии.

— Ну сама посуди. Катюша, не можем же мы уехать отсюда, бросив бедную девушку наедине с трупом? — поддержала Ирина Жанну.

— Делайте, как хотите, — угрюмо сказала Катерина, — но что-то у меня плохое предчувствие…

— Слушай, нужно ему позвонить от имени этой бабки-соседки, — Ирину осенило, — и сказать, что она все видела. То есть она якобы этого Коровина шантажирует. Если у него совесть нечиста, он сюда приедет. Не для того, чтобы заплатить, а для того, чтобы бдительную бабку обезвредить. А тут мы его запишем на магнитофон и сдадим милиции… Если милиция возьмет его с поличным, то он и в убийстве Линькова признается. И тогда этот следователь Бекас.., или как там его… Кулик не станет больше нас вызывать.

— Он и так не вызывает, — уточнила Катерина, но только для того, чтобы оставить за собой последнее слово. На самом деле она уже увлеклась новой авантюрой, глаза ее блестели.

— Действуй! — сказала она, протягивая Жанне мобильник.

— Думаете, так легко раздобыть телефон чиновника такого уровня? — проговорила Жанна. — Таких справок телефонная служба не дает!

— Мы думаем, Жанночка, — ответила Катерина, — что для тебя нет ничего невозможного!

— Растешь! — хмыкнула Жанна, вынимая из сумочки мобильный телефон. — Научилась вовсю пользоваться грубой лестью!

Она отвернулась от подруг и сделала один за другим несколько звонков. Кому-то льстила, кому-то обещала не совсем понятные услуги, с кем-то разговаривала хрипловатым сексуальным голосом и наконец продемонстрировала записанный на листке бумаги семизначный номер.

— Вот что значит — профессионализм и эффективность! — проговорила она с гордостью.

— Ну мы же в тебе и не сомневались! — отозвалась Катя.

— Но вот теперь, наверное, нужно звонить мне, — вступила в разговор Ирина, — твой голос, Жанка, совсем не похож на голос рядовой сельской жительницы, слишком много в нем характерного кавказского шарма, а Катя, боюсь, не сможет достаточно быстро отреагировать на ситуацию…

Подруги вынуждены были согласиться, и Ирина вооружилась телефоном.

По набранному ею номеру тут же ответил суховатый и профессиональный женский голос.

— Я хочу поговорить с господином Коровиным, — проговорила Ирина, стараясь изменить свой голос и сделать его по возможности старше.

— Леонид Сергеевич очень занят, — сухо отозвалась секретарша, — сообщите, по какому вы вопросу.

— По какому вопросу — это тебя не касается, Ирина изобразила голосом раздражение. — Ты, девушка, скажи своему начальнику, что из Березова звонят! И побыстрей, если не хочешь работы лишиться!

Секретарша прошипела что-то оскорбительное, но не посмела бросить трубку и, судя по всему, доложила Коровину о звонке. В телефоне раздался щелчок и зазвучал мужской голос, в котором под наглой самоуверенностью можно было расслышать с трудом сдерживаемый страх.

— Кто это звонит? В чем дело? Какое еще Березовое?

— Березово, голубчик! Не Березовое, а Березово! Поселок такой! Али забыл?

— Не знаю никакого Березова! Что вам надо?

— Не знаешь, голубчик? А что ж тогда трубочку-то взял? А насчет того, что мне надо так ведь крыша у меня протекает, чинить ее надо! Да еще много чего в хозяйстве разладилось…

— Что за бред? Какая крыша? Кто вы?

— Соседка я, — Ирина чуть заметно усмехнулась и сделала подругам знак, что рыбка заглотила приманку. — Прибираюсь я у Игоря Михалыча.., ключи он мне от дома своего оставил…

— Да что за чушь? — раздраженно прервал ее Коровин. — Не знаю я никакого Игоря Михайловича!

— Игоря-то Михалыча ты, может, и не знаешь, а только дома у него был! Я тебя, голубчик, из окошечка-то видала, да потом в телевизоре-то признала.., хорошая вещь телевизор, полезная, чего только в нем не увидишь!

Так там и сказали — Леонид, говорят, Сергеевич Коровин.., а я-то тут и вспомнила — как ты к нам в Березово с Алексеем приехал… Сперва-то я думала, что ты и уехал с ним вместе, а потом пошла в дом к Игорю Михалычу прибираться, он ведь мне ключи оставил, да в подвал-то спустилась…

Ирина замолчала, чтобы заставить собеседника понервничать, и только после паузы проговорила:

— Живой он еще был…

— Не может быть… — Коровин тут же осекся, поняв, что сказал лишнее.

— Может, голубчик, может! — проговорила Ирина насмешливо. — После-то помер, но еще чуток пожил и даже сказать мне кое-что успел.. а у меня, голубчик, крыша течет и вообще в хозяйстве много чего починить надо, а сейчас цены-то, сам знаешь какие! Железо кровельное — прямо страх сколько стоит! А то ведь еще эта есть.., черепица, так она еще дороже!

— Чего ты хочешь, тетка? — осведомился Коровин совершенно другим голосом — холодным, решительным и жестким.

— Мне, голубчик, много не надо… — залебезила Ирина, — я женщина старая, простая, мне эти все новомодные штуки без надобности, так что дашь сто тысяч — я и забуду, как ты к нам приезжал.., сам ведь понимаешь, память у меня плохая!

— Сто тысяч рублей? — на всякий случай уточнил Коровин.

— Да что ты, голубчик! — Ирина искренне возмутилась. — Я ведь телевизор-то смотрю, знаю, какими деньжищами вы там ворочаете, да знаю, как за молчание платят.., телевизор — хорошая вещь, полезная, через него много чему можно научиться., сто тысяч этих, долларов, голубчик! Да приезжай ты скорее, поможешь мне Алексея закопать, а то я женщина старая да слабосильная, мне одной не справиться, а от него скоро дух уже пойдет.., три дня уж как он тут лежит! Пока это я тебя, голубчик, в телевизоре узнала, да пока телефон твой нашла.., только уж ты, голубчик, без фокусов — приезжай с деньгами, да один. А то, если не хочешь, я могу и милицию вызвать.., хоть и не люблю я ее, милицию, у меня ведь племянник, Пашка, сидит.., и крыша протекает, опять же, так что лучше уж мы с тобой по-хорошему договоримся…

— Не надо милиции, — отозвался Коровин, — я приеду.

— Вот и правильно, голубчик, вот и хорошо! А я тут прямо и буду тебя ждать, в доме у Игоря Михалыча…

— Приеду, — коротко ответил Коровин, и в трубке раздался сигнал отбоя.

Ирина положила мобильный телефон и обвела подруг взглядом.

— Приманка проглочена, теперь важно, чтобы рыба оказалась не слишком крупной! А то ведь не удержим удочку.., как бы за борт не свалиться!

Яша тут же гавкнул, услышав знакомые слова. Когда Иринин сын Андрей приезжал на каникулы, он брал Яшу с собой в походы, и коккер непременно принимал участие в рыбной ловле.

— У нас меньше часа, — деловито сказала Жанна, — есть время выпить чаю, чтобы согреться. И что эта тетеха там копается?

— Я помогу! — Катерина сорвалась с места и резво затопала по лестнице вниз, на кухню.

Кухня ее разочаровала. Она вся была буквально набита разными бытовыми приборами, но из продуктов там не было ничего. То есть присутствовала, конечно, в шкафчике чайная заварка, и сахарный песок был, и еще много разных приправ и пряностей, и растворимый кофе в красивой банке, и нераскрытая бутылка подсолнечного масла, но совершенно нечего было подать к чаю. Ни сухого печенья, ни шоколадных конфет, ни завалявшейся пачки вафель, ни самых простых ржаных сухариков, которые Катя не очень любила по причине их чрезмерной тонкости и малой калорийности, но сейчас она была согласна на все. Но ничего не было. Катерина сурово обвела взглядом кухню, так что Лиля очнулась от ступора и пробормотала, что жена Игоря отчего-то очень боится мышей, которые зимой поселяются в доме, оттого и не держит в доме ничего съестного, а холодильник вообще отключает.

Однако не в Катиных правилах было отступать перед трудностями. Она подумала немного, порыскала по шкафам, наконец лицо ее прояснилось, и Катерина принялась за дело.

Прошло минут сорок.

Жанна заняла пост возле окна на втором этаже, из которого хорошо просматривалась ведущая из города дорога. Вскоре она увидела въехавший в поселок черный «Мерседес».

Жанна удовлетворенно потерла руки и опустила занавеску. При этом она не заметила, как «Мерседес» притормозил в ста метрах от их дома, и как из него выскользнула темная гибкая фигура.

— Все по местам! — скомандовала Жанна, выйдя на лестницу. — Операция начинается!

Лиля, спрячься в спальне и не путайся под ногами! Катерина, а ты что тут делаешь? Забыла, где твое место?

Катя шла через холл с задумчивым и мечтательным видом.

— Ой, Жанночка, а я думала, у нас еще есть время, и хотела попробовать, как эта мини-пекарня работает! Я тут и муку нашла, и дрожжи, а поставила ее на тридцать минут…

— Тридцать минут! — передразнила подругу Жанна. — Счет идет на секунды! Противник у самых дверей!

Словно в ответ на ее слова, с улицы донесся шум подъезжающей машины. Катю словно ветром сдуло из холла. Жанна стремительно сбежала по лестнице, выключила свет в холле и заняла место возле приоткрытой двери в подвал.

На крыльце заскрипели тяжелые мужские шаги. Дверь открылась, и на пороге появился мужчина в длинном бежевом пальто, с плоским чемоданчиком в руке. В постепенно сгущающихся сумерках еще можно было различить его рыжеватые волосы и узенькие кошачьи усики. Ему же с улицы ничего не было видно в темном холле. Мужчина стоял, напряженно вглядываясь в темноту, медленно поворачивая голову.

Неожиданно возле полуоткрытой двери в глубине холла загорелась неяркая лампа. Она осветила бесформенную женскую фигуру в валенках и ватнике. Свет падал на женщину снизу и сзади, не давая возможности как следует ее разглядеть, видно было только, что она до глаз закутана в темный шерстяной платок.

Женщина попятилась, жестом приглашая за собой позднего гостя. Коровин осторожно огляделся и медленно двинулся через холл, сжимая в кармане тяжелую ребристую рукоятку пистолета. С некоторых пор оружие успокаивало его, внушало уверенность в своих силах.

Он приблизился к полуоткрытой двери, и в это мгновение лампа погасла. Стало совсем темно. Из-за двери послышался шепот:

— Сюда, иди сюда, голубчик! Тут мы с тобой поговорим и деньги посчитаем…

Коровин узнал интонации той женщины, которая звонила ему по телефону, и шагнул вперед.

В ту же секунду его толкнули в спину, Коровин споткнулся и покатился по железной лестнице в подвал. Пересчитав спиной и боками все ступеньки лестницы, он подкатился к двери котельной. Тут же притаившиеся в темноте Жанна и Катя изо всех сил подтолкнули его, так что мужчина, продолжая движение, перекатился через порог, и железная дверь котельной с лязгом захлопнулась за ним.

Коровин застонал и пошевелился. Все его тело представляло собой один сплошной синяк, но переломов, к счастью, не было. Он собрал всю волю в кулак и поднялся на ноги.

Ощупав стену, нашел выключатель, и котельную залил яркий свет. Кроме него, в помещении никого не было. По крайней мере, так показалось Коровину в первый момент, потому что в следующий он увидел торчащие из-за обогревательного котла ноги в коричневых ботинках. Ему не нужно было заглядывать за котел для того, чтобы понять, кому принадлежат эти ноги. Он и так прекрасно это помнил.

Помнил он и про дырку во лбу того человека.

Дырку, оставленную пулей из того самого пистолета, который лежал в кармане Коровина и совсем недавно успокаивал его своей холодной тяжестью.

Коровин вполголоса выругался. Затем он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы взять себя в руки. В конце концов, пока не случилось ничего непоправимого.

Он подошел к тяжелой железной двери и подергал ее. Разумеется, дверь была заперта снаружи.

— Женщина! — позвал Коровин, наклонившись к замочной скважине. — Ну зачем вы это сделали? Я же привез вам деньги, сто тысяч, как вы просили.., давайте поговорим по-хорошему! Вы же сами говорили, что милицию не любите…

Ответом ему было презрительное молчание. Коровин выругался и снова потряс дверь.

Естественно, это ни к чему не привело. Он достал из кармана пистолет и выстрелил в дверь возле замочной скважины. Грохот выстрела в замкнутом помещении едва не оглушил его, пуля с отвратительным звуком отрикошетила в бетонную стену, но на железной поверхности двери появилась только небольшая вмятина.

— Не старайся, голубчик! — послышался из-за двери насмешливый голос. — Тут не замок, тут засов здоровенный, ты его никакими силами не выбьешь!

Коровин выстрелил в направлении голоса, но это, разумеется, было только бессмысленным жестом — пуля снова отрикошетила от железной двери.

Коровин убрал пистолет в карман. Незачем впадать в панику, далеко не все еще потеряно.

Главное — сохранять спокойствие.

* * *

— Теперь надо немного выждать, — прошептала Ирина, отступая от двери котельной, пусть он помучается, подумает о своем будущем, в общем дозреет. Опять же, труп Дорожкина самим своим присутствием положительно повлияет на него.., а там уж можно будет приступить ко второй части операции.

— Какие люди! — раздался вдруг над ее головой насмешливый голос. — Только нас здесь не хватало!

Ирина подняла голову. На верхней площадке лестницы стоял высокий, очень худой мужчина, с черными вьющимися волосами и сросшимися на переносице бровями. Одной рукой он придерживал плачущую, перепуганную Лилю, в другой сжимал черный пистолет с длинной насадкой глушителя на стволе.

— Ну вот, теперь, кажется, все в сборе! проговорил мужчина, подталкивая Лилю к лестнице и медленно спускаясь вслед за ней. — Больше в доме никого нет, я проверил. Леонид Сергеевич! — он повысил голос, чтобы его услышал Коровин за железной дверью. — Я здесь! Все в порядке, сейчас я вас выпущу, а их загоню на ваше место! А потом подожжем дом к чертовой матери, чтобы никаких следов…

— Ой, девочки! — пискнула Катя. — Не зря цыганка предупреждала меня, что нужно опасаться мужчины с черными волосами. Цыганки всегда все верно говорят!

— Точно, — усмехнулся мужчина.

Он окинул взглядом сгрудившихся перед дверью подруг и рявкнул:

— А ну, кошелки, открывайте дверь!

— Тебе надо — ты и открывай! — огрызнулась Жанна.

— Ага, хочешь, чтобы я к тебе спиной стал? мужчина криво усмехнулся. — Нет уж, я такой глупости не сделаю! Больно уж вы ловки, вон как Леонида Сергеевича в ловушку загнали!

Нет уж! Ты открывай! — и он стволом пистолета ткнул в бок Ирину, которая все еще была наряжена в темный ватник и старушечий платок.

И тут коккер Яша, до сих пор пугливо жавшийся у ног Ирины, вспомнил свой собачий долг. Его хозяйку обижает какой-то мерзкий незнакомец! На это он не может спокойно смотреть!

Яша подскочил к мужчине и изо всех своих собачьих сил укусил его за щиколотку. Мужчина громко выругался и запрыгал на одной ноге. При этом он отступил в угол коридора, где стояли деревянные подпорки, и ударился о них спиной. Опора подломилась, и на злодея рухнула тяжелая глыба земли и бетона. Мужчина, заваленный до пояса, охнул и затих. Из-под груды обломков торчали только его длинные тощие ноги в черных джинсах.

— Круто! — восхитилась Лиля. — Ну у вас и собака! А с виду не подумаешь! Кажется, что он только на диване сидеть умеет!

— Яшенька, какой же ты молодец! — Ирина присела на корточки и почесала коккера за ухом — Девочки, кажется, он живой! — прошептала Катя, округлившимися глазами уставившись на длинные ноги злодея. Ноги пошевелились, и из-под груды обломков донесся глухой стон.

— Ничего, — Жанна отмахнулась — Потом с ним разберемся! Пускай пока так полежит, ему это полезно в воспитательных целях! А нам пора приступать ко второй части операции.

Она подошла к двери котельной и громко проговорила:

— Все кончено, господин Коровин! Ваш наемник обезврежен! Так что у вас только один выход из этого подвала — чистосердечное признание!

Из-за железной двери послышался глухой вой.

Наконец Коровин взял себя в руки и заговорил:

— Вы не представляете, против кого идете!

Вы знаете, кто я такой?

— Конечно, знаем! — ответила Жанна. — Вы что, забыли, что мы час назад звонили вам по телефону?

— Да кто вы такие, черт бы вас побрал!

— Просто люди, — насмешливо отозвалась Жанна, — обыкновенные женщины!

— На кого вы работаете? На Сурикова? На Подберезкина?

— Сами на себя! — гордо проговорила Жанна. — И еще на справедливость!

— Бред какой-то! — выкрикнул Коровин. Немедленно выпустите меня отсюда! Я вас на зону у пеку!

— А вот и нет, господин Коровин! Это как раз вы в самое ближайшее время отправитесь на зону, и никакие адвокаты вам не помогут!

Ну-ка, быстренько, начинаем чистосердечно признаваться, если хотите выйти из этого подвала! — и она нажала кнопку диктофона.

— Никогда! — истерично выкрикнул Коровин. — Вы этого от меня не дождетесь!

Неожиданно к двери подошла Катя.

— Леонид Сергеевич, — проговорила она елейным голосом, — а вы загляните-ка за котел.., туда, где лежит Дорожкин.., там возле него еще кое-что имеется.., причем я вам советую поторопиться!

Коровин подозрительно покосился на дверь и обошел котел. Там, прислонившись спиной к бетонной стене, полусидел мертвый Дорожкин, а в нескольких шагах от него мигал разноцветными лампочками какой-то металлический ящик. На передней панели ящика мерцало цифровое табло.

— Какие там сейчас цифры светятся? — спокойно осведомилась Катерина.

— Десять сорок.., десять тридцать пять.., озадаченно ответил Коровин.

— Значит, у вас осталось десять минут тридцать пять секунд, — сообщила Катя, — теперь уже меньше.

— Осталось.., до чего? — спросил Коровин.

— Сами подумайте, — Катя громко зевнула, девочки, как же я устала! Пойдемте, еще что ли чаю выпьем, потом вернемся, когда все уже кончится!

— Выпустите меня сейчас же! — завопил Коровин.

— Правда, Катюш, пошли наверх, — протянула Жанна, — что мы тут в подвале торчим?

— Выпустите, я во всем признаюсь! — Коровин в ужасе тряс дверь.

— А зачем? — Жанна отступила к лестнице. Справедливость и так восторжествует!

— Пожалуйста, я вас умоляю!

— Ну ладно, — Жанна вернулась к двери и снова включила диктофон, — только с самого начала и очень подробно!

— А мы успеем? Там осталось только девять с половиной минут!

— А ты не тяни! Колись по-быстрому!

— Я, Коровин Леонид Сергеевич… послышалось из-зa двери.

В это время сверху донеслись голоса многих людей. Металлическая лесенка загремела под чьими-то шагами, и подруги увидели спускающегося по ней капитана Яблокова.

— Что здесь происходит? — начал капитан, но Жанна поднесла палец к губам и зашептала:

— Долго же вы добирались! Нас здесь чуть не поубивали, хорошо, хоть один мужчина нашелся, и тот — коккер-спаниель! Зато теперь мы вам можем прямо в руки передать убийцу. Он заперт в этом подвале вместе со своей очередной жертвой, и при нем — орудие убийства, я уверена, что баллистическая экспертиза это подтвердит. Кроме того, в данный момент он делает чистосердечное признание, а я его записываю на магнитофон…

Капитан покачал головой и подошел к двери. Услышав доносящийся из-за нее голос и расслышав слова, он снова покачал головой, немного подождал и отодвинул засов.

Увидев капитана, Коровин бросился к нему, как к родному, и воскликнул:

— Слава богу, вы успели вовремя! Эти страшные женщины.., скорее, бежим отсюда, осталось всего тридцать секунд!

Коровин ринулся к двери, но появившийся вслед за капитаном милиционер схватил его за руку и ловко надел наручники.

— Тридцать секунд? — повторил капитан и оглянулся на подруг. — Тридцать секунд до чего?

Катерина невозмутимо направилась к металлическому ящику с мерцающим табло. Коровин резко побледнел и зажмурился. Табло погасло, послышался мелодичный звон, и из таинственного ящика выехал на сверкающем лотке неровный, кривой и приплюснутый с одного бока батон.

— Ну уж и батончик! — насмешливо проговорила Жанна.

— Первый блин комом! — жизнерадостно ответила Катя. — Ты же понимаешь, я торопилась, нервничала.., и инструкция только на французском…

Она отщипнула корочку и попробовала:

— И не так уж плохо! Хоть будет с чем чаю попить!

— Что мне с вами делать? — строго проговорил капитан Яблоков. Он открыл портфель, с мрачным видом заглянул в него, достал большое красное яблоко и захрустел им на весь подвал.

* * *

Ирина сидела за компьютером. Пальцы ее летали по клавиатуре, не успевая за мыслью.

Настроение было отличным. Роман выйдет просто замечательным, чувствовала она.

И снова, в который уже раз трудовой процесс прервал телефонный звонок. Ирина разозлилась — она же выключила телефон, чтобы не отвлекаться. Очевидно, Наташка зачем-то снова его включила. Телефон все звонил и звонил, Ирина все равно отвлеклась и сняла трубку.

«Если это Катька, отругаю ее как следует!» сказала она себе.

Однако это была не Катька. И не Жанна. И не из издательства. И даже не бывшая свекровь.

И не ошиблись номером.

— Я говорю с Ириной Александровной Снегиревой? — вкрадчиво осведомился голос на том конце.

— Я вас слушаю, — неохотно ответила Ирина, голос отчего-то ей сразу не понравился.

— Видите ли в чем дело… — голос слегка замялся, — у меня к вам есть некоторое предложение…

— Вы для начала представьтесь, — посоветовала Ирина, — а то я повешу трубку.

— Моя фамилия вам совершенно ничего не скажет.., ну, допустим, Иванов… — голос противно рассмеялся, — вас не должно это интересовать. Скажу вам, что я по профессии частный детектив, и в свое время меня наняли, чтобы собрать о вас кое-какую информацию.

— Какую информацию?

— Компрометирующую, — охотно пояснил голос.

— И вы в этом преуспели? — холодно поинтересовалась Ирина.

— Думаю, что да. В связи с чем у меня к вам есть деловое предложение. Я предлагаю вам выкупить эту информацию за относительно небольшую сумму. Я знаю о ваших заработках, думаю, для вас скромная сумма в пятьсот долларов не составит проблемы.

Ирина от злости так и подскочила на стуле.

Нет, каков мерзавец! Ну и сотрудники в агентстве «Лео»! Все поголовно мошенники! Это у них у всех оказывается такой стиль работы.

— Кто вас нанял? — спросила она.

— А вот это я расскажу вам только при получении денег.

Ирина хотела послать наглого детектива подальше, но ей захотелось поглядеть, что за компрометирующую информацию он сумел на нее собрать. Наверняка все подделка!

Условились встретиться сегодня в кафе на галерее Пассажа, Ирина рассчитала, что днем там будет людно, и детектив не причинит ей вреда.

В два часа дня Ирина заказала у стойки черный кофе и села за столик в углу, чтобы не так бросаться в глаза. Все столики были заняты, внизу по широкому коридору Пассажа проходили люди. Ирина абсолютно спокойно пила кофе, с интересом поглядывая по сторонам. Со всеми этими расследованиями они так и не выбрались с подругами по магазинам. А надо бы все же обновить гардероб. Весна уже вовсю хозяйничает в городе, в центре совсем сухо.

Так и лето незаметно настанет, нужно купить что-нибудь легкое и оригинальное… Кстати, похоже, что тренажер ей больше не нужен, потому что лишние килограммы испарились куда-то сами собой, пока они с подругами бегали в поисках убийцы детектива Линькова.

Впрочем, Катерине бы тренажер не помешал, ее вес отчего-то не убавился в процессе расследования.

Ирина ничуть не волновалась перед встречей с детективом, ей было даже интересно, что такого он захочет ей предъявить. Она допила кофе и взглянула на часы: наглый тип опаздывал на десять минут. Вот это уже свинство! Издевается он над ней, что ли?

— Прошу простить, — раздался над ней вкрадчивый голос, — прошу простить за опоздание. Пробки, знаете ли…

Не поднимая глаз, только по голосу Ирина определила, что опоздал он нарочно, чтобы заставить себя ждать. Она будет волноваться и теряться в догадках, думал он, но не на ту напал. Ирина не знает, как там у него с предыдущими жертвами шантажа, возможно, он и вправду накопал на них что-то компрометирующее. Но Ирина-то прекрасно знает, что слежку заказывала Катерина для того, чтобы пробраться в агентство «Лео» и добыть там информацию о делах, которые вел покойный Линьков. Так что ей бояться нечего.

Ирина подняла глаза. Этот частный сыщик был не очень похож на своего убитого коллегу.

Этот был значительно моложе и лучше одет.

Он ничуть не смутился, встретив ее взгляд.

— Итак, — сказала Ирина, когда сыщик устроился напротив, — что вы хотели мне показать? Какую порочащую меня информацию?

— Это хорошо, что вы перешли прямо к делу, — кротко заметил детектив, — некоторые. клиенты тратят уйму времени на бесполезные препирательства и оскорбления.

— Если вы за мной наблюдали, то знаете, что я очень занятой человек, — нахмурилась Ирина, — так что, прошу вас, не тяните время, молодой человек, мне некогда!

Парень молча выложил на стол пачку фотографий. Ирина наклонилась, рассматривая, и чуть не ахнула. На снимках несомненно была изображена она, Ирина Снегирева, но в каком виде! То есть вид был ее, и одежда тоже ее, но, боже милостивый, какое же впечатление эти снимки могли произвести на постороннего человека! Там были отражены все приключения Ирины за последние полторы недели, с тех самых пор, как им с Катькой пришла в голову бредовая идея подсунуть Ирину в качестве объекта для слежки. Она-то, наивная дурочка, еще посмеивалась над незадачливым сыщиком, думая, что ему трудно будет собрать на нее компромат! Для настоящего профессионала нет ничего невозможного, убедилась Ирина, рассматривая снимки.

Там было все: вот Ирина сидит за столиком кафе и улыбается порочной улыбкой, а интеллигентный старичок Василий Аполлонович целует ее руку. Надо сказать, что на снимке пожилой джентльмен выглядел старым похотливым павианом, а вовсе не интеллигентным любезным старичком. Ирина же выглядела наглой хищницей, которая решила во что бы то ни стало соблазнить богатого старика, выудить из него все деньги, а потом бросить в нищете или, вообще, довести до преждевременной смерти.

Вот на другой фотографии знаменитый художник Анатолий Стрелкин улыбается язвительно, а Ирина смотрит на него с ненавистью и жмется к Николаю Рыбакову.

«Что за чушь, — вспомнила тотчас Ирина, я вовсе к нему не прижималась. Просто Стрелкин говорил пошлости, я ужасно рассердилась…»

Вот издатель Сливкин впился в нее алчным взглядом, а Ирина смотрит на него с издевкой.

Вовсе она так на Сливкина не смотрела, просто Жанна велела его отвлекать, пока она удалит Катьку на безопасное расстояние.

А вот — о господи! — внизу в гардеробе, они с Николаем Рыбаковым просто слились друг с другом в страстном объятии. Это было когда Ирина укусила его в плечо, а на снимке кажется, что она сейчас сомлеет от сильных чувств.

Дальше шла фотография, где Ирина замахивается бутылкой с кефиром на того типа, которого она приняла за частного детектива. Вот интересно, она точно помни г, что не била его бутылкой, она просто пыталась отнять ее у Катьки, но Катерины на снимке вообще не было видно. Была еще фотография, где Ирина, с вороватым видом, скрывается за дверью мужского туалета, а на двери висит табличка «Закрыто по причинческим технинам», но на такие мелочи Ирина решила не обращать внимания.

— Должна сказать, — Ирина откинулась на спинку стула, — что вы — профессионал! Я готова была поклясться, что в гардеробе никого не было…

Сыщик скромно улыбнулся.

— Перейдем к делу, — сказал он, — за эти снимки я хочу получить о г вас всего лишь пятьсот долларов. Согласитесь, что сумма не чрезмерная. За это я обязуюсь передать вам снимки и негативы, а также назвать имя заказчика.

Заказчику же я предоставлю совершенно другие снимки, там, где вы гуляете со своей собачкой — очаровательный коккер, кстати! Или где вы долго и плодотворно трудитесь за компьютером.., словом, совершенно невинные фотографии, на которых вы вся белая и пушистая.

— Не забывайтесь! — нахмурилась Ирина. Оставьте этот тон. Вы же знаете, что на снимках все утрировано, на самом деле…

— А вы попробуйте это доказать! — усмехнулся противный парень.

«Действительно, — подумала Ирина, — если бы эти снимки получил человек, который собирается на ней жениться, он сразу же поверил бы, что его избранница непорядочная и легкомысленная женщина, и вообще ему изменяет». Но Ирине-то прекрасно было известно, что слежку заказала Катя. Так что она усмехнулась в ответ, презрительно поглядела на сыщика и привстала с места.

— Прощайте, молодой человек! Не скажу, что мне было приятно с вами познакомиться!

— Вы не хотите их выкупить? — парень очень удивился.

— То, что вы делаете — форменное безобразие, я не хочу это поощрять! — сказала Ирина и подумала, что нехорошо, если снимки останутся у этого типа, но ведь он обратится к Кате и отдаст снимки ей. Нужно будет оплатить все расходы, у Катьки как всегда туго с деньгами…

— Вы об этом очень пожалеете! — прошипел сыщик.

— Вот только не надо мне угрожать! — рассердилась Ирина. — А не то можно в ответ схлопотать большие неприятности. Вы — мелкий мерзавец, и я ни капельки вас не боюсь!

И она прошла по галерее, гордо подняв голову, так что мужчина, спасавшийся в кафе от утомительного хождения по магазинам вместе с женой, встрепенулся и подумал, глядя ей вслед: «Куда идет эта красивая женщина и кто ее ждет?»

Встретившаяся по пути озабоченная покупательница отметила про себя, что пальто на Ирине сидит изумительно, а девушка за стойкой проводила ее тоскующим взглядом и пробормотала, что в жизни нет справедливости: одним достается все, а другим — только унылое стояние за стойкой и вечный запах кофе.

* * *

Прошло меньше недели. Все это время Ирина напряженно работала, торопясь закончить очередной роман. Никто ее не тревожил, подруги не звонили, и даже Наташка прониклась серьезностью момента и освободила ее от прогулок с Яшей и некоторых домашних дел.

Нынешним утром, проводив дочку в школу, Ирина не спеша завтракала на кухне. Роман она закончила вчера вечером и сегодня имела полное право побездельничать в свое удовольствие. Она налила себе вторую чашку кофе (в виде исключения), и в это время зазвонил телефон.

Неторопливо, не ожидая в это славное утро никаких неприятностей, Ирина сняла трубку.

— Ирка! — услышала она заполошный Катин голос. — Ты уже видела сегодняшнюю газету?

— Какую газету? — переспросила Ирина. Даже в советские времена их было несколько, а сейчас только у нас в городе не одна сотня!

— Да не придирайся ты к словам! — перебила ее подруга. — Газету «Слухи и сплетни»! Это ужас!

— Таких газет я вообще никогда не читаю, и тебе не советую!

— Я и сама ее не читала, а сегодняшняя попала мне в руки случайно.., это просто кошмар!

— Да в чем дело? — беспокойство подруги понемногу передалось ей. — Что там в этой дурацкой газете напечатано?

— Там про тебя… — начала Катерина, и вдруг в трубке квакнуло, и телефон замолчал.

Ирина набрала Катин домашний номер, но услышала только унылые длинные гудки. Тогда она набрала ее мобильный, но на этот раз бесстрастный механический голос сообщил ей, что аппарат вызываемою абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Ирина поняла, что произошло: растяпа Катька как всегда забыла зарядить аккумулятор своего телефона, и он в самый неподходящий момент разрядился. Однако эта догадка нисколько не успокоила ее: Катин звонок разрушил все безоблачное очарование спокойного утра.

Что там такое могли напечатать в этой бульварной газетке, из-за чего Катерина так переполошилась? Что она успела сказать — «Там про тебя?»

Быть такого не может! Наверняка Катька что-нибудь напутала. Или Ирине просто послышались эти слова…

Однако покоя как не бывало. Кофе стал совершенно безвкусным, воздушный круассан не отличался по вкусу от ваты, сыр оказался резиновым, как будто на бутерброд положили чуть присоленный кусочек стирательной резинки. В конце концов Ирина поняла, что не успокоится, пока не увидит эту дурацкую газету и не узнает, что так взволновало ее подругу. С тяжелым вздохом она оделась и вышла из квартиры — к счастью, ближайший газетный киоск находился прямо напротив ее дома.

Около подъезда она чуть не нос к носу столкнулась с соседкой с шестого этажа, хозяйкой колли Джессики, с которой Яша часто играл на собачьем пустыре.

— Здравствуйте, Анна Степановна! — приветливо проговорила Ирина. Но соседка, ничего не ответив, окинула ее испуганным взглядом и юркнула в подъезд. При этом лицо у нее было такое, как будто она увидела привидение.

Ирина пожала плечами и направилась к киоску.

— «Слухи и сплетни» есть? — спросила она пожилую киоскершу.

— «Сплетни и скандалы»? — уточнила женщина.

— Наверное, — не стала спорить Ирина.

Катька, конечно, как всегда перепутала название газеты.

— Десять рублей.

Ирина взяла шуршащую яркую газету и перелистала ее, не отходя от киоска.

«Известный певец подрался с женой».

«Звезда сериалов переехала старушку».

«Телевизионная ведущая провела ночь в вытрезвителе».

Боже мой, какой ерундой заполнена эта газета! И кто только ее читает? Впрочем, судя по тиражу, читают ее очень многие…

Ирина перевернула очередную страницу и вдруг увидела собственную фотографию. Она обнималась с каким-то незнакомым мужчиной… Ах, да это же Николай Рыбаков! Подпись под снимком гласила: «Известная писательница детективов Ирина Снегирева разбила семью крупного предпринимателя. Двое маленьких детей остались без отца».

На соседней странице она же била по голове другого мужчину бутылкой. Причем, если на снимке, который ей показывал частный детектив, бутылка была из-под кефира, то теперь она оказалась водочной. Ловкий программист немного поработал над изображением и подмонтировал бутылку из-под «Русского стандарта»…

Под этой фотографией было напечатано: "Буйные дебоши, которые чуть ли не ежедневно устраивает Снегирева, уже никого не удивляют.

С каждым разом адвокатам писательницы все труднее утихомиривать жертвы ее темперамента и гасить развязанные ею скандалы".

Да что же это такое! Как они смеют печатать такую гнусную клевету!

Ирина сложила газету и помчалась домой, чтобы там без свидетелей изучить мерзкую газетенку. При этом она смотрела себе под ноги, чтобы не встретиться взглядом с соседями.

Щеки ее пылали, губы шевелились — в общем вид был полубезумный. К счастью, никто не встретился в лифте. Еще на площадке она услышала, что телефон в квартире просто надрывается от длинных междугородных звонков.

«Начинается!» — обреченно подумала Ирина, снимая трубку.

— Ирина Александровна! — послышался голос редактора ее московского издательства Оксаны Викторовны. — Вы уходите от нас к Сливкину? Что вообще происходит?

— Да с чего вы взяли? — Ирина сделала вид, что удивилась.

Очевидно, это у нее плохо получилось, да и Оксану Викторовну трудновато было обмануть, потому что на том конце немного помолчали, потом Оксана раздраженно сказала:

— Так дела не делаются! Мы, конечно, очень заинтересованы в вас как в перспективном авторе… Скажите прямо — вас не устраивает оплата? Мы можем обсудить с вами размер аванса…

«Вот как! — подумала Ирина, — в первый раз такое от нее слышу…»

— Не понимаю ваших претензий! — сердито сказала она. — Разве я когда-нибудь вас обманывала? Мы всегда работали согласно договору. Я никогда не подводила вас со сроками…

Оксана, там в Москве, Опомнилась и срочно сменила тон.

— Конечно-конечно! Я звоню, чтобы спросить, как продвигается очередной роман?

Ирине с самого начала было ясно, что звонит редакторша из-за публикации в газете.

Только из этой ужасной статьи она могла узнать об Ирининых отношениях со Сливкиным.

«Впрочем, тьфу! — Ирина рассердилась на себя. — О каких отношениях идет речь?» Они сказали друг с другом всего пару слов! Потом Сливкин звонил и просил о встрече, но Ирина отговорилась занятостью и отложила эту самую встречу на неопределенный срок.

— Так как насчет романа? — смиренно напомнила о себе редактор.

Ирина хотела сказать, что роман уже закончен и что она пошлет его электронной почтой, но в последний момент решила промолчать.

— Имейте в виду: у нас с вами договор! Оксана Викторовна снова повысила голос.

— Да, конечно, — Ирина рассердилась, — но когда-нибудь он кончится.

Как только она положила трубку, телефон снова зазвонил. Ирина тут же его отключила и развернула газету. Когда она рассмотрела как следует снимки, волосы у нее встали дыбом.

Подлец-детектив использовал все. На той фотографии, где Ирина разговаривает с издателем Сливкиным, раньше были запечатлены только они двое. Теперь, откуда ни возьмись, там появилась Катерина. Ирина отталкивала ее от Сливкина, и надпись под снимком гласила:

«Мадам Снегирева не брезгует ничем, чтобы заинтересовать своей персоной крупного издателя. Она считает, что в борьбе за место под солнцем все средства хороши. Нашему корреспонденту удалось заснять ее в тот момент, когда она врукопашную борется за издателя с известной в Петербурге наркодилершей по кличке Машка-Бомба. После драки с писательницей дилершу в тяжелом состоянии доставили в больницу „Скорой помощи“».

Ирина застонала в голос. Под снимком, где Ирина пряталась в мужском туалете, было написано:

«Ходят упорные слухи, что облик красивой женщины — только маска, разработанная имиджмейкерами писательницы в борьбе за многомиллионную читательскую аудиторию, и Ирина Снегирева — на самом деле мужчина. Мы не станем пользоваться непроверенными данными, мы только представляем неопровержимые факты. Пускай читатель сам делает выводы».

Ирина вскочила и прижала руки к сердцу.

Волосы, до этого стоявшие дыбом, начали потрескивать, как будто сильно наэлектризовались. Со страху Ирине показалось, что волосы прядями выпадают. Этак можно вообще облысеть от такого стресса!

В зеркале отражалась совершенно чужая безумная физиономия с выпученными как у свихнувшейся лягушки глазами. Ирина постаралась взять себя в руки и внимательно прочитала статью.

— Боже! — вскричала Ирина. — Что же мне делать?

Она не переживет такого позора. После такой статьи оставалось только повеситься. Хотя, пожалуй, лучше утопиться в сточной канаве, это будет ближе к духу статьи. Так вот что имел в виду тот паршивец из сыскного агентства «Лео», когда говорил, что Ирина пожалеет, что не купила у него фотографии! А она-то, наивная дурочка, подумала, что он всего лишь отдаст их Катерине! Нет, все-таки нет пределов человеческой подлости! И что она теперь может сделать? Подать в суд на детективное агентство «Лео»? Ирина представила себе унизительное разбирательство, да еще у них с Катериной тоже рыльце в пушку, ведь Катька украла из их офиса все дела покойного Линькова!

В дверь позвонили. Первой мыслью Ирины было не открывать. Но звонок заливался истерической трелью, так что Ирина потихоньку подкралась к двери и выглянула в глазок.

— Ирка, немедленно открой! — заорала Катерина.

И вот уже она влетела в прихожую, размахивая газетой.

— У тебя телефон не отвечает, так мы уж без звонка! — сказала, войдя вслед за ней, Жанна.

— Девочки, это конец! — голос у Ирины дрожал. — Катюша, у твоего профессора не завалялось там немножко яда кураре? Говорят, он убивает мгновенно и безболезненно…

— Ты хочешь убить того детектива? — глаза у Катерины горели от ярости зеленым огнем, как у львицы перед охотой. — Вот еще, ценный яд на него тратить! Да я задушу его собственными руками! Или лучше подбросить бомбу прямо в агентство «Лео»! Чтобы уж всех мерзавцев разом…

Глаза у Катерины затуманились, и она мечтательно вздохнула.

— Яд нужен лично мне! — крикнула Ирина. Это я хочу отравиться! Потому что не переживу такого позора!

— Ну, подруга, — Жанна силой усадила Ирину на стул и мигнула Катьке, чтобы принесла какое-нибудь успокоительное, — это уж ты загнула. Да чтобы из-за какого-то мелкого подлеца травиться…

— Тогда мы подадим на них в суд! — Катька была полна энергии.

— Не пойдет, — Жанна, напротив, была само спокойствие, — в суд ты можешь подать только на этого детектива как на частное лицо. Агентство от всего отопрется! Ты, Катька, с ними договор какой-нибудь заключала?

— Они сказали — потом… — протянула Катерина, — а потом они только денег требовали, я с ними поругалась…

— Нужно было заплатить ему пятьсот долларов, — губы дрожали и не слушались Ирину, тогда бы ничего не случилось.

— Катька! — встревожено крикнула Жанна. Ты несешь лекарство?

Катерина отозвалась из кухни, что сейчас идет.

— Можно подать в суд на газету, — сострадательно сказала Жанна, — только боюсь, это не поможет. Там такие зубры сидят, на них, наверное, каждый день кто-то в суд подает. Впрочем, с адвокатом проконсультироваться не мешает…

Она направилась к телефону, заметила, что вилка выдернута из розетки, и включила телефон. Тотчас раздался резкий звонок. Ирина вздрогнула, тогда Жанна схватила переносную трубку и вышла в прихожую.

Явилась наконец Катерина с рюмкой, куда налита была подозрительная коричневая жидкость.

Яша плелся за ней с самым несчастным видом.

Он-то обрадовался', когда пришла Катя. Но оказалось, что зря, потому что его верная подруга и соратница по еде сегодня была озабочена совершенно другим. Катя не только не принесла коккеру вкусненького, но и отмахнулась от него, когда шарила по кухонным шкафчикам в поисках лекарства. Ирина встала и забегала по комнате, как пантера по клетке.

— Что делать, что делать?

Катерина горестно вздохнула и спросила у вернувшейся Жанны, кто звонил. Жанна закурила сигарету, потом села на диван и только тогда ответила:

— Ирка, звонила твоя свекровь. Бывшая свекровь, но она, оказывается, так не считает. Она сказала, что сию минуту свяжется с твоим опять-таки бывшим мужем и вызовет его сюда.

И что сегодня же начинает хлопоты на предмет лишения тебя родительских прав. Дескать, таким особам, как ты, ни в коем случае нельзя доверять воспитание детей.

— Ну надо же, — пробормотала Ирина, — а ведь она всегда утверждала, что читает только «Санкт-Петербургские ведомости» и ненавидит желтую прессу! Что ты ей ответила?

— Я послала ее на три буквы открытым текстом…

— Правильно! — согласилась Катерина.

Ирина приняла из ее рук стаканчик и залпом выпила коричневую жидкость. Горло обожгло, она закашлялась.

— Что ты ей подсунула? — встревожилась Жанна.

— Коньяк бодрит, — невозмутимо сообщила Катерина, — а валерианки я у нее не нашла.

— Ну вот, теперь еще и пьяная буду… — расстроилась Ирина.

Снова зазвонил телефон. Ирина сама взяла трубку, потому что от коньяка ей стало полегче. Звонил ее литературный агент Дима. Дима был страшно зол, это Ирина поняла сразу.

— Послушайте, что вы устраиваете? — громко вопрошал он. — Разве я вас когда-нибудь подводил? Если вы мной недовольны, то могли бы сказать об этом прямо! Разошлись бы красиво, без взаимных претензий!

— Дима, вы от меня уходите? — вскинулась Ирина. — Ну конечно, я не могу вас удерживать…

— Что значит — ухожу? — насколько Ирина понимала, Дима был в крайней степени раздражения, иначе не позволил бы с ней такого тона. — По-моему, это вы нашли мне замену!

Так не делается!

— Да с чего вы взяли? — изумилась Ирина.

— Вы связались со Сливкиным, не посоветовавшись со мной! — кипятился Дима.

— Да с чего вы взяли? — как попугай повторяла Ирина.

— Но ведь это он оплатил статью в «Сплетнях и скандалах!» — не унимался Дима.

— Он? Сливкин? Да нет же! С чего вы взяли, что эту статью кто-то оплатил?

— А откуда она тогда могла там появиться?

Такой шикарный материал! Ведь это такая реклама!

— Реклама?

У Ирины от коньяка слегка шумело в голове, да и вообще после того, как прочитала статью в газете, она плохо соображала.

— Дима, я вам клянусь, что не давала Сливкину никакого повода! И ничего с ним не подписывала! И объясните же наконец, отчего вы посчитали эту ужасную статью рекламой!

— Ирочка, дорогая моя! — от волнения Дима назвал ее Ирочкой, хотя никогда раньше так не делал — у них были чисто деловые отношения.

— Вы себе не представляете, как эта статья поднимет ваши тиражи! Публика падка до таких сенсаций! Известные люди сами платят газетам за то, чтобы они публиковали какие-нибудь разоблачительные статьи!

— Но в статье нет ни слова правды! — воскликнула Ирина гневно.

— Господи, да кого это волнует? — отмахнулся Дима. — Я вас уверяю, что вам необычайно повезло! Издательства сейчас зашевелятся. Вы будете нарасхват, вот посмотрите!

— Не может быть! — Ирина повесила трубку и смотрела на подруг округлившимися глазами. — Девочки, я ничего не понимаю! Он говорит, что статья в газете очень полезна, что это готовая реклама.

Снова раздался телефонный звонок. Ирина утомленно отмахнулась, и трубку взяла Жанна. Она послушала немного, потом прикрыла трубку ладонью и сообщила вполголоса:

— Это из газеты «Пульс города». Спрашивают, когда можно будет взять у тебя интервью. Готовы приехать в любое удобное для тебя время. Соглашайся, Ирка. Эго приличная газета, не чета «Сплетням!»

— Госпожа Снегирева, я Анна Корюшкина! послышалось в трубке. —Интервью нужно сделать как можно быстрее, тогда оно попадет в следующий номер…

— Право не знаю… — протянула Ирина, — я так занята…

Катерина в это время потрясала сомкнутыми в замок руками, показывая, как она сопереживает подруге.

— Завтра я никак не могу… — продолжала Ирина, — завтра у меня встреча на телевидении.

Катерина подняла вверх большой палец, показывая, что Ирина ведет себя отлично. Условились на послезавтра, и, прощаясь, Анна Корюшкина не выдержала:

— Скажите, а это правда, что вы выходите замуж за Николая Рыбакова?

— Ну-у… — Ирина растерялась, но тут же нашлась, — о свадьбе говорить еще несколько рано…

— Так их всех, Ирка, — в восторге завопила Катька, — пускай знают! Раз для того, чтобы стать знаменитой, нужно быть развратной хулиганкой, я согласна тебе помогать! Давайте, девочки, устроим дебош в каком-нибудь ресторане…

— Угомонись! — прикрикнула Жанна. — Тоже мне нашлась роковая женщина!

— И вовсе не я роковая женщина, а Ирка, невозмутимо сообщила Катя, — это она соблазняет мужчин пачками!

— Ну уж и пачками… — ревниво сказала Жанна, — неужели, Ирка, у тебя что-то есть с Колей Рыбаковым?

— Ну встречались мы с ним пару раз, — Ирина смущенно отвела глаза, — только ничего серьезного пока не было. Какой-то он.., слишком быстрый что ли. К тому же я занята была, роман заканчивала. А сейчас он уехал по делам куда-то…

— В Африку? — глаза у Кати затуманились.

— Понятия не имею! — Ирина пожала плечами и отвернулась.

Жанна с Катей понимающе переглянулись из Ирки про ее личные дела слова не вытянешь…

И снова телефон затрезвонил.

— Госпожа Снегирева? — осведомился любезный голос секретарши. — С вами будет говорить Евгений Аркадьевич…

— Кто такой Евгений Аркадьевич? — Ирина пожала плечами.

— Это Сливкин, Женя Сливкин! — громко зашептала Катерина, и лицо ее затуманилось.

— Ириша, радость моя! — сходу заворковал Сливкин. — Вы просто обязаны со мной встретиться! Я сделаю вам предложение, от которого вы не сможете отказаться! дорогая, столик на сегодня заказан.

— Где? — невольно поинтересовалась Ирина.

— Да где угодно! — пылко ответил Сливкин. Для меня в этом вопросе нет ничего невозможного! Выбирайте! Мы чудно проведем время и заодно поговорим о наших делах!

— Господин Сливкин! — Ирина слегка опомнилась. — Должна вам заметить, что у нас с вами нет никаких общих дел.

— И только от вас зависит, — мигом подхватил Сливкин. — чтобы они были!

— О делах я предпочитаю разговаривать в офисе, — голос Ирины был тверд, как алмаз.

— Драгоценнейшая! — простонал Сливкин. Ну откуда в вас столько холода? Ирочка…

В этом месте Ирина неодобрительно кашлянула, и Сливкин сразу сменил тон.

— Ирина Александровна, голубушка, у меня действительно к вам есть деловое предложение, но вы даже не хотите меня выслушать.

— Но вы же знаете, что я связана договором с другим издательством. У меня жесткие сроки, вряд ли я смогу выкроить время…

— И не надо! Не надо писать романы для нашего издательства! — вскричал Сливкин. Вы должны только дать мне свое имя! Мы найдем автора, который будет писать за вас, а на обложке будет стоять ваше имя.

— Но я все свои романы написала сама! возмутилась Ирина. — И не хочу ничего менять!

Я не хочу, чтобы под моим именем выходила откровенная халтура! Не хочу краснеть перед своими читателями!

— Уверяю вас, так делают если не все, то многие! — не отставал Сливкин. — А вам мы дадим приличного автора, например Мымрину…

— Мымрину? — Ирина задохнулась от возмущения. Сливкин принял ее молчание за согласие и быстро продолжил, чтобы закрепить успех:

— Мымрина очень прилично пишет! У нее хороший слог, и такой тонкий юмор…

— Ну да, такой тонкий, что его совершенно де видно! И потом, вы меня извините, но она выпускает по книжке каждый месяц! Когда же она успеет писать еще и за меня?

— Не волнуйтесь, этот вопрос мы решим!

За нее тоже будет писать кто-нибудь другой, например, Неспанский…

— Неспанский? — трубка чуть не выпала у Ирины из рук. — Да ведь все знают, что за самого Неспанского пишут негры! Это уже никому не интересно!

— Вот как раз поэтому у него есть время, чтобы написать роман за Мымрину! — любезно объяснил Сливкин. — И все будут довольны!

— Но я все равно не понимаю…

— А вам и незачем, — ласково сказал Сливкин, — это не ваша забота… Ну так как — даете свое согласие?

— По всем деловым вопросам обращайтесь к моему агенту, — сказала Ирина, которой внезапно надоел этот разговор.

— Ирка, неужели ты согласишься? — спросила Жанна. — Ведь это полное обдуривание читателя!

— Нет, конечно, не соглашусь, — спокойно ответила Ирина, — но пускай Дима с ним разбирается, зарплату отрабатывает.

— А все-таки он симпатичный… — мечтательно протянула Катерина и погладила подвернувшегося Яшу.

— Мама! — в дверях стояла Наташка, потрясая газетой. — Мама!

— Доченька! — Ирина мигом присмирела и глядела виновато.

— Мама, что это значит? — Наташка была полна праведного негодования. — У тебя такие знакомства, ты ходишь на такие крутые тусовки, а я даже ничего не знаю! Ты знакома с самим Стрелкиным, а я должна об этом молчать!

Могла бы уж кажется поделиться с собственной дочерью! Надо мной девчонки смеются!

— А ты, небось, говорила, что мать у тебя синий чулок, все время сидит дома и на тебя ворчит! — вступила Жанна.

Видя, что из Наташкиных глаз текут слезы, Ирина не выдержала.

— Ну, котик, не расстраивайся, все будет хорошо! Для меня самой эта статья неожиданность…

— Наташенька, выпей валерианочки, — суетилась Катерина, в суматохе забыв, что вместо валерианки в рюмке налит коньяк.

Яша лаял и прыгал вокруг, усугубляя беспорядок. И только Жанна наблюдала за событиями спокойно. Она отобрала у Катерины рюмку и поставила на стол, а Наташку вытерла мокрым полотенцем. Наташка мигом успокоилась и села на диван. Яша тут же прыгнул ей на колени, он считал своим долгом утешать расстроенную хозяйку. На диване валялась забытая газета, Яша ухватил ее зубами и оторвал кусок.

— Мам, скажи, — Наташка отобрала у Яши остатки газеты, — это правда, что вы с тетей Катей подрались из-за издателя Сливкина?

— Вот как раз напомнила, — оживилась Катерина и со всей силы огрела Ирину по голове диванной подушкой.

— Катька, ты что — рехнулась? — Ирина ошалело крутила головой.

— А чтобы ты не отбивала у меня мужиков! вопила Катька. — Ты как собака на сене, Сливкин тебе совершенно не нужен, ты держишь его про запас! Сама же говорила, что не станешь иметь с ним никаких дел — ни служебных, ни личных!

Она бегала за Ириной по комнате и размахивала подушкой, потом настигла ее в углу и начала лупить. Ирина отбивалась, визжа.

— Девочки, вы что с ума сошли! — кричала Жанна, пытаясь вклиниться между подругами. Остановитесь…

Ей тоже попало подушкой по уху, да так сильно, что свалилась серебряная серьга. Жанна наклонилась, и Катька, пробегая мимо, пнула ее в зад. Жанна, падая, схватилась за Ирину, они вместе свалились на пол. Катька плюхнулась следом. Ирина кричала снизу полузадушенным голосом:

— Девочки, ну хватит! Перед ребенком же стыдно…

Наташка с Яшей, обнявшись, наблюдали за происходящим в полном восторге.

Content

Наталья АЛЕКСАНДРОВА
ТРЕНАЖЕР ДЛЯ ТРЕХ ГРАЦИЙ

* * *