Наталья АЛЕКСАНДРОВА

СУВЕНИР ДЛЯ ОЛИГАРХА

* * *

Лола прогуливалась по Невскому, машинально разглядывая витрины. Занятие это не доставляло ей удовольствия: витрины оставляли желать лучшего.

«Это не Париж!» — привычно подумала Лола и тут же расстроилась. Ей захотелось в Париж — там шумная толпа, веселые улыбающиеся люди вокруг и совершенно потрясающие витрины, не говоря уже о самих магазинах. Впрочем, и нынче вокруг нее была толпа — шумная и веселая. На Невском в летний день всегда полно народу — молодежь, туристы… Разноязычный говор вокруг, не хуже чем в Париже. Вот только погода…

Середина июня, и вдруг неожиданно резко похолодало. Налетел сильный ветер с залива, над Невой нависли тяжелые темно-серые тучи, и сама вода была свинцового цвета. Будет дождь, это точно. Лола поежилась в слишком тонком для такой погоды костюме. Пока не поздно, нужно ехать домой. Но домой совершенно не хотелось — там ждали трое голодных зверей, и никого больше. Ее приятель, компаньон и сожитель — в прямом, и только прямом смысле этого слова — Леня Марков по кличке Маркиз отсутствовал по производственной надобности, как он выразился сам.

Вспомнив про то, где сейчас Ленька, Лола нахмурила брови и сжала сумочку в сильнейшем раздражении. В это время ее обогнал мужчина в длинном сером плаще.

Мужчина шел быстрой летящей походкой, полы плаща разлетались, одна слегка задела Лолу. Не обратив внимания и не извинившись, мужчина прошел вперед. Лола поглядела ему в спину сердито, вдруг во взгляде ее появилось изумление.

Потом изумление сменилось радостью, взгляд ее совсем прояснился, и губы тронула улыбка.

Мужчина стремительно удалялся. Лола ускорила шаг и бросилась вслед за ним.

— Глеб! — окликнула она негромко, так, чтобы не очень оборачивались люди.

Сначала голос ее звучал неуверенно, но потом, приближаясь к мужчине, Лола поняла, что не ошиблась. Ну разумеется, это он — эта стремительная походка, этот поворот головы… Он услышал и остановился. Потом обернулся и поглядел на подходившую Лолу. Вот он узнал ее, в глазах вспыхнула улыбка, и у Лолы томительно заныло сердце. Она замедлила шага и остановилась, потому что это ощущение было прочно ею забыто. Лола думала, что забыто оно навсегда, но вот она снова встретила Глеба — и все вернулось, как будто не было этих лет.

— Неужели это ты? — с улыбкой спросил он, и Лола радостно отметила, что голос у него совсем не изменился, все тот же: низкий, с легкой волнующей хрипотцой.

Тембр его голоса всегда сводил ее с ума.

Он оглядел ее внимательно, и Лола мимоходом порадовалась, что сегодня на ней дорогой костюм от «Живанши», который прекрасно сидит, и этот цвет пожухлой листвы очень идет к ее ярким карим глазам и темно-каштановым волосам. И прическа прекрасная — утром она была в салоне красоты.

— Неужели это ты, Глеб? — счастливым голосом сказала она.

— Это я, и я безумно рад тебя видеть, девочка, — ответил он и протянул к ней обе руки.

— Какими судьбами? Ведь ты должен быть в Москве… — лепетала она. — Хотя что это я, прошло столько лет, все изменилось…

— Дорогая, может мы не будем стоять посреди улицы и предаваться воспоминаниям, — предложил он.

— Не будем! — Лола зажмурилась на миг и ощутила, что все вернулось на круги своя, она снова девчонка, до безумия влюбленная в этого человека.

— Мы зайдем куда угодно, хоть в эту забегаловку, — он не глядя махнул рукой, — и спокойно поговорим.

Забегаловка оказалась вполне приличным кафе. Там было чисто и относительно спокойно. Пока он у стойки заказывал кофе, Лола успела немного прийти в себя.

Они не виделись с Глебом лет восемь, за это время она многому успела научиться и очень многое постичь. Она актриса, и нужно взять себя в руки, потому что роль влюбленной девчонки ей никак не подходит. Во-первых, возраст; наивность, потупившиеся глазки и вспыхивающие румянцем щеки если и привлекательны, то лет в семнадцать, хотя в наше время и к семнадцати годам многие умнеют. А уж в двадцать семь такое поведение выглядит вовсе непозволительно, Глеб перестанет ее уважать.

Где-то в глубине души появилась мысль, что вряд ли Глеб когда-нибудь ее уважал. Любил — и то вряд ли, скорее, позволял себя любить. Еще бы, когда они познакомились, Лоле было пятнадцать, а ему.., дай Бог памяти.., лет двадцать восемь.., если и меньше, то ненамного.

Так что нужно срочно менять манеру поведения. Лола мысленно возблагодарила Бога, что сейчас она вполне обеспечена, а деньги дают независимость и возможность удовлетворять свои прихоти. Деньги дают также уверенность в себе, а она-то Лоле сейчас очень пригодится. Итак, пускай он увидит перед собой не девчонку, замирающую от одного его вида, а привлекательную молодую женщину, уверенную в себе и знающую, чего она хочет от жизни.

Он принес кофе, сел напротив; и поглядел на Лолу.

— Дорогая, — сказал он мягко, — прости за дежурный комплимент, но выглядишь ты изумительно.

«Я знаю, — подумала Лола, — но если он будет так на меня смотреть, я просто растаю под его взглядом, как Снегурочка из сказки».

Она посмотрела внимательно на своего визави и поняла, что годы его не очень пощадили. Он был худощав, как и раньше, ни грамма лишнего веса, но в волосах появилась проседь, а на лице — гораздо больше морщин. Лола прикинула в уме: ему ведь никак не больше сорока, а выглядит он старше своих лет. Но он ведь актер, во всяком случае, был актером, когда они расстались, а грим очень старит кожу на лице. Вглядевшись еще раз в это знакомое лицо, подавив желание провести рукой по длинным волосам, гладко зачесанным и убранным в хвост, Лола поняла, что морщины его совершенно не портят. И еще она поняла, что ее безумно тянет к этому мужчине. Она думала, что все прошло с годами, — ничего подобного. Стоило ему появиться на горизонте — все вернулось.

— Я так рад тебя видеть, — тихо сказал он и погладил Лолу по руке.

Лоле показалось, что в том месте, где он коснулся ее своей узкой ладонью с длинными пальцами, пробежал электрический ток.

Они говорили о чем-то совершенно постороннем, он по просьбе Лолы рассказывал о себе Лола не очень вслушивалась в его слова, ей хватало музыки его голоса.

— И вот уже некоторое время я живу здесь, — закончил он. — И.., девочка моя, ты не находишь, что в этом кафе нам с тобой совершенно нечего делать? Наше место совсем не здесь.

— Ты прав, — тихо сказала Лола, понимая, что вот так просто взять сейчас встать и уйти, бросив на прощание, чтобы звонил не забывал, она не в состоянии.

Ведь он же был когда-то частью ее жизни!

— Едем ко мне! — предложил Глеб.

Лола успела отметить, с какой уверенностью он это сказал, зная, что она не откажется. Но ей было уже все равно.

* * *

Проснувшись, Лола не могла вспомнить, где она находится.

Голова болела, во рту было сухо, как в Аравийской пустыне, а щека, наоборот, лежала на чем-то мокром.

Первой ее мыслью было, что она явно не дома, а значит, не накормила вчера собаку, кота и попугая, а с собакой к тому же и не погуляла. Леня позавчера улетел в Париж на какую-то важную встречу, оставив на нее весь их домашний зоопарк, а она… Лола мучительно напрягла больную голову, так что, кажется, даже услышала скрип заржавевших извилин, и наконец вспомнила вчерашнюю встречу с Глебом Хованским, романтический вечер и то, чем он закончился…

Все это было очень странно, потому что она и не думала остаться у Глеба ночевать и выпила совсем немного…

Почему же тогда так болит голова?

Лола попробовала приподняться и застонала от чудовищной головной боли.

На плече у нее лежала тяжелая рука, "а подушка почему-то была мокрой.

— Глеб, — простонала Лола, пытаясь сбросить с себя мужскую руку, — Глеб, пусти, я хочу встать!

Мужчина рядом с ней не издал ни звука.

Она не слышала даже его дыхания.

Собрав все оставшиеся силы, Лола убрала его руку и приподнялась на локте.

В комнате был полумрак. Сквозь неплотно задернутые шторы пробивался розоватый утренний свет.

И в этом неярком освещении Лола увидела Глеба. Он лежал рядом с ней на смятых простынях, не подавая признаков жизни, темные длинные волосы разметались по подушке влажными спутанными прядями, смуглое выразительное лицо, изрезанное ранними морщинами, было неприятного землистого цвета, а во лбу чернела аккуратная рана.

До Лолы не сразу дошло очевидное.

Должно быть, ее рассудок сопротивлялся, не желая признавать факты, чтобы ужас происшедшего не повредил его… Обычная защитная реакция, не более того.

Только через несколько бесконечно долгих секунд Лола наконец поняла, что Глеб мертв, скорее всего, застрелен, что темно-красная жидкость, пропитавшая подушку, — это его кровь, и что сама она, Лола, вся в крови своего первого любовника, с которым вчера случайно столкнулась на улице…

Она вскочила и бросилась прочь из комнаты.

Только возле выходной двери поняла, что в таком виде — совершенно голой, измазанной кровью — никак нельзя появляться на улице, и бросилась обратно в комнату за своей одеждой. Она осознала также, что тонкий безумный крик, который разрывал ее уши, рвется из ее собственного горла, что это она сама так кричит, и невероятным усилием воли заставила себя замолчать.

С огромным трудом, не поворачиваясь к кровати, но даже спиной чувствуя то страшное, что там лежит, она оделась, схватила свою сумочку и вылетела из квартиры Глеба. К счастью, было еще очень раннее утро, и она не встретила никого ни на лестнице, ни возле дома. Бегом промчавшись несколько кварталов, поняла, что сейчас свалится от усталости и нервного перенапряжения, и замахала рукой проезжающей машине, хотя чувство самосохранения и говорило ей, что это опасно, что водитель запомнит ее…

Ночной «извозчик», повидавший на своей трудной работе всякого, покачал головой при виде совершенно безумной женщины в криво застегнутом пиджаке к со следами крови на лице, но вопросов задавать не стал, только заломил двойную цену.

Лола заплатила, не торгуясь, и через двадцать минут трясущимися руками открыла дверь квартиры.

На пороге ее ожидала вся компания домашних любимцев — Пу И, крошечный песик породы чихуахуа, Аскольд, представительный черно-белый кот с безукоризненными манерами английского дворецкого, и разбойничьего вида попугай Перришон. Вид у них был крайне возмущенный, и все вместе они напоминали семейство, в полном составе встречающее на пороге загулявшего отца. Пу И, которого накануне не вывели, устроил в углу прихожей лужу и недвусмысленно на нее косился, давая понять, что ответственность за нее целиком и полностью лежит на бессердечной хозяйке.

Но Лоле было не до этих обид и не до своей домашней стаи.

Она бросилась в ванну, торопливо разделась и встала под горячие струи душа, смывая с себя чужую кровь, смывая ужас сегодняшнего пробуждения и понемногу приходя в себя…

* * *

Леня Марков, известный в узких кругах под выразительной кличкой Маркиз, сидел на открытой террасе отеля «Ришелье» и пил кофе, любуясь Люксембургским садом.

Леня любил Париж: и ранней весной, в нежно-розовом цвету сакуры, и в мае, когда белые и розовые свечи каштанов загорались на Елисейских Полях и набережных Сены, и сейчас, в июне, в отцветающей японской магнолии и бесчисленных кустах сортовых роз. Но на этот раз он приехал в великий город не любоваться его красотами, он приехал по делу. Ему назначили встречу, и до этой встречи оставалось всего полчаса.

Леня поставил чашечку, положил на белоснежную скатерть бумажку в десять евро и, спустившись с террасы, неторопливо пошел по улице Сен-Жак в глубину Латинского квартала.

Миновав Пантеон, он свернул к изумительному собору Сен-Этьен-дю-Мон и в десятке метров от него увидел маленький японский ресторанчик, который и был местом сегодняшней встречи.

Хозяин ресторана, смуглый сгорбленный японец, сидел за антикварной конторкой возле самого входа, вставив линзу в глаз, и разбирал механизм старинных наручных часов. Судя по всему, это было его хобби, и все стены ресторанчика были увешаны самыми разными часами и хронометрами. Дружное тиканье создавало впечатление, что вокруг работали сотни трудолюбивых жуков-короедов.

Увидев в дверях своего ресторанчика посетителя, маленький японец приподнялся из-за конторки и принялся кланяться/как заведенный, повторяя с ужасным акцентом:

— Бонзюр, бонзюр, бонзюр!

— Бонжур, — ответил Маркиз и, не дождавшись конца церемонии приветствия, проговорил:

— Меня должны ждать.

— Маркиза-сан? — осведомился японец, не переставая кланяться, но бросиб на посетителя хитрый осторожный взгляд.

— Маркиз, Маркиз, — кивнул Леня и последовал за хозяином в глубину ресторанчика.

Японец откинул сплетенный из бамбука полог и пропустил посетителя в низкое полутемное помещение, где находился единственный стол, накрытый на четверых.

За дальней стороной стола, лицом к вошедшему, сидел худой пожилой мужчина с внешностью старого пирата, избороздившего под черным флагом все мыслимые и немыслимые моря. Серый костюм от хорошего портного казался на нем неуместным, куда больше ему подошел бы простреленный камзол с торчащими из-за обшлагов запачканными и продымленными манжетами из драгоценных брабантских кружев да высокие сапоги с ботфортами.

— — Здорово, Маркиз! — рявкнул старый пират голосом, который легко перекрыл бы рев шторма и грохот канонады. — Тебя тоже пригласили? Ну, гляжу, хорошая компания собирается!

— Привет, Бич! — отозвался Леня и сел наискосок от старого знакомого. — Кто нас пригласил, ты не знаешь?

Бич пожал плечами и ответил куда тише:

— Прислали мне маляву через верных людей — приезжай, мол, старый таракан, есть разговор интересный. Ну, а я сейчас не при деле, а тут вроде деньгу хорошую зашибить можно, да потом сослались в маляве на одного хорошего человека.., на дружка моего старого. Так что уж неудобно было не приехать. А у тебя что?

— Да такой же расклад приблизительно, — лаконично ответил Маркиз. Ему не хотелось вдаваться в подробности.

А подробности эти заключались в том, что в маляве — записке от неизвестного ему человека, которую передал Маркизу один старый знакомый, — говорилось о крупном деле, для участия в котором Маркиз незаменим и которое должно принести каждому участнику по миллиону долларов. А еще в этой записке проскользнул туманный намек на то, что дело это было задумано еще покойным Аскольдом.

Аскольд был старый, очень опытный мошенник экстра-класса, настоящий мастер своего дела и к тому же совершенный джентльмен. Маркиз многому научился у старика и уважал его, как ни одного другого человека. Недавно Аскольд погиб, занимаясь вместе с Маркизом очень рискованным делом, и почти сразу после этого трагического события в доме у Лолы и Маркиза появился величественный черно-белый кот с безукоризненными манерами, невольно внушавший окружающим уважение. Маркиз вполне серьезно считал, что в этого кота переселилась душа его старого друга, и в память о нем назвал четвероногого джентльмена Аскольдом.

Понятно поэтому, что, встретив в записке упоминание имени Аскольда, Маркиз решил вылететь на встречу в Париж.

Он не собирался участвовать в готовящейся операции — это было не в его правилах. Леня никогда не играл по чужим нотам, он сам продумывал свои операции и выполнял их в одиночку или на пару со своей надежной и проверенной компаньонкой Лолой. Он хотел только выяснить, что за дело готовится и какое отношение имел к нему покойный Аскольд.

Сидевший напротив него Василий Божедомский по кличке Бич был хорошо известен в криминальных кругах. В молодости Василий и правда немало поплавал, точнее, как говорят настоящие моряки, походил, конечно, не на пиратских кораблях, а на рыболовных сейнерах и траулерах, откуда был впоследствии благополучно списан. Тогда-то и прилепилась к нему кличка Бич. Василий принадлежал к элите криминального мира, в наше время почти вымершей, — он был первоклассным медвежатником, специалистом по вскрытию сейфов. При его пиратской внешности и грубых матросских замашках Бич обладал абсолютным слухом и чуткими руками музыканта-виртуоза, он мог голыми руками открыть любой сейф самой высокой степени надежности.

Не успел Леня удобно расположиться за столом, как японец провел в комнату третьего человека. Непосредственный Бич громко присвистнул и приветствовал вошедшего:

— Здорово, Вензель! И тебя на халтурку подписали? Ну, я смотрю, что-то крутое заваривается! Не иначе, у английской королевы собираются парадную корону слямзить!

Появившийся на пороге комнаты человек, которому так обрадовался Бич, худощавый, смуглый мужчина лет сорока с гладко прилизанными черными волосами и лицом типичного злодея из латиноамериканских сериалов, был знаменитый «техник» по кличке Вензель, специалист по любым машинам и механизмам, по хитрым взрывным устройствам и охранным системам, — в общем, мастер на все руки. Несмотря на свою южную внешность, Вензель был человек очень сдержанный и молчаливый. Поздоровавшись с присутствующими, он сел за стол и застыл как бронзовое изваяние.

Бамбуковая занавеска снова приподнялась, и в комнату, улыбаясь, вкатился маленький кругленький толстячок, при виде которого невольно вспомнился герой русского народного триллера Колобок. Послав ослепительную, чрезвычайно добродушную улыбку всем собравшимся, толстячок плюхнулся на свободное место рядом с Вензелем и осведомился:

— Кого ждем? Кто-нибудь из уважаемых господ аферистов знает, для чего нас сегодня собрали?

Бич недовольно покосился на благодушного толстяка. Ни он, ни Маркиз не обрадовались появлению этого человека.

Жизнерадостный, вечно улыбающийся толстячок с постоянной, как будто приклеенной к лицу, широкой улыбкой охотно отзывался на странную кличку Хорек.

Он был известен как хладнокровный, безжалостный убийца, одинаково хорошо владеющий пистолетом и ножом, кастетом и удавкой.

Стол был накрыт на четверых, и в комнате собрались уже четыре человека. Маркиз понял, что больше ждать некого, что собрал их один из присутствующих, и нетрудно догадаться, кто именно.

— Хорек, — обратился Леня к подвижному толстячку, — говори, зачем нас собрал, да разойдемся. Нечего тут Ваньку валять. У меня дел много, пустырь перетирать некогда.

— Ишь ты, какой деловой, — Хорек усмехнулся, оскалив длинные неровные зубы, и сразу стал похож на злобного зверька, давшего ему кличку, — больно торопишься! Так не по понятиям, сперва посидим, пообщаемся…

Маркиз хотел было сказать, что не имеет никаких связей с уголовным миром и пресловутые «понятия» для него ничего не значат, да и сам Хорек нарушает их направо и налево, считаясь обычно только с собственной выгодой, но решил не идти на конфликт раньше времени и промолчал.

Толстяк хлопнул в ладоши, и на пороге комнаты появился угодливо согнувшийся хозяин.

— Сьто угодно господам? — прошепелявил он по-русски.

— Сьто угодно, сьто угодно, — передразнил японца Бич своим хриплым грубым голосом, — небось у тебя, япона-мать, мяса обыкновенного нету? Большой кусок мяса хочу!

— Нету, мяса нету, — грустно подтвердил хозяин, — только рыба!

— Ну, рыба так рыба, — согласился покладистый медвежатник, — давай сюда рыбу! Только, япона-мать, не сырую, я вас знаю, азиатов! Поджарь рыбу хорошенько!

— Макро, тун, сомон… — начал перечислять японец.

— Бери сомон, — посоветовал Маркиз, — это просто лосось, они его вкусно готовят.

Сам он заказал сашими, а Хорек и Вензель — суши.

Хозяин ненадолго удалился, а на смену ему пришла худенькая немолодая японка с застывшей на маленьком личике дежурной улыбкой. Она с низким поклоном подала каждому из гостей льняную салфетку, пропитанную горячей лавандовой водой, чтобы обтереть руки, и молча удалилась, грациозно переступая маленькими ножками и все также улыбаясь. Вслед за ней снова появился хозяин и поставил перед посетителями фарфоровые мисочки с прозрачным горячим супом мисо.

— Тьфу, одна вода! — поморщился Бич, попробовав содержимое своей голубой пиалы.

— Ешь, дорогой, не капризничай! — усмехнулся Хорек. — Хозяев нехорошо обижать!

После супа на столе появились тарелки с сашими — особым образом приготовленными кусочками сырой рыбы и морепродуктов — и суши — рисовыми колобками с теми же дарами моря. Только Бичу принесли огромный кусок отлично поджаренной лососины.

Вскоре хозяин появился еще один раз и разлил в фарфоровые чашечки подогретое сакэ.

Хорек обменялся с ним взглядом, и японец, низко кланяясь, удалился.

— Ну вот, — Хорек тремя пальцами поднял чашку сакэ, — теперь мы можем и поговорить.

Он сделал маленький глоток и обвел присутствующих глазами.

— Все вы знали покойного Аскольда…

— Мы-то его и вправду знали, — резко перебил его Бич, — а вот тебя-то покойник на дух не выносил! Если бы я знал, что ты нас собираешь, ни за что бы сюда не потащился!

Медвежатник, поморщившись, поставил на стол чашку, положил рядом с ней стоевровую купюру и встал.

— Спасибо на угощении, да только мне недосуг! Меня дома семья ждет! — И он решительно направился к выходу.

Маркиз внимательно смотрел вслед Бичу. Насколько он знал Хорька, спектакль явно на этом не закончится.

И действительно, едва лишь Бич скрылся за бамбуковой занавеской, оттуда послышался негромкий звук удара, короткий вскрик, и Бич снова появился в дверях — согнувшийся, с перекошенным от болилидом. Сзади за ним неторопливо шел хозяин ресторана. Все также непрерывно кланяясь и угодливо улыбаясь, он вел огромного медвежатника за руку, жестоко заломленную в болевом приеме джиу-джитсу.

— Посидите еще, Бичи-сан, — прошепелявил японец, усаживая медвежатника на его место за столом, — еще сакэ?

— Да пошел ты, япона-мать! — рявкнул Бич, потирая руку, и повернулся к Хорьку:

— Ты что же, козлина позорный, думаешь, это тебе так сойдет? Ты с кем шутить вздумал? Тебе теперь ходить да оглядываться! А разговора теперь точно никакого не будет!

— Будет разговор, еще как будет! — прошипел Хорек, сузив глаза и оскалившись. — А ты сам базар-то фильтруй! Как бы за козла не пришлось по полной рассчитаться!

И он бросил на стол перед ним цветную фотографию.

Бич посмотрел на снимок и позеленел.

Прежде чем он спрятал глянцевую фотографию во внутренний карман пиджака, Маркиз успел краем глаза разглядеть светловолосого мальчика лет пяти с расширенными от ужаса глазами, привязанного к стулу.

— Ты, мразь! — Бич начал подниматься из-за стола, но невозмутимый японец все с той же угодливой улыбкой тут же оказался рядом и ткнул его в спину двумя сложенными пальцами. Бич охнул и осел.

— Вот так, — удовлетворенно кивнул Хорек, — не советую дергаться, лучше спокойно поговорить.

— Да я тебя за Дениску… — прорычал Бич, отдышавшись, но японец стоял наготове.

— Чтобы всем сразу стала ясна ситуация, — проговорил Хорек, внимательно обведя присутствующих взглядом, — попрошу господ ознакомиться с подготовленной к сегодняшней встрече документацией.

Он вынул из кармана еще две фотографии и протянул по одной Вензелю и Маркизу.

Леня уставился на снимок, "и у него противно заныло под ложечкой.

Вензель, судя по его позеленевшей физиономии, тоже получил впечатляющую «информацию к размышлению».

Скосив глаза, Маркиз увидел на его снимке худощавого юношу несколько женственного вида, привязанного за руки к водопроводной трубе. Красивое лицо юноши было украшено многочисленными синяками и кровоподтеками, а в глазах был такой ужас и такая мука, что Леня невольно вздрогнул. Он вспомнил, что про Вензеля ходили какие-то неопределенные слухи, будто он вертелся какое-то время среди «голубых»…

Впрочем, ему незачем было переживать за других. У него самого была в руках такая фотография, которая выбила почву из-под ног.

Маркиз поднял на Хорька полный ненависти взгляд и прохрипел:

— Этот снимок ничего не доказывает!

— Не волнуйтесь, есть и другие, — криво усмехнулся Хорек, — и пистолет с отпечатками пальцев — все есть! Мы очень хорошо подготовились к сегодняшней встрече!

Леня перевел взгляд на Вензеля. Тот уже спрятал фотографию в карман, но, судя по его бледному, без кровинки лицу, он тоже получил ощутимый удар и не имел сил к сопротивлению.

* * *

От горячих струй, омывающих тело, Лола если не успокоилась, то немного пришла в себя. Однако думать о том, что произошло, она была не в состоянии. Совершенно необходимо было сейчас посоветоваться с опытным человеком, которому Лола полностью доверяла. Не у всякой женщины найдется такой, но у Лолы-то он был! Это ее давний партнер по бизнесу Леня Маркиз. Леньке можно было доверить все, он поможет в любом случае.

Они познакомились больше двух лет назад, Леня сам заметил Лолу и решил, что с ее артистизмом и умением перевоплощаться Лола просто необходима ему как партнерша. Сама Лола не долго думала, соглашаться ли ей на сотрудничество.

Откровенно говоря, Ленька ей сразу понравился. Но полностью поняла она это гораздо позже, когда случилось много неприятностей. И всегда Леня оказывался на высоте. Он, рискуя жизнью, спас ее, когда Лолу прямо из театра, где она тогда подвизалась, похитили бандиты. Он спас ее от пули наемного убийцы. Он вытащил ее из зловонного подземелья, где Лоле грозила смерть от голода и жажды. Он столько раз помогал ей выпутаться из, казалось бы, безнадежных ситуаций. Правду сказать, попадали они в такие ситуации далеко не всегда по вине Лолы, иногда Маркиз и сам бывал в этом виноват. Но тут уж Лола приходила ему на помощь.

В делах она его никогда не подводила.

Бывали и у Леньки конечно заскоки.

Взять к примеру его неумеренные, на взгляд Лолы, увлечения дамским полом. То есть он не бегал за каждой юбкой, но и никогда не отказывал себе в маленьких радостях на стороне. У них с Лолой по взаимной договоренности были в этом смысле чисто платонические отношения: Леня твердо считал, что нельзя смешивать работу и удовольствие. Умом Лола его конечно понимала, но все же иногда по-женски было обидно. Сама она не слишком увлекалась мужчинами.

После бурного романа с банкиром Ангеловым, который закончился не менее бурным разрывом, у Лолы никого не было.

Мысли по инерции перескочили на вчерашнюю встречу, и перед ней встало лицо Глеба, каким она увидела его сегодня ночью. Но Лола была начеку и тут же отогнала страшное видение.

Чтобы отвлечься, она снова стала думать о Маркизе.

Когда он не работал, он начинал скучать и от этого становился дома достаточно противным — ворчал по разным пустякам, ругался на животных и изводил Лолу мелочными придирками, как самый настоящий муж. Денег у них вполне хватало — прилично было рассовано по нескольким банкам Европы, там хватило бы на безбедную жизнь, а не только на черный день. Но Леня пока не собирался уходить на покой.

«При моей профессии, — говорил он, — на пенсию не уходят. Я же не спортсмен и не балерина, чтобы выйти в тираж по возрасту. Я — человек интеллектуального труда, мошенник высшего класса. Я смогу работать, пока работает голова».

И он приводил в пример своего старого друга и учителя Аскольда, который дожил до глубокой старости и умер, так сказать, на боевом посту, напоследок сообщив Лене сведения, благодаря которым они провели замечательную операцию, которая по легкости и остроумию не уступала операциям самого Аскольда, так что старый мошенник мог на том свете по праву гордиться своим молодым учеником <См, роман «Глаз ночи».>.

Лола не могла не признать, что голова у Маркиза всегда работала отлично. Он был широко известен в узких кругах.

Именно поэтому его пригласили на встречу. В письме сослались на Аскольда, и Леня решил поехать.

Встреча должна была состояться в Париже, и Лола обиделась, что Леня не берет ее с собой. Конечно, он никак не мог этого сделать, потому что за время своего совместного сосуществования они с Лолой успели легкомысленно обрасти тремя домашними любимцами.

Началось все с того, что Лола, стремясь вложить в кого-то всю нерастраченную нежность, завела Пу И — очаровательного хулигана древней мексиканской породы чихуахуа. Маркиз если и был против, то сумел сдержать свое недовольство, а вскоре привязался к Пу И, и песик платил ему тем же. Потом как-то незаметно в дом просочился кот Аскольд, который первое время на Лолу и Пу И вообще не обращал внимания. Он и Маркиза-то не слишком признавал за хозяина — ведь коты на редкость самостоятельные животные, а Аскольд был кот особенный, иногда Маркиз совершенно серьезно считал, что в кота вселилась душа его покойного друга и учителя, недаром назвал кота Аскольдом. Кот этого в общем не отрицал, только смотрел перед собой непроницаемыми изумрудными глазами, бог знает, что он видел своим умудренным взором.

Последний питомец — попугай по кличке Перришон — сам влетел в открытую форточку, и у Лолы не хватило духу выгнать его снова на мороз. Попугай оказался отъявленным хулиганом и разбойником, он сумел сплотить вокруг себя песика и кота, и все трое они были непобедимы. Однако после того, как Маркиз прошлой зимой совершенно потерял голову из-за какой-то провинциальной девицы, худосочной и с противным визгливым голосом, бросил Лолу и уехал за ней, звери оказались на высоте: они морально поддерживали Лолу все это трудное время. А когда Ленька вернулся с повинной головой (иначе, конечно же, и не могло быть), звери встретили его в штыки.

Лене понадобилось очень много времени, чтобы вновь завоевать их расположение.

Итак, маленький домашний зоопарк требовал Лолиной заботы, а стало быть, летний Париж благополучно накрылся медным тазом. Какая женщина примет безропотно такой удар судьбы? И Лола устроила Маркизу сцену по всем правилам актерского искусства.

Ее трагический монолог продолжался сорок минут и не произвел на Леню никакого впечатления. Он деловито собирал вещи, потом мило улыбнулся и сказал, что работа есть работа, что сейчас ему обязательно нужно ехать, а потом, когда позволят дела, он с удовольствием отпустит Лолу на все четыре стороны, хоть на Сейшелы, хоть на Амазонку, хоть в Мексику. Кстати, Пу И, наверное, захочется побывать на своей исторической родине.

С этими словами Леня торопливо чмокнул Лолу в щеку, ласково погладил песика, перемигнулся с котом и отбыл, спев на прощанье куплет из старой песенки:

"Будь здорова, дорогая,

Я надолго уезжаю,

И когда вернусь — не знаю,

А пока — прощай!"

Пел он негромким приятным голосом, ни капельки не фальшивя, отчего Лола еще больше разозлилась.

И вот теперь, когда Маркиз ей так нужен, просто необходим, он прожигает жизнь в Париже, болтается по ресторанам и клубам. В том, что Леня поехал в Париж просто так — людей посмотреть и себя, что называется, показать, — Лола нисколько не сомневалась. Кто бы ни были те люди, которые устраивали встречу, какое бы удачное и выгодное дело ни собирались предложить они Маркизу, они останутся ни с чем, потому что Леня всегда работает один. Он сам разрабатывает свои операции, сам их осуществляет. Помогает ему только Лола, да еще иногда он обращается к своему старому приятелю, классному угонщику по кличке Ухо, если в процессе нужно угнать что-нибудь необычное — джип «лексус» у крупного уголовного авторитета либо же инкассаторский броневик.

Так что Ленька просто заскучал без дела и поехал в Париж проветриться, оставив Лолу одну.

Но с другой стороны, возразила сама себе Лола, кто же мог знать, что она встретит на улице Глеба? Совершенно случайно, гуляя по Невскому, она увидела человека, с которым не виделась.., ну да, целых восемь лет! И если бы она сама, идиотка, не окликнула его, он спокойно прошел бы мимо, и тогда ничего бы не случилось!

Лола усиленно отгоняла от себя то, что она увидела, проснувшись сегодня ночью, и отчаянно цеплялась за прошлые воспоминания.

Как она могла не окликнуть Глеба, как могла допустить, чтобы он прошел мимо?

Ведь это же Глеб Хованский, ее первая любовь! Девчонки влюбляются в одноклассников или в мальчика из параллельного, или в соседа по двору, который старше на два года. Лола влюбилась в актера. Такое тоже случается, но обычно влюбленность такая проходит сама по себе. Артисты привыкли к поклонницам, дежурящим у служебного входа.

С двенадцати лет Лола была влюблена в театр. Она тратила на билеты все свои карманные деньги, она готова была часами стоять в очереди на дефицитные спектакли. Она читала множество книг о театре, о жизни артистов. Она знала по именам и в лицо всех артистов ведущих театров города и жадно выискивала везде где только можно все сплетни о них. Глеб Хованский безумно нравился ей на сцене, хоть и был второстепенным актером. Нет, он не появлялся изредка, произнося традиционное «Кушать подано», но все же главные роли ему не давали. И надо же было такому случиться, чтобы он пришел в их школу вести театральный кружок! Теперь-то Лола понимает, что тогда ради заработка любой актер был готов на все, потому как жить на то, что он получал в театре, было невозможно. Но тогда ей показалось, что это сама судьба дает шанс, и влюбленность вспыхнула горячим светом, а вскоре переросла в страсть.

Он был сказочно, невероятно привлекателен. Лоле нравилось в нем все: смуглое худое лицо, твердый взгляд серых глаз, порывистая летящая походка, поворот головы, этот взмах узкой ладони, когда он хотел привлечь к чему-нибудь внимание.., а от звука его чуть хриплого голоса ее бросало в дрожь.

Само имя, произнесенное вслух — ГЛЕБ ХОВАНСКИЙ! — способно было заставить ее впасть в получасовой транс, и даже, когда ей удалось подсмотреть в школьной ведомости на зарплату, что фамилия Глеба вовсе не Хованский, а Ховенко, ничего не изменилось.

Гордость помогла ей сдерживать свои чувства, во всяком случае она поклялась себе ни за что ему не признаваться. Разумеется, он все понимал, но Лоле удалось сохранить лицо. Лицо это, кстати, к последнему выпускному классу школы стало довольно хорошеньким, так что Глеб с удовольствием проводил с ней время. Лола мечтала о близости, но он держал ее на расстоянии — ему не нужны были неприятности с несовершеннолетней.

Страсть не проходила, а со временем выкристаллизовалась в такое сильное чувство, что иногда Лоле самой было страшно. Ей казалось, что она любит Глеба такой великой любовью, которая может сдвинуть горы. Ради него Лола была готова на все, только он пока ничего не требовал. Если бы эта история так ничем и не кончилась, Лола могла остаться несчастной на всю жизнь, ее замучили бы комплексы и не вышло бы из нее никакой актрисы. Но, как уже говорилось, к окончанию школы Лола здорово похорошела, огляделась, почистила перышки. Мальчики вились вокруг нее, как мотыльки вокруг абажура. Впереди лежала взрослая интересная жизнь, и некогда было лить слезы по несбывшейся мечте.

Он встретил Лолу осенью, когда она уже училась в театральном. Лола думала, что она успокоилась, но не тут-то было.

Страсть охватила ее с новой силой, и едва хватило духу не повиснуть ему на шею.

Глеб был умен, она всегда это знала.

К тому же он очень хорошо знал женщин; их всегда привлекало его выразительное лицо, твердый, слегка равнодушный взгляд, чуть высокомерная улыбка…

Лола знает, что тоже очень ему нравилась. Глеб понял, что его время настало.

Ах, какой красивый у них был роман!

Ах, как он умел любить! Лола была на седьмом небе от счастья. Так продолжалось несколько месяцев, потом он уехал на гастроли, и Лола всерьез подумывала, не отравиться ли ей. Потом он вернулся, все было прекрасно, а когда снова уехал, Лола уже не думала о самоубийстве. Нужно было учиться, новые друзья, новые развлечения…

Их разрыв произошел постепенно и оттого почти безболезненно. Они виделись все реже и реже, потом он сказал, что переезжает в Москву насовсем. Лола приняла эту новость довольно спокойно. Потом ходили какие-то слухи о его скандальной карьере, о не менее скандальной женитьбе, и вскоре Лола совсем про него позабыла, потому что нужно было устраивать свою собственную театральную карьеру и зарабатывать на жизнь.

И вот вчера они встретились совершенно случайно на Невском…

Лола мысленно сказала «стоп!» воспоминаниям. Она решила пока остановиться на этом.

Осознав, что стоит уже почти час под горячим душем, она почувствовала, как саднит обожженная кожа. Этак и свариться недолго!

Она вытерлась мягким махровым полотенцем, смазала тело питательным ароматным лосьоном, расчесала мокрые волосы и надела пушистый халат. Проведя нарочно медленно эти самые обычные каждодневные процедуры, Лола рискнула взглянуть на себя в зеркало. В запотевшем стекле отражалась распаренная красная физиономия, в глазах плескался бессмысленный ужас. Лола глубоко вздохнула и вышла из ванной.

Зверинец встретил ее неодобрительно.

Пу И залился истерическим лаем, попугай истошно заорал что-то оскорбительное, один только кот, бросившись Лоле под ноги по привычке всех голодных котов, вдруг застыл на месте и внимательно поглядел на нее своими изумрудными глазами. Из всей троицы только он один понял, что у Лолы неприятности.

— Ах, Аскольд, — грустно сказала Лола. — если бы ты был человеком, я бы излила тебе душу.

Кот негодующе фыркнул, он вовсе не хотел быть человеком, его вполне устраивала нынешняя ипостась. Известно же, что у кошки девять жизней, а у людей всего одна.

Лола наскоро вытерла лужу в прихожей, бросила попугаю семечек, а коту и собаке разделила пополам банку кошачьего корма.

Пу И, возможно оттого, что сам был меньше кошки, обожал кошачий корм.

Себе Лола заварила крепкого чаю. Она попробовала убедить себя что-нибудь съесть. На словах все выходило отлично, но стоило ей открыть холодильник и поглядеть на ветчину или сыр, ее сразу замутило, и пришлось ограничиться сухими крекерами.

Был седьмой час утра. Звери хрустели и чавкали, за окнами всходило солнышко, а Лола сидела совершенно одна и не знала, что делать. Хотелось громко выть или биться головой о стену. Но глупо было делать такие опасные вещи, зная, что никто не остановит, не принесет пустырника или валерианки и не подложит мягкую подушку. Итак, Маркиза рядом нет, и неизвестно, когда он будет. Она осталась одна со своей бедой. Стало быть, надобно немедленно успокоиться и встретить несчастье достойно.

Лола попробовала взять себя в руки.

Для этой цели она отставила пустую чашку и крепко обхватила себя за плечи. Помогло, но не очень. Тогда Лола встала и сделала три глубоких энергичных вдоха, после чего ей надоело валять дурака и тянуть время. Она закурила ментоловую сигарету и решила пораскинуть мозгами, причем начать издалека.

Итак, они встретились с Глебом вчера совершенно случайно. Он очень обрадовался, увидев ее, и пригласил в кафе. У нее очень кстати оказалось много свободного времени, и у него тоже. Это не удивительно, он всегда был не очень загружен.

«Но ведь шел же он куда-то и очень спешил», — возразил Лолин внутренний голос.

«Это ничего не значит, — усмехнулась Лола, — мне ли не знать его походку. Эта стремительная летящая походка вовсе не значит, что он опаздывает на важную встречу, просто он всегда так ходит, ему это очень идет… И кроме того, он вполне мог забыть про все свои дела ради моих прекрасных глаз, ведь я и вправду отлично выгляжу!»

Она вспомнила только что увиденное отражение в зеркале и брезгливо поморщилась.

В кафе они пили кофе и разговаривали. Глеб рассказывал что-то о себе. Она же, идиотка, смотрела, как шевелятся его губы, слушала его голос с легкой хрипотцой и совершенно не воспринимала сути.

Когда он вернулся из Москвы? И вернулся ли? Может быть, он приехал ненадолго? Да, но откуда тогда квартира? «А что квартира?» — тут же возразила сама себе Лола. Он что, показывал ей свидетельство о собственности и паспорт с пропиской?

В общем, квартира оказалась очень кстати, и в этом тоже нет ничего удивительного. Насколько Лола знает Глеба, он всегда был независим. Даже если он и был женат, жена не помеха, тем более что она осталась где-то в Москве. Встретил знакомую женщину, привел ее к себе — что тут странного? Но вот дальше началось непонятное Лоле.

Разумеется, она согласилась пойти к Глебу, она просто мечтала об этом. При встрече на нее нахлынули воспоминания, невозможно было расстаться с Глебом просто так. Но Лола вовсе не собиралась оставаться у него на целую ночь. У нее куча дел, звери не кормлены и вообще.., женщина должна знать себе цену. Если по первому зову женщина бросает все и немедленно бежит к мужчине, это значит, что ее никто и ничто не держит, и что ей некого бросать, а такое говорит не в ее пользу.

Они пришли к Глебу, выпили вина, ели что-то легкое — сыр, фрукты, потом занимались любовью. Лола вспомнила, как она отметила, что тело его постарело гораздо меньше, чем лицо, — осталось таким же худым и мускулистым. За восемь прошедших лет Лола приобрела некоторый опыт, теперь она была вполне искушена в искусстве любви, и Глеб показался ей не таким уж замечательным любовником, как раньше. К тому же все происходило как бы в тумане, Долины чувства слегка притупились. Но какое это имело значение? Ведь это же был Глеб, ее первая большая любовь…

Больше она ничего не помнит. Кажется, он предлагал ей еще вина, спрашивал о чем-то…

Пробуждение было ужасным. И вот теперь Лола думает, с чего это ее так развезло? Выпила она совсем немного легкого французского вина и никогда не замечала раньше за собой способности впадать в глубокий сон после занятий любовью. Напротив, такое времяпрепровождение обычно ее освежало, придавало организму силы, а глазам — блеск. Да и здоровым тот сон никак нельзя было назвать. Лола вспомнила, как болела чугунная голова при пробуждении и пересохло в горле.

Вот теперь увиденное в квартире Глеба ночью встало перед ней во всех подробностях. Но Лола уже устала переживать, страх притупился. Теперь она могла спокойно вспоминать и задавать вопросы.

Кто убил Глеба? Отчего этот кто-то не пристрелил также и ее — спящую беспомощную женщину? Знал, что она не проснется и не сможет ему помешать? И отчего Лола действительно не проснулась от присутствия чужого человека в комнате?

Даже если убийца использовал глушитель, сон у Лолы всегда был чуток, она услышала бы шаги.

Лола знала ответ только на один вопрос: она никак не могла просто так разоспаться, учитывая ее ужасное самочувствие при пробуждении, ей подсыпали снотворного. Причем снотворного плохого, которое действует с побочными эффектами. Но тогда возникает еще множество вопросов. Кто подсыпал и куда? Несомненно, это произошло у Глеба, и подсыпали в вино. Но тогда кроме него вряд ли кто-нибудь мог это сделать? И зачем, зачем он это сделал? Чтобы не было свидетелей его собственного убийства?

Лола окончательно запуталась. Ответов не было. Мыслей в голове не было.

Маркиза не было.

Лола прошла в спальню и упала на кровать совершенно без сил.

* * *

— Итак, господа, — заговорил Хорек, снова обведя взглядом невеселую компанию за столом, — будем считать, что я вас уговорил и вы приняли мое предложение.

Теперь осталась самая малость — узнать, в чем это предложение заключается.

— А что, макака тоже в деле? — осведомился Бич, скосив глаза на японца, неподвижно стоящего в углу с неизменной угодливой улыбкой.

— Осторожнее, Бич, — Хорек показал зубы, что должно было изображать улыбку, — Тамура-сан понимает по-русски.

— Да хоть бы он по-папуасски понимал, — огрызнулся медвежатник, — все равно я вас всех достану и рассчитаюсь!

— Не ставь кастрюльку на плиту, пока рыбка в речке! — усмехнулся Хорек. — Посмотрим, кто с кем посчитается! А Тамура-сан действительно в деле.., хотя, конечно, знает далеко не все и не имеет отношения к полученным каждым из вас фотографиям. Надо сказать, — Хорек понизил голос, — я и сам не знаю заказчика.

Мне поручили собрать вас всех и провести инструктаж.

— Не заливай, Хорек, — оборвал его Бич, — все равно не поверю!

— Как хочешь, — Хорек пожал плечами, — только так оно и есть. Короче, дело обстоит вот как. У одного очень богатого человека — одного из самых богатых людей в современной России — есть некий чемоданчик. Что в этом чемоданчике хранится — мы с вами не знаем, и знать это нам совершенно ни к чему. Более того, подозреваю, что знать это очень вредно для здоровья. Нам надо только знать, что этот чемоданчик очень хотят купить и готовы заплатить каждому из участников по миллиону зеленых… Хорошая цифра?

Слушатели, все еще находившиеся под впечатлением полученных фотографий, хранили молчание, и Хорек, не дождавшись ответа, продолжил:

— Хозяин не расстается с этим чемоданчиком.., ну, почти не расстается. Во всяком случае, на его охрану он тратит не меньше времени и сил, чем на свою собственную. Сейчас этот чемодан, по имеющимся у нас сведениям, находится в подмосковном особняке нашего потенциального клиента. Особняк, само собой, отлично охраняется…

— Если клиент под Москвой, какого черта ты нас сюда приволок? — прошипел Бич.

— А что, удобное место! — усмехнулся Хорек, осмотревшись. — Во-первых, Париж — хороший город, людный, в нем легко затеряться. Если бы такие люди встретились в Москве или Питере, об этом тут же пошли бы слухи, а здесь вас никто не знает. Потом, кое-кому сюда явно ближе, — Хорек повернулся к подавленно молчавшему Вензелю, — вот Костенька из Мадрида прилетел, это же совсем рядом, я уж не говорю о нашем гостеприимном хозяине Тамура-сан…

— Пижонство дешевое! — прорычал Бич. — А почему ты именно нас выбрал?

Мог бы найти помоложе и пошустрее!

— Вас выбрал не я, — Хорек снова обнажил зубы, изображая улыбку, — вас выбрал заказчик…

— Которого ты, конечно, и в глаза не видел! — насмешливо подсказал медвежатник.

— Совершенно верно, — без тени насмешки подтвердил Хорек, — которого я и в глаза не видел. А выбрал он вас, мне кажется, потому, что, кроме того немаловажного факта, что вы все недурные специалисты, каждый из вас был знаком с покойным Аскольдом…

— Аскольд-то тут при чем? — не удержался от реплики Маркиз.

— А Аскольд тут при том, что это именно он первым задумал операцию.., именно он начал интересоваться этим чемоданчиком. Кроме того, эти «молодые и шустрые» умеют только бегать и стрелять, а туг дело требует мозгов. Охрана такая мощная, что в лоб ничего с ней не сделаешь, только на пули нарвешься. Поэтому и нужны люди поумнее и поопытнее…

— Тогда причем здесь ты? — уставился медвежатник на Хорька, изображая удивление. — Насчет ума у тебя явно проблемы, а опыт у тебя только по части мокрых дел…

Хорек снова оскалился, повернувшись к медвежатнику всем корпусом, и прошипел:

— Хорош выпендриваться, Бич! Ты все отлично понимаешь! Вы все трое уже в деле, разворачиваться поздно, я вам слишком много рассказал. Так что другого выхода нет, надо работать. И если ты будешь постоянно нарываться, ничего хорошего из этого не выйдет!

* * *

Провалявшись часа два на кровати без сна и без всяких мыслей в голове, Лола встала и решила для начала позавтракать.

Ночью она думала, что, имея перед глазами страшное видение мертвого Глеба, она никогда уже больше не сможет съесть ни кусочка. Но организм требовал свое, и страшное видение уже не стояло перед глазами с такой четкостью, Лола почти привыкла к нему.

Итак, она взболтала два яйца, нарезала помидоры и посыпала все это тертым сыром, после чего поставила сковородку в духовку.

Попугай дремал на кухонном шкафу, прикрыв глаза, кот и Пу И, почувствовав аппетитные запахи, тотчас явились на кухню. Лола высыпала песику остатки миндального печенья, которое он обожал, а коту отрезала солидный ломоть ветчины.

Удивленные такой Долиной покладистостью, животные явственно пожали плечами и принялись за дело.

Отвязавшись от троглодитов, Лола съела яичницу, потом выпила большую чашку кофе со сливками и даже положила туда две ложки сахара, хотя обычно пила несладкий. Сахар нужен был для усиления умственной деятельности, что сейчас было Лоле чрезвычайно необходимо.

Однако то ли сахар попался некачественный, то ли Лола мало его съела, но просветления все не наступало, то есть Лола совершенно не представляла себе, что сейчас нужно ей делать. Мелькнула мысль оставить все как есть — понадеяться, что никто ее не видел, когда ночью она сломя голову в панике выбегала из той страшной квартиры, а водителю машины, что подвез ее к собственному дому, все, как говорится, по барабану. Однако не давало покоя то, что вырубилась Лола явно от снотворного; и вот кто и зачем ей подсыпал лекарство — волновало Лолу больше всего.

Она развернула валявшийся на полу в ванной мятый сверток, который еще вчера был шикарным костюмом от «Живанши», и тяжко вздохнула. Костюм был вымазан кровью Глеба. Лола тут же устыдилась — человек умер, а ей жалко костюма!

Одним словом, Лола осознала наконец, что она вляпалась в очень неприятную историю, а учитывая присутствующий в деле труп, еще и опасную.

В какой криминал был замешан Глеб?

Лола совершенно не представляла, чем он занимался. Как актер в Москве он не добился популярности, Лола бы узнала об этом. Но может быть, он давно уже бросил это занятие и зарабатывает деньги другим?

В том, что Глеб был не бедным, Лола не сомневалась. Ведь она видела его вчера, близко общалась. Одет он был просто, но и плащ, и костюм, и белье куплено безусловно в дорогом магазине. Пахло от него очень дорогой туалетной водой, уж в этом-то Лола разбирается. Кроме того, повадки, тот внешний лоск и безмятежность во взоре, которые достигаются лишь тогда, когда долгое время в кармане находится плотно набитый бумажник. Свой своего видит издалека, усмехнулась Лола. Нет, Глеб вполне обеспеченный человек, в этом нет сомнения… Был, тут же вспомнила она, Глеб был обеспеченным человеком. Теперь же от него осталось только мертвое тело. Да еще Долины воспоминания.

Внезапно Лола обрела решимость. Она должна во что бы то ни стало разгадать тайну смерти Глеба. В память о прошлом.

Самое трудное оказалось на что-то решиться. Лола приободрилась и стала торопливо собираться. Для начала хорошо бы съездить к тому дому, поглядеть, как там развиваются события. Лолу передернуло от мысли, что тело ее бывшего любовника будет лежать там долго-долго, и никто его так и не найдет. Что бы там ни было, а в той квартире Глеб жил совершенно один, в этом она уверена, присутствие женщины Лола угадала бы сразу.

Лола смутно помнила адрес. То есть адреса она и не знала. Так что для начала нужно вспомнить, где же находится та квартира, где убили Глеба.

Итак, вчера они вышли из кафе, и Глеб поймал машину. Что он сказал водителю? Точно, «Черная речка». Теперь Лола вспоминает, что поехали мимо Адмиралтейства, по Дворцовой площади, через мост, потом выехали на Петроградскую.., и в конце оказались.., все правильно, Черная речка, улица Савушкина. Водитель высадил их недалеко от метро, а дальше они пошли какими-то дворами.

Лоле тогда было все равно, она готова была сколько угодно идти за Глебом, несмотря на высокие каблуки. Да, вот если бы она еще запоминала дорогу… Короче, нужно определяться на месте, она обязательно найдет тот дом.

И Лола принялась собираться. Разумеется необходимо так изменить внешность, чтобы ни у каких соседей и мысли не возникло, что они видели вчера эту женщину. Загримироваться под старуху?

Нельзя, обязательно пристанут с разговорами такие же бабушки, а уж у них-то глаз наметан, мигом распознают в неизвестной старухе самозванку! Это молодых можно обмануть, а бабушек на лавочке не проведешь! Лола перебрала еще варианты: черную кожаную куртку, темные очки, волосы убрать под крутую бандану.., не пойдет, очень подозрительно. Те же бабушки мигом озаботятся, если неизвестная личность в таком прикиде будет бродить по двору.

Взять с собой Пу И? Тогда, конечно, никто не удивится, что дама гуляет с собачкой. Но уж больно приметный песик, ни к чему оставлять следы в человеческой памяти.

Внезапно Лолу осенило: беременная!

Один раз в свой практике она уже использовала такой маскарад и знала, что к беременным женщинам все относятся неплохо, не ждут от них никакого подвоха, так как подразумевается, что будущие мамочки сосредоточены только на своей внутренней жизни, а именно: гадают, мальчик или девочка, и считают, сколько раз за день он шевельнулся.

Лола вытряхнула вещи из платяного шкафа и нашла невесть как затесавшийся туда джинсовый комбинезон, — в котором ходят беременные, — в нем очень удачно размещается большой живот. Не менее удачно разместив в комбинезоне подушку, Лола наложила на лицо специальный «беременный» макияж — навела коричневые пигментные пятна и темные круги под глазами. Подретушировала лицо так, чтобы нос казался больше, щеки — слегка одутловатыми, у беременных вечно лицо распухает! Волосы зачесала гладко и завязала темной шелковой лентой, стерла маникюр — и пожалуйста, будущая мамаша перед вами. Только видно, что молодая, а уж какая — красивая, некрасивая, худая, толстая — это никого не волнует. Одно слово — беременная!

Наказав зверям вести себя прилично и оставив кота за старшего, Лола с большими предосторожностями выскользнула из квартиры. Сюда они переехали всего три месяца назад — Леня купил большую четырехкомнатную квартиру по просьбе Лолы, которой надоело вечно натыкаться на зверей, — так что с соседями были едва знакомы, но кто-то мог бы заинтересоваться, отчего вместо Лолы из квартиры выходит дама в интересном положении.

На улице Лола подняла руку. Остановились скромные «Жигули».

— До «Черной речки», там покажу, — сказала она, с кряхтением усаживаясь в машину.

— Не родишь? — подозрительно спросил пожилой водитель.

— Что вы! — Лола рассмеялась как можно счастливее. — Еще два месяца…

Водитель все-таки поглядывал на нее всю дорогу с опаской.

— Вот тут, пожалуйста, — сказала Лола, увидев знакомый проход между домами. Несомненно, вчера они с Глебом шли здесь.

Водитель покачал головой и вернул половину денег.

— Бери, бери, фруктов купишь, в твоем положении витамины требуются… — сказал он, перед тем как уехать.

Лола даже слегка усовестилась — уж больно симпатичный попался дядечка.

Она не спеша пошла мимо гаражей вперед — беременные никогда не торопятся.

Миновала один дом, потом двухэтажное кирпичное строение — не то бывший детский садик, не то дом пионеров, — после чего остановилась у серого пятиэтажного дома. Она была у цели, это был именно тот дом. И квартира находится вон в той парадной, третьей с краю. Квартира на втором этаже, от лестницы наискосок.

Лола помнит точно.

У нужной парадной роились старушки. Скамейка была вся ими усижена, как мухами, затесался даже один старичок приличного вида. Лола подошла, чуть волоча ноги, и остановилась возле скамейки, тяжело дыша.

— Что, девонька? — немедленно всполошилась одна из бабулек. — Нехорошо тебе? Тошнит?

— Да нет, поясницу что-то ломит, — поморщилась Лола.

Старичок, как истинный джентльмен, тут же вскочил со скамейки. Лола благодарно улыбнулась и села, вытерев несуществующую испарину со лба.

— Вот я и говорю, — продолжала старуха прерванный рассказ, — спрашиваю я его, что случилось, мол? А он и говорит, сердитый такой: человек, мол, умер, а вам и дела нету! Мог бы тут проваляться не знаю сколько месяцев, если бы мы не приехали! Я и спрашиваю, а с чего вы-то приехали, «скорая»? Что ли, он сам успел позвонить, пока плохо не стало? Он мне отвечает: мы, мол, не «скорая», а «труповозка». Тому, говорит, жмурику «скорая помощь» уже без надобности, ему торопиться некуда. Вот как нехорошо выразился про покойника, а отчего умер, так и не сказал — с сердцем ли плохо стало или еще от какой болезни. Потом другой, что постарше, и говорит мне, что верно кто-то из соседей позвонил, потому что когда они приехали дверь была открыта.

— А милиция, — заикнулась Лола, — милиция была?

— А тебе, милая, про такое вообще лучше не слушать, — строго сказала бабушка и поджала губы, — ты о ребеночке лучше думай, а про покойников не надо…

Не было никакой милиции. А ты из какого дома?

Лола поскорее поблагодарила вежливого дедушку за то, что уступил место, и пошла, думая, что все очень странно. Теперь она могла быть уверена только в одном: труп был. То есть вчера ей ничего не приснилось и не привиделось со страху, Глеб действительно мертв. Странно же было то, что не приехала милиция, странно было то, что санитар сказал, что человек умер, а не убит. И самое удивительное было то, что санитары попали в квартиру, потому что Лола твердо помнила, что когда она выскочила ночью на лестницу, дверь мягко захлопнулась за ней, и замок щелкнул.

Лола даже остановилась посреди дороги. Ну да, она просто слышит в ушах звук щелкнувшего замка. Значит, кто-то вошел в квартиру, обнаружил тело и позвонил.

Но после такой находки человек должен прежде всего звонить в милицию. Они приедут и сами уже определят, кого еще нужно звать. Во всяком случае, разных служб понаехало бы на такой труп множество! Соседи бы обязательно заметили, кстати, их в понятые пригласили бы непременно. А тут — просто приехали и потихому увезли в морг.

Лола склонна была доверять старушкам на лавочке, обычно они очень наблюдательны. В полной прострации Лола подходила к метро. Рыжий красномордый мужик обогнал ее, обругал тетехой, толкнул и ударил локтем в живот. Лола расстроилась — а если бы и вправду она была беременной? Все-таки люди ужасно грубые.

От удара подушка перекосилась набок, что вызывало легкие недоумевающие взгляды у встречных прохожих. Лола кое-как пристроила подушку на место и поехала домой. Получалось, что ничего важного она не выяснила.

Тяжко вздыхая, она открыла дверь квартиры, и в это время чьи-то жесткие руки схватили ее за плечи, втащили внутрь и прижали к стене в прихожей. Лола хотела было заорать, но обнаружила, что это Маркиз собственной персоной стоит в прихожей и грозно сверкает на нее глазами.

— Ленечка, — пискнула Лола, — как же я рада…

Договорить она не успела, потому что Леня рывком оторвал ее от стены, протащил в гостиную, бросил на диван и швырнул на журнальный столик перед диваном фотографию.

— Ну, — свирепо вопросил он, — что это такое?

— Ты как обращаешься с беременной женщиной? — капризно заговорила Лола, чтобы немножко потянуть время. — Вот рожу сейчас прямо на этом диване, тогда узнаешь!

— Заткнись, — проскрежетал Маркиз, — прекрати паясничать и погляди на снимок!

Лола осторожно скосила глаза на валявшуюся фотографию, тут же вскрикнула, соскочила с дивана так резко, что если бы и впрямь была в интересном положении, не миновать бы преждевременных родов.

— Осторожнее, — насмешливо посоветовал Леня, — а то еще действительно родишь ненароком…

Лола не обратила на его слова внимания, она впилась глазами в цветной снимок.

На фотографии были два человека: мужчина и женщина.

Точнее, женщина и мужской труп, потому что черная дыра во лбу, залитом темной густой кровью, как пишут в милицейских протоколах, была несовместима с жизнью.

Мужчина был Глебом Хованским, а женщина, безмятежно покоящаяся в объятиях мертвеца, была она сама, Лола.

Совершенно машинально отметив, что во сне она не слишком фотогенична, Лола отбросила фотографию, как будто это была ядовитая змея, и плюхнулась на диван.

— Ну? — в который раз грозно прорычал Маркиз. — Что ты можешь мне сказать по этому поводу?

— А ты? — огрызнулась Лола. — Что ты можешь сказать? Ты возвращаешься из Парижа и показываешь мне снимок. Как он к тебе попал? И откуда ты знаешь, что это не монтаж?

— Это не монтаж, — спокойно ответил Маркиз. — Люди, которые сделали этот снимок, не мелкие мошенники. Фотография подлинная, ты ведь не станешь отпираться? Кто этот тип, вернее, кем он был до того, как его застрелили?

— Дай закурить, — выдохнула Лола.

— Беременным нельзя, — хмыкнул Леня, но, заглянув Лоле в глаза, решил не ерничать и протянул ей сигарету.

Лола закурила и, отвернувшись в сторону, монотонным голосом рассказала ему обо всем, что произошло с ней вчера.

— Ну и ну! — Маркиз нервно ходил по комнате. — Слушай, у меня просто нет слов! Где были твои мозги? Хотя понятно где, можешь не отвечать. Но хотя бы элементарная осторожность должна быть! Идти с первым встречным!

— Ты что, не понял? — устало ответила Лола. — Мы с ним были знакомы черт знает сколько лет, просто очень давно не виделись. У меня не было никаких причин ему не доверять… И хватит меня воспитывать!

Теперь ты расскажи, откуда взял снимок!

Леня откашлялся и коротко рассказал ей о встрече в Париже.

— Так, — медленно протянула Лола, когда он замолчал, — так-так…

Маркиз, безошибочно уловив зловещие интонации, на всякий случай отошел в другой угол комнаты. Но это не помогло, потому что Лола, быстро вытащив подушку, которая служила ей вместо живота, метнула ее в Леню. Он успел увернуться и подхватить подушку.

— Лола, — с упреком сказал он, — сейчас не время…

— Что? — Она вскочила с дивана и бросилась на него. — И ты еще вздумал меня воспитывать! Ты говорил, что у меня нет мозгов! А сам-то, сам! Подлец! Это из-за тебя убили Глеба!

— Вот еще, — слабо протестовал Маркиз, понимая в душе, к чему она клонит, — при чем тут я?

— Все из-за тебя! Меня подставили только из-за тебя! На самом деле им нужен был ты во что бы то ни стало! Скажите, какой незаменимый! Мошенник высшего класса!

— Нуда, — самодовольно подтвердил Леня.

— И чтобы заставить делать то, что им нужно, они решили тебя шантажировать!

— Конечно, они же знали, что я никогда не брошу тебя в беде!

— Ты меня в нее втравил! Из-за вашей возни убили совершенно постороннего человека! — надрывалась Лола.

— Вот в этом я не уверен, — Маркиз опасливо поглядывая на Лолу, рискнул подойти поближе. — Понимаешь, втравили конечно нас в очень серьезную и опасную историю, но вот что твой Глеб никак к ней не причастен и оказался без вины виноватый, я не верю. Сама же говорила, что подсыпать тебе какую-то гадость в вино мог только он. Значит, он был в курсе…

— В курсе чего, — насмешливо перебила Лола, — что его убьют? И сам на такое согласился?

— Ну, не перегибай палку, — поморщился Леня, — ты прекрасно понимаешь, о чем я. Его наняли, чтобы он встретил тебя, заманил в постель и усыпил. А дальше все пошло по другому сценарию.

— Не могу поверить… — пробормотала Лола, — и потом, мы встретились совершенно случайно! Я сама его окликнула…

— Дорогая, — снисходительно улыбнулся Маркиз, — ты же говорила, что он задел тебя и обогнал. Странно было, если бы ты его не узнала! Очевидно, он был уверен, что ты его окликнешь, иначе придумал какой-нибудь другой способ. И вообще, Лола, не обижайся, но если бы ты не пошла к нему и не…

— Он мой первый мужчина! — вздохнула Лола. — Я его так любила, я не могла не пойти…

— Связался черт с младенцем! — возмущенно заговорил Леня. — Ты же была еще школьницей!

— Вовсе нет, — возразила Лола, — мне было почти восемнадцать…

— Однако, дорогая, — с изумлением заговорил Леня, — как долго тебе удалось сохранять невинность! И это в наш распущенный век!

— А я, знаешь, до пятнадцати лет была гадким утенком, — нехотя призналась Лола, — такая неуклюжая и костлявая, что самой противно было в зеркало смотреть. Потом разрослась конечно, похорошела, но уже ни на кого не смотрела, кроме Глеба…

— Странно, — заговорил Леня, — а я почему-то думал, что ты все детство и юность была хорошенькой, этакая набоковская нимфетка…

— Такие обычно вырастают стервами, а я разве такая?

Лола обиделась, и Леня решил сменить тему.

— Слушай, о чем мы говорим? — сердито воскликнул он. — У нас грандиозные неприятности! Нужно думать, как выпутаться из этого дерьма, а мы удалились в воспоминания!

— Теперь я понимаю, отчего там было все так странно, — задумчиво сказала Лола, — просто приехали и увезли труп. Никакой милиции.., как же в таком случае они намереваются нас шантажировать?

— Эта «труповозка» тоже, наверняка, была подставная, — заметил Леня, — нарочно сказали старухам, что человек умер, а не убит, чтобы оправдать отсутствие милиции.

Что касается шантажа, то не беспокойся, найдут они способ. Пока труп у них…

— Значит, нужно выкрасть этот труп! — заявила Лола.

— Ты что, совсем рехнулась? — заботливо осведомился Леня. — Откуда мы его будем красть? Мы ни малейшего понятия не имеем, где он сейчас находится! Или ты думаешь, что притворишься безутешной вдовой и тебе его выдадут по первому требованию?

— Пока мы его не найдем, я не смогу спать спокойно! — заявила Лола.

— И очень хорошо! Если бы ты поменьше спала, то ничего бы и не случилось! — вспылил ее компаньон.

— Попробовал бы сам не спать после снотворного! — обиделась Лола. — Думаешь легко? И вообще, у меня стресс! Меня оскорбили в лучших чувствах. Что может быть ужаснее, чем поруганная первая любовь?

Она подобрала с полу подушку, уткнулась в нее и картинно зарыдала. Леня неожиданно успокоился: раз Лолка снова начала работать на публику, стало быть, все не так плохо. А то он уже начал волноваться, когда увидел ее, такую несчастную, в коричневых пятнах, с дурацкой подушкой вместо живота.

Он не стал подсаживаться к Лоле и пытаться ее успокоить, гладя по головке.

Не стал он суетиться рядом со стаканом воды, заботливо лепеча, чтобы Лолочка успокоилась. Не стал он демонстративно кружить по комнате с мобильным телефоном наперевес, крича, что если Лола не прекратит истерику, он немедленно вызывает «скорую помощь», и тогда приедет строгий врач и вкатит три укола, которых Лола всегда ужасно боялась. Не стал он применять самое жестокое, но действенное средство: отлупить Лолу от всей души по щекам и выволочь под холодный душ.

Нет, Леня спокойно переобулся в прихожей, снял пиджак и повесил его в шкаф, подозрительно поглядев на попугая.

Попугай Перришон мог, рассердившись на Леню или просто из хулиганских соображений, обгадить одежду, причем выбирал исключительно безумно дорогие Ленины пиджаки.

Леня разобрал дорожную сумку, положил бритву на полочку в ванной, а грязное белье — в стиральную машину, неторопливо прошел на кухню и занялся кофе. Лоле наконец надоело рыдать, и она появилась там же, громко всхлипывая и сморкаясь. Леня был наготове и тут же предъявил ей зеркало. Лола охнула и резво побежала в ванную.

Она появилась оттуда через пять минут с чисто вымытым лицом, заколотыми волосами и без дурацкого комбинезона. Туго затянув поясок халата, Лола присела на табурет и придвинула к себе чашку с горячим кофе.

— Есть нечего, — ворчливо заметил Маркиз, — ветчины на один бутерброд осталось, обедом и не пахнет…

— До того ли мне было! — огрызнулась Лола, и Леня не мог с ней не согласиться.

— Серьезное дело, — сказал он, отхлебывая кофе, — с размахом люди работают.

Сколько народу пристегнули — нужно было тебя заманить, этого твоего убить, про остальных я уж не говорю. У Бича внука похитили, у Вензеля еще кого-то…

— Это говорит только о том, что они ни перед чем не остановятся, им очень нужен тот самый чемоданчик. Ленечка, а что в нем, а? — У Лолы от любопытства заблестели глаза.

— Понятия не имею, — Леня пожал плечами, — могу только предполагать, но такая чушь в голову лезет, что даже тебе не скажу. А вообще-то это все говорит о том, что в деле замешано очень много народу. А когда много народу, то обязательно должна где-то произойти утечка…

— И мы можем попробовать… — Лола умоляюще поглядела на него, — Ленечка, ты же понимаешь, что если даже все удастся, операция пройдет успешно, и вы добудете этот проклятый чемоданчик, не будет нам покоя!

— Разумеется, не будет. Только дурак может думать, что в случае успеха каждому честно отдадут заработанный миллион и отпустят восвояси. Раз в дело замешан Хорек, хорошего ждать не приходится.

Скорее всего, потом они намерены просто уничтожить всех четверых.

— Ой! — Лола зажала рот рукой.

— Не волнуйся, девочка, я ведь тоже не новичок в своем деле, — улыбнулся Леня, — как-нибудь выкрутимся. А пока давай-ка съездим на Черную речку, поглядим что и как. Все равно больше делать нечего.

Лола улыбнулась ему и поймала себя на мысли, что она больше не боится. Леня здесь, а значит она больше не одна. Вместе они справятся с любыми неприятностями.

* * *

— Вон, смотри, — Лола высунулась из машины, — вон тот серый кирпичный дом, третья с краю парадная, на третьем же этаже.

— Так-так, — сказал Леня, внимательно оглядев фасад дома, — какая, говоришь, квартира?

— На третьем этаже, наискосок от лестницы, а на площадке там четыре квартиры…

Они вышли из машины и обошли дом.

— Вот те окна и балкон, — сказал Леня, подсчитывая, — там был балкон?

— Не помню, — виновато призналась Лола.

— Чисто детский сад, — вскипел Маркиз, — сколько раз тебе повторял: в незнакомом месте сразу же определись! Где ванная, где кухня, куда окна выходят, есть ли балкон или лоджия, далеко ли пожарная лестница!

— О Господи, да я же не работать туда ходила, а.., к любимому человеку! — Лола тоже рассердилась.

— Тем более! Раз твой любимый человек оказался подозрительным растленным типом!

Лола только махнула рукой и промолчала, потому что все равно крыть было нечем.

— Так-так, предположим, что это именно тот балкон, — бормотал Леня, — и что мы видим?

Балкон по летнему времени был раскрыт настежь, из комнаты слышался громкий голос радиодиктора, а на самом балконе топорщилось на ветерке сохнущее белье: женская блузка, полотенце и две пары розовых трусов весьма впечатляющего размера.

— Покойник устроил постирушку, — Леня вопросительно глянул на Лолу, — или ты перепутала дом?

— Ничего я не перепутала. Именно из этой парадной его утром увезли. И бабули тут сидели…

— Тогда устраиваем разведку боем, — решил Маркиз, — только нужно раздобыть два белых халата…

* * *

Леня несколько раз подряд надавил кнопку звонка. Из глубины квартиры послышалась резкая, требовательная трель, на которую тут же ответил пронзительный женский голос:

— Ну иду, иду, кого еще принесло!

Дверь распахнулась безо всяких вопросов, и на пороге появилась пышная молодящаяся дама зрелого возраста в бордовом плюшевом халате, едва сходящимся на обильных телесах, с накрученными на розовые пластмассовые бигуди волосами цвета «темный махагон», стыдливо прикрытыми прозрачной капроновой косыночкой.

Леня машинально прикинул размеры и определил, что розовые трусы на балконе именно ее, ничьи больше.

Увидев на пороге мужчину и женщину в белых халатах, хозяйка всплеснула руками и воскликнула визгливым голосом:

— Это «скорая», да? Так это вам, наверное, к Олимпиаде Самсоновне, к ней все время «скорую» вызывают Это вам выше этажом надо, в семнадцатую квартиру! Там Олимпиада Самсоновна живет, она женщина пожилая и часто болеет! Это в семнадцатой квартире, на пятом этаже.

Она с невесткой живет, вдвоем. Сын у нее в тюрьме, а она вдвоем с невесткой. Так что это вам к ней, наверное, она чуть что — сразу «скорую» вызывает…

Маркиз попытался остановить непрерывный поток красноречия и вклинился в монолог бордововолосой прелестницы:

— Мы, дама, по другому поводу! Проводится поголовная дератизация! У вас домашние животные имеются?

Хозяйка, услышав незнакомое слово «дератизация», растерялась и на мгновение замолкла, удивленно хлопая глазами.

Затем она опомнилась и переспросила:

— Поголовная что?..

— Дератизация, — повторил Маркиз, — имеете собак, кошек?

— А это что такое? Нет, собак и кошек не имею! Не выношу их! Это вам, наверное, к Капитолине Антоновне, ниже этажом! Это у нее три кошки и собака, так это просто ужас какой-то! К ней если зайдешь за солью или там просто так поговорить, так это просто кошмар, что делается! Пахнет как, извините, на вокзале, и всюду шерсть! А я этого всего не выношу, особенно когда шерсть или там, например, запах. А это у Капитолины Антоновны, в тринадцатой квартире, у нее собака и три кошки, так это вам к ней, наверное, нужно, на второй этаж, а у меня, слава Богу, ничего этого нету, ни кошек, ни собак…

— Дератизация проводится независимо от наличия домашних животных, — сурово отрезал Леня и поправил марлевую маску, закрывавшую нижнюю часть его лица, — проводится повсеместно и в обязательном порядке!

Он отодвинул хозяйку в сторону и решительно вторгся в ее квартиру. Лола двинулась следом, как корабль за ледоколом.

— Это что за деэротизация такая, — взволнованно проговорила хозяйка, догоняя незваных гостей, быстро обходивших ее квартиру. — Это что, эпидемия, например, надвигается?

— Возможно, — строго бросил Маркиз, оглядывая очередную комнату, — в Купчино обнаружена крыса, являющаяся носителем чумного сибирского энцефалита. Возможно распространение инфекции.

— Ужас какой! — всплеснула руками перепуганная женщина. — Так что, прививки делать будут?

— Возможно, — повторил Леня, — этот вопрос решается на высшем уровне. — И он значительно указал пальцем в потолок, в направлении квартиры болезненной Олимпиады Самсоновны.

— Ужас какой! — Хозяйка схватилась за сердце, точнее за самую выдающуюся часть своей впечатляющей фигуры. — А что вы-то делаете?

— Обнаруживаем и ликвидируем очаги возможных распространителей! — строго пояснил Леня и повернулся к Лоле:

— Сестра, обработайте пол в этом углу, мне кажется, здесь возможны очаги!

Лола кивнула и посыпала пол обыкновенной поваренной солью из плотного белого пакета с красным крестом.

— Домашних животных у вас нет, — снова обратился Маркиз к хозяйке, — но все равно будьте осторожны — это вещество крайне ядовито!

— Так что же, теперь и подметать здесь нельзя? — заметно огорчилась хозяйка.

— Три дня нельзя, а потом, конечно, можете подмести. Только соблюдайте крайнюю осторожность, во время уборки обязательно наденьте резиновые перчатки и респиратор.

— У меня нет респиратора! — в ужасе простонала женщина.

Леня посмотрел на нее в изумлении: должно быть, впервые ему встретился человек, у которого нет респиратора.

— Как можно жить без респиратора?

Ну ладно, в крайнем случае можно обойтись марлевой повязкой…

— Хорошо, доктор, — хозяйка испуганно кивнула, — спасибо вам большое, доктор…

— Не за что, — твердо ответил Леня, — мы всего лишь выполняем свой профессиональный долг!

Они прошли во вторую комнату, и Лола схватила Маркиза за локоть.

— Здесь, — проговорила она вполголоса, — это.., это лежало здесь.

— Вы хотите сказать, сестра, — нарочито громко произнес Маркиз, — что здесь наиболее вероятный очаг распространения? Ну что ж, давайте тщательно обработаем это место! У вас здесь спальня, — повернулся он к хозяйке, — вы спите на этой кровати?

— Нет, я здесь не сплю, — засуетилась хозяйка, — у меня гостил один родственник… — И она скромно потупилась.

— Как фамилия? — осведомился Маркиз, доставая планшет с прикрепленным к нему листом.

— То есть… — дама окончательно растерялась, — вообще-то не совсем родственник… Вообще-то я ему сдавала квартиру… Но ведь это сейчас уже разрешается…

— Разрешается, — подтвердил Маркиз, — если ставить в известность налоговую инспекцию. Так как фамилия этого вашего.., не совсем родственника?

Дама захлопала белесыми ресницами и проблеяла — Вообще-то я не спросила у него фамилию… Такой приличный молодой человек, очень интеллигентный…

— Фамилию надо спрашивать, — строго заметил Маркиз, — всякие люди попадаются.

Он убрал планшет и снова повернулся к Лоле:

— Сестра, внимательно обследуйте очаг возможного распространения инфекции.

Тем более что здесь ночевал неопознанный переносчик возбудителя.

— Вы думаете, — испугалась хозяйка, — вы думаете, он мог быть переносчиком?

— Дама, — раздраженно ответил Леня, — с виду вы — вполне интеллигентная женщина, а на поверку выходит — хуже бабки деревенской! Пускаете в квартиру невесть кого, а потом будете удивляться, когда заболеете! И ведь к нам тогда побежите, к врачам! Жаловаться станете — почему не лечим? А что там лечить, когда поздно уже?

Сначала хозяйка обиделась, что ее назвали деревенской бабкой, потом испугалась, что заразилась.

— Эта болезнь.., ну, которая у той крысы , она очень опасна? — робко пролепетала она.

— В сорока пяти случаев из ста — летальный исход! — сурово ответил Леня и, видя, что лицо несчастной хозяйки приобрело цвет Лолиного любимого сыра рокфор, смягчился: — Но если вовремя захватить, то вполне возможно, что вылечитесь, и даже осложнений не будет… А осложнения, имейте в виду, могут быть самые что ни на есть тяжелые, вплоть до полного паралича!

Дама охнула и осела на руки подскочившей Лоле.

— Ну я так и знала, — простонала она, — так и знала, что будет несчастье!

Покойника сегодня видела! Как раз прихожу утром, а его выносят! Это со второго этажа Федор Ефремович умер.

— От чего? — спросила Лола.

— От старости, одинокий больной был старик, ну я так и знала, что не к добру! — И она залилась слезами.

— Доктор, успокойте больную! — вскрикнула Лола.

С помощью Маркиза расстроенную даму отволокли на диван. Леня строго спросил фамилию и вытащил из кармана чистый бланк. Разные нужные бумажки он всегда носил с собой.

— Значит, сестра вам выпишет направление на анализы, завтра с утра ступайте в свою участковую поликлинику, там они в курсе. И еще дайте координаты своего жильца, его обязательно нужно обследовать!

— Но я не знаю, как его найти! — жалобно возопила хозяйка. — Мне порекомендовал его Эдуард Семенович, я знаю его много лет!

— Адрес этого самого Эдуарда Семеновича! — рявкнул Маркиз.

Хозяйка дрожащей рукой записала адрес.

— Где у вас телефон? — Леня вышел в прихожую.

Лола в это время под предлогом обрабатывания всех щелей, тщательно обследовала помещение.

— Сестра, вы закончили? — Леня стоял на пороге. — Тогда едем, еще много работы…

И они отбыли, оставив хозяйку квартиры в расстроенных чувствах.

— Слушай, я ничего не нашла, никаких следов! — пожаловалась Лола в машине. — То есть квартира безусловно та самая, я узнала комнаты и мебель, но все чисто, никаких пятен!

— Да был ли он вообще? — ворчал Леня. — Раз «труповозка» увезла совершенно постороннего старика, то куда этот-то делся? Ладно, сейчас узнаем у Эдуарда Семеновича.

— Как бы она его не предупредила… — с сомнением проговорила Лола. — Не все же такие идиотки, как она, еще не пустит в квартиру…

— Не сможет она его предупредить, что я, по-твоему, у телефона делал? — буркнул Леня. — А ты тоже хороша, не могла утром выяснить, того ли покойника вывезли.

— Да какая разница, вывезли, не вывезли, — вскипела Лола, — главное, ночью он был, а потом пропал! И где его искать, понятия не имею!

Они сняли в машине белые халаты и появились у нужной квартиры уже в цивильном.

— Кто там? — спросили за дверью в ответ на звонок.

— Милиция, — гаркнул в ответ Маркиз, — уголовный розыск! — И сунул в глазок красное удостоверение, которое тоже постоянно носил с собой на всякий пожарный случай.

— Что еще такое… — заворчал Эдуард Семенович, но послышался звук отпираемого замка, — что еще за надобность до меня…

— Вы рекомендовали жильца Ангелине Сергеевне Кукушонок? — с места в карьер начал Маркиз, увидев перед собой тщедушного старичка с румяной лысиной.

— Да-а… — растерянно ответил старичок, — а в чем, собственно, дело?

— А в том, что ее сегодня обокрали! — припечатал Маркиз и добавил сурово:

— Будем признаваться или будем запираться?

— Но-но-но, а я тут при чем? — задиристо сказал старик, отступая, впрочем, в глубину квартиры, и добавил склочно:

— А вы из какого отделения милиции — из девятнадцатого или из двадцать третьего?

Но Леня не попался на провокацию, не на того напали.

— Из городского, — веско произнес он, — из городского отделения! Отдел по борьбе с кражами в особо крупных размерах!

— Как, — удивился старикан, — неужели у Ангелины — в особо крупных размерах?.. Да у нее и красть вроде нечего…

— Вопросы будем задавать мы! — находчиво ответил Леня и тут же задал этот самый вопрос:

— Как фамилия человека, которого вы рекомендовали гражданке Кукушонок? Его координаты?

— А вы, простите, кто будете по званию? — поинтересовался упорный Эдуард Семенович.

— Капитан милиции Несгибайло, — сурово отчеканил Маркиз и помахал перед стариканом закрытым красным удостоверением, — а это — старший лейтенант Тузикова!

Лола заморгала глазами и раскланялась.

— Товарищ капитан, — заныл старик, — да я его фамилии-то и не знаю. Так, один тип, Мика его зовут…

— Кто таков?

— Честно говоря, темная личность, мелкий жулик, — признался старик, — но я его давно знаю… Жулик-то он жулик, но не полный дурак, не стал бы обносить квартиру, ведь на него сразу выйти можно…

— Адрес! — сурово пресек нытье старика Маркиз.

— Где-то у меня было… — старик скрылся в дебрях квартиры и вернулся с бумажкой в руках, — тут недалеко, на Торжковской… Ну надо же, какая история с Ангелиной-то. — Он сокрушенно покачал головой.

— Нечего в дом всяких проходимцев пускать! — наставительно произнес Маркиз. — Вы же сами и посодействовали.

— А я что? — старик почесал розовую лысину. — Мое дело — предложить. Она сама согласилась, на деньги польстилась, дура…

Эдуарду Семеновичу наказали сидеть дома, предупредив, что еще вызовут.

* * *

Машина свернула на Торжковскую, Леня слегка притормозил, ища нужный дом.

— Мика, Мика, — бормотал Маркиз, — какой же он Мика, когда ты говорила, что он Глеб?

— Это конечно не он. Мика, наверное, только насчет квартиры договорился, а Глебу дал ключ, чтобы хозяйка его не видела… Вон в тот тупик, — Лола махнула рукой, — там и машину припарковать удобней…

Они уже ехали вдоль дома, когда вдруг что-то большое и темное пролетело мимо и шлепнулось на капот стоящей у дома иномарки. Раздался глухой тяжелый удар, а следом дикий женский крик, который едва не перекрыл вой включившейся сигнализации.

Маркиз мигом приткнул машину к обочине.

— Пригнись, — резко прошипел он, — пускай люди думают, что машина пустая…

— Судя по всему, это тот самый нужный нам подъезд, — прошептала Лола, разглядывая список квартир в театральный бинокль, который валялся у Маркиза в «бардачке» опять-таки на всякий случай. — И квартира этого Мики на шестом этаже.

Не бывает таких совпадений, должно быть, это он спикировал… Неужели тот божий одуванчик его предупредил, и Мика решил от страха перед милицией покончить с собой?

— Я тебя умоляю! — отмахнулся Маркиз. — Тут не мелодрама, а триллер! Ему помогли.

Вокруг упавшего человека и поврежденной машины собирались многочисленные зрители. Кто-то потрогал безжизненное тело и безнадежно махнул рукой — покойник! Женщина не переставая выла, ее никто не успокаивал — еще не успели.

— Смотри, вон они, больше некому! — зашептал Маркиз.

Из подъезда вышли двое — подтянутый, аккуратно одетый мужчина и девушка. Девица была интересная, высокая длинноногая блондинка. С виду пара была самая обычная, но что-то Лолу насторожило. Во-первых, они молчали. Девушка не улыбалась и не оглядывалась на своего спутника. Он же вышел из подъезда первым и даже, не придержал для нее дверь.

Такое невежливое поведение простительно невоспитанным подросткам, но когда мужчина совершенно не интересуется своей более чем интересной спутницей.., это значит.., это значит, что у них чисто деловые отношения.

— Не бывает совпадений, — шепнул Леня и тихонько тронул машину с места, — несомненно это они попросили несчастного Мику полетать.

— Неужели этот божий одуванчик с розовой лысинкой их предупредил? — изумилась Лола.

— Думаю, старикан ни при чем, они просто подчищают концы, чтобы никаких следов не осталось.

Двое все так же шагали молча, не оглянувшись на сборище возле трупа, что несомненно говорило в пользу умозаключений Маркиза. Они сели в ожидающую машину только через два квартала.

— Машина несомненно угнанная, так что нет смысла записывать номер, — вздохнул Леня, — долго я за ними ехать не смогу — рассекретят.

— А долго и не надо, — заметила Лола, — вон девица выходит.

Девицу высадили у большого магазина женской одежды, и Лола тоже выскочила почти следом за ней, прихватив пакет с необходимыми для слежки принадлежностями.

Войдя внутрь, девица не стала торопиться — если женщина бежит по магазину дамской одежды и косметики, это значит, что либо у нее украли кошелек, либо она сперла что-то и теперь удирает от возмездия То есть она обязательно вызовет подозрения. Девушка выглядела вполне прилично, одета была неброско, но летний брючный костюм был несомненно очень дорогим. Не то что Лола: в простых бежевых брюках и шелковой блузке цвета кофе с молоком, стянутой узким ремешком.

Девица не спеша двигалась по магазину, изредка задерживаясь у зеркальных витрин.

«Проверяет, нет ли слежки!» — сообразила Лола и сделала равнодушно-скучающее лицо.

Девица застряла в отделе сумок, попросила показать одну, потом вторую. Лола в это время скользнула в кабинку для переодевания, вытащила из пакета темно-рыжий кудлатый парик и ярко-красную трикотажную кофту навыпуск. Мигом убрав волосы под парик, Лола запихнула в пакет ненужную блузку и выскочила из примерочной, как оказалось, очень кстати, потому что преследуемая девица припустила к выходу из магазина. Лола выскочила почти следом, надеясь, что она достаточно изменила свою внешность.

Девица бойко чесала по улице, завернула за угол и вошла в здание, на котором было несколько вывесок. Лола рванула за ней и успела заметить, как девица в холле распекает немолодую тетку в форме уборщицы. Та стояла молча, но в глазах ее, по наблюдению Лолы, отражалось сильное недовольство.

Девица закончила отповедь и неторопливо пошла по коридору, цокая каблуками, уборщица злобно швырнула швабру и пнула ногой ведро с водой, проворчав что-то себе под нос.

Лола придвинулась ближе и нерешительно покашляла.

— Тебе чего? — сердито обернулась уборщица, очевидно Лолин вид в парике и красной кофте не внушал ей доверия.

— Хм.., как бы мне узнать, кто это сейчас с вами разговаривал? — робко спросила она.

— А тебе-то что за дело? — неприязненно отозвалась уборщица.

Лола отступила за фикус, чтобы никто кроме тетки ее не видел, и вдруг залилась слезами.

— Отбила, отбила, — вполголоса причитала она, — увела, совсем увела, проклятая — — Кого это она у тебя отбила? — подозрительно осведомилась уборщица. — Кого увела? Мужа, что ли?

— А как вы догадались? — Лола высморкалась в большой платок.

— Что, правда, мужа она у тебя увела? — Тетка придвинулась ближе. — Рассказывай…

Лола обстоятельно рассказала, как муж ее Витенька стал поздно возвращаться домой, все врал ей, что срочная работа, а от самого пахнет такими духами — наверное, французские… И в выходные тоже норовит из дома улизнуть, все у него работа.

Она, Лола, не лыком шита, отпустила его в прошлую субботу, а сама и проследила.

И увидела, что он встречается с этой.., вот что сейчас-то тут была. С тех пор Лола следит за ней и вот только теперь узнала, где разлучница работает. Так что уж будьте так добры, помогите.., а уж она-то не постоит…

В подтверждение своих слов она сунула тетке две сложенные пополам сотенные купюры.

— Это можно, — оживилась тетка, — адрес-то я тебе скажу, вот только ты не перепутала? Потому что баба эта, Елена-то Ферапонтова, секретаршей в нашей фирме работает и у директора в любовницах состоит. Оттого и чувствует себя здесь полной хозяйкой, что директор делает все как она велит! Просто крутит им! Вот как мужика в руки взяла!

Лола заверила, что девица та самая, стало быть она многостаночница, а таких вообще надо поганой метлой выметать!

Уборщица от души с ней согласилась, сбегала куда-то и принесла адрес и телефон злой разлучницы. Лола поскорее убралась подальше, сжимая в кулаке заветную бумажку.

Леня подхватил ее в машину через три квартала и, выслушав Лолу, огорченно развел руками, сообщив, что второго фигуранта он упустил. Тот бросил машину и рванул проходными дворами, а когда Леня, чуть погодя, бросился следом, того и след простыл.

— Ничего, теперь у нас есть адрес и место работы этой самой Елены Ферапонтовой, — великодушно сказала Лола, — а то, что тот второй, ее партнер, так удачно от тебя ушел, доказывает, что мы с тобой не ошиблись, и эти двое несомненно приложили руку к смерти Мики.

— Значит, кто-то договорился с Микой о найме квартиры, потом послали туда твоего Глеба, — пробормотал Маркиз, — а потом Мику устранили, чтобы не дал никакой наводки, если кто будет искать…

— Но почему не хозяйку и не этого самого Эдуарда Семеновича?

— Да потому что они могли указать только на безобидного Мику, а вот с Микой уже имел дело кто-то из этой компании, которая и заварила всю кашу! Даже странно, что тебе приходится объяснять такие элементарные вещи! — всерьез рассердился Маркиз.

— Зато я не упустила свой объект! — не осталась в долгу Лола. — Успешно довела эту девицу до места службы и раздобыла всю подноготную всего за двести рублей.

— С ума сойти, — вздохнул сразу присмиревший Маркиз, — человек способен предать ближнего за такие скромные деньги!

— Она бы и задаром согласилась мне все рассказать, — уверила Лола, — просто эта Елена Ферапонтова ее допекла! Уборщицы — великая сила, они все всегда про всех знают! Никогда не следует недооценивать уборщиц!

Так незаметно, за Лолиными разглагольствованиями они доехали до дома.

Лола сняла наконец жуткий темно-рыжий парик и красную кофту и стала прежней вполне привлекательной Лолой. Она весело двигалась по кухне, что-то напевая.

Голодный мужчина социально опасен, это знают все замужние женщины. Лола никогда не была замужем, но столько времени прожила с Маркизом под одной крышей, что прекрасно изучила науку семейной жизни. Поэтому сейчас она отбросила все мысли, кроме одной: накормить своего компаньона как можно быстрее.

После того как Леня съел три куска жареного рыбного филе, полную тарелку жареной же картошки и объемную мисочку салата с помидорами, запил все это двумя стаканами крепкого сладкого чая с яблочным пирогом из близлежащего кафе, Лола смогла вздохнуть спокойно. Четвероногие и летающие троглодиты тоже получили свое, и Лола наконец перевела дух.

Она откинулась на спинку диванчика в кухне и спросила, закуривая сигарету:

«И что же теперь, собственно, Ленечка собирается делать»?

— Что делать, что делать, — проворчал Маркиз, — придется включаться в операцию. Они ведь так просто от меня не отвяжутся. Если я откажусь, то труп твоего бывшего любовничка мигом где-нибудь всплывет! Да еще и пистолет рядом будет лежать с твоими пальчиками, доказывай потом в милиции, что ты не верблюдица!

— Поосторожней в выражениях! — обиделась Лола.

— Если я тебя сумею переправить за границу, то все равно они не отвяжутся, придумают еще что-нибудь, чтобы меня зацепить, — рассуждал Леня, не обращая ни малейшего внимание на обиженное замечание Лолы, — сам же я уехать не могу, не хватало еще бегать от всякой мрази вроде Хорька!

— Разумеется, не можешь, — поддержала его Лола, — куда мы денем свой зверинец?

Ну, положим, Пу И я взяла бы с собой…

— Да и найдут они меня, — продолжал Леня, снова совершенно Лолу не слыша, — раз уж я теперь так много знаю. Придется включаться в операцию…

— Ты, Ленька, врешь, — решительно сказала Лола, — ты передо мной выпендриваешься. На самом деле тебе хочется участвовать в этом деле!

— Ты что, рехнулась? — в неподдельном гневе завопил Маркиз.

Но Лола-то знала его лучше, чем кто-либо другой, поэтому она и бровью не повела.

— Вот именно, тебя задело за живое, и теперь ты просто обязан переиграть Хорька и того, кто стоит над ним! Не притворяйся передо мной, я ведь тебя знаю не первый год!

— Уж больно ты умная, — недовольно проворчал Маркиз, — но так или иначе, если бы ты не оказалась замешанной в этом деле, я бы не стал искушать судьбу.

Но раз уж все так складывается, то мне ничего не остается…

— Нам ничего не остается, — поправила его Лола, — я с тобой.

Леня хотел ответить что-то резкое, но поглядел Лоле в глаза и передумал.

* * *

На следующий день те же самые люди, которые собирались в Париже, сидели в большой, скупо обставленной комнате в центре Петербурга. На столе перед ними было расстелено несколько подробных планов и чертежей. Хорек жирным колобком перекатывался вокруг собравшихся и говорил, перемежая слова энергичными жестами:

— Лазоревский пробудет в Питере четыре дня. Этим временем мы должны воспользоваться. Здесь чемоданчик взять гораздо легче, чем в его подмосковном доме. Там — настоящая крепость, а здесь у него большая квартира на Малой Конюшенной, и хотя охраны достаточно, но все же шанс есть.

— Что же такое у него в чемоданчике; если он даже на несколько дней не может с ним расстаться? — задумчиво проговорил Бич.

Хорек остановился и зло уставился на медвежатника.

— Опять ты! Кажется, я ясно сказал: я не знаю этого и знать не хочу! Мы и без того играем в очень опасные игры, а если еще будем знать тайны таких больших людей, за наши шкуры никто гроша ломаного не даст!

— Зря ты так, — подал голос молчавший до того Вензель, — нам действительно важно знать, что находится в чемоданчике — аппаратура, магнитные носители информации, бумаги или еще что-то. От характера содержимого зависит то, какую технику мы можем применять. Боится ли это содержимое высокой температуры, влаги или электромагнитного воздействия.., одно дело, если там документы, и совсем другое — если дискеты или жесткие диски…

— Считайте, что в этом чемоданчике что-то нежное, хрупкое, что его содержимое боится всего на свете, вплоть до малейшего сквозняка! С ним надо обращаться с предельной осторожностью, а больше мы ничего не знаем и знать не хотим!

— Ну спасибо, — усмехнулся Вензельценная информация!

— Вот она — ценная информация! — Хорек указал на стол. — Я достал все, что только можно. Вот планы квартиры, прямо из архитектурно-планировочного управления, вместе с чертежами переделок. Вот план всего дома, включая схему канализации и вентиляционных каналов. Вот список персонала, сопровождающего Лазоревского в поездке, и того, который постоянно обслуживает эту его квартиру. Вот досье на его охрану.

— Какая фирма устанавливала охранную систему? — осведомился Вензель, взяв со стола несколько схем.

— «Арктур лимитед», — быстро ответил Хорек.

Вензель с уважением кивнул и углубился в изучение чертежей.

— А где тут у нас сейф? — промурлыкал Бич и тут же вытащил из стопки пожелтевший чертеж. На лице у него появилось такое выражение, будто он любовался красивой женщиной.

— «Бакенбеккер», лапочка! Ну до чего хорошенький! Тройная защита, встроенная сигнализация…

Голос старого медвежатника стал удивительно нежным и ласковым, казалось, что он разговаривает с ребенком.

Лене не оставалось ничего другого, как заняться просмотром списка персонала.

Этот документ впечатлял. Только охрана Владимира Лазоревского состояла из двадцати человек — и это в поездке! Можно себе представить, как охранялась подмосковная крепость олигарха!

Большая часть охранников в недавнем прошлом служили в ФСБ, ГРУ или других спецслужбах, причем ушли оттуда не по возрасту или состоянию здоровья — Лазоревскому не нужны были старики или инвалиды, он переманивал молодых перспективных офицеров с отличным послужным списком, предложив несравнимо более высокую оплату. Несколько человек были выходцами из криминальных структур — не авторитеты, конечно, но сильные, надежные исполнители. Большинство охранников прошли в свое время через «горячие точки»: Чечню, Абхазию, Приднестровье.

Это была целая армия, маленькая, но очень мобильная и надежная, и во главе ее стоял, как и полагается, генерал — отставной генерал-майор КГБ Лаврентий Урушадзе, когда-то возглавлявший охрану целого ряда высших руководителей бывшего СССР.

Лаврентий был далеко не молод, ему было хорошо за пятьдесят, но, судя по досье и фотографиям, он находился в отличной форме и держал свою маленькую армию железной рукой.

Вторым немолодым человеком в многочисленной свите олигарха был его личный повар Аветик Асланян, толстый, лысый и представительный шестидесятилетний армянин, без которого Лазаревский не мог провести и дня, потому что только Аветик безупречно понимал кулинарные пристрастия своего хозяина и мог приготовить для него настоящее сациви, или настоящее карпаччо из телятины, или настоящую фаршированную рыбу, а не те жалкие подделки, которые подают в ресторанах.

Вообще, к Асланяну олигарх питал самые дружеские чувства и самое большое доверие и обсуждал с ним иногда серьезные финансовые и политические проблемы, полагаясь на его здравый смысл больше, чем на советы своих высокооплачиваемых дипломированных консультантов.

На всякий случай Маркиз отложил досье Асланяна в сторону — с этим человеком имело смысл серьезно поработать, он мог оказаться ключевой фигурой операции.

Ознакомившись со всеми документами, Маркиз поднял глаза на Хорька и сказал:

— Завтра мы погуляем около этого дома.

— Надо ли тебе там светиться раньше времени? — настороженно спросил толстяк. — Сам видишь, какая у него охрана.

— Не беспокойся, меня никто не узнает.

* * *

Действительно, на следующий день трудно было узнать Маркиза в смуглом небритом кавказце, лениво прогуливающемся с семьей среди праздной толпы по бульвару на Малой Конюшенной.

Семья новоиспеченного горца состояла из вульгарной рыжей толстушки, в которую превратилась Лола в результате трехчасовой напряженной работы над образом, и ужасно невоспитанного мальчишки лет шести, который постоянно требовал чего-нибудь у своих «родителей».

Появлению в дружном творческом коллективе этого мальчишки предшествовала целая история.

Обычно Маркиз не пользовался городским транспортом, предпочитая автомобиль, собственный или временно позаимствованный у какого-нибудь легкомысленного автолюбителя. Но после «производственного совещания» у Хорька он почувствовал острую необходимость убедиться в отсутствии за собой слежки и спустился в метро. Пересев несколько раз с поезда на поезд и сделав несколько пересадок с линии на линию, он оказался в относительно свободном вагоне, сел на скамью и полуприкрыл глаза, осторожно наблюдая за остальными пассажирами.

На очередной остановке в вагон вошли двое детей, самые обыкновенные вагонные нищие, девочка лет десяти и мальчик лет пяти-шести. Дети были одеты нарочито-бедно, но довольно чисто, одежда на самых заметных местах была украшена аккуратными заплатами — простой психологический расчет на то, что люди гораздо охотнее подадут бедному, но аккуратному ребенку, чем грязному и запущенному.

Дети начали громко излагать свою трогательную историю о безжалостно бросившем их отце и безвременно скончавшейся матери, на похороны которой они вынуждены собирать деньги, закончив свое выступление традиционным жалобным обращением:

— Помогите, люди добрые, чем можете!

Маркиз, у которого возникла неожиданная идея, дождался, когда дети поравняются с ним, и ловко схватил мальчугана за тонкое запястье.

— Слышь, шкет лупоглазый, — вполголоса обратился он к мальчишке, — заработать хочешь?

— Надька, беги, — вскрикнул мальчуган, безуспешно пытаясь вырваться, — позови Хромого!

Девочка на долю секунды заколебалась, и Маркиз успел крепко ухватить ее за плечо.

— Не надо убегать, — произнес он почти шепотом, — я твоему брату хочу работу предложить, на один день только, заплачу очень хорошо.

— Сколько? — быстро спросил практичный мальчишка.

— Он мне не брат, — в ту же секунду открестилась девочка, — работаем просто вместе.

— Да уж догадываюсь, — усмехнулся Маркиз.

При ближайшем рассмотрении он убедился, что маленькому попрошайке не шесть лет, а скорее семь или даже восемь, он просто мелковат ростом и нарочно изображает малыша, что выдавало его отличные актерские задатки.

— Так сколько заплатишь? — снова осведомился мальчик.

— Тысячу, — предложил Маркиз.

— Да мы с Надькой больше по вагонам настреляем! — недовольно протянул мальчуган.

— Врешь! — недоверчиво воскликнул Маркиз, оценив деловую хватку малолетнего бизнесмена. — А за две тысячи согласишься?

— И еще тысячу Хромому надо отстегнуть.

— Будет твоему Хромому тысяча.

«Старшая сестра», явно не отличавшаяся выдающимся интеллектом, молча слушала деловые переговоры, разглядывая яркие рекламные плакаты на стенах вагона.

— Слушай, дядька, а ты не маньяк? — спросил, наконец, подозрительно мальчишка. — Больно легко на все соглашаешься!

— Я что, похож на маньяка? — обиделся Леня.

— А я что, маньяка живого видел? — ответил юный актер в тон ему. — Только в кино. На Джейсона и на Фредди Крюгера ты, может, не похож, а живых маньяков я не встречал…

— Ну так что, хочешь заработать?

На лице мальчишки отражалась интенсивная работа мысли. Опасения боролись в его душе с жадностью, наконец жадность победила.

— Только ты Хромому не говори, что две штуки мне даешь, а то он заберет.

Скажи, штуку ему и штуку мне.

В сопровождении юных попрошаек Маркиз вышел из вагона на станции «Электросила». В конце пустого перрона на мраморной скамье сидел слепой старик с палкой в руке. Дети направились прямо к нему.

— Вы кого это ко мне притащили? — злобно прошипел старик, сдвинув на кончик носа черные очки и уставившись на всю компанию маленькими острыми глазками.

— Слепые начинают ходить, хромые начинают говорить! — насмешливо произнес Маркиз. — Здорово, Хромой! Хочу у тебя артиста на денек позаимствовать!

То, что называется «русская антреприза»!

Услышав о предложенных деньгах, Хромой почесал пятерней в грязном затылке и согласился, велев Маркизу через день доставить Юрика, как звали юное дарование, на это же место.

— А за двести баксов можешь этого огрызка совсем забрать, — крикнул он вслед Маркизу, — и делай с ним что хочешь, хоть в бочке с капустой засоли! — И старик мерзко расхохотался.

* * *

Когда Маркиз с мальчишкой появились на пороге квартиры, Лола недовольно поджала губы и покачала головой., — Что еще за чучело ты притащил в дом? — брезгливо спросила она.

— Мы, тетенька, по делу, — солидно заявил Юрик, — вы не беспокойтесь, если ковров жалко, то я могу в коридоре ночевать. Матрасик какой-то бросите мне на пол… А вшей и блох у меня нету, и не думайте. И вообще, я на прошлой неделе мылся.

Услышав такое, Лола мигом прониклась жалостью к сироте, а Леня удивленно поглядел на мальчишку и поймал такой хитрющий взгляд, что сразу же успокоился: с этим малолетним прохиндеем намеченная операция пройдет как по маслу.

Осмотрев Юрика, Лола первым делом отправила его в ванну, а всю его одежду свернула в комок, брезгливо сложила в полиэтиленовый мешок и вынесла в мусоропровод. Затем она доехала до ближайшего магазина детской одежды и купила там все, что могло понадобиться шустрому мальчугану. Объяснить ему актерскую задачу оказалось чрезвычайно просто, в ребенке явно пропадал настоящий сценический дар. Посмотрев на него, даже великий режиссер Станиславский безоговорочно воскликнул бы: «Верю! Всему верю, что бы ни заливал этот шкет!».

Остаток вечера Лола посвятила мальчишке: она подстригла его как умела, аккуратно причесала и закармливала разными вкусностями. Юрик ел аккуратно, улыбался приветливо и даже попросил разрешения звать тетю Лолу просто Лолой. Когда же он пришел в неописуемое восхищенье от Пу И, в груди у Лолы растеклось что-то томящее и теплое. Она погладила мальчишку по стриженой голове и чуть не заплакала.

* * *

— Пап, купи мороженое! — канючил Юрик, дергая неузнаваемого Маркиза за палец. — Ну купи мне мороженое, это, на палочке!

— Да я тебе три уже купил! — возмущался Маркиз, усиленно изображая южный акцент и бросая внимательные взгляды на красивый пятиэтажный дом с охраной возле подъезда и видеокамерами по фасаду. — Нэльзя столько мороженого, понимаешь? Горло заболит!

— Не заболит! — Юрик хитро поблескивал глазами. — Я и пять штук запросто съесть могу!

— Рустамчик, — включилась в разговор «жена», — дай я вас с Юриком сфотографирую!

«Кавказец» подхватил капризного ребенка на руки и встал, приосанившись, напротив интересующего его дома. Лола подняла фотоаппарат и сделала один за другим не меньше десятка снимков, стараясь, чтобы в кадр попало по возможности все здание.

— Пап, купи чипсы, — снова заныл ребенок, как только Маркиз поставил его на землю, — ну купи чипсы, эти, с чесноком!

— Нэльзя все время хныкать, — прикрикнул «суровый отец», — ты же мужчина, Юрик, ты же джигит!

В это время к подъезду подкатил серебристый лимузин длиной со средних размеров товарный поезд. Тут же из дверей дома выбежали двое охранников и встали между подъездом и машиной, настороженно оглядываясь по сторонам. Гуляющая публика невольно отхлынула подальше. Из подъезда вышли еще двое плечистых парней, а вслед за ними появился невысокий сутуловатый мужчина с подвижным обезьяньим лицом.

По притихшей толпе, как ветер по сухой траве, пробежал едва слышный шепот:

— Лазоревский, Лазоревский!

«Народ знает своих героев!» — подумал Маркиз.

Из толпы вывернулся молодой парень с телекамерой в руках и значком местной телестудии на бейсболке. Один из охранников шагнул к оператору, вопросительно оглянувшись на своего шефа.

Маркиз наклонился к своему маленькому помощнику и, по-прежнему коверкая язык, проговорил:

— На, Юрик, самолет, поиграй!

Юрик, как было условлено, запустил игрушечный пластиковый истребитель в направлении интересующего Маркиза подъезда, то есть в направлении Лазоревского и его охраны.

Пластиковая игрушка, громко стрекоча, пронеслась над головами столпившихся возле лимузина людей. Телохранители олигарха мгновенно рассыпались в сплошной круг, в центре которого оказался Лазоревский, один из охранников прикрыл шефа своим телом. Маркиз внимательно приглядывался к происходящему, а Лола с самым невинным видом фотографировала своего «отпрыска».

От взгляда Маркиза не укрылось, что двое лениво прогуливающихся по скверу мужчин потянулись к подозрительно оттопыренным карманам, затем обменялись короткими репликами по миниатюрным переговорникам с охраной Лазоревского и подтянулись поближе к лимузину.

Игрушечный самолетик спланировал на тротуар возле самых ног олигарха. Лазоревский властным жестом отодвинул телохранителя, наклонился и поднял модель. Встав так, чтобы его хорошо было видно в телекамеру, он поднял самолетик и спокойно проговорил:

— Игрушка! Что вы все паникуете!

Юрик, творчески развивая домашние заготовки, а может быть, из обычного озорства, бросился сквозь напряженно застывшую толпу охранников. Кто-то из них потянулся, чтобы схватить его за шкирку, но шеф остановил телохранителя властным раздраженным жестом.

Юрик подбежал, протянул руку и жалобно проныл:

— Дяденька, отдай самолетик! Это мой самолетик!

Лазоревский, скосив глаза на телевизионную камеру и убедившись, что его хорошо видно, наклонился, протянул ребенку игрушку и ласково погладил его по голове:

— Хороший мальчик! Возьми свой самолет, он мне не нужен, у меня свой есть.., даже два.

* * *

Дома Маркиз разложил фотографии и внимательно разглядывал их, негромко насвистывая. В дверях появилась Лола, и он повернулся к ней:

— Удачно получилось, я даже не ожидал. Благодаря тому, что вышел Лазоревский, удалось проявить всю схему охраны.

Кроме постоянного поста в подъезде, как минимум два человека все время прогуливаются по бульвару, не выпуская дверей из поля зрения. Они явно тоже из охраны Лазоревского, сразу включились в операцию. Кроме того, на твоих фотографиях видны все охранные видеокамеры, их шесть по фасаду и две непосредственно над дверью. А в момент пролета модели три камеры пришли в движение, остальные остались неподвижны. Значит, они или не реагируют на движение, или вообще фальшивые, бутафорские, для отвлечения внимания от настоящих камер. Тем более что как раз эти, неподвижные камеры самые заметные… Молодец мальчишка, хорошо самолет запустил! Кстати, как он там?

— Ест, — лаконично ответила Лола.

Маркиз внимательно посмотрел на нее: ему не понравилась интонация Лолиного голоса.

— Ты что задумала?

Лола отвела глаза.

— Лолка, немедленно отвечай, что еще стряслось? — закричал Маркиз.

Лола продолжала отводить глаза и молчать.

— Не хватало мне сейчас еще с твоими капризами возиться! — вскипел наконец Маркиз.

— Неужели ты со спокойной совестью сможешь отдать мальчишку тому старому хромому прохиндею? — сквозь зубы процедила Лола, по-прежнему отвернувшись от Маркиза.

— А что ты интересно предлагаешь, — проговорил Леня, окончательно распаляясь, — усыновить крошку?

— А ты представляешь, какую жизнь он ведет? Постоянно на холоде, недоедает, наверняка старик его бьет…

— Можно подумать, что мы с тобой — законопослушные граждане и ведем размеренную семейную жизнь…

— Но с нами ему будет гораздо лучше!

По крайней мере, здесь он будет сыт, одет и обут! Кроме того, ты заметил — у мальчика явные актерские способности! В нем пропадает настоящий артист! Уж я-то в этом понимаю…

— Лолка, уймись, — прикрикнул Маркиз, — это тебе не кот и не попугай! Мы не можем взвалить на себя такую обузу!

Лене не следовало принимать Лолины слова всерьез. Он ведь помнил перехваченный хитрющий взгляд мальчишки.

Вместо того чтобы отнестись к необдуманным словам своей взбалмошной подруги спокойно, рассеянно ответить что-нибудь вроде: «Да-да, конечно» или «Разумеется, дорогая, ты совершенно права», Леня рассердился. Все-таки каждая женщина хоть когда-нибудь да бывает капризной идиоткой. Лолка тоже — нашла время! Очень некстати в ней пробудились материнские чувства!

— Я так и знала! — вопила Лола со слезами в голосе. — На самом деле ты думаешь только о себе! Ты всегда был ужасным эгоистом!

— Зато ты у нас — просто ангел с крыльями! — огрызнулся Маркиз. — Да ты хоть когда-нибудь имела дело с детьми? Ты понятия не имеешь о воспитании!

— Ой-ой-ой, — Лола пренебрежительно скривилась, — а ты у нас, можно подумать, прирожденный педагог!

— Во всяком случае, я с ним нашел общий язык гораздо быстрее, чем ты!

— Тоже мне, Макаренко нашелся!

— Я с ним, по крайней мере, сумел договориться!

— Песталоцци!

С кухни послышались какие-то подозрительные звуки.

— Что это он там делает? — подозрительно осведомился Маркиз.

Лола торопливо отправилась на разведку, и Леня, отложив фотографии, поплелся за ней.

На кухне никого не было, кроме невозмутимо дремавшего на шкафу кота Аскольда.

— Ну и куда же он, интересно, подевался? — растерянно оглянулся на Лолу Маркиз.

— Ой, — Лола всплеснула руками, — окно раскрыто! Он услышал, о чем мы говорим, и выбросился из окна, только чтобы не возвращаться к своему ужасному хозяину!

Леня выглянул в окно и насмешливо обернулся к Лоле:

— Думаю, что окно — это был просто отвлекающий маневр, а ребенок спокойно покинул нашу квартиру через дверь. О, вот и он, погляди, как улепетывает по переулку! Кстати, — Леня осмотрел кухню, — ловкий мальчик прихватил твой маленький телевизор.

Лола растерянно уставилась на пустое место, где незадолго до этого красовался переносной «Филипс», и пристыженно замолчала.

В это время раздался визг, и в кухню вбежал Пу И. Вернее, когда-то это был несомненно Пу И — не очень давно, до прихода в дом малолетнего негодяя. Теперь же в кухне оказалось нечто в черном, какой-то клубок, который к тому же распространял вокруг себя резкий запах французских духов.

Лола вскрикнула и кинулась в сторону — она не узнала собственную собаку.

Когда же Маркиз сумел схватить клубок, оказалось, что на Пу И надеты Долины черные трусики и ее же кружевной лифчик, которым малолетний негодяй сумел обернуть песика несколько раз и завязал лямочки на спине. Паршивец успел еще обрызгать Пу И духами и нарумянить то место, где у чихуахуа предполагались щеки.

Разглядев Пу И, Маркиз охнул и повалился на стул в кухне. Ноги не держали его от смеха. Лола со слезами освобождала Пу И от своего белья, потом мыла в семи водах с шампунем.

— Какой негодяй! — вздохнула она через некоторое время. — Я столько для него сделала, а он вместо благодарности упер телевизор.., и так подло поступил с Пу И…

— А по-моему, он поступил вполне благородно, — не согласился Леня, — избавил нас от своего присутствия и от утомительной процедуры прощания. Ушел, как говорится, по-английски, с телевизором под мышкой. Пу И же никакого особого вреда он не причинил. Напротив, твое сокровище обожает, когда ты с ним возишься и причитаешь… Так или иначе, вопрос решился сам собой, — удовлетворенно констатировал Леня и направился в комнату, чтобы продолжить работу с фотографиями.

— Посмотри-ка, — окликнул он Лолу спустя несколько минут, — вот этот человек…

Лола подошла и через его плечо взглянула на крупную фотографию. На ней был хорошо виден высокий мужчина лет тридцати с длинным лошадиным лицом и небольшим шрамом на щеке.

— Кто это?

— Если бы я знал! — протянул Леня, вглядываясь в снимок. — Одно могу сказать: это профессионал. Посмотри на его глаза, на его позу, на то, как он следит за самолетом, одновременно не выпуская из поля зрения охрану Лазоревского и все окружение… И под мышкой у него пистолет, готов спорить на парадную корону английской королевы!

— Ну и что? Ты же сам говорил, что кроме охраны у подъезда там были еще какие-то люди…

— Совершенно верно, но те двое были в контакте с охранниками Лазоревского, они координировали с ними свои действия и связывались по переговорнику, а этот человек явно не из их команды.

— Откуда ты знаешь?

— Интуиция, понимаешь ли! Интуиция бывает не только у женщин! А если серьезно, обрати внимание на его взгляд.

Он явно, так же как мы, оценивает ситуацию, считает охрану…

— Так что, это наш конкурент?

— Возможно. Либо это тот, кто стоит над Хорьком…

* * *

На следующее утро возле дома на Малой Конюшенной улице остановился красный микроавтобус с надписью «Цветы». Из автобуса вышел сутулый мужчина с длинными светлыми волосами, усами подковкой и объемным животом. Мужчина прижимал к себе огромный букет, завернутый в полупрозрачную бумагу, и придерживал пластиковую папку с квитанциями.

Возле подъезда курьера остановил охранник:

— Куда?!

— В четвертую квартиру, — сообщил тот, заглянув в бумаги, — цветы для Людмилы Николаевны Кусковой.

— Кусковых нет, — отрезал охранник, — в отъезде.

— Кому же мне цветы отдать, — забеспокоился курьер, — заказ оплачен…

— Оставь здесь, на столе, — лениво предложил охранник, — придет их прислуга, я отдам.

— Хорошо, — курьер явно обрадовался, — только ты распишись у меня в квитанции, мне отчитываться надо.

— Ну давай!

Охранник вошел в подъезд, курьер последовал за ним, прижимая к себе тяжелый букет.

Второй охранник выглянул из застекленной будки и подозрительно оглядел курьера.

— Бумагу разверни, — потребовал он.

Курьер послушно развернул обертку, предъявив семь крупных нежно-розовых лилий.

— Ладно, положи сюда, — первый охранник указал на низенький столик в холле. — Где нужно расписаться?

Курьер аккуратно положил лилии на стол и пристроил рядом папку с квитанциями. Однако, когда он стал вытаскивать нужную квитанцию, вся стопка бумажек выпала из пластиковой папки и рассыпалась по выложенному мозаичной плиткой полу.

— Сейчас, сейчас, ребята, я все соберу! — испуганно засуетился курьер, опускаясь на четвереньки и залезая под стол.

Живот явно мешал ему, и он тяжело дышал, собирая разлетевшиеся бумажки.

— Давай скорее, придурок пузатый! — недовольно прикрикнул на неловкого курьера старший охранник. — Не дай Бог кто-нибудь из жильцов пойдет, а тут такой бардак!

Пузатый курьер, громко извиняясь, собирал свои бумажки. От неудобного положения он закашлялся, закрыл рот платком.

Раздраженные охранники, нетерпеливо дожидавшиеся, когда он наконец уберется восвояси, не заметили, как при этом курьер незаметным быстрым движением прилепил к нижней стороне столика плоский пластмассовый кружочек, формой и размерами напоминающий обыкновенную пуговицу. И тем более они не узнали, что в стебли нежно-розовых лилий были введены через надрез тонкие металлические трубочки с хитрой электронной начинкой.

Наконец неловкий курьер собрал все свои злополучные бумажки, получил нужную подпись и уехал. Вскоре появилась приходящая служанка Кусковых из четвертой квартиры, которая в отсутствие хозяев пылесосила ковры и поливала цветы.

Она без лишних вопросов взяла букет лилий и поставила его в китайскую вазу на камине.

* * *

Вернувшись в снятую Хорьком квартиру, превращенную в штаб операции, Маркиз застал приготовления в самом разгаре.

На полу были разложены защитные костюмы, подобранные по размерам участников группы. Вензель прослушивал разговоры охранников, которые передавал закрепленный Маркизом в холле микрофон, Хорек последний раз проверял оружие и оборудование. Только Бич сонно бродил по квартире, зевая и массируя длинные пальцы. Его работа была впереди.

— Три минуты, — объявил Вензель, посмотрев на часы.

Все засуетились. Бич встряхнулся, как выбравшаяся из воды собака, сбрасывая с себя остатки дремоты, и поднял с пола самый большой защитный костюм. С кряхтением влез в него, пристегнул нагрудник.

Маркиз подал ему громоздкий шлем. Хорек тоже облачился в тяжелую огнеупорную форму. Свой костюм и костюм Вензеля Маркиз уложил в огромные сумки — они должны были переодеться чуть позже, по дороге. Оборудование и оружие тоже сложили в сумки, которые вынесли к дверям квартиры.

Вензель немного увеличил громкость своего приемника, и стал отчетливо слышен разговор охранников.

— Слышишь, Димыч, наверху вроде что-то взорвалось?

— Да где? Тебе не показалось?

— И вроде дымом запахло!

Вслед за этой репликой из динамика послышался звук распахнувшейся двери и приглушенный женский крик:

— Пожар! Пожар! В четвертой квартире проводка горит!

Один из охранников смачно выругался, второй схватил телефон и набрал номер пожарной службы.

Вензель торопливо защелкал клавишами на своем пульте и переключил звонок на себя.

Он принял вызов и объявил начало операции.

Теперь счет шел на секунды.

* * *

Накануне, когда Леня Маркиз предложил свой вариант этого дела, он поручил Хорьку снять квартиру, которая удовлетворяла бы трем требованиям: она должна быть очень близко от Малой Конюшенной, чтобы можно было доехать до места за несколько минут; далее, квартира должна быть на первом или втором этаже, чтобы сократить потери времени и уменьшить вероятность в самый решающий момент наткнуться на соседей по дому. И, наконец, в доме или во дворе обязательно должен быть большой гараж.

Цена квартиры не играла роли, и Хорек мгновенно нашел вполне подходящую.

Правда, эта квартира была страшно запущенной, но зато располагалась во втором этаже старого трехэтажного дома прямо над огромным каретным сараем, который вполне мог быть использован вместо гаража. Старуха, хозяйка квартиры, жила у своей замужней дочери и страшно обрадовалась, когда неожиданно нашлись желающие въехать в ее апартаменты.

, Маркиз также накануне связался со своим старинным знакомым, автоугонщиком по кличке Ухо, к которому он обращался, когда для очередной операции требовалось какое-нибудь необычное транспортное средство. Для Уха не было ничего невозможного, он мог угнать любой автомобиль, от инвалидной коляски до спортивной «феррари» и от «труповозки» до открытого лимузина, на котором в советские времена маршалы принимали парад. Один раз по просьбе Маркиза он сумел угнать даже инкассаторский броневик. Однако на этот раз, услышав, какие две машины нужны Маркизу для намеченной операции, он удивленно поднял брови. Конечно, Ухо не отказался от заказа — ведь для него действительно не было ничего невозможного, — и сейчас в бывшем каретном сарае под квартирой, которую занимал Маркиз со своими коллегами, стояла огромная ярко-красная пожарная машина.

* * *

Как только Вензель объявил начало операции, Маркиз подхватил сумку со своим защитным костюмом и бросился в прихожую. Хорек и Бич, громоздкие и неповоротливые в огнеупорных доспехах, двинулись следом.

Неожиданно, в тот самый момент, когда Маркиз протянул руку к замку, дверь медленно отворилась, и на пороге возникла старуха, хозяйка квартиры, бренча связкой ключей и что-то бормоча себе под нос.

Старая карга, которой Хорек недвусмысленно сказал, чтобы она не появлялась в своем жилище, наплевала на его предупреждение и притащилась, то ли чтобы взять какие-то вещи, то ли чтобы проверить, как ведут себя подозрительные квартиранты и не устраивают ли они в ее родовом гнезде чего-нибудь неподобающего.

Старуха подняла глаза и увидела за спиной Маркиза две фигуры в костюмах термозащиты, которые больше всего напоминали марсиан или жителей какой-нибудь еще более удаленной планеты. На лице хозяйки разлилось изумление, смешанное с ужасом, она чуть слышно забормотала:

— Свят, свят, свят! — Но явно в следующую секунду намеревалась истошно завопить.

Леня втащил ее в коридор, собираясь залепить рот скотчем и связать любознательную бабку, но тут же к ним колобком подкатился один из двух «марсиан», в котором по меньшему росту и значительно большей толщине нетрудно было узнать Хорька.

В руке «марсианина» возник черный пистолет с рубчатой насадкой глушителя, раздался негромкий хлопок, и несчастная старуха беззвучно грохнулась на пол.

Хорек подхватил тело и затолкнул его в стенной шкаф.

Маркиз поморщился: Хорек ни во что не ценил человеческую жизнь и признавал единственный, наиболее радикальный способ решения всех проблем, сформулированный несколько раньше другим, более известным убийцей: нет человека — нет проблемы.

Однако отвлекаться было некогда, секунды летели как бешеные, и Леня стремглав помчался вниз по лестнице. Прямо из подъезда маленькая, заранее открытая дверка вела в каретный сарай. Леня влетел в него и забрался в кабину пожарной машины.

На водительском месте сидел мрачный сутулый уголовник по кличке Кабан, угрюмый и неразговорчивый тип с длинными, как у гориллы, руками. Кабана привел Хорек для того, чтобы тот поработал водителем во время операции. Он уже прогрел мотор машины и был готов выехать.

Через полминуты вся команда вместе с оборудованием заняла места в пожарной машине.

Ворота сарая распахнулись, и машина выкатилась во двор. Выехав на улицу, Кабан включил сирену и помчался на Малую Конюшенную.

Бич перебрался на место рядом с водителем — за время пути Леня и Вензель должны были тоже облачиться в термозащитные костюмы, и сделать это было удобнее на заднем сиденье. ;

Через две минуты с завыванием сирены пожарная машина подкатила к нужному дому.

* * *

Из пожарной машины выкатились четыре громоздкие фантастические фигуры, напоминающие инопланетян, облаченные в просторные серебристые термозащитные костюмы и огромные шлемы.

— Где горит? — гулким голосом, доносящимся из шлема, как из пустой металлической бочки, спросил передний пожарный у тревожно застывшего на крыльце охранника.

— В четвертой квартире, на третьем этаже! — откликнулся парень и вместе с пожарными вошел в холл.

Один из «инопланетян» задержался на улице, навел тяжелое устройство, напоминающее огнетушитель, на глазок размещенной возле крыльца видеокамеры и нажал клавишу. Невидимый ультрафиолетовый луч мощной вспышкой вывел камеру из строя. Вензель повторил процедуру еще трижды, «погасив» остальные камеры, и присоединился к своим коллегам.

Один из «пожарных» поднимался по широкой мраморной лестнице наверх, двое других замешкались возле поста охраны.

— Кто нас вызывал? — прогудел гулкий голос, искаженный защитным шлемом, и пожарный подошел к стеклянной будке охраны.

— Ну я, — неохотно отозвался старший, — вы чего время тянете? Там разгорится, а в этом доме знаете, какие люди живут?

— А нам это по барабану, — прогудел «пожарный» и неожиданно выпустил в лицо охраннику струю бесцветной резко пахнущей жидкости из небольшого серебристого баллона.

Парень глубоко, хрипло вздохнул, удивленно выпучил глаза и рухнул на пол, как подкошенный.

— Что… — начал второй охранник, схватившись за пистолет, но стоявший рядом с ним «пожарный» брызнул ему в лицо из такого же баллона, и секьюрити свалился рядом со своим напарником.

— Быстро, быстро! — скомандовал Хорек.

Вензель подавил обе видеокамеры в холле и бросился по лестнице вслед за Бичом, который уже поднимался к квартире Лазоревского.

Хорек и Маркиз, оставшиеся в холле, сбросили тяжелые костюмы термозащиты, под которыми на них была надета форма охранников. Бесчувственные тела секьюрити и свою громоздкую пожарную амуницию они втащили в будку охраны.

— Надолго они в отключке? — спросил Маркиз, прикрывая охранников специально припасенным полотнищем.

— Нам хватит, — ответил Хорек, осклабившись.

Лена подозрительно взглянул на него: ему очень не понравилась эта интонация.

Но думать было некогда, каждая секунда была не счету.

Маркиз нашел крышку вентиляционного канала, быстро отвинтил ее, поджег дымовую шашку и швырнул ее в вентиляцию.

* * *

Бич и Вензель остановились перед мощной сейфовой дверью квартиры Лазоревского. Бич мощным ударом кулака впечатал в стену дверной звонок. Закрепленная над дверью камера плавно повернулась, из динамика послышался недовольный голос:

— Что надо?

— Нам ни хрена не надо, — зло прогудел Бич сквозь шлем, — это вам, козлы, надо ноги делать! Четвертый отряд пожарной охраны! У вас в квартире пожар, мать вашу, а вы вопросы, блин, задаете!

Из динамика раздался кашель, и дверь медленно открылась.

«Пожарные» ввалились в квартиру.

Огромный, роскошно отделанный холл был полон дыма. Из его клубов появился рослый охранник в хорошо сшитом черном костюме. Кашляя и прикрывая рот платком, он шагнул навстречу Бичу и хрипло проговорил:

— Черт его знает, где горит! Дыма полно…

— Все сейчас узнаем! — прогудел Бич и брызнул в лицо охраннику из серебристого баллона.

Охранник охнул и как подкошенный свалился на пол. Из соседней комнаты появился еще один человек с красными от дыма глазами. Увидев своего коллегу, без сознания лежащего на полу, он потянулся к пистолету, хрипло выкрикнув:

— Что здесь происходит?

— Пожар здесь происходит! — прорычал Бич. — Не видишь, плохо стало парню, от дыма задохнулся! Выносить его надо! Ты-то как, ничего?

— Нормально! — недоверчиво отозвался охранник, склоняясь над своим неподвижным напарником.

— Сможешь его вынести? — осведомился Бич, подходя к нему. — Кто еще в квартире?

— Больше никого, — ответил охранник, и тут же в лицо ему ударила струя бесцветной жидкости.

— Вот блин… — прохрипел парень и рухнул рядом с напарником.

— Поехали! — крикнул Бич Вензелю.

Вензель внимательно оглядел стены холла, включил электронный сканер, затем подавил ультрафиолетовым излучателем все обнаруженные видеокамеры. Таким образом он прошел от входа до личного кабинета Лазоревского, где находился сейф.

Когда все камеры охранной сигнализации были выведены из строя, Вензель дал знак Бичу, и они сбросили тяжелые, стесняющие движения костюмы термозащиты.

На светло-бежевой стене кабинета ярким багрово-оранжевым пятном выделялась абстрактная картина. Она не слишком вписывалась в строгий интерьер кабинета, и Бич наметанным глазом сразу определил:

— Здесь!

— Подожди, — остановил его Вензель, — мне нужно проверить, на картине наверняка установлены датчики охранной системы.

Он пробежал по контуру картины лучом сканера и обнаружил два датчика.

Осторожно наклеив на них пластиковые таблетки с блокирующими сигнал микрочипами, он повернулся к медвежатнику и сказал:

— Работай! Твой выход!

Бич осторожно отодвинул картину. Под ней открылась тускло поблескивающая бронированная поверхность сейфа.

— Вот он, лапочка! — замурлыкал взломщик. Голос его стал мягким и ласковым, как будто он разговаривал с любимой женщиной или ребенком. — Вот он, мой красавчик! Ну до чего хорош!

Он прошелся по поверхности сейфа своими музыкальными пальцами, прикоснулся к панели замка, затем прижался к бронированной дверце ухом. Вензель замер и старался не дышать, чтобы не помешать работе профессионала, которая казалась чем-то сродни волшебству иди искусству.

Бич вдруг отстранился от сейфа и прошептал:

— В соседней комнате кто-то есть! Кто-то там прячется!

Вензель удивленно оглянулся на дверь.

Сам он ничего не слышал, но он не сомневался в удивительном слухе медвежатника, поэтом; без лишних вопросов схватил серебристый баллон, повязал на лицо платок, чтобы его не смогли впоследствии опознать, и вышел в соседнюю комнату.

Это была спальня Лазоревского.

Обставленная нежно-золотистой, как бы светящейся мебелью из карельской березы, комната казалась наполненной солнцем, хотя плотные шелковые шторы были задернуты. Вензель быстро осмотрелся. На первый взгляд, в комнате никого не было.

Он отдернул шторы, заглянул под кровать. Там тоже было пусто.

Тогда он распахнул дверцу платяного шкафа.

Внизу, под длинным рядом роскошных пиджаков, сидела, сжавшись в комок, миниатюрная девушка в форме горничной.

При виде Вензеля она тоненько заскулила и попыталась вжаться в стенку шкафа.

— Тс-с, — Вензель прижал палец к губам, — немцы близко!

В глазах горничной ужас постепенно переходил в безумие.

— Не надо, — прошептала она, глядя на мужчину, как кролик на кобру, — не надо, пожалуйста!

— Надо, — строго возразил Вензель и брызнул в лицо девушке из серебристого баллона.

Он вернулся в кабинет.

Бич по-прежнему ласково оглаживал сейф и не делал видимых попыток подобраться к его содержимому.

— Ну как, — покосился он на Вензеля, — был там кто-то?

Вензель кивнул и нетерпеливо осведомился:

— А у тебя-то как дела? Время дорого!

— Когда ты работал, я под руку ничего не говорил! — обиженно отозвался медвежатник.

Вензель замолчал, наблюдая за его манипуляциями.

Бич вроде бы ничего не делал — не подбирал код, не сверлил никаких отверстий, чего Вензель втайне ожидал. Он только ласково водил по дверце сейфа пальцами и что-то негромко, ласково бормотал.

«Интересно, он что, хочет уговорить сейф, чтобы тот сам открылся?» — недоуменно подумал Вензель, но в этот момент случилось совершенно непонятное: дверца сейфа действительно послушно распахнулась!

— Вот блин, — невольно воскликнул Вензель, — уговорил-таки! Как это у тебя получилось?

— Ты же смотрел, — усмехнулся медвежатник, — или не уследил? Внимательнее надо! Сейф, он как женщина, — внимания требует! Внимания и ласки!

— Ну что там, внутри-то? — Вензель придвинулся ближе и заглянул в открытый сейф.

— А ничего, — невозмутимо проговорил Бич, — считай, пустой сейф. Денег немножко да бумаги.

Действительно, в темном чреве открытого сейфа лежало только несколько плотных банковских упаковок валюты и прозрачная пластиковая папка с какими-то документами.

— Что же это, в чем дело? — растерянно пробормотал Вензель.

— Обычное дело, — Бич пожал плечами, — обманка.

— Что такое обманка?

— Этот сейф — для отвода глаз, а где-то здесь другой есть, настоящий… — Бич стоял посреди комнаты и внимательно оглядывался по сторонам. — А вот где этот сейф, попробуй догадайся…

— Хоть эти деньги возьмем, — разочарованно проговорил Вензель и потянулся к содержимому сейфа.

— Убери руки! — рявкнул Бич.

— Ты чего? — Вензель испуганно отшатнулся от сейфа, оглядываясь на медвежатника. — Какая муха тебя укусила?

— Чего «чего», — передразнил его Бич, — а того, что никогда нельзя ничего брать из обманки! Вообще-то, нельзя ничего брать кроме того, за чем пришел.

Пришли за чемоданчиком, значит, только чемоданчик и бери. Ну а уж из обманки — это ни в коем случае.

— Примета, что ли, плохая?

— Ну и примета, — проговорил Бич, продолжая внимательно оглядывать кабинет, — а бывает, что в обманке и ловушку устраивают. Валя Канделябр открыл обманку, а там — портсигар лежит золотой.

Ну у него жадность взыграла, он портсигар схватил, а тот с секретом: взорвался и два пальца у Вальки оторвал, еле кровь остановил… Так что ты лучше поберегись…

Вензель испуганно покосился на сейф.

— А вот и он, родимый! — удовлетворенно проговорил Бич, подходя к большой напольной хромированной пепельнице, установленной в дальнем углу кабинета.

Он повернул пепельницу вокруг оси, и рядом с ней на стене отъехала панель, открыв дверцу второго сейфа.

— Видишь, — пояснил медвежатник, приступая к процедуре знакомства с сейфом, — эта пепельница тут явно не на месте. Кто в таком углу курить будет? А здесь, в этом доме, все на месте… Значит, это не случайно.

В нагрудном кармане у Вензеля резко запищало портативное переговорное устройство.

— Ну что вы там, умерли, что ли? — осведомился Хорек, когда Вензель поднес трубку к уху.

— Тихо, Бич работает! Не мешай! — вполголоса ответил Вензель.

— «Работает», — недовольно пробурчал Хорек, — время, время! График летит!

Скоро может хозяин вернуться, все тогда погорим!

— Ладно, не отвлекай! — Вензель выключил переговорник и убрал его в карман.

Бич по-прежнему ласково обхаживал сейф, что-то тихо приговаривая. На этот раз Вензель не удивился, когда дверца послушно распахнулась.

— Ну вот и он, наш чемоданчик! — весело объявил медвежатник.

Действительно, в сейфе лежал небольшой плоский коричневый кейс с кодовым замком.

— Все, делаем ноги! — крикнул Вензель. — Хорек там на дерьмо исходит, боится, что вот-вот хозяин вернется!

— Подожди, парень, — спокойно отозвался Бич, — спешка нужна при ловле блох и при свиданке с чужой женой, чтобы муж не засек!

Медвежатник достал из кармана кусок мягкой замши и быстро протер дверцы обоих сейфов.

— Вот теперь делаем ноги!

Он схватил коричневый чемоданчик и бросился к дверям. В прихожей они, как было условлено, надели громоздкие костюмы пожарных и торопливо спустились по лестнице.

На первом этаже их ждали Маркиз и Хорек.

— Это и есть тот самый знаменитый чемодан? Дай хоть в руках подержать! — Леня взял у Бича кейс и взвесил его в руке.

— Успеешь наиграться! — рявкнул Хорек. — Время, время!

Он торопливо убрал чемоданчик в плотный брезентовый чехол и бросился к дверям.

Когда все четверо вышли на улицу, Хорек повернулся к Маркизу и быстро скомандовал:

— Сейчас мы разделимся. Вы едете обратно на квартиру и ждете меня там, я с Кабаном — к заказчику. Чемоданчик вы на всякий случай возьмите, пока заказчик не рассчитается… Я буду не больше чем через час!

Он протянул Маркизу закрытую брезентовую сумку и шагнул к стоящим возле крыльца неприметным бежевым «Жигулям», за рулем которых сутулился Кабан. «Жигули» мгновенно сорвались с места и на четвертой скорости понеслись в сторону Невского.

— Быстро в кабину! — крикнул Вензель, прыгнув на сиденье пожарной машины. — Ты что, Маркиз, еле двигаешься?

Бич уже сидел рядом с Вензелем. Маркиз действительно неторопливо поднялся на подножку машины, влез в кабину и смотрел на Вензеля, пытавшегося включить зажигание.

— Черт, что за фигня! Не заводится! — Вензель растерянно крутил плоский ключ.

— И не заведется! — Маркиз зло сплюнул. — Хорек, гад, нас подставил!

— Как подставил? — Бич недоуменно повернулся к Маркизу. — Чемоданчик же у нас!

— Хрена с два у нас! — Леня протянул брезентовую сумку Бичу. — Он его подменил!

— Как подменил? — Бич схватил сумку и откинул клапан. — Вот же этот чемоданчик!

— Тот, да не тот! Ты ведь держал настоящий кейс в руках, помнишь, сколько он весил?

Бич приподнял кейс и ахнул:

— Правда, он был легче!

— Конечно, легче, — Леня аккуратно положил кейс под сиденье и снова выбрался из кабины, — линять надо, в кейсе наверняка бомба. И что ты, Вензель, с зажиганием возишься, ясно же, что подстава, какой дурак в такой ситуации стал бы глушить мотор?

Вензель выругался и как ошпаренный выскочил из машины.

— А на чем же мы уедем?

— А за нами уже приехали, — невозмутимо ответил Маркиз.

Прямо к ним подъезжала машина «скорой помощи». Не успела «скорая» остановиться, как дверца распахнулась и симпатичная кареглазая девушка в белом крахмальном халате и с марлевой повязкой, закрывающей пол-лица, озабоченно воскликнула:

— Пострадавшие есть?

— Есть, есть! — поспешно ответил Леня, забираясь в машину. — Мы все пострадали от человеческой неблагодарности!

Бич и Вензель без лишних вопросов забрались вслед за ним в кабину «скорой», и машина стремительно сорвалась с места.

Не успели они выехать с Малой Конюшенной, как позади прогремел оглушительный взрыв.

— Сволочь Хорек! — вполголоса пробормотал Вензель.

— Хорек, он и есть Хорек, — спокойно подтвердил Маркиз. — По крайней мере, он какое-то время будет думать, что мы благополучно подорвались на его мине. Так что у нас есть небольшая фора.

— Тихо ты, — Вензель покосился на девушку в белом халате, — доктор о нас невесть что подумает.

— Доктор о вас уже давно все, что можно, подумал, — усмехнулась девушка, снимая марлевую повязку, — что вы, как последние дураки, дали обвести себя вокруг пальца…

— Лола, компаньонка моя, — представил Маркиз девушку, — ну а Ухо вы и так знаете, — он кивнул на молчаливого водителя.

— Так что, ты, выходит, заранее знал, как дело обернется? — удивленно проговорил Вензель.

— Ну не то чтобы знал, но я Хорьку не доверял, а запасной выход никогда не помешает. Это мне Аскольд покойный всегда повторял!

— Ну и куда мы теперь? — осведомился Бич, до того хранивший мрачное молчание.

— Ну уж всяко не на ту квартиру, откуда мы выехали! Хорек туда наверняка не вернется, а устроить там на всякий случай какой-нибудь сюрприз он вполне мог! Да и милиция может просчитать следы пожарной машины. Так что мы сейчас поедем на другую квартиру, Лола ее вчера на такой случай сняла. Квартира чистая, никакого криминала…

* * *

Через полчаса Леня Маркиз, Бич и Вензель сидели за столом в небольшой двухкомнатной квартире на Гражданке.

Лола тактично удалилась на кухню, чтобы не мешать мужчинам разговаривать, и от нечего делать готовила там кофе по-восточному.

— Сволочь Хорек! — с чувством проговорил Вензель.

— Повторяешься. — Маркиз мрачно посмотрел на него и перевел взгляд на медвежатника. — Мальчик тот.., на фотографии.., он тебе кто?

— Внук… — Бич скривился, как от удара, — в этом-то все дело.., если бы не Дениска, плюнул бы я на все…

— Да, в этом все дело… — Маркиз взглянул на Вензеля:

— Тебя, я так понимаю, Хорек тоже здорово прихватил. Так что сидеть здесь сложа руки и поливать Хорька нелестными эпитетами мы никак не можем. Деньги — черт с ними, хоть они и очень большие, а вот это.., кроме всего прочего, у него в планах наверняка стояло пустить нас в расход, как ненужных свидетелей и участников. Пока что у него не получилось. Будем надеяться, что он этого еще не знает, ведь машина взорвалась, и взрыв был солидный. Хорек считает, что мы все на том свете. Пока он так думает, у нас есть перед ним преимущество. Очень маленькое, конечно, но хоть какое-то. И этим надо воспользоваться. То есть действовать мы должны очень быстро.

— Что мы можем, — протянул Вензель, — мы же об этой сволочи ни хрена не знаем!

— Кофе будете, погорельцы? — на пороге стояла Лола с подносом, на котором дымились три небольшие чашки.

— Давай, — повернулся к ней Маркиз, — говорят, кофе стимулирует мозговую деятельность.

— Это у кого есть что стимулировать. — Лола поставила поднос на стол и снова демонстративно удалилась.

Как только Лола исчезла та кухне, Маркиз повернулся к Вензелю и негромко сказал:

— А вот здесь ты не прав. Кое-что мы об этой, как ты справедливо выразился, сволочи, все же знаем.

С этими словами Леня положил на стол черную пластмассовую коробку с квадратным цифровым табло и несколькими попеременно мигающими лампочками на верхней панели.

Вензель, который лучше кого бы то ни было разбирался во всевозможной технике, схватил прибор и воскликнул:

— Маяк! Ты что, сумел на Хорька маяк навесить?

— Не на самого Хорька, а на настоящий чемоданчик… Я ведь его несколько секунд в руках подержал, ну рефлекс и сработал — дай, думаю, на всякий случай окольцую птичку…

— Ну так надо ехать за этим маяком! — Вензель вскочил из-за стола. — Что же мы время теряем?

— Подожди, подожди, — Маркиз попытался придержать Вензеля. — Хорек — человек очень опасный, сам знаешь, так просто к нему не нагрянешь, надо что-то придумать…

— Тебе хорошо говорить, — вступил в разговор мрачный как туча медвежатник, — у тебя все нормально, а мне Дениску надо спасать… Я уж думал, дело сделал. Хорек его отдаст, а оно вон как повернулось…

Нет, ты как хочешь, а мы с Вензелем поедем с Хорьком разбираться… Я его, гада, непременно достану!

— Я, конечно, с вами поеду, — решительно проговорил Маркиз, — вместе начали дело, вместе должны его и закончить, но честно скажу, мне все это очень не нравится!

— Я тоже с вами, — в дверях появилась Лола, — лишний человек не помешает, хоть в машине посижу…

Леня посмотрел на свою компаньонку и по выражению ее лица понял, что спорить с ней сейчас бесполезно.

Собрав все оборудование, которое могло понадобиться в предстоящем деле, все четверо спустились на улицу, где погрузились в темный «фольксваген-гольф» с фальшивыми номерами.

Леня сел за руль, Вензель устроился рядом с ним с пеленгатором и стал командовать направлением движения.

Через полчаса «фольксваген» приехал на набережную Обводного канала, в район, застроенный старыми складскими помещениями.

— Где-то близко, совсем близко! — озабоченно проговорил Вензель, внимательно вглядываясь в табло пеленгатора. — Сигнал от маячка явно усилился, почти достиг максимума!

Леня проехал между двумя кирпичными постройками без окон и притормозил:

— Теперь куда?

— Кажется, налево, — Вензель выглянул в окно машины, — хотя тут, наверное, не проехать, придется дальше идти пешком…

— Нет, здесь «гольф» пройдет.

Маркиз резко вывернул руль влево и проехал в узкий проход между глухим каменным забором и грязно-желтым складским корпусом.

Миновав этот тесный проезд, машина выбралась на большой пыльный пустырь, поросший чахлой травой. Посреди пустыря одиноко возвышалось непонятное каменное строение: то ли трансформаторная будка, то ли очередной заброшенный склад.

— Вот теперь действительно дальше не проехать.

Маркиз заглушил мотор «фольксвагена».

Впереди, почти перед самыми колесами машины, была прорыта канава глубиной в человеческий рост, на дне которой в луже грязной воды ржавели какие-то трубы. В нескольких метрах левее через канаву была переброшена доска — кто-то уже столкнулся с этим препятствием и успешно его преодолел. Чуть дальше по пустырю прогуливалась женщина средних лет в бесформенном коричневом плаще, с крупным черным доберманом на длинном поводке.

— Похоже, что сигнал идет именно из этой будки, — проговорил Вензель, еще раз сверившись с показаниями пеленгатора.

— Как мне все это не нравится… — протянул Маркиз. — Придется идти по открытой местности, будем перед ним как на ладони… Очень уж это похоже на ловушку!

— Не хочешь — не иди, — отрезал Бич, — прикроете нас. А мы с Вензелем пойдем, выбора у нас нет.

Он положил в карман пиджака заряженный револьвер и выбрался из машины.

Вензель последовал его примеру. Маркиз, тяжело вздохнув, неохотно вылез следом.

Оглядевшись по сторонам, Бич перебежал канаву по качающейся доске и пригнувшись двинулся в сторону подозрительного строения. Вензель перебрался следом за ним. Маркиз тоже подошел уже к доске, но вдруг Лола окликнула его:

— Ленька, стой! Это та женщина, за которой мы следили от Торжковской! От дома Мики!

Леня недоуменно оглянулся на женщину с собакой. Она неуловимо изменилась: пропала сутулость и медлительность, женщина выпрямилась и подобралась, как готовый к прыжку хищник, движения ее стали экономными и упругими. Маркиз понял, что она гораздо моложе, чем показалось ему издали.

— Назад! — закричал Маркиз Бичу и Вензелю, вытаскивая пистолет.

Женщина на пустыре отстегнула поводок, и ее доберман огромными прыжками помчался к Бичу и Вензелю, отрезая им путь к отступлению Леня поднял пистолет и несколько раз подряд выстрелил в собаку, но тренированный доберман бежал зигзагами, и ни одна пуля его не задела.

* * *

Леня перебежал канаву и бросился наперерез огромному псу, который уже почти нагнал Вензеля. Женщина вытащила из-под плаща пистолет и открыла стрельбу, заставив Маркиза изменить направление и бежать по пустырю петляя.

В это время из низкого строения, к которому бежал Бич, один за другим ударили несколько выстрелов. Старый медвежатник споткнулся на бегу, остановился, как будто налетел на каменную стену, покачнулся и сделал еще несколько неуверенных шагов. Прогремели один за другим еще два выстрела, и Маркиз с ужасом увидел, как одним из них у Бича снесло чуть не полголовы. Уже несомненно мертвый, Бич еще несколько секунд стоял на ногах и наконец рухнул в пыльную траву.

Маркиз как загипнотизированный смотрел на эту ужасную сцену, и только просвистевшая возле самого уха пуля вывела его из состояния транса. Он резко пригнулся и бросился вперед, на помощь Вензелю. Того уже настиг доберман, в мощном прыжке свалил с ног и теперь пытался добраться до горла. Леня пробежал последние метры, отделявшие его от сцепившихся в траве тел, и выстрелил в голову собаке. Он боялся попасть в человека, но ждать более удачного момента не приходилось, потому что Вензель, ослабевший от потери кров!., уже почти не сопротивлялся, и огромные желтоватые клыки добермана все ближе подбирались к его горлу.

Леня попал в голову добермана, и злобные коричневые глаза пса помутнели и закатились. Однако Маркизу с огромным трудом удалось разжать его страшные челюсти, намертво вцепившиеся в плечо Вензеля.

С двух сторон в Маркиза летели пули: по нему безостановочно стреляла женщина с дальнего конца пустыря и невидимый стрелок из будки. Леня приподнял потерявшего сознание Вензеля и потащил его к канаве. Выстрелы один за другим гремели ему вслед.

Лола тем временем подогнала машину к переброшенной доске и взревывала мотором «фольксвагена», готовая в любую секунду сорваться с места.

Подойдя к краю канавы, Леня на секунду растерялся. Перетащить Вензеля по доске было, конечно, невозможно. Пришлось поднять его безжизненное тело, вскинуть его на плечи и, балансируя на узкой прогибающейся жердочке, перейти канаву.

Пока Леня со своей тяжелой ношей переправлялся через ров, просвистевшая совсем рядом с ним пуля попала в спину Вензеля, заставив его мучительно дернуться и застонать.

Маркиз, качаясь от напряжения, опустил бесчувственное тело на заднее сиденье «фольксвагена» и с тяжелым вздохом плюхнулся рядом. Лола резко сорвала машину с места и помчалась по узким извилистым проходам между заброшенными складами.

— Удивительно, что милиция еще не понаехала, — бросила она через плечо, — такая стрельба, прямо как в Чечне!

— Место глухое, — неохотно отозвался Маркиз, — здесь хоть из пушки пали, никто не услышит.

Он открыл автомобильную аптечку и при помощи бинта и пластыря пытался остановить кровь, струившуюся из пулевой раны на спине Вензеля и из его безжалостно разорванного челюстями добермана плеча. Кое-как справившись с кровотечением, он накрыл бесчувственное тело клетчатым шерстяным пледом, — «фольксваген» уже выехал на набережную Обводного канала, и здесь велика была вероятность наткнуться на какого-нибудь случайного гаишника, которому трудно было бы объяснить присутствие в машине человека с тяжелым огнестрельным ранением..

— Поезжай на Карповку, — сказал Леня, оглядевшись по сторонам, — на угол Каменноостровского.

Здесь, на Петроградской стороне, на углу Каменноостровского проспекта и набережной реки Карповки, жил старый опытный хирург Юрий Львович Наппельбаум.

Маркиз по мобильному телефону позвонил ему, и когда «фольксваген» въехал в тихий уютный дворик, Юрий Львович уже стоял возле своего подъезда, встречая раненого.

Рослый, широкоплечий старик с огромными волосатыми руками наклонился к машине, как ребенка подхватил завернутого в плед Вензеля и без видимого усилия понес его по лестнице.

Леня едва поспевал следом за Наппельбаумом.

К счастью, подниматься пришлось невысоко, хирург жил на втором этаже. Он пронес Вензеля в комнату, бережно положил на кое-как подготовленный стол и бросил Маркизу через плечо:

— Руки мыть! Будете мне ассистировать!

Юрий Львович пользовался среди криминальной публики огромным уважением.

Бесстрашный старик никому не отказывал в помощи и никого не сдавал властям.

— Я давал клятву Гиппократа, — говорил иногда доктор Наппельбаум, — и я обязан помогать каждому человеку, независимо от того, соблюдает ли он законы.

Если я откажусь помогать раненому, он умрет, и его смерть будет на моей совести.

Если я вылечу его, а потом сдам властям, следующий раз ко мне не придут за помощью, и погибнут люди. Я врач, мой профессиональный долг — лечить людей, а не помогать милиции в ее работе.

Правда, некоторые пациенты очень щедро платили хирургу, и он от их денег не отказывался, но если раненый не мог заплатить — он не настаивал и лечил всех совершенно одинаково.

Почему власти закрывали глаза на противозаконную деятельность старого врача — оставалось для всех загадкой. Может быть, он когда-то вылечил кого-то из очень значительных людей, и бывший пациент прикрывал его из благодарности, может быть, так распорядились уголовные авторитеты, но факт налицо: Юрий Львович лечил раненых братков и прочую сомнительную публику, не встречая сопротивления со стороны правоохранительных органов.

— Раньше вы не прибегали к моим услугам, — проговорил хирург, намыливая руки и с любопытством глядя на Маркиза, — вы, насколько я знаю, всегда избегали насилия в любых формах.

— Избегал, — подтвердил Леня, помогая Наппельбауму натянуть тонкие резиновые перчатки, — это произошло помимо моей воли.

— Знаете названия хирургических инструментов? Сможете мне ассистировать? — осведомился хирург, подходя к столу.

— Постараюсь.

— Тогда для начала сделайте своему другу инъекцию вот этим шприцем, раствор я уже подготовил.

Наппельбаум быстро справился с пулевым ранением в спине, но очень долго возился с растерзанным собачьими клыками плечом, то и дело качая головой и недовольно бормоча что-то себе под нос;

Закончив операцию, он снял перчатки и твердо заявил:

— Никуда увозить его сейчас нельзя, он не в том состоянии. Пусть полежит пока у меня.

— Но вам ведь некогда им заниматься…

— Я приглашу медсестру из своей клиники, она присмотрит за ним. У нее большой опыт ухода за хирургическими больными.

— Большое спасибо вам, доктор! — с чувством проговорил Маркиз, положив в карман белого халата пачку денег. — Если вы позволите, завтра я приеду проведать его.

* * *

Маркиз свернул с Каменноостровского на Карповку и заехал в тихий небольшой дворик.

— Подожди меня, я недолго, — Леня заглушил мотор машины и повернулся к Лоле, — только узнаю, как Вензель себя чувствует и не нужно ли ему чего-нибудь принести.

Он поднялся на второй этаж и позвонил в квартиру доктора Наппельбаума.

Звонок гулко раскатился за дверью, но никто в квартире не отозвался.

«Что там случилось? — озабоченно подумал Леня. — Если Юрий Львович ушел, должна была остаться сиделка. Не мог же он оставить тяжелого послеоперационного больного без присмотра!»

Он еще раз надавил на кнопку звонка без надежды на успех. Ответом на звонок по-прежнему было молчание.

Леня на всякий случай толкнул дверь, и она легко поддалась.

Маркиз вытащил пистолет, — .снял его с предохранителя и шагнул в квартиру.

Внутри царила мертвая тишина, только откуда-то, по-видимому, со стороны кухни, раздавался мерный звук падающих капель.

— Юрий Львович! — вполголоса окликнул Маркиз, хотя и понимал, что это бесполезно.

Он толкнул дверь той комнаты, в которой накануне проходила операция, во время которой он ассистировал хирургу.

В первый момент ему показалось, что все в этой комнате осталось точно таким же, как вчера: безжизненное тело на столе, до половины прикрытое белоснежной простыней…

В тот же момент Маркиз понял, что Наппельбаум не оставил бы Вензеля на целые сутки на операционном столе, и шагнул вперед.

Вензель лежал в той же позе, что вчера, но его нельзя было принять за живого человека. Его кожа была того страшного воскового цвета, который можно увидеть только в морге, и вся его поза была совершенно неживой…

Маркиз подошел к нему еще ближе и увидел черную круглую дыру у него во лбу, не оставлявшую никаких сомнений, — это было входное отверстие от револьверной пули.

Маркиз, нервно сжав рукоятку пистолета, огляделся по сторонам.

И тут же увидел торчащую из-за стола ногу в мягкой домашней туфле и неловко завернувшейся брючине. Он обошел вокруг стола и увидел Юрия Львовича Наппельбаума.

Старый хирург лежал на боку, раскинув руки и глядя в потолок мертвыми широко открытыми глазами. В правой руке он сжимал шприц, наполненный золотистой прозрачной жидкостью.

«Значит, они были тут почти сразу же после меня, — мелькнуло у Маркиза в голове. — Мы с Лолой быстро уехали, поменяли машину, и только поэтому они не сели нам на хвост. Однако кто-то же их навел на старика Наппельбаума? Что за черт, у этого Хорька везде свои люди…»

Обо всем этом Маркиз думал на бегу.

Он выскользнул из квартиры старого хирурга и тенью метнулся во двор. Лола ждала его в машине за два квартала до дома. Маркиз подумал, что только потому не попал в засаду, что Хорьку даже не вступило в голову, что он, Маркиз, приедет проведать больного Вензеля на следующий день.

В противном случае Хорек непременно оставил бы тут своих боевиков, и Маркиз сейчас имел бы очень бледный вид — в буквальном смысле, потому что был бы таким же покойником, как Вензель. И еще он подумал, что, к счастью. Вензель, когда пришли его убивать, был еще под действием наркоза, иначе бандиты узнали бы от него адрес той квартиры на Гражданке, где они с Лолой сегодня ночевали. Домой они не рискнули сунуться, и Лола страшно переживала, как там Пу И. Кот и попугай вполне могли пожить одни несколько дней, они не скучали в обществе друг друга, но песик был очень привязан к Лоле. И вообще он не привык быть один, да и выводить на прогулку собаку все же нужно.

И уже на подходе к машине, осторожно оглядываясь и призвав на помощь свою интуицию и обостренное чувство опасности, Маркиз подумал, что Хорек преступил все законы криминального мира. Он убил врача, которого знал весь город, который безотказно лечил людей в любое время дня и ночи, не спрашивая, откуда у человека ножевая или огнестрельная рана.

Доктора не трогала даже милиция, он был под защитой бандитского закона. Люди, которых он вылечил, испытывали к нему огромное уважение и обычную человеческую благодарность. Люди, которые еще не успели к нему обратиться, помнили, что все они ходят по лезвию бритвы, и как поется в известной оперной арии — «сегодня — ты, а завтра — я», так что уважали старика хирурга заранее.

Тем не менее Хорек наплевал на уважение и закон. Это, как выражаются братки, не по понятиям. И хотя Маркиз эти самые понятия не очень уважал, но никогда не нарушал, потому что такое было чревато весьма неприятными последствиями. Рано или поздно Хорька настигнет возмездие, но он-то так не думал. Потому что в дело были замешаны такие большие деньги, которыми, как считал Хорек, он сможет прикрыться в любой ситуации. Однако Маркизу сейчас нужно думать о собственной безопасности.

— Ну что там? — испуганно спросила Лола. По тому, как Леня молча проскользнул в машину и рывком тронул ее с места, она поняла, что он сильно нервничает.

— Все плохо, — сквозь зубы процедил Маркиз, — оба убиты, причем вчера, то есть почти сразу после моего ухода.

— Ой! — Лола вскрикнула и тут же закрыла рот ладонью. — Что же теперь будет?

— Переходим на нелегальное положение. В ту квартиру на Гражданке больше ни ногой, найдем другое жилье.

— А домой?

— Боже тебя упаси! — рявкнул Леня. — Уж там-то нас точно ждут. Встретят с оркестром!

— Но как же звери? Пу И, наверное, уже заболел! — в голосе Лолы послышались слезы.

— Договоришься с консьержкой, — не терпящим возражений тоном проговорил Леня, — ты ведь уже обращалась к ней пару раз, когда мы уезжали? Сама говорила, что эта самая Эмилия… Элеонора…

— Энгельсина, — усмехнулась Лола, — Энгельсина Софроновна.

— Ну вот, ты же говорила, что она очень аккуратная, никогда ничего не забывает, и звери к ней относятся хорошо.

— Да, но тогда Пу И мы брали с собой! — пылко возразила Лола. — Как же он там без меня, бедненький?..

— Лола, этот вопрос не обсуждается, — устало сказал Маркиз, — ты же понимаешь, что наши жизни в опасности.

А зверям ничего не сделается, Пу И эта самая Каролина…

— Энгельсина, — поправила Лола, — родители назвали ее Энгельсиной в честь Фридриха Энгельса.

— Почему не в честь Карла Маркса? — мимоходом удивился Маркиз. — Вроде бы он известнее. И борода больше…

— Ну не знаю, может, им показалось, что у Маркса волос слишком много! — отмахнулась Лола.

— Звони этой самой Джельсомине, — приказал Леня, — потом времени не будет!.. О, черт, мобильник разрядился.

— Я из автомата позвоню, — оживилась Лола, — так даже лучше!

— Для чего лучше? — подозрительно спросил Леня.

— Для конспирации… Да тормози же, вон будка на углу!

Лола выпорхнула из машины, когда Леня не успел еще остановиться. В будке она отвернулась к стене и озабоченно проговорила несколько слов в трубку.

Услышав ответ, Лола просияла, но вовремя скрыла довольную улыбку и вышла из будки с самым своим печальным выражением лица.

— Она говорит, что соседи жаловались: Пу И всю ночь проплакал…

Маркиз только скрипнул зубами.

— Ну и что дальше? — капризно спросила Лола. — Где мы будем ночевать? Что есть? Во что одеваться? У меня даже смены белья нету… И потом понадобится разная одежда, чтобы менять внешность…

— Ты права, девочка, — примиряюще сказал Леня, — это мы исправим.

— Едем в «Гостиный двор», а. Лень?

— Слушай, нас бандиты по пятам преследуют, — недовольно начал Леня, но Лола перебила:

— Как раз очень удачно! «Гостиный» — огромный, народу там всегда тьма-тьмущая, легко затеряться. И купим все, что нужно. По-моему, так гораздо безопаснее, чем шляться по маленьким магазинчикам.

Леня согласился, скрепя сердце.

Они бросили машину в боковой улице и вышли на Невский. Лола вспомнила, что только три дня назад она гуляла по Невскому совершенно беззаботно и злилась на Леньку, что он не взял ее в Париж. Господи, вот бы вернуться назад на три дня! Она согласна сидеть дома с животными и носа никуда не высовывать, только бы избавиться от ненавистного Хорька и его бандитов! И угораздило же Леньку так вляпаться!

Тут она вспомнила Глеба, сообразила, что и сама в этой истории не без греха, снова представила перед собой мертвое лицо своего первого мужчины и ужаснулась. Она крепко вцепилась в руку Маркиза, так что он даже встревоженно заглянул ей в глаза.

— Что, что такое? Ты что-то заметила?

— Нет.., я просто.., мне как-то нехорошо… — промямлила Лола.

— Нашла время для женских недомоганий, — вспылил Леня, — как раз вовремя!..

— При чем тут женские недомогания! — Лола невольно повысила голос. — Просто у меня нервы…

— Успокой свои нервы немедленно! — буркнул Маркиз. — Мне с тобой возиться некогда.

Лола оскорбленно замолчала и даже выдернула свою руку. Они прошли еще немного, причем Леня все время незаметно, но зорко поглядывал по сторонам, ловил свое отражение в витринах — в общем, пытался определить, нет ли за ними слежки. Пока что его интуиция решила малость отдохнуть. Вокруг, как и всегда на Невском, роилась большая, шумная многоязычная толпа. Туристы непрерывным потоком шли от Фонтанки и Аничкова моста с конями Клодта к Адмиралтейству и Дворцовой площади. Молодежь, небольшими ручейками ответвляясь от большой толпы, оседала в многочисленных кафе, люди постарше больше обращали внимание на магазины. Обыватель же по старой советской памяти валом валил в «Гостинку».

Лола с Маркизом удачно смешались с плотной толпой, которая осаждала станцию метро «Гостиный двор», но внутри направились не к эскалаторам, а в универмаг. Там Лола незаметно поглядела на часы и целеустремленно потащила Леню на второй этаж Садовой линии, где располагались большие магазины одежды и обуви.

— Там все и купим, — трещала она на бегу, — дорогой, тебе мы тоже подберем и брюки, и приличные ботиночки… А то ты у меня что-то совсем поизносился, даже неудобно перед людьми. Еще скажут, что я плохо за тобой слежу.., это женщине обидно…

Леня, несколько растерявшись от обилия публики и ярких летних товаров, от крика продавцов, жары и толкотни, покорно дал себя увести на второй этаж. Там было поспокойнее, они заскочили в отдел одежды довольно дорогих, не всем доступных фирм.

Лола огляделась по сторонам, подхватила с вешалки две пары брюк и потащила Маркиза в примерочную кабинку, непрерывно тарахтя:

— Вот эти тебе обязательно подойдут.

Серый цвет, глубокого тона, и вот эти еще, бежевенькие…

Лене брюки показались не бежевыми, а цвета детского поноса, а глубокий серый цвет был на самом деле с крысиным оттенком.

— Слушай, я совершенно не собираюсь покупать эти брюки, — прошипел он, — и вообще, мы пришли сюда по твоему настоянию. Так и покупай быстро все необходимое, да идем отсюда!

— Ну да, ну да, — Лола кивала головой, как китайский болванчик и пропихивала Леню в кабинку, — но ты же не можешь торчать здесь просто так, это вызовет подозрение… Ты притворись, что примеряешь, а я в это время пойду в дамский отдел. Ненавижу, когда мужики вертятся под ногами…

— Лолка! — угрожающе начал было Леня, но его ветреной подруги уже и след простыл.

— Девушка, — услышал он из-за занавески, отгораживающей кабинку, — принесите мужу еще эти и эти, — послышался скрип вешалок, — и потом вон тот пиджачок, такой рябенький, немаркий…

Тут Леня наконец заподозрил, что с Лолой что-то не в порядке, — он высунулся из-за занавески, но Лолина яркая блузка мелькнула вдалеке и пропала.

— Мужчина, — к нему подступила девушка-продавец, — вы померили брюки?

Если не подходят, возьмите эти.

Следующие брюки были полосатыми.

Увидев их, Леня мысленно застонал и сделал слабую попытку вырваться из кабинки. Но рослая девица преградила ему дорогу.

— Мужчина, куда же вы? Я вашей жене слово дала, что без брюк вы отсюда не уйдете!

Леня попробовал поднырнуть сбоку, но девица стояла как монолит. Чувствуя, что Лолка наверняка снова замыслила какую-то глупость и подставит сейчас их обоих под удар, Леня сгруппировался, шариком подкатился девице под ноги, мимоходом ущипнул за крепкую попу, отчего та шарахнулась и тонко завизжала.

Путь был свободен, Леня попрощался с полосатыми брюками и рванулся к выходу из отдела. И в это время в отдел вбежала Лола.

— Что ты тут хулиганишь? — сразу же набросилась она на Леню. — На минуту тебя без присмотра оставить нельзя, настоящий детский сад! Ты зачем к девушке пристаешь?

Но Леня уже полностью пришел в себя, к тому же его обостренное чувство опасности очнулось от недолгого сна. Леня оглядел свою подругу и заметил у нее в руках фирменный бумажный пакет с двумя ручками.

— Купила одежду, — внешне мягко осведомился он, — покажи-ка…

— Да потом, — Лола отмахнулась, — пойдем отсюда, здесь ничего нет подходящего, очень плохой выбор!

Но Маркиз пристально глядел на пакет и заметил, что тот слегка шевелится.

Леня моргнул, не веря своим глазам, подскочил к Лоле и вырвал у нее из рук бумажный пакет. Раздался не то взвизг, не то взлай, и из пакета на свет вылез Пу И собственной персоной. Завидев песика, Леня издал громкий рык, какой, верно, издавал саблезубый тигр, заметив в саванне отбившуюся от стада доисторическую зебру.

— Ты что, с ума сошла? Зачем ты взяла собаку? — прошипел он.

— Ленечка, — жалобно затараторила Лола, — ребенок умрет без моей заботы!

Погляди, как он похудел! Он на грани дистрофии! Его нужно откармливать, холить и лелеять, иначе он просто не выживет!

Ведь Пу И — это очень нервная, легковозбудимая собака!

— Как ты его достала? — страшным шепотом спросил Леня, оглядываясь по сторонам с самым диким видом.

— Ну да, я договорилась с Энгельсиной Софроновной, чтобы она принесла Пу И сюда, в «Гостиный двор», она была так любезна, что согласилась, хотя, конечно, я ее щедро отблагодарила… — щебетала Лола. — И теперь Пу И вместе с нами. Леня, если ты отправишь его обратно, я уйду вместе с ним, так и знай! — вскричала она и заметила, что Маркиза нет рядом.

Лола в удивлении оглянулась, и тут из-за вешалок высунулась Ленькина рука и втащила ее в кабинку.

— Что? — начала было Лола, но Маркиз, страшно вращая глазами, закрыл ей рот ладонью.

Он схватил Пу И за шиворот и запихнул в пакет. Песик сделал было попытку вырваться и цапнуть Маркиза за палец, но Леня поднес к его носу кулак. И Пу И понял, что Леня не шутит, и молча проглотил обиду.

В отделе готовой мужской одежды было мало народу. Четыре кабинки стояли рядом, и только одна из них была занята Лолой и Маркизом. Друг от друга кабинки были отделены легкой картонной перегородкой.

Леня вытащил нож и тихонько надрезал перегородку. Открылась щель, Леня быстро расширил ее и велел Лоле пролезать. По счастливой случайности в соседней кабинке кто-то забыл отдернуть занавеску. Леня протиснулся следом и застыл, прислушиваясь. Раздались твердые мужские шаги.

— Мужчина, — послышался голос вынырнувшей откуда-то продавщицы, — зайдите в крайнюю кабинку, те две заняты.

Ей никто не ответил. Леня в это время приготовился, и когда в соседней кабинке отдернули занавеску, он не глядя нанес удар ребром ладони. Человек покачнулся и осел, запутавшись в шторе. Леня схватил Лолу за руку и бросился прочь из отдела готовой одежды. Другой рукой Лола прижимала к груди пакет с Пу И, который тихонько поскуливал.

Они пролетели отделы женской одежды, потом пошла обувь. И тут Лола, оглянувшись, увидела, что киллер несся за ними огромными скачками, размахивая пистолетом с навернутым на ствол глушителем. Лола успела еще подумать, что глушитель теперь ему совершенно ни к чему, потому что чуть ли не весь «Гостиный двор» наблюдал такую любопытную картину: двое бегут что есть силы, причем женщина прижимает к груди пакет с чем-то визжащим, а за ними летит страшный мужик с пистолетом.

Леня пропустил Лолу вперед, выскочил из отдела обуви, опрокинув напоследок целую стойку. Ботинки и сандалии посыпались на невезучего киллера, он споткнулся, и пистолет выстрелил. Девушки-продавщицы завизжали, Леня поднажал, догнал Лолу, схватил за плечо и направил к лестнице.

— Вниз, — прошипел он, — скорее вниз, на первый этаж, там полно народу, он не станет стрелять.

Лола и сама поняла, что нужно торопиться. Она крепче прижала Пу И к груди и рванула вперед.

На лестнице торговали летними шляпами. Леня на бегу схватил одну, с розовой лентой. Продавщица — толстая тетка — успела выскочить из-за прилавка только к подходу преследователя. Она заорала и попыталась схватить его за руки.

Он отбился без труда, просто ударил ее, не глядя, и попал в рыхлый живот Бедная тетка осела молча, как куль с мукой.

Но все же этот эпизод задержал бандита на несколько секунд, и Лола с Маркизом успели проскочить на первый этаж и слиться с толпой. Леня нахлобучил Лоле на голову дурацкую соломенную шляпу с розовой ленточкой, а себе вытащил из кармана синюю бейсболку. Изменив таким образом свой вид подручными средствами, они насколько можно быстро пробежали по длинному заполненному людьми помещению первого этажа, пропустили один выход, потом другой, и только в третий Маркиз рискнул выскочить. Киллер безнадежно отстал, и парочка пошла обычным шагом, не торопясь. Пу И замолчал в пакете, и Лола забеспокоилась еще больше. Но Леня не разрешил ей даже посмотреть, что там с песиком.

Они проходили мимо автобусной остановки, и как раз подъехал маршрутный автобус. Толпа атаковала его — на Невском всегда так, — Маркиз ловко пропихнул Лолу к ступенькам, подсадил, и сразу же какая-то тетка заорала, что поля Лолиной шляпы мешают ей жить, Леня наступил ей на ногу, отвлекая огонь на себя.

Тетка открыла рот, собираясь заорать что-то вовсе уж нецензурное, но поглядела Лене в глаза и передумала.

Их притиснули к задней стенке, и тут Лола сняла шляпу и бросила ее пассажирам под ноги, В такой толчее шляпу смяли мгновенно, никто и не заметил. Маркиз спрятал свою верную бейсболку в карман.

Лола умоляюще поглядела на Леню и запустила руку в пакет.

— Он без сознания, — вскрикнула она.

— Замолчи немедленно, — зашипел Леня, — не смей привлекать внимание. Молчит Пу И — и слава Богу!

— Больше всего ты обрадуешься, если он умрет! — бросила Лола и обиженно отвернулась.

Леня вырвал из ее рук пакет с Пу И и стал проталкиваться к выходу. Преследующего их в «Гостином» бандита нигде не было видно. Они вышли, и Лола завертела головой.

— Куда мы теперь?

— Молчи и делай, что велят, — приказал Маркиз, — и не думай, что я так просто прощу тебе самоволие. Сказал же: никаких контактов с животными! А ты вообще обалдела — назначила свидание этой… Кумпарсите…

— Энгельсине, Энгельсине Софроновне, — грустно поправила его Лола. — Значит, они ее все-таки выследили. Ленечка, куда мы пойдем? Мне в туалет надо, и Пу И тоже…

— Начинается! — вздохнул Маркиз. — Ох уж эти бабы, вечно им куда-то надо!

Иди за мной и не отставай! — Он раскрыл пакет и заглянул в него. Пу И лежал тихо-тихо, но Маркиз заметил хитрый раскрытый черный глаз.

— С твоим волкодавом все в порядке, — сообщил он Лоле, — он просто придуривается, на жалость бьет…

Дальше началась сумасшедшая гонка.

Леня чуть не волоком тащил Лолу проходными дворами, заходил в парадную через один вход, выходил через другой, один раз пришлось перелезать через чугунную решетку, в другой — подняться до самого чердака, пройти по нему, причем Лола здорово расчихалась от пыли, затем Леня раскрыл маленькую железную дверцу, и они выбрались на крышу. Крыша, к счастью, оказалась довольно ровной, и Леня крепко держал Лолу за руку, так что они пересекли крышу без потерь, залезли в слуховое окно чердака совершенно другого дома и спустились вниз, причем вышли кварталов за пять от того места, где начали свое путешествие по Петербургу Достоевского. Именно так можно было охарактеризовать эти трущобы, мимо которых Леня вел Лолу, безошибочно в них ориентируясь.

— Ленечка, — Лола невольно зажмурилась, выйдя на солнечный свет, — куда это мы попали?

— А ты разве не узнаешь? — рассмеялся Леня. — Это же Апраксин переулок, здесь живет Зинаида Викентьевна, к ней мы сейчас и пойдем.

— Ой, — Лола недоверчиво оглядывалась по сторонам, — а ведь и правда! Ты так ловко заметал следы, что я и не узнала это место.

— Я же здесь вырос, знаю каждый уголок, — напомнил Леня.

Здесь, в Апраксином переулке, жил когда-то маленький Леня, тогда еще Марков, а не Маркиз. Большой их семье в свое время дали трехкомнатную квартиру на окраине, в спальном, как его называли, районе, и здесь, в Апраксином переулке, осталась доживать свой век старая бабушка. Когда же она со временем отошла в мир иной, оставив комнату Лене, он не стал ее продавать. В квартире к тому времени осталась из старых соседей только Зинаида Викентьевна — одинокая интеллигентная старушка, которую Леня по старой памяти жалел и помогал ей.

Лоле пришлось несколько раз бывать в той дремучей коммуналке, и она привязалась к старушке, особенно потому, что та просто обожала Пу И. Песик платил Зинаиде Викентьевне такой же горячей привязанностью.

— Ленечка, это же здорово, — Лола неподдельно обрадовалась, — а Зинаида здорова?

— Давно я тут не был, — покаянно сказал Маркиз, — уж и не знаю, как она.

Но с другой стороны, если бы я был здесь недавно, то было бы нельзя сюда сейчас прийти.

Зинаида оказалась жива-здорова и очень им обрадовалась. Она была в огромной квартире одна, потому что остальные обитатели, жившие в этой жуткой коммунальной квартире, мечтали только о двух вещах: как можно меньше там находиться и как можно быстрее оттуда съехать, и поэтому все время работали.

Второй старожил коммуналки — потомственный алкоголик дядя Гриша — в данное время находился на принудительном лечении, куда определил его сердобольный племянник. Не перевелись еще на свете добрые родственники! Правда, сам дядя Гриша так не считал.

Зинаида Викентьевна тут же поставила на плиту чайник с отбитой эмалью. Был у нее и новый, электрический фирмы «Тефаль» — подарок Маркиза на прошлый Новый год, но тот чайник она держала в комнате и пользовалась им очень редко — боялась короткого замыкания.

Лола пошарила по шкафам, нашла кое-какие свои вещички, брошенные за ненадобностью, и повеселела. Зинаида в это время хлопотала над Пу И. Песик, вынутый из пакета, лежал на диване и стонал.

— Как похудел, — причитала старушка, — просто не узнать ребенка!

Лола ткнула Маркиза кулаком в бок: вот видишь! А ты не верил…

Зинаида уже пыталась скормить Пу И паровую куриную котлетку. Не открывая глаз, песик откусил кусочек и отвернулся.

— Пуишечка, детка, — хором закричала Лола и старушка, — съешь котлетку!

Она диетическая!

Не в силах больше смотреть на такое вопиющее безобразие, Маркиз ушел в свою комнату. Через минуту Лола, повинуясь его мысленному призыву, появилась на пороге, — Лола, у нас мало времени, — начал он.

— Я знаю, — перебила Лола, роясь в шкафу, — раз Пу И в надежных руках, то я спокойна. Зинаиде я могу его доверить, Пу И ее любит. И я в полном твоем распоряжении.

— Если бы я еще знал, что делать! — уныло признался Леня.

— Как «что»? — Лола сделала вид, что удивилась. — Сейчас нам нужно проследить за той девицей, с доберманом… Это ведь именно она выбросила из окна мелкого жулика Мику. Я знаю, где она работает, и домашний адрес тоже знаю. Зовут ее Елена Ферапонтова.

— Трудолюбивая девушка, — оживился Леня, — мало того, что трудится боевиком у Хорька, так еще и секретаршей подрабатывает.

— Не правильно рассуждаешь, — серьезно заметила Лола, — секретаршей она работает, а боевиком — подрабатывает.

Работа эта у нее разовая, от случая к случаю, а так — она всегда при деле. Мало ли кто из соседей поинтересуется: где работает, сколько получает? А у нее уже ответ готов: секретарем, мол, там-то и там-то. А сама взяла начальника в оборот, он у нее и пикнуть не смеет. Так что если ей уйти нужно в рабочее время — это всегда пожалуйста! Еще и прикроет директор-то, скажет, что по делу ее посылал.

— Ты откуда все подробности знаешь? — удивился Леня.

— Здравствуйте, пожалуйста! Я же с уборщицей на эту тему беседовала! — воскликнула Лола.

— А, ну тогда конечно, уборщицы всегда все знают, — успокоился Маркиз. — Значит, будем встречать ее после работы, как раз успеем. Дома труднее прихватить — вдруг она не одна живет? А если и одна, что, в квартиру ломиться? Добермана у нее теперь нет…

— Да она сама не хуже добермана, — подхватила Лола, — серьезная девица.

— Значит, я тут по окрестностям поищу подходящую машину, а ты собирайся, только недолго, — предупредил Леня.

— Слушаюсь, мой генерал! — отрапортовала Лола.

Леня шел и удивлялся: с чего это Лолка так развеселилась? Положение у них, прямо скажем, аховое, надеяться совершенно не на кого, кроме как на самих себя: Хорек обложил их со всех сторон и рано или поздно достанет. А Лолке и горя мало. Заполучила свою обожаемую собачку и перестала волноваться. Все-таки она легкомысленная.

Леня вернулся через полчаса. Лола ждала его у подъезда. Она была сильно накрашена, в пышном платиновом парике, в вызывающе обтягивающих брючках под цвет леопардовой шкуры и черной трикотажной блузке. Такие облегающие брючки были модны сезона два назад, что в данной ситуации было и неплохо: из Лолы получилась недалекая вульгарная блондинка, не слишком обеспеченная и не обремененная вкусом.

Лола остановила машину неподалеку от дверей того здания, где она так плодотворно побеседовала позавчера с уборщицей. Парочка приготовилась к долгому ожиданию.

* * *

Поток сотрудников, выходивших из офисных дверей, понемногу иссякал, как ручеек в засуху.

— Мы не могли пропустить ее? — спросил Маркиз, повернувшись к Лоле. — Может быть, ты ее не узнала?

— Не могли, — недовольно ответила Лола, — точно тебе говорю, она еще не выходила!

На крыльце появился рослый надменный мужчина с большим животом и скукой начальника на лице.

Леня протер глаза, утомленные долгим наблюдением.

— Вот она, — негромко вскрикнула Лола, толкнув его в плечо, — ничего я не пропустила!

В дверях появилась высокая стройная длинноволосая блондинка в сером, отлично сшитом деловом костюме и неторопливо двинулась к автомобильной стоянке.

— Мой выход! — прошептал Леня.

Он прицепил к подбородку накладную бороду, надел круглые черные очки, схватил тонкую металлическую тросточку и, пригнувшись, незаметно выскользнул из машины.

Отойдя от нее на несколько метров, Леня запрокинул голову и пошел навстречу блондинке, стуча по тротуару своей тростью.

Поравнявшись с ней, он ухватил девицу за локоть и проблеял гнусным высоким голосом:

— На другую сторону, помогите мне перейти на другую сторону! Помогите инвалиду по зрению перейти через дорогу!

— Слушай, ты, инвалид умственного труда, некогда мне с тобой возиться, — прошипела блондинка, пытаясь вырвать локоть из цепких пальцев, — нету у меня времени!

Однако упорный «инвалид» вцепился в нее, как клещ, и продолжал ныть противным голосом:

— Помогите инвалиду, мне на другую сторону перейти надо, непременно перейти мне нужно…

— Ну ты и козел! — вполголоса проговорила блондинка. — Ты что же, не только по зрению инвалид, а еще и по слуху?

Я же тебе ясно сказала: мне некогда!

Однако «слепой» не выпускал ее локоть и продолжал гнусавить:

— Я только по зрению, только по зрению инвалид! Помогите перейти дорогу, очень нужно!

— Вот ведь клещ! — Блондинка сдалась и направилась к переходу. — Нет, тебе и правда легче уступить, чем отказать! Вот ведь, блин горелый, навязался олух на мою голову!

Тем временем Лола развернула машину и подъехала к переходу с другой стороны улицы.

— Вот спасибо, — прежним противным блеющим голосом проговорил Маркиз, — большое вам спасибо.., вот мне только сюда, вот в эту машину теперь помогите сесть, и все…

— Да ты, козел несчастный, еще и на голову инвалид, а не только по зрению! — прошипела блондинка, увидев женский силуэт за рулем. — Я-то думала, ты одинокий, а за тобой баба приехала! Чего же ты ко мне-то привязался? Пускай бы она тебя и водила, куда надо!

— Не надо грубить больному человеку! — проблеял Маркиз. — Садись в машину и не пикни!

— Чего, — покосилась на него девица, — совсем что ли сдурел, старый мухомор? Наркоты нажрался?

Как видно, Леня так артистично играл свою роль, что блондинке и в голову не вошло заподозрить неладное.

— Сказали тебе: садись немедленно в машину, а то пулю схлопочешь! — повторил Маркиз своим обычным голосом, и в бок блондинке уперся холодный ствол пистолета, а сжимавшая локоть рука стала еще жестче. — Или ты хочешь позвать милицию? Тебе, конечно, есть о чем с ними поговорить: о том, как Мике помогла в окно выпрыгнуть, и о перестрелке на Обводном, и о других делах, которыми ты с Хорьком занималась… Короче, садись в машину, а то пристрелю, как твоего добермана!

Девица побледнела и ослабила сопротивление, Маркиз втолкнул ее на заднее сиденье машины. Сам он тут же плюхнулся рядом, и Лола резко рванула машину с места и помчалась по улице.

Когда они проезжали мимо Технологического института, Лолу остановил гаишник.

— Сиди тихо, — вполголоса предупредил Маркиз свою соседку, — если только пикнешь, прострелю почку. Будешь всю жизнь на лекарства работать и из больниц не вылезать!

Девица позеленела, явственно представив себе такую перспективу, и злобно замолчала.

— Сержант Поползнев! — представился гаишник, подойдя к машине. — Что же мы, гражданочка, нарушаем правила, скорость превышаем, создаем аварийную обстановочку на дороге?

— Сестра у меня очень плохо себя чувствует, — озабоченно проговорила Лола, протягивая сержанту права и сложенную пополам сторублевую купюру, — в больницу ее везем, поэтому так торопимся! Но я больше не буду скорость превышать, честное слово!

Сержант заглянул в машину и увидел бледно-зеленое от страха лицо пассажирки.

— Что с вами, гражданочка, — участливо осведомился милиционер, — аппендицит?

— Почки, — ответил за девицу Леня, — почки у нее прихватило. Почечная колика, ужас какая боль!

— Ладно, поезжайте! — Гаишник выпрямился и спрятал купюру в карман. — Почки — серьезное дело!

Отделавшись от милиционера, Лола. свернула на Измайловский проспект и заехала в один из дворов.

Здесь, в полуподвальном помещении, располагалась котельная, в которой работал Ленин старый знакомый. В отопительный сезон, с октября по май, он попеременно со своим сменщиком следил за котлами, одновременно переводя на русский язык произведения классиков латиноамериканской литературы. Заработков переводчика ему не хватало на жизнь и на содержание многочисленной семьи, кроме того, дома у него не было условий для творческой работы, а в котельной было тепло, удобно, никто ему не мешал, да и дополнительные деньги были очень кстати.

Сейчас, летом, котельная не работала, переводчик отправился на дачу, где совмещал полезный физический труд на свежем воздухе и изнурительную творческую работу над испанскими переводами.

Леня же выпросил у него ключи от котельной, рассказав правдоподобную историю про бурный роман и ревнивую подругу, которая постоянно за ним следит.

Леня вывел пленницу из машины и, по-прежнему прижимая к ее боку холодный ствол револьвера, провел по крутой металлической лестнице в котельную. Здесь он пристегнул ее наручниками к ржавой трубе и уселся напротив нее на колченогий табурет.

— А теперь выкладывай, — проговорил он совсем другим голосом, резким, скрипучим и решительным, — все, что ты знаешь про Хорька и его дела.., в особенности про чемоданчик!

— Пошел ты! — довольно спокойно отозвалась блондинка.

— Я неясно выразился? — Леня придвинул к себе металлический чемоданчик, в котором хозяева котельной держали свой инструмент. — Говори, где сейчас отсиживается Хорек, где он прячет чемоданчик Лазоревского и как собирается связаться с покупателем.

— Еще раз повторяю, — в тон ему ответила девица, — пошел ты! Направление знаешь, или тебе нужно показать?

— По-хорошему, значит, не хочешь? — Маркиз открыл чемодан с инструментами и с интересом уставился на его содержимое: клещи, плоскогубцы, пассатижи, гаечные ключи. — Ну что ж, значит, придется по-другому…

Он вынул из чемодана пассатижи и подошел к своей пленнице.

— Одно хорошо, маникюр тебе больше делать не придется!

— Почему это? — поинтересовалась девица.

— А тебе не на чем будет его делать.

Для маникюра ведь ногти нужны, правда? — и Леня устрашающе пощелкал ржавыми пассатижами.

— Ну ты и скотина! — Девица презрительно скривилась. — Но ты не волнуйся, я до тебя еще доберусь, и ты не только без пальцев останешься! За все ответишь: и за это, и за собаку убитую!

— Правильно, подруга, — раздался вдруг у Лени за спиной женский голос, — слабак он, как и все мужики!

Лола решительно отодвинула Маркиза в сторону и встала напротив прикованной к трубе блондинки.

— Разве он сможет изуродовать хорошенькую мордашку? — Лола взяла пленницу за подбородок и подняла ее лицо к свету. — Не сможет, пожалеет! А мне это только в кайф! Я с огромным удовольствием тебе личико попорчу!

Лола повернулась к Маркизу и презрительно проговорила:

— Пойди-ка, дорогой, погуляй!

Она достала из кармана стеклянный флакон, плотно закрытый притертой пробкой, и поболтала им, любуясь на свет плескавшейся внутри него желтоватой жидкостью.

— Говорю тебе, выйди! — повторила она, повернувшись к Лене. — То, что здесь будет происходить, не для твоих слабых нервов!

— Что ты задумала, — удивленно спросил Леня, — что это за флакон?

— Не все ли тебе равно? — Лола криво усмехнулась и поставила на стол эмалированную миску. В эту миску она бросила пластмассовую крышку и осторожно полила ее желтоватой маслянистой жидкостью из флакона, стараясь не капнуть мимо.

Жидкость зашипела, как будто попала на раскаленную сковородку, и пластмасса сразу потеряла форму, будто ошибившись, и стала ноздреватой, как тающая льдинка. Еще несколько секунд она шипела, сплавляясь, пока наконец не растворилась без следа.

— Не все ли тебе равно, что это такое?

Все равно тебе название ничего не скажет, потому что у тебя наверняка по химии была двойка, а половину занятий ты вообще прогулял. А я, между прочим, очень хорошо училась, и по химии у меня была твердая пятерка! Так что я тебе очень советую погулять, пока мы здесь поговорим о нашем, о девичьем. Приходи через полчасика, думаю, мы к тому времени обо всем договоримся.

Лола взяла флакон и решительно направилась к светловолосой пленнице. Та вжалась спиной в кирпичную стену и смотрела на Лолин флакон расширенными от ужаса глазами.

— Так, я думаю, глаза ей пока лучше оставить, — задумчиво проговорила Лола, снова откручивая стеклянную пробку, — чтобы девушка могла полюбоваться в зеркале своим новым обликом… Мягкие ткани лица растворятся примерно за минуту, максимум — за две, и личико станет такое хорошенькое — только в фильмах ужасов снимать…

— Не надо! — завизжала прикованная девица. — Пожалуйста, убери от меня эту садистку! — Она обращалась к Лене, который растерянно выглядывал из-за спины Лолы. — Убери ее, я все расскажу!

— Ну начинай! — Леня подошел поближе. — Чемоданчик Лазоревского еще у Хорька?

— Ну куда ты так торопишься, — разочарованно протянула Лола, — она все равно расколется, а так бы и я удовольствие получила… Ты не представляешь, как это приятно…

Леня отодвинул в сторону свою распоясавшуюся напарницу и повторил свой вопрос:

— Чемоданчик у Хорька?

— Я не знаю, где он его прячет, — торопливо заговорила блондинка, в ужасе косясь на Лолу, — но с покупателем он еще не встречался…

— А где сам Хорек?

— Я не знаю.., честное слово, не знаю! — Дола выразительно поглядела на флакон, и девица побледнела еще больше, если это было возможно. — Правда, я не знаю! У меня с ним связь через Виталика…

— Кто такой этот Виталик? — продолжал Маркиз ковать железо.

— Бармен из «Дикой лошади».., косит под «голубого»…

— И как же ты получаешь приказы от своего дорогого шефа?

Девица молчала, закусив губу. Лола негромко замурлыкала какую-то веселую мелодию и начала откручивать пробку флакона. На ее лице появилось мечтательное выражение, какое бывает у кота, когда он слышит, что у мыши кончилось терпение и она вылезает из норки.

Прикованную к трубе блондинку забило крупной дрожью. Глядя на Лолу круглыми от ужаса глазами, она чуть слышно проговорила:

— Я скажу.., я все скажу.., только пусть она уйдет…

Маркиз мигнул Лоле, и она, разочарованно вздохнув, удалилась в глубину котельной, где у хозяев был оборудован уютный жилой уголок с небольшим облезлым диваном, столом и парой стульев для гостей.

— Ну говори! — Маркиз придвинулся к пленнице.

— Я прихожу к Виталику, говорю пароль…

— Какой пароль?

— Я должна сказать: «Сделай мне, парень, очень сухой мартини с зеленой оливкой». Он делает коктейль и пододвигает мне газету…

— Какую газету?

— Рекламную, «Из рук в руки». Но не всю газету, а одну страницу. Номер страницы — это время встречи. Допустим, шестнадцатая страница — значит, встреча в шестнадцать часов…

— Но у страницы две стороны — пятнадцатая и шестнадцатая…

— Нужный номер обведен… — неохотно проговорила девица.

— Это время встречи, а какой день?

— День — всегда следующий за тем, когда передали газету.

— Смотри, не пытайся со мной играть! — предупредил ее Маркиз. — Моя подруга только и мечтает с тобой посчитаться! Если забудешь что-нибудь важное, она тобой по возвращении займется!

— Нет, я все скажу! — Блондинка испуганно покосилась на Лолу, которая с невинным видом заваривала чай.

— Ну, так рассказывай! Как ты узнаешь место встречи?

— Если в газете подчеркнуто красным объявление о продаже гаража или машины, значит, встреча в гараже на углу проспекта Художников и Придорожной аллеи…

— Какой гараж?

— Третий с краю, красные железные ворота.

— Другие варианты?

— Если подчеркнут красным любой номер телефона, значит, нужно приехать на станцию метро «Технологический институт-2». Внизу, возле выхода на перрон, есть телефонная будка. В условленное время я вхожу в эту будку, в стене за ней — отверстие, через которое он передает мне инструкции…

— Ты сказала, что номер телефона или объявление должны быть подчеркнуты красным, а что, если они подчеркнуты каким-нибудь другим цветом? — настороженно спросил Маркиз.

— Любой другой цвет, — неохотно ответила девица, — любой другой цвет обозначает тревогу. В этом случае я должна немедленно исчезнуть и на некоторое время затаиться…

— Понятно, — Маркиз ненадолго задумался, переваривая полученную информацию, — а если тебе нужно назначить Хорьку встречу или передать ему какую-то информацию?

— Я прихожу в «Дикую лошадь» и заказываю такой же коктейль, только на этот раз с черной оливкой. Пока Виталик готовит мартини, я кладу на стойку такую же газету со своими пометками. Виталик заберет эту газету и передаст по назначению…

— Пометки такие же?

— Да, точно такие же.

— Ты все сказала, что знаешь о способах связи и мерах предосторожности? — в голосе Маркиза прозвучало обоснованное недоверие.

— Все, — мрачно ответила девица, — если Хорек об этом узнает, мне точно конец…

— А если ты нам наврала или хоть что-нибудь недоговорила, мы вернемся, и тогда уж я с тобой разберусь по-своему! — раздался из дальнего утла многообещающий голос Лолы.

— А пока тебе придется поспать, — сказал Маркиз, доставая одноразовый шприц и небольшую ампулу.

— Что это? — Девица затряслась, вжимаясь в стену. — Не убивайте меня, я вам все рассказала!

— Да не собираюсь я тебя убивать! — Маркиз наполнил шприц раствором и закатал рукав пленницы. — Это всего лишь снотворное; поспишь немножко, чтобы никаких сюрпризов нам не устроила!

Он ввел иглу под кожу и плавно надавил на плунгер. Девица напряглась, но через минуту глаза ее закатились, и она обмякла. Маркиз осторожно отстегнул наручники и перенес спящую на диван.

— И долго она проспит? — осведомилась Лола.

— Примерно сутки. По крайней мере, не будет путаться у нас под ногами и не сможет предупредить Хорька. Потом, конечно, придется ее навестить и вкатить еще одну дозу или выпустить, если к тому времени мы уже разберемся с ее зубастым шефом.

* * *

Бар «Дикая лошадь» в полном соответствии со своим названием был оформлен под американский салун из вестерна.

Каждый посетитель, входя, распахивал деревянную низенькую калитку, стены украшали детали упряжи, афиши родео и огромные бутафорские револьверы, хорошенькие официантки щеголяли в ковбойских сапогах, широкополых шляпах и тяжелых кожаных ремнях, надетых поверх кожаных мини-юбок.

Из этого ковбойского стиля абсолютно выбивался красавчик-бармен в рубашке с кружевными манжетами, с завитыми волосами и жеманными манерами. Тем не менее его несоответствие общему стилю заведения создавало своеобразный неожиданный эффект и нравилось посетителям.

Впрочем, в этот вечер в баре собралась случайная публика, из завсегдатаев присутствовали только двое бандитов вполне респектабельного вида, трудившихся над бифштексом по-аризонски, да владелец соседнего строительного магазина, угощавший обедом пожарного инспектора.

Остальных посетителей Виталик видел первый и, скорее всего, последний раз.

За тремя сдвинутыми вместе столами сидела шумная компания — сотрудники небольшой коммерческой фирмы праздновали день рождения шефа. За угловым столом двое приезжих, по виду — мелкие предприниматели, развлекали двоих разбитных девиц, которых явно только что подцепили где-нибудь по соседству. Девицы неестественно громко хохотали над плоскими шутками своих кавалеров, явно прикидывая, как бы тех обчистить.

За остальными столами тоже сидели небольшие компании.

За столиком на двоих в углу возле самой стойки сидел унылый длинноволосый субъект в очках в роговой оправе и неторопливо потягивал слабенький дамский коктейль. Виталик скользнул по нему равнодушным взглядом и тут же забыл о его существовании.

Длинноволосый поправил очки и внимательно оглядел вошедшую в зал семейную пару. Маркиз, а это был именно он, сидел за коктейлем уже второй час, неудобные очки натерли ему переносицу, но пока ничего интересного заметить ему так и не удалось.

На пороге появилась полноватая рыжая девица самого провинциального вида.

Она была так вульгарна и неотесанна, что даже Леня не узнал бы в ней Лолу, если бы не знал, что она должна прийти ему на смену, чтобы он не слишком долго мозолил глаза бармену.

Лола заняла столик с другой стороны стойки и, громким визгливым голосом подозвав официантку, заказала коктейль «Пинаколада».

Маркиз рассчитался и неспешной походкой покинул бар.

Он свернул в ближайший переулок, где стояла его машина, устроился на водительском сиденье, развернул поудобнее зеркало заднего вида и занялся своей внешностью.

Ему нужно было создать новый образ, чтобы бармену и в голову не пришло, что за ним наблюдает тот же самый человек.

Леня снял длинноволосый парик и массивные очки, прошелся по лицу темным тоном, сделав кожу смуглой" небольшими накладками изменил форму носа, затем надел новый парик — густой, коротко остриженный, иссиня-черный. Придирчиво осмотрев себя в зеркале, он добавил последний штрих — «золотой» зуб. Теперь из зеркала на него смотрел смуглый кавказец с видом уголовника. Леня порепетировал кривую недобрую ухмылку и наконец поменял пиджак — вместо серого твидового, двубортного, неплохо сшитого надел ярко-рыжий замшевый с широкими отстроченными лацканами.

Еще немного выждав, он выбрался из машины и отправился обратно в «Дикую лошадь».

Лола сидела на прежнем месте. Обменявшись с ним взглядами, она дала понять, что ничего интересного за время его отсутствия так и не произошло.

Леня занял свободный столик, заказал еще один коктейль. Большую часть спиртного он незаметно выливал в цветок, стоявший посредине стола, — иначе он за время наблюдения совершенно утратил бы ясность мысли. Бедный цветок уже заметно опьянел.

Лола, немного выждав, удалилась: передохнуть и сменить сценический образ.

Леня поднял стакан с коктейлем, искоса поглядывая на входную дверь и на стойку бара. Бармен Виталик болтал с плечистым бритоголовым братком, жеманно закатывая подведенные глаза и хихикая, как старшеклассница в матросском кубрике.

В это время деревянные дверцы «салуна» громко хлопнули, и на пороге появился высокий, хорошо одетый светловолосый мужчина в узких очках без оправы. Оглядевшись несколько удивленно, он быстрым решительным шагом направился к стойке.

Леня напрягся, как гончая при виде дичи: обычные посетители бара так не ходят, они идут неторопливой, расслабленной походкой, а у этого человека был слишком деловой вид.

Пройдя половину расстояния от двери до стойки бара, новый посетитель небрежно засунул руку в боковой карман пиджака и достал оттуда сложенную вчетверо газету.

Леня приподнялся, приготовившись к действию. Когда мужчина в очках поравнялся с его столиком, он как бы случайно уронил на пол мобильный телефон, тут же вскочил из-за стола и бросился наперерез незнакомцу. Нагнувшись за мобильником, он чуть не свалил блондина с ног, поднял свою трубку, отряхнул пиджак незнакомца и принялся горячо извиняться перед ним.

Когда Маркиз наконец вернулся за свой стол, в кармане у него, кроме мобильного телефона, лежала сложенная вчетверо газета. У человека в очках тоже была в руке газета, но другая — чистая, без всяких пометок, которую Леня ловко подменил, отряхивая пиджак.

Подойдя к стойке, новый посетитель махнул бармену рукой, и когда тот отвлекся от увлекательной беседы и обратил на него внимание, заученно проговорил:

— Сделай мне, парень, очень сухой мартини с черной оливкой!

Виталик танцующей походкой приблизился к клиенту, послал ему кокетливый взгляд и произнес вполголоса:

— Расслабься, мачо! Не будь таким серьезным!

Блондин положил на стойку свою газету, и Виталик прижал ее локтем и молниеносным жестом смахнул под стойку.

Горбоносый кавказец с золотым зубом, в одиночестве потягивавший коктейль за угловым столиком, неторопливо поднялся и вразвалку направился к выходу из бара.

Лола сидела в машине, разглядывая свое лицо в зеркале и подбирая новый грим. Увидев Леню, она отложила пуховку и спросила:

— Ну что, никак ты с уловом?

— А как же! — Леня дурашливо ухмыльнулся, пародируя кавказский акцент, и показал Лоле газету.

Он сел рядом с ней на переднее сиденье машины и развернул сложенный вчетверо лист.

Перед ними действительно была страница из популярной рекламной газеты «Из рук в руки». В первую очередь Леня обратил внимание на номер страницы. Цифра «пятнадцать» в углу листа была обведена красным фломастером.

— Значит, встреча завтра в пятнадцать часов.

Затем он просмотрел всю страницу и почти в самом низу заметил небольшое объявление: «Организации требуется непьющий грузчик на постоянную работу. Зарплата от четырех тысяч рублей».

Ниже стоял телефон заинтересованной в непьющем грузчике организации, и этот телефон был жирно обведен таким же красным фломастером, как номер страницы.

— А теперь мы приготовим «дезу».

Маркиз достал из «бардачка» приготовленный заранее номер газеты и бегло просмотрел нужные листы. На четырнадцатой странице он обвел красным фломастером номер телефона, по которому предлагали быстро и недорого остеклить лоджию или балкон, и затем заключил в жирный красный кружок сам номер страницы.

— Помнишь кино «Лекарство от любви»? — повернулся он к Лоле. — Там девушка перепутала время, сказала «шестнадцать пятнадцать» вместо «пятнадцать шестнадцать», и у фальшивомонетчиков сорвалась операция. А мы подсунем Хорьку четырнадцатую страницу вместо пятнадцатой, и он придет на час раньше покупателя, и мы этим воспользуемся…

— Что ты задумал? — спросила Лола.

— Я все тебе обязательно расскажу, только чуть позже, а пока помоги мне загримироваться, а то как бы не пропустить второго курьера, который придет за газетой!

Через несколько минут в «Дикую лошадь» расхлябанной походкой вошел молодой человек в облегающей черной водолазке, узких желтых очках стиля «техно», с прилизанными черными волосами, густо смазанными гелем, и с серьгой в ухе. Кроме этой серьги, на посетителе было навешено не меньше украшений, чем на новогодней елке: несколько золотых цепочек на шее, браслет на запястье, два крупных перстня на пальцах.

Большую часть этих украшений пожертвовала Лола из своих дамских арсеналов.

При виде такого колоритного клиента Виталик заволновался и заиграл своими сильно подведенными глазами, как мартовский кот, — он почувствовал в посетителе родственную душу.

Маркиз подошел прямо к стойке, взгромоздился на высокий хромированный табурет и обратился к бармену с самой чарующей улыбкой, на какую был способен:

— Налей-ка мне, дружочек, чего-нибудь сногсшибательного.., ну на свой вкус… хочу, понимаешь, оторваться.., в хорошей компании… — И Леня послал Виталику томный взгляд.

Бармен расплылся в улыбке. Если бы у него был хвост, он бы им обязательно завилял. Достав из-под стойки бутылку с яркой этикеткой, он понизил голос и проворковал:

— Только для вас! У меня абсент только для самых близких друзей, но я нисколько не сомневаюсь, что мы с вами подружимся, и вижу, что вы — настоящий ценитель…

Он поколдовал над бокалом и протянул его Маркизу, от полноты чувств присовокупив:

— Это за счет заведения!

Леня ответил бармену еще одной улыбкой, поблагодарил его и поднес бокал к губам.

Он и вообще-то не переносил абсент, а Виталик еще и не умел его как следует подать. Чуть пригубив редкостную гадость в своем бокале, Леня изобразил на лице неземное блаженство и стал ловить момент, когда бармен утратит бдительность.

Как только тот отвлекся на другого посетителя, Маркиз молниеносным движением выплеснул половину бокала в кактус, красовавшийся на стойке. Даже этот закаленный и привычный ко всему житель мексиканской пустыни сразу поскучнел, его иголки уныло поникли.

Леня сделал вид, что быстро начал пьянеть от крепкого напитка, и, перехватив взгляд бармена, проговорил слегка заплетающимся языком:

— Класс! От-личный абсент! И вообщ-ще мне здесь очень нр-равится!

А ты — просто душка!

Бармен порозовел от удовольствия и кокетливо захлопал ресницами. Его снова отвлекли очередным заказом, и Леня поделился с кактусом остатками абсента.

После этого он на всякий случай немного отодвинулся в сторону, опасаясь, что кактус вырвет.

Виталик обслужил еще одного рядового клиента и снова повернулся к Лене, который весьма артистично изображал следующую стадию опьянения и, подперев подбородок кулаком, начал длинно и жалостно объяснять бармену, как он одинок и неприкаян в этом жестоком мире. Виталик слушал его с большим участием и пониманием.

В это время дверь салуна снова распахнулась, и на пороге появился совершенно нехарактерный для этого заведения персонаж: тощенький плешивый мужичонка в клетчатом пиджаке, вышедшем из моды еще во времена единственной партии и ее паралитика-секретаря.

Волоча ногу и бросая по сторонам напряженные взгляды, тщедушный мужичок проследовал к стойке и облокотился на нее. Дождавшись, когда Виталик удостоил его пренебрежительного взгляда (а посмотрел он на замухрышку только потому, что ему на плешь села муха), странный посетитель оскалил кривой рот, полный железных зубов, и с явным усилием произнес тщательно подготовленную фразу:

— Ты, это, парень, сделай мне, значит, очень сухой этот.., как, блин, его… мартини, с зеленой… Тьфу, блин горелый!

Оливкой…

Виталик посмотрел на курьера серьезно, но по-прежнему неодобрительно, и вполголоса пробурчал:

— Посылают черт те кого! Пароль выучить не может! Ни про какой блин там не было!

Тем не менее он полез под стойку за газетой.

Курьера задело неодобрительное отношение бармена. Он побагровел, оскалил железные зубы и противным тонким голосом проговорил:

— А мартини? Или я рожей не вышел?

Или здесь только этих, «голубых», обслуживают? — И плюгавый мужичок покосился на Маркиза.

— Ты зачем пришел? — тихо и зло проговорил бармен, шлепнув на стойку сложенную газету. — Тебя по делу послали, а ты тут выеживаешься! Бери что надо и проваливай!

Маркиз неожиданно встрепенулся, развернулся всем телом к плюгавому скандалисту, схватил его за лацкан пиджака и вскрикнул:

— Ты что себе позволяешь? Ты что, мразь, говоришь? Ты, натурал вонючий, фашист недорезанный! Прежде чем в приличное место соваться, рыло свое конопатое умой!

Мужичонка зашипел, как кот, которому наступили на хвост, и полез за пазуху, но Леня быстрым движением ладони ударил его по запястью, так что тот затряс онемевшей рукой.

— И не смей приставать к моему другу! — наставляя, произнес Маркиз. Он успел в пылу ссоры незаметно стащить со стойки одну сложенную газету и положить на ее место другую — ту, в которой только что приготовил дезинформацию для Хорька.

К стойке уже спешил плечистый охранник, и плюгавый курьер, окинув взглядом его внушительную фигуру, вспомнил, что он пришел сюда по делу, спрятал в карман сложенную вчетверо газету, соскользнул с высокого табурета и без посторонней помощи направился к выходу, недовольно бормоча под нос проклятия в адрес сексуальных, национальных и прочих меньшинств, из-за которых простому русскому человеку совсем житья на свете не стало.

Бармен Виталик облегченно вздохнул и придвинулся поближе к симпатичному и решительному клиенту, чтобы обсудить с ним неприятное происшествие и на этой почве достичь еще большего взаимопонимания, но клиент почему-то неожиданно утратил к нему всякий интерес, слез с табурета и скоропалительно покинул «Дикую лошадь».

Виталик тяжело вздохнул и принялся с удвоенной энергией протирать бокалы и фужеры.

* * *

— Ну что будем делать? — спросила Лола, помогая Маркизу принять его прежний вид, и добавила капризно:

— Я устала и есть хочу!

— Обойдешься, — не слишком вежливо ответил Леня, — потерпишь! Мне нужно тщательно обдумать завтрашнюю операцию, так что не мешай и не говори под руку.

Лола надулась и замолчала. Леня же покружил немножко по городу, потом лицо его просветлело, он тихонько вскрикнул: «Эврика!» и направил машину к ближайшей станции метро. Там он приткнул машину к поребрику, наскоро протер руль и все ручки, хотя Лола, видя его маневры, недоуменно пожала плечами. Они ничего плохого не сделали, пользуясь этой машиной, так что нечего опасаться. Но с Ленькой лучше не спорить, он очень серьезно настроен.

Лола была голодна и волновалась, как там Ну И. Кроме того, после грима кожа на лице всегда сохнет, и нужно обязательно наложить компресс, потом сделать питательную маску, а потом смазать лицо увлажняющим кремом. Лола представила себе ужасную ванную в коммунальной квартире, эту желтую отбитую эмаль, оцинкованные тазы и ведра, висящие по стенам… Вода из крана всегда течет ржавая, и то, если в соседней квартире никто не моется, а иначе приходится ждать, пока там закончат. А если те соседи проскочат без очереди, то обитатели Зинаидиной квартиры стучат в стенку, так что осыпалась уже вся штукатурка по ту и по эту "сторону. Зинаида рассказывала, что один горячий жилец, оставшись в ванной намыленный и устав ждать, когда же зараза, включившая горячую воду не в свою очередь, усовестится, выскочил из ванны и бросился через площадку звонить соседям.

Там долго не открывали, а здесь дверь захлопнул другой сосед, который был зол на намыленного за то, что тот не пускал его в квартиру с собакой.

Дело было зимой, окна на лестнице выбиты, и несчастный скоро застыл на площадке, будучи в одном полотенце. Зинаида Викентьевна была дома, она всегда дома, разве выйдет только в магазин на углу или на почту. Но она в последнее время — лет эдак двадцать — плохо слышит, так что сообразила она открыть двери только через полчаса. За полчаса нервный жилец успел схватить воспаление легких. Провалявшись в больнице, где у него было время подумать, жилец тотчас же занялся обменом, и вскоре в его комнату въехали другие люди, такие же горемыки, не собиравшиеся оставаться в коммуналке надолго.

Так что Лоле еще долгое время не светит горячая ароматная ванна и всевозможные процедуры. Разумеется, можно заскочить в салон красоты, в сауну, куда угодно, там сделают все, что нужно. Но вряд ли этот жестокий человек, который никогда ее не понимал и относился к ней отвратительно, вряд ли это чудовище в человеческом образе согласится отпустить ее в салон. Нет, Лола нужна ему только для того, чтобы он мог проводить свои мерзкие операции, он просто использует ее, причем подвергает риску еще и Пу И.

А ведь у Пу И никого нет, кроме Лолы, и если с ней случится что-то плохое (тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!), собака останется сиротой…

Лола с ненавистью поглядела на Ленькин затылок и поняла, что находится в холле станции метро. Она купила в ларьке большую шоколадку с орехами, тут же ее развернула и откусила большой кусок.

Маркиз собрался было отпустить какое-то ехидное замечание, но встретил такой злобный Лолин взгляд, что удивленно пожал плечами и воздержался от замечаний.

Стоя на эскалаторе, Лола достала мобильный телефон и позвонила Зинаиде Викентьевне насчет Пу И. Услышав, что песик чувствует себя неплохо, уже два раза поел куриных котлеток и орехового печенья и даже умудрился наполовину распустить связанный Зинаидой шарф, у Лолы полегчало на душе. Все-таки на Зинаиду всегда можно было положиться!

Они сели в поезд. Лола демонстративно жевала шоколад и угрюмо молчала. Маркиз нервно вертел головой, явно высматривая кого-то. На следующей остановке он потянул Лолу к выходу. Она взглянула удивленно, но промолчала. Шоколадка была очень большая, Лоле надоело сладкое, к тому же от сухих орехов запершило в горле.

— Прекрати, наконец, жевать! — недовольно заговорил Маркиз. — Это, в конце концов, неприлично! Взрослая женщина, а ведешь себя как малый ребенок. И кто-то еще критиковал мои манеры. А сама измазала шоколадом вон ту тетку, в белом пиджаке…

Лола взглянула в указанном направлении. Тетка необъятных размеров действительно отиралась возле них в поезде метро. Тетка ничего не сделала Лоле плохого.

Так что теперь она с совершенно необъяснимым злорадством заметила на спине у тетки коричневое пятно.

Лола поскорее выбросила шоколадку в первую подвернувшуюся урну и заявила, что тетка сама виновата — не нужно было разъедаться до таких габаритов. Существуют же какие-то транспортные нормы! Лола считает, что в правилах проезда в метро должно быть указано, что каждый пассажир не должен превышать указанную норму веса. Для мужчин это, допустим, восемьдесят килограммов, а для женщин — шестьдесят пять… Ведь установлены же нормы для багажа! Почему в самолете, к примеру, за превышение багажа берут дополнительную плату. А если, к примеру, один пассажир весит сорок восемь килограммов, а другой — сто, то такая несправедливость никого не волнует.

— В общем-то, ты, конечно, права, — протянул Маркиз, — только неясно, кто же это тут весит сорок восемь килограммов? Уж не ты ли? Учитывая только что съеденную шоколадку?

— Я вешу меньше пятидесяти! — гордо ответила Лола. — Любые весы это могут подтвердить!

— На сколько меньше, на два миллиграмма? — съехидничал Леня.

— Это неважно! Так что тетка сама виновата. Нечего быть такой толстой! А уж если раскабанела до таких размеров, то совершенно непозволительно надевать белый пиджак!

Леня понял, что Лола злится на весь мир и на него особенно, поэтому прекратил бесполезную перепалку. Подошел поезд, и он потянул Лолу в вагон.

— Слушай, а что это мы делаем? — опомнилась его подруга. — В метро катаемся? Мы же ехали уже точно в таком же поезде, ты вышел, переждал на станции, потом мы снова сели… Тебе что, нечего делать?

— Спокойно, я знаю, что делаю! — буркнул Леня, он тоже был голоден, и оттого ему изменила всегдашняя выдержка.

Да и откровенно говоря, с этой Лодкой даже памятник на кладбище выйдет из себя! Кого угодно достанет!

— Слушай, может, ты меня отпустишь, а? — просительно заговорила Лола. — У меня дел очень много… И опять же продуктов нужно купить, обед приготовить… А, Ленечка?

— Ты мне нужна! — буркнул Леня.

— За каким чертом я тебе нужна в этом муравейнике? — разозлилась Лола. — И вообще, что ты меня всюду за собой таскаешь, как козу на веревочке?

Она тут же сообразила, что сравнение привела явно не в свою пользу, и замолчала на две минуты, по прошествии которых не удержалась и спросила поласковее:

— Ну все же скажи, что мы тут делаем?

Леня протолкнулся к выходу, проехав еще одну остановку, огляделся на станции и только тогда опасливо спросил:

— А ты не будешь ругаться?

— Ленька, я тебя честно предупреждаю, — начала Лола. — что ругаться я буду в любом случае! Такое уж у меня сейчас настроение!

— Ладно уж, скажу, — вздохнул Леня, — все равно ведь ты узнаешь. Мы ищем Юрика.

— Что? — Лола завопила так громко, что на них оглянулись несколько пассажиров.

— Тише ты! — прошипел Леня, дергая Лолу за руку. — Что разоралась? Хочешь, чтобы нас узнали? И навели Хорька?

— Я не ослышалась? — спросила Лола, понизив голос. — Ты снова хочешь нанять этого мелкого паршивца? Да на что тебе сдался этот неблагодарный поросенок?

— Ну ты не можешь не признать, что он нам в прошлый раз очень здорово помог! У этого ребенка несомненный актерский талант, и если ты, актриса, этого не замечаешь, то грош тебе цена!

Теперь уже Леня забылся и повысил голос.

— Хотя, что это я, — опомнился он и заговорил тише. — С каких это пор один артист признавал у другого талант? Нет, вы все считаете, что только вы сами гениальны, а другие — обычные бездари и дилетанты.

— Ты прекрасно знаешь, что я сержусь на малолетнего мерзавца вовсе не из-за этого! — пылко возразила Лола, ее задело в общем-то справедливое замечание Маркиза.

— Неужели тебе жалко переносного телевизора? — удивился Маркиз. — Лола, нельзя быть такой жадной, я был о тебе лучшего мнения…

— Дурак! — всерьез рассердилась Лола. — И шутки твои дурацкие!

— Ну не злись, — Маркиз рискнул погладить свою подругу по руке, — тебе обидно, что мальчишка втоптал ногами в грязь твои нежные чувства? Ты снизошла до него, пожалела сироту, а он не оценил твой благородный порыв? Сбежал да еще прихватил на память телевизор! Ты не правильно оценила этого маленького негодяя, с ним нужно поддерживать исключительно деловые отношения. Ну и присматривать, конечно, как бы не спер чего ненароком. Тогда все будет в порядке. И он очень нужен мне для успешного проведения операции. Так что уж будь так любезна, смени гнев на милость!

Лола молча пожала плечами.

Они еще проехали несколько остановок и даже перешли на другую линию.

Встречались им конечно попрошайки: старуха с иконой, худая цыганка в ярких юбках, одного парня вкатили в вагон в инвалидном кресле — утверждал, что потерял ногу в Чечне.

Леня почти отчаялся и решил уже поехать на станцию «Электросила», чтобы побеседовать с работодателем и хозяином Юрика пресловутым Хромым, который косил под слепого, но передумал. Прежде всего нужно было договориться с мальчишкой.

Наконец послышался дуэт детских голосов, печально повествующих про погибшего отца и больную маму.

Маркиз подмигнул Лоле и протолкнулся в другой конец вагона. Он узнал знаковую девчонку Надю, но она вдруг, пересекшись с ним взглядом, схватила своего напарника за руку и резко скакнула из вагона. Маркиз с Лолой, еле успели выскочить следом.

— Постойте, ребята, разговор у меня к вам есть! — приговаривал Маркиз, настигая парочку. — Юрик, постой!

Но с Надей был не Юрик. Похож, но не он.

— Пусти, — вырывалась Надька, — чего к маленьким пристаешь?! Сейчас милиционера крикну!

— А я ему скажу, что ты у меня кошелек сперла! — не остался в долгу Маркиз и вытащил свой бумажник из ее кармана.

Девчонка примолкла, удивляясь такой ловкости рук.

— Я гляжу, ты партнера поменяла, — начал Леня мирные переговоры, — где же Юрка-то?

— Не знаю, — угрюмо сообщила Надька, а ее маленький приятель покраснел и отвел глаза.

Маркиз помахал перед ними сторублевкой.

— Это вам будет компенсация за потраченное время, согласны?

Дети нерешительно молчали.

— Что ты с ними время теряешь? — вступила Лола. — Нужно к Хромому идти.

Он все скажет, где Юрика искать.

— Не надо, — встрепенулась Надька, — не надо к Хромому!

Она даже заплакала от страха и, размазывая по лицу слезы, сообщила следующее. Юрик после того случая, когда его ангажировал Маркиз, страшно возгордился. Сказал, что он будет зарабатывать деньги иначе, и деньги теперь будут совсем другие. Он нашел вот этого Витьку, который и правда похож немного на Юрика, но просить, конечно, так хорошо не умеет. Но это далеко не главное, потому что Юрик каждый день выплачивает им сумму, которая вполне удовлетворяет Хромого, да еще от себя лично дает Надьке, чтобы не выдавала его тому паразиту.

И все довольны.

— А сам-то он чем занимается? — по-" любопытствовал Маркиз.

— Да уж не милостыню просит! — огрызнулась Надька. — У него другой бизнес, на Правобережной линии.

Условились, что Маркиз поищет Юрика на Правобережной, а если не найдет, то явится вечером к месту встречи ребят.

— Снова будем по поездам скакать? — нарушила Лола затянувшееся молчание. — Долго еще?

— Пока мальчишку не найдем! — буркнул Леня. — Он мне очень нужен в этой операции.

— Больше, чем я? — насмешливо спросила Лола.

— Возможно, — Леня поглядел твердо, — очень даже возможно.

Такого Лола не могла снести, она просто задохнулась от злости. Но стиснула зубы и сдержалась. Ленька совсем обнаглел!

Скоро он вообще выгонит ее и возьмет на ее место того маленького паршивца!

Внутренний голос тут же возразил ей, что Лола сама виновата — незачем было так ставить вопрос. Как говорится, не задавай глупых вопросов — не будешь получать на них глупых ответов…

Леня, конечно, нервничает, но он очень несправедлив к ней. Его послушать, так выходит, что Лола вообще ни для чего не годна, и Леньке вечно приходится ее вытаскивать из разных опасных ситуаций.

Но разве не по его вине они в нынешнюю историю влипли? То есть Леня виноват лишь в том, что является классным специалистом в своей области, и его квалификация позволила бандитам привлечь его к операции. Вот ведь, Лола вполне способна рассуждать справедливо. А он?

В конце концов, это оскорбительно. Разве не Лола выследила девицу Ферапонтову? Кстати, Ленька тогда своего фигуранта бездарно упустил. Разве не Лола узнала ту девицу тогда на пустыре в даме с доберманом и вовремя предупредила Маркиза? Разве не Лола удачно придумала химический трюк и сумела быстро упрямую девицу запугать и разговорить? Ленька-то хорохорился, инструментами тряс… Как будто Лола не знает, что никогда бы он не смог пытать беспомощную связанную женщину… Он ведь ненавидит насилие…

И где, спрашивается, благодарность?

Где ласковые слова и нежное поглаживание по голове? Где вкусный обед в хорошем ресторане? Ну, положим, сейчас не время рассиживаться по ресторанам, Лола же не полная дура и прекрасно это понимает. Но хотя бы морально поддержать и приободрить ее, совершенно измученную и оголодавшую, Ленька мог? Пообещать вскоре сытный ужин, сказать, что не сердится за ее самоуправство с Ну И… Конечно, они очень рисковали: старая дура Энгельсина Софроновна притащила за собой хвост. С другой стороны, глупо требовать от старухи элементарного соблюдения конспирации, она нанялась в консьержки, а не в шпионы…

— Вот именно, нечего на других свою вину сваливать! — сказал ей на ухо Маркиз.

Лола вздрогнула и очнулась от своих безрадостных мыслей.

— Я что, мыслю вслух?

— Нет, просто я читаю твои мысли, — спокойно ответил Леня. — Ты думала сейчас о Пу И, и о том, что старуха… Как ее там… Импульсина? Не виновата, что ее выследили, она понятия не имела, во что вляпалась, когда согласилась принести тебе твоего обожаемого бультерьера…

— Сам ты бультерьер, — привычно огрызнулась Лола, — имей в виду: я ни капли не жалею, что так случилось. Иначе Пу И наверняка зачах бы там с горя от разлуки со мной.

Маркиз отвернулся, чтобы не обозвать Лолу дурой вслух. Когда дело касается Пу И, его подруга совершенно теряет голову!

Начиная с «Маяковской», Маркиз снова принялся за старое. Он выскакивал из вагона на каждой станции и внимательно оглядывал все вокруг, внимательно прислушиваясь. На «Новочеркасской» Лола осторожно потянула его за рукав. Вдалеке сквозь гул человеческих голосов и шарканье ног она расслышала детский голос и плач.

— Возможно, нам туда, — оживился Леня, — только осторожнее, чтобы нас не заметили…

И они увидели Юрика, причем Лола даже не сразу его узнала.

Хорошенький мальчик лет пяти-шести, одетый в новенькие фирменные джинсы и чистую белую футболочку с яркой надписью, стоял чуть в стороне от потока проходящих людей и горько плакал, сжимая в руках фирменную же синюю кепочку. На ногах мальчика были новые белые кроссовки, подстрижен он был очень аккуратно и выглядел на удивление прилично. Лола сделала шаг к Юрику, но Маркиз удержал ее за плечо.

Они устроились поодаль, внимательно наблюдая.

События развивались следующим образом. Не прошло и пяти минут, как от толпы отделилась сердобольная тетенька средних лет и подошла к Юрику. Она ласково погладила его по головке и участливо осведомилась, отчего мальчик плачет.

Маркиз незаметно подобрался чуть ближе к месту событий и слышал теперь каждое слово.

Юрик, очень натурально трясясь и всхлипывая, горько поведал участливой тетеньке, что он потерял маму. Они шли, шли, а потом он повернулся — и мамы уже нет!

— Не плачь, маленький. — Тетенька достала из кармана шоколадку в яркой обертке, вытерла Юрику слезы своим платком и, продолжая уговаривать, потянула к стойке дежурной.

Юрик упрямился и говорил, что мама будет его искать именно на этом месте.

Тут Маркиз заметил, что возле них отирается какой-то подросток. Возможно, он был старше, но казался подростком из-за маленького роста и щуплого сложения.

— Так-так, — пробормотал Леня, — налицо преступный сговор…

Подросток что-то делал с теткиной сумкой, но заметил это только Леня, потому что он внимательно наблюдал за Юриком и потому что глаз у него был профессионально наметан. Вот парень закончил свои дела и растворился в толпе.

Юрик же вернул тетке запачканный носовой платок и вдруг закричал, указывая куда-то в глубину станции:

— Мама! Вон мама идет!

Оттолкнув тетку, он бросился прочь и тут же исчез, как корова языком слизала.

Маркиз, предупрежденный Лолой, успел заметить направление и тут же устремился следом. Мальчишка ввинтился в толпу, как горячий нож в масло, Леня же забежал вперед и перехватил Юрика, когда тот шел уже деловым спокойным шагом, надев кепочку и посасывая конфету «Чупа-чупс».

— —Здравствуй, Юрик! — радостно приветствовал Леня мальчугана. — Давно не виделись.

Мальчишка оглянулся, собираясь дать деру, но сзади с приветливой улыбкой подходила Лола.

— Детка, — проворковала она и схватила его за плечи, — куда же ты так торопишься? Тетя Лола соскучилась…

— Пусти! — тонко завизжал Юрик, вырываясь. — Спасите! Ребенка бьют!

— Пусти его, Лола, — кротко сказал Леня, — придется через Хромого действовать. Заодно и выясним у него, чем это Юрик теперь занимается. И его просветим, если он не в курсе…

Юрик мигом притих и смотрел жалобно.

— Ладно, я за телевизор деньги отдам, — пробурчал он.

— Дурашка! Что же ты от работодателей бегаешь? — рассмеялся Маркиз. — Мы к тебе по делу, нанять хотим, как в прошлый раз, а телевизор украденный, так и быть, простим? Простим, а, Лола?

— Ну не знаю, — протянула Лола, — я подумаю… С Пу И посоветуюсь…

— Сколько? — деловито спросил Юрик. — Сколько за день? Имей в виду: деревянными теперь брать не буду.

— Ничего себе, — восхитился Маркиз, — далеко пойдешь. Значит, дело пустяковое, но за риск плачу сто долларов.

— Двести! — откликнулся Юрик.

— Сто, и ни центом больше! — твердо повторил Маркиз.

— Согласен! Только еще нужно Славке за простой!

— Славку я никуда не подряжал, — нахмурился Леня, — пускай он по карманам в вагоне шарит, я же не против. Но вообще тебе скажу: зря ты в такой бизнес влез. Одно дело — по вагонам просить, а совсем другое — карманы щипать. Это уголовно наказуемое деяние, знаешь такие слова?

— А то, — откликнулся Юрик, — да только я еще маленький, ничего мне за это не будет.

— Ну смотри, — вздохнул Леня, — жалко, что талант такой пропадает. И потом, примелькаешься ты, вдруг снова эту тетку встретишь.

— Не, я переодеваюсь, один раз даже девчонкой был! — похвастался Юрик.

— Прикид у тебя фирменный, — похвалила Лола.

— Иначе нельзя, — солидно сказал Юрик, — к оборвышу какому-нибудь не подойдут. А так сразу видно — мальчик из приличной семьи потерялся. Можно и пожалеть!

— Психолог! — хором восхитились Лола с Маркизом.

Они условились на завтра о встрече и предупредили, чтобы Юрик оделся поскромнее.

— Уж что-нибудь понимаем, — обиделся Юрик, — уж как-нибудь сами сообразим, как прикинуться. Не маленький, знаю, какой образ вылепить!

Лола, услышав такое из уст семилетнего мальчишки, откровенно разинула рот.

— Не завидуй, — шепнул ей Леня и повернулся к Юрику:

— Нужно одному типу, который подойдет к телефонной будке, прицепить незаметно маленький такой маячок, — сказал он. — Придешь пораньше, потренируемся. Если же у него в руках будет чемоданчик, то будем действовать по-другому, я тебе завтра объясню.

— Сделаем! — весело крикнул Юрик. — За сто баксов все в лучшем виде сделаем!

Ну, если у вас все, то я побежал — нужно на завтра со Славкой договориться, потом Надьке денег дать, а то сдаст меня Хромому. Да еще Хромого черта проведать, а то что-то злиться стал, ворчит все, ворчит…

Дяденька, у тебя знакомых нету, кому бы Хромого заказать? — неожиданно обратился он к Маркизу.

— Нету, — серьезно ответил Леня, — я с такими людьми дружбу не вожу и тебе не советую. У них ведь знаешь как? Сегодня ты ему кого-нибудь закажешь, а завтра тебя кто-нибудь. А он — профессионал, работа у него такая. Так что от таких людей держись подальше…

— Уж больно Хромой подлый! — пожаловался Юрик. — Никакого терпения на него нету!

— Верю, — кивнул Леня, — но заказывать его не советую. Придумай, как по-другому от него избавиться.

Юрик задумчиво почесал затылок, совсем по-взрослому вздохнул и кивнул Лене:

— Есть кое-какие идеи. Но они еще сырые, подожду пока.

Когда Леня с Лолой, нагруженные продуктами, явились в квартиру к Зинаиде, там бушевал здоровый коммунальный скандал. Крашеная, завитая мелким бесом блондинка лет тридцати с хвостиком прижимала руки к плоской груди и орала визгливо что-то насчет выживших из ума старух и поганых мопсов. Гренадерского вида девица ростом не меньше метра восьмидесяти и размером ноги примерно сорок третьего молча стояла в углу кухни и переводила глаза с блондинки на Зинаиду Викентьевну, которая, поджав губы, с каменным выражением лица помешивала суп на плите. В промежутках между взвизгами блондинки из комнаты Зинаиды слышался плач Пу И.

Оглядев обитателей кухни, Маркиз только покачал головой: снова все жильцы, не считая Зинаиды, были новые.

Лола ахнула, бросила сумки прямо на пол и устремилась в комнату. Пу И сидел на диване на вытертой плюшевой подушке, бывшей когда-то малиновой, и делал вид, что ему очень плохо. Он тоненько старательно скулил, призывая бессердечную хозяйку. Лола схватила его на руки, наскоро ощупала, убедилась, что песик вымыт, вычесан и очень хорошо накормлен. Что у него целы все конечности, не поцарапан нос и не болят ушки. То есть на первый взгляд с ее ненаглядным Пу И было все в полном порядке.

Но ведь ребенок плакал, плакал так горько, что сердце у Лолы перевернулось.

Не выпуская свое сокровище из рук, Лола бросилась на кухню.

— Это кто тут «поганый мопс»? — спросила она вроде бы тихо, но отчего-то все присутствующие услышали.

Лола ведь закончила театральный институт, изучала там сценическое мастерство и декламацию, она умела заставить себя слышать.

— Это кто тут «выжившая из ума старуха»? — подхватила обрадованная Зинаида слабым фальцетом, но ее тоже все услышали.

— Шляются к тебе всякие, — заорала блондинка Зинаиде, Лолу она упорно старалась не замечать, — да еще собаку в квартиру привели! Да хоть бы собаку, а то так, дрянь какая-то мелкая! Только и умеет, что в туфли гадить!

Маркиз тотчас сообразил: Пу И, обласканный и накормленный Зинаидой, малость очухался и принялся за свою любимые проделки. Обычно он рвал колготки, стягивал на пол скатерти, сбрасывал бьющиеся предметы, особенно любил сбрасывать горшки с цветами, поэтому дома они были намертво закреплены на стенах — Лола устала убирать черепки и землю.

У Зинаиды Викентьевны было много цветов, но Пу И не покушался ни на цветущую герань, ни на многочисленные кактусы, а огромный лимон в кадке ему было просто не сдвинуть с места. Трюк с обувью Пу И проделывал только с людьми, которые ему очень неприятны, — все же он был хоть и хулиганом, но не таким уж противным псом.

— За «мелкую дрянь» ответишь! — в голосе Лолы тоже появились визгливые нотки.

— А может, она заразная? — продолжала блондинка, никак не отреагировав на выпад. — Может, у нее глисты? Или блохи?

— У тебя у самой глисты, — тут же выпалила Лола, — и блохи, и еще педикулез!

Еще нервная почесуха, опоясывающий лишай, прогрессивный паралич и пляска святого Витта!

— Что такое пляска святого Витта? — громко поинтересовалась огромная девица.

— Это когда больной все время трясется, — доступно объяснил Маркиз, чтобы не вдаваться в ненужные подробности.

— Точно, трясется она! — заржала девица громко. — Вон, глядите!

Плоскогрудую блондинку била крупная дрожь, зубы стучали.

— Нина, Нина, — испугалась сердобольная Зинаида Викентьевна, — что с тобой? Тебе плохо?

— Еще и припадочная! — торжественно припечатала Лола и удалилась, чтобы последнее слово осталось за ней.

— Ой, — басом вскрикнула девица, — и правда, припадочная! «Скорую» вызывать надо!

— Не надо, — успокоил ее Маркиз, — это у нее нервное.

Он достал из принесенного пакета бутылку коньяка, налил в подставленную Зинаидой чайную чашку и влил блондинке в рот. Через некоторое время та перестала дрожать и успокоилась.

— Нервная ты очень, Нина, — заговорила Зинаида, — так и, правда, припадочной станешь. Ну подумаешь, собачка лужу сделала, а ты уж сразу орать…

— Лучшие туфли! — плачущим голосом воскликнула блондинка и снова прижала руки к плоской груди. — Он нагадил в мои лучшие туфли!

Леня тут же протянул ей остатки коньяка в чашке.

— И мне плесните, — попросила девица, — я тоже перенервничала.

— Не квартира, а филиал психушки! — донесся из комнаты голос Лолы.

Инцидент был исчерпан. Мелкозавитая блондинка удалилась к себе нетвердыми шагами. Леня тоже поднялся.

— Слышь, сосед, — окликнула его гренадерша, — у тебя сигаретки не будет?

И когда Леня дал ей прикурить, осведомилась, заглянув в глаза и усмехаясь:

— А няня для собачки не требуется?

А то я запросто…

Тут же на пороге комнаты появилась разгневанная Лола, у который был отличный слух, и девица разочарованно ретировалась.

* * *

На следующий день без десяти два Маркиз и Лола приехали на станцию метро «Технологический институт». Они быстро нашли телефонную кабинку, описанную пленницей, которая все еще спала в котельной.

— Покрутись здесь на всякий случай, — сказал Маркиз, — посмотри за кабинкой. Что-то мне подсказывает, что Хорек и на эту сторону пришлет кого-нибудь из своих людей, чтобы проследить за покупателем.

Лола подошла к расположенному неподалеку книжному киоску и сделала вид, что рассматривает детективы в ярких глянцевых обложках, а Леня по пешеходному переходу перешел на другую часть станции и скоро нашел там вторую, точно такую же будку, которую отделяла от первой стена.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что за будкой пока никто не следит, он вошел в нее и быстро ощупал заднюю стенку. Металлическая пластинка с правилами пользования телефоном висела на одном винте. Маркиз осторожно повернул ее и увидел под пластинкой отверстие, сквозь которое можно было заглянуть в другую будку. Или передать какой-нибудь небольшой предмет.

«Или выстрелить», — с опаской подумал Маркиз и на всякий случай вышел из будки.

Он нашел очень удачный наблюдательный пункт метрах в двадцати от будки — оттуда можно было достаточно хорошо видеть все, что происходит возле нее, и не быть замеченным благодаря непрерывному потоку.

Маркиз, конечно, был сегодня загримирован; он надел пятнистый комбинезон защитного цвета, в каких любят щеголять сотрудники различных частных охранных фирм, черный берет и большие черные очки. Кроме того, он наклеил густые пышные черные усы и стал отдаленно похож на Саддама Хусейна в молодости. Такое сходство его не воодушевляло, но узнать его было действительно невозможно.

Прислонившись к колонне и внимательно следя за обтекающей его толпой, Леня занял выжидательную позицию. Черные очки, скрывавшие его глаза, не давали возможности окружающим проследить за взглядом, и он казался просто скучающим мужиком, поджидающим подругу или приятеля.

До назначенного времени оставалось еще минут пять.

Леня сканировал обстановку. Вдруг в толпе мелькнула знакомая маленькая фигурка. Леня с радостью отметил, что Юрик не подвел его и вовремя явился на место проведения операции.

И в этот момент он увидел Хорька.

Подвижный и круглый, как колобок, убийца подкатился к телефонной будке.

Сбоку от него быстрым нервным шагом шел худой узколицый человек с впалыми щеками, под мышкой у которого недвусмысленно просматривалось характерное утолщение от револьвера.

Никакого чемоданчика в руке у Хорька не было.

«Вот скотина, — подумал Маркиз, — он даже своего заказчика пытается кинуть!»

Хорек подошел к будке, огляделся по сторонам острым внимательным взглядом и вошел под стеклянный колпак. Его узколицый напарник замер рядом, как цепной пес, посматривая по сторонам.

Леня взглянул на часы. Стрелка подползла к двум.

Неожиданно Хорек вскинул руку к тому отверстию, которое соединяло две будки. Только благодаря тому, что Леня внимательно следил за его движениями, он успел разглядеть, как в руке Хорька мелькнул пистолет с глушителем. Услышать тихий хлопок выстрела в царящем на станции гуле человеческого муравейника было совершенно невозможно.

Хорек вынырнул из телефонной будки и засеменил в сторону приближающегося поезда. И тут рядом с ним промелькнула маленькая фигурка. Леня не успел разглядеть, что сделал Юрик, но не сомневался в способностях малолетнего виртуоза и был уверен, что тот успел прикрепить к одежде Хорька крошечный микрофон.

Хорек смешался с потоком людей, выходивших из вагонов, и Леня потерял его из поля зрения. Это не слишком его огорчило. Он направился к переходу, чтобы встретиться с Лолой. Ему не давал покоя вопрос, в кого стрелял Хорек, и он хотел узнать, что видела Лола со своей стороны.

Когда он поднимался по ступенькам пешеходного мостика, маленькая рука дернула его за штанину.

— Дяденька, /я все сделал, как ты велел!

— Молодец, я видел! — Леня похвалил мальчугана и ласково потрепал его по голове. Он достал из кармана приготовленные деньги и протянул их «молодому специалисту».

— Хромому не проболтайся! А то отнимет!

— Сам знаю, — суровым басом ответил мальчишка и добавил:

— Дяденька, если тебе еще понадобится, я могу с тебя меньше взять! Мне нравится, прямо как в кино! А найти меня всегда через Надьку можно!

Маркиз хотел еще что-то сказать мальчугану, но того и след простыл: доказывая свою ловкость, сноровку и незаменимость на оперативной работе, Юрик мгновенно растворился в толпе, как маленький кусочек сахару в стакане горячего чая.

Лола стояла возле книжного киоска в переходе, и на лице у нее было удивление и растерянность. Маркиз посмотрел в направлении ее взгляда и увидел, что возле телефонной будки стоит милиционер с переговорным устройством в руке, отгоняя теснящихся к будке любопытных. Когда толпа возле будки на какое-то время раздалась, Маркиз увидел лежащее на полу тело.

— Что здесь такое произошло? — вполголоса спросил Маркиз, поравнявшись с Лолой.

Они отошли от киоска, потому что продавщица, немолодая приземистая тетка в мелкой рыжей «химии», посматривала на Лолу уже с некоторым подозрением. Остановившись в относительно тихом углу, Лола рассказала о том, что произошло на ее глазах за последние четверть часа.

— Сначала никто не интересовался телефонной будкой. Ну из метро вообще редко кто по телефону звонит, больно уж здесь людно и шумно, да к тому же у тех, кто чуть побогаче, есть мобильники, и они на этой станции работают. А потом, буквально за минуту до двух часов, появился такой чудак.., явно приезжий, с большим старым чемоданом, растерянный. Видно было, что в большом городе первый раз, все его пугало и удивляло — и такое скопление народу, и само метро…

Он оглядывался по сторонам и что-то все искал, как потом стало ясно — телефон.

Наконец спросил у дежурной, и она ему показала на будку.., ну на ту самую, за которой я наблюдала. Приезжий вошел в нее ровно в два часа и не успел даже снять трубку, как рухнул на пол. Никто в первый момент этого не заметил, но я-то наблюдала за будкой и все отлично видела.

И сразу же, как он упал, к нему подскочил человек в черной кожаной куртке, схватил чемодан и был таков. Я, конечно, видела этого человека мельком, но он мне показался знакомым.

Потом уже я вспомнила, где видела его…

— Ну и где же?

— Помнишь, когда мы приехали на Торжковскую, к дому Мики, который выбросился из окна, и увидели там двоих — мужчину и женщину?

— Ну конечно! — подтвердил Маркиз.

— Ну так вот, та женщина сейчас спит в котельной, наколотая снотворным, а мужчина — это был именно он! Этот самый мужчина убежал с чемоданом!

— Ты уверена, что это был тот самый человек?

— Да, теперь я не сомневаюсь, я точно узнала его фигуру, походку… Короче, через минуту какая-то женщина подошла к лежащему на полу человеку, наклонилась — видно, думала, что ему стало плохо, и хотела помочь — и как завизжит!

Тогда уже подошла дежурная по станции, подозвала милиционера, он отогнал любопытных и, наверное, вызвал наряд… Ну потом уже ты подошел.

— Ну картина проясняется, — проговорил Леня, наблюдая за появившейся на перроне опергруппой милиции, которая окружила труп и занялась своим обычным делом, — человеку просто крупно не повезло, он оказался не в то время не в том месте. Вошел в кабину именно в тот момент, когда Хорек ждал курьера от покупателя с деньгами. Ну а Хорек, в своей обычной манере, решил перехитрить всех — застрелить курьера, забрать деньги, ничего не отдав взамен… Его даже в какой-то мере можно понять: чемоданчик Лазоревского — его страховой полис, пока он у него в руках, Хорек в безопасности, его не тронут, потому что чемодан без него не получить. А как только он отдаст чемоданчик, его жизни цена — ломаный грош, он становится всего лишь опасным свидетелем, и все, в том числе сам покупатель, будут заинтересованы в его смерти…

— Бедный приезжий, — Лола покосилась на окруженное милицией тело, — вот уж кому не повезло!

— Это точно! — Маркиз подхватил Лолу под локоть и повел к эскалатору. — А нам нужно скорее отсюда сматываться: милиционеры сейчас могут начать опрос свидетелей, а тетка из книжного киоска тебя наверняка запомнила, ты около нее слишком долго вертелась, да и вообще, нам нужно скорее пробираться к своей аппаратуре: я думаю, наши друзья сейчас начнут выяснять отношения и разбираться, кто из них большая сволочь.

Лола и Маркиз выбрались на поверхность и свернули на Загородный проспект, где была припаркована их машина с установленным в ней прослушивающим оборудованием.

Когда они подходили к машине, двое подозрительных подростков, вертевшихся возле нее, бросились наутек.

— Ну и молодежь пошла, — возмущенно произнес Леня, глядя им вслед, — того и гляди, угонят машину! На час без присмотра оставить нельзя!

— А сам-то! — усмехнулась Лола.

— Гляди-ка, зеркала сняли! — продолжал возмущаться Маркиз. — Нет, ну куда мы катимся? Никакого уважения к закону!

— Радуйся, что они не успели ее угнать вместе со всей твоей аппаратурой, а то имели бы мы сейчас бледный вид!

— Я и радуюсь! — кисло проговорил Леня, усаживаясь на водительское место и включая подслушивающее устройство, замаскированное под автомобильную магнитолу.

Некоторое время в динамике раздавался только шум толпы, звуки открывающихся автоматических дверей и гулкий голос, объявляющий станции. Судя по этим объявлениям. Хорек ехал по Кировско-Выборгской линии метро в сторону «Дачного». На станции «Кировский завод» он вышел из поезда и поднялся по эскалатору.

Сразу вслед за этим послышался негромкий разговор: судя по всему, Хорек встретился со своим подручным, который добрался сюда другой дорогой и уже дожидался шефа возле выхода из метро.

— Ну что там? — коротко осведомился Хорек.

— Пустышка, — ответил второй мужской голос, — в чемодане всякая дрянь, штопаные носки и старые рубашки.

Хорек шумно, со свистом выдохнул воздух и проговорил:

— Батон, падла, а ты часом не хочешь ли меня кинуть? Поменял чемоданчик и теперь вешаешь мне лапшу на уши?

Тот, кого Хорек назвал Батоном, судя по голосу здорово испугался и принялся оправдываться:

— Ты что, Хорек, я себе не враг! Я разве не понимаю, какие здесь игры? В этом раскладе шутки шутить страшно! Мамой клянусь, вот он, тот чемодан, я прямо сюда приехал, нигде не задерживался! Ты мне что, не веришь?

— Верю, верю! — Голос Хорька звучал ласково и добродушно. Впрочем, эта мягкость нисколько не обманывала Маркиза, который хорошо знал коварство прирожденного убийцы.

— Верю, — повторил Хорек, — а ты ему веришь, Бритва?

Третий участник разговора, по-видимому, тот узколицый человек, который безмолвно сопровождал Хорька в метро, произнес какое-то нечленораздельное междометие, которое Хорек посчитал согласием.

— Видишь, и Бритва тебе верит. Ну и правда: если бы ты хотел меня кинуть, ты бы сюда просто не приехал! Смылся бы с деньгами и лег на дно, или за границу улетел — ищи тебя по всему миру! Я, конечно, нашел бы, — в голосе Хорька сквозь показную мягкость прозвучала угроза, — нашел бы, но не сразу, время бы на это ушло… Нет, ты, Батон, честный, ты ко мне приехал, значит, у тебя и в мыслях не было меня обмануть… Ну пойдем посидим, поговорим, подумаем, что нам дальше делать!

На какое-то время наступила тишина, нарушаемая только уличным шумом, звуками проезжающих автомашин. Потом послышался еще какой-то резкий, протяжный звук, и почти сразу вслед за тем скрипнула открывающаяся металлическая дверь.

— Наконец-то железную дверь поставили, — проговорил Хорек, — хоть на лестнице всякая шантрапа шляться не будет!

Почти сразу лязгнула, открываясь, еще одна железная дверь и тут же захлопнулась.

— Да, Батон, я тебе верю, — проговорил Хорек, продолжая прерванный разговор, — кинуть ты меня, может быть, и не хотел, да вот в чемодан заглянул… Любопытный, да? Это нехорошо…

И в ту же секунду раздался негромкий хлопок, как будто пробка вылетела из бутылки, вслед за этим послышался звук падения тяжелого тела.

— Прибери тут, Бритва, — жестко приказал Хорек, — заверни его во что-нибудь.., чтобы ковер не запачкать. Ночью отвезем его на стройплощадку, скинем в котлован раба божьего Батона…

Лола с Маркизом молча переглянулись: безжалостность Хорька к своим собственным людям внушала страх и отвращение…

В это мгновение из динамика послышалась короткая трель мобильного телефона.

— Слушаю, — отозвался Хорек, и сразу вслед за этим негромко приказал:

— Бритва, выйди, посиди на кухне!

Затем голос Хорька снова изменился, и он с плохо скрываемой злобой проговорил:

— Вы зачем звоните? Я же сказал: звонить только в самом крайнем случае!

Ах, вы считаете, что это и есть крайний случай? А вот я так не считаю! И вообще, вы что думаете, что со мной можно шутить? Я ведь могу и другого покупателя найти! Не один вы в этом чемоданчике заинтересованы! Только свистни — сразу желающие набегут!

На какое-то время Хорек замолчал, видимо слушая своего собеседника, потом снова заговорил:

— Ладно, даю вам еще один шанс…

И нечего на меня орать, я не один из ваших прихлебателей! Встречаемся в девять вечера на второй точке. И чтобы на этот раз не было никаких накладок! Если хотите получить чемоданчик, привезете всю сумму, о которой мы договаривались! Все!

Хорек закончил разговор и на некоторое время замолчал, по-видимому, обдумывая свои действия. Затем он позвал своего помощника и отдал ему несколько распоряжений. Под конец он сказал:

— К половине восьмого будь здесь.

Приведи с собой Перца и Синелапого, он поведет мою «бомбу». Стволы проверьте, могут понадобиться, мне этот козел, покупатель, определенно не нравится…

Бритва ушел по делам, и в квартире Хорька наступила тишина.

Не выключая на всякий случай динамик, Маркиз заговорил с Лолой, фактически размышляя вслух:

— Они оба, и Хорек, и его неизвестный покупатель, подозревают друг друга в нечестной игре. Покупатель — потому что Хорек не явился в назначенное время, Хорек — потому что в захваченном чемодане вместо денег оказалось старое барахло. Впрочем, сам-то Хорек и не собирался проводить честный обмен, он хотел убить курьера и забрать деньги, но при этом все равно страшно разозлился, когда этот номер не прошел. Во всяком случае, теперь они оба не доверяют друг другу, и обмен сегодня вечером вряд ли пройдет мирно и без проблем. Нам обязательно нужно этим воспользоваться. Учитывая то, что мы слышали, с Хорьком будут три человека, если он не приведет еще кого-нибудь, чтобы по своему обыкновению устроить всем участникам операции сюрприз. Поедут они на «BMW», которую все бандиты называют бомбой. Я так понимаю, что Ухо, с его знанием машин, нам сегодня обязательно понадобится… Но прежде чем подключить к операции угонщика, мы должны найти тот дом, где находится в данный момент Хорек, и его машину.

— И как ты себе это представляешь? — в голосе Лолы прозвучал здоровый скептицизм.

— А на что нам запись его разговоров, которую мы только что прослушали? Думаю, она послужит для нас путеводителем! Начать с того, что мы точно знаем:

Хорек со своими спутниками приехал на станцию метро «Кировский завод». Значит, наша дорога лежит туда.

Через двадцать минут Маркиз остановил машину возле выхода метро на проспекте Стачек.

— Ну и куда мы теперь должны направиться? — с интересом спросила Лола, выглянув в окно машины. — Будем гадать на кофейной гуще или обрывать лепестки ромашки?

— Нет, — Леня перемотал кассету с записью подслушанного разговора, — будем внимательно слушать.

Тихо зашуршала магнитофонная пленка, и в динамике раздался резкий голос Хорька:

«…Ну пойдем посидим, поговорим, что нам дальше делать!..»

После этого снова на некоторое время наступила тишина, нарушаемая только уличным шумом, голосами случайных прохожих, а потом послышался какой-то резкий, протяжный звук.

— Вот! — проговорил Маркиз, прислушиваясь. — Я еще в первый раз обратил внимание на это. Тебе ничего не напоминает?

— Ну-ка, прокрути еще раз! — попросила Лола.

Прослушав пленку еще раз, она неуверенно проговорила:

— Кажется, такой звук я слышала, когда возле моего дома строили новый корпус.., какая-то строительная техника…

— Правильно, мне тоже кажется, что это на стройплощадке. Скорее всего, подъемный кран, и должно быть, где-то совсем рядом, потому что они шли от метро всего несколько минут.

Маркиз вылез из машины и огляделся.

Мимо них проехал грузовик с кирпичом и завернул за соседний дом.

— Наверняка нам туда!

Леня сел за руль и поехал вслед за грузовиком.

Обогнув высокое здание, они действительно увидели забор, ограждающий стройплощадку. Над забором возвышался ажурный силуэт подъемного крана, который медленно поплыл в сторону, и при этом раздался тот самый резкий протяжный звук, который был записан на пленке.

— Ну вот, пока мы на правильном пути.

Маркиз снова остановил машину и огляделся. Перед ними было пятиэтажное кирпичное здание, окруженное густыми кустами сирени.

— А теперь снова придется обратиться к нашему путеводителю.

Леня немного перемотал пленку назад, включил запись, и снова послышался тот же протяжный механический звук. Вслед за этим лязгнула металлическая дверь.

«Наконец-то железную дверь поставили! — раздался в динамике голос Хорька. — Хоть на лестнице всякая шантрапа шляться не будет!»

— Железная дверь, — проговорил Леня, — ищем железную дверь! — И он медленно поехал вдоль пятиэтажки.

На их удачу, большинство подъездов было в ужасном состоянии: обшарпанные деревянные двери либо стояли, распахнутые настежь, либо вообще болтались на одной петле.

И только доехав до самого последнего подъезда, они увидели новенькую, явно только что установленную темно-коричневую металлическую дверь с аккуратным кодовым замком.

— Вот это уже называется везением! — воскликнул Маркиз и показал на темно-синюю «BMW», припаркованную в нескольких метрах от подъезда.

— Бывают же такие люди, которым лень пройти сто метров до ближайшей автостоянки, — проговорил он с довольной усмешкой, — они ставят машины у подъезда, чтобы сэкономить несколько минут, и тем самым облегчают жизнь всяким криминальным личностям.., вроде нас.

Леня достал из кармана мобильный телефон, связался с Ухом, описал ему местоположение дома, где они находились, машину Хорька и коротко рассказал, что тот должен сделать до сегодняшнего вечера.

— Вот так, дорогая, — он поглядел на Лолу значительно, — сегодня вечером наступит решающий момент. Либо чемоданчик окажется у нас, либо мы окажемся на кладбище. А учитывая то, что мы слышали про Батона, нас с тобой, в случае неблагоприятного исхода, увезут не на кладбище, а закатают в бетон на какой-нибудь из многочисленных строек. Город, знаешь ли, обновляется, готовится к встрече трехсотлетнего юбилея…

— Очень остроумно, — холодно заметила Лола, — юмор у тебя стал какой-то специфический, черного цвета…

— Я не шучу, — спокойно сказал Маркиз, — я говорю совершенно серьезно.

— Тем более, — завелась Лола, — твои замечания очень кстати!

— Ты боишься… — грустно сказал Маркиз, — оттого и фубишь…

— А ты будто нет! — Лола почти кричала. — Попробуй убедить меня, что тебе нравится такая жизнь! Все время ждать пули из-за угла, шарахаться от каждой тени! Не иметь возможности даже появиться в собственном доме! Хорошо хоть Пу И я сумела вытащить! Неужели ты не скучаешь по своему ненаглядному коту?

— Ты рехнулась, — спокойно ответил Леня, — по-твоему, перед такой сложной и опасной операцией я должен думать о коте?

— Все расскажу Аскольду, — злорадно пообещала Лола, — пусть он знает, как ты на самом деле к нему относишься!

Маркиз резко остановил машину.

— Быстро выходи, здесь нельзя стоять!

— Куда это? — Лола сбавила тон.

— Доберешься до дома самостоятельно, левака возьмешь! Будешь сидеть у Зинаиды и носа не высовывать. Я сам тут разберусь!

— Нет уж, — Лола даже подпрыгнула на сиденье, — там я совсем с ума сойду с этими соседями!

— Тогда прекрати истерику, — строго сказал Леня, — веди себя тихо и слушайся старших. Сейчас забежишь вон в тот «Макдоналдс», возьмешь еды. Поедим прямо в машине, потом наведи красоту — поярче там. Парик редкий у тебя с собой?

— Опять рыжий, — надулась Лола, — мне этот цвет не идет, хочу быть блондинкой…

— Ты права, дорогая, — улыбнулся Маркиз, — если верить Мерлин Монро, джентльмены, конечно, предпочитают блондинок, но там, куда мы сейчас поедем, джентльменов днем с фонарем не сыщешь! Так что перестань капризничать и делай, что говорят.

Примерно через час Маркиз и Лола подъехали к захудалой рюмочной на Петроградской стороне. Около этою третьесортного заведения толклась та специфическая публика, которой никогда не касается веяние времени, — девятнадцатый ли век на дворе, двадцатый или двадцать первый, мрачные времена царизма, светлое царство исторического материализма или еще более светлая эпоха построения отечественного капитализма с человеческим лицом, — этих людей волнует только одно: где бы достать немного денег на опохмел?

Землистый цвет лица, мешки под глазами, трясущиеся руки — вот те признаки, по которым члены этого тайного общества безошибочно узнают друг друга в толпе, а всевозможные рюмочные, распивочные и пивные манят их на свой тусклый свет, как керосиновая лампа насекомых.

Так было во времена Достоевского, так было задолго до него. Все изменилось в стране, сама страна изменилась до неузнаваемости, но какой-нибудь дядя Паша или Гришка Сундук по-прежнему с раннего утра озабочен одной-единственной неотступной мыслью: где бы выпить?

Лола надела свой выдающийся рыжий парик, ту самую трикотажную ярко-красную кофту, в которой она сумела договориться с уборщицей учреждения, где работала криминальная девица, мазнула по губам немыслимой, тропической яркости, помадой, выбралась из машины и решительно направилась к скоплению страдальцев.

Леня послал свою подругу на переговоры из чисто психологических соображений: при столкновении с такой яркой женщиной слабая память алкашей не сохранит ничего, кроме ярко-рыжих волос, красной кофты и огненных губ незнакомки.

— Эй, дядя, — поманила Лола сутулого красноглазого мужичка совершенно неопределимого возраста, с жабьим одутловатым лицом, одетого в подростковые бесцветные брючки и застиранную безразмерную футболку с едва различимой надписью «Металлика».

— Эй, дядя, — повторила она чуть громче, — сто рублей хочешь?

Мужичок встрепенулся, сбросил тоскливое мучительное оцепенение и кинулся навстречу зову судьбы, провожаемый завистливыми взглядами товарищей по несчастью.

Лола свернула за угол и остановилась, поджидая своего измученного похмельным синдромом избранника — Что сделать-то надо, девонька? — торопливо осведомился он, боясь, что прекрасная незнакомка тут же исчезнет, растворившись в воздухе, как уже неоднократно случалось в его жизни с чертями, русалками и прочими порождениями больного сознания. — Что сделать-то? Ты мне только скажи, я все мигом спроворю!

Не сумлевайся Сто рублей, это ж, это ж какие деньги! Это ж сумма! Это ж сколько можно купить!

— Сможешь запомнить, что я тебе скажу? — спросила Лола, с сомнением вглядываясь в испещренные кроваво-красными прожилками тусклые глазки своего нового знакомого.

— Смогу, девонька, не сумлевайся! — Мужичок так и рвался в бой, мысленно пересчитывая ожидаемый гонорар в настойку овса и боярышника, средство для очистки стекол или другие столь же колоритные напитки. — Ты мне только скажи, чего запоминать, а я уж не подведу!

— Бильярдную на Большой Монетной знаешь?

— Как не знать, — мужичок гордо ударил себя в хилую грудь, — всю жизнь, почитай, на Петроградке!

— Пойдешь сейчас в эту бильярдную..

— Так не пустят же меня… — с сомнением проговорил страдалец, — там такие мордовороты у дверей стоят А у меня одежонка, сама ведь видишь, больно неказистая…

Лола хотела сказать, что неказиста у него не только одежонка, но пощадила самолюбие своего собеседника и уверенно заявила:

— Не бойся, пустят. Ты им вот что скажи, только уж смотри — ничего не перепутай!..

* * *

Через полчаса перед импозантным входом в бильярдную с громким, но несколько двусмысленным названием «Звездная пыль» появился замурзанный алкаш в подростковых брючках и футболке «Металлика».

Плечистый накачанный охранник отодвинулся от колонны, которую он подпирал с задумчивым видом, и с отвращением прошипел:

— А ну вали отсюда, мразь помойная!

После тебя тротуар хлоркой мыть придется!

— Ты, это, парень, погоди, не гони меня! — испуганно проговорил алкаш.

Несмотря на уверенность, которую внушила ему рыжая девица, он сильно оробел при виде роскошных дверей и мордатого охранника. — Ты, парень, обожди!

Я не просто так, дело у меня важное к Валерию Петровичу!

— К кому, — весело удивился охранник, — к Валерию Петровичу?

— — К Штопору, — уточнил алкаш.

— У тебя? К Штопору? — охранник сложился пополам от хохота. — Ой не могу, умираю!

— Чего тут у тебя? — выглянул из дверей бильярдной второй мордоворот, похожий с первым, как две долларовые бумажки. — Ты чего тут так веселишься?

— Да вот, — вытирая слезящиеся от смеха глаза, проговорил охранник, — вот этот вот.., плевок кошачий, говорит, что у него к Штопору важное дело! К Валерию Петровичу!

Второй орангутанг изумленно уставился на алкаша и, осознав сказанное, разразился таким же богатырским хохотом.

— Представляешь, что скажет Штопор, если мы к нему такое насекомое приведем?

— Вы, ребята, того, не ржите, — обиженно проговорил мужичок, — меня правда с разговором послали. Вы Штопору…

Валерию Петровичу скажите, что это про доктора, про этого.., как его… — алкаш мучительно напряг пропитые мозги, — про Юрия Львовича Папель… Стапель… Наппельбаума! — Он наконец с гордостью выдал тщательно заученную трудную фамилию. — Я Штопору должен передать, кто этого доктора того.., замочил.

— Чего, Толян, — один охранник задумчиво поглядел на другого, — может, правда, этого козла кто-то с серьезным делом послал?

— Вот такого? — Толян с сомнением и неудовольствием оглядел неказистую фигуру посланника. — Больно уж он… Ну ты ж меня понимаешь!

— Эй, ребята, — алкаш напомнил о своем существовании, — вы, это, только скажите Штопору, что дело того доктора касается, а он уж пускай сам решит… А то как бы он после не осерчал!

— Ты тут еще командовать будешь! — рявкнул Толян. — Сами знаем, что делать!

Как, говоришь, доктора зовут?

— Паппель… Наппельбаум, кажись…

В общем, скажи, Юрий Львович.

Толян исчез в глубине бильярдной.

Алкаш застыл в томительном ожидании.

Вожделенный гонорар медленно таял перед его мысленным взором.

Наконец Толян появился на пороге, еще раз с отвращением оглядел посланника и бросил ему:

— Ладно, пошли… Поговорит с тобой Валерий Петрович. Только, блин, ноги как следует вытри!

* * *

Неказистого посланника провели через главный зал бильярдной, где несколько десятков бритоголовых братков и молодых парней, пытающихся выглядеть, как братки, катали шары, красуясь перед сильно накрашенными длинноногими девицами в мини-юбках. Затем они прошли через полутемный бар, где приблизительно такая же публика потягивала коктейли под музыку «техно». Наконец миновали совсем маленький зал, где более серьезные люди обсуждали свои серьезные дела за французским коньяком под негромкую музыку Эннио Марриконе, и несчастный алкаш, на которого все изумленно оборачивались, попал в святая святых — в квадратную комнату с низким сводчатым потолком и черной мебелью в псевдоготическом стиле. В этой комнате хозяин «Звездной пыли» и целого ряда других заведений в разных районах города и в разных других городах нашей страны и некоторых стран Европы, Валерий Петрович Штоколов по кличке Штопор принимал самых близких друзей и деловых партнеров.

Валерий Петрович сидел в глубоком черном кресле с резной деревянной спинкой и подлокотниками, на которых были вырезаны две оскалившиеся волчьи морды. Он был одет во все черное: в черный костюм тонкой дорогой шерсти, черную водолазку и узкие черные очки. На среднем пальце его левой руки красовался массивный серебряный перстень с изображением черепа, а пальцы правой руки украшали татуированные перстни, по которым знаток уголовной геральдики мог бы прочитать богатую событиями биографию Штопора и определить его нынешний, достаточно высокий статус в уголовном мире.

Штопор внимательно оглядел представшее перед его светлыми, точнее, темными очами чудо природы и без тени усмешки осведомился:

— Что ты там моим орлам говорил про Юрия Львовича?

— Велели мне передать, кто его замочил.

Штопор снял черные очки. Глаза его оказались маленькими, острыми и злыми. Он скрипнул зубами, по напряженному лицу пробежала короткая нервная судорога.

— Выйдите! — коротко приказал он своим, молча стоявшим, телохранителям.

Те беспрекословно покинули комнату.

Приказы Штопора здесь не полагалось обсуждать.

— Кто? — спросил Штопор, сверкнув глазами.

— Хорек, — так же коротко ответил ему алкаш.

Его лаконичность объяснялась не мужественной сдержанностью, а предельным изнуряющим похмельем, из-за которого любое лишнее слово было для него мучительно труднопроизносимо.

— Хорек, — медленно повторил Штопор, — похоже на него! Он, падла, всегда на понятия плевал! Круче всех хотел быть!

Лицо его окаменело и стало внушать такой страх, что несчастный алкаш подумал: не зря ли он пошел на поводу у рыжей лахудры и согласился выполнить дипломатическую миссию.

Штопор неожиданно встал, задрал черную водолазку, обнажив мускулистый поджарый живот и мощную волосатую грудь.

— Вот его работа, доктора покойного! — ткнул он пальцем в ровный короткий шрам. — Рядом с сердцем пуля засела, если бы не он, давно бы лежал Штопор на Серафимовском! Каждый день буду поминать Юрия Львовича, панихиду закажу лучшему попу, хоть и не православный он был, хоть и еврей! Раньше за здравие свечки ставил, теперь буду за упокой его души! А Хорьку, гаду, шкуру живому спущу! Не я один Наппельбаума добром вспоминаю! Мало того, что пулю из меня вынул, так еще выходил, как отец родной!

Неожиданно в лице Штопора мелькнула злобная подозрительность, он схватил алкаша за выцветшую футболку, подтянул к себе и прорычал:

— А кто тебя прислал? Кто тебе сказал про Хорька и про доктора?

— Баба.., молодая такая…

— Что еще за баба?

— Такая.., рыжая.., красивая…

— Тебе и коза красивая, — рявкнул Штопор, — ты толком говори, кто такая, откуда взялась?

— А я почем знаю? — растерялся алкаш. — Пришла такая.., вся из себя… Хочешь, говорит, дядя Миша, сотенную заработать? Кто же от сотенной откажется?

Ты вот, например, отказался бы?

— Я, — Штопор удивленно посмотрел на своего неказистого собеседника и вдруг громко расхохотался, — от сотенной?.. Ой, не могу! Ой, уморил! Да нет, дед, пожалуй, что не отказался!

— Ну вот видишь! А ты — человек не бедный! По всему ведь видать, что не бедный!

— Да это с кем сравнивать, — засмущался Штопор, — если, скажем, с Вовой Лазоревским, так можно сказать, просто нищий… А ежели с тобой, так и правда, не бедный…

— Ну вот видишь, — солидно проговорил алкаш, явственно радуясь подтверждению своей правоты, — она, рыжая-то, мне только полтинник дала, сказала, что второй полтинник ты мне отвалишь, когда я тебе все расскажу. Так что ты уж того.., не обидь старика!

— Да не бойся, дед, не обижу! Уж от полтинника-то Штопор как-нибудь не обеднеет!

— А еще она велела тебе сказать, — вспомнил алкаш, — где этого Хорька найти можно…

— Ну и где же? — спросил Штопор, не дождавшись продолжения. — Говори, дед, не зли меня! Я, знаешь; какой нервный?

— А мне бы… — засмущался алкаш, — как бы это.., полтинничек получить? А то, я ведь понимаю, ты не обеднеешь, да только как бы ты.., это.., не забыл потом про меня, кто я такой.

— Ну ты и клещ, — восхитился Штопор, — ну и клещ!

— Ты, это, не в обиду… — смущенно проблеял алкаш, — а только полтинничек бы мне…

— На, дед, держи, мельче нет! — Штопор протянул алкашу стодолларовую купюру. — Молодец, за свое глотку перегрызешь!

— Ах ты… — растерялся алкаш, — как же это мне.., я этих-то, зеленых, в жизни в руках не держал.., мне бы простых, нашенских.., а то мне такие и не поменяют, скажут, украл дядя Миша…

— Ну, дед, достал ты меня, — разозлился Штопор, — уже доллары тебе не деньги! Ладно, тебе ребята мои поменяют!

Давай, говори, чего еще тебе та рыжая велела, а то правда рассержусь!

— Ты не серчай, не серчай, — засуетился алкаш, — не обижайся, мы люди темные, в этих вещах не разбираемся…

Велела эта рыжая передать, что Хорек сегодня вечером будет на углу Художников и этого… Освещения.

— Просвещения, что ли? — уточнил Штопор.

— Во-во! Просвещение, Освещение — по мне один хрен! Там гаражи, так он будет в третьем от угла. Ворота, сказала, железные, красные… Стрелка у него там, что ли…

— Ничего, дед, не перепутал? — Штопор взглянул на алкаша, как удав на кролика, но тот смело выдержал взгляд. — Смотри у меня! Будешь тут сидеть, пока мы не вернемся, если что не так — наизнанку выверну…

— Я и так жизнью давно наизнанку вывернутый! — с неожиданной философской тоской проговорил алкаш. — Коли ты меня теперь обратно вывернешь, может, оно и лучше, может, я заново человеком стану! А только мне тут сидеть никак невозможно…

— Это еще почему? — изумился Штопор, который не привык, чтобы ему перечили.

— Потому что мне непременно поправиться надо! — чуть не простонал алкаш. — Я с самого раннего утра мучаюсь!

Теперь вот вроде и деньги есть, а никакого мне облегчения!

— Ну, дед, с этим у тебя точно проблем не будет! — Штопор рассмеялся. — Вот тебе, не мучайся! — И он плеснул в стакан хорошую порцию золотистого французского коньяку.

Алкаш присосался к стакану. Глаза его увлажнились, на них выступили слезы счастья. Лицо порозовело, он даже как будто помолодел. Справившись с содержимым стакана, он поднял на своего благодетеля умиротворенный взор, в котором светилась готовность к дальнейшим подвигам.

— Ну как, дед, — осведомился Штопор из чистого любопытства, — понравилось пойло-то? Небось, ведь никогда в жизни такого пробовать не приходилось?.

— Понравилось, как не понравиться! — вежливо проговорил алкаш. — Разве же оно, родимое, бывает плохое? Оно бывает либо хорошее, либо очень хорошее!

Только я тебе, по честности, скажу, как другу: вы люди конечно ученые, вы все гораздо лучше понимаете, а мы люди темные, только настойка овса или, для примера, боярышника, которая по десяти рублей в аптеке продается, она как-то лучше будет, ее организм веселее принимает…

Другое дело, что аптекарша не всякому продаст, может и прогнать, ежели ей личность не понравится…

— Настойка овса? — переспросил Штопор.

— Овса, — рассудительно подтвердил дядя Миша.

— Или боярышника?

— Боярышника тоже годится, но овса — она как-то даже лучше. У ей как будто это.., букет богаче.

— Букет? — в восторге повторил Штопор и захохотал.

Отсмеявшись, он нажал кнопку, вызвав своих людей, и распорядился:

— Собрать к вечеру десять человек на двух машинах. Поедем с Хорьком, падлой, разбираться. Дед этот пускай у нас пока посидит.., на кухне, что ли. Выпить ему дайте, только чтобы до смерти не ужрался. И еще.., поменяйте ему сотку баксов на деревянные.

* * *

— Едем домой, — жалобно попросила Лола, сняв рыжий парик и кое-как стерев с губ ужасную помаду, — если я немедленно не приму ванну, я умру…

Леня оглянулся, и Лоле показалось, что он обнажил клыки, как породистая овчарка: вроде бы не рычит, но бывалый человек сразу поймет, что лучше не связываться. Лола же не прониклась серьезностью момента и продолжала еще жалобнее:

— Ленечка, у нас до вечера еще куча времени. А в этой жуткой коммуналке не ванна, а горе одно…

— Слушай, прекрати ныть, — вспылил Маркиз, — надоела уже!

Лола прерывисто вздохнула и отвернулась так резко, что Маркиз не успел заметить выступившие у нее на глазах слезы.

Она ему надоела, она ему только мешает!

И вообще, в последнее время Ленька стал ужасно противным. То есть это потому, что она, Лола, его раздражает. Спору нет, раньше он много ей помогал, он вытаскивал ее из разных передряг. Но для чего он это делал? Чтобы успокоить собственную совесть и чтобы получить свою порцию благодарностей. Да-да, Лола поняла это только сейчас. На самом деле ему нет до Лолы никакого дела. И Пу И он не любит… Хотя при чем тут Пу И? Ведь Пу И — это все же собака, он не может заменить Лоле любимого человека, которого у нее нет.

Стоило случиться действительно серьезной неприятности, как Ленька сразу же стал относиться к Лоле из рук вон плохо.

Ока его раздражает, он обзывает ее дурой, все время ругается…

— Слушай, — заговорил Маркиз, удивленный долгим Лолиным молчанием, — у тебя что, приближаются критические дни?

Какая-то ты нервная, прямо как твой ротвейлер…

Лола не огрызнулась привычно, когда обидели ее любимого песика, что сам, мол, ты ротвейлер, и Леня еще больше удивился. Лола же произвела в уме необходимые подсчеты и поняла, что да, критические дни скоро наступят. А зачем ей считать, задала она себе горький вопрос, если она уже очень давно не занималась любовью?

И тут же она вспомнила про Глеба. И про то, как он лежал рядом с ней, убитый, и ее щека была мокра от его крови… Проклятая жизнь украла у нее все, даже светлые воспоминания о первой любви! Господи, ну отчего ей так не везет?

Маркиз, уставший слушать, как Лола шмыгает носом, усилием воли подавил раздражение и спросил как можно мягче:

— Хочешь, остановимся у аптеки, купим тебе какое-нибудь успокоительное?

— Спасибо, — с ненавистью заорала Лола, — спасибо тебе за все заботы в прошлом и в будущем!

"Ну и ну! — рассердился Маркиз, — глупая, взбалмошная, несерьезная девка!

Никого не любит, кроме своего пса, да и то напоказ!"

«Зачем я говорю о будущем? — думала Лола. — У нас с ним не может быть никакого будущего. Либо нас убьют люди Хорька, либо кто-то другой, но когда-нибудь это обязательно случится…»

Лола закрыла глаза и поклялась сама себе, что это дело будет последним. Если все кончится хорошо и они выпутаются, она прекращает преступную деятельность.

В противном случае пусть ее поразит гром, как клятвопреступницу. Она сама не знала, зачем она это сделала. Просто что-то подсказывало ей, что в этом трудном и опасном деле недостаточно будет обычного Ленькиного везения, требовалось заручиться поддержкой высших сил.

* * *

В половине восьмого в квартире Хорька появился Бритва с двумя людьми. Перец, невысокий смуглый человек с кривым шрамом на щеке, все время дергался и щурил узкие темные глаза, словно хотел рассмотреть что-то мелкое за спиной собеседника. Синелапый, который был рослым и пузатым, наоборот, держался очень спокойно и даже как-то сонно. Впрочем, это не мешало ему отлично водить машину и не теряться в самых опасных ситуациях, за что его особенно ценили в уголовной среде.

— Стволы проверили? — осведомился Хорек, внимательно осматривая свой маленький отряд.

— А как же, — Синелапый лениво улыбнулся и похлопал себя по карману, — он у меня всегда в порядке!

— А ты, Перец, как всегда нанюхался, — недовольно прошипел Хорек, — и дергаешься, как припадочный! Говорил тебе сто раз: перед делом никакой наркоты!

— Да я в порядке, — огрызнулся Перец, — гляди, руки не дрожат! Лучше, что ли, чтобы ломало?

— Ох, доиграешься ты! Ладно, пошли, нам через весь город ехать, а я хочу на месте первым быть.

Все четверо направились к машине.

Хорек нес в руках чемоданчик, который берег, как зеницу ока.

Синелапый вставил ключ в зажигание и тронулся с места.

Ни он, ни Хорек не заметили маленьких усовершенствований, которые в их отсутствие проделал с машиной Ухо.

«BMW» миновала проспект Стачек, Нарвские ворота, по набережной Обводного канала выехала на Московский проспект. В центре города начались пробки, но Синелапый, опытный водитель, ловко маневрировал — где выезжал на тротуар, где срезал дорогу проходными дворами.

— Лучше бы ты через площадь Александра Невского ехал, — недовольно проворчал Хорек, прижимая к себе заветный чемоданчик.

— Не учи ученого! — огрызнулся Синелапый, резко выкручивая руль своими большими, синими от татуировок руками, которым он был обязан кличкой. — За рулем мне советы не нужны, довезу вовремя! Там в такое время тоже пробки будь здоров, и не объедешь! Здесь, в центре, хотя бы проходными проскочить можно!

— Ну смотри, если не успеем — голову оторву, — мрачно пообещал Хорек, уставившись на дорогу.

Синелапый вполне оправдывал свою репутацию классного водителя, и синяя «BMW» в рекордный для трудного вечернего времени срок добралась до Литейного проспекта.

Но когда водитель хотел было повернуться и сказать Хорьку, что пробки позади и теперь до нужного места они домчат с ветерком, машина совершенно неожиданно заглохла и встала на перекрестке, как упрямый осел на горном перевале.

— Что за бардак? — рявкнул Хорек, подпрыгнув на сиденье. — Я тебе за что плачу? Чтобы ты зенки водярой заливал или чтобы машина у тебя в порядке была и летала, как ласточка?

Вокруг истерично заливались гудки многочисленных машин, которые по вине заглохшей «BMW» не могли разъехаться на перекрестке. Синелапый, с лицом цвета мокрого асфальта, выбрался из салона и, матерясь, полез под капот.

— Через пять минут не заведешься — закатаю в бетон, — проговорил Хорек, как будто ни к кому не обращаясь, но у Синелапого по спине потекла струйка холодного пота.

И в это время на горизонте появилась милицейская машина с включенным проблесковым маячком. Подъехав к перекрестку, она затормозила, и из нее выбрался рыжий пузатый милиционер среднего роста, в небрежно накинутом поверх формы бронежилете.

— Сержант Марченко, дорожно-патрульная служба, — представился страж порядка, подходя к «BMW». — Что случилось? Почему создаем препятствие движению транспорта?

Сержант окинул взглядом заглохшую машину и с явным осуждением проговорил:

— Такая, извиняюсь, приличная тачка, и не поддерживаете техническое состояние на уровне! Документы!

— Вон водила, — угрюмо процедил Хорек, — вон та туша, что торчит из-под капота!

Синелапый, высунувшись наружу, молча сунул сержанту бумажник с документами.

— Вы, извиняюсь, тоже выйдите из машины, — флегматично произнес сержант, обращаясь к пассажирам, и, когда Хорек шумно втянул воздух и скосил глаза на своих подручных, крикнул в сторону милицейского «форда»:

— Ушинский, передай второму и четвертому, что мы их здесь ждем еще пять минут!

Затем он снова повернулся к «BMW» и повторил:

— Из машины выйдите! Осмотр транспортного средства произведем!

Хорек подумал о напарнике сержанта, оставшемся в «форде», о таинственных «втором и четвертом», которые должны подъехать с минуты на минуту, о своей заглохшей машине и подчинился. Он вылез из салона, прижимая к груди чемоданчик, и обреченно уставился на сержанта, стараясь не выдать обуревающие его чувства.

— Ну что вы там осматривать собирались?

В это время рядом с заглохшей машиной переходила улицу молодая мамаша восточной внешности с ребенком лет шести. Хорошо одетый мальчуган совершенно не был похож на мать — он не унаследовал ни ее густых черных как смоль кудрей, ни смуглой кожи, ни глубоких черных как ночь очей. Зато он унаследовал горячий южный темперамент. Мальчишка вертелся как уж на сковородке, дергал мать за руку, оглядывался по сторонам и непрерывно подпрыгивал. Поравнявшись с «BMW», он вдруг вырвал у матери руку и стремглав понесся вперед, не разбирая дороги, и врезался в Хорька.

Хорек от неожиданности выронил чемоданчик и с трудом устоял на ногах.

Малолетний мерзавец тут же дико заревел, хотя никто до него и пальцем не дотронулся. Смуглая мамаша кинулась на выручку своему неуправляемому чаду, яростно вопя:

— Мама здесь, Юрик-джан, мама идет, Юрик-джан, мама тебя сейчас спасет от этих ужасных людей!

В общем, вокруг заглохшей машины творился форменный сумасшедший дом в день ревизии.

Синелапый тихо матерился Под капотом — впервые в жизни он не мог самостоятельно устранить неисправность. Хорек злобно вращал глазами, пытаясь отпихнуть маленькое чудовище и снова завладеть своим драгоценным чемоданчиком.

И только рыжий сержант Марченко сохранял спокойствие. Он невозмутимо ухватил сорванца за ухо, передал его в руки взволнованной матери, поднял чемоданчик и протянул его Хорьку со словами:

— Это, кажется, ваше? Смотрите, не потеряйте!

Затем он повернулся к милицейскому «форду» и крикнул;

— Ну что, Ушинский, где там второй и четвертый?

— Они передали, что ждут нас на Кирочной! — отозвался его напарник.

— Ну, ладно, — сержант повернулся к Хорьку и поднял к козырьку руку, — не успеваем произвести осмотр! Но вы скорее освобождайте перекресток, а то аварийную ситуацию создаете! — И, лихо развернувшись, направился к своей машине.

В ту же секунду из-под капота выбрался перемазанный, но довольный Синелапый.

— Можем ехать! — довольно сообщил он, садясь за руль.

При этом он не сообщил своему шефу, что неисправность исчезла так же мгновенно и необъяснимо, как появилась. Он в глубине души считал, что машины — живые существа, совсем как люди, и в их поведении много таинственного и загадочного.

Конечно, Синелапый и понятия не имел, что его машина заработала в тот самый момент, когда Ухо, сидевший в милицейском «форде», нажал кнопку на пульте дистанционного управления, отключив установленную двумя часами раньше блокировку зажигания «BMW».

— И потеряли-то всего пять минут, — бурчал водитель, въезжая на Литейный мост, — будем на месте вовремя, не сомневайся.

— «Вовремя»! — передразнил его Хорек. — А если бы этот рыжий мент нашел у нас стволы? Тоже вовремя были бы на месте?

Хорек, как и все люди, обращал внимание только на самые заметные, бросающиеся в глаза приметы встреченного человека. Так и сержант Марченко был в его глазах «толстым рыжим ментом».

На это и рассчитывал Маркиз, создавая свой образ.

Теперь он сидел в салоне своей машины — милицейский «форд» они, естественно, уже поменяли на скромную «мазлу» — и торопливо снимал ватными тампонами грим. Подушки и резиновые защечные вкладки, сделавшие его толстым, он уже вынул, и сейчас смывал Лолин шедевр — тщательно нанесенные на лицо веснушки. Сама Лола очень быстро избавилась от своего образа — сняла черный парик, вынула контактные линзы и стерла тональный крем с кожи.

Теперь она на заднем сиденье разговаривала с Юриком.

— Конечно, сцену ты эту провел здорово, — говорила она, — шустрый живой мальчик получился. Но вот на будущее…

— Что это тебе не нравится? — недовольно заговорил Юрик. — Ведь отлично все было!

— Я про сейчас ничего и не говорю, — отмахнулась Лола, — сейчас ты всегда мальчишку изображаешь, а они в большинстве своем ловкие и подвижные, вертятся все время, непоседы…

— Я и девчонку могу, — похвастался Юрик, — один раз оделся в платье даже…

— И что, поверили тебе, — насмешливо спросила Лола, — сразу же тетка какая-нибудь растяпистая подошла, и твой напарник ее удачно обчистил?

— Нет, — подумав, смущенно признался Юрик, — тетки в тот раз не подходили.

Мужик подошел, десятку дал… Такой.., не понравился он мне, и Славке тоже, не стал он к нему подходить. И вообще, тот день неудачный был…

— Вот! — оживилась Лола. — А хочешь, я тебе скажу почему? Потому что тетки тебе не поверили. То есть прямо конечно не заподозрили, что ты мальчишка переодетый, но девочка в твоем исполнении не вызывала желания помочь. Ты думаешь, платье надел, бантик завязал, так уж и дело сделано? Вовсе нет. Во-первых, девочки ходят по-другому — помягче, не топают, шаги помельче. Во-вторых, вот как ты сидишь?

Юрик оглядел себя и пожал плечами: он вольготно развалился на заднем сиденье машины. Места было много, потому что рядом сидела только Лола.

— Девочка никогда так не сядет, — заметила Лола и указала на свои аккуратно сдвинутые колени, — девочки сидят прямо, ноги всегда вместе.

— Ну уж, — Юрик махнул рукой, — иногда так раскорячится…

— Я говорю о девочках из хорошей семьи, ты ведь хочешь такую изобразить?

А они, знаешь, с пяти лет танцами занимаются либо гимнастикой, по двору не бегают…

Юрик слушал внимательно, сообразив, что Лола говорит дело.

— Опять же речь, — продолжала лекцию Лола, — ты бы хоть научился ударения правильно ставить. Одно дело, когда ноешь, «мы сами не ме-естные», а другое, когда воспитанным мальчиком прикидываешься. А ты сказал: «чиво»… Конечно, не все обратят внимание на такую мелочь, но ты же хочешь, чтобы все было безупречно. Тогда нужно учиться грамотно говорить… Вот представь, я бы сегодня, вместо того чтобы орать: «Юрик-джан!», стала бы тихо бормотать, что-то типа:

«Юрочка, деточка, не балуйся». Поверили бы мне бандиты?

— Ну не знаю… Вообще-то, ты по делу говоришь, — признал Юрик, и Лола, сама себе удивляясь, слегка покраснела от похвалы семилетнего мальчишки.

— И вообще, ты здорово прикидываешься. — продолжал Юрик, — грим там, разговор — совсем другой человек получается!

— А что ты думаешь, само все это получилось? Я долго училась, — довольно сказала Лола, — и тебе бы нужно учиться, а то так и будешь в метро ошиваться. Когда-нибудь поймают и побьют!

— А что, есть такие институты, где на жуликов учат? — недоверчиво спросил Юрик. — Я бы туда пошел…

Маркиз чуть не ткнулся лицом в руль, сдерживая смех. Лола промолчала, она вдруг вспомнила свою старенькую преподавательницу по сценическому мастерству и представила, что с ней стало бы, узнай она, что вышло из Лолы.

— Ладно, дело сделано, — проговорил Маркиз, — Юрик, тебя где высадить?

— У метро, где же еще, — вздохнул Юрик и откланялся.

— А мы куда? — глядя ему вслед, спросила Лола.

— Поедем за ними на проспект Просвещения, поглядим, чем дело кончится, чем сердце успокоится…

— Ленечка, а это не опасно? — насторожилась Лола.

— Тут ты вспомнила об осторожности! — вскипел Маркиз. — А когда из-за своего бульмастифа чуть не подставила нас под пули, ты о ней почему-то совсем не думала!

— Ленька, опять ты за свое!

— Ну ладно, — Леня развернулся к ней всем телом, — конечно, мы будем наблюдать издали, с безопасного расстояния, в подзорную трубу. Риска никакого. А узнать, чем кончится дело, мы обязательно должны: нам ведь необходимо знать, обезвредили Хорька или нет.

Лола попросила остановить машину и пересела на переднее сиденье. Она искоса поглядывала на Маркиза, и глаза ее подозрительно блестели.

— Ленечка, — проговорила Лола подозрительно ласково, — а где этот знаменитый чемоданчик?

— Много будешь знать — скоро состаришься! — отрезал Маркиз.

— Это хамство, говорить даме о старости, — обиделась Лола, — тем более, чья бы корова мычала! Я ведь гораздо моложе тебя!

— Нашла чем гордиться!

— Ну Ленечка, я ведь тоже так рисковала из-за этого чемоданчика, столько сил приложила… Я имею право знать, что в нем лежит!

— И думать забудь! — решительно, посоветовал Леня. — Пока мы находимся в неведении, мы имеем шанс сохранить наши жизни.

— Кстати, что ты собираешься с ним делать? — спросила Лола и добавила строго:

— Надеюсь, это я имею право знать?

— Я собираюсь вернуть его хозяину, — твердо ответил Маркиз, глядя на дорогу.

— Вот как? И ты считаешь, что это — правильное решение? — Лола подняла брови.

— А ты что, против?

— Я с самого начала была против, — проворчала Лола. — Но как ты конкретно это себе представляешь? Ты приходишь к Лазоревскому, говоришь, что дико извиняешься, и с поклоном возвращаешь ему чемоданчик? А он обнимает тебя со слезами радости на глазах, дает в награду полцарства и свою дочь в придачу, и все кончается свадьбой?

— Насколько мне известно, у Лазоревского нет дочери, — невозмутимо заметил Леня, — а в остальном ты нарисовала очень приятную картину.

— Жаль, что у него нет дочери, — огорчилась Лола, — потому что тайна чемоданчика обязательно должна остаться в семье. Надеюсь, ты не считаешь, что Лазоревский просто возьмет с тебя честное слово джентльмена, что ты никогда и никому ничего не расскажешь, и удовлетворится этим?

— Думаю, он очень легко узнает, прикасался ли кто-нибудь к содержимому чемоданчика, — спокойно ответил Маркиз, — у такого человека все должно быть предусмотрено.

— Однако он не предусмотрел, что чемоданчик попытаются украсть, — не унималась Лола, — не такой уж он умный, этот твой Лазоревский.

— Хватит препираться по пустякам, — разозлился Леня, — я обещал, что вытащу тебя из этой истории, значит вытащу!

«Вот как, — подумала Лола, — он вытащит! А я здесь оказывается вовсе ни при чем! Я ему не помогаю, просто в машине вместе катаемся… И что, интересно, может быть в том проклятом чемодане?»

Несмотря на все неприятности, Лола чувствовала, что она умирает от любопытства.

* * *

В северной части Санкт-Петербурга, на пересечении проспекта Художников и проспекта Просвещения, где, суда по названиям, должна бы находиться художественная школа, в действительности располагался длинный ряд гаражей. К этим-то гаражам за полчаса до назначенного времени подъехала темно-синяя иномарка Хорька. Хорек вылез из машины, колобком подкатился к высоким железным воротам третьего от угла гаража и открыл своими ключами большой замок. Затем он распахнул ворота и помахал Синелапому, чтобы он заехал внутрь.

Мотор «BMW» заглушили, и Хорек коротко проинструктировал свой маленький отряд, поставив перед каждым его членом четкую задачу во время предстоящей стрелки.

Все заняли свои места, а сам Хорек встал возле ворот, держа в руке бесценный чемоданчик.

Последние минуты перед важным и опасным делом всегда тянутся особенно медленно. Хорек стоял, оставаясь внешне абсолютно спокойным, только глаза его время от времени бегали.

Наконец, примерно без пяти девять, со стороны центра по проспекту Художников подкатили на явно недозволенной скорости два вишневых джипа «гранд чероки». Эффектно затормозив, джипы замерли перед самым гаражом.

Хорек не моргнул глазом. Он стоял неподвижно, как будто ровным счетом ничего не произошло. Из джипов тоже никто пока не выходил. Наступила полная тишина.

Наконец, когда стрелки часов подошли к девяти, дверца переднего джипа распахнулась, и на асфальт ступила нога в желтом ковбойском сапоге с высоким каблуком и никелированной шпорой. Вслед за ногой показался и весь ковбой — высокий белобрысый мужчина лет тридцати, с длинным лошадиным лицом и небольшим шрамом на щеке, в узких черных джинсах и черной кожаной куртке.

— Что же без шляпы, Ковбой? — осведомился Хорек. — Или потерял, когда твой «уазик» тормозил?

Ковбой двинул из стороны в сторону массивной челюстью, словно пережевывая жвачку, и проговорил хриплым прокуренным басом:

— Хорош базарить. Где чемодан?

— Ты еще и слепой, — усмехнулся Хорек, — чемодана не видишь?

Ковбой шагнул к нему и протянул руку за чемоданчиком. В ту же секунду в воротах гаража за спиной у Хорька лязгнули затворы двух помповых ружей.

Хорек считал, что крупнокалиберные помповые ружья как орудие устрашения гораздо эффективнее, чем обычные пистолеты.

— Не тяни лапы раньше времени!

Сперва покажи деньги!

Ковбой на секунду замешкался, и Хорек, выхватив из-за пазухи гранату-"лимонку", яростно выкрикнул:

— — Показывай деньги, сволочь, или никакого чемодана! Я твоему хозяину ясно сказал: это последняя стрелка! Если сейчас не пройдет, отдаю другому покупателю!

— Тише ты, припадочный, — Ковбой опасливо попятился, — будут тебе деньги!

Убери к черту свою игрушку! С серьезными людьми разговариваешь, кончай понты кидать!

— Это ты-то серьезный? — Хорек криво усмехнулся. — Может, мне лучше с твоей лошадью поговорить?

Однако он убрал гранату и выжидательно уставился на своего собеседника.

Ковбой отступил к машине и махнул рукой. Из джипа показался крепкий коренастый парень в обтягивающей рельефную мускулатуру черной футболке. В руке у него был большой чемодан из мягкой красной кожи. Он молча встал рядом со своим предводителем.

— Ну что, вот они, твои деньги! — Ковбой указал на красный чемодан.

— Открой, — коротко приказал Хорек.

— Ты тоже открой. — Ковбой положил руку в карман куртки, где отчетливо вырисовывался револьвер.

— Сдурел? — удивленно проговорил Хорек. — Там же кодовый замок, шифрованный, он может быть заминирован!

— А что же, мы тебе просто так такие бабки отдадим? У нас есть человек, который в этих замках разбирается, пусть он посмотрит!

— Ладно, пускай смотрит, только здесь, рядом со мной!

Ковбой снова махнул рукой, и из второго джипа вылез худощавый парнишка лет двадцати. Нисколько не робея, он подошел к Хорьку и взял в руки чемоданчик. Хорек тут же выхватил из кармана револьвер и уткнул его короткий ствол в затылок парню, ехидно поинтересовавшись:

— Не беспокоит?

Парень скосил на него глаза и невозмутимо отозвался:

— Меня — нет. А у тебя рука не затечет? — И как ни в чем не бывало занялся кодовым замком чемоданчика.

Меньше чем через минуту он поморщился и сказал:

— Ну и фигня! Нечего было меня звать, тут грудной младенец справится! — И он распахнул плоский чемоданчик.

Глазам собравшихся вокруг крутых парней предстала пестрая кучка разноцветного женского нарядного белья лучших французских, английских и итальянских фирм.

— Ничего бельишко, — спокойно констатировал парень, — моей подружке такое понравилось бы!

— Ах ты, мразь! — рявкнул Хорек, неизвестно к кому обращаясь, и присовокупил длинную непечатную тираду.

— Ты, дерьмо надутое, опять дешевые фокусы собираешься показывать? Не на таких наехал! — хрипло прорычал Ковбой, вытаскивая огромный никелированный револьвер.

— Мотор! — завопил Хорек, как помощник режиссера на съемочной площадке, но не выпуская Ковбоя из поля зрения и наведя на него свой ствол.

И тут, по его команде, из узкого прохода между гаражами вылетел на полном ходу огромный тяжелый мотоцикл и со страшным ревом, в густом облаке поднятой колесами пыли, понесся прямо в гущу столпившихся вокруг злополучного чемоданчика бандитов.

Мотоциклист, затянутый в черную кожу, с черным же сверкающим космическим шлемом на голове, проносясь мимо ошарашенного Ковбоя, пнул его обутой в тяжелый десантный ботинок ногой.

Страшным ударом Ковбоя отбросило на несколько метров в сторону, а мотоциклист налетел на его коренастого подручного и, вырвав у того из рук красный кожаный чемодан, взревел мотором своего железного коня и помчался в сторону проспекта Просвещения.

Время, казалось, уплотнилось и потекло удивительно медленно, так много событий происходило каждую секунду. Оглушенный Ковбой пытался подняться с земли, его мускулистый напарник, с трудом удержавшийся на ногах, обалдевшим взором следил за уносящимся от него мотоциклистом, из окон обоих джипов показались стволы соратников незадачливого Ковбоя. Хорек бросился на землю и откатился в сторону гаража, под прикрытие своего маленького отряда. Мотоцикл со своим таинственным седоком и полным чемоданом денег безвозвратно улетал в голубую даль. Вслед мотоциклу пару раз выстрелил кто-то очень нервный, но расстояние и скорость были слишком велики для прицельной стрельбы.

И в это время наперерез мотоциклисту выехала огромная неповоротливая с виду машина, в которой знакомые с голливудской кинопродукцией люди без колебаний узнали бы пресловутый «хаммер» — суперджип, как нельзя более подходящий какому-нибудь последнему герою кинобоевика вроде железного Арнольда Шварценеггера.

За рулем «хаммера» сидел, по-видимому, мастер своего дела, во всяком случае, четырехколесная махина так ловко перерезала дорогу мотоциклисту, что тот не удержался в седле. Мотоцикл свалился на бок, один из сидевших в «хаммере» бойцов выпрыгнул на дорогу и подхватил красный чемодан. Сам мотоциклист ужом скользнул в сторону, поднял свой мотоцикл, снова вскочил в седло и со страшным ревом мотора понесся в сторону Выборгского шоссе.

«Хаммер» величественно развернулся среди мелких и невзрачных машин, как океанский лайнер среди утлых туземных суденышек, и на хорошей скорости подъехал к гаражам.

Скопившиеся там бандиты растерянно следили за его приближением, как шакалы и гиены, собравшиеся вокруг туши мертвого буйвола, следят за приближением льва, догадываясь, что сытно пообедать им сегодня не придется.

И пока они следили за подъезжающим автомобилем, за спиной у них раздался негромкий насмешливый голос:

— Здорово, бандиты! Не соскучились?

У вас тут что, никак разборки какие-то?

Я не помешаю?

Ковбой поднялся на ноги и оглянулся на голос.

Позади его собственной «группы поддержки» стоял неизвестно когда появившийся черный «лендкрузер». Из окон черного джипа, как из бойниц средневекового замка, выглядывали стволы крупнокалиберных помповых ружей и штурмовых автоматов Калашникова с подствольными гранатометами. А на ступеньке «лендкрузера» стоял мрачный человек в черных кожаных джинсах и тонкой черной водолазке. Узкие черные очки скрывали его глаза, на среднем пальце левой руки красовался тяжелый перстень с изображением мертвой головы, а пальцы правой руки покрывала густая утоловно-геральдическая татуировка.

— Штопор! — с испуганным придыханием проговорил коренастый крепыш в черной футболке.

— Здорово, Валера! — хрипло приветствовал растерянный Ковбой знаменитого авторитета.

— Кому Валера, а кому Валерий Петрович! — насмешливо ответил Штопор, спрыгивая на землю. — Что, пижон, вляпался? Кинул тебя Хорек, падла, на ржавый гвоздь?

Не торопясь, коротко взглядывая по сторонам и криво, по-волчьи, усмехаясь, Штопор подошел к валяющемуся на земле открытому чемоданчику и пнул его носком ботинка, рассыпав груду женского белья.

— Почем брал? — с издевательским интересом спросил он у Ковбоя. — Небось переплатил.

К гаражам неспешно подкатил «хаммер», как еж ощетинившийся стволами.

Из него выпрыгнул боец с красным чемоданом в руках и торопливо подошел к своему шефу.

— Вот, Штопор… — Он протянул чемодан.

— Мне чужого не надо, — снова усмехнулся Штопор, — отдай вот ему. — И он коротко кивнул в сторону Ковбоя, негромко добавив:

— Не ради тебя, пижон, а ради твоего хозяина! Он — серьезный человек, не тебе чета! На фига ему такое попадалово? Не хочу, чтобы из-за твоей глупости между нами кошка пробежала!

— Спасибо, Штопор, — Ковбой прижал красный чемодан к груди, чуть ли не прослезившись, — я твой должник! Если что тебе нужно — только свистни, я всегда готов!

— Это уж точно, ты, как юный пионер, всегда готов… И ты не беспокойся, я свистну! — в голосе Штопора прозвучала недобрая нотка. — Сам знаешь, долг — он платежом красен!

— Конечно, Штопор, конечно, — испуганно подтвердил Ковбой, — за мной не заржавеет…

— Я вообще-то сюда приехал не тебя из дерьма за волосы вытаскивать, — угрюмо продолжил Штопор, — я Дедом Морозом не работаю, сам знаешь — у меня другая специальность…

— Да уж. — Ковбой угодливо засмеялся, но тут же замолчал, когда Штопор поднял на него мрачный взгляд, прежде чем продолжить:

— Тебе просто крупно повезло. Я, вообще-то, приехал с этим гадом разобраться. — Штопор кивнул в сторону открытого гаража, где окопался Хорек со своими приспешниками.

— Здесь я тебе с удовольствием помогу, — довольно осклабился Ковбой, — у меня самого душа на него горит…

— Помощь мне твоя без надобности, как-нибудь и сам справлюсь, — скривился Штопор, — а душа твоя — без интереса.

Не в душе твоей дело, а в том, что этот козел не по понятиям поступил, все законы нарушил…

— Ответишь за козла! — выкрикнул из гаража Хорек.

— Это ты, мразь, за все сейчас ответишь! — рявкнул в ответ Штопор. — От Юрия Львовича тебе привет, от доктора Наппельбаума!

Из гаража прогремел выстрел, но Штопор даже не шелохнулся, и ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Меня Юрий Львович от верной смерти спас, — проговорил бандит, как будто ни к кому не обращаясь, — пулю вынул, выходил, как отец родной. И не одного меня…

Он среди братвы — все равно что святой, убить его — то же, что церковь обокрасть!

В ответ на его слова из гаража раздался еще один выстрел, но бандит снова и бровью не повел. Он неторопливо повернулся к черному «лендкрузеру» и повелительно махнул рукой.

Джип плавно подкатил к воротам гаража, и в открытое окно высунулись два гранатомета.

— Стойте, не стреляйте! — послышался из гаража истошный крик. — Мы за этого гада не в ответе! Разбирайтесь с ним, а нас отпустите!

— Ах вы, козлы позорные! — крикнул Хорек, и в темноте за железными воротами послышались звуки борьбы и глухие крики.

В следующую секунду на пороге появился Хорек. Лицо его было перекошено злобой, а в высоко поднятой руке он сжимал гранату.

— А ну, сволочи, с дороги! — завопил он истерично, размахивая гранатой и оглядываясь по сторонам, как затравленный охотниками дикий зверь. — А ну, разойдитесь, а то сейчас всех положу! Сам сдохну, но и вас разнесу к чертям на мелкие клочки!

Ковбой заметно побледнел и невольно отшатнулся к одному из своих джипов.

Штопор по-прежнему остался совершенно невозмутим. Он спокойно поднял руку с зажатым в ней огромным револьвером и негромко проговорил:

— Напугал, думаешь?

И тут же нажал на спусковой крючок.

Прогремел выстрел, и рука Хорька, оторванная пулей крупного калибра, отлетела в сторону вместе с зажатой в ней гранатой.

Хорек резко побледнел и изумленно уставился на свою руку, которая казалась теперь отдельным, совершенно самостоятельным живым существом. Затем он перевел взгляд на обрубок, откуда толчками вытекала темная кровь, и с яростным криком бросился на Штопора, левой уцелевшей рукой вытаскивая из бокового кармана пистолет.

— Живучий, гад! — прорычал Штопор, вскинул свой револьвер и почти в упор выстрелил в грудь Хорьку, проговорив при этом:

— Вспомни доктора!

Выстрелом Хорька отбросило в сторону, грудь его разворотило пулей, он пару раз судорожно дернулся и затих.

Где-то вдалеке завыла милицейская сирена.

— Ну вот и менты опомнились, — криво усмехнулся Штопор и, повернувшись к своим людям, приказал, указав на окровавленные останки Хорька:

— Приберите тут!

Затем он взглянул на Ковбоя и проговорил:

— Парень у тебя хороший… Молодой, тот, что чемоданчик открывал… Уступи его мне! — Витек? — удивился Ковбой. — Да он хлипкий, соплей перешибешь.

— Ты так думаешь? — Штопор скосил глаза на одного из своих людей, который растерянно смотрел на мертвую руку Хорька, все еще сжимавшую гранату, и не решался прикоснуться к ней. — Эй, Витек, — Штопор повернулся к худому парнишке, невозмутимо стоявшему в стороне, — убери эту дрянь!

Витек спокойно подошел, наклонился и крепко сжал гранату, чтобы ее чека не соскочила, а потом разогнул мертвые пальцы.

Затем он закрепил шпилькой чеку гранаты и убрал ее в карман.

— А ты говоришь «хлипкий»! — с усмешкой посмотрел Штопор на Ковбоя. — Качков у меня хватает, а мужчин — мало! Витек твой — вот настоящий мужчина! Далеко пойдет. Отдай его мне!

— Конечно, Штопор, конечно, — суетливо согласился Ковбой, — я ведь твой должник!

Витек спокойно ждал, пока боссы решат его судьбу, слушая, как они обсуждают его достоинства, как будто он скаковая лошадь или гоночный автомобиль, и только чуть заметно сверкнул глазами, когда Штопор велел ему садиться в «лендкрузер».

Штопор заметил этот блеск в его глазах и подумал, не делает ли он ошибки, принимая смелого парня в свою команду.

* * *

— Ужас какой, — проговорила Лола, откладывая в сторону бинокль, — мне плохо стало, когда этот тип в черном Хорьку руку отстрелил!

— Однако ты смотрела, не отрываясь!

Ну ладно, по крайней мере, теперь мы можем спать спокойно — Хорек больше никому не опасен, и нам он точно не причинит никаких неприятностей.

Они с Лолой устроились на крыше самого дальнего гаража, откуда наблюдали за развитием трагедии.

— Теперь пора отсюда сваливать. — Леня услышал сирены приближающихся милицейских машин, увидел, как бандиты быстро убирают следы разборки, грузятся в джипы и разъезжаются в разные стороны.

Он спрыгнул с гаража, помог спуститься Лоле. Позади гаража стояла их машина, и через пять минут они уже влились в поток транспорта, направлявшийся по проспекту Энгельса в сторону центра города.

Одно только пятно омрачало горизонт.

Леня думал о том мотоциклисте, которому удалось сбежать от боевиков Штопора, бросив красный чемодан с деньгами, как ящерица в минуту опасности теряет свой хвост. Но он ничего не стал говорить Лоле, чтобы не расстраивать ее, — она и без того достаточно поволновалась в последнее время…

— Чуть не забыл, — Маркиз оглянулся на Лолу, — у нас же девица проснется!

Там, в котельной!

— Что-то ты слишком о ней заботишься, — недовольно заговорила Лола, — ну проснется и проснется. Туалет там есть, вода тоже, подождет до утра, небось не помрет!

— Станет в дверь тарабанить, внимание привлечет, нам-то что, а у того, кто мне ключи от котельной дал, потом неприятности будут, — возразил Леня. — Нет, надо сейчас съездить, еще раз ее уколоть.

— Так и будешь на игле ее держать! — взорвалась Лола, которой хотелось есть, спать, в туалет, вымыться в ванне и отдохнуть. — Тогда уж вколол бы сразу дозу побольше.

— Ты за кого меня принимаешь? — изумился Леня. — Как только все закончится, я ее выпущу. Но сейчас этого делать никак нельзя, она может нам помешать. Так что едем на Измайловский, и не капризничай.

Лола только вздохнула: с Ленькой спорить — себе дороже обойдется. Он все равно сделает по-своему. Конечно, она понимала, что Маркиз прав, — нужно проведать их пленницу. Незачем девушке бодрствовать в такое неспокойное время, пусть лучше побудет еще немножко «спящей красавицей». И скажет спасибо, что они ее только усыпили Лола прекрасно отдавала себе отчет, что если бы она оказалась на месте девицы, то ей бы вкололи не усыпляющее, а умертвляющее лекарство.

Они оставили машину за два квартала от Измайловского — на этом настоял Маркиз — и прошли пешком. Леня привычным взглядом окинул двор, не обнаружил ничего подозрительного и отпер дверь.

— Подожди здесь! — шепотом приказал он Лоле.

— Да ладно тебе, — она небрежно махнула рукой, — небось спит она без задних ног.

Но Маркиз шикнул на Лолу и тихонько просочился в помещение котельной. Он предчувствовал неприятности.

И действительно, на том старом продавленном диване, где оставили они спящую, никого не было. Леня напрягся, и, крадучись, как кошка, обошел тесное помещение. Вот стул и ржавая труба, к ней приковали они девицу на время допроса. На столе остались жуткие остатки растворившейся пластмассовой крышки.

Вся вода из старого алюминиевого чайника была выпита. Девицы нигде не было. Исчез также чемоданчик с инструментами, который Леня необдуманно оставил в котельной.

Они прошли дальше, в огромное полутемное, похожее на пещеру, помещение, где размещалась собственно сама котельная, во всяком случае, Лола с удивлением узнала, что вот это жуткое переплетение ржавых труб, каких-то клапанов и огромного чугунного резервуара называется отопительным котлом. Сейчас, по летнему времени, вся эта махина застыла в неподвижности, а стрелки на многочисленных приборах неизвестного назначения стояли на нуле.

— Какой ужас, — вздохнула Лола, — какой ужас должно быть сидеть здесь, когда оно работает! Я бы со страху умерла, еще взорвется…

— Не о том думаешь, — сердито прошипел Леня, — куда она делась, хотел бы я знать?

— Ну не в котел же спряталась! — Лола пожала плечами. — Ушла наверное…

Зачем ей нас дожидаться?.

Они тщательно обследовали помещение и обнаружили в самом темном углу низенькую железную дверцу — аварийный выход. Замок на дверце был амбарный. То есть не так давно дверца была тщательно заперта, но сейчас замок валялся рядом на полу.

— Ей даже не понадобились инструменты, — задумчиво произнесла Лола, — просто сшибла замок и ушла.

Леня выглянул наружу. Дверца выходила в темный коридор, который заканчивался тупиком. Но коридор не всегда был тупиковый — в стене обнаруживался проем, забитый досками. И вот для того, чтобы оторвать эти доски, девице и понадобились инструменты из котельной. Леня собрал все, что валялось на полу, — клещи, плоскогубцы, запер железную дверцу, и они вышли из котельной с величайшими предосторожностями.

— Да, организм у нашей девушки оказался крепкий, — задумчиво бормотал Леня, — очнулась раньше времени. Нужно было дозу побольше…

— Говорила я тебе! — недовольно вставила Лола, хотя на самом деле ничего она не говорила.

— Будем надеяться, что она сейчас думает только о том, как бы ноги унести подальше.

— А что ты так беспокоишься? Хорька нет на свете, это мы сами только что видели, ценный груз — у нас…

— Тише ты, — процедил Маркиз, — Лолка, я тебя не узнаю, что за беспечность? Где твоя хваленая интуиция?

— После того, что мы видели сегодня у гаражей, у меня все чувства атрофировались, — заметила Лола, — даже страха нет, какая уж там интуиция! А куда ты идешь, наша машина там?..

— Машину эту бросаем, — буркнул Леня, — сейчас сворачивай вон туда, а я погляжу.

Несмотря на то, что никакого хвоста Леня за ними не приметил, пришлось идти пешком, потом спуститься в метро, проехать три остановки и только потом они поднялись наверх и взяли машину, причем тоже вышли за несколько кварталов, добирались до своей коммуналки проходными дворами через чердаки и черный ход. В конце дороги Лола почувствовала, что сейчас она упадет и не встанет больше никогда. Она так измучилась за сегодняшний день, что не было сил даже ругаться с Ленькой. Ведь это была его идея — оставить спящую девицу в котельной. Лола предлагала еще и приковать ее для надежности к трубе стальной цепочкой. Вечно Ленька проявляет мягкосердечие к красивым женщинам! Только к ней, Лоле, относится совершенно по-свински. Однако она бы на месте сбежавшей девицы сейчас мигом собрала вещи и рванула куда-нибудь подальше — на юг или, еще лучше, за границу. Ее покровителя и работодателя больше нет в живых, вряд ли стоит девице из-за него мстить.

А денежки на черный день у нее, должно быть, припрятаны, и немалые. Девица произвела на Лолу впечатление далеко не глупой и твердо знающей, чего хочет. Такие наверняка подстрахуются!

Лола мысленно махнула рукой и выбросила ненавистную девицу из головы, и только через некоторое время поняла, что была не права.

Сейчас же она сосредоточилась на себе. Зинаида Викентьевна, добрая душа, проветрила их комнату, вытерла пыль, выбила подушки и одеяла. Она также купила большую коробку хороших шоколадных конфет и преподнесла ее от имени Лолы крашеной блондинке Нине. Та поджала губы, долго вздыхала по поводу безнадежно испорченных выходных туфель, но конфеты все-таки взяла. Так что в коммунальной квартире установилось относительное спокойствие, тем более что старый алкоголик дядя Гриша вышел наконец после лечения и тут же отметил это радостное событие грандиозным выпивоном. Соседи переключились на него и Пу И временно оставили в покое.

Песик вел себя за время Лолиного отсутствия довольно скромно, только истрепал один Зинаидин шлепанец, но этому горю помочь было легко — Лола купит в подарок Зинаиде новые домашние тапочки.

Гренадерского вида девица определенно положила на Маркиза глаз. Звали ее Тамара, и работала она санитаркой в больнице. То есть одно название, что работала, потому что, по наблюдению Лолы, она вечно торчала в квартире и караулила Леньку. Приставала она к Маркизу совершенно внаглую, но Лоле по большому счету было все равно. Ленька же особой заинтересованности не проявлял, вежливо отказывался зайти в комнату гренадерши, но и подальше ее откровенно послать стеснялся. Пользуясь тем, что парочка застряла в коридоре, увлеченно болтая, Лола буркнула как бы в пространство: «Мы с Тамарой ходим парой, мы с Тамарой санитары», проскользнула в ванную и встала под душ. Под таким душем можно было только слегка смыть пыль и пот, усталость осталась прежней.

Выйдя из ванной, Лола съела два пирожка с капустой, испеченных Зинаидой, выпила большую чашку крепкого чаю и провалилась в сон.

Проснулась она поздней ночью от духоты. Окно закрылось от сквозняка. Маркиз спал на старом бабкином диване, рядом с Лолой на кровати посапывал Пу И.

Лола босыми ногами прошлепала к окну, раскрыла его пошире. Наступал рассвет, впрочем, в июне темно почти и не бывает.

На соседнем подоконнике сидел большой серый кот (в темноте все кошки серы) и дышал свежим ночным воздухом. Кот поглядел на Лолу изумрудным глазом и облизнулся. Лола тотчас почувствовала, что безумно проголодалась. Вечером она была такой разбитой, что сумела проглотить только два слоеных пирожка, но сейчас желудок буквально сводило от голода. Лола оглянулась на Леньку, Он спал как ребенок, дышал ровно и, кажется, улыбался во сне. Еще бы, небось сожрал вечером обед и ужин в одном флаконе, так теперь цыгане и не снятся!

Лола нашарила тапочки и тихонько выбралась из комнаты. В прошлом году они купили Зинаиде новый двухкамерный холодильник, так что теперь она могла, не опасаясь, съесть все, что там лежит. Правда, Зинаида жаловалась, что сосед дядя Гриша ворует еду из ее холодильника, — дескать, он ночью просыпается с похмелья жутко голодный, такая уж особенность у его организма. Лола почувствовала в старом алкоголике родственную душу и открыла холодильник. Он был набит едой, как видно Зинаида ради дорогих гостей развернулась вовсю. Лола съела два холодных голубца, отрезала солидный кусок ветчины, закусила свежим огурчиком и еще прихватила кусок ватрушки. Запив все это минеральной водой, чтобы не возиться с чайником, Лола почувствовала себя сытой и довольной. Прихватив бутылку с собой, она направилась в комнату.

Пу И раскинулся на середине кровати, так что Лоле было трудно приткнуться.

Лола в который раз удивилась, каким образом такой крошечный песик может занимать все нужное пространство, но спать ей не хотелось. Наоборот, после сытного ночного перекуса она почувствовала себя бодрой как никогда. Энергия била ключом, настроение было самое боевое. Но на часах было полтретьего ночи, так что вряд ли соседи поймут, если Лола включит сейчас музыку и начнет заниматься гимнастикой. Лола бесцельно покрутилась по комнате, выглянула в окно. Кот с соседнего подоконника уже ушел по своим ночным делам. Лоле стало скучно. Тишина в комнате нарушалась только ровным дыханием Маркиза. Вот он чуть повернулся, и Лола заметила, что простыня рядом с подушкой как-то странно оттопыривается. Так и есть! Он прячет там заветный чемоданчик!

Как же это она могла забыть? Вчера она так устала, что чемоданчик совершенно вылетел у нее из головы. На все ее просьбы поглядеть, что там в чемоданчике, Ленька отреагировал пренебрежительным молчанием. То есть вначале он отказался, орал, что это опасно. Как будто Лола сама не знает, что это опасно. Можно подумать, что все, чем они занимаются последние дни, не опасно. Нет, Лола просто обязана поглядеть, что там такое важное находится в чемоданчике, иначе она всю оставшуюся жизнь будет мучиться от любопытства. О том, что этой жизни может остаться очень мало, Лола как-то не задумывалась.

Она еще раз внимательно поглядела на своего спящего компаньона. Чемоданчик необходимо вытащить из-под него, причем немедленно. Вчера Ленька очевидно тоже ужасно устал, поэтому и рискнул притащить его сюда, в эту коммуналку.

Завтра же он перепрячет такую опасную вещь в более укромное и надежное место.

И тогда Лоле до него не добраться. Значит, если она хочет успокоить свое любопытство, нужно действовать немедленно.

Легко сказать, но трудно сделать…

Ленька потому и положил чемоданчик под подушку, пользуясь старым проверенным методом, что оттуда его очень трудно достать, не разбудив владельца. Но Лола тоже не лыком шита. Конечно, у нее нет квалификации вора-карманника, но кое-какой жизненный опыт она, несомненно, приобрела.

Беззвучно ступая босыми ногами по старому рассохшемуся паркету, Лола подкралась к дивану. Подушки Леня снял, чтобы было больше места, теперь они лежали рядом на полу. Таким образом между стеной и диваном образовался небольшой промежуток, и Лола протиснулась туда. Если бы она каждую ночь развлекалась подобно сегодняшней, то есть просыпалась и шла опустошать холодильник, то вряд ли ей удалось протиснуться в такую узкую щель. Но Лола была девушка стройная, любила физические упражнения и обычно мало ела, поэтому она без труда оказалась рядом с вожделенным чемоданчиком. Лола подавила порыв протянуть руку и взять его. Противный Ленька положил чемодан рядом с подушкой, так чтобы во время сна касаться его плечом.

Конечно, он спит крепко, но вряд ли Лола сумеет вытащить из-под него чемоданчик так, чтобы он не проснулся. Ленька же не алкоголик дядя Гриша, которого, по выражению Зинаиды Викентьевны, «после пьянки и черти в аду не разбудят!».

Нет, Маркиз спит чутко, это Лола знала.

Тем более сейчас он беспокоится о ценной вещи…

Следовало применить нетрадиционный метод. Лола присела в своем закутке, так чтобы голова ее находилась почти на одном уровне с Лениной. Дальше Лола сосредоточилась и представила себе, что она — Ленькина жена. Он пришел домой поздно, поел и завалился спать. Она же весь вечер ждала его, готовила вкусный ужин, накрасилась и сделала красивую прическу. Ей хотелось любви и ласки, а он вместо этого наскоро пощелкал пультом телевизора, зевнул, потянулся и плюхнулся в кровать. Лоле стало ужасно обидно.

Она настолько вошла в образ, что губы ее задрожали и на глазах выступили слезы.

Но она взяла себя в руки, мысленно вспомнив, что муж, то есть Маркиз, очень много работает для блага семьи, поэтому следует подходить к нему мягче, больше заботиться и не приставать по мелочам.

Лола тут же возразила себе, что она ли не заботится? И то, что она хочет любви и ласки — это вовсе не мелочи. В конце концов, она имеет право на собственного мужа!

— Дорогой, — чуть слышно прошептала Лола,:. — дорогой, я так по тебе соскучилась…

Краем глаза она уловила, что Пу И в полном изумлении вытянул шею и поднялся на кровати. Его настолько поразили ласковые интонации Лолиного голоса, обращенные не к нему, а к кому-то другому, что он проснулся. Не выходя из образа, Лола сделала страшные глаза и погрозила Пу И кулаком, чтобы не вздумал мешать. Песик понял и страшно на нее обиделся. Но вылезать из кровати не стал, потоптался немного на месте, отвернулся и улегся поудобнее, чтобы вообще не видеть этакого безобразия.

— Дорогой, — снова чуть слышно зашептала Лола, — мне так одиноко и горько, любимый мой, проснись!

И она страстно возжелала, чтобы муж проснулся, обнял ее и немедленно занялся с ней любовью. Если бы такого пожелала сама Лола, и то вряд ли возможно, что Маркиз проснулся бы. А она к тому же так удачно вошла в образ недалекой и не очень красивой жены какого-нибудь бизнесмена средней руки или чиновника.

Обычно мужчины в таких случаях поступают совершенно одинаково, никто не блещет оригинальностью.

Маркиз пробурчал что-то, нахмурился во сне и отвернулся от «любимой жены», чтобы никто не мешал ему спать. Чемоданчик остался без присмотра.

Дело было на мази. Лола аккуратно, почти не дыша, отогнула край простыни. Вот оно, коричневое сокровище! Кейс был сделан из какой-то особо прочной пластмассы. Поэтому он послушно заскользил в сторону Лолы. Затаив дыхание, она тянула его на себя, на всякий случай думая о постороннем, чтобы Маркиз не проснулся от тревожных флюидов.

Чемоданчик скатился с дивана, Лола ловко поймала его, выпрямилась и, неслышно ступая, удалилась, пожелав с порога Маркизу приятных сновидений. Обиженный Пу И даже не повернул головы.

Прижимая чемоданчик к груди, Лола юркнула в ванную. Только здесь можно было закрыться на хлипкую задвижку и уединиться хоть на короткое время — в туалет бы обязательно кто-то стал ломиться. Лола уселась на перевернутое старое ведро и достала косметичку. В косметичке хранились у нее всякие мелочи, которые могли пригодиться. Обычно Лола вскрывала замки дамской шпилькой. Или заколкой-невидимкой. Повертев чемоданчик со всех сторон, Лола без труда обнаружила замок. И тут же расстроилась: замок был кодовый. То есть для того, чтобы открыть заветный чемоданчик, следовало прежде всего знать код, затем аккуратно набрать его, поворачивая крошечные колесики, потом наверняка сделать еще какие-нибудь манипуляции, и только тогда чемодан откроется. И то Лола не уверена, что хитрый и коварный олигарх Лазоревский не придумал какого-нибудь тайного волшебного слова, типа «Сезам, откройся!», без которого чемоданчик вместо того, чтобы открыться, плюнет к примеру в лицо какой-нибудь пахучей и пачкающей жидкостью. Помереть не помрешь (будем надеяться), но неделю будешь вонять, не отмоешься.

Лола представила себе, что скажет Маркиз, когда увидит ее, всю замызганную и благоухающую какой-нибудь помойкой, и поежилась. Однако не в ее правилах было так быстро отказываться от задуманного. Код замка был четырехзначный. Лола быстро прикинула в уме и набрала сначала год рождения Лазоревского — совсем недавно она прочитала в газете статью про него. Вообще-то, газеты она читала очень редко — политикой не интересовалась, а желтую прессу уж больно противно было читать. Лола предпочитала женские журналы, а в них — сплетни о жизни кинозвезд и театральных примадонн. Газета попалась Лоле в руки совершенно случайно. По случаю приезда в Петербург великого человека какой-то журналист разродился статьей, где кратко упоминались кое-какие даты.

У Лолы всегда была отличная зрительная память, сейчас она без труда вспомнила, что Владимир Лазоревский родился в одна тысяча девятьсот пятьдесят первом году, двадцать девятого сентября. Лола набрала год рождения и дальше четыре цифры — 29 09.

Никакого эффекта. Тогда Лола поменяла цифры местами. Эффект был тот же самый, то есть ничего не произошло. А ведь проклятый олигарх мог еще закодировать дату рождения свой жены или ребенка!

Или двух детей…

«Черт бы его побрал!» — обозлилась Лола.

А что если просто попробовать поковыряться в замочке шпилькой? На всякий случай… Да, но вдруг дело не ограничится вонючей жидкостью? Вдруг проклятый Лазоревский настолько помешан на своем чемоданчике, что заложил туда взрывное устройство? И тогда чемоданчик взорвется и Лоле (Боже упаси!) оторвет руки.

А если нет, то тогда руки обязательно оторвет Маркиз.

Что же делать? Лола посидела немного на неудобном ведре. Она просто не может отнести чемоданчик к Леньке под подушку и лечь спать как ни в чем не бывало!

Она перестанет себя уважать.

Лола решительно достала заколку и только было собралась приняться за замок, как хлипкая задвижка вылетела из пазов, дверь ванной отворилась и ворвался злобный и всклокоченный Маркиз в одних трусах. Не обращая внимания на Лолу, он схватил чемоданчик и тщательно его осмотрел. Убедившись, что его драгоценному чемоданчику не было причинено ни малейшего вреда, Маркиз немного успокоился и свысока посмотрел на Лолу, которая так удивилась, что продолжала сидеть на ведре.

— Ну что, подержала его в руках? На этом придется остановиться.

— Противный, — Лола надулась, — значит, ты не спал?

— А ты как думала? — самодовольно сказал Маркиз. — Стану я спать, когда кругом бродят такие любопытные и несознательные личности…

На самом деле Леня спал как сурок.

И совершенно не почувствовал, как эта прохиндейка Лолка вытащила чемоданчик.

Его репутацию спас Пу И. Как только за Лолой закрылась дверь, Пу И соскочил с кровати, подбежал к спящему Маркизу и тихонько зарычал. Леня никак не отреагировал, тогда Пу И пришлось вспрыгнуть на диван и слегка потрепать его за ухо. Маркиз рывком сел на диване и затряс головой.

— Пу И, ты что, рехнулся? — прошипел он. — Лолка, твой бультерьер кусается…

По известным причинам ему никто не ответил, только Пу И глядел сердито, а потом принялся злобно драть подушку.

Леня глянул на подушку и обомлел. Чемоданчик исчез. Пу И недвусмысленно уставился на дверь. Он страшно обиделся на Лолу за то, что она показала ему кулак, и решил отомстить, выдав ее Маркизу.

Леня был уже в коридоре, увидел свет под дверью ванной и все понял. К его большому облегчению, эта упрямая идиотка ничего еще не успела.

— Кстати, как ты собиралась его открыть? — с усмешкой спроси Леня.

Лола молча показала ему заколку.

— Этим? — изумился Маркиз. — Лолка, ты еще глупее, чем я думал.

По гневно сверкнувшим глазам Лолы он понял, что сказал лишнее, и поправился:

— Лолочка, ты ведь это не всерьез? Ну скажи, зачем тебе знать, что в этом проклятом чемодане?

— Хочу! — упрямо ответила Лола, и Маркиз тут же завелся:

— Ты понимаешь, что могла взорвать всю квартиру к чертовой матери?

— Да понимаю, понимаю, — с досадой ответила Лола, — все я понимаю. Иначе давно уже полезла бы в замок! Кстати, что-то ты долго собирался, чтобы пойти за мной. А если бы я и вправду шарахнула по замку топором? У дяди Гриши в комнате есть, я сама видела. Он им от чертей отмахивается, когда до белой горячки допьется.

Так, может, ты все же спал?

Маркиз предпочел не ответить.

Взгляд, которым Пу И встретил их, вошедших вместе, Лоле многое объяснил.

— Ах ты, предатель, — шепотом сказала она, — уж припомню я тебе это!

— Ты, наконец, угомонишься? — заворчал Леня. — Рассветает уже… Дашь мне поспать?

Но Лола заснула только тогда, когда выкинула из кровати Пу И. Песик пытался пристроиться на диване, но Маркиз тоже был от этого не в восторге. Тогда Пу И, негодуя, устроился на коврике, как самая обычная собака.

* * *

Маркиз проснулся рано — его грызло беспокойство за бесценный чемоданчик.

Лола крепко спала, откинув душную старую бабушкину перину, и выглядела во сне весьма соблазнительно. Маркиз хмыкнул и отвернулся, чтобы Лодка не проснулась от его взгляда, но беспокойство его было напрасным.

Он быстро проскочил в ванную, раскланявшись в коридоре с крашеной блондинкой Ниной и бросив опасливый взгляд на дверь гренадерши. Все было тихо, только Зинаида Викентьевна, как все старики встававшая в несусветную рань, уже варила на кухне для него кофе.

Леня съел обильный домашний завтрак и хотел было уходить, но тут взгляд его упал на несчастного, скорчившегося на коврике, Пу И.

— Что, горька жизнь предателя? — обратился он к песику. — Лолка очень злопамятна, имей в виду.

Пу И тяжко вздохнул. Маркиз вывел его на прогулку и препоручил заботам Зинаиды.

* * *

Лола проснулась примерно через час после его ухода. Она полежала немного, откинув перину, потом нехотя встала, накинула халат и побрела в ванную. Там однако горел свет и слышался шум льющейся воды. Лола пожала плечами и ушла обратно в постель, поворочалась немного и заснула.

Продремав еще минут сорок, Лола снова встала, накинула халат и побрела в ванную. В коридоре никто ей не встретился, но в ванной снова горел свет и слышался шум льющейся воды. Лола снова раздраженно пожала плечами и толкнулась в комнату Зинаиды. Там никого не было, очевидно, старушка ушла в магазин или еще по каким делам.

.Действия Лолы в это утро — попадали под хорошо знакомую цитату из известного детского стихотворения: «Он еще поспал немножко и опять взглянул в окошко… А с платформы говорят: Это город Ленинград»…"

Ванная была занята прочно. Лола постучала в дверь, но оттуда донесся только неразборчивый женский крик. Делать было нечего, и Лола снова отправилась. ;в кровать.

Окончательно она проснулась, когда солнце уже вовсю заглядывало в окно.

В комнате никого не было. Лола пошарила рядом, ища Пу И, не нашла его и вспомнила про ночное предательство.

Тень набежала на ее румяное со сна лицо, но потом Лола улыбнулась и махнула рукой. С чемоданчиком ничего не вышло, а утром Ленька унес его и спрятал.

Ну, как говорится, не прошло, и ладно!

Только паршивцу Пу И она припомнит этот случай!

Лола сладко потянулась и села, спустив ноги. Затем скинула старую футболку, в которой спала, и в одних трусиках подошла к старому зеркалу. Зеркало было мутное, амальгама кое-где стерлась, деревянная рама была проедена жучком во многих местах. Но все же такое зеркало было лучше, чем ничего.

Вид в зеркале Лолу не очень порадовал. Она похудела, и, кажется, где-то кожа обвисла, а это уж совсем ни в какие ворота… Давно пора заняться своей внешностью. Но разве возможно это при такой напряженной жизни? Даже брови и то выщипать некогда!

Лола вгляделась в зеркало и еще больше расстроилась. Ей показалось, что вся она как-то поникла. Неужели это следствие возраста? Какие глупости, тут же возразила она себе, при чем тут возраст? Ей всего двадцать восемь. Конечно, это не восемнадцать, но все же рано беспокоиться. Просто нужно всерьез заняться собой.

Но в этой отвратительной коммуналке это невозможно. Лола почувствовала, как она соскучилась по своей ванной… Но Леня прав, домой соваться нельзя.

Лола тяжко вздохнула и улыбнулась своему отражению. Улыбка получилась какая-то кривая, но уж это-то точно оттого, что зеркало старое!

Решив быть терпеливой и не расстраиваться из-за вещей, которые она все равно не может изменить, Лола вышла в коридор, твердо собираясь воспользоваться хотя бы минимальными коммунальными удобствами, потом позавтракать, поболтать с Зинаидой, помириться с Пу И и таким образом скоротать время до возвращения Маркиза.

Благими намерениями, как известно, вымощена дорога в ад. Из ванной снова слышался звук льющейся воды. Когда разъяренная Лола толкнула дверь, та свободно отворилась — ведь ночью Маркиз сорвал задвижку. И Лолиным очам предстала такая картина.

Все небольшое помещение заволокло паром. Тамарка в совершенно голом виде сидела в ванне на табуретке и намазывала волосы какой-то бурой гадостью. Глаза ее были закрыты, действовала она на ощупь и еще умудрялась петь дурным голосом, перекрывавшим шум льющейся воды из крана:

— Нас не догонят! Нас не догонят!

— Эй, ты надолго? — позвала Лола.

— Кто тут? — всполошилась Тамарка. — Дядя Гриша, кончай шутить, я участковому скажу, что подсматриваешь!

Лола обогнула корыто с замоченным бельем, стоявшее на полу, подошла к ванне и закрутила кран. Тамарка нашарила полотенце, вытерла глаза и воззрилась на Лолу.

— Чего приперлась-то? Не видишь — занято! — буркнула она.

— Ты надолго тут застряла? — Лола повысила голос.

— А тебе-то что? — рявкнула Тамарка. — Ну и надолго. Сейчас волосы крашу, потом мыться буду, потом стирать. — Она показала на внушительных размеров корыто, полное белья. — Твое какое дело, сколько я в ванной просижу? Может, у меня сегодня банный день?

— Угу, и постирушка раз в год! — фыркнула Лола. — А другим, значит, умываться не надо?

— Обойдешься, — заржала Тамарка, — подождешь, не сдохнешь! Тебе все равно делать нечего!

— Как это нечего? — завелась Лола. — Это я буду ждать, пока ты свою грязь отскребешь? Да тут года не хватит!

— А ну пошла из ванной! — заорала оскорбленная Тамарка. — Ты в этой квартире не прописана, так что вообще не имеешь права ванной пользоваться! Я все знаю, это Ленина комната. Здесь раньше бабка его жила. А ты тут никто и звать никак, так что пошла отсюда, пока я участкового не вызвала!

— Ах ты, зараза, — Лола шлепнула Тамарку полотенцем, — чтоб ты всю голову этой гадостью сожгла! Посмей только к Леньке подойти — я сама последние волосенки у тебя повыдергаю! Тоже еще моду взяли — к чужим мужчинам приставать!

— Это мы еще посмотрим, чей он будет! — задиристо ответила Тамарка, и когда Лола снова замахнулась полотенцем, вскочила с табуретки и попыталась выскочить из ванны. Но поскользнулась на мокрой поверхности и свалилась вниз, задев по пути и сбив все многочисленные алюминиевые тазы, висевшие по стенкам ванной комнаты. Грохот был жуткий. Но он не заглушил матерной тирады, которую выдала обозленная Тамарка. Пока она охала и потирала ушибленный бок, Лола решила поскорее убираться из ванной, справедливо полагая, что если разозленной Тамарке удастся выбраться из ванной, то ей, Лоле, мало не покажется — у них с гренадершей разные весовые категории Она выскочила из ванной и подперла дверь снаружи Зинаидиной шваброй. Сама Зинаида Викентьевна стояла на пороге кухни и наблюдала за Лолиными манипуляциями, неодобрительно покачивая головой.

— Пусти, — дверь сотрясалась от ударов изнутри, — пусти, подлюга!

Далее Тамарка помянула всех Лолиных родственников недобрым словом. Лола почувствовала, что злые слезы бегут по щекам. Уж как не задастся день с самого начала, так и дальше все пойдет наперекосяк! Теперь зараза Тамарка вообще до вечера не выйдет из ванной. Лоле же просто необходимо успокоиться и сиять стресс.

Домой идти нельзя, это верно. Но ведь она может…

Лола подбежала к телефону в прихожей, чтобы набрать номер салона красоты «Василиса». Там работает милейшая Роза Тиграновна, косметичка. Она сделает массаж лица, наложит питательную маску, выщиплет брови и еще много всяких совершенно необходимых Лоле процедур!

И успокоит Лолу, заболтает ее бесконечными рассказами о своих родственниках и знакомых. Так уже бывало не раз, и всегда общение с Розой Тиграновной действовало на Лолу освежающе. Если у Розы не будет клиентов, они выпьют потом у нее в закутке кофейку, и Лола совершенно придет в норму.

Лола лихорадочно листала записную книжку. Только бы сейчас была Розина смена! Четные дни она в утро, нечетные — в вечер. А какое сегодня число? Лола наморщила лоб, вспоминая. Нет, все смешалось в голове, никак не вспомнить. Лола набрала номер салона, решив положиться на удачу. Она облегченно вздохнула, когда узнала, что Роза Тиграновна на месте.

— Но, золотая моя, серебряная, — запела на том конце провода Роза глубоким контральто, — ну надо же заранее записываться! Хоть и лето, а клиентов у меня сегодня — ужас!

— Розочка Тиграновна, — бормотала Лола, — если я к вам сегодня не попаду, то утоплюсь!

— Где, интересно, ты топиться собралась, — орала Тамарка за дверью,. — ванна-то занята!

— Ну хорошо, хорошо, — успокаивающе заворковала Роза, — приходите, золотая моя, через полтора часа, я уж выкрою минутку… Для вас" серебряная, всегда время найдется.

— Вы просто вернули меня к жизни! — жарко сообщила Лола и положила трубку.

Пнув напоследок дверь ванной комнаты, Лола наскоро причесалась, сполоснула лицо на кухне и выскочила из квартиры, даже не взглянув на Ну И. Салон красоты «Василиса» находился довольно далеко — рядом с их с Маркизом домом.

Соседство это раньше было Лоле удобно, а теперь стало опасным, но Лола была в таком состоянии, что мысль об этом не пришла ей в голову.

На улице была чудесная погода. Светило солнышко, дул легкий теплый ветерок. Лола съела прямо на улице брикет эскимо и немного успокоилась. Чтобы скоротать время, она не стала брать машину, а поехала к салону на общественном транспорте. Делать этого не следовало, потому что в автобусе Лоле два раза наступили на ногу и три раза обругали.

Но помня, что скоро она отдаст себя в умелые руки Розы Тиграновны, Лола не стала сильно огорчаться по таким пустякам. Она вышла на две остановки раньше и не спеша побрела по проспекту, изредка останавливая взгляд на витринах. Как только все закончится, ей просто необходимо обновить гардероб! И хорошо бы поехать куда-нибудь отдохнуть.., лучше всего одной, даже Пу И не брать. Хотя… насчет Пу И, это уж слишком.., раньше они никогда не разлучались…

Лола прошла мимо своего дома и отвернулась — так вдруг захотелось зайти, проведать зверей и вообще… Лола отогнала эту крамольную мысль и прибавила шагу. Вот показалась уже вывеска салона красоты, и тут Лола вдруг услышала у себя за спиной удивительно знакомый голос — такого необычного тембра, с легкой хрипотцой:

— Дорогая, как же я рад тебя видеть…

Лола медленно обернулась, и ей показалось, что синее небо над нею разверзлось и оттуда выскочила огромная рука с молотком, и этим самым молотком заехала ей, Лоле, по голове. Уши намертво заложило, Лола вытаращила глаза и стала медленно оседать на тротуар. Надо сказать, было от чего. Перед нею стоял ее старый знакомый, ее первая большая любовь, Глеб Хованский собственной персоной и улыбался до боли знакомой улыбкой. Выглядел он неплохо — не было окровавленного лица, не было ужасной черной дырки во лбу. Словом, для покойника недельной давности он выглядел просто потрясающе!

— Сюрприз! — сказал Глеб.

* * *

Леня взбежал по лестнице и открыл дверь своим ключом.

Несмотря на то, что он очень удачно с самого утра пристроил чемоданчик в укромное место, где никто его не найдет, на сердце у него отчего-то было неспокойно. Он предчувствовал большие неприятности. То есть и раньше путь их не был усыпан розами, но Леня до сего дня довольно успешно преодолевал все препоны, несмотря на то, что Лолка отказывалась его слушать и всячески капризничала. Вот хоть вчера — хорошо, что Пу И вовремя его разбудил. Нахальная Лолка могла ведь попробовать открыть кейс.

И черт его знает, чем могло закончиться ее вмешательство в тайные дела Лазоревского. Даже если бы кейс не взорвался, все равно пришлось бы менять тактику. Потому что Лазоревский должен быть уверен, что его кейс никто не открывал, только тогда Леня сможет успешно выполнить то, что он задумал, — вернуть чемоданчик владельцу, и чтобы они с Лолкой не только остались в живых, но еще и получили от олигарха солидные деньги.

Но после ночного происшествия он боялся, что Лола выкинет какую-нибудь глупость.

Он вошел в комнату и увидел Пу И, с выражением вселенской скорби на морде лежащего на полу, положив лапы на Лолин домашний тапочек. Самой Лолы не было в помине.

— Пу И, где Лола? — строго спросил Маркиз, посмотрев в глаза избалованного пса.

Тезка китайского императора тоненько заскулил и жалостно закатил глазки, давая понять, что и сам хотел бы знать ответ на этот вопрос.

Леня сел в кресло: ноги его не держали, так он был расстроен. Случилось именно то, чего он опасался. Лолка психанула и куда-то сбежала, именно сейчас, в самый неподходящий момент, когда до завершения операции остались считанные дни.

В том, что она действительно сбежала, он не сомневался, об этом говорили две вещи: тапочки и Пу И, если, конечно, можно считать Пу И вещью.

Поскольку тапочки лежали посреди комнаты, значит, она сбежала из дома, а не плещется в коммунальной ванне, поскольку Пу И тоже лежит посреди комнаты, значит, Лола сбежала в состоянии крайнего нервного возбуждения, говоря попроще — ей вожжа попала под мантию, потому что в нормальном состоянии она ни за что не оставила бы без присмотра своего четвероногого любимца.

— Значит, ты о ее местонахождении решительно ничего не можешь сообщить? — еще раз, без надежды на успех, спросил Маркиз у чихуахуа и отправился на просторы коммунальной квартиры в поисках более разговорчивых свидетелей.

Первым, кого он встретил в коридоре, была Тамарка.

Она плыла из ванной неспешным шагом цирковой слонихи, облаченная в бордовый шелковый халат, с головой, обмотанной лиловым полотенцем, и низким душевным голосом напевала:

— Я сошла с ума, мне нужна она..

Маркиз, не задаваясь вопросом, кого Тамарка имеет в виду, озабоченно поинтересовался, не видела ли она Лолу.

— Нужна мне она! — возмущенно отозвалась девица и тут же надвинулась на Леню, прижала его к стене горячим мощным бедром и с чувственной хрипотцой проговорила:

— Нет, ну как, ну как ты можешь жить с такой психопаткой?

— Слушай, Тома, мы как-нибудь сами разберемся! — ответил Леня, пытаясь высвободиться. — Ты лучше скажи, видела ее сегодня?

— Нет, Ленечка, тебе нужна совершенно другая женщина! — Тамарка перешла на интимный шепот и ненароком распахнула шелковый халат ниже допустимых в обществе пределов, выпустив свой впечатляющий бюст на свободу. — Тебе нужна заботливая, ласковая женщина, которая сможет ценить тебя по достоинству, заботиться о тебе…

— Тамарка, ты что… — Леня пытался выбраться из ее жарких объятий, но это было почти так же трудно, как выбраться на свет божий альпинисту, погребенному снежной лавиной.

— Тебе нужна внимательная, любящая женщина, а не эта законченная психопатка…

— Вы с ней что, поцапались сегодня? — спросил Леня, пытаясь поднырнуть под Тамаркин бюст и таким путем выбраться на свободу.

— К тому же она еще и фригидная, — продолжала Тамарка, попытавшись поймать ускользающего мужчину, — я же слышу, из вашей комнаты по ночам никаких звуков не доносится…

— Ты еще и под дверью подслушиваешь? — разозлился Маркиз и ловко увернулся от Тамаркиного захвата.

— Больше мне делать нечего! — фыркнула девица, поняв, что добыча ускользнула. — А эта твоя дура только и думает, что о своей распрекрасной внешности! Лучше бы о мужчине заботилась! Если уж тебе повезло, достался объект, так надо его беречь, заботиться о нем! — Тамарка гордым жестом запахнула халат и неторопливо вплыла в свою комнату.

— Поскандалили они утром! — раздался в коридоре заинтересованный голос Зинаиды Викентьевны. Она стояла на пороге своей комнаты и с любопытством осматривала Ленину одежду, приведенную в художественный беспорядок единоборством с любвеобильной Тамаркой.

— И куда Лола ушла? — с надеждой спросил Маркиз. — Она вам ничего не сказала?

— Ничего не сказала, — Зинаида Викентьевна обиженно поджала губы, — совершенно ничего.

— — Что; же делать? — Леня стоял посреди коридора, растерянно уставившись на соседку.

— Ничего не сказала, — продолжила Зинаида Викентьевна, — а только потом по телефону куда-то звонила…

— Куда, — в голосе Лени снова появилась надежда, — куда, вы не расслышали, Зинаида Викентьевна?

— Нет, куда она звонила, я не расслышала, — соседка покачала головой, — а спрашивала она какую-то… Розу Тигровну.

— Не Тигровну, а Тиграновну! — подала обиженный голос из своей комнаты Тамарка.

— Ты что, тоже слышала? — крикнул Леня в сторону ее демонстративно закрытой двери.

— Я же говорю, ее, кроме собственной внешности, ничего не интересует, — по новой завелась Тамарка, — если тебе повезло, достался объект, нужно о нем заботиться, кормить как следует, и все остальное тоже, тогда его надолго хватит, а если все время только по салонам красоты шляться…

— По салонам красоты? — переспросил Леня, пытаясь вычленить из Тамаркиных причитаний полезную информацию.

— Я же и говорю, психопатка твоя в салон красоты умчалась, позвонила этой Розе Тиграновне и улепетнула!

— Зинаида Викентьевна, умоляю, присмотрите за Пу И! — крикнул на бегу Маркиз, устремившись к выходу из квартиры.

Он понял, куда подевалась Лола: она отправилась в салон красоты «Василиса», расположенный совсем рядом с их прежней квартирой. Понял он и причины этого безрассудного поступка: она поругалась с Леней, потом еще на эту «незажившую рану» наложился скандал с Тамаркой, настроение окончательно испортилось, и Лола увидела только один способ исправить его — отправиться в салон и заняться там своей внешностью… То, что это смертельно опасно, ее нисколько не беспокоило, и даже Пу И она не взяла с собой, наказав за ночное предательство!

Машина завелась с пол-оборота, и Леня помчался к «Василисе». Теперь он был твердо уверен, что промедление смерти подобно.

Он нарушал все мыслимые и немыслимые правила уличного движения, превышал все ограничения скорости в Солнечной системе, надеясь только на свое везение.

И везение ему не изменило — он не разбился, и его не остановил ни один автоинспектор. Может быть, в этот день у какого-нибудь большого начальника ГИБДД был день рождения, и все инспектора отправились на праздник.

Через пятнадцать минут Леня уже подлетел к салону красоты.

Возле салона стояло целое стадо дорогих иномарок — видно, приличное заведение. Охранник, дремавший у входа, вполглаза следил за припаркованными машинами, следя, чтобы каким-нибудь малолетним хулиганам не пришло в голову нацарапать на них гвоздем свои мысли. На Леню он посмотрел совершенно равнодушно — наверное, взмыленные и перепуганные мужчины нередко прибегали сюда в поисках своих жен и подруг, и не вызывали у секьюрити никакого профессионального интереса.

Ворвавшись в салон, как белорусские «челноки» врываются в поезд Петербург-Варшава, Маркиз спросил у первой попавшейся женщины в розовом халате, сидевшей в кресле к нему спиной:

— Скажите, Роза Тигровна, это кто?

Женщина повернулась к нему лицом, и Леня в ужасе шарахнулся от нее: лицо у дамы было устрашающего лилового цвета, а вокруг глаз еще наведены черные круги. Это ужасное существо было, кроме всего прочего, глухонемым, во всяком случае вместо ответа оно стало делать Лене какие-то странные знаки.

— Маска у нее, из специальной косметической глины, — вывела Леню из транса появившаяся рядом женщина средних лет в голубом халате, в каких по телевизору показывают хирургов, и в таких же перчатках, — поэтому ей говорить нельзя, а то маска треснет и отпадет. А Роза — вон там, в третьей зоне работает, только она не Тигровна, а Тиграновна, не перепутайте, а то она очень обижается, ее каждый второй так называет.

— Спасибо, я знаю, — поблагодарил Маркиз косметолога, — это у меня нечаянно вырвалось, от волнения…

— За женой приехали? — с пониманием проговорила женщина. — Да, у нас тут многие на целый день пропадают, а то и не на один… Мобильник разрядится, муж по всему городу ищет, а ей и дела нет…

Но Маркиз уже не слушал продолжения, он торопливо шел к той огороженной белыми ширмами кабинке, которую косметичка назвала «третьей зоной».

За ширмой массивная широкоплечая брюнетка с усиками и густой вьющейся шапкой волос цвета воронова крыла топила в ванне, полной зеленоватой, отвратительно пахнущей пены что-то живое, что не так давно, судя по всему, было женщиной. Над водой виднелось только жуткое лицо синего трупного цвета. Однако Леня теперь уже знал, что к чему, и понял, что у женщины на лице просто питательная маска, и поэтому не стал немедленно вызывать милицию и «труповозку». Он всего лишь негромко окликнул синюю утопленницу:

— Лолка, это ты?

Судя по всему, этой жертве красоты тоже нельзя было разговаривать, и она только издала нечленораздельное мычание.

Могучая брюнетка покосилась на Леню, увидела его встревоженное лицо и решила помочь ему доступным способом.

Мощной рукой она схватила утопленницу за загривок, как кошка хватает своих котят, и до половины вытащила ее из зеленой пены, предъявив Маркизу.

— Ваша? — спокойно осведомилась она.

Маркиз отрицательно покачал головой.

Утопленница была размера на четыре больше Лолы и килограммов на двадцать тяжелее, и сама она возмущенно мычала, отрицательно качая головой, видимо, опасалась, что Леня ее признает.

— А тогда что вы здесь шляетесь, молодой человек, — прогудела Роза Тиграновна, — и отрываете занятых людей от работы? Вы хотите, чтобы я позвала охранника?

— Если сумеете его разбудить, — ответил Леня, — вы ведь Роза Тиграновна, меня верно направили?

— Ну я Роза Тиграновна, — брюнетка вытерла руки и подбоченилась, — а что?

Вам нужно вывести угри?

— Мне ничего не нужно. Вам примерно час назад звонила девушка, Лола… Она хотела к вам прийти…

— Ну? — Роза Тиграновна ожидала продолжения.

— Она пришла?

— И не подумала! Между прочим, ко мне очередь, запись. Я вошла в ее положение, согласилась принять ее без записи, а она так и не появилась! Скажите, разве так поступают воспитанные люди?

Маркиз не стал вступать с Розой Тиграновной в дискуссию о воспитании. Он кинулся к выходу из салона.

Значит, Лола досюда не доехала! Значит, ее перехватили по дороге!

Еще не успев покинуть салон, пробегая мимо огромного, во всю стену витринного окна, Леня скосил глаза на парковку.

И увидел Лолу.

Она шла по парковке под руку с каким-то длинноволосым мужчиной.

В первый момент Леня ревниво подумал, что он носится по всему городу, ищет Лолку, беспокоится о ней, как последний идиот, а она тут назначила свидание какому-то козлу с хвостом…

Но тут же он профессиональным взглядом заметил характерное положение рук этого длинноволосого, Лолину напряженную позу, растерянный и испуганный поворот ее головы, и все его ревнивые мысли тут же исчезли.

Он понял, что волосатый ;козел похищает Лолку.

Среди белого дня, на глазах у идиота-охранника он нагло ведет ее к своей машине под дулом пистолета, который спрятан у него в кармане и прижат к Лолиному боку.

И еще Леня понял, что он уже видел этого человека. Тем же самым профессиональным взглядом по походке, осанке, неуловимым особенностям пластики он узнал мотоциклиста, который во время разборки на проспекте Просвещения пытался удрать с чемоданом денег.

Все эти мысли заняли ничтожную долю секунды, потому что Леня уже несся огромными скачками к выходу из салона, чтобы перехватить похитителя, отбить у него Лолу…

Однако когда он выбежал на улицу, длинноволосый вместе с Лолой уже сел в белую «мазду» и тронулся с места.

Леня прыгнул в свою машину и ринулся следом за «маздой».

Теперь он не гнал как ненормальный.

Он совсем не хотел, чтобы похититель заметил его раньше времени. Поединок на улице не входил в Ленины планы — не потому, что он кого-то или чего-то боялся, просто не хотел подвергать опасности Лолину жизнь.

Он осторожно ехал за белой машиной, стараясь держать небольшую дистанцию.

Они выехали из центра города, миновали пригороды, проехали аэропорт «Пулково», возвышенность возле Пулковской обсерватории и повернули в сторону Павловска.

* * *

Глеб подхватил Лолу сильной рукой и не дал ей упасть.

— Тихо, милая, тихо, — приговаривал он, — не нужно резких движений, не нужно падать в обморок… Бросаться мне на шею с криками тоже не нужно, — добавил он, хотя Лола и не собиралась этого делать.

Она вообще как-то одеревенела и воспринимала все происшедшее с трудом, как сквозь толщу льда. Она продолжала бессмысленно таращиться на Глеба. Уши по-прежнему были заложены, она видела только, как шевелятся его губы, но не слышала ни звука.

Глеб поддерживал ее и настойчиво направлял куда-то.

— Пойдем, дорогая, пойдем, — бормотал он, — нам обязательно нужно с тобой поговорить в более спокойной обстановке… Что нам тут делать, на улице, наше место не здесь…

Последние слова Лола кое-как уловила. В ее мозгу внезапно всплыло воспоминание, как они встретились на Невском, как он глядел на нее, улыбаясь, и говорил те же самые слова. В тот раз встреча закончилась так страшно — она проснулась и обнаружила рядом с собой его труп.

Лола внезапно встала на месте. Ведь он умер, ну да, Глеб убит. Она сама видела его рядом, всего окровавленного, со страшной дырой во лбу. Лола вспомнила, в каком ужасе она выскочила тогда ночью из квартиры, как стояла она целый час по душем, стараясь смыть с себя липкую кровь, и страх, и слезы…

В голове немного прояснилось, Лола осознала, что идет по улице рядом с ним.

Глеб крепко держал ее за локоть, и еще что-то жесткое и холодное ткнулось ей в бок. Лоле, в ее состоянии понадобилось довольно много времени, чтобы понять, что это пистолет. Они миновали длинный дом и почти дошли до салона красоты, прежде чем Лола поняла, что Глеб, ее Глеб не только оказался живым и здоровым, но встретил ее, куда-то тащит, да еще приставил пистолет.

— Не дергайся, — прошипел он, уловив перемену в ее настроении, — чего встала? Шагай!

Лола постаралась расслабиться, чтобы он не так за нее опасался. В голове ее постепенно начинали появляться здравые мысли. Во-первых, Глеб жив. Это бесспорный факт. Стало быть убийство в той квартире было талантливой инсценировкой.

Лола вспомнила, что Глеб в свое время был мастером грима, во всяком случае, он всегда сам гримировался перед спектаклем. И когда вел у них в школе кружок, сам гримировал малолетних артистов. Еще шутил, что на старости лет, мол, будет кусок хлеба, из актеров подастся в гримеры…

Он все правильно рассчитал. Он-то знал, что Лола придет в ужас при виде трупа и не только не станет вызывать милицию, а даже не посмеет прикоснуться к телу. Предполагалось, что она опрометью помчится из страшной квартиры, что Лола и сделала.

Лола по-прежнему шла, как сомнамбула, еле передвигая ватные ноги. Они миновали салон красоты. Лола не делала попыток вырваться из рук Глеба — пистолет впечатлял. Кроме того, ей вдруг ужасно захотелось узнать, что же все это означает? Неужели это он, Глеб, стоит за всем?

В таком случае, как он ее нашел? И зачем она ему нужна?

В том, что она нужна Глебу для чего-то важного, Лола не сомневалась. Он похищает ее, чтобы шантажировать Леню!

Он хочет обменять ее на чемоданчик! Да, но как он узнал, что чемоданчик оказался у них? На этот вопрос пока ответа у нее не было.

Пожалуй, нужно сделать попытку вырваться. Лола остановилась и заговорила, кося под дурочку:

— Глебушка! Как же я рада! В первый момент я так растерялась… Но я ничего не понимаю, я ведь видела твое мертвое тело… Дорогой, это был страшный сон, и теперь он кончился… Как же я счастлива…

— Заткнись, — прошипел он, дернувшись, — заткни свой рот. Иди и молчи, а не то…

— За что, — Лола повысила голос, — что я тебе сделала плохого? За что ты со мной так обращаешься?

Краем глаза она заметила, что встречная женщина пристально на них посмотрела, потом старуха с хозяйственной сумкой на колесиках неодобрительно покачала головой.

— Ты будешь стрелять прямо на улице? — с усмешкой осведомилась Лола.

— Ты права, не буду, — усмехнулся он в ответ.

Они остановились возле машины, дверца ее открылась, и Лола заметила на месте водителя ту самую девицу, которую они с Ленькой так легкомысленно выпустили из виду в котельной.

— Вот теперь я смогу выстрелить, — тихо сказал Глеб Лоле на ухо. — Пистолет с глушителем, я стреляю, мы втаскиваем тебя в машину, никто ничего не заметит.

Может не будем проверять, поверишь на слово? Убивать я тебя не стану, пока ты нужна нам живой.

— Какая же ты дрянь! — устало вздохнула Лола и забралась в машину.

* * *

Белая «мазда» свернула с шоссе на разбитую колесами грузовиков грунтовую дорогу. Леня немного переждал — здесь его тут же бы заметили, кроме того, находясь на небольшой возвышенности, с которой трасса хорошо просматривалась, и он не терял «мазду» из вида.

В том направлении, куда белая машина увозила Лолу, виднелись только два строения: слева от дороги — то ли недостроенное, то ли полуразрушенное производственное здание, справа — строящийся жилой дом.

Невероятно высокие цены и огромный спрос на квартиры привели к тому, что новые жилые дома растут, как грибы после дождя, в любом удобном и неудобном месте. Только вчера здесь зеленели деревья — а сегодня уже огорожена забором стройплощадка, и на ней гордо полощется транспарант, утверждающий, что до сдачи жилого дома остался месяц. И неважно, что через три месяца на заборе будет висеть тот же самый, только очень вылинявший транспарант, и до сдачи дома будет по-прежнему месяц, если позвонить по указанному телефону застройщика, вам гордо ответят, что непроданных квартир в этом доме давно уже не осталось…

Поэтому Маркиз нисколько не удивился, что в таком глухом и неудобном месте строят жилье, особенно если учесть, что окрестности Пушкина и Павловска считаются престижным районом.

Белая «мазда», однако, свернула не к стройплощадке, а к бетонному монстру — скелету недостроенного завода, возвышающемуся по другую сторону грунтовой дороги.

Проследив, как машина свернула в покосившиеся ворота «долгостроя», Леня свернул вслед за ней на грунтовку, спустился с холма, проехал еще метров сто и остановился за высокими кустами, которые прикрывали его машину и давали возможность наблюдать из-за ветвей за недостроенным зданием. Он достал из «бардачка» свой отличный немецкий бинокль и навел его на бетонную конструкцию. Вскоре Леня увидел, как по крутой лестнице между этажами взбираются три фигуры — одна мужская и две женские. Одна из женщин явно шла против воли — ее подталкивали, подгоняли жестокими ударами…

Первым побуждением Маркиза было броситься вслед похитителям, напасть на них и отбить Лолу, но он не был бы самим собой, если бы тут же не увидел всю глупость такого намерения. Даже если бы ему удалось как-то использовать фактор внезапности, похитители все равно успели бы убить девушку, сбросить ее в глубокий пролет…

Нет, нужно искать другой выход из положения!

Оглядевшись, Леня увидел дощатый забор, огораживавший тот самый строящийся жилой дом, который он видел с холма возле поворота. На материале для забора строители явно сэкономили, и в щели могли бы проскользнуть не только мыши, но даже собаки, а немного расшатав доски, Леня и сам без труда смог это сделать.

За забором была самая обычная стройплощадка.

Времена меняются, в стране строится капитализм, люди богатеют, живут в элитных домах с консьержами и охраняемой парковкой, но отечественная стройплощадка была, есть и будет такой же, как всегда — грязной, разбитой колесами машин и покрытой лужами, даже если на всей окружающей территории уже месяц стоит засуха.

Говорят, когда наши строители работали в Египте, на возведении Асуанской ГЭС, то и там, где последний дождь прошел при фараоне Тутанхамоне, вся стройплощадка советских энергетиков была покрыта в непролазных лужах.

Так и здесь — Маркиз шел по стройке, перепрыгивая через полные воды канавы и торчащую из глинистой почвы арматуру.

— Эй, ты что тут делаешь? — окликнул его краснолицый пузатый дядечка в белой рубашке с закатанными по локоть рукавами, сбитом на сторону галстуке и оранжевой защитной каске. — Почему, блин чугунный, посторонние на площадке?

— Я не посторонний, — как можно жалобнее проблеял Маркиз, стараясь изобразить круглого идиота, — я здесь живу…

— Как это? — изумился дядечка. — Здесь, блин медный, еще пока никто не живет! До сдачи дома еще, слава богу, целый месяц!

Леня подумал, что про «месяц» краснолицый явно заливает, тут хорошо бы за год управиться, но вступать в дискуссию не стал.

— То есть я в этом доме квартиру купил, — продолжил он прежним беспомощным голосом, — ну, и хотел посмотреть, как тут работа подвигается, как моя квартирка…

— А, блин железный, — дядечка смягчился, — ну если так, тогда ладно, посмотрите немножко, только близко к зданию не подходите и не стойте под стрелой! А работа хорошо идет, видите же — всего месяц до сдачи объекта остался!

Он тут же забыл про Леню и кинулся к работяге в спецовке, который с задумчивым видом тащил куда-то вдаль железную штуковину, отдаленно напоминающую громадный окорок цыпленка.

— Парафинов, блин оловянный, куда ты эту куриную ногу тащишь? Она нам и на фиг не нужна!

Леня скользнул в сторону от бдительного дядечки и немедленно нарушил оба его указания: подошел ближе к строящемуся зданию, причем встал непосредственно под стрелой подъемного крана.

Увидев неподалеку задумчивого работягу в спецовке, наблюдающего за полетом птиц, Леня поймал его за рукав и без всяких предисловий заявил, что ему необходимо немедленно поговорить с крановщиком.

— Ты что, парень, сдурел? — заявил работяга, прервав свои наблюдения. — Ты же не у тещи на блинах! Тут тебе не что-нибудь этакое, тут тебе стройплощадка, то есть территория этой.., повышенной опасности!

Однако, увидев в руке Маркиза сложенную вдвое пятидесятидолларовую купюру, борец за соблюдение техники безопасности резко изменил свое мнение, угодливо поклонился и проговорил с интонацией официанта:

— Сделаем!

И действительно, через десять минут Леня сидел в кабине подъемного крана и беседовал с угрюмым крановщиком Василием.

Василий, услышав, чего хочет от него этот странный посетитель, сначала очень рассердился и стал объяснять Лене, что тот не у тещи на блинах, а на территории этой.., повышенной опасности, но увидев сложенную пополам стодолларовую купюру, немедленно смягчился.

Более высокое — в буквальном смысле — положение Василия объясняло более высокую цену его сговорчивости.

Как раз в тот момент, когда Леня с Василием пришли к согласию, которое, как известно из классики, есть продукт при взаимном непротивлении сторон, в кармане у Маркиза зазвонил мобильный телефон.

В качестве звонка на Ленин мобильник был записан «Полет валькирий» Вагнера, и сейчас эти суровые, торжественные звуки прозвучали в кабине подъемного крана как голос судьбы.

— Слушаю, — проговорил Леня, поднеся трубку к уху.

— Вот то-то, слушай, и слушай внимательно! — раздался незнакомый хриплый мужской голос. — Подружка твоя у меня! И если ты хочешь получить ее назад в целости и сохранности, принеси чемоданчик! Надеюсь, не будешь изображать кретина и спрашивать, о каком чемоданчике я говорю?

— Не буду, — ответил Леня, поднося к глазам бинокль.

Отличная оптика приблизила недостроенный дом, и Маркиз отчетливо увидел три человеческие фигуры на бетонной площадке. Мужчина держал в правой руке что-то, прижатое к уху, то есть не что-то, а такой же мобильный телефон.

— Не буду спрашивать, — повторил Леня, — но мне нужно время, чтобы достать чемоданчик, он сейчас не у меня.

И потом, куда мне его принести?

— Даю тебе час, — ответил хриплый голос, — потом снова с тобой свяжусь и дам дальнейшие инструкции.

В трубке раздались гудки отбоя, и Леня увидел, как мужчина убрал трубку в карман, расстегнул большую спортивную сумку и вынул из нее какие-то металлические детали. Он начал что-то из этих деталей собирать, и очень скоро Леня понял, что именно.

На его глазах мужчина собрал из деталей снайперскую винтовку с лазерным прицелом;

План неизвестного стал совершенно ясен Маркизу. Через час тот снова позвонит ему на мобильный и потребует, чтобы Леня привез чемоданчик сюда, на эту заброшенную площадку. И если бы Леня действительно приехал сюда с кейсом Лазоревекого, его подстрелили бы в машине. Потом убили бы Лолу, и они со своей напарницей заполучили бы вожделенный чемоданчик…

Но они не знают, что Лена уже здесь и видит каждое их движение.

Он повторил крановщику что нужно сделать, убедился, что тот все понял, и покинул его кабину.

И когда он уже выбирался из нее, бросил последний взгляд на недостроенное здание и увидел, как сзади, со стороны леса, медленно подъезжают под прикрытием деревьев два вишневых джипа «гранд чероки», знакомые ему по недавним событиям на проспекте Просвещения.

— А вот и кавалерия подоспела! — произнес Маркиз вполголоса.

* * *

— Ну вот, дорогая, — Глеб улыбнулся и убрал мобильник в карман, — у нас есть еще целый час. Сожалею, что не могу угостить тебя кофе или чем-нибудь покрепче.., или напоследок заняться с тобой любовью… Кстати, тебе понравилось в последний раз?

— Не очень, — честно ответила Лола, — откровенно говоря, ты меня разочаровал. Конечно, я понимаю, ты думал совершенно о другом.., и я ничего не сказала тебе только ради нашей прежней любви…

Он беззаботно рассмеялся, но Лола-то знала его отлично и видела, что, как ни странно, ее слова очень его задели. Он был актером, но Лола тоже стала актрисой. Гораздо лучшей, чем он. Поэтому она улыбнулась Глебу как можно призывней и сказала мягко:

— Разумеется, дорогой, я предпочла бы побыть с тобой наедине, надеюсь, что в следующий раз, когда ты не будешь так волноваться, у нас все получится гораздо лучше.

Тут она уловила пренебрежительный смешок, от которого не удержалась девица — напарница Глеба. До сих пор она не проронила ни слова, только злорадно косилась на Лолу, пока вела машину. Лола совершенно правильно поняла этот смешок. Девица знала, что Лоле жить осталось меньше часа и что никакой любви у них с Глебом не будет и в помине. Однако следовало развивать тему, и Лола спросила, наивно округлив глаза:

— Она хочет сказать, что и с ней у тебя не получается? Дорогой, она тебя оскорбляет Девица фыркнула совершенно откровенно. Глеб сжал зубы, потом опомнился и поглядел на Лолу в упор.

— Дорогая, давай сменим тему! Ты, конечно, хочешь узнать все подробности этой сложной операции?

«Да я про тебя вообще ничего знать не хочу!» — мысленно воскликнула Лола, но вслух ничего не сказала.

— Неужели ты думаешь, что это Хорек, безмозглый убийца Хорек, смог самостоятельно задумать и осуществить такое крупное дело? — воскликнул Глеб.

«О, ваш выход, маэстро!» — прищурилась Лола.

— Разумеется, нет, но что за всем стоишь ты, мне и в голову не приходило, — призналась она.

Глеб довольно рассмеялся.

— Да, дорогая, это я. Я задумал операцию, и я ее осуществил. Я сам выбрал исполнителей, и именно мне пришла в голову мысль, как привлечь к делу твоего компаньона. Видишь ли, как ни скромно вы живете, не афишируя своих отношений, известно, что ты ему очень дорога и что он никогда не бросит тебя в беде…

«В отличие от тебя…» — подумала Лола.

Очевидно эта мысль слишком ясно отразилась в ее глазах, потому что Глеб на мгновение замолчал.

— Должен тебе сказать, — после некоторой заминки снова начал он, — что твой друг меня не разочаровал. Он очень грамотно провел разведку, придумал остроумный способ, как проникнуть в квартиру Лазоревского.

— Он вовремя заметил, что Хорек подменил чемоданчик и спас себя и своих напарников от взрыва, — поддержала Лола.

— Он также сумел спастись там, на пустыре, сумел избежать ловушки, — продолжил Глеб. — Нет, твой друг очень способный человек, жаль будет его убивать. — Он показал рукой на собранную снайперскую винтовку.

Лола опустила глаза и постаралась унять внезапную дрожь в руках.

— Должна тебе заметить, — начала она вкрадчиво, — что если мой друг оказался на высоте и не подвел меня, то твоя приятельница, — она повернулась к девице, — вела себя в этой истории не слишком красиво.

Если бы в руках девицы по-прежнему был пистолет, Лола не стала бы рисковать — озлобленная партнерша Глеба запросто могла пальнуть в нее. Но здесь, наверху, девица почувствовала себя в безопасности, посчитала, что Лола никуда не сможет убежать — крыльев же у нее нету, — и убрала пистолет в карман.

— Да-да, — поспешно продолжила Лола, заметив, что девица сделала угрожающий жест, — знаешь, почему нам с Леней удалось уйти там, на пустыре? Потому что я узнала в женщине с собакой твою помощницу. Мы вычислили ее еще раньше, знали к тому времени, что зовут ее Елена Ферапонтова, где живет, где работает, с кем спит.

— Вот как? — холодно спросил Глеб.

— Не ревнуй, дорогой, — рассмеялась Лола, — это директор той самой фирмы, где она работает для прикрытия, по рассказам сотрудников — форменный козел!

Да еще и тряпка к тому же — позволяет собой командовать.

— Где ты прокололась? — прошипел Глеб.

— Она не знает, — успокоила его Лола, — она понятия не имеет, что за ней следили. Но тебе я могу сказать, что все случилось из-за того, что она очень самонадеянна.

— Заткнись, — заорала девица, — заткнись, а то пожалеешь!

— На твоем месте, Глеб, я бы ей самой приказала заткнуться, — кротко заметила Лола, — потому что я расскажу интересные вещи.

— Продолжай, — распорядился Глеб, — а ты помолчи!

— Как, думаешь, мы узнали, где обитает Хорек с чемоданчиком? Как, думаешь, мы узнали, где будет встреча?

— Она понятия не имела, где будет встреча…

— Но она знала про бар «Дикая лошадь» и про бармена с газетой… Мы допустили только одну ошибку, — скороговоркой заговорила Лола, видя, что девица достает пистолет, — нужно было макнуть тебя рожей в кислоту, а потом вколоть тройную дозу наркотика.

И тогда ты бы не вышла из той котельной. Но мой друг — противник насилия, это единственный его недостаток, на мой взгляд…

— Я тебе сейчас всю рожу разнесу! — закричала девица и угрожающе надвинулась на Лолу.

— Не смей, — голос Глеба был жесток, как хлыст, — она нам еще нужна!

Вдруг он потребует предъявить ее живой?

— Да мы снимем его сверху, когда он подъедет!

— А если нет? Он может придумать другой способ…

«О, если бы это было так! — взмолилась Лола. — Маркизушка, солнышко, придумай что-нибудь!»

— Глеб, дорогой, — в голосе Лолы послышались слезы, — подумай, нужна ли тебе такая партнерша, которая предаст при первой же возможности?

Она взглянула в глаза Глеба и поняла, что он все решил еще давно, что ему вообще никто не нужен и что делиться таким большими деньгами он ни с кем не намерен.

— Глебушка! Когда-то я была готова ради тебя на все… — прошептала Лола и сделала шаг в сторону Глеба, — милый…

— А ну, отойди от него подальше! — заорала девица.

* * *

— Патефонов, блин деревянный, — раздался в динамике разъяренный голос прораба, — ты куда, так твою и разэтак, стрелу поворачиваешь?

— Ветром заносит, Федорович! — честным голосом завопил в микрофон крановщик, ловко манипулируя рычагами и подводя стрелу подъемного крана к недостроенному зданию, расположенному по другую сторону грунтовой дороги.

— Ветром? Я тебе такой ветер покажу, блин хромированный, тебя этим ветром на Чукотку унесет! А что у тебя на крюке болтается?

— На крюке? — удивленным голосом переспросил крановщик Патефонов. — А разве там что-то болтается? Ой, и правда, какой-то посторонний предмет!

Наверное, ветром надуло!

— Ну, Патефонов! Ну, Патефонов! Ну, блин молибденовый!

Больше слов у прораба не было, он просто забыл их все от крайнего возмущения.

А на крюке подъемного крана висел не какой-нибудь посторонний предмет, а Леня Марков по кличке Маркиз, который закрепился на этом крюке специальным, очень надежным страховочным узлом, каким пользуются альпинисты на трудных и опасных склонах и матросы парусников, когда им в шторм приходится взбираться на мачты. Правда, парусных судов осталось в наше время немного, а вот альпинистов еще вполне достаточно, хотя смертность среди них почти так же высока, как среди тореадоров и банкиров.

Маркиз висел на крюке, а стрела подъемного крана стремительно и бесшумно несла его к заводскому корпусу.

На бетонной площадке явно разыгрывалась настоящая драма. Высокий мужчина с собранными в конский хвост волосами склонился над Лолой, которая в испуге отступала к краю площадки, не замечая разверзшейся у нее за спиной пропасти, а сбоку на нее надвигалась, яростно размахивая кулаками, молодая женщина с перекошенным от ненависти лицом. Леня узнал ту самую особу, которую они оставили в котельной, и увидел, что она определенно хочет столкнуть Лолу с двадцатиметровой высоты…

В то же время боковым зрением Маркиз заметил в глубине площадки какое-то движение и, переведя туда взгляд, разглядел взбегающего по лестничной площадке Ковбоя, которого он хорошо запомнил по кровавым событиям возле гаражей на проспекте Просвещения. Следом за своим стремительным шефом мчались еще четверо бойцов, на ходу вытаскивая стволы.

Мужчина с конским хвостом обернулся на звук, увидел нападающих и витиевато выругался.

— Крутым себя считаешь, да? — выкрикнул, приближаясь, Ковбой и лязгнул предохранителем револьвера. — Думал, уйдешь от меня?

Женщина обернулась на его голос, яростно взвизгнула и бросилась на Лолу, отступившую уже к самому краю. Лола потеряла равновесие, судорожно вцепилась в свою противницу и дернула ее на себя. Та снова вскрикнула — на этот раз от страха, а не от ярости — и, потеряв опору под ногами, рухнула вниз…

Леня, летящий в воздухе на конце троса, поравнялся с краем площадки в ту самую секунду, когда Лола, с широко раскрытыми от ужаса глазами балансировала на самом краю пропасти.

Он подхватил свою подругу, взяв ее поперек туловища, и прижал к себе изо всех сил. Стрела подъемного крана плавно развернулась, унося их из опасной зоны. Краем глаза Леня успел заметить, как длинноволосый выхватил из-за пазухи пистолет и выстрелил в самоуверенного Ковбоя, смертельно ранив, и тут же его самого изрешетили пулями подбежавшие бойцы…

Крановщик, в точности выполняя Ленину инструкцию, перенес их через заброшенную стройплощадку и мягко опустил на землю возле густых кустов, где Маркиз оставил свою машину.

Лола едва держалась на ногах. Она была бледнее полотна, вся дрожала, по щекам ее ползли слезы. Леня ласково погладил ее по волосам, усадил в машину и как можно скорее выехал на шоссе, чтобы затеряться в потоке транспорта, пока кто-нибудь из выживших не вздумал устроить за ними погоню. Только тогда, придерживая руль левой рукой, правой он достал из «бардачка» плоскую фляжку с коньяком и влил хорошую порцию в трясущиеся Долины губы.

Лола заплакала, но порозовела и перестала дрожать.

Она прижалась к Лениному плечу и проговорила сквозь слезы:

— Неужели это никогда не кончится?

— Все уже кончилось, — ответил Леня, ласково обняв ее, — теперь уже почти все кончилось…

И, понизив голос, так чтобы Лола его не услышала, он закончил:

— Осталось самое главное…

* * *

Маркиз подозвал официанта и попросил:

— Пожалуйста, передайте господину за угловым столиком бутылку "Шато Пюи Дюкассо 1978 года. Я видел его в вашей карте вин.

Официант почтительно кивнул, в глазах его появилось уважение к истинному ценителю:

— Прекрасный выбор.

Через несколько минут он снова подошел к Лениному столику и вежливо проговорил:

— Господин за угловым столиком очень просит вас присоединиться к нему.

Если вы не против, я принесу туда ваш заказ.

Леня встал и направился к угловому столу.

Вальяжный мужчина с выразительным лицом и вьющимися черными с сединой волосами, с залысиной, вежливо приподнялся ему навстречу и проговорил:

— Вино, которое вы прислали мне, не годится пить в одиночестве. Это прекрасный благородный напиток достойно хорошего тоста и хорошей застольной беседы.

Прошу вас присоединиться ко мне. Знаток, который мог выбрать такое вино, не может не быть достойным собеседником.

— Благодарю вас, — Леня улыбнулся, — и простите меня, если я показался вам навязчивым. Просто, случайно увидев, что вы заказали паштет из голубиной печени с вымоченным в ликере изюмом и баранину с розмарином и миндалем, я не смог удержаться: «Шато Пюи Дюкасс» как нельзя более подходит к такому изысканному обеду.

— Вы меня удивляете! — Мужчина посмотрел на Леню с еще большим интересом. — Такое глубокое кулинарное чутье редко встречается в наше время!

Может быть, вы работаете в ресторанном бизнесе? Или вы сомелье — специалист по винам?

— Нет, — Леня снова улыбнулся своему собеседнику, — разрешите представиться: меня зовут Леонид, я занимаюсь.., информационными технологиями, а хорошая кухня и тонкие вина — это всего лишь мое увлечение.

— Аветик, — представился в ответ мужчина, — для меня хорошая кухня — это профессия, я работаю поваром.., у одного очень видного человека.

Естественно, Леня прекрасно знал, с кем он сидит за одним столом, он немало сил и времени потратил на то, чтобы здесь сидеть.

Аветик Асланян, личный повар Владимира Лазоревского, как многие первоклассные повара, любил в свой выходной день пообедать в хорошем ресторане, чтобы отведать блюда своих коллег и почувствовать уважение окружающих, удовольствие, какое испытываешь, когда вокруг тебя суетятся вышколенные официанты.

В Петербурге, куда он приехал вместе со своим хозяином, он выбрал ресторан «Старая усадьба», где отменно готовили блюда французской и европейской кухни и подавали к ним исключительные вина.

Леня навел справки везде, где только можно, и узнал этот маленький секрет знаменитого повара, благодаря чему и был сейчас с ним за одним столом.

— Разрешите поднять этот бокал за солнце юга, которое напоило своим светом благородную лозу, которое превратилось в золотой сок винограда, в прекрасное вино!

За солнце юга — солнце Франции, солнце Кавказа, солнце вашей родной Армении!

Леня поднял бокал и с легким звоном прикоснулся к бокалу своего собеседника.

Аветик благодарно улыбнулся и пригубил вино, проговорив:

— Хорошие слова! Достойные этого вина!

— Цавэ танем! — закончил Маркиз известным армянским тостом. — Твои невзгоды — мне!

Аветик ничего не ответил, но в уголке темного глаза чуть заметно блеснула слеза.

— Вы бывали в Армении, Леонид? — с глубоким чувством проговорил он после долгого молчания.

— Давно, лет пятнадцать назад…

Я был в Ереване, в Гегарте, в Гарни… Прекрасная страна…

— Прекрасная страна… — как эхо, повторил Аветик, — я уехал оттуда больше двадцати лет назад и так с тех пор и не выбрался на родину… А теперь уж, наверное, и не соберусь.., я стар…

— Что вы! — искренне возмутился Маркиз. — Вы в самом прекрасном возрасте, проживете еще много лет и непременно побываете в Армении.

— Человек, у которого я работаю, очень привык к моей кухне, он не хочет отпускать меня больше чем на день, говорит, что только я могу кормить его по-человечески, а другие повара его просто отравят…

— Это приятно, — проговорил Маркиз, снова наполняя бокал Аветика, — вы должны гордиться…

— Да, это приятно, — согласился Асланян, — но это лишает меня свободы…

Я не принадлежу самому себе…

— Тогда, может быть, вам стоит подумать о том, чтобы поменять работу? Поменять своего хозяина? В конце концов, богатых людей в наше время много, а хороший повар — это настоящий художник, он ценится, если можно так сказать, на вес золота…

— Богатых людей действительно много, — солидно кивнул Аветик, — но Владимир Лазоревский — один.

— Лазоревский? — с хорошо сыгранным удивлением повторил Маркиз знаменитую фамилию. — Так вы — повар Лазоревского?

— Да, — подтвердил Аветик, — только прошу вас, не так громко! Служба безопасности моего босса следит за тем, чтобы никто не знал, на кого я работаю…

— Боже! — изумленно проговорил Леня. — Это просто знак судьбы… Но нет, я не могу этим воспользоваться…

— Что вы имеете в виду, — спросил Аветик, допивая вино, — чем воспользоваться?

— Нет, нет! — Маркиз замахал руками. — Я ничего не скажу, иначе у вас может сложиться впечатление, что я подстроил нашу встречу…

— Скажите, скажите, Леонид, если я чем-то могу вам помочь… Вы бывали в Армении, вы разбираетесь в настоящих винах — я должен сделать для вас все, что в моих силах!

— Нет, нет, — Леня продолжал отмахиваться, — нельзя! Нельзя использовать случайную встречу с благородным человеком…

— Я настаиваю! — Лицо Аветика, крупное и выразительное, как у римского патриция, стало серьезным. — В конце концов, я обижусь! Позвольте мне самому решить, могу ли я что-то для вас сделать!

— Ну хорошо, — Леня потупился и разлил по бокалам остаток вина, — дело в том, что я искал возможности поговорить с Лазоревским.., искал безуспешно — ведь это человек такого масштаба…

Ну, вы это понимаете лучше меня! И теперь.., вы подумаете, что наша встреча была не случайной…

— Нет, нет, я ничего такого не подумаю, — благородно отмахнулся слегка захмелевший Аветик от таких гнусных подозрений, — на свете бывают такие удивительные совпадения, которые и в голову никому не придут! А о чем вы хотите поговорить с Лазоревским?

— Простите, Аветик, — Маркиз снова стыдливо опустил глаза, — но вы сами понимаете — он большой человек, и ему может не понравиться, если я выдам его тайну… Я всей душой хотел бы.., у меня нет от вас секретов, но ему.., ему это может не понравиться!

— Да, вы правы… — задумчиво проговорил Аветик, — он действительно большой человек…

Еще минуту помолчав, он проговорил:

— Хорошо, Леонид, я попробую его уговорить… А как он найдет вас?

— Вот по этому телефону, — Леня протянул Асланяну карточку, на которой был крупно отпечатан номер мобильного телефона, недавно купленного Леней и оформленного на имя одинокой дряхлой старушки и еще ни разу не использованного.

* * *

Вечером Аветик Асланян был не в духе.

Он думал, как неосмотрительно дал обещание — под воздействием хорошего вина и душевного разговора… Однако слово было дано, а нарушать обещания было не в его правилах.

Поэтому, когда после ужина Владимир Лазоревский по заведенному у них обыкновению пригласил Аветика выпить рюмку коньяку, он выждал приличествующую случаю паузу, вежливо откашлялся и нерешительно проговорил:

— Встретил я земляка…

— Да? — Лазоревский поднял на своего повара вопросительный взгляд. После хорошего ужина он пребывал в благодушном настроении, но неуверенная интонация Аветика означала просьбу, а просьбы Лазоревский не любил.

— Да? — повторил он. — И что земляк? Ему нужна работа?

— Нет, у него есть работа, — Аветик чувствовал все большую неловкость, — дело в том… Не знаю, как вам и сказать… Он просил возможности поговорить с вами.

Говорил, что это очень важно.

Аветик протянул хозяину картонный квадратик с цифрами:

— Вот номер его телефона.

Лазоревский удивленно уставился на белый прямоугольник.

Очень многие добивались встречи с ним — кто-то хотел предложить совершенно идиотскую коммерческую идею, кто-то воображал, что его так вот запросто возьмут в штат одного из самых богатых людей страны; попадались и законченные кретины, сообщавшие, что приходятся ему близкими родственниками или незаконнорожденными детьми; очень часто ему пытались угрожать — ко всему этому он давно уже привык.

Но все эти бесчисленные претенденты на его внимание суетились, пытались дозвониться до него или переслать по почте или Интернету свои предложения, требования или угрозы, а этот человек высокомерно передает ему через Аветика карточку с номером телефона и хочет, чтобы он сам, он, Владимир Лазоревский, позвонил ему!

Это было необычно. Это было даже забавно. Это вызывало любопытство.

Еще одно обстоятельство играло большую роль.

Этим обстоятельством была телятина с козьим сыром по-провансальски, которую только что приготовил для него Аветик.

Телятина была божественна, впрочем, как все, или почти все, что готовил его повар.

После такой телятины отказать Аветику в просьбе было невозможно, тем более что он никогда, или почти никогда, ни о чем не просил.

Да еще и любопытство…

Неизвестно, какой из двух мотивов сыграл более важную роль, но Лазоревский взял в руку свой мобильный телефон и набрал семизначный номер, отпечатанный на карточке.

— Здравствуйте, Владимир Борисович, — тут же отозвался незнакомый, довольно приятный мужской голос, — вы разговариваете по защищенной линии?

Ваш телефон не могут прослушивать?

— Линия защищена, — подтвердил Лазоревский и взглянул на Асланяна, глазами велев ему выйти.

Повар мгновенно удалился, и Лазоревский проговорил:

— Я вас слушаю. У вас две минуты, чтобы кратко изложить суть дела.

— Мне хватит и минуты, — ответил незнакомец, — только сначала все-таки подключите скремблер: разговор действительно очень серьезный.

Почувствовав к неизвестному собеседнику невольное уважение, Лазоревский перешел к письменному столу и достал из верхнего ящика скремблер — насадку на телефон, предназначенную для шифровки и дешифровки речи. Его собеседник должен подключить к своему телефону такое же устройство, оно будет расшифровывать слова Лазоревского, а все, кто попытаются подслушать их разговор, услышат только бессвязный набор звуков.

Лазоревский включил скремблер и снова повторил.

— Я вас слушаю.

— По вполне понятным причинам я не могу представиться, — начал собеседник Голос его, искаженный скремблером, стал механическим и каким-то квакающим, но слова понять было очень легко. — Недавно у вас кое-что пропало…

Лазоревский напрягся. Этот человек относился к самому худшему разряду: это был шантажист.

— У меня ничего не пропадало, — холодно возразил собеседнику Владимир Борисович.

Он сожалел, что искаженный скремблером голос не передает его холодную, презрительную интонацию.

— Не будем играть в кошки-мышки, — ответил квакающий голос, — мы оба знаем, о чем идет речь, и незачем терять время на…

— Вот именно, незачем, — раздраженно прервал его Лазоревский, — у меня ничего не пропадало, и если вам больше нечего сказать, я отключаюсь.

— Если бы вы не были серьезно заинтересованы предметом нашего разговора, вы бы уже давно отключились, однако вы продолжаете меня слушать и выслушаете до конца..

Лазоревский промолчал, вынужденный признать правоту своего невидимого собеседника.

Тот продолжил:

— Я не буду называть тот предмет, о котором мы говорим, это весьма небезопасно. Скажу только, что его хотели передать.., другому заинтересованному лицу. Я был против такого сценария, и эта передача не состоялась. Теперь известный вам предмет находится у меня, и я хотел бы возвратить его вам.

— Есть ли в этом смысл? — зло проговорил Лазоревский. — Уйдя из моих рук, даже на время, этот предмет обесценен…

— Вовсе нет, — быстро возразил квакающий голос, — никто не.., никто его не вскрывал, вы легко сможете в этом убедиться, так что его тайна сохранена. Более того, вы можете извлечь из происшествия большую пользу: могут распространиться слухи о его пропаже.., или похищении, вы можете по своим каналам подогреть эти слухи. Тем самым начнется крупная игра, в которой у вас на руках будут все козыри… , — Большой блеф… — задумчиво проговорил Лазоревский.

— Большой блеф, — подтвердил его собеседник, — все игроки будут думать, что у вас пустые руки, а у вас на руках — все козыри! Согласитесь, это дает, вам огромные шансы!

— Каковы ваши условия? — проговорил Лазоревский после недолгого раздумья.

— Вы переведете шесть миллионов евро на номерной счет в мюнхенском «Аква-банке». Номер я вам сообщу. Ваш доверенный человек встретится со мной один на один завтра, в четырнадцать часов сорок минут. Место встречи я также сообщу за полчаса до встречи. Убедившись, что предмет у меня, он сообщит об этом вам, вы завизируете перевод денег.

Мой доверенный человек сообщит мне из банка, что деньги поступили на счет, и я отдам.., предмет сделки.

— Шесть миллионов? — проговорил Лазоревский задумчиво.

— Да, и вы понимаете, что это очень невысокая цена! Другой покупатель готов заплатить гораздо больше!

Маркиз блефовал. Он не знал в точности, на какую сумму договорился со своим покупателем покойный Хорек. Те миллионы, которые он обещал в Париже участникам памятной встречи, нельзя было воспринимать всерьез — Хорек, конечно, не собирался платить исполнителям, он с самого начала планировал разделаться с ними.

С другой стороны, Леня понимал, что если такой человек, как Лазоревский, хранил чемоданчик в особом сейфе, возил за собой, не расставаясь с ним даже на несколько дней, берег как зеницу ока, значит, он куда дороже всех его акций и вложений, всех его коллекций антиквариата и произведений искусства, и олигарх не станет скупиться.

— Хорошо, — проговорил наконец Лазоревский, — как я с вами завтра смогу связаться?

— Позвоните мне завтра в четырнадцать часов по этому же телефону.

На следующий день ровно в четырнадцать ноль-ноль Владимир Борисович Лазоревский сидел в своем кабинете, окруженный избранными сотрудниками службы безопасности. Он взглянул на минутную стрелку и набрал номер своего вчерашнего собеседника.

— Встреча состоится на платформе прибытия поездов станции метро «Купчино», — коротко сообщил квакающий, искаженный скремблером голос. Затем он быстро и четко продиктовал номер счета в мюнхенском банке.

Отключившись, Лазоревский переглянулся со своими приближенными.

— Номер определить не удалось, — доложил специалист по связи, — у него установлена блокирующая аппаратура.

— Ничего, — отмахнулся Лазоревский, — если бы вы и установили номер, это все равно ничего не дает. Телефон явно зарегистрирован на подставное лицо, а после операции его выбросят. Поедешь ты, — повернулся он к своему начальнику службы безопасности, — возьми с собой двоих надежных ребят, больше не нужно, только заметнее будут и поднимут лишний шум.

Отставной генерал-майор ФСБ Лаврентий Георгиевич Урушадзе повелительно махнул рукой двоим опытным, проверенным бойцам и быстро спустился в гараж. До встречи оставалось всего тридцать пять минут, а ехать им было достаточно далеко.

За минуту до назначенного времени Лаврентий Урушадзе стоял на полупустой платформе станции метро «Купчино». Высокий, слегка начинающий полнеть шестидесятилетний мужчина, отставной генерал элитного ведомства, он редко сам занимался оперативной работой, считая, что это ему не подходит по возрасту и по рангу, но Лазоревский приказал ему самостоятельно произвести обмен, а приказы Самого не обсуждались.

Склонный по профессиональной привычке анализировать любое слово и действие окружающих, выискивая их тайные мотивы и побуждения, Урушадзе по дороге на встречу думал о том, что заставило Владимира Борисовича послать его, высококлассного специалиста, занимавшегося обычно только подбором персонала и разработкой планов, на активную внешнюю операцию.

Этому было как минимум два объяснения.

Во-первых, Лазоревский показывал тем самым ту крайнюю важность, которую имел для него чемоданчик, то значение, которое он придавал ему, давал понять, что ошибка, неудача здесь недопустима.

Во-вторых, он хотел тем самым показать «своему» генералу, что тот здорово прокололся, не уследив за бесценным предметом, и в какой-то мере наказать его за эту непростительную ошибку.

Это был нехороший признак, Лаврентий подумал, что Сам перестал ему доверять. Это было скверно.

Урушадзе ушел из своего ведомства с громким скандалом, ему грозило служебное расследование, связанное с исчезновением огромной суммы денег из особого фонда, предназначенного для финансирования секретных, зачастую незаконных операций, так называемого фонда "Z".

Лазоревский взял его под свое крыло, назначил ему сказочный оклад, в несколько раз превышающий его генеральское жалованье, дал ему в подчинение большой, хорошо подготовленный штат, самую современную технику.

Лаврентий работал активно и энергично, защищая интересы своего нового хозяина, при этом часто он перебегал дорогу бывшим сослуживцам, попортив им много крови. В бывшем его ведомстве давно уже с ненавистью вспоминали «генерала-перебежчика», «наймита частного капитала», и только огромные деньги и связанная с ними огромная власть, находившаяся в руках Лазоревского, обеспечивали безопасность Лаврентия Урушадзе.

Если Сам охладеет к нему, если он утратит веру в его преданность и в его способности, выкинет его на улицу, дни Лаврентия будут сочтены — бывшие коллеги разделаются с ним, как с бешеной собакой.

Поэтому сегодняшняя операция должна пройти совершенно безупречно, вернув Лаврентию доверие босса.

* * *

Станция метро «Купчино» — наземная, платформы метро расположены параллельно с железнодорожными платформами, разделены путями, перейти с одной платформы на другую можно только по подземному переходу.

Поезд приехал несколько минут назад, немногочисленные в этот час пассажиры быстро разошлись, и Урушадзе был на платформе почти один. Двое надежных оперативников стояли в разных концах перрона, ожидая приказа. Один из них разглядывал детективы в ярких обложках возле книжного киоска, второй, одетый и загримированный под бомжа, дремал в углу на скамейке.

Урушадзе знал, что в нужный момент эти парни превратятся в идеальных исполнителей, в настоящие боевые машины, он был полностью в них уверен.

Когда до назначенного времени оставалось полминуты, на противоположной платформе, отделенной от перрона прибытия двойной линией путей, показался худощавый мужчина среднего роста в темных очках. Густые рыжие волосы, выбивавшиеся из-под синей бейсболки, Урушадзе профессиональным взглядом мгновенно определил как парик.

В руке этого человека был объемный матерчатый баул.

Урушадзе напрягся и взглядом нашел своих подручных.

Рыжий остановился напротив него, расстегнул баул и вынул из него небольшой плоский коричневый кейс.

— Вот ваш чемоданчик, — громко сказал он, чтобы Урушадзе его услышал на своей платформе, — визируйте перевод денег!

У вас только одна минута! Как только деньги поступят на счет, я переброшу вам кейс!

— Сейчас! — крикнул Лаврентий так, чтобы его хорошо расслышали оперативники, и нажал кнопку на своем мобильном телефоне, чтобы связаться с Лазоревским.

Слово «сейчас» было кодовым, услышав его, оперативники Урушадзе поняли, что операция началась, и бросились к подземному переходу, связывающему две платформы — прибытия и отправления поездов метро.

Но еще прежде, чем его бойцы успели нырнуть в подземный переход, Лаврентий Урушадзе понял, что неизвестный в рыжем парике перехитрил, переиграл его.

Сквозь прозрачные стеклянные стены, уделявшие метро от железнодорожных платформ, Лаврентий увидел остановившийся электропоезд, прибывший с южного направления, и тут же до него донесся похожий на морской прибой гул огромной толпы, высыпавшей из электрички.

Он понял, что неизвестный, назначив встречу именно на четырнадцать сорок, учел прибытие этого поезда и безошибочно все рассчитал.

Оперативники, бегущие сейчас по подземному переходу, столкнутся с толпой, спешащей в метро, и потеряют несколько драгоценных минут на попытке прорваться сквозь нее, чтобы перехватить человека с кейсом. Эти минуты решат исход операции. Если. Урушадзе немедленно не выполнит требования «рыжего», тот сядет в поезд метро и уедет с чемоданчиком. Операция сорвется, и сорвется безусловно по его вине, по вине Лаврентия Урушадзе.

Все эти мысли пронеслись в голове отставного генерала не в считанные секунды, как обычно говорят, а в доли секунды.

Если бы он не умел мгновенно просчитывать ситуации и принимать единственно верное решение, он никогда не смог бы сделать карьеру в своем прежнем ведомстве и тем более не получил бы работу у Лазоревского.

— Шеф, — проговорил он, услышав знакомый голос в трубке мобильного телефона, — шеф, кейс у него. Подтверждайте перевод денег.

— Параллельный вариант не прошел? — недовольно осведомился Лазоревский, которому, при всем его сказочном богатстве, всегда не нравилось расставаться с деньгами.

— Нет, — лаконично ответил Урушадзе, покосившись на «рыжего». Конечно, он не мог слышать, о чем они разговаривают, но тем не менее… — У нас только минута, или сделка не состоится, — закончил Лаврентий.

— Хорошо, — проворчал Лазоревский и отключился.

Человек с кейсом достал из кармана свой мобильник, скосил глаза на секундную стрелку часов и не торопясь набрал номер.

Урушадзе хотел бы знать этот номер, хотя впрочем, если бы он даже и узнал — это ровным счетом ничего бы ему не дало. Как сорок минут назад совершенно справедливо сказал Лазоревский, телефон наверняка зарегистрирован на подставное лицо, и сразу после операции его выбросят…

* * *

Леня набрал номер Лолиного мобильника и, услышав ее голос, негромко сказал:

— Мы на старте. Что с нашими цифрами?

Лола, находившаяся в это время в операционном зале Петербургского отделения «Аква-банка», протянула девушке-операционистке листок с номером счета и спросила: г — Проверьте, поступила ли на мой счет значительная сумма.

— Ваш пароль? — вежливо осведомилась сотрудница банка.

Лола подала ей еще один листок с длинным рядом цифр. Девушка кивнула и забегала пальцами по клавишам, набирая пароль.

Закончив набор и открыв доступ к счету, она негромко проговорила:

— Нет, никаких поступлений не было… Ой, нет, извините… Как раз сейчас проходит перевод… Секунд очку.., он заканчивается, сейчас я вам сообщу итоговую сумму…

Глаза операционистки расширились от изумления, она еще раз внимательно всмотрелась в цифры на экране, чтобы убедиться, что ей не померещился такой сногсшибательный итог, а потом перевела взгляд на эту, на первый взгляд ничем не выделяющуюся молодую девицу, которая только что получила такую невероятную сумму.

— На ваш счет поступило… — проговорила операционистка, стараясь сохранить профессиональную невозмутимость, — на ваш счет поступило.., шесть миллионов евро!

Последние слова она прошептала, испуганно оглядываясь по сторонам, — мало ли кто услышит их и проявит нездоровый интерес к этой симпатичной молодой миллионерше.

Лола поблагодарила операционистку, отошла от ее стойки и поднесла к уху мобильник.

— Все в порядке, — довольным голосом сообщила она Маркизу, — тетя Глаша приехала.

Эта кодовая фраза означала, что деньги Лазоревского благополучно поступили на счет.

Леня закрыл раскладной мобильник и убрал его в карман.

Затем он удовлетворенно кивнул напряженно ожидающему Урушадзе и громко сказал:

— Все в порядке, трансфер закончен.

Держите чемоданчик!

Сильным и аккуратным баскетбольным броском он перебросил драгоценный кейс через разделяющее две платформы пространство и через заградительную металлическую сетку.

Отставной генерал ловко поймал чемоданчик и взволнованно прижал его к груди.

За спиной у Маркиза, прорвавшись сквозь входные турникеты, появились первые, самые шустрые пассажиры пригородной электрички, и тут же перрон наполнился гудящей толпой дачников. Леня поспешил смешаться с этим человеческим морем, затеряться, как лист в лесу или песчинка на пляже.

Почти в ту же минуту неторопливо подполз длинный электропоезд метро. Прежде чем он скрыл от Лениных глаз противоположную платформу, он успел разглядеть, как отставной генерал Урушадзе выполняет акробатический номер: прижимая к груди коричневый чемоданчик, пытается одновременно разговаривать по двум мобильным телефонам.

Собственно, мобильный телефон был один, второй был миниатюрным переговорным устройством ближней связи, по которому Урушадзе злобным голосом отзывал своих оперативников.

— Назад, придурки! Назад Все равно уже упустили! Теперь у вас задача меня прикрывать, я с грузом!

В мобильный телефон, который он прижимал к уху большим пальцем, Лаврентий Георгиевич говорил совсем другим голосом — раболепным и униженно-подчиненным.

— Все, Владимир Борисович, операция завершена, груз у меня. Так точно, это он, я его хорошо помню. Нет, он не вскрыт, пломба не нарушена. Так что операция успешно завершена..

— Кой черт успешно, — недовольно ответил Лазоревский, — человек от вас ушел?

Ушел! Каких от него теперь сюрпризов можно ждать?

— Не волнуйтесь, никаких сюрпризов не будет! Я ведь говорю: он не вскрыт, пломба не нарушена…

— Вот если бы вы его взяли, тогда операция действительно была бы успешной, — продолжал недовольно ворчать Лазоревский, — и утечки информации не было бы, и деньги целы . Ну деньги, допустим, небольшие, но все равно ведь обидно.., сам знаешь, копейка рубль бережет… Ладно, приезжай, нечего воздух сотрясать!

В действительности Лазоревский уже вовсе не думал о закончившейся операции, он прокручивал в голове детали большого блефа, идею которого ему подсказал похититель чемодана. Владимир Борисович подумал даже, что если бы Урушадзе со своими людьми поймал этого человека, его стоило бы оставить в живых и использовать в своем аналитическом отделе, потому что мозги у него явно очень неплохие.

А Лаврентий Георгиевич Урушадзе поджидал на пустой платформе своих оперативников, недовольно поджав губы. Он думал о том, что Лазоревский недостаточно его ценит и что тот уже совершенно зажрался, если шесть миллионов евро для него «небольшие деньги» и даже «копейки».

Еще он думал, что Лазоревский, конечно, очень богатый человек, но в Москве в последнее время им недовольны, и если попробовать его сдать, то можно войти в доверие к таким людям, которые смогут по достоинству оценить опыт и способности отставного генерала ФСБ…

* * *

Дома все было плохо. То есть Энгельсина Софроновна конечно поддерживала квартиру в чистоте, поливала Лолины цветы и вовремя кормила животных, но без хозяев бедные звери совершенно зачахли. Попугай потерял половину ярких перьев и вообще был какой-то потертый, кот Аскольд, встретив Маркиза в прихожей, замяукал так жалобно, что у того дрогнуло сердце. Кот здорово похудел, бока его впали. Манишка, раньше сверкавшая белизной, была какого-то грязно-серого цвета — как видно, коту даже умываться не хотелось, пока хозяев не было рядом.

— Мои бедные! — Лола бросила на пол корзинку, откуда тотчас раздался негодующий визг Пу И, и устремилась на кухню, чтобы разгрузить тяжеленные сумки с едой.

Пу И вылез из корзинки самостоятельно и побежал приветствовать своих хвостатых и пернатых приятелей, но те презрительно отвернулись от сытого и заласканного предателя. Пу И обиделся и немедленно напустил лужу в коридоре у входной двери.

— Мерзавец, — тут же заорала выскочившая из кухни Лола, — вечно от тебя одна грязь! Только ешь да хулиганишь!

Пу И так удивился, услышав грозную отповедь от Лолы, которая вечно за него заступалась, что сел прямо в лужу. Маркиз вздохнул, решительно подхватил паршивца за шкирку и прополоскал под краном в холодной воде. Пу И даже не посмел пикнуть.

Весь остаток дня Лола суетилась над котом и попугаем. Аскольда вымыли специальным французским шампунем для пушистых котов, вытерли розовым махровым полотенцем и расчесали массажной щеткой. Кроме того, через каждый час Лола подсовывала ему то кусочек буженинки, то ложечку паштета из гусиной печени, то кусочек вареного языка, то лососину, жаренную на решетке, пока Маркиз не прекратил такое безобразие. Кот совершенно объелся и лежал на боку, свесив лапы и тяжело дыша.

Попугая закармливали грецкими орехами, как рождественского гуся. Лола все сокрушалась по поводу его поредевшего хвоста и даже звонила знакомому ветеринару.

Цветы тоже выглядели не лучшим образом, потому что воспитанный и благородный кот Аскольд, ранее никогда не позволявший себе подобного безобразия, обгрыз все бутоны на лолиных любимых фиалках. Но Лола не сделала ему ни единого замечания.

* * *

Прошло два дня. Лола крутилась по хозяйству, возилась с животными. Вставала она рано, в ванне по два часа не лежала, как раньше, и магазины посещала исключительно продуктовые и «Все для животных». Присматриваясь к своей подруге, Маркиз понемногу приходил в недоумение. Своей внешностью она занималась мало. То есть для любой другой женщины этого было бы достаточно, но Лола, которая раньше часами могла проводить перед зеркалом, теперь совершенно охладела к этому занятию.

С Маркизом она почти не разговаривала, просто не обращалась к нему ни за чем. Причем делала это не демонстративно, а совершенно естественно, как будто у нее отпала всякая необходимость с ним общаться. К Пу И она тоже относилась теперь совершенно спокойно, абсолютно ничем не выделяя его из остальных домашних питомцев.

Вообще-то, положа руку на сердце, такая Лола была гораздо лучше — она не устраивала скандалов по пустякам, не своевольничала, не спорила с Леней до хрипоты и не дулась из-за каждой мелочи.

Кроме того, как уже говорилось, она не занимала на два часа ванную комнату каждое утро и не валялась до полудня в постели. Маркиз долго присматривался к Лоле и наконец сильно забеспокоился, потому что понял нечто невероятное: Лола совершенно не играла. Она, которая раньше не могла и получаса прожить без того, чтобы не представлять кого-нибудь, чтобы не играть какую-нибудь роль, теперь была абсолютно естественной. Не было заботливой и любвеобильной хозяйки песика, не было молодой дамы приятной наружности, не было хулиганской девчонки, не было капризной примадонны — осталась обычная молодая женщина, хорошенькая и довольно молчаливая.

Спору нет, такая Лола была гораздо приятнее в общении. Но дело в том, что это была уже не Лола. Леня привык к постоянным вывертам своей подруги, ему даже не хватало ее ежечасной игры, этого театра одного актера. И одного зрителя, то есть его, Маркиза. Впервые за все время их совместного существования в их с Лолой отношениях не было никакого подтекста. Лола не пыталась вывести его из себя, заставить делать то, чего он не стал бы делать, будучи в спокойном состоянии. Она не пыталась его подначивать, совершенно исчезли также из обихода их обычные, почти семейные перепалки. Все хозяйственные вопросы Лола способна была решить сама, поэтому и не обращалась к нему за советом. Чтобы в квартире не стояла глухая могильная тишина, Маркиз включал телевизор. Делать ему было решительно нечего, кроме как гладить кота, который после разлуки стал необычайно сентиментален и все время просился на колени, как маленький. Один раз Леня перехватил Лолин взгляд. Она смотрела, как он почесывал кота за ушами, в глазах ее стояло какое-то странное выражение.

По окончании третьего дня их пребывания в собственной квартире Леня понял, что с Лолой что-то не то. Внутренний голос подсказывал ему, что нужно немедленно разобраться, но присущая всем мужчинам нелюбовь выяснять отношения заставила его откладывать неприятный разговор.

Наконец он решился.

— Что думаешь делать летом? — сказал он как-то утром после завтрака.

Обычно утром Леня потреблял много калорийной пищи: горячие булочки с шоколадом, круассаны с вареньем и большую чашку кофе с молоком, либо же оладьи со сметаной и сливовым джемом, гренки с сыром или омлет из трех яиц с ветчиной и помидорами.

Сегодня же с утра совершенно не было аппетита, и кот Аскольд посматривал с высоты холодильника удивленно на нетронутые сдобные булочки и бутерброды с сыром. Маркиз мрачно пил пустой остывающий кофе, глядя, как Лола отхлебывает зеленый чай и откусывает маленькие кусочки тоста из муки грубого помола.

— Что думаешь делать? — повторил он вопрос, тут же уловил в нем неуверенные, заискивающие интонации и разозлился на себя. На Лолу он злиться не стал, потому что понял вдруг, что ей это все равно.

Лола оторвала глаза от газеты, где просматривала страницу, предлагающую всевозможный отдых за границей, и поглядела на Леню. Если бы он не задал прямого вопроса, они так бы и сидели за столом молча, как немолодые, много прожившие вместе супруги, которым не о чем говорить — все, что скажет один, другому известно заранее.

— Ты хочешь уехать, — проговорил Леня утвердительно.

— Да, — тихо сказала Лола.

Она не прибавила больше ни слова, не стала многословно объяснять, почему ей нужно уехать и куда она собирается, и от такого лаконичного ответа Леня забеспокоился. Они ссорились и раньше, Лолка не раз убегала из их квартиры. Да что там говорить, почти каждый раз по окончании сложной операции они на какое-то время расставались. И каждый раз Лола заявляла, что это навсегда. Один раз она всерьез приревновала его и чуть не сбежала с Пу И в Италию. Еще раз она влюбилась в банкира Ангелова и ушла к нему, но выдержала всего неделю. Один раз он сам сорвался и улетел в Египет за женщиной, которой увлекся. Прошел месяц, прежде чем он понял, что тоскует по Лоле и их совместной жизни. С той Лолой ему никогда не было скучно. А с той, новой…

В глубине души он был уверен, что если сейчас Лола застукала бы его при встрече с какой-нибудь девицей, она только пожала бы плечами. Ей все равно, где он будет и с кем. Теперь у них совершенно другие отношения.

— Конечно, — заговорил он суетливо, — поезжай куда-нибудь, отдохни. Тебе обязательно нужно развеяться… Куда ты собираешься? В Испанию? Или на юг Франции?

Имей в виду, если выберешь что-то экзотическое, то там сейчас очень жарко…

— Ты не понял, — заговорила Лола тихо, но твердо, — я уезжаю совсем. Понятия не имею куда, но…

— Что на этот раз? — заговорил Леня, вскочив и с грохотом опрокинув стул. — В чем я провинился? История закончилась благополучно, я не смотрел все это время ни на одну женщину, не грубил тебе и не обижал твоего волкодава! За что я снова впал в немилость, объясни, будь добра!

— Ты считаешь, что история закончилась благополучно? История, в которой по ходу дела всплывает чуть не двадцать трупов, не может кончиться благополучно! — заявила Лола. — Но ты, конечно, лопаешься от самодовольства. Еще бы!

Все прошло так, как ты хотел, без малейшей накладки. Ты сумел сговориться с самим Лазоревским! Как Колобок из сказки обошел всех и получил от него огромные деньги! А гибель всех тех людей тебя совершенно не волнует!

— Каждому воздалось по заслугам, — угрюмо произнес Леня, недовольно отворачиваясь, — не я начинал эту операцию, не я ее задумывал, меня втянули в нее насильно.

— Каждому? — не слушала Лола. — Ты уверен, что каждому? А доктор Наппельбаум? Или ты считаешь, что если сумел натравить на Хорька мстителя, то все снова пришло в равновесие? Ты рассуждаешь, как самый обыкновенный бандит, вот что!

— Ну уж…

— Именно так. Где же твои остроумные легкие операции? Где они, Ленечка?

Теперь ты имеешь дело исключительно с убийцами и бандитами. И не далек тот день, когда и сам станешь точно таким же, несмотря на твои уверения, что терпеть не можешь насилия. Не мне тебе напоминать, что с волками жить — по волчьи выть!

— Я понял. Ты просто испугалась, — Леня подошел к Лоле и попытался погладить ее по плечу. — Это бывает. Конечно, то, что ты увидела убийство Хорька там, возле гаражей, очень на тебя повлияло.

И этот твой Глеб…

— Не напоминай мне о нем! — Лолу передернуло.

— Ты переутомилась, всего этого, конечно, слишком много для слабых женских нервов, — успокаивающе заговорил Леня.

— Не перегибай палку! — вспылила Лола. — Я не истеричка и не слабонервная барышня. Мы с тобой работали долгое время, кажется, ты имел много случаев в этом убедиться.

— Я именно об этом и говорю! — горячо подхватил Леня. — Тебе нужно отдохнуть. Посидишь на песочке, глядя на море, — через две недели всю хандру как рукой снимет! Вернешься обновленная, посвежевшая… Пу И ты, конечно, возьмешь с собой, а за котом и попугаем я присмотрю.

— Да, — задумчиво проговорила Лола, — с котом ты, конечно, ни за что не расстанешься, да и он очень к тебе привык. Но вот что делать с Перришоном — ума не приложу!

— При чем тут Перришон? Что ты собираешься с ним делать?

— Придется сдать его в зоопарк! — не слушая, размышляла Лола. — У вас с ним всегда были отношения довольно натянутые, так что рано или поздно они неизбежно перерастут в открытый конфликт.

Чтобы не доводить до этого, нужно пристроить попугая прямо сейчас.

— Лола, о чем ты говоришь? — крикнул Маркиз. — Ты в своем уме? Какой зоопарк! Да если на то пошло, кто его возьмет, такого невоспитанного!

— Ну в зоопарк-то как раз возьмут…

— Но ему там не с кем будет разговаривать! Да и я к нему привык. Несмотря на то, что он изгадил почти все пиджаки…

— Это похвально, — улыбнулась Лола, — но все же тебе трудно будет уследить за таким беспокойным попугаем.

— Но это же ненадолго… — беспомощно проговорил Маркиз, — ты ведь вернешься…

— Опять ты совершенно ничего не понял! — в сердцах воскликнула Лола. — Леня, я не вернусь! Я просто не могу этого сделать! Леня, пойми, я серьезно, — заторопилась она, заметив, что Маркиз порывается что-то возразить, — эти убийства, кровь, страх, жестокость — это не для меня. И тут нет никакого притворства, никакой игры. Ты скажешь, что все закончилось. Но где у тебя гарантия, что в следующий раз это не повторится? Ведь ты, Маркиз Великолепный, широко известен в узких кругах. Так ведь вовсе не в узких, Ленечка. Получается, что у бандитов очень широкий круг, каждый второй — криминальный элемент. Леня, времена благородных одиночек, вроде Аскольда, безвозвратно канули в прошлое! И ты не можешь этого не признать!

— Ты думаешь, что если мы не будем вместе, тебя больше никто не тронет? Лолка, я никогда не поверю, что ты можешь так перетрусить! Говори немедленно, в чем дело!

— Ну хорошо, — Лола вздохнула, — там, возле гаражей, я поклялась, что если все кончится благополучно, я выхожу из игры. То есть это наше совместное дело будет самым последним. Ленечка, возможно, я глупая и взбалмошная, но я твердо знаю одно: клятвы даются не для того, чтобы их нарушать. Судьба — это не твои богатые лохи, их нельзя обмануть и обвести вокруг пальца. Не хотела тебя расстраивать, но боюсь, что удачное окончание операции объясняется не твоим феноменальным везением, а моей клятвой.

— Зачем ты это сделала? — истошно заорал Маркиз, который, как все люди рисковых профессий, был необычайно суеверен. — Для чего ты дала такую дурацкую клятву?

— Затем, что я боялась, — заорала Лола в ответ, — а ты только рычал и огрызался. Слова доброго от тебя было не добиться!

— Ты сделала это нарочно! — констатировал Леня. — Лолка, такой подлости я от тебя не ожидал!

— Ну и ну, — Лола уперла руки в боки и на миг стала похожа на прежнюю Лолу, — и это вместо благодарности?

— Итак, ты решила принести себя в жертву? Что думаешь делать, уйдешь в монастырь? — ехидно спросил Леня.

— Тебе-то что! — рассердилась Лола. — Ты можешь продолжать свою увлекательную, но полную приключений и опасностей жизнь. Для тебя ничего не изменилось, что ты так взволновался? Клятва касается только меня. А я уже говорила, что понятия не имею, чем займусь. Поживем с Пу И у теплого моря, отдохнем, позагораем. Поразмыслю на досуге, может, и придет что в голову. С деньгами проблем нету.., теперь и времени будет навалом.

— Черт знает что, — Маркиз снова забегал по кухне, — ты серьезно решила все? Почему ты не посоветовалась со мной? Мы вместе уже долгое время, в конце концов, я имею право…

Он замолчал, натолкнувшись на Лолину улыбку.

— Не говори ерунды, — мягко сказала она, — ты все равно уже ничего не можешь изменить. Мне жаль расставаться, ты был хорошим партнером. Но ничего не попишешь…

— Но я вовсе не хочу с тобой расставаться, — растерянно заговорил Леня, — я привык к тебе, мне будет скучно одному… и к Пу И я тоже очень привязался. — В доказательство своей правоты Леня поднял Пу И, сладко спавшего на табуретке, и потряс его перед Лолой.

Пу И нехотя приоткрыл один глаз, почувствовал себя в воздухе, извернулся и цапнул Леню за палец, после чего соскочил на пол и убежал в спальню.

— Черт, паршивей какой, — Леня рассерженно тряс пальцем, — уже за хозяина не считает!

— Мне нужно собираться, дел очень много, — Лола отвернулась. — Так что решим с попугаем?

— Постой! — вскрикнул Леня, и стукнул себя по лбу. — Вот теперь я действительно все понял! Черт возьми, как же я раньше не догадался-то? Совсем поглупел!

— Ну и что ты понял? — подозрительно спросила Лола.

— Ты не оставляешь мне выбора! Ты все сделала так, чтобы выход из этой ситуации был только один!

— Ну да, выход один: мы расстаемся, — удивленно сказала Лола, — кажется, уже все обсудили…

— Ничего подобного! Ты задумала все это только для того, чтобы я на тебе женился!

— Что?! — Лола отпрыгнула от надвигавшегося на нее Маркиза, как ошпаренная кошка. — Ты совсем рехнулся! Как такая бредовая мысль могла прийти тебе в голову?

— А что? Раз мы не можем больше работать вместе, а жить без тебя мне скучно и некомфортно, то выход один — давай поженимся! Таким образом и звери будут сыты, и попугаи целы, клятва будет соблюдена, и ничего не нужно менять!

— Тебе бы только ничего не менять! — возмутилась Лола.

— Что-то я не пойму, отчего ты так негодуешь? — искренне недоумевал Леня. — Сама сколько раз пеняла мне, что я не обращаю внимания на твою неземную красоту, а теперь, когда я решил взяться за ум…

— Но я вовсе не хочу, чтобы ты на мне женился! — закричала Лола так громко, как только могла, она наделялась, что так до Леньки лучше дойдет. — Жить с тобой — одно мучение! Ты вечно теряешь куда-то крышечку от геля для душа, и он выливается на пол, никогда не вытираешь ноги и разбрасываешь всюду свои пиджаки, так что не только попугаю, а и мне иногда хочется…

— Вот новость! — удивился Маркиз. — А не ты ли говорила, что в быту я очень нетребователен, умею неплохо готовить и самостоятельно запускать стиральную машину, ем все, что дают, и могу отлично управляться с животными? Раньше тебя устраивало, когда мы жили вместе, а теперь оказывается, что жить со мной — это мученье?

— К мужу предъявляются гораздо большие требования, чем к партнеру по бизнесу, — парировала Лола. — И потом, какая жизнь меня ожидает? Ты всегда утверждал, что не можешь жить без своей драгоценной работы. При твоей уникальной профессии на пенсию не выходят — не твои ли слова? Это значит, что пока ты будешь где-то рисковать жизнью, я должна буду сидеть в этой квартире, сходить с ума от беспокойства и жарить тебе котлеты по-киевски?

— Я не против, мне всегда нравилось, как ты готовишь…

— Зато я против! — отрезала Лола. — Так ты хотя бы у меня на глазах, а то наворотишь там черт знает что, потом не разобраться!

— Нет такого положения, из которого нельзя было бы найти достойный выход! — миролюбиво заговорил Маркиз.

Он внезапно успокоился, так как обрел цель в жизни: удержать Лолу от необдуманных поступков. Он твердо понял одно — без Лолы ему скучно, без Лолы ему плохо, с любой другой женщиной он не выдержит больше недели. Если для того, чтобы удержать Лолу, нужно на ней жениться, он согласен. Он согласен даже оставить свое любимое дело. Не навсегда, конечно, на время, причем короткое. Пускай она успокоится, привыкнет, а там посмотрим.

— Ну-ну, дорогая, не капризничай, иди сюда, я тебя поцелую, — предложил он…

— Вот еще, — фыркнула Лола, — и вообще, это не аргумент! На такие дешевые приемы меня не купишь! Я все равно уезжаю!

— Мы едем все вместе, — решительно заявил Маркиз, — животных берем с собой. Если оформить все документы, справки от ветеринара.., купить клетки, их возьмут в самолет.

— Но мы не можем болтаться с клетками по всей Европе, люди подумают, что мы — передвижной цирк!

— А мы и есть цирк, — проворчал Леня, — болтаться по Европе не будем, снимем виллу в Испании, там сейчас отлично. Кот и Пу И привыкнут быстро, попугая вообще выпустим. Помнишь, мы видели в Барселоне, что попугаи летают стаями вместе с голубями? Наш Перришон очень общительный, он быстро научится по-испански…

— Буэнос диас! — тут же прокричал попугай со шкафа.

— Перринька, — в полном восхищении заговорила Лола и всплеснула руками, — какой ты умница, ты знаешь испанский язык? Скажи еще что-нибудь…

— Каррамба! — заорал попугай.

* * *

— Мне, пожалуйста, красное сухое вино, — ответила Лола на традиционный вопрос стюардессы, разносившей напитки по салону самолета, — а ты что будешь, Ленечка?

Маркиз ничего не ответил, и Лола удивленно повернулась к нему.

Леня увлеченно читал газету.

— Чем ты так увлекся? — обиженно поинтересовалась Лола. — Выставка золота инков или драгоценностей индийского магараджи? Ленька, мы же договорились — больше никаких авантюр!

— Конечно никаких, дорогая, — Леня поднял глаза от газеты, — это совсем другое! Большие перестановки в правительстве!

— Ну и что, — протянула Лола недовольно, — вроде бы ты никогда раньше не интересовался политикой!

— Помнишь, несколько дней назад были выдвинуты обвинения против Лазоревского, заморожены его счета? Так вот, теперь все обвинения с него сняты, а его противники на самом высоком уровне полетели со своих постов!

— И что такого? — Лола по-прежнему не видела ничего интересного.

— Ну как ты не понимаешь! Лазоревский провернул свой большой блеф, и мы с тобой оказались причастны к большой политике!

— Правда? — Лола заглянула через Ленино плечо в газету.

— Нет, «Московский комсомолец»!

Content

Наталья АЛЕКСАНДРОВА
СУВЕНИР ДЛЯ ОЛИГАРХА

* * *