Денис Белохвостов

Булавки и бабочки

Корпорация «Безумие» Отдел туризма и путешествий.

Моя смерть разрушит цепи сна,

когда мы будем вместе…

Группа «Крематорий»

Синяя. Синяя с белым — цвета неба и облаков. Это цвет куртки Насти. Если слегка прикрыть глаза, когда предметы перед тобой начинают расплываться, то кажется, что кусочек неба случайно попал на землю. Я люблю смотреть на нее рано утром с третьего этажа школы, когда учеников еще нет, и приятно, и другим не видно, что пялишься. И еще немного об Асе или Насте. Ее полное имя Анастасия, двойное, можно Асей звать, а можно Настей, мне оба нравятся. Она красивая и какая-то хрупкая, кажется беззащитной, но это иллюзия, Настя может постоять за себя. А кто я? Я просто сумасшедший мальчик, ее одноклассник. Сумасшедший в прямом смысле. А как еще называть человека, который видит глюки? Некоторые глотают всякую дрянь, чтобы их увидеть, а ко мне они сами приходят, да еще и разговаривают. Наверно дело в конце концов закончится психушкой. Мне неприятно от этой мысли. Но психиатры говорят, что признаков их заболеваний у меня нет. Родители меня по всем врачам протащили. Все как сговорившись, качают головами, и списывают все на начавшийся переходный возраст. Глюки у меня начались вскоре после двенадцатилетия. Впрочем зря я так о врачах, они все же кое-что сделали: поставили диагноз — быстрая утомляемость. Потому что иногда я засыпаю прямо на уроке. Или мне кажется что настолько устал, еще сделаю два шага, а потом упаду и отключусь.

А год назад я влюбился в Настю. Сразу, как только она пришла в наш класс. Ее имя только назвала учительница, а я смотрел на нее и понимал, все — я влюбился. Только вот я никогда не смогу ей признаться в этом. Слишком большое расстояние между красивой спортивной девочкой и средним «серым» мальчиком, у которого к тому же «едет крыша». Втайне мне мои глюки удержать не удалось, о них узнали сначала родители, потом одноклассники. Слухи распространяются быстро. Одноклассники сначала проявили интерес, расспрашивали что я вижу. Потом посмеивались, потому что, иногда, забываясь, я начинал разговаривать с глюками вслух. И только смех или одергивание учительницы возвращало меня к реальности. Чувствуешь себя при этом полным дураком, смущаешься и стыдишься. А затем все стали принимать мои странности как должное. Равнодушие как духота — обычное явление в нашем классе, никому ни до кого нет дела. Впрочем если есть повод, то всякий норовит посмеяться над тобой. Придираются естественно к тем кто слабее. Поэтому о дружбе среди ребят в классе и речи не идет, есть только хорошие знакомые, у которых можно списать или позвонив, узнать уроки. В других классах тоже самое, а иногда еще хуже.

Сейчас я стою около окна, но не близко, а на расстоянии. Около метра от стекла. Так меня незаметно с улицы. В коридоре и у дверей класса еще никого нет. Я люблю приходить раньше всех, так уж повелось с младших классов и сейчас это вошло в привычку. Есть и еще повод — подойдя к окну можно увидеть как одноклассники идут в школу. Но кроме Насти меня никто не интересует. Она идет с подругами, они выше ее ростом, поэтому кажется что маленькая принцесса идет под охраной. Тьфу! Хватит сентиментальности, этак и вслух можно начать говорить! Не хватало еще чтобы кто-то догадался, что я к ней неравнодушен. Тогда такое начнется, хоть в другую школу переходи! Я мотаю головой, и протираю глаза. Кусочек неба исчез. Над головой тяжелая серая хмарь неба. Конец марта. Снег уже почти стаял, но холодно и сыро. Впрочем в школе этого не чувствуется, топят хорошо к тому же на мне теплый свитер.

—А она действительно красивая…, — слышу я задумчивый голос раздающийся справа от меня. Медленно поворачиваю голову. Так и есть. Призрак, он же глюк. Стоит у второго окна. Это парень лет четырнадцати-пятнадцати в черном костюме, при галстуке и больших солнцезащитных очках. Всем своим глюкам я даю имена. Этого зову Гробовщиком. Слишком черный у него костюм, неестественно черный. А белая рубашка лишь подчеркивает это и темноту стекол в его очках. Я ни разу не видел его без них, поэтому о глазах ничего сказать не могу. И он всегда курит сигарету, которая никогда не кончается, не превращается в окурок. Запаха табачного дыма я тоже не чувствую.

—Заткнись! — как можно злее говорю я. Обычно это действует и призраки исчезают. Рассеиваются как дым. Они вообще не любят сильных эмоций, как только начинаешь волноваться или психовать — сразу пропадают. Но не в этот раз.

—Не сердись Максим, я просто констатирую факт, — он с удовольствием затягивается и выпускает струю серого дыма. Меня начинает тошнить, терпеть не могу запаха табачного дыма, а сейчас мне достаточно одного вида этого нахального курильщика. Но неожиданно я успокаиваюсь. Хоть с ними, призраками можно поговорить о моей тайне. Они по крайней мере ее никому не выдадут.

—Скоро сюда придут твои одноклассники, — бесцветным тоном сообщил Гробовщик.

—Это я и сам знаю, — раздраженно ответил я, мне хотелось, чтобы этот призрак исчез.

—Если от кого-то что-то хочешь, то так и скажи! — вдруг громко и твердо сказал Гробовщик и исчез. Быстро растворился в воздухе без следа, как и подобает призракам.

Через пару минут в холл третьего этажа стали заходить одноклассники Максима. К нему сразу же подошел Сашка.

—Дай математику списать! — быстро попросил он.

—Держи, — ответил Максим, после того как медленно подойдя к своему рюкзаку вытащил тетрадку по математике и протянул ее Сашке.

—Отойдем, — предложил Сашка, кивнув головой в сторону стены. Максим пожал плечами и вместе с ним отошел к дальнему подоконнику. Сашка стал лихорадочно списывать, боясь опоздать к началу урока. Максим на всякий случай загородил его так, чтобы учительница идя к классу, случайно, не заметила что Сашка списывает.

—Слушай, — не переставая писать заявил Сашка, — я знаю, почему ты глюки видишь, — и замолчал, ожидая вопроса. Но его не последовало. Максиму уже надоела тема призраков до отвращения. Неприятно осознавать себя психом, белой вороной. Некоторые одноклассники его уже и погадать просили, и спрашивали, не похищали ли его инопланетяне. Вот Вовка Гасников, тот бы уж разошелся в этой ситуации, с три короба бы наврал. Он уже имел неприятности когда утверждал, что ему звонили террористы и предупредили о взрыве, и он конечно, как честный человек перезвонил в милицию. В итоге уроки были сорваны и всех послали домой. Самого Гасникова быстро «вычислили» и провели воспитательную беседу. Завуч тогда ехидно сказал, что террористы почему-то решили заминировать школу как раз в день контрольной в их классе.

Максим продолжал молчать. Не дождавшись ответа Сашка продолжил:

—У тебя третий глаз открыт, вот ты им и видишь то чего на самом деле нет.

—Я бы тогда ауру людей видел, — возразил Максим, — как тибетские монахи. А так — всего несколько глюков, — он уже давно пожалел, что рассказал одноклассникам о призраках, но с другой стороны что было делать, когда он вдруг стал разговаривать на уроках и переменах неизвестно с кем. «Надо было не подавать виду, держатся как шпиону, хранить свои тайны в себе», — запоздало сожалел Максим.

—Вот что тебе надо сделать, — с важным видом, даже остановившись списывать сказал Сашка, — дырку тебе надо во лбу просверлить. Ну, там где третий глаз находится. Вот он у тебя тогда и закроется, перестанешь всякую муть видеть.

—Ага! — возмутился Максим, — ты мне чтоли хочешь дрелью черепушку сверлить? Тогда уж лучше из пистолета дырку эту во лбу сделать, чтоб наверняка глюки исчезли, а заодно и все глаза закрылись. И потом, с чего ты взял, что третий глаз, если кость просверлить — закроется?

—Ну мое дело предложить, — хмыкнул недовольно Сашка, и тут же спросил, — новеньких видел?

—В смысле? — не понял Максим.

—Ну глюки новые видел? — уточнил Сашка.

—Не, — покачал головой Максим, — Гробовщик утром приходил.

—И что сказал? — сразу заинтересовался Сашка.

—Как всегда, ничего особенного, — вздохнул печально Максим, — они никогда почти толково не говорят. Несут непонятно что, чушь одним словом.

—Понятно, — разочарованно протянул Сашка, отдавая ему тетрадку. Как раз прозвенел первый звонок, учительница открыла дверь и ребята стали заходить в класс.

В классе я сижу один. Раньше сидел с Колькой Дымченко, но он пересел на две парты назад, чтобы можно было обсуждать с Петькой Ильяскиным футбольные новости. Они оба заядлые болельщики, а я к спорту равнодушен.

Учительница потребовала раскрыть тетрадки с домашним заданием, быстро прошла по рядам, проверяя его наличие, обычно у нас их собирают и мы пишем во второй тетради, но сегодня она сделала исключение. Потом вызвала к доске Симулину — отличницу, высокую девочку в очках и с косой до пояса, типичную «зауканку», та написала пример из учебника и стала его неторопливо и основательно решать. Стало ужасно скучно и меня потянуло в сон. Я уже закрыл глаза и готов был плавно перейти в царство грез как вздрогнул от громкого и заунывного голоса:

—Помните ли вы Ваше Величество…

Я чуть не вскочил со стула, и не заорал «Помню, кретин!». Но всего лишь открыл глаза и посмотрел в направлении, откуда раздался голос. Так и есть, Китайский Император, призрак. А может и не император, а один из высоких сановников. Во всяком случае одет он роскошно, и на голове смешная шапочка с качающимися бусинками на ниточках. Эх, не надо было тогда смотреть фильм «Император и убийца». Через неделю после просмотра в кинотеатре этого фильма, появился этот призрак. Но на Императора из фильма он не похож, да и ко мне всегда обращается «Ваше Величество». Осталось надеть треуголку как у Наполеона, и добро пожаловать в психиатрическую лечебницу. Максим грустно улыбнулся. А может фильм тут не причем? Гробовщик и Синий Крокодил вроде в фильмах не мелькали, и вообще он их раньше нигде не видел. Призрак стоял у противоположной от окна стороны доски и почтительно кланяясь, продолжил:

—Помните ли вы Ваше Величество, свое обещание…

—Помню, — шепотом, склонив голову к тетрадке, чтобы никто не услышал ответил Максим, — пригласить на дискотеке…, — имя он даже шепотом боялся произнести. И это обещание он дал полгода назад, когда ни призраков, ни дискотек в его жизни еще не было. Он хотел на первой же дискотеке, которые устраивали с шестого класса, набрался смелости и пригласить Настю танцевать.

—Вам вряд ли удастся выполнить Ваше обещание, — мягко сказал и опять поклонился Китайский Император.

—Да уж сам знаю, — невесело усмехнулся Максим, — какое уж там обещание, в дурок бы не загреметь.

—Вы опять ошибаетесь, Ваше Величество, — вкрадчиво продолжал с тем же церемониальным поклоном Китайский Император, казалось, без этих поклонов он не может обойтись, — обстоятельства не зависят от вас. На этом разрешите мне покинуть ваше общество, — и он исчез.

Максим давно уже не боялся призраков, и разговаривал или спорил с ними на равных. В первый раз, когда он увидел Гробовщика, он тоже не испугался, хотя это случилось в полутемном школьном коридоре. Он в тот хмурый осенний день пришел в школу слишком рано. Когда он заметил идущего рядом и курящего Гробовщика, то решил, что это просто наглый старшеклассник таким способом показывает свою «крутость». В то время только завершилась мода на черные очки и пиджаки. «Матрица-2» и «Люди в черном-2» прочно завладели умами ребят. Школьной формы у них не было уже очень давно, Максим слышал о ней только по рассказам учителей. Поэтому все ходили, кто в чем хотел и кому что нравилось. Пара девчонок на класс старше сами сшили и носили мантии в стиле Гарри Поттера. А одна модница из параллельного класса «косила» под вампира. Это часто было похоже на какой-то странный карнавал. Максиму иногда казалось тогда, что их школа превратилась в филиал центра обучения секретных агентов и телохранителей. Одна девочка из их класса, татарка по национальности, с очками и в длинном плаще выглядела вылитой Тринити, за что и получила прозвище «Маша-Тринити». Мода прошла, а вот прозвище у нее так и осталось, чему она теперь совсем не рада. Пару раз огрызалась, но бесполезно. С прозвищами очень тяжело бороться поэтому обычно человек смиряется и привыкает.

Когда Гробовщик заговорил с ним, Максим тоже не испугался, мало ли странных ребят у них в школе учатся, а этот может вообще новенький. Но вот когда тот у него на глазах растворился в воздухе Максим долго не мог придти в себя. Все стоял посреди пустого коридора и тяжело дышал.

Синего Крокодила он тоже не сильно испугался, хоть тот и был под три метра ростом. Но он появился во время урока в классе, и Максим увидев, что все спокойно сидят и пишут упражнение по русскому языку, а не вопят и не пытаются сбежать, сумел подавить вырывающийся крик ужаса. К тому же Крокодил заговорил с ним довольно доброжелательно.

Страх пришел позднее, когда он понял, что это не единичные случаи, и что у него начались настоящие глюки. Вот тут он испугался по настоящему. Болен ли он? Что с ним будет дальше? Он сильно переживал по этому поводу, но набрался смелости и рассказал родителям о своих «гостях». Те первым делом спросили про наркотики, отец даже попросил показать вены на руках. Потом его потащили по врачам. А призраки не исчезали. Те таблетки, что выписали психологи и психиатры тоже не дали эффекта. Сначала Максим послушно принимал их и от этого ходил все время вялый и сонный. На уроках постоянно клевал носом и ничего не понимал из объяснений учителей. С трудом делал домашние задания. Когда он понял, что дальше так он уже учиться не сможет, то бросил пить успокаивающие и транквилизаторы. Он и без них быстро уставал, днем после школы почти всегда спал пару часов. Настроение оставалось подавленным и часто накатывал депрессняк.

К доске вызвали Настю Архипову. Максим с тоской смотрел на нее. И вдруг она обернувшись, перехватила его взгляд. Он конечно тут же опустил глаза, но все же ему показалось, что на миг она посмотрела на него с сочувствием. А она продолжила решать пример у доски.

—Кхе-кхе, — раздалось слева, со свободной парты. Болотова и Марьяненко заболели и стол слева от Максима пустовал. Уже по этому кашлю Максим понял с кем он сейчас будет говорить. Конечно он мог бы не оборачиваться, уткнутся в тетрадку, но сейчас ему стало как-то все равно. Только говорил он шепотом, чтобы учительница не сделала ему замечание, и одноклассники не смеялись. Он повернул голову, словно хотел посмотреть на свинцовые тучи за окном, но сам равнодушно оглядел чудовище, спокойно сидящее в классе. Стул ему казался наверно маленькой табуреткой и был не очень удобен.

—Привет, — прошептал Максим, он еще давно заметил, что как бы тихо он не говорил призраки всегда слышали его. Он решил — это еще одно доказательство, что видит он собственные глюки, а не реальных призраков.

—Здравствуй, — вежливо поздоровался Синий Крокодил и выпустил из трубки клуб дыма, после чего словно продолжил прерванный разговор, — а у меня что-то сердце опять прихватило… Наверно от погоды, не люблю я когда так пасмурно и холодно.

—А может курить надо меньше? — Максим отчего-то испытывал симпатию к этому призраку, Гробовщику он никогда не говорил ничего подобного, правда тот никогда не жаловался на здоровье.

—Яблочка бы скушать, но не сезон, — печально вздохнул призрак.

—На рынке всегда сезон, любые есть — красные и зеленые, были бы деньги, — возразил Максим.

—Да мне не такие… мне другие нужны, ваши я есть не могу. Сам ведь должен понимать, — с грустью в голосе ответил Синий Крокодил.

—Извини, призрачных яблок у меня нет, — без всякого сочувствия ответил Максим, разговор ему уже стал надоедать, он то смотрел на Настю, то косился на призрака.

—Не призрачных, а из Междумирья… я ведь там обитаю, сюда только в гости захаживаю, — объяснил призрак.

—Где же это Междумирье находиться? И зачем ты сюда приходишь? — Максиму еще ни разу не удавалось получить ответ, зачем к нему приходят призраки. Они всегда уходили от этого вопроса.

—О Междумирье тебе лучше Гробовщик расскажет, — с охотой ответил Синий Крокодил, — а то у меня плохо получается, ну короче… это… между тут и там.

—Ну здорово, а главное точно, — не смог не усмехнуться Максим.

—А прихожу я потому что скучно! И кроме тебя тут в общем-то поговорить не с кем, не все могут видеть нас. Но нельзя нам в вашем мире долго находится, вот и приходится обратно возвращаться, — оживился призрак.

—Черемухин! — от окрика учительницы Максим вздрогнул, — что ты там все бормочешь себе под нос. Делать нечего? Иди решай пример вместе с Архиповой.

Максим встал и покорно побрел к доске, но все же успел прошептать с укором:

—Помог бы, я же за примером не следил.

—Извини, — грустно ответил Синий Крокодил, — в математике или что тут у вас за наука, я слабоват. Вот в языках — пожалуйста. Латынь, древнегреческий, египетские диалекты, их я очень хорошо знаю.

У Архиповой как раз закончился мелок, и оставался только один большой прямоугольник. Максим попробовал разломить его руками, но сил не хватило. Что делать он не знал. Второго мелка у доски не было, это он хорошо знал, в их школе на всем экономили. Настя выжидающе смотрела на него, и он чувствовал, себя так неловко, что готов был сквозь землю провалится. Отдать его ей, но тогда чем самому писать?

—А ты его об доску, — посоветовал Синий Крокодил, — сразу сломается.

«Как это я сам не догадался?», — удивился Максим и легко расколол мел о выступ классной доски. Половину отдал Насте, а сам стал бегло просматривать пример. В алгебре Максим разбирался довольно хорошо. В последнее время он конечно стал учиться хуже, это касалось всех предметов. Но вдвоем с Настей они быстро «добили» пример под замечания учительницы.

На большой перемене после завтрака Максим поднялся на второй этаж, он решил зайти в библиотеку. Их школа представляла собой старое четырех этажное здание со множеством лестниц и коридоров, некоторые из которых заканчивались тупиком. Строилась она явно не как школа, говорили, что раньше это было то ли госучреждение, то ли какая-то военная контора. Здание, похожее на крепость, послевоенной постройки с толстыми кирпичными стенами и широкими подоконниками. Но лет десять назад в школе провели капитальный ремонт и сейчас она выглядела очень даже современно. Линолеум, который постелили на старый паркет глушил шаги, в пустом коридоре, освещенном светом из кабинетов доходившем сюда сквозь маленькие окошки под потолком. Люминесцентные лампы здесь сегодня не включили, было мрачновато. Около библиотеки в стене привычно белела ниша, в которой когда-то стоял на постаменте бюст Ленина, потом его убрали вместе с постаментом. А ниша осталась. Иногда ребята баловались изображая там какую-нибудь скульптуру в карикатурной позе посмешнее. Но сейчас там стояла вроде бы настоящая статуя. Однако Максим почувствовал, что это не камень. Или кто-то шутит, или что похуже. Белый балахон с надвинутым капюшоном не позволял разглядеть лица изваяния. Высотой статуя была с Максима, но у него почему-то сложилось впечатление, что тот кто выдавал себя за статую согнулся и скрючился, чтобы казаться меньше ростом. «Так и есть, призрак», — подумал Максим, белый балахон казался серым и гипсовым, ни единого движения, никто так пошутить не мог. Он еще надеялся, что это глупый розыгрыш, когда подходя, издали заметил фигуру в нище, но теперь сомнений не оставалось, и он решил просто не обращать на нового призрака внимания. Чем меньше призраков будут являться к нему, тем лучше. Он просто пойдет вперед, словно ничего не заметил. Но у фигуры под балахоном похоже были совсем иные планы. Когда Максим поравнялся с ней он услышал низкий старческий голос:

—Ну что, не пора ли точить косу?

Максим остановился, поняв что разговора не избежать, но смотрел прямо перед собой. Он все же немного боялся — слишком мрачная обстановка вокруг.

—Если статуи начинают разговаривать, то дело совсем плохо, — вполголоса сказал он сам себе. И резко развернулся к призраку. Это была Смерть. Она действительно согнулась и теперь медленно распрямлялась, становясь все выше. Под полами балахона как дым колебался непроглядный мрак.

—Ты пришла за мной? — невольно поежился Максим, ему стало совсем страшно. Теперь призрак возвышался над ним, но продолжал становится все больше.

—Нет, — усмехнулась Смерть, выходя из ниши, — просто пришла навестить старого знакомого.

—Что-то я не припомню, чтобы мы виделись, — сглотнув появившийся комок в горле ответил Максим. Он смог побороть свой страх и теперь открыто смотрел на безглазый череп, который впрочем очень хорошо передавал мимику «лица», словно был сделан из резины.

—А ты смелый… всегда был смелым, — усмехнулась Смерть, теперь она достигла потолка. Максим невольно отступил на шаг назад.

—Если ты не мой глюк, — с вызовом спросил он, — то ответь, что там, после тебя происходит? Рай, ад, реинкарнация?

—Во-первых! — голос Смерти стал греметь на весь коридор, — я не такая простая как вы люди себе это представляете. Я намного сложнее. Вы не понимаете собственной жизни, а хотите понять меня?!, — она сделала паузу, и уже тише продолжила, — что касается твоего вопроса, то я отвечу на него. Все зависит от человека и обстоятельств.

С этими словами призрак Смерти растворился в воздухе, оставив стоять испуганного и удивленного Максима посреди пустого коридора.

Он постоял немного в растерянности, обдумывая слова призрака Смерти. Потом, вздохнул, и решив не забивать себе голову, спокойно открыл дверь и вошел в библиотеку. Взяв пару нужных книг для внеклассного чтения, Максим пошел к кабинету физики, где должен начаться следующий урок. Большинство одноклассников еще не вернулись из столовой, где скорее всего стояли в очереди в буфет, покупая что-нибудь вкусненькое, поэтому холл, в который выходили двери классов был почти пуст. Несколько ребят из младших классов что-то увлеченно обсуждали, а потом со смехом побежали в коридор. Несколько мальчишек и девчонок стояли у двери класса физики, Мащенко что-то рассказывал. Максим огляделся и тяжело вздохнул, настроение и без того плохое еще больше ухудшилось. Сидя на батарее, около окна его уже дожидался Гробовщик. Но что хуже всего рядом с ним, опершись на подоконник и естественно не видя Гробовщика смотрела в окно Настя. Максим круто развернулся и подошел к группе одноклассников.

—Может все же подойдешь? Мне тебе кое-что сказать надо, — довольно резко окликнул его Гробовщик. Максим сделал вид, что не заметил его реплики.

—Ты ведь сегодня Смерть видел, — не унимался Гробовщик, — не хочешь узнать побольше? Например, где ты ее раньше встречал?

От последнего вопроса Максим вздрогнул. Он медленно подошел к окну и робко, запинаясь попросил Настю.

—Слушай, перейди к другому окну или вообще отойди…, — убедительную причину своей просьбы он никак не мог придумать, правду же говорить побоялся, поэтому после паузы агрессивно выпалил, — лучше вообще катись отсюда!

—А вот возьму и не уйду! — рассердилась Настя, — сам катись!

«Ну вот что теперь делать?», — задумался Максим. Настя меж тем с вызовом смотрела на него. Максим опустил голову:

—Насть, отойди пожалуйста, а то глюки у меня опять. И я с этим глюком поговорить хочу. Надо мне это… понимаешь? — тихо сказал он, глядя в пол. Ярость в глазах Насти мгновенно потухла, она тоже опустила голову.

—А можно я все же здесь постою…, — робко попросила она, — ты не бойся я никому не скажу. Я тайны хранить умею.

—Ты смеяться будешь, — неуверенно начал протестовать Максим, — и к тому же ты не будешь слышать что говорит глюк.

—Ничего, я так просто постою, ты на меня внимания не обращай, — быстро сказала Настя, — говори, не стесняйся.

—Хорошо, — кивнул Максим, — только встань справа, а то ты как раз между мной и Гробовщиком стоишь, — Настя быстро и молча выполнила его требование, мельком взглянув на то место, как показалось Максиму с некоторым страхом.

—Ну что разобрались в своих отношениях? — с ухмылкой спросил Гробовщик, сейчас он был похож на обычного старшеклассника.

—Ты хотел мне рассказать, о том где я раньше встречался со Смертью, — напомнил Максим, садясь рядом с ним на батарею, говорить он старался тихим шепотом, и при этом смотрел себе под ноги, чтобы одноклассники не обращали внимания.

—А ты всего лишь об этом? — притворно усмехнулся Гробовщик, но сразу же стал серьезным, как только начал свой рассказ, — тебе тогда лет пять было. Дома один остался. Стало скучно, вот ты и взял бабушкину брошку и сунул ее в розетку. Тебя конечно током ударило. Двести двадцать вольт это не шутка. Сердце остановилось. Ты упал на пол. А в другой руке точилку сжимал. Импортная, красивая такая, чтоб карандаши затачивать и перочинные ножики. Ты и сам не понял, что произошло, может поэтому нисколько не испугался. Встал и глазеешь на свое тело. Вот тут Смерть к тебе и явилась, чтоб с собой забрать. Точилка была твоей любимой игрушкой. Ты возьми да и ляпни: «Хотите бабушка я вам косу заточу?». Ты ее совсем не боялся. Смерть засмеялась и говорит: «Ну чтож, заточи, если сам вызвался», и лезвие тебе прямо к горлу протянула. А ты аккуратно, но с силой провел своей точилкой по лезвию. Понимаешь, ты искренне захотел заточить косу Смерти, поэтому к тебя это и получилось. Смерть тогда расхохоталось: «Спасибо, мальчик, иди-ка ты обратно. Потом встретимся». И снова у тебя сердце забилось. Ожил короче. Вот собственно и все. Очнулся ты лежащим на паркете, на руке конечно ожог остался, но родителям ты ничего не сказал, а брошку спрятал. А потом и вовсе все забыл.

Призрак замолчал. А Максим вспоминал. Он конечно помнил какие-то отрывки из рассказанного ему Гробовщиком, но они всегда казались ему его детскими снами и игрой воображения. Точилку он хорошо помнил, и как потерял ее в третьем классе тоже. Бабушкину брошку в виде бабочки, сидящей на булавке, с оплавленной заколкой даже вспоминать не пришлось, она до сих пор где-то валялась в ящиках его письменного стола. Теперь Максим вспомнил как засунул ее в розетку, и появившуюся фигуру в белом балахоне. Сверкающее лезвие и как он проводил по нему точилкой. Все встало на свои места. Воспоминания ожили и вернулись.

—Так это поэтому у меня глюки… или все же призраки, — рассуждал сам с собой Максим, шепча, — но почему они появились только сейчас?

—Время, понятие тоже сложное, — ответил на его вопрос Гробовщик.

—А как ты умер? — в упор спросил его Максим.

—А тебе не все равно? — усмехнулся Гробовщик, — важно, что я всегда был Гробовщиком, скачала учеником, потом подмастерьем, сейчас недавно мастером стал. Ладно, мне пора, а то на нас обращают внимание, вернее на тебя и на нее, — он показал рукой на Настю. Максим невольно оглянулся в направлении, которое он указал, а когда повернул голову обратно, Гробовщик уже пропал. Он посмотрел в сторону одноклассников и сразу почувствовал на себе ехидные взгляды девчонок, да и Сашка тоже довольно неприятно улыбался. Максим испугался что сейчас покраснеет. Он понял — все решили, что он разговаривает, причем не просто разговаривает, а шепчется с Архиповой, словно обсуждая какие-то свои секреты. Настя это тоже поняла и тут же отошла к подружкам. Максим отвернулся и стал смотреть в окно, сейчас ему больше всего хотелось провалиться сквозь землю. Кто-то хлопнул его по плечу. Вздрогнув Максим оглянулся, рядом стоял Сашка.

—Ты о чем с Архиповой шептался? — бесцеремонно спросил он.

—Я не с ней шептался, — осунувшись ответил Максим, — призрак приходил. Говорил, что один раз я уже умирал, вернее не умирал, а встречался со Смертью. Я ее сегодня видел, она со мной здоровалась как со знакомым, а Гробовщик объяснил почему.

—А-а-а, — со скукой в голосе протянул Сашка, истории про призраков, которые видит Максим ему уже стали неинтересны, — а я думал тебе Архипова нравится и ты к ней подкатываешься. Знаешь, что на той неделе, Жукалин ее на дискотеку в Детский досуговый центр пригласил?

—Круто, — равнодушно ответил Максим, но сердце его бешено забилось, — и что?

—А ничего, Архипова послала его подальше. Он ведь до этого, ее же подружке свою любовь предлагал, та согласилась, они гуляли вместе, Жукалин вроде хвастался что целовался, но по моему врет, а потом он ее бросил и на Настьку переключился, — Сашка как и многие в классе недолюбливал Жукалина.

—Дорого это наверно стоит… Я в рекламе по телеку видел, что там все есть: и компьютерный зал, и дискотека, и кафе, — равнодушно протянул Максим, внутри облегченно вздохнув.

—Да, на дискотеку в Досуговый центр — это круто, там один входной билет пятьдесят рублей стоит, значит на двоих — сто. А про цены там на колу и чипсы я вообще молчу, раза в три-четыре больше, чем в магазине, — продолжал Сашка, и сделав паузу сменил тему, — а Жукалин все-таки сволочь, надо бы врезать ему как следует, но ребят не соберешь. Но вот чего я не понимаю, так это девчонок. Ну умные его сразу отшиваю, интуитивно просекают, что он за чувак. А другие ведутся как последние дуры, ведь должны понимать, что через месяц ему надоест с ней и он за новой девчонкой ухлестывать будет. Гипнотизирует он их чтоли?!

—Гипноз тут не причем, — заметил Максим, — они может надеются что он именно на ней остановится, и еще наверно им льстит, что они кому-то нравятся. Особенно если им это напрямую говорят. А лапшу на уши Жукалин вешать умеет. Но, знаешь, каждый принимает решение сам и каждый за него отвечает.

—Ладно тебе философствовать, пошли на урок, — махнул рукой Сашка и они пошли в класс, заходя последними, вслед за учительницей.

На последнем уроке мне совсем стало плохо, я просто вырубился. Не заснул, а именно вырубился — потерял сознание, как сказали бы врачи. Но этого никто не заметил, все писали контрольную, а у меня в глазах потемнело и я уронил голову на руку. Училка в это время проверяла домашние работы. Я оказался в странном сне, а может видении. На уроке труда мы делали гробы. Да-да, самые настоящие гробы, кто-то стругал доски рубанком, кто-то забивал гвозди, а некоторые и я в том числе уже обили гроб материей. Но самое интересное и непонятное — это то, что на месте учителя труда сидел Гробовщик. И еще наша одежда. На нас всех надеты плащи, в которые были вшиты перья. Черные вороньи перья. Мы были похожи на стаю воронья. Никто не зажег электрический свет и мастерская освещалась серой пеленой туч за окнами. Ко мне подошел Гробовщик и улыбнулся холодной неприятной улыбкой. Он всегда так улыбается.

—Ну что, — показывая на гроб, который я только что сделал, усмехнулся он, — молодец, быстро сработал и качественно. Придется тебя принять в подмастерья, ничего тут не поделаешь.

—Я не хочу в подмастерья, — выдавил я из себя, слова давались с трудом, словно в горле что-то мешало говорить, — и вообще я не хочу быть Гробовщиком.

—Во-первых тебя никто не спрашивает, — опять усмехнулся Гробовщик, и после паузы серьезно добавил, — а во вторых Гробовщиком ты не будешь в любом случае. Место занято. Гробовщик — это же я, разве непонятно.

—Тогда зачем все это, — я медленно обвожу рукой занятых одноклассников, — что мы вообще делаем?

Гробовщик засмеялся, а потом ответил:

—Это всего лишь картинка, фантастическая иллюстрация к реальным событиям. После равнодушия следует зло и ложь, а за ними воронье и гробы. Была такая песня, ты ее слышал в детстве, но сейчас наверно забыл. Это тебе напоминание. Будь любым, но не равнодушным. Иначе все закончится вот этим, — и он хлопнул по краю гроба.

—Я не понимаю, — произнес я, — что это значит, какие события, ты хочешь сказать — я умру?

—Конечно, все мы в конце концов умрем. Ты разве не догадывался об этом? — рассмеялся Гробовщик. Тут меня кто-то сзади затряс за плечо. Сильно так затряс, я хотел оглянутся, но тут вся мастерская начала плыть и в конце концов куда-то провалилась.

Я очнулся. Меня трясла Настя.

—Чего? — не разобравшись и думая что это еще сон спросил Максим, непонимающе смотря вокруг, — что?

—Урок кончился Черемухин! Ты что, заснул? — громко ответила она, — все уже ушли, а до тебя не докричишься! Давай домой иди, а то мне еще в классе убирать надо.

«Да, все верно, она же сегодня дежурная», — вспомнил Максим, приходя в себя. На столе перед ним лежала недописанная контрольная. «Двойка обеспечена, а хотя плевать», — равнодушно подумал он. Настя проследила за его взглядом.

—Не расстраивайся, — вдруг мягким, успокаивающим тоном сказала она, — исправишь еще. Не последняя это же у тебя контрольная.

—Я и не расстраиваюсь, — ответил Максим, смахивая тетрадку, учебник и дневник в свой школьный рюкзачок, — это ерунда. Бывает и похуже.

Он быстро пошел к двери класса, на пороге остановился в нерешительности, потом повернулся и быстро пробормотал:

—Спасибо что разбудила.

—Да не за что, — ответила Настя, но Максим уже скрылся за дверью.

Спустившись на первый этаж, он увидел, что в раздевалке никого нет. «Все верно, у старшеклассников еще один урок, а наши все уже разошлись по домам», — кивнул он сам себе, неприятная слабость вдруг захлестнула его и он помимо воли сел на лавку. Максим посмотрел по сторонам. Никого. Охранники видимо вышли покурить или просто ушли по своим делам, наплевав на дежурство. А напротив на лавке у окна его, как казалось, ждал Синий Крокодил.

—Сил нет, — первым на этот раз начал разговор Максим, — как будто болею, но это не простуда. Что со мной? А?

Синий Крокодил тяжело вздохнул:

—Я конечно не должен тебе этого говорить…, — нерешительно начал он, — но это как перед грозой… ну предупреждение, что ли.

—О чем предупреждение? Что я с ума схожу? Это я уже понял, — в Максиме несмотря на слабость стал просыпаться гнев, — дальше что? Почему вы прямо никогда ничего не говорите?

—Потому что когда ты знаешь все наперед, то не сможешь ничего сделать, понимаешь? — быстро заговорил Синий Крокодил и закашлялся подавившись дымом, — «предсказанному — быть», слышал наверно. Просто будь готов принять решение.

—Думаешь это потребуется? — упавшим голосом спросил Максим, ему захотелось спать, — упекут меня в психушку и все дела. Никто даже спрашивать не будет. Я ведь слышал как поздно вечером отец с матерью об этом говорили.

—А ты не соглашайся! — раздался вдруг звонкий голос за спиной, Максим обернулся, хотя хорошо знал, кого там увидит. Настя, закончив уборку спустилась на первый этаж, собираясь домой. И застала его, говорящего с призраком. «Ну просто праздник», — подумал про себя Максим. Он обернулся к Синему Крокодилу, но на лавочке у окна уже было пусто. «Успел смыться», — устало подумал Максим, ему вдруг стало все равно: и что о нем будут думать, и что завтра скажет Настя в классе.

—Присядь рядом, — попросил он Настю, та, на удивление без всяких слов выполнила его просьбу. Она видела, что Максиму плохо и ей стало его жалко. А Максим меж тем продолжал говорить, тупо глядя на то место, где минутой назад сидел Синий Крокодил.

—Силы кончились, «по нулям кислород и бензин», — процитировал он слова песни, услышанной по радио, — устал я что-то за сегодня… да и вообще устал от глюков этих… Ну что я им сделал? Приходят и говорят со мной, как будто им поговорить не с кем. Сегодня вот сказали, что я умирал уже, встречался со Смертью. И что самое противное — я это вспомнил. И точилку, и Смерть с косой. Завтра я в школу не приду. Пусть кладут в психушку. Мне уже все равно, слишком я устал от этого. Просто хочется хорошо выспаться, — замолчав Максим решил, что одно дело, он все же сделает, положил голову на плечо Насте. А там наплевать, пусть ругается или смеется, ему уже все равно. Но прикоснуться к ее плечу не получилось, на Максима накатила новая волна слабости, и он просто завалился набок, уронив голову Насте на колени. Он даже не успел ничего подумать, так быстро темная пелена забытья накрыла его. Но он все же успел на миг почувствовать виском ее мягкие шелковистые волосы.

Максим оказался в чистом светлом зале, где стены, распахнутые окна были сплошь завешены былыми, слегка колышущимися простынями. Ощущение света, чистоты, свежести и прохлады поразило его. Он сидел, поджав под себя ноги в центре этого зала, размером примерно с его класс. На нем надет легкий чистый ослепительно белый халат или балахон, в этом типе одежде он не разбирался, но очень удобный, а перед ним лежат три разноцветных японских меча. Рукоятки и ножны у которых помимо золотых узоров покрыты соответственно черной, красной и белой эмалью.

—Помните ли вы, когда в последний раз чувствовали? — Китайский Император стоящий у стены, с поклоном произносит эту фразу.

—Помню, — одними губами отвечает Максим, — в конце весны. В прошлом году, когда впервые влюбился. Я почувствовал все — как зеленеют деревья, как капает первый дождь, как гремит первая гроза. Я думал, что в этом году дотяну до нее, но…, — он посмотрел на мечи, — не получилось.

—Еще ничего не сделано, Ваше Величество, тем более — ничего не завершено. Простите за упрек, но вы рано подводите итоги, — Китайский Император опять поклонился Максиму.

—Что это за мечи? — спросил Максим, — почему их три?

—О, это я с удовольствием объясню вам, Ваше Величество, тем более, что вам предстоит сделать сейчас свой первый выбор — выбрать один из этих мечей, — Китайский Император замолчал, давая Максиму время повнимательнее рассмотреть мечи. Они совершенно одинаковые, только цвет эмали разный, Китайский Император продолжил, — первый меч — Меч Прошлого, если на человека давит прошлое или он просто недоволен им, то при помощи этого меча, он может отсечь его и жить дальше.

—Без прошлого нет будущего, — медленно покачал головой Максим, — если у меня стереть память, кем я буду? Нет, это не для меня.

—Второй меч — Меч Настоящего. Он для тех у кого есть проблемы и кому надо их решить. Он для тех кто рвется в бой, таким этот меч поможет, — голос Китайского Императора становился громче.

—Вот это бы мне подошло, — замечает Максим, раздумывая, — проблем у меня много и я не знаю как их решать. Но я хотел бы сначала узнать о третьем мече.

—Это Меч Будущего. С его помощью человек, который боится или не верит в свое будущее может отсечь его…

—Что же это за человек без будущего? Я не понимаю, — перебил Китайского Императора Максим.

—Человек без будущего или сразу умирает, или, что чаще бывает, живет без пользы и без вреда, по отношению к другим людям

—Нет, я не самоубийца. Я выбираю Меч Настоящего, только вот что мне с ним делать? — с горечью спросил Максим, протягивая руку к мечу. Как только он коснулся его и сжимая ладонью поднял над полом, в комнате поднялся ветер, белая ткань начала колыхаться, а на солнце словно нашла туча. Свет из белого стал серым. Китайский Император молча серьезно посмотрел на него. Меч в руке становился все тяжелее, но Максим не опуская держал его перед собой, и вдруг налетает сильный порыв ветра. Максиму показалось, что зал начал кренится набок, он инстинктивно наклонился в другую сторону и проваливается в темноту.

Проснулся он от ощущения тепла, а еще ему не хотелось открывать глаза. Так бывает когда приснится хороший сон, и хочется в него вернутся, но понимаешь что это невозможно. Максим приоткрыл глаза, одновременно приподнимаясь на локте. «Ого, ухитрился заснуть прямо на школьной скамейке, обтянутой дермантином, всегда кажущимся таким холодным. Стоп. Я укрыт курткой Насти, укрыт кусочком синего неба с облаками. Вот почему так тепло, а теплая и мягкая подушка под головой… Ой, — ее ноги. Хорошо, что я руку под подушку не положил по привычке, как обычно дома делаю, когда сплю», — подумал Максим. Он поднял глаза чтобы посмотреть на ее лицо. Настя застенчиво улыбнулась.

—Тебе плохо стало, ну я и укрыла тебя курткой. Сначала испугалась, хотела за медсестрой бежать, но потом вижу что ты вроде просто спишь. Устал наверно? К тому же контрольная сегодня…

Максим окончательно пришел в себя и ему сразу стало как-то неловко. Он выпрямился и сел. Потом молча аккуратно передал ей куртку.

—Спасибо, я согрелся, хорошо поспал, — вытянул из себя Максим. Их с Настей снова разделяла бетонная стена толщиной в тысячу километров.

—Она синтепоновая, — опустила глаза Настя, принимая куртку, — а тебя действительно в психушку хотят положить?

—Скорее всего это уже решенный вопрос, — мрачно отозвался Максим, — ничего другого не остается, — он встал, глядя в пол, — может увидимся еще… в следующим году, — Настя тоже встала и посмотрела на него своими большими, словно немного удивленными глазами с длинными ресницами. И Максим решился. Он поднял взгляд. Он хотел запомнить Настю вот такой, смотрящей прямо на него девочкой, стоящей совсем рядом на расстоянии вытянутой руки.

—Ну ладно, пока, — попрощалась Настя и направилась к выходу.

—Пока, — ответил Максим и шепотом добавил, — вряд ли увидимся.

Идя домой, у него было одновременно печальное и светлое настроение. А тут еще пошел снег и хоть на улице стало чуточку сумрачней, но как-то свежее. «В психушке, когда меня накачают всеми этими успокаивающими, и я буду все время спать, то мне обязательно приснится Настя. Я ее хорошо запомнил», — думал Максим, глядя на падающие белые снежинки.

«Жалко Черемухина, он конечно тихоня, но зато не наглый. А когда сегодня уснул прямо у меня на коленях, таким беззащитным казался, как котенок. Интересно, как это — видеть призраков? Я бы наверно испугалась, а он — ничего. Разговаривает с ними, словно они его старые друзья. Это конечно ненормально, но все-таки интересно», — Настя набрала код домофона и открыв дверь, зашла в подъезд.

Вечером Максим подошел к родителям, только что поужинавшим на кухне, и напрямую спросил:

—Ну когда мне в дурок собираться? Лучше уж не тяните.

Мать отвернулась и стала мыть посуду. Максим понял, что она тихо плачет. Отец тяжело вздохнул.

—Знаешь, ты уже не маленький… сам решай, в общем мы без твоего согласия тебя никуда класть не будем. Вон, матери бабку одну на работе посоветовали. Она берется лечить таких как ты. Знахарка и народная целительница. Многих вылечила, она не как те шарлатаны, что в газетах рекламу печатают. На выходных поедете. Но сам должен понимать, что ненормально это — глюки видеть!

—А может это и не глюки вовсе? — сам себе задал вопрос Максим и задумался, — может это призраки из другого мира и они реально существуют. Ученые ведь допускают существование параллельных миров.

—Ага! — кивнул отец, — а что же они к тебе прицепились, чем ты такой особенный? Почему например я их не вижу и не слышу?

—Мам, — вместо ответа Максим обратился к матери, — помнишь бабушкину брошку? — он бросился в комнату, схватил стул, потом с ним — в коридор, долго рылся на антресолях и наконец нашел коробку со своими старыми «ценностями», которыми он дорожил в детском саду и младших классах. Открыв ее он нашел то что искал, серебряную брошь с оплавленным держателем. Держа ее на ладони, он подошел к родителям.

—Помните?

—Конечно, — ответила мать, — ее тебе бабушка на пятилетие подарила.

—Ну конечно, — подтвердил отец, — незадолго до смерти.

—Видите булавка оплавлена? — продолжал Максим.

—И что? — пожал плечами отец, — в костер кидал чтоли? Или переплавить над газовой горелкой хотел?

—Нет, — хрипло ответил Максим, — я засунул ее в розетку и меня током ударило. Да так, что сердце остановилось! Появилась Смерть и ко мне подошла, а я ей предложил косу наточить и наточил! У меня была такая красивая точилка, которую ты пап привез и мне подарил.

—Ну и это помню, — кивнул отец, — вип-подарок для начальства, мне-то случайно отдали. Вот я тебя и порадовал.

—Погоди, — прервала его обеспокоенная мать, — ты говоришь что у тебя сердце останавливалось. Как такое могло случится? Почему мы не знали?

—Потому что оно у меня снова забилось, Смерть так распорядилась. Что, еще не поняли? Я уже умирал один раз! Но причем тут призраки я понять не могу. Многие же клиническую смерть пережили. И ничего, живут, никакие глюки или призраки им не видятся, — Максим понял, что сам себя поставил в неловкое положение. Ответа на свой же вопрос он не знал.

—Так почему ты ничего тогда нам не сказал? — продолжала настаивать мать.

—Боялся, — пожал плечами Максим, — думал ругать будете сильно. А так вроде все обошлось. Потом вообще забыл. Я же не понял, что тогда умер, а потом ожил.

—Ладно, хватит, — закончил разговор отец, — телек долго не смотри, чтоб пол-одиннадцатого в кровати лежал. А насчет больницы не волнуйся, может эти твои видения сами собой пройдут.

Максим не стал отвечать, он просто вышел из комнаты. Телек он смотреть не стал, просто сидел за столом и разглядывал старую серебряную брошь, которую ему подарила бабушка. Женская брошь — вроде совсем никчемный подарок, но она обладала каким-то внутренним теплом, Максим чувствовал это. Бабочка, раскрыв крылья сидела на круглой головке булавке. Он подумал, потом решительно положил брошь в карман. Эх, если бы у него хватило смелости подарить эту брошь Насте. Впрочем подарить — это полдела, главное, чтобы Настя поняла, что это серьезный подарок, а не просто безделушка. Наконец наступило время ложится спать. Максим разделся, погасил свет и забрался под одеяло. Но заснуть ему никак не удавалось, он все переживал прошедший день и вспоминал все подробности «близкого контакта» с Настей.

—Ну вот и дождались! — раздался в тишине комнаты негромкий голос. Максим от неожиданности вздрогнул, несмотря на то что голос узнал. В кресле у окна вольготно расположился Гробовщик. Небо этой ночью очистилось от туч и ярко светила луна. В лунном свете Гробовщик смотрелся совсем не призрачно, но приятней от этого не становился. Белые кисти рук, темень костюма и очков создавали мрачноватое впечатление. Он привычно затянулся сигаретой и выпустил струю дыма, который в лунном свете казался темно-синим.

—Ну кури здесь, — поморщился Максим, привставая на постели.

—Настало время принимать решения, — усмехнулся Гробовщик, — ну что подмастерье, хватит духу стать даже не мастером, а повыше? Или психушка тебе больше нравится? Ты только представь — полное спокойствие и отсутствие любых чувств.

—Ты о чем? — не понял Максим, — что за чушь несешь?

—Я о том, что часы пробили, настало твое время, — засмеялся Гробовщик, — но ты молодец, меч правильно выбрал.

—И что мне теперь делать? А? У меня меча нет, а если бы и был, то я драться на мечах не умею. Ты вроде не дурак, должен соображать, — с укором сказал Максим, он действительно не понимал о чем говорит сейчас Гробовщик.

—Меч — это всего лишь символ. Символ принятия решений. Самое важное — желания и решения, а меч — кусок железа, главное — в самом человеке, — ответил на этот раз задумчиво Гробовщик, — понимаешь, для тебя все только начинается, но не сбейся с пути и не трусь. А там видно будет.

—Вот за что я вас призраков не люблю, так это за ваши намеки, а напрямик сказать не можете! — рассердился Максим.

—Напрямик?! Во-первых рассказывать все напрямик неинтересно, а во-вторых опасно, — строго ответил Гробовщик, — ты лучше спи давай. Завтра у тебя будет тяжелый день. Вот это я тебе прямо и наверняка говорю, можно сказать гарантирую.

—А ты что так и будешь здесь сидеть? — спросил в ответ Максим, он почувствовал надвигающуюся сонливость и зевнул.

—Да, посижу немного. Когда еще выдастся минутка отдохнуть? В кресле расслабится, покурить… Но ты спи, не обращай внимания, а я тебе хорошие сновидения пригоню, мне это легко, раз плюнуть, — улыбнулся Гробовщик, но Максим поежился от этой его холодной улыбки, — выспаться тебе надо хорошо.

—Годится, спокойной ночи Гробовщик, — решительно сказал Максим, и отвернулся к стенке, закрывшись чуть ли не с головой одеялом. Про себя он подумал, что хочет во сне увидеть Настю.

—Это у тебя она будет спокойная, — вздохнул Гробовщик, — а у меня…, — продолжать он не стал и замолк. Максим сам не заметил, как мгновенно уснул.

Настя ему приснилась, но это был не приятный сон, а скорее кошмар. Максим оказался в большом темном коридоре со множеством дверей, освещаемый тусклым серым светом идущим откуда-то сверху. С одной стороны коридор с дверьми, с другой — лестница с пролетами, уходящая вверх и теряющаяся в темноте. А между ними — маленький промежуток, не больше пяти метров в длину. Стены из некрашеного бетона. В нем стоят две лавки, точно такие же как в школе, на одной из которых он заснул сегодня днем. Настя сидела напротив него, закутавшись в простыню, подняв от пола босые ноги. А на нем — обычная одежда, в которой он ходит в школу. Максим молчит, смотрит на Настю, не зная что сказать.

—Максим, где это мы? — вдруг спросила его Настя.

—Наверно в моем сне, — пожал плечами Максим, но ему как-то не по себе, он понимал, что это сон, но сон особенный, а вот чем особенный, он сказать не мог, — интересно, может это нам вдвоем снится? — он сделал попытку неловко улыбнутся.

—Если сниться, то только тебе, — серьезно ответила Настя, и сглотнув добавила, — теперь я знаю, что такое видеть призраков.

—В смысле? — не понял Максим.

—Так ведь ты и есть призрак. Полупрозрачный, как будто состоишь из разноцветного дыма, — ответила Настя.

Максим со страхом оглядел себя — нет, вроде все нормально.

—Ты ошибаешься, я не призрак, — слова Насти немного обидели его, он встал, чтобы подойти и дотронутся до нее, доказать, что реален, но Настя поняла его иначе.

—Ты только не уходи. Побудь здесь еще, а то мне страшно. Я не знаю, что делать, куда мне идти? — умоляюще попросила она. Максим хотел ответить, что никуда не уйдет, сесть рядом и успокоить ее, но не успел. Из коридора раздался громкий голос:

—Иди куда хочешь! — по коридору к ним шел Гробовщик, — время и расстояние здесь не имеют никакого значения, важны лишь поступки, — звук его шагов гулко отражался от стен, он улыбнулся Максиму, — ну что теперь понял, каково это — быть призраком?

Максим почувствовал, что его начинает уносить из этого мрачного коридора вверх.

—Гробовщик, помоги ей! Пока я не вернусь, — успел прокричать он, хотя сам не понимал куда он обещает вернутся, — Настя, жди меня здесь!

Неведомая сила утащила его вверх и он проснулся.

Приподнявшись на локте, Максим первым делом взглянул на часы. Полвосьмого. Часы он всегда заводил на восемь. Конечно можно еще полчаса поспать, но спать Максиму больше не хотелось. Он лежал в полумраке комнаты, погода сегодня осталась такой же как вчера — сырой и пасмурной. Максим раз за разом вспоминал этот яркий приснившийся ему кошмар. От сна осталось чувство тревоги, желание куда-то бежать и что-то делать. Но куда и что — Максим разумеется не знал. «Впрочем, если я вижу призраков, стоит ли удивляться, что мне снятся такие реальные кошмары», — решил он, и еще раз посмотрев на часы, откинул одеяло, встал и начал одеваться. Сегодня он решил собраться в школу пораньше.

В школу Максим пришел одним из первых.. Он успел бросить рюкзак у кабинета истории, как внезапно на него чуть не налетел Ванька Бугаев. Максим еще успел удивится, что тот пришел тоже так рано.

—Слышал?! Архипова под машину попала! — поспешил поделится он новостью. Максим стоял ошарашенный этой фразой, смысл слов Бугаева медленно доходил до него.

—К-к-когда? — слова неожиданно стали застревать в горле.

—Да вчера еще! Она видно, как и я, в магазин пошла за продуктами. А меня маманя послала хлеба и масла купить. Ну вот подхожу я значит к перекрестку, а там толпа, менты и скорая. Я протиснулся, чтобы узнать что случилось, а Архипову как раз в машину «скорой помощи» загружали, на носилках. И не простой «скорой» — реанимации. А на асфальте кровь, и пакет полиэтиленовый, разорванный, из него всякие продукты повываливались и по дороге разлетелись. Ну прям как в фильме ужасов, — возбужденно рассказывал Ванька. Максиму стало плохо. Откуда-то снизу стала подступать тошнота. Ванька слыл первым сплетником в классе, его хлебом не корми, а дай рассказать кто что делал и где кого видели. Он был в курсе всех новостей, а сейчас был ужасно горд, что стал чуть ли не участником такого важного происшествия. Настю ему было почти не жалко, она для него — всего лишь действующее лицо автокатастрофы.

—Машина, которая ее сбила не иномарка, а обычная девятка, только в толпе говорили, что водитель встельку пьян. Разогнался и поехал на красный, а Архипова в это время дорогу переходила, наверно не успела заметить и отскочить, — начал уже предполагать Ванька. Ладони Максима стало трясти мелкой противной дрожью. Чтобы Ванька этого не заметил, он засунул руки в карманы. Теперь до него стал доходить смысл ночного кошмара.

—И г-где она с-сейчас? — заикаясь, задал он глупый вопрос. Но Ванька не заметил его состояния.

—Известно где — в больнице! — хмыкнул он. Максим ничего не говоря отошел к окну, его мутило. Постепенно холл стал заполняться, приходившими учениками в том числе и из их класса. Ванька тут же подошел к ним и стал пересказывать новость, добавляя от себя все больше и больше подробностей.

Из ступора Максима вывел только звонок на урок. Он взял свой рюкзачок и направился вместе со всеми в класс. Урок проходил необычно долго и скучно. Если раньше Максиму хотелось, чтобы призраки исчезли, то теперь он хотел чтобы появился хотя бы один. Он бы спросил у него где сейчас Настя. И прав ли он насчет своих мыслей о сегодняшнем ночном кошмаре. Но призраки не появлялись. А еще Максим очень хотел узнать как можно больше о состоянии Насти. Как она, сильно ли ушиблась? Но спрашивать не у кого. Одноклассники знали не больше его, а ее домашний телефон он не помнил. Можно было бы конечно спросить «классную», но он боялся это сделать. «Ну спрошу, а дальше что? Позвонить ее родителям? Им не до меня, одноклассника, о котором они никогда не слышали. Вряд ли станут вообще разговаривать. Жива она или нет, я узнаю завтра, ее подружки это узнают и разболтают всему классу. А так, что я могу сделать — я же не врач», — размышлял Максим, глядя на расплывающиеся перед глазами синие линии тетрадки. Мысль о том что Настя могла умереть он гнал подальше, стараясь об этом вообще не думать. Последний год, мысли о том, что она где-то есть и он обязательно увидит ее снова, согревала его даже в самые плохие моменты. «Как же я без нее? Нет, даже если меня положат в психушку, то я все равно буду знать, что она здесь и мы все-таки может когда-нибудь увидимся. У меня всегда была эта надежда — увидеть Настю. Но если она исчезнет…», — Максим оглядел класс. Ему вдруг показалось, что из класса откачали воздух и дышать нечем. Пустота, вакуум, где нет ничего, и где человек жить не может. Максиму показалось, что задыхается и он часто задышал. Полная безнадежность и апатия сменились яростью. Максим сжал кулаки, да так сильно, что шариковая ручка которую он держал — сломалась пополам.

—Ну, призраки! — прошептал он, — покажитесь! Хоть один, любой… я хочу знать!

—Не беспокойтесь Ваше Величество, — раздался в ответ спокойный голос Китайского Императора, — все наладится и образуется, как говорят наши мудрецы. Но дальше это большей частью будет зависеть от вас.

Призрак вежливо поклонился, стоя у классной доски.

—Что мне делать? — снова прошептал Максим, — я хочу знать, жива ли Настя? Что с ней?

—Что вам делать? Увы, я не могу вам посоветовать, так как вы хозяин своих поступков, а насчет этой девочки, вы сейчас узнаете, — спокойно ответил Китайский Император. Словно в ответ на его слова раздалась трель мобильника у одной из девчонок.

—Наташа, ну сколько раз я просила выключать эти ваши сотовые телефоны, когда вы на уроке! — резко сказала Ольга Михайловна, учительница истории.

—А это насчет Насти. Я просила маму позвонить, когда выяснится, как себя Настя чувствует, — нашлась Наташка, хотя еще не успела посмотреть на номер звонившего абонента. Но звонок был действительно от ее матери. Ольга Михайловна тяжело вздохнула, звонки мобильников учеников часто ее раздражали.

—Ладно, выйди в коридор — поговори, — разрешила она, ей тоже хотелось знать, что с Архиповой, одной из ее любимых учениц в этом классе. Наташка Казанцева мигом выбежала из класса. Максим напрягся, руки похолодели и снова стали дрожать. Через пару минут она вбежала в класс и прокричала:

—С Настюхой все в порядке, в реанимации она!

Максим не смог сдержать вздох облегчения. Значит жива, значит появится, вернется. Стало очень легко на душе и он улыбнулся. Даже если его положат в психушку, он вылечится и вернется. И вновь увидит Настю.

—Ты это… не радуйся…, рановато, — дальше последовал кашель. Максим бросил взгляд через плечо — Синий Крокодил, кто же еще может так кашлять. Сидит на свободной парте у окна и курит трубку, — реанимация это не подарок, продолжал призрак, — считай одной ногой тут, а другой там. Туда просто так не положат.

—Но ведь она жива, — прошептал Максим.

—А это как сказать, — Синий Крокодил с тоской посмотрел в окно, — одно тебе могу сказать. В сознание она не приходила, больше ничего не спрашивай, ни меня, ни других. Хватит, самому пора мозгами шевелить и учится собирать информацию. Но я думаю ты справишься, — и он растворился в воздухе.

Максим почувствовал неясную тревогу. Весь день и вечер призраки не приходили к нему. Это еще более усилило его беспокойство. Из головы не выходили слова Синего Крокодила: «Одной ногой тут, а другой там». А на завтра его ждало новое известие. Придя утром в школу позже обычного, потому что проспал, он застал бурное обсуждение одноклассниками состояния Насти. Главным рассказчиком был Ванька Бугаев. Начала рассказа Максим пропустил, но так как Бугаев любил рассказывать медленно и с подробностями, то самое главное он узнал.

—…Ну так вот звонит моя мамаша матери Насти и спрашивает, может чем помочь надо. Я по параллельному подслушиваю, тихо как мышь сижу. Оказывается Архипова в коме. И в себя не приходит, хотя вроде все нормально. Как там говорил ей врач… «внутренние органы не повреждены».

—Так она спит чтоли? — задал вопрос нетерпеливый Назарин, — ну как Гоголь в свое время уснул, его и похоронили.

—Да не, кома это совсем другое, — недовольно отмахнулся от него Бугаев, — это и искусственное дыхание, и кормят ее как-то через капельницу. В общем почти труп, но жить может, — тут Ванька сделал паузу и тяжело вздохнул, — самое скверное, что ее в больнице больше двадцати одного дня держать не будут. Дорого это — в такой коме жизнь поддерживать. Сказали максимум месяц, а если не очнется, то или пусть сами платят или…, — он хмыкнул и опустил глаза, — забирают домой.

—А много платить? — спросила Ира Морковцева.

—Тысяча двести рублей в сутки и это не считая лекарств, капельниц и так далее. Родителям Насти такие деньги не потянуть, они сейчас всякие благотворительные организации обзванивают. Помощи просят, но у тех тоже денег нет, или не дают, — объяснил Бугаев, — моя мамаша тоже подключилась, но толку ноль. Сегодня вот деньги дала и свечку сказала в церкви поставить «во здравие».

—Я с тобой пойду, — решительно произнесла Морковцева, — тоже свечку поставлю.

—И я, — отозвалась Наташка. До Максима только сейчас стал доходить страшный смысл слов Бугаева. «Двадцать один день, а потом…». Ему стало плохо, лица одноклассников стали расплываться, голоса доносились откуда-то издалека. Он все же он сконцентрировался, сжав до боли кулаки.

—Погоди, — хрипло сказал Максим, обращаясь к Бугаеву, но смотря в пол, — они не могут ее оттуда просто так выкинуть. У нас же всех есть эта самая… как ее… карточка социального страхования. По ней бесплатно лечить обязаны.

—Вот и лечат бесплатно месяц, а там как хочешь, — пожал плечами Ванька, — ведь в коме можно годами лежать, сколько фильмов про это видел. Лежал мужик в коме, а через несколько лет очнулся.

—Так это кино, — одернула его Морковцева, — ты не путай Голливуд с жизнью. Человек в коме, все равно что растение. Да и вроде разные они, эти комы бывают.

Максим отошел от одноклассников и оперся плечом о стену. Его слегка мутило, но это состояние быстро прошло. Голова начала прояснятся, а мысли приобрели четкость. Когда прозвенел звонок и класс стал заходить в кабинет, то Максим вдруг подхватил свою сумку и чуть ли не бегом бросился по коридору к лестнице.

—Черемухин, ты куда, а урок? — услышал он вслед голос учительницы.

—В задницу уроки, — негромко ответил он, но его никто не услышал. Ему сейчас нужен был один человек — его двоюродный брат. И где его найти, Максим знал. Тот работал в больнице, врачом-хирургом.

Мой двоюродный брат странная личность. Он на двенадцать лет старше меня, то есть почти ровно вдвое, на этот год. Когда он был старшеклассником, то увлекся всякими восточными учениями, даже изучал восточные единоборства. Но это увлечение продлилось короткое время и конечно хорошо драться он так и не научился, зато увлекся восточной философией и другими сходными теориями, у него до сих пор две полки книжек и брошюр стоят. Помню приходил я к нему с родителями. Те естественно свои разговоры ведут, а мы в его комнате сидим, он мне всякую занудную музыку ставил, и палочки зажигал. Вобщем дым стоял коромыслом. Соседи однажды пожарных вызвали, испугались, подумали, что где-то загорелось. От этого дыма у меня начинала болеть голова, а брат к тому же начинал толкать всякие заумные речи о медитации и прочем. Правда была одна приятная вещь в нашем общении, он никогда не считал меня маленьким и говорил на равных. Но все эти философии оказались цветочками, ягодки пошли, когда он начал экспериментировать с разными «расширителями сознания», в основном с травой или как ее еще называют «дурью». Слава Богу это его увлечение продлилось недолго и с наркотой он быстро завязал, но начались новые заморочки. Осталась музыка, медитации, эксперименты со сном — сдвигом дня и ночи, короче до недавнего времени психом считали его, а не меня. Одновременно он ухитрялся учится и закончить медицинский институт почти на одни пятерки. Меня он как раз психом никогда не считал, когда ко мне начали приходить призраки я ему первому подробно все рассказал. Он почесал затылок и сказал:

—Знаешь, Макс, — это он меня всегда так называет, — на глюки это не похоже. Я бы решил, что ты подключаешься к другому миру, но тоже не то, в общем то что ты видишь где-то есть. Но что это и где оно реально находится, я сказать не могу. Запомни одно — это не твои фантазии, глюкарщиков я много повидал. Ты не из них.

—Не понимаю, — ответил я тогда.

—Да я сам не понимаю, — махнул он рукой, — думаешь, если я врач, то все должен уметь и знать? Ты главное не бойся, а там видно будет.

Теперь мое состояние меня не интересовало, мне хотелось знать что с Настей и как ей можно помочь. Я долго, как мне казалось ехал на метро, потом на автобусе, предъявив строгой контролерше проездной. И через час с небольшим добрался до пятьдесят второй больницы.

Железная калитка была открыта, и Максим без труда прошел на территорию. Он боялся что охрана его не пустит, но все обошлось. Вахтер смотрел только за машинами, въезжающими на территорию, на посетителей он не обращал никакого внимания. Пройдя несколько метров по дорожке Максим вдруг понял, что совершенно не представляет где искать брата. Больница насчитывала корпусов десять, не меньше, соединенных частью закрытыми, а частью застекленными переходами. Максим знал лишь что брат учился на хирурга. «Значит надо искать „хирургический“ корпус», — решил он. Но никаких надписей на корпусах он не видел. Идя по дороге вперед и уже намереваясь зайти в первый попавшийся и спросить у кого-нибудь из персонала, где здесь работают хирурги, Максим увидел небольшой щит со схемой расположения корпусов и пояснениями где какое отделение находится. Корпус с надписью «Хирургия» находился в самой левой части схемы. Максим быстрым шагом пошел по направлению к нему. На входе оказалось непредвиденное препятствие в виде охранника.

—Ты куда малец? — недружелюбно осведомился дядька в пятнистой униформе.

—У меня брат здесь работает, — растерялся в первую минуту Максим, — мне с ним срочно поговорить надо.

—Какой такой брат? — хмуро ответил охранник, — небось навестить кого пришел, а сейчас часы неприемные. Так что давай назад.

—Но у меня действительно здесь брат работает, Белов Сергей Владимирович, вы позвоните, пусть он тогда ко мне выйдет, — быстро выпалил Максим.

—Говорю — нельзя, и звонить никуда не буду, — уперся охранник. Пришлось идти обратно к железной калитке. Медленно шагая Максим лихорадочно думал, что делать и озирался по сторонам, его взгляд вновь упал на схему. Он вновь посмотрел на нее более внимательно. Неожиданно его осенило — «Приемное отделение (справочная)». «То что надо!», — решил он. В приемное отделение его пропустили свободно. Два охранника сидели за столом и явно скучали. Максим подошел к окошку с надписью «Справочная». Девушка в белом халате вопросительно посмотрела на него.

—Извините, — робко начал Максим, — у меня здесь брат работает, так вот, мне срочно его надо видеть. Белов Сергей Владимирович. Он в том году институт закончил, теперь он хирург. А скоро станет как его.., а ординатором.

—Подожди, — улыбнулась девушка, — сейчас телефон найду и позвоню, но если обход еще не завершен, то тебе придется подождать, — она быстро пролистала какие-то списки, потом набрала номер.

—Вторая хирургия? … Там у вас Белов освободился? Его здесь брат ждет… Понятно…, — затем она положила трубку и посмотрела на Максима.

—Передадут ему, не беспокойся, а пока посиди подожди, — она кивком указала на ряд кресел у стены. Кресла, вернее стулья с подлокотниками, как в кинотеатре были довольно удобные. В одно их них плюхнулся Максим, сняв предварительно рюкзак и положив его на колени, сменную обувь он оставил в школе, решив, что зайдет за ней позже. Сейчас важнее — поговорить с братом. В уме он пытался подобрать фразы, слова, чтобы все лучше объяснить, но ничего не получалось, в голове была сплошная мешанина из воспоминаний, беспокойства и тревоги. Ждал Максим недолго, двери лифта в коридоре открылись и из них быстро вышел его двоюродный брат. Он сразу направился к Максиму. Учитывая, что тот никогда к нему на работу не приезжал, Сергей с беспокойством, глядя на его напряженное лицо и заметив тревогу во взгляде, сразу спросил:

—Что случилось? Тебе хуже стало?

—Не мне…, — выдавил из себя Максим и начал сбивчиво рассказывать о Насте. Брат слушал внимательно и только иногда потирал пальцами лоб. Сначала Максим не мог подобрать нужных слов и постоянно сбивался теряя суть, но потом взял себя в руки и хоть сбивчиво, но все объяснил. Он рассказал обо всем: призраках, Насте, автокатастрофе, бабушкиной брошке и детских воспоминаниях. Он сам не знал зачем все это рассказывает, ведь достаточно было сказать что Настя в коме и спросить что это такое и чем можно помочь, Но остановится Максим уже не мог. Он хотел выговорится как на исповеди. И брат был как раз тем человеком, кому он доверял. Когда Максим замолчал, Сергей тоже не спешил говорить, обдумывая услышанное.

—Да, влип ты, братишка, по самое оно…, — он сделал паузу, — судя по твоему рассказу кома у той девочки тяжелая. И все что сказали ее родителям — правда. Если за тридцать дней у нее не будет хотя бы малейшего сдвига в состоянии, то отключат аппаратуру и тогда сосновый гроб с венком от школы…, — посмотрев в глаза Максиму, он запнулся, — ты в Бога веришь? — Максим молча кивнул, — тогда иди в церковь и молись, больше ничего тебе посоветовать не могу.

—Я к Смерти лучше обращусь, — медленно ответил Максим, слова текли как густой сироп, — пусть вернет Настю. Я с ней уже говорил, мне бы ее только еще раз увидеть.

—А ты знаешь, что бесплатно ничего не бывает? Какую она у тебя плату за эту услугу потребует, подумал? Сам ведь понимаешь, что это не шутки с точилкой, — Сергей прищурился, — и потом, эта твоя Настя еще не умерла. Ты прав — Смерть, это не такая простая штука как мы все привыкли считать. Вот остановилось у человека сердце. Умер он или нет? Девять человек из десяти ответят что да. А сердце через две минуты взяли и обратно запустили. Ожил? Воскрес? Или все же не умирал? А представь этого же человека с остановившемся сердцем, но через час, тут никакой дефибрилятор не поможет. С комой еще сложнее. Вроде человек жив, а вроде и нет. Я думаю дело тут в душе. Отошла душа, как говорится в мир иной, тогда все. Хоть до ста лет с помощью аппаратуры тело поддерживай — без толку. Но если душа полетает и вновь вернется как говорится в бренную оболочку, тогда уже все от состояния этой оболочки зависит. Если тело в норме, внутренние органы работают нормально, то очнется. Выйдет из комы. Ты вот что, езжай-ка сейчас домой успокойся, а вечером мне позвони, я еще тут проконсультируюсь кое с кем, я же все-таки хирург, а не реаниматолог. Постараюсь собрать побольше информации.

Максим встал.

—Ладно. Спасибо.

—Э, надеюсь у тебя никаких мыслей нет… типа за ней последовать? — серьезно спросил Сергей, — в любом случае ты должен жить дальше.

—Я выбрал меч настоящего. Я же тебе это говорил, самоубийство — это не для меня, я хочу вернуть Настю, — голос Максима стал обретать твердость.

—А если не вернешь? — испытывающе взглянул на него брат, — что тогда? Нас в институте учили просчитывать наихудший вариант и быть к нему готовым.

—Будет плохо, очень плохо… и больно, — Максим сглотнув, представив как он будет жить без Насти, — потом боль будет постепенно стихать. Останутся лишь тяжелые воспоминания, но со временем померкнут и они. Помнишь как я плакал, когда умер подаренный на день рождения щенок? Это было во втором классе. Теперь это всего лишь неприятное воспоминание. Но с Настей совсем по другому, я буду жить в общем-то нормально, но ее — никогда не забуду.

—Тогда все более-менее в порядке, — кивнул брат, — ты, я смотрю повзрослел, счастливо, — он встал и пошел к лифту.

—Пока, — попрощался Максим и направился к выходу.

До дома он добрался в каком-то полусне, как говорят, на «автопилоте». Открыл дверь. Дома привычно тихо в это время — родители на работе. Максим снял куртку, переобулся в домашние тапочки, бросил рюкзак с учебниками на стул в прихожей и медленно прошел в свою комнату. Вызывать призраков он не умел и сейчас впервые жалел об этом. Вновь накатилось чувство безнадежности и отчаяния. Он подошел к шкафу и открыл ящик, где лежали лекарства, которые он туда складывал, не желая принимать их. Когда он начал видеть призраков и родители повели его по врачам, те выписали кучу разных таблеток. В основном успокаивающие и психотропные средства. Он достал сине-зеленую коробочку. «Лепонэкс», производство Швейцария, «Принимать строго по предписанию врача». Он знал что это за лекарство. Явь словно становится сном. Чувств нет абсолютно никаких, и все безразлично. Даже движения казалось затормаживаются, становятся более медленными и плавными. Максим еще раз посмотрел на упаковку. Шестьдесят штук. Двух таблеток там не хватало. И эти два дня, когда он их принимал он почти ничего не помнил. Потом он заявил родителям, что больше эту дрянь пить не будет, и как оправдание сказал, что не сможет с ними учится. Но это была неправда, учится, принимая эти сильнодействующие таблетки было трудно, но можно. Тогда родители поверили ему и коробка перекочевала в ящик. «Вот он, — подумал Максим, — меч прошлого и одновременно будущего. Если принимать по таблетке в день, то я пропущу смерть Насти совершенно спокойно, и буду смутно помнить о ней после. Вот только таблетки закончатся и все вернется, но будет еще хуже, так как я даже не пытался ничего изменить. Нет, лежи-ка ты лучше в ящике, — он бросил упаковку обратно и резко задвинул ящик, оставаясь стоять около шкафа, — но где же мне взять Меч Настоящего?». Его размышления были прерваны старческим голосом за спиной.

—Меч Настоящего всегда с тобой — это слова и поступки человека, — Максим узнал голос Смерти, и стал медленно оборачиваясь, боясь спугнуть призрака.

—Скажи, как мне помочь Насте? — не сдержавшись, он начал против воли беззвучно плакать, — хочешь я тебе косу всегда точить буду? — не выдержал он, сказав это прерывистым всхлипом. И полностью повернулся к ней. Смерть сидела в кресле, вольготно развалившись в нем, но косу с тонким сверкающим лезвием держала вертикально и ровно.

—Было бы неплохо, — усмехнулась она, Максим ее боялся, но страх пересиливало желание добиться ответа, — заполучить такого Точильщика… да еще на долгое время… Заманчиво, ничего не могу сказать, очень заманчиво. А что касается девочки, о которой ты спрашиваешь, то она еще не моя. Но я помогу тебе, у меня есть в этом свой интерес. Ты наверно знаешь о коридоре между мирами. Но вы люди всегда неправильно его представляете, на самом деле он не горизонтальный, а вертикальный. Вниз, сам понимаешь — в Ад, в верх — в Рай. Грехи тянут вниз, хорошие поступки вверх, и вы, люди, интуитивно это понимаете. Но! Есть души, которые по тем или иным причинам, сворачивают в сторону. А между белым и черным, Адом и Раем, проходит узкая, едва заметная серая переходная полоска, но так как граница бесконечна, то и эта полоска бесконечна. Она и называется Междумирье, отдельный мир со своими законами. Он вбирает в себя то что не принадлежит ни вашему, материальному миру, ни свету, ни тьме. О приведениях слышал? А задумывался, где они обитают, когда на земле не появляются? Там обитают души тех кто заблудился, но не только они. Если душа этой девочки сможет найти дорогу обратно, она будет жить. Но если попадет в рай или ад, или вообще не выберется из Междумирья — здесь она умрет.

—Как мне туда попасть? — хрипло спросил Максим хотя об ответе уже догадывался, но Смерть сказала совсем не то что он ожидал, — учти в Междумирье полно разных существ, одни стремятся напакостить, другие могут помочь. А за то что я тебе это все рассказала, ты пообещаешь мне, что если не сможешь выбраться из Междумирья, то станешь Точильщиком.

—Обещаю, — твердо ответил Максим, и сам не зная зачем поднял вверх два пальца на правой руке.

—Клясться не обязательно, — засмеялась Смерть, — но это приятно, что ты честный.

Она стала быстро таять, пока не исчезла совсем. Теперь Максим понимал, что он может сделать, но он вполне отдавал себе отчет, чем он рискует. К тому же Максим не знал, как осуществить это на практике — впасть в кому. Он решил, что завтра в школе поподробней узнает о состоянии Насти.

Но подробней узнать не удалось. Все то же самое, никаких сдвигов или тем более улучшений, единственная полезная информация, которую он узнал, это номер больницы в которой лежала Настя. Вот только отделения он не знал, Бугаев сказал что из реанимации ее куда-то еще перевели. Какая-то палата интенсивной терапии. Классная руководительница объявила о сборе денег для Насти. У Димки чуть не вырвался нервный смешок. Ну сколько они могут собрать? Даже если каждый принесет по сто-двести рублей, а больше родители не дадут, то надерется от силы на четыре дня. И это максимум. Конечно, дополнительные четыре дня это больше надежды, но сути не меняет. Нет, он будет действовать по другому и как, Максим уже решил. Но сначала он хотел повидать Настю, может в последний раз, но увидеть ее живой. И хотя в памяти запечатлелся ее последний образ, тот, когда она улыбается ему на первом этаже в школе, Максим хотел увидеть ее вновь, вроде как набрался храбрости и сил, перед тем как он поступит. После школы он аккуратно сделал уроки, потом взял справочник и нашел адрес сорок четвертой больницы, а также перерисовал на чистый листок план улиц как к ней идти от метро. Ехать он решил попозже, когда из больницы уйдет большая часть врачей и не будет посетителей. Так легче проникнуть к Насте. Потом вытряхнул на стол все свои сбережения. Он теперь хорошо знал о системе охраны больниц, и деньги могли ему понадобится, чтобы «договорится» с охраной. Он посмотрел на часы, следовало поторопится, иначе скоро придут родители и вопросов типа «Куда это ты собрался?» и «Когда придешь?», не избежать. А ехать только в один конец около часа. На столе он оставил записку: «Уехал по делам. Буду в десять.». Когда он вышел из дому то на улице было совсем темно. Черные силуэты деревьев, темная непроглядная земля, покрытая прошлогодними листьями. Весной еще и не пахнет, только-только закончилась зима. Время в метро пролетело быстро. Максим еще раз обдумал, как он поступит после возвращения. Четко и медленно, шаг за шагом, как компьютер, просчитывая разные варианты. А вот перед больницей внутрь стал заползать страх. «А вдруг меня не пустят, или родители Насти там будут, что я им скажу?» — неприятные мысли, казалось хороводом кружились вокруг него.

—Демоны неверия, — услышал он знакомый голос Синего Крокодила справа, — самые слабые, но и самые опасные. Сделать конкретно ничего не могут, зато все за них делает сам человек. Заморочат ему голову, а он и пойдет у них на поводу, сам того не догадываясь.

Максим невольно огляделся вокруг, ожидая увидеть новых призраков. Но кроме Синего Крокодила рядом никого не было.

—Их увидеть нельзя, — хмыкнул он, — даже я их еле различаю, размером с крысу, а выглядят как обычные мелкие бесы. Главное их оружие — наводить сомнение.

—Понятно, — Максиму стало легче, просто от того что он не один сейчас. И беспокойство пропало, — спасибо что объяснил, — поблагодарил он призрака.

—Не за что, ты их сам только что прогнал, провалились сквозь землю, — Синий Крокодил запыхтел трубкой, — а туда им и дорога. Ладно, удачи. — быстро попрощался он и почти мгновенно растворился в воздухе. А Максим уже подходил к больничным воротам. Он уже знал, что схема расположения корпусов должна находится где-то рядом. Это действительно было так, вот только сейчас был не день и в желтом свете отдаленного уличного фонаря он с трудом различал надписи. Но самое плохое, было то, что никакой «палаты интенсивной терапии» он не нашел. «Так, рассуждай спокойно, — сам себе приказал Максим, — если она была в реанимации, и не пришла в сознание, и ей нужны постоянно приборы, поддерживающие жизнь, то скорее всего в другой корпус ее не повезли. А значит эта палата должна быть в том же корпусе, что и реанимация». Нужный корпус он нашел без труда. Около входа на скамеечке под бетонным козырьком курил парень лет двадцати в белом халате. Максим решил спросить у него:

—Скажите, здесь находится палата интенсивной терапии?

—А тебе зачем? — удивился парень, и Максим сразу понял, то тот «навеселе», на врача он не был похож, так что скоре всего медбрат или санитар. Санитар тем временем сверху донизу оглядел незваного гостя. Обычный мальчишка, вот только зачем так поздно в больницу пришел. Часы посещения давно прошли. И тут Максим решил рискнуть:

—У меня… то есть там лежит девочка из моего класса, меня ее проведать послали. А я задержался на тренировке в секции… Вот только сейчас приехал, мне очень надо, иначе меня училка наша ругать будет и двойку по поведению влепит.

—Так где говоришь она лежит? — парень хоть и был пьян, но внимательно посмотрел на Максима.

—Палата интенсивной терапии. Настя Архипова, ее два дня назад из реанимации перевели. Она в коме, — быстро ответил Максим, и по взгляду парня, понял. Что тот сейчас его пошлет очень далеко, поэтому поспешил положить на лавку перед парнем «последний аргумент» — две смятые пятидесяти рублевки и пару десяток.

—Вот…, — опустил голову Максим, не зная что говорить дальше, взяток давать он не умел.

—Ого, — усмехнулся парень и взял деньги, — сто двадцать. Ты вроде на отпрыска новых русских не похож.

—Просто мне очень надо туда попасть, — ответил Максим.

—Ладно, — кивнул парень, — считай тебе повезло, что на меня наткнулся. Михалычу, это охранник тут сидит, сколько не предложи, ни за что не пустит, местом дорожит, понятное дело — пенсионер. Тут у нас главврач уже уволил двоих, за то что людей за «благодарность» пускали. Теперь остальные боятся. Но я тебя с другого входа проведу. Пошли.

Он встал, бросил окурок в урну и двинулся вдоль корпуса. Максим молча последовал за ним стараясь не отставать. Они довольно долго шли мимо освещенных окон первого этажа, пока не завернули за угол. Здесь располагалась совсем неприметная дверь. Санитар достал связку ключей, и быстро найдя нужный, открыл ее:

—Проходи, — пропустил он в темноту Максима. Тот без страха вошел в какой-то узкий темный коридорчик. Парень закрыл дверь и включил свет — тусклую лампочку под самым потолком.

—Снимай верхнюю одежду, — распорядился он, — тапочки есть?

—Нет, — упавшим голосом сказал Максим, этого он не предусмотрел.

—Ладно, — сплюнул парень, — если кто встретится — ты вновь поступивший. Идешь со мной на обследование. Хотя какое к черту обследование, у нас же реанимационный корпус, и вечер на дворе…, — санитар опять сплюнул, — ладно, надеюсь пронесет. Сейчас во всем корпусе ни души, кроме медсестер, а врачи только в реанимации дежурят. Прорвемся.

Максим тем временем снял куртку, шапку и зажал их под мышкой, оставшись в сером свитере и брюках.

—Эх, одежду оставить надо бы,…, — сам себе сказал парень осматривая голые стены, — а впрочем пофиг. Если нарвемся, то не отмажешься — что с одеждой, что без нее. Пошли и чтоб тихо!

Максим в ответ лишь молча кивнул. Они миновали следующую дверь и оказались на лестнице. Поднявшись на третий этаж санитар открыл незапертую дверь и они зашли в отделение. Он рукой остановил хотевшего уже зайти вслед за ним Максима и приложил палец к губам. Потом быстро прошмыгнул в дверь. Минуту или две Максим стоял на лестничной площадке один, слегка пахло сигаретным дымом и было довольно светло. Люминесцентные лампы под потолком освещали все ровным белым, но каким-то неживым светом. Дверь приоткрылась и санитар просунул в щель голову.

—Чай ушли пить. Считай нам повезло, даже с медсестрами мне не придется договариваться, — он сделал приглашающий кивок, разрешая войти. И Максим снова молча последовал за ним. По длинному коридору они шли уже не спеша. Санитар видимо успел узнать в какой именно палате лежит Настя и уверенно вел туда Максима.

—А ты не от класса приехал, — вдруг не глядя на него заявил парень, и хмыкнул, — и учительница тебя не посылала. Ты сам приехал, да угораздило же тебя так влюбится, обычно это позже происходит, — Максим молчал, он растерялся и просто не знал что ответить, — но ты молодец.

—Почему молодец? — выдавил из себя Максим.

Они уже подходили к палате, но санитар вдруг остановился.

—Та что у стены налево лежит, это — она. Красивая девочка. В классе в нее наверно многие влюблены, а приехал ты один. Зачем?

—Увидеть хотел, — тихо ответил Максим.

—Вот поэтому и молодец. Да, — вздохнул парень, неожиданно сменив тему разговора, — кома это не шутки. Ну иди, а я здесь постою, покараулю, на всякий случай.

И Максим переступил через порог на показавшимся ему мягким линолеум палаты.

В палате царил полумрак, верхний свет был выключен. Слабый рассеянный свет шел из-за плотных занавесок. Каждая койка с трех сторон закрывалась белой занавеской, с четвертой она упиралась в стену. Всего шесть мест. Очень тихо. Люди или без сознания или спят. Занавески даже не шелохнулись, когда он вошел. Слышится только какое-то мерное приглушенное шипение из-за некоторых занавесок. Максим немного испугался, ему вдруг показалось, что он находится в морге и живых здесь нет. Он даже подумал что сейчас увидит призрак Смерти, но никто не появился. Максим еще раз обвел взглядом палату. Ему стало поспокойнее, но в тоже время он растерялся. «Где же здесь Настя? — подумал он, и тут же вспомнив слова санитара „налево у стены“, повернулся в ту сторону. Боковая занавеска последнего „отсека“ находилась в метре от стены. Максим несмело подошел и приоткрыл ее так, что образовалась маленькая щелочка. Там, действительно лежала Настя. Максим быстро и бесшумно зашел за занавеску. Он внимательно посмотрел на нее. И невольно содрогнулся, Настя была как в фантастическом фильме вся „опутана“ прозрачными трубками. На лице у нее была очень похожая на респиратор штука, названия которой Максим не знал. Рядом с кроватью стояли сразу две капельницы. До шеи ее закрывала белая больничная простыня. Руки лежали поверх нее вдоль тела. Из под простыни выходили какие-то провода и шли к приборам с правой стороны, на них мигали и просто светились лампочки или светодиоды. А на кардиографе Максим увидел как прыгающая точка показывает как бьется сердце Насти. Максим поглядел на ее лицо. Настя словно спала. Над ее головой светила люминесцентная лампа, освещая все ровным белым светом. Но Максим чувствовал, что это обман, это не сон. Насти сейчас здесь нет, только ее тело, в котором поддерживают жизнь все эти приборы и капельницы. Но Максим все же сказал, вернее прошептал:

—Ты меня не слышишь… да и не можешь слышать, но я обещаю, что приду за тобой и верну. Ты снова пойдешь в школу и я тебя снова увижу, — он помолчал, не зная, что говорить дальше, — а если я и не вернусь, то мы все равно встретимся. Неважно где и неважно как…, — он снова замолчал, на этот раз надолго, — а теперь мне пора, чем раньше я начну, тем лучше, — Максим сглотнул, у него вдруг на глаза стали наворачиваться слезы, — так что я не прощаюсь.

Сказав это он буквально выскочил обратно за занавеску и быстро покинул палату. За дверью его уже ждал санитар.

—Быстро же ты, я думал, мне здесь с полчаса на стреме стоять придется, — усмехнулся он, — что так скоро?

—Здесь ее нет, — твердо ответил Максим, рукавом утирая слезы, которых сейчас нисколько не стыдился. Они пошли назад по коридору.

—Как нет? — удивился санитар, — там же табличка и именем и фамилией есть.

—Вы не поняли, ее тело там, а души нет. Но я хотел увидеть ее и увидел. Теперь надо возвращать душу, — четко ответил Максим.

—И как это ты собираешься сделать? — ехидно спросил санитар и вдруг стал серьезным, — э-э-э… ты это не думай о суициде, ты этим ей не поможешь.

—Я разве похож на самоубийцу? — резко спросил Максим, — нет, глупо это. У меня другой план.

—И какой же? — заинтересовался санитар. Но ответить Максим не успел, он увидел призрак Смерти, которая быстрым шагом шла им навстречу. Максим не успел увернутся и Смерть прошла сквозь него. Он почувствовал неприятное ощущение, словно его обдало холодным ветром.

—Не сейчас, — услышал он хриплый голос из-за спины. Максим не стал оглядываться и лишь ускорил шаг.

—Так какой у тебя план? — повторил свой вопрос парень, они как раз выходили из отделения и в эту секунду где-то внутри раздался тревожный звонок.

—Сегодня у вас на одного пациента будет меньше, — спокойно сказал Максим, уверенный, что это будет не Настя. Он хорошо помнил обещание Смерти.

—Не факт, — покачал головой санитар, — может откачают. А вот нам, вернее тебе драпать пора. Если здесь засекут, то мне такое устроят…

Они чуть ли не бегом спустились по лестнице, и оказались в той самой комнатушке, куда зашли с улицы. У самой двери Максим успел натянуть куртку, пока санитар отпирал дверь. Когда та распахнулась, Максим повернулся и сам не зная зачем сказал:

—Не откачают. Смерть если она приходит, то это уже все. Конец. Я это могу видеть. Счастливо вам.

—Ты еще приходи, мне деньги нужны, — усмехнулся на его заявление парень, Максим показался ему просто чудаковатым мальчишкой.

—Нет, сюда я больше не приду, — уверенно ответил Максим, — поэтому прощайте.

—Всего хорошего, — отозвался санитар и закрыл дверь. Максим пошел назад, он посмотрел на часы. Потом прикинул время на дорогу. Выходило, что он вполне успеет. Максим ехал к брату.

В дороге, сидя в грохочущем вагоне метро, он думал как лучше сказать о своей затее брату. И что делать если тот не согласится. Его план был прост. Впасть как и Настя в кому, найти ее в Междумирье о котором рассказывала Смерть и вернуть в этот мир и вернутся самому. «Да, — вздохнул Максим, — всего-то делов, умереть, а потом воскреснуть. Хотя нет, кома, это не совсем смерть. Что-то среднее. А если не вернусь, умру по настоящему? Хм, Смерть говорила, что тогда я стану Точильщиком, но это если только сумею попасть в Междумирье. А если нет? Если умру по настоящему? Страшно конечно, особенно родителей жалко, — Максиму стало совсем печально, — но с другой стороны если не будет Насти, придется садится не таблетки или жить с постоянной болью и пустотой».

—Если сомневаешься, лучше не ходи, — Синий Крокодил сидел напротив как раз между двумя старушками. Они его конечно не видели, иначе был бы страшный переполох в вагоне, а так все тихо, кто-то читает книгу, кто-то слушает плеер, некоторые просто мирно дремлют после трудового дня. Синему крокодилу пришлось согнуться так, что его морда чуть не касалась Максима, передние лапы он положил себе на колени.

—А трудно попасть в Междумирье? — тихо прошептал Максим.

—А это кому как, — ответил Синий Крокодил, — некоторым путь туда вообще заказан. Сможешь свернуть с коридора — вот и попадешь. Но не всякому это удается. Основное — вера, желание и ну что-то типа отчаянья. У вас это называется сжечь за собой мосты. Чтоб ничего тебя уже не держало здесь.

—Эй, погоди, — возмутился Максим, — мне же вернуться надо и не одному, а с Настей. Помирать или оставаться в этом вашем Междумирье я не собираюсь.

—Ты сначала попади туда, а потом уж будешь думать как возвратится, — усмехнулся Синий Крокодил, — но вот что я тебе скажу определенно — вернуться будет труднее. Намного труднее.

—Это я понимаю, — печально кивнул Максим, — а расскажи мне о Междумирье, ну какое оно? — попросил он.

—Самое разное, там все есть, — живо откликнулся на его просьбу Синий Крокодил, — но тебе самое главное выбраться из него. Заметь не попасть в рай или ад, а именно выбраться назад, в ваш мир.

—И что мне для этого надо сделать? — оживился Максим, желание действовать придало ему силы.

—А я откуда знаю? — ошарашил его ответом призрак, — у каждого это по разному происходит, если конечно удается выбраться. Но одно я тебе скажу точно — если ты выйдешь, то потеряешь память о том что там было и о самом Междумирье. Это один из его законов.

—Понятно, — кивнул Максим, задумавшись.

—Ну ладно, мне пора, эх, яблок бы сейчас, — вздохнул Синий Крокодил и растворился в воздухе. Максим до самого дома брата обдумывал его слова. А перед дверью решительно нажал на звонок. Он больше не сомневался в принятом решении. Невидимый Меч Настоящего словно рубанул перед ним воздух.

—Ого, привет крышелетам. Что случилось? — брат удивленно поднял брови, открыв дверь и увидев Максима. Он не ожидал что тот приедет к нему так поздно.

—Каким крышалетам? — не понял Максим, проходя в прихожую и снимая куртку.

—Ну так у тебя же крыша едет, а сейчас наверно уже улетает, летит короче, значит ты крышелет. Да не обижайся, — сказал Сергей, приняв серьезное выражение лица Максима за обиду, — меня так в школе и институте звали.

—Я и не обижаюсь, — пожал плечами Максим. В прихожую с кухни заглянула тетя Вера, мать Сергея, она была не меньше Сергея удивлена, увидев приехавшего племянника и тоже первым делом спросила: «Что случилось?». Не может же двенадцатилетний мальчик ехать почти через всю Москву просто так, чтобы увидеться с родственниками.

—Нет, все в порядке, я только хотел с Сергеем поговорить, — вежливо ответил Максим, — у меня к нему есть одно дело.

—Ну раз так…, — замялась тетя Вера, она была тактичной женщиной и конечно знала о «призраках» Максима, считая их следствием нервного заболевания, и поэтому решила, что он хочет «проконсультироваться» с ее сыном, — ты ужинал?

Максим отрицательно покачал головой.

—Ну вы пока пообщайтесь. А я как раз ужин разогрею, — и она скрылась на кухне.

—Проходи, рассказывай, что у тебя там еще стряслось, — пригласил его Сергей. Но Максим посмотрел на часы и попросил:

—Мне сначала надо родителям позвонить, я правда записку написал. Но они волноваться будут.

—Телефон у меня в комнате, — ответил двоюродный брат и гостеприимно распахнул перед ним дверь. Максим осмотрелся, в комнате ничего не изменилось, хотя что могло изменится за месяц, когда последний раз он тут был вместе с родителями. Ковер на стене, который пах восточными «благовониями», этот запах так и не смог выветрится, шкаф с книгами. Самыми разными, начиная от фэнтези и заканчивая Гете и Ницше. Кровать-диван, шкаф с одеждой, стул, пара кресел, вот и вся обстановка, которая не менялась у брата со студенческих времен. Добавились только современный компьютер и видак с телевизором. Старенький музыкальный центр стоял теперь на шкафу. Заметив, что Максим смотрит на компьютер и телевизор. Брат не без гордости похвастался:

—Вот как начал работать — купил. Все правда подержанное, б-у, как говорится, но работает нормально.

Максим сел на диван и дождался пока Сергей закроет дверь и сядет напротив в кресло. Затем он стал рассказывать. О Смерти, Междумирье, призраках и своем решении отправится за Настей. Максим сам удивлялся своему спокойствию, словно речь шла о загородном походе в выходные. Брат слушал его не перебивая. Это была еще одна особенность, которая нравилась Максиму, Сергей умел слушать собеседника. Когда он замолчал, Сергей некоторое время обдумывал его слова, а потом медленно сказал:

—Ты понимаешь чем рискуешь?

Максим молча кивнул.

—И ты хочешь, чтобы я тебе помог? — в ответ снова молчаливый уверенный кивок.

—Ты давал клятву помогать людям. Клятва Гиппократа называется, так ведь?

—А знаешь что еще было в этой клятве? — сердито ответил брат и выпалил, — «не навреди», есть там и такой пункт. Кстати, ты обо мне не подумал? О твоих родичах я молчу. Что будет со мной если ты загнешься?

—Мы должны сделать все так, чтобы если я умру, ты бы ушел и все. А если все-таки как-то на тебя выйдут. То я тебе заранее письмо напишу, что я это задумал, ты просто помогал мне по моей просьбе, — потом Максим подумав, продолжил, — нет, глупо, эта бумажка тебе ничего не даст, поэтому тебе нельзя попадаться.

—Ну наконец-то слышу от тебя голос разума, — вздохнул брат, и уже более оптимистично продолжил, — а из этого следует, что помогать я тебе вообще не буду и ты спокойно живешь дальше.

—Спокойно не получится. Я все равно попытаюсь отправить себя в кому, — решительно ответил Максим, — у меня есть психотропные таблетки — могу принять критическую дозу. Есть электрический ток из обычной розетки. И это только два варианта. Мне надо только почитать книги по медицине, чтобы не переборщить. Пойми я все равно попытаюсь это сделать, но ты можешь мне помочь как раз не умереть напрасно, а остаться в живых и спасти другого человека.

В этот раз молчание затянулось надолго. Брат подался вперед и опершись локтями о колени, положил подбородок на сжитые кулаки.

—А ты действительно крышелет, — усмехнулся он, но тут же стал серьезным, — еще вопрос, ну предположим помог я тебе в кому впасть, а дальше что? Куда мне твое тело девать, и сколько ты там будешь находится?

—Столько сколько мне понадобится, чтобы найти Настю и вернутся, что касается времени…, — Максим помолчал и развел руками, — не знаю сколько это займет, может час, а может несколько дней. Насчет того где я буду находится, то все просто: ты меня положишь в свою больницу…

—Погоди, ты хоть понимаешь о чем говоришь? У нас взрослое отделение и к тому же хирургия! И потом, как это все объяснить? Приходишь ты и вдруг ни с того ни с сего впадаешь в кому? Думаешь никто не будет разбираться почему? — возразил Сергей.

—Тогда дома, ты просто «скорую» вызовешь, — предложил Максим.

—Дома опасно, под рукой может не оказаться нужных лекарств или оборудования, того же дефибрилятора, если у тебя сердце остановится. Ты ведь как я понял решил через клиническую смерть пройти, чтобы попасть в коридор.

—Постой, — Максиму в голову пришла идея, — все знают, что у меня глюки. Так? Я приезжаю в твою больницу на обследование. Ты запиши меня к какому-нибудь профессору. Но приезжаю я раньше. Быстро меня отправляешь в какой-нибудь пустой палате, вытаскиваешь в коридор, зовешь на помощь и говоришь, что я потерял сознание.

—Погоди, — брат жестом остановил речь Максима, — ты не совсем хорошо понимаешь что такое кома. Кома — это длительная потеря сознания. И причины могут быть самые разные. Клиническая смерть — это остановка сердца. Это разные вещи. Кома может быть вызвана болезнью, передозировкой лекарств, отравлением, да даже обычным аллергическим шоком, если он тяжелый. А вот остановить сердце у здорового человека не так просто, вернее, непросто чтобы оно потом дальше заработало.

—Ты что не понял? — Максим хлопнул руками о колени, брат говорил сейчас точь в точь как их учительница, — мне надо попасть в Междумирье — раз! — он начал загибать пальцы, — попасть туда можно только из Коридора, когда человек умирает, пусть даже временно — два! Нужно чтобы кто-то поддерживал жизнь в моем теле чтобы мне было куда вернутся — три! Если я просто потеряю сознание — ничего не выйдет. Это все равно если бы я просто заснул.

—А ты себе не слишком много ставишь задач? — осадил его брат, — так можно коньки отбросить и ничего не добиться. Ты так веришь с себя, в свои возможности или ты считаешь себя неким избранным, уникальным?

—Нет, я не считаю себя суперменом, — опустил голову Максим, — но Смерти я верю, — твердо закончил он.

—А если ты не попадешь в это свое Междумирье? — хмуро спросил брат, — не умрешь, но и пути туда не найдешь? Очнешься и все.

—Тогда можешь навестить меня в психушке. Значит я действительно псих, и все это мои глюки и бред, — Максим замолчал. Брат немного думал, а потом вдруг улыбнулся:

—Младший — сумасшедший, а старший сумасшедший поболее, — и сразу стал серьезным, — завтра позвонишь мне на работу часиков в одиннадцать. Я постараюсь все устроить, будь готов немедленно выехать. Езжай как будто действительно на консультацию к врачу собрался.

—Понял, — кивнул Максим. Они еще немного обсуждали детали: утром не завтракать, никаких писем или записок родителям. Только сказать самому, что завтра Максим может быть поедет на консультацию к очень хорошему профессору, которую организовал его двоюродный брат. Их прервала тетя Валя, войдя она пригласила.

—Ну Максимка иди ужинать, все готово. Ты Сергей чай пить будешь?

—Ага, — согласился Сергей и они пошли на кухню, предварительно Максим позвонил домой родителям и сообщил где он и когда вернется. Ужин прошел как обычно, Максим рассказал, как учится, о случившемся с Настей он предусмотрительно умолчал. У них все по прежнему, чувствует он себя нормально, вот только глюки достали. Тетя Валя конечно жалела его и говорила, что все пройдет и наладится. После ужина он сразу поехал домой, отказавшись от того, чтобы до метро его проводил Сергей.

Вернулся Максим домой в десять вечера. Родители конечно волновались за него, но его звонок немного успокоил их. К тому же Максим сказал, что ездил к двоюродному брату насчет консультации у хорошего специалиста. Выходило, что Сергей пригласил его, а не он сам приехал. Так же он не забыл упомянуть, что завтра может поехать к очень компетентному профессору, как раз специализирующемуся на таких случаях. Напоследок сказав, что он уже поужинал в гостях, Максим сославшись на усталость ушел спать. Как ни странно, несмотря на все сегодняшние переживания и завтрашние возможные события заснул он почти сразу.

Снова Максим оказался в том темном коридоре с лестницей наверх с одной стороны и дверьми с другой. Но Насти там не было, на скамейке сидел лишь Гробовщик, понуро опустив голову.

—Извини, я не смог ее удержать, — быстро заговорил он, — я здесь постоянно, а она вновьприбывшая, у нее энергии больше.

—Куда она пошла? — строго спросил Максим.

—Побежала по коридору, а потом — в одну из дверей. Поэтому она сейчас может быть где угодно. Здесь переместится — раз плюнуть. Междумирье большое, я пытался ее найти, но не смог, — извиняющимся тоном говорил призрак.

—А лестница, — спросил Максим, — куда она ведет?

—Ни куда, а откуда, — поправил его Гробовщик, — по ней можно только сюда придти, обратно нельзя. Она односторонняя. Да, — кивнул он на недоуменный взгляд Максима, — здесь есть и такие лестницы.

—Возможно завтра мы встретимся, — тихо сказал Максим, — жди меня здесь.

—Нет, во-первых ты не обязательно попадешь именно сюда, а во-вторых ты ее быстрее найдешь, так как любовь это как связующая нить. Тебе я постараюсь помочь потом. Но будь осторожен при переходе, сил тебе понадобится много и особенно веры, а то или ничего не получится — просто вернешься, или наоборот — умрешь насовсем, — Гробовщик говорил быстро, Максим видел, что он волновался, -а теперь все, мне пора, — он поднялся с лавки. Удачи не желаю, здесь она ни при чем. Удача здесь — это ты сам.

—До встречи, — твердо ответил Максим, — я верю, что мы еще встретимся.

—Неплохо бы, — как обычно усмехнулся Гробовщик и пошел по коридору, а Максим провалился в темноту. Ему еще снились в эту ночь сны, но обыкновенные, которые он почти не запомнил. Проснулся он бодрым и с какой-то мрачной решительностью.

Родители уже ушли на работу. Максим поглядел на часы — десять минут девятого. Он еще может успеть в школу, но туда сегодня не пойдет. Есть дело поважнее. Максим встал, оделся, в ванной почистил зубы и умылся, потом не торопясь позавтракал. И стал ждать. Время тянулось медленно, за окном проплывали все те же серые скучные тучи что и вчера. Максим не мог себя ничем занять, он то включал телек, то опять выключал его, программы и фильмы лишь раздражали. Потом он лег на диван и стал вспоминать. Сначала призраков, потом Настю. Около десяти, не выдержав, он поехал в больницу к Сергею. Около больницы Максим заметил таксофон, порылся в кармане и достал телефонную карточку. «Вроде на ней еще осталось несколько минут разговора», — подумал он. Подошел к таксофону и вставив ее в щель, набрал номер, и как только услышал голос брата, нажал кнопку соединения.

—Привет, это я, — сказал Максим.

—Рановато ты, — не здороваясь ответил двоюродный брат, — но вроде все в порядке можешь выезжать. У меня все готово. Тапочки белые не забудь, — попробовал пошутить он, но Максим почувствовал, то Сергей сам сильно нервничает.

—Я уже здесь, напротив больницы, — быстро сообщил Максим, — куда мне лучше идти.

—Не выдержал значит…, — протянул брат, — понимаю… Иди к главному входу. Я тебя там встречу.

Максим повесил трубку, вытащил из щели автомата карточку на которой еще не кончилось время и быстрым шагом направился к больнице. Пройдя главный вход и оказавшись около регистратуры он увидел брата, который сразу направился к нему и провел мимо охранников. Те ничего не сказали — если мальчик идет с врачом, то все в порядке.

—Так, сейчас в кардиологию, я там палату подготовил, — Сергей с усмешкой посмотрел на Максима, — ну что готов умереть сегодня?

—Я не умирать сюда пришел, а попытаться попасть в Междумирье, за Настей, — твердо ответил Максим, хотя у него прошел неприятный холодок по спине. «Ведь действительно придется умереть, пусть и не надолго», — подумал он, и судорожно сглотнул. Но представив Настю там, в палате интенсивной терапии, в прозрачных трубках, с капельницами, словно жалом, впившимися в руку, он отбросил сомнения. Он пойдет, а там будь что будет.

—Времени у тебя — всего две минуты, — быстро предупредил брат, — от момента остановки сердца я жду ровно две минуты, потом сразу применю дефибрилятор. Затем, если все будет в порядке, я выволоку тебя в коридор и позову на помощь.

—А как ты собираешься мне сердце остановить? — нервно спросил Максим, этот вопрос оказался для него очень неприятным от него словно веяло холодом смерти.

—Я вчера до ночи литературу просматривал и в Интернете копался. Есть такой препарат, вернее смесь разных препаратов, они на время блокируют функции дыхания. Но действуют очень короткое время. Главное дозу правильно подобрать. Здесь ошибиться нельзя, или совсем не будет эффекта, а повторно ее вводить нельзя или помрешь уже по настоящему, — говорил Сергей, выходя из лифта и идя по пустому коридору, — сюда, — он быстро отпер ключом какую-то дверь и буквально втолкнул туда Максима, потом посмотрел по сторонам, не заметил ли их кто и зашел сам.

Посреди палаты стоял узкий медицинский стол, рядом — стойка с приборами такими же проводами и трубками как у Насти, еще Максим заметил маску, похожую на респиратор.

—Куртку снимай и залезай на стол, — быстро приказал ему брат, — ботинки не трогай, — предупредил он, видя как Максим потянулся к шнуркам. Сам он в это время возился у другого столика, вскрывая ампулы. Некоторые из них были большие, но попадались и совсем маленькие.

—Тут как в операционной, — заметил Максим, снимая куртку и кидая ее на стул у двери.

—Это и есть операционная, — Сергей набирал лекарства из ампул в довольно большой шприц, вдруг он что-то вспомнил, — постой, сколько ты весишь?

—Не знаю, — честно признался Максим, он действительно давно не взвешивался.

—Ладно, — брат заметно нервничал, он оглядел его сидящим на столе и прикинул, — килограмм сорок пять наверно будет. Ты ложись и закатай рукава.

Максим тут же выполнил требование. Теперь над ним навис белый потолок, с огромной медицинской лампой, от этого и еще от страха его стало слегка мутить. «Нет, только не сейчас, надо собраться, вспомнить что-то хорошее», — думал он, мысленно перебирая в голове разные образы. Т только когда он представил небо с облаками, как куртку у Насти, ему стало легче. Брат меж тем стал застегивать ему ремни на ногах, поясе и руках, накрепко пристегивая к столу.

—А это зачем? — удивился Максим.

—На всякий случай, если судороги будут, ты не беспокойся, — постарался ободрить его брат. Связанным, а иначе это назвать было нельзя Максим чувствовал себя не очень хорошо. Брат стал подключать разные датчики, надел Максиму на палец какую-то резинку. И тут же включил один из приборов. Повернув голову Максим увидел как точка бежит по экрану и показывает его сердцебиение. Там же высвечивалась частота пульса и давление. «Совсем как в фильмах», — невольно подумал он. Сердце билось слишком часто. «Это от волнения», — понял Максим и глубоко вздохнув, постарался успокоится. Цифры, показывающие частоту пульса стали уменьшатся. Подошел брат со шприцем.

—Предупреждаю, будет неприятно и возможно больно, но не долго, секунды три от силы, — сейчас он с какой-то жалостью и сочувствием смотрел на Максима, потом тихо сказал, — слышь, Макс, ты почти взрослый. Все уже понимаешь, еще не поздно это отменить. Выйдет из комы эта твоя подружка, и все будет хорошо.

—Она не моя подружка, она моя одноклассница, — именно последние слова Сергея придали Максиму уверенность и помогли перебороть страх, — начинай! — коротко приказал он. Брат протер ватой со спиртом сгиб и воткнул в кожу иголку. Максим поморщился и отвернулся. Он терпеть не мог уколов, не из-за боли, а из мерзкого ощущения, когда железо входит в живую плоть.

—Терпи щас начнется, — предупредил брат и сильно нажал на поршень. Максим ожидал конечно неприятных ощущений, но когда сразу после слов брата ему сдавило горло невидимой силой и он стал задыхаться — этого он предвидеть не мог. Боль словно раздирала легкие, но вздохнуть, несмотря на все усилия, он не мог. Максим непроизвольно дернулся, но ремни крепко держали его. И только сейчас сознание медленно стало гаснуть, боль постепенно отступила, перед глазами встала темная пелена, которая мгновенно заслонила собой все. И Максим почувствовал как где-то внутри, словно из него вырывают стержень, который и есть его жизнь. А потом наступила легкость. Максим как во сне увидел себя над операционным столом, брата быстро готовившего дефибрилятор. Он никак не мог собраться с мыслями, хотелось просто плавать вот так. Но все-таки ему удалось сконцентрироваться на одном единственном слове «коридор». Он посмотрел вверх и действительно увидел его, как туннель со смазанными стенками, словно сделанными из черного тумана, а в конце ослепительный свет. Его словно подхватило потоком теплого воздуха и понесло наверх. Мысли стирались сами собой. Но Максим прочно держался за одно слово «Настя». Когда уже кабинет-операционная остались далеко внизу, он усилием воли выдал всего одну мысль, тела у него уже не было: «В сторону!», и словно подчиняясь его воле поток, тащивший его вверх ослаб. А Максим повернув вошел в серую стену коридора. И снова темнота. Сколько она продолжалась, он не помнил. Очнувшись он подумал, что еще спит. Он сидел на месте Насти, на скамейке в том самом подвале, а напротив него улыбался Гробовщик.

—Добрался! — радостно сказал он, — а я уж думал, что ты не придешь, умирать — это всегда страшно.

—Где я? — спросил Максим, оглядывая себя, вроде ничего не изменилось тело как тело, руки, ноги на месте, и одежда та в которой он ложился на операционный стол. Вот только рукава не закатаны. Но в тоже время он хорошо помнил и операционную и коридор из которого свернул в сторону. И Гробовщик сейчас не выглядел призраком, обычный парень в черном костюме.

—Добро пожаловать в Междумирье, — улыбаясь поприветствовал его Гробовщик.

—Значит я уже умер? — спросил в замешательстве Максим.

—Ничего подобного, ты в коме, как и она. Хочешь покажу? — и не дожидаясь ответа повернулся к стене и сделал взмах рукой, на стене как на плоской плазменной панели, которые Максим видел в супермаркете, показалась операционная и брат, снимающий бесчувственное тело со стола. Его собственное тело. От этого зрелища Максима передернуло.

—Теперь в реанимацию, и в палату интенсивной терапии, — торжествующе провозгласил Гробовщик, — так вроде? Я ничего не напутал?

—Где Настя? — не отвечая на его вопрос спросил Максим.

—Да у Синего Крокодила она, небось чаи гоняют, — усмехнулся он.

—Ты же сказал, что присмотришь за ней, пока я не приду! — закричал Максим.

—Извини, — серьезно ответил Гробовщик и склонил голову.

Максим растерянно посмотрел на коридор, со множеством дверей.

—Куда ведут эти двери? — тихо спросил он.

—Да куда хочешь, это неважно, открывай любую и иди. Ты ее быстро найдешь, любовь — лучший компас. Но, — он поднял указательный палец вверх, — важно то что ты сделаешь за дверью. А остальное — ерунда, — Гробовщик пребывал явно в хорошем настроении и не чувствовал больше за собой вины.

—А лестница? — Максим рукой показал на бетонную лестницу, уходящую в темноту.

—Хочешь подняться — попробуй, — снова улыбнулся Гробовщик. Максим уверенно шагнул на первую ступеньку, а вот дальше не смог сделать ни шагу, казалось он уперся в невидимую стену, плюс его тело сразу потяжелело во множество раз и тянуло вниз. Он смог забраться еще на одну ступеньку, но почувствовал, что это предел, больше он не сможет, и спустился обратно к Гробовщику.

—Ты со мной? — с надеждой спросил он. Ему было сейчас довольно жутковато в этом новом для него мире.

—К сожалению не могу, — без тени улыбки ответил Гробовщик, — первую дверь ты должен открыть сам, без посторонней помощи. А там я тебе объясню что к чему, да и другие думаю в стороне не останутся. .

—Но зачем это вам? — удивился Максим.

—Потом, все потом, а сейчас не теряй времени, иди. Учти время у тебя тоже ограничено, не все же время тебе под капельницей лежать, — хлопнул его по плечу Гробовщик. И Максим немного пройдя по коридору, открыл первую попавшуюся дверь. Он осторожно заглянул туда. По ту сторону оказалась небольшая комнатка, но с очень высоким потолком. С потолка на длинном шнуре спускалась тусклая лампочка прикрытая сверху плоским абажуром. Так что освещены были только стол и пол, а потолок тонул в полумраке. Посередине комнатки стоял обычный прямоугольный деревянный стол, накрытый темно-вишневой скатертью, слева возвышался огромный буфет, черной громадой уходящий к самому потолку. А напротив находилась еще одна дверь. Максим уже хотел сделать шаг, чтобы пойти дальше, но дверь напротив распахнулась и в комнату ввалился Синий Крокодил, таща две табуретки.

—Уф, чуть не опоздал, с прибытием, — с одышкой сказал он, а Максим невольно попятился. Одно дело призрак, другое — вполне реальное чудовище, пусть и знакомое. Синий Крокодил не заметил этого, а Максим постарался не выдать своего страха, бывший призрак поставил табуретки с разных сторон стола и сел на одну из них. Максим остался стоять неподвижно, ожидая что будет дальше.

—Может чайку? — участливо спросил Синий Крокодил, — у меня есть, — он указал короткой когтистой лапой на буфет.

—Нет, — отрицательно мотнул головой Максим, — я за Настей пришел. Где она? Гробовщик сказал, что она пошла к тебе.

Он все же сел на высокий табурет, такой, что ноги висели над полом.

—Тут.. э-э-э… такое дело, — замялся Синий Крокодил, виновато разводя лапами, — понимаешь недоглядели. Сбежала она, психанула и поминай как звали.

До Максима не сразу дошел смысл сказанного.

—Погоди, как это — не доглядели? — пробормотал он, и когда до него дошел смысл закричал, — ну я же просил всего лишь присмотреть за ней! Не дать ей уйти, дождаться меня, неужели это так трудно было сделать! — он с досады стукнул кулаком об стол, — где мне ее теперь искать?

—Да ты тише, тише, — стал испуганно успокаивать его Синий Крокодил, это выглядело довольно нелепо. Маленький мальчик, сидящий за столом и здоровенное чудовище испуганно суетящееся вокруг него.

—На, — перед Максимом появилась чашка с горячим чаем, — попей, тебе легче станет, — извиняющимся тоном пробормотал Синий Крокодил. Максим отпил из чашки, несладкий чай обжег горло, но на душе стало действительно легче.

—Варенья, извини, нет, кончилось, — опять словно извиняясь пробормотал Синий Крокодил, и тихо добавил через некоторое время, — как и яблоки.

—Как узнать, где сейчас Настя? — уже спокойно спросил Максим, в его голосе слышалась решимость, — есть у тебя карта или план Междумирья?

—Карты нет, бесполезна она здесь, — быстро ответил Синий Крокодил, — у вас в реальном мире, где все… ну то есть расстояния постоянны, карта пригодилась бы, а у нас тут все перемешано, поэтому и карты никакой нет. А что касается того как найти твою подружку, — при этих словах щека Максима невольно дернулась, — то это просто, на нижнем уровне она, в «склепе» то есть. Дальше вниз некуда в ее-то состоянии.

—Такой здоровый и не смог девчонку удержать? — с обидой бросил Максим.

—Так она вновьприбывшая. К тому же не совсем умерла, не с концами, а такие сильнее меня в несколько раз, — оправдывался Синий Крокодил, — заплакала, я успокаивать бросился, а она оттолкнула, я к стенке отлетел. Эмоции здесь очень сильная штука.

—Как попасть в этот «склеп»? — коротко спросил Максим.

—Тебе же Гробовщик вроде должен был объяснить, — недоуменно ответил Синий Крокодил, но решил все же повторить, — вон в дверь выйдешь, — он махнул лапой себе за спину, — и по лестнице вниз. Это не «склеп» по сути. Но все кто отчаялся и потерял надежду там оказываются.

Максим встал, вернее спрыгнул со стула.

—У тебя свитер оставить можно, а то жарко? — спросил он.

—А ты его воображением убери, — и увидев непонимающий взгляд Максима стал объяснять, — с одеждой здесь поступай так: представь во что хочешь быть одет и все, ты уже в ней. Это же Междумирье, здесь свои законы. Есть тебе тоже необязательно, но как говорится и не возбраняется. Но одежду и еду ты можешь представить только для себя. Другой не может ими воспользоваться. Сила здесь — в тебе. Ну сила духа, так это у вас людей называется. Отчаялся, потерял желание добиться цели — все хана человеку. Если кто другой не поможет или сам себе. Да вот еще, ты можешь менять обстановку, но незначительно, не затрагивая сути. Ладно потом сам поймешь. Запомни главное, ты здесь хозяин, но ты подчиняешься правилам и законам Междумирья, — Синий Крокодил умолк. Максим закрыл глаза и представил, что свитер исчез. Открыл, свитера на нем теперь действительно не было.

—Спасибо, все-таки ты помогаешь мне, — поблагодарил Максим, — и пока, — коротко попрощался он.

—А ты не прощайся, может еще свидимся, — возразил ему Синий Крокодил, — и про яблоки не забывай, если где увидишь, то бери целую корзинку.

—А представить ты их не можешь? Сам ведь говорил… — удивился Максим.

—Я не человек, и я здесь, так сказать, постоянный житель, — немного грустно ответил Синий Крокодил, — на меня нет таких способностей как у тебя.

Хорошо, если найду, принесу, — пообещал Максим и подойдя к двери, на которую показал Синий Крокодил открыл ее. Вниз вела винтовая лестница, покрытая красной ковровой дорожкой с зеленой окантовкой по бокам. Стены выкрашены в мягкий персиковый цвет, а освещалась она яркими электрическими светильниками с плафонами в виде причудливых цветов. Максим стал спускаться по ней, держась рукой за широкой деревянное перила. Постепенно он перешел на бег, а лестница все не кончалась и не кончалась. Запыхавшись он уже хотел остановится и передохнуть, когда лестница закончилась и он буквально влетел в полутемный зал. Максим невольно вздрогнул. Он ожидал всякого — темного подвала к примеру, или старого кладбища, но он попал в помещение больше всего походившее на маленький кинотеатр. Ряды стульев с мягкими сиденьями и спинками, темно-красного бархата, стены, отделанные коричневым деревом, неяркое, спокойное освещение ламп под потолком. Вот только вместо сцены у стены стоял гроб. Роскошный дорогой гроб с откидывающийся крышкой, какие Максим видел в американских фильмах. В этом шикарном зале никого, кроме него не было. Максиму стало немного страшновато, когда он медленно стал подходить к гробу. Он конечно ожидал кого он там увидит. Но все-таки эта обстановка с массивными шторами за гробом и неприятными , хоть и большими желтыми цветами в корзинках по обе стороны, создавала и без того мрачное впечатление. Посреди всего этого печально-торжественного великолепия лежала Настя, с закрытыми глазами, в белой кружевной ночной рубашке, и накрытая до груди такой же молочно белой простыней. У Максима вдруг в горле появился ком, стало трудно дышать, а на глаза начали наворачиваться слезы. «Не успел», — с отчаянием подумал он, и эти два слова заполнили все вокруг. Остались лишь пустота, он, девочка к которой он так спешил и эти два слова приговора. И все же, хватаясь за последнюю надежду Максим прошептал, позвав:

—Настя…

Она медленно открыла глаза и слабо улыбнулась. Максим замер, пораженный и растерянный.

—Максимка, — тихо ответила она, — как хорошо, что ты пришел ко мне во сне. С родителями бы еще увидится, попрощаться. Ты когда проснешься, если будешь это помнить, сходи к моим папе с мамой и передай, что я их очень люблю, то есть любила и пусть они по мне не очень скучают. А я как видишь все…, — она снова попыталась улыбнутся, но ничего не вышло, — скоро меня наверно заберут отсюда туда уже насовсем. Так что прощай, и не вспоминай меня больше, а твои призраки я надеюсь отпустят тебя насовсем. Ты хороший. А теперь иди и пусть тебе дальше приснится какой-нибудь хороший сон, — она закрыла глаза и замолчала. Максим стоял ошарашенный, мысли путались. Сначала он чуть не расплакался, а потом ощутил жуткое возмущение и даже где-то гнев. Он решительно и нисколько не стесняясь откинул простыню, схватил Настю за плечи и сильно встряхнул.

—Я не сплю, и ты не спишь! — закричал он, — вставай немедленно! Надо выбираться отсюда. А то действительно окажешься в гробу и белых тапочках уже по настоящему.

—Оставь меня, — Настя была словно тряпичная кукла, выглядела вялой и даже не попыталась сесть, и как только Максим ее отпустил, снова рухнула на маленькую подушечку, — я очень устала. Сначала этот в очках… Потом чудище… Но самое главное, я не знала что делать, мне было страшно. Везде коридоры, двери, а здесь так спокойно… Уходи лучше. Отстань от меня, — сказав это довольно резко Настя снова закрыла глаза.

О этих ее последних слов Максим по настоящему разозлился. Он столько приложил усилий, чтобы добраться сюда, найти нее, помочь, и вот на тебе. Его еще и прогоняют. Он снова хотел встряхнуть Настю или в конце концов даже силой вытащить ее из гроба. Но в этот момент вспомнил слова Гробовщика: «Здесь не так все очевидно, как кажется, примешь правильное решение — победишь. Неправильное — проиграешь». И Максим решил рискнуть.

—Ну чтож, хочешь похороны, будут тебе похороны, — сквозь зубы процедил он, и закрыв глаза, громко сказал в пустоту зала, — мне нужна соответствующая одежда, гроб закрыть стеклом, чтобы она все видела и слышала, но не могла вмешаться. И публика бы не помешала.

На нем тут же появился строгий черный костюм с белой рубашкой и галстуком точь в точь как у Гробовщика, от крышки отделилась прозрачная стеклянная копия и со стуком закрылась. А в зал стали входить одноклассники Максима в строгих костюмах темных тонов. Но не черных, а других, самых разных оттенков — синих, бордовых коричневых. Он открыл глаза. Зал очень быстро заполнился, а Максим лихорадочно обдумывал, что же он должен сделать дальше. «Так, спокойно, обычно всегда произносят речь. Похоже я здесь главный. Ну чтож, тогда мне ее и произносить», — он быстро вытер выступивший пот со лба, зал почти наполнился и все уже расселись по стульям. Наступила тишина. Максим набрал полную грудь воздуха и начал.

—Друзья! Мы собрались здесь, в этот скорбный для каждого из нас час, чтобы проводить в последний путь одну из нас, — однако в голосе Максима было больше сарказма и насмешки, нежели печали и скорби, — ту, которую можно было бы назвать светом в ночи. Она была не только хорошей девочкой, с добрым мягким характером, она также хорошо училась, что тоже является немаловажным достижением. Сейчас этот гроб опустится в могилу и мы больше никогда не увидим всеми нами любимую и уважаемую одноклассницу…

—Имени не называй, — услышал Максим предостерегающий шепот Гробовщика сбоку. Еще он услышал глухой стук, скосив глаза, он увидел, что Настя пытается открыть стеклянную крышку, впрочем безуспешно. Не подавая вида, что он заметил ее попытки Максим продолжил.

—Этот ящик с ее телом навечно упокоится во мраке, но память о ней всегда будет жить в наших сердцах, — стук становился все громче, видимо перспектива навсегда остаться в виде памяти Настю уже не так привлекала, как раньше. А Максим продолжал тем же злорадно-издевательским тоном, хотя большинство «одноклассников» казалось совершенно не замечают этого. Девочки плакали, протирая белыми платочками глаза, а мальчики сочувственно кивали головами, словно действительно провожали в последний путь дорогого им человека.

—Она уйдет, но мы будем вспоминать ее, такой какой она ушла от нас. Прекрасной, независимой и смелой!

Максим уже почти кричал на весь зал, понимая что несет полную чушь.

—И в этот скорбный для нас всех час, мы все же не утратим выдержки и мужества!

Перед гробом в полу появилась дыра, как раз чуть больше размера самого гроба. Дна видно не было. Этакая бездонная яма. Настя уже не на шутку билась в своем «ложе», умирать ей видимо совсем расхотелось. К тому же увидев яму в полу, глаза у Насти расширились от страха. Стук от ее ударов не мог услышать только глухой, но Максим, снова скосив глаза, решил закончить «процедуру».

—Прощай, Настя, мы всегда будем помнить о тебе, — с пафосом сказал он, и с грохотом захлопнул деревянную крышку. Правда он тут же испугался, что слишком перестарался и сразу же поднял тяжелую крышку назад. Прозрачный колпак исчез и Настя буквально выпрыгнула из гроба. Дыра в полу уже успела затянутся, а «зрители» исчезли, остался один только ухмыляющийся Гробовщик.

—Ты… ты…, — Настя не находила слов, стоя перед Максимом, и сжимая кулаки, словно собиралась драться. Она даже не заметила, что стоит перед ним в одной полупрозрачной кружевной ночной рубашке.

—Хотела похорон? — резко спросил Максим, он тоже еще не отошел от своей роли, — пожалуйста, вот так это и выглядит, но тебе будет все равно. А вот потом уже — все. Холмик с надгробной плитой и память, которая долгой не бывает. Смерть не так уж красива, как ты ее себе представляешь.

—Браво, помошничек, — Гробовщик, несколько раз хлопнул в ладоши, и усмехнулся, — с этой задачей ты справился, поздравляю. Но учти все только начинается. Ладно, пошел я, дела знаешь ли, вы уж тут сами разберетесь.

Он быстро вышел из зала, оставив Настю и Максима одних. В зале сразу стало как-то темнее. Придя в себя Настя заметила, в чем она стоит перед мальчиком из ее класса, покраснела, и схватив из гроба простыню, закуталась в нее. Максим же сам был немного смущен и быстро затараторил.

—Если ты тут одежду хочешь сменить, то это просто делается, закрой глаза и представь, себя в той одежде, которую хочешь, только четко представь.

—И все? — не поверила Настя, — так вот запросто?

—Конечно, это Междумирье, здесь свои законы, — закивал Максим.

—Тогда отвернись, — потребовала Настя.

—Ты не поняла, ты голой не останешься, твоя одежда просто преобразуется вот и все, — начал объяснять Максим.

—Нет, — упрямо повторила Настя, и уже просяще добавила, — ну отвернись пожалуйста. Я и так тебя стесняюсь.

—Я лучше глаза закрою, мне тоже в этом похоронном прикиде неуютно, — предложил он.

—Хорошо, — согласилась Настя и они одновременно закрыли глаза. Максим представил свою обычную одежду, в которой пришел сюда. На это ушло всего секунды две. Открыв глаза он обнаружил, что и Настя преобразилась, исчезла простыня и ночная рубашка, теперь она стояла в том, что часто надевала в школу — блузке и джинсах. Она все еще не открывала глаз, хотя преобразование одежды закончилось..

—Готово уже, — сообщил ей Максим. Настя открыла глаза и тщательно осмотрела свою одежду.

—Здорово, — сообщила она, — а я значит теперь так вот любое платье или еще что заказать могу? — с интересом спросила она.

—Можешь, — кивнул Максим, — но нам сейчас о другом думать надо. Времени не так уж и много. Ты помнишь, что с тобой случилось?

Настя сразу осунулась, опустила голову, затем медленно кивнула.

—Машина прямо передо мной… потом удар… темнота… коридор… а потом меня увело куда-то в строну. Я оказалась в странном месте, лестница, коридор с дверьми. Потом появился ты в виде призрака, расплывчатый такой. Ты быстро исчез, и пришел этот жуткий парень. Стал что-то говорить, но я испугалась, думала в ад попала, побежала, открыла первую попавшуюся дверь а там чудовище. Ну, думаю, все, оно меня сейчас сожрет. Я бросилась бежать не разбирая дороги, страшно и откуда-то тоска пришла. А лестницы все вниз ведут, потом усталость накатила, и я упала. А очнулась уже в этом, — она показала рукой на гроб. Теперь он был ей неприятен. Вдруг она улыбнулась, — знаешь, спасибо что вытащил меня оттуда, я уж думала конец мне. Кстати, — спохватилась она, — Максим, а ты как здесь очутился?

К этому вопросу Максим был совершенно не готов, голова была занята совсем другими мыслями: как найти… что сделать…. И вот теперь он стоял перед Настей с глупым и смущенным видом.

—Ну … это… я, — начал он, — призраки мне помогли, — наконец нашелся он, — ты ведь помнишь я о них тебе рассказывал, — и уже уверенно закончил, — как видишь в этом оказалась и хорошая сторона.

—А как же твое тело? — не совсем поверила ему Настя, интуитивно она понимала, что здесь что-то не так, — ну настоящее?

—А, — как можно беззаботнее махнул рукой Максим, — спит оно, вот и все, просто крепко спит.

—Понятно, а как же тогда я? Максим, я ничего не понимаю, — всхлипнула Настя.

—С тобой сложнее, — тяжело вздохнул Максим, — ты в коме. Очень глубокой. Если через двадцать один день, то есть теперь уже восемнадцать дней ты не очнешься, то аппарат поддерживающий в твоем теле жизнь отключат и ты умрешь. Единственная возможность для тебя очнутся — выбраться из Междумирья обратно. А я здесь, чтобы тебе в этом помочь, — повисло тяжелое молчание. Настя раздумывала, а потом тихо спросила.

—То есть моя душа как бы разлучена с телом. Оно там, а я — здесь…Постой, но и ты в такой же ситуации. Ты тоже можешь умереть, — она с беспокойством посмотрела на Максима. Тот уставился в пол, врать ему конечно не хотелось, но и «грузить» Настю лишними опасениями и беспокойствами насчет себя он не мог.

—Со мной немного по другому, я же сюда сам пришел. Давай я тебе лучше о Междумирье расскажу, — нашел он повод, чтобы сменить тему. И начал рассказывать. Начиная с того далекого случая в детстве, когда он впервые увидел Смерть и наточил ей косу. Настя внимательно слушала, они не стали стоять, а присели на мягкие стулья. Рассказывал Максим довольно долго. Попутно он поймал себя на мысли, что вот так долго они еще ни разу не говорили. А еще ему было приятно. Страх отступил, полумрак создавал доверительную атмосферу, а Настя внимательно смотрела на него. Наконец рассказ был закончен. Настя внимательно, уже по-новому осмотрелась вокруг.

—А что нам теперь делать, просто подняться по лестнице? — спросила она у Максима, но ответ получила совсем не от него.

—Не так быстро, — раздался за спиной у Максима зловещий хохот, а Настя пронзительно вскрикнула. Максим узнал голос, и хотя тоже вздрогнул, но обернулся вполне спокойно. В проходе стояла Смерть. Здоровая, метра под три, как тогда в школе. И на призрака она уже не походила. Было от чего испугаться.

—Неужели ты думаешь, что я так просто отпущу Точильщика, хорошего заметь Точильщика, — обратилась она к Насте, капюшон при этом колыхнулся, — нет, да и правила этого вам не дадут сделать. Сначала пройдите весь Путь, а потом мы думаю снова встретимся и поговорим, — с этими словами Смерть растворилась в воздухе.

Когда Смерть исчезла, Максим и Настя еще долго молчали.

—Это и есть…? — тихо спросила Настя, но не договорила.

—Именно, — так же тихо ответил Максим, потом решительно встал, — ладно пошли. Гробовщик сказал, что неважно в какую дверь войдешь, важно, что за ней сделаешь. Так что обратно на лестницу думаю идти смысла нет. Идем ко второй двери.

Подойдя, к точно такой же двери, которая вела в этот мрачноватый зал, Максим решительно толкнул ее. Сначала он решил, что попал опять к Синему Крокодилу. Но приглядевшись, понял, что эта комната лишь похожа на ту. Эта была больше по размерам. На потолке светила люстра, а за массивным столом, накрытом белой скатертью сидели призраки: Гробовщик, Синий Крокодил и Китайский Император. На столе стоял обычный самовар и все что полагается для хорошего чаепития.

—Мы приветствуем вас, Ваше Величество, в этом скромном кругу, — церемонно встав и поклонившись «пропел» Китайский Император, — вас и вашу спутницу. Проходите, садитесь за стол и отведайте нашего угощения.

—Да ладно, хватит этих церемоний, проходи. Чай уже заварился, — подхватил Синий Крокодил.

Максим и Настя последовали на два свободных и явно для них приготовленных стула. Настя скосив глаза пристально изучала Китайского Императора, его она видела впервые. Синий Крокодил суетился переходя от большого чайника к самовару, и наливая гостям ароматный, дымящийся чай.

—Печенье, сушки, конфеты берите, — на ходу предлагал он.

—Спасибо, — поблагодарила Настя, когда призрак поставил перед ней чашку. То же самое сделал Максим. Он отхлебнул горячий чай и решил не тянуть с вопросами.

—За угощение конечно спасибо, но лучше скажите, как нам теперь отсюда выбраться? Надо по лестнице подняться к тому месту где мы впервые очутились? — не выдержал Максим.

—Вы ошибаетесь, полагая, что где находится вход, то там же находится и выход, — ответил Китайский Император, он неподвижно сидел с чашкой, как статуя, которую раскрасили красками. Гробовщик напротив чувствовал себя очень свободно, он оперся локтем о спинку стула, и отхлебнув из чашки произнес:

—Что, думал, решишь одну задачку, найдя свою подружку и все? Можно сваливать? — он усмехнулся, — это только цветочки, ягодки будут впереди. И к тому же теперь вас двое.

—Ну и что? Какая разница? — он не заметил, что при слове «подружка» Настя смутилась и опустила глаза.

—Есть небольшая, — замялся Гробовщик.

—Да хватил тебе, — рявкнул на него Синий Крокодил, и повернувшись к Максиму пояснил, — двоим немного сложнее, чем одному.

—Хм, именно немного, — язвительно ответил Гробовщик. Максим почувствовал, что что-то тут не то, что-то эти призраки недоговаривают, и это что-то очень важное.

—Вы все узнаете в свое время, не стоит торопить события, — с легким поклоном вступил в разговор Китайский Император.

—Ладно, действительно куда им теперь? — Синий Крокодил сначала посмотрел на Гробовщика, потом на Китайского Императора, — к Джокеру или к тебе, — кивок на Гробовщика.

—Ко мне всегда успеется, — махнул рукой Гробовщик, — вот пусть с Джокером попробуют совладать. Это первое настоящее испытание.

—Запомни, — Синий Крокодил перегнулся через стол, говорил сейчас он очень серьезно, — ни при каких обстоятельствах не играй и Джокером в карты.

—Почему? — непроизвольно вырвалось у Максима.

—Тот кто владеет колодой, всегда выигрывает, — мрачно ответил Гробовщик.

—И что у него никто никогда не выигрывал? — спросила Настя, за все это время она впервые решилась задать вопрос.

—Почему же, — хмыкнул Гробовщик, — но выиграть у него иногда хуже чем проиграть.

—Ладно, хорошо, — пожал плечами Максим, — не надо играть, так не будем.

Он поставил полупустую чашку на стол, а Настя уже успела управиться с двумя шоколадными конфетами. Сладкое она любила, особенно после такого стресса ей требовалось, что-нибудь вкусненькое, чтоб придти в себя. Максим встал из-за стола.

—Тогда не надо откладывать, мы пойдем, спасибо за чай, — сказал он.

—Не за что, удачи тебе, — замахал лапками Синий Крокодил, а Китайский Император лишь молча вежливо поклонился.

—И помни, не играй с Джокером в карты, — сказал смотря себе в чашку Гробовщик.

—Сказал же не буду, — Максиму не понравился его наставительный тон, — а что нам у этого Джокера сделать надо?

—Просто пройти его, можешь поговорить с ним, поспорить. Дождись, когда он попрощается с вами, тогда и уходите. Как видите ничего сложного. Потом сразу ко мне, просто пожелайте, когда будете открывать дверь, попасть к Гробовщику, и окажетесь у меня, а там и до выхода недалеко, — ответил Гробовщик, — надеюсь скоро увидимся, — он поднял чашку как бокал и сделал большой глоток.

—Ну тогда до скорого, остальным до свидания, — сказал Максим и пошел к двери, которую он еще вначале заметил около угла. Настя поспешила за ним. Открыв ее они оказались в небольшом коридорчике, оклеенным веселенькими, светло-зелеными обоями. На стенах светильники отбрасывали теплый, желтый свет. Заканчивался коридор в нескольких метрах темно-коричневой дверью. «Комнаты, или пространства как мы их здесь называем, соединены не обязательно напрямую, есть так называемые „коридоры соединения“. Они могут принимать разные формы — лестницы, коридора, моста, просто пустой комнаты», — вспомнил Максим объяснения Синего Крокодила.

—Знаешь, что-то мне не нравится простота этого задания, — Настя шла чуть сзади, — обычно в таких случаях как раз и устроена ловушка.

—Да какая ловушка? — удивился Максим, сейчас он чувствовал себя уверенно, — не силой же нас этот Джокер заставит играть. Этого здесь нельзя — силу применять. Ну то есть можно при очень строгих условиях. Ну если бы к примеру я на кого-нибудь напал. А так поболтаем и дальше потопаем.

—Нет Максим, что-то здесь не то, — покачала головой Настя, они нарочно шли очень медленно, чтобы успеть поговорить, — кстати, можно я переоденусь?

—Конечно, но зачем? Ты и так нормально выглядишь, — Максим остановился.

—Нет, все-таки в гости идем, — у Насти были свои взгляды на внешний вид. Она закрыла глаза, уже не попросив Максима отвернутся. Одежда на ней стала быстро преображаться. Меня не только фасон, но и цвет. Теперь перед ним стояла девочка в обтягивающем бархатном красном жакете, под ним была видна белая рубашка, а ноги до коленок закрывала темно-синяя бархатная юбка. Туфли остались теми же — черными. Выглядела Настя в этом новом костюме просто потрясающе. Максим так и стоял растерянно смотря на нее.

—Ну как нравится? — немного боязливо спросила Настя, — мне — идет или я выгляжу смешно?

—Ты что, — сглотнул Максим, — высший класс, — и отвел взгляд, чтобы не покраснеть.

—Ну тогда можно идти. Только…, — Настя на мгновение замялась, — возьми меня за руку, чтоб не так страшно было.

—Пожалуйста, — как можно беззаботнее ответил Максим, а лоб предательски вспотел. Он взял ее за руку, сердце вдруг бешено забилось, и Максим стал смотреть себе под ноги. А Настя казалось внимательно изучала рисунок обоев на стене. До темно-коричневой двери осталось всего пару шагов. Максим открыл ее свободной рукой. Они так и вошли к Джокеру, взявшись за руки и смотря в разные стороны. Но войдя и посмотрев на хозяина — тут же непроизвольно расцепили.

Джокера можно было назвать кем угодно, но не Клоуном или Шутником, хоть и одет он был в типичный шутовской наряд, даже бубенчики на шапке позвякивали. Но вот лицо этого существа не предвещало ничего хорошего. Большие, на выкате глаза казалось вот-вот выскачут из орбит и покатятся по столу, невероятно длинный нос, но не острый, а «картошкой». Хитрая усмешка на губах, мелкие хищные зубы, и лицо какого-то неестественно желтого цвета. Это впечатление конечно можно было бы списать на освещение, в комнате горели только свечи в массивных бронзовых подсвечниках, расположенных на стенах и на столе, если бы не насмешливо-злобный взгляд. Вся комната, вроде казавшаяся большой, почему-то создавала ощущение маленькой и тесной. Панели темного дерева на стенах заменяли обои. Наверху — серый давно не беленый потолок. И в середине стол, покрытый зеленым сукном, за которым и сидел сейчас Джокер. Длинными тонкими пальцами он постоянно то тасовал, то просто теребил колоду карт. Максиму пришла в голову мысль, что для полной картины игорного дома не хватает лишь плотного сигаретного марева, такую обстановку он часто видел в фильмах.

—А-а-а, — слащаво протянул Джокер, словно встретил старых знакомых, — заходите, заходите, милости прошу в мое… э-э-э, ну короче ко мне.

—Здравствуйте, — сухо поздоровался Максим, теперь он понял, что здесь не так все просто как кажется.

—Здравствуйте, — настороженно поздоровалась Настя.

—А вы присаживайтесь, не стесняйтесь, — колода в руке Джокера ни на секунду не оставалась в покое, карты в его пальцах казались живыми, — вон стулья берите и садитесь, — действительно около стены во всю ее длину стояли стулья с высокими прямыми спинками и жесткими сиденьями, обтянутыми тем же зеленым сукном.

Максим и Настя взяли пару оказавшимися довольно тяжелыми стульев и сели напротив Джокера.

—Может партейку? Так, ради интереса? — вроде бы равнодушно предложил он.

—Нет спасибо, — твердо отказался Максим.

—А может мы пойдем? — нерешительно спросила Настя.

—Нет, ну как же так, вот только пришли и сразу уходить? — продолжая улыбаться покачал головой Джокер, карты в его пальцах забегали еще быстрее, — это знаете ли неприлично.

—А вы карточные фокусы знаете? — робко поинтересовалась Настя, — может покажете?

—Хе-хе-хе, — неприятно засмеялся Джокер, — карточные фокусы, милая девочка, это в балаганах дешевые шуты гороховые показывают. Карты — игра серьезная, а если в ней так называемые фокусы показывать, то это мошенничеством называется. И наказывается соответственно, — как наказывается Джокер не сказал, но у Максима по спине мурашки побежали от его тона.

—Тогда можно просто поговорить, — миролюбиво предложил Максим.

—Разговоры это скучно, мальчик, — Джокер склонил голову на бок, смотря на один из подсвечников, — а вот игра — намного интереснее. Я между прочим их все хорошо знаю, любые, все которые когда либо существовали на свете. И я никогда не обманываю, не шуллерствую. Так что, может быть ты все-таки решишься? Или слабо, боишься перед девочкой что проиграешь? Давай в подкидного дурака, простая игра, ты ведь ее знаешь? Летом с друзьями играл и вроде бы часто выигрывал.

—На «слабо» только идиоты ведутся, — резко ответил Максим, а спустя несколько мгновений спросил, — а откуда вы знаете что я летом с друзьями, от нечего делать, играл в подкидного дурака и часто выигрывал?

—Так я же король карт, все о них и игроках знаю, — улыбнулся Джокер, стараясь казаться как можно более доброжелательным, — вот скажи почему ты не хочешь со мной играть? Что тебе терять, у тебя же ничего нет? Так?

—Вроде так, — нехотя согласился Максим.

—Ну, а чего ты тогда боишься? — усмехнулся Джокер, — денег у тебя нет. Да и не играю я на них, насчет еды и одежды ты сам знаешь. А играть со мной можно только на то что принадлежит тебе. Так что думай сам, — и словно между прочим добавил, притворно зевнув, — а говорить мы тут с вами долго можем. Мне спешить некуда.

—Значит на интерес играем? — нерешительно спросил Максим.

—Ну почему же, — Джокер довольно заулыбался, карты в его руках заплясали с еще большей скоростью, — у меня кое-что есть, а вот что, я тебе пока не скажу, выиграешь, оно твое. Согласен?

—Максим, не играй, это ловушка, вспомни что Синий Крокодил и Гробовщик говорили, — встревожено повысила голос Настя, — он же шулер, это сразу видно, посмотри как карты тасует — не уследишь.

—А вот тут ты ошибаешься девочка, — карты на мгновение замерли, — я никогда никого не обманываю за игрой. Соблюдаю все правила. Но и мошенничества с другой стороны не потерплю, смошенничал — проиграл, — голос Джокера стал жестким, но потом он продолжил с прежней улыбкой, — ну так что, в подкидного дурака?

—Насть, он же не отстанет, — повернулся к Насте Максим, — нам же здесь не до второго пришествия сидеть, — при этих его словах Джокер быстро и одобрительно закивал.

—Но у меня есть одно условие, — решительно обратился Максим к Джокеру.

—Слушаю тебя, — все с той же фальшивой улыбкой ответил он.

—Играем только мы двое, — он кивком головы указал в сторону Насти, — ее это все не касается, — Максим понимал, что игра действительно может оказаться опасной и решил хоть как-то подстраховать Настю, — ты вне зависимости выиграю я или проиграю ее ты отпускаешь.

—Хорошо, захочешь уйти, после партии можешь это сделать, — казалось равнодушно пожал плечами Джокер, обращаясь к Насте.

—Кстати, а что будет, если он проиграет? — спросила Настя.

—Проиграет, значит проиграет, — ушел от прямого ответа Джокер.

—А если выиграет, то ты нас отпустишь? — снова уточнила Настя.

—Сразу же, обещаю, — усмехнулся Джокер.

—Ладно, тогда вперед, — кивнул Максим.

—Стоп! — чуть не закричала Настя, — Джокер, а есть игра в которую ты бы играл впервые, как Максим? — она хотела помочь Максиму и хотя бы немного уровнять шансы.

—Конечно, — немного подумав сказал Джокер, но его щека дернулась, — выбирайте: Конь, Хистор, Елефант, Могул. Правила я объясню.

—А как мы можем тебе верить? — с сомнением спросила Настя.

—Я никогда не обманываю за столом, или во время игры, — уже со скукой в голосе ответил Джокер, — вы ведь знаете, законы Междумирья соблюдаются его обитателями очень строго.

—Хорошо, давай в этого… Хистера, — Максим придвинул стул вплотную к столу.

—Хистора, — поправил его Джокер и обратился к Насте, — девочка, ты отодвинься от него и сядь между нами. Я играю с одним, а не с двумя. Заодно убедишься что я не мошенничаю, — тут он злорадно улыбнулся, — ну чтобы потом не было никаких подозрений и претензий.

Настя его послушалась. А Джокер не торопясь стал объяснять правила игры. Они оказались не очень сложными. Правда играть пришлось колодой не из тридцати шести, а из пятидесяти двух карт. Правила напоминали что-то среднее между подкидным дураком и «пятеркой», к тому же «битые» карты не откладывались, а переходили в «банк» к игроку, ими можно было воспользоваться только в конце игры. Джокер медленно перетасовал колоду, и стал раздавать карты. От былой его стремительности и быстроты не осталось и следа. Он сейчас словно ленился. Партия началась. Максим играл спокойно, «ходил», «бил», «принимал», все как в обычной карточной игре, и все же чувство опасности и важности этой игры не покидали его. И вот наступил решающий момент. У Джокера и Максима не осталось больше карт, но зато теперь колода была располовинена. Половина у Максима, половина у Джокера. Теперь по правилам ходил Максим, он должен был выбрать самую главную карту у себя и если Джокер не сумеет ее побить, то он выиграл. Максим внимательно разворачивал большой веер карт, думая и выбирая. И тут он понял, что проигрывает. Вспомнились слова Гробовщика: «Тот кто владеет колодой, тот и выигрывает». У Максима был и козырной король и туз, был и Джокер. На этой карте был изображен точь-точь тот с кем он сейчас играл. «Джокер, хозяин всей колоды, Король карт в Междумирье, — размышлял Максим, — идиот я, у такого конечно нельзя выиграть. Стоп, успокоиться, должен же быть какой-то выход. Из всякой ловушки здесь есть выход, если принять правильное решение, в данном случае, сделать правильный ход». Выход напрашивался сам собой — пойти козырным тузом. «Нет, этого от меня наверняка и ждет Джокер», — он стал пристально всматриваться в карты, одновременно лихорадочно думая.

—Ну так что, будешь ходить? — нетерпеливо и с усмешкой спросил Джокер.

—Ты же сам сказал, что никуда не торопишься, — как можно спокойней ответил Максим, стараясь не выдавать своей паники. «Стоп, — его взгляд остановился на карте с изображением Джокера, — это ведь все не спроста. Джокер самая слабая и одновременно самая сильная карта в колоде. Ее можно при желании поменять даже на козырного туза. Но во время игры Джокер ни разу не побил эту карту. Вот! Это и есть ответ. Джокер не может побить самого себя, ведь он сам карточный персонаж, и подчиняется правилам игры. Ведь в колоде не может быть двух Джокеров. Он может побить любую карту, кроме своей собственной».

Максим решительно выбросил Джокера на середину стола.

—На что поменяться хочешь? — как ни в чем не бывало спросил Джокер.

—Ни на что, — твердо ответил Максим, — отбивайся именно от этой карты. Правила ты знаешь, карта коснулась стола. Ход сделан. Теперь твой ответ.

Несколько бесконечно долгих мгновений Джокер сидел неподвижно уставившись в свои карты, а потом вдруг резко швырнул их в лицо Максиму. Тот инстинктивно закрылся руками, хоть карты и не причинили ему никакого вреда, слишком уж неожиданной была выходка Джокера.

—Откуда узнал? Кто подсказал? — неприятный скрипучий голос разрезал тишину, Джокер стал подниматься из-за стола и тут стало понятно, что он вытягивается и увеличивается в размерах. Перед ними был уже не карлик, а чудовище двухметрового роста.

—Сам догадался! Нельзя в такой игре победить самого себя! — крикнул Максим, а Настя вся побледнела и казалось вот-вот потеряет сознание, — а теперь как было договорено, выпусти нас.

—Погоди, — Джокер снова стал уменьшатся, садясь на стул, — сначала вот, забери-ка свой выигрыш, — он снова усмехнулся неприятным злым оскалом, на зеленое сукно по направлению к Максиму покатился небольшой зеленый камень. Максим поймал его и мельком посмотрев на него, спросил:

—Что это?

—Изумруд. — Камень Хитрости и Смекалки, — Джокер снова быстро тасовал в руках колоду карт и вдруг расхохотался, — хранить его конечно дело почетное, но для хорошего человека и отдать не жалко.

—А зачем он мне? — Максим понял, что здесь очередная хитрость или еще хуже — ловушка. «Может отказаться?» — колебался он.

—Твое дело, меня это теперь не волнует, — Джокер казалось совсем потерял интерес к гостям, — прощайте.

Слово о котором говорил Синий Крокодил было сказано, они могли идти дальше.

—Да мне собственно этот изумруд не нужен, — неуверенно ответил Максим, вертя камень в руках, — вы его лучше назад возьмите.

—А вот это не могу, — противно захихикал Джокер, и неожиданно оборвав смех добавил серьезно, — выигрыш не возвращают.

Максим небрежно положил камень в карман, решив что потом разберется, что с ним делать, и они с Настей, одновременно встали из-за стола.

—Стулья на место поставьте, — голос Джокера звучал холодно-отстраненно, как будто он отдавал распоряжения слугам. Тем не менее Максим и Настя выполнили его требование. После чего сразу направились к двери за расположенной позади Джокера. Оба хотели как можно скорее хотели уйти из этого неприятного места. Но уже перед самой дверью Настя вдруг повернулась.

—А что было бы если бы Максим проиграл? — спросила она.

—Ничего особенного, стал бы одной из карт в моей колоде, — равнодушно ответил Джокер не поворачиваясь к ним.

—Минутку, мы же на интерес играли! — возмутился Максим, — сам же сказал, что у меня ничего нет.

—Вот именно, у тебя ничего нет, но есть сам ты, а насчет интереса я ничего не говорил, — Джокер усмехнулся, — ты вроде умный, должен был сразу понять, что на «просто так» здесь не играют. Здесь были многие очень хорошие картежники, поиграть с ними — одно удовольствие. Я их всех обыграл, теперь они мои карты и ты, между прочим мог ею стать. Не шестеркой конечно, ты слишком силен, а вот десяткой или даже валетом — вполне. Но может быть потому что ты не картежник, ты и выиграл у меня.

—А почему ты тогда отказался играть с нами двоими? — спросила Настя, — обыграл бы сразу двух.

—Это просто, я недооценил твоего друга, — тон Джокера стал немного философским, — если бы я у него выиграл и сделал картой в колоде, ты бы непременно захотела его отыграть. А когда человек что-то хочет отыграть и не сосредоточен на самой игре, его легко победить, так ты бы тоже стала одной из моих карт. Но вот на даму ты не тянешь, девятка, в лучшем случае десятка. А теперь уходите. Мне надо разложить пасьянс.

—Прощайте, — резко ответил Максим.

—Прощайте, — повторила Настя.

—Не стоит, мы можем в принципе встретится вновь, — голос Джокера звучал теперь печально, — поймите я не такой плохой, просто это моя работа. Вас же предупреждали насчет меня. Но вы поступили по своему. Чтож, это ваше решение, ваш выбор, вам за него и отвечать. Я обычно имею дело с заядлыми картежниками, когда они сюда попадают. Иногда сразу прямо ко мне. Такие случаи как с вами — редкость. Может еще встретимся вновь.

—Не хотелось бы, — честно ответил Максим и открыл дверь.

—Всего…, — но Настя запнулась на полуслове, удачи ей желать Джокеру не хотелось, но и в то же время зла или обиды к нему она не чувствовала. Она просто прошла вслед за Максимом в дверь и плотно закрыла ее за собой. Они оказались вновь в коридоре со множеством дверей.

—Ну, куда пойдем? — спросил Максим, и сам же ответил, — а впрочем неважно, выбрались и то хорошо.

Только сейчас он осознал, чем им на самом деле грозила эта игра. И сразу стали неприятно дрожать колени, а кисти рук побелели от нервного напряжения. Появилась противная слабость в ногах, как будто он залез на высокое дерево и перенапряг мышцы. Максим почувствовал, что если сейчас, обо что-нибудь не обопрется, то просто свалится здесь посреди коридора. Первое, что попалось ему под руку, была ручка двери. Он неосознанно облокотился на нее и дверь распахнулась. Настя, поняв, что с ним происходит что-то не то, попыталась поддержать его, но Максим уже ввалился в следующую комнату.

Яркий свет множества люминесцентных ламп под потолком, сильно контрастировал с полумраком коридора и предыдущей комнатой, освещаемой свечами. Поэтому Максим с непривычки зажмурился, пока глаза не привыкли к свету. Когда он их открыл и осмотрелся, то удивился и смутился одновременно. Удивился от того, что комната оказалась обычным офисом, а смутился — Настя что есть сил держала его, одну руку положив себе на плечи, и держа за запястье, другой обнимая его, как медсестра раненого бойца. Слабость мгновенно прошла, Максим покраснел, убрал руку с ее плеча и выпрямился. Но ему все же было очень приятно, что она помогла ему именно так — обняв. Дверь за ними закрылась, и только сейчас Максим заметил Гробовщика. Он сидел за обычным офисным столом, немного развалясь в кресле из черного кожзаменителя. Вообще вся эта обстановка ну никак не вязалась с видом и характером Гробовщика. Светлый деловой офис, стены, покрашенные модной «рельефной» краской «под белый мрамор», минимум мебели, несколько столов с телефонами, стулья, пара шкафов с большими папками на полках. Казалось сейчас дверь распахнется и войдет высокая стройная секретарша, и спросил что приготовить чай или кофе. Настя не с меньшим удивлением, чем Максим рассматривала это помещение. Окна были плотно закрыты непрозрачными вертикальными жалюзями, так что определить что за ними — день или ночь, не представлялось возможным. Гробовщик улыбался, он явно был доволен произведенным впечатлением. На его столе ко всему прочему стоял компьютер. А прямо перед ним высокий прозрачный цилиндрический стакан с водой.

—Готов спорить, ты ожидал похоронное бюро! — не выдержал и засмеялся он.

—Ну может не похоронное… — замялся Максим, — но не такой конторы. Кстати, комп у тебя работает?

—А телефоны? Куда отсюда можно позвонить? — почти одновременно с ним задала вопрос Настя.

—Все работает, и позвонить можно куда угодно, — Гробовщик улыбнулся уже не весело, я иронично, — только вот куда и зачем? Родителям? Ага, звонок с того света, вот радости будет. Да вы проходите, садитесь, не стесняйтесь, — впервые в его тоне промелькнула искренняя доброжелательность. Максим и Настя сели напротив него на два «стула для посетителей», впрочем довольно удобных, с мягкими сидениями и спинками.

—Я обычно здесь живу, — продолжал Гробовщик, отпив глоток из стакана и поставив его на прежнее место, — а мастерская у меня там, — он небрежно махнул рукой назад, показывая на стену за собой. Люблю я чистоту, это моя слабость. Но ладно, хватит попросту болтать. Джокера вы прошли, иначе бы сюда не явились. Согласен, неприятный тип, но это его работа — проверять людей на азарт, надеюсь он вас не сильно допек?

—Да не, — Максим небрежно махнул рукой, как-будто минуту назад чуть не упал и запросто каждый день играл с Джокером, — сыгранули партейку и пошли.

—Что? — Гробовщик резко подался вперед, — ты играл с Джокером? — он несколько секунд молчал тяжело дыша, потом хрипло проговорил, — но тогда ты должен был выиграть у него.

—Я и выиграл, — беззаботно кивнул Максим, и достав из кармана штанов камень, небрежно бросил его на стол перед Гробовщиком, — вот что он мне дал.

—Ты выиграл Камень Хитрости и Смекалки?! — так же хрипло констатировал факт Гробовщик и вдруг, вскочив, закричал, — но я же говорил тебе не играть с ним! Никогда и ни за что! Ну пооскорблял бы он вас, посмеялся… от вас не убыло, но все бы прошло нормально. Он обязан был, если вы никак не хотите с ним играть, сказать «прощайте» и вы свободны. А теперь, теперь…, — Гробовщик тяжело дыша, опустился в кресло. Максим хотел ему возразить, но не успел. Дверь чуть не снесли с петель. Она распахнулась, со стуком ударив ручкой о стену. В комнату вбежал Синий Крокодил.

—Ча-а-а-с-ы н-а-а б-а-а-шне, — заикаясь произнес он, с отдышкой после быстрого бега. Увидев стакан с водой он схватил его и мигом осушил содержимое, только после этого немного пришел в себя, и перестал заикаться, — они пошли назад!

—Немудрено, — поморщился Гробовщик. В это момент Синий Крокодил обратил внимание на камень Максима, лежащий на столе.

—Это… это…, — глаза Синего Крокодила смешно округлились, но всем присутствующим было не до смеха. Максим понял, что натворил что-то плохое или неправильное. Но виноватым он себя не чувствовал.

—Да объясните вы в чем дело?! — рассердился он, — ну сыграл я с Джокером. Если бы проиграл — стал бы одной из его карт. Но я выиграл этот камень, как там его…. Могу назад вернуть, если хотите.

—Уже не можешь, — хмуро ответил Гробовщик, а Синий Крокодил так печально на него поглядел, как глядят на смертельно больного человека.

—Ты получил первый Камень, теперь у тебя есть четыре дня чтоб завладеть оставшимися тремя Камнями и самим Медальоном, на котором они крепятся, — твердо, чеканя слова произнес Гробовщик, — если ты этого не сделаешь или не успеешь в срок — попадешь в Преисподнюю.

—Эх, — Синий Крокодил нервно заходил около стола, — не сыграй ты с Джокером, мы бы тебя быстро подняли к выходу. Ну оставил бы конечно здесь все воспоминания о Междумирье. В худшем случае этот мир тебе бы иногда снился. И мы тебя больше бы не беспокоили. Да даже если бы не справился — стал бы Точильщиком, не такая уж плохая должность и ей, — он лапой указал на Настю, — тоже занятие бы придумали. А теперь… Не знаю что и делать. Может вам разделится?

—Как это? Я пойду с Максимом, — сразу заявила Настя.

—Ему теперь раз в сто тяжелей придется чем тебе, — холодно заметил Гробовщик, — ты знаешь здешние законы, как-нибудь выберешься к последней двери и вернешься через нее домой. Это конечно не очень легко будет, но вполне осуществимо. А вот ему не о выходе надо думать — о том как все камни собрать. Так что здесь ваши пути расходятся.

—Погоди, — замахал лапками Синий Крокодил, — если он все камни соберет и закрепит их на медальоне, то она просто по его желанию может вернутся.

—Ага, — язвительно усмехнулся Гробовщик, — и много их было, тех кто все камни собрал? Пусть хоть она одна отсюда выберется.

—Я Максима не брошу, — резко сказала Настя, — он меня можно сказать спас.

—Он тебя еще не спас, так, помог немного. Когда ты выберешься отсюда, ты этого вообще не будешь помнить, — в тон ей ответил Гробовщик, — но если так хочешь, — его голос стал буквально ледяным, — ты можешь связаться с ним. Это как идти по горам в одной связке. Один упал, второй — следом.

—Или если один упал, то второй может ему помочь и вытащить! — громко возразила Настя, — говори — как мне с ним связаться!

—Э, стой! Если все так серьезно, то я пойду один, а о тебе они позаботятся, — быстро стал говорить Максим, — ведь так? — он повернулся к Гробовщику и Синему Крокодилу. Гробовщик задумался, а Синий Крокодил ответил, как бы раздумывая:

—С одной стороны им вместе проще идти… если сами хотят. Но с другой… вместе могут в Преисподнюю попасть. А так… девочку по крайней мере выведем.

—Выводите ее! — тоном приказа сказал Максим, вскочив со своего стула.

—Свяжи нас! — потребовала Настя, тоже встав и пристально взглянув на Гробовщика.

—Возьми его за руку. Ладонь в ладонь. И произнеси: «Я с ним». Если ты действительно этого хочешь…, — казалось устало произнес Гробовщик. Максим опомнится не успел, как Настя схватила его за руку и четко произнесла:

—Я с ним!

Он вырвал руку, но почувствовал, что уже поздно. В воздухе «офиса» казалось проскочил электрический разряд, а одна из люминесцентных ламп погасла.

—Я все равно с тобой не пойду! — как можно злее ответил Максим, — вот что, забирайте ее силой и уводите! — обратился он к бывшим Призракам.

—Ты этого не можешь сделать. И мы тоже не можем увести ее от тебя силой. Вы теперь связаны, — немного торжественно объявил Синий Крокодил.

—Но я не хочу этого! — закричал Максим.

—Ты выиграл Камень, поэтому твое желание не учитывается. Любой, кто захочет помогать тебе бескорыстно, может связать тебя с собой. Пока ты не найдешь остальные камни или пока…, не попадешь в Преисподнюю, — пояснил Гробовщик.

—Ладно, — Максим понял, что избавится от Насти ему не удастся, это его одновременно радовало и беспокоило, — рассказывайте, что я там должен дальше делать.

—Погоди, — Настю вдруг осенило и она обвиняюще указала пальцем на Гробовщика, — ты знал! Ты знал, если он выиграет, то будет тоже плохо!

—Поэтому я и предостерегал вас от игры, — сухо ответил Гробовщик, — но я не знал что выигрыш — Камень Хитрости и Смекалки. Я просто подозревал, что у Джокера на случай выигрыша припасено что-то нехорошее, но что он Хранитель Камня, этого я не предполагал, — Гробовщик развел руками.

—Быть Хранителем в общем-то просто, соблюдай правила и все. Отдай Камень тому, кто тебя честно победил. А вот обладателю…, — Синий Крокодил не закончил. Его прервал Гробовщик, он выпрямился в кресле и громко произнес, обращаясь к Максиму.

—Слушай и запоминай! Камень, которым ты сейчас владеешь, изумруд, это хитрость и смекалка. Второй камень — рубин, это воля и разум, третий, сапфир — мудрость и справедливость, четвертый, алмаз — сила и власть. Медальон, на котором они крепятся — Знак объединения. Любой, кто получит первый Камень, автоматически считается, что он претендует на все. Первое, что тебе надо сделать, это найти тех, кто является их Хранителями, потом уж не знаю как — заполучить Камни честно, запомни — именно честно. Правилам здесь подчиняются все. Но ошибки тебе не простят. Поэтому будь очень осторожен, — Гробовщик замолк.

—Часы. Первым делом им надо раздобыть часы, — Синий Крокодил встревожено снова заходил вокруг стола.

—Зачем? — недоуменно спросил Максим.

—Чтобы контролировать время, — ответил Гробовщик, — у вас часы зависят от времени, но у нас и время часто зависит от часов. А управлять временем иногда очень важно. Особенно сейчас.

—А что с теми часами на башне, о которой ты говорил, когда вбежал сюда? — спросила Настя.

—Часы на главной башне Междумирья начинаю обратный отсчет, как только кто-то завладевает первым Камнем, — пояснил Синий Крокодил, — если он соберет все камни и вставит их в медальон и наденет, то они пойдут правильно. А…

—Достаточно, им пора идти. У них было мало времени, теперь еще меньше, — в который раз перебил его Гробовщик, — веди пока их ты, а мне надо подумать.

—Через мастерскую или как? — спросил Синий Крокодил.

—А, все равно, веди через мастерскую, по дороге как раз хватит времени все объяснить, — нетерпеливо, словно хотел быстрее выпроводить их ответил Гробовщик.

—Ну тогда за мной, — Синий Крокодил быстро пошел к двери около стола Гробовщика. Максим и Настя поспешили за ним. Максим перед этим схватил камень и засунул его в обратно в карман. Следующей комнатой оказалась та самая школьная мастерская из его сна. Вот только сейчас тут никого не было, а за окнами стелился лишь густой белый туман с размытыми тенями вдали. Все лампы выключены, сумрачный свет льется из окон. Максим огляделся, нет, это было лишь похоже на их школьную мастерскую, как декорации в театре. Столы совсем не такие, табуреток вообще нет, и везде разбросаны инструменты. А еще на столах стояли недоделанные гробы. Во сне это было не страшно, но сейчас Максима передернуло. Настя тоже чувствовала себя здесь неуютно. Неожиданно синий Крокодил остановился и повернулся к ним. Настя, шедшая впереди налетела на него ойкнула, отпрянула и столкнулась теперь уже с Максимом. Он непроизвольно выставил руки вперед и обнял ее. Впрочем сразу же опустил руки. Но от этого мимолетного объятия страх и неприятные ощущения от этого места улетучились словно их и не было вовсе. Он стоял в обычной столярной мастерской, в которой пусть и делали такую своеобразную «мебель».

—Тихо, тихо, — запоздало стал успокаивать Настю Синий Крокодил, — ох, какие же вы девочки все же пугливые.

—Я не пугливая, просто ты так быстро не налетай, — ворчливо начала оправдываться Настя.

—Так я же не просто остановился, — Синий Крокодил посмотрел на Максима, тот приготовился внимательно его слушать. Случай с Джокером его этому научил.

—За этой дверью вы найдете Часовщика. Он ответственный за время во всем Междумирье, — Синий Крокодил стал похож на учителя в школе.

—Так он может управлять временем? — перебив его, воскликнула Настя.

Синий Крокодил почесал затылок раздумывая:

—Ну вернее он ответственный за все часы у нас здесь находятся. Но у него есть особенные часы с помощью которых можно влиять на время. Все другие отмечают время, не влияя на него. А эти могут управлять временем, приостанавливать или наоборот заставлять идти быстрее. Вот эти часы вам и нужны.

—Власть над временем? — задумчиво проговорил Максим.

—Нет-нет, — будто испугавшись понизил голос Синий Крокодил, — над временем никто не властен. Даже она, — он испуганно обернулся по сторонам, словно их могли подслушивать и добавил, — даже Смерть не властна над временем. Его ход нельзя остановить или тем более повернуть вспять, но притормозить или ускорить, вполне возможно.

—Но почему это так важно? Зачем нам эти часы? — уточнил Максим.

—С их помощью время для вас будет идти так как вы чувствуете. Это самое главное, иначе говоря здесь есть места, где вам может показаться, что прошел час, а на самом деле — день. А дней вас и так наперечет, — Синий Крокодил замолчал.

—А Часовщик, он как Джокер? Злой? — осторожно спросила Настя.

—Часовщик не добрый и не злой. Но помогать вам он не станет. Он отдаст вам любые часы, которые вы попросите и ничего взамен не потребует. Но только одни. Весь фокус в том, что часов у него много. Очень много. И как выбрать правильные я не знаю. Ну те что вам нужны, — грустно ответил Синий Крокодил, он опустил голову, — эх, я бы и рад вам помочь, но не знаю чем.

—Ладно, как-нибудь разберемся, — подвел итог Максим. И решительно подошел к двери. Настя встала рядом с ним.

—Вы с ним поговорите побольше, — дал на прощание совет Синий Крокодил.

—Спасибо, — искренне поблагодарил его Максим.

—Спасибо вам, — присоединилась к нему Настя.

—Да не за что, чего уж там, — смутился Синий Крокодил. А Максим открыл дверь и вместе с Настей вошел к Часовщику.

Помещение в котором они на это раз оказались было очень большим, раза в два больше их класса. Везде стояли стеллажи, как в библиотеке, но вместо книг на них находились часы. Самых разных размеров и форм. Максим увидел даже несколько солнечных. Комната Часовщика напоминала что-то среднее между часовым магазином и музеем. Около стены Максим заметил несколько больших напольных часов. В воздухе многочисленное тиканье сливалось в один тихий рокот.

—Проходите, молодые люди, не стесняйтесь, — раздался из-за стеллажей добродушный старческий голос. Максим и Настя пошли в направлении откуда раздалось приглашение, огибая высокие стеллажи. На них стояли и современные часы, электронные табло которых показывали время. Максим заметил, что все часы показывают разное время. Впрочем он этому совсем не удивился. Дома, в магазинах он тоже такое видел. Окна в комнате отсутствовали, а неяркий желтый электрический свет шел от люстр на потолке. Обогнув очередной стеллаж они увидели Часовщика.

Эту часть комнаты занимала мастерская. Большой стол с разобранными часами и разными запчастями к ним. Множество инструментов, от набора отверток, до микроскопа. За столом сидел старичок. Максим почему-то всегда представлял себе часовщика именно таким. Низенький опрятный старик в серой рубашке и черной жилетке. С внимательными умными глазами и добрым голосом.

—Здравствуйте, — первой поздоровалась Настя, пока Максим разглядывал стол и самого Часовщика.

—Добро пожаловать, — улыбнулся в ответ Часовщик, — вы, я так понял за часами пришли?

Максим решил что здороваться уже поздно.

—Да, — сухо подтвердил он. Он прекрасно помнил, что Часовщик не может им помогать.

—Так выбирайте любые, — развел руками старик, — но большие брать не советую, трудно знаете ли унести.

«А вот и первая подсказка, — подумал про себя Максим, — значит все большие часы отпадают. Надо выбрать те, которые легко нести». Он почувствовал себя немного виноватым перед Часовщиком. Но обведя взглядом полки понял, что маленьких часов еще больше чем больших.

—Извините, — вежливо обратился он к Часовщику, — а вы нам только одни можете дать? И поменять их потом нельзя? — уточнил он, хотя предчувствовал ответ.

—Да, вы можете взять у меня только одни часы, — закивал старичок, — а менять тоже нельзя. Да и незачем, у меня гарантия долгая…. очень долгая, — Часовщик усмехнулся.

—Нам нужны часы, с помощью которых можно ускорять или замедлять время, — напрямик попросил его Максим.

—Часы Истинного времени, здесь их так называют, — задумчиво проговорил Часовщик, — есть у меня такие, но раз они вам нужны — вы их и берите. Вот, вся моя мастерская в вашем распоряжении. И никакой платы за это я с вас не возьму, — в его голосе впервые послышался холод.

—А вы ведь и ремонтируете часы? Зачем? — спросила Настя.

—Ко мне попадают самые разные часы и самыми разными путями. Все часы в Междумирье первоначально принадлежат мне, а уже потом находят других владельцев. И попадают в разном состоянии. Чаще всего не идеальном. Вот тут и нужна моя работа, я их чищу, чиню, если надо. А затем они занимают место на вот этих полках, — рука указала в сторону стеллажей, — здесь они и стоят в ожидании новых хозяев.

—И часто новые хозяева находятся? — Максим прошагал немного назад, разглядывая часы на полках и ища в них что-то необычное.

—Когда как, — уклончиво ответил старичок.

—А почему все показывают разное время? — спросила Настя, она тоже пошла вдоль стеллажей, но по другую сторону от Максима.

—Они показывают время в тех местах, откуда прибыли сюда, — охотно объяснил старичок, — это не обязательно время суток. Это может быть время смерти владельца, или время когда он убыл из Междумирья. По разному, в отсчете времени нет абсолюты.

Максим ходил, глядел на циферблаты, электронные табло и думал. «Нет, это все наверняка не то. Опять загадка. Так, стоп, давай размышлять спокойно. Управлять напрямую временем, то есть просто перевести стрелки нельзя, это первое. И все часы отсчитывают разное время, это второе. Как он там говорил, в отсчете нет начала. Следовательно неважно сколько времени показывают часы. Значит не нужен в принципе ни циферблат, ни стрелки. И что это тогда за часы такие получаются?» — тут Максима осенило.

—А у вас есть песочные часы? — развернувшись в строну Часовщика, спросил он.

—Как же, имеются, — кивнул старик и из неприметного шкафа за собой вынул небольшие часы, очень похожие на те что Максим видел в поликлинике, на столе у врача. В них тонкой струйкой сверху вниз бежал песок.

—А они у вас одни такие? — осторожно спросил Максим, одновременно с Настей подходя к столу Часовщика.

—Да, такие — одни, — бесцветным голосом подтвердил Часовщик.

—Тогда мы их и берем, — заявил Максим. Он сейчас очень волновался, боясь совершить ошибку.

—Вы уверены, молодой человек? — сухо осведомился Часовщик, словно сомневался в том, что правильно его понял.

—Уверен, нам нужны именно эти часы, — на лбу у Максима выступили капельки пота, а в горле пересохло.

—Тогда они ваши, — поставил перед ним песочные часы старичок и вновь отвернулся к шкафу, — вот, футляр тоже возьмите, он к ним прилагается, — он поставил на стол рядом с часами бронзовый футляр с крышкой, который внутри был оклеен толстой мягкой материей.

—Вот только как ими управлять? — Максим сам не заметил, что говорит свои мысли вслух.

—Очень просто молодой человек, — улыбнулся Часовщик Максиму, снова сделавшись добрым старичком, — пока они в футляре, они просто следят за Истинным временем. Вы правильно выбрали, смогли догадаться в чем дело. Поздравляю, это редкая вещь, и вы стали ее обладателем, надеюсь она вам поможет в ваших поисках остальных Камней.

—Откуда вы знаете? — ошарашено спросил Максим.

—В Междумирье важные новости передаются очень быстро, — засмеялся Часовщик, — но сейчас лучше послушайте что можно делать с помощью этих часов. Повторяю, пока они в футляре, как бы вы их не перевернули, песок будет течь равномерно. Но когда вы их вытащите и чуть наклоните, то время начнет замедлятся, перевернув их и снова немного наклонив — оно ускорится. Но все это будет только вокруг вас, сами вы будете как обычно двигаться в Истинном времени. Вокруг вас события могут замедлятся или убыстрятся, но не останавливаться совсем. Итак, вы все поняли?

—Все, — Максим осторожно взял часы, положил их в футляр и закрыл крышкой, но он успел заметить что песок вверху совсем не убывает, а внизу горка не растет, — спасибо вам, — вежливо поблагодарил он Часовщика.

—Не за что, я же вам ничем не помог, — усмехнулся Часовщик, — но всегда приятно иметь дело с умными людьми. Всего хорошего.

—До свидания, — попрощалась Настя.

—Тебе этого действительно хочется? — иронично заметил Часовщик, — я бы тебе такого не желал. Следи за словами, когда ты их произносишь. Я желаю тебе быстрее выбраться со своим мальчиком из Междумирья и вернутся домой.

—Тогда вам тоже всего хорошего, — попрощалась Настя. И они вышли из комнаты Часовщика, через небольшую неприметную дверь между стеллажами.

Меньше всего Максим ожидал оказаться этом месте. Зал с белыми шторами из его сна, в котором он выбирал мечи.

—Я же был здесь! — невольно вырвалось у Максима. И словно в ответ на его слова раздался заунывный и тоже хорошо знакомый голос Китайского Императора:

—Помните ли вы ваше величество…, — Китайский Император с поклоном говорил это стоя как и раньше в углу, — ваше обещание, которое вы дали будучи еще в том мире.

—Помню, — немного смутился Максим, покосившись на Настю, — но сейчас вроде как не до него, — напомнил он.

—Плохо не выполнять взятые на себя обещания, — скромно опустил взгляд Китайский Император, — вам действительно необходимо продолжать путь. Это я взял на себя смелость позаботился чтоб вы о нем не забыли.

—А что за обещание? — спросила Настя, этого вопроса Максим и опасался.

—Да так…, пообещал давно еще…, — замялся он, — ну вобщем сейчас это неважно.

—А все-таки? — заинтересовалась Настя почувствовав, что Максим что-то недоговаривает, — какое обещание ты дал и кому?

—Самому себе, — честно ответил Максим, и сразу обратился к Китайскому Императору, деловым тоном, чтобы сменить тему, — так, часы мы достали, дальше что?

—Теперь вам надо узнать у кого хранятся остальные Камни и Медальон, — охотно ответил Китайский Император, — это можно сделать в Комнате Тысячи Колокольчиков. Там находится Динька, одна из самых опасных и страшных обитателей Междумирья. Только она знает, у кого находятся Камни и Медальон. Но! — Китайский Император поднял вверх указательный палец, подчеркивая важность момента, — за то что она скажет вам это, она попросит вас позвенеть в колокольчики. А этого ни в коем случае нельзя делать, если зазвенит хоть один колокольчик и вы услышите его звон, то вы заснете и никогда уже не проснетесь. По крайней мере в здесь. А когда выйдет время, вы сами знаете что с вами будет.

—Ну так не будем звенеть и все, — сразу решил Максим.

—Но тогда она вам может ничего не сказать, — ответил Китайский Император, — и будет иметь на это полное право. Вы ее гости и ничего не можете требовать.

—Так что же нам делать? Если не позвоним — не скажет, позвоним — заснем, — недоуменно спросила Настя.

—Для начала поговорите с ней, — поклонился Китайский Император, — а затем, я уверен, вы найдете правильное решение. А сейчас я бы посоветовал вам поспешить. Дел много, времени увы, мало.

Он жестом показал на дверь, позади себя. Максиму очень не хотелось покидать это помещение. Со своего начала путешествия по Междумирью он был только в закрытых помещениях, а здесь впервые почувствовал ветер и свет. Пусть это был рассеянный свет, затянутого тучами, неба, , но ветер был необыкновенно свеж. Это все напомнило ему о доме. Том мире, где он жил, любил, и который решился покинуть ради Насти. Она похоже чувствовала тоже самое.

—Можно нам здесь… минуточку постоять, — раздался в тишине ее голос.

—Подойдите к окну, — жестом пригласил Китайский Император, — вам пожалуй стоит получше взглянуть на этот мир. Нижние уровни вы преодолели. А теперь смотрите. Это и есть Междумирье.

Максим и Настя подошли к окну. Ветер словно по их желанию надул белое полотнище как парус. И они увидели. Серое небо, самое обычное, но затянутое неподвижными тучами, плоскую огромную равнину перед собой. На ней все перемешалось. Справа лежали унылые болота, а за ними, до самого горизонта, простиралась гладь озера или может моря. Слева большой участок пустыни, и за ней — темный лес. Впереди очень далеко белели снежными шапками невысокие горы. А перед ними стоял большой замок, как-будто сошедший с картинки из сказок. За замком простирался толи большой поселок, толи маленький город. Панельные пятиэтажки соседствовали с деревянными средневековыми теремами, а каменные роскошные особняки с глиняными «мазанками»-избами. Но в этом всем смешении чувствовалась какая-то неведомая гармония и привлекательность. Вроде бы все вразнобой и вперемешку, но порядок все же присутствовал, неуловимый, невидимый, но ощущаемый.

—Вот поэтому у нас и нет карт, — тихо сказал Китайский Император, — Междумирье создано людьми, и каждый принес сюда что-то свое. И неважно остался он здесь или ушел дальше, но то что он принес осталось здесь навсегда. И чем сильнее был человек, тем больший след он у нас оставил.

—А вы? — Максим стоял и заворожено смотрел на этот пейзаж раскинувшийся за окном, — как вы попали сюда и почему остались?

—Я никогда не был человеком, — про прежнему тихо звучал голос Китайского Императора, — я был фарфоровой фигуркой у коллекционера китайских статуэток. О-о-о, — он вскинул руки и соединил их на груди, — у него нас там был целый двор. Император, министры, советники, придворные, военачальники, наложницы, слуги. Дело в том, что когда человек попадает сюда, то часто вещи, к которым он был привязан и любил их, попадают сюда вместе с ним. Но уже в другом качестве. Мы конечно не получаем здесь душу, но обретаем свободу. Мы становимся теми, кем хотели бы стать. Мой бывший хозяин, коллекционер, надолго здесь не задержался. Честно говоря, я сам не знаю, куда он отправился отсюда. А двор постепенно рядел. Кто-то попадался в ловушки, кто-то просто исчезал, разрушившись. Ведь мы обладали только тем, что было в нас заложено мастерами, создавшими нас. Император всегда был надменен, горделив, но здесь же не его королевство. Мне точно не известно, но говорят, что он занял место на картине в одном из домов. А я… Старался быть честным, умным, вот и обрел статус константы. Здесь у нас все делятся на переменные и константы. Я не знаю, кто придумал эти названия, может математик, но они очень точно отражают суть. Вы здесь или временные путники, или, пройдя некоторые испытания, становитесь постоянными обитателями Междумирья. Все зависит от вас, — Китайский Император умолк.

—И как вам здесь, нравится? — Максим почувствовал, что этот вопрос дался ему с трудом, словно был неприличным.

—По крайней мере это лучше чем быть фарфоровой фигуркой, — спокойно ответил Китайский Император, — но иногда мне здесь кое-чего не хватает.

—Мы наверно пойдем, — сказала Настя, после надолго затянувшегося молчания.

—Да, вы должны идти, — подтвердил Китайский Император, — и я желаю вам справится со всеми трудностями и найти верный путь.

Уже перед дверью, взявшись за бронзовую ручку Максим обернулся:

—Вы настоящий Китайский Император, — неизвестно для чего произнес он, но чувствовал, что сказать это обязан.

—Премного благодарен Ваше Величество, — поклонился как обычно Китайский Император. Максим нажал на ручку, дверь открылась и они с Настей замерли на пороге другой комнаты.

—Будь осторожна и медленно иди вперед, — сказал Максим, пропуская вперед Настю, по очень простой причине. В следующей комнате было полно колокольчиков. Тысяча их или больше Максим определить не мог. Они отличались по размерам и крепились в самых неожиданных местах. Большинство конечно свисало с потолка, но некоторые висели просто на длинном гвозде вбитым в стену. Они были привязаны на разной высоте, но до самого пола не доставали. Среди колокольчиков образовывался нечто вроде прохода, если сильно согнуться, то можно было пройти, не задев их. Поэтому Максим и пустил вперед Настю, чтобы если она ненароком заденет колокольчик, то сразу же схватить его рукой и не дать зазвенеть. Настя согнулась и медленно, осторожно шаг за шагом, стала проходить вперед. Комната оказалась прямоугольной и сильно вытянутой, за висящими колокольчиками трудно было рассмотреть, кто сидит за столом в самом дальнем конце. Идя за Настей Максим все же успел немного огляделся, самое большое, что его поразило, это колокольчики, висящие снизу вверх. Словно кто-то ради смеха изменил для них направление силы притяжения на противоположную. Но вот они наконец оказались около стола. Здесь можно было выпрямиться. Колокольчиков около стола висело на удивление мало. При взгляде на саму обитательницу комнаты, Диньку, Максим удивился еще больше. На них насмешливо смотрела обычная девчонка. Его с Настей ровесница. «И никакая не страшная, как говорил Китайский Император, — подумал Максим, — даже симпатичная, вертится только много». Девочка действительно была симпатичной, если не сказать больше. Желтые густые волосы были распушены, и в тоже время завиты и послушны, как в модных журналах, длинные ресницы, голубые глаза, ярко-красные губы, острый вздернутый носик. Одета девочка была очень легко, топик и мини юбка. Окажись такая в их классе мальчишеским вниманием она точно была бы не обделена.

—Ой, как хорошо, что вы зашли! — звонко закричала она, — а то все я одна и одна.

При этом она ни на секунду на оставалась на месте. Руки постоянно совершали движения, словно не подчинялись своей хозяйке, сама она то подтягивалась на подлокотниках кресла, то забиралась в него с ногами. А так как рядом висело множество колокольчиков, то Максим поежился и неприятный холодок пробежал по спине. «Вдруг заденет», — невольно подумал он. Но несмотря на все взмахи руками в опасной близости от колокольчиков, Динька не разу не коснулась их. «Э, да она сама не может в них позвонить. Иначе зачем ей нас просить это сделать. Она тут хоть плясать может, а вот дотронуться до колокольчика — это фиг», — когда он понял этот закон, ему стало значительно легче. Динька меж тем продолжала безостановочно болтать всякую чепуху, словно глупая девчонка:

—Вот у меня здесь знаете сколько колокольчиков? Ровно тысяча! Представляете, любую мелодию сыграть можно, вы ведь никогда не слышали как на колокольчиках играют. Это как целый оркестр. Незабываемо…

Максим и Настя осматривались вокруг. Стены — темные деревянные лакированные панели «под дуб». Помимо стола и кресла в котором вертелась девочка, стульев в комнате не было. Видимо поэтому присесть им не предложили. Комната освещалась большой лампой под потолком с плафоном в виде колокола. Максима не покидало ощущение затхлости этого помещения. Он пригляделся получше — ни одной пылинки на колокольчиках заметно не было. И все же он не мог отделаться от ощущения старого склепа, в который они случайно зашли. Но никакой опасности Максим не чувствовал.

—Послушайте, а давайте все вместе сыграем на них. Это просто, вы такой музыки, я уверена ни разу не слышали, — Динька наконец замолчала и замерла в кресле.

—И как же нам сыграть? Мы же не умеем, не обучались, — ответила Настя, но за внешней простодушностью тона скрывалось язвительная насмешка.

—Да вы просто пройдитесь по комнате, покачнув их. Они у меня умные сами нужную мелодию подберут и сыграют, — ласково подсказала Динька.

—Ага, — не выдержал Максим, — а может еще и спляшут? Дохлый номер, не будем мы в твои колокольчики звонить.

—Ах так, — лицо девочки исказила гримаса злости, и оно мгновенно сделалось неприятным и устрашающим, — знаете мой секрет, тогда игры — долой! Вы отсюда никуда не выйдете, — она сделала широкий жест рукой. Максим и Настя обернулись и увидели как колокольчики вместе с нитками, к которым были привязаны сдвинулись с места и загородили проход по которому они сюда пришли. Справа и слева колокольчики тоже пришли в движение и образовали что-то типа занавеса посередине стола между Динькой и ими. При всем этом ни один из колокольчиков не зазвенел.

—Ты не можешь нас не выпустить, — закричала Настя.

—А вот и могу, — с злорадным торжеством заметила девочка, она уселась в кресле поудобнее и выражение ее лица сделалось равнодушным, — впрочем вечно я вас удерживать не собираюсь. Вам ведь выбраться надо, а у меня долго задерживаться нельзя. Место у меня такое. Вот времечко у вас выйдет, а его, я чувствую, не шибко много. В Междумирье оно быстро течет. Или в Преисподнюю отправитесь, или…, — она ради эффекта сделала длинную паузу, — есть еще выход, но только для тебя мальчик. Ты мне знаешь ли нравишься, — тон сделался кокетливым, — иди ко мне в звонари. У меня тут наверху колокольня есть. Вот и будешь звонить. Я тебе расписание дам, а научишься ты быстро. Ты умный, я по глазам вижу.

—Это как? Мне же нельзя колокольчики трогать, — с усмешкой возразил Максим, но ему было отнюдь не до смеха. Он думал, лихорадочно ища выход из этой ловушки.

—Ты дураком-то не будь, — голос Диньки зазвучал немного презрительно, — я тебе константой стать предлагаю. Знаешь что это такое?

—Знаю, — хмуро ответил Максим, — но не пойду, даже если бы мог. Мы с ней, — он сделал кивок в сторону Насти, — связаны.

—Ха! — у девочки вырвался короткий смешок, — как свяжетесь. Так и развяжетесь. Надо всего лишь сказать: «Я отказываюсь от нее», понятно, что искренне. Иначе ничего не выйдет. Не любит Междумирье лжецов, и я не люблю.

—Не буду, — твердо ответил Максим, — и если ты такая честная, то скажи, почему у тебя до сих пор звонаря нет. В чем подвох?

—А ни в чем, — зевнула девочка, снова с ногами забираясь в кресло, — дальше колокольни я запретила всем своим звонарям ходить. Нечего шляться по Междумирью. В основании колокольни есть комнатка, между прочим , специально для них выделила, пусть живут. А им скучно становится, они сбежать пробуют. А куда денутся? Они же мои, ко мне привязаны, как только честно или не честно захотели стать звонарями. Видишь колокольчики, которые вверх подвешены, словно улететь хотят, это и есть мои бывшие звонари.

Максим осторожно оглянулся. Его передернуло. Захотелось наговорить грубостей, а может и ударить эту наглую девчонку.

—Я Настю не предам, — тихо сказал Максим, но слова прозвучали отчего-то очень громко.

—Зря, — поджала губы девочка, — если звонарь хороший я ему разные поблажки могу делать. Или может я тебе не нравлюсь? Нет, наверно все-таки нравлюсь, я симпатичная.

—Слушай ты…, — не сдержался Максим и сжал кулаки, — да я…

—Погоди, — крепко схватила его за рукав Настя, Максим замолчал, тем не менее с ненавистью глядя на девочку за колокольчиками, — раз уж мы отсюда уйти не сможем, то скажи нам у кого остальные камни и медальон.

—А, так значит вот кто первый Камень ухитрился заполучить, — на миг в тоне проскользнуло удивление, — поздравляю, хана вам, значит не случайно ко мне пришли. Хорошо я скажу , но вы после этого пообещайте в колокольчики позвенеть, чтобы время не терять. У вас все равно нет выхода, не позвените — я ничего не скажу, а позвените — не выйдете. Только ведь и по другому не выйдете. А мне скучно что-то стало с вами болтать, — миролюбиво ответила Динька. Максима при последних ее словах, что называется «осенило». «Есть! — подумал он, — ну сейчас мы тебе так в колокольчики позвеним, что мало не покажется!». И боясь, что девочка что-то заподозрит по его лицу, опустил голову, но Динька поняла это как знак отчаяния. Максим медленно полез рукой в карман, где лежали часы в футляре.

—Я обещаю, — Максим по привычке поднял руку вверх в знак клятвы.

—Ой, вот только не надо мне этих клятв, — быстро заговорила Динька, — мне простого обещания достаточно. Не выполните, колокольчиками станете, — хохотнула она, — ну так вот милые мои, слушайте. Второй камень, сапфир, находится у мудрого колдуна и мага, который живет в доме волшебства. Третий рубин, у Хозяйки чувств и страстей. Четвертый, у Воина смерти. А вот медальон у самой…, — на этом месте голос ее дрогнул, но она как ни в чем не бывало продолжила, — у самой Смерти.

На несколько секунд воцарилась тишина. А Максим, повторяя про себя чтобы не забыть, что у кого находится, незаметно вытащил футляр с часами.

—Ну так что, я вам все сказала, теперь сделайте одолжение, позвените, а я послушаю, — томно сказал Динька и растянулась поудобнее в кресле.

—Это мы щас! Будет тебе колокольный звон, — с сарказмом ответил Максим, быстро доставая часы из футляра и следя, чтобы они оставались строго вертикально протянул их Насте, — останавливай время!

—Что? Часы Истинного времени? — девочка привстала, чувствуя что происходит совершенно не то чего она ожидала.

—На сколько? — Настя мгновенно поняла замысел Максима.

—Но полную, и быстрее беги к двери, — быстро сказал он, решив, что лучше перестраховаться. Настя перевернула часы почти вертикально. Песок в них казалось перестал течь.

—Я…, — договорить фраза Динька не успела замерев в кресле как статуя. Вокруг них также исчезли все звуки, установилась абсолютная тишина. Максим немного растерялся, схватившись за колокольчик, а потом отпустив его.

—Так, а теперь быстрей к выходу. По пути заденем пару колокольчиков, а сами выйдем до того как они зазвенят, — принял он окончательное решение.

—Максим, они тяжелее становятся, — испуганно сообщила Настя.

—Время трудно удержать на месте, — напомнил ей Максим слова Часовщика, чтобы успокоить, — не бойся. Бежим!

Сначала они бросились напрямик, через подвешенные колокольчики, но словно ударились о бетонную стену, Настя чуть не выронила часы, а Максим громко выругался. Колокольчики же не шелохнулись. И лишь через пару секунд Максим заметил, что тот в который он со всего размаху влетел лбом вроде чуть сдвинулся с места.

—Максим, они все тяжелеют, — Настя присела на корточки, схватившись одной рукой за щеку, другой держа часы в наклоненном состоянии. «Неужели мы не выберемся из этой гребаной комнаты?», — Максим больше рассердится, чем испугался. Настя нагнулась и на коленях заспешила к выходу, стараясь больше не ударится о колокольчики.

—Давай часы, — хрипло сказал Максим, последовав за ней.

—Нет, я удержу, — ответила она. Хорошо, что проползти им было недолго, дверь находилась немного в стороне от стола Диньки. Вот только открывалась она «на себя». А перед ней висели колокольчики. Которые быстро сейчас никакими силами нельзя было сдвинуть. Максим встал, попутно набив шишку на затылке, следовало спешить, долго удерживать время Настя не могла, и рванул дверь на себя. Ничего, словно она была надежно заперта. Он схватил за ручку и что есть силы потянул. Он не увидел, скорее почувствовал, что дверь сдвинулась с места. Рядом стояла Настя двумя руками сжимая часы, словно это была тяжелая гиря. Максим не оставлял усилий и наконец дверь стала немного приоткрываться. Словно не деревянная, а стальная дверь банковского сейфа. Как только щель стала достаточной чтобы в нее протиснулась Настя, Максим шепотом, сил уже не оставалось сказал:

—Давай, быстрее…

Но Настя стояла на коленях, не в силах сдвинуться с места. Максим наклонился и молча обеими руками взял у нее часы. Он чуть было не потерял равновесие и не упал на пол. Такими тяжелыми они оказались. Настя мигом протиснулась в щель. Максим на коленях прижимая тяжесть часов к груди попытался вылезти через щель, но она была все еще мала для этого. Он застрял. «Конец, — мелькнуло в голове, — как же глупо. Ведь почти уже выбрались. Часы слишком тяжелые. А что если…, придется рискнуть». Он немного повернул часы, придав им угловое положение. Тяжесть мгновенно ослабла. Но тут он с ужасом заметил, что первый колокольчик, который он задел начинает отклонятся, а значит скоро раздастся звон. Дверь тоже пошла вперед, щель расширилась и Максим буквально выпал в коридор, прижимая часы, которые снова стали тяжелеть.

—Дверь! — закричал он. Настя сразу поняла его, и схватившись за ручку, изо всех сил потянула ее обратно. Дверь стала медленно, слишком медленно закрываться. Максим повернул часы больше. Сквозь закрывающуюся дверь он видел как колокольчики начали приходить в движение. Но зазвенеть они не успели. Дверь захлопнулась. Максим и Настя заворожено смотрели на нее, ожидая звона. Но за дверью все было тихо. Максим выровнял часы. Тяжесть исчезла. Теперь он держал в руках обычные песочные часы. Он достал из кармана футляр и аккуратно спрятал их в него, после чего положил в карман. Настя сидела рядом на полу и тяжело дышала. Синяк на щеке успел четко обозначится и покраснеть. Максим пришел в себя и посмотрел по сторонам, пытаясь понять, где они оказались. Обычный коридор. Они сидят на потертой ковровой дороже, постеленной поверх паркета, на стенах — светло зеленые обои в мелкий цветочек. А в нескольких метрах коридор заканчивается окном, через стекла которого льется матовый дневной свет Междумирья. Другой конец коридора тонул в полумраке. Кроме двери из которой они «выпали», в коридор выходило еще несколько дверей.

—Ну по крайней мере не снова подземелье, они мне так уже надоели, — сказал Максим. Настя не вставая, на коленях подползла к нему.

—У тебя шашка на лбу, — заметила она. Максим провел рукой по лбу.

—Здоровая, блин, ничего себе о колокольчик ударился, — усмехнулся он, — у тебя кстати синяк тоже о-го-го.

—Где? — испуганно спросила Настя. «Ох уж эти девчонки, всегда только и думают о том как выглядят», — подумал Максим, а вслух сказал:

—Почти под глазом, на щеке, — уточнил он, — да ты не переживай, выбрались и слава Богу. А синяк ерунда, заживет.

—Ты прав, — кивнула Настя став вдруг серьезной, — знаешь, когда ты сказал, что меня не предашь… то тогда я… вернее и раньше.., — сбивчиво начала говорить она, желая сказать что-то важное, но как всегда в таких случаях нужных слов не находилось. Но досказать она не успела. Распахнулась дверь в конце коридора и узкое пространство заполнил Синий Крокодил.

—Ух, я уж вас живыми застать на чаял, — со своей постоянной одышкой начал он, — выбрались значит из комнаты с этой… самой…. Ух бы я ей! Да не могу. Ежели сцепимся, оба пропадем. Вот как. Но вы все узнали? Или просто ноги посчастливилось унести.

—Узнали, — кивнул Максим, — а вот почему нас не предупредили, что она нас может не выпустить?

—А смысл? — удивился Синий Крокодил, — не узнай вы от нее что у кого находится, то все равно пропали бы. Тут или полная победа или…

—Ага, — иронично заметил Максим, — пан или пропал. Так чтоли?

—Ну примерно.., согласился Синий Крокодил. Ему все же было неудобно, и он обратился к Насте, — а что ты с синяком ходишь? Это у вас там новая мода что ли?

—Ну да, — иронично ответила Настя, — макияж у нас такой в моде. Синяки, шишки и тому подобное.

—А я и не слышал, — честно удивился Синий Крокодил, — странные у вас людей моды. Я иногда слежу, ради интереса.

—Да пошутила она, — раздраженно ответил Максим, — нет у нас такой моды. Набили, пока, с этой Динькой разбирались. Кстати, послушай, ты мне объясни, мы вот вроде как призраки, а почему тогда синяки получаем?

—Так вы их не получайте, — удивленно пожал плечами Синий Крокодил, — вы по привычке думаете, что раз ударился, так должен быть синяк. Вот он у вас и появляется. А представьте, что никакого синяка нет, его и не будет.

—Это как и с одеждой получается? — спросила Настя.

—Верно, — подтвердил Синий Крокодил, — что представишь, то и получишь.

Настя мигом закрыла глаза и синяк у нее быстро исчез. Открыв глаза она первым делом спросила:

—Ну как?

—Исчез, — ответил Синий Крокодил.

—Как будто ничего и не было, — подтвердил Максим. Настя улыбнулась. Они с Синим Крокодилом, не сговариваясь посмотрели ожидающими взглядами на Максима. Он тоже закрыл глаза, представляя что шишки нет.

—Получилось, — торжествующе закричала Настя. Максим провел рукой по лбу и убедился, что шишка действительно исчезла.

—Здорово, — сдержанно сказал он. Потом посмотрел на Синего Крокодила и спросил, — а к кому нам первому идти? То что камни надо добывать, это и ежу понятно. Но в какой последовательности? — и он пересказал, о чем им рассказала Динька.

—Хм, — почесал в затылке Синий Крокодил, — подумать надо. И не мне одному. Я в таких вещах не силен, вот Гробовщик или Китайский император, те — другое дело. Вы не спешите, вам сейчас отдохнуть надо. Вот отдохнете, а я пока с нашими переговорю, что-нибудь придумаем.

—Погоди, ты сам говорил, что нам ни пить, ни есть, ни спасть здесь не обязательно, — возразил Максим.

—Это верно, с одной стороны, — согласился Синий Крокодил, — но с другой, дух ваш обладает энергией, и она не безгранична. Вот поэтому и требуется отдых.

—И где мы будем отдыхать? — спросила Настя, обводя взглядом пустой коридор.

—А где хотите! Отдых это как бы исполнение мечты, — ответил Синий Крокодил задумчиво подняв глаза вверх, — представьте место, обстановку, где вы хотели бы отдохнуть и вперед. Спать нет необходимости, положительные эмоции, радость это и есть здесь отдых.

—Ну не знаю…, — задумался Максим, и повернулся к Насте, — у тебя есть идеи? А то мне все дача представляется. Когда маленький был, мы с пацанами здорово в войнушку там играли, или пруд у моей бабушки, классная была рыбалка… Но боюсь тебе там скучно будет.

—Конечно! У меня как раз есть идея, не беспокойся! Давно о ней мечтала, — при этих словах, она неожиданно опустила глаза и покраснела, — ну в общем… отдохнем по полной!

—Прекрасно! — Синий Крокодил аж замахал лапками, — ты девочка представляй, а ты, — он показал на Максина, — думай о том, что тебе хочется оказаться в ее мечте.

—Хорошо, — согласно кивнул Максим, но идея оказаться в настиной мечте, ему почему-то не очень понравилась. «Кто его знает что у них, у девчонок, там в голове… Кукол „Барби“ я терпеть не могу — кусок пластика только и всего», — успел подумать он. Но закрыл глаза, и честно захотел оказаться в мечте Насти, его все же разбирало любопытство: «Интересно о чем же она там мечтает?».

Когда Максим открыл глаза, то не сразу понял в чем дело. Сначала он решил, что его запихнули в неудобный гибрид белого мешка и смирительной рубашки, с вырезом для головы и рукавами для рук и ног. А когда осмотрел себя повнимательней, то догадался — на нем была белоснежная накрахмаленная капитанская форма. А на Насте — взрослое вечернее платье, которое ей ну никак не шло. Она была похожа на пародию на взрослую светскую даму. Максим огляделся и его настроение стало еще хуже. Вокруг простиралось бескрайнее море, над ними — черное звездное небо, а сами они стояли на палубе огромного парохода.

—Слушай, ты где такой дури набралась?! — возмущенно завопил он, — ты бы хоть меня спросила!

—А в чем дело? Что тебе не нравится? — обиженно заметила Настя.

—Да нет, все просто превосходно! — с сарказмом ответил Максим, — я в капитанском кителе. Ты его сама бы попробовала надеть! Неудобный он. Я — вроде как капитан этого корабля, а ты…, — тут он замолчал, — ну в общем представительница высшего света. Это я понял. А вот с чего ты взяла что мне тут будет хорошо? — со злостью продолжил он, — меня от волн укачивает. Я год назад с родителями ездил на Черное море в санаторий. Там была экскурсия на катере. Так вот, хоть и стыдно в этом признаваться, но я почти всю дорогу дельфинов кормил.

—Это как? — не поняла Настя.

—Просто, — в том же резком тоне продолжал Максим, — тошнило меня, поняла! От качки у меня «морская болезнь»!

—Извини, а мне так хотелось прокатиться на большом пароходе и чтоб капитаном был…, — Настя не закончила и виновато опустила голову.

—Нет, этот дурацкий костюм я бы еще выдержал! Ничего, побуду капитаном, ерунда, и не такое дурацкое барахло надевал, — не на шутка распалился Максим, — но ты на название корабля посмотри! — не в силах сдерживаться прокричал он.

—А что? — удивленно спросила Настя, поворачиваясь в ту сторону, где на одном из спасательных кругов, прикрепленных к ограждению, было написано название корабля, — «Титаник», — медленно прочитала она латинские буквы, — и на секунду задумавшись произнесла, — Максим, но «Титаник» же давно затонул.

—Именно! — взмахнул руками Максим, — а откуда по твоему он тут взялся? Это же Междумирье. Вспомни, здесь все делается погибшими или находящимися на грани смерти людьми, поэтому нет ничего странного, в том что «Титаник» оказался здесь.

—Вот и прокатимся на корабле, которому уже почти сто лет! — радостно воскликнула Настя, сложив руки на груди, — ты только представь! Это же никому больше не удастся. Ну то есть в нашем мире его же со дна не поднимут.

Максим хлопнул себя по лбу:

—Блин! — выругался он, — ну как же я не догадался! Вы же с девчонками на прошлой неделе этот фильм все время обсуждали. Он по телеку шел, а я не смотрел. Только слушай, я ведь не это… на Ди Каприо даже отдаленно не похож.

—Да я не из-за Ди Каприо этот пароход представила! Там просто очень красиво в фильме все показано было, мне понравилось, вот я и захотела оказаться именно на нем, — она помолчала и добавила, — извини, не знала, что у тебя «морская болезнь». Может ты тогда сам что-то представишь.

—Не выйдет, — раздался голос из за спины Синего Крокодила, подбегающего к ним своей обычной торопливой походкой, — вы и так устали, энергии много потратили, так что лучше здесь отдыхайте. А то плохо представите — вообще окажитесь незнамо где. У нас поосторожнее надо с фантазиями. Ладно, мне пора, вы расслабляйтесь, отдыхайте, а я пошел, — и он, быстро побежав вдоль ограждения борта скрылся за первым же поворотом.

Максим несколько секунд думал, потом махнул рукой. Вычурно поклонился Насте и вытянувшись по стойке смирно торжественным тоном сказал:

—Итак мадам, куда бы вы хотели пройти? Мой корабль в полном вашем распоряжении.

—Да не дурачься ты, — недовольно одернула его Настя, — давай походим, посмотрим, кстати качки вроде нет.

—Угу, — согласно кивнул Максим, а сам подумал: «Главное еще смыться отсюда вовремя, пока этот корабль ко дну не пошел. Кто его знает, может он конечно и не тонет здесь, но береженого Бог бережет». За их спиной ярко светились огни кают и доносилась веселая музыка. Они сначала посмотрели в иллюминатор. В большом зале играл оркестр, там было много народу, некоторые танцевали, но большинство сидели за многочисленными столиками. Но атмосфера веселья и беззаботности явно присутствовала.

—Ну что пошли туда? — вопросительно посмотрел на Настю Максим, — вот только одежду сменить надо, знаешь, не тяну я как-то на капитана.

—А вроде ничего, — возразила Настя, — тебе между прочим идет.

—На этом корабле наверняка есть настоящий капитан, и ему я думаю не понравится, что кто-то в его форме красуется, — рассудительно произнес Максим.

—Ну не в спортивной же форме ты туда завалишься, — резко возразила Настя, — за это тоже выставить могут.

—Ладно, — нехотя согласился Максим, и пробурчал себе под нос, — надеюсь с Гробовщиком меня не спутают.

Он закрыл глаза и представил одежду главного героя одного из боевиков, виденных накануне. Открыв глаза, он обнаружил, что одет в щеголеватый темно-синий костюм-тройку, белую рубашку и яркий галстук.

—Тоже ничего, — сдержанно одобрила Настя, — но капитаном ты смотрелся лучше.

—Сама как-нибудь такой костюмчик примерь, тогда поймешь, — ответил Максим, — ну что пошли? — и видя, что Настя все же немного побаивается взял ее за руку и открыл дверь. Она немного смутилась, но уверенно шагнула с ним в распахнутую дверь. Они оказались в ярко освещенном зале. К ним тут же подлетел официант.

—Прошу молодые люди, выбирайте любой свободный столик, — вежливо раскланялся он. Максим и Настя не ожидали такого гостеприимного приема и немного растерялись. Настя сориентировалась первой:

—Нам пожалуйста столик подальше от эстрады, чтобы можно было спокойно поговорить, — тоном светской дамы попросила она официанта.

—Прошу вас мисс, — официант пошел вперед, показывая путь, Максим и Настя еле успевали за ним. Когда они подошли к одному из дальних столиков, официант предусмотрительно отодвинул стулья и гости сели. Официант тут же разложил перед ними меню. Хоть говорил он на чистейшем русском, меню было на английском. Максим пытался, вспоминая свои школьные знания по английскому, хотя бы что-то понять, но ничего не получалось.

—Мы сделаем заказ потом, к нам скоро должны присоединится наши…, — на этом месте Настя сбилась со «светского» тона, но быстро нашлась, — …друзья вобщем.

—Как изволите мисс, — поклонился официант и, идя обратно, мгновенно исчез среди столиков. Максим осторожно огляделся, вроде все было нормально, на них никто не обращал внимания.

—Ну ты даешь, — тихо сказал он Насте, впрочем не скрывая своего восхищения, — прям как аристократка.

—Да ну, — небрежно махнула рукой Настя, словно это был пустяк, — телесериалы с мамой давно еще смотрела, вот и вспомнилось сейчас.

—Слушай, а нас тут платить не заставят? — спохватился вдруг Максим, — у меня кроме камня ничего нет, а отдать его я не могу.

—Да вроде не должны, — пожала плечами Настя, — мы же еду в конце концов сами сделать можем.

—С другой стороны, мы у них в гостях, — размышлял вслух Максим и рассердился, — ну, Синий Крокодил, спасибо, отдохнуть посоветовал. Вот только не сказал как. Нам тут что так и сидеть, пока они с Гробовщиком не соизволят явится?!

В этот момент оркестр закончил играть очередную джазовую мелодию и затянул что-то медленное и лирическое. Максиму на мгновение показалось, что сквозь толпу он видит фигуру и пристальный взгляд Китайского Императора. Идея пришла сразу же. Но одновременно пришла и неуверенность.

—Слушай…, что если мы пока есть ничего не будем, а ждать их тоже неизвестно сколько…, то может тогда сейчас потанцуем? — нерешительно спросил он, глядя на белоснежную скатерть перед собой.

—Хорошо, — тихо сказала Настя потупившись и уточнила, — то есть ты меня приглашаешь?

—Да, — выдохнул Максим, — приглашаю.

Они одновременно встали из-за стола, и пошли к свободному пространству перед эстрадой, где уже танцевали несколько пар. Максим танцевать не умел, вернее его никто этому не учил, но все получилось как-то само собой. Он просто обнял Настю за талию, а она его за плечи и они, чуть прижавшись друг к другу стали медленно покачиваться в такт мелодии. Снова как тогда, когда он заснул у нее на коленях, Максим почувствовал щекой ее мягкие волосы. И еще, это было уже новое, от них исходил легкий, приятный запах. Максиму стало невыносимо хорошо. Он обнимал девочку, которую любит, а она обнимает его. И пусть это происходит чуть ли не на том свете, но это есть. Максим пообещал себе, что он этот миг и этот танец никогда не забудет. Ни в раю, ни в аду. И пусть сейчас не было сумрака дискотеки, он ни сколько не стеснялся, ни ярких огней, ни людей вокруг. Для него их не существовало. Была только обнимающая его девочка. И вот сейчас Максим понял, что он сможет, он пройдет весь путь и выведет Настю из этой жуткой страны, именуемой Междумирьем. Случайно Максим, посмотрев в сторону, увидел улыбающегося Китайского Императора стоящего в толпе. Он поклонился, и улыбаясь что-то сказал. Его никто не мог слышать из-за музыки и большого расстояния до них, но Максим все-таки понял слова, сказанные ему:

—Я рад, Ваше Величество, что вы выполнили данное вами обещание. Обещания надо выполнять, сколько бы трудными они не казались. Теперь вы сильный, сильнее чем сами представляете, — он снова поклонился и исчез в толпе. Когда мелодия начала заканчиваться Настя вдруг шепотом сказала ему на ухо:

—Максимка, ты такой… такой… хороший.

Пока Максим соображал что ответить, мелодия окончилась, Настя убрала руки с его плеч, а он опустил свои. И она, не дожидаясь ответа, пошла к их столу. «Максимка», надо же, меня в школе никто так никогда не называл, — рассеяно думал он, идя вслед за Настей, — родители и то редко, и конечно не с такой интонацией». За их столом уже сидели Синий Крокодил и Гробовщик. Завидев их они приветственно замахали руками, впрочем каждый по своему. Синий Крокодил похоже старался изобразить лапами пропеллер самолета, а Гробовщик всего лишь сдержанно покачивал рукой.

—Вы, я вижу, уже отдыхать начали, — иронично улыбнулся Гробовщик, когда Максим и Настя уселись за стол. Оба, не сговариваясь опустили глаза, но Максим задиристо ответил:

—Ну начали, дальше что?

—Ничего, ничего, — примирительно поднял руки Гробовщик, а Синий Крокодил перебил его схватив меню и раскрыв:

—Что будете заказывать? Хорошая еда — это хорошее настроение.

—Слушай, — обратился Максим к Синему Крокодилу, — а почему нас здесь все понимают, по-русски говорят без акцента, а меню на английском.

—Да это же просто, — удивился Синий Крокодил, — вы не живые, тела настоящего, ну то есть в материальном плане, у вас нет. Языка соответственно тоже, чтоб звуки произносить. Но при этом вы можете обмениваться мыслями, если захотите. По привычке воспринимая это как разговор. А мысли — они языка не имеют, это их потом, чтоб сказать в звуки переводят.

—Что-то я не совсем понял, мы что телепаты? — спросил Максим.

—Да не грузи ты ему мозги, начитался всякой белиберды и начинаешь рассуждать, — сварливо вмешался Гробовщик, и повернувшись к Максиму сказал, — объясняю просто, это там у вас много языков. Но здесь все они не обязательны. Ты их можешь менять как одежду. И не надо ничего представлять, это делается как бы автоматически. Ты хочешь чтобы тебя поняли и тебя понимают.

—Ну теперь понятно, — согласился Максим.

—А все-таки меню тогда почему на английском? — повторно задала вопрос Настя.

—Меню это вещь с «Титаника», она изменится не может. Было на английском, так и будет. Текст в данном случае просто вещь, не более. Но если хочешь я могу перевести, — снова взял инициативу Синий Крокодил.

—А лучше просто позови официанта и попроси принести то что захочешь, — дал совет Гробовщик.

—Кстати, а платить здесь надо и если надо, то чем? Я плохо помню как доллары выглядят, к тому же они наверно какие-нибудь старые принимают, которые я вообще представить не могу, — поинтересовался Максим.

—Какие деньги? Ты чего? Это же не у вас там, — махнул рукой Гробовщик, — ты что забыл, вы пищу сами представить можете. Но если хотите именно здесь ее заказать, то конечно платить придется. Снами, мечтами, чувствами, вот что здесь в цене. Поэтому мы, константы редко в таких местах появляемся. Берут они конечно немного, чуть-чуть, но знаешь за двести лет крупно наесть можно. Но у вас, вновь прибывших это не вопрос, хоть банкет закажите, ничего не заметите.

—Погоди, а Камень, — опять заговорил Синий Крокодил.

—Извини, забыл, — с досадой хлопнул себя по лбу Гробовщик, — кто начинает собирать камни, то есть у него есть хоть один, здесь столовается бесплатно. Сила Камня как бы компенсирует с лихвой еду. Кстати, не забудьте сказать официанту, что нас угощаете.

—Ага, поесть значит на халяву пришли, — миролюбиво «подколол» их Максим, и сразу серьезно произнес, — да ладно, это шутка, вы для нас столько сделали. Мы бы наверно и не выбрались бы сами. Так что это пустяк. Заказывайте что хотите, — впрочем на него никто и не думал обижаться.

—Официант! — громко потребовал Синий Крокодил. Сбоку от него немедленно возник официант. Стоя навытяжку он достал маленький блокнотик и карандаш, ожидая дальнейших указаний, чтобы записать заказ.

—Так, мне большую корзину яблок, красных, запомни, а не зеленых и не желтых. Яблоки крупные. Маленький графин водки, холодной разумеется, и… и жаркое, все, — сделал заказ Синий Крокодил. Официант быстро все записал.

—А ты что водку пьешь? — удивилась Настя.

—Эй, нам еще надо идти за другими камнями, — представив пьяного трехметрового гиганта, предостерегающе заметил Максим.

—Так я немного, к тому же сразу как только захочу — протрезвею, — ответил Синий Крокодил, — вообще-то я редко пью, последний раз лет пятьдесят назад было, но сейчас случай особый.

—Мне бокал …, — тут Гробовщик выдал фразу на французском, да так, что Максим ее бы никогда не повторил, как говорится «язык сломаешь», он понял только что это вино и дату начала прошлого века, — также рыбу под соусом…, — опять последовало труднопроизносимое французское название, — и еще минеральную воду «Боржоми», в бокале для коктейлей. Думаю все. Кстати, нас угощает он, — Гробовщик показал на Максима, — у него Камень Хитрости и Смекалки.

Официант повернулся к Максиму и поклонился, затем неуверенно произнес:

—Извините, сэр, не могли бы вы показать ваш Камень. К сожалению с нас это требуют. Такая вот неприятная формальность.

Максим вытащил Камень и показал его официанту. Снова последовал вежливый поклон, и он произнес:

—Никаких больше проблем, сэр.

Максим посмотрел на Настю:

—Давай заказывай.

—Мне пожалуйста пирожное, вернее это кусок торта, разрезанный на части, — неуверенно начала она, — творожное, знаете такое…, и шоколадное, с вишневой начинкой. Ой, — она заколебалась, — может я лучше их просто представлю?

—Мисс, у нас самые свежие и вкусные пирожные и торты, которые можно приготовить, — сказал официант с дежурной улыбкой, — я надеюсь вы не останетесь недовольны.

—Хорошо, тогда еще коктейль, в него входит сок ананаса, лимона, потом добавить газировки и пару кусочков льда, все, — кивнула Настя.

—А может нам… того… шампанского заказать, — неуверенно начал Максим, поняв — пришла его очередь делать заказ, тем более что официант повернулся к нему.

—Ага, — язвительно ответила Настя, — а еще большую миску салата и тазик.

—А тазик зачем? — не понял Максим.

—Чтоб когда тошнить начнет — было куда…, после того как ты проспишься в миске с салатом, — резко объяснила Настя.

—Да ладно, уж и предложить нельзя, — Максим и сам понимал, что предложил глупость, им идти добывать очередной камень, а он будет под хмелем. Так нельзя, к тому же больше полбокала шампанского на Новый год Максим еще никогда не пил. Да и те воспоминания были не из приятных, в тот раз сразу пришло неприятное отупение, а потом просто захотелось спать.

—Мне салат оливье, — начал перечислять Максим, — и виноградный сок, наполовину разбавленный газировкой, льда не надо. Все.

Официант записал последний заказ и исчез, словно его и не было. Но не прошло и пары минут, как он появился с огромным подносом заставленным блюдами. Поставив перед каждым его заказ и дополнительные столовые приборы, официант удалился. Все начали есть.

—Эй, минутку, — Синий Крокодил обвел присутствующих взглядом, в котором читалось непонимание, — а тост?

—Ну ты тогда и произноси, — ответил Гробовщик, беря бокал в руку.

—Хорошо, что мы здесь все собрались, — с чувством начал Синий Крокодил, и тут же по взглядам присутствующих, понял, насколько глупо прозвучал его тост, — ну то есть я хотел сказать, что надеюсь… что все будет хорошо, как сейчас, — Синий Крокодил совсем растерялся. Но никто смеяться не стал, все сдвинули бокалы, чокнулись, выпили и снова стали есть. Максим и Настя лишь немного отпили из своих бокалов. Синий Крокодил лихо опрокинул в пасть рюмку водки, а Гробовщик отпил ровно половину вина из своего бокала. Салат оказался превосходным, даже мама Максима так вкусно не готовила. Настя налегала на большие куски торта. Наткнувшись на заинтересованный взгляд Максима она, начала оправдываться:

—Ну сладкоежка я, люблю сладкое, особенно хорошие торты и пирожные. Конфеты меньше.

—Да я ничего и не говорю, ты ешь не стесняйся, я тоже вкусно поесть люблю, — улыбнулся ей Максим, — да, вот еще что, я тут видел вроде Китайского Императора, может его к нам пригласить? Пусть посидит, поест.

—Здесь?! — воскликнули оба, и Синий Крокодил и Гробовщик смотрели на Максима как на идиота.

— Китайский Император, как ты его называешь, никогда сюда не приходит. Он это место не любит, ты уверен, что видел именно его? — спросил Гробовщик.

—Вообще-то нет, — покачал головой Максим, — может просто показалось, — и он решил сменить тему, — Гробовщик, ты вот сейчас что-то по французски сказал, когда к официанту обращался, а я ничего не понял. Как же это?

—Я говорил название вина, а его не переведешь, — объяснил Гробовщик, — оно только в таком виде существует, то есть у вещи просто иностранное название.

—А тогда понятно, — согласился Максим, — хотите анекдот? — и не дожидаясь согласия начал рассказывать, — идут два привидения по старинному замку, вдруг слышится шорох, одно из привидений испуганно вздрагивает, а второе начинает его успокаивать: «Неужели ты веришь в эти сказки о живых?».

Все засмеялись. Обстановка за столом стала легкой и непринужденной, скованность и смущение Насти и Максима пропали без следа. Покончив с рыбой, Гробовщик рассматривал на свет хрустальный бокал с темно-красным вином, а Синий Крокодил набросился на жаркое громко чавкая. Максим неторопливо ел салат, а Настя ложечкой аккуратно отправляла в рот кусочки торта. Когда с тортом было покончено, Настя посмотрела, и немного подумав спросила Синего Крокодила:

—Послушай, а как мне тебя называть? А то…, — она замялась, и замолчала.

—Крокодил я, — удивленно ответил, прожевав очередную порцию мяса и выплюнув на тарелку кость, Синий Крокодил, — можно сокращенно Кро, — и серьезно заметил, — вот только кличек никаких не надо типа Крош, Кроко, и так далее. Терпеть их не могу.

О замолчал, задумался, и казалось забыл про еду, о чем-то вспоминая.

—Моя хозяйка часто звала меня Моим Крокодильчиком, — печально сказал он, — но это было очень давно.

—Твоя хозяйка? — Максим оторвался от салата и снизу вверх посмотрел на Синего Крокодила, — у тебя была хозяйка?

—Ага, — печально покачал головой Синий Крокодил, — девочка, поменьше чем ты, было ей лет семь или восемь. Бывало прижмет меня к груди, бежит по парку и всем встречным знакомым говорит, показывая меня: «Вот мой крокодильчик, посмотрите какой красивый, он не как все, он синий, а не зеленый».

—Прижимая тебя к груди? — не понял Максим, меряя его взглядом, — ты что у великанов жил?

—Нет, — ни чуточки не смутился Синий Крокодил, — у обычных людей, хороших и добрых, — я ведь не всегда такой большой был, тогда я был маленький. Это тут я так вымахал.

—Расскажи им лучше все с начала, — Гробовщик уверенным жестом поставил бокал на стол.

—А что рассказывать? — пожал плечами Синий Крокодил, — я был сделан в конце восемнадцатого века, в подарок девочке Марии на ее шестое день рождения. Мастером… э-э-э, черт, имя вот из головы вылетело. Ну не важно. Меня сделали из шелка и набили разными тряпками. Этот мастер часто кукол делал и животных разных, вот в качестве эксперимента сделал меня. Мария была очень необычной девочкой, она попросила не куклу на день рождения, а крокодила. Ее отец часто путешествовал и привозил из поездок альбомы с зарисовками животных и людей. Она очень любила их рассматривать вместе с отцом. Ее мать учила ее музыке, языкам, рисованию и многому там еще чему. Но не это главное. Она очень меня любила. И поэтому, когда она заболела и почти умерла, то я попал сюда вместе с ней. Я помогал ей выбираться наверх, но мы не успели. Она умерла и попала в рай. А я остался здесь. Но повторяю, она меня очень любила, а здесь это очень важно, поэтому я так вырос, да и вообще… могу даже в реальный мир ненадолго путешествовать в виде призрака. Настоящая любовь здесь что-то вроде силы, примерно так. Живу теперь здесь вроде нормально, но вот хозяйку свою до сих пор забыть не могу, — печально закончил Синий Крокодил и замолчал.

Максим и Настя одновременно невольно посмотрели на Гробовщика, а тот неожиданно прыснул и расхохотался.

—Нет, я не игрушка, не статуя и не персонаж книги или картины, — он стал серьезным и медленно отпив вина из бокала продолжил, — я обычный человек. И здесь остался по своей воле. Родился в начале двадцатого века. Мои родители были очень бедные и меня в десять лет, когда я уже мог что-то делать, то есть работать, отдали в похоронную контору. Фактически продали, и достаточно дешево. Они меня не любили, а вот мою старшую сестру — очень даже. Вернее не ее, а деньги, которые она могла им дать, удачно выйдя замуж, потому что была очень красивой. Я оказался лишним и мешал им, — голос Гробовщика звучал совершенно спокойно, — хорошо, что мастер, к которому я попал оказался хорошим человеком. Он не бил меня, прилично кормил. Но заставлял много работать, считая, что из меня получится хороший подмастерье. Не подумайте, я не в обиде на него, с моими сверстниками в других мастерских или лавках обращались гораздо хуже. Но он все же был мне чужим человеком, у него были свои сыновья, намного взрослея чем я. Они меня тоже не трогали, иногда даже угощали пряником или леденцом. Но у меня не было друзей и тех кто бы любил меня. Поэтому, когда в четырнадцать лет я утонул, пойдя купаться на реку, то пройдя сам, без чьей либо помощи все Междумирье к выходу, я остановился и попросил Смерть оставить меня здесь. Мне здесь нравится, большая библиотека, единственно что я люблю по настоящему — это читать.

Гробовщик замолчал, и как ни в чем ни бывало допил вино. Потом подозвал официанта и попросил наполнить бокал снова.

—А твои родители? — потрясенная его рассказом робко спросила Настя.

—О, это самое смешное, — иронично усмехнулся Гробовщик, — моя красавица сестра, на которую они возлагали столько надежд, сбежала с франтом-офицером, который впрочем бросил ее, и она вскоре умерла от эпидемии холеры. А больше я их не хотел видеть.

Максим и Настя молчали, представляя каждый свое. Максима больше всего поразил рассказ Синего Крокодила, а Настя жалела Гробовщика.

—Ну хватит, что у вас такие кислые рожи, этак снова попадете куда-нибудь, — непринужденно засмеялся Гробовщик, — мы же сюда отдыхать пришли. Предлагаю тост —за этот круиз! — и он хитро улыбнулся, беря бокал.

—Ага, присоединяюсь! — радостно закричал Синий Крокодил и схватил рюмку с водкой. Максим и Настя подняли свои бокалы.

—За круиз! — с радостной улыбкой сказала Настя, — я так никогда не отдыхала.

—За круиз! Спасибо что к нам присоединились, — подхватил Максим. Едва они успели выпить свои бокалы, как раздался грохот, пол дернулся и посуда вместе с блюдами посыпалась на пол. Раздались недовольные крики и некоторые люди стали выбегать из зала. Но Синий Крокодил и Гробовщик нисколько не беспокоились, наоборот, вид у них был довольный и беззаботный.

—Что случилось? — озабочено спросил Максим. Он заметил, что некоторые пассажиры тоже совсем не волнуются.

—Ты же должен знать, что случилось с «Титаником»? — с иронией спросил его Гробовщик, — вот он тут в Междумирье кругами и ходит. Поплавает, потом потонет, потом снова плавает и снова тонет.

—Так что пора нам отсюда сматываться, если не хотим до скончания времен на нем путешествовать, — Синий Крокодил быстро поднялся, по голосу Максим определил, что на обоих уже сильно подействовал алкоголь, хотя выпили они вроде совсем немного.

—Это как? — не понял Максим, — почему до скончания времен?

—Все кто совершил полный круг на этом корабле, то есть поплавал и утонул, навсегда остаются его пассажирами, — холодно ответил Гробовщик.

—Что? — наконец, до Максима дошло, — так это что очередная ловушка? Ничего себе — отдых! — возмутился он.

—А ты как хотел? — Синий Крокодил встал и демонстративно, не торопясь, забрав корзинку с яблоками, повернулся к выходу, — ловушка конечно, но простенькая и считай безобидная. Вы бы сами, после такого удара выскочили бы из зала, а этого достаточно, чтобы в другом месте очутится. Но некоторые все же попадают. Нажрутся и потом даже бывают довольны, что здесь оказались. Вот только долго тут трудно удержатся. Корабельные правила. Драку устроил или с другими пассажирами поругался, и сразу в Преисподнюю. Без разговоров.

—То-то я смотрю, за тем дальним столиком у самой эстрады компания «новых русских» сидит. Все в малиновых пиджаках и с золотыми цепями, я сначала подумал, что это персонажи анекдотов, — рассуждал Максим, озираясь по сторонам, — а за тем столиком человек в римской одежде, как ее там, тогой вроде называют. Он тут откуда? Просто пришел на пароходе поплавать?

—Правильно, сюда же не только люди из настоящего, но и из прошлого приходят. Все хотят отдохнуть и поразвлечься, — согласился Гробовщик, — но если вовремя не уйдешь, не очень хорошо получится. Праздная жизнь она конечно, вроде сладкая, но быстро надоедает, а уйти некуда. Вот и гуляют, пьют, стараются соблюдать «корабельные правила». Но часто сами отсюда уходят, надоедает. «Вечный праздник» может достать не меньше, чем скучная обыденность. Ладно, нам пора, — он встал, поправил галстук.

—Ну что готовы? К кому первому? — обратился Гробовщик к Максиму и Насте.

—Давай к этому… Магу, — решил Максим, то что Гробовщик и Синий Крокодил навеселе, ему не нравилось, но напомнить, чтоб они протрезвели он не решился, — но только не в этой одежде, — он закрыл глаза и вернул себе прежний вид. Настя сделала то же самое.

—Хорошо, — развел руками Гробовщик, — к Магу, так к Магу. Мы вас до него проводим и сразу назад, а с ним вы уже сами должны справится. Но осторожнее, коварный он старикашка.

Они вышли из зала через другую дверь и очутились в коридоре, в который выходили двери кают. Гробовщик уверено открыл одну из дверей и все прошли в темное помещение.

—Э, где это мы? — изумленно воскликнул Гробовщик, поняв, что попал совсем не туда, куда хотел. Все остановились. В небольшой комнате было темно и после ярких огней ресторанного зала парохода, глаза медленно привыкали к полумраку. Освещалась она лишь парой маленьких свечек, тех, что обычно втыкают в торт на дне рождения. Спиной к ним, на низкой табуреточке, сидел мальчик и что-то рисовал на картине, прислоненной прямо к стене.

—Вы кто такие? — быстро обернулся он на звук захлопнувшейся двери. На его лице явственно читался испуг, если не ужас, а взгляд застыл на Синем Крокодиле.

—Да вот…, — неуверенно начал Максим, — выбираемся мы отсюда…, к Магу хотели попасть, а почему-то к тебе пришли.

—А меня боятся не надо, — обиженно добавил Синий Крокодил, — я добрый, хоть и большой, я вообще игрушкой был раньше. Не люблю, когда меня боятся. Обидно это.

—А вы не ко мне попали, а в Комнату Кривых Зеркал, — вдруг равнодушно ответил мальчик, страх у него мгновенно исчез, он повернулся к картине и продолжил наносить на нее рисунок. Глаза присутствующих уже привыкли к темноте и они смогли рассмотреть обстановку и самого художника. Мальчик возраста Максима или ненамного старше, сосредоточенно рисовал что-то на зеркале, принятый ими вначале за холст, причем довольно сильно изогнутом. Вокруг него были расставлены баночки и разбросаны тюбики с красками, а на картонке лежало много самых разных кисточек. На остальных зеркалах уже были нанесены рисунки, правда из-за темноты сложно разобрать что же такое на них нарисовано. Но странное дело, Максиму казалось, что каждое зеркало превращенное в картину имеет внутри объем, словно это голограмма. «Может это объясняется изогнутой поверхностью?», — подумал Максим и решил подождать, пока мальчик закончит, а сейчас ничего не говорить и не спрашивать.

—Слушай, ты куда нас затащил? — шепотом обратился Синий Крокодил к Гробовщику, — мы же у Мага должны были оказаться.

—Извини, оплошал, — тихо признал свою ошибку Гробовщик, — идиот я, совсем как-то из головы вылетело — мы к нему попытались все ломануться. Вот результат, ведь по правилам они одни в дверь должны войти.

—Так ты что, когда уходили, хмель из головы не вывел? — рассержено зашипел Синий Крокодил.

—Как и ты, протрезвел — только когда здесь очутился, — парировал Гробовщик.

—Мда, — заметила Настя, слушая их пререкания, — говорила мне мама: «алкоголь до добра не доводит».

—Да ладно, вроде выпили немного, — тихо ответил Гробовщик, но вину за собой он все-таки чувствовал.

—Ага, заказали на копейку, а выпили на рубль, — иронично заметила Настя, — хорошо, что Максим отказался, — последняя фраза адресовалась именно ему.

—Уф, — мальчик стер рукавом пот со лба, — последнее закончил, — и как ни в чем ни бывало стал собирать баночки и тюбики в небольшую матерчатую сумку. Кисти он вымыл в большой банке с водой. Затем тщательно вытер, и завернув в чистую тряпочку, бережно положил в сумку, застегнув ее на молнию. После чего повернулся к незваным гостям.

—Это Комната Кривых Зеркал, ловушка, — как-то сразу сбивчиво и немного заикаясь начал объяснять он, — отразитесь сразу в двух и каюк. А пройти ее и не отразится — невозможно. Но я нашел выход, я как вошел, на них картины стал рисовать, — он грустно улыбнулся, — так что теперь можете идти куда захотите.

—А ты сам-то кто? — удивленно спросил Максим.

—Сашкой меня зовут, я из Питера, — назвал он свои имя. И пододвинулся вплотную к тусклому огню догорающих свечей. Это был очень бледный с большими темными глазами и аккуратной стрижкой с пробором посередине подросток. А еще Максиму показалось что Сашка все время чего-то боится и стесняется. Он был по крайней мере на год старше Максима, но эта разница возрасте сейчас почему-то не чувствовалась.

—А здесь ты что делаешь? — задала вопрос Настя.

—Как что? — удивился Сашка, — пытаюсь выбраться, как и вы. Слушайте, давайте вместе. Вместе, я так думаю, больше шансов будет.

—Нет, не в этом случае, здесь ты парень ошибаешься, — сухо констатировал Гробовщик, — они, — он указал на Настю и Максима — связаны. И что самое главное, у него один из Камней Медальона. Теперь у них нет выбора, они должны или найти их все и сам медальон, или прямиком… ты сам должен знать куда.

—А может мне и не хочется возвращаться? — вдруг с вызовом ответил Сашка.

—Как это? — спросила Настя, — там же у тебя дом, родители, школа, друзья.

Сашкины кулаки непроизвольно сжались и тут его прорвало:

—Друзья говорите? Родители? Школа? Вот благодаря друзьям, если этих сволочей так можно назвать, я и оказался здесь! — он теперь почти кричал, — меня забили до полусмерти! Понятно вам?! Мои одноклассники это сделали. Родителям на все наплевать, кроме того, чтобы я был сыт и одет, теперь вот сидят, дежурят в больнице. Об учителях вообще молчу, за такую зарплату которую им платят, понятно, что они ничего сделать не могут.

—А за что тебя так избили? — спросил Максим.

—Просто так, за то что не такой как все, — с Сашкой началась истерика, — одноклассники! Как думаешь, когда они узнали, что я в коме и могу умереть, знаешь что они сделали? Стали прорабатывать варианты как отмазаться. И в случае если я в себя приду, и если умру. Родители сейчас дежурят в больнице, а они что раньше синяков у меня не видели? Или просто не хотели лишних проблем?

—Понятно, — жалостливо протянула Настя, — это и у нас бывает. Белых ворон не любят.

—Да ничего бы не понимаешь! — заорал Сашка, — я одиночка! Терпеть не люблю их тупые компании, где похабные разговоры, циничные взгляды и культ силы. Меня «попросили», это так, мягко сказано, нарисовать портрет одноклассницы голой, причем в порнографической позе. Я отказался, потом один «лидер» заказал свой портрет, естественно с приукрашиванием. Я нарисовал его таким как он выглядит. Это и есть мой талант, я рисую людей не просто так, я рисую их такими, какие они в душе. А это немногим нравился. Вот поэтому меня подкараулили после школы и избили. Вдесятером на одного. От смерти меня спасло одно, я хотел рисовать дальше. Вот так оказался здесь. В самом начале, как попал сюда — повстречал Художника. Мы долго говорили, он рассказал мне о Междумирье. Потом я посмотрел на всех кто меня окружал в той «нормальной» жизни, здесь это легко. Стало противно. И все же я так и не решил, что мне делать, вот иду, а куда сам не знаю для чего, избегаю ловушек, а смысла во всем этом не вижу. Сам не знаю, что лучше остаться здесь или вернутся.

После его последних слов все замолчали. Минуту или больше в тишине каждый опустив глаза, раздумывал что он может ответить на то что им рассказал мальчик.

И в этой тишине вдруг раздался звонкий голос Насти:

—Ты хочешь написать еще картины? Ты хочешь нарисовать людей, которые тебе нравятся? Ты хочешь…., а впрочем ты просто должен выбрать: сдаться и остаться в Междумирье, где ты будешь одним из гениев, или попытаться в реальном мире стать настоящим Художником. Тем чье имя еще долго не забудут, но для этого ты должен не только выбраться отсюда, там, — она сделала рукой жест вверх, — ты должен остаться собой. Только так твое имя встанет в один ряд с Микеланджело, Репиным, да Винчи и другими великими. Которые стали великими не за почтение перед властью, а за то что их картины будили чувства в душах людей. Портретист напишет портрет, не более, а Художник — отразит в нем душу.

—Это… тяжело, — с трудом выговорил мальчик, смотря не на Настю, а на только что написанную картину.

—А думаешь другим было легко? — спокойно ответила Настя.

Сашка немного помолчал, а затем повернулся к гостям, он словно уговаривал их:

—Слушайте… знаете, давайте я с вами пойду, а там видно будет. Я еще не решил, слишком долго был один. Не понимаю многого, — и после паузы выдавил из себя, — помогите мне.

—Ты с ними не можешь идти, не пустят тебя, — грустно ответил Синий Крокодил, сочувствуя Сашке, — мы, и то не можем пойти. А ты вроде как посторонний, сам по себе. Тебя не пропустят.

—Погоди, — остановил его Гробовщик, — до конца он с ними действительно не может пройти, но пару переходов думаю преодолеет. Правилами это впрямую не запрещено. Но вот потом…

—Что потом? — спросил Максим.

—Он должен будет пойти своей дорогой, — твердо ответил Гробовщик, — какой бы она ни была.

—Принято! — мгновенно согласился Сашка, — краски и кисти у меня с тобой, я тут их сделал. Никогда еще у меня не было таких хороших красок и кисточек. Если что-то понадобится для рисования — сделаю. Это без проблем. Так что давайте я с вами пока поду. Можно? А там сам решу, возвратится или остаться.

—Ладно, — пожал плечами Максим, — я не против, пусть у нас Художник будет.

—Я не Художник, — сделал ему замечание Сашка, — я только учусь и хочу им стать. Поэтому права называться Художником у меня еще нет. Мне так настоящий Художник сказал. И я с ним согласен. Рисовать умею, вот и все.

—Хорошо, — примирительно ответил Максим, — мы сейчас к этому как его.. магу собираемся. За вторым Камнем. Но опасно это, предупреждаю сразу.

—А мне к опасностям не привыкать, — усмехнулся Сашка, — здесь просто надо думать. А вот там, думай, не думай, все равно побьют. Впрочем я к этому уже привык, вроде как боль, от которой не избавишься.

—К боли нельзя привыкнуть, — осторожно сказала Настя.

—Верно, извини, соврал, — кивнул Сашка, — ну пошли чтоли.

Максим бросил прощальный взгляд на Синего Крокодила с Гробовщиком, которые так и стояли у входа.

—Чего нам там ждать? — спросил Максим.

—Мы ничем не можем тебе помочь, — отрицательно покачал головой Гробовщик, а Синий Крокодил наоборот закивал, соглашаясь с ним, — если вас просто надо было бы вывести, то мы бы помогли, а когда дело касается Камней и Медальона, то вы все сами должны сделать. Главное не бойтесь, и думайте. И еще, — Гробовщик указал на Сашку, — если будет совсем плохо, то ты можешь сбежать, вернуться в любую комнату, но ниже на один уровень. Это все.

Сашка так посмотрел на Гробовщика, что казалось он готов сейчас его ударить, но Гробовщик стоял неподвижно и Сашка презрительно отвернулся.

—Хорошо, спасибо за совет, — поблагодарил их Максим, потом вместе с Настей и Сашкой пересек комнату и решительно открыл неприметную дверь.

Они оказались в ярко освещенном просторном зале, но ни зал ни его хозяин не понравились Максиму с первого взгляда. Пол выложен крупной керамической черно-белой плиткой, явно новой и полированной, стены, наоборот, соложены из серого гранита как в средневековье. На них висели большие, то ли ковры, то ли гобелены, но все одинаково мрачных, темных тонов. Что там на них изображалось понять, не вглядываясь, было трудно. Но самое удивительное — освещался зал не люстрой или магическими огнями, а самыми обыкновенными люминесцентными лампами, как в школе. Правда потолок находился довольно высоко, его подпирали квадратные серые столбы, стоящие вдоль стен. Сам маг выглядел под стать обстановке. Старик с неприветливым, злобным взглядом, длинными нечесаными волосами и такой же неопрятной бородой. Одет он был тоже как-то несуразно. На плечах наброшено что-то вроде тяжелого плаща, богато расшитого разными знаками и блестящими драгоценными камнями в проволочных оправах. А вот на ногах, Максим сумел рассмотреть, когда маг решительно направился в их строну, поношенные кроссовки.

—Ага, — оскалился Маг, видимо считая эту гримасу улыбкой, — за камушком значит пожаловали. Чтож, милости прошу. Только вот камушек я вам не отдам. Я все знаю, — захихикал старик, в ответ на удивленные взгляды ребят, — много ко мне приходило вот таких как вы, тоже камушек просили. И где они теперь все? Нет их, а я здесь как видите по сей день.

Сашка осматриваясь, и особенно внимательно присматриваясь к гобеленам, ненароком запустил руку в свою сумку на плече, где лежали кисти и краски.

—Что мальчик, оружие-цо припас? — тем же насмешливо-издевательским тоном продолжал старик, — и сейчас хочешь незаметно вытащить? Давай, не стесняйся. Вы, — обратился он к Максиму и Насте, — присоединяйтесь, здесь можно любое оружие получить, которое вообразить сможете. Неужели старичка испугались? Я против вас, победите — камешек ваш.

Сашка недоуменно посмотрел на Мага, и вытащил пустую руку из сумки. Тон разговора ему не понравился и он начал сердится.

—Слышь Максим, а он нарывается, — чуть выйдя вперед обернулся он к Максиму и Насте, — вот сейчас представлю БФГ-2000 из Дума-3 и полетят клочки по закоулочкам.

—Погоди, — зашептала на ухо Максиму Настя, — этот сумасшедший Маг действительно на драку нарывается, да еще подсказывает, что можно любым оружием пользоваться. Что-то здесь не так.

—Верно, — так же шепотом согласился Максим, а вслух громко сказал, — Сашка, ты остынь, — а вы, — обратился он к Магу, — почему хотите драться?

—Не я, а вы! — визгливо крикнул старик, — получить Камень можно только если вы победите меня.

—А если победите вы? — стараясь быть спокойной спросила Настя.

—Тогда можете выбирать, — снова противно захихикал старик, — или ко мне на гобелены, в качестве персонажей отправитесь, или в Преисподнюю. Я как видите добрый, разрешаю выбрать.

—Ага, — мрачно кивнул Сашка, — ну прямо-таки добрый Волшебник из сказки.

—Саш, подойди, — тихо подозвал его Максим, когда Сашка подошел, они с Настей наклонились, и он зашептал, — Саш, здесь все не так просто, как кажется. Это ловушка — ежу понятно. Он хочет чтобы мы первые напали и сам же провоцирует нас. Значит, если мы пойдем у него на поводу, то проиграем.

—Послушай лучше меня, — перебил его Сашка, — тут знаешь как много от воображения зависит, о-го-го. «Матрицу» первую смотрел? Здесь я думаю точно так же, а воображение у меня прекрасное. Я сейчас вам такого оружия наделаю, что думаю даже стрелять не придется, этот Маг сам нам Камень отдаст, когда увидит, какие пушки на него направлены.

—Ты что, не понял? — Настя аж дернула его за рукав, — он же этого и добивается. А он наш враг, значит — всего твоего оружия нисколько не боится, наоборот, если мы его применим, то проиграем, я уверена.

Сашка задумался, но быстро согласился, мальчиком он был неглупым:

—А знаешь, вроде верно. У нас в школе так часто пацаны провоцируют, ну типа на «слабо». Вот дураки и попадаются.

—Стоп, — вдруг напрягся Максим, — как тот Камень называется? Кажется Камень Мудрости и Справедливости. Вот оно. Мудрец не станет лезть в драку. По справедливости, без серьезного повода тоже нельзя драться. Поняли? Нам нельзя здесь воевать с этим Магом.

—А как же тогда заставить отдать его Камень? — задал резонный вопрос Сашка.

—Этого я пока не знаю. Но смотри, он сам не нападает первым, значит боятся от него удара не надо. Наверно, я это только предполагаю, здесь, кто первым бросается в драку, тот сразу получает тем чем атаковал, и соответственно проигрывает. Как это…, а вот «Кто к нам с мечом придет, от меча и погибнет», Библия, процитированная Александром Невским, а тот был великий полководец и наверняка умный человек.

—Ну и что будем делать? — прямо спросил Сашка, — может самого Мага спровоцировать на нас напасть?

—Это вряд ли получится, — быстро ответила Настя, — он слишком опытный, чтобы поддаваться на такие уловки.

Максим высказал свое мнение:

—Для начала скажем что мы не собираемся драться с ним. А потом, как говорится, по обстановке, — процитировал он фразу из фильма.

—Эй, Маг, — без всякого почтения выкрикнул Сашка, — не будем мы на тебя нападать и вообще драться.

—Мы тебя и пальцем не тронем, — присоединился к нему Максим, все же надеясь спровоцировать старика на атаку.

Ответа, который последовал дальше, они не ожидали.

—Ну и славненько, — хлопнул в ладоши старичок, — я на вас тоже нападать не буду, но и Камень не отдам. Посидим здесь, поговорим, если хотите конечно, а когда время у вас выйдет, извиняйте, ничего не могу поделать. Заставить же вы меня не можете.

Ребята сразу приуныли. В словах Мага была правда. Они не попались в ловушку, но создалась патовая ситуация, они ничего не могли сделать Магу, а он им. Но время, время работало против них.

—Ты хоть бы сказал, где свой Камень прячешь? — с отчаянья спросил Максим, не надеясь на ответ.

—А я и не скрываю этого, — оскалился старик, — он на мне, — и повернулся к ним спиной, демонстрируя все великолепие плаща, — всего пятьдесят четыре сапфира пришиты к моей одежде, можете подойти о оторвать один, я протестовать не буду, — и вдруг его голос грозно загремел под сводами зала, — но только один! Второго шанса у вас не будет! — его тон снова стал приторно сладким, — по размеру камни эти почти все одинаковые, так что шанс пятьдесят четыре к одному. И узнать его по каким-то признакам невозможно. Это покруче рулетки будет, там шанс схватить самый большой куш, один к тридцати шести.

—А ты сам-то знаешь, какой этот камень? — глядя исподлобья спросил Сашка, — или небось забыл?

—Конечно знаю, — рассмеялся старик, — я не дурак мальчик. Но и взглядом не покажу вам верный камень. А заставить меня вы не можете, — театрально развел он руками.

Сашка, Максим и Настя снова отошли назад и стали совещаться.

—Блин, — выругался Максим, — ничего в голову не приходит. Если все камни одинаковые, то вытягивать наугад бесполезно. Заставить силой мы его не можем. Так что остается? Просто ждать тоже нельзя. Он здесь хоть сто лет простоит и ему фиг что сделается, — Максима буквально трясло от бессилия.

—Подожди, — сказала Настя, положив ему на горячий лоб свою, как показалось Максиму холодную ладонь, — подумай, как можно заставить его отдать нам Камень? Чего он может боятся?

—Ну чего могут боятся маги? — почти повторил ее вопрос Сашка, — тех же магов, только сильнее.

—Но мы же не маги, — возразил Максим, — да и хоть бы стали ими, опять — агрессия, от которой он защищен.

—Ну, они не говорят никому свои настоящие имена, боятся чтоб их сфотографировали, — начал просто так перечислять известные байки и слухи Сашка, чтоб что-то ответить.

—А может просто попросить его отдать камень? Он ведь наверно как и Джокер, Хранитель, — предложила Настя.

—Попытка не пытка, — пожал плечами Максим, но в успехе этой затеи сомневался.

—Извините, уважаемый Маг, — вежливо начала свою речь Настя, — а почему вы просто не можете нам отдать этот Камень? Ведь вы с него ничего не имеете.

—Как это ничего? — возмутился старик, — а гордость? Быть Хранителем — это почетно, разве вам это не рассказали. Но даже если бы я проникся к вам симпатией, настолько, что позволил бы себе отдать вам Камень, то правила Междумирья это бы мне не дали сделать. Правила — по вашему законы. А законы здесь нарушать никому нельзя. Так что получить вам Камень не удастся.

—А если мы бы представили у себя магические способности? — предположил Максим, — и вызвали вас на магический поединок?

—Бесполезно, — всплеснул руками старик, — хочешь этого? Только пожелай и пожалуйста, но только в этом зале. Можешь здесь стать великим чародеем. Но ты не знаешь моего имени, а без этого наш поединок — все равно что на обычном оружии. Агрессор — проигрывает.

Максим опустил голову. Потом, немного подумав, прошептал Насте:

—Развяжись со мной.

—Нет, — тихо, но твердо ответила она.

—Это глупо, — прошептал Максим, — я сам ввязался в это дело и тебя притащил сюда. Уйди, или мне просто будет очень больно, если ты не спасешься. А если призраки тебя выведут, я буду счастлив, обещаю тебе.

По настиной щеке медленно пошла вниз слеза.

—Если бы ты не пришел тогда, меня уже бы не было, — еле слышно сказала она.

—Я пришел из-за тебя и только из-за этого, чтобы не допустить, чтобы ты умерла, — Максим тоже готов был заплакать. Он хотел сказать о том, что он сделал, чтобы переместится в Междумирье, но громкий голос Сашки заставил его замолчать. В зале, между тем, пока они с Настей прощались происходило следующее. Сашка, вытащив из сумки одну из кистей, отмерив на ней пальцами пару сантиметров, закрыл один глаз как будто целился навел ее на Мага.

—Что это ты делаешь? — без всякого беспокойства спросил старик.

—Масштаб выверяю, — спокойно ответил Сашка, и спрятал кисть в сумку, — потом достал оттуда чистый лист бумаги, карандаш и стал что-то быстро рисовать.

—А это что? — уже с беспокойством спросил Маг.

—Да так, наброски, — равнодушно сообщил Сашка, — чтобы достовернее получилось. Пропорции, детали одежды и так далее.

—Что? — стараясь чтобы слова звучали как обычно спокойно, произнес старик, — портрет мой задумал нарисовать? Так это надо художником быть.

—Так я и есть художник, — усмехнулся Сашка.

—И что ты собираешься с моим портретом делать? — попытался изобразить удивление Маг, и предположил, — мне подаришь? Решил меня задобрить?

—Нет, — Сашка продолжал делать наброски, не смотря на старика, — есть тут комнатка одна интересная. Ее я прошел уже, да вот думаю придется вернуться. Комната Кривых Зеркал. Слышал о такой? — на лице у Мага проступил ужас, — я на всех этих зеркалах картины написал. Поэтому и прошел. Но, знаешь, со стекла краска очень легко счищается. Очищу пару зеркал, поставлю как надо, а перед ними твой портрет выставлю. Ты наверно знаешь, что будет, если пару зеркал поставить друг напротив друга, — и видя испуганные глаза Мага продолжил, — правильно — бесконечность, сгинуть в ней пара пустяков. Попадешь между ними и все. Вроде ты есть, а вообще-то тебя уже нет. Но это прямые зеркала. А вот если пару кривых зеркал так поставить, гораздо интересней получится. Та же бесконечность, только искривленная. Попал ты в нее, тебя или на куски разорвет или так перекатает, ну да не мне тебе объяснять, ты наверняка сам все хорошо знаешь.

—Ты не можешь покинуть этот зал, — хрипло сказал Маг.

—Отчего же, — снова усмехнулся Сашка, — это они не могут, — он кивнул на Максима и Настю, — а я — свободно. Ты не беспокойся, я хорошо рисовать умею, скопирую тебя с фотографической точностью.

—Постой! — закричал Маг, и сразу подался вперед, — что тебе надо?

—Мне? — переспросил Сашка, — да ерунда, Камень Максиму отдай, всего делов-то. А лично мне от тебя ничего не надо. Терпеть не могу фэнтези.

Маг тогда ринулся к Насте и Максиму и наклонившись заговорщически зашептал:

—Мальчик, иди ко мне в ученики! И тебя девочка тоже возьму. Научу такие чудеса делать что ни одному смертному и не снилось. Только этого, — резкий взмах руки в сторону Сашки, — отговорите мой портрет рисовать. Соглашайтесь, ведь каждый в душе хочет могущества даваемой магией.

—Знаешь, — громко ответил Максим, — Гарри Поттер мне, честно говоря никогда не нравился. Мне нужен Камень, а магию и волшебство оставь себе.

—Твоя власть и все твое могущество ограничивается этим залом, — предположила Настя, и по лицу Мага поняла, что угадала, — значит дальше магия просто не действует.

—Ну я пошел, — подчеркнуто равнодушно сказал Сашка и медленно направился к той двери в которую они вошли.

—Подожди! — Маг словно задыхался, но в глазах была лишь злоба и ненависть, — если я отдам вам Камень Мудрости и Справедливости, он даст слово не причинять мне вреда? — сухой желтый палец показывал на Сашку.

—Даю, — сразу ответил Сашка, — но при условии, что ты не обманешь и не отдашь не тот камень, тогда я, и это тоже обещаю тебе, вернусь в Комнату Кривых Зеркал и выполню то что хотел.

—Хорошо, — старик сдался, сунул руку за спину и одним рывком выдрал из своего великолепного плаща камень и бросил его Максиму, тот сумел поймать его на лету, — нате забирайте, — и тут же злорадно засмеялся, — все равно вам все камни не собрать, и тем более не взять медальон, так что он ко мне через некоторое время вернется. Но слово ты дал, — здесь он обратился к Сашке, — и сам знаешь, что должен его держать, иначе, по законам Междумирья…

—Да знаю я, — со скучающим видом оборвал его Сашка, — все, договорились. А теперь нам пора, спасибо как говорится за «гостеприимство». Желать вам чего-то хорошего не хочется, и встречаться снова тоже.

—Согласен, — бросил Максим и они молча прошли мимо старика ко второй двери, ведущий из его страшного зала.

На это раз они оказались в роскошном коридоре, судя по всему гостиницы высшего класса. Одну сторону занимали двери и через равные промежутки, вычурные резные диванчики из лакированного дерева, большие красивые вазы на высоких подставках и темные полированные двери, но без номеров. Вторую — высокие окна в которые сквозь кружевные занавески лился серый дневной свет. Коридор с обоих концов поворачивал, но в разные стороны. Выйдя они буквально столкнулись с Синим Крокодилом и Китайским Императором.

—Уф, ребята, а я уж и не думал, что снова вас увижу, — казалось Синий Крокодил сейчас заплачет.

—Справились, — как ни в чем не бывало ответил Максим и кивнул в сторону Сашки, — это его в общем-то заслуга. Без него мы не выбрались бы.

—Но дальше он с вами идти не может, — спокойно сказал Китайский Император.

—Почему? — протестующе возмутился Сашка.

—Потому что вы помогли им. Если бы просто присутствовали или помогли советом, то это другое дело, а так вы фактически наполовину решили задачу. Теперь все остальное им придется делать без вас, — спокойно объяснил Китайский Император.

—Вы его выведите? — обеспокоено спросил Максим у обоих обитателей Междумирья.

—Я помогу ему вернутся, — с поклоном ответил Китайский Император, — и повернувшись к Сашке добавил, — ты очень хороший и сильный мальчик, — потом опять обратился к Максиму, — не беспокойтесь, Ваше Величество, с ним все будет в порядке.

—Ну что, давайте прощаться, — как-то смущенно опустил глаза Сашка, — выходит нам теперь в разные стороны. Счастливо вам и желаю собрать все эти камни и выбраться. Спасибо за все.

—И тебе тоже. Счастливо, — коротко попрощалась Настя, печально опустив голову.

—Я бы тебе хотел помочь, но не знаю как. Друзей у меня сильных нет. Ты в живешь в Питере, я — в Москве. Да и даже если выберемся, то ничего помнить не будем, — виновато произнес Максим.

—Вот это-то самое обидное, — поворачиваясь к ним спиной ответил Сашка, — побывать в другом мире и ничего о нем не помнить, — и уже уходя с Китайским Императором еле слышно произнес, — и знать что тебя ждет в обычном.

Когда они скрылись за поворотом Настя спросила Синего Крокодила:

—Неужели ему ничем нельзя помочь? Он же…, — она не смогла дальше сдерживаться и на глазах у нее выступили слезы. Максим от досады скрипнул зубами. «Бессилие. Вот что самое обидное, когда ничем не можешь помочь другому», — подумал он. Максим и Настя одновременно повернулись к Синему Крокодилу.

—Ни я, ни кто другой из Междумирья, ничего не может сделать для него. Разве что кроме…, но его сейчас нет. Ладно, вам пора, за следующей дверью будет Хозяйка Чувств и Страстей, — Синий Крокодил задумчиво хмыкнул, — она вроде добрая. Но от нее мало кто выбирался. Так что держите там ушки на макушке, — напутствовал он их.

—В какую из них? — спросил Максим, указывая на двери.

—В любую, — коротко ответил Синий Крокодил, — сейчас вам осталась прямая дорожка, так что без разницы какую дверь вы откроете.

—Тогда вперед, — и Максим решительно распахнул ближайшую дверь, Настя на всякий случай взяла его за руку.

Перед ними открылся огромный ярко освещенный зал, чуть больше хорошего стадиона, в котором проходил бал с стиле девятнадцатого века. В уши сразу ударила громкая музыка оркестра, отражающаяся от сводов потолка, подпираемого толстыми белыми колоннами. Максим тихо закрыл за собой дверь и они с Настей стали осторожно оглядываться вокруг, стараясь пока не привлекать ничьего внимания. Стены задрапированы роскошной шелковой материей, заменявшей привычные обои. На потолках — картины с массой обнаженных тел. Редкие картины на стенах — той же тематики, мускулистые красавцы, обнимающие таких же роскошных женщин, не обремененных одеждой. Впрочем откровенной порнографией все это назвать было нельзя, так — легкая эротика. Но Максиму все равно стало стыдно и он почувствовал что краснеет, будто это он нарочно затащил сюда Настю. А Настя казалось совершенно спокойно воспринимала эту обстановку. Она с большим интересом рассматривала гостей этого бала-маскарада. Пары кружились в вальсе, некоторые стояли небольшими группами и что-то обсуждали. Отовсюду слышались вежливые голоса кавалеров и кокетливый смех дам. Между ними быстро и бесшумно, словно бесплотные тени, сновали слуги, с подносами, на которых стояли бокалы с белым и красным шампанским. На лицах всех дам и кавалеров были надеты изящные небольшие маски, требующиеся скоре ради этикета, чем стремлением скрыть лицо. Максим уже хотел было пройти немного дальше, или спросить у кого-нибудь, где им найти Хозяйку Чувств и Страстей, но их заметили.

—Сюда! Сюда! Ну что же вы стоите? — раздался приветливый очень громкий голос, заглушивший музыку оркестра, но никто из танцующих и разговаривающих не обратил на него внимания. Максим напрягся, к ним быстро шла, улыбаясь, дородная дама в роскошном платье. Подойдя к ним и она оглядела с ног до головы в первую очередь Максима, потом Настю, и покачала головой:

—Нет, так не годится, ну что вы мои милые…, — затем сделала взмах рукой и Максим почувствовал, что его одежда быстро изменилась. Теперь на нем был богато расшитый узорами камзол, или как его там, в одежде девятнадцатого века он не разбирался, обтягивающие брюки, кожаный пояс с маленьким изящным кинжалом, и туфли с массивными пряжками. Но сидела новая одежда удобно и выглядела вроде бы красиво. Переведя взгляд на Настю, Максим чуть не ахнул, на него смотрела принцесса из сказки, только не хватало маленькой короны на голове. Настя и раньше всегда была красивой, но сейчас, в белом бальном платье, с распущенными волосами, стянутыми проходящей по лбу жемчужной нитью, выглядела она потрясающе. Хоть на обложку рекламного журнала помещай. А Настя с таким же восхищением смотрела на Максима.

—Ладно, ладно, любоваться друг другом потом будете, а сейчас прошу ко мне, вы же мои гости, — и дама пошла вперед. Максиму и Насте волей неволей пришлось следовать за ней. Вопреки их ожиданиям Хозяйка Чувств и Страстей, а кто перед ними, они поняли сразу, повела их не в отдельную комнату, а в располагающийся прямо посреди зала своеобразный шатер, из кружевными занавесок. Если бы пространство внутри оказалось меньше, а занавески чуть плотнее, шатер можно было бы принять за балдахин, скрывающий большую кровать. Но за занавесками, услужливо приподнятыми слугами в ливреях, когда они подошли к ним, оказался всего лишь небольшой столик, за которым обычно пьют кофе аристократы в фильмах, и пара стульев с большим креслом. Дама естественно уселась в кресло. Максим только сейчас заметил, что на ней надето очень много драгоценностей. Но все подобраны со вкусом, и выглядят гармонично.

—Я — Хозяйка Чувств и Страстей, — первой представилась дама.

—Максим, — мальчик склонил голову в полупоклоне.

—Настя, — девочка поклонилась так же как и Максим.

—Мы все знаем, зачем вы ко мне пришли, — дама добродушно улыбнулась, — и не стану скрывать, что могу отдать вам этот Камень просто так. Не требуя ничего взамен. Но…, — она сделала паузу обращаясь к Насте, — я хотела бы поговорить с мальчиком, а ты девочка, пока…, — досказать ей не дали, приподняв полупрозрачную ткань вошел парень лет шестнадцати, без маски, настоящий классический красавец. Мягкие, даже на взгляд, соломенного цвета вьющиеся кудри, голубые глаза и конечно одежда. Скромная, и в тоже время украшающая владельца.

—Мадмуазель, позвольте вас пригласить на танец, — мягкий теплый голос был обращен к Насте, с трепетным поклоном.

—Я не танцую! — резко, с металлом в голосе ответила Настя, искоса взглянув на юношу.

—Девочка, вам все равно придется удалится на некоторое время, — ласково улыбнулась Хозяйка, — пока я не переговорю с вашим другом. Потанцуйте, это же вас ни к чему не обязывает.

—Насть… действительно… можешь потанцевать с ним, — пожал плечами Максим, ему казалось грубо вот так выпроводить ее, без повода, пока он ведет переговоры с Хозяйкой, — пока я не переговорю о Камне.

Настя молча кивнула и последовала вслед за юношей. Максиму это почему-то очень не понравилось. Ему все же показалось, что он обидел ее.

—Мальчик, — начала Хозяйка Чувств и Страстей, когда Настя скрылась за парами танцующих, и Максим не мог больше видеть ее, — ты я вижу влюблен в эту девочку. Но пойми меня правильно, у меня в этом огромный опыт, скоро ваша влюбленность вам надоест. И вы расстанетесь.

Максим понял, что Хозяйка не такая простая и добрая как кажется.

—Согласен с вами, но частично. Влюбленность проходит, но любовь — нет.

—Все верно, — улыбнулась ему чарующей улыбкой Хозяйка, — но вот как их отличить — вопрос.

—Это трудно, — согласился Максим, — но знаете, как говорят, настоящая любовь не ржавеет.

—Может быть, может быть, — снова улыбнулась Хозяйка, — а вот потом? Предположим ты соберешь все Камни и получишь Медальон. Вернешь ее в реальный мир. Ты же знаешь, она ничего не будет помнить о вашем путешествии и о тебе. А дальше что? Серый, ничем не примечательный мальчик и красивая девочка? Она начнет обращать внимание на ухаживания других, более, как бы это сказать… симпатичных, или даже сексуальных юношей. А ревность — очень неприятное чувство, более того — болезненное. Ей будет тяжело сказать тебе, что между вами ничего больше нет, а тебе — признать, что она не разделяет твоих чувств, и не принадлежит тебе. Она ведь не собственность.

—И что же вы предлагаете? — смотря исподлобья, спросил Максим.

—Многое, — усмехнулась Хозяйка, — я могу сделать тебя красавцем, и не только… Сексуальным красавцем. В тебя влюбятся и тебя захотят множество девушек, самых разных, но одинаково прекрасных, иных у меня нет. И они будут любить тебя не только целомудренно, как у вас сейчас в классе, но и телесно. Как женщины дают наслаждение мужчине. Подумай, твоя подружка всего лишь красивая девочка, с неопределимым будущим. Подчеркиваю, вашим будущим. А я тебе предлагаю стать настоящим мужчиной, и более того, — Хозяйка сделала неопределенный жест рукой в сторону танцующих, — девушки это как лакомые блюда на столе, всегда хочется попробовать другое. Может оно иное по вкусу. Кто знает. Но мужчины всегда хотят разнообразия. Вот в чем мое тебе предложение. Останьтесь у меня ненадолго и пусть твоя девочка здесь останется. Вы сблизитесь с ней так, как и представить себе не сможете в реальном мире. Ты понял, что я хочу сказать?

—Понял! — резко ответил Максим, — я все понял! Но люди не блюда на столе, и я не хочу есть людей. А вот вам это понятно? Если так, то давайте Камень!

—Мальчик, — улыбка Хозяйки стала намного сдержанней, — вы оба можете навсегда остаться здесь, в этом нескончаемом празднике, и у вас всегда будет новые впечатления. Это же чувства и страсти.

—Знаете, — без всякого почтения ответил Максим, — а мне это знакомо. По «Титанику», слышали о нем?

—Конечно, — у дамы на лице сделалось кислое выражение, — сплошные пьянки и ничего более. Танцы, вот и все. А я предлагаю большее…

—Не согласен, — хмуро ответил Максим, — кстати, вы лжете, говоря, что мы можем здесь остаться навсегда. Четыре дня, сейчас наверно уже меньше, а потом — Преисподняя, так что давайте камень и мы пойдем.

—Но это сладкая ложь. На четыре дня забыть обо всех опасностях и окунуться в блаженство страсти… Впрочем… А ты уверен, что твоя девушка тоже хочет пойти с тобой? — с хитрой усмешкой спросила Хозяйка. Максим, вместо ответа отодвинул ткань и крикнул:

—Настя, иди сюда, разговор завершился!

Несколько секунд не было никакого ответа, кроме музыки оркестра. А потом вдруг перед ним из массы танцующих появилась Настя, запыхавшаяся и придерживая многочисленные юбки платья, чтобы не споткнутся, к которым не привыкла.

—Ух, хорошо, что ты меня позвал, а то от этого хмыря трудно было отделаться. Пристал как пиявка, комплиментов наговорил столько, что книжку небольшую можно написать. Помогло последнее средство — послала его, не стесняясь в выражениях, вроде сработало, отстал, а тут и тебя услышала, — тяжело дыша сказала она, входя за занавес.

—Ну чтож, — снова улыбнулась Хозяйка, но ее улыбка не предвещала ничего доброго, — тогда вам просто надо указать на камень который вам нужен. Это рубин, но как вы заметили на мне их много, — она приняла в кресле позу ожидания.

—Опять ловушка, — тихо вздохнула Настя.

—И самая коварная, — ответил ей Максим, не обращая внимания больше на Хозяйку, — знаешь, что она мне предложила? Любовь самых красивых девчонок и не только любовь, но и секс, — при этих словах он опустил голову и покраснел.

—Тогда понятно, почему Синий Крокодил говорил о том что от нее мало кто возвращался, — кивнула Настя.

—Самая сильная ловушка — неявная, — ответил Максим, — тут не драться надо, озираясь по сторонам в поисках опасности. Здесь действует как его… искушение. Тебя не запугивают, наоборот предлагают выгодную, с первого взгляда сделку. Но в итоге ты все равно проигрываешь.

—Так как дети? — с ударением на последнем слове произнесла Хозяйка Чувств и Страстей, — укажите мне Камень и я его вам отдам. Вернее пусть укажет мальчик, ведь это он сейчас главный.

Максиму ничего в голову не приходило. На платье полно рубинов от розовых до багрово-красных, все пальцы в перстнях, и тоже везде рубины, будто Хозяйка помещалась на них. В этот момент Настя наклонилась к Максиму и зашептала ему на ухо.

—Правая рука, палец, на котором обычно носят обручальное кольцо. А у нее перстень. Самый дорогой знак, который связывает влюбленных людей. Но она вроде как не замужем. И камень тоже чересчур большой, для перстня.

—Понял, — тоже шепотом ответил Максим, он также обратил внимание на оправу. Во всех других кольцах и перстнях камни надежно крепились к оправе, выдернуть их можно было лишь кусачками или плоскогубцами. А вот большой рубин, на который указала Настя, крепился к золотой оправе всего лишь четырьмя тонкими «усиками». Максим еще раз внимательно осмотрел платье Хозяйки и ее руки, после чего указал на рубин в перстне.

—Этот!

—Ты уверен мальчик? — насмешливо спросила его Хозяйка, — если ты ошибешься, то не огорчайся, ты останешься на моем балу. И познаешь много разных наслаждений.

—Этот! — уверено ответил Максим.

—Тогда возьми его, — с долей обиды предложила дама. Максим двумя пальцами крепко схватил рубин и потянул его. К его удивлению, тот легко поддался покинув оправу.

—Ну чтож, ты угадал, мальчик, хоть тебе и помогла твоя девочка. Действительно, что бы мужчины делали без женщин, — усмехнулась она, — не смею больше вас задерживать. Вы получили то что хотели, теперь можете идти дальше. Дверь — вон она, — Хозяйка сделала жест за спину, — всего хорошего.

—Я бы хотел задать вопрос? — вдруг остановился Максим, — почему они у вас все в масках? Это бал или карнавал? Если карнавал, тогда почему тот, кто Настю пригласил танцевать, был без маски.

—Так это все просто, — рассмеялась Хозяйка, — как я говорила, я даю людям красоту и сексуальность. Это и есть настоящие маски на моем бале-маскараде. Если так хотите, то вы можете увидеть истинные их обличья.

Она сделал легкий взмах рукой и зал преобразился, музыка затихла, а пары застыли как куклы. Нет, никуда не исчезли прекрасные потолочные картины, великолепные вазы, но все участники бала очень сильно изменились. Миниатюрные маски исчезли и теперь на Максима смотрели застывшие уродливые лица. Нормальных, обычных здесь не было. Некрасивые, злые, порочные, таким теперь увидели Максим и Настя участников бала.

—Что поделаешь, — печально вздохнула Хозяйка, — люди, которые здесь остаются, взамен получаемой красоты, расплачиваются постепенной некрасивостью. И чем чаще они используют прекрасную маску, тем неприглядней их настоящий вид. Я их ни в чем не обманываю. Ведь давая им красоту, я предупреждаю об этом условии. Но пока они носят прекрасную маску, их некрасивость никто не видит, поэтому никто уже ее не снимает. Каждый выбирает свое, сладкую иллюзию или горькую реальность. Здесь правит бал иллюзия.

—Понятно, — сказала Настя , а Максим промолчал, его пробирала дрожь при взгляде на эти жуткие лица, — так мы пойдем?

—Конечно, — пожала плечами Хозяйка Чувств и Страстей, — идите, но удачи пожелать я вам не могу. Я люблю драгоценности, а драгоценности со смыслом, то есть не простые, мне особенно дороги. Поэтому, я хочу, чтобы этот рубин как можно скорее вернулся в свою оправу. Пусть даже он мне не принадлежит и я простая Хранительница.

—А я постараюсь, чтоб этого не произошло, — спокойно, с достоинством, ответил Максим, и взяв за руку Настю поспешил к выходу. Вслед им грянул оркестр и пары вновь закружились в танце, а группы продолжили флиртовать. Максим немного успокоился, когда ухватился за латунную ручку большой двери и потянул ее на себя.

Выйдя из зала, они очутились в ставшем уже привычном коридоре, и увидели Гробовщика. Одежда на них одновременно с выходом от Хозяйки Чувств и Страстей стала прежней.

—С очередной победой! — иронично поприветствовал их Гробовщик, — а то Синий Крокодил решил уж по вам поминки справлять.

—Не дождетесь! — ответил известным афоризмом Максим и улыбнулся. Настя тоже улыбнулась.

—Теперь всего двое осталось, так что давайте уж без перекуров, — сказал Гробовщик, разминая сигарету в руках, — не ожидал признаюсь я от вас двоих такого. Максим, ты конечно сильный парень, но одному тебе ни за что не справиться бы. Не зря мы вас тогда связали. Ладно пошли времени никогда много не бывает…, — Гробовщик не договорил, сделав приглашающий жест и указывая на одну из дверей, — но с Воином Смерти, тебе Максим придется драться одному и именно драться. Ты главное не бойся, если ты сильнее его — ты победишь.

—А как же я? — спросила Настя, — ты же сам сказал, что мы связаны.

—Ты будешь видеть бой, но не сможешь в нем участвовать, — ответил Гробовщик. Максим решительно толкнул дверь и первым вошел в темноту. Он обернулся, и увидел, что как только Настя пересекла порог, она вдруг исчезла, а дверь захлопнулась. Он остался один в полной темноте. Впрочем продолжалась эта темнота недолго, впереди вспыхнул огонь и стал расходится в противоположные стороны. Через несколько секунд Максим стоял в круге огня, за ним с шорохом поднималось пламя, а впереди стояла громадная фигура в черных доспехах. Они оказались не в комнате, а на открытом пространстве, под ногами — высохшая невысокая трава, вдали виднелись горы, а над ними — черное небо без звезд.

—Я Рыцарь Смерти, — прогрохотала фигура, — ты пришел за Камнем. И ты его получишь, если сможешь победить меня в честном поединке. Только ты и я. Оружие — любое, холодное или огнестрельное, — фигура вмиг преобразилась и на Максима холодно смотрел накаченный наемник-убийца, с автоматической винтовкой в руках, — местность — тоже. Джунгли, катакомбы, замок, космический корабль.

—Это как в компьютерной игре, — попытался усмехнутся, справившись с первоначально нахлынувшим страхом отозвался Максим, — выбор оружия, персонажа.

—Все верно, — Рыцарь Смерти принял первоначальное обличие, зловещей фигуры в черных доспехах, — выбор ограничен всего лишь твоим воображением, но за мной право ответить адекватно.

—То есть если у меня пулемет, то и у тебя тоже, — предположил Максим.

—Верно, — согласился Рыцарь. Максим задумался. Что-то здесь было не так, он чувствовал ловушку, но распознать в чем она состоит не мог.

—Ну так что? — нетерпеливо спросил Рыцарь.

—Ничего, мне надо подумать, — попросил Максим.

—Думай, но не очень долго, — разрешил Рыцарь, — когда огненный круг догорит, поединок должен начаться.

Максим посмотрел по сторонам и заметил, что пламя очень медленно, но неотвратимо становится ниже и менее ярче. «Нужно искать разгадку, — быстро думал он, — здесь у любой ловушки, даже самой сложной есть выход. Если бы этого громилу нельзя было бы победить, то ловушка теряет смысл. Минутку, почему громилу? Это ведь всего лишь облик, видение. Значит мы считай на равных. Нет. Не на равных, есть что-то что отличает нас, то что может помочь мне победить или проиграть. Но вот что это?».

—Что будет если победишь ты? — задал вопрос Максим, пытаясь хоть что-нибудь разгадать в этой головоломке.

—Ты умрешь, — раздался короткий, равнодушный ответ. Ничего нового. «Попробуем с другой стороны, — размышлял Максим, глядя на оседающее пламя, — часы истинного времени здесь бесполезны. Он же сказал, честный поединок. А это вроде как с моей стороны запрещенный прием получится. Он Хранитель Камня, следовательно дерется за него. Я дерусь за себя и за Настю. Нет, наверно больше за нее, чем за себя. Стоп, вот оно, неважно чем ты дерешься и где, важно за что. Наверно именно это решает исход поединка. И тогда…».

Максим расправил плечи и громко сказал:

—Я выбираю Меч Настоящего.

—Принято, — прогудела фигура и Максим чуть не выронил из рук, внезапно появившийся тяжелый, но знакомый меч. Он взял поудобнее его двумя руками и поднял острием вверх. Рыцарь тоже обнажил огромный тускло поблескивающий прямой меч.

—Место? — задал вопрос Рыцарь. «Дело не в умении владеть оружием, — сам себя убеждал Максим, — какая разница — меч или винтовка, будь я трижды чемпионом по стрельбе и лучшим фехтовальщиком на свете, это бы мне не помогло, потому что здесь — другое. Оружие лишь символ. Как там говорил Китайский Император? Меч Настоящего для тех кто решает трудности и проблемы именно сейчас. А сейчас мне нужен Камень, чтобы выбраться вместе с Настей из Междумирья. Доспехи, броня — тоже ерунда. Главное, за что ты дерешься и как сильно хочешь победить. Вот это и есть разгадка!». Максим никогда раньше не держал в руках меч, тем более не дрался им, но как только он понял в чем заключается разгадка, тяжесть меча исчезла, а рукоятка очень удобно лежала в ладонях.

—Место? — снова прогрохотал Рыцарь Смерти.

—Неважно, — громко ответил Максим, поудобнее сжимая меч и примеряясь для удара, — можно и здесь, вот только света маловато.

—Принято, — отозвалась фигура и они оказались на широкой поляне, покрытой низкой травой, словно на футбольном поле. Круг из пламени исчез, над ними простиралось небо, высокие холмы закрывали обзор с трех сторон, а с четвертой неярко, по вечернему у самого горизонта светило заходящее солнце. Оно было оранжево красным, и огромным шаром зависло над дымчатой поверхностью горизонта. «Это не настоящее солнце, его не может быть в Междумирье, но иллюзия все-таки красивая. Действительно красивый закат», — подумал Максим, на солнце сейчас можно было смотреть лишь слегка прищурившись.

—Годится? — в голосе Рыцаря Смерти Максим уловил насмешку, — если тебя все устраивает, то пусть наш поединок начнется.

—Хорошо выбрал, — Максим немного прикрыл веки, готовясь к схватке и глядя на противника, — закат, наступление ночи и тьмы соответственно. Символ угасания и смерти. Верно?

—Да, я стою на границе заката, отделяя день от ночи, все кто собирает Камни, попадают ко мне в последнюю очередь. За мной мрак и темнота, но это к нашему делу не относится, — Рыцарь взял меч наизготовку, — все, поединок начался, — провозгласил он.

Максим не пытался применить какой-нибудь прием с мечом, он все равно их не знал. Он просто быстро пошел навстречу Рыцарю. Тот тоже пошел вперед. Когда Максим был уже в метре от Рыцаря, он замахнулся и что есть силы ударил. Он постарался вложить в это удар не ненависть. А просто силу, с которой хочет, чтобы они с Настей выбрались отсюда. Силу желания. Но в самый последний момент он испугался. «Нет, не пробьет», — мелькнула предательская мысль, при взгляде на мощные железные доспехи. Но вопреки его опасениям удар получился сильным. Рыцарь, отпрянул назад, пошатнулся, загородился своим мечом, приняв на него основную силу удара, а после рывком просто отбросил Максима. Не удержав меч в руках, Максим покатился по траве. Впрочем он сразу вскочил на ноги и бросившись вперед схватил меч, после чего выпрямился. В нескольких шагах стоял Рыцарь Смерти, Максим заметил, что у него на мече появилась большая зазубрина, а там где его меч задел доспехи — они сильно погнулись. Максиму даже показалось, что он видит небольшую трещину. «Так вот значит как, я был прав, доспехи, физическая сила здесь значения не имеют», — подумал он, и ему стало на удивление легко, он сейчас понял, что выиграет и этот бой.

—Неплохой удар, — заметил Рыцарь Смерти, — но если это все, что ты можешь, считай я победил. Ты бы хоть доспехи себе попросил, — заметил он. И вот при этих словах, Максим окончательно понял, что Рыцарь Смерти, эта скала из железа, его попросту боится. Иначе бы он просто не сказал ему этих слов.

—Я умирал два раза, я пришел сюда сам, — медленно словно цедя слова проговорил Максим, — чтобы жила девочка, которую я люблю, за это я сражаюсь, и не только с тобой. А вот за что дерешься ты? Чтобы продолжать оставаться Хранителем камня? То есть фактически по обязаловке? И вот это ты хочешь противопоставить мне?

Не дожидаясь, пока Максим скажет еще что-то, Рыцарь Смерти подняв меч над головой быстро пошел на него. Максим бросился ему навстречу, но не доходя двух метров увернулся в сторону, словно просто хотел разойтись как на маленькой тропинке. Меч Рыцаря рассек воздух как раз там, где мгновение назад находился Максим и вот тогда, стоя боком к противнику Максим резко, почти без замаха ударил. Его меч распорол доспехи, словно они были картонными. Прямо на уровне груди где должно было находится сердце. Рыцарь выпустил из рук меч и упал словно его ударил коротким мечом не маленький мальчик, а огромный великан. Максим успел при падении Рыцаря выдернуть из его лат меч и сейчас стоял над поверженным противником. Он ожидал увидеть кровь, но ее не было, совсем, там где были разрублены доспехи, оказалась лишь темнота, словно ей был наполнен Рыцарь. Максим стоял и ждал, Рыцарь поднял руку в черной железной перчатке и откинул забрало шлема. На Максима смотрел пустыми глазницами человеческий череп. Максим невольно отшатнулся, хотя предчувствовал что-то подобное. Рыцарь меж тем встал и повернулся к Максиму.

—Ты победил, — без всяких эмоций сказал он, челюсть двигалась в такт словам, но голос шел словно из глубины доспехов, — Камень Силы и Власти твой, — с этими словами он сунул ладонь в пробитую мечом Максима щель, значительно расширив ее при этом, и достав алмаз, ярко заигравший всеми гранями, протянул его Максиму. Тот взял Камень и Рыцарь неожиданно растаял, как и меч в руке Максима. Зато появилась в нескольких метрах от него Настя, она плакала, сразу бросилась к нему и обняла за шею.

—Я… ты…, — сквозь всхлипы пыталась она что-то сказать Максиму, прижавшись к нему. Он от такого неожиданного проявления чувств растерялся, но тоже обнял Настю, а она, когда немного пришла в себя начала сбивчиво говорить, — когда мы вошли, я сразу стала невидимой и словно меня заколдовали — не могла пошевелиться, и говорить тоже не могла. Но я все видела. Я так испугалась, когда ты на этого громилу пошел…

—Да все теперь… — стал успокаивать ее Максим, в роли героя он чувствовал себя неловко, — все позади, я же его победил. Понимаешь, просто не мог не победить.

Что тут было главным Максим не знал, может этот до невозможности прекрасный закат и небо над ними, может плачущая Настя, но он почувствовал, что изменился, стал более сильней и решительней чем раньше. Красно-оранжевое солнце над горизонтом, освещало их тем загадочным светом, который почему-то обостряет чувства, а Максим обнимал, переставшую плакать, но все еще всхлипывающую Настю. Трава на холмах вокруг них стала переливаться розовым вперемешку с темно-зеленым. Максим подался немножко назад, отодвинув от себя Настю и посмотрел ей в глаза, как тогда, последний раз в реальном мире. Она не отводила взгляда. Максим вытер рукавом слезы с ее щек. «Странно, — пронеслась в голове мысль, — все о чем я так мечтал — исполнилось. Вот она, Настя передо мной, я могу ее сейчас поцеловать. Я точно знаю, что она меня тоже любит. И закат такой красивый. Пусть это не обычный наш реальный мир, но все равно -здорово».

—Я ни капельки не жалею, что пошел за тобой, — прошептал Максим. Может быть он еще немного постоял просто с любовью смотря на Настю, или все-таки решился бы ее поцеловать, но окружающий их пейзаж изменился, напомнив где они находятся.

Теперь они стояли на террасе Замка, который видели издали, когда впервые посмотрели на все Междумирье у Китайского Императора. Пейзаж перед ними немного изменился. Серое небо над головой, внизу Междумирье, с его причудливой архитектурой. Туда спускалась широкая каменная лестница с мраморными перилами. Они обернулись. Перед ними, в нескольких шагах находился вход в Замок — огромные деревянные двери, по краям обитые железом. А две каменные трехметровые статуи чудовищ, вооруженные копьем в одной руке и дубинкой в другой, словно сторожат вход. Ручки дверей в выполнены виде морд зверей с массивными кольцами в носах. Рядом молча в ряд стоят все призраки, которые им помогали: Синий Крокодил, Китайский Император и Гробовщик. Отчего-то все они избегали смотреть на Максима и Настю.

—Ну вот и все, — наконец задумчиво сказал Гробовщик, — осталось получить Медальон.

Синий Крокодил и Китайский Император промолчали.

—Значит придется сражаться со Смертью? — уточнил Максим, он нисколько не боялся.

—Со Смертью бесполезно сражаться, Ваше Величество, — поклонился Китайский Император, — она либо отдаст вам Медальон, либо уничтожит. Но скорее всего отдаст.

—Извини, — коротко сказал Гробовщик и отвернулся. Максим, и Настя не понимали что происходит, до этого все было более-менее ясно. Есть ловушка, надо ее разгадать и пройти. А здесь все словно сговорились о чем-то плохом, и чувствуют себя виноватыми. Таким тоном обычно говорит врач со смертельно больным человеком, которому нельзя сказать правду.

—Идите, все будет хорошо, — Синий Крокодил попытался улыбнутся, но улыбка вышла грустной и вымученной.

—Да что здесь происходит? — не выдержала Настя, — я же чувствую что что-то не так, объясните вы толком.

—Там, все там, — махнул лапой в сторону дверей Синий Крокодил, казалось он сейчас расплачется.

—Тогда пошли, — твердо сказал Максим и взяв Настю за руку шагнул к дверям. Она в ответ сильно сжала его руку.

Стучаться или толкать массивные двери не пришлось, они сами гостеприимно распахнулись перед ними, но как только Максим и Настя зашли внутрь — захлопнулись. Без скрипа или удара. Просто закрылись, словно дали понять, что назад пути нет. Максим нервно улыбнулся, они вошли в обычный тронный зал, который так часто показывают в исторических фильмах и сериалах. Высокий потолок, трон в конце зала. Сам зал небольшой, всего-то десять метров шириной и чуть больше в длину. Четыре колонны по углам. Видны маленькие боковые двери в стене у входа. Посреди зала — прямоугольный темно-коричневый стол блестит полировкой. С двух сторон стоят стулья с высокими спинками, один отодвинут и на нем сидит Смерть. Даже сидя она выглядит высокой. Черный балахон с капюшоном, коса опирается на плечо, так, что лезвие смотрит за спину.

—Проходите, что встали, — раздался властный и чуть насмешливый голос. Максим сглотнул и не спеша, но все так же сжимая руку Насти подошел к столу, отодвинул стул, второй стул отодвинула Настя, и они сели напротив Смерти. Максим внимательно вглядывался в нее. Колышущийся мрак под балахоном скрывал все кроме лица. Это был не череп, просто очень худое лицо, а во впалых глазах застыл мрак, но взгляд оставался холодным и колючим.

—Камни на стол! — потребовала Смерть, чуть хлопнув кистью по полированному дереву. Длинные тонкие пальцы, очень худые кисти, но в них чувствовалась огромная сила. Максим молча выпустил вспотевшую Настину ладонь и полез в карман, потом равнодушно высыпал на стол Камни. Прямо перед белыми пальцами. Смерть слегка нагнулась, рассматривая камни, а потом откинулась обратно на спинку стула.

—Молодец, все собрал, и без обмана, — похвалила она его, — а то был у меня случай, бывший ювелир решил не ходить за этими камнями, а фальшивые камешки изготовил, благо, умение позволяло. Но я-то ведь настоящие Камни отличу даже не видя их. По человеку, который их принес сразу могу сказать, настоящие они у него или подделка. Это легко, стоит лишь присмотреться к человеку, настоящий он или подделка. Да, не только среди камней подделки попадаются, — ответила она на недоуменный взгляд Максима, — среди людей их намного больше.

Смерть замолчала.

—К ним еще Медальон должен прилагаться, — осторожно начал Максим, — и он у вас.

—У меня, у меня, — быстро закивала Смерть, и достав откуда-то из-под балахона золотой медальон на цепочке, положила его рядом с камнями, — всего-то делов, камни вставить да на шею надеть, — добавила она и засмеялась. От этого хриплого и немного зловещего смеха Максима передернуло. Руки неприятно похолодели.

—И что мне надо сделать чтоб получить его? — напрямую спросил Максим.

—Много не надо, — серьезно ответила Смерть, — думаешь загадки придется разгадывать, хитрости там разные искать или драться со мной? Нет, все проще, да и я ведь не как остальные здешние обитатели, меня не победить. Я тебе отдам Медальон, а ты пообещаешь мне косу иногда точить. Станешь Точильщиком, по совместительству.

—Но тогда мне придется остаться здесь, — резко ответил Максим, вспомнив их уговор, — э-не, не годится.

—Ты и так здесь останешься, выбора у тебя нет. Или Правителем здесь, или в Преисподнюю, вместе с ней, естественно, вы же связаны, — Смерть показала худым пальцем на Настю.

—Погоди, — Максим совершенно был сбит с толку, и сам не заметил как перешел со Смертью на «ты», — мне сказали, что если я соберу все Камни и вставлю их в Медальон, то смогу отправить отсюда Настю в наш мир и она выйдет там из комы.

—Все верно, — согласилась Смерть, — тот кто соберет все Камни, вставит их в Медальон и наденет его, станет Правителем Междумирья. И под его власть попадают все существа, находящиеся в Междумирье. Но сам Правитель не может покинуть тех, кем правит. Его жизнь принадлежит Междумирью, думаешь зря эти камни имеют такие названия? На самом деле это те качества, которым должен обладать тот кто получит здесь власть. Это своеобразные экзамены.

До Максима постепенно начала доходить суть ситуации в которую он попал. Он никогда больше не увидит родителей, Настю, никогда не пойдет в школу, не выйдет играть во двор. Ему дали целый мир, но отобрали жизнь.

—Так они тебе ничего не сказали? — расхохоталась Смерть, сделав жест рукой в сторону дверей, но сразу же серьезно добавила, — впрочем их можно понять, скажи они вам всю правду с самого начала, вы бы могли не дойти.

—Я согласен стать Правителем и Точильщиком, — отстранено произнес Максим, пододвинул к себе Медальон и Камни, затем принялся медленно их вставлять в оправы. Камни имели разную форму соответствующую углублениям на Медальоне, поэтому перепутать они их не мог. Настя молча, с отрешенным видом наблюдала за ним, широко открыв глаза, казалось она ничего не понимает или не хочет понимать что здесь сейчас происходит. Когда последний камень был вставлен, Максим надел Медальон на шею. В тот же миг где-то наверху протяжно загудел колокол.

—В Междумирье снова есть Правитель! — торжественно объявила Смерть и встала из-за стола, — мне пора, еще увидимся, Точильщик.

Максим в ответ лишь слабо кивнул. А Смерть пошла к выходу, на ходу растворяясь в воздухе. Двери внезапно открылись и в зал вбежали призраки каждый старался сказать что-то Максиму:

—Ты пойми… Это нормально… Сейчас как Правитель ты…, — ему казалось что слова сливаются в какой-то противный настырный гул. О поднял руку и крикнул:

—Все вон! — крик получился властным и уверенным. В зале мгновенно воцарилась тишина, а потом все трое призраков чуть ли не бегом бросились из зала наружу.

—Ну вот и все, — грустно сказал Максим, он помолчал, и лишь через несколько секунд продолжил, — это не так страшно как кажется. Я вот например ощущаю сейчас в себе силу, о которой раньше и вообразить не мог. Могу тебя отправить обратно, могу любому в Междумирье приказы отдавать. Ну чем не принц маленького сказочного королевства? — он нервно засмеялся, чтобы не заплакать. Ему на руку легла теплая рука Насти:

—А ты ведь умер из-за меня, — словно размышляя проговорила она, — только так ты мог попасть сюда. Придти за мной. Я это поняла, когда первый раз у призраков в гостях была, еще перед Джокером. Ты врать не умеешь.

—Я не умер, — возразил Максим, — а как и ты всего лишь впал в кому. Но действительно, я сделал это сам, двоюродный брат мне помог, он врач. И еще я приезжал перед этим к тебе в больницу, — решил сказать он все сразу, понимая, что другого случая не будет, — я влюбился в тебя прошлой весной, когда ты пришла к нам в класс.

—А я тебя полюбила, вернее сначала обратила внимание, а потом полюбила, когда ты стал видеть призраков. Я хотела тебе помочь, но как это сделать придумать не смогла.

Они сидели так, разговаривая, полуобернувшись друг к другу, разделенные подлокотниками стульев. Вроде бы близко, но словно эти подлокотники стали непреодолимой преградой между ними. Настя понимала, что Максим не оставит здесь ее, и даже против ее воли отправит домой, и Максим это знал.

—Ладно, хватит прощаться, ты же все равно ничего после не будешь помнить, — подвел итог их разговору Максим, на глазах у него появились слезы. Настя потянулась к нему, чтобы обнять и поцеловать в первый и последний раз, но по настоящему, однако Максим отстранился.

—Не надо, — хрипло произнес он, — не надо меня целовать, мне потом это будет больно вспоминать. Вот, лучше, — в руках у него появилась красивая бабушкина брошка, в виде бабочки, сидящей на булавке, — ты не сможешь это конечно отсюда взять, но я хочу ее тебе подарить. Я часто раньше, когда был маленьким любовался ею, она старинная. Бабочка, сидящая на булавке, но не пришпиленная ею, а именно сидящая на ней. Я так понял смысл: бабочка — это жизнь, короткая, которая все равно кончится, но прекрасная, а стальная булавка — это смерть. Острая, безжалостная и вечная. Но бабочка все равно сидит на этой булавке, и все любуются и любят именно ее, а не булавку. Вот эту бабочку я и хочу подарить тебе, — он аккуратно приколол свой подарок к ее жакету.

—Ты мне будешь сниться, я это знаю, чувствую, поэтому не прощаюсь и поэтому я тебя не забуду, — Настя плакала уже не таясь.

—Вряд ли я буду здесь спать. Прощай, — Максим отстранился от нее и повелительно произнес, — возвращайся домой!

В тот же миг Настя стала полупрозрачной как привидение и начала ускоряясь, подниматься к потолку.

—Максим…, — растаял в где-то в вышине ее голос. Правитель Междумирья сложил руки на столе и уткнулся в них лицом, его плечи тряслись от рыданий. Сейчас это был просто несчастный мальчик. Он не заметил как в зал, стараясь ступать как можно тише, вошли призраки и встали позади него, ожидая, когда Максим успокоится.

Настя приходила в себя медленно. Сначала сознание возвращалось к ней на короткое время, потом с каждым разом все дольше и дольше. В этих промежутках она чувствовала себя слабой, и с удовольствием впадала обратно в сладкое забытье, тем более что ей снились странные прекрасные сны. То она сидит за столом и пьет чай с одноклассником Максимом в которого она была тайно влюблена. С ними за столом сидят еще трое, двое людей и одно чудовище, но Настя его совсем не боится, она откуда-то знает, что он добрый. Они весело о чем-то болтают и смеются. Или другой сон — они стоят с Максимом и наблюдают закат с террасы большого Замка. Просто стоят рядом, взявшись за руки и смотрят на огромное заходящее солнце. Но иногда в снах присутствовала непонятная тоска, словно она что-то потеряла, забыла что-то очень важное, и не может это вспомнить и найти.

Но врачи из реанимации знали свое дело и скоро Настя уже нормально спала, могла сама есть и ее перевели в обычную палату для выздоравливающих. Там ее навестили радостные родители. Звонили по мобильнику подружки и эти странные сны стали сниться все реже и реже. Но Настя каждый раз ложась спать надеялась увидеть именно эти сны. А через полмесяца ее выписали домой.

Максим давно уже перестал плакать, просто сидел закрыв глаза и положив голову на скрещенные руки. Видеть никого не хотелось, разговаривать — тем более. Но долго так продолжатся не могло, Максим выпрямился и глядя на стену сухо сказал:

—Так вот для чего я вам понадобился. Правитель вам был нужен, и чтобы так сказать свой? — в его голосе прозвучал сарказм.

—Нет, — ответил Синий Крокодил, голос его звучал виновато, но спокойно, — когда ты попал к нам, мы действительно хотели помочь тебе выбраться отсюда. Честно. Но вот когда ты…

—Сыграл с Джокером, — продолжил Максим, — обратной дороги уже не было. Чтож, — он подал плечами, — винить некого.

—Не совсем, — вмешался Гробовщик, — мы иногда можем, ну не предсказывать, а что ли предвидеть будущие события. Ты был влюблен в девочку, и случайно я проследил за ней как бы вперед и увидел автокатастрофу, и что она попадет к нам. Но ты сам пошел за ней, если бы ты этого не сделал — не сидел бы сейчас на этом стуле, а Настя не вернулась бы домой.

—А кто тебе сказал, что я о чем-то жалею? — со злостью в голосе ответил Максим, — я теперь Правитель, так что могу приказывать всем и тебе в том числе.

—Ты не злись, — стал сразу его успокаивать Синий Крокодил, — ты вон на трон сядь, регалии недостающие прими. Здесь дел ужас как много накопилось, но ничего, мы поможем.

—Какие еще регалии? — казалось Максима уже ничем нельзя удивить, но он все же удивился.

—Ну как…? Камзол, меч, униформа короче, а медальон у тебя уже есть, — пояснил Синий Крокодил. Максим вдруг начал хохотать, смех был нервным, но он все никак не мог остановиться.

—Униформа…ха-ха-ха… ну как у служащего или бизнесмена, — отсмеявшись он вновь помрачнел, но встал и пройдя сел на трон. «Жесткий, деревянный, пусть и обит роскошной материей, но мягкости от этого не прибавилось», — подумал про себя Максим, стараясь усесться поудобнее. Одежда его стала преображаться. Яркий камзол в стиле средневековья, и на поясе пристегнут кинжал. Максим осмотрел новою одежду, неопределенно хмыкнул, и достав узкий изящный кинжал из ножен повертел его в руках.

—Ты вроде про меч говорил, — заметил он, обращаясь к Синему Крокодилу.

—Так зачем тебе с этой тяжестью таскаться, пусть в виде кинжала побудет, — привел свой довод Синий Крокодил, — ты ведь все равно мечом владеть не умеешь. Это ведь так — атрибут власти. А какой вид, меч или кинжал, значения не имеет.

—Верно, — согласился с ним Максим, — и что дальше?

—Позволю заметить, Ваше Величество, — с поклоном произнес Китайский Император, — что у вас, как у правителя есть определенные привилегии. К тому же вы обладаете Часами Истинного Времени.

—Ну и зачем они сейчас мне? — не понял Максим.

—Правитель Междумирья может появляться на земле, столько раз, сколько ему заблагорассудится, — опять поклонился Китайский Император, — но правилами наложены определенные ограничения…

—Призраком быть не хочу! — отрезал Максим.

—Вы не поняли меня, — мягко возразил Китайский Император, — Правитель может появляться на земле в своем истинном, материальном облике, то есть я хотел сказать теле. И только по делам, но есть одна хитрость — по каким делам, определяет сам Правитель. Так же его исчезновения или отсутствия на земле не должны замечать посторонние. А используя Часы, управляющие временем, можно составить такой график, что здесь, во время вашего отсутствия оно может сильно замедлятся.

—Погоди, ведь верно! По правилам Правитель может находиться вне Междумирья не больше десятой части дня за одни сутки. Поэтому прошлые Правители предпочитали оставаться здесь насовсем, так удобнее, дела в основном здесь, а не там. С помощью Часов, он может замедлять время в Междумирье, когда он на земле. И наоборот, ускорять, когда он здесь, — воскликнул Гробовщик, — правда, — он опасливо взглянул на Максима, — жить придется, что называется на два мира, то есть в два раза больше.

—Ага, год у тебя будет выходить за два, — закивал Синий Крокодил, — сутки здесь, сутки там.

—Значит я смогу вернуться? — робко спросил Максим.

—Периодически, — подтвердил Гробовщик, — но придется возвращаться обратно сюда.

—А если я не захочу? — спросил Максим, в нем начала появляться уверенность.

—Перетянет и все дела. Очутишься здесь, хочешь ты этого или нет. А вот обратно — это уже с трудом, несмотря на то что ты теперь Правитель, правилам Междумирья должен подчиняться, — наставительно сказал Синий Крокодил.

—Понятно, мда, подписался я на работенку, — улыбнулся Максим, и тут же спросил, — а что надо, чтоб перемещаться?

—Сначала останови время здесь, положи часы горизонтально, — стал инструктировать его Синий Крокодил, — а потом просто пожелай вернуться обратно, как ты делал с одеждой, представь просто что возвращаешься назад.

—А тут что будет? — не удержал Максим своего любопытства, несмотря на то что очень сильно хотел вернуться, и сделать это не откладывая, прямо сейчас.

—Здесь все не остановиться полностью, но замедлится настолько, что пока там у тебя пройдут сутки, здесь — не больше пары секунд, — объяснил Гробовщик.

—Так я отправляюсь? — немного неуверенно спросил Максим, вынимая из кармана камзола футляр с песочными часами.

—Только учти, не больше суток, — предупредил его Синий Крокодил, — здесь часы отсчитывающие время Междумирья находятся на главной башне замка. Они кстати, нормально пошли как только ты Правителем стал. А у себя сам следи за временем. А то исчезнешь на людях… Зачем тебе лишние расспросы? И еще одно запомни, о тайне Междумирья особенно не болтай.

—А если расскажу? — сварливо спросил Максим, все же немного обижало, что его вот так не спрашивая, сделали Правителем.

—На землю могут не пустить, — ответил Гробовщик.

—Кто? — не понял Максим, доставая из чехла часы.

—Правила, — коротко пояснил Гробовщик.

—Ты особо не задерживайся, — напутствовал Максима Синий Крокодил, — здесь дел полно.

—А я справлюсь? — всерьез засомневался Максим.

—Справишься, — махнул рукой Гробовщик, — до тебя и не такие дураки справлялись, а ты парень умный. Да и мы поможем.

—Вы справитесь, Ваше Величество, — подтвердил Китайский Император, — по моему скромному мнению у нас в ближайшее время будет хороший Правитель.

—Эй, погодите, а долго мне здесь править? — немного испугался Максим.

—Одну человеческую жизнь, Ваше Величество, — улыбнулся уголками губ Китайский Император, — впрочем в вашем случае у вас есть шанс прожить две жизни, вместо одной. Вы будете расти, взрослеть, и стареть как обычный человек. А потом уйдете туда, куда вас определят ваши дела. Правитель, в отличие от обычных людей не может вечно пребывать в Междумирье. Но я думаю, это и к лучшему.

—Ну я пошел, — попрощался Максим и встал, горизонтально перевернув и положив часы на трон. Все в зале замерли словно статуи. Потом он закрыл глаза, прошептал: «Я хочу домой», и представил что улетает куда-то вверх.

Впрочем он никуда не улетел, просто очутился на больничной кровати, укрытый простыней, с капельницей в вене и трубкой дыхания в носу. Первое, что Максим почувствовал — слабость и легкая тошнота, а еще очень хотелось пить. Он осторожно приподнялся на локтях и осмотрел себя. На теле пара присосок-датчиков, еще один датчик крепился на пальце. Из руки торчит здоровая иголка, закрепленная пластырем, и к ней подсоединена капельница. От этого зрелища Максима передернуло, он не выносил вида металла, торчащего из живой плоти. «Интересно, а сколько я уже в коме здесь прохлаждаюсь? И как там Настя?» — была первая его мысль после «пробуждения» в этом мире. Максим осмотрел палату в которой лежал. Кроме него в ней находились шесть человек. Все как и он с капельницами, датчиками и трубочками для дыхания. Но все без сознания. Лежат, словно спят. «Ну ладно, времени у меня не так много как кажется, за сутки надо разузнать как там Настя», — решил Максим. Он конечно чувствовал себя слабым, но не до такой степени чтобы не вытащить из вены ненавистную иголку, согнув руку чтоб не пошла кровь, отсоединить датчики, встать и направится к раковине. Но как только Максим припал ртом к холодной струе, жадно глотая воду в палату ворвалась медсестра и врач. Оказалось, что когда Максим отсоединил датчики, приборы показали, что жизнедеятельности у пациента нет, то есть короче он умер, и послали тревожный сигнал на пульт дежурного врача. Увидев жадно пьющего воду Максима, врач остолбенела, а медсестра учитывая отсутствие опыта работы с больными в коме, сказала:

—Мальчик, а ну давай обратно в кровать! Тебе нельзя вставать. Это же реанимация!

—Я пить хочу, — дерзко ответил Максим, и закрыл кран, только когда напился. Он стоял перед ними накинув простыню, и завернув ее наподобие римской тоги. Обуви не было, поэтому пришлось стоять на холодном линолеуме.

—Теперь бы поесть чего, — заявил он врачу и медсестре, которые готовы были уже силой уложить его на больничную койку.

—Ложись немедленно! — врач взяла себя в руки и попыталась подтолкнуть Максима к его больничной кровати, но он стал сопротивляться:

—Нет, сначала поесть хочу! И где мой брат? — после Междумирья он ничего не боялся, тем более каких-то врачей.

—Хорошо, поесть мы тебе принесем. Не знаю что там у нас есть полегче, но только ложись обратно в постель, — верещала врач, видимо такие строптивые пациенты ей раньше не попадались. А медсестра подталкивала упиравшегося Максима к его кровати. Максиму повезло, день только начинался, было утро и врач решила снять с себя всякую ответственность, позвонив профессору, заведующего реанимационным отделением. Максим тем временем за столом дежурного врача уминал пшенную кашу и бутерброд с маслом, запивая их чаем. Позавтракав он заявил, что теперь может отправится обратно в палату, но с одним условием — его брату должны сказать, что он очнулся. Дежурная врач заверила его что все сделает, и Максим придя в палату лег в свою кровать. Он решил, что успеет еще вздремнуть, слабость не прошла окончательно, но в реанимацию буквально ворвались несколько врачей, среди которых был его двоюродный брат, возглавляемые профессором, строгим человеком похожим больше не чиновника чем на врача.

—Так мальчик, и как ты себя чувствуешь? Ты вроде ведь в коме был? Знаешь что это такое? — без обиняков начал задавать вопросы профессор.

—Не знаю, — соврал Максим, — я к двоюродному брату пришел, да вот же он, — показал он на Сергея, — а потом меня покачнуло, слабость навалилась и стало темно. Это все что помню. А очнулся — здесь, под простыней. Пить жутко хотелось, вот я к крану и пошел, извините конечно, пришлось эти штуки вырвать, а то они мешали. Потом есть захотелось, — начал сбивчиво объяснять он.

—М-да, интересный случай, — прокомментировал профессор его слова, — после такой глубокой комы, как у тебя обычно сразу полная ремиссия не наступает, то есть я хотел сказать — не приходят в себя полностью. А здесь полное восстановление всех функций. Просто парадокс какой-то.

—А может Владимир Николаевич, и не было никакой глубокой комы, — осторожно подал голос Сергей, — длительная потеря сознания или летаргический сон.

—Приборы, Сергей Владимирович, не врут, — наставительно произнес профессор, — поднимите из истории болезни энцефалограмму мозга. Налицо глубокая кома. Причем без всяких видимых причин. И вот теперь здрасте — словно и не было ничего, — одна из молоденьких врачей побежала куда-то из палаты.

—А сколько я без сознания пробыл? — вспомнил свой вопрос Максим.

—Ты к нам поступил чуть меньше двух недель назад, — ответила врач из реанимации, — вернее двенадцать дней.

«Ого, — подумал Максим, — а в Междумирье мне показалось что прошло дня два, может три, не больше. Вот для чего еще нужны были Часы Истинного времени, меня ведь предупреждали, что там есть места, в которых время течет иначе, чем здесь. А я дурак, не догадался проверить».

—Что ты сейчас чувствуешь? — оторвал его от размышлений профессор, тон Максиму не понравился, казалось его допрашивают.

—Спать хочу, устал я, — пробормотал он.

—Голова не болит? Что-нибудь вообще болит? — спросил один из врачей.

—Ничего, просто спать хочется, — ответил Максим, очень желая чтобы его побыстрей оставили в покое. Но от него не отстали. Принесли историю болезни, которую, быстро пролистав, профессор тыкая пальцем в распечатку сигналов работы мозга повторял:

—А это что?! Не я ведь придумал.

—Ну приборы тоже могут ошибаться, — Сергей осторожно спорил с профессором, изредка поглядывая на Максима, — или оператор…

—Вот только на меня не надо валить, я все правильно делала, не первый год работаю, — возмутилась пожилая тетка.

—Я спать хочу, — с расстановкой произнес Максим, глаза у него действительно начали сами собой закрываться.

—Хорошо, коллеги, пойдемте в ординаторскую и все обсудим, — предложил профессор и все, вслед за ним, вышли из палаты, наконец оставив Максима одного. Максим провел рукой по груди, медальон Правителя был невидим и почти невесомым, но он все равно почувствовал его. «Так, сейчас немного подремлю, а потом когда пройдет эта слабость, надо узнать что с Настей», — подумал он, закрыл глаза и мгновенно уснул.

Проснулся он только вечером. Слабость исчезла окончательно, и поужинав Максим с радостью узнал, что его переводят в обычное отделение для выздоравливающих. Приходил Сергей, но Максим сказал, что ничего не помнит и попросил мобильник. Он позвонил Сашке. Одноклассник приятно удивился:

—Привет Макс, а ты я слышал тоже — того, на тот свет чуть не загремел. Классная твоим родителям звонила. А потом проболталась, когда ее наши спрашивать начали.

—Уже вернулся с того света, — засмеялся Максим.

—Ну и как там? — съязвил Сашка.

—Не очень, — серьезно ответил Максим, — не помню я ничего, как-будто спал без снов.

—А-а-а, — разочарованно протянул Сашка, — а призраки? Видишь их или уже нет?

—Нет, я вылечился, больше призраков я не вижу, — равнодушно ответил Максим, — ты мне вот что лучше скажи, — пока я здесь спал, как там Настя? Ей ведь еще всего лишь неделя осталось.

—Не знаю, наши сначала хотели деньги собрать, но ничего не получилось. Не хватило бы и на два дня. Девчонки правда в церковь ходили, свечки за здравие ставили. А что ты так интересуешься? — с подозрением спросил Сашка.

—Да я вот подумал, что если я очнулся, то она — тоже наверно должна, — нашелся Максим.

—Не знаю, вроде пока тихо, — ответил Сашка, — жалко конечно, но что поделаешь.

—Ну пока, а то я долго разговаривать не могу. Я по мобильнику двоюродного брата звоню, — попрощался Максим и нажал кнопку отсоединения. Вернув телефон брату, Максим задумался, на душе стало тревожно. После разговора с Сашкой он снова стал беспокоится о Насте. Когда, поздно вечером, его перевели в отделение для выздоравливающих, он быстро заснул. Проснулся он рано, проверил все ли ребята спят, а потом закрыл глаза и переместился в Междумирье.

Максим оказался в тронном зале и первым делом поставил Часы Истинного времени вертикально, потом перевернул и снова положил горизонтально. Теперь время в Междумирье ускорилось. На нем снова был надет камзол и к поясу прикреплен кинжал, а на шее висел уже видимый медальон Правителя. В зале, как только он повернул часы, все словно ожили.

—Ну как? — спросил Синий Крокодил, — все в порядке?

—Нормально, — отмахнулся Максим и, садясь на трон, обратился к Гробовщику, — покажи мне Настю, как ты тогда меня показывал, помнишь?

—Ты это и сам можешь сделать, — развел руками Гробовщик, — кто в конце концов здесь Правитель ты или я? Так что привыкай.

—Я хочу увидеть Настю, — тоном приказа четко проговорил Максим, воздух перед ним тотчас сгустился и образовалось, что-то вроде окна. Настя все также, как он ее видел в первый раз, лежала с закрытыми глазами на больничной койке.

—Закрыть, — тихо приказал Максим. И спросил неизвестно кого:

—Почему?

—Ты хочешь сказать, почему ты так быстро пришел в себя, а она нет? — уточнил Синий Крокодил, — ну во первых, не забывай, что ее машина сбила, во-вторых она обыкновенная девочка, а ты — Правитель. Не беспокойся, все будет в порядке.

«Надеюсь», — подумал Максим, но вслух ничего не сказал.

—Ваше Величество, давайте займемся лучше делами, их и так накопилось слишком много, — предложил Китайский Император.

Оказалось, что управлять Междумирьем не так уж и сложно. Основной трудностью являлось разбирательство дрязг и ссор между его обитателями. Сначала конечно было непривычно и трудновато, но Китайский Император, Синий Крокодил и Гробовщик, всегда старались помочь советами. За день он очень устал, и решил «заночевать» в Междумирье. Синий Крокодил показал ему в Замке его комнату с роскошной кроватью. Максим еще несколько раз в течении дня вызывал «окно» с Настей, но ничего нового не увидел. Бледная девочка лежит на больничной койке. И только к вечеру, когда он собрался идти спасть, и «включил окно» сегодня в последний раз, его ждал приятный сюрприз. Очнувшуюся Настю с ложечки кормила супом медсестра. У Максима сразу стало легче на сердце. Он был готов обнять весь мир. Пройдя в спальню и улегшись в мягкую постель, несмотря на усталость он еще долго не мог уснуть. Утром он снова замедлил время в Междумирье и вернулся в больничную палату. Все продолжали спасть, для Максима прошли сутки, а здесь — всего несколько секунд, и никто не заметил, что он исчезал.

На следующий день его навестили радостные папа с мамой, принеся кучу еды, в основном разной вкуснятины. Хватило на всю палату. Потом родители долго говорили с врачами. На следующий день Максиму пришлось сдать кучу разных анализов, одной крови из вены у него нацедили несколько кубиков. Снова приходил профессор и долго выспрашивал как он себя чувствует. Чувствовал себя Максим превосходно, по утрам или поздно вечером, это зависело от того насколько он уставал в Междумирье, он снова смылся туда. При решении споров, когда совсем дело заходило в тупик, он взял на вооружение способ, придуманной его классной руководительницей. Чтобы никому не было обидно, спорящие тянули жребий. Конечно недовольные все равно оставались, но их недовольство уже не было таким сильным. Злиться ведь не на кого. Настя постепенно приходила в себя. Максим видел ее болтающей по телефону или слушающей плеер. Но одно мучило Максима — неужели она все забыла? Даже то что любила его. Однажды вечером, когда пришел двоюродный брат, максим не выдержал и рассказал все ему, и о Междумирье, и кем он сейчас является, и какую жизнь ведет.

—Ого, — улыбнулся Сергей, — значит у меня на том свете полезные знакомства имеются.

—Не на том свете. И не факт, что ты после смерти попадешь в Междумирье, туда очень немногие попадают, — серьезно ответил Максим.

—А тебе повезло, — перестал улыбаться двоюродный брат, — знаешь что я думаю, ты должен делать то что от тебя требуется, а вспомнит она тебя или нет… Это другой вопрос. Но думаю, если ей ты и раньше нравился, то все будет окей.

—Хотелось бы надеется, — тоскливо отозвался Максим.

—Ну бывай, принц Зазеркалья, — насмешливо попрощался Сергей.

—Правитель Междумирья, — поправил его Максим. К своей должности он стал относится серьезно.

Через неделю Максима выписали. Он пошел в школу. О Насте были только хорошие новости, говорили, что еще через неделю ее выпишут. К Максиму сначала приставали одноклассники, спрашивая, как там в коме, но он говорил что ничего не помнит и от него быстро отстали. Настя, по рассказам девчонок, к которым Максим внимательно прислушивался, рассказывала тоже самое — ничего не помнит. Максим с тревогой и надеждой одновременно, ждал ее появления в классе. И вот наконец он узнал, что ее выписали из больницы и завтра она придет в школу.

Настя сидела вечером дома и не находила себе места. Все вещи, привезенные из больницы, уже были расставлены и убраны по своим местам. Учебники, тетрадки, прочие школьные принадлежности лежали в рюкзачке, дожидаясь завтрашнего дня. Родители смотрели телек, а ей смотреть ничего не хотелось. Музыку слушать — тоже. Она сидела в своей комнате и думала. Думала о Максиме. Она часто вспоминала свои сны. И некоторые картины ей казались уж очень правдивыми, не похожими на обычные сны. Сначала она хотела позвонить Максиму, но вспомнила, что не знает его телефона, а спрашивать у подружек — дать повод множеству разговоров и сплетен. Этого ей очень не хотелось. Наконец она решилась, прошла в прихожую, тихо оделась и открыв дверь в комнату родителей, предупредила:

—Мам, пап, я на минутку выйду.

—Куда это ты собралась? — спросила с беспокойством мать.

—Да, мам, семь часов, еще рано, я на полчасика, не больше, — попросила Настя.

—На улице уже темно, ладно, но возьми мобильник, и не больше чем на полчаса, — строго предупредила мать, — к Машке, подружке своей собралась?

—Да, — кивнула Настя и быстро выскочила из квартиры, прихватив с тумбочки мобильный телефон, и захлопнув входную дверь. Адрес Максима она запомнила еще давно, случайно увидев в классном журнале, потому что он очень легко запоминался.

Максим повторял домашнее задание, его завтра скорее всего должны были вызвать и спросить по геометрии. «Ну надо же, быть Правителем и то легче, чем выучить это длинное доказательство, — размышлял он, — ничего, завтра в школу придет Настя, я ее увижу. Вот только решусь ли я спросить ее, что она помнит. И даже если спрошу, то какой получу ответ?». Раздался звонок в дверь. «Опять что ли картошку предлагают, — подумал Максим, — что-то поздновато сегодня». И он снова углубился в учебник. Но через пару минут дверь в его комнату открылась и отец сказал, пропуская Настю:

—К тебе гости, принимай.

От неожиданности Максим потерял дар речи, он просто сидел, повернувшись и глядел на Настю.

—Ну ладно, я вас одних оставлю, — сказал отец и закрыл дверь.

—Здравствуй, — поздоровалась Настя, внимательно смотря на Максима.

—Привет, — быстро ответил он. Настя чувствовала себя очень неуверенно, она не знала с чего начать разговор. Но Максим уже очухался и предложил, показывая на диван:

—Ты садись, что-то случилось?

—Да нет, — замялась Настя, — ты я слышала тоже в коме был?

—Что-то в этом роде, они толком так и не выяснили, — уклончиво ответил Максим, тоже непонятно чего стесняющийся. Впрочем, нет, он боялся насмешки. «Вот сейчас начну ей о Междумирье рассказывать, а она засмеется и меня сумасшедшим назовет. Она же ничего не помнит», — подумал Максим.

—И когда ты был…там, — Настя подбирала слова, — у тебя были сны, ну или видения?

—Были, — ответил Максим, внутренне напрягшись.

—Какие? — с интересом спросила Настя, ее взгляд блуждал по комнате.

—Разные, — ответил Максим, не желая раскрываться.

—А призраков ты видел? — продолжала выспрашивать Настя.

—Видел, — подтвердил Максим.

—Один такой страшный на вид, но добрый, его зовут Синий Крокодил, второй строгий парень, Гробовщик, третий — церемониальный, часто кланяется — Китайский Император, а четвертый — сама Смерть, — в это мгновение взгляд Насти упал на брошку с оплавленными краями, которую часто по вечерам теребил в руках Максим. Настя подошла и взяла ее. Бабочка, сидящая на стальной булавке. Немного потертая и не такая яркая как в Междумирье. Но Настя узнала ее. И тут она поняла. Поняла, что там все было по настоящему, и это ей не приснилось и не привиделось.

—Так… значит… все правда…, — медленно произнесла она, не отрывая взгляда от брошки, — ты пошел за мной туда, и теперь ты стал… как это… управляющим Междумирья. Но ты же не мог вернутся.

—Да, — хрипло признался Максим, — я теперь Правитель Междумирья. Но благодаря Часам Истинного времени я могу делить время между этим миром и тем. Там я работаю, здесь — просто живу. Но это ничего не меняет. Настя я по прежнему люблю тебя. Просто боялся, что ты все забыла, — сказал Максим и приблизившись осторожно обнял ее.

—Такое невозможно забыть, — тихо ответила Настя, обнимая его за шею, — можно лишь на время подзабыть. Наверно когда сильно любишь, то даже законы Междумирья отступают. А можно я эту брошку себе возьму, ты же мне ее подарил.

—Конечно бери, правда она здесь не такая красивая, — Максим прижался щекой к ее волосам.

—Это не главное, — ответила Настя, — главное, что мы это все вместе прошли.

—В школе будут смеется, но я не боюсь. А совсем наглых смогу обломать, — сказал Максим.

—Ты очень не старайся, смеяться мало будут, больше завидовать, — ответила Настя.

—Пошли завтра после школы гулять, — предложил Максим.

—Согласна, а куда? — спросила Настя, расцепив руки.

—Да все равно, — улыбнулся Максим. Они еще долго говорили и вспоминали о Междумирье, потом раздалась трель настиного мобильника и ее мама сказала ей немедленно возвращаться домой. Максим проводил ее до дома. Шагая обратно, он поправил невидимый медальон, а Настя дома, приколола к блузке максимкину брошку. И оба просто радовались завтрашнему дню.

Эпилог.

—И какого хрена русалке требуется увеличение водоема?! — орал Максим, — и так в прошлом месяце часть берега и дна песком засыпали. Пляж захотела — пожалуйста! А вот превращать озеро в море — это дудки. Никакого растяжения пространства не хватит.

—Джокер просит организовать в Замке турнир по игре в карты, — сообщил Гробовщик.

—Это он что ли своей крапленой колодой собирается играть? — резко отозвался Максим, — дураков нет! Вот шахматный турнир — это пожалуйста, но без жульничества.

—Без жульничества ему неинтересно, — ответил Гробовщик.

—Ну тогда пусть идет со своим турниром…, — Максим выругался, но быстро успокоился, — так, в отношении вновь прибывших, надо бы устроить что-то типа приемного пункта, организовать консультации. Короче, вот тебе гость дорогой условия, правила Междумирья, а остальное от тебя зависит. Выберешься — хорошо, не получится, уж извини, помогли чем могли, так что никто не виноват.

—А те кто совсем захотят остаться? Стать константами? — спросил Синий Крокодил.

—Будем разбираться индивидуально. Кто, почему хочет остаться, и так далее, — принял решение Максим.

—Осмелюсь напомнить, Ваше Величество, о деле в другом городе, — встрял Китайский Император.

—Ой, чуть не забыл, — ударил себя по лбу Максим, — стража готова?

—Готова, Ваше Величество, — отозвался Китайский Император, и в зал ввалились пять гоблинов с дубинами. Впрочем гоблинами их назвал сам Максим, у этих чудовищ три метра ростом не было имен. Стражники и все, но это название их должности, и они обрадовались что у них теперь появилось имя. Больше всего они были похожи на великанов в кожаных доспехах, но вот морды — хищные, с выпирающими клыками. Впрочем службу они несли прилежно, хоть и были не очень умными, если не сказать больше.

—Преобразится! — отдал приказ Максим, пять чудовищ начали быстро изменятся, и через некоторое время перед Максимом стояли пять качков-квадратов, в черных костюмах и темных очках, — так лучше, — одобрил Максим, — задача понятна?

—Так точно! — по военному ответили хором все пятеро.

—Не калечить, ограничится мелкими телесными повреждениями, — повторил свою инструкцию Максим, и обратился к Гробовщику, — транспорт готов? А то без него как-то ненатурально все будет.

—Мерседес, последней модели, цвет черный. Темные тонированные стекла, — доложил Гробовщик, и показав на гоблинов спросил, — а они туда все влезут, может Джип лучше?

—Влезут, куда денутся, — раздражено отозвался Максим, сам изменяя на себе одежду. Теперь он был одет подстать Гробовщику, правда костюм заменила дорогая черная кожаная куртка, на шее висела массивная золотая цепь, а на пальцах сверкали мужские перстни-печатки. Максиму самому был неприятен это наряд, но что сделаешь, если у подростков сложился именно такой стереотип крутого пацана. Сына «нового русского».

—Показать Сашу, — приказал Максим, в воздухе возникло «окно», и он увидел Сашку, привычно идущего в художественную студию. Он приближался к компании из его школы, и его похоже ждали, но пока особо не показывали этого. Максим решил немного подождать. Вот уже они выдвинулись на встречу и стали его задирать.

—Начали, — коротко приказал Максим. Он и тут же оказался в машине с пятью шкафами-стражниками. Машина появилась в безлюдном тупике, резко дала вперед и повернув, с визгом затормозила около Сашки и его мучителей. Из машины бойко выпрыгнули пятеро амбалов и напросились на компанию сашкиных врагов. Через минуту все валялись на пыльное дороге и тихо стонали. Из машины неторопливо и степенно, как полагается боссу, вышел Максим.

—Так, короче, вы козлы, если Сашка, — ударение он сделал на последнем слоге, стараясь копировать приблатненную манеру речи, — еще раз хоть пальцем тронете… Это было только дружеское, — ударение на слове дружеское, — предупреждение. А если будете дураками, то бить вас больше не будут. Вас закопают где-нибудь за городом и никто не найдет. Все ясно?

Компания была так сильно напугана, поэтому внятного ответа он не получил, сквозь боль послышались какие-то звуки, означавшие полное согласие.

—Ну тогда нормально, — подвел итог своей речи Максим. Сашка с опаской подошел к нему. Он хотел что-то сказать, но Максим опередил его.

—Молчи идиот, — прошептал он, — если эти кретины спросят кто я, скажи что твой друг. Ты не бойся они больше не полезут. Но насчет меня ты не распространяйся.

—Так кто ты? — тихо спросил Сашка.

—Ты меня не помнишь, а я тебя — очень хорошо. Ты мне недавно помог, теперь я тебе отплатил. И повторяю, больше ничего не бойся. Рисуй картины, — ответил Максим, направляясь к машине, — я иногда буду смотреть как у тебя дела. И не нужна ли помощь, не возражаешь?

—Нет. А тебя мне можно нарисовать? — спросил Сашка.

—Не надо, в зале и так есть мой портрет, — ответил Максим, садясь в машину, туда же запрыгнули стражники. Двери закрылись машина свернула в переулок и исчезла.

—Отлично! — оказавшись в тронном зале, с облегчением констатировал Максим, — и это дело сделано, — затем отдал приказ, — стража, преобразится обратно!

Пятеро стражников с облегчением приняли свой нормальный вид. В шлемах, кольчугах, наплечниках, наколенниках итак далее. Дубины в их мускулистых руках тоже наводили страх.

—Осмелюсь напомнить, Ваше Величество, — привлек внимание, Максима Китайский Император, — вы приглашены на дискотеку и дали свое согласие присутствовать там, а также вы обещали явится ровно к пяти часам. Вам осталось пять минут.

—Блин! Двое — заступить на караул, — выругался Максим, отдавая приказ стражникам, — сейчас пойду, дела пока подождут, — он шел по коридору, думая, и не замечая как трое стражников шагают за ним, выполняя предыдущий приказ. «Так, сейчас быстренько переместиться в школу на эту дискотеку в маскарадных костюмах, устроенной нашей классной руководительницей, если бы не Настя я бы отказался», — Максим удивился, увидев, теперь что шагает по школьному коридору первого этажа, а перед ним в нескольких шагах стоит широко раскрыв глаза Машка Расколина — первая сплетница в классе. Секундой позже Максим понял, чем вызвано ее удивление. Он шел прямо на нее в камзоле Правителя Междумирья, но не это вызвало у нее шок. Прямо за ним в ногу шагали стражники-гоблины. Но последней каплей, стало то что они как и предписано по уставу сказали каждый свое слово, обращенное к Машке:

—Дорогу!

—Правителю!

—Междумирья!

Прогрохотали три глотки, и этого оказалось достаточно, чтобы Машка прислонилась к стене, закрыла глаза и начала медленно съезжать вниз.

—Стража, назад! — быстро отдал приказ Максим, и гоблины исчезли. Потом он наклонился над Машкой, при этом сделав свой камзол самым обыкновенным маскарадным костюмом, дешевкой, которая продавалась в магазинах, исчез и медальон Правителя. Максим удостоверившись, что все в порядке, потряс Машку за плечи, та очнулась.

—Черемухин! А где эти? — первым делом спросила она беспокойно смотря по сторонам.

—Кто эти? — будто ни в чем не бывало спросил Максим.

—Чудовища! — ответила Машка.

—Я не видел здесь никаких чудовищ. Знаешь, у тебе наверно плохо стало. Вот и привиделось нечто. У меня раньше и не такое бывало.

—Да нет, я вроде четко видела, — с некоторой долей сомнения отозвалась Машка, — и ты был такой, ну как принц, — она пристально посмотрела на него, — не как сейчас.

—Слушай, — Максим помог ей подняться, — ну откуда здесь чудовища? Глюки у тебя, в них все возможно.

—Нет, я никакой дряни не принимала, — продолжала утверждать Машка, — но вроде видела.

—Успокойся, сейчас что-нибудь видишь ненормальное? — спросил он тоном доктора. Машка еще раз огляделась и ответила:

—Нет.

—Ну тогда все в порядке, — улыбнулся Максим. В это время с лестницы сошла Настя, увидев Максима, поддерживающего Машку, она невольно поджала губы.

—Насть, подойди сюда, — позвал ее Максим, и сразу стал говорить, — тут Машка говорит что видела чудовищ и меня в виде принца.

—Да? — удивленно-заинтересовано спросила Настя, она сразу поняла в чем тут дело.

—Да ничего я не видела, так просто, от духоты, которая здесь стоит чуть сознание не потеряла, или может тараканов морили, — резко сказала Машка, поняв, что иначе слухи и сплетни поползут уже о ней, — а ты Черемухин, лучше бы воды принес. Да ладно, уже не нужно. Все, я на дискотеку! — и она побежала по лестнице на третий этаж.

—Да, нелегко быть Правителем Междумирья! — улыбнулась Максиму Настя.

—Но очень интересно! — схватил он ее за руку, и они помчались бегом вверх по лестнице на дискотеку.

ноябрь 2004г — апрель 2005г.

Content

Денис Белохвостов
Булавки и бабочки