Агата Кристи

«Ирония судьбы, или С легким паром»

Действующие лица

Евгений Лукашин.

Марина Дмитриевна, его мать.

Галя, его невеста.

Надежда Шевелева.

Ольга Николаевна, ее мать.

Ипполит, ее жених.

Павел Судаков, Александр, Михаил — друзья Евгения Лукашина.

Валентина, Татьяна — подруги Надежды Шевелевой.

Ведущий.

Действие первое

На просцениум выходит В е д у щ и й.

В е д у щ и й (иронически). Трудно понять, почему люди радуются приходу Нового года вместо того, чтобы плакать. Если вдуматься, новогодний праздник — печальное событие в нашей скоротечной жизни. Ведь все мы еще на один шаг приближаемся к роковой черте. А сама процедура встречи Нового года ускоряет процесс приближения. Вместо того чтобы спать, сохраняя здоровье, люди, беснуясь, нарушают режим: не в меру едят, пьют и ухаживают. В новогоднюю ночь останавливается прогресс. Люди предпочитают заниматься другим, более приятным делом. Но представители некоторых профессий и в новогоднюю ночь не предают интересов общества. Это летчики, шоферы, официанты, гардеробщики, музыканты, врачи «скорой помощи» и повара. Их руки заняты не праздными рюмками, а трудовыми штурвалами, подносами, шубами, аккордеонами, градусниками и половниками. В новогоднюю ночь работает также и телевидение. Но оно прогресса не двигает… Наступление Нового года окутано таинственностью и ожиданием счастья. Именно под Новый год случаются невероятные события, которые не могут произойти в обычную ночь.

Итак, время действия — 31 декабря. Место действия — квартира Евгения Лукашина, Москва, 3-я улица Строителей, дом 25, квартира 3.

Двухкомнатная квартира в новом доме. Желательно, чтобы художник, которому доведется оформлять спектакль, не проявлял яркой творческой фантазии, а воссоздал на сцене типовую двухкомнатную квартиру: комната побольше с балконом, комната поменьше без балкона, небольшой узкий коридор.

Звонок в дверь.

В коридор входит М а р и н а Д м и т р и е в н а. Ей лет шестьдесят. Выглядит достаточно молодо.

М а р и н а Д м и т р и е в н а (открывает дверь). Тс…

В дверях стоит П а в е л С у д а к о в — друг Лукашина.

П а в е л (жизнерадостно). С наступающим, Марина Дмитриевна. Женя дома?

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Тише! Что ты кричишь?

П а в е л (понижая голос до шепота). А что случилось?

Л у к а ш и н (из комнаты). Мама, кто там пришел?

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Это Анна Васильевна пришла за луком…

П а в е л. Что у вас происходит?

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Павлик, зайди, пожалуйста, завтра!

П а в е л. Завтра не смогу. Вечером улетаю в Ленинград…

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Счастливого пути… (Закрывает дверь перед самым носом Павла.)

Тотчас вновь раздается звонок.

(Сначала накидывает цепочку, потом приоткрывает дверь.) Что ты хулиганишь?

Л у к а ш и н (из комнаты). Мама, кто там опять?

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Телеграмма от тети Веры.

П а в е л (звонил, конечно, он). А вы, Марина Дмитриевна, с детства учили нас говорить только правду!

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Бывают обстоятельства, когда неплохо соврать…

П а в е л (в руках портфель, из которого торчит березовый веник). Но Саша и Миша ждут нас в бане! А прямо из бани я поеду на аэродром…

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Сегодня повеселитесь без Жени! Кстати, зачем ты едешь в Ленинград?

П а в е л. Ира застряла там в командировке… Требует, чтобы я прилетел встречать с ней Новый год… (Переходит на шепот.) Марина Дмитриевна, я никому не расскажу… что происходит?

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Пока это тайна… Ты узнаешь… в свое время…

П а в е л. У Жени от меня нет тайн!

М а р и н а Д м и т р и е в н а (мягко). Иди в баню! (Закрывает дверь. Возвращается к себе в комнату, прислушивается.)

Перегородки в квартире современные, и поэтому из соседней комнаты доносится каждое слово. В большой комнате Е в г е н и й Л у к а ш и н, лет тридцати пяти, симпатичный и не более того, и Г а л я — двадцати трех лет, прелесть какая хорошенькая.

Г а л я (с хитрецой). Женя, у меня к тебе предложение, совершенно неожиданное…

Л у к а ш и н. Галя, не пугай меня!

Г а л я. Давай вместе встречать Новый год!

Л у к а ш и н (недоуменно). Но мы и так встречаем вместе!

Г а л я. Ты меня не понял. Давай встречать совсем вместе и не пойдем к Кореневым!

Л у к а ш и н. Но мы же договорились. Подводить некрасиво. Ты уже сделала салат из крабов. Кстати, где ты достала крабы?

Г а л я. Давали у нас в буфете.

Л у к а ш и н. Я так люблю крабы!

Г а л я. Тогда тем более съедим их сами.

Л у к а ш и н. А где мы их будем есть?

Г а л я. Какой ты непонятливый. Мы никуда не пойдем. Мы будем встречать здесь, у тебя!

Л у к а ш и н. А кого еще позовем?

Г а л я. В том-то и весь фокус, что никого.

Л у к а ш и н. А мама? Она будет встречать с нами.

Г а л я (терпеливо). Мама уйдет. Она все приготовит, накроет стол; конечно, я ей помогу, а потом мама уйдет к приятельнице. У тебя вот такая мама! (Показывает большой палец.)

Л у к а ш и н. Ты умница. Почему это предложение не пришло в голову мне?

Г а л я. Кто-то из двоих должен быть сообразительным!

Л у к а ш и н. Ты знаешь… мне эта идея определенно нравится! Я выпью, расхрабрюсь, обстановка будет располагать, и я скажу тебе то, что давно собираюсь сказать!

Г а л я. А что именно?

Л у к а ш и н (не может решиться). Обожди до Нового года!

Г а л я (лукаво). Боюсь, у тебя никогда не хватит смелости!

Л у к а ш и н. Трусость старого холостяка. Однажды я уже делал предложение женщине. К моему великому изумлению, она согласилась. Но когда я представил себе, что она поселится в этой комнате и будет всю жизнь маячить перед глазами, я дрогнул и сбежал в Ленинград!

Г а л я. А от меня ты тоже убежишь?

Л у к а ш и н. Это невозможно. Все уже решено окончательно и бесповоротно. Я так долго держался и наконец рухнул.

Галя победно улыбается, глаза у нее блестят.

Г а л я. Женя, а когда люди поют?

Л у к а ш и н. Поют?.. На демонстрации поют…

Г а л я. А еще?

Л у к а ш и н. В опере…

Г а л я. Нет, нет!

Л у к а ш и н. Не знаю… когда выпьют, поют.

Г а л я (нежно). Балда!

Л у к а ш и н. Когда нет ни слуха, ни голоса! Галя. Люди поют, когда счастливы! (Протягивает гитару Лукашину.)

Л у к а ш и н (берет гитару, тепло смотрит на Галю и тихо запевает).

Никого не будет в доме.

Кроме сумерек. Один

Зимний день в сквозном проеме

Незадернутых гардин.

Только белых мокрых комьев

Быстрый промельк маховой,

Только крыши, снег и, кроме

Крыш и снега, — никого.

И опять зачертит иней,

И опять завертит мной

Прошлогоднее унынье

И дела зимы иной.

Но нежданно по портьере

Пробежит вторженья дрожь.

Тишину шагами меря,

Ты, как будущность, войдешь.

Ты появишься у двери

В чем-то белом, без причуд,

В чем-то впрямь из тех материй,

Из которых хлопья шьют…

Г а л я. Это чьи слова?

Л у к а ш и н. Пастернак. (Пытается обнять Галю.)

Г а л я (весело вырываясь). Женечка, мне пора! У меня еще столько дел сегодня.

Л у к а ш и н (капитулирует). Вот, возьми ключ от квартиры (вручает ключ) и приходи к одиннадцати часам встречать Новый год. (Неожиданно для самого себя.) Я тебя люблю и хочу, чтобы ты стала моей женой!

Г а л я (торжествующе). Но я ведь буду маячить у тебя перед глазами!

Л у к а ш и н. Я так этого хочу.

Г а л я. Салат принести?

Л у к а ш и н. Но я не понял самого главного — ты согласилась или нет?

Г а л я. Но я ведь взяла ключ… (Идет к двери.)

Лукашин провожает ее, а затем направляется в комнату матери.

Л у к а ш и н. Мама, кажется, я женюсь…

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Мне тоже это кажется…

Л у к а ш и н. Ну и как тебе Галя, нравится?

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Ты ведь на ней женишься, а не я!

Л у к а ш и н. Но ты же моя мама!

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Важно, чтобы ты не забыл об этом после женитьбы!

Л у к а ш и н. Значит, Галя тебе не нравится…

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Не могу сказать, что я от нее в восторге, но в общем она неглупая, воспитанная… И потом… Если ты сейчас не женишься, ты уже не женишься никогда…

Л у к а ш и н. Мне еще только тридцать шесть!

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Это бестактно с твоей стороны — напоминать мне о моем возрасте… Но я не обижусь, я же вот такая мама (поднимает кверху большой палец), я все приготовлю и уйду к Анне Васильевне!

Л у к а ш и н. В этом я не сомневался… Конечно, мне повезло. Но, честно говоря, я не очень-то понимаю, что она во мне нашла? Я много старше ее… А она ведь красавица…

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Я тоже удивляюсь, что она выбрала тебя, когда ты такой болван!

Л у к а ш и н. Почему я болван?

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Зачем ты рассказывал ей про Ленинград? Когда делают предложение одной женщине, то не вспоминают про другую…

Л у к а ш и н (ему это напоминание неприятно). Скажи, пожалуйста, это Павел приходил?

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Да, он уезжает в Ленинград. Но я его выставила, чтобы он тебе не мешал…

Л у к а ш и н (смотрит на часы). Они меня заждались. Может быть, мне тоже сходить в баню?

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Не вижу ничего плохого, если ты Новый год встретишь чистым!

Л у к а ш и н. Только про баню ты Гале не говори. У нас есть ванная, и все это она может неверно понять.

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Боюсь, что со своим характером ты будешь у жены под каблуком…

Л у к а ш и н. Мама! Я разделю общую мужскую участь.

Буфет в бане. За одним из столиков потягивают пиво четверо друзей: Л у к а ш и н, П а в е л, А л е к с а н д р и М и х а и л. Они ровесники, всем по 35—36 лет.

Л у к а ш и н. Я понимаю, ванна в каждой квартире — это правильно, это удобно, это цивилизация. Но процесс мытья, который в бане звучит как торжественный обряд, в ванне — просто смывание грязи. И хорошие поздравительные слова — с легким паром — они же к ванне неприменимы: какой может быть в ванной пар?

А л е к с а н д р. Ты прав, баня очищает.

Л у к а ш и н. Как здесь ни приятно, мне пора…

М и х а и л. Все-таки ты нехороший человек, мы ведь ждем…

Л у к а ш и н (искренне). Чего?

М и х а и л. Ты хочешь уйти сухим. Не хочешь отметить собственную женитьбу?

Л у к а ш и н. Где, в бане?

А л е к с а н д р. Почему бы и нет?

Л у к а ш и н. Я бы с удовольствием… Но здесь не отпускают… вон плакат… (Показывает.)

На стене висит плакат: «Ты приходишь сюда мыться, а не пьянствовать!»

М и х а и л. Это тебе не отпускают, давай деньги…

Л у к а ш и н (лезет за деньгами). Но только по одной…

М и х а и л. О чем ты беспокоишься? Ясное дело, всем надо быть в форме, всем надо Новый год встречать! (Уходит.)

Л у к а ш и н (вдогонку). А у меня двойной праздник.

П а в е л. Ты вот только женишься, а у меня уже дочка скоро в институт пойдет…

А л е к с а н д р. Да, прощай, свобода!

Л у к а ш и н. Ребята, приходите завтра ко мне, только обязательно, а то видимся редко. Я вас с женой познакомлю…

П а в е л. Я не смогу, я ведь буду в Ленинграде…

А л е к с а н д р. Мне интересно, что ты в конце концов выбрал…

Л у к а ш и н. Не что, а кого!

Возвращается М и х а и л с подносом, на котором водка… и вино.

Ты сдурел?.. Тем более после пива…

М и х а и л. Так ведь одно без другого не дают. Нагрузка — конец года!

Л у к а ш и н. А закуску ты не взял какую-нибудь?

М и х а и л. Вот закуски у них нет…

П а в е л (покрутил головой). Ну да, им план выполнять, а посетители… пусть погибают.

М и х а и л (кидает на стол несколько плиток шоколада). Вот… шоколадки… какая ни на есть, все-таки еда…

Л у к а ш и н. Только давайте буквально по глотку!..

А л е к с а н д р. Павел, скажи тост! Ты из нас самый недалекий!

П а в е л. А ты самый некрасивый! (Поднимается.)

Все тоже встают.

За нашего застенчивого друга Женю Лукашина, который наконец преодолел этот недостаток и нашел себе жену — последним из нашей компании. Будь счастлив, Евгений!

Л у к а ш и н (смущенно). Ну что же… за это… наверно… надо…

Пьют.

А л е к с а н д р. Как ее зовут?

Л у к а ш и н. У нее прекрасное имя — Галя!

А л е к с а н д р. И главное — редкое.

М и х а и л. Положение безвыходное. За Галю тоже надо выпить.

Л у к а ш и н. Мне больше нельзя!

М и х а и л. Люди, он не хочет выпить за свою невесту!

П а в е л. Галя, будь счастлива!

Л у к а ш и н (жалобно). Вы мерзавцы! (Пьет вместе со всеми.)

М и х а и л. А как ты с ней познакомился?

Л у к а ш и н. Она пришла в поликлинику ко мне на прием…

А л е к с а н д р. Она… что… больная?

Л у к а ш и н (обиженно). У нее был вывих…

А л е к с а н д р. Именно поэтому она выходит за тебя…

М и х а и л. Выпьем за то, чтобы вы оба были всегда здоровы!

П а в е л. Если дальше пойдет в таком темпе, я не попаду на аэродром.

М и х а и л. Положись на меня, я никогда не пьянею… Дай билет! (Берет у Павла билет и перекладывает к себе в карман.)

Л у к а ш и н. Я не буду больше пить. Она подумает про меня, что я алкоголик.

А л е к с а н д р. Это неслыханно. Доктор отказывается пить за здоровье!

Л у к а ш и н. Дернул меня черт пойти с вами в баню!

П а в е л. Ты сам утверждал, что баня — это крупнейшее достижение человеческой мысли…

Пьют.

М и х а и л. Теперь расскажи, как ты с ней познакомился?

Л у к а ш и н (он уже опьянел). С кем?

А л е к с а н д р. С Галей. Или у тебя есть еще кто-нибудь?

Л у к а ш и н (задиристо). У меня никого нет. Я холостой!

П а в е л. Выпьем за холостую жизнь!

Л у к а ш и н. Ура!

А л е к с а н д р. Ему хорошо! А вы представляете, как мне попадет от жены, когда я явлюсь домой встречать Новый год!..

Л у к а ш и н. Люди! У меня возник важный тост!

М и х а и л. Тебе достаточно! Ты сегодня женишься!

Л у к а ш и н. Я про это не забыл!

М и х а и л. Если ты забудешь, я тебе напомню. Я никогда не пьянею.

Л у к а ш и н. За нашу дружбу!

А л е к с а н д р (растроганно). Красиво говоришь! Ты прирожденный оратор.

Пьют.

Я придумал тост.

П а в е л (зовет Лукашина). Пойдем… Я знаю, где весы. Взвесимся на брудершафт!

М и х а и л. Все! Нам пора на аэродром!

П а в е л. А зачем?

М и х а и л. Кто-то из нас летит в Ленинград.

Л у к а ш и н. Кто?

А л е к с а н д р. Поехали! Там разберемся!

Буфет на аэродроме. За одним из столиков ч е т в е р о д р у з е й. У каждого портфель. Из каждого портфеля торчит березовый веник. П а в е л мирно спит, привалившись к стене, Л у к а ш и н дремлет.

Д и к т о р (по радио). Объявляется посадка на самолет «ТУ-104», следующий рейсом № 392 по маршруту Москва — Ленинград.

А л е к с а н д р. По-моему, это наш самолет!

М и х а и л. Я с тобой согласен.

А л е к с а н д р. А ты не помнишь, кто из нас летит? Зря мы здесь тоже зашли в буфет.

М и х а и л. Не зря. Мы зашли выпить кофе. Никто не виноват, что его отпускают только с коньяком. Но я никогда не пьянею. Можешь на меня положиться. Сейчас мы пойдем простым логическим ходом.

А л е к с а н д р. Пошли вместе.

М и х а и л. Ты летишь в Ленинград?

А л е к с а н д р (испуганно). Нет, что ты. А ты?

М и х а и л. И я нет. Применяем метод исключения. Значит, остаются эти двое.

А л е к с а н д р. Их спрашивать бесполезно.

М и х а и л. Ты наблюдателен. Спрашивать надо меня. Я единственный из вас не потерял природной смекалки.

А л е к с а н д р. За это я тебя люблю!

М и х а и л. Павел может лететь в Ленинград?

А л е к с а н д р. Может.

М и х а и л. А Женя?

А л е к с а н д р. Тоже может. Давай кинем жребий!

М и х а и л. Мы не станем полагаться на случай! Кроме того, я напоминаю тебе, что надо торопиться, а то самолет улетит без нашего друга.

А л е к с а н д р. Без какого? Ты же трезвый!

М и х а и л. Поэтому я тебе отвечу. Сегодня в бане мы пили за кого, за Лукашина?

А л е к с а н д р. За Лукашина.

М и х а и л. Потому что он женится!

А л е к с а н д р (восхищенно). У тебя поразительная память.

М и х а и л. Значит, Женя летит в Ленинград на собственную свадьбу!

А л е к с а н д р. Молодец! (Спохватывается.) А он не рассказывал, что она приходила к нему в поликлинику?..

М и х а и л. Рассказывал… Значит, она приезжала в Москву в командировку!

А л е к с а н д р. Железная логика!

Вдвоем они подхватывают Лукашина под руки и ведут к выходу. Лукашин не выпускает портфель с веником.

Л у к а ш и н (плохо соображая). Куда вы меня ведете?

А л е к с а н д р и М и х а и л (вместе). К твоему счастью…

М и х а и л. Все-таки хорошо, что мы его помыли!

Уходят.

На просцениум выходит В е д у щ и й.

В е д у щ и й. В былые времена, когда человек попадал в незнакомый город, он чувствовал себя одиноким и потерянным. Вокруг все было чужое: иные дома, иные улицы, иная жизнь… Зато теперь совсем другое дело. Человек попадает в любой незнакомый город, но чувствует себя в нем как дома: такие же дома, такие же улицы, такая же жизнь…

На просцениуме появляется Лукашин с портфелем, из которого торчит березовый веник.

Л у к а ш и н (оглядывается по сторонам). Где я?

В е д у щ и й. На аэродроме.

Л у к а ш и н (припоминает). Ах да! Мы провожали Павла… Куда же исчезли Миша и Саша?.. (К Ведущему.) Который час?

В е д у щ и й. Десять.

Л у к а ш и н. Боже мой! (Кричит.) Такси… такси… (Убегает.)

В е д у щ и й (продолжает свой монолог). Дома уже давно не строят по индивидуальным проектам, а только по типовым. Прежде в одном городе возводили Исаакиевский собор, в другом — Большой театр, а в третьем одесскую лестницу… Теперь во всех городах возводят типовой кинотеатр «Ракета», в котором можно посмотреть типовой художественный фильм. Названия улиц тоже не отличаются разнообразием. В каком городе нет Первой Загородной, Второй Загородной, Третьей Фабричной… Первая Парковая улица, Вторая Парковая улица…

Г о л о с Л у к а ш и н а (за сценой). Пожалуйста, Третья улица Строителей, дом 25.

Слышен звук отъезжающей машины.

В е д у щ и й. Одинаковые лестничные клетки окрашены в типовой серый цвет, типовые квартиры обставлены стандартной мебелью, а в безликие двери врезаны типовые замки. Иногда типовое проникает и в наши души. Встречаются типичные радости, типичные настроения, типичные разводы и даже типовые мысли! С индивидуализмом уже покончено, и, слава богу, навсегда! (Уходит.)

Снова на просцениуме появляется Л у к а ш и н с неизменным портфелем. Вот он входит в дом, на козырьке под лампочкой виден адрес: «3-я улица Строителей, 25». Вот он поднялся на свой этаж, лезет в карман за ключом, отпирает дверь в квартиру номер три. Заходит. Снимает пальто.

Все движения его автоматичны. Он привычно идет по коридору, заходит в туалет, выходит из туалета, моет руки в ванной. Вот Лукашин возвращается, проходит в большую комнату, автоматически нащупывает штепсель, включает свет. Смотрит на свои часы, машет рукой, тушит свет, идет к дивану, достает из тумбочки, которая находится в изголовье тахты, подушку и одеяло, ложится на Диван и засыпает.

Лукашин спит.

Кто-то ключом отпирает дверь и входит. Это Н а д я. Ей лет тридцать. Милая женщина, но красивой ее не назовешь. Она снимает пальто, проходит в комнату. Зажигает свет. Сначала она не замечает Лукашина. Достает из сумки какую-то покупку, кладет на стол. Затем подходит к шкафу, вынимает из него новогоднее платье, кладет его на тахту и… замечает, что на ней спит чужой мужчина. Надя вскрикивает. Но на Лукашина это не производит ни малейшего впечатления. Он продолжает спать. Надя не знает, как ей поступить.

Н а д я (сначала робко, а потом требовательно). Эй! Эй, вы! Вставайте! Что вы здесь делаете? Кто вы такой?

Никакого ответа.

Проснитесь! Немедленно! Слышите!

Лукашин и не думает просыпаться. Надя усаживается на стул возле тахты, закуривает и пускает дым в лицо спящему. Лукашин спит как ни в чем не бывало. Тогда Надя пытается растолкать Лукашина.

Л у к а ш и н (не открывая глаз). Не надо меня трясти!.. Кошмар какой-то! (Снова засыпает.)

Н а д я (угрожающе). Ну хорошо! Берегитесь! (Выходит и возвращается с чайником.) Я вас в последний раз предупреждаю…

Лукашин не отзывается. Надя наклоняет чайник над головой Лукашина. Холодная вода возымела действие.

Л у к а ш и н (блаженно). Ой, как хорошо!.. Ой, поплыли! (Просыпается.) Вы что? С ума сошли! Выметайтесь отсюда!

Н а д я (поражена). Это неслыханно! Что вы здесь делаете?

Л у к а ш и н. Я… Мы… Мы тут спим! (Постепенно оценивая происходящее.) Кто вы такая? Что вам здесь нужно?

Н а д я. Как вы сюда вошли? Что вы здесь разлеглись? Ну-ка, выкатывайтесь немедленно!

Л у к а ш и н. Ну, это уж нахальство! Мало того, что вы ворвались ко мне в квартиру, вы ведете себя как бандитка!

Н а д я. К вам в квартиру?

Л у к а ш и н. Да, представьте себе, я живу здесь уже семь лет!

Н а д я. А где, по-вашему, живу я? (В изнеможении опускается на стул.)

Л у к а ш и н. Этого я не знаю. Пожалуйста, уйдите отсюда, и как можно скорее. Сейчас придет моя невеста, и я совсем не хочу, чтобы она застала меня с какой-то женщиной!

Н а д я. Объясните мне наконец, почему ваша невеста будет искать вас у меня дома?

Л у к а ш и н. Мне не до шуток. Который час?

Н а д я. Скоро одиннадцать! Ко мне должны прийти с минуты на минуту. И ваше присутствие здесь необязательно.

Л у к а ш и н. Но почему ваши гости придут ко мне встречать Новый год? И как вы сюда забрались?

Н а д я. Послушайте, вы хоть что-нибудь соображаете? Вы где находитесь, по-вашему?

Л у к а ш и н. У себя дома! 3-я улица Строителей, 25, квартира 3!

Н а д я. Нет, это я живу: 3-я улица Строителей, 25, квартира 3!

Л у к а ш и н. Извините, пожалуйста. Здесь живем мы с мамой в отдельной квартире. Полезная площадь двадцать четыре метра. И соседей у нас нет!

Н а д я. Извините, это у нас с мамой отдельная квартира полезной площадью в двадцать четыре метра!

Л у к а ш и н. Не могу сказать, что у нас с вами большие квартиры.

Н а д я. Это очень ценное наблюдение. (Издевательски.) Я была бы вам крайне признательна, если бы вы… как можно скорее испарились!

Л у к а ш и н. Это какой-то бред! (Зовет.) Мама!

Н а д я. Мама ушла!

Л у к а ш и н. Чья мама ушла?

Н а д я. По счастью, у нас с вами разные мамы!

Л у к а ш и н (тихо). И они обе ушли… Караул!

Н а д я. Кто-то из нас двоих наверняка сумасшедший!

Л у к а ш и н (осторожно). Я знаю кто…

Н а д я. Я тоже…

Лукашин осматривается, не зная, что делать дальше, как вдруг сомнение закрадывается в его душу.

Л у к а ш и н. А зачем вы передвинули шкаф?

Н а д я. Как его внесли, так он здесь и стоит!

Л у к а ш и н. Но это же моя мебель. Румынский гарнитур за восемьсот тридцать рублей!

Н а д я. И двадцать рублей сверху!

Л у к а ш и н. Я дал двадцать пять… (В ужасе.) А почему мама поставила на стол чужие чашки?

Н а д я. Кажется, вы начинаете прозревать.

Л у к а ш и н (пытается отсрочить неизбежное). Значит, вы пришли, передвинули шкаф, заменили чашки и… куда вы дели люстру?

Н а д я (издевательски). Отвезла в комиссионный магазин!

Л у к а ш и н (жалобно). Где я?

Н а д я (едко). 3-я улица Строителей, 25, квартира 3!

Л у к а ш и н. Но честное слово, это мой домашний адрес! Хотя мне кажется, я все-таки в чужой квартире!

Н а д я. Наконец-то! Теперь вы можете уйти со спокойной душой.

Л у к а ш и н. Но куда же я пойду, когда я дома! Я жду Галю, она придет по этому адресу. Я здесь прописан. (Протягивает руку, лезет в карман пиджака, достает оттуда паспорт и читает.) Вот… город Москва, 119-е отделение милиции. Прописан постоянно по 3-й улице Строителей, 25, квартира 3.

Н а д я. Значит, вы думаете, что вы в Москве!

Л у к а ш и н (в ответ смеется). А где я, по-вашему?

Надя усмехается, лезет в сумку, достает оттуда паспорт и протягивает Лукашину.

(Читает вслух.) Город Ленинград, 306-е отделение милиции, прописан постоянно: 3-я улица Строителей, 25… (Возвращает паспорт.) Вы что же… намекаете, что я нахожусь в Ленинграде?

Надя торжествующе молчит.

(Засмеялся и тотчас сдержал смех.) Но как я мог попасть в Ленинград? Я ведь пошел в баню…

Н а д я. С легким паром!

Л у к а ш и н. Спасибо!

Н а д я. А теперь уже хватит! Уходите!

Л у к а ш и н. Но если я действительно в Ленинграде… какой ужас, а?.. Куда же мне пойти?.. Постойте… мы поехали на аэродром… да, да… поехали, я помню… мы провожали Павла. Все ясно… нет, неужели я улетел вместо него?

Н а д я. Не надо пить!

Л у к а ш и н. Вообще-то я непьющий… Нет, это невероятно… Галя уже пришла, а я в Ленинграде… Хоть бы я попал в какой-нибудь другой город!

Звонок в дверь.

(Быстро.) Не открывайте! Я сейчас встану!

Н а д я. Сразу не открыть — это хуже. К вашему сведению, это пришел он. Берегитесь!

Идет отворять. Лукашин натягивает на голову одеяло. Входит И п п о л и т, дородный мужчина лет сорока.

И п п о л и т (торжествующе). С наступающим, Наденька! Я так счастлив, что мы будем встречать Новый год вдвоем! Вот тебе новогодний подарок!

Н а д я. Спасибо… Я тебе тоже приготовила подарок. Он в комнате…

Ипполит снимает пальто.

Но я тебе должна кое-что сообщить… В это невозможно поверить… Одним словом, ты умрешь со смеху… Короче говоря, я пришла домой, а на моем диване спит посторонний мужчина. Я его с трудом разбудила. (Смеется.) Я его поливала из чайника…

Ипполит входит в комнату, видит Лукашина.

Л у к а ш и н (высовывается из-под одеяла). С наступающим!

И п п о л и т (Наде). Ну что ж! Ты приготовила отличный подарок.

Л у к а ш и н. Она здесь ни при чем. Это я во всем виноват!

И п п о л и т. Мне хотелось бы узнать маленькую деталь… так, из любопытства… кто это такой?

Л у к а ш и н. Я посторонний, я здесь нечаянно…

Н а д я. Это невероятное совпадение… Он тоже живет — 3-я улица Строителей, 25, квартира 3, но только в Москве… Понимаешь, он пошел в баню, и там с приятелем, наверное, выпили.

Л у к а ш и н. Не наверное, а еще как выпили!

Н а д я. И его по ошибке запихнули в самолет!

И п п о л и т. Где, в бане? Ну, с меня достаточно!

Н а д я. Постой, не обижайся. Они поехали на аэродром…

Л у к а ш и н. Провожать Павла.

И п п о л и т. Ах, здесь еще и Павел?

Л у к а ш и н. Его нет. Я вместо него.

И п п о л и т. Значит, должен был прийти Павел…

Н а д я. Дорогой мой, никто не должен был прийти. Этот вот попал в самолет по ошибке…

И п п о л и т. Что его, в багаж сдавали?

Л у к а ш и н (искренне). Я не помню…

Н а д я (желая польстить Ипполиту, показывает на Лукашина). Ты посмотри на него, какой он несимпатичный!

И п п о л и т. Да, я тебя понимаю. Он просто отвратителен!

Л у к а ш и н. Зачем вы так? Что я вам сделал плохого?

И п п о л и т (Наде). А как он оказался в твоей постели?

Л у к а ш и н. Я не нарочно! Извините, хозяйка, не знаю, как вас зовут…

И п п о л и т. Прекрасно, он у тебя в постели, но он не знает, как тебя зовут! Нет, я пошел!

Н а д я. Значит, если бы он знал, как меня зовут, ты бы остался? Ипполит, дорогой, я тоже не знаю, как его звать. Я его вижу первый раз в жизни!

И п п о л и т. Вот теперь я тебе верю! Прекрасные современные нравы.

Л у к а ш и н. Вы не должны на нее сердиться. Сейчас я встану и уйду навсегда!

Н а д я. Ипполит, давай не будем портить друг другу новогодний вечер. И не заставляй меня все время оправдываться, я ведь ни в чем не провинилась. Какой-то забулдыга попал ко мне в квартиру…

Л у к а ш и н. Я не забулдыга, я доктор…

И п п о л и т. Ну, предположим, он случайно оказался в Ленинграде, предположим, он живет по такому же адресу, но зачем ты его впустила?

Н а д я. Когда я пришла из магазина, он уже спал. Я сама не знаю, как он вошел.

Л у к а ш и н (встает). Ключи подошли. (Ипполиту.) Можете проверить.

И п п о л и т (Наде). Значит, ты дала ему ключ?

Н а д я. Но почему ты мне не веришь? Этот тип противен мне так же, как и тебе!

Л у к а ш и н. Себе я тоже противен. (Берет пальто, оно лежало в углу, на портфеле с веником, и… уходит.)

Ипполит и Надя остаются вдвоем.

Н а д я (вздохнула с облегчением.) Ну вот… Ушел… Слушай, давай забудем все это как кошмарный сон… ну, хватит… Ну, перестань дуться… И не смей меня ревновать. Если я кого-нибудь полюблю, ты узнаешь об этом первым…

И п п о л и т. Я не сержусь… Но ты должна меня понять… Я прихожу…

Н а д я. Я понимаю… Я бы на твоем месте закатила такое!..

Смеются, усаживаются за стол.

И п п о л и т. И то, что он появился у тебя в доме, — это не случайно. Его появление соответствует твоему характеру.

Н а д я. Но почему?

И п п о л и т. Потому что ты безалаберная… молчи… ты непутевая… У меня в доме или в моей лаборатории он бы не мог появиться. Странно, что ты вообще его заметила. Ну мало ли, что-то там валяется…

Н а д я. Ты угадал… Я его заметила не сразу… (Разворачивает подарок, принесенный Ипполитом.) Ой, это же настоящие французские духи! Ты с ума сошел, они стоят пятьдесят рублей!

Ипполит разводит руками.

Но и я тебе приготовила тоже… вот… (Достает из шкафа.) Электробритва самой последней марки… С плавающими, или как их там, утопающими ножами…

И п п о л и т. Зачем ты сделала такой дорогой подарок?

Н а д я. Беру пример с тебя! (Всплескивает руками.) Ой, я же не надела праздничное платье… (Хватает платье, бежит в другую комнату, возвращается, хватает флакон с духами, еще раз убегает.)

Ипполит разливает вино.

Н а д я возвращается.

И п п о л и т (восхищенно). Просто принцесса из сказки!

Н а д я. Я рада, что тебе нравится! (Лукаво улыбается.) Принюхайся…

И п п о л и т. Я всегда выбираю самое лучшее! (Усаживает Надю.) А сейчас давай проводим старый год? Ведь в этом году я встретил тебя…

Н а д я. А я тебя…

И п п о л и т. Так хочется побриться… Но ничего, к утру я обрасту…

Н а д я. Люблю встречать Новый год!

И п п о л и т. Сегодня, Надя, в последний час старого года, я намерен поставить вопрос ребром. (Поднимается за столом.) Хватит водить меня за нос!

Н а д я. Чем ты недоволен?

И п п о л и т. Своим холостым положением. И я предлагаю…

Н а д я (перебивает). Сядь!

Ипполит покорно садится.

Ну честное слово, ты — симпатяга, и я влюблена в тебя по уши! Но я такая… несовременная, наверное… Я не могу скоропалительно… Я должна привыкнуть… Не обижайся, Ипполитушка…

И п п о л и т (приходит к чисто мужскому выводу). Значит, ты меня не любишь!

Н а д я (убежденно). Нет, люблю!

Звонок в дверь.

И п п о л и т (меняется в лице). Это еще кто?

Н а д я. Понятия не имею. (Идет отворять.)

И п п о л и т. Нет уж, извини… (Оттесняет ее и идет открывать сам.)

В двери Л у к а ш и н со своим портфелем.

Л у к а ш и н. Извините, что беспокою… Я постеснялся открыть своим ключом…

И п п о л и т (нервно). Что вам опять надо?

Л у к а ш и н. Кроме вас, у меня в этом городе никого… И денег тоже нету… А задаром билет не дадут… Вы мне не одолжите, ну, рублей пятнадцать… я завтра же вышлю…

Н а д я. Ну что ж… Чтобы оставил нас в покое, придется заплатить… (Уходит в комнату.)

И п п о л и т. Теперь, когда мы одни… как мужчина мужчине… что вы здесь делали?

Л у к а ш и н (начинает с самого начала, очень хочет, чтобы ему поверили, и поэтому старается быть убедительным). Понимаете, у нас традиция… Тридцать первого декабря мы с друзьями ходим в баню… А Павел должен был лететь в Ленинград… А я должен был сегодня жениться.

И п п о л и т. На ком?

Л у к а ш и н. Это не имеет отношения к делу… Мы выпили за мою женитьбу, за мою невесту, за меня…

И п п о л и т. Вы пьяница?

Л у к а ш и н. Наоборот. Именно поэтому я опьянел, у меня не оказалось необходимой подготовки. После, правда, я это плохо помню, на аэродроме мы пили кофе с коньяком, конец года, им надо план выполнять, вот они без коньяка не отпускают, и, очевидно, меня вместо Павла засунули в самолет. Все это очень просто.

И п п о л и т. И главное — достоверно… Что же вы делали в самолете?

Л у к а ш и н. Я думаю, спал…

И п п о л и т. Ну хорошо. Вы не помните, как попали в самолет, но как вы из него вышли, вы должны помнить!

Л у к а ш и н. Должен, но я не помню. Но зато я помню, что приехал сюда на такси. Я сказал водителю свой адрес, и меня вот привезли…

И п п о л и т (теряет терпение). Допустим, адрес совпадал, допустим, подошел ключ, хотя это невероятно, но неужели вы не заметили, что мебель другая?

Л у к а ш и н (искренне). Такая же!

И п п о л и т. Что?

Л у к а ш и н (мягко). Мебель точно такая же!

И п п о л и т. Не делайте из меня идиота! (Решительно надевает пальто, уходит.)

В коридор выходит Н а д я.

Н а д я. Вот деньги… (Замечает, что нет Ипполита.) А где Ипполит?

Л у к а ш и н (виновато). Ушел.

Н а д я. Что вы ему такое сказали?

Л у к а ш и н. Правду!

Н а д я (настороженно). Какую правду?

Л у к а ш и н. Я ему рассказал, что у нас есть традиция. Тридцать первого декабря вместе с друзьями ходим в баню… (Увидев, что Надя вот-вот расплачется, смолкает на полуслове.) Сейчас я его догоню и верну… (Убегает, оставив дверь открытой.)

Надя, плача, возвращается в комнату, останавливается возле окна и смотрит на улицу.

(Осторожно входит и заглядывает в комнату.) Я его не догнал. Он бегает быстрее меня!

Н а д я (сквозь слезы). Возьмите ваши пятнадцать рублей! (Протягивает деньги.)

Л у к а ш и н (беря их). Я завтра же вышлю, вы не беспокойтесь…

Н а д я. Я вас ненавижу. Вы мне сломали жизнь!

Л у к а ш и н (убежденно). Нет, не сломал. Он вернется! Вспыльчивые и ревнивые — они быстро отходят. (Пытается утешить.) Если бы вы знали, как я вас понимаю и как вам сочувствую… У меня ситуация еще хуже. Дома, в Москве, в моей пустой квартире ждет женщина, которую я люблю больше всего на свете. А я в Ленинграде…

Н а д я (машинально). И она не знает, где вы?

Л у к а ш и н. Конечно, нет. Она, наверное, с ума сходит!

Н а д я. Так позвоните ей!

Л у к а ш и н. У меня нет талончика…

Н а д я (вздохнув). Звоните в кредит!

Л у к а ш и н. Вы душевный человек… Можно, я сниму пальто, а то здесь жарко?

Н а д я. Делайте что хотите… (Берет первую попавшуюся книгу, пытается читать.)

Л у к а ш и н (вышел в коридор, снял пальто, повесил его на вешалку, возвращается в комнату, снимает трубку). Извините, какой набирать номер?

Н а д я. Наберите ноль семь, вам скажут…

Л у к а ш и н. Спасибо большое… Алло, по какому номеру заказать Москву?.. Спасибо большое… (Снова набирает номер.) Алло, с наступающим вас, примите, пожалуйста, заказ на Москву в кредит… Минуточку… (К Наде.) Какой у вас номер?

Н а д я. А 4—50—78.

Л у к а ш и н (в трубку). Анна четыре пять ноль семь восемь… Номер в Москве — Анна Дмитрий пять четыре девятнадцать… Кто подойдет… Спасибо большое… (Вешает трубку, говорит в растерянности.) Она сказала, что дадут в течение часа!

Н а д я. О господи!

Л у к а ш и н. Я могу посидеть на лестнице, вы меня позовете, когда позвонят… Я могу вообще уйти, а вы, если вас не затруднит, поговорите с Галей и все ей объясните!

Н а д я. Нет уж, дудки, объясняйтесь сами!

Л у к а ш и н (вдруг поглядел на часы). Между прочим, до Нового года осталось две минуты!

Н а д я (махнула рукой). Откройте шампанское!

Л у к а ш и н (открывает пробку, выстрел). Простите, а как вас зовут? Меня зовут Женей!

Н а д я. А меня Надей.

Л у к а ш и н. Тогда выпьем за знакомство, Надя! Ну и, конечно, с Новым годом!

Пьют.

Н а д я. Хорошо начинается Новый год, ничего не скажешь!

Л у к а ш и н. Есть такая традиция: как встретишь Новый год, так его и проведешь…

Не знают, о чем говорить.

Н а д я. А вы какой доктор?

Л у к а ш и н. Хороший.

Н а д я. А точнее?

Л у к а ш и н. Хирург. А вы кто?

Н а д я. Учительница… Русский язык и литература.

Помолчали.

Л у к а ш и н. Что-то звонка долго нет.

Н а д я. И Ипполит не возвращается.

Л у к а ш и н. Надо узнать, когда первый самолет на Москву.

Н а д я. Где-то у меня валялась телефонная книга. (Ищет.)

Л у к а ш и н. Не ищите. Я позвоню в справочную.

Н а д я. В справочное не дозвониться. (Находит телефонную книгу.)

Л у к а ш и н (набирает нужный номер). Это аэропорт? С Новым годом, девушка… Когда пойдет на Москву первый самолет?.. Спасибо. (Вешает трубку.) В семь пятнадцать. Но вы не бойтесь, как только я поговорю с Галей, я сразу уйду.

Н а д я. Мне кажется, что вы никогда не уйдете отсюда.

Л у к а ш и н. Не надо убиваться. Все образуется.

Раздается телефонный звонок.

Наконец-то! (Поспешно хватает трубку.) Алло… Алло… Одну секунду… Алло… (Огорченный, вешает трубку,) Кажется, это был Ипполит!

Н а д я (нервно). Зачем вы схватили трубку, кто вас просил?

Л у к а ш и н. Я думал, это Москва… Вы знаете, все к лучшему. Если он может порвать с вами из-за такой ерунды…

Н а д я (обижаясь). Ерунда! Представьте себя в его положении.

Л у к а ш и н. Я бы пригласил его, то есть в данном случае меня, за стол. Отлично посидели бы втроем…

Н а д я. Всё вы врете!

Л у к а ш и н (улыбнулся). Конечно, вру! Я бы набил морду ему, то есть в данном случае мне.

Н а д я (вздохнув). Жалко, что он этого не сделал…

Снова телефонный звонок.

(Поспешно берет трубку.) Да, заказывали… (Передает трубку Лукашину.)

Л у к а ш и н (в трубку). Алло… Москва?

В другой части сцены высвечивается квартира Лукашина. Г а л я снимает трубку.

Г а л я (удивленно). Ленинград вызывает?

Л у к а ш и н. Галя, это я!

Г а л я (гневно). А, вот ты где! Спасибо, хоть позвонил!

Л у к а ш и н (не зная, с чего начать). С Новым п> дом, Галя!

Г а л я. Ты позвонил, чтобы поздравить меня, я тронута!

Л у к а ш и н. Понимаешь, произошла нелепая история!

Г а л я (перебивает). А я-то волнуюсь, все больницы обзвонила, все морги… А ты… просто удрал от меня!

Л у к а ш и н. Я тебя люблю!

Г а л я (не обращая внимания на его слова). Теперь я понимаю, почему ты заранее рассказал мне про Ленинград…

Л у к а ш и н (в отчаянии). Это совсем другой случай! Я тебе все объясню… Мы пошли в баню…

Г а л я (сухо). Разговаривать мне с тобой не о чем!..

Л у к а ш и н. Ну, пожалуйста, не уходи… Обожди меня… Ты можешь проверить. Мой телефон в Ленинграде А 4—50—78. Я прилечу первым же самолетом…

Г а л я. Можешь не торопиться! Меня ты больше не увидишь! (Вешает трубку.)

Л у к а ш и н. Алло… Алло… (Кладет трубку, горько усмехается.) Кажется, у меня нет невесты.

Н а д я. Ничего, найдете другую.

Телефонный звонок.

Л у к а ш и н (схватил трубку). Галя?.. А… хорошо… три минуты… (Вешает трубку, Наде.) Другую… Не давайте дурацких советов. (Повышает голос.) Что вы в этом понимаете? Я ни разу не был женат. Я всю жизнь искал и наконец нашел!

Н а д я. Что вы на меня кричите?

Л у к а ш и н. А вы не вмешивайтесь в чужие дела! (Зло повторяет.) Найдете другую…

Н а д я. Вы забыли, что находитесь у меня в квартире.

Л у к а ш и н. Пропади она пропадом, эта квартира, вместе с вами!

Н а д я. Вы хам! (В ярости.) Вы просто хам!

Л у к а ш и н. А вы… Вы… (Не находит слов.) Бы…

Н а д я (совершенно спокойным голосом). Пошел вон!

Л у к а ш и н (удобно устраивается в кресле). Никуда я отсюда не пойду. У меня самолет только в семь утра!

Н а д я. Тогда уйду я!

Л у к а ш и н. Скатертью дорога!

Н а д я (идет к двери). Я ухожу!

Л у к а ш и н. Никто вас не задерживает! (Накладывает себе полную тарелку еды.)

Н а д я. Ну знаете! (Возвращается.) Этот номер у вас не пройдет. Вы меня не выживете из дому! (Подходит к столу, вырывает у Лукашина тарелку и ставит себе.)

Лукашин берет чистую тарелку. Надя выхватывает ее и швыряет об пол.

Л у к а ш и н. Вы просто мегера!

Н а д я. Еще одно слово, и следующая тарелка полетит вам в голову!

Лукашин молчит.

(Принимается за еду. Ест демонстративно, со смаком.)

Лукашин ни к чему не притрагивается.

(Продолжая есть, торжествующе.) А ваша Галя уже ушла! И правильно поступила. Ей повезло. Теперь она свяжет свою судьбу с настоящим человеком!.. Что ж вы не возражаете? Нечем крыть?

Л у к а ш и н. Я боюсь следующей тарелки!

Звонок в дверь.

Н а д я. Это Ипполит. Прыгайте с балкона!

Л у к а ш и н. И не подумаю! Охота была ноги ломать!

Н а д я. Что же нам делать? Что же делать? Лукашин (пожал плечами). Впустить его!

Надя идет открывать дверь.

В квартиру влетают две женщины — В а л е н т и н а, строгая, в очках, и Т а т ь я н а; толстенькая хохотушка.

В а л е н т и н а и Т а т ь я н а (вместе). Надюша! С Новым годом! С новым счастьем. Поздравляем тебя, дорогая!

Целуются.

В а л е н т и н а. Мы только на секундочку!

Т а т ь я н а (шепотом). Только взглянуть на твоего…

В а л е н т и н а. Раздеваться мы не будем!

Т а т ь я н а. Наши мужики ждут внизу. Мы их не взяли, а то их потом не выставишь!

Н а д я (вздохнув). Да, мужиков выставлять трудно! Ну что ж, проходите… Знакомьтесь… Вон он, во всей красе.

Подруги проходят в комнату.

В а л е н т и н а (начинает не без торжественности). Дорогой Ипполит Георгиевич! Мы ближайшие Надины подруги…

Т а т ь я н а. Мы работаем в одной школе, а она вас прячет…

Л у к а ш и н. Но я не тот…

Т а т ь я н а. Не перебивайте, это невежливо! Валя, продолжай!

В а л е н т и н а. Мы специально заехали, чтоб поздравить вас обоих и пожелать вам больших радостей! Скажу вам прямо, вы должны знать, какая замечательная женщина ваша Надежда, как ее любят в школе и педагоги, и дети.

Т а т ь я н а. И даже их родители!

В а л е н т и н а. Надежда — отличный педагог, чуткий товарищ, она ведет огромную общественную работу, она висит на Доске почета…

Л у к а ш и н. Все. это очень приятно… И большое вам спасибо… Но я не тот, за кого вы меня принимаете…

Н а д я (неожиданно). Не слушайте вы его! Давайте ведите сюда ваших мужчин…

В а л е н т и н а. Ни в коем случае. Мы должны зайти к моим родителям.

Т а т ь я н а. И еще раз повторяю — мы не хотим мешать!

Л у к а ш и н. Да вы не можете нам помешать. Мы, можно сказать, совсем незнакомы. Первый раз я увидел Надежду… Как ваше отчество?

Т а т ь я н а (сквозь смех). Ее отчество — Васильевна…

Л у к а ш и н. В первый раз я увидел Надежду Васильевну в одиннадцать часов вечера!

Н а д я (строго). Ипполит, не дурачься!

Л у к а ш и н (с вызовом). А я не Ипполит и никогда им не буду!

Т а т ь я н а. Нет, пусть дурачится! У него это очень хорошо получается. Мне так нравятся ваши отношения!

Л у к а ш и н. Но я действительно…

Н а д я (перебивая). Перестань, уже не остроумно!

В а л е н т и н а (видит разбитую тарелку). Посуда всегда бьется к счастью!

Л у к а ш и н. Если она бьется случайно, а. Надежда Васильевна бросила эту тарелку…

Н а д я (опять не дает договорить). Ипполит, будь хозяином! Пригласи гостей к столу!

Л у к а ш и н. И все-таки я не Ипполит!

В а л е н т и н а (поднимая бокал шампанского). Дорогие друзья! За ваше семейное счастье!

Т а т ь я н а. Горько!

В а л е н т и н а (подхватывает). Правильно, горько!

Л у к а ш и н. Я не буду с ней целоваться!

Надя обнимает его и целует в губы.

И тем не менее я не Ипполит!

Т а т ь я н а (искренне веселится). Ипполит Георгиевич, а вам нравится, как Надя поет?

Л у к а ш и н. Не слышал. Не нравится.

В а л я (изумленно к Наде). Ты что же, ни разу не спела своему Ипполиту?

Н а д я. Это моя непростительная ошибка! Валя, передай мне гитару!

Л у к а ш и н. Не надо музыки, я не люблю самодеятельности!

Т а т ь я н а. Надюша, давай нашу любимую! Давай про вагончики!

Н а д я (озорно).

На Тихорецкую состав отправится,

Вагончик тронется, перрон останется.

Стена кирпичная, часы вокзальные,

Платочки белые, глаза печальные…

Т а т ь я н а и В а л е н т и н а (подхватывают).

Начнет выпытывать купе курящее

Про мое прошлое и настоящее.

Навру с три короба, пусть удивляются,

С кем распрощалась я, вас не касается.

Надя перестала петь. Лукашин и Надя пристально смотрят друг на друга.

(Увлеченно заканчивают.)

Откроет душу мне матрос в тельняшечке,

Как тяжело на свете жить бедняжечке,

Сойдет на станции и попрощается,

Вагончик тронется, а он останется…[1]

Л у к а ш и н. Да, такого я еще не слышал.

В а л я. Ой, братцы, хорошо-то как!

Т а т ь я н а. Валентина, пошли! А то наши мужья замерзнут!

В а л е н т и н а. Надя, Ипполит, будьте счастливы! Лукашин. Я устал возражать.

Т а т ь я н а (Наде на ухо). Он просто прелесть. (Идет к выходу.)

В а л е н т и н а (уже в дверях). Я одобряю… Надежда, я знала — ты не ошибешься, он серьезный, положительный человек!

Уходят.

Надя возвращается в комнату.

Л у к а ш и н. Зачем вы это сделали?

Н а д я. А вы тоже, заладили как попугай… Я не Ипполит, я не Ипполит… Вы что же хотите, чтоб я рассказала им про вашу баню? И чтобы назавтра вся школа говорила о том, что я встречаю Новый год с каким-то проходимцем!

Л у к а ш и н. Я не проходимец, я несчастный человек!

Н а д я. Как будто несчастный человек не может быть проходимцем!

Л у к а ш и н. А как вы им предъявите настоящего Ипполита?

Н а д я (печально). А настоящего, наверно, уже не будет…

Л у к а ш и н. Почему я все время должен вас утешать? (Тихо.) Почему вы меня не утешаете? Мне хуже, чем вам. Вы хоть дома.

Н а д я. Но ведь вы же во всем виноваты!

Л у к а ш и н. Ну я же не нарочно. Я тоже жертва обстоятельств. Можно, я чего-нибудь поем?

Н а д я. Ешьте! Вон сколько всего, не выбрасывать же!

Л у к а ш и н (принимается за еду). Вкусно! Это вы сами готовили?

Н а д я. Конечно, сама. Мне хотелось похвастаться.

Л у к а ш и н. Это вам удалось. Я очень люблю как следует поесть.

Н а д я. А я, признаться, ненавижу готовить. Правда, с моими лоботрясами и лодырями ни на что не остается времени. Я как ухожу утром…

Л у к а ш и н. Перевоспитываете их?

Н а д я. Я их, они — меня! Я пытаюсь учить их думать, хоть самую малость. Мыслить, иметь свое, собственное суждение…

Л у к а ш и н. А чему они учат вас?

Н а д я (подумав). Тому же самому…

Л у к а ш и н. Ну, а я представитель самой консервативной профессии.

Н а д я. Не скажите. Мы с вами можем соревноваться.

Л у к а ш и н. У нас иметь собственное суждение особенно трудно. Оно может оказаться ошибочным. А ошибки врачей дорого обходятся людям.

Н а д я. Ошибки учителей, может быть, менее заметны. Но в конечном счете они обходятся людям не менее дорого.

Л у к а ш и н. И все-таки у нас с вами самые лучшие профессии на земле. И самые главные!

Н а д я (улыбнувшись). Судя по зарплате, нет!

Л у к а ш и н. А знаете, когда подруги вас хвалили, мне было приятно. Сам не знаю почему…

Н а д я. Не подлизывайтесь…

Л у к а ш и н. В отличие от вас ваша подруга сразу увидела, что я человек положительный.

Н а д я. Конечно. Вы же не вламывались к ней в дом!

Л у к а ш и н. А ведь мы с вами своеобразно встречаем Новый год! (Жует.) Это не паштет — это произведение искусства… И знаете, если мы встретимся с вами, ну, когда-нибудь, случайно, и вспомним все это, мы будем покатываться со смеху…

Н а д я. Возможно… Очень может быть… Но мне было не до смеха, когда я вошла и увидела вас… как вы тут разлеглись…

Л у к а ш и н. А вы представляете, я просыпаюсь в своей постели оттого, что какая-то женщина поливает меня из чайника! Мне тоже было не смешно! (Смеется.)

Н а д я (рассмеявшись). Я говорю — выкатывайтесь немедленно.

Л у к а ш и н (сквозь смех). А я отвечаю — что это вы безобразничаете в моей квартире!

Н а д я. Я от возмущения… просто растерялась… кто вы… почему… если вы вор, то почему вы легли спать? (Смеется.) Вор, который устал и лег поспать в обкраденной квартире…

Л у к а ш и н (хохочет). А я… я ничего не понимал… квартира точно такая же… даже обстановка… а вы мне сначала так не понравились! Ну так не понравились!

Н а д я (смеется). А вы тоже мне были так омерзительны!

Хохочут.

Раздается звонок в дверь.

Лукашин и Надя смолкают, сразу почувствовав себя крайне неловко… будто застигнутые на месте преступления. Оба не смеют взглянуть друг на друга.

В полной тишине идет

З а н а в е с

Действие второе

является как бы прямым продолжением первого действия

Квартира Нади Шевелевой.

Л у к а ш и н и Н а д я в тех же позах. Звонок в дверь. Пауза.

Л у к а ш и н (вполголоса). Мне открыть?

Надя, не ответив, идет к двери и отпирает ее.

И п п о л и т (входя). Надя, родная, пожалуйста, прости меня! Я погорячился, я был не прав, я испортил нам Новогодний вечер.

Н а д я. Ты молодец, что вернулся. Я боялась, что ты уже не придешь. Снимай пальто и идем!

Ипполит снимает пальто и в этот же момент обнаруживает на вешалке пальто Лукашина.

И п п о л и т. Как, он еще здесь? (Крупными шагами направляется в комнату.)

Н а д я (идет за Ипполитом). Не могу же я выставить его на улицу! Первый самолет только в семь часов…

И п п о л и т (словно Лукашина нет в комнате). Ничего бы ему не сделалось — мог бы посидеть на аэродроме. Там имеется зал ожидания. (Осматривается, оценивая обстановку.) Так-так, поужинали… Я вижу, вы неплохо проводите время…

Н а д я. Не сидеть же нам голодными! (Весело.) Присоединяйся к нам!

И п п о л и т (переспрашивает). К вам?

Н а д я. Не цепляйся к словам…

И п п о л и т (принимает решение). Вот что… вызовем ему такси и оплатим проезд на аэродром!

Н а д я. В новогоднюю ночь такси придет только под утро…

И п п о л и т. Тогда… тогда пускай идет пешком!

Н а д я. До аэродрома? Подумай, что ты говоришь!.. В такую даль…

И п п о л и т (раздраженно). Ты его уже жалеешь?

Н а д я. Дорогой! Даже моему ангельскому терпению может прийти конец.

И п п о л и т. Ах, твоему терпению? (Делает ударение на слове «твоему»). Значит, по-твоему, я во всем виноват! Может, он тебе успел понравиться? Может быть, между вами что-то произошло? Может быть, я здесь третий лишний?

Л у к а ш и н (не выдерживает). Как вам не стыдно?!

И п п о л и т. Молчите и не вмешивайтесь! Вас это не касается!

Л у к а ш и н (запальчиво). Если вы любите женщину, Ипполит Георгиевич, вы должны ей доверять. Любовь начинается с доверия — иначе это не любовь!..

И п п о л и т (с усмешкой). Не читайте мне мораль!

Л у к а ш и н. Вам полезно послушать!

И п п о л и т. Надя, уйми его!

Л у к а ш и н (он уже завелся и не в силах остановиться). Надежда Васильевна — замечательная женщина. Она умна, она вкусно готовит, она тактична, она красива, в конце концов! А вы, Ипполит Георгиевич, ведете себя с ней отвратительно. Немедленно извинитесь!

И п п о л и т (в ярости). Сейчас я его убью!.. (Больше не может сдерживаться и… бросается на Лукашина.)

Завязывается настоящая потасовка

Н а д я. Для полноты картины не хватало только драки!

В схватке одерживает верх Лукашин. Он валит Ипполита на пол и заламывает ему руки за спину.

Л у к а ш и н (тяжело дыша). Проси у нее прощенья!

И п п о л и т (тоже тяжело дыша). Почему вы говорите мне «ты»?

Л у к а ш и н. Потому что ты побежденный!

И п п о л и т. Вы мне сломаете руку!

Л у к а ш и н. Сломаю, сам же и починю — я доктор. Проси у нее прощения!

Н а д я. Женя, немедленно отпустите его!

И п п о л и т (сдавленным голосом). Ах, он уже и Женя!

Л у к а ш и н (отпускает Ипполита). А что же по-твоему, я должен быть безымянным? (Поднимается с пола.)

Н а д я. А теперь уходите оба!

Л у к а ш и н. Я не хотел его бить. Он сам полез. Первый!

Мужчины молча идут к выходу. У двери Лукашин останавливается и вежливо предлагает Ипполиту выйти первым. Ипполит не остается в долгу и с подчеркнутой церемонностью уступает дорогу Лукашину.

Н а д я. Перестаньте кривляться!

Мужчины, как по команде, вместе протискиваются в дверь. Внимательно следя друг за другом, надевают пальто и так же вместе уходят. Хлопает дверь.

(Подходит к телефону, набирает номер. В трубку.) Николай Иванович? С Новым годом вас! Это Надя… Спасибо… Я постараюсь… И вам тоже всего самого, самого хорошего… Валя еще у вас? Попросите ее, пожалуйста… Валя, это я! Вы еще здесь долго будете? Я сейчас приду… Нет… нет… ничего не случилось… Потом расскажу… Тогда вы заходите за мной… Договорились. (Вешает трубку, закуривает.)

Лукашин и Ипполит выходят на улицу.

Л у к а ш и н (остановился). Вам в какую сторону?

И п п о л и т (показывает). Мне туда!

Л у к а ш и н (вытягивает руку в противоположном направлении). А мне туда!

И п п о л и т (многозначительно). Это естественно, что нам не по пути!

Л у к а ш и н. Вы на меня не обижайтесь. Я против вас ничего не имею.

И п п о л и т (иронически). Я просто растроган. Хоть сам отношусь к вам… несколько хуже.

Л у к а ш и н. Спасибо за то, что вы так деликатно выражаетесь. Мне туда!

И п п о л и т. А мне сюда!

Расходятся. Оба доходят до угла. Заходят за угол. Выглядывают и… решительно возвращаются обратно. Встречаются на прежнем месте.

Л у к а ш и н. По-моему, вы собрались уйти!

И п п о л и т. Вас это не касается!

Л у к а ш и н. Но вас же выгнали!

И п п о л и т. Нас выгнали обоих!

Л у к а ш и н. Это верно…

Оба не двигаются с места.

Ну что ж… постоим…

И п п о л и т. Постоим!

Л у к а ш и н. Будем долго стоять. Мне торопиться некуда. До самолета уйма времени.

И п п о л и т. А мне тем более некуда спешить. Сегодня выходной.

Л у к а ш и н (поеживается). Холодно!

И п п о л и т (улыбнулся). Нет, пока еще терпеть можно.

Л у к а ш и н. У вас ботиночки на тонкой подошве.

И п п о л и т. У вас самого пальтишко-то явно не по сезону;., в нем схватить воспаление легких… а там, глядишь, и летальный исход…

Л у к а ш и н. По-моему, мы погибнем рядом!

И п п о л и т. Я погибать не собираюсь!

Появляется В е д у щ и й.

В е д у щ и й. Что вы здесь застряли, на морозе?

И п п о л и т. Вы еще кто такой?

В е д у щ и й. О чем вы думаете, Ипполит Георгиевич?

И п п о л и т. Я не собираюсь перед вами отчитываться.

В е д у щ и й. Но на вашем лице можно все прочитать — этот Лукашин… это ведь не просто негодяй… это социально опасный тип — нечто вроде искателя приключений… Из тех, для которых нет ничего устоявшегося, ничего законного, ничего святого… Эти лукашины — они во все суют свой нос… они не рассуждают… они верят не в здравый смысл, а в порывы! Порывы чувств, порывы вдохновенья… Ну как, похоже?

И п п о л и т. Где-то близко, но чересчур вежливо.

В е д у щ и й (Лукашину). А о чем вы думаете?

Л у к а ш и н. О горячем чае!

В е д у щ и й. А вы думаете: такие, как Ипполит, — они не поступают опрометчиво, необдуманно. Они все взвешивают, все вымеряют, они логичны, они уверены в себе. Им хорошо жить. Они всегда правы, абсолютно правы. И в этом их слабость. Жизнь нельзя подогнать под логически выверенную схему… Похоже?

Л у к а ш и н. Я бы сказал все это значительно проще…

В е д у щ и й. А вам не надоело здесь мерзнуть?

Л у к а ш и н. Надоело, и лично я возвращаюсь в дом. У меня уважительная причина. Я портфель забыл.

И п п о л и т (подозрительно). Вы это сделали нарочно!

Л у к а ш и н. Тогда зачем я здесь торчал столько времени?

И п п о л и т. Не поможет. Я вам вынесу портфель!

Л у к а ш и н. А я вам не доверяю — в портфеле ценный веник!

В е д у щ и й. А вы идите вместе! Либо вас опять вдвоем выгонят, либо кого-нибудь оставят…

Л у к а ш и н. Последуем совету.

И п п о л и т. Зачем вы пошли в баню? Что, у вас дома ванной нету?

Л у к а ш и н. Вам этого не понять!

Идут к дому.

В е д у щ и й (вдогонку иронически). Пусть победит сильнейший!

Квартира Нади.

Звонит телефон. Н а д я снимает трубку.

Н а д я. Алло… Я слушаю… (Удивленно.) Москва? Кого?

В другой части сцены высвечивается комната Лукашина. У аппарата Галя.

Это Галя? Вы знаете, он уже ушел на аэродром!

Г а л я. Кто вы такая?

Н а д я. Случайная знакомая.

Г а л я. А как он оказался у вас в квартире?

Н а д я. Сейчас я вам все объясню. Женя вчера пошел в баню…

Г а л я. В какую еще баню? У него дома есть ванная!

Высвечивается лестничная площадка. Появляются Л у к а ш и н и И п п о л и т. Мнутся, не решаются войти в квартиру. Комната Нади.

Н а д я (в трубку). Это у них такая традиция. (Надя, как прежде Лукашин, старается быть убедительной.) Женя и его школьные друзья каждый год тридцать первого декабря ходят в баню.

Г а л я. Откуда вы знаете? Значит, вы знакомы много лет?

Н а д я. Нет, мы познакомились несколько часов назад. Вы поймите, мой адрес такой же, как у него в Москве, 3-я улица Строителей, 25, квартира 3. Он пришел ко мне как к себе домой…

Г а л я (не верит ни единому слову). Я уже все поняла. Вы даже знаете его московский адрес…

Л у к а ш и н своим ключом открывает входную дверь, и оба, и И п п о л и т и Л у к а ш и н, замирают на пороге, услышав телефонный разговор.

Н а д я (торопливо). Галя… Галя… Только не вешайте трубку. Вы ничего не поняли… Ваш Женя очень славный… добрый… Вы не сердитесь на него. Он ни в чем не виноват. И я вам немного завидую. Вы знаете, он мне очень понравился. Простите его…

Ипполит в бешенстве выскакивает на лестницу. Лукашин выходит за ним и извинительно разводит руками. Ипполит с ненавистью смотрит на Лукашина и быстро уходит. Лукашин, не желая подслушивать разговор, остается на лестничной площадке.

Г а л я (в трубку). Почему вы его защищаете? Вы замужем?

Н а д я. Какое это имеет значение?

Г а л я (с чисто женской мудростью). Значит, не замужем… И он улетел в Ленинград встречать с вами Новый год!

Н а д я (волнуясь). Все было не так… (Говорит очень быстро.) Вчера Женя с друзьями пошел в баню и там…

Г а л я (перебивает). Мне надоело слушать про баню! (Неожиданно.) Сколько вам лет?

Н а д я. Много…

Г а л я. Последний шанс?

Н а д я. Как не стыдно?

Г а л я. Это мне-то стыдно? Я у вас жениха не крала!

Н а д я. Галя, вы все неправильно понимаете…

Г а л я (выдает себя с головой). Вы — хищница! Вам до зарезу надо выскочить замуж. Но ничего у вас не выйдет! В последний момент он все равно сбежит. Если мне не удалось его женить, то вам и подавно… (Вешает трубку.)

На сцене гаснет московская квартира.

Н а д я (в трубку). Алло… Алло… (Кладет трубку на рычаг.)

Лукашин ключом отпирает дверь. Входит. Надя, услышав, что кто-то вошел, выходит в коридор.

Л у к а ш и н. Извините, я забыл портфель…

Н а д я. Вам звонила Галя.

Л у к а ш и н. Как она узнала номер? Ну да, я же ей сам сказал.

Н а д я. Я пыталась все объяснить, но она не поверила. Я ей сказала, что вы уехали на аэродром!

Л у к а ш и н. Большое спасибо. (Пауза.) Ну, я пошел.

Н а д я. Счастливого пути!

Л у к а ш и н. Большое спасибо.

Н а д я. Не за что…

Л у к а ш и н (медлит). Ну, я пошел…

Н а д я. А как вы будете добираться до аэродрома? Автобусы еще не ходят…

Л у к а ш и н. Сам не знаю… Как-нибудь…

Н а д я. Ну, идите!

Л у к а ш и н. Я ухожу. Я вам только хотел сказать…

Н а д я. Что?

Л у к а ш и н. Можно, я вам как-нибудь позвоню?

Н а д я. Вы помните телефон?

Л у к а ш и н. Анна четыре, пять ноль, семь восемь…

Н а д я. Позвоните.

Л у к а ш и н. Большое спасибо.

Надя молчит.

Так я, значит, пошел…

Н а д я. С Новым годом!

Л у к а ш и н. Большое спасибо! (Спохватился.) Вас тоже! (Не знает, как потянуть еще, и двигается к выходу.)

Н а д я (видя, что он сейчас уйдет). Что вы делаете?

Л у к а ш и н. Ухожу!

Н а д я (с отчаянной смелостью). Но вы же… вы же ищете предлог, чтобы остаться!

Л у к а ш и н. Ищу, но не нашел!

Н а д я. А я… я не могу найти предлог, чтобы задержать вас…

Л у к а ш и н. Тогда я сниму пальто и задержусь!

Надя и Лукашин входят в комнату. Оба испытывают неловкость, не знают, что делать, о чем говорить, как держаться. Оба не смеют взглянуть друг на друга. Надя садится в одном углу комнаты, Лукашин присаживается на краешек стула в противоположном углу. Оба продолжают молчать. Пауза становится невыносимо долгой.

Л у к а ш и н. Спойте что-нибудь!

Н а д я. Потому что пауза слишком затянулась?

Л у к а ш и н. Может быть, поэтому.

Н а д я. Но вам же не нравится, как я пою. Самодеятельность.

Л у к а ш и н. Я врал… Я вообще врун. (Протягивает Наде гитару.)

Надя берет гитару, но петь явно не собирается.

(С отчаянной решимостью.) У вас очень хорошая фотография! (Показывает на портрет Нади, который стоит за стеклом в книжном шкафу, рядом с фотографией Ипполита.)

Н а д я. Обычно на фотографиях я получаюсь скверно, но эта мне тоже нравится, хотя ей уже десять лет…

Л у к а ш и н. Вы нисколько не изменились…

Н а д я. Опять врете?

Л у к а ш и н. Почти нет.

Этот разговор явно случайный. Оба говорят вовсе не о том, о чем им хотелось бы говорить.

Н а д я. А вы где работаете?

Л у к а ш и н. В поликлинике. Принимаю больных. Иногда по тридцать человек в день.

Н а д я. Надоедает?

Л у к а ш и н. Конечно. Но что же делать? Они ведь больные. Их надо лечить.

Пауза.

Н а д я (вдруг). Ладно. Уж так и быть. Спою вам. Хотя вы этого и не заслуживаете. (Негромко поет.)

Мне нравится, что вы больны не мной.

Мне нравится, что я больна не вами,

Что никогда тяжелый шар земной

Не уплывет под нашими ногами.

Мне нравится, что можно быть смешной,

Распущенной — и не играть словами,

И не краснеть удушливой волной,

Слегка соприкоснувшись головами.

Спасибо вам и сердцем и рукой

За то, что вы меня — не зная сами! —

Так любите: за мой ночной покой,

За редкость встреч закатными часами,

За наши не гулянья под луной,

За солнце не у нас над головами;

За то, что вы больны — увы! — не мной,

За то, что я больна — увы! — не вами…[2]

Л у к а ш и н (неожиданно). Надя, у меня к вам просьба… Может быть, дерзкая…

Н а д я. Какая?

Л у к а ш и н. Вы не обидитесь?

Н а д я. Постараюсь…

Л у к а ш и н. И не прогоните?

Н а д я. Если я до сих пор этого не сделала…

Л у к а ш и н. Надя, можно я выну из шкафа фотографию Ипполита и порву ее?

Н а д я. Нет, нельзя…

Л у к а ш и н (подавленно). Неужели вы огорчены, что Ипполит ушел?

Н а д я. Зачем вам это?

Л у к а ш и н (грустно). Нужно.

Н а д я. Огорчена.

Л у к а ш и н. Вы в этом уверены?

Надя молчит.

Сколько вам, тридцать?

Н а д я. Тридцать два.

Л у к а ш и н. Уже тридцать два… (Задумчиво.) А семьи все нет. Ну, не складывалось. Бывает. Не повезло. И вдруг появляется Ипполит, положительный, серьезный… хороший… С ним спокойно, надежно… За ним как за каменной стеной. Он ведь, наверно, выгодный жених. Машина, квартира, подруги советуют — смотри не упусти…

Н а д я. А вы, оказывается, жестокий!

Л у к а ш и н. Хирург. Мне часто приходится делать людям больно, чтобы потом они чувствовали себя хорошо.

Н а д я. А вы жалеете своих больных?

Л у к а ш и н. Очень.

Н а д я. Я себя тоже часто жалею. Вот приду домой вечером, сяду в кресло, закурю и начинаю себя жалеть. И так я себя жалею…

Л у к а ш и н. И вы ни разу не были замужем?

Н а д я. Была. Наполовину.

Л у к а ш и н. То есть как? На какую половину?

Н а д я. А так… Встречались два раза в неделю… в течение десяти лет. С той поры я не люблю суббот и воскресений. И праздников тоже. На праздники я всегда оставалась одна.

Л у к а ш и н. Он был женат?

Н а д я. Он и сейчас женат.

Л у к а ш и н (с видимым усилием). И вы его до сих пор любите?

Н а д я (твердо). Нет. (Уловила пристальный взгляд Лукашина, улыбнулась.) Давайте пить кофе.

Л у к а ш и н (пришел в хорошее расположение духа). А я у женщин никогда не пользовался успехом, еще со школьной скамьи. Была у нас в классе девочка — Ира, ничего особенного… но что-то в ней было… Я в нее еще в восьмом классе… как тогда говорили… втюрился. А она не обращала на меня ну никакого внимания. Потом, уже после школы, она вышла за Павла…

Н а д я. С которым вы пошли в баню и вместо которого улетели в Ленинград?

Л у к а ш и н. За него, родимого… Меня, конечно, пригласили на свадьбу. Я встал за столом и сказал тост: «Я желаю тебе, Ира, поскорее уйти от Павла ко мне. Я тебя буду ждать!» Со свадьбы меня, конечно, вытурили. Был большой скандал!

Н а д я. А теперь вы с Павлом близкие друзья?

Л у к а ш и н. Почему теперь? Всю жизнь. Он же не виноват, что она его выбрала. Именно к ней он должен был прилететь в Ленинград встречать Новый год. Она здесь в командировке.

Н а д я. Бедная Ира! Значит, она тоже пострадала!

Л у к а ш и н (обиделся). Почему тоже? (С вызовом.) Я себя, например, не чувствую пострадавшим! (Улыбнулся.) И с удовольствием пойду варить кофе…

Н а д я. Почему вы?

Л у к а ш и н. Вы его испортите… Вы совершенно не умеете готовить! Ваша заливная рыба — это не рыба, стрихнин какой-то…

Н а д я. Но вы же меня хвалили!

Л у к а ш и н. Я подхалимничал… (Пристально смотрит на нее.) Надя…

Н а д я. Что?

Л у к а ш и н. Надя! Вы знаете, я себя совсем не узнаю!

Н а д я (недоуменно). В каком смысле?

Л у к а ш и н. Понимаете, дома меня всю жизнь считали стеснительным. Мама всегда говорила, что на мне ездят все, кому не лень, а приятели прозвали «тюфяком».

Н а д я (сухо). По-моему, они вам льстили.

Л у к а ш и н. Я сам был о себе такого мнения.

Н а д я (насмешливо). Вы явно скромничали.

Л у к а ш и н. А теперь я чувствую себя другим, более…

Н а д я. Наглым!

Л у к а ш и н (огорченно). Зачем же так? Нет, смелым! Более…

Н а д я. Бесцеремонным!

Л у к а ш и н. Нет, решительным! Более…

Н а д я. Развязным!

Л у к а ш и н. Не угадали! Я чувствую себя человеком, который может всего достигнуть. Я чувствую в себе силу! Это, наверно, оттого, что я встретился с вами. Благодаря вам во мне проявился мой подлинный характер, о котором я и не подозревал.

Н а д я (всплеснув руками). Вы соображаете, что говорите?! Значит, это я из вас сделала хама!

Л у к а ш и н (смеется, в восторге). Меня никто никогда так не обзывал! Я счастлив! Надя!..

Звонок в дверь.

(Свирепо.) Ну и настырный же он! Я не знаю, что я с ним сейчас сделаю! (Идет к двери.)

Н а д я (останавливает его). Я сама открою. (Идет отворять дверь.)

В коридоре появляются Надины подруги — В а л е н т и н а и Т а т ь я н а.

В а л е н т и н а. Надя, одевайся! Идем ночевать ко мне!

Т а т ь я н а. Неужели вы поссорились? Он хулиган, да?

Услышав женские голоса, Лукашин выходит в коридор.

Л у к а ш и н. Зачем вы пришли? Уходите, пожалуйста.

Н а д я. Вы соображаете, что говорите?

Т а т ь я н а (растерянно). Ничего не понимаю!

В а л е н т и н а (Наде). Зачем ты нас позвала?

Л у к а ш и н. Я Надю не отпущу.

Н а д я (Лукашину). По какому праву вы здесь хозяйничаете?

Л у к а ш и н (неожиданно). Потому что я — Ипполит!

Надя смеется.

Почему ты смеешься?

Н а д я (в тон, даже не замечая, что переходит на «ты»). Потому что ты врешь! (К подругам.) Вы знаете, девочки, в прошлый раз я постеснялась вам сказать…

Л у к а ш и н (угрожающе). Говори, говори…

Н а д я (продолжает). Это не Ипполит. Это совсем незнакомый мужчина. Я даже не знаю его фамилии.

Л у к а ш и н. Не верьте ей! Я — Ипполит. Надя не стала бы проводить новогоднюю ночь с незнакомым мужчиной.

Н а д я (подругам). Я вам все объясню. Когда я вечером вернулась домой…

Л у к а ш и н (перебивая). Только не вздумай им рассказать, что я лежал в твоей постели!

В а л е н т и н а (смущенно). Пожалуй, мы пойдем!

Н а д я (Лукашину). Женя, немедленно прекрати этот балаган!

Л у к а ш и н. Какой еще Женя. Я — Ипполит!

Н а д я. Сейчас я его поколочу!

Т а т ь я н а. После нашего ухода!

Л у к а ш и н. Девочки, тогда побудьте еще немного. Давайте выпьем по рюмочке. Все-таки Новый год!

Все проходят в комнату.

Лукашин разливает вино.

В а л е н т и н а. Дорогие Надя и Ипполит!

Н а д я (устало). Но он же не Ипполит!

Т а т ь я н а. Надя, это уже не остроумно!

Лукашин победоносно смотрит на Надю.

В а л е н т и н а. Я поднимаю этот бокал за то, чтобы в Новом году вы уже не ссорились!

Л у к а ш и н. Мы больше не будем!

Н а д я. Девочки, я ухожу вместе с вами!

Л у к а ш и н (Наде). Не болтай глупостей! (Подругам.) Почему вы на этот раз не кричите «горько»?

В а л е н т и н а (неуверенно). Если вы просите… Горько!

Т а т ь я н а (поддерживает). Горько! Горько!

Н а д я (отступает). Я не буду с ним целоваться!.. Женя, не прикасайся ко мне!

Л у к а ш и н. Я не Женя. Я — Ипполит!.. Надя, народ требует! (Целует ее.)

Долгий поцелуй. Подруги деликатно удаляются. Наконец Лукашин и Надя смущенно отходят друг от друга.

Н а д я (не зная, как себя вести). А где Таня и Валя?

Л у к а ш и н. Мне очень нравятся твои подруги…

Н а д я. Разве мы перешли на «ты»?

Л у к а ш и н. Давно. Разве ты не заметила?

Звонок в дверь.

(Возмущенно.) Это не квартира, а проходной двор! (Выходит в коридор, открывает дверь.)

Мужской голос. Синицыны здесь живут?

Л у к а ш и н. Минуточку… (Кричит.) Надя, как твоя фамилия?

Н а д я (из комнаты). Шевелева…

Л у к а ш и н. Нет, не здесь. Вы ошиблись… (Захлопывает дверь и возвращается в комнату.)

Н а д я. А как твоя фамилия?

Л у к а ш и н. Лукашин.

Н а д я. А отчество?

Л у к а ш и н. Михайлович.

Н а д я (озорно). Евгений Михайлович Лукашин… Очень приятно познакомиться…

Лукашин молча идет к телефону, снимает трубку.

Куда ты собираешься звонить?

Л у к а ш и н. В аэропорт. Хочу узнать, когда уходит второй самолет.

Н а д я (с вызовом). Почему ты решил отложить отъезд?

Л у к а ш и н (откровенно). Не хочется уезжать.

Н а д я. Почему?

Л у к а ш и н (набирает номер). Не хочу, и все! (В трубку.) Аэропорт? Скажите, пожалуйста, когда уходит самолет на Москву? Нет, первый я знаю… А второй?.. А третий?.. А четвертый?… Безобразие!.. (Вешает трубку.) Просто черт знает что! Они уходят через каждые полчаса! (Прошелся по комнате.) Я вообще ничего не понимаю!

Н а д я. Ты о чем?

Л у к а ш и н. Почему я должен улетать утренним самолетом? Мне на работу второго числа. Днем мы можем погулять, сходить в Эрмитаж… А вечером я улечу или уеду поездом.

Н а д я. Ты ведешь себя бесцеремонно. По-моему, я тебя не приглашала.

Л у к а ш и н (шутливо). Так в чем же дело? Пригласи!

Н а д я (серьезно). Зачем?

Л у к а ш и н. Я не могу так разговаривать! (Подходит к шкафу, где выставлена фотография Ипполита.) у меня ощущение, будто нас все время трое! (Берет фотографию.)

Н а д я. Не смей его трогать!

Л у к а ш и н. Я не сделаю ему ничего плохого!

Оба говорят о фотографии, как о живом человеке.

Я засуну его между книгами! (Исполняет угрозу.)

Надя подходит к шкафу, достает фотографию и ставит на место.

Хорошо, давай оставим его здесь, только повернем лицом к стене. Главное, чтоб его не было видно! (Поворачивает фотографию.)

Надя тотчас возвращает ее в исходное положение.

Н а д я. Оставь его в покое! Он не сделал тебе ничего плохого!

Л у к а ш и н. Почему ты за него заступаешься? (Хватает фотографию и размахивает ею.) Он дорог тебе как память?

Н а д я. Тебя не касается!

Л у к а ш и н (переворачивает фотографию и читает надпись на обороте). «Любимой Наденьке!..» (Возмущенно.) Ну, знаешь! Это чересчур! Это… Это переходит все границы… (Открывает форточку.)

Н а д я. Что ты собираешься делать?

Л у к а ш и н. Пусть он подышит свежим воздухом! (Выбрасывает фотографию за окно.) Ему полезно!

Н а д я (ледяным тоном). А теперь пойди и подними Ипполита!

Л у к а ш и н. И не подумаю!

Н а д я. Я тебе повторяю…

Л у к а ш и н. Надя, не утруждай себя! Я этого не сделаю!

Н а д я (хладнокровно). Знаешь, лети-ка ты первым самолетом!

Л у к а ш и н. И улечу! (Берет со стола электробритву.) Сейчас вот побреюсь, и ноги моей здесь больше не будет! (Включает бритву.)

Н а д я (выдергивает вилку из штепселя). Здесь тебе не парикмахерская!

Л у к а ш и н (снова включает бритву). Не могу же я прилететь к невесте небритым!

Н а д я (издевательски). Да, я совсем забыла, что у тебя была невеста!

Звонок в дверь.

Л у к а ш и н. Беги, открывай! Это наверняка Ипполит. Что-то его давно не было!

Надя выходит в коридор, открывает дверь. Лукашин угадал. Это действительно И п п о л и т. Не говоря Наде ни слова, Ипполит направляется в комнату, чтобы проверить, здесь ли еще его соперник.

Лукашин бреется, не обращая на Ипполита ни малейшего внимания.

И п п о л и т. Ах, он уже бреется моей бритвой! (Стремительно уходит, так и не сказав Наде ни слова.)

Резко хлопнула входная дверь.

Уход Ипполита снова привел Лукашина в отличное расположение духа.

Л у к а ш и н (выдувая из бритвы волосы). Это прекрасно… На этот раз он ушел навсегда! (Внезапно помрачнел.) А почему здесь находится его бритва?

Н а д я. Почему ты об этом спрашиваешь? Ты же летишь к своей невесте. А это бритва моего жениха!

Л у к а ш и н (уверенно). Твоего бывшего жениха. Был Ипполит — да сплыл! Больше его не будет! И забудь про него! А если он посмеет явиться сюда еще раз, я спущу его с лестницы!

Н а д я. По какому праву ты со мной так разговариваешь? Почему ты вмешиваешься в мою жизнь? Тебе давно пора на аэродром!

Л у к а ш и н. Мой поезд уходит поздно вечером! (Идет к дивану, снимает туфли и ложится.)

Н а д я. Тогда я уйду!

Л у к а ш и н. Это хорошая мысль. Иди погуляй! А я отдохну.

Н а д я. Я вернусь, но с милиционером.

Л у к а ш и н. Тогда приводи все отделение!

Н а д я. Подай мне пальто!

Лукашин, вздохнув, встает, в носках выходит в коридор, снимает с вешалки пальто и подает Наде.

Л у к а ш и н (сквозь зубы). С удовольствием…

Теперь она надевает сапог и показывает на него Лукашину.

Н а д я. Застегни!

Л у к а ш и н. С удовольствием! (Послушно нагибается и застегивает молнию.)

Надя надевает другой сапог.

Н а д я. А теперь второй!

Л у к а ш и н (насмешливо). Я мечтал об этом всю жизнь! (Нагибается и застегивает молнию на втором сапоге.)

Н а д я (идет к выходу). Пойду подниму фотографию! (Понимая, что весь этот уход, в сущности, нелеп, хочет, чтобы последнее слово все-таки было за ней.) Только не вздумай обчистить квартиру! Учти, что я знаю твой московский адрес!

Лукашин беззаботно смеется. Надя уходит, в сердцах хлопнув дверью.

Лукашин возвращается в комнату, озирается, подкрадывается к книжному шкафу, где за стеклом фотография Нади. Отодвигает стекло, достает фотографию, воровски прячет в карман и снова задвигает стекло.

На просцениум выходит Надя. Находит фотографию Ипполита, которую выбросил Лукашин, поднимает ее.

Появляется В е д у щ и й.

В е д у щ и й. С Новым годом, Надя!

Н а д я. Спасибо! Вас также!

В е д у щ и й. Куда вы собираетесь идти?

Н а д я. Понятия не имею!

В е д у щ и й. Может, зайдете к подругам? Они еще празднуют.

Н а д я. Нет, не хочется. Начнутся расспросы…

В е д у щ и й. Могу разыскать Ипполита. Он болтается где-то неподалеку. Я его недавно видел.

Н а д я. Сейчас я бы не хотела этой встречи.

В е д у щ и й. Вернитесь домой!

Н а д я. К нему? Ни за что!

В е д у щ и й. Но вы же не можете оставаться здесь, на морозе!

Н а д я. У меня к вам просьба. Достаньте мне, пожалуйста, такси.

В е д у щ и й. Зачем?

Н а д я. Поеду на вокзал и куплю ему билет. Как вы думаете, работает какая-нибудь дежурная касса?

В е д у щ и й. Конечно. Уходят и ночные поезда. (Кричит.) Такси… такси…

Квартира Нади.

Открывается входная дверь, появляется Надина мама О л ь г а Н и к о л а е в н а. Снимает в передней пальто.

Л у к а ш и н (торжествующе улыбается). Кто там?

Ответа нет. В дверях стоит Ольга Николаевна, с ужасом смотрит на незнакомца.

(Замечает ее.) Ой, извините! (Вскакивает, надевает туфли и пиджак. Виновато складывает плед.)

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Кто вы?

Л у к а ш и н. А вы? Впрочем, я догадываюсь… (Идет к ней навстречу, заискивающе.) Я очень рад…

О л ь г а Н и к о л а е в н а (перебивает). Не подходите ко мне, я закричу!

Л у к а ш и н (покорно останавливается, соблюдая дистанцию). Сейчас я вам все объясню…

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Стой, не двигайся!

Л у к а ш и н. Вы меня не бойтесь.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Ты зачем к нам влез?

Л у к а ш и н (улыбнувшись). Если у вас хватит терпения, начну с самого начала. (Вздохнув.) Каждый год тридцать первого декабря мы с друзьями ходим в баню…

О л ь г а Н и к о л а е в н а (перебивая). Ты мне не заливай! Ты не смотри, что я старуха. Я тебе улизнуть не дам!

Л у к а ш и н. А я и не собираюсь. Мне здесь хорошо.

О л ь г а Н и к о л а е в н а (повелительно). А ну, выворачивай карманы!

Л у к а ш и н (еще раз улыбнулся). Вот всего награбил-то пятнадцать рублей! (Показывает.)

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Не густо. Давай положь их на стол!

Лукашин покорно кладет деньги на стол.

Больше ничего не стащил?

Л у к а ш и н (ухмыльнулся). Не успел.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. С виду ты приличный человек. Не скажешь, что грабитель. Как тебе не стыдно в Новый год квартиры чистить! У людей праздник! А ты… бессовестный…

Л у к а ш и н (ищет пути к примирению). Как вас зовут?

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Тебе-то какое дело.

Л у к а ш и н. Вы выслушайте меня. Я вам все-таки объясню. (Делает шаг вперед.)

О л ь г а Н и к о л а е в н а (кричит). Караул! Бандиты!

Л у к а ш и н (испуганно). Я вас умоляю, не кричите, пожалуйста!

О л ь г а Н и к о л а е в н а (спокойно). А ты не двигайся, с места не сходи! Вот сейчас Надя с Ипполитом вернутся, мы тебя арестуем!

Л у к а ш и н (уверенно). Ипполит не вернется!

О л ь г а Н и к о л а е в н а (растерялась). Почему?

Л у к а ш и н. С ним я расправился самым решительным образом с помощью бритвы!

Реакция для Лукашина неожиданная. Ольга Николаевна обмякает и медленно сползает по стене, теряя сознание.

(Успевает подхватить ее, тащит к дивану, укладывает.) Вы не волнуйтесь — бритва была электрическая!

О л ь г а Н и к о л а е в н а (открывает глаза). Значит, ты его убил током! Надо же! Какой был хороший человек!

Л у к а ш и н. Успокойтесь. Я его не убивал. Я его выжил из вашего дома, вот и все!

О л ь г а Н и к о л а е в н а (перевела дыхание). Пойди в соседнюю комнату, там на полочке лекарство в желтом пузырьке и рядом стаканчик. Накапай мне тридцать капель!

Л у к а ш и н (идет к выходу). Валокардин?

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Смотри какой образованный!

Лукашин выходит и вскоре возвращается с лекарством. Ольга Николаевна села. Выпивает лекарство, исподлобья наблюдает за Лукашиным.

Л у к а ш и н. Дайте-ка вашу руку! (Щупает пульс.) Кардиограмму вам делали?

О л ь г а Н и к о л а е в н а. У меня этот… сдвиг влево…

Л у к а ш и н. Ерунда. Это почти у всех. Давление как?

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Сто семьдесят на сто. А ты почему спрашиваешь?

Л у к а ш и н. Резерпин принимаете?

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Откуда ты про это знаешь?

Л у к а ш и н. Я врач.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. И такими делами промышляешь. На жизнь, что ли, не хватает?

Л у к а ш и н. Есть новое средство против гипертонии. Я вам выпишу. (Находит в кармане бланк, садится и начинает выписывать рецепт.)

Ольга Николаевна осторожно поднимается и крадется к двери.

О л ь г а Н и к о л а е в н а (останавливаясь). Хоть ты и вор, а заботливый… (Удостоверившись, что Лукашин усердно пишет, не обращая на нее внимания, мигом оказывается возле двери.) Спасибо тебе! (Выскакивает в коридор, быстро захлопывает дверь и запирает ее на ключ.)

Л у к а ш и н. Зачем вы это сделали? Все еще не доверяете?

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Доктором притворился? Ишь какой хитрый.

Л у к а ш и н. Рецепт возьмите! (Просовывает его под дверь.)

Ольга Николаевна нагибается и поднимает.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. На самом деле хорошее средство?

Л у к а ш и н. Пусть вам Надя обязательно его закажет!

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Ты Надю откуда знаешь? Тебя как зовут?

Л у к а ш и н. Лукашин Евгений Михайлович!

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Обожди, я стул принесу. (Приносит стул, садится возле двери.) Что-то я о тебе не слышала. Ты давно Надю знаешь?

Л у к а ш и н. Который час?

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Думаю, семь уже. Скоро светать начнет.

Л у к а ш и н. Значит… (Высчитывает.) Мы знаем друг друга приблизительно восемь часов… Я появился. у вас в доме вчера вечером около одиннадцати…

О л ь г а Н и к о л а е в н а (поражаясь). И ты всю ночь здесь околачиваешься?

Л у к а ш и н (виновато). Всю ночь…

О л ь г а Н и к о л а е в н а. А почему Надя тебя не выставила?

Л у к а ш и н. Наверно, ей этого не хотелось…

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Думаешь, понравился ей?

Л у к а ш и н. Этого я не знаю… Но она мне понравилась!

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Прямо вот так, с ходу? Больно ты скороспелый!

Л у к а ш и н. Понимаете, я сам знаю — этого не бывает. Если бы вчера кто-нибудь мне рассказал, что такое может произойти, я бы наверняка рассмеялся. Но все же… поверьте (начал ходить по комнате), в жизни из каждого правила бывают исключения. Без них жизнь стала бы однообразной. Да и вообще, если вдуматься, всю историю двигают исключения из правил. Я согласен с вами: с общепринятой точки зрения все это глупость.

О л ь г а Н и к о л а е в н а (язвительно). А пятнадцать рублей зачем взял? Все равно я тебя не выпущу!

Л у к а ш и н. Я вас очень прошу — не выпускайте! (Берет гитару, запевает.)

Я спросил у ясеня, где моя любимая?

Ясень не ответил мне, качая головой…

Я спросил у тополя, где моя любимая?

Тополь забросал меня осеннею листвой…

Я спросил у осени, где моя любимая?

Осень мне ответила проливным дождем.

У дождя я спрашивал, где моя любимая?

Долго дождик слезы лил за моим окном.

Н а д я приоткрывает входную дверь, но не входит, прислушивается к песне. Ольга Николаевна, заслушавшись, не замечает прихода дочери.

Я спросил у месяца, где моя любимая?

Месяц скрылся в облаке, не ответил мне…

Я спросил у облака, где моя любимая?

Облако растаяло в небесной синеве…

Друг ты мой единственный! Где моя любимая?

Ты скажи, где скрылась? Знаешь, где она?

Друг ответил преданный, друг ответил искренний:

Была тебе любимая, а стала мне жена.[3]

(Умолкает.)

Надя входит в квартиру.

Н а д я. Мама, ты почему сидишь в коридоре?

О л ь г а Н и к о л а е в н а (гордо). Сторожу преступника! А он меня песнями развлекает!

Л у к а ш и н (к Наде). Преступник — это я!.. Вообще-то я не очень хорошо пою, но как ты — люблю петь…

Н а д я (устало). Мама, давай отпустим его на свободу! (Отпирает дверь и, сняв пальто, входит в комнату.)

Л у к а ш и н. Ты не замерзла?

Н а д я. Я на такси ездила.

Л у к а ш и н (настороженно). Куда?

Н а д я. На вокзал. Взяла тебе билет!

Л у к а ш и н. На вечерний поезд?

Н а д я. На утренний! (Отдает Лукашину билет.)

Ольга Николаевна внимательно наблюдает за этой сценой, пытаясь разобраться в происходящем.

Л у к а ш и н (берет билет). Большое тебе спасибо! Ты правильно поступила! Ты меня выручила! Я очень тронут! Я тебе бесконечно признателен! Ты избавила меня от стояния в очереди! У меня нет слов! (Открывает форточку и…. выбрасывает билет.)

Ольга Николаевна, (оценила обстановку). Пойду-ка я к Любе продолжать встречать Новый год! Мне здесь оставаться ни к чему!

Л у к а ш и н. Большое вам спасибо! Вы замечательная мама!

О л ь г а Н и к о л а е в н а (к дочери). Ты смотри, Надежда, чтоб к моему возвращению здесь не завелся кто-нибудь третий!

Л у к а ш и н. Не беспокойтесь! Я этого не допущу!

Ольга Николаевна уходит.

Н а д я. Если ты помнишь, я обещала тебе вернуться с фотографией Ипполита. (Достает ее из сумки и ставит на место, не говоря ни слова.)

Лукашин берет фотографию и… опять выбрасывает за окно.

(В бешенстве.) Ты авантюрист! Ты наглец! Ты прощелыга! Ты алкоголик! Ты болван! Ты обалдуй!

Счастливо улыбаясь, Лукашин обнимает ее. Она не сопротивляется. Звонок в дверь.

Л у к а ш и н. Не будем открывать. Нас нет дома!

Н а д я. Кто это может быть?

Стоят обнявшись. Замерли.

Л у к а ш и н. Кто бы это ни был, мы не откроем!

Снова звонок.

Н а д я. Странные люди, раз мы не открываем, значит, нас нету!

Л у к а ш и н. А если мы дома и не открываем, значит, мы не хотим никого видеть!

Они стоят по-прежнему обнявшись, не меняя позы. Еще один звонок.

Какая бестактность!

Н а д я. И какая невоспитанность!

Длинный-предлинный звонок.

Л у к а ш и н. Ну, это уже хулиганство!

Н а д я. Теперь мы назло не откроем.

Кто-то трезвонит без перерыва. Надя и Лукашин стоят обнявшись.

Л у к а ш и н. Будем мужественны! Пошла игра — у кого крепче нервы!

Кто-то, продолжая звонить, начинает стучать кулаками в дверь.

Н а д я. Что они, рехнулись?

Л у к а ш и н. Надя, я тебя умоляю, не поддавайся!

Стук усиливается.

Н а д я (безнадежно). Придется открыть. Иначе выломают дверь!

Л у к а ш и н (угрожающе). Это сделаю я! Надя. Женя, держи себя в руках!

Вдвоем идут к двери. Открывают дверь. Перед ними И п п о л и т. Он сильно возбужден.

И п п о л и т. Ребята! Это я ломаю дверь! (В пальто и шапке проходит в комнату.) Я пришел пожелать вам счастья! Я закушу! (Садится за стол и ест.)

Лукашин и Надя переглядываются в некоторой растерянности.

Н а д я (робко). Я первый раз вижу тебя в таком виде…

И п п о л и т (весело).

Шел по улице малютка,

Посинел и весь продрог…

Это я про себя… Я так окоченел… (Поднимает ногу.) Ботинки у меня на тонкой подошве — вот он (показывает на Лукашина) знает… Но хорошие люди подобрали меня, приютили и обогрели!

Л у к а ш и н. Это заметно.

И п п о л и т (с воодушевлением). Жизнь полна неожиданностей, и это прекрасно. Разве может быть ожидаемое, запланированное, запрограммированное счастье? Мы скучно живем! В нас не хватает авантюризма! Мы разучились влезать в окна к любимым женщинам! Мы разучились делать большие глупости!.. (Морщится.) Какая гадость эта ваша заливная рыба!.. На будущий Новый год я обязательно пойду в баню…

Л у к а ш и н. Зачем же ждать целый год?

И п п о л и т. Правильно. (Встает, направляется к выходу. Затем неожиданно сворачивает… заходит в ванную комнату; в пальто и в шапке, не снимая ботинок, становится под душ… и пускает воду.)

Надя и Лукашин остались в комнате и прислушиваются.

Н а д я (осторожно). Кажется, он принимает душ!

Л у к а ш и н. Похоже на то. Сейчас я посмотрю! (Идет к ванной. Кричит в панике.) Надя, скорее сюда!

Надя бежит к ванной комнате и… видит Ипполита, который… с наслаждением мылит пальто….

Н а д я. Ты с ума сошел! Вылезай немедленно!

И п п о л и т. И не подумаю!

Н а д я (не знает, что сказать). Ты… испортишь пальто!

И п п о л и т. Надя, не мелочись!

Л у к а ш и н (Ипполиту). Вы бы хоть шапку сняли!

И п п о л и т. Мне и так хорошо! А ты бы лучше молчал!

Н а д я. Ипполит, я тебя умоляю, вылезь оттуда!

И п п о л и т (продолжая мыться). Красивая романтическая история! Под Новый год человек идет в баню. Это его прекрасно характеризует. В бане он надирается по случаю женитьбы… Это тоже в его пользу! (Продолжает мыться.) Потом его, как чучело, кладут в самолет, и вот он в другом городе. Но это мелочь, он этого не замечает, он человек больших масштабов! (Протягивает Лукашину мочалку.) Потри мне спину!.. Не хочешь — как хочешь! (Выключает воду.) Врр… Хорошо… Да, тут, значит, ему подворачивается другая женщина, он забывает про московскую невесту и обзаводится ленинградской… Он человек высоких моральных устоев! (Снимает шапку и выкручивает ее.)

Л у к а ш и н. Перестаньте хамить!

И п п о л и т (вылезает из ванной, стаскивает ботинок, выливает из него воду, потом делает то же самое с другим ботинком.) На правду не надо обижаться, даже если она горькая! Надя, это все блажь и дурь!

(Снимает с гвоздя полотенце, растирает им спину.) Да, за такой короткий срок старое разрушить можно, вот новое создать нельзя! Завтра наступит похмелье и пустота. Конец новогодней ночи! (Идет к выходу.) И вы оба знаете, что я прав! (Оборачивается.) Надя, ты еще вспомнишь про Ипполита!

Н а д я. Ты куда? Простудишься!

Л у к а ш и н (пытается загородить Ипполиту дорогу). Не смейте выходить на улицу! Вы обледенеете!

И п п о л и т. Пустите меня! Уберите руки! Может, я хочу простудиться и умереть! (Уходит.)

Н а д я. Боже мой! Как я устала! Какая сумасшедшая ночь!

Л у к а ш и н. Если он придет в следующий раз, то подожжет дом! А по-честному — он хороший парень!

Н а д я. Его очень жалко… И он ведь сказал нам то, что мы сами не решаемся сказать друг другу.

Л у к а ш и н. Надя, опомнись!

Н а д я (грустно). Именно это со мной и происходит…

Звонок в дверь. Лукашин идет открывать. На пороге О л ь г а Н и к о л а е в н а.

О л ь г а Н и к о л а е в н а (оправдываясь). Надо же! Я позабыла ключи! У Любы спать ложатся, а на лестнице холодно… (С подозрением.) Это вы Ипполита окатили? Он садился в машину весь мокрый!

Л у к а ш и н. Никто его не обливал. Это он мокрый от слез…

О л ь г а Н и к о л а е в н а (с укором). Обидели вы хорошего человека… (Проходит к себе в комнату.)

Теперь, после ухода мамы, в комнате воцарилось неловкое молчание.

Н а д я. Ну что ж… тебе пора…

Л у к а ш и н. Но самолеты ведь ходят через каждые полчаса…

Н а д я. Полчаса ничего не спасут.

Л у к а ш и н. Но потом мы будем жалеть, что расстались…

Н а д я. Пойми, Ипполит ведь в чем-то прав. Мы немножко сошли с ума. Новогодняя ночь кончилась, и все становится на свои места…

Л у к а ш и н (осторожно). Все-таки Ипполит сделал свое дело…

Н а д я (берет на гитаре несколько аккордов и поет нежно и печально).

Хочу у зеркала, где муть

И сон туманящий,

Я выпытать — куда вам путь

И где пристанище.

Я вижу: мачта корабля,

И вы на палубе…

Вы — в дыме поезда… Поля

В вечерней жалобе…

Вечерние поля в росе,

Над ними — вороны…

Благословляю вас на все

Четыре стороны![4]

Л у к а ш и н (смотрит в окно). Утро уже… У меня такое ощущение, будто за эту ночь мы прожили целую жизнь…

Н а д я. Ты подними билет. Я думаю, его можно найти…

Л у к а ш и н. Нет, поездом я не поеду… Семь часов трястись… (Берет со стола пятнадцать рублей, кладет в карман.) Я уж самолетом…

Н а д я. Ты, пожалуйста, вспоминай обо мне!

Л у к а ш и н. И ты…

Н а д я (тихо). Иди, Женя, иди…

Л у к а ш и н. Можно я тебя поцелую на прощанье?

Н а д я. Не надо, Женя, пожалуйста, очень тебя прошу… уходи!

Л у к а ш и н. Давай сядем перед дорогой!

Садятся в отдалении друг от друга.

Ты не обиделась на меня? Я украл твою фотографию.

Н а д я. Мне приятно, что у тебя останется моя фотография.

Л у к а ш и н. Слушай, а вдруг нелетная погода? Можно я тогда вернусь?

Н а д я. Нет, нет. Тогда уезжай поездом.

Л у к а ш и н. Ну ладно, я пошел. (Резко поднимается, быстро выходит в коридор, набрасыват на плечи пальто. Останавливается, ждет. Может быть, Надя его вернет.)

Надя не двигается с места. Лукашин уходит, тихо прикрывая дверь.

Надя продолжает сидеть не двигаясь. Гаснет Надина квартира.

На просцениум выходит В е д у щ и й. Появляется Л у к а ш и н.

Л у к а ш и н. Объявляли посадку на московский самолет?

В е д у щ и й. Вы достали билет?

Л у к а ш и н. К сожалению.

В е д у щ и й. Нет, еще не объявляли.

Л у к а ш и н. У вас не найдется двухкопеечной монеты?

В е д у щ и й. Зачем вам ей звонить?

Л у к а ш и н. Я не могу уехать…

В е д у щ и й. Что за нерешительность? Надо уметь сдерживать чувства!

Л у к а ш и н. А зачем их сдерживать? Не слишком ли часто мы сдерживаемся?

В е д у щ и й. Возьмите две копейки! (Протягивает монету.)

Лукашин берет монету, подходит к автомату, опускает монету, набирает нужный номер.

В квартире у Нади. Звонит телефон. Надя сидит рядом с телефоном и… не снимает трубку. Долго, долго звонит телефон.

Г о л о с р а д и о д и к т о р а. Объявляется посадка на самолет «ТУ-104», следующий рейсом № 391 по маршруту Ленинград — Москва…

Лукашин все еще держит трубку, в надежде, что ему ответят. Потом он вешает трубку и уходит.

В е д у щ и й (вдогонку Лукашину, укоризненно). Эх, Лукашин, Лукашин!..

Квартира Лукашина в Москве. Л у к а ш и н только что приехал, снимает пальто.

М а р и н а Д м и т р и е в н а (засыпает его вопросами). Объясни мне, что произошло?.. Я ничегошеньки не понимаю… Куда ты пропал? В чем дело? Где Галя?

Л у к а ш и н (проходит в комнату). Я был в Ленинграде!

М а р и н а Д м и т р и е в н а (идет за ним). Где?

Л у к а ш и н. В Ленинграде! (Снимает пиджак.) Я устал, я хочу спать!

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Значит, ты опять сбежал в Ленинград!

Л у к а ш и н. Ну хорошо, сядь…

Марина Дмитриевна садится.

Я начну с самого начала… (Привычно бубнит.) Ну, про баню — это ты знаешь. Помнишь, ты мне сама говорила, что Павел летит в Ленинград. Так вот, в бане мы выпили и поехали на аэродром провожать Павла; на аэродроме мы опять выпили, и меня случайно — не нарочно, понимаешь, а по ошибке — отправили в Ленинград вместо Павла…

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Как это «отправили»? Что ты, бандероль, посылка, чемодан?.. Ты что же, ничего не соображал?

Л у к а ш и н. Ни бум-бум… (Снимает туфли.)

М а р и н а Д м и т р и е в н а. До чего же ты распустился! Как тебе не хватает жены! Надо же, чтоб ты кого-то слушался! Представляю, как оскорблена Галя!

Л у к а ш и н. Я ей звонил из Ленинграда. Она была здесь. Я ей пытался все рассказать…

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Я бы такого не простила! Ни за что на свете! (Деловито.) У Гали есть телефон?

Л у к а ш и н (ложится на диван). Слава богу, нет!

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Я понимаю — тебе объясняться с ней тяжело… Но ничего, я это возьму в свои руки! Сейчас я к ней съезжу и привезу ее сюда! Если она окажет сопротивление (улыбается), я применю силу, я ее свяжу!

Л у к а ш и н (испуганно). Мама, умоляю тебя, не делай этого!

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Давай адрес!

Л у к а ш и н. Мама, не огорчай лежачего!

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Ты уже не хочешь жениться на Гале?

Л у к а ш и н. Но я встретил другую женщину!

М а р и н а Д м и т р и е в н а (испуганно). Где?

Л у к а ш и н. В Ленинграде.

М а р и н а Д м и т р и е в н а. Когда?

Л у к а ш и н. Сегодня ночью.

М а р и н а Д м и т р и е в н а. И поэтому ты расстаешься с Галей?

Л у к а ш и н. Да!

Марина Дмитриевна начинает сползать по стене.

(Вскакивает с дивана, подхватывает ее, подводит к дивану, укладывает.) Что вы все, сговорились, что ли?

М а р и н а Д м и т р и е в н а (открывает глаза). Ты бабник!

Л у к а ш и н. Мама, мамочка… Я так несчастен… Мне так не повезло… (Достает из кармана фотокарточку Нади, ставит ее за стекло в книжный шкаф.)

Марина Дмитриевна подходит и рассматривает снимок.

Наверно, я останусь старым холостяком. В конце концов, зачем мне жениться? Никакая жена не будет заботиться обо мне так, как мама… Ты представляешь, здесь у нас появится другая женщина. Неизвестно, как вы поладите друг с другом… Я начну переживать. Нет, мама, пусть все остается по-старому. Так даже лучше… Марина Дмитриевна. Мой бедный мальчик! (Успокаивает его.) Все образуется. Ты не нервничай! Ляг, отдохни…

Лукашин послушно ложится.

(Накрывает его пледом, идет к двери.) Как ее зовут?

Л у к а ш и н. Надя…

Затемнение

Вечер того же дня. Л у к а ш и н спит. Кто-то ключом отворяет дверь. Входит Н а д я. Не зажигая света, снимает пальто, машинально находя вешалку. Проходит в комнату. В руках у Нади портфель… с веником.

Надя присаживается на стул, вглядывается в Лукашина. Он не просыпается. Надя зажигает свет. Укоризненно смотрит на Лукашина. Он продолжает спать. Надя достает из портфеля березовый веник и щекочет им Лукашину лицо. Лукашин испуганно открывает глаза, видит Надю и расплывается в глупо-счастливой улыбке.

Н а д я (нежно). Ты забыл у меня свой веник. Лукашин. Как ты меня нашла?

Н а д я. Какой ты непроходимый тупица!

Лукашин отбрасывает плед, вскакивает, обнимает Надю. И конечно, сразу же… Звонок в дверь.

(Вздохнув.) И здесь начинается то же самое! Лукашин. Надеюсь, это не Ипполит!

Дверь скрывает М а р и н а Д м и т р и е в н а. Вваливаются Друзья — П а в е л, М и х а и л, А л е к с а н д р.

В с е. С Новым годом! С новым счастьем!

Прямо в пальто заходят в комнату. Марина Дмитриевна едва поспевает за ними.

М и х а и л (весело). Как я мог перепутать! Ведь, я никогда не пьянею!

А л е к с а н д р. Перестаньте обниматься, к вам пришли!

Лукашин и Надя боятся отпустить друг друга.

Л у к а ш и н. Мы не можем перестать, мы давно не виделись!

М и х а и л. Когда ты успел вернуться?

Марина Дмитриевна стоит в дверях, не в силах произнести ни единого слова.

П а в е л. Я рад, что Галя тебя простила! Сейчас я скажу речь! Дорогая Галя! Будьте всегда счастливы! Женя, мы одобряем твой выбор, ты долго выбирал… Дорогая Галя!

В это время Лукашин замечает мать, которая по-прежнему стоит в дверях.

Л у к а ш и н (перебивая Павла). Мама, моя Надя приехала!

Немая сцена. Друзья застыли в позах, изображающих полное недоумение.

Н а д я (матери Лукашина). Вы считаете меня легкомысленной?

М а р и н а Д м и т р и е в н а (приходя в себя). Поживем — увидим!

А л е к с а н д р. Павел, ты что-нибудь понимаешь?

П а в е л. Нет, хотя это, кажется, не Галя! (К Михаилу.) А ты что-нибудь понимаешь?

М и х а и л. Твердо я знаю только одно… (показывает на Лукашина) вот это Женя!

Л у к а ш и н. Дорогие друзья! Я вам так признателен… что вытащили меня в баню… потом перепутали и отправили в Ленинград не Павла, а меня! Иначе я бы никогда не был счастлив!

З а н а в е с

1969 г.

1

Стихи М. Львовского.

2

Стихи М. Цветаевой.

3

Стихи В. Киршона.

4

Стихи М. Цветаевой.

Content

Агата Кристи
«Ирония судьбы, или С легким паром»

Действующие лица

Действие первое

Действие второе

1